Отставник 4

Глава 1

Тихий шум работающего электродвигателя успокаивал. Я, в сопровождении целого кортежа из электромобилей, ехал на встречу с руководством нашей страны, ставшей очагом сопротивления на континенте, если не на всей планете. Ждали не только меня, но и главу анторсов — ашш Сошша Хааш, полномочия которого на импровизированном Совете расы утвердили и признали своим лидером.

Он расположился рядом со мной и тихо о чём-то разговаривал со своими сопровождающими, а я сидел, погружённый в свои мысли. Информации по шнахассам оказалось очень мало. И то её пришлось собирать по крупицам с коммуникаторов офицеров анторсов. И что разочаровало, бо́льший массив информации вообще оказался неприменим к военному делу. Но заставляло задуматься не это, а то, что ни мы, ни анторсы не знали причину нападения. Ладно бы шнахассы напали на одинокую планету, пусть и заселённую разумными, но зная, что возле неё находится военный флот — корабль-матка другой расы, они без попыток связаться с представителями равной цивилизации, вступили с ними в открытый конфликт. В причинах, что могло подвигнуть на этот отчаянный шаг, терялись все, в том числе и анторсы.

— О чём задумался, командир? — отвлёкшись от разговора, поинтересовался генерал-командор.

— Ашш Сошша Хааш, я никак не могу найти причину, почему шнахассы напали на вас. Ладно, земляне — отсталая в их и вашем понимании раса, но раса анторсов по уровню развития стоит если не выше, то наравне с ними. И сам понимаешь, конфликт двух равных по силе, способных уничтожать целые планеты до добра не доведёт и нужен весомый довод для его начала.

— Я тоже думал об этом, командир, и обсуждал этот вопрос со своими соратниками, но причину вероломного нападения мы так и не нашли.

— Да, я знаю ашш Сошша Хааш, ты говорил об этом.

— Генерал-командор, — вступил в разговор один из принцев крови, — мы отбыли с родной планеты и отправились на поиски нового дома много поколений назад. По нашему летоисчислению прошли сотни лет и, возможно, в расстановке сил что-то поменялось.

— Этот вариант не исключается, но причина агрессии на равного себе остаётся загадкой, — ответил, а сам погрузился в свои мысли.

К счастью, я не знал, что творилось в последние часы с нашего с ашш Сошша Хааш приезда в главный сектор убежища в руководстве страны…

* * *

— Товарищ министр, — в помещение быстро вошёл адъютант, — из встречающей группы доложили, что старший сержант Бес, называемый себя хоском и представитель антросов, что именует себя истинно живой, принц крови, генерал-командор ашш Сошша Хааш прибыли на станцию. Их встретили.

— Когда они будут у нас? — не отрываясь от планшета, уточнил министр.

— В этом и проблема, товарищ министр. Там какой-то цирк творится. Как доложили, старший сержант вышел из поезда в форме железнодорожника…

— Может, форму больше никакую не нашли, а та пришла в негодность, — не поднимая глаз от изучения документов, предложил министр, — распорядись подготовить комплект.

— Слушаюсь, но дело не в этом.

— Докладывай, — отвлёкшись от планшета, уточнил министр. Буквально через несколько минут должна состояться встреча с Президентом, а он до сих пор не изучил последние сводки, что буквально несколько часов назад пришли ему на планшет.

— Офицер, старший группы сопровождения пояснил, что этого сержанта анторсы принимают, как правителя трёх звёздных систем и ему необходимо выказывать хотя бы минимальные почести и прочее, — растерянно говорил адъютант, явно ничего не понимая.

— Какова реакция анторсов, что мы включили в группу для встречи?

— Реакция… — начал говорить адъютант, но осёкся. Прошёл вызов телефонного аппарата завязанного прямой линией с дежурным по связи убежища и министр подал знак, чтобы тот замолчал.

— На проводе… Соединяй… Шевцов, министр обороны… Это тот, с кем ты сейчас едешь?.. Насколько знаю, встреча запланирована на завтра… Он рядом, нас понимает?.. Свяжусь через пятнадцать минут, — министр отвечал спокойно, иногда слушая долгие объяснения и когда положил трубку, обратился к адъютанту с задумчивым видом.

— Мы сможем срочно организовать встречу анторсов с тем, кто приехал?

— Она запланирована на завтра, — быстро ответил адъютант.

— Знаю, но как сказали, это экстренная ситуация и из объяснений вполне логично сначала организовать встречу якобы старшего с остальными офицерами, так скажем, чтобы подтвердить полномочия.

— Постараюсь организовать, понадобится несколько часов. Помещение у нас готово, вот только доставлять их придётся со всех секторов убежища, а это время.

— Займись этим и организуй усиленную охрану, только скрытно, чтоб не раздражать наших… «союзников», — министр отдал распоряжение и вновь углубился в изучение сводки, но вновь раздался вызов по внутренней связи. В этот раз звонил прямой телефон из приёмной Президента.

— Шевцов на проводе.

— Товарищ генерал-армии, — говорил помощник первого лица государства, — Президент просил напомнить, что через полчаса он вас ждёт у себя вместе с так называемым хоском.

— Встречу придётся отложить на более поздний срок. План немного поменялся, но я не успел об этом доложить. Сейчас моими людьми организовывается встреча находящихся в убежище наших союзников с их главным, чьи полномочия они должны подтвердить. И после этого старший сержант Бес, называющий себя хоском и командующий инопланетянами прибудут на встречу, — министр говорил медленно, тщательно обдумывая слова.

— Я вас понял. Я передам Президенту, — ответили безэмоциональным голосом на том конце провода, но не успел министр погрузиться в изучение сводки, вновь зазвонил тот же телефон.

— Станислав Юрьевич, ещё раз добрый день.

— Добрый день, товарищ Президент.

— Поясни, что там за изменения в плане, а то мой помощник толком ничего не объяснил.

— Товарищ Президент, я пока толком сам не знаю, но из полученной информации из группы сопровождения, что находилась в электропоезде, старшего сержанта Беса, именуемого также хоском, наши союзники воспринимают кем-то вроде правителя звёздных систем — это, во-первых. Во-вторых, тот, кто с ним едет, оказывается не старший среди анторсов, а всего лишь кандидат. Я точно не могу сказать, избирается у них правители или назначаются, или титул наследуется, но по рекомендации Беса, необходимо сначала подтвердить его полномочия на сходке или как они говорят Совете расы. И только потом проводить переговоры. Это с точки зрения здравого смысла выглядит логичным, и я дал согласие на перенос встречи с завтра на сейчас. Охраной и обеспечением доставки оговоренных лиц мои люди уже занимаются.

— Понятно. А то мне комендант убежища с паникой в голосе звонил, докладывая, что солдаты хватают и увозят союзников в неизвестном направлении. Думал, что пора объявлять тревогу по центральному сектору.

— Извините, товарищ Президент, видимо, я забыл поставить в известность смежные службы, — чертыхнулся про себя министр, так как помощник мог бы и сам предупредить коменданта о проводимых мероприятиях, тем более помещение-то выделял комендант, который и сам мог догадаться уточнить этот вопрос сначала у него, а уж потом звонить напрямую Президенту.

— Ладно. Давай приезжай ко мне. Возьми с собой и начальника генштаба. Как раз обсудим некоторые детали переговоров с новыми союзниками. И все документы на этого старшего сержанта захвати с собой. Есть что новое?

— Нового ничего, товарищ Президент. Всё только то, что ранее докладывал.

— Узнали, кто такие хоски. Чтоб нам понятно было.

— Товарищ Президент…

— Ладно, приезжайте. Обсудим лично этот вопрос…

— Группой военных переводчиков, что обучаются языку, — на совещании у Президента, докладывал начальник Генерального штаба, — неоднократно задавался вопрос анторсам, кто такие «хоски», но получали ответы, противоречащие друг другу. Аналитической службой проведён анализ часто встречающихся ответов. Из них выходит, что хоски — это раса воинов, от которой много поколений назад сами анторсы потерпели сокрушительное поражение. Более подробно об этом испрашиваемые отказывались говорить. Но психологи заметили, что при упоминании слова «хоск» они практически все напрягались, выказывали явное недовольство, появлялась нервозность и раздражительность. В одном из докладов офицеров, кто одним из первых контактировал с Бесом, упоминается слово «берсеркер», как самое подходящее для его описания.

— Спасибо, товарищ генерал. К сожалению, ничего существенного так и не удалось узнать. Придётся ждать личной встречи. У нас всё готово? — последнюю фразу Президент произнёс, обращаясь к помощнику.

— Да, товарищ Президент, протокольная группа подготовила встречу по высшему разряду как встреча глав государств, но с некоторыми оговорками.

— Подробнее.

— Не будет встречи возле входа, не будет подъёма флага и обхода почётного караула, и круг лиц, что прибудет с представителем анторсов, пока не определён, но ограничен десятью официальными лицами.

— Понятно, — задумчиво произнёс Президент, — что происходит у них на совещании, есть сведения? А то мы тут рассуждаем, готовимся, а у них уже гражданская война началась.

— Идёт бурное обсуждение, — поторопился успокоить помощник, — на сцене собрались, как они называют себя, принцы крови и что-то каждый говорит.

— А наш хоск где? — осведомился Станислав Юрьевич. Персона Геннадия Провоторова его беспокоила очень сильно, как бы он, попав в такую компанию, не наломал дров.

— Его с собой не взяли, оставили ожидать в комнате.

— Ладно, товарищи, давайте перейдём к более насущным проблемам, — перевёл разговор Президент. К нему-то каждые пятнадцать минут подходил помощник и что-то тихо сообщал, но вот остальным, что творится на организованной встрече, было неизвестно. Помощники, что курировали и были на связи с доверенными там лицами, остались за дверью и в рабочий кабинет Президента их не пустили. — Что известно о напавшей на многострадальную нашу Землю новой инопланетной расе?

— Разрешите?

— Именно от вас все мы и ждём ответа, товарищ министр.

— Раса, со слов анторсов, которых удалось разговорить, называется шнахассы. Это не самоназвание, а данное ими обозначение. Что оно означает, также удалось узнать. В переводе с анторского «никчёмные», это близкий перевод, но неточный. Наши, кто с ними встречался и смог уйти от преследования, говорят о них как о «гномах». Невысокие, не выше метр шестидесяти, широкоплечие, но ни лицо, ни особенности телосложения визуально уточнить пока невозможно. Тела убитых они быстро забирают, а живого взять в плен пока не удалось. В настоящее время концентрация противника зафиксирована в трёх районах: возле Ростова-на-Дону; Омска и Читы. Они там возводят сеть каких-то крупных сооружений. Ещё доподлинно известно, что гномы используют захваченные объекты и инфраструктуру анторсов, но техникой их не пользуются.

— Возможно у них иное восприятие мира, — подал голос, молчавший до этого руководитель научной группы. — Анторсы, как мы смогли выяснить, хорошо ориентируются в сумерках и ночью. Правда, восприятие цветовой гаммы совсем иное. Более разнообразное, что ли. Наши, привычные для них краски блёклые. Я как-то зашёл в сектор, где их поселили, и было такое ощущение, что попал в сказку. Многообразие цветов, многообразие оттенков, что я с трудом их воспринимал, а…

— Товарищ Самойлов, мы отвлеклись.

— Да-да, товарищи, — поспешил исправиться академик, — могу точно сказать, что без образца мы ничего не сможем изучить. Оборудование… гномов, позвольте их так называть, что нам досталось и подверглось тщательному изучению, попало к нам в нерабочем состоянии, выведенной из строя и разобраться в ней мы не смогли. И сразу отвечу, да, привлекали анторсов, но и они только разводили руками. У них, как я понял, какое-то не то кастовое разделение труда, не то специфика обучения. Единственное, что удалось от них добиться, так это то, что говорят, найдите техника-клона, может, он чем поможет, — последнюю фразу академик произнёс с шипящим акцентом, явно парадируя кого-то, кто ему не понравился, но тут же замолк.

В очередной раз в кабинет вошёл помощник Президента и что-то тихо тому доложил.

— Понятно. Итак, товарищи, — выслушав помощника посерьёзнел Президент, — примерно через час прибудет новый руководитель анторсов, его полномочия всё-таки, как мы и предполагали, утвердили. Так что, давайте сделаем небольшой перерыв, подготовимся к встрече. Станислав Юрьевич, останься на пару минут.

Когда за последним участником совещания закрылась дверь, Президент указал на приставной столик, где стоял чайник с чашками и вазочка с какими-то сухариками.

— Я видел, что подготовили характеристики на Провоторова и…

— Ашш Сошша Хааш, — пришёл на помощь министр.

— Да и на него. Я пока не успел ознакомиться, если можно, только коротко введи в курс дела.

— Если коротко, то Провоторов Геннадий Николаевич — воспитанник специального учреждения, в своё время входящего в структуру возглавляемого мной ведомства…

— Я помню, — прервал Президент, — уже докладывали. Мне интересно знать, каков он человек сейчас, мнения тех, с кем, с ним встречались есть?

— Да, товарищ Президент. Как раз перед встречей пришёл рапорт от группы сопровождения.

— Кто командир?

— Майор Гром.

— Тот самый, что доставил образцы оружия?

— Да, тот самый.

— Продолжай.

— Провоторов: умный, образованный, спокойный, — стал зачитывать со своего планшета краткую характеристику министр, — физически развит, не боится ответственности…

— А если своим языком? — прервал Президент. Эти сухие строки много могут сказать, но сейчас он хотел услышать другое. — Какое впечатление произвёл сержант на окружающих, как он держался с анторсом, как… ну, что мне тебя учить, какое оставил личное впечатление при первой встрече, как вёл себя в экстремальной ситуации, эта информация есть?

— Есть, — немного стушевался Шевцов, он-то сам толком не придал характеристике должного внимания, так пролистал, вот и зачитывал с планшета. Думал, что мнение сформирует при личной встрече, но теперь приходится вспоминать, — в рапорте особо отмечено взаимоотношение ашш Сошша Хааш и Провоторова.

— Называй его по позывному, так будет понятнее.

— Так вот, анторс, что стал предводителем, относится к сержанту если не как старшему родственнику, то как старшему по должности или стоящему выше по статусу. А появление Беса в форме железнодорожника произвело впечатление не только на него, но и на сопровождавших двоих анторсов.

— В форме железнодорожника? — удивляясь, поднял бровь Президент.

— Да. Со слов Грома так было нужно, и впечатление действительно оказалось сильным. Они, как докладывал Гром, склонили перед ним головы в поклоне, а мы успели убедиться, что инопланетяне держатся излишне высокомерно и даже нагло со всеми, кто их окружает.

— Продолжай, что ещё.

— Ашш Сошша Хааш прислушивается к мнению Беса. По крайней мере, есть факты, свидетельствующие об этом.

— Может это из-за того, что Бес лучше всех владеет их языком?

— Не исключено, но точно сказать пока нельзя. Ещё, товарищ Президент, когда я согласовывал с вами возможность укрыться в убежищах инопланетян, то ашш Сошша Хааш упоминал, что хоск говорит от имени всей расы. По крайней мере, именно такой впоследствии перевод разговора мы сделали.

— Хоск, Хоск, — проговорил Президент, поднимаясь с кресла, — может это наименование правителя или представителя правителя, а мы неправильно поняли или не так перевели. Вот они, эти анторсы и боятся его гнева. А у них, как мы убедились, чёткая иерархия. То истинно живые, то принцы крови, то ещё не пойми кто, появится потом.

— Одарённые.

— Да, Одарённые. Мне о них докладывали, но как знаю, ни одного Одарённого среди находящихся в убежищах не нашли.

— Возможно. Но есть вариант, что или плохо искали, или они их не выдают.

— Но тогда бы на собрании, что организовали, они бы присутствовали.

— Да, но…

— Извините, товарищ Президент, — в кабинет вошёл помощник, — вам надо подготовиться к встрече.

— Хорошо. Ладно, Станислав Юрьевич, не прощаюсь, через час встретимся в зале приёмов…

Глава 2

— Товарищ генерал-армии, — как только из кабинета Президента вышел Шевцов, к нему подскочил адъютант.

— Докладывай.

— Закончилось собрание, что организовали. Анторс, который прибыл с сержантом, признан их лидером, и там какой-то ритуал произошёл, — министр хотел было прервать адъютанта, отмахнувшись, что уже знает, но услышав о ритуале, не стал этого делать.

— Подробнее. И пойдём, пройдёмся, кофейку попьём. Тут рядом вроде автомат стоит.

— Тот, что в холле не работает, но я знаю, на каком этаже есть ещё один, — быстро говорил адъютант в чине подполковника.

— Весь выпили за это время? — безэмоционально произнёс Шевцов и пошёл за провожатым.

— Так сколько нас тут народа собралось? Ещё этот приём. Вот все и бегали к нему. Даже очередь иногда образовывалась.

— Ладно, что за ритуал. Запись есть?

— Запись есть, но пока не прислали. Есть устный доклад группы визуального контроля, что находилась на мероприятии.

— И что он там сделал? — насторожился генерал, видя возбуждённое эмоциональное состояние своего адъютанта.

— Он принял из рук главного анторса оружие и передал ему своё.

— Откуда у них там оружие? Мы ведь всех проверяли.

— Ножи, что якобы атрибуты власти принцев крови мы не стали заставлять сдавать.

— Ну, да. Ими много не навоюешь, а если мы правильно их поняли, то это как элемент одежды, обязательный атрибут принадлежности к определённому сословию, — пробурчал пришедшую на память выдержку из пояснительной записки Шевцов.

— Именно так, товарищ генерал. Инопланетянин передал один из своих ножей, у него их, оказывается, было два. Кстати, у единственного из всех, один из них он и передал сержанту. А наш сержант забрал у одного из сопровождавших его солдат штык-нож и передал его анторсу.

— Сержант. Старший сержант Провоторов — Бес, — пробормотал себе под нос генерал и, остановившись у автоматического аппарата по приготовлению напитков, покосился на адъютанта. — Подготовь приказ о присвоении старшему сержанту Провоторову звания лейтенант, а то как-то странно получается. Сержант командует офицерами, а так хоть какой-то порядок соблюдём.

— Слушаюсь.

— И да, подготовь второе представление на звание Героя. Если всё срастётся с этими союзничками, то лишним не будет.

— Конкретно какой эпизод в представлении на звание и на награду указывать?

— По совокупности за все эпизоды. Войну мы ещё не выиграли, пока не выиграли, так что повременим с раздачей слонов. Но всё равно, его поступки стоит отметить, по крайней мере, перед анторсами.

— Я понял.

— Вот и хорошо. Когда ожидается начало встречи?

— Меньше часа осталось, — ответил адъютант, но у обоих, практически одновременно планшеты подали сигнал о полученном сообщении.

— М-да, перенесли на два часа, — прочитав сообщение, хмуро произнёс генерал.

— Может, что-то случилось?

— Не думаю, тогда бы не такое сообщение пришло. Но ты всё равно узнай причину у наших ребят, кто с ним рядом. А я пока академика отыщу, поговорю с ним. Как раз время появилось свободное, может, чем научники обрадуют, а то так на совещании толком и не поговорили.

— Я понял, узнаю и доложу.

Шевцов так и не отыскал академика Самойлова. Как сказали, он после совещания сразу отбыл в один из научных центров, что находится в убежище, и пришлось ему вместе с начальником Генерального штаба разместиться в одном из свободных гостевых кабинетов, чтобы подготовиться к официальной встрече.

— Виктор Семёнович, не нарыл ничего нового на нашего Беса? — оторвавшись от изучения полученной видеозаписи из зала совещаний, поинтересовался министр.

— Нет, Станислав Юрьевич. Больше ничего нет. База данных, сами знаете на отставников…

— Знаю, знаю. Но понимаешь, я только что просмотрел запись… да, ту самую, что только что прислали, и мне показалось, что этот сержант держится так, словно всегда выступал перед незнакомой большой аудиторией, и, на мой взгляд, даже излишне самоуверенно.

— Так подготовка у него соответствующая, товарищ генерал. В курс подготовки в спецучреждении, как смогли выяснить, включались не только военные и специальные дисциплины, но и актёрское мастерство, ораторское искусство и много такого, что на первый взгляд может и не пригодиться. Их же, тех ребят и девчат, готовили для нелегальной, глубоко законспирированной работы в самом логове вероятного противника. И планы, как понял, строились далекоидущие. Не только создание агентурной сети, но и продвижение по службе, и создание центров влияния.

— М-да, вот и получилось, что всеми забытый проект так удачно выстрелил. Кстати, откуда он так хорошо владеет языком, узнали?

— Нет, но всем тем, кому давали прослушать его голосовую запись, единогласно утверждали, что говорит именно анторс, а не человек.

— Странно, — Шевцов задумался: «Неужели, ещё в те далёкие времена, когда и не помышляли об инопланетянах, кто-то прозорливый додумался… хотя, откуда». — Послушай, Виктор Семёнович, а остались кто в живых из той группы, что с ним обучались?

— Данных нет. Вся информация настолько засекречена, что её кое-как удалось отыскать только тогда, когда искали конкретного человека, и то, нам повезло, потому что его отправили в отставку по ранению.

— Значит, можно предположить, что где-то у нас или в каком другом убежище находятся такие же высококвалифицированные кадры, о которых мы не знаем?

— Такой вариант не исключён, — недолго подумав, Жариков согласился с предположением собеседника, — предлагаете их отыскать?

— Да, они лишними не будут, даже если появится ещё пусть один или два таких же разносторонне подготовленных специалиста, то мы найдём им применение.

— Я вас понял. Только сразу возникает вопрос, как их отыскать. Лиц, кто курировал проект — нет, это мы проверили первым делом… ну не объявлять же по громкой связи, что ученики такого-то учреждения, просим явиться в ближайшую комендатуру или связаться по такому-то номеру.

— Выглядит глупо. И не факт, что реальные ученики откликнутся, очень смахивает на провокацию, — согласился министр, и после минутного раздумья предложил, — но у них, должно быть, какое-то кодовое слово или жест, или как-то они должны друг друга опознавать.

— Вряд ли товарищ Шевцов. У каждого выпускника было своё задание и свой круг общения, который не предусматривал контакт, кроме как с куратором.

— Да? И какое задание было у Провоторова? — вот чего-чего, а этой части информации министр не знал.

— Окончить общевойсковое военное училище и продвигаться по службе.

— И всё?

— Скорее всего, нет. Детали неизвестны.

— Слишком много совпадений, случайностей, высочайшая степень секретности и, неизвестно что ещё всплывёт в недалёком будущем… Странно это как-то, не думаешь Виктор Семёнович?

— И это мягко сказано, но другой информации нет. По крайней мере, пока нет.

— А откуда у него такой неблагозвучный позывной? Как его утвердили в училище и потом в войсках?

— И этим вопросом интересовались, но так и не нашли вразумительного ответа.

— Ладно, после официальной части надо будет поговорить с Бесом, как раз я дал задание подготовить проект приказа о присвоении ему офицерского звания. Посмотрим на его реакцию.

— Мне тоже присутствовать?

— А есть более важные дела? — вопросом на вопрос ответил Шевцов.

— Я вас понял.

— Так, что там у нас со временем?

— Сорок минут до начала церемонии, но нас пригласят сразу в зал для заседаний. Общего представления не будет.

— Опять протокольную часть поменяли? — удивился министр, но взглянув на планшет, быстро пробежался глазами по непрочитанным сообщениям и с облегчением выдохнул, — хотя, это и к лучшему. Ладно, пойдём в зал. Может, мне всё-таки там удастся поговорить с нашим неуловимым академиком.

В зал приёмов не пустили, не помогли ни регалии, ни должность, ни наличие фамилии в списке участвующих.

— Извините, товарищ министр, но зал пока готовится, — сообщил с непроницаемым видом один из помощников Президента.

— Вот бюрократов развелось! — чертыхнувшись, чтобы его никто не услышал, Шевцову пришлось вместе со всеми остаться в соседнем зале и ждать приглашения. Академика Самойлова, как он не искал, так и не нашёл, занятой человек, этот академик! Настроение у Шевцова совсем ухудшилось, когда услышал обрывки разговора помощников Президента из протокольной группы:

— … стол им отдельный подавай!

— Ага, ладно бы обычный, но нет, чтоб выделялся из окружающей мебели и только в чёрных тонах.

— … совсем оборзели! А кресло нашли?

— Нашли, из кабинета самого Президента только по цвету подошёл. Его сейчас принесут…

«М-да, как-то там у них всё сложно», — подумал министр, продолжая ожидать приглашения. Мимо на тележке проехало завёрнутое в тёмную пупырчатую плёнку нечто, но он-то знал, что это доставляют в зал приёмов кресло из кабинета Президента.

— Товарищи! — обратил внимание на себя старший протокольной группы, — минуту внимания, короткий инструктаж, подойдите ближе. Сейчас состоится первая в истории не только страны, но и Земли официальная встреча двух цивилизаций. Цивилизации расы анторсов и землян. Подробные инструкции, как себя вести, вам всем пересланы на планшет, и я надеюсь, что каждый из вас с ними ознакомился, но по настоянию Президента, напоминаю основное: во-первых, внешним видом не проявлять при разговоре эмоций. Недопустимо жестикулировать, мотать головой, подмигивать и прочее. Во-вторых, говорить только тогда, когда вам разрешит Президент. Именно так, потому что у анторсов жёсткая иерархия и они строго за этим блюдут. В-третьих, ни в коем случае…

Шевцов в пол-уха слушал инструктаж. От нечего делать, за время ожидания он неоднократно успел прочитать инструкцию, и она за малым исключением соответствовала протоколу встреч, так что для себя он ничего нового не открыл, хотя ему и нечасто приходилось бывать в международных поездках, но всё же по роду службы, дипломатический этикет пришлось изучать.

— … Товарищи, первым с нашей стороны входит Президент, потом по списку… — продолжал проводить инструктаж помощник.

— Пора бы уже и начать, вроде эти прибыли полчаса назад, — кто-то недовольно проговорил за спиной, но Шевцов не обратил на возглас внимания, так как в зал, где они находились, в сопровождении доверенных лиц вошёл Президент, а это значит, скоро начнётся встреча.

Массивные двери открылись, и первым внутрь вошёл Президент с переводчиком. Затем спустя непродолжительное время остальные официальные лица. Шевцов знал, что ему определено место слева от Президента и именно там, на столе находилась табличка с его именем. И каково же было его удивление, когда, войдя внутрь, оказалось, что за отдельным столом, что разместили перпендикулярно к столу переговоров, на президентском кресле восседал человек в форме железнодорожника.

— Бес, — тихо вырвалось у него…

* * *

Электроминивэн остановился возле гермодвери, что была открыта.

— Приехали, товарищи, — бодрый голос сопровождающего, вывел меня из задумчивости. Впервые за эти дни меня охватил мандраж и, видимо, нервозность передалась и окружающим.

Пока все сопровождающие выходили, ашш Сошша Хааш то и дело поправлял на себе форму и хмуро осматривал сопровождающих. То подзывая одного к себе, также поправляя едва заметные огрехи в одежде, то его рука так сжимала висевший на поясе клинок, что, когда стоял рядом, слышал хруст костяшек пальцев.

— Генерал-командор, можно вас на минутку, — стараясь хоть как-то унять нервозность, подошёл к ашш Сошша Хааш.

— Конечно, командир-хоск, — официально, при посторонних людях, то есть анторсах он теперь именовал меня именно так. Сначала я возражал против упоминания «хоска» в обращении, но выслушав пояснение, что тогда ему придётся называть меня полным обращением: «Уроженец Горгогоханской империи, Правитель трёх звёздных систем офицер-командир Глен». И не все его соратники смогут выговорить моё имя, так что, скрепя сердцем, мне пришлось согласиться, чтобы не плодить вопросов, которые, как понял, появятся после официальной встречи.

— Не волнуйся, — тихо произнёс по-русски.

— Постараюсь, командир. Но это у меня первая встреча такого уровня.

— Я сам волнуюсь, но дыши ровно и перед принятием решения, сосчитай до пяти и только потом говори или что-либо предпринимай. Этого времени обычно достаточно, чтобы отказаться от скоропалительных решений.

— Благодарю, командир, — ответил он также на русском, а по-анторски, спустя пару секунд произнёс, — командир-хоск требует проверить помещение, где пройдёт совещание.

«Не, ну не это я ему сказал, но, чтобы выйти из затруднительного положения и немного успокоиться, ему нужно время, вот и выдумал, что надо проверить помещение. Вполне логично и обоснованно, кстати, взять непродолжительную паузу, чтобы привести нервы в порядок», — мысленно похвалил ашш Сошша Хааш за находчивость.

Трое сопровождающих принцев крови ушли выполнять распоряжение генерал-командора, а мы остались в проходном помещении. Я на себе ловил заинтересованные взгляды людей, что находились рядом с анторсами, но почему-то никто из них ко мне так и не рискнул подойти. Среди охраны сопровождения искал знакомые лица, думал хоть с ними поговорить, пока какие-то неточности в понятии анторсов в расстановке мебели устранят, но, к моему сожалению, никого из знакомых, ни Грома, ни Зари, ни других офицеров в помещении не оказалось. Пришлось так и стоять почти в одиночестве. Только ашш Сошша Хааш успокоился и не ходил из стороны в сторону, а спокойно стоял рядом, выслушивая доклады своих подчинённых.

— Какая-то проблема? — не выдержал, обратился к ашш Сошша Хааш, когда ожидание, на мой взгляд, излишне затянулось.

— Проблем нет, командир-хоск. Принимающая сторона обещала устранить указанные недочёты и, командир, можно тебя на пару слов, — ашш Сошша Хааш бегло говорил по-русски и при разговоре со мной часто переходил с одного языка на другой. Я даже удивился такому быстрому усвоению незнакомого языка. Ведь я анторский изучал ментально, а принц крови выучил русский практически с нуля за пару месяцев, если не меньше. Хотя помнил, разговор с переводчиком во время плена, что наш земной язык труден для восприятия, и мало кто из истинно живых способен его освоить.

— Слушаю.

— Первым, один, входишь ты. Занимаешь место в торце. Там отдельный стол чёрного цвета с бархатным покрытием. Только потом, одновременно, с разных сторон вхожу я и ваш руководитель в сопровождении одного лица — переводчика, — видя непонимание и удивление на моём лице, ашш Сошша Хааш продолжил, — ты, командир — хоск по рождению и мои соплеменники воспринимают тебя как неровню нам, а третьей стороной конфликта, что вмешалась в происходящее и предложила вариант заключения союза с расой, за которую ты отвечаешь…

Я давно понял, что меня воспринимают и относятся ко мне иначе, чем к землянам. Взять то же обращение: «командир», ни к одному землянину анторс так не обратится, только или по имени-позывному, если оно известно, или обыденно: «человек», а тем временем анторс продолжал: «И меня не поймут, если ты сядешь за стол переговоров на противоположной стороне, тем самым показав приоритет интересов…».

— И тем более, меня не поймут земляне, если я сяду с вашей стороны, — закончил мысль ашш Сошша Хааш.

— Ты правильно меня понял, командир-хоск. Всё, тебе пора. Иди.

Один из принцев крови открыл дверь в зал приёмов и в неглубоком поклоне, обозначил приглашающий жест. Ничего не оставалось, как проследовать. Не знаю, за время ожидания я как-то успокоился, что ли. Мои мысли были чисты, разум освободился от лишних переживаний, и я в совершенно спокойном эмоциональном состоянии вошёл внутрь.

Достаточно большой, прямоугольный зал меня не поразил. А вот центральный стол для переговоров с десятью стульями с каждой стороны, что стоял в некотором отдалении от прохода, сияющий неестественной белизной заинтересовал. Я прошёлся, потрогал его — отделка из слоновой кости. В стороне, на небольшом удалении заметил другой — покрытый бордовой скатертью иссиня-чёрный, и рядом, явно дорогое, ручной работы кресло. Всё это время, пока изучал обстановку, я был один и ходил в абсолютной тишине. Когда уселся на отведённое место, услышал скрип кожаного сиденья, что продавилось под моей небольшой тушкой. Но не прошло и минуты, как в помещение вошли двое: истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш и Президент страны с сопровождающими каждого переводчиками. Минута представления, обмен приветствиями и с формальностями было покончено, и внутрь стали входить официальные лица.

Каждый, кто входил со стороны землян, видя меня на мгновение, замирал с едва заметным удивлением на лице, а я спокойно смотрел на проявление эмоций и морально готовился к множеству вопросов, что абсолютно точно возникнут ко мне после совещания, но сначала надо держать марку и не ударить в грязь лицом ни перед анторсами, ни тем более, не нажить смертельных врагов среди землян…

Глава 3

— Мы рады приветствовать главу расы анторсов в нашем убежище… — первым по протоколу взял слово Президент. Он, что обрадовало, говорил без планшета и я не заметил, чтобы ему подсказывал аудиосуфлёр. По крайней мере, наушника я у него не заметил. И говорил он по делу, вежливо обходя сколькие моменты про нападение на планету, про гибель десятков миллионов жителей, не говоря про чудовищные разрушения, но таков удел политика, перед лицом неминуемой гибели всего человечества, всей расы, забыть прежние распри и сделать шаг навстречу к тому, кто совсем недавно и слышать не хотел о мирном сосуществовании. Новая угроза в лице пришедшей из ниоткуда расы шнахассов оказалась настолько серьёзной, что вопрос выживания заставил сесть за стол переговоров стороны, которые буквально несколько недель назад убивали друг друга, не считаясь с потерями.

В пути выкроил минутку и поинтересовался у генерал-предводителя ашш Уссаа́ш Шно́ас о потерях. И они меня в принципе не удивили. За каждого убитого клона-анторса земляне платили двадцатью жизнями землян, а гибель истинно живого равнялась примерно ста сорока шести людей, и это без учёта мирного населения, но такова арифметика войны, когда стороны стоят на разных уровнях развития научной военной мысли. Хотя выражение «научная военная мысль» выглядит аморально, но надо признать, что именно война является двигателем научного прогресса. Сколько новых сплавов сначала было придумано и создано для военных целей, сколько полимерных соединений, не говоря про изобретённые медикаменты, материалы тканей, а компьютеры, микрочипы, да и сам интернет, первоначально задумывался именно для военных нужд. И только потом все эти изобретения ушли в мирную жизнь[1].

Было странно, но я тихо радовался, что на меня только вначале обратили внимание и лелеял надежду, что так и просижу, как свадебный генерал на почётном месте, но тут ответное слово взял генерал-командор ашш Сошша Хааш.

— Великая раса анторсов, благодарит народ планеты с собственным наименованием Земля за предоставленное убежище… — он говорил на анторском, но переводчики довольно-таки грамотно переводили его слова, а когда один из них не смог подобрать наиболее точное слово, то сам ашш Сошша Хааш повторил фразу на русском языке, и надо сказать, это произвело на присутствующих должное впечатление. Не все, как понял, были осведомлены, что генерал-командор владеет разговорным русским на очень высоком уровне, — … также раса анторсов, которую я, решением малого Совета расы представляю, выражает глубокую признательность и уважение хоску по рождению, уроженцу Горгогоханской империи капитану Глену, правителю четырёх звёздных систем, что, забыв о прежней вражде, показал нам пример дороги мира, и от имени расы населяющих эту планету, протянул руку помощи, позволив воспользоваться подземными укрытиями. И великая раса анторсов готова забыть прошлое, начав новую страницу в книге Потомков с чистого листа, — закончил свою речь генерал-командор.

Тихий гул прошёлся по залу и взоры почти всех присутствующих землян устремились на меня, а я едва сдержал проявление эмоций, не выдав ни единым мускулом лица или неосторожным движением руки, что сам удивлён и не только тем, что «капитан Глен» ашш Сошша Хааш произнёс на русском, словно это такое двойное имя, но в большей степени тем фактом, что мне приписали во владение четвёртую звёздную систему.

«Надо после с Сашей поговорить», — думал, с безэмоциональным видом осматривая присутствующих.

Вступительные речи подошли к концу и начались переговоры. Как понял, каждый поднимаемый на встрече вопрос предварительно согласован и бурных обсуждений или явных противоречий в озвученных проблемах не возникло, а проблем накопилось много. Это и размещение в жилых корпусах, и подчинение внутреннему распорядку, и много чего. Но вот только почему-то никто не касался основного вопроса, ради которого и объединяются две расы.

Устав сидеть с прямой спиной, облокотился на спинку кресла и, надо же такому случиться, она предательски скрипнула именно в тот момент, когда в диалоге возникла пауза. Взор ашш Сошша Хааш тут же обратился ко мне и он, как думаю, непроизвольно воспроизвёл показанный мной условный жест: «Тишина!», а так как со стороны землян присутствовали в основном военные, то этот жест поняли, и через мгновение в зале стало тихо.

— Командир-хоск, — не вставая с места, но чуть склонив голову, заговорил генерал-командор, — ваше мнение для нас закон.

Подниматься с места не стал, предвидя, что тогда, как минимум все анторсы вскочат со своих мест и это произведёт неизгладимое впечатление на землян. Я и так то и дело ловлю на себе уже не заинтересованно-удивлённые, а скорее непонимающе-обескураженные взгляды. Особенно часто на меня бросает задумчивый взгляд офицер в чине генерала-армии, что сидит слева от Президента. А если ещё встану и следом поднимутся все из группы сопровождения анторсы со своим предводителем, то это будет явный перебор.

— Мы… — чуть не сказал, «товарищи», — люди и анторсы, — говорил по-русски медленно, подбирая более простые для перевода слова, чтобы не было неточностей и разночтений, — сейчас собрались для того, чтобы, объединив усилия, дать отпор вероломно напавшим на планету, что находилась под законным протекторатом. А вопросы, что сейчас обсуждаются, пусть и важны, но их решение найдётся и без обсуждения присутствующих здесь первых лиц расы.

«Во, задвинул! Теперь придётся ждать реакции».

Первым после моих слов пришёл в себя кто-то из гражданских, что сидел справа от Президента. Он, бросив взгляд на лидера государства, дождался его кивка и быстро заговорил:

— Товарищи анторсы, предлагаю сделать перерыв, в ходе которого в рабочем порядке обсудить первоочередные мероприятия по противодействию агрессору. С нашей стороны подготовлен план, но он требует обсуждения и как правильно заметил товарищ… Бес, отвлекать первых лиц расы рутинной работой не стоит.

«Вот это он зря сказал», — подумал, смотря за реакцией ашш Сошша Хааш и сопровождающих. Как знал, у анторсов в военных вопросах именно первые лица расы, носящие воинские звания, принимают не только окончательное решение, но и активно участвуют в разработке плана.

Генерал-командор ашш Сошша Хааш выслушал перевод, который ему был не нужен и, выждав паузу, взглянул в мою сторону. На его лице читалось недоумение, непонимание… мол, как этот гражданский смеет отстранять военных, истинно живых принцев крови от выполнения своих прямых обязанностей.

Пришлось брать инициативу в свои руки:

— Перерыв пойдёт на пользу и даст возможность подготовиться докладчику о происходящем на поверхности, — закончил говорить в абсолютной тишине.

— Командир-хоск как всегда прав. Думаю, одной двенадцатой ашха[2] будет достаточно, чтобы подготовиться и нашей стороне. Кстати, мне обещали рассказать подробности, что с группировкой, которая укрылась в убежищах возле вашего города с наименованием: «Мурманск». Надеюсь, после перерыва этот вопрос и будет оглашён первым.

«Молодец ашш Сошша Хааш и последнее слово осталось за ним, и не забыл упомянуть, что заботится о своих людях», — думал, наблюдая, как встают участники совещания. А я продолжал сидеть с каменным лицом, не зная, что делать. Остаться сидеть в пустом зале? Так не поймут анторсы. Пойти в помещение, что им отведено, не поймут земляне.

— Товарищ Бес, позвольте… сопроводить вас в личный кабинет, — вот чего-чего, но не ожидал услышать адекватное предложение от подошедшего генерала-армии, сидевшего во время совещания слева от Президента. Оно выглядело и вполне здраво, так как предлагает его военный, и предоставляют «личный кабинет», что в моей ситуации, вроде как третейский судья на переговорах и принимать одну из сторон я не имею права, а отдельный кабинет звучит и солидно и не вызовет подозрений у анторсов.

— Соглашусь, товарищ генерал-армии…

Мы шли по длинному коридору. Генерал, что сопровождал меня, за всё дорогу не проронил ни слова, а те, кто встречались по пути, торопливо пропускали нашу процессию, прижимаясь к стенам. Реакцию ашш Сошша Хааш на мой уход с представителем Земли я не видел, но пора ему привыкать к самостоятельности, а то постоянная ссылка на меня, как на хоска, а ещё непонятно откуда взявшаяся четвёртая звёздная система… Ладно, после совещания поговорю с ним. Есть примерно два часа. Но, думаю, не дадут мне их провести спокойно.

— Входите, товарищ лейтенант, — пропустил вперёд генерал, чему я сильно удивился и не только этикету, но и озвученному званию.

— Старший сержант, товарищ генерал-армии.

— Без посторонних Станислав Юрьевич, Геннадий Николаевич и, если можно, на «ты». Проходи, располагайся. И я не ошибся. Сегодня подписан приказ о присвоении вам, товарищ Провоторов с позывным «Бес», первого офицерского звания. Выше, как понимаешь, сразу не можем.

— Понимаю, — зашёл в неплохо, но видно, что стандартно обставленное помещение.

— Это гостевой рабочий кабинет. В череде последних событий много места пустует. Вот и приспособили помещение для такого случая.

— Как понимаю, Станислав Юрьевич, у вас ко мне много вопросов, — что ходить вокруг да около, неспроста же он меня пригласил. Может и план такой был, чтоб после совещания оторвать меня от анторсов и порасспрашивать, что выглядит логично.

— Ты прав. К тебе очень много вопросов, а твоя личность вообще вызывает недоумение у всей аналитической группы, что готовила твой психопортрет.

— Он есть в моём деле.

— Да, специальное учреждение, куда ты попал после смерти родителей, — задумчиво произнёс генерал, — но, к сожалению, бо́льшая часть документов утеряна. Кстати, почему у тебя позывной «Бес»?

— Это сокращённое от «Бессмертный», — быстро ответил, обернувшись на скрип двери. Внутрь вошёл ещё один генерал, потом какой-то гражданский.

— Я так и думал, что мы чего-то не учли или не узнали. И не волнуйся, товарищ Бессмертный…

— Лучше сокращённо «Бес», я так привык.

— Как скажешь, товарищ лейтенант. Ладно, вопросов много, а времени мало. Но хотелось бы сначала от тебя услышать, что вообще происходит⁈

— Товарищ в гражданском случайно не психиатр?

— Нет, — хмыкнул генерал, — извини, не представил. В гражданском это академик Самойлов — старший среди научных умов, а по совместительству и начальник аналитической службы. И рядом с ним начальник Генерального штаба Виктор Семёнович Жариков, тоже в некотором смысле начальник аналитической службы, вот только в военной сфере. Хотя сейчас сам чёрт ногу сломит, разбираясь, где военная, а где гражданская сфера ответственности. Но я отвлёкся. Основные вопросы, на которые бы хотелось получить ответ, это, во-первых, кто такие хоски и почему инопланетяне приняли тебя за него, во-вторых…

— Товарищ генерал-армии, — перебил старшего офицера, что нарушение Устава, но отвечать на поставленные вопросы лучше по порядку, а не собрав их в кучу, — разрешите, я расскажу, а потом зададите вопросы, так будет проще.

— Соглашусь с товарищем, — вступил в разговор Самойлов, — сначала бы хотелось выслушать его версию, а потом уже уточнять, а то мы так, не зная сути, можем запутаться в ненужных вопросах и потерять саму суть.

— Как, Виктор Семёнович, не против?

— Нет. Так будет даже лучше, — согласился начальник генштаба.

— Уговорили. Что ж, товарищ лейтенант, мы внимательно слушаем…

При первых фразах, что помню другую, ставшую мной или я им сущность капитана Глена хоска по рождению, уроженца Горгогоханской империи, думал, что тут же откроется дверь и внутрь войдут санитары в белых халатах, но меня слушали, а я продолжал говорить. Про сны, что с регулярной периодичностью проявлялись в моём сознании, про то, как во время ментасканирования, окончательно осознал себя капитаном Гленом — хоском по рождению, как удалось сбежать из лагеря, как меня обуревал боевой азарт, что в нужное время память сама подсказывала особенности управления инопланетной техникой, про то, как попал на корабль Верховного представителя расы анторсов, зачем обучили языку, как удалось сбежать, почему генерал-командор ашш Сошша Хааш относится ко мне с нескрываемым уважением…

Я говорил сухим военным языком, опуская некоторые моменты, что считал несущественными, а когда закончил, ни разу не прерванный за всё время монолог, заметил, что в помещении находятся человек десять и все они внимательно слушали не перебивая.

— М-да, интересно-интересно, — пробормотал Самойлов. Он единственный, кто что-то записывал в свой планшет, — товарищ… я теперь и не знаю, как к вам обращаться, капитан Глен или Геннадий Провоторов, но у меня предложение…

— Товарищ Самойлов, — прервал академика Станислав Юрьевич, — время перерыва вышло и нам необходимо вернуться в зал. Вениамин Сергеевич, узнали, что просил генерал-командор?

— Да, узнал. И есть чем обрадовать наших союзников.

— Вот и хорошо. Так что, товарищи, заканчиваем перерыв и за работу.

Возвращался в зал в спутанных чувствах. С одной стороны, меня выслушали, не подняли на смех, не отправили в дурку, но то с каким холодным раздражением мне смотрели вслед, когда первым вышел из кабинета, несколько покоробило. Сразу не каждый, а, может, и вовсе никогда не примет мою версию, поверит в то, что рассказал. А у меня словно гора с плеч свалилась. Я теперь не только для анторсов, но и для землян и капитан Глен и теперь уж и лейтенант Бес в одном лице.

В таких смешанных чувствах я вновь первым вошёл в зал переговоров и уселся на предназначенное мне кресло. Церемоний не было. Представители сторон вошли внутрь и сразу расселись за столами, как заметил, гражданского, что своим предложением влез в диалог, в этот раз не было и его место пустовало. Усаживаясь, ашш Сошша Хааш взглянул на меня и получив молчаливый ответ, что всё нормально, успокоился.

— Начнём с поставленного уважаемым генерал-командором ашш Сошша Хааш вопроса. Подробнее на него ответит генерал-майор Вениамин Семёнович, курирующий северное направление… — сразу взял слово Станислав Юрьевич.

— Товарищи, из подтверждённых источников известно, что в северо-западной ветке убежища удалось укрыть до полутора тысяч военнослужащих расы анторсов. Эта информация получена в ходе радиосвязи…

Приятную весть озвучил генерал. Ашш Сошша Хааш, да и не только он оживились, на, до этого безэмоциональных лицах мелькнули оттенки радости и уважения, а ашш Уссаа́ш Шно́ас повернулся ко мне и с признательностью склонил голову. Все, в том числе и он знали, что немаловажную роль в спасении солдат сыграли я и ашш Сошша Хааш. И как потом узнал, именно этот момент стал решающим в признании его генерал-командором. А теперь наша версия получила официальное подтверждение.

— Товарищи союзники… — мне было странно, что в этот раз совещание фактически ведёт министр обороны, хотя я ни словом, ни полусловом не обмолвился, что у анторсов пренебрежительное отношение к гражданским, особенно если он не глава государства или не официальный представитель как минимум Совета расы. Но, думаю, аналитиков и советников на совещании присутствует достаточно, и они подсказали, в каком ключе необходимо вести переговоры, — … нами, по результатам радиоперехватов, проведённых разведывательных миссий, подготовлена сводка о том, что в последние шесть дней происходит на поверхности. Если коротко…

В это время на стол легли красные папки с документами, одну из них мне лично принёс целый генерал, а тем временем докладчик продолжал говорить, но я углубился в чтение сводки. Её предоставили не как обычно в электронном виде на планшете, а на плотной бумаге, как понял, она через несколько часов самоуничтожится, превратится в почти обычный чёрный лист бумаги и напечатанный на ней текст уже никак не восстановить. Мне это показалось странным, почему союзникам предоставляют носитель информации с ограниченным сроком действия, но отбросил крамольные мысли, сославшись на секретность.

Я листал, выборочно читая напечатанный текст, как одна информация меня привлекла.

— Товарищ министр обороны, — хоск я или не хоск по рождению, правитель четырёх систем или просто так сижу во главе стола, так почему не могу прервать докладчика, вот и воспользовался своим правом. И надо отдать должное, Станислав Юрьевич не растерялся:

— Прошу, товарищ офицер Бес, у вас вопрос?

— Скорее не вопрос, а я хотел уточнить, товарищи офицеры и принцы крови, прошу обратить внимание на страницу номер шестнадцать. Там указано, что разведывательная группа установила место складирования боевой техники расы анторсов. Её можно использовать, она в технически исправном состоянии?

— Данных нет, так как земляне не умеют использовать инопланетную технику… за редким исключением, — быстро нашёлся, что ответить помощник министра. И правильно сделал пояснение, инопланетное-то носимое оружие земляне используют, но вот про сложную технику, как инопланетные летательные аппараты, «танки», самоходные машины я не слышал, что кто-то, кроме меня мог использовать.

— Командир-хоск, — после секундного замешательства обратился ко мне ашш Сошша Хааш, — вы предлагаете…

— Да, генерал-командор. Именно то, что нам удалось провернуть один раз, предлагаю проделать и второй, но с большим размахом…

Глава 4

— Товарищи, предлагаю сделать перерыв, — после трёх часов обсуждений, предложил министр обороны, — надеюсь, командир-хоск не против?

Теперь и все земляне ко мне обращались именно так. Изредка кто упоминал мой позывной, но «командир-хоск» за это время прочно вошло в обиход. Не скажу, что меня обращение без имени и звания радовало, но «командир-хоск» оказалось удобопроизносимым для обеих сторон и не вызывало никаких лишних вопросов.

— Соглашусь с товарищем. Нужно время осмыслить сказанное и, не мешало бы перекусить, — только сейчас понял, что полдня ничего не ел, только пару раз выпил пустого, даже несладкого чая.

— Стол накрыт, — тут же пришёл на помощь генералу помощник Президента.

— Тогда…

— Я с позволения командира-хоска с ашш Уссаа́ш Шно́ас присоединюсь к трапезе.

Вот это заявление ашш Сошша Хааш было неожиданным, по крайней мере, для меня. После совещания запланирован официальный обед, насколько знал, так согласовано протокольной частью, но не в узком кругу, когда присутствует фактически по два представителя с каждой стороны, а в полном составе. Но и тут генерал не растерялся, а немедля обратился к главе принимающий стороны. Мне даже стало обидно за Президента, что сейчас фактически выполнял функцию… нет, не свадебного генерала, но его отодвинули практически на второй план при обсуждении военных вопросов.

— Думаю, это хороший вариант, — неожиданно произнёс Президент, — я как раз хотел предложить изменить протокольную часть. Излишнее количество участников обсуждения мешает выработать оптимальный план. Так что, товарищи офицеры и принцы крови, предлагаю выбранным военным продолжить обсуждение во время рабочего обеда, а я, как глава государства, приму участие в официальном обеде, что согласован сторонами.

Этот вариант устроил всех, кроме помощников, которым срочно пришлось менять расстановку приборов, уменьшать количество мест и искать ещё один зал, чтобы разместить всего-то пятерых для, как сказал Президент, рабочего обеда. Но ждать пришлось недолго. За годы работы в аппарате, привыкнешь и не к таким вывертам судьбы и резким изменениям обстановки, и помощники справились.

Через полчаса нас пригласили в отдельный зал, где стоял сервированный стол. Что сразу бросилось в глаза, по два места приготовлено напротив друг друга, а одно во главе. Как понял, для меня. Быстро всё-таки учатся служащие протокольной службы, учли особенность рассадки на совещании, и теперь не упрекнёшь в уничижении какой из сторон. Плюсом для аппаратчиков я для себя отметил отдельный стол на четыре персоны для двоих переводчиков с каждой стороны, что должны попеременно помогать вести переговоры. Мне-то и ашш Сошша Хааш они не нужны, но не дело генерал-командору заниматься переводом, а тем более командиру-хоску. В своё время я уже наелся этой трудной и незаметной работой, что выматывает скорее не физически, а морально. Тот груз ответственности, что лежит на переводчике не переоценить. Надо знать не только слова и построение фраз, но и фразеологизмы, кучу пословиц и поговорок, не говоря про особенности обращения, а если уж ошибёшься в интонации фразы, которая имеет двоякое значение…

Рабочий обед начался с дежурных фраз приветствий, но быстро разговор сошёл на нет. Вроде и еда нормальная, пригодная для обеих рас, главное без изысков, чтобы не блистать знанием этикета, и спиртное присутствует, но всё равно разговор не клеился.

— Товарищи офицеры, истинно живые принцы крови, — взял инициативу в свои руки, — третий тост, как и положено, солдаты выпивают за тех, кто погиб. Давайте вспомним тех, кого с нами нет.

Ашш Сошша Хааш уже знал об этой традиции и, взяв наполненную рюмку, встал и чуть склонил голову, вспоминая тех, кого потерял. Выпили молча. Закусили.

— А теперь, давайте перейдём к делу. Товарищ генерал, когда планируется повторный выход группы в тот квадрат?

— Через сутки.

— Предлагаю отложить на пару дней и включить в неё солдат истинно живых. Но для этого им придётся пройти совместное обучение и тренировки, чтобы непонимание не вылилось в провал операции.

— Согласен, — быстро ответил генерал.

— Нужно включить в группу истинно живых солдат-техников, и уточнить о наличии клонов, кто с какими специальностями, — предложил ашш Сошша Хааш.

— Клоны практически все погибли, прикрывая отход истинно живых, — вступил в разговор генерал-предводитель. И с его стороны это был не упрёк, а пояснение, на что генерал-командор отреагировал спокойно.

— Понятно, но, товарищ генерал, распорядитесь узнать, может, кто из клонов в дальних ветках убежищ всё-таки выжил. И в группу, а скорее их будет несколько, надо включить пару пилотов боевых машин и летательных аппаратов.

— Соглашусь с командиром-хоском.

— На вас, — продолжал говорить, обращаясь к генералу, — проработка маршрута отхода, маскировка и подготовка мест укрытия техники. Как мы с вами все поняли, земное оружие мало подходит для противостояния шнахассам. Это первое. Второе, на что я хочу обратить внимание, так это на отсутствие языка. Этим, скорее всего, займётся другая специальная группа, но и в неё надо включить анторсов. Вот только есть одна немаловажная деталь. Как я понял со слов генерал-командора, волновое оружие шнахассов настроено на тела расы анторсов. Надо с этим что-то сделать, в кратчайшие сроки разработать способы противодействия.

— Оружие шнахассов изучается и да, нами установлено, что частота волны идеально подходит для разрушения тканей и внутренних органов наших союзников, но подробнее лучше уточнить у академика Самойлова, его группа занимается исследованием имеющихся образцов оружия.

— Этот вопрос обсудим завтра. Генерал-командор, назначьте знающего технические аспекты проблемы взаимодействовать с академиком.

— Такой истинно живой найдётся. Вот только насколько я знаю, пилотов летательных машин как атмосферной, так и средне- и высокоорбитальной авиации практически не осталось. Все погибли, исполняя свой долг.

— Это проблема, — вырвалось у меня.

— Можно обучить наших пилотов управлять техникой анторсов. У нас осталось много высококлассных специалистов, — оживился генерал-армии.

— Обучить можно, но для этого надо доставить хоть один аппарат для ознакомления и тренировок, — задумчиво произнёс я, смотря, как убирают тарелки. Все поели и сейчас расставляли чайные приборы. Ашш Сошша Хааш, не стесняясь никого, ближе к себе подвинул вазочку с сахаром-рафинадом и этот момент не ускользнул от моего взгляда, на что генерал-командор только пожал плечами, мол, извини, командир-хоск, но это я вместе с генералом-предводителем больше люблю, чем вы земляне.

Я не стал акцентировать на этом внимание. Вероятно, что-то в метаболизме анторсов есть такое особенное, о чём мы не знаем и сахар им нужен как недостающий элемент, или он для них такое лакомство, что отказаться от него они не в силах. Наблюдая за тем, как ашш Сошша Хааш кладёт в чашку шесть кусочков сахара, пришла мысль. А ведь анторсы плохо переносят перегрузки и их летательные аппараты вдвойне, если не втройне перенасыщены противоперегрузочными средствами и приспособлениями, которых для землян будет избыток. И у меня возник вопрос.

— Послушайте, — обратил внимание на себя, — а техника шнахассов есть у товарища академика на изучении?

— Только носимое оружие, и то образцов в рабочем состоянии удалось достать не так много, как хотелось, а техники в относительно целом состоянии совсем нет. Только несколько образцов удалось укрыть с поля боя, и то, непонятно, летательный это аппарат или самоходная машина.

— Плохо. Нам бы их характеристики, чтоб знать, как им противодействовать. Ещё один вопрос, боевые самолёты у нас остались? Они как себя показали в бою со шнахассами?

— В бою с ними они не принимали участие. В то время развёрнутых эскадрилий на поверхности не было. А против другого тогда противника, — тут генерал замялся, — наша техника оказалась слабо эффективна.

— Манёвренность ваших, как вы сказали «самолётов», оставляет желать лучшего, не говоря о вооружённости, — вставил своё мнение генерал-командор.

— А если переоборудовать самолёты землян с учётом имеющегося боевого опыта и технологий анторсов? — не унимался я. Если есть пилоты, которые выдержат перегрузки, превышающие нагрузку на пилотов анторсов, так почему не попробовать из наших летательных аппаратов сотворить что-то, что может конкурировать на равных с авиацией шнахассов, тем более известно о её практическом отсутствии, тем самым завоевав превосходство в воздухе, а это уже кое-что. И пусть низкие и высокие орбиты будут за ними, но с такого расстояния ещё попади в быстродвижущуюся цель.

Вопрос прозвучал неожиданно для всех присутствующих и было видно, что каждый над ним задумался, обдумывая ответ.

— С ответом не тороплю, — пришёл на помощь собеседникам, — этот вопрос надо обсудить с конструкторами землян и техниками расы анторсов и, товарищи, не забудьте про беспилотные летательные аппараты. Их тоже необходимо модернизировать. Генерал-командор, назначьте ответственного за этот фронт работ. Тем более, я знаю, что и заводы, и материалы для модификации самолётов остались, а опытных пилотов земляне найдут, — я умышленно говорил, упоминая землян в третьем лице, не отождествляя себя с уроженцем этой планеты. Если держать марку, то надо её держать до конца.

— Принято, командир-хоск. У меня вопрос, а, точнее, просьба.

— Слушаю, генерал-командор.

— Я бы хотел с вами, командир-хоск, поговорить наедине, вопрос личного характера.

Что ответить, думал недолго. Ведь сам хотел с ним поговорить и выяснить непонятные моменты, так что быстро согласился пройти в мой личный кабинет и там поговорить наедине, ведь нам переводчики не нужны.

— Через час я буду у вас, командир-хоск. Мне необходимо отдать необходимые распоряжения о том, что сейчас обговорили, — согласился ашш Сошша Хааш…

— Бес, мне выставить охрану возле кабинета? — когда все разошлись, обратился генерал-армии.

— Это могут воспринять как конвой, — произнёс, не зная, что толком ответить.

— Скорее почётный караул, — не унимался Станислав Юрьевич, — высокопоставленному лицу обязательно иметь охрану и, соответственно, почётный караул у входа.

— Как в мавзолей?

— Нет, — пожалуй, впервые за всё время общения, генерал улыбнулся, — такая почесть пока никому из живущих недоступна.

— Ладно, но чтоб красивые стояли. Но не в бронекостюмах повышенной защиты с турелью плазмомёта на плече, — не знаю, почему у меня вырвалось такое сравнение с боевой экипировкой солдат Горгогоханской империи, скорее всего, память капитана Глена сыграла злую шутку.

— Эээ, — вполне логично, что генерал не понял моего сарказма. А было бы интересно увидеть лицо ашш Сошша Хааш, когда он, подойдя к кабинету, куда меня определили, увидел бы облачённых в боевое снаряжение хосков.

— Шучу. А теперь, о чём забыл упомянуть на встрече. У анторсов очень хорошие и мощные боевые стимуляторы химического действия.

— Боевая химия?

— Да. Она мне неоднократно спасала жизнь и особенно медикаменты. Нужно обязательно организовать их производство. С формулой, думаю, проблем не будет, да и с технологическим процессом учёные разберутся. Я этот вопрос задам генерал-командору. И, надеюсь, проблем не будет.

— У нас есть образцы, но если бы технологическую карту получить, то… — мечтательно произнёс генерал, открывая передо мной дверь кабинета.

— С этим точно будет проблема. У анторсов жёсткая иерархия и разграничение сфер деятельности, я рад, что аналитики поняли это и второй раунд переговоров вели вы, Станислав Юрьевич.

— Так, по роду службы, мне Президент дал поручение…

— И правильно сделал.

В дверь постучали.

— Товарищ министр, вас вызывает Президент, — заглянул кто-то из офицеров.

— Официальный обед закончился?

— Да. И он просит вас срочно прибыть к себе.

— Что-то случилось? — при этих словах я насторожился.

— Нет. Но возникли кое-какие моменты, требующие обсуждения.

— Я понял, иду. Товарищ Бес, оставляю вас. Кабинет в полном вашем распоряжении, если что-то будет надо, то кнопка номер один на селекторе и вопрос решат.

— Благодарю, — ответил, думая немного посидеть в тишине, отдохнуть после обеда и долгих морально выматывающих переговоров. Ну не привык я к такому распорядку дня, когда от тебя ждут гениального плана, а ты сам не понимаешь, что происходит вокруг, точнее, на поверхности и что тут советовать, когда недостаток информации давит, путая мысли и бросая из одной крайности в другую.

— Надо успокоиться, — сказал сам себе, осматривая кабинет. В первый раз, когда здесь находился, не заметил, что имеется ещё одна дверь, что позади рабочего места. Открыл, заглянул туда. Комната отдыха. Диван, небольшой журнальный столик, тумбочка, шкаф и ещё одна дверь. Открыл.

— М-да, красиво жить не запретишь, — произнёс, осмотрев третье помещение кабинета, где находился санузел с душевой кабиной. В это время услышал подозрительный шум, что кто-то находится в кабинете. Вышел обратно в первую комнату.

— Ашш Сошша Хааш, ты пришёл раньше, — говорили на анторском.

— Так получилось, командир Бес. Управился быстрее, чем планировал и не стал ожидать оговорённого времени, надеюсь, командир-хоск простит меня за это.

— Не переживай, ты правильно сделал, что пришёл, как освободился. Присаживайся. У меня к тебе много вопросов и хорошо, что ты сам изъявил желание поговорить наедине, но сначала, ответь мне. Откуда, почему я правитель четырёх звёздных систем, а не как до этого, трёх⁈ — сразу задал самый важный для себя вопрос, обдумывая который чуть не вывихнул мозг, рассуждая, но так и не пришёл к ответу.

— Так, три у тебя, командир, уже есть, а четвёртую отвоюем у шнахассов. Таково решение малого Совета расы, что ты, командир-хоск, единственный, кто претендует на полноправное правление над звёздными системами, что принадлежат шнахассам. А у них, насколько известно из базы данных, только одна звёздная система и она твоя по праву победителя.

Вот тут я завис. Так, просто говорить о победе над целой расой, которая полноправно хозяйничает на поверхности планеты, а мы, как позорные крысы скрываемся под землёй и носу днём боимся высунуть, а тут, ставят перед фактом: звёздная система шнахассов твоя! И ерунда, что их надо сначала разбить здесь, на планете Земля, отыскать их родную планету, повоевать там, победить и только потом, может быть…

— Саша, а ты не опережаешь события? Есть такая пословица: «Делить шкуру неубитого медведя». Знаешь, что она означает? — пословицу произнёс на русском и ашш Сошша Хааш нахмурился.

— Кто такой медведъ? У него такая ценная шкура, что её надо обязательно разделить, а не заберёт старший командир, а потом выплатит вознаграждение соратникам? Кстати, я договорился о золоте. Вот с вертолётом проблема, сказали голубого нет. Есть красный. Это принципиально?

У меня просто не было слов как-либо отреагировать на его высказывания, пропитанные такой наивностью и верой в идеалы, что я молча поднялся, подошёл к столу, отыскал нужную кнопку на селекторе.

— Саша, чай будешь?

— Да. Сладкая вода в этот раз была намного лучшего качества. Прекрасно утолила жажду и придала сил.

«Ага всё-таки, наверно, недостаток углеводов», — вычленил главное из его ответа.

Нажал на кнопку селектора:

— Это Бес.

— Слушаю.

— Принесите чай на двоих, и заварка, чтоб именно та была, что на рабочем обеде, и сахар отдельно.

— Будет исполнено, — ответил мужской голос. И я только сейчас понял, что вокруг, что на приёме, что все, кто встречались, идя по коридору — мужчины. Женщин за последние сутки, что здесь находился вообще не было видно. Только когда ехали на электромобиле в зал, где собрали анторсов, то по пути из окна видели представительниц противоположного пола. Наверно это сделали специально, чтобы не раздражать анторсов, а то с их специфическим социальным устройством, невозможно предсказать реакцию на появление женщин в среде военных.

«М-да, вот меня понесло. Надо отдохнуть», — уселся в кресло, что стояло возле журнального столика.

Через минуту принесли чайные приборы, расставили, и офицер в чине майора быстро удалился.

— Саша, — долго думал, как ему объяснить, про поговорку, про голубой вертолёт, что это был сарказм, равнозначный первоначальному отказу, данному в порыве эмоций, но, видя, как спокойно, но одновременно сосредоточенно смотрит на меня мой бывший враг, не стал забивать ему и себе голову лишними проблемами. «Придёт время, будет и пища», — как-то кто-то умный сказал.

— Слушаю, командир, — видя, что я не продолжаю начатую фразу, напомнил о себе ашш Сошша Хааш.

— Ты хотел со мной поговорить, я тебя внимательно выслушаю.

— Командир-хоск, я хочу пойти с группой, что выдвинется к складу нашей техники…

Глава 5

— Саша, ты генерал-командор, принц крови, командир всех анторсов, по крайней мере, на этом континенте и куда ты хочешь идти в составе боевой группы, к слову, даже не командовать, а как обычный солдат⁈ — полчаса разжёвываю прописные истины ашш Сошша Хааш, чтобы тот отказался от своей идеи, но он упёрся словно осёл, стоит на своём и, главное, доводы находит достаточно веские, чтобы с ними согласиться.

— Я, как узнал, единственный пилот широкого профиля. Как атмосферных, так и внеатмосферных летательных аппаратов, и мои знания, и опыт помогут выполнить задание.

— Ты не выдержишь нагрузки, — привёл единственный оставшийся довод.

— Выдержу, и ты это знаешь, командир, а командовать я не стремлюсь. За меня останется ашш Уссаа́ш Шно́ас. Он показал себя достойным, опытным командиром и к тому же принц крови.

— Он-то сам и малый Совет в курсе твоей затеи? — на месте малого Совета, что они тут в убежище создали, я бы запретил генерал-командору покидать относительно безопасное место.

— Нет, пока нет, я хотел сначала добиться одобрения от хоска.

— А если его не получишь?

— То скажу, что командир-хоск не против моего решения. А если этого будет недостаточно, сложу с себя полномочия.

«Эх, Саша, Саша, что ж ты так упёрся?», — думал про себя, в мыслях ища другие доводы, но все они разбивались о последнюю фразу ашш Сошша Хааш, что он не держится за власть.

— Ладно, я подумаю. Отвечу завтра. Ещё вопросы есть?

— Нет, командир-хоск. И спасибо, что выслушал. Я — боевой пилот и…

— Саша, не начинай. Завтра поговорим.

— Благодарю, — ашш Сошша Хааш встал, коротко склонил голову и направился к выходу. Я следовал за ним, выражая уважение, но скорее для того, чтобы тот ушёл, а я закрыл дверь и остался хоть на часок в тишине и одиночестве.

— Ещё раз благодарю, командир-хоск, — открыв дверь тот повернулся ко мне, но тут же закрыл. Из проёма послышался металлический лязг. И этот звук ему, как и мне оказался знаком. С таким противным щёлканьем взводится затвор автомата.

— Отойди! — приказал ему, указывая уйти к стене.

— Заговор? Покушение? — ашш Сошша Хааш меня не послушался и оставался стоять возле двери, одновременно извлекая клинок из ножен.

— Ашш Сошша Хааш, отставить! Если бы это было покушение, то ни тебя, ни меня бы уже не было. Дверь мы не запирали, так что отойди и дай посмотреть.

— Я с тобой, командир, если что, мои соратники узнают и отомстят!

Глубоко вдохнул и выдохнул успокаиваясь. Для быстрого принятия решения нужна свежая, незатуманенная посторонними мыслями голова, а мышцы расслаблены и готовые действовать согласно рефлексам, полученным за долгие годы тренировок.

Отодвинув ашш Сошша Хааш, подошёл к двери, намереваясь рывком открыть и уйти прыжком с перекатом в коридор, чтобы тело не находилось на линии открытия огня. Если и будут стрелять во время открытия двери, то на уровне груди, ниже смысла нет производить первый выстрел, если, конечно… Взялся за ручку, но тут услышал стук. Такой уверенный, многократный.

Подал знак ашш Сошша Хааш сместиться на позицию для атаки сзади по входящей цели и приготовился открыть дверь с резким уходом в противоположную сторону от направления открытия створки.

— Товарищ Бес, разрешите войти, нужна срочная консультация, — услышал знакомый голос Станислава Юрьевича.

— Войдите!

Генерал вошёл и замер, увидав нас, готовых в любой момент броситься в атаку.

— Товарищ Бес…

— В коридоре ещё есть кто? — я тут же закрыл за вошедшим дверь.

— Да, конечно. Почётный караул, как и предупреждал.

— Кто? — не понял сразу, о чём говорит министр.

— Так, почётный караул, — Станислав Юрьевич косился то на меня, то на ашш Сошша Хааш, сжимавшего в руках обнажённый клинок.

— Кхм. И они с боевым оружием стоят?

— Нет, товарищи, это же почётный караул.

— Ну, посмотрим.

Как только открыл дверь и показался в дверном проёме, вновь послышался лязг, но я не остановился и шагнул дальше, и заметил, что справа и слева от двери стоят двое военнослужащих, вот только форма на них мягко сказать, необычная. Такая вся парадная, с золотым шитьём по красному и синему сукну, наверно, всё-таки двубортного кителя, а не френча, золотые пуговицы, начищенные до блеска высокие сапоги, но самое главное, у них в руках винтовки, наверно, столетней давности, вот только выглядят как новые. Я сделал ещё один шаг. Караульные произвели манипуляции с оружием, и винтовка из положения перед собой, оказалась у солдат на плече…

— До этого было отдание воинской чести с оружием, — вместе со мной вышел и генерал.

В очередной раз у меня не было слов от удивления, а видя мою растерянность, Станислав Юрьевич продолжал.

— У нас почти в полном составе в убежище рота Почётного караула. Ну, не отправлять же их на боевое задание, вот и нашли им применение, а то растолстели от безделья.

Министр говорил нарочито громко, чтобы его было хорошо слышно, и я сделал вывод, что это предназначено именно солдатам, что стоят в карауле. Но они и глазом не повели, так и стояли с оружием на плече по команде: «На караул».

Вышел и ашш Сошша Хааш, а вот он не смог сдержать удивления от представшей картины, и переводил взгляд то на меня, то на солдат, застывших в одной позе, и чтобы не провоцировать бурную фантазию ашш Сошша Хааш, а то ещё понапридумывает себе, и я окажусь не только правителем неизвестных звёздных систем в изгнании, а сразу тайным владыкой Вселенной, обратился к нему.

— Ашш Сошша Хааш, ответ на твою просьбу я сообщу завтра.

Генерал-командор ничего не ответил, вот только прощаясь ниже, чем обычно склонил голову, и это не ускользнула от меня, и от Станислава Юрьевича.

— Пойдёмте, обсудим, — произнёс, обращаясь к министру, ругая себя, что опять лезу не в свои дела.

Вновь лязгнуло. Караульные приняли стойку отдания воинской чести с оружием, а мы вошли в кабинет.

— Хорошее впечатление произвели на союзничка, — не скрывая радости, первым заговорил генерал.

— Это верно, товарищ генерал-армии, — а я всё больше убеждался, что пора заканчивать этот балаган и браться за реальные дела, — что за проблема нарисовалась?

— Ах да. На официальном обеде, где присутствовал Президент, ему передали требование от анторсов, составленное на двух языках, подписанное генерал-командором и у нас возникла проблема, но в точности перевода мы абсолютно уверены.

— Что за проблема?

— Они требуют предоставить им десять тонн золота высшей пробы в слитках и голубой вертолёт, а то союз не состоится. Не знаете, зачем им вертолёт и именно голубой?..

— Стоп! Отдых пять минут! — скомандовал на двух языках совместной группе истинно живых и солдат, отобранных для проведения операции на поверхности. Третьи сутки под моим чутким руководством сборная солянка из солдат истинно живых и землян отрабатывала элементы слаживания боевой группы. По плану готовим вывести на поверхность четыре группы по пять-шесть… говорить «человек» будет неправильно, но так проще. Так что сейчас передо мной выстроились пятьдесят солдат и офицеров, которые прошли первый этап проверки — не завалили элементарный тест на интеллект и способность запоминать. Только эти полсотни «человек» сумели с первого раза за ограниченное время запомнить и потом без ошибок воспроизвести условные знаки другой расы, что и являлось первым этапом отбора. Времени на подготовку у нас очень мало, так что приходится форсировать события.

— Товарищ Бес, — подбежал посыльный с узла связи, — вас срочно просят прибыть к товарищу генералу!

«О, как! Просят, а не приказано прибыть к самому генералу», — вновь удивился, как все быстро привыкли отождествлять меня с некой третьей силой. Хорошо ещё это помогло отбиться от назойливых поползновений академика Самойлова, настоятельно убеждавшего не только меня, но и всех высших офицеров вплоть до Президента, о необходимости изучения такого феномена, как я. Но обошлось.

— Товарищ Гром, продолжайте занятия. Я постараюсь как можно раньше вернуться, — эту же фразу произнёс и на анторском. Прерывать занятия не имеет смысла. Через двое суток запланирован выход групп. И меня уже неоднократно так выдёргивали с занятий согласовывая то один момент плана операции, то другой немаловажный аспект. Но тогда меня приглашали в совместную рабочую группу, что занималась разработкой плана, а сейчас меня приглашают к генералу, и этот факт меня несколько насторожил, но не удивил.

Добравшись на дежурившем возле бокса электрокаре — мне выделили не только транспортное средство, но и группу сопровождения из двух солдат, что посменно практически всегда находились возле меня, но что радовало, они сильно не мешали взваленной на себя работе. Именно я предложил подготовить группы для выполнения задания, и именно я хотел возглавить одну, куда будет входить ашш Сошша Хааш. Ему всё-таки удалось убедить малый Совет отпустить его выполнять опасное и рискованное задание, правда не знаю, как, но факт остаётся фактом. Он сейчас возглавлял подготовку совместной группы пилотов, которых включат по одному «человеку» в группу.

Прибыл в сектор, где размещался Генеральный штаб, прошёл процедуру контроля и, идя по коридорам, обратил внимание, что слишком много офицеров снуют туда-сюда да все с озабоченными лицами. Пришлось ускорить шаг.

— Товарищи офицеры! — подал команду вошедший в кабинет адъютант. Затем вошёл я. По первой было странно наблюдать, когда лейтенанту отдают честь первыми все, в том числе и генералы, но указ первого лица государства, назначившего меня полномочным представителем Президента по взаимодействию с инопланетной расой анторсов в военной сфере, предоставлял много полномочий, но и требовал многого.

— Вольно, товарищи.

— Товарищ Бес, начну без предисловий, — сразу перешёл к делу Жариков. В кабинете Генерального штаба от офицерских погон и все не ниже полковника рябило в глазах, но я уже привык к такому окружению, — вернулась разведывательная группа, что выходила на поверхность доразведать новое обнаруженное место складирования техники.

— Все вернулись?

— Нет. Вернулся один боец и то тяжело ранен, но он успел передать устные сведения и карты памяти видеокамер погибших товарищей. Им пришлось возвращаться резервным маршрутом и… — тут начальник Генерального штаба на мгновение запнулся, — но предлагаю не терять времени и просмотреть подборку видеозаписей.

Висевший на стене интерактивный экран, на котором была спроецирована карта поверхности, мигнул и пошла видеозапись. Картинка постоянно дрожала, звука не было, автофокусировка изображения не всегда успевала среагировать и определить расстояние до снимаемого объекта, да и ещё плохая освещённость откладывала отпечаток на качество картинки. Но я смотрел внимательно не отрываясь. То, что показывала видеозапись камер визуальной фиксации, а что транслировали монтаж с нескольких, я понял сразу, меня впечатлило.

— Где это?

— Выход осуществлялся в районе Зеленограда. Вернулись они резервным маршрутом через Андреевское, — и видя, что я не ориентируюсь в названиях, офицер пояснил, а интерактивный экран отобразил карту того района, — согласно продолжающим работать наземным средствам визуального контроля была получена информация, что в район Звенигорода шнахассы свозят наземную технику наших союзников. Эта информация сейчас в приоритете и её проверяют. Командованием был отдан приказ доразведать местность, изучить возможный маршрут и скрытно вернуться. Но произошёл боевой контакт. Группа под командованием майора Щорса с боем уходила от преследования на запад и в районе деревни Торхово обнаружила грандиозную стройку. Там, чуть северо-восточнее расположен, точнее, ранее располагался лесной массив Бассейна реки Дубаши — резерв нетронутой территории. Он и во время первой атаки практически не пострадал, но сейчас весь лес вырублен, в том квадрате группой зафиксирована концентрация техники шнахассов различной модификации. В основном, как удалось установить, двойного назначения. Кроме того, как видно из кадров видеозаписи, выровнена площадка и возводится нечто похожее на башню, уходящую в высоту на сорок метров, что соответствует примерно двенадцатиэтажному дому. Но судя по основанию, высота постройки будет достигать шестьсот, а может, и семьсот метров.

— Что можете сказать, не встречались с таким? — задал основной вопрос Жариков.

— Нет, не встречался. Анторсам показывали запись?

— Пока нет, сначала решили показать вам, товарищ полномочный представитель.

— Майор Щорс, что может пояснить? Где он сейчас? — не отреагировал на сарказм одного из помощников Жарикова.

— Он скончался по пути в госпиталь. По предварительным данным, отёк лёгких, — пояснил другой помощник.

— Боевые ранения?

— Нет, только контузия. При осмотре нашими медиками установлено кровотечение из ушей и разрыв барабанных перепонок. Он практически ничего не слышал, когда вышел к дозору.

— Надо показать запись союзникам.

— Распоряжусь, — спокойно ответил Жариков.

Через полчаса, когда прибыл в Генеральный штаб генерал-командор с сопровождающими, я повторно просмотрел видеозапись и внимательно следил за реакцией анторсов на продемонстрированные кадры. Когда демонстрация короткого видеоряда завершился, обратился к ашш Сошша Хааш.

— Генерал-командор, вам известна цель возводимого сооружения? — при посторонних я не допускал себе вольностей в общении с ашш Сошша Хааш, и он тоже придерживался официального тона обращения, всем видом выражая, что он правитель пусть и не звёздных систем, но целой расы.

— Могу только предположить, но пока оно не будет достроено, трудно сказать о его назначении. На видеозаписи показано, что возведено только основание, фундамент, а основная, главная часть сооружения или военного объекта пока в стадии строительства. Кстати, как давно зафиксировали данную стройку?

— Сутки назад, — ответил помощник.

— Значит, сейчас высота конструкции более ста метров, если брать ваши системы исчисления высоты.

— Так быстро строят? — не удержался кто-то из присутствующих от проявления эмоций.

— Пятьдесят метров в высоту в сутки. Стандартный темп строительства принятый у нас при возведении военного объекта, — пояснил ашш Уссааш Шноас, подходя к интерактивному экрану, где сейчас вновь транслировалась карта той местности, — а что это объект военного назначения, свидетельствует его расположение: далеко от крупных населённых пунктов, есть относительно рядом водная артерия, ровная поверхность, но это необязательно. Главное достаточно устойчивый грунт и не сейсмоактивная зона.

— Кхм. Извините, а можно подробнее, что это может быть? — уточнил Жариков.

— Ретранслятор или один из элементов противоорбитальной обороны. Но точнее пока сказать трудно.

— Противоорбитальной? Стационарный и вдобавок надземный объект? Его же уничтожат первым залпом, — выдвинул предположение один из помощников, и я с ним был полностью согласен. Опыт капитана Глена подсказывал, что такой объект и сутки не выстоит при массированном нацеленном ударе.

— Их возведут целую сеть, с двойным перекрытием, если это, конечно, то, что я предполагаю, — продолжал генерал-предводитель, — расстояние между ними принятое у нас две — две с половиной тысячи километров, и располагаются по всей планете, формируя шестигранники…

— Вроде пчелиных сот.

— Вероятно, — не понял сравнения ашш Уссааш Шноас, — надо бы узнать о строительстве в предполагаемых вершинах гексагона других объектов или подготовок строительных площадок.

— Не зафиксировано, по крайней мере, это единственный объект на нашем континенте, что смогли обнаружить, — покачал головой Жариков, — по этой причине и хотели выяснить, что это.

— Тогда выдвину предположение, что это ретранслятор для межпланетной связи. Его достаточно одного на планету, но обычно строят два или три как резервные, — пояснял генерал-предводитель, он был более осведомлён в данном вопросе.

— Ретранслятор, а разве космический корабль не в состоянии передать сигнал? Насколько известно, головной корабль шнахассов находится на стационарной орбите планеты, — остановил рассуждения.

— Всё верно, может, но если есть возможность, то проще использовать планету как антенну. Сигнал будет устойчивее, а если передавать узконаправленным пакетом, то дальность передачи возрастёт в сотни, если не в тысячи раз. И, думаю, место выбрано неслучайно, надо смотреть координаты относительно звёзд при обращении планеты, куда будет направлен шпиль конструкции. Конечно, это всё приблизительно, но, по крайней мере, вектор, куда хотят направить сигнал, можно определить достаточно точно.

— Выходит, они хотят передать сигнал, и не исключено, что к ним придут основные силы? — пришёл к логическому выводу.

— Скорее всего, да. И подача этого сигнала будет означать, что планета под их контролем.

— Но этого нельзя допустить! Мы тогда точно не справимся! — не выдержал кто-то из офицеров, и я был с ним совершенно согласен…

Глава 6

Через три часа обсуждений я с ашш Сошша Хааш прибыл в кабинет министра с новым планом операции.

— Уверены, что справимся? Первоначально мы не планировали боевой контакт, по крайней мере, с таким размахом. И использование летательных аппаратов… — задал вопрос Станислав Юрьевич.

— Товарищ генерал, у нас не остаётся другого выхода. После нападения на склад техники, шнахассы усилят охрану мест складирования и во второй раз провернуть операцию вряд ли получится. А сейчас они не ожидают, что мы совместными силами нанесём удар. Тем более, пилотов генерал-командор отобрал, их, конечно, мало, всего-то среди анторсов оказалось пятеро, но все они с боевым опытом.

— Наших лётчиков привлекать не будем?

— Если только на земной военной технике. Они не готовы использовать нашу, — пояснил ашш Сошша Хааш.

— Ладно, давайте пройдёмся по основным моментам, — генерал вновь взялся за планшет, — шесть групп с разных направлений выдвигается в требуемый квадрат. В час «Х» начинают действовать. Цель второй фазы — захват летательных аппаратов. И у меня сразу вопрос, как выясните, что летательные аппараты заправлены, в рабочем состоянии и с боезапасом?

— Тестирование займёт меньше минуты. А на записях, что мне показывали, там стоят три десятка атмосферных истребителей, десять штурмовиков и это, как мне сказали, ещё не всё сумели записать. Так что выбор будет.

— Хорошо. Это было в первоначальном плане, давайте дальше. В третьей фазе вы вместо того, чтобы поднять летательные аппараты и увести их в район горной гряды Ямантау, где для них подготовили подземные укрытия, предлагаете взять курс на строящуюся башню и нанести ракетно-бомбовый удар.

— Да, товарищ генерал, — я не понимал, почему Станислав Юрьевич пусть и неявно, но противится принять разработанный мной совместно с анторсами план по уничтожению строящейся конструкции, и я продолжал пояснять, — время подлёта сорок минут. За этот период противник не успеет сконцентрировать в заданном квадрате большое количество средств ПВО, а летательных аппаратов у них явно недостаточно. Кроме того, на этом этапе предполагается использовать сохранившиеся военно-воздушные силы. Самолёты штурмовой авиации взлетят с подземных аэродромов. Я уже дал команду уточнить время расконсервации и подготовки техники к боевому использованию. И наши лётчики готовы к выполнению задания, — с последней фразой не покривил душой. При разработке плана участвовал полковник авиации — командир сводной авиационной бригады Кузнецов Леонид Станиславович, который, зная тактико-технические характеристики самолётов, их вооружение, внёс дельные предложения в разрабатываемый план, посетовав, что их — лётчиков, заперли в подземелье и не выпускают на поверхность, а они без неба жить не могут. Понятно, что оставшиеся высококвалифицированные кадры очень ценные и просто так их использовать, как пушечное мясо никто не позволит, но если в течение нескольких недель не уничтожим ретранслятор, то будет ещё хуже.

— А почему не воспользоваться наземной техникой? Танковая армада сомнёт практически любое сопротивление.

— И будет уничтожена в первый час орбитальным огнём. Первоначально мы планировали использовать беспилотные аппараты для нанесения удара, но их боевая мощь оказалась недостаточной, чтобы разрушить возводимое сооружение, а дальнобойную артиллерию, как только выйдет на позиции, также уничтожат с орбиты.

— М-да. Жаль, что ракет больше нет, — посетовал генерал, вновь углубляясь в изучение плана, — я доложу Президенту и, думаю, план будет одобрен. Со своей стороны, я не вижу явных огрехов и противоречий. Как понимаю, основная ударная сила — это летательные аппараты анторсов.

— Да. Вооружение штурмовиков специально предназначено для разрушения наземных объектов.

— Когда планируется наступление?

— Через двое суток. Больше тянуть нельзя. Конструкция возводится быстро, и каждый лишний день делает её более устойчивой к внешнему воздействию, — пояснил генерал-командор…

— Генерал-командор, не передумал лично идти в составе группы? — шли по коридору и разговаривали.

— Нет, командир-хоск, я принял решение. И насколько знаю, ты сам собираешься возглавить одну из групп.

На этих словах я несколько замедлил шаг. Ведь только с одним человеком поделился этой мыслью, что возглавлю одну из групп.

— Истинно живые быстро учатся вашему языку, — видя мою реакцию, пояснил ашш Сошша Хааш, — а вы всё думаете, что без переводчика истинно живые, а тем более принцы крови ничего не понимают, вот и говорите слишком громко. Но спешу заверить, давший клятву истинно живой её не приступит, так что вам нечего опасаться.

— Думаешь, поэтому генерал сначала не хотел основную роль отводить анторсам? — пришла мысль, почему Станислав Юрьевич не горел желанием давать новым союзникам мощное оружие в виде летательных аппаратов.

— Такой момент не исключён. Я бы на его месте опасался давать в руки оружие тем, кто пока не доказал свою верность. Но истинно живые принцы крови не предадут клятву, данную командиру-хоску.

— Благодарю за откровенность, генерал-командор.

— Рад, что мы нашли общий язык. Так я не ошибся, ты тоже пойдёшь?

— Да. И, скорее всего, включу в эту группу и тебя, как пилота.

— Но у нас будут разные задачи. Пилоты улетят выполнять задание, а группе захвата придётся уходить наземным путём. И существует большая вероятность, что её накроют с орбиты.

— Я знаю, ашш Сошша Хааш. Этот момент имеет слабое место в плане, но ничего другого не придумать. Времени мало.

— Почему же, командир-хоск. Один пилот может выбрать не штурмовик, как планируем, а транспортник и, взяв всех на борт, уйти по маршруту к точке, где приготовлен подземный аэродром. Как раз появится образец для изучения и тренировок. Пусть и не боевой летательный аппарат, но всё же.

— Что сразу не предложил?

— Думал, командир-хоск… — многозначительно ответил ашш Сошша Хааш.

Тем временем мы подошли к моему кабинету. Именно там я и остался жить, отказавшись перебираться в жилое помещение, куда меня настоятельно отправляло командование, но этот добротный и, надо сказать приспособленный для длительного пребывания рабочий кабинет, показался мне более уютным, чем выделенное трёхкомнатное помещение. Здесь я и людей могу принять, спокойно поговорить, и отдохнуть, и охрана стоит — целый Почётный караул, и недалеко до основных секторов, где приходится часто бывать.

— Я тебя понял, ашш Сошша Хааш. Если начали откровенно, зайди, поговорим.

В ответ генерал-командор в присущей ему манере коротко кивнул, и мы вошли в мой кабинет.

— Присаживайся. Начну с главного, мне стало известно, что твои люди ищут Одарённых.

— Да, командир. Одарённых очень мало осталось. И каждый из них ценнее не только истинно живого, но и принца крови. Они хранители знаний, опыта и…

— Договаривай.

— Они те, кто не утратили связь с прошлым.

— Одарённые — телепаты? — всплыло в памяти воспоминание капитана Глена, что раньше практически все истинно живые были способны к телепатической связи, но со временем, по прошествии поколений потеряли эту особенность. Может, виною стал технический прогресс, может, ограниченность пространства и долгое блуждание в поисках новой планеты, но текущее поколение анторсов утратило эту способность.

— Да, командир-хоск, они телепаты и малый Совет принял решение, если кто-то из Одарённых остался на этой планете в живых, отыскать их и попробовать связаться с Советом расы, что находится на «Штоонссса́р».

— Это возможно?

— Никто точно не знает. Но говорят, что да, Одарённые могли общаться друг с другом несмотря на расстояния… Понимаю, что хочешь задать ещё вопросы, но, командир-хоск, ты же солдат, лучший солдат, кого только мне приходилось видеть, разве не понимаешь, что мы обречены.

Слова генерал-командора меня удивили, но вида я не подал. Впервые от ашш Сошша Хааш я слышал упаднические речи. Нет, это была не провокация, но вот что? Я продолжал молчать, желая услышать продолжение от генерал-командора, и оно последовало.

— Без господства на орбите не выиграть войну. Рано или поздно они построят маяк. Именно его они строят, а если не удастся на этом континенте, то построят на другом. И тогда к ним прибудет помощь, и это будет армада переселенцев, вот тогда и начнётся экспансия. Планомерная, тщательная, с терратрансформи́рованием планеты под нужные им комфортные показатели.

— Так бы поступили вы?

— Не совсем. У нас нет второй и третьей волны переселенцев. Мы первая и единственная, и в этом, и наша слабость, и наша сила.

— Тогда почему помогаете, чуть ли не в первых рядах идёте в бой, а не пытаетесь выжить? — задал провокационный вопрос.

— Я от имени расы дал клятву, и малый Совет её утвердил. А выжить… Ты когда-нибудь пробовал, командир, всю жизнь провести в замкнутом пространстве, когда на тебя постоянно ведётся охота, когда знаешь, что твои дети, внуки никогда не выйдут на поверхность, не увидят звезды, вокруг которой вращается планета, не вдохнут воздух не после сотен циклов регенераций, а свежий. Никогда не почувствуют дуновения ветра… а мы прошли через это, пока не изобрели анабиоз, куда погружают при длительном полёте тела и пробуждают только на короткое время, буквально на несколько лет, чтобы не атрофировались мышцы, и чтобы за такой короткий срок обучиться тому, что пригодится… Сам знаешь когда.

— Я тебя понял, ашш Сошша Хааш и понимаю, что неспроста это мне говоришь.

— Ты прав, малый Совет расы просил довести до сведения командира-хоска эту информацию, чтобы люди готовились к худшему.

— Анторсы с нами?

— Анторсы с хоском, командир. Если прикажешь, мы захватим все подземные убежища и…

— Если меня не станет, кто сможет занять моё место? — перебил генерал-командора, чтобы тот не наговорил ничего лишнего. Я не знал, есть ли в кабинете подслушивающая аппаратура, но будь я на месте Президента, первым делом бы распорядился о её установке, да и пятерых человек приставил, чтобы постоянно слушали, не надеясь на устройства записи. И каждый день докладывали, а может и каждый час.

— Никто. Ты — хоск и это, без сомнений. Ты это доказал неоднократно, а второго на этой планете нет. По крайней мере, нам неизвестно.

— В том числе и для этого разыскиваете Одарённых?

— Ты прав. Ведь не зря Совет расы их отпустил на планету. О многом мы не знаем.

— Я тебя понял генерал-командор.

Ашш Сошша Хааш вышел, а я остался в одиночестве. Что на этой планете хоска больше нет, я был точно уверен. Если не на сто процентов, то на девяносто девять целых девять десятых и девять в периоде процентов. Так что вариант с поиском своего приемника отпадал сразу. Была ещё идея выйти на контакт со шнахассами, представиться им, сойтись один на один, но это моё предложение, когда был приглашён на малый Совет, не только ашш Сошша Хааш, но и все участники отмели сразу, заявив, что это противоречит каким-то их принципам. Я толком не вдавался в пространные, практически на час рассуждения одного из членов малого Совета, но потом и сам понял, что этот вариант не подходит. Сейчас не древние века, когда перед боем сходились один на один по одному бойцу с каждой стороны и выясняли, кто сильнее, а космическая эра, где первоочередное — это господство даже не в атмосфере, а на орбите, откуда практически моментально, за очень короткий срок можно нанести сокрушительный удар по любому объекту на поверхности планеты. Вот только настораживало, что фактически орбитального удара за всё время агрессии шнахассов с их стороны не было. Только единичные случаи, которые не вполне укладывались в тактику ведения космической войны. А вот стратегически, складывалось впечатление, что они хотят как можно больше сохранить нетронутой поверхность планеты. И это мы не знаем, что творится в Мировом океане, да и на других континентах, если быть откровенным, не знаем, что происходит. Может, уже всё, началось активное освоение планеты, а мы тут сидим в подземелье, ожидая чуда.

— Разрешите?

— Да, — ответил, отвлёкшись от размышлений.

— Я только что от Президента, и он план одобрил, — вошёл внутрь министр обороны.

— Не сомневался.

— И я тоже.

— Присаживайтесь, ещё что-то?

— Да и это основное. Мне доложили, что вы, товарищ Бес, хотите возглавить одну из групп. Тренируетесь вместе с общей командой отобранных солдат.

— И вам настучали… — выдохнул я.

— Почему сразу настучали, доложили по форме, как и положено. А кто ещё в курсе?

— Генерал-командор. Мы только что говорили с ним на эту тему. Вы должны были с ним встретиться в коридоре.

— Он-то откуда узнал? — не наигранно удивился генерал.

— От истинно живых. Они практически все выучили язык, по крайней мере, понимают нашу речь.

— Ладно, я этот вопрос уточню и разберусь, чтоб ничего секретного при них не говорили. Так вы вправду собрались на задание?

— Да, — коротко ответил, не желая продолжать разговор.

— Президент высказал недовольство и просьбу, чтобы вы, товарищ лейтенант полномочный представитель, остались в убежище. И для вас есть…

— Послушай, Станислав Юрьевич, — перебил ставшего назойливым генерала, — давай без обидняков. Знаешь, что только что мне рассказал ашш Сошша Хааш? Не знаешь? Что запись не успели прослушать? — видя, как смутился офицер, продолжил, сбавив обороты, — шнахассы строят не ретранслятора, а маяк. Такой большой и мощный маяк, антенной которой станет вся наша с тобой родная планета. И на его сигнал прилетят другие, но это в принципе и так было известно, но главное другое — околоземная орбита.

— Что околоземная орбита? — не понял меня Станислав Юрьевич.

— Орбита вокруг планеты находится в полном распоряжении нашего противника, пусть атмосферных летательных аппаратов мы видели немного, не как у анторсов в период первой фазы вторжения, но орбита за противником, и они до сих пор толком не наносили орбитального удара. А представь, что сегодня или завтра по одной из веток «Метро-4000» ударят лазером или плазмой, даже рельсотрона хватит, если они смогут точно навестись на цель.

— Так глубина залегания…

— Северо-западной ветке это помогло? Они до сих пор заблокированы. И как понял там не орбитальный удар, а стечение обстоятельств, просто попали удачно в слабое место и обрушили многие километры, отрезав от основной ветки, — я повторял информацию, которую услышал на одном из совещаний, и её Станислав Юрьевич уж точно должен был знать, — а орбитальный удар главным калибром стирает горы, делая кратер в эпицентре.

— Что ты хочешь этим сказать? — вновь перешли на «ты». В нашем разговоре постоянно проскальзывало то «ты», то «вы», как-то окончательно я не привык тыкать старшему по званию, да и возраст у Станислава Юрьевича внушал уважение.

— Надо форсировать события. Кстати, академик что-нибудь придумал для защиты от волнового оружия шнахассов?

— Да, я в основном по этому поводу и зашёл. Разработаны опытные образцы.

— Испытаем в поле, — перебил генерала, но потом сменил тему, — нам нужна помощь. Как понимаю, связаться с анторсами, что остались на корабле-матке, мы не можем.

— Нет технической возможности.

— А по Одарённым что-то известно?

— Разослали директивы во все ветки убежища. Их нет, но ищут.

— Плохо. Остаётся только одно… И да, товарищ министр, прослушайте запись моего с ашш Сошша Хааш последнего разговора. Это действительно серьёзно.

— А если коротко? — подобрался министр.

— А если коротко, то я очень раздосадован, что ваши люди, кто занимается стратегическим планированием, не увидели ту угрозу, которую усмотрел малый Совет во главе с ашш Сошша Хааш. Ладно, нам действительно надо форсировать события. Времени очень мало. Кстати, план немного поменяется, один пилот из числа анторсов выберет транспортник и эвакуирует наземную группу. Надеюсь в «Ямантау-1» найдётся подходящий вход, чтобы там спрятать летательный аппарат?

— Найдётся. Так же первоначально и планировали.

— Вот и хорошо. Группы я сформирую сам. Выходим через двое суток.

Глава 7

С формированием групп пришлось повозиться, подбирая ровный состав. И не только в физическом плане, но и тактической подготовке. И это была не моя прихоть, а необходимость. Всем известно, что система работает по худшему элементу, вот и пришлось составлять группы без явных лидеров, но и без явных аутсайдеров, но последние отсеялись ещё в ходе тренировок. Состав изначально подбирался смешанный: четверо бойцов землян, один анторс-боец и один анторс-пилот. Последние двое должны были держаться вместе и работать в первой фазе поиска пригодных летательных аппаратов в паре, а наши ребята их прикрывать и обеспечивать силовую поддержку.

Полученные сведения после доразведки квадрата планируемой операции показали, что охрана периметра осуществляется автоматическими системами, но что неприятно, в шести километрах расквартирована механизированная часть шнахассов, откуда при получении сигнала тревоги выдвигается мобильная группа в составе двух бронемобилей с уже известной установкой вместо башни, испускающей смертоносные волны, а испытать те комплекты защиты, что приготовила группа академика Самойлова толком, не получилось. На полигоне, что находится под землёй, эти рифлёные из пористого серого материала накладки показывали себя хорошо. Но как они поведут себя на открытом пространстве, когда волна идёт широким потоком, практически не отражаясь от вертикальных препятствий, было сложно, но другого варианта хоть как-то уберечься от смертоносного и непривычного оружия у нас не было.

— Товарищи, — проводил последний инструктаж перед выходом на задание, — первая и вторая группа в заданный квадрат выходит сегодня через пять часов. Третья и четвёртая через десять часов, а пятая и шестая через двадцать. Вы все ознакомлены с первоначальным планом, но в нём появились изменения. Вместо отхода пешим маршем групп захвата, их эвакуация будет производиться воздушным способом. У пятой группы меняется задача. Вам будет необходимо отыскать транспортник. Визуальный ряд, как он выглядит, вы получили на планшет. Затем согласно команде «Сбор!» все незадействованные в следующей фазе операции следуют к летательному аппарату. Задача четвёртой группы не меняется — блокировать группу быстрого реагирования противника в указанной точке. Прикрывает её шестая группа. И сразу отвечу, да, я иду вместе с вами, — этот вопрос разными окольными путями мне задавали много раз и не стал играть в секретность, а сразу расставил точки над «i». Тем более, знал, что это известие приободрит не только землян, но и истинно живых, — я возглавлю шестую группу, в которую включён и истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш, которого вы все знаете. Курировать взаимодействие с лётной эскадрильей, которая будет принимать участие в третьей фазе — атаке на объект, прикомандирован майор авиации Заяц, — как ни странно, смешков или перешёптываний после произнесения позывного офицера-лётчика не последовало. Большинство из присутствующих, в том числе и анторсы успели с ним познакомиться и убедиться в его высоком профессионализме, а наши бойцы ещё и знали, почему майору с грозной фамилией Волков и таким же позывным, после череды боевых вылетов его сменили на «Заяц».

Казалось бы, заяц является символом трусости, но это не так. Когда он чувствует опасность, то не спешит улепётывать, а затаится и ждёт, стараясь, чтобы его естественный враг не заметил. Так и майор Волков с позывным «Заяц», на своём штурмовике творил чудеса. Чуть ли, не задевая фюзеляжем верхушки деревьев, на предельно низких высотах, долетал до квадрата нанесения ракетно-бомбового удара. Производил отстрел и устремлялся ввысь, за считанные минуты достигая практического потолка самолёта, где исчезал в облаках. Технологичная техника анторсов, с их мощной и чувствительной системой обнаружения терялась, воспринимая такой манёвр, как самоубийственный и переставала отслеживать цель, что с точки зрения анторсов выглядело вполне логичным. Ни один из них не смог бы пережить такие перегрузки, вот и настройки систем обнаружения и сопровождения помечали цель как уничтоженную, а майор Волков — Заяц возвращался на базу за новым заданием.

— Товарищ Бес, разрешите предложение, — именно так ко мне обращались земляне, а анторсы по примеру ашш Сошша Хааш обращались ко мне командир-хоск.

— Слушаю, товарищ Гром.

— Предлагаю, чтобы прикрывать четвёртую группу была направлена третья, она…

— Я понял, — прервал майора. Мне сразу стало понятно, что он хочет сказать, а точнее, мягко переключить возглавляемую мной группу на выполнение основной задачи, без дополнительной, — место дислокации третьей группы в двух километрах от предполагаемого квадрата боевого контакта. Это слишком большая дистанция, которую быстро не преодолеть. Я ответил на вопрос?

— Да, командир, — недовольным уселся на своё место Гром.

Инструктаж я проводил в одном из залов совещаний, которых много настроили в убежище, даже не знаю для чего. Скорее всего, такие просторные помещения планировались использовать в качестве пунктов временного размещения, а, может, и постоянного.

Вдоль одной из стен стояли ровными рядами трёхъярусные кровати, которые при необходимости можно расставить и приготовиться к приёму беженцев. Вот только столько беженцев, даже с учётом укрытых анторсов, в убежище не было. Много помещений пустовало и знание того, что не всех успели спасти, не всех успели укрыть в убежище, лично меня угнетало.

— И ещё, товарищи, — продолжал монолог, — задача перед нами предстоит важная и, скорее всего, второго шанса у нас не будет, но вы все об этом знаете, так что не буду углубляться. Генерал-командор, вы хотите что-либо добавить?

— Нет, командир-хоск. Все пилоты отобраны мной лично и перед каждым поставлена задача. Повторяться считаю излишним. Есть некоторые моменты по взаимодействию с эскадрильей землян, но этот вопрос обсудим в рабочем порядке, — ответил ашш Сошша Хааш.

— Тогда всем отдыхать, особенно первой и второй группе. Товарищ Заяц, останьтесь, у меня есть тоже некоторые уточнения к плану.

Бойцы разошлись, а мы втроём остались в пустом зале. И сразу стало как-то неуютно. Большое, практически пустое помещение давило необжитостью и запустением.

— Пойдёмте ко мне в кабинет и там обсудим возникшие вопросы, — сразу предложил, видя, как сразу некомфортно себя почувствовали собеседники.

— Соглашусь, — ответил ашш Сошша Хааш.

— Не против, товарищ Бес, — согласился майор Заяц.

Идя по коридорам, я мысленно прокручивал план операции. До выхода первых групп осталось мало времени, а если учитывать, что связь до начала второй фазы не предусмотрена, старался найти огрехи в разработанном плане и вовремя внести в него коррективы. Мозг уже кипел от нагрузки, опыт подсказывал, что надо сменить вектор мыслей, а то зацикленность на одной задаче заведёт в тупик и ты просто не увидишь даже очевидное решение.

«Ладно, сейчас поговорим и отдохну пару часов, потом со свежими мыслями пробегусь по плану», — подумал, проходя одно из разветвлений. Идти до моего кабинета недолго, поэтому и предложил сменить обстановку на более комфортную.

— Товарищ полномочный представитель, — услышал мелодичный голос. Ко мне все земляне кто меня окружал, обращались по позывному, и такое официальное обращение меня резко вывело из размышлений. Тем более, голос оказался незнаком, и он был женским! Впервые за несколько недель пребывания в центральном секторе убежища в поле зрения появилась женщина. Даже в столовой обслуживающий персонал были мужчины, ну на кухню я не заходил, но предполагал, что и там были в основном солдаты-мужчины. И, если честно, я был рад этому, не хватало ещё разборок с новоявленными союзниками из-за противоположного пола. Ведь известно не только мне, зачем они формировали группы из молодых женщин детородного возраста для отправки на корабль-матку и данный факт являлся неприятным и мог послужить к разрастанию конфликта.

Я остановился и обернулся на голос. Мои спутники уже стояли и ожидали, как торопливым, но неспешным шагом нас догоняет высокая, хорошо слаженная девушка, что её фигуру не смог испортить белый халат поверх полевой военной формы. На вид ей было от силы лет двадцать пять.

«Бред какой-то», — подумал про нарушение формы одежды, ожидая, как она, несмотря на остальных, подходит ко мне.

— Товарищ полномочный представитель, меня послал академик Самойлов, он просил с ним связаться, а лучше зайти в лабораторию номер шестнадцать, я могу проводить, — быстро заговорила девушка. И не скажу, что она волновалась, но заметил, как покраснели её кончики мочек ушей от пристального взгляда ашш Сошша Хааш. Вот на него явление «небесной красоты» произвело впечатление.

— Вы из научной группы? Представьтесь, — напустил на себя строгого командира. Нельзя было терять голову особенно при генерал-командоре. Не зная обычаев, устоев и социальных норм анторсов, я старательно при разговоре с ним обходил тему противоположного пола. А то вдруг у них женщина не имеет вообще прав и не принимает участия в социальной жизни общества. Как-то читал, что в одной из стран, представляясь, говорили сколько у тебя детей и если сказали один, это не значит, что всего один ребёнок, а значит, что один мужского пола, то есть наследник. А девочек может быть и пять, и шесть, но их при знакомстве — представлении не упоминали, считая неудачной попыткой.

— Старший лейтенант Мария Цветкова, Цветок. Академик Самойлов просил…

— Вы уже сказали, что он меня ждёт. Если это не чрезвычайно срочно, то через полчаса я освобожусь и зайду. Куда вы сказали?

— В лабораторию номер шестнадцать. Это восьмой сектор, подсектор «В», синяя ветка, но вы можете не найти.

Думал, как поступить: пригласить в кабинет, но тогда точно разговора с офицерами не получится, но тут на помощь пришла Цветкова — Цветок.

— Я могу подождать. У нас тут комната ожидания рядом. Я просто, когда шла, увидела вас и…

— И нарушили приказ, — тихо произнёс майор Заяц.

«Ага, понятно, — в мыслях про себя ухмыльнулся, — существует какой-то приказ, о котором я толком ничего не знаю, но он распространяется в основном на женщин, чтобы те не показывались анторсам. Даже комнату ожидания оборудовали, чтобы они не ходили по всему сектору, а в случае отсутствия проводной связи, общались через посыльных мужчин. Что ж, генерал или комендант молодец, хорошо придумал».

— Ожидайте, я вас приглашу, — ответил со строгостью в голосе и направился дальше. Следом за мной пошли и сопровождающие.

Возле кабинета уже привычно стоял Почётный караул, который при моём приближении принял стойку «Смирно с оружием», я коротко кивнул и вошёл внутрь.

— Располагайтесь, товарищи. Давайте обсудим, ашш Сошша Хааш, тебе первому слово, какая появилась проблема?

— Командир-хоск. Возникла не проблема, а всего лишь вопрос, требующий согласования, — как-то растерянно выглядел ашш Сошша Хааш, может, не отошёл от встречи с прекрасной незнакомкой, но говорил он в этот раз излишне медленно и мне показалось, что выглядит растерянным и удивлённым, что ли, — это по траектории захода на цель. С товарищем лётчиком мы обсудили векторы сближения с целью, но не учли, что на летательных аппаратах, задействованных в смешанной эскадрилье, не установлена система «свой-чужой» и нужно тогда разделить волны атаки, чтобы сначала отбомбилась первая волна, например, земные штурмовики, а потом мы. Я ознакомился с техническими характеристиками вооружения, планируемого применить при атаке, и оно всё площадного действия: неуправляемые бомбы и ракеты. Управляемые применять не имеет смысла, наведение собьют и неизвестно куда улетит заряд, да и накрытие площади произведёт бо́льший эффект — уничтожит противника и его технику, что находится в секторе поражения. А потом вступим в бой мы на своих штурмовиках. Мощности залпа пяти машин хватит, чтобы достаточно уверенно повредить основание конструкции и обрушить её.

— Вполне логичное замечание, — недолго подумав, согласился майор, — это решаемо. Только тогда придётся сдвинуть время вылета примерно на сорок минут нашей эскадрильи.

— Именно так, скорости горизонтального полёта разные и отличается дальность до точки боевого контакта… — профессионалы начали разговор, а я не лётчик и что с этим поделать, почти ничего не понимал из профессионального сленга двух ассов. Я не удивился, как они быстро нашли общий язык. Тем более, задача-то стоит одна. Прозвучал вызов селектора. Я подошёл к столу и поднял трубку. Говорить на громкой связи и мешать диалогу не стал. Тем более, они увлеклись и сейчас уточняли маршрут отхода каждой задействованной машины.

— Бес на проводе.

— Генерал Жариков. Вы просили сообщить, когда вернётся разведгруппа, отправленная за языком.

— Слушаю, — очень уж хотелось перед выходом на ответственное задание пообщаться с противником или хотя бы вблизи взглянуть на него живого.

— К сожалению, обрадовать нечем. Группа вернулась, но доставила в убежище только труп. Гном скончался от ран. Ребята, что выполняли задание, никак не могли ему помочь.

— Куда его доставили?

— Тело передали группе академика, оно у них. Если есть желание, то можете взглянуть.

— Принято, выберу время и посмотрю, — теперь мне стало понятно такая срочность, с которой приглашали к академику и старание этой девушки Цветка было объяснимо. В убежище впервые доставили тело шнахасса — противника, которого окрестили гномами из-за их невысокого роста.

— Товарищи, извините, прерву, но мне необходимо отлучиться на пару часов, — при моих словах оба офицера встали, — можете продолжить обсуждение в кабинете, а я постараюсь не задерживаться.

— Думаю, лучше продолжить наш разговор с генерал-командором в центре координации, там мы сможем сразу внести изменение в план-задание каждого экипажа, — быстро ответил майор.

— Командир-хоск, я бы хотел с вами поговорить, обсудить один момент, не настолько важный, но поднятый на последнем малом Совете расы.

— Через два-три часа я освобожусь, — сначала не хотел брать с собой ашш Сошша Хааш или кого из анторсов на лицезрение трупа шнахасса, но обдумав все «за» и «против», всё-таки пришёл к выводу, надо и союзникам знать, что в убежище доставили тело противника. Раньше или чуть позже они узнают об этом, и выждав паузу, продолжил, — мне только что сообщили, что в убежище доставили тело шнахасса.

— Это важная новость, командир-хоск, но с телом не поговорить, так что я соглашусь с офицером и займусь делами, достойными истинно живого принца крови, — после продолжительной паузы, ответил генерал-командор, а у меня от сердца отлегло. Я только сейчас понял, что если бы он согласился, то сопровождать в сектор, где находится тело, нас будет женщина, и я не знал, как на это отреагирует ашш Сошша Хааш.

— Понимаю и как только освобожусь, мы обязательно обсудим поднятый на малом Совете расы вопрос.

Вышли мы из кабинета вместе, но ашш Сошша Хааш и майор Заяц неспешно направились в созданный центр координации, а я так и остался стоять возле кабинета.

— Знаете, где располагается комната ожиданий? — обратился к караульному, но он, как и ожидал, и глазом не повёл, продолжая стоять словно статуя. — Ладно, сам разберусь. Если спросят, я у академика, — произнёс, направившись к тому месту, где нас перехватила старший лейтенант Цветкова.

«Зря я отказался от адъютанта, а то бы таких проблем не возникло. Через него бы всё передали. А то меня ж в кабинете не застать, вот и бегают, ищут, где я», — шёл, размышляя и самое неприятное, коридор, когда хоть кто-то нужен, чтобы узнать, где располагается тайная комната, в этот раз был девственно пуст. Я шёл в одиночестве к тому ответвлению, обозначенным крупными буквами на стене: «Сектор А. Уровень второй. Зелёная ветка», где встретилась незнакомка, а вот дальше…

Глава 8

А вот дальше куда идти я попросту не знал и остановился на перекрёсте, логично рассудив, что лучше спросить у первого встречного, чем ходить по лабиринтам убежища. И долго стоять в одиночестве не пришлось. Буквально через несколько минут в коридоре показался один из адъютантов Шевцова.

— Товарищ полковник! — остановил офицера, а то он, коротко кивнув, хотел пройти мимо.

— Слушаю, товарищ Бес.

— Знаете где находится комната ожиданий? А то меня там ждут, чтобы проводить к академику.

— Вы на вскрытие тела шнахасса?

— Да, — ответил, хотя не думал, что приглашают меня именно на вскрытие.

— Давайте я провожу. Сам к научникам направляюсь, надо передать кое-какие распоряжения, — он потряс папкой, что находилась у него в руках. И это была именно папка для документов, а не планшет, который я неоднократно видел у офицеров. Сам-то я наотрез отказался от электронного девайся, сославшись, что полевому командиру лучше хорошее средство связи, а не электронная карта, что выдаёт местоположение при позиционировании на местности. И со мной нехотя, но согласились. Поперво́й именно группы, чьи командиры имели при себе электронные планшеты первыми обнаруживали и накрывали с воздуха. И ведь было невдомёк, что местоположение отслеживается не только своим командованием, но и противником, а когда орбитальная группировка спутников сошла на нет, то и смысла брать на боевое задание полевой планшет с кучей нужных, но неработающих без Интернет-соединения программ, само собой отпала. Вот я и отказался от ставшего бесполезного девайся, но надо сказать, что в убежище он мог пригодиться и это не только, как узнать маршрут, куда идти, но и постоянно находиться на связи. А с другой стороны, я, поразмыслив, пришёл к выводу, что тогда бы меня постоянно дёргали, то одно, то другое, а я к этому не привык.

— Буду рад, — ответил офицер, а я сдержал разочарование, всё-таки хотел пообщаться с противоположным полом, хоть вспомнить, как говорить и как себя вести при женщинах, а то за эти месяцы, считай, бобылём[3] заделался.

— Пойдёмте, тут недалеко, но поплутать придётся, — пояснил офицер и я пошёл за ним.

До восьмого сектора, подсектора «В» добирались действительно недолго. Вот только пришлось несколько раз переходить с одной лифтовой площадки на другую.

— В убежище лифты едут только до определённого этажа сектора и на одном лифте проехать все этажи не получится, — пояснил офицер.

— Безопасность? — задал очевидный вопрос. Мне сразу стало понятно, почему инженеры так спроектировали систему коммуникаций. И всё объясняется просто — чтобы у противника отсутствовала возможность при одной захваченной шахте лифта проникнуть во все секторы убежища, да и обороняющимся нужно время для организации обороны. Такие хитроумные лабиринты со сложной системой сообщений мне приходилось видеть и ничего нового для себя я не открыл, но мысленно согласился, что самостоятельно бы не нашёл нужный мне сектор. Ведь никаких указателей на стенах не было, а планшета со схемой убежища у меня нет.

— Всё правильно, — согласился офицер, — и мы практически пришли. На этом этаже начинается красная ветка. Здесь административные учреждения, а лаборатории и исследовательский центр на других ветках. Вам какая нужна?

— Синяя, — ответил, мысленно похвалив офицера. За всё время, что мы с ним блудили по длинным коридорам он не сказал ничего существенного, а только осторожно, словно опытный дознаватель наводящими, повторяющимися вопросами потихоньку выуживал у меня ответы, проверяя, действительно меня позвали в научный сектор или я по собственной инициативе туда направляюсь.

— Это несколько не по пути, но, если подождёте полчаса, я закончу свои дела и провожу вас.

Думал, что ответить. Вроде и отказываться от помощи не стоит. Всё равно один блудить буду долго, но и как-то неуютно я себя рядом с этим офицером чувствовал. Появилось такое ощущение, что он меня словно рентген просветил насквозь, взвесил каждый элемент моей тушки и по ведомому только ему критерию оценил, выдав известный только ему вердикт. Но окончательно принять решение и ответить не успел.

— Товарищ Бес!

Обернулся на звонкий голос. К нам торопливым шагом шла… нет не шла, а плыла словно яхта под парусами девушка.

— Цветок, — едва слышно пробормотал я.

— Товарищ Бес как хорошо, что вас заметила, а то что мне говорить академику. Я прождала вас в комнате ожиданий, но прошёл час. Звонил академик, интересовался, нашла я вас или нет. Но я же вас нашла, вот и сказала, что сейчас придём. Пошла вас искать, наткнулась на какого-то напыщенного анторса, хорошо хоть он говорить по-нашему научился, вот он и сказал, что вы, товарищ Бес, самостоятельно пошли в лабораторию, насилу нагнала. Могли бы и зайти за мной, а не самодеятельностью заниматься… — девушка говорила с неподдельной непосредственностью, очень быстро, я едва успевал переваривать её торопливую речь.

— Товарищ… — оборвал словесный поток офицер.

— Товарищ Цветкова, я работаю у академика в группе…

— Товарищ Цветкова, — вновь прервал офицер, — академик вам лично поручил сопровождать товарища Беса в лабораторию?

Вот тут Цветкова немного замешкалась, а я стоял, смотрел, переводил взгляд то на офицера, то на девушку и от моего взгляда не скрылось, что после последней произнесённой фразы она занервничала и опустила глаза в пол.

— Нет, — тихо произнесла Цветок и мне показалось, что она едва сдерживает слёзы. Её глаза предательски заблестели, и она резко отвернула голову, — мне сказали передать сообщение посыльному и возвращаться, но я…

— Понятно, — многозначительно произнёс офицер.

«Как же у них тут всё строго», — думал, следя за разворачивающимся действием. Была мысль вмешаться, но я почему-то не торопился этого делать.

— Ладно, — продолжал офицер, — товарищ Бес, подождите меня, и я вас провожу. А вы, товарищ Цветкова, отправляйтесь в лабораторию. О вашем проступке будет доложено командованию.

— Товарищ полковник, времени мало и даже эти полчаса могут оказаться нелишними для подготовки, сами знаете к чему. Меня сопроводит товарищ Цветкова. Так будет быстрее, — произнёс, смотря на офицера, а потом повернулся к девушке. — Товарищ Цветок, у меня не настолько много свободного времени, сопроводите меня к академику. Думаю, то, что он хочет сообщить важно и не требует отлагательств.

— Да-да, конечно, — косясь на офицера, быстро заговорила Цветок.

— Что ж, товарищи, — помялся полковник, но его суровый голос, которым он общался с девушкой смягчился, — время и вправду дорого. Не знаю, на сколько я там задержусь, — он кивнул в сторону массивной двери, — дела, знаете ли, но предложенный вами, товарищ Бес, вариант действительно лучший из возможных. Так что, товарищ Цветкова, передаю вам из рук в руки товарища Беса.

— Хорошо, я… я… — быстро, не скрывая эмоций было заговорила девушка, но полковник остановил её жестом.

— Всё равно о вашем проступке я обязан доложить и решение о дальнейшей судьбе будет принимать… ладно, доложу только академику. С вами не прощаюсь, — смотря на смущённую девушку, произнёс офицер, а после непродолжительной паузы обратился ко мне, — а вам товарищ Бес, желаю вернуться.

Отвечать на пожелание офицера я не стал, только коротко кивнул в знак благодарности…

Извилистые коридоры, нелогичные повороты и тупики — раздражали, но такова система безопасности, что при попытке захвата убежища должна помочь оборонявшимся сдержать натиск и усложнить противнику продвижение вперёд. Ветка «Метро-4000» где мы находимся — основная. Именно здесь на разных ярусах в разных секторах размещено практически всё уцелевшее руководство страны, резервные командные пункты, центры слежения и много чего расположено именно здесь, в ветке с единым кодовым названием «Ямантау-1». Говорят, есть ещё и сооружение «Ямантау-2», но на какой оно ветке, что там находится, покрыто такой тайной, что заданный мной вопрос о втором резервном пункте базирования просто проигнорировали.

Шли мы уверенно и как ни странно от размышлений, в которые незаметно для себя погрузился, Цветок не отвлекала, а сам я не хотел начинать разговор и задавать лишние вопросы, хотя понимал, что девушка почему-то не послушалась наказа и теперь её ждёт нагоняй от начальства. Вот только я так и не мог понять, она гражданский персонал или военнослужащая. От этого много чего зависело. В том числе и степень вины, и ожидающее её наказание.

— Мы пришли, — Цветкова остановилась возле массивной серой двери, — сейчас сообщу о прибытии и вас пропустят внутрь.

— А вы?

— Мне туда нельзя.

— Какое у тебя звание?

— Лейтенант медицинской службы.

— Сеченка[4]?

— Нет. Пироговка[5].

— Медико-биология?

— Педиатрия.

— Как тебя зовут? — вопросы задавал быстро и так же быстро девушка отвечала на них.

— Света… Светлана Павловна Цветкова, — смотря на меня удивлённым взглядом, чуть смущаясь, произнесла она, а я только улыбнулся в ответ. Вот так, знай наших, всего-то три-четыре вопроса и девушка сама называет своё имя, а не позывной как принято в кругу тех, кто носит погоны.

— Спасибо тебе Света, что проводила. Надеюсь тебя не сильно накажут за самовольство, но мне было очень приятно пообщаться с тобой и… — я не успел договорить, как через дверное переговорное устройство послышался голос.

— Кто?

— Цветкова и товарищ Бес, — быстро ответила девушка.

— Входите товарищ Бес, — раздалось из переговорного устройства, а девушка шагнула в сторону, и массивная дверь стала открываться.

Хотел договорить оборванную на полуслове фразу, даже набрал в лёгкие воздух, повернулся к ней, но девушка отошла на несколько метров от двери, что очень быстро для таких габаритов открывалась и не смотрела в мою сторону, нарочито вздёрнув носик кверху.

«Она что, плачет?», — первое что пришло на ум при виде такой композиции. Я не ожидал такого поворота событий и немного опешил, не зная, как поступить. Подойти к ней, попробовать утешить, вот только из-за чего она… Но я так и остался стоять на месте. Тем временем дверь открылась и меня встречали.

— Проходите товарищ Бес, — произнёс облачённый в герметичный костюм. Именно он встречал меня возле дверей. И неправильно оценив моё замешательство продолжил. — Не волнуйтесь, это шлюзовая камера. Обработку я прошёл, но снимать костюм не буду. Помогу вам облачиться. Я ассистент Самойлова. Он просил вас проводить в лабораторию, — голос не представившегося звучал словно из динамиков, а костюм тёмно-зелёного цвета выглядел как скафандр, но немного раздувшийся.

— Этот приготовили вам, — продолжил ассистент. Его движения выглядели неуклюже. — Снимайте всё металлическое и кладите сюда.

Не сдержался и обернулся назад, но дверь медленно с шипением закрылась.

«Значит не судьба», — подумал, выкладывая всё из карманов.

— Здесь клапан, а здесь регулятор давления. Внутрь нагнетается воздух для повышения давления, — объяснял ассистент.

— Чтобы при порыве внутрь ничего не попало?

— Верно. Откуда знаете? Работали в таком? — оживился ассистент.

— Нет, не довелось, но похожая система устанавливается на бронетехнику, в частности на танки, чтобы не только удалять отработанные газы от выстрела, но и при пересечении заражённой местности не получить отравления, — быстро ответил, надевая шлем.

— Понятно, извините, сразу не представился. Я — Сергей Станиславович Дроздов, ассистент академика Самойлова.

— Гражданский?

— Да. А почему спросили?

— Просто меня провожала девушка — офицер медицинской службы. Она представилась по позывному, а вы по имени отчеству, — я думал, что Сергей хоть что-то расскажет о Цветковой, хотя бы то, где её найти, а если появится такая возможность, то…

— Военных медиков много в убежище. Насколько знаю, тут почти в полном составе какой-то медвуз, кто конечно занятия не прогуливал. Им повезло. Вход в убежище как раз под главным корпусом находился. Вот всех и спасли. Их кого распределили по частям, кого при́дали в помощь академику. Но вы правы, у нас не приняты в общении позывные. Обращаемся по имени отчеству, а к академику или по фамилии, или по званию. Так, поднимите руки вверх… хорошо. Присядьте… нормально. Теперь идёмте…

Третья гермодверь с шипением открылась. Я только удивлялся такой, как по мне излишней степени безопасности, но, когда после двух герметичных помещений, куда входили только после обработки сначала каким-то газом и, как понял потом несколько минут стояли под кварцевыми лампами, понял причину таких мер. Большое, светлое помещение вдоль стен которого стояли стеллажи, медицинские приборы, а в середине, прям по центру — операционный стол. В операционной, с разных ракурсов располагались штативы с камерами, направленными на хирургический стол, и возле него, и рядом находилось человек десять, и все не стояли без дела. Каждый делал свою работу: кто-то следил за приборами, кто-то подавал инструмент стоявшему спиной к нам хирургу, кто-то уносил что-то в герметичных контейнерах, ставя их в холодильник. Я в первые мгновения растерялся, зачем пригласили? Я ведь не медик и ничего не понимаю, что здесь происходит, и скорее буду только мешаться, чем помогать.

— Кто? — раздался приглушённый голос.

— Товарищ Самойлов, как вы и просили прибыл товарищ Бес, — быстро ответил провожатый.

— Поздно, я уже заканчиваю. Светочка, зашивай. Товарищ… Бес, подойдите, — голос показался мне уставшим. — Надеюсь вы не боитесь крови и в обморок не упадёте.

Я сделал несколько шагов к операционному столу, как раз стоявшие возле него немного расступились, давая мне возможность подойти.

Что сказать… то что лежало на хирургическом столе меня не удивило. Две руки, две ноги, туловище и голова… Вот только туловище было исполосовано множеством надрезов и казалось, что грудная клетка, да и живот немного осел, то есть втянулся и как-то неестественно выглядит. А вот голова, точнее черепная коробка была вскрыта и вместо мозга внутри ничего нет. Даже глазные яблоки удалены.

Я покосился на академика. Как мне показалось, он хотел произвести на меня впечатление, но ещё будучи курсантом на спецкурсе нас водили в мединститут на вскрытие. Так проверяли, кто как переносит вид мёртвых тел и процедуру аутопсии[6]. А уж там мы такого насмотрелись. Особенно нам, считай молодым ребятам, было интересно, как из трупа извлекают мозг… Так что, вид распотрошённого трупа и отдельно лежащие органы впечатления на меня не произвели. Даже ком к горлу не подкатил, как было в первый раз.

— Мария Степановна, принесите контейнер номер восемь, — произнёс Самойлов, отходя от операционного стола к другому, на котором располагались хирургические инструменты, но там ещё оставалось достаточно свободного места.

Помощница в таком же бесформенном комбинезоне поставила на стол контейнер, открыла его. Я заглянул. Никогда не был силён в анатомии, но определил, что в нём находятся лёгкие объекта.

— Это лёгкие? — спросил, переведя взгляд на академика.

— Да. Совершенно верно, но они несколько иначе устроены. Я, как только понял, что эти шнахассы несколько иначе дышат, то и послал за вами.

— Это может нам как-то помочь?

— Уверен, товарищ… как вас по имени отчеству, а то, знаете ли, от ваших игр в секретность меня несколько коробит. Будто обращаешься не к человеку, а…

— А к животному по кличке, — заметив замешательство, завершил фразу за академика.

— Зачем так грубо, — смутился Самойлов, — но, если не хотите представляться, ваше право.

— Геннадий Николаевич Провоторов, — едва выговорил своё имя. За эти месяцы так свыкся с позывным, что язык с трудом ворочался, произнося его.

— Вот и ладненько, товарищ Провоторов. Но, что мы тут стоим, пойдёмте, нам надо поговорить… Михаил Степанович пойдёмте с нами и захватите запись вскрытия, она нам понадобится…

Глава 9

— Вижу, вам непонятно происходящее на экране, — мы, не снимая гермокостюмов, расположились в соседней комнате и просматривали запись вскрытия.

— Почему же, проводится вскрытие с изъятием внутренних органов для химического или какого-то другого анализа, — ответил спокойно, продолжая смотреть на экран.

— Всё верно, но… Геннадий Николаевич, у вас достаточно времени дождаться результатов химического анализа внутренних органов, который, надеюсь, подтвердит мою гипотезу?

— К сожалению, временем я ограничен. У меня от силы пара часов, а потом мне придётся вас покинуть… и скорее всего надолго.

— М-да, жаль-жаль, — пробормотал академик, — но тогда перейду к делу. Как видели, исследуемый объект к нам поступил в одежде и лицевой защитной маске, а когда её убрали и передали техникам на проверку, то оказалось, что по ней к органам дыхания поступает смесь воздуха, схожая с нашей, но содержание кислорода в подаваемой смеси менее пятнадцати процентов. А основной газ — это азот, который составляет более восьмидесяти процентов… — тут академик выдержал паузу, видимо ожидая от меня реакции, но в защитном гермокостюме, да ещё и в маске, пусть и с открытым лицом, уловить мимику довольно трудно. Тем более, я пока не понимал к чему он клонит, пытаясь вспомнить состав воздуха, которым мы дышим. Но вместо этого, почему-то на ум пришли цифры, что процесс горения возможен при наличии не менее четырнадцати-пятнадцати процентов кислорода в воздухе.

«Вот значит, как! — едва сдержался, чтобы не вскочить с места. Шнахассы не используют оружие, основанное на расширении газов, то есть огнестрельное. Я думал, они прошли эту стадию и как анторсы достигли технического уровня, превосходящий наш, но оказывается дело в другом. Привычный для них ареал обитания не позволяет пользоваться процессом горения — открытым огнём. Он просто-напросто не будет гореть при таком низком содержании кислорода».

— Товарищ Самойлов, — перебил продолжавшего говорить академика.

— Да, слушаю, хотите что-то спросить?

— Нет, но я бы хотел вас попросить поручить проверить желудок объекта… — тут я запнулся, не зная, как точно высказать то, что хочу сказать.

— Желудок и другие внутренние органы изучат. Внешне они отличаются от привычных, человеческих, но… что вы этим хотите сказать, почему заострили вопрос именно на желудке?

— Понимаете, товарищ Самойлов, — я всё-таки не выдержал и встал со своего места, и начал прохаживаться по довольно просторному помещению где мы втроём расположились, — если ваша гипотеза верна, а она верна это я допускаю с большой долей вероятности, то выходит, что на их родной планете отсутствует процесс горения как физическое явление. И тогда возникает вопрос, чем они питаются. Ведь на огне приготовить пищу они не могут.

— Хотите сказать, что они травоядные? — вступил в разговор Михаил Степанович.

— Нет, коллега. Травоядные вряд ли бы выжили при катаклизмах, а если учесть, что эволюция происходила миллионы лет…

— Мне ашш Сошша Хааш — старший анторсов, — перебил академика, — говорил, что шнахассы очень молодая раса, моложе землян. И эволюционировали до разумного существа очень быстро.

— Но это… это…

— Хотите сказать невозможно, коллега? — на возглас Михаила Степановича отреагировал Самойлов.

— Я ничего не утверждаю, но одно из главных условий эволюции — это всеядность…

«М-да. Подкинул учёным умам идею, которая ставит под вопрос постулаты эволюции, по крайней мере с нашей точки зрения», — размышлял, краем уха наблюдая за развернувшейся дискуссией. Учёные выдвигали одну гипотезу за другой и мне стало неуютно, да и время поджимало. Пора возвращаться и готовиться к выходу.

Я подошёл ближе к экрану, на котором демонстрировалось вскрытие шнахасса.

— Что-то заметили, товарищ Глен? — от такого обращения я вздрогнул. Словосочетание «Товарищ Глен» резануло по уху. — Я, если честно, не думал, что вы представитесь именем земного тела, — продолжал академик, — тем более, в разговоре вы себя не отождествляете с уроженцами планеты Земля… Эх, нам бы времени побольше. Вы очень интересный с научной точки зрения…

— Объект исследования? — жестом показав на экран, пришёл на помощь Самойлову, который никак не мог подобрать нужного слова.

— Нет, что вы. Вскрывать вашу черепную коробку нам никто не позволит, тем более вы всё же человек. Да и психология не моя родная стихия, — замялся академик, — но вы что-то заметили, что вас заинтересовало?

— Я подумал, выходит, что наш воздух для шнахассов ядовит?

— Трудно сказать, но если они носят маски, то да. Для человека содержание кислорода более шестидесяти процентов и при длительном вдыхании вызывает гипероксию — человеку становится трудно дышать, появляются головные боли, наступает покраснение кожи. Если вовремя не вмешаться, то наступят судороги и потеря сознания. В таком ритме организм начинает работать в непривычном режиме, происходят сбои по всей цепочке. Нарушается вентиляция лёгких, появляются отёки и кровоизлияния во внутренних органах и слизистых оболочках, могут наблюдаться резкие сокращения мышц. В сложных случаях отравление приводит к остановке сердца и клинической смерти, — как по учебнику процитировал Самойлов.

— Скорее всего при длительном вдыхании они впадают в эйфорию, но точно утверждать нельзя, — предположил Михаил Степанович, — слишком небольшая разница в концентрации кислорода.

— Возможно-возможно, но такого рода эксперименты нам пока не удалось провести и это всё на уровне гипотезы, но, если… — засомневался академик.

— Понимаю товарищи учёные, что дискуссия надолго, но мне необходимо покинуть вас. Рад был встрече, — видя, что вновь разгорается научный диспут, предпринял попытку удалиться, ведь время действительно поджимало, а надо ещё хоть пару часов отдохнуть перед выходом, проверить снаряжение и мало ли что ещё вскроется в самый последний момент.

— Очень жаль, что не сможете дождаться результатов исследования, но понимаю, у каждого свои дела. Надеюсь, в ближайшее время встретимся, — произнёс академик и я уже засобирался уходить, но он меня остановил. — Товарищ Глен, минутку. Самое важное-то я вам забыл сказать. Нами проведены эксперименты и разработано противодействие оружию волнового действия, которым пользуются шнахассы. Его в операционной нет, но мой помощник вам всё расскажет и покажет, — академик быстрым шагом вышел и, не выходя из помещения, дал знак одному из своих помощников. Тот подошёл.

— Это Сергей Станиславович, мой ассистент. Именно он занимался финальным испытанием того, что нам удалось придумать.

— Мы знакомы, — ответил, недовольно покачав головой. Столько времени потерять, пусть и дав научным умам пищу для размышлений — новые гипотезы, но главное-то сейчас как уберечь союзников от губительного излучения противника, а не чем дышат шнахассы и какой эволюционный путь они прошли. Может это потомки каких-то травоядных животных — тех, что вроде динозавров, но сейчас-то это неважно.

— Да и ещё, извините, что отвлекли вас от важных дел, — видя мой хмурый вид, прощаясь, добавил академик…

Пройдя шлюзовые камеры, снимал с себя гермокостюм, а настроение почему-то совсем испортилось. Ругал себя зазря потраченное время. Надо было позвонить, даже просто сначала поинтересоваться у той же Цветковой, с какой целью меня просит прибыть академик, а не сломя голову бежать неизвестно куда, теряя драгоценные часы.

— Товарищ Бес, — привычное обращение, к которому привык немного привело в чувство.

— Слушаю.

— Вы чем-то озабочены, может могу помочь?

«И что ответить? Сказать, что недоволен бесцельно проведёнными часами, которые мог направить на подготовку к выходу? Так сам виноват, не удосужился расставить приоритеты, ну ладно», — думал, стягивая с себя гермокостюм, а ведь ответить что-то надо и не просто ответить, но и не показать, что раздражён в большей степени на себя, чем на окружающих.

— Гермокостюм какого класса защиты? — спросил первое, что пришло на ум.

— Комбинезон «А» класса защиты. Герметичный с автономным источником дыхания на три часа, — быстро ответил ассистент академика.

— Сколько он весит? Килограмма два без баллона и маски?

— Общий вес шесть, — быстро ответил Сергей, — вам нужен?

— Да. Может пригодиться, — многозначительно произнёс, найдя выход соскочить со скользкой темы.

— Так есть новые, в упаковке. Вот здесь, — он отрыл шкаф и достал оттуда цилиндрический мешок тёмно-синего цвета, — здесь полный комплект. Баллон заряжен, проверяли.

— Хорошо, я с собой один возьму. Он от радиации защищает?

— Нет. Только биологическое воздействие и средней степени агрессивные среды, ну то есть щёлочи и кислоты.

— Сойдёт, — ответил, а сам мысленно прикинул, куда его у себя в кабинете положить, — ладно, с этим разобрались. Далеко идти?

— Нет. В соседнюю лабораторию. Образцы и инструкции по применению передали, но академик настоял, чтобы провели инструктаж с демонстрацией.

— На демонстрацию времени нет, — я многозначительно взглянул на часы, — у меня примерно полчаса осталось.

— Понимаю. Тогда пока будем идти, — в это время мы оба уже разоблачились и гермодверь медленно пошла в сторону, — могу рассказать о нашем изобретении.

— Полевые испытания не проводились?

— Нет. Только лабораторные, но показатели хорошие. Структура материала, что сумели подобрать за такое короткое время, поглощает до девяносто процентов излучения диапазона, которое используется в оружии шнахассов, оно…

— Испытывали только ручное оружие? — говорили мы на ходу, идя по извилистому коридору.

— Да, другого у нас в наличии не было. Думаете, что частота отличается?

— Утверждать не могу, но нельзя исключать такую возможность, — диалог с ассистентом академика оказался плодотворным.

Сергей Станиславович чётко и без лишних подробностей отвечал на поставленные вопросы, а когда в ходе разговора выяснилось, что он военный инженер, неоднократно, в составе комиссии принимал участие в приёмке военной техники, то стало понятно, почему именно его назначили ответственным за эту разработку. И это не только из-за соответствующего военно-технического образования, но и основная причина крылась в сроках. А они, как известно, поджимали. Вот и получилось, как не тому, кто способен в короткий срок выдать результат поручить важную разработку, а что эта разработка являлась важнейшей на данный момент было, бесспорно. Даже разработка носимого рельсотрона отошло на второй план, хотя и эту разработку не забросили. Всё упиралось в элементы питания, способные аккумулировать в себе большой объём энергии и выдавать его в короткий промежуток времени и желательно не единожды, а многократно, чтобы это самое оружие не стало одноразовым…

— С другой стороны, — продолжал Сергей Станиславович, мы как раз проходили мимо лаборатории, где разрабатывался носимый рельсотрон под кодовым наименованием «НР-12» и разговор плавно перешёл именно на эту разработку, — даже одного выстрела из НР хватит, чтобы пробить броневую пластину толщиной в полтора метра.

— И потом его выбрасывать, как одноразовый гранатомёт?

— К сожалению, вы правы, но пробивная способность гранаты «Мухи» и НР-12 несопоставима. Если хотите, можем пару образцов выдать…

— Для полевых испытаний? — ухмыльнулся я. Хотя идея хорошая. Если НР-12 действительно так хорош, то против бронемашин шнахассов он будет эффективен. Вот только вес этой явно сырой разработки был слишком велик.

— И для них тоже.

— Анторсов не привлекали для усовершенствования элементов питания?

— Привлекали, но узких специалистов у них не оказалось, только техники и то низкой квалификации. У них же сами знаете, что всю работу по обслуживанию выполняют клоны, а инженеры и конструкторы остались на их главном корабле. В бой их не посылают, слишком ценные кадры.

— Как и у нас, — согласился, остановившись возле входа в лабораторию. После идентификации дверь открылась, и мы вошли внутрь.

Что сказать, она разительно отличалась от той, что мне приходилось видеть, но это и понятно. Та была скорее хирургическая палата, а эта именно лаборатория, где в просторном помещении, разделённом перегородками, на столах стояли приборы, что-то пищало, что-то мигало, а занятые работой лаборанты на нас, вошедших, не обратили внимания.

— Проходите, на третьем столе как раз опытные образцы, прошедшие испытание, — пригласил за собой провожатый.

— Всего три? — удивился я, рассматривая пластину двадцать на двадцать сантиметров с одной стороны гладкая с металлическим блеском, а другая сторона волнистая и на ощупь оказалась упругая.

— Это образцы для исследований, так скажем проверка качества. Нам удалось наладить производство изделия номер один и номер два, правда малыми партиями, но всё же.

— А сами изделия можно посмотреть?

— Конечно, именно для этого академик и пригласил вас. Партия в количестве восьмидесяти штук по сорок каждой модификации передана по инстанции, и вы их получите, но хотелось бы выслушать ваше первичное мнение и пожелания.

В это время один из лаборантов мне передал «портфель». Я сначала не понял, зачем он мне, но взял в руки, повертел, осмотрел и сам догадался, что это и есть одно из изделий, о которых мы только что говорили. Серебристый отблеск «портфеля» был схож с пластиной, что лежала на столе.

— Изделие номер один сейчас в походном состоянии. Для развёртывания, необходимо нажать на рукоятку, — пояснил лаборант.

Нажал на рукоятку и «портфель» развернулся: сначала вниз раскрылись шесть составных частей и потом от них ещё по две, но не вниз, а по бокам. Получилось что-то вроде покрывала с рост чуть больше человеческого. Едва успел поднять «портфель» вверх, чтобы при развёртывании он не задел пол.

— Как понимаю, этим предстоит укрываться, сидя в засаде?

— Вы правильно заметили. Изделие номер один предназначено для использования в засаде или, так скажем, в статическом положении. Оно имеет увеличенную толщину защитного слоя и соответственно улучшенную защиту.

— Вот только расцветка внутреннего слоя не способствует маскировке, да и внешний слой…

— На окончательный вариант изделия номер один и два нанесена маскирующая расцветка, — пояснил Сергей Станиславович. Он куда-то отходил пока я разбирался с «портфелем».

Другой лаборант протянул мне жилет. Он оказался тяжёлый.

— Это кевларовый бронежилет, — тут же пояснил лаборант, — на который с внешней стороны наклеено поглощающее покрытие.

— Сверху разгрузку можно надеть? — этот мой вопрос поставил в тупик учёных мужей, — не проверяли, как поведёт себя изделие, если активный слой будет прикрыт?

— Нет, таких испытаний не проводили, — согласился Сергей Станиславович, — и дело вот в чём. Активный слой, что поглощает излучение имеет волнистую структуру и это сделано специально, именно такая форма с определёнными углами даёт такой эффект и закрывать его не рекомендуется.

— Ясно. Выходит, придётся по старинке: или на пояс всё вешать, или вещмешок с собой брать. А защита головы предусмотрена? — только сейчас обратил внимание, что бронежилет полностью не закрывает тело. Только туловище и паховую область.

— Да. С этим проще. Обклеили каски-шлемы. Вот только с защитой лица так и не разобрались. В ходе испытаний выяснилось, что при прямом излучении первыми страдают глаза.

— То есть, лицо незащищено? — задал риторический вопрос, ответ на который итак был известен, а сам вспоминал те ощущения, когда попал под губительное излучение. Выходило, что я упал лицом вниз и в неглубокую, но ложбину, что меня и ашш Сошша Хааш и спасло — губительное излучение прошло поверх по касательной, а вот прямое воздействие я бы мог и не выдержать.

— Работаем над этим, — всё-таки получил ответ ассистента академика.

— Ладно, товарищи, мне пора возвращаться, — завершал разговор, — пожелания я в принципе озвучил, так что есть над чем работать.

— Спасибо за консультацию, товарищ Бес, будем работать. И… — говорил Сергей Станиславович, — я договорился, что выдадут два опытных образца НР-12.

— Они громоздкие? — подумал, как донесу всё это богатство, но отказываться от носимого рельсотрона под индексом двенадцать не стал, а со мной ещё и гермокостюм.

— Вам помогут, я договорился.

— Хорошо, тогда мне пора…

Глава 10

Обратная дорога, дорога домой — короче и это непреложная истина. Всегда, когда возвращаешься, то обратный путь кажется ближе и вот сейчас, идя извилистыми коридорами, переходя с одного уровня, пересаживаясь с одного лифта на другой, по субъективным ощущениям пройденный путь оказалась значительно короче, хотя я и понимал, что затраченное время несильно отличается от потраченного на первоначальный.

Двое молчаливых помощников или скорее сказать «лаборантов», что выделил мне в помощь ассистент академика оказались неразговорчивыми, но исправно выполняли свою работу — несли кофры с НР-12, а я продолжал нести перекинутый через плечо сумку-рюкзак с гермокостюмом.

— Товарищ Бес, — как только появился на своём уровне, тут же встретился боец из моей группы, — вас обыскались.

— Так я оповестил караул, что направился к академику или что-то случилось?

— Ничего не случилось, вот только синоптики передали, что на поверхности в квадрате… — тут он запнулся, переведя взгляд на моих сопровождающих и я понял его намёк.

— Товарищи, благодарю, что помогли донести. Дальше я сам.

— Рады помочь, — скупо ответили лаборанты, которые, по-моему, не походили на научных сотрудников, скорее кто-то из службы охраны, не зря же Сергей Станиславович выходил из лаборатории, согласовывая передачу опытных образцов, а к этим секретным приблудам и приставили якобы двоих научников, что, коротко кивнув, оставили кофры и неспешно удалялись в сторону лифта.

— Берём, — я указал на оставленные на полу кофры, — и пошли в оружейку. Рассказывай, что там синоптики напрогно́зили?

— В нашем квадрате формируется грозовой фронт. Предварительно, через три-четыре часа начнётся сильный дождь с грозой, — доложился старший лейтенант с позывным «Чёрт». И как только ему такой позывной присвоили, удивлялся, пока не увидел его самого. Высокий, чрезмерно худой с длинными руками и ногами, но выносливостью обладал несоответствующей телосложению, вот и прилипло к нему «Чёрт-машина» или сокращённо «Чёрт».

— Понятно, придётся менять план.

— Операция отменяется? — опешив от полученного известия, остановился, замерев лейтенант.

— Нет. Будем форсировать события. Сейчас через дежурного оповещу группу о сборе и как будем готовы пойдём. Мы же последние остались. И по плану у нас выход через три с половиной часа. Так что ничего страшного, если на пару часов выйдем раньше. Как раз время понадобится для преодоления погодных условий. Если синоптики не ошиблись, то почву размоет, а нам пусть и недалеко до нашего квадрата идти, но может времени и не хватить.

Дежурный по подразделению, не задавая лишних вопросов, объявил полный сбор моей группы. Кому-то сообщил по телефону, а за анторсами послал посыльных. Они размещались пусть и недалеко от наших казарм, но отдельно. Хотя назвать казармой кубрики на пять-шесть человек, где фактически только лежат тренировочные вещи, да кое-какое снаряжение, что постоянно носить с собой не имеет смысла — говорить с натяжкой.

Проживание солдат и офицеров в убежище глубокого залегания накладывает свою специфику. Постоянно находиться в одном месте — казарме, надобности нет. У каждого солдата или офицера при себе личное оружие, минимум снаряжения — разгрузка и прочее, что понадобится в случае отражения неожиданного нападения, а вот остальное уже хранится или в оружейной комнате, или в кубрике. Такое относительное послабление режима службы вызвано сложившимися обстоятельствами. Первое время, когда только наполнялись убежища, все кто был в погонах, независимо от пола, жили в казармах общевойскового типа, которых под землёй настроено множество, но постоянно находиться в напряжении, не зная, что толком творится на поверхности, а в первые месяцы новости приходили одна «лучше», в кавычках, другой. Вот и не выдерживали люди, срывались и командование приняло решение о небольшом послаблении, и это с моей точки зрения правильно. Невозможно постоянно находиться в напряжении, раньше или чуть позже перейдёшь ту границу, которая разделяет оправданный риск от безрассудного поступка.

— Что мы хоть принесли, командир? — дойдя до оружейной комнаты, поставили кофры.

— НР-12, то есть носимый рельсотрон. Экспериментальный образец под номером двенадцать, — ответил, отстёгивая застёжки. Меня проинструктировали как с ним обращаться, даже подержал, примерился к нему, но разобрать и собрать не дали, да и времени не было более глубоко вникнуть в его конструкцию. Хорошо хоть никаких особенностей при прицеливании не оказалось, а то помню, как-то не учёл поправку на ветер при стрельбе из гранатомёта, а при работе с ним своя специфика. Ветер учитывается не как при стрельбе пулей или снарядом, а наоборот и это из-за хвостового оперения гранаты, которую ветер при стрельбе сносит в ту сторону, откуда дует ветер, а не наоборот и как привычно. Вот и улетела у меня граната не в ту степь.

— Смотри, — достал непривычное на первый взгляд оружие. Ствол слишком толстый, одной рукой не получится его обхватить, да и в остальном: чрезмерно широкая и имеющая округлые формы ствольная коробка с отдвижным отделением для заряжания при помощи обоймы, привычная пистолетная рукоятка с противоскользящей накладкой, куда как магазин вставляется элемент питания, выдвижной приклад. Повертел в руках, вновь примерился. — Развесовка хромает, но лучше пока ничего нет.

— Разреши, командир?

— Бери. Один ты понесёшь, второй возьму я. Тут по одному выстрелу на ствол, но ТТХ просто убойные, если не врут, то и космический корабль на невысокой орбите сбить сможем, если повезёт, конечно, — я продолжал объяснять своему подчинённому особенности оружия, что совсем недавно сам узнал, как стала собираться группа.

— Смотрю, почти все в сборе, — обвёл глазами группу, которая в неполном составе собралась возле стола для чистки и с интересом наблюдала за тем, как Чёрт придирчиво осматривает незнакомое оружие.

— Союзников оповестили, — тут же откуда-то нарисовался дежурный, — сказали, что скоро прибудут.

— Понятно, ладно, товарищи, начну с главного. Планы меняются. Выход через полчаса, максимум час. Синоптики что-то там высмотрели в свои приборы и предупредили о приближающемся грозовом фронте. Так что выйдем раньше. Изменение плана согласую с командованием, но, думаю, что возражений не будет.

— Принято, командир, — за всех ответил старший по званию во всей группе майор Заяц. Он хотя и был приданным бойцом, но по старшинству звания являлся моим заместителем, — разреши собираться?

— Да, свободны, сбор здесь через двадцать минут в полной боевой. Получите оружие и боеприпасы и прочее согласно списку, что согласовали.

— Есть, — недружно, но бодро ответили офицеры и удалились.

— Чёрт и ты иди собирайся. НР от тебя не убежит.

— Понял, командир, но у меня всё с собой, в кубрике. Я и ночевал тут же, чтоб далеко не бегать.

— Ладно. Занимайся. Вижу, понравилась штуковина.

— Есть такое, — бодро ответил Чёрт, — а точно звездолёт этим можно сбить? Какой-то снаряд хлипкий, пластиковый что ли?

— Угадал, — улыбнулся я. — Снаряд из полимерного пластика высокой плотности, устойчив к повышенным температурам, — ответил то, что мне самому объясняли, а ведь Чёрт задаёт те же вопросы, что и я задавал во время короткого инструктажа, подумал про себя, а сам продолжил объяснять, — стальной бронелист в два метра пробивает с расстояния в километр. И летит всё это расстояние по прямой, такая высокая начальная скорость. Только после трёх километров надо поправку вносить из-за проявления эффекта настильности траектории.

— Ого, ну ни фига себе… — совсем по-другому посмотрел на НР-12 старший лейтенант.

— Вот только по одному выстрелу на ствол. Элемент питания слабый, на один выстрел хватает и запасных элементов пока больше нет.

— Это проблема, — немного охолонул от нахлынувших чувств лейтенант. По его виду было понятно, что он в уме уже рисовал картины, когда с почтительного расстояния уничтожал пачками тяжёлую технику противника, — но иметь такую вундервафлю, это как пришло каре тузов на флопе, — не сдался офицер.

Едва он проговорил, в помещение вошёл ашш Сошша Хааш со вторым анторсом, что включили в мою группу. Как помнил, мне его представляли и это был истинно живой капитан ашш Онса Шосса. Этот капитан не принц крови, но состоял на службе в личной гвардии самого Верховного Представителя и имел очень добротную подготовку не только в плане выносливости, но и на очень высоком уровне владел практически всем оружием, в том числе и земного производства.

— Командир-хоск, входящие в группу анторсы прибыли по вашему приказу, — без высокопарных слов, но с соблюдением субординации доложился генерал-командор.

— Принято, принц крови. Смотрю, осваиваете новое обмундирование? — как только они вошли, сразу заметил, что оба облачены в жилеты с волнистой поверхностью, что защищают от излучения шнахассов. Им — анторсам этот девайс более необходим. С бо́льшего расстояния и намного критичнее на них происходит воздействие. Научники пытаются разобраться в этом факте, но пока далеко не продвинулись в изучении. Больших различий в строении организма между людьми и анторсами они не выявили, но это только первоначальные исследования.

— Да, командир, осваиваем.

Я переводил взгляд с ашш Сошша Хааш на капитана анторсов и что-то в их виде цепляло мой взгляд. Было что-то не так. Вот только что помнил о необходимости на какой-то детали заострить внимание, подсказать, но как-то так получилось, что из головы явно важная мысль вылетела и не хотела возвращаться. А я отчётливо помнил, что это важно, прям очень важно и именно для них.

— Что-то не так, командир-хоск? — поправляя снаряжение, как будто почувствовав себя неуютно под моим пристальным взглядом, осведомился ашш Сошша Хааш.

Выдержав паузу, силясь вспомнить важное, проговорил переключая мыслительный процесс на другой вопрос: «С прогнозом погоды ознакомили? Проблем не будет?».

Именно этот приём переключения мыслительной деятельности нам советовали, когда надо вспомнить что-то важное, но оно ускользает.

— Практически все летательные аппараты всепогодные. Тем более, для планеты такого класса.

— Ясно, — пробормотал, сделав пометку для себя, что надо осведомиться у Зайца, как ухудшение погодных условий скажется на выполнении задания задействованными земными лётчиками, у них же самолёты не всепогодные. Подумал и в очередной раз поймал себя на мысли, что верно заметил академик. Я не отождествляю себя с землянами. Может вжился в роль, а может и моя вторая, или первая сущность капитана Глена берёт верх.

— Командир, вам нездоровится? — из раздумий вывел осторожный вопрос Чёрта.

«С чего это он так? — подумал, прислушиваясь к организму. — Нет, вроде всё в порядке. Голова не болит, мысли ясные, сердце бьётся ровно, дыхание спокойное. Так, стоп. Голова…».

— Нет, всё нормально, товарищ лейтенант. И спасибо, что напомнили важную деталь. Генерал-командор, как вижу, с вами «портфель-накидка» с защитой для использования в засаде.

— Верно, — произнёс ашш Сошша Хааш и указал на левое бедро, куда хитроумным способом была приторочена сложенная накидка.

— Необходимо одну разделить на части и сделать что-то вроде щита, чтобы при необходимости прикрыть голову.

— Это бесполезно, — вступил в разговор капитан анторс, — волна имеет свойство обходить препятствие. Если укрываться, то только полностью.

— Убойную силу она теряет?

Про дифракцию — явление огибания волнами препятствий я знал, но при огибании волна обязана терять свою силу.

— Должна. Но мы не знаем частоту колебаний волны, её мощность… если быть объективным, впервые столкнулись с таким оружием и…

— Командир-хоск, — перебивая своего соплеменника, вступил в разговор ашш Сошша Хааш, — ваш приказ для нас закон.

Я заметил, что генерал-командор умышленно прервал говорившего анторса, хотя в его словах я не нашёл ничего секретного или особо важного. Так как из бесед с тем же ашш Сошша Хааш знал, что встреча со шнахассами, достигшими за такой короткий срок непостижимых высот прогресса, шагнувшими в большой Космос и применявшие оружие, настроенное наносить урон именно телам анторсов оказалось неожиданностью.

— К назначенному времени мы подготовим дополнительный защитный элемент.

— Выход через полчаса.

— Мы успеем.

— Хорошо. Сбор в означенное время на железнодорожной станции.

— Принято, командир-хоск.

Я смотрел вслед уходящим анторсам и меня обуревали чувства, что я что-то упустил. Поведение ашш Сошша Хааш, всегда излишне эмоциональное, несдержанное, показалось мне неестественным. Он вёл себя иначе. Не, как всегда.

«Надеюсь, это высокая должность, обязательства перед соплеменниками и данное слово так на него повлияли», — думал, направляюсь к дежурному.

Предстояло выполнить формальности: связаться с министром и настоять на досрочном выходе; дополнительно надо связаться с лётчиками, уточнить их готовность выполнить задание в сложных метеоусловиях. Выяснять эти обстоятельства через посредника, которым являлся майор Заяц, счёл неразумным. Во-первых — время, во-вторых — зачем играть в испорченный телефон, когда у самого есть контакты офицера ответственного за выполнение лётной части боевого задания. Вот с ним и связался в первую очередь, ведь сначала надо заручиться поддержкой и неголословно объяснять высшему начальству о необходимости досрочного выдвижения в квадрат выполнения задания.

— Полковник Кузнецов на проводе, товарищ Бес, — передавая трубку, доложился дежурный, связавшийся с обозначенным абонентом.

— Слушаю вас внимательно, товарищ Бес, — без приветствий отозвалось в трубке.

— Прогноз синоптиков на ближайшие сутки знаете? — не стал и я ходить вокруг да около, сразу перешёл к делу.

— В курсе. Техника проверена и перепроверена, боекомплект загружен, лётчики готовы выполнить задание при любой погоде, — быстро отрапортовал полковник.

— Трудностей с наведением не возникнет?

— Не бойтесь, своих не накроем. Как и обговаривали с коллегами, на нас отвлечение внимание и сопровождение на финальной стадии выполнения операции.

— Благодарю за службу, — ответил коротко, положив трубку. Контрольное время начала лётной фазы операции согласовано неоднократно, обговорены как пути сближения с целью, так и взаимодействие с пилотами анторсами и здесь мне нового нечего добавить.

Разговор со Шевцовым также не затянулся. Министр спокойно выслушал мои доводы и, видимо с кем-то проконсультировавшись или проверив мои слова через помощника, дал добро на досрочный выход моей группы из убежища.

Голому собраться — только подпоясаться и через десять минут, я, в полном снаряжении и с двойным боекомплектом, наперевес с НР-12 стоял на месте сбора.

— Группа смирно! — стоя на платформе железнодорожной станции и ожидая, когда прибудет электродрезина, принимал доклад о готовности группы, — товарищ командир, группа в полном составе построена для боевого выхода. Больных, незаконно отсутствующих нет. Снаряжение получено, боекомплект укомплектован, докладывал майор Заяц, — и по нему не скажешь, что лётчик, во как проворно доложился, хотя я и не требую показушного следования Уставу. В бою, да. Устав написан кровью и, если на посту нельзя отвлекаться: читать книги, курить, спать и много ещё запретов, написанных кровью, но сейчас мы не на плацу.

— Вольно, — обходя строй, заметил, что у анторсов, да и у всех наших бойцов кроме меня, слева на бедре приторочена плоская сумка.

— Товарищ Бес, это вам, — протянул Чёрт мне такую же сумку, — это мы с ребятами покумекали и из одной лишней накидки сшили защиту для головы.

Приял сумку, развязал, вынул, осмотрел и не стесняясь примерил это творение современной инженерной мысли на голову. Грубо сшитый цилиндр с прорезями для глаз наподобие сплошного рыцарского шлема, сидел как влитой. Дышать трудно, обзор слабоват, но может хоть как-то защитит голову при экстренной необходимости.

— У всех такой?

— Да. Всем успели сделать. Это союзники придумали.

В это время прибыла электродрезина. До шахты, из который нам предстояло выбраться на поверхность километров двенадцать. Ехали молча. Каждый думал о своём. Мельком, чтобы не нервировать своим вниманием товарищей, всматривался в их лица. Кто-то, прикрыв глаза дремлет, кто-то сосредоточенно смотрит прямо перед собой, погрузившись в себя. Кто-то, едва заметно шевеля губами или молится, или напевает до боли знакомый мотив. Но всех их объединяет одно — готовность любой ценой выполнить задание…

Глава 11

— Прибыли, — под тихий визг тормозов, оповестил машинист или как иначе назвать водителя электродрезины я не знаю, — и… удачи вам, товарищи.

— Без удачи никуда, но лучше у виллы, — тихо кто-то скаламбурил, но я услышал.

По скорректированному плану пятая группа вышла на полчаса раньше, и наша шестая группа была последняя, кто поднимается на поверхность. Радиосвязь с группами до начала выполнения задания не предусмотрена — добираться до нужного квадрата и ждать расчётного времени будем в режиме полного радиомолчания. Я хотел и вовсе запретить радиообмен, не беря с собой рации, боясь, что по радиосигналу на нас наведут накрывающий огонь из-за горизонта или с орбиты, но товарищ Шевцов настоял о наличии минимум двух раций в группе. Пришлось согласиться. Тем более, мало ли как пойдёт, может и вправду — пригодятся.

— Все готовы? — стоя у ведущей на поверхность вертикальной лестницы, в последний раз осведомился. И это не блажь, и не перестраховка, а последняя возможность у того, кто почувствовал в последний момент себя плохо или неготовым к выполнению задания не стать обузой для всей группы. Впрочем, насколько знаю, ни разу ответ на этот вопрос не звучал отрицательным, по крайней мере, сведения о таких случаях до меня не доходили.

— Мы готовы, командир-хоск, — первым за анторсов ответил ашш Сошша Хааш, затем за всех землян ответил майор Заяц: «Готовы, командир».

— Принято. Волна — первый, Чёрт — второй, Заяц — третий, Саша — четвёртый, ашш Онса Шосса — пятый, я — замыкающий. Поднимаемся, — нарушая этикет, обратился к генерал-командору коротким именем, на что надо отдать должное, тот не отреагировал, а принял как должное.

Четыреста метров вверх это примерно подняться на сто тридцать третий этаж здания и понятно, что такое не каждому под силу, а тем более с грузом. Но здесь есть одна хитрость. Нам по лестнице предстоит подняться всего на тридцать метров, потом есть площадка, где установлен подъёмник, на котором мы и преодолеем основной путь наверх, но оставшиеся тридцать метров вновь придётся взбираться вверх по лестнице. Но согласитесь, разница девять этажей плюс девять этажей или сто тридцать три — существенная.

— Волна, осмотр, — командую, стоя возле люка запасного выхода. Первоначально в дозоре или быть точнее выполнять обязанности разведчика должен был Чёрт, но с облюбованным им НР-12 выполнять эти функции стало затруднительно. Вот и пришлось перераспределить обязанности.

Состав группы из шести бойцов был нестандартный из-за приданного к нам майора-лётчика, да и распределённые функции отличались от общепринятого. Не было пулемётчика, но это только у нас. В других группах пулемётчик имелся, впрочем, как и снайпер, но у нас роль снайперов-бронебойщиков с крайне малым боезапасом выполняли я и Чёрт.

Волна, недолго покопавшись с замком люка вышел наружу. Этот выход оказался горизонтальным, а не вертикальным, как я неоднократно видел, и небольшая площадка прям возле люка давала возможность группе в полном составе, не выходя наружу, отдышаться и привести себя в порядок: в очередной раз проверить амуницию, поправить снаряжение и перевести оружие из походного положения в боевое.

— Три коротких стука, два длинных, — тихо прокомментировал Чёрт условный знак, что можно выходить.

Как только покинули укрытие, сразу понял, что не зря настоял на досрочном выходе. Небо затянуло свинцовыми грозовыми тучами. Крупные капли дождя с неприятным шумом ударялись о плащ-палатку, заблаговременно накинутую поверх амуниции и куда ни глянь, ни намёка на быстрое окончание этого светопреставления. А я ведь прям перед подъёмом связался по проводной линии с дежурным и уточнил метеообстановку, и меня заверили, что дождь ожидается не раньше, чем через час. Но что поделать, синоптики предполагают, а природа, как говорится, располагает.

— Вперёд! Волна — первый, я — замыкающий, — короткая команда и в неспешном темпе мы начали бег. До намеченного квадрата нам часа четыре средним темпом, но вот с каждой минутой дождь усиливается и пусть бежим по лесополосе, но скорость передвижения от расчётной значительно снизилась…

— Шагом! — через каждые двадцать минут командую снизить темп. Это и отдых, и возможность немного осмотреться. До места, где нам предстоит прикрывать отход четвёртой группы осталось буквально час ходу. И благодаря запасу в пару часов из графика мы не выбились, хотя, не измени я план выхода, то пришлось бы навёрстывать упущенное. Дождь не прекращался ни на минуту, а только усилился. Казалось, лило так, словно небесная сфера разверзлась и оттуда сплошным потоком лилось даже не как из ведра, а как будто кто-то на небесах возвёл именно над нами водопад, и он сплошняком лил не переставая. Почва пропиталась влагой настолько, что, ступая по лесной подстилке, нога скользила, и чтобы не упасть приходилось балансировать, сохраняя равновесие. Не помогала и обувь с высоким протектором, надетая на каждом из нас. Хорошо, что высокое голенище на давало при падении подвернуть ногу, а падали мы и поднимались каждый не один раз. Но самое трудное ожидало нас впереди и поэтому я отдал приказ пусть и на ходу, но немного отдохнуть. Через пятьсот метров нам предстояло пересечь открытое пространство и никак этот отрезок пути по-другому не преодолеть.

— Стоп! — скомандовал, когда показался просвет в деревьях, — отдых десять минут. Заяц, за мной! — не стал вновь дёргать Волну. Он итак весь путь шёл чуть выдвинутым вперёд передовым дозором и именно он выбирал путь, хотя и выбирать откровенно было не из чего. Кругом потоки воды и куда не ступи, то твёрдой и относительно сухой почвы под ногами не найдёшь.

— Здесь командир, — подошёл Заяц.

— Идём осмотримся. Может тебе где-нибудь здесь лучше подобрать место для пункта наблюдения?

— Далеко. Надо ближе, — ответил Заяц, поморщившись. Он, кроме общего снаряжения нёс с собой приборы визуального контроля, а попросту очень хороший бинокль с разными режимами работы от обычного, до теплового наблюдения. Не говоря про лазерный указатель цели, да и рация была у него своя, настроенная на волну именно координатора лётной эскадрильи, что пойдёт первой волной отвлекать противника и выявлять наземные цели ПВО, если таковые будут. Изучая снимок этого квадрата из космоса, который последним был получен одним из наших спутников, определил, что рельеф местности даёт возможность всего-то несколько мест, где можно с хорошей эффективностью разместить средства ПВО, но кто знает этих шнахассов, может у них: «Пулемёт не той конструкции», и им нужны совсем другие условия.

— Ясно. Тогда пошли осмотримся. Прикрывать отход нам по направлению с северо-запада. Там как раз единственная дорога, а с воздуха…

— С воздуха моя забота. Лучше, конечно, на летательный аппарат меня куда посадить, но понимаю, мест нет, а рисковать транспортником, используя его как командный пункт наведения — это подвергать опасности всех, кто там находится.

— Это верно, но думаю там союзники справятся, — согласился с майором. Не выходя на открытое пространство, мы медленно шли вдоль кромки леса, ища более удобный маршрут.

Светало и солнце поднималось над горизонтом, но оно было до сих пор затянуто тучами. Дождь продолжал моросить, то усиливаясь, то на считанные минуты усмиряя свой пыл.

— Погода не помешает? — продолжал расспрашивать майора.

— Не должна. Нам ведь только прикрыть взлёт союзников и сопроводить их на цель, попутно вскрыть систему обороны, если таковая имеется. Разведданных-то нет свежих. Неизвестно, что у этих инопланетян там наворочено. А цель, — майор указал вдаль, — и сейчас уже видна. Не заблудимся.

Я посмотрел в сторону, куда указывал майор и на мгновение замер. До цели десятки километров, а она пусть и с большим трудом из-за хмурого неба и слабой освещённости, но различима.

«Это ж сколько метров в высоту она сейчас, если видна с такого расстояния?», — подумал, смотря вдаль.

— Километра полтора уже наверно, — будто услышав мой вопрос, произнёс майор.

— М-да, — тяжело выдохнул, — ладно, здесь переходить будем. По кратчайшему маршруту. До расчётного времени осталось совсем немного, придётся рисковать…

Открытое пространство преодолели без проблем и практически без опоздания прибыли в квадрат, где предстоит нам работать — прикрывать четвёртую группу.

— Ашш Сошша Хааш и майор Заяц, — расположившись в естественном укрытии, давал последние указания, — ваша задача не высовываться и контролировать фланги. Саша, твой левый фланг, майор — твой правый фланг. И оба поглядывайте за тылом. Условный сигнал об отходе доведён, вектор движения тоже. Так что смотрите, не лезть под пули! Это приказ. Особенно это тебя касается, генерал-командор.

— Исполню, командир-хоск. У пилотов другая задача.

— Тогда всё. Остаётесь здесь. Я выдвигаюсь вперёд, а вы в разные стороны не ближе пятисот метров друг от друга.

— Есть, командир, — отозвался майор Заяц.

— Чёрт, — подозвал к себе лейтенанта, — займи позицию вон у того поваленного дерева. Огонь открывать только по бронированной цели, если появится, и после меня. Ясно?

— А как же?

— Без тебя справимся. Плотности огня, надеюсь, хватит, чтобы отвлечь и дать нашим ребятам драгоценные минуты. Так что без самодеятельности. Ещё раз повторяю, тебе открывать огонь только по бронированной цели из НР-12 и только после меня, если промажу, или их появится более одной единицы, но всё равно, только после моего выстрела.

— Есть, командир.

— Волна и ашш Онса Шосса. Занять позицию справа и слева от меня. Я расположусь в этой ложбинке, но не ближе полусотни метров друг от друга. Визуальный контроль: Волна — левый фланг, ашш Онса Шосса — правый. Я — центр и страхую вас.

— Есть, — почти одновременно ответили бойцы. И если не знать заранее, что один землянин, а второй представитель расы анторсов, то и не заметишь разницу. Если только по глазам. У анторса почему-то зрачки сильно расширены, хотя, может я только сейчас это заметил, ведь не присматривался никогда. А они, как известно, при недостаточном освещении видят намного лучше. Надо было его вперёд послать, но уже светает и его преимущество будет нивелировано.

Всматривался вдоль дороги в лесополосу, по которой должны отходить наши ребята из четвёртой группы. У них задача одна из самых сложных. Через несколько минут остальные группы начнут скрытно подходить к месту хранения летательных аппаратов и производить первичный осмотр техники. Если всё удастся провести, как и планируем, то поступит короткий трижды повторяющийся тоновый сигнал по рации и это будет означать, что доразведку и подбор техники удалось произвести скрытно и тогда четвёртой, а после их прохода и нашей шестой группе, следует покинуть свои позиции, и выдвинуться в квадрат за летательными аппаратами. Наш отход прикроет третья группа, что сейчас заняла позиции прям возле склада летательных аппаратов.

Расчётно, на обследование летательных аппаратов отводилось полчаса, но прошло уже сорок две минуты с начала операции, а сигнала до сих пор не было. Я проверил рацию. От визуального оповещения — пуска красной ракеты мы отказались, чтобы не демаскировать расположение, хотя, что там демаски́ровать. И так противнику понятно, что в их владениях кто-то хозяйничает. Автоматические системы наблюдения, что выявлены в ходе неоднократных вылазок полностью вывести при всём желании не удастся. Но время тянулось, а сигнала о сворачивании не было. Вновь взглянул на часы. Прошло сорок четыре минуты, как со стороны, где располагался участок ответственности четвёртой группы послышались выстрелы. Работал пулемёт.

— Началось, — пробормотал себе под нос и припал к прицелу НР-12, пожалев, что не оборудовал его оптикой, но тогда надо было его пристреливать, а вот с запасом батарей как раз и были проблемы. Не до пострелушек впустую.

Читать шум боя я в состоянии: стреляет пулемёт, к его стрёкоту подключаются автоматы, слышатся взрывы ручных гранат, до боли знакомую тональность работы волнового оружия едва улавливаю на грани предела слышимости и венцом всей этой звуковой свистопляски оказался треск ломающихся деревьев.

Вместе со стволом, быстро перевёл взгляд на шум ломающихся деревьев. Сквозь стройный многолетний лиственный лес, словно их не замечая, придавливая, сминая и ломая стволы, в трёхстах метрах чуть справа от меня, выплыла, а другого слова я подобрать не смог — махина. Она бесшумно, не замечая перед собой препятствий, парила, не касаясь поверхности земли.

— Такого дикобраза я ещё не видел, — внешний вид бронетехники шнахассов у меня вызывал недоумение. Множество выступающих частей, будь то сферы, неправильной формы параллелограммы, усечённые кубические наросты, ломали представление о проектировании бронезащиты, направленной на рикошетированные снаряда. Ведь шнахассы не привыкли, не знают, что такое кинетическое оружие, основанное на расширении пороховых газов, и, надеюсь, что пока не додумались до электромагнитного ускорителя масс. И их бронезащита — это скорее защита от привычного им волнового оружия, а не приспособленное для ведения боевых действий с другой расой, хотя, если вдуматься, то их оружие в большей степени повреждает тела анторсов, но вот в чём незадача.

Анторсы, с кем им приходилось встречаться, а скорее всего и вступать в бой, идут по другому пути, используя мощный импульсный выброс энергии, как в сфере вооружения, так и передачи информации. А после долгих лет развития цивилизации перестроиться на новый лад уж очень трудно, если только шагнуть вперёд, но огнестрельное оружие, которое предположительно на их родной планете и работать не будет — это даже не шаг назад, а тупиковая ветвь. И выходит, что от кинетического оружия техника шнахассов оказалась незащищена.

«Дикобраз» выплыл из лесополосы и развернулся к нам бортом, ожидая основного удара с той стороны, откуда пока доносился шум боя.

— Вот и славненько, — подумал, задерживая дыхание, хотя промахнуться в такую махину с близкого расстояния я не боялся. Снаряд летит прямолинейно, отдачи практически нет, потому что поражающий элемент разгоняется и выталкивается вперёд под действием электромагнитного ускорителя, что расположен в стволе, а не по принципу расширения отработанных газов во все стороны. Тут вектор приложения силы только один — вперёд.

Плавно выжимаю спусковой крючок. Едва уловимая отдача от дёргания ствола при выходе снаряда, раскатистый хлопок преодоления звукового барьера и мощный взрыв.

Не знаю, куда попала выпущенная из НР-12 пуля диаметром всего-то двенадцать миллиметров, но от «дикобраза» практически ничего не осталось. Рвануло так, что взрывной волной повалило десятки деревьев, образовав практически ровный круг диаметром двадцать метров.

— Так, ну и где наши? Почему не отходят, ведь видели, что их обходят, беря в кольцо, — привычно для себя проговорил мысли вслух.

— Командир, разреши проверить, — оказался возле меня Волна. Хотел его послать на своё место выполнять полученный ранее приказ, но передумал. Дельное предложение он озвучил. Не исключено, что там раненые или что вероятней, ребята попали под излучение и сейчас находятся бессознания, и им требуется помощь.

— Идём вместе, — откладываю НР-12, теперь это бандура бесполезна, — за мной, короткими перебежками.

Особо не скрываясь, но и не подставляясь, преодолели те сотни метров до развороченного монстра и залегли.

— Командир, разреши мне вперёд.

— Действуй, я прикрою, — изготовился для стрельбы лёжа, выбрав позицию за одним из обломков «дикобраза». Вот название прилипло, надо бы его как-нибудь озвучить, чтобы не забылось.

Пригнувшись, Волна выдвинулся вперёд. Я водил стволом из стороны в сторону, контролируя обстановку. Шум боя стих, но это могло означать, как и то, что четвёртая группа отходит назад, так и то, что она полностью уничтожена. Вот только лётчики должны быть где-то поблизости. В плане чётко обговаривалось, что лётчиков инопланетной техники — беречь как зеницу ока. Их слишком мало оказалось, да и задачу им предстоит выполнить совсем другую, как правильно заметил ашш Сошша Хааш намного более важную. Вся эта вылазка как раз для выполнения пилотами лётного задания, а не просто так выйти пошуметь.

Шлепок волнового оружия анторсов ни с чем не спутать. Он раздался как раз в той стороне, куда выдвинулся Волна. Все анторсы и полностью наша группа была вооружена именно инопланетным оружием. Я проводил тренировки с ребятами, но многолетний опыт использования земного оружия перевесил. И земляне остальных групп вооружились только отечественным автоматическим оружием. Может это и правильно. Я-то подбирал к себе в группу тех, кто смог перебороть привычку и за короткий срок обучиться использовать трофеи наших союзников, конечно не считая майора, но это совсем другая история.

Три повторяющихся с непродолжительной паузой коротких и один длинный тональных сигнала прозвучали, оповестив о выполнении задания поисковыми группами, но добавленный длинный сигнал предупреждал, что их обнаружили…

Глава 12

Продолжал лежать, контролируя свой сектор как заметил движение.

— Волна раз! — прозвучал пароль, состоящий из позывного и номера в группе. Что-то выдумывать более серьёзное необходимости не было. Противник и без этого визуально распознаётся легко и не только по амуниции, но и обязательному наличию лицевой маски.

— Восемь два! — продолжая страховать, водя стволом, отозвался стандартным отзывом на приближение.

Показался силуэт. Волна оказался не один. Он помогал идти одному из бойцов, а следом за ним, прикрывая по переменно друг друга, двигались ещё двое.

— Отходите назад, не останавливайтесь, — тихо скомандовал, хотевшему остановиться Волне. Мельком глянул, что раненому бойцу оказана первая помощь и что моя помощь не нужна, так что пусть отходят назад. Потом, всё потом. И доклад, и разбор ситуации.

Все группы удалось укомплектовать трофейными медицинскими аптечками союзников. Их оказалось не так много, но хватило. Да и научники в тесном взаимодействии с анторсами наладили пусть пока и мелкосерийное, но производство так хорошо себя зарекомендовавших боевых стимуляторов, а вот кровоостанавливающее оказалось лучше у нас. Так и объединили, собрав в индивидуальную аптечку самые эффективные средства.

Рядом со мной припал к земле и занял позицию боец из четвёртой группы, что прикрывал отход.

— Отходи, я прикрою.

— Принял, — ответил, дождавшись, когда второй прикрывающий отошёл назад. Теперь моя очередь. Не вставая в полный рост, пригибаясь к земле, петляя змейкой стал отходить, как холодок пробежал по спине. Я так и не добежав до намеченного для себя места, где намеревался остаться страховать, рухнул наземь, вжавшись всем телом в размытую от сильного дождя почву. Но оставаться на месте не стал, а пополз к кромке лесополосы, где и хотел, спрятавшись за стволом дерева прикрывать напарника из четвёртой группы. Едва дополз, как уши заложило от знакомого шума, предшествующего воздействию волнового оружия шнахассов. Прижался к земле, перевернулся на спину и рукой нашарил на левом бедре шлем, что смастерили прям перед выходом. Стискивая зубы от подкатившего к горлу кома и тошнотворного рефлекса, натянул его на голову и уткнулся в землю. Укрытие за деревом конечно не самое лучшее, но другого поблизости нет. Ни подходящей ложбинки, чтобы была достаточно глубокая или насыпи, но преграда всё-таки есть и разрушительное волновое излучение, пусть и немного, но отражается, теряя своё губительное воздействие. Мгновения тянулись, слившись в одну сплошную борьбу не потерять сознание.

«Что-то новое придумали», — рассуждал, уткнувшись лицом в землю. Казалось, что всё тело тряслось изнутри. Я чувствовал каждый свой внутренний орган и ощущал, что печень судорожно пытается свернуться в спираль, почки трясутся, словно находятся в вибрационной машине, а сердце, то ускоряется, то пропускает привычный ритм. Ощущения не из приятных, казалось, что вот-вот меня вывернет наизнанку…

— Командир, командир, ты как? — кто-то тряс за плечо.

С трудом открыл глаза, но зрение плыло. Понял, что шлема на голове нет и лежал я, не уткнувшись в землю, а на спине. Пошевелил руками, ногами.

— Командир, может стимулятор вколоть? — теперь я, сфокусировав взгляд, узнал того, кто склонился надо мной. Это оказался Волна. Это он тормошил меня, пытаясь привести в чувство.

— Нет, не надо. Я норм, — с трудом ответил, прислушиваясь к организму. По ощущениям, внутренние органы увеличились в размерах, меня распирало изнутри, но сердце постепенно приходило в нормальный ритм. С каждым ударом оно постепенно, постепенно уменьшало свой бег и сознание медленно, но приходило в норму, а кровь, что прильнула к головному мозгу возвращалась в нормальный режим циркуляции.

«Как бы какой-то там инсульт не схватить», — думал, делая глубокий вдох успокаиваясь.

— Что произошло? — спросил через пару вдохов и медленных выдохов, когда в голове приятно повеяло прохладой и мозги стали «остывать», возвращаясь к нормальной работе.

— Боевая машина шнахассов неизвестной конструкции. Её Чёрт, как только она попала в прицел уничтожил.

— Остальные?

— Двое двухсотых. Один трёхсотый — это из четвёртой группы. У нас без потерь. Мы дальше находились и немного в стороне, нас по касательной задело.

— Понятно, — уже более-менее придя в норму, попытался встать и у меня это удалось, — нашли пилотов четвёртой группы?

— Они сами на нас вышли. Заяц возглавил группу, и они все выдвинулись в квадрат.

— Одни?

— В сопровождении солдат анторсов.

— Ясно. И нам надо уходить отсюда. Сколько я так провалялся?

— Пару минут. Всё воздействие длилось от силы секунд двадцать.

Не удержался и присвистнул. Мне показалось, что находился под губительным излучением не меньше десяти минут.

— Кто погиб? — уточнил, когда вошёл в привычный темп. Говорить на ходу конечно не рекомендуется, но мы не бежали, а шли быстрым шагом. Дождь прекратился, но размытая почва не давала взять нужный темп.

— Двое. Тот, кто остался прикрывать и был ближе всех к источнику излучения и второй боец, он не успел укрыться. Так и рухнул на возвышенности. Не смог отползти вниз. Их тела словно разорвало изнутри.

— Фиксацию провели? — к нам присоединился Чёрт.

— Да. Фото-видео фиксацию провёл лично, — отозвался Волна.

— Неизвестную технику засняли? — спросил, замедляя темп. Всё-таки быстро передвигаться пока не было сил.

— Да, успел пока не рванула.

— Хорошо. Потери противника?

— Четыре бронемашины. Две уничтожила четвёртая группа из засады. Плюс до взвода личного состава. Когда подбили одну, они высыпали и выстроились цепью. Там их из пулемёта и положили. Это раненый рассказал.

— Где он?

— Выдвинулся своим темпом в квадрат, — ответил Волна, но заметив, что я на него неодобрительно покосился, быстро добавил, — он в норме. Вкололи стимуляторы и идти может, только медленно. Сейчас должны его догнать. Другого варианта не было, командир. И так выбились из графика.

— Ясно, — ответил, вновь набирая темп.

Нагнали раненого через пару минут. Он шёл уверенно, но медленно. Я его только сейчас узнал. В суматохе боя как-то не признал Зарю — командира четвёртой группы.

— Я в норме, командир, сам дойду, — как только поравнялись и видя мой хмурый вид, поспешил оправдаться Заря.

— Как ты? — остановились, заняв круговую оборону.

— В бедро осколком прилетело, когда дорогу взрывали.

— Ясно. Стимулятор вколол?

— Да второй пару минут назад.

— Ясно. Чёрт, помоги. Волна первый. Я — замыкающий. Уходим, — советовать использовать ещё один стимулятор не стал. Отходняк будет жуткий, а до квадрата ещё километра полтора. Так что будем меняться и донесём. А там уже, если понадобится, можно и рискнуть, главное, чтобы транспортник отыскался. Тогда уж терять нечего. Отходняк если и накроет, то на борту, но до него ещё надо добраться…

— Бес пять! — вскинув оружие, обозначился. Я сейчас шёл первым в дозоре. Чёрт и Волна помогали раненому. Его за те пятнадцать минут, что шли совсем накрыло. И вместо одного теперь ему помогали двое. Рана, первоначально оказавшаяся не столь серьёзной, дала о себе знать. У Зари разыгрался жар. Он на мгновения терял сознание и едва ли дошёл сам. Не помогла и третья доза боевого стимулятора и противошокового, что разрешил ему вколоть. Я понимал, что рискую. Но нести его на носилках не было ни возможности, ни времени сооружать эти самые носилки. А бросить товарища у меня и в мыслях не было. Ведь оставалось всего-то метров шестьсот до нужного квадрата. И эти последние до цели метры мы шли очень медленно. Слишком медленно. Но впереди послышался шорох, и я обозначился голосом.

— Ашш Чоу́сса три, — послышалось в ответ. Это кто-то из анторсов. У них ответ на пароль-отзыв их имя и номер группы.

«Третья группа майора Грома», — подумал, отводя ствол оружия.

— Командир-хоск, генерал-командор приказал вас встретить и сопроводить к нему, — на сносном русском произнёс анторс.

— Транспортник нашли? — спросил, не обращая внимания на последнюю фразу.

— Да. Готовят к старту.

— Надо помочь раненому. Куда идти?

— Командир-хоск, генерал-командор просил передать, чтобы…

— Сначала надо помочь раненому добраться до транспортника, — перебил анторса. Ребята уже выбились из сил, фактически неся на себе Зарю и им требовалась помощь.

Не дожидаясь ответа, я сменил положение оружия с «боевого» на «походное» и повернулся к ребятам. Они только сейчас показались в районе видимости. Несли раненого, используя инопланетное оружие как сиденье, на котором, держась за плечи товарищей сидел Заря. Его то и дело качало из стороны в сторону, но ребята его держали, не давая свалиться с импровизированной переноски раненых.

— Будет исполнено, командир-хоск, — после непродолжительной паузы, ответил анторс, но вместо того, чтобы поспешить на помощь и сменить уставших, он юркнул в противоположную сторону и скрылся в зарослях.

«Вот с-щука», — выругался про себя.

«Может он не так хорошо знает наш язык и неправильно меня понял», — продолжал думать, сменив Чёрта. Он выдохся больше чем Волна, так что сменил его и отправил вперёд.

— Чёрт три! — услышал пароль. Мы прошли всего-то несколько десятков метров.

— Восемь два! — отозвались стандартным отзывом.

Не обращая внимания на Чёрта к нам приближались трое. Среди них я признал Грома и того самого анторса, которого просил помочь.

— Кладите, — один из бойцов расстелил сетчатые эвакуационные носилки, — что с ним?

— Ранение в бедро. Вкололи три дозы стимулятора, но не помогает. Полчаса назад потерял сознание и до сих пор не пришёл в себя. Примерно час назад он попал под неизвестное облучение противника, — быстро ответил Волна.

Нештатный медик склонился над лежавшим на носилках Зарёй, а ко мне подошёл Гром. Приветствий не было. Гром сразу перешёл к делу: «Надо торопиться, командир. Анторсы отыскали транспортник и боевые летательные аппараты. Скоро первый взлетит, но нас уже засекли. Боюсь накроют из-за горизонта».

— Понял, — коротко ответил, хотя и было много вопросов, но с ними разберёмся потом. Сейчас главное довести раненого, да и самим добраться до транспортного борта.

— Подняли, несём, — скомандовал нештатный медик. Я было направился чтобы помочь, но меня остановил анторс.

— Командир-хоск, ваш приказ выполнен — помощь пришла. Теперь прошу проследовать к генерал-командору.

— Что-то важное? — теперь я понял, что сделал этот Ашш Чоусса. Он вместо того, чтобы самому помогать нести раненого, привёл помощь и надо сказать достаточно быстро и этот шаг оказался эффективней, если бы он заменил кого из бойцов. Вот только согласно плана встреча с генерал-командором принцем крови ашш Сошша Хааш не предусматривалась. Пилотам, в сопровождении солдат-анторсов, предписывалось самостоятельно выбрать летательные аппараты и ждать команды на взлёт. Конечно — это риск отпускать инопланетян одних, но я был уверен если не во всех анторсах, то в ашш Сошша Хааш полностью и абсолютно.

— Да, — ответил ашш Чоусса и коротко поклонился.

Мучить себя догадками, что произошло не стал: «Принято, веди», — ответил анторсу, а обращаясь к ребятам добавил: «В моё отсутствие Гром — старший».

Взглянул на часы. Отстаём от расчётного времени на восемь минут. Уже давно должен был взлететь первый истребитель-штурмовик анторсов, провести воздушную разведку квадрата и прикрывать взлёт остальных летательных аппаратов, в основном транспортника, но этого по какой-то причине не произошло. А ведь примерно в это же время, в эти минуты подняты из подземных укрытий наши истребители-бомбардировщики, пилоты заняли свои места в кабинах, и буквально через минуту поступит приказ на взлёт.

«Может и зря я отказался от наличия у каждого бойца радиостанции, — корил себя, размышляя, — но таково требование времени. Воинское искусство не стои́т на месте и наведение по источнику радиосигнала у противника на высоте, особенно у анторсов, а лишний раз рисковать, посылая радиосигнал, обозначая своё местоположение — неоправданная роскошь».

«Ладно, разберёмся», — сплюнул в сердцах.

Следуя за анторсом, по замысловатой дуге мы пересекли уставленное лётной техникой открытое пространство. Что бросилось в глаза, так это то, что возле одного из отличающегося своими габаритами летательного аппарата стояли в охранении наши ребята, а вот анторсов видно не было. В очертаниях борта я распознал военно-транспортный атмосферный бот.

«Транспортник нашли, но об этом мне Гром говорил», — думал, продолжая следовать за анторсом, что уверенно вёл меня через открытое пространство к противоположному краю площадки. Когда вдалеке, укрытый другой лётной техникой показался неизвестной конструкции летательный аппарат, анторс ускорился, перейдя на бег. Двести метров мы преодолели в высоком темпе и только возле самого́ летательного аппарата я заметил, что около него, в охранении, стоят практически все анторсы-солдаты.

— Сюда, командир-хоск, генерал-командор в капитанской рубке, — вставая с колена, пояснил другой анторс. Сопровождавший меня занял его место в охранении.

— Что это за аппарат? — спросил, поднимаясь на борт. Конструкция мне была неизвестна и память Глена не помогла.

— Вам всё объяснит генерал-командор, — ответил анторс, а я насторожился, но виду подавать не стал. Один на один анторсы мне не соперники, но здесь они все шесть солдат-анторсов и именно я их проверял, и готовил к этому выходу, и знаю на что способен каждый из них. А отобрал я профессионалов высшего класса, но существовало одно условие — кто относительно свободно мог изъясняться на русском языке. И таких оказалось достаточно много, что меня удивило. Зная гордыню анторсов, я не ожидал такого желания изучать язык низшей расы, которой они считают землян. Только разговорившись с одним из не прошедших отбор солдат мне стало известно, что изучить язык — приказ генерал-командора.

— Генерал-командор, прибыл командир-хоск, — когда вошли в рубку обратился анторс.

— Свободен, — не вставая с места произнёс ашш Сошша Хааш, который, сидя в пол-оборота ко входу, с сосредоточенным видом производил манипуляции на занимавшем треть пространства капитанской рубки, как понял, пульте управления.

Анторс без лишних вопросов вышел, и мы остались одни. Ждать, пока ашш Сошша Хааш закончит нажимать на кнопки не стал, заговорил первым:

— Принц крови, объяснись. Уже взлетели самолёты землян и через несколько минут они будут над обозначенным квадратом, а твои пилоты всё находятся на земле.

— Знаю, командир, — нервно ответил ашш Сошша Хааш, — но процедура подготовки ко взлёту этого аппарата значительно длиннее, чем у обычного атмосферного бота.

— Ещё несколько минут и нас накроют если не с орбиты, то из-за горизонта. Нас обнаружили. Ашш Сошша Хааш, ты ставишь под угрозу срыва всю операцию, почему не взлетают остальные пилоты? Почему не взлетает транспортник? И почему твои солдаты не следуют как оговорено в транспортный бот? — говорили мы на анторском. Вопросов у меня было очень много, но задавал я только те, которые были действительно важны.

— Риск стоит того, командир-хоск, поверь. Ещё минута. А тебе советую занять место стрелка. Знаешь, у нас хорошо получилось в прошлый раз.

— Что это за корабль? — нервы у меня были на пределе. Я едва сдерживал себя, чтобы не подойти к этому Саше и не дать ему в морду, заставив исполнять приказ, но сосредоточенный вид быстро орудующего своими пальцами по панели управления ашш Сошша Хааш меня останавливал. Видно было, что он сам нервничает и я не сомневался, что, сбив его с настроя, придётся или начать процедуру заново, или принять бой.

— Курьерский корабль.

— Мне это ни о чём не говорит.

— Полминуты, командир-хоск.

— Отдай приказ своим выдвинуться к транспортному боту или они полетят с нами?

— С нами. Места хватит.

Секунды тянулись долго. Не теряя бдительности, я про себя считал отведённое время.

— Место стрелка слева, — не смотря на меня, бросил ашш Сошша Хааш, застёгивая ремни безопасности.

В обзорный экран я увидел, как взмыли вверх две красных и одна белая ракеты — резервный условный сигнал, оповещающий о приближении врага.

— Саша, к нам гости.

— Знаю. Пять секунд.

— Прикажи… — не успел я договорить, как в обзорный экран увидел, что почти вертикально уходит ввысь один боевой летательный аппарат, затем другой.

«Хоть здесь придерживаются плана», — выдохнул про себя.

При приближении наземной группировки врага пилоты должны не ждать приказа, а взлетать по готовности. Я продолжал смотреть в обзорный экран. Картинка была чёткой, но угол обзора мал, и я не видел всё, что происходит за бортом корабля. Но то, что я видел мне не нравилось. Завязался бой. Анторсы, умело рассредоточившись, приняли бой и надо отдать им должное, оттянули на себя внимание врага и дали взлететь транспортнику.

— Саша… — я уселся в кресло стрелка и недовольно поморщился от неудобного прицельного приспособления.

— Командир, пристегнись, взлетаем!..

Глава 13

Едва успел пристегнуться, как почувствовал резкий толчок.

Корабль второй раз ощутимо тряхнуло и неожиданно для меня он стал заваливаться на корму, задирая нос.

«Он что, планирует взлетать вертикально?», — промелькнуло в голове. Остальные корабли, что видел, отрывались от поверхности и немного разгонялись в горизонтальном полёте, и только потом с небольшим ускорением уходили вверх, ведь анторсы с трудом переносят перегрузки.

— Саша! — хотел предупредить анторса от безрассудного поступка. Я-то пилотировать этот корабль не умею: совсем другая управленческая панель, абсолютно незнакомое расположение рычагов управления и мало того, это же не атмосферный бот, а как понял из объяснений ашш Сошша Хааш — это какой-то курьерский корабль, а если судить по обводам корабля, то это скорее всего судно космического класса. Вот к какой категории: ближнего радиуса действия, среднего или дальнего он относится, так и не понял.

— Саша… — вновь позвал генерал-командора, но не сразу дошло, что тот меня не слышит. Пусть мы и находимся в одном помещении — рубке управления, но он сидит впереди в массивном, как у меня кресле пилота, а я чуть позади за импровизированной перегородкой экрана целеуказания, выполненной из прозрачного материала с нанесёнными на неё условными обозначениями. Да и мои слова просто-напросто тонут в шуме двигателей, работающих в стартовом режиме.

Пробежал глазами по панели, пошарил руками боковины кресел. Ну не может быть, что не предусмотрено какое переговорное устройство для таких случаев и сначала правая рука что-то обнаружила притороченное к креслу, а потом, взглянув, понял, что там находится переговорное устройство. Потянулся, снял и водрузил наушники на голову.

— Саша! Генерал-коман… — не успел закончить фразу, как резкий толчок и стремительно нарастающая перегрузка вдавила меня в кресло. Хорошо, что дотянулся до наушников не отстёгиваясь.

Перегрузка быстро возрастала, а моя тушка постепенно погружалась внутрь податливой субстанции. Кресло почти полностью обволокло моё бренное тело. Я словно утонул в его чреве. Чувствовал, что полностью оказался внутри этого массивного, неправильной формы кресла и только лицо оставалось нетронутой вязкой субстанцией. Попробовал пошевелиться — получилось. С большим трудом, но получилось. Я ощущал противодействие этой субстанции, которая из тёмно-синего цвета сейчас меняла свою окраску на фиолетовый.

Хотел вновь обратиться к ашш Сошша Хааш, но не стал. Во-первых, поздно что-то говорить. Во-вторых, он сейчас себя едва ли нормально чувствует. Понятно, противоперегрузочное кресло непонятной конструкции ощутимо снижает влияние перегрузки. А по моим ощущениям было примерно 5G. Это как выпрыгнул с парашюта и в момент его открытия тебя резко дёрнуло и ноги полетели к голове. Но такая перегрузка кратковременна, а сейчас она постоянная, но вроде не усиливается. Я-то её переношу нормально, даже сознание не терял, а вот анторсу с его слабым вестибулярным аппаратом и ещё непонятно какими особенностями строения внутренних органов и головного мозга всё труднее.

Перевёл взгляд на экран целеуказания, где ожили непривычные значки — замысловатые геометрические фигуры разного цвета мельтешили туда-сюда. Попробовал скосить взгляд вниз, где заприметил рычаги управления бортовым оружием. Их было три, я их сразу заприметил. Два парных для правой и левой руки и один по центру иной конструкции. Присмотрелся. Центральный рычаг по форме подходил для хвата обеими руками.

«Чёрт!», — выругался про себя. Я же не знаю, как управляться с оружием. Здесь оно совсем иное, не как в штурмовике.

Экран целеуказания мигнул и сменил картинку. Вместо схематичного изображения рельефа планеты и верхней полусферы на экране проявился визуальный ряд словно смотришь в иллюминатор. И картинка меня не удивила: облака, плотные, кучевые и мы шли над ними, медленно оставляя их внизу.

— Саша! Генерал-командор! Ответь! Ты меня слышишь?

— Слышу, командир-хоск.

Хотел обрушиться на него с упрёками, но, выдержав паузу, остыл.

— Как ты?

— Нормально, командир. Сейчас вираж и заходим на цель. Пролетели немного, слишком резко стартовать пришлось.

— Ясно. Что остальными?

— Тяжко. Я сейчас тебя подключу к общему каналу.

— Принято. Но я не знаю, как пользоваться системой наведения и открытия огня. Ты меня не предупредил, что…

— Я сам не знал, командир, что отыщем курьерский корабль, — перебил меня ашш Сошша Хааш. Он говорил уверенно, спокойно, но в голосе чувствовалось усталость что ли. — У корабля этой модификации огневая мощь одна из самых слабых, но всё залп помощнее чем у атмосферного штурмовика. А управлять… там всё просто: парные рычаги — это плазменное вооружение, эффективно на средней дальности, а центральный — это кинетическое оружие. Вылетает болванка в двадцать четыре сантиметра в диаметре, что прошивает бронелист фрегата насквозь, а если повезёт, то и первый корпус крейсера осилит. Вот только сектор обстрела всего несколько градусов по горизонтали и вертикали. Всё, идём вниз, ты в канале. Будешь всё слышать, но передача только на меня завязана. Всё, командир, разберёшься по ходу, я тебе постараюсь помочь и подскажу, если что.

Как только генерал-командор замолк, в уши ударил многоголосый гомон.

— Серо-зелёный, цель не уничтожена. Требуется второй заход на цель…

— Красно-синий, понял, иду на вираж…

— Всем внимание! В гексагоне появились множественные воздушные цели…

— Это фиолетовый, я в деле. Захожу по красному ориентиру, — этот голос я узнал. Говорил генерал-командор.

Было непривычно слышать цветовые обозначения позывных. Первоначально думал, что это непрактично. Ведь столько коротких слов для обозначения цвета в русском языке просто-напросто не существует. Например, морская волна или по-другому — сине-зелёный, а это длинно, но вовремя вспомнился разговор во время тренировок:

— У нас, командир-хоск, на каждый цвет из множества оттенков существует своё не только слово, но и графическое обозначение…

«Ладно, потом порассуждаем и повспоминаем», — откинул в сторону лишние мысли. Из команд, что продолжал отдавать ашш Сошша Хааш, а что он среди пилотов — командир ясно изначально и что у него позывной «фиолетовый», что ближе к короткой волне цветовой гаммы говорило именно об этом.

«Надо разобраться как пользоваться оружием», — не стал отвлекать от пилотирования ашш Сошша Хааш, а взялся за рычаги управления. Как только сжал парные, на экране целеуказания появились отметки наведения, прицельные кракозяблы, что так мне не понравились в первый раз при ведении огня из штурмовика, но своеобразные геометрические фигуры с их цветовой гаммой оказались идентичными виденным ранее.

«Хорошо, с этим разобрались. Вроде ничего сложного, уже стрелял из такого и кнопки пуска на том же месте», — поиграл немного с рычагами и удовлетворённо, что так быстро разобрался, взялся за одиночный рычаг.

— Командир-хоск, заходим на цель. Нас будут прикрывать. Открывать огонь лучше всего из ускорителя. Плазма тут мало чем поможет. Целиться надо в основание строения. Я зайду с пикирования.

— Оптимальное расстояние для открытия огня? — на экране целеуказания появилась совсем иная схема прицельного приспособления. — И что куда совмещать? — быстро уточнил пока есть такая возможность.

— Надо вписать синюю окружность в красный треугольник. Остальное не столь важно, — быстро отозвался ашш Сошша Хааш, и в этот момент корабль тряхнуло.

— Аххан вессанса шоох! — непереводимо выругался генерал-командор. — Походу эти серые твари со всего континента стянули весь оставшийся воздушный флот. Даже единичные неповоротливые транспортники своим брюхом прикрывают вектор атаки, мешая выйти на дистанцию открытия огня.

— А как там земляне? — уточнил, мягко водя одиночным рычагом, приспосабливаясь к плавности хода и отклику на воздействие.

— Не помощники. Треть бортов потеряна. Треть ушла сопровождать транспортник, а ещё треть пытается хоть чем-то помочь, отвлекая на себя наземные силы ПВО. Против даже транспортника они не тянут. Ни по мощности залпа, ни по манёвренности. Даже отбомбиться толком не сумели по главной цели. Хоть наземные силы хорошенько так проредили на подступах, а там их оказалось, командир, столько замаскировано, что просто так не прорвёшься.

«Хреново», — подумал, а когда корабль вновь тряхнуло, я непроизвольно выругался в эфир.

— Не переживай хоск, класс защиты космического корабля значительно выше любого атмосферника. Это всего лишь царапины. Серьёзные проблемы доставят только наземные силы. Всё, хоск, нам расчистили проход, вектор захода на цель чист. Идём!

Горизонтальный полёт перешёл в пикирование. Экран целеуказания услужливо транслировал картинку, и я впился в экран. Ладони крепко держали рукоять управления системой ведения огня из рельсотрона — ускорителя масс, но не такого, что сотворили наши научники, а очень мощного и смертоносного.

Этот ускоритель, как выразился ашш Сошша Хааш, имеет слишком малый угол наведения как по горизонтали, так и по вертикали, и это я уже понял, пробуя взять в прицел импровизированную цель, что выбрал для короткой, но так необходимой тренировки с незнакомым оружием. И прицельное приспособление: совместить окружность и треугольник удавалось только на небольших углах. По моим примерным и очень грубым расчётам угол наведения оружия составлял по горизонтали четыре градуса, а по вертикали всего-то от силы два градуса, что очень и очень мало при ведении боя в атмосфере планеты, но что порадовало, так это то, что получалось наводить одновременно, прорисовывая диагональ. Понятно, что для боя в космосе этих углов достаточно. Ведь расстояния, с которых открывается огонь из такого мощного оружия настолько велик, что даже один градус — это сотни, если не тысячи километров разлёта снаряда, но здесь, в атмосфере, работая по цели на больших скоростях, когда обстановка меняется стремительно, да ещё с ускорением на пикировании…

— Вижу цель, — отрапортовал, когда на экране показалась уходящая ввысь конструкция.

— Целься в основание, — выдал ЦУ[7] генерал-командор.

— Принято.

Цель стремительно приближалась, мы шли с ускорением на пикировании, да так, что противоперегрузочное кресло стало менять форму, обволакивая тело. Вот только руки оставались свободными, и я легко мог ими шевелить, управляя прицельным приспособлением.

До объекта километров двенадцать, но мы стремительно приближались. И вот показалось основание монструозной конструкции. Экран давал искажение, но соотнеся размеры фигур горящей неподалёку техники, непроизвольно присвистнул. На её фоне неслабая по габаритам техника выглядела словно муравей по недоразумению оказавшаяся рядом с кирпичной стеной такого обычного, четырёхподъездного многоэтажного дома.

— Стреляй! У нас двенадцать секунд на выход из пикирования! — практически закричал ашш Сошша Хааш. Сейчас только его голос раздавался в переговорном устройстве и это он правильно сделал, что отключил меня из общего канала — лишний раздражитель не нужен. Но что плохо, он, да и я не удосужились заранее обговорить время на прицеливание и открытие огня, и очень зря.

«Одиннадцать… десять… девять…», — считал про себя, совмещая прицельные приспособления. И как только окружность вписалась в треугольник, а цвет прицельных планок изменился на жёлтый, нажал на кнопку открытия огня.

«Пять… четыре…», — резкая смена вектора приложения сил отбросила меня назад. Корабль, с отворотом вправо вышел из пикирования и резко набирал высоту. Меня вдавило в противоперегрузочное кресло. На мгновение, казалось, потерял сознание, а когда очнулся и взглянул на экран, то первое, что пришло в голову — вышли из строя приборы визуального контроля и слежения. Экран стал сплошным белым пятном, по которому хаотично мельтешили прицельные планки.

— Саша! Очнись! — закричал что есть мочи, пытаясь докричаться до пилота. Попытки встать даже не делал. До сих пор меня с силой вдавливало в противоперегрузочное кресло, цвет которого стал насыщенно фиолетовым и если учесть, что у расы анторсов цветовая гамма от длинной волны к короткой означает степень важности, то дела плохи.

— Саша! Генерал-командор! Очнись! — повторил вновь, вцепившись в рукоять управления оружием. Прицельные планки перестали хаотично метаться по экрану и соединились, захватив неизвестную цель. Жёлтый вспыхнувший сигнал для меня стал триггером и сработали рефлексы — я нажал на гашетку открытия огня.

Через мгновение корабль заметно тряхнуло, и он из почти вертикального положения, с разворотом на левый борт стал резко снижаться.

— Твою мать! Саша! Очнись! — прокричал в очередной раз, но теперь в ответ услышал нечленораздельное мычание.

— Принц крови ашш Сошша Хааш приди в себя! — в этот раз мой голос прозвучал каким-то странным, что я сам себя не узнал. В нём было больше низких тонов и звучал глубже, в более широком диапазоне. Практически мгновенно осознал, что произнёс слова используя диафрагму, как поют оперные певцы, но я же не певец. Тем более из курса анатомии знал, что диафрагмой человек не может владеть осознанно, так как это рефлекторная мышца, она не управляется сознанием, как бы мы ни старались.

Через несколько, длящихся вечность мгновений, корабль качнуло и его нос стал опускаться вниз, а ещё через несколько мгновений корабль перешёл в горизонтальный полёт.

— Саша… — начал говорить, но взгляд упал на экран, где фиолетовым мигало несколько непривычных значков.

— В норме, — глухо прозвучал ответ, — командир, нас атакуют. Используй плазму.

В это время экран окрасился множеством приближающихся целей. Они быстро приближались. Непонятный принцип отображения на экране заставил крепко схватиться за парные рычаги управления плазменным оружием и опытным путём попробовать определить закономерность транслируемого визуального ряда, что бежал слева по кромке экрана, состоявшего из условных знаков, цветных геометрических фигур неправильной формы и аббревиатур текста. Писать и читать по-анторски я научился, но не до такой степени, чтобы бегло распознавать аббревиатуру или условное сокращение, тем более в узкоспецифической сфере — военном деле.

Парные рычаги легко поддавались управлению, но что заметил, на экране целеуказания почему-то отобразились две прицельные планки, которые при первой попытке опробовать не заметил.

— Саша, сколько на корабле плазменных орудий? — поспешил уточнить. Задавать интересовавший меня вопрос, что с основной целью, времени не было, надо сначала разобраться с тем роем, что к нам приближается, а потом можно и поговорить. Тем более, Саша, как понял только-только пришёл в себя. Корабль перестало лихорадить и все манёвры выполнялись достаточно уверенно и чётко.

— Три турели. Одна, что по курсу — управляю я и две, что прикрывают заднюю полусферу снизу и сверху — ты.

— Понял, — ответил на выдохе. Этот факт оказался для меня неожиданностью. Опытным путём выяснил, что правая рука управляет турелью, прикрывающей верхнюю полусферу, а левая рука — нижнюю. И почему при первой попытке не заметил такую большую разницу с управлением оружия штурмовика⁈ И как, спрашивается, анторсы справляются с таким управлением⁈ Скорее всего на этом месте сидят клон-стрелки, которых специально на генетическом уровне научили разделять полушария головного мозга для управления правой и левой рукой.

«Амбидекстр», — в памяти всплыло название человека, способного на одинаково высоком уровне владеть правой и левой рукой.

«Если это возможно, то и я справлюсь», — подумал и уставился в экран.

Время для меня перестало существовать. Я стал единым целым с экраном и одновременно отдельной частью с каждым рычагом управления плазменным оружием. Мой мозг обрабатывал информацию единым потоком, а выдавал параллельно для каждой руки. Я работал механически, не задумываясь. Правая рука жила отдельно от левой. Глаза уставились в одну точку, периферическим зрением ловя каждое смещение на экране, передавая мозгу данные. Который, обработав информацию со скоростью распространения электричества в цепи, по нейронам отдавал команду нужной руке.

Всё это время в переговорном устройстве раздавался голос ашш Сошша Хааш. Он что-то говорил, пытался подсказывать, но я не слышал. Мозгом я стал единым целым с оружием…

Сколько так времени прошло, сколько сбил летательных аппаратов врага — не знаю. Но глаза стали слезиться от напряжения, и острота зрения снизилась, заволакивая пеленой.

Корабль тряхнуло один раз, затем второй. Третий раз толчок оказался ощутимей и сквозь пелену помутнения до меня докричался ашш Сошша Хааш:

— Командир, не справляемся! Командир, ты меня слышишь⁈ Идёт третья волна и тогда нас зажмут! Командир-хоск! Надо выходить из боя!

— Принял, действуй, — ответил, когда от перенапряжения глаза полностью заволокло пеленой от слёз и я просто-напросто перестал видеть и различать цели.

Корабль вновь ощутимо тряхнуло, но в этот же момент меня с силой вдавило в противоперегрузочное кресло, и я потерял сознание…

Глава 14

Пришёл в себя рывком, словно вынырнул из водной пучины на поверхность и что насторожило, так это тишина. Открыл глаза — темно и мутная пелена перед глазами. Проморгался. Я лежал на спине в удобной… кровати укрытый чем-то плотным. Попробовал перевести себя из горизонтального положения в вертикальное. Тусклый красноватый свет тут же сменился на ярко-жёлтый и полностью осветил помещение. Осмотрелся.

«Та-ак, это не убежище, а каюта корабля. Значит с генерал-командором нам всё-таки удалось выйти из боя. Вот только почему меня положили не в убежище, а оставили на корабле? Насколько помню, по плану все летательные аппараты должны проследовать к „Ямантау-1“, где для них подготовили подземные укрытия», — думал, с недоумением смотря на свои босые ноги.

Оказалось, что я лежал без верхней одежды и разутый.

— Ничего не помню, — пробормотал вставая. Глазами поискал свою одежду, она вместе с оружием и амуницией оказалась лежащей на кресле. Не аккуратно сложенная, но и не сваленная в кучу. — Ладно, разберёмся. Сейчас бы поесть чего.

Сделал круг почёта, обойдя по периметру относительно просторную каюту. По размерам она не дотягивала до моего рабочего кабинета, но всё-таки для космического корабля мне она показалась излишне просторной и роскошной, где кроме санузла ещё находился душ, которым методом проб и ошибок воспользовался. Одеваться в грязную, пропахшую потом форму не стал, рассудив, что надо бы её сначала постирать. В одном из ящиков отыскалась какая-то одежда непривычного фасона — слишком вычурная, со множеством цветастых вставок, но другого ничего не нашёл.

— Надо бы доложиться, что пришёл в себя. И что сразу не додумался открыть каюту и вызвать дежурного или кто тут ещё есть⁈

Не успел подойти к двери, как та распахнулась.

— С пробуждением, командир-хоск. Вижу, нашёл во что переодеться, — хмыкнул, входя ашш Сошша Хааш.

— И тебе не хворать, Саша. Есть тут ещё кто, чтобы…

— Э-э-э, — замялся генерал-командор, — так мы, командир, в космосе. Мы на корабле одни.

— В смысле? В космосе? — вот тут пришло и мне время удивляться.

— Пошли лучше отобедаем. И я тебе всё расскажу. Как только понял, что ты проснулся, так поставил разогреваться аварийный рацион. Ну и здоров же ты спать…

Ел медленно. К аварийному рациону, что приготовил ашш Сошша Хааш уже был привычен и его вкус, и вид не казался необычным. Я больше слушал. Оказалось, я проспал без малого сутки, а тем временем ашш Сошша Хааш продолжал:

— … когда вывел корабль в ближний космос, понял, что и здесь нас могут достать. Сканеры показывали, что от флагманского корабля шнахассов отделяются цели и я рисковать не стал, а ушёл на орбиту большой планеты, что пятая по счёту от звезды…

— Юпитер.

— Может и так, — быстро согласился с моим замечанием ашш Сошша Хааш. — Как задал орбиту, чтобы постоянно находиться за планетой, бросился к тебе. Ты так и продолжал, не подавая признаков жизни, лежать в противоперегрузочном кресле. Но всё обошлось. Сказалось нервное перенапряжение. У нас же места стрелков занимают специально выведенные клоны…

— Я это заметил.

— Что-либо без тебя предпринимать не стал, а произвёл осмотр, тестирование корабля и ждал, когда ты проснёшься.

— На связь выходил?

— Смысла нет. Мы же за планетой, да и средств приёма-передачи, что способны принять сигнал сверхдальней связи там нет, — ашш Сошша Хааш неопределённо махнул в сторону, подразумевая, что где-то именно там находится Земля. — Такого класса оборудование только на кораблях космического класса.

— У нас хоть получилось? Жертвы ненапрасные? — задал самый важный и интересующий сейчас меня вопрос.

— Да. С первого залпа поразили цель. Башня рухнула. Клуб такой пыли поднялся, что с малой орбиты было видно, да и остальные пилоты, что находились в воздухе подтвердили разрушение, — удовлетворённо кивнул генерал-командор.

— Это хорошо, — откинулся на спинку кресла. От приёма пищи меня вновь разморило. В животе чувствовалась приятная теплота и лёгкая тяжесть. Теперь и жить можно. Вот только что-то меня смущало. Пока небольшими глотками пил энергетический напиток, в памяти прокручивал монолог генерал-командора.

«Цель уничтожена — это хорошо, но шнахассы могут вновь начать стройку века и попробовать возвести этот ретранслятор теперь на другом континенте. Неизвестно, есть у них материалы и оборудование для повторной стройки или нет. Но если исходить из худшего, то имеются. Это первое. Второе — корабль серьёзных повреждений не имеет это тоже плюс. Из минусов — связи нет, что сейчас происходит на планете мы не знаем. Может шнахассы, собрав все свои силы перешли к решительным действиям и сейчас землянам приходится несладко. Следующее — долго висеть на орбите Юпитера мы не можем, корабль оказался разукомплектованным и воды, и еды совсем мало. На неделю от силы. И это только из-за того, что нас двое, а если бы находился весь экипаж, то и сутки бы не протянули. Так, что ещё…», — задумался, уставившись в одну точку. После отдыха зрение нормализовалось и надеюсь, что последствий от перенесённой чудовищной нагрузки не последует.

— Что-то не так, командир-хоск? — насторожился ашш Сошша Хааш.

— Ты сам мне больше ничего не хочешь сказать? — пошёл на хитрость, пытаясь убедить оппонента, что знаю больше чем нужно, но хочу, чтобы тот сам рассказал. Вот чувствовал, что ашш Сошша Хааш не договаривает, но вот что… хотя нашёл нестыковку в его словах.

— Нет, командир-хоск. Я всё…

— Со своими соплеменниками на «Штоонссса́р» пытался связаться? — вот что было недосказано ашш Сошша Хааш. Он обмолвился, что оборудование для сверхдальней связи имеется только на космических кораблях, а какой космический корабль находится в космосе, как не корабль-матка анторсов. И будь я сто тысяч раз не прав, но обязательно бы сделал попытку связаться с Советом и если не получить объяснения, почему их бросили на планете, то по крайней мере получить инструкции и дать знать, что они живы.

— Пробовал, но безрезультатно, — тихо ответил генерал-командор. — Неизвестно какой задавать вектор сигналу. Или корабль сейчас разгоняется, ложась на другой курс.

— Ясно. Хотя странно. Ты же говорил, что у вас нет возможности лететь дальше. Ресурсы на исходе, — вновь нашёл нестыковку в его словах.

— Всё верно, для ведения боевых действий с технологичной расой ресурсов мало, но если найдётся подходящая планета без разумной жизни, то, вполне возможно, Совет примет решение о продолжении экспансии в другую часть Галактики. И, по-моему, этот вариант уже начали прорабатывать… — я перевёл удивлённый взгляд на ашш Сошша Хааш, не понимая, как он пришёл к такому выводу, и тот поторопился пояснить, — я запустил режим поиска «свой-чужой». У курьерского корабля есть такая функция для прокладки курса. Но прошло больше восемнадцати часов, а отклика нет. Скорее всего все сканеры «Штоонссса́р» сейчас задействованы для поиска подходящей звёздной системы.

— Поэтому с ними нет связи?

— Да, — коротко ответил генерал-командор, — и сразу уточню, планета за которой мы спрятались сигналу не помеха.

«Странно, — задумался. — Выходит, что анторсы, считающиеся себя величайшей расой струсили. Просто-напросто сбежали, бросив своих солдат умирать. А это ведь не только клоны, но и истинно живые, и среди них немало принцев крови осталось на Земле. И вот так вот всех бросить! Я не говорю про бездарно потраченные ресурсы. Что же их так напугало? — опять вернулся к первоочередному вопросу, почему напали шнахассы. За эти дни мы так и не приблизились к ответу на животрепещущий вопрос, а он бы мог поведать о многом».

— Причину необоснованной агрессии шнахассов так и не нашли? — по моей просьбе ашш Сошша Хааш с соплеменниками обсуждал этот вопрос, впрочем, знал и ответ на него, но не ожидая ответа задал риторический вопрос.

— Нет, командир-хоск, нам неизвестна причина. На этот вопрос могли бы ответить Одарённые, — ответил генерал-командор и, ненадолго задумавшись, продолжил, — ты знаешь, я отдал приоритетный приказ об их поиске.

На последнюю фразу я только кивнул. Эта информация была мне известна.

— И скорее всего мы нашли нескольких, — медленно проговаривая каждую фразу, продолжил генерал-командор. — Перед самым выходом мне доложили, что они или он в заблокированной ветке подземного убежища.

— Поэтому ты так нервничал перед выходом? — припомнил необычное для ашш Сошша Хааш поведение.

— Да. Это известие меня обнадёжило, но достоверно ли оно или нет, не знаю.

— Мне говорили, что через сутки, максимум трое разберут завал и соединят ветки, — это действительно было так. Работы по разбору завала не прекращались ни днём ни ночью. Практически все свободные силы и технику бросили на расчистку туннеля, соединяющего северную ветку с центральной частью убежища. Вот только я не знал, удалось рабочим, инженерам, солдатам, да и простым гражданским, задействованным на восстановлении туннеля, завершить работы и соединиться с отрезанной на месяцы частью убежища или нет.

— Да, мне тоже об этом сообщали…

Разговор не клеился, а меня вновь клонило в сон. Хотел вколоть себе лёгкий стимулятор, но, подумав, отказался от этой затеи. Мало ли, может ещё пригодится.

— Так что будем делать, командир-хоск? — из лёгкой дремоты вывел голос генерал-командора.

— Давай так, ненадолго отложим разговор, — произнёс, поднимаясь из-за стола. Мы сидели в кают-кампании. На курьерском корабле оказалась отдельная каюта, где собирались офицеры экипажа, — два часа ничего не решат, а за это время я подумаю. Да, ещё вопрос, ты один справляешься с управлением кораблём? Тебе помощь нужна? — как-то сразу не догадался. Если судить по количеству сидячих мест в кают-кампании, в состав экипажа входит не один десяток чуть не сказал человек.

— Пока не нужна. Корабль на стационарной орбите. Каждые три-четыре часа корректирую высоту, а то планета массивная, затягивает в гравитационный колодец и спутников много. Поначалу приходилось маневрировать, пока не рассчитал оптимальную высоту.

— Ты бы сам отдохнул.

— Успею, командир-хоск, — отмахнулся ашш Сошша Хааш.

— Ладно, пару часов я подумаю о том, что делать дальше, а потом тебя сменю. Ты отдохнёшь. Если объяснишь, с корректировкой высоты орбиты, думаю, я справлюсь.

— Здесь ничего сложного нет, работает автоматика… — только он произнёс, как на корабле прозвучал неприятный звук, сигнализирующий об аварийной ситуации.

Не сговариваясь, мы оба выбежали из кают-кампании. На корабле я ориентировался плохо и следовал за ашш Сошша Хааш. Почти одновременно мы бежали в рубку управления, а я корил себя, что оставили капитанский мостик без присмотра.

— Что случилось? Нас атакуют? — первым уселся в противоперегрузочное кресло и сразу нацепил наушники.

— Опасное сближение! Нашу траекторию пересекает небесное тело, — ашш Сошша Хааш говорил быстро и краем глаза видел, что он совершает какие-то манипуляции с управлением. Наличие силы тяжести на корабле позволяло ощутить совершаемые манёвры и корабль с ощутимым ускорением отворачивал вправо. Конечно, «право» и «лево» в космосе очень относительные понятия, но по отношению к себе я ощущал, как меня вдавливает в противоперегрузочное кресло и тело в вертикальной плоскости сносит влево. Это как на автомобиле на высокой скорости входишь в правый поворот.

Перегрузка усилилась.

— Ашш Сошша Хааш! Генерал-командор! Отключи искусственную гравитацию! — закричал, когда перегрузка увеличилась, — Саша!..

Через томительно долгие минуты перегрузка спала, а неприкреплённые вещи воспарили в воздухе.

— Невесомость… — проговорил, всматриваясь в экран целеуказания, что транслировал картинку с внешних приборов визуального контроля. Неестественно правильной округлой формы объект приближался к нам, но теперь траектории не пересекались.

— Благодарю, командир, — услышал в наушниках, — я же пилот атмосферной штурмовой авиации, а космическим кораблём, тем более такого класса управляю впервые. Вот и растерялся. Хотя нас учили, что во время боя или при маневрировании в космосе надо отключать генератор центробежного тяготения…

— Потом поблагодаришь, — ответил грубо, но рассусоливания генерал-командора слышать не хотел. Ситуация по-прежнему оставалась критической, пусть и не такой явной. Продолжая смотреть на экран, заметил, что и правильной формы объект стал менять курс. — Саша, ты видишь, что эта хрень изменила траекторию движения и…

Вновь зазвучал сигнал аварийной ситуации.

— … и он явно нас преследует!

— Аххан вессанса! — вновь непереводимо выругался ашш Сошша Хааш. Надо как-нибудь у него узнать самые распространённые ругательства их расы, а то как-то неправильно получается. Как русские люди обучают своему языку иностранцев? Правильно, сначала учат их ругаться, а потом по ходу обучаемый втягивается в колорит постигаемого языка и у него изучение происходит намного быстрее и всесторонне. А я как заучил анторский путём машинного обучения, так и довольствуюсь этим. Не скажу, что словарного запаса или знание построения фраз у меня хромает, но я говорю на литературном, так скажем, анторском языке. Из-за чего фразы слишком громоздки и трудновоспринимаемы во время экстренной ситуации. Хорошо хоть с произношением у меня проблем не стало. С кем не разговаривал, все отмечали моё академическое произношение.

— Эта не ваша штуковина? — первое пришедшее на ум, что объект — это разведывательный зонд анторсов. Никак у меня в голове не укладывалось, что они могли вот так просто бросить стольких истинно живых на верную гибель. А ведь жизнь истинно живого в их понимании бесценна, по крайней мере, сталкивался с презрительным отношением истинно живых к клонам, не говоря про аборигенов с планеты Земля, но после появления третьей агрессивной расы многое изменилось, по крайней мере в убежище. Истинно живые стали относиться к единицам уцелевшим клонам, владеющими редкими техническими специальностями по-другому, не говоря про отношение к землянам. Нет, они не признали аборигенов за равных, но умерили свою гордыню и вместе, плечом к плечу стали бороться за выживание. Показатель последний выход, где рядом друг с другом в бою стояли, летали и земляне, и анторсы. Может к тем, кого оставили умирать поменялось или видоизменилось и в Совете расы на корабле-матке. Возвели их в ранг героев, что своими бесценными жизнями дали возможность остальным продолжить нелёгкий путь в поисках нового дома…

— Нет, — от размышлений отвлёк ашш Сошша Хааш, — у нас таких нет, по крайней мере, я не слышал. Да и на сигналы «свой-чужой» не отвечает. При сближении с другим космическим объектом корабль посылает ключ-код распознавания цели. Вдобавок сканеры не могут распознать. Идентифицируют его как космическое тело астероидной группы класса «В-7». Не достаточно массивное, чтобы навредить кораблю, но достаточно скоростное, способное доставить неприятности.

— Оно маневрирует, — упомянул о важном факте.

— Заметил. Попытка оторваться была неудачной… и время потеряно. Командир-хоск, надо стрелять.

— Плазмой? — взялся за парные рычаги. Они были привычнее, пусть и перегруженный информацией экран целеуказания раздражал.

— Дистанция большая, но сокращается. Для одно выстрела из ускорителя масс времени хватит. Попробуй сначала им. А я пока разверну корабль на вектор ухода. Нужно время для расчёта траектории. Будем уходить к следующей планете. Возвращаться в координаты боестолкновения без разведки не советую.

— Принял, — тяжело выдохнул, но делать было нечего. Взялся за одиночный рычаг управления рельсотроном. Прицельные планки поменяли конфигурацию.

По космическим меркам расстояние до неизвестного объекта было незначительным. Я с лёгкостью поймал его в прицельную планку и только хотел нажать и произвести выстрел, как объект совершил манёвр и ушёл из захвата цели.

Выругался про себя.

Вновь поймал в прицельную планку цель и как только замысловатые фигуры соединились, нажал на выстрел.

— Промазал! — не выдержал, вновь выругался, но теперь в эфир. — Цель словно чувствует, что её захватили и тут же совершает манёвр, — пояснил для ашш Сошша Хааш, берясь за парные рукояти управления плазменным оружием. Дальность теперь как раз позволяла их использовать, а вот угла прицеливания из ускорителя масс не хватало. Последний выстрел произвёл на пределе механизма наводки.

— Есть, командир-хоск, есть!!! — вдруг радостно прогремело в ушах.

— Что есть? — уточнил, продолжая выцеливать стремительно приближающийся объект. После моей попытки его поразить он изменил траекторию сближения с практически прямолинейной, по кратчайшему курсу, на с ускорением совершающую непредсказуемые манёвры трудно выцеливаемую.

— Есть ответ на поисковый запрос! Получены координаты «Штоонссса́р»!..

Глава 15

Не успел осознать, что сказал ашш Сошша Хааш, как прицельная планка захвата цели, что с таким трудом удалось совместить, дёрнулась влево вверх и потеряла контакт с объектом.

— Твою же мать! — выругался в эфир. — Саша, что творишь⁈ Выравнивай курс! Цель ушла в мёртвую зону!

— Командир-хоск, — послышался спокойный голос генерал-командора, — корабль лёг на курс, мы уходим из системы.

Вот теперь, когда экран целеуказания сменил панораму на виды космоса, я осознал, что намеревается сделать ашш Сошша Хааш. Он взял курс на корабль-матку своей расы, на «Штоонссса́р».

Я отпустил парные рычаги управления плазменным оружием и как мог откинулся назад в противоперегрузочном кресле. Мне очень не хотелось лететь в логово врага, встречаться с представителями Совета расы, с тем, кто для меня — капитана Глена совсем недавно пытались захватить мою родную планету, а для Гены Провоторова — Беса и сейчас находятся на планете, пусть и в качестве вынужденных союзников, но незваных, и неизвестно, как повернутся обстоятельства после того, как одна из сторон будет брать верх. Если будут проигрывать шнахассы, кто даст гарантию, что гордая раса анторсов не воспользуется случаем и не поработит землян. Ведь попытки уже были. А если одержат верх шнахассы, то…

— Командир-хоск, что задумался, ты против? — из рассуждений вывел генерал-командор. В этот раз голос его звучал настороженно и как-то неуверенно. Не знаю, послушал бы он меня или пришлось бы применить силу, если бы я ответил отрицательно на посещение «Штоонссса́р», но я молчал. Мысли плавно текли, обдумывая, что ответить. Я прислушивался к себе, к сознанию Глена, к сознанию Беса. Но не видел тревожности или кричащей предупреждающей опасности как было в прошлый раз, когда меня пленным везли предстать перед Советом. Конечно, много с того момента изменилось. Меня — хоска по рождению признали, как земляне, так и анторсы, но обстоятельства действительно изменились. Со мной на корабле истинно живой принц крови, глава малого Совета, генерал-командор, давший клятву крови в верности хоску по рождению, но… могу ли я его назвать другом. Тем, с кем пойдёшь в разведку, тем, кто ввяжется за тебя в драку. Тем, кто прикроет спину, не задумываясь возьмёт на себя часть негативных последствий, прикроет своим телом в случае опасности — я не знал.

— Командир Бес. Если ты против, я сменю курс, — нехотя, едва слышно, проговорил ашш Сошша Хааш.

— Не надо, генерал-командор. Летим на «Штоонссса́р». Надо поговорить с Советом расы, — принял для себя решение. Что положение землян тяжёлое — сомнений у меня не было и что анторсы, которые оказались в ловушке на планете также не имеют шансов на выживание являлось неоспоримым фактом. В современной войне невозможно победить, если не обеспечил себе превосходство на ближних и средних орбитах планеты. Такова правда жизни.

Ещё будучи курсантом, неоднократно разбирали сценарии былых боёв, что происходили на планете за последние полсотни лет. Анализировали факты, методом мысленного эксперимента заново проигрывали сражения, заменяя переменные. Но военная наука не стоит на месте. С выходом в космос орбитальных спутников слежения отпала необходимость в наземной разведке. А концентрация войск более взвода в одном квадрате сразу же становилась целью накрытия из-за горизонта. И военная наука развивалась по этому направлению, уходя в ближний космос, но вмешалась политика. Кто знает, как бы повернулась первая встреча с анторсами, будь на орбите планеты десятки тысяч боевых космических спутников различного класса. Тех же РЭБ-станций, кораблей-торпед, станций раннего оповещения. И пусть они бы стояли на более низком технологическом уровне, но сколько бы тогда людей помогло это спасти от нежданной угрозы…

— Принял, командир, — обрадовался ашш Сошша Хааш.

— Ваши далеко отошли, долго лететь?

— Двое суток примерно. Они сейчас на границе звёздной системы. И маяк для корректировки курса будет включаться через разные интервалы времени.

— Выдержишь?

— Выдержу, командир-хоск. Дорога домой всегда кажется короче.

— Это ты верно заметил.

— Так земляне часто говорили, вот и запомнил.

— Но двое суток без отдыха… — задумчиво произнёс, — слушай, генерал-командор, — пришла идея, попробовать реализовать которую я не мог пропустить. Тем более, повод представился подходящий, — а научи меня пилотировать корабль…

Всё-таки правильно я настоял, чтобы генерал-командор обучил меня хотя бы азам пилотирования корабля-курьера. Корабль, кстати, оказался очень даже хороший в моём понимании. Ему бы добавить огневой мощи и отличный рейдер дальней разведки бы получился. Но всё-таки этого корабля преимущество — скорость.

Первые сутки полёта прошли в тренировках. Сначала ашш Сошша Хааш в общих чертах объяснил особенность корабля и потом разобрали каждый сектор управленческого пульта. Непривычная цветовая гамма и тут дала о себе знать, но свыкся. Оказалось, им управлять не труднее, чем атмосферным ботом. Ведь бо́льшую часть операций выполняет автоматика, а пилоту необходимо вовремя отдать нужные команды и контролировать ход выполнения операций. А на вторые сутки ашш Сошша Хааш свалился от усталости, уснув во время приёма пищи. Пришлось теперь его тушку нести в каюту для отдыха…

Сидя в кресле пилота размышлял, стоит ли будить ашш Сошша Хааш или пока рано. Последняя корректировка курса прошла успешно и сейчас корабль-курьер по расчётной траектории сближался с «Штоонссса́р». Оставалось каких-то пять-шесть часов, и мы войдём в зону прямой связи с кораблём-маткой космических скитальцев.

Оставшись в одиночестве, меня мучило много вопросов, на которые не мог дать ответ. Понять и простить анторсов, что вероломно напали на мирную планету, а ведь знали, что земляне разумны, но стоят на более низкой ступени развития, я не мог. Но тем более не мог понять агрессию шнахассов не только по отношению к аборигенам планеты, но и своим… не скажу, что союзникам, но то, что они — шнахассы и анторсы встречались на просторах Галактики я был уверен. И с кем общался из них, никаких причин для агрессии по отношению по крайней мере к их расе не видели. Можно конечно сделать скидку на заносчивость и гордыню анторсов, но факты говорили сами о себе. Шнахассы знали, что на планете анторсы и использовали оружие, специально предназначенное для уничтожения именно этой расы. Такая неприкрытая агрессия ставила в тупик мои логические измышления. Слишком мало информации. Её категорически не хватало и самое неприятное, что взять её было неоткуда.

— Корабль облучён системой наведения! Корабль под прицелом! — громкий, чёткий говор из наушников заставил встрепенуться. Я прильнул к обзорному экрану, всматриваясь в непривычные схематические изображения попавших в действие радара объектов. Конечно, ашш Сошша Хааш объяснил, что сам знал и что считал нужным, но за эти неполные сутки знатоком принятого у чужой расы условных знаков обозначения объектов я не стал. И неправильные геометрические фигуры, что окрасились в фиолетовый приоритетный цвет на экране я не распознал.

Генерал-командор объяснял, что «Штоонссса́р» будет выглядеть как вписанная в прямоугольник окружность с двумя уходящими лучами на одной стороне прямоугольника, а сейчас на экране наливались фиолетовым цветом две цели, что на экране выглядели как окружность, вписанная в треугольник.

Включил динамик громкой связи.

— Генерал-командор, ашш Сошша Хааш, просыпайся. Нужна твоя помощь, — без особой надежды проговорил в микрофон. Покидать в столь ответственный момент место пилота я не рискнул, крепко вцепившись в штурвал управления. — Генерал-командор, корабль взят на прицел, — повторил по громкой связи. Тут цели, словно сговорившись, изменили курс и одна с ускорением пошла огибать корабль с левого борта, вторая с правого.

— А мы ж сейчас на торможении, — выругался про себя, — так бы легко ушли, наверно.

Курс менять не стал. Продолжал лететь на последнее включение маяка.

— Система оповещения корабля тревогу не объявляла, — бормотал себе под нос, одним глазом ища на пульте управления индикатор системы «свой-чужой», а вторым глазом, следя за манёврами кораблей, что по замысловатой траектории кружили вокруг корабля-курьера.

— Ага, вот она! — ткнул пальцем в переключатель режима распознавания. Всё-таки недостаточно времени я провёл, обучаясь пилотированию. Многих нюансов не знал, да и рефлексы не наработаны. Так, опытный пилот, подлетая к сектору пространства, где возможен контакт со своими летательными аппаратами, вывел бы на дублирующий экран показания системы распознавания и все проблемы решились бы автоматически, без ненужной нервотрёпки.

Экран услужливо разделился на две составляющие: две трети заняла трансляция основных показателей корабля, а одна треть, что разместилась слева внизу, начала транслировать работу системы распознавания, и я с облегчением выдохнул. Автоматика распознала в сопровождающих целях дружественные корабли ближнего радиуса действия расы анторсов.

— Это жёлто-серый, опознайтесь или откроем огонь! Повторяю, опознайтесь! — вдруг сквозь тишину в эфир ворвался грозный голос.

— Хоск по рождению капитан Бес, — выпалил на автомате, соединив две свои сущности в одну: капитана Глена и сержанта Беса.

В эфире послышалось удивлённое сопение. Может я погорячился, представившись хоском, но скорее всего ашш Сошша Хааш при сеансе связи сказал своим, что на корабле он не один, а со мной.

— Это розово-синий. Не понял, повторите позывной, — после недолгого замешательства, послышался другой голос.

— Капитан Бес, вооружённые силы планеты Земля, что третья от звезды в этой системе, — отступать от первого произнесённого представления не стал. Так как изменение позывного вызовет недоверие, но уточнил, — на корабле генерал-командор истинно живой принц крови ашш Сошша Хааш.

— Кто пилотирует корабль?

— Я, — и зачем этот вопрос, откровенно не понял.

— Как появится непереводимо, заходите по глиссаде. В связи с военным положением изменена инструкция захода в ангар. Примите пакет данных. С вами свяжется диспетчер. Следуйте его указаниям.

— Принято, — ответил согласно Устава вооружённых сил. Коротко и ясно.

— Не понял, повторите.

— Пакет получен, жду инструкций, — как отвечать согласно принятому у анторсов правилу не знал, пришлось плести ерунду.

«Нет, всё-таки надо идти будить Сашу, а то ещё каких дел натворю», — подумал, пробежавшись глазами по экрану визуального контроля. И уже хотел встать с пилотского кресла, как на экране яркой отметиной появилось условное обозначение «Штоонссса́р» и от него потянулся хорошо различимый в космической темноте луч. Он не рассеивался во все стороны, а был сфокусирован в одном направлении и это мне показалось чем-то знакомым. А гигантские габариты корабля-матки анторсов поражали своими размерами. Пусть и камеры визуального обзора, открытый космос, искажали представление о размерах, но приблизившись, я изумился инженерной мысли и достигнутому технологическому прогрессу расы анторсов. Корабль-матка, если бы его пришлось сажать на планету, своими габаритами занял если не всю Австралию, то, по крайней мере, накрыл своим корпусом бо́льшую её часть.

«Так вот оно, что это такое „непереводимо“, — отрешившись от осознания мощи расы анторсов, пробормотал себе под нос, — лазерный луч наведения посадки».

В наушниках вновь послышался голос:

— Пилот корабля «Еана́сса», заходите по глиссаде в ангар номер зелёный девятнадцать пятый ярус. Коридор открыт.

— Понял, — вновь взялся за штурвал управления.

«Где же этот Саша! — чертыхался про себя, — так всё проспит нафиг!».

Посадку, точнее заход корабля в ангар мы не отрабатывали, тем более не обсуждали, как это делается, и я откровенно нервничал, но очередная попытка добудиться до сони генерал-командора не принесла успеха. А покидать место пилота, когда корабль по космическим меркам, пусть и продолжая торможение, сблизился с таким массивным телом, посчитал рискованным, надеясь, что диспетчер поможет справиться с посадкой.

— Пилот Бэсс, немедленно снизьте скорость до отметки четыре… — прокричал диспетчер, — вы что, в первый раз производите заход на посадку⁈

— Да, первый… товарищ, — не придумал ничего лучшего, как обратиться к диспетчеру «товарищ». У меня и так нервы на пределе. Всё-таки впервые произвожу посадку космического корабля в ангар, а ещё этот нервный кричит прям в уши. Вот и отвечал на автомате, как привык. Правил обращения я же толком не знаю. И кто находится за диспетчерским пультом мне не известно: это или истинно живой, что вряд ли, или клон-диспетчер, что вероятней всего, но что точно выполнять такую работу не будет принц крови я был уверен. А бо́льшего оскорбления, чем назвать истинно живого — клоном в жаргоне расы анторсов я не знал. Вот и не рисковал, обратившись пусть и непривычно, но нейтрально.

— Включите автоматическую регулировку скорости!

— Автопилот не работает, — быстро ответил. Ашш Сошша Хааш произвёл проверку, тестирование основных режимов работы корабля и оказалось, что автопилот с рядом не столь важных систем вышли из строя. Поэтому и приходилось постоянно хоть кому-то находиться возле пульта управления и следить за курсом. Ведь и автоматическая система корректировки корабля в пространстве вышла из строя.

— Оставайтесь на связи!

На эту фразу я только хмыкнул, а что мне остаётся делать? Не бросать же управление кораблём. Опять переключился на громкую связь, намереваясь вновь попробовать разбудить генерал-командора, но на пульте фиолетовым вспыхнул индикатор вызова по внешней связи.

— Пилот «Еана́сса» на связи.

— Представьтесь по форме, офицер.

— Капитан Бес, вооружённые силы планеты Земля, — ответил, жалея, что не вижу реакции вопрошаемого.

— Ты не истинно живой? Клоны не могут управлять такой сложной техникой, им это запрещено.

— Нет, я живой, но не анторс, а с планеты Земля.

После моих слов пауза длилась очень долго. Я засомневался, поняли меня или нет. Да и активность сопровождавших меня кораблей изменилась. То они отстали, а теперь вновь начали приближаться и по спине пробежал холодок — они заходили на боевой курс, и я поторопился пояснить:

— На корабле истинно живой генерал-командор принц крови ашш Сошша Хааш — глава малого Совета расы, образованного на планете из числа… — вот тут я запнулся, не зная, как корректнее назвать оккупационную группировку, но вышел из положения, — из числа первой волны переселенцев.

— Слушай меня, недокапитан! С тобой говорит истинно живой принц крови ашш Го́хсса Неа́сс — командующий ближнего сектора обороны, — во, как. Когда представлялся, меня, оказывается, приняли за капитана корабля, мелькнула мысль, — к нашему сектору приближается неизвестное космическое тело. Предположительно блуждающая комета и если за двадцать минут не войдёшь в ангар, то её части уничтожат твой корабль. Совершить манёвр и укрыться за корпусом корабля ты не успеешь. Времени слишком мало, а обломки летят по непредсказуемой траектории и некоторые настолько малы, что не отслеживаются системами обнаружения и контроля. Но их скорость…

Хотел уточнить, а что для «Штоонссса́р» угрозы нет? Но когда взглянул на экран визуального контроля, понял, что эта комета для такого корабля — дробинка. А вот для «Еана́сса» не только она, но и стремительно приближавшееся облако из её частей представляет серьёзную угрозу. Тем более, краем глаза заметил, что отметки кораблей, что как думал совершали боевой манёвр, слились с основной отметкой — они вошли в чрево корабля-матки.

— … слушай указания диспетчера, — продолжал командующий, — и, не приведи Совет к изменениям, если из-за тебя, твоей никчёмности, ты погубишь жизнь истинно живого. Тогда лучше сам умри…

«Не приведи Совет…», — мысли зацепились на незнакомом обороте речи. Такого я никогда не слышал. На ругательство не похоже, может какая угроза или междометное выражение, но не об этом.

— Ашш Гохсса Неасс, — перебил распалившегося анторса, — время идёт, переключите на диспетчера или того, кто будет давать указания.

— Переключаю, но ты меня понял.

— Понял-понял, — пробурчал себе под нос, мысленно коря себя, что, когда была возможность не пошёл проверить, что с ашш Сошша Хааш. Слишком много событий прошло за это длительное время, а он всё так и не проснулся. И это становится подозрительным. Может с ним что-то случилось. Но делать нечего. Используя прошлый опыт, отключил на корабле гравитацию.

— Ну, Саша, прости, по-другому никак. Поболтаешься в невесомости немого. Надеюсь, не расшибёшься.

Указания диспетчера сыпались один за другим. Хорошо, что тот пояснял так, будто для курсанта первогодки, которым я даже не являлся.

Я едва успевал ориентироваться в непривычной системе управления, но достаточно уверенно мне удавалось исполнять инструкции. Затруднения возникли, когда диспетчер стал говорить, используя специфические термины и давать указания на основе цветовой гаммы.

— Стоп! — прервал поток объяснений, — я не различаю цвета и плохо владею вашим языком! Некоторые слова мне непонятны.

— Аххан вессанса ашшотса! — выругался диспетчер, но через мгновение взял себя в руки и спокойным голосом продолжил давать указания, упростив порядок действий до такой степени, что понял бы и ребёнок.

Через восемнадцать минут «Еана́сса» вошёл в ангар «Штоонссса́р» и за ним закрывались створки внешнего корпуса, а на экране внешнего обзора я заметил выстроившийся ряд вооружённых анторсов в непривычном облачении. Нас встречали. Но встать и пройти проверить генерал-командора у меня сил не было. Эти десятки минут вымотали физически меня так, что я только и смог дотянуться до рычага открытия аппарели корабля и, закрыв глаза, без сил откинуться назад в пилотском кресле…

Глава 16

«Штоонссса́р». Окраина звёздной системы звезды под собственным наименованием Солнце.

— … Совет Живых выслушал вас, истинно живой принц крови ашш Паа́сс Ноа́висс и принятое решение будет до вас доведено в надлежащие сроки, — произнесла Председатель Совета Живых ошш Хасса́нс Ушша́с. С того момента, как верховным органом управления расы было принято решение об отводе «Штоонссса́р» с орбиты спутника третьей планеты, ни на один день не прекращались совещания и консультации, что делать дальше. Ведь решение принято половинчатое и неоднозначное. А чем дольше Совет Живых не отдавал приказ: вступить в бой с атаковавшими их шнахассами или выбрать новый маршрут и уйти за пределы звёздной системы для поиска нового дома, тем чаще в Совет Живых поступали прошения, жалобы, петиции и, считай, использовался весь арсенал предусмотренных у расы мер воздействий на высшие органы управления.

— Прошу высказаться по поставленному вопросу, — когда проситель вышел, а члены Совета Живых остались одни, произнесла Председатель. У расы в Совете Живых принято принимать решение сразу, чем он и отличался от высшего органа управления, что остался на их родной планете. И это связано не столько с малочисленностью Совета Живых, когда мнение каждого учитывалось при принятии решения, а по причине ограниченности пространства, ресурсов и самое главное времени на принятие каждого поднимаемого на Совете вопроса.

— Уважаемые, за сегодня это уже восьмой проситель, что настаивает на отправке его на планету, где находятся наши соплеменники, — подал голос один из сорока двух членов Совета Живых, — и мы с вами уже обсуждали этот вопрос неоднократно. Предлагаю не тратить время на очередное обсуждение, а рассмотреть моё предложение, что с сегодняшнего дня в Совет Живых принимаются прошения, подписанные минимум двенадцатью принцами крови, а не от одного как сейчас.

— Обсуждение вашего вопроса, истинно живой член Совета ашш Довуа́ Асса́ми, стои́т предпоследним пунктом сегодняшнего заседания, — взяла слово Председатель, — и, замечу, что от истинно живых не принцев крови прошения принимаются подписанные не менее чем пятьюдесятью шестью лицами, имеющими право голоса, но это не помогает. Помощники работают круглосуточно, но не успевают соответствующим образом регистрировать обращения, поступившие за последние двое суток по универсальному времени. Думаю, каждый из членов Совета Живых столкнулся с этой проблемой.

В зале, где заседал Совет Живых послышался гул.

— Но с этим надо что-то делать! Извините, Председатель, — перебил один из самых молодых членов Совета Живых, — но все мы знаем какова причина такого количества обращений. Истинно живые недовольны…

— Что вы предлагаете, истинно живой член Совета ашш Шдо́асс Инса́ага? — перебила Председатель, хотя в кругу членов Совета Живых это было не принято. Но ситуация действительно выходила из-под контроля. Ошш Хасса́нс Ушша́с неоднократно докладывали, что назревает бунт. Собираются подписи с требование провести внеочередные выборы Совета Живых и понятно, что избирается только половина членов Совета, остальные в нём пожизненно, но это первые ласточки. Дальше… что будет дальше она не хотела даже думать, но понимала, надо принимать меры и чем быстрее, тем лучше.

— Рекомендую Совету Живых проголосовать за изменение повестки дня и обсудить следующие вопросы: первое, с агрессией расы шнахассов; второе, о мерах, принятых для эвакуации истинно живых, находящихся на третьей планете; третье, о продолжении нашей миссии, возложенной Верховным Советом расы. Это мои предложения.

— Голосуем, — коротко провозгласила Председатель, надеясь, что изменение повестки дня не пройдёт, но ожидания не оправдались. На текущем совете присутствовали все сорок два члена Совета Живых и двадцать два голоса проголосовали «за» изменение повестки дня.

— Ваше предложение прошло, истинно живой член Совета ашш Шдо́асс Инса́ага, поздравляю. Предлагаю сделать часовой перерыв, пригласив на Совет истинно живого принца крови генерал-командующего ашш Тиа́сса Еванна́са для доклада по ситуации на планете, а также истинно живого ашш Исса́и Ване́рисса, как руководителя научной группы, — взяв эмоции под контроль, спокойным голосов произнесла Председатель. После голосования её предложение большинством голосов приняли и ровно через час Совет возобновил свою работу.

— Уважаемые члены Совета Живых, — взяла слово Председатель, — генерал-командующий немного задерживается, но ашш Иссаи Ванерисса присутствует на Совете. Предлагаю сначала заслушать его.

Возражений не последовало.

— Уважаемый Совет Живых. Мне, моей группе была поставлена задача, — начал доклад руководитель научной группы, — отыскать новую пригодную для обитания планету. И в настоящий момент все силы и средства научного блока всего «Штоонссса́р» направлено для достижения этой цели. Группой, с разрешения принцев крови, для поиска искомого объекта задействованы девяносто процентов мощностей поисковых систем и скажу сразу, есть первые положительные результаты…

Председатель Совета Живых краем уха слушала доклад руководителя научной группы. За время перерыва она успела предварительно поговорить с каждым из приглашённых и обсудить основные моменты доклада. Но неожиданно возникла одна проблема. В ходе разговора с генерал-командующим, выяснилось, что на третьей планете сутки назад фиксировались необъяснимо сильные всплески электромагнитного излучения и явно искусственного происхождения, но что это было пока неясно. Чтобы разобраться с источником излучения он и попросил Председателя перенести доклад перед Советом на непродолжительное время.

— … сканеры дальней разведки установили, что в ста сорока и в трёхстах двадцати световых годах находятся звёздные системы… — продолжал руководитель научной группы, а Председатель Совета Живых внимательно следила за реакцией членов Совета. Со многими она знакома не одно десятилетие по универсальному времени, но были и новые члены. Вот за их реакцией она и наблюдала.

«Слишком молодые, излишне амбициозные, слишком… гордые. Ещё и не по́жили, не набрались жизненного опыта, но как хорошо умеют говорить⁈ Как, а главное почему ему поверили и избрали в Совет Живых⁈ А ведь не предвещало ничего. Вот только смерть самого пожилого и уважаемого члена Совета преподнесла „подарок“», — думала она, следя за реакцией ашш Шдо́асс Инса́ага на доклад руководителя научной группы.

Так случилось, что практически сразу, как стало понятно, что в звёздную систему, где на стационарной орбите спутника третьей планеты находился «Штоонссса́р», вошёл корабль другой расы, скончался самый пожилой истинно живой ашш Чо́сса Авсао́сса — это и стало поводом, не вступая в бой, отвести корабль-матку на окраину звёздной системы, чтобы в спокойной обстановке провести довыборы в Совет Живых и отдать последние почести уважаемому сыну расы анторсов. Конечно, эта отговорка выглядела натянуто. Всё-таки сорок один член Совета находились в здравии и вполне могли исполнять свои обязанности, но ошш Хасса́нс Ушша́с перестраховалась. Ещё одной оплошности ей не простят. Первая встреча с непревзойдёнными воинами — хосками на планете, цивилизация которой ещё не покинула не только свою звёздную систему, но и не вышла в открытый Космос, заставив отступить гордую расу анторсов, пошатнула авторитет Председателя. А когда Совету сообщили, что и на этой планете обнаружены хоски, то она сочла разумным, не принимая бой, отвезти корабль, взяв время для размышления. То, что в систему вошёл корабль расы шнахассов, стало понятно почти сразу, но вот их агрессивные действия выглядели как хорошо спланированные и скоординированные. Последовавший разбор тактики внезапной атаки заставил предположить, что хоски и шнахассы союзники и такая гипотеза посеяла сомнение и… страх в душе ошш Хасса́нс Ушша́с. Если эти две расы объединились, то недалёк закат великой расы анторсов. И пусть ресурсы для снаряжения и проведения операции экспедиционным корпусом потрачены колоссальные, но если хоть одна разнополая пара истинно живых достигнет конечного пункта назначения, обоснуется на планете, то все потери и затраты будут не зря.

— … таким образом, уважаемый Совет Живых, — завершал свой доклад ашш Иссаи Ванерисса, — предстоит выбрать одну из упомянутых мной звёздных систем. Со своей стороны, могу с уверенностью сказать, что планеты, по крайней мере одна из многих в каждой системе, пригодна для жизни.

— Присутствует ли жизнь на упомянутых вами планетах? — задал вопрос один из членов Совета Живых.

— Органическая жизнь наличествует, но разумна ли она или нет пока рано говорить. Слишком мало данных, да и сами понимаете, за то время, что отражённый свет достиг наших систем наблюдения, много что может произойти.

— Как помню, вы также говорили и об этой звёздной системе. Но планета оказалась заселена разумными. И агрессивными разумными.

— К сожалению, вы правы, уважаемый истинно живой, но выходить за грань фундаментальных законов физики мы пока не научились. Но в прошлый раз время, данное Советом Живых для поиска новой пригодной звёздной системы было крайне ограничено, а сейчас, мы представили для обсуждения Совету две звёздные системы, что по нашему всеобщему мнению подходят для возрождения былого величия расы анторсов. И, замечу, что в тот раз и Одарённые не смогли дать чёткие рекомендации.

— Благодарю вас истинно живой ашш Иссаи Ванерисса, — взяла бразды правления в свои руки Председатель. Всё то время, пока она наблюдала за ашш Шдо́асс Инса́ага тот, как ей показалось, своим видом выказывал одобрение в поиске нового места, и она поспешила склонить на свою сторону и остальных членов Совета, не дав времени на обсуждение. — После изучения подробного доклада, Совет рассмотрит предложение научной группы и после консультаций с Одарёнными, завтра выдаст свой вердикт.

Но не тут-то было. Слово взял ашш Иссаи Ванерисса:

— Уважаемый Совет, прошу вернуться к первому и второму вопросу повестки дня и только потом принять решение о выборе нового курса. Кстати, неплохо бы заслушать и Одарённых, как по первому вопросу, так и по второму.

— Соглашусь с коллегой, необходимо рассмотреть всесторонне и полно все поставленные на Совете Живых вопросы, а не ограничиваться только одним вариантом. И Одарённые нам бы в этом очень помогли, — высказался другой член Совета Живых и его поддержали остальные, и Председателю пришлось подчиниться, тем более, ей только что доложили о прибытии генерал-командующего ашш Тиа́сса Еванна́са, но вот Одарённые. Они чувствуют смерть друг друга на больших расстояниях и в последний раз их видели не в своей каюте относительно давно. Сразу после появления в звёздной системе корабля шнахассов их пригласили для консультаций, но одновременная гибель нескольких побратимов всех оставшихся на корабле Одарённых почти одновременно погрузила в такую глубокую кому, что они даже не присутствовали на официальной церемонии прощания с умершим членом Совета Живых, не говоря о выполнении своих повседневных обязанностей.

— Уважаемый Совет, Одарённые пока не могут принимать участие в работе Совета, и вы все об этом знаете, но как мне доложили, они идут на поправку, и в ближайшие универсальные сутки с ними можно будет говорить, — чуть повысив голос, произнесла Председатель. Озвучивать, что сама себя завела в тупик не хотелось. Сославшись на согласование выбора планеты с Одарёнными и установив срок, зная, что Одарённые пока не в сознании, она фактически признала, что тянет время, а время на корабле с ограниченным материальным ресурсом — это ценнейшая составляющая. Но к счастью, члены Совета Живых не обратили на эту хитрость внимания.

— Тогда предлагаю сначала заслушать по упомянутым вопросам истинно живого принца крови генерал-командующего ашш Тиа́сса Еванна́са, как понимаю, он уже прибыл.

— Всё верно, — кивнула Председатель, давая знак помощникам пригласить генерал-командующего, — ашш Тиа́сса Еванна́са прибыл и сейчас предстанет перед нами.

— Уважаемый Совет Живых, чтобы не терять время, начну с первого поставленного вопроса, — без вступления начал свой доклад генерал-командующий, — появление в звёздной системе корабля расы шнахассов для нас — военных было неожиданностью. Как известно из баз данных, эта раса совсем недавно вышла в Космос, но за пределы своей звёздной системы их корабли замечены не были. Контакты с расой не поддерживались, а если учесть, что родную звёздную систему мы покинули несколько поколений назад по абсолютному летоисчислению, то без Одарённых ответить на вопрос о причине неприкрытой агрессии мне сказать трудно, а если…

— Извините генерал-командующий, прерву, — остановил доклад один из членов Совета Живых, — я как бывший военный знаком с мерами, принимаемыми для раннего обнаружения кораблей противника, но у меня вопрос, почему на дальних подступах к звёздной системе не сработала система раннего оповещения?

— Этот вопрос задавался неоднократно и не только мной, — ничуть не смутился генерал-командующий, — все автономные спутники, что расставлены для контроля пространства периметра звёздной системы находятся в рабочем состоянии, но не подали сигнала. Тем самым можно предположить, что корабль шнахассов появился в звёздной системе именно там, где мы его впервые обнаружили, недалеко от орбиты первой планеты.

— Вы хотите сказать, что шнахассы используют иной принцип движителей у своих кораблей?

— Мне трудно об этом говорить. Лучше данный вопрос адресовать научной группе.

— Соглашусь с генерал-командующим, — подала голос Председатель Совета Живых. Вопрос об ином принципе передвижения в пространстве её заинтересовал, открывая новые перспективы, — к этому вопросу мы вернёмся и обсудим со специалистами. Предлагаю проголосовать… Единогласно. Продолжайте генерал-командующий.

— Тогда перейду ко второму вопросу. Хронологию событий после отхода «Штоонссса́р» на окраины звёздной системы озвучивать не буду. Поминутная последовательность действий каждого из вверенных мне подразделений и каждый отданный приказ имеется в подробном письменном отчёте. Остановлюсь на некоторых моментах… — генерал-командующий говорил сухим военным языком без лишних прикрас и только факты, чем и заслужил доверие Совета Живых, и его внимательно слушали, — … следующее, связи с экспедиционным корпусом нет. Отправленные к планете разведывательные спутники не отвечают на посылаемые запросы. Сигнал или глушат, или они уничтожены. В связи с этим, о находящейся на планете группировке могу сказать только одно. С большой долей вероятности она уничтожена. Спасать там некого… — после этой фразы в зале заседаний воцарилась тишина, а генерал-командующий, выждав театральную паузу, продолжил, — однако, сутки назад по универсальному времени на планете произошёл всплеск электромагнитного излучения. По анализу электромагнитных импульсов удалось установить, что на одном из континентов прошёл скоротечный бой. Результаты его неясны, но ни до, ни после подобной активности не наблюдалось.

— Что предпринимается для подтверждения гибели стольких истинно живых? — дрожащим голосом поинтересовалась женщина — член Совета Живых, отвечающая за память ушедших.

— Несколько часов назад мной отдан приказ о перенаправлении мощностей всех сканирующих устройств на третью планету, — ничуть не смущаясь, ответил генерал-командующий. Признание мёртвыми сотен тысяч истинно живых, не считая нескольких тысяч принцев крови — тяжёлый шаг, требующий подтверждения. Впав в кому Одарённые подтвердили гибель своих побратимов, чем только упрочили понимание случившейся трагедии, — и в скором времени будут получены первые… — тут генерал-командующий запнулся. В зал чуть ли не бегом ворвался один из его заместителей. Входить в помещение, где заседает Совет Живых без приглашения — грубейшее нарушение закона, за которое последует неотвратимое наказание и генерал-командующий удивился такому опрометчивому поступку высшего офицера. Как не ему — истинно живому принцу крови знать о последствиях такого поступка.

— Мой генерал-командующий, уважаемый Совет Живых, — дрожащим голосом произнёс офицер, — получен сигнал с корабля-курьера, что вырвался с осаждённой планеты…

Глава 17

Вновь одиночная камера, вот только теперь я на «Штоонссса́р». Там, куда меня совсем недавно пытались доставить, но в тот раз мне повезло избежать этой участи, а сейчас иного выхода не было.

Когда в пилотскую кабину корабля-курьера практически ворвались вооружённые анторсы, я не стал сопротивляться, а покорно пошёл за ними по дороге напоминая, что в одной из кают истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш и следует проверить, что с ним, но меня не слушали. На мои редкие вопросы не отвечали, но и надо сказать, что не применяли физическую силу. А мне, после чрезмерной физической нагрузки и что неприятнее непривычного психического напряжения было не до искания правды.

Включился свет в камере, и я открыл глаза. Сколько здесь нахожусь, трудно сказать. Если по ощущениям, то примерно сутки. Еду давали два раза, но ко мне никто не заходил и не вызывали на допрос. Однако, я всеми фибрами души ощущал, что за мной наблюдают.

Встал с кушетки. Размялся. Умылся. И вновь уселся на кушетку. Кроме неё в довольно-таки маленькой каюте не было ничего, кроме санузла и хитроумного устройства подачи, через которое мне и передавали еду. Не скажу, что ожидал другого приёма, но в глубине души надеялся на встречу с руководством расы и начало диалога. Пусть не сразу по прибытии, но терять примерно сутки было неприятно.

Находясь в одиночестве, почти всё время думал, что сейчас происходит на планете. Первая фаза плана с уничтожением ретранслятора нам удалась, но что делать дальше мы так и не решили. И чем дольше размышлял, тем больше приходил к выводу, что ашш Сошша Хааш прав. Без завоевания господства на околоземной орбите любые попытки землян на сопротивление обречены на провал. А тактика отсидеться в убежищах глубокого залегания имеет много минусов — раньше или чуть позже противник проникнет в убежище, и начнётся подземная война, где победителем выйдет тот, у кого больше ресурсов и есть возможность подтянуть резервы, и это явно не земляне. Партизанская война, к которой склонялось военное руководство — бессмысленно без хорошего тыла. А тыла как такового и нет. Несколько орбитальных ударов и взаимодействие по веткам «Метро-4000» нарушат, а в одиночку не выжить. Блокада северной ветки «Метро-4000» это доказала. Пусть в наличии много ресурсов: воды, еды, энергии, но вот люди, находясь в замкнутом пространстве, каждую минуту ожидая прорыва быстро выгорают и начинают совершать ошибки. Не зря, в училище говорили: «Вы будущие командиры и должны понимать, что солдату нужен отдых. Через неделю-месяц постоянного состояния напряжения человеческая психика начинает перегреваться. Постоянная адреналиновая накачка чуть раньше или чуть позже даст о себе знать. Сначала на второй план уйдёт инстинкт самосохранения, а затем наступит отрешённость и пофигизм. Запомните это товарищи курсанты. Солдатам нужен отдых».

Освещение в камере усилилось и гермодверь медленно пошла в сторону.

«Ну, наконец-то», — обрадовался, вставая с кушетки.

В небольшое помещение вошли двое. Первый — вооружённый солдат в скафандре с опущенным на шлеме забралом и с боевым оружием, а второй — по внешнему виду гражданский.

«Что ж, логично. Охрана с каким-то начальником, но ранг у него скорее всего невысокий. Хотя, кто его знает», — думал, оглядывая вошедших. Солдат остановился ближе ко мне, давая понять, что любые попытки приблизиться к важному истинно живому будут пресечены.

— Представьтесь, — произнёс вошедший.

— Капитан Бес планета Земля хоск по рождению.

— Зэемлиа? — едва выговорил анторс. Название планеты действительно трудное для произношения, но меня удивила следующая произнесённая фраза, — разве ты не уроженец Горгогоханской Империи с планеты с собственным наименованием Эната?

«Вот и тупик. Что ответить на провокационный вопрос? Объяснить, как в теле уроженца Земли появилась сущность хоска по рождению капитана Глена я не мог. В прошлый раз, когда всё это рассказывал руководству страны на меня играло то, что сами анторсы приняли меня за хоска и, думаю, что данный факт сыграл немаловажную роль, а так бы, будь спокойнее обстановка и достаточно времени, то меня просто-напросто отправили бы в жёлтый дом на долгосрочный отдых. Но здесь, на „Штоонссса́р“ в эти сказки могут и не поверить… Может потребовать вновь провести проверку — ментасканирование? Но после неё, останусь ли я самим собой Гленом — Бесом?», — разум искал выход из ситуации, но пауза затягивалась, а я до сих пор не знал, что ответить.

— Ладно, по тебе окончательное решение примет Совет Живых, — произнёс анторс и я с облегчением выдохнул, — я по другому вопросу. Что с моим сыном⁈

— С кем? — не сразу понял о чём говорит истинно живой.

— С принцем крови ашш Сошша Хааш. Он был вместе с тобой на корабле-курьере.

— Что с ним?

— Это я хочу у тебя спросить. Он до сих пор бессознания. У него множественные ушибы, несколько переломов. Хорошо хоть не критичных. Ты его пытал⁈

— Нет, я его не пытал, — поспешил ответить и видя, как закипает истинно живой, сделал шаг назад, но упёрся в кушетку. Отступать дальше некуда, тем более, солдат также сделал шаг вперёд и своим телом полностью перекрыл гражданского. Не знаю, от меня, от моей возможной попытки атаки или наоборот, от гражданского, который так быстро стал говорить на анторском, что я пусть и понимал его слова, но в них больше слышал идиоматические обороты и угрозы, чем логически выстроенную речь.

— Успокойтесь ашш Шоо́х Хааш, — прозвучал металлический голос, усиленный динамиками. Это заговорил солдат в скафандре, — или нам придётся покинуть каюту.

— Хорошо, ещё несколько вопросов, я успокоился, — через несколько мгновений ответил гражданский. Его выражения лица я не видел — его полностью закрывал солдат, но по тяжёлому дыханию и дрожи в голосе, понял, что успокоиться за такой короткий срок он всё так и не смог.

— Ашш Сошша Хааш истинно живой принц крови генерал-командор Председатель Малого Совета не был моим пленником, — не давая времени совершить непоправимое, а то ещё вздумает этот гражданский вынуть из складок своего одеяния оружие и выстрелить в меня практически в упор. Солдат-то не следит за его действиями, а только за моими, заговорил первым, — во время стыковки с «Штоонссса́р» он находился в каюте, отдыхал после вахты. При выполнении экстренных манёвров, пришлось отключить искусственную гравитацию, и я не знаю, что с ним случилось. Все мои требования в первую очередь проверить, что с генерал-командором игнорировались солдатами сопровождения, что первыми проникли на корабль-курьер, — выпалил быстро скороговоркой, а сам приготовился: чуть согнул ноги в коленях и мысленно выбрал траекторию, куда буду нырять, чтобы уйти с вектора открытия огня. Конечно, шансов мало, но вот так умирать из-за мести убитого горем отца не хотел.

После моей скороговорки прошло секунд десять. Мышцы уже устали от напряжения, но тут истинно живой произнёс:

— Как ты сказал?

— Я не пытал его, — произнёс медленно, — он не был моим пленником, мы скорее… союзники, — не стал говорить, что ашш Сошша Хааш всё-таки как-то побывал моим пленником и я подумывал его убить, но сейчас не время вспоминать то далёкое прошлое, когда были врагами.

— Что ты сказал после «принц крови», повтори, — в голосе ашш Шоох Хааш звучало неподдельное удивление.

— Истинно живой принц крови генерал-командор Председатель Малого Совета, — проговорил также медленно.

Вот теперь пауза длилась дольше и первым заговорил облачённый в боевой скафандр:

— Ты ничего не напутал? Хорошо знаешь язык, где обучался⁈

— Ничего не напутал, знаю язык достаточно хорошо, обучали машинным путём на каком-то большом корабле вашего главного на Земле, — ответил по пунктам, ожидая реакции, но её не последовало. Точнее, реакцию гражданского я не увидел, так как его своей громоздкой фигурой закрывал солдат, а что-то разобрать по мимике лица при закрытом забрале и по искажённому электронно-механическими устройствами голосу очень затруднительно.

— Оставайся здесь, — вновь произнёс солдат. В ответ я только хмыкнул. Куда я отсюда денусь, спрашивается?

Гермодверь бесшумно закрылась, и я вновь оказался в одиночестве, но яркость освещения не менялась. Оставалось такой, как понял, оптимально приспособленной к чувствительному глазу расы анторсов. Для меня это спектр был непривычен, но неудобства не доставлял. Так что я вновь уселся на кушетку и погрузился в раздумья.

«Что я такого сказал, что вызвало неприкрытое удивление? — размышлял, откинувшись спиной к стене прикрыв глаза, — и удивился не только гражданский, но и, как понял, солдат, который до этого не проявлял никаких эмоций. Только выполнял свою работу — охранял важное лицо. А тут, и вмешался в разговор, и задавал довольно уместные вопросы… Так, что я сказал? — мысленно воспроизвёл практически весь разговор. Тем более, он был не такой продолжительный и запомнить его если не дословно, то очень близко к оригиналу не составило труда. — Так, после того, как я перечислил все известные мне регалии ашш Сошша Хааш, оба анторса, а особенно гражданский изменили своё поведение. Ну, что отец удивился, когда его сын оказывается генерал-командор, да в таком юном возрасте — неудивительно, тем более, ашш Сошша Хааш принц крови, а его отец не состоит на военной службе. Но для солдата эта новость, мягко скажем неважная. Мало ли командиров на корабле и тем более тех, кто не присутствует здесь и сейчас. А вот то, что ашш Сошша Хааш вдобавок ещё и главный в Малом Совете, эта информация могла заставить и солдата проявить эмоции и, наверно, нарушить инструкции на невмешательство в разговор».

Удовлетворившись своим умозаключениям, открыл глаза. Выглядело всё логично и правдоподобно. Щёлкнул зуммер устройства подачи.

— Та-ак, что там у нас сегодня, — поспешил встать. Приём пищи пропускать нельзя. Если дают пищу, то её надо есть. Тем более, рацион не скажу, что был скудный, но непривычный это точно. В неприкосновенном запасе анторсов, которым приходилось неоднократно питаться пища была в основном сублимированная — без воды. В неё необходимо добавлять воду или из отдельной ёмкости, что имелась в том же НЗ, или, как говорил ашш Сошша Хааш, просто есть медленно, тщательно пережёвывая вязкую субстанцию, а потом запить небольшим количеством жидкости. Как-то на моё предложение использовать «подножный источник» воды, он на меня посмотрел, как на идиота. Понятное дело, это происходило в открытом море, где мы болтались. Но я был очень удивлён, что в аварийном запасе нет опреснителя воды, ну или достаточно мощных фильтров. А здесь, на корабле, наоборот, пища подавалась настолько жидкая, что не отличишь, что ешь: суп пюре, или кашу. Хотя о каше я что-то погорячился. Нет у них такого вида продуктов, как каши. Впервые, когда ашш Сошша Хааш попробовал из нашего аварийного рациона гречневую кашу с мясом, то долго морщился, воротил нос, но съел. А распробовав весь рацион, что находился в убежище, признался, что ему больше понравилась гороховая каша с салом.

Зная, что за мной наблюдают, медленно, с достоинством подошёл к устройству. Тут же створки автоматически открылись. Но внутри, оказался только один продолговатый сосуд. Вместо двух, как в прошлые разы тарелок.

— Ладо, разберёмся, — взял сосуд, открыл его, принюхался. По запаху оказалось очень похоже на тот энергетический напиток, что пришлось пить, когда взял ашш Сошша Хааш в плен. — М-да, это намёк, что я не всё рассказал или что?..

* * *

Пожалуй впервые за всё время, как корабль «Штоонссса́р» стартовал с родной планеты, Совет Живых не распускался более трёх универсальных суток. И всё это время в зале находилось не менее тридцати пяти членов Совета, необходимых для принятия экстренного решения.

— Докладывайте, — уставшим голосом произнесла Председатель Совета. Она единственная всё это время не покидала зал на длительное время. Остальные же члены Совета Живых успевали отдохнуть у себя в каютах по несколько часов.

— Принц крови очнулся и в скором времени может предстать перед Советом.

— Это приятная новость. Что с Одарёнными?

— Пришли в себя только двое и очень слабы…

— Совет знает об этом.

— Одарённые поочерёдно следят за тем, кто назвался хоском. Но пока к единому мнению прийти не могут, а проводить ментасканирование Совет запретил.

— Что он делает? Как ведёт себя? Почему сегодня не было отчёта? — от навалившейся усталости ошш Хасса́нс Ушша́с была раздражена и часто срывалась на крик.

— Уважаемая Председатель, — вступил в разговор один из членов Совета Живых, — вам необходимо отдохнуть.

— Потом отдохну.

— Ставлю на Совет Живых вопрос, — пропустив мимо ушей лёгкое оскорбление, выразившееся в обращении без упоминания о принадлежности к Совету и касте истинно живых, продолжал истинно живой, — обязать Председателя провести не менее двенадцати универсальных часов в своей каюте для отдыха. Прошу Совет Живых проголосовать… Единогласно…

Отказавшись от соответствующего статусу сопровождения, ошш Хасса́нс Ушша́с шла по извилистым коридорам корабля. Во время голосования она едва сдержала себя, чтобы в очередной раз не сорваться на крик, но совладала с собой, вовремя поняв, что действительно ведёт себя неподобающе истинно живой Председателю Совета и пока она шла в свою каюту, в её памяти всплыли не менее пяти случаев, когда она нарушила этикет, накричав на равных себе, и не менее двух раз, когда неосознанно, но оскорбила истинно живых.

— Председатель, — из самокопания вывел незнакомый голос.

— Слушаю тебя истинно живой, что у тебя? — успокоившись и, хотя бы для себя стараясь загладить совершённые проступки, она остановилась и обратилась к говорившему. По статусу, она могла пройти мимо ничего не говоря, но груз свершённых прегрешений тянул и требовал искупления.

— Прошу разрешения обратиться. Вы идёте к принцу крови ашш Сошша Хааш?

Ошш Хасса́нс Ушша́с огляделась и поняла, что незаметно для себя прошла поворот в крыло, где располагалась её каюта и оказалась недалеко от медицинского блока.

— Да, к нему, — припомнив имя того, кто прибыл на корабле вместе с тем, кто называет себя хоском, ответила Председатель.

«Хорошо, что истинно живой пришёл в себя, и с ним можно поговорить, и раньше, чем, когда тот предстанет перед Советом Живых, а это козырь, и неоспоримый», — подумала она, обрадовавшись удаче.

— Прошу прощения, Председатель Совета Живых. Я… я готов предстать перед Советом и ответить за самоуправство, — вдруг быстро заговорил истинно живой.

— Как тебя зовут? И в чём твоя провинность? — снисходительно поинтересовалась ошш Хасса́нс Ушша́с, мысленно пожалев, что соблаговолила продолжить разговор.

— Я — ашш Шоох Хааш, отец принца крови ашш Сошша Хааш. Видя, в каком состоянии доставили в медицинский блок моего сына, я использовал свои связи в среде военных и посетил того, кто называет себя хоском. Я, осознавая наложенный Советом Живых запрет, хотел свершить кровную месть.

— У тебя получилось? — удивилась ошш Хассанс Ушшас. На Совете о посещении кем-либо того, кто назвался хоском не докладывали.

— Нет, истинно живая Председатель Совета. Мне этого не позволили сделать.

— Даже если бы тебе получилось то, что ты задумал, хотя… — ненадолго задумалась Председатель, — если это тот, кем назвался, я сомневаюсь, чтобы у тебя получилось. И, тем более, истинно живой, запрет действует только среди истинно живых. Так что можешь не переживать о не содеянном, — на последней фразе она сделала ударение, давая понять, чтобы ашш Шоох Хааш не беспокоил Совет несущественными делами.

— Я знаю, Председатель, но я только что узнал, что мой сын истинно живой принц крови генерал-командор Председатель Малого Совета расы дал клятву крови в верности тому, кто заключён в одиночной камере…

Глава 18

— Значит всё, что мне рассказал твой отец — правда? — не поверив словам ашш Шоох Хааш, Председатель Совета Живых отправилась в медицинский блок, благо он находился недалеко и, оставшись наедине с ашш Сошша Хааш, провела с ним долгие часы в беседе. Услышанное её и удивило, и озадачило. Выходило, что этот молодой, ещё зелёный истинно живой — глава Малого Совета расы, что образовали принцы крови на третьей планете от звезды, систему, которую они намериваются покинуть, смирившись с потерей многих истинно живых, но этого мало, он, имея на это полномочия, заключил союз с целой расой, присягнул в верности и дал клятву крови.Но самое главное, благодаря хоску истинно живые на планете нашли убежище и до сих пор сопротивляются вместе с аборигенами, и это всё благодаря хоску, что до сих пор находится у них под арестом.

— Да, истинно живая Председатель Совета Живых ошш Хассанс Ушшас, — произнеся официальное обращение, устало выдохнул ашш Сошша Хааш. — Всё, что я рассказал — это правда, — он ещё не оправился от ран, что получил при падении в момент включения искусственной гравитации, когда, находясь в бессознательном состоянии после отката стимуляторов, что принимал в тайне от командира-хоска, старался довести корабль-курьер до «Штоонссса́р». Множественные гематомы, ушибы, трещины в рёбрах после курса медикаментозной терапии в восстановительной капсуле быстро заживали. Беспокойство вызывала травма головы, вкупе с приёмом сильнодействующих препаратов. Но дело шло на поправку. Буквально несколько часов назад медики «Штоонссса́р» его привели в чувство и прогноз на выздоровление выглядел положительным, но сил у него пока мало.

— Кто-нибудь ещё об этом знает?

— Только отец, я его первым увидел после медицинской капсулы и сразу же…

— Я поняла, — прервала Председатель Совета. В её замутнённой от усталости голове мысли путались, а сама она едва держалась на ногах, чтобы не свалиться и не уснуть. — Больше, истинно живой Председатель Малого Совета, я прошу тебя никому об этом не говорить, по крайней мере, до Совета Живых, на который тебя — принц крови, пригласят как равного.

— Медики сказали, что через половину универсальных суток мне разрешат вставать.

— Это хорошо. Пока отдыхай. Я пришлю Одарённых…

«Решение Совета Живых игнорировать нельзя, тем более Председателю Совета», — думала ошш Хассанс Ушшас идя по коридорам корабля. Ещё один поворот, и она остановилась у личной каюты. Створки услужливо разошлись, и она вошла внутрь. Непродолжительное время ей понадобилось, чтобы привести себя в порядок и, усевшись за рабочий стол, она задумалась. Принять стимуляторы или всё-таки поспать несколько оставшихся установленных Советом Живых часов. Что за ней не наблюдают она, как Председатель, была уверена и проверить её слова, что она делала в личной каюте никто не сможет, но вот вновь прибегать к стимуляторам она не хотела. Слишком сильное на неё впечатление произвёл разговор с главным медиком: «Уважаемый Председатель Совета Живых, истинно живому ашш Сошша Хааш повезло. Он незамедлительно оказался в медицинском блоке, и мы приняли все меры для купирования интоксикации организма передозировкой боевыми стимуляторами, вдобавок у него молодой организм, он находился долгое время на планете в естественных условиях, и он на удивление быстро идёт на поправку, но вам, чрезмерное употребление стимуляторами я, мягко сказать, не рекомендую…».

— Ладно, не будем прибегать к крайним мерам, — удобнее устроившись в кресле, произнесла ошш Хассанс Ушшас и через некоторое время незаметно для себя задремала.

Разбудил её настойчивый сигнал.

— Председатель Совета Живых ошш Хассанс Ушшас, слушаю, — приняла вызов по внутренней связи истинно живая.

— Это ашш Со́гнус Доосви́сс.

— Да, Одарённый, я внимательно слушаю.

— Согласно вашему приказу я проверил слова истинно живого принца крови ашш Сошша Хааш, он сказал правду. Он действительно давал клятву крови, как он его называет «командиру-хоску», он действительно Глава Малого Совета расы и в самом деле заключён союз против единого врага — шнахассов. Вот только некоторые моменты пока оказались скрыты для меня и это касается того, кто называет себя капитан Глен — хоск по рождению.

— Почему не смогли?

— Пока не смог, уважаемый Председатель. После той жуткой трагедии, когда мы в одночасье потеряли столько наших братьев, мои силы полностью не восстановились, но будьте уверены, в скором времени и это мне или нам удастся.

— Я поняла, Одарённый. Как ведёт себя… хоск, — с трудом выговорила последнее слово истинно живая, до последнего тлела надежда, что тот, кто позволил себя именовать хоском по рождению, им не является, но ментальное изучение воспоминаний ашш Сошша Хааш подтвердили худшее — на борту «Штоонссса́р» хоск по рождению — противник, от которого пришлось бежать и бежать без оглядки. Да, он один, но… он хоск.

— С ним ещё работаем, уважаемый Председатель, но то, что он наполовину хоск — это, несомненно.

— Наполовину?

— Да, его структура ДНК соответствует аборигенам планеты, что третья по счёту, но вот знания, опыт и память принадлежат хоску по рождению. Он себя называет капитан Глен.

— Ты хочешь сказать, что той воинственной расе удалось то, что мы пытаемся сделать многие поколения?

— Я ничего не предполагаю, — немного поправил Председателя Совета Живых Одарённый, — я констатирую факты.

— Хорошо, — взглянув на циферблат часов, ответила ошш Хассанс Ушшас, — я тебя поняла. Через два универсальных часа с моим председательством начнётся Совет Живых, приглашаю тебя и твоих братьев присутствовать на нём.

— Прибуду лично. Остальные, те, кто на ногах, продолжат работу.

Вызов завершился и истинно живая окинула взглядом каюту. Времени, чтобы толком нормально поспать в постели у неё не оставалось, ведь надо привести себя в порядок, переодеться и прибыть чуть раньше в зал Советов.

Она не торопясь встала, подошла к металлическому шкафу, приложила ладонь и открыла сейф. Извлекла оттуда невзрачную коробочку, открыла и задумалась.

«Времени до начала Совета Живых осталось немного. Я отдохнула, но усталость чувствуется. Мысли вроде ясные, но… сколько продлится следующий Совет? Много важных вопросов предстоит обсудить, а прерывать его…».

С сомнением она достала из коробочки ампулу с транквилизатором, равным по своему действию с боевым стимулятором. Она его уже пару раз использовала и знала, что заряда бодрости и ясности ума хватит примерно на универсальные сутки, может чуть меньше из-за неоднократного приёма, но последствия могут быть непредсказуемые. Вновь в её памяти всплыло предупреждение медика, настоятельно рекомендующего не злоупотреблять препаратами, поддерживающими мыслительную активность в тонусе долгое время.

— Предстоит важное заседание, встреча с хоском по рождению, — пробормотала она, доставая шприц-тюбик, — в последний раз, потом отдохну…

— Приветствую вас истинно живая Председатель Совета Живых, — возле входа в зал заседаний, поприветствовал коллегу ашш Со́мна Ине́сса.

— Благодарю, истинно живой. Все собрались?

— К назначенному времени соберутся все, Председатель.

— Это хорошо. За моё отсутствие…

— Не беспокойтесь истинно живая, без вас рассмотрение всех вопросов отложили, тем более, регламент не позволяет работать Совету Живых без Председателя, а выборы нового или назначение временного занимает непозволительно долгое время.

Ошш Хассанс Ушшас вошла в зал, уселась на место Председателя и осмотрела зал. Большинство членов Совета находилось на рабочих местах. Она заметила, что пустует всего несколько мест, но до начала Совета оставалось время и даже если те, кто отсутствует не придут, то кворум для проведения Совета Живых будет наличествовать. Председатель сделала глубокий вдох и в мыслях пробежалась по основным моментам вступительной речи, что, следуя в зал заседаний, она в уме для себя составила и, удовлетворённо кивнув, что ничего не упустила, взглянула на часы. До начала оставалось несколько минут, а в зале заседаний уже присутствовали все члены Совета Живых.

«Они и не подозревают, насколько важное сегодня заседание, — ухмыльнулась Председатель, — так, все указания розданы, можно начинать, — она вновь взглянула на часы. Время начать Совет Живых».

— Истинно живые члены Совета Живых, — не вставая с места, без предупреждения, заговорила ошш Хассанс Ушшас, — сегодняшний Совет я начинаю не как всегда с обсуждения повестки дня. И на это есть причина, так как Совет не может начать работать не в полном составе… тише, истинно живые, я умею считать и вижу, что в зале собрался полный состав Совета, но… — тут она выдержала театральную паузу, — на планете, которая не стала для нас домом находятся наши соплеменники истинно живые принцы крови и они, находясь в отсутствии связи с Советом Живых, который своим чутким руководством обязан направлять и поправлять, по завету расы создали Малый Совет. И предвосхищая вопросы, отвечу. Глава Малого Совета находится на «Штоонссса́р» и по рангу он второе лицо после Председателя, таким образом, без его присутствия начать мы не можем, — сухим канцелярским стилем закончила она говорить.

— Кто этот истинно живой? — прозвучал обговоренный вопрос, и Председатель поспешила ответить.

— Глава Малого Совета истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш, — встав с места, торжественно произнесла Председатель и, подав знак помощнику, продолжила, — прошу поприветствовать истинно живого.

Когда в зал вошёл ашш Сошша Хааш, гул многих голосов от неожиданной вести сразу стих. Председатель наказала помощникам облачить его в военную форму подобающего звания и надеть регалии главы Малого Совета, пусть и такого многие поколения и не существовало, но геральдические символы власти были разработаны и изготовлены.

— Приветствую Совет Живых, — церемониально, как равный, войдя в зал поприветствовал присутствующих ашш Сошша Хааш. Присмотревшись, Председатель не увидела в мимике его лица, в жестах скованности или нервозности и немало этому удивилась, но списала спокойное состояние на остаточное влияние медицинских препаратов. — Позвольте мне объясниться…

Ашш Сошша Хааш говорил долго, подробно, начав монолог с того, что происходило на планете до прилёта шнахассов, но потом выдержал паузу перед самым главным известием. Именно так, как и просила его сделать Председатель.

— Совет Живых, — продолжил свою речь ашш Сошша Хааш, — мной, главой Малого Совета заключён союз и дана клятва крови в верности хоску по рождению…

— Хоск⁈ На этой захудалой планете? — не удержался, выкрикнул ашш Шдо́асс Инса́ага.

— Да, уважаемый истинно живой. Обнаружение хоска на планете обсуждалось на одном из предыдущих Советов. Но вы тогда не входили в его состав, — снисходительно пояснила Председатель.

— Уважаемый Глава Малого Совета, можно с этого момента поподробнее? — чуть успокоившись и не найдя поддержки у других членов Совета Живых, вопросил истинно живой.

— На планете, входе боевого столкновения, мне довелось встретиться с хоском. В то время его уже разыскивал Совет Живых, а когда его пленили, я следовал с ним в одной каюте корабля-курьера на «Штоонссса́р». Именно в этот момент произошло нападение шнахассов. Наш корабль сбили и нам пришлось долгие дни болтаться в море в спасательной капсуле…

«Какой молодец. Говорит уверенно, правильно расставляет акценты», — думала Председатель, смотря на ашш Сошша Хааш.

Когда принц крови закончил повествование моментом избрания его Председателем, а если в обыденности — Главой Малого Света, ошш Хассанс Ушшас взяла слово.

— Уважаемый Совет Живых, всё сказанное истинно живым принцем крови главой Малого Совета подтверждено Одарёнными, но это не всё. Продолжайте ашш Сошша Хааш.

— Всё верно, Одарённые, представитель которых здесь присутствует проверяли мои слова и утвердились в их правоте. Но это действительно не всё, что необходимо знать Совету Живых. На планете осталось много истинно живых, которые благодаря хоску нашли убежища в подземных укрытиях аборигенов. Именно благодаря капитану Глену — хоску по рождению аборигены выступили на нашей стороне, со своим никчёмным оружием умирая, чтобы кто-то из истинно живых смог известить Совет Живых о том, что происходит на планете. Связь, как знаете отсутствует и другого пути, как прорваться через орбитальную блокаду у нас не было. Но есть ещё одно обстоятельство. Шнахассы на планете строят межзвёздный маяк и тогда в звёздную систему прибудут ещё корабли и тогда планета не устоит. Неоднократно мы, принцы крови, что остались на планете задавали себе вопрос, почему произошло нападение. Я сразу не сказал, но атмосферное оружие, что используют шнахассы волнового действия и оно в большей степени приспособлено к поражению именно нашей расы.

— Вы в этом уверены? — нарушая все установленные нормы, во время паузы, задал вопрос, присутствующий на Совете генерал-командующий принц крови ашш Тиа́сса Еванна́са.

— В этом я убедился неоднократно. Мне самому пришлось испытать на себе его воздействие, но я остался жив.

— Появление в звёздной системе корабля межзвёздного класса шнахассов и для нас стало неожиданностью, — поспешила вмешаться в диалог Председатель Совета, — и Совет все усилия направил на разрешения этой проблемы, но причина до сих пор неясна.

— Надо задать этот вопрос Одарённым, один из них присутствует на Совете, надеюсь, они оправились от тяжелейшей утраты и могут ответить на этот вопрос, — поднял очень неудобный вопрос ашш Шдо́асс Инса́ага и взгляды всех присутствующих на Совете устремились на Одарённого.

С начала неожиданной агрессии каждый истинно живой и не только входящий в состав Совета Живых неоднократно задавался вопросом о причине появления шнахассов в звёздной системе и нападении на корабли, находящиеся на стационарной орбите планеты, но ни логические измышления, ни изучение исторических баз данных, ни изначально тщетные попытки связаться с родной планетой к успеху не привели и все, кто находился на «Штоонссса́р» находились в неведении о причине атаки этой, казалось, нейтральной расы на стоявшую на более высокой ступени технологической лестницы расу анторсов. Но первое же боестолкновение показало, что не всё так просто…

— Одарённый, — после непродолжительной паузы, — взяла слово Председатель, — все мы знаем, что вы не до конца оправились от перенесённой утраты, но поставленный вопрос важен для выживания расы. У вас есть на него ответ?

— Уважаемый Совет Живых, — вставая с места, заговорил Одарённый, — перенесённая утрата наших братьев тяжелейшим образом сказалась на наших силах, но все Одарённые, кто оправился от утраты, пришли к единому мнению. Появление шнахассов в этой звёздной системе неслучайно. Шнахассы начали экспансию…

— Но, — не выдержал, перебил кто-то из членов Совета Живых, — как мы все помним, шнахассы стоят на более низком уровне развития и об экспансии не помышляли.

— С того момента, как мы покинули нашу родную планету и ушли в далёкий Космос, многое поменялось, — ничуть не смущаясь, ответил Одарённый, — поколения, что мы оторваны от дома, не знаем, что происходит в нашей родной звёздной системе, произошло много ключевых событий, о которых мы с вами и не догадываемся. Даже нам, Одарённым до конца не под силу проследить цепочку событий, заставивших относительно миролюбивую расу встать на путь завоевания жизненного пространства. А слова ашш Сошша Хааш — главы Малого Совета расы, что шнахассы строят межзвёздный маяк всё больше убеждают нас в том, что в известном нам секторе Галактики, откуда мы родом, произошли серьёзные изменения.

— Вы что предлагаете? Вступить в переговоры с агрессором, чтобы узнать причину, почему они такие нехорошие напали? — возмутился один из членов Совета и в зале пронёсся одобрительный гул.

— Я не предлагаю, а рекомендую сначала заслушать того, у которого много имён — хоска по рождению капитана Глена. Того, кому дана клятва крови, с тем, с кем заключен союз в защите планеты с собственным наименованием Земля…

Глава 19

«Прошли ещё одни сутки, — думал, сидя на кушетке, — а меня до сих пор не вызывали на допрос».

Со встречи с отцом ашш Сошша Хааш прошло два приёма пищи. Другого способа вести подсчёт времени в камере, где нет возможности отмерять относительно равные промежутки времени у меня не было, и я полагался только на этот малонадёжный способ. Неопределённость стала раздражать. Пока я вот так сижу, прохлаждаюсь в камере, мои товарищи гибнут в неравной борьбе с превосходящими силами врага.

Я открыл глаза, ощутив, что за мной никто не наблюдает и данный факт показался странным и подозрительным. За трое-четверо суток, проведённых в одиночной камере свыкся с ощущением, что я словно микроб, который изучают под микроскопом, вертят в разные стороны, осматривают со всех сторон, взвешивают, измеряют. А сейчас, когда гнетущее ощущение скрупулёзного выворачивания наизнанку исчезло, я растерялся.

«Может свыкся? Ведь человеческая психика может примириться почти со всем. Было бы желание и… время. А времени-то прошло предостаточно, вот и свыкся, и теперь не ощущаю назойливого взора, следящего за каждым вздохом».

Резким движением встал и кинулся к гермодвери. Когда входили-выходили единственные и скорее всего тайные посетители, я внимательно следил за манипуляциями при отпирании запорного устройства. То, что мне удастся открыть дверь я сомневался, но попробовать стоило. И я оказался прав. Узкая щель приёмного устройства, и никаких намёков на замочную скважину или электронный блок запирающего устройства.

В сердцах выругался. Надежда и в этот раз умерла последней. Открыть гермодверь я не смогу и уже повернулся, чтобы вернуться обратно на кушетку, как дверь медленно поехала вбок. Резко обернулся, продолжая стоять на месте. И когда гермодверь открылась, я нос к носу встретился с анторсом, что хотел войти и уже делал шаг внутрь, но отшатнулся, увидев меня в дверном проёме.

— Входите, — вежливо отошёл, пропуская анторса. Дни, проведённые в одиночестве, давили и хотелось просто поговорить, пообщаться, пусть и не на родном языке.

— Благодарю, — входя, коротко кивнул анторс, — как мне к вам обращаться? Глен? Бес? Или как-то по-другому?

— Обращайтесь ко мне капитан Бес, так привычнее, — ответил после недолгого раздумья.

— Даже не хоск по рождению?

— Это лишнее. Странно, что не побоялись и вошли одни.

— Моя смерть ничего не изменит, хоск по рождению. Я всего лишь скромный помощник Председателя Совета Живых, по чьему поручению прибыл к вам пригласить на Совет.

— Пригласить?

— Да, капитан Бес. Вас ждут, — после этих слов в помещение вошёл клон-анторс и положил на кушетку свёрток. — Переодевайтесь, я подожду за дверью.

Облачиться в полевую военную форму земного образца долго времени не заняло. Только обратил внимание на знаки различия, они соответствовали званию капитан, а вот шеврон принадлежности к роду войск отсутствовал.

«Трофейная, наверно», — пришёл к выводу, придирчиво осмотрев как на мне сидит новая форма.

— Идёмте, капитан Бес.

Широкий со множеством поворотов и ответвлений коридор не впечатлял, но вот процессия, что меня сопровождала заслуживала уважения. Десять клонов-солдат впереди, десять клонов-солдат сзади, а в центре вместе с истинно живым шёл я. Разговор сразу не заладился, да и я, если откровенно не настаивал на диалоге. Если меня пригласил Председатель Совета, то ответы я получу только от него.

Процессия двигалась быстро и, миновав несколько коридоров, сменив пару уровней-этажей, где произошла смена сопровождавших нас солдат-клонов на офицеров истинно живых, процессия остановилась возле массивной двери.

— Это зал Советов, — пояснил помощник, — когда пригласят, войдёте внутрь.

На его слова я только кивнул, соглашаясь, но для себя отметил, что не заставляют бить церемониальный поклон или как ещё выказывать уважение.

Стоять в окружении вооружённых солдат пришлось долго. По моим ощущениям прошло не меньше получасу, и я уже забеспокоился, а точно меня там, в зале ждут? Но как всегда бывает, дверь неожиданно и практически бесшумно поехала в сторону.

— Входите, хоск по рождению, — тихо, едва слышно прокомментировал помощник и я шагнул внутрь.

Приглушённый, оптимальный для анторсов свет немного дезориентировал. Пока глаза не привыкли к скудному освещению, шёл практически в слепую, делая один неуверенный шаг, второй, третий. Когда зрение свыклось, остановился. Большой овальной формы зал впечатлил. Впереди, по краям вдоль стен сидели за кафедрами, как в университетском лекционном зале в два ряда анторсы в причудливых, необычных для моего глаза одеждах. До них было далеко и лиц я не рассмотрел. Справа и слева, чуть отдельно от них, ближе ко входу обычные сидячие места и тоже ни одного свободного места. А в самом центре зала невысокий подиум. Я медленно подошёл к нему, сделал шаг и поднялся, осматриваясь.

«Тот что в центре такой важный — точно Председатель», — сделал для себя вывод, пробежав глазами по рядам сидевших за кафедрой анторсов, и не ошибся.

— Совет Живых, прошу встать и поприветствовать впервые вступившего на борт нашего корабля хоска по рождению капитана Беса. Того, чья слава воина идёт впереди него, — встав, произнёс Председатель, а за ним, впоследствии, поднялись и другие анторсы.

«Председатель-то женщина», — немного удивился сделанному открытию.

Тем временем Председатель продолжала: «Сегодня памятный день для расы анторсов. Сегодня, мы — великая раса приветствуем здесь в этом зале представителя…».

Председатель говорила медленно, делая продолжительные паузы между фразами. Я сначала слушал внимательно, немного обескураженный пусть и официальным, но холодным приёмом. Мне не предложили места присесть, не представили официально, ну по крайней мере бы представили председателя, а не вот так, поставили в центр зала и осматривают со всех сторон. А взгляды я на себе ловил и просто заинтересованные, но чаще настороженные и даже боязливые. Ещё из общения с ашш Сошша Хааш я понял, что сильна́ в памяти у анторсов последняя встреча с хосками.

— … хоск по рождению, мы рады… — продолжала Председатель.

«Рада она, да», — думал, начиная изнывать от официоза. Ладно бы говорила, что по делу, так нет, всё из пустого в порожнее переливает. Повторяя одни и те же фразы только немного иначе. А когда Председатель пошла на третий круг повторять, что сегодняшний день войдёт в историю расы и будет записан золотыми буквами в книге живых, не выдержал.

— Истинно живые, принцы крови, Председатель, Совет Живых и присутствующие! — заговорил, вклинившись в очередную паузу. И, к удивлению, повышать голос не пришлось. Подиум, на котором я стоял оказался оборудован усилителями речи, а может такая хорошая акустика оказалась в этом зале, что сомневаюсь, но моя первая фраза произвела требуемый эффект. В зале воцарилась тишина, а я продолжал, — я не могу вас назвать Великой расой… Те, кто при малейшей опасности бросает своих соплеменников истинно живых на произвол врага не может называться Великой. Так, со временем, пройдёт поколение и от расы анторсов не останется ни одного солдата истинно живого, ни одного принца крови, что в силу своих возможностей сможет пренебречь своей жизнью и вступит в бой, пожертвовав собой ради процветания расы. Вы, в то время, пока мои люди спасают не только свои жизни, но и тех истинно живых, кто по воле обстоятельств оказался на планете Земля, всё говорите и говорите, не предприняв ни единой попытки ни связаться с находящимися в блокаде, ни предпринимаете ни одной попытки спасти тех, кого ещё можно спасти, я не говорю про то, чтобы дать бой тем, кто называет себя шнахассы. Вы не Великая раса. Вы жалкое подобие тех великих воинов, с кем мне пришлось сражаться лицом к лицу и выгрызать победу в равной схватке. Даже ваш принц крови — ашш Сошша Хааш, с кем мне довелось сразиться в рукопашной схватке стоит большего, чем вся ваша хвалёная армия клон-солдат, не говоря про тех, кто с таким пафосом сопровождал меня сюда. От тех двадцати, что находились со мной, едва бы двое или трое остались бы живы, начав я действовать. А сейчас…

— Шнахассы — это не собственное наименование расы. Они называют себя Зардонэллы и родная их планета Зардолла, — в абсолютной тишине прозвучал голос кого-то, кого не видел. Он звучал не с кафедры, где как понял восседал Совет, а сбоку и слева. Я повернулся на звук. Встав с места, говорил кто-то одетый в просторные одежды, не такие вычурные, как на остальных и не военная форма, как на сидевшем рядом, но тон, с которым было сказано, говорил, что он имеет право говорить на Совете Живых без разрешения.

«Одарённый, вот и встретились», — промелькнула мысль.

— Да, обличающий, я действительно Одарённый, — будто слыша моим мысли, прозвучал ответ.

— И ты, капитан Глен — Гена Бес в чём-то прав, — обращение не по образованному из двух имён, а по отдельности каждой сущности меня насторожило, и я неосознанно сжал кулаки, шагнул назад с полуоборотом корпуса, чтобы встретить опасность лицом к лицу.

Анторсов в зале очень много, а за дверью вооружённая охрана, но, если припрёт, одного — двух, кто ближе, я достану и заберу с собой.

— Не надо, — приближаясь, покачал головой Одарённый, — тебе принесена клятва крови от имени всей расы. И никто из анторсов истинно живых не может причинить тебе вреда или осознанно отдать приказ на твою ликвидацию. Но, к сожалению, ты нетерпелив, что и понятно. Ты — воин, а не политик и не дослушал речь нашего Председателя Совета истинно живой ошш Хассанс Ушшас, хотя мог бы и потерпеть ещё несколько универсальных минут. Но что сделано, то сделано, — он остановился в паре метрах от меня и повернулся к залу, — Совет Живых подтверждает данную Главой Малого Совета расы клятву крови. Я — Одарённый свидетельствую об этом. После Совета Живых в книгу живых будет внесена соответствующая запись. А ты, капитан Бес, как просишь себя называть, если обличаешь, то предлагай. Совет Живых готов выслушать тебя как равного.

— Кто такие шнахассы, откуда они взялись? Почему напали? — выпалил первое и самое важное на мой взгляд.

Надо отдать должное, Одарённый не отвёл взгляд от меня, не спрятал глаза, а выслушав вопрос, продолжал смотреть спокойным, уверенным взглядом.

— Над этим вопросом мы работаем, но к единому мнению не пришли. Слишком много поколений прошло с той нашей последней встречи, что указана в базах данных и книге живых, где описана вся многовековая история расы с её начала до того момента, как Совет расы отдал приказ отправиться к звёздам. Понимаю, что ты ждал другого ответа, но более полного у нас пока нет.

— Шнахассы и для нас появились в этой звёздной системе неожиданно, — вступила в разговор до этого молчавшая Председатель Совета, — а их нападение на орбитальную группировку выглядело как неприкрытый акт агрессии, но обстоятельства сложились так, что Совету пришлось отдать приказ и отвести «Штоонссса́р» на окраину системы.

— Что могло такого случиться, что Совет бросил истинно живых умирать? — не унимался, провоцируя Совет Живых на активные действия. Мне надоела эта игра в политику, когда больше разговоров, чем дел.

— Смерть одного из членов Совета Живых. Это невосполнимая утрата, требующая много времени, да и… Одарённые перенесли сильный шок от гибели своих собратьев и не смогли вовремя верным советом направить Совет на нужный путь.

— А сейчас? Если вы не желаете вступать в бой защищая истинно живых, то я не могу вот так сидеть и заниматься говорильней. Гибнут мои люди. Каждую минуту, каждый час, каждый день, пока я тут… — хотел сказать занимаюсь ерундой, сидел в одиночной камере и ждал неизвестно чего, но сдержался. Слишком рьяно я взялся унижать самолюбие этой гордой расы. То там, то тут слышались недовольные возгласы, тихий гул проносился по залу, и я замечал, как сидящие рядом члены Совета общаются друг с другом. Но вот их настрой я понять не мог и пересилил себя, сдержался, проглотив то, что хотел сказать. Сделав пару глубоких выдохов, надеясь, что никто не заметит, продолжил более спокойным тоном. — Если вы не хотите или не можете, то отдайте приказ. Мне нужен боевой корабль, что способен добраться до планеты и вступить в бой.

— Ты намерен в одиночку атаковать превосходящие силы⁈ — обернулся на возглас. Говорил военный, что сидел рядом с Одарённым.

— Да. Ваша система пилотирования и управление системой ведения огня мне известна. Справлюсь, — ответил резко, но услышал гул со стороны кафедры, где располагался Совет и пришлось повернуться, не увидев реакцию военного. Гул с кафедры нарастал. Как понял, кто-то спустился с обратной стороны и через задние ряды направлялся сюда. Бегло осмотрел кафедру. Одно место, что находилось рядом с Председателем оказалось пустующим.

«Та-ак, кто-то решился спуститься и поговорить сглазу на глаз», — пришёл к очевидному выводу.

— На стационарной орбите, — продолжал военный, — по нашим последним разведывательным данным не менее трёх кораблей класса «Крейсер», не считая судов меньшего класса, а возле звезды, корабль сверхтяжёлого класса, сравнимый по размерам со «Штоонссса́р», но вот его огневую мощь мы оценить не смогли.

— Что корабль делает возле звезды? — уцепился за важный факт.

— По нашим предположениям он проводит дозаправку.

— Они ещё куда-то полетят?

— Вряд ли. Высадка на планету произведена широкомасштабная, скорее всего пополняют запасы для работы внутренних систем корабля, — ответил военный, а тем временем по залу стали слышны чёткие уверенные шаги. Так мог идти только военный. Я обернулся. Пересекая весь зал от дальней кафедры ко мне шёл ашш Сошша Хааш. Без военной формы и в одинаковых вычурных одеждах принадлежности к Совету Живых, его я сразу не узнал. Но когда тот подошёл ближе, сомнений не осталось.

— Командир-хоск, от своего имени приветствую тебя на материнском корабле «Штоонссса́р». И настаиваю, чтобы ты взял меня с собой. Я — пилот и один из лучших среди находящихся здесь на корабле, и ты это знаешь…

— Совет Живых! — попыталась взять ускользающие нити заседания в свои руки Председатель, — вопрос о начале боевых действий со шнахассами стоит предпоследним в текущей повестке дня. Прошу всех занять свои места!

И только сейчас я заметил, что меня с ашш Сошша Хааш окружили несколько истинно живых. В том числе подошёл ближе военный, что отвечал на мои вопросы, Одарённый, который так и не вернулся на своё место, вдобавок, рядом с нами оказались ещё трое из Совета и анторсы всё подходили и подходили.

— Совет Живых, предлагаю перерыв на два универсальных часа, прошу проголосовать, — предложил кто-то из находящихся на месте, чем помог Председателю не потерять лицо.

Проголосовали и в сопровождении истинно живых, увлекаемый за собой ашш Сошша Хааш я оказался в его каюте.

— Хоск, ты действительно хотел в одиночку идти на врага? — осведомился присоединившийся к нам один из членов Совета. В каюте, куда меня чуть ли не силком затащил ашш Сошша Хааш было не протолкнуться. Пусть и большое помещение, соответствующее его новому статусу, но в нём сейчас находилось не менее двадцати истинно живых и большинство из них в военной форме — принцы крови.

— У меня нет другого варианта. Я не могу просто сидеть и разговаривать, разговаривать, обсуждать… — ответил спокойно, не нагнетая обстановку, — верно заметил Одарённый, я — солдат, а не политик. Тем более, время играет на стороне противника, чем дольше сомневаемся, тем больше моих людей, истинно живых принцев крови погибнет.

Только в очередной раз произнеся фразу «мои люди», я понял, в какую ловушку себя загоняю. Но я вкладывал в эти слова другой смысл, что мои люди — значит уроженцы планеты Земля, но видя, как загораются таинственным азартом глаза ашш Сошша Хааш, понял, что обратной дороги у меня нет.

Глава 20

— Боевых кораблей различного класса у нас достаточно, но в любом случае, «Штоонссса́р» необходимо сменить орбиту и приблизиться хотя бы к четвёртой планете, — разговор с военными перешёл в обсуждение плана, и я был этому рад. — Слишком большое расстояние, — продолжал отвергать моё предложение один из принцев крови, — истребители-штурмовики потратят много времени для сближения и их засекут, а потом уничтожат.

— Какого класса корабли остались на «Штоонссса́р»?

— Если брать космического класса, то истребители-штурмовики, торпедоносцы, но последних количество ограничено, плюс военно-транспортники и вспомогательные: корабли целеуказания для удара главным калибром «Штоонссса́р», помехаустановщики, эвакуационные…

— Ясно, — выдохнул, склонившись над объёмной картой, что была развёрнута на столе. Я с трудом представлял тактику ведения войны в космосе, но всё что предлагали военные анторсы было сопряжено с большими потерями и не факт, что нам удастся прорваться к планете.

Согласно последним данным, что озвучил истинно живой принц крови генерал-командующий ашш Тиа́сса Еванна́са планета взята в блокаду в два кольца. Первое — внешнее кольцо блокады составляли корабли тяжёлого класса. Их было мало, но это компенсировалось большим количеством кораблей малого и среднего класса, что образовывали внутренне кольцо блокады и постоянно перемещались, группируясь в нужном секторе для создания перевеса сил. Проблему ещё создавал корабль-носитель шнахассов, что так и находился возле звезды. Его огневую мощь никто не знал. И будет очень неприятно, если он в состоянии применить своё оружие на такой дистанции. Понятно, что стрелять на таком большом расстоянии дело неблагодарное и можно накрыть дружественным огнём свои не только корабли, но и планету, но кто знает этих шнахассов.

— На планете противник использовал волновое оружие, но в космосе… — произнёс задумавшись. Как только так неожиданно завершился Совет Живых, у меня возникло ощущение, что я что-то упускаю, и это что-то очень важно.

— Арсенал шнахассов стандартный: кинетическое оружие электромагнитного действия, плазменное оружие и лазерные установки малого радиуса действия, плюс или торпеды, или корабли камикадзе. С этим точно не определились, — тут же отозвался генерал-командующий.

Я прошёлся вокруг стола, всматриваясь в голографическое изображение планеты: голубой шарик парил над поверхностью, а вокруг него отчётливым двойным кольцом сновали туда-сюда корабли.

— Это схематическое изображение, данных в реальном времени у нас нет, — когда я остановился, всматриваясь в поверхность Земли, поспешил пояснить ашш Сошша Хааш.

— Какими силами располагают анторсы? — задал важный вопрос. Так как точных цифр я, так и не услышал.

— Если Совет Живых примет решение, то мы можем выставить до семисот космических летательных аппаратов различной модификации, — спокойно ответил генерал-командующий. И я его понимал. Без решения Совета он не отдаст приказ вступить в бой, — но пилотов с опытом космических боёв у нас недостаточно. Клоны не способны пилотировать корабли такого класса, а некоторые требуют штат из трёх-четырёх единиц. Клонов я рекомендую использовать в качестве десанта. Прорыв бреши в обороне, расширение коридора, куда устремляются военно-транспортники двойного назначения, высадка десанта…

— И всех их накроют с орбиты, перебросив корабли с обратной стороны, — теперь я высказывал своё видение ситуации. Тактика захвата поверхности планеты у анторсов отработана, но она строится на отсутствии противодействия или незначительном наличии противоорбитальных средств ПВО и, тем более, без сильной орбитальной группировки.

Я вновь всмотрелся в голографическое изображение планеты. Движением руки изменил масштаб, потом ещё раз, пока не появилось схематическое изображение Солнечной системы, где возле звезды имелась едва заметная точка — корабль-носитель шнахассов.

— Интересно, как они сюда долетели с таким большим количеством кораблей тяжёлого класса? Вроде у вас сопоставимый по размерам корабль-матка, но…

— Принцип строительства кораблей-носителей другой, — пояснил один из присутствующих истинно живых, — у нас всё находится внутри корабля-матки, а корабль-носитель шнахассов, так скажем, модульного типа. Крейсера, линкоры и другие корабли тяжёлого класса располагаются по внешнему корпусу корабля-носителя и передвигаются в подпространстве как единое целое, образуя третий, если не четвёртый внешний корпус, и…

— И систему ближней обороны, — закончил за говорившим.

— Командир-хоск, — встрепенулся ашш Сошша Хааш, — только не говори, что хочешь уничтожить корабль-носитель шнахассов.

— Почему нет? Корабли, что образовывали внешний корпус и систему обороны сейчас на орбите планеты, корабль-носитель на заправке и быстро сняться с неё не может, наверно, кроме того, никто не ожидает атаки именно на основную цель. Все заняты захватом планеты.

— У нас не получится скрытно приблизиться к кораблю-носителю, не хватит мощности залпа пробить пусть и ослабевшую внешнюю оболочку, она всё равно достаточно прочная и…

— И отсутствует если не половина, то треть систем ближнего и среднего обнаружения, и сопутствующее вооружение, что находится на кораблях, которые сейчас на стационарной орбите планеты.

— Но…

— У нас не хватит сил, командир-хоск, — подвёл итог генерал-командующий.

— Не хватит сил и возможно средств, — пробурчал себе под нос, усаживаясь за стол, — а идея-то рабочая, — продолжал бормотать про себя.

На столе стояли нехитрые закуски, и я взял ломтик какого-то яства. Есть не хотелось, но необычный запах привлёк внимание. Откусил. Это оказалась консервированная ветчина из рациона питания. Она была для меня излишне солёная, но я с удовольствием её съел.

— На одном из складов обнаружили и доставили сюда. Продукт питательный, нам понравился, — усаживаясь рядом, пояснил ашш Сошша Хааш.

— Трофеи… война… — тут я спохватился. Вот что доставляло неудобство и свербело изнутри. О ком непозволительно забыл, — пленные! Сколько пленных на корабле⁈ — задал вопрос тоном, не терпящим отказа.

— Трудно сказать, — отпрянул от меня ашш Сошша Хааш, — дам поручение, уточнят. Я только недавно вступил в должность.

— На «Штоонссса́р» успели доставить около двух миллионов аборигенов, — в абсолютной тишине прозвучал голос помощника.

— Сколько? — не сразу понял порядок цифр.

— Если быть точнее, два миллиона триста сорок восемь тысяч двести сорок шесть особей. Из них девяносто процентов женского пола, — невозмутимо ответил помощник ашш Сошша Хааш.

— Больше двух миллионов женщин⁈ — быстро сосчитал в уме и ужаснулся цифре, зная, зачем анторсы отбирают молодых, здоровых женщин детородного возраста.

— Успокойтесь, командир-хоск — это война. Думаю, причину, почему мы вынуждены так поступать вам известна, — холодно ответил генерал-командующий, а находящие в помещение истинно живые напряглись. Повлияло искажённое гримасой гнева моё лицо, когда до меня дошло, для чего они вывезли столько людей женского пола к себе на корабль.

— Как они? Здоровы? Как с ними обращаются? Где мужчины? Кто они, есть военные? — резко встав, быстро задавал вопросы.

— Командир-хоск…

— Всё потом, сначала я хочу встретиться с пленными. Проводите меня!

— Капитан Бес, придите в себя! Это война!

— Война⁈ Вы напали на планету без предупреждения, вы начали геноцид мирного населения, а когда обстоятельства перевернулись с ног на голову, струсили! Бежали! И ты, отдавший приказ бросить своих соплеменников истинно живых умирать смеешь мне говорить, что это война⁈

— Я не отдавал такой приказ, хоск по рождению, а был готов отдать свою жизнь за тех, кто остался на планете выполняя приказ, — произнёс генерал-командующий. Мы стояли друг напротив друга, никто не отводил взгляда и было достаточно одного неосторожного движения, чтобы начался бой.

— Командир-хоск, генерал-командующий, — встал между нами ашш Сошша Хааш, — как член Совета Живых я могу организовать встречу с твоими люди, чтобы ты убедился о хорошем с ними обращении. Поверь, не в наших интересах доводить… — тут ашш Сошша Хааш запнулся, пропустив явно нелицеприятное определение, но через мгновение продолжил, — до изнеможения и понапрасну страдать. Но скоро начнётся Совет Живых и нам необходимо там присутствовать.

— Извините, ашш Сошша Хааш, но только что поступило сообщение, что Совет Живых переносится на неопределённое время, — произнёс стоявший возле переговорного устройства помощник. — Причина не сообщается, но я уточню.

— И уточни, как я могу встретиться со своими людьми, — обернувшись к помощнику, отвёл взгляд от генерал-командующего. Это выглядело ни как я проиграл моральную схватку, а наоборот, отдал приказ, требующий исполнения…

Опять коридор. Я, в сопровождении ашш Сошша Хааш, клон-солдат и нескольких принцев крови, не пожелавших оставлять со мной наедине истинно живого, неторопливым шагом шли в сектор, где содержались пленные. Меня сначала хотели просто провести в каюту визуального контроля и продемонстрировать видеоряд, но я настоял на встрече в живую. Мало ли они какую запись мне покажут.

— Пленные женского пола содержатся отдельно в каютах на двести-триста особей, — пояснял присоединившийся к нам кто-то из истинно живых, — так как прошло мало времени с прибытия, то действует карантин, и я бы не рекомендовал входить внутрь.

— Чем они занимаются, как кормят?

— Занимаются в основном изучением языка. Это первоочередное. Кормят стандартно по второй категории, — и видя, что я не понял, тот торопливо продолжил, — обычный двухразовый рацион, приготовленный синтезатором для обслуживающего персонала нефизического труда.

— Это как в камере?

— Нет, разнообразнее. Ведь им предстоит ещё полное медицинское обследование.

— А если кто не пройдёт его?

— Ну, тогда…

— Не продолжай, — не стал нагнетать обстановку, итак излишне находился в взвинченном состоянии, а когда эмоции застилают разум — это не к добру. Невозможно принять взвешенное и правильное решение. С другой стороны, я корил себя, что не поднял вопрос о пленных на Совете Живых, не настоял на том, чтобы их если не освободили, что в этих условиях невозможно — такое количество чужих на борту, пусть и большого корабля всё равно мина замедленного действия и оставлять их без присмотра, и без дела недопустимо с точки зрения безопасности, а отправить назад, на Землю, так её сначала надо освободить от шнахассов.

Мы остановились у неприметной двери. Я шагнул ближе, но она как привык не открылась.

— Карантин, дверь заблокирована ещё на пять универсальных суток, — пояснил сопровождающий. Непроизвольно пальцы сжались в кулак, и я резко обернулся.

— Дверь заблокирована принудительно с таймером. Внутрь не может никто войти и выйти.

— Так со всеми… группами?

— Да. Те, кто пройдут карантин первыми помещение откроется через универсальные сутки.

Обернулся к двери. На стенке я заметил какое-то устройство и ткнул в него пальцем: «Что это?».

— Модуль визуального контроля, — ответил сопровождающий и экран включился. Я прильнул к нему.

Просторное не менее двух сотен метров в длину помещение. По периметру вроде кровати, но непонятной конструкции. А в центре, по группам из десяти-пятнадцати человек вокруг какого-то прибора сгруппировались люди. В одинаковых бесформенных балахонах не зная, что это женщины, сразу бы и не определил их пол. Если только по длине волос. Что захватывала камера, они сидели, смотря на мигающий прибор и почти не шевелились.

— Изучают язык. Программа рассчитана на шесть универсальных суток с перерывами на сон и приём пищи.

Я вновь уставился в экран и более внимательно всмотрелся в картинку. В помещении я заметил и темнокожих, и женщин европеоидной расы, и круглолицых с узкими разрезами глаз.

— Ясно. Что с мужчинами? Они тоже в карантине?

— Да.

— Придётся прервать, они мне понадобятся.

— Но…

— Надо отобрать из них, — не замечал возражения, — военных и желательно чтобы понимали русский или английский языки.

— Командир-хоск…

— Ашш Сошша Хааш, — перебил истинно живого, — солдаты нам понадобятся. Они приспособлены к ведению войны на планете, обучены и самое главное, меньше подвержены воздействию оружия шнахассов. Я тебя убедил?

— У нас достаточно солдат-клонов.

— И им найдётся применение.

— Самостоятельно я такое решение принять не могу.

— Подниму его на Совете Живых. Кстати, я не поверю, чтобы ни одна группа не прошла карантин. Времени прошло достаточно с первой волны.

— Карантин ещё никто не прошёл. Есть те, кого доставили в последнюю партию, и они проходили первичное медицинское обследование, но…

— Но не прошли?

— Да.

— Сколько их? Где они? Я хочу с ними встретиться.

— Их немного, всего двадцать три тысячи мужчин.

После этой фразы я присвистнул. Полнокровная дивизия по штату военного времени. Вот только видно или со здоровьем у них неважно, или возраст, или ещё какие проблемы. Но всё лучше умереть в бою, чем быть утилизированным как ненужный материал.

— Веди к ним. Есть на корабле помещение, где можно их всех собрать разом?..

Препирательств не было и мою просьбу, граничащую с требованием, удовлетворили и через универсальный час я стоял на небольшом возвышении в огромном ангаре. Мне никогда не приходилось бывать на выступлениях музыкальных коллективов, где на открытых площадках собирались миллионы зрителей, но на стадионах бывать приходилось, и сейчас эта организованная многонациональная толпа стояла и смотрела на меня. Все в одинаковых балахонах синего цвета, но было и различие. Азиаты кучковались крупными тремя группами, негры стояли одной группой в центре, но всё равно бо́льшая часть была европейцы и в основном до тридцати лет. К моему удивлению, не было попыток неповиновения и, тем более, попыток напасть на расположившихся по периметру солдат-клонов.

«Чипированы», — мелькнуло в голове.

Обвёл взглядом толпу. Поднял вверх руку в интернациональном жесте, призывающем к тишине и гул, от множества тихо разговаривающих голосов, постепенно стих.

— Я — офицер вооружённых сил с позывным Бес, — говорил на двух языках. Сначала на русском, потом повторял на английском, — прибыл сюда чтобы заключить союз и освободить вас, — по залу пронёсся гул, но толпа не пошевелилась, — но возникла проблема. Сейчас на Земле хозяйничают другие инопланетяне, которые напали не только на тех, кто называет себя анторсами, с теми, с кем у нас заключён мир, но и уничтожают человечество. Бой идёт не на жизнь, а на смерть. Они не берут пленных, не идут на контакт, а планомерно уничтожают всё, что им не нравится на Земле. Планета взята в блокаду и ей осталось недолго. Как только они построят свои чудовищные машины, климат на планете изменится и человечеству просто напросто не будет где жить. Я, от имени… — вот тут я запнулся, не зная, что сказать. Назваться хоском по рождению, так большинству присутствующих неизвестно, кто такой хоск и с чем его едят. Назваться офицером, представляющим сопротивление Земли, тогда вступлю в противоречие с тем, что известно анторсам и мой авторитет может быть легко подорван. Тем более, расположившиеся неподалёку ашш Сошша Хааш и ещё несколько истинно живых внимательно слушают мою речь. — Я предлагаю вам, — продолжил без личностного обозначения, — тем, кто может держать оружие не смиренно ждать, когда сделают дело за вас, а встать на защиту своей планеты. Меньше чем через сутки мы начнём прорыв блокады. Военные, давшие присягу защищать свою страну, отбросьте прежние распри. Сегодня мы должны защитить свою родную планету и независимо от национальности и цвета кожи встать на защиту Родины — планеты, которая дала жизнь человечеству.

Гул в зале постепенно нарастал, особенно стало заметно, когда я закончил фразу о защите страны на английском и это меня удивило. Я вновь набрал в лёгкие воздуха, чтобы продолжить.

— Те, кто согласен пойти в бой, останьтесь здесь, в этом зале. Остальные — вас проводят обратно и будут относиться не как к военнопленным, а… — гул превратился в гвалт. Я обернулся. Ко мне торопливым шагом шёл ашш Сошша Хааш с сопровождающими. И в это время по залу разнёсся баззер звукового оповещения.

— Командир-хоск, — подбежал ашш Сошша Хааш, — на корабле объявлена тревога второго класса…

Глава 21

То, что произошло нечто экстраординарное я понял по обеспокоенному выражению лица ашш Сошша Хааш, но вот так на полуслове сворачивать выступление посчитал недопустимым. Оставалось несколько моментов, которые необходимо было озвучить.

— Что-то серьёзное? — осведомился, для себя принимая решение, продолжать или завершить на полуслове.

— Пока точно неизвестно, тревога второго класса касается истинно живых входящих в Совет и высшее военное руководство. Возможно экстренное совещание.

— То есть, нас не атакуют?

— Нет, тогда бы объявили всеобщую боевую тревогу первого класса.

— Хорошо, дай мне пять минут, мне надо закончить.

Когда ашш Сошша Хааш отошёл, я продолжил:

— Те, кто останется, выберите из своего числа двух-трёх старших. Их проводят ко мне, — знаком дал понять, что закончил и ко мне подошёл один из принцев крови, с которым предварительно договорились, что тот займётся организационными вопросами. При всех я пожал ему руку и представил, — принц крови ашш Со́мсса Ане́сса, по всем вопросам обращайтесь к нему…

Глазами искал ашш Сошша Хааш, но его нигде не было видно и, выйдя из ангара, я остановился, размышляя куда идти. В наспех выделенную мне каюту идти не хотелось. На Совет Живых меня не приглашали, я в него не вхожу. Я бы наверно так и стоял, ожидая, пока меня не найдёт ашш Сомсса Анесса, но мои размышления прервал знакомый голос, от которого я внутренне вздрогнул, но ни жестом, ни мимикой лица не подал вида.

— Мрачные времена наступают капитан Бес.

— Одарённый. Вы знаете, что случилось? Почему объявлена тревога?

— Скончалась Председатель Совета Живых ошш Хасса́нс Ушша́с. Это тяжёлая утрата для всей расы.

— Почему? Она выглядела… здоровой.

— Нервный срыв, перенапряжение, злоупотребление стимуляторами активности головного мозга, вследствие чего передозировка и исход предрешён. Тут же прибывшие медики ничего не смогли сделать… Вы удивлены?

— Не скрою. Великая раса, с продвинутой медициной…

— Не льстите. Медицина не всесильна. Но как я сказал, наступают трудные времена, особенно в силу вашего предложения. Знаете, впервые за долгие поколения Совет Живых разделился практически поровну. Те, кто из военных принцы крови симпатизируют скорее не вам, а той уверенности, с который вы были готовы в одиночку пойти на врага, но вот другая часть и не менее уважаемая…

— Осторожничает?

— Можно итак сказать. Она придерживается фундаментальных принципов. Когда Великий Совет отдал приказ избранным представителям расы взойти на корабль и отправиться искать новый дом, то главное, что было в напутственном слове — понапрасну не рисковать, а основать новую цивилизацию.

— Но…

— Встречу с прирождённой расой военных, — перебил меня Одарённый, — даже мы не смогли спрогнозировать. А здесь, в этой звёздной системе, где цивилизация находится в зачаточном состоянии, если бы не шнахассы, то третья планета была бы наша. Один хоск не смог бы перевернуть ход экспансии… Но тебе это удалось, пусть и благодаря внешним факторам.

— Думаете, это я призвал сюда шнахассов?

— Такой вариант рассматривался, но подтверждения не нашёл.

— А сейчас какой прогноз дают Одарённые на то, что моё предложение примут?

— Пятьдесят на пятьдесят, — недолго думая, ответил Одарённый, — пока не прошла точка невозврата, после которой что-либо предпринимать будет поздно. Продолжение существования расы дороже тех, кто остался на планете. Приняв твоё предложение и проиграв, хоск, можно потерять всё, и забыть о величии цивилизации. Её просто не станет. Придёт закат расы и сейчас мы близки к нему как никогда.

— Я понял, Одарённый, к какому варианту склоняетесь, но…

— Принимают решения не Одарённые, мы только прогнозируем пути и это только один из вариантов, но на всё воля Совета Живых. Мне пора, хоск по рождению. Теперь я уверился, что ты именно тот, за кого себя выдаёшь.

— А были сомнения⁈ — хмыкнув, едва слышно проговорил по-русски.

— Командир-хоск, — возле меня оказался ашш Сомсса Анесса, — аборигены избрали старших, они готовы к разговору.

— Много человек осталось в зале? — если их не так много, я думал поговорить всё в том же ангаре, чтобы не искать другого места для разговора.

— Шестнадцать тысяч шестьсот, но постоянно кто-то уходит или возвращается. Сосчитать пока трудно.

— Возвращаются? — не понял такого манёвра.

— Сначала уходят, берут свои вещи, кому что разрешили оставить и возвращаются назад.

— Понятно, — задумчиво произнёс, думая, куда направиться, не в коридоре же разговаривать.

— Здесь есть подсобное помещение, можно поговорить там.

— Хорошо, веди, — быстро ответил, — и ещё, там оставшихся, наверно, покормить надо и организовать минимальный быт, хотя бы.

— Я распоряжусь, пойдёмте.

Техническое помещение куда мы зашли не отличалось роскошью, но минимальный набор предметов быта в ней имелся. Стол, несколько стульев, большой, в полстены и в настоящее время затемнённый экран, и какое-то техническое оборудование.

— Что ж пойдёт.

Через некоторое время в сопровождении солдат-клонов внутрь вошли пятеро. Я не удивился, хотя и просил для разговора выбрать двоих-троих, но как понял, такая толпа не смогла договориться. Двое были азиаты, негр и двое европейца.

— Свободны, — отдал приказ солдат-клонам. Те взглянули на находившегося рядом принца крови и только после его кивка покинули помещение. — Можешь остаться, но всё равно ничего не поймёшь, — произнёс, обращаясь к добровольному помощнику на анторском.

— Я останусь, может помощь понадобится, — спокойно ответил ашш Сомсса Анесса, в ответ я только хмыкнул. Ещё один телохранитель выискался, но с другой стороны, для оперативного принятия решения его присутствие лишним не будет.

— Кто говорит по-русски?

В ответ европеец и азиат робко подняли руки.

«Что ж логично, русский и китаец скорее всего», — подумал, коротко кивнув.

— Кто говорит по-английски?

Негр шагнул вперёд, второй азиат поднял руку. Я уставился на европейца, что не владел ни русским, ни английским.

Азиат быстро заговорил:

— Он немец, я им владею на хорошем уровне и буду переводить.

— Хорошо. Сначала буду говорить на русском, потом на английском. Обращаться ко мне капитан Бес. Можно без звания, просто командир Бес. Оно сейчас здесь неуместно. Представьтесь.

— Майор ВВС Глебченко Станислав Юрьевич. Был сбит, попал в плен, — первым на русском ответил европеец.

— Старший капитан Ли Цзин По, можно просто Ли. Третье подразделение береговой охраны. Китай. Захвачен в плен во время выполнения специальной операции. Все мои люди погибли…

Из короткого представления сделал несложный вывод, что передо мной все военные, вот только в одном ошибся. Негр оказался американцем из морских котиков, а европеец из иностранного легиона Франция, но немец по происхождению. А второй азиат, что владел и немецким — японец из какого-то жутко секретного подразделения, что назвать его отказался. Но это его дело.

— Значит так, вкратце обрисую то, что происходит сейчас на Земле. Как понимаю, в плену находитесь давно и много чего не знаете… — я говорил, меня внимательно слушали, не перебивали, а когда закончил, воцарилась тишина. Первым подал голос русский офицер.

— Значит у нас с… этими мир, и мы им помогаем?

— Союз против общего врага. Ситуация на планете, как поняли, близка к критической. Я могу говорить только о северном полушарии, а точнее Евразии. Всё мирное население, которое успели эвакуировать, в том числе и военные загнаны в подземные убежища, но рано или поздно до них доберутся. Планета в орбитальной блокаде и это усложняет нашу задачу.

— Прорыв?

— Не совсем, майор. Необходимо связать боем орбитальную группировку, чтобы та не примчалась на помощь к цели основного удара. Попутно нужно высадить десант на планету с тяжёлым вооружением, — в двух словах я пересказывал план, что созрел у меня в голове. В ответ слышал критические замечания и всё больше мне становилось понятно, что план необходимо корректировать. Пробить коридор и высадить десант нам может и удастся, но потом, как я планировал, использовать лётную технику анторсов скорее всего не получится. А время развёртывания тяжёлого вооружения, способного вести огонь по низкоорбитальным целям занимает слишком много времени и всё это время те, кто будет находиться с ней рядом будет приоритетной целью. И мной так и не была решена главная проблема — пилоты и корабли космического класса.

— Капитан, ты предлагаешь нас засунуть в консервные банки и спустить на Землю? — вступил в разговор до этого молчавший американец. Прямота и тон, с которым был задан вопрос охладил мой пыл. Ведь действительно я предлагал именно это. Земляне не могут использовать сложную военную технику анторсов, а обучать их времени нет. Как помощники, а скорее цели, множество разбросанных по планете целей они пригодятся — распылят силы шнахассов и тогда кому-то удастся развернуться в боевой порядок.

— Скорее всего ты прав, капитан Джонсон, — ответил, смотря за реакцией офицеров.

— Смертники.

— Вы итак смертники. Знаете, почему вас отделили от остальных? Вы не прошли медицинское обследование. Через сутки или двое вас бы всех утилизировали, — произнёс, переводя взгляд то с одного офицера, то на другого. Подозрительно молчали азиаты, но у них менталитет своеобразный. Командир сказал — выполнили. Но то, что молчал немец Шульц из иностранного легиона, меня не радовало. Складывалось впечатление, что он какой-то засланный казачок.

— Командир-хоск, — на анторском обратился ко мне принц крови, — мне сообщили, что вас приглашают на Совет Живых.

— Хоск? — впервые заговорил Шульц, ему вторил американец и китаец.

— Да, я хоск по рождению, капитан Бес, — спокойно произнёс, не ожидая никакой реакции.

— Нам надо посоветоваться… товарищ, — за всех произнёс китаец…

«Чудны́ крестьянские дети», — думал, идя длинными коридорами, что мой план граничит с безрассудством, я понимал изначально, но что делать, если время играет против. Если мне не удастся уговорить Совет Живых, то… мне впервые было страшно. Страшно от своего бессилия, когда обстоятельства зависят не от тебя, а от других и ты на их решение повлиять не можешь, но я сделал всё, что в моих силах. Что нас ждёт — бессмысленная смерть всех тех, кто пойдёт со мной. Что пусть не все, но некоторые бывшие пленные согласятся умереть не на инопланетном корабле, не пленными, я не сомневался, но их и моя смерть будет напрасной. Нам, своими силами не преодолеть блокаду и не добраться до корабля-носителя шнахассов. Даже если нам дадут корабли, кто ими будет управлять⁈ С оружием проще. За считанные часы можно, по крайней мере, на минимальном уровне обучить более-менее знакомого с оружием воевать инопланетными штуковинами, принцип один и тот же — целься, стреляй, а как оно работает, знать необязательно. Но меня беспокоило другое. Почему обращение «хоск» так подействовало на практически всех, кроме двоих. Как знал, меня искали на всех континентах и тем непонятнее было, почему майор ВВС не знал об этом. Хотя, он лётчик — пилот штурмовика и попал в плен относительно давно. Находился в лагере и буквально в последнюю партию прибыл на «Штоонссса́р», а вот японец, как его… Херосико Ояма, ах да, он тоже лётчик. Тогда ясно, но непонятно.

Так, размышляя, незаметно для себя добрался до зала Советов. Возле дверей остановился не зная, можно ли войти, но не прошло и нескольких секунд, как дверь распахнулась. Что сразу бросилось в глаза, так это пустующее место Председателя Совета Живых.

«Значит Одарённый оказался прав», — подумал про себя, продолжая идти. В центре зала остановился.

— Хоск по рождению, — заговорил ашш Сошша Хааш. Его голос я сразу узнал. — Совет Живых скорбит об утрате и принять решение о помощи до избрания нового Председателя, в соответствии с регламентом, не в состоянии.

Едва удержался на ногах. Этого известия я больше всего боялся. Неизвестность, неопределённость — вот самые страшные пытки для разума. Ашш Сошша Хааш что-то сухим канцелярским языком продолжал говорить, но я его не слушал. Я лихорадочно искал выход из положения, что делать⁈ Анторсы не помощники. Даже если мне удастся выпросить несколько кораблей, оружие, то это всё капля в море. Мы не прорвёмся через блокаду. Мой план, что выстрадан, выглядит безумием в глазах этой умудрённой опытом расы, называть её Великой у меня не поворачивается язык. Мелькнула безумная мысль, убить тут всех, кто находится. Кулаки непроизвольно сжались. Я прикрыл глаза и сделал несколько продолжительных глубоких вдохов-выдохов, уменьшая ритм бешено стучащего сердца и приготовился действовать…

— Хоск по рождению, ты принимаешь командование?

— Что? — открыл глаза, не понимая, к кому обращаются. Я не слушал то, что говорили и был погружён в себя, и не заметил, как рядом оказался ашш Сошша Хааш. А если бы меня хотели убить?

«Расслабился, солдат, поверил в свою исключительность», — я взглянул на ашш Сошша Хааш.

— Я, истинно живой принц крови Глава Малого Совета расы, давший клятву хоску по рождению, перед лицом Совета Живых и Одарённых, от имени великой расы анторсов, предлагаю принять нашу помощь. Взамен, ты освобождаешь нас от клятвы крови. Поверь, мы её искупим полностью.

Слова ашш Сошша Хааш произвели на меня впечатление. Настоящий политик. И не скажешь, что буквально несколько месяцев назад он для меня выглядел неоперившимся юнцом, а сейчас и освобождает свой народ от данной в эмоциональном порыве клятвы, и предпринимает попытку спасти своих соплеменников.

— Я, хоск по рождению, принимаю помощь расы анторсов и после, освобождаю от принесённой клятвы, — ответил скомкано, не зная, что необходимо говорить в таком случае…

— Командир-хоск, — я, принцы крови, высшие военные и Одарённый, расположились в одной из комнат недалеко от зала Совета. Обсуждение деталей плана затянулось, и я уже валился с ног. Усталость давала о себе знать. Несколько дней на ногах, да ещё мозговой штурм. Но время… время. То, что оно не в нашу пользу понимали все. Если корабль-носитель шнахассов снимется с заправки, если произойдёт перегруппировка орбитальных сил, всё что мы до этого обсуждали полетит к чертям, и я работал, отказываясь принимать стимуляторы. Ещё будет время — высплюсь.

— Слушаю.

— От аборигенов прибыла делегация, настоятельно просят принять, — возвестил помощник. Да, ко мне приставили троих помощников из числа принцев крови и не скажу, что для них быть под началом хоска было унизительно.

— Приглашай, — совсем закрутился и забыл о бывших пленных. Я интересовался у ашш Сомсса Анесса, что вошёл в число моих помощников об организации быта и прочим, но, когда услышал, что всё хорошо, они у меня вылетели из головы. На них надежды было мало. Смертники, как правильно заметил Джонсон и лучше рисковать солдатами-клонами, чем людьми. Я прошёл в соседнюю комнату, где меня ждал тот же состав делегации.

— Мы подумали, — без приветствий заговорил майор Глебченко, — и, — тут он замялся, — я не знал, что именно тебя, капитан, искали инопланетяне по всей Земле. И… меня уполномочили сообщить, что мы все готовы пожертвовать жизнью за наши семьи, за наших товарищей, что остались лежать там, за тех, кто сейчас прячется в убежищах и…

— И, офицер, — вступил в разговор китаец, — прими наши двенадцать тысяч семьсот сорок две тысячи жизни солдат и распорядись ими не понапрасну.

Я обвёл взглядом стоявших передо мной. Подошёл к каждому, пожал руку.

— Благодарю, но…

— Командир-хоск, — вошёл помощник, — «Штоонссса́р» взял курс и начал ускоряться.

— Началось…

Глава 22

Проснулся до установленного по корабельному времени звонка будильника. Меня всё-таки уговорили отправиться отдыхать, впрочем, я сильно и не сопротивлялся, понимая, что в ближайшие сутки, а может и дольше толком отдохнуть не получится. «Штоонссса́р» встал на курс и сейчас медленно приближался к третьей планете. У нас оставались сутки на подготовку, и половина отведённого времени истекла.

— Командир-хоск, проснулись? — по внутренний связи принял вызов.

— Да, ашш Со́мсса Ане́сса. Что-то важное произошло во время моего отсутствия?

— Корабль приближается к орбите четвёртой планеты и скоро войдёт в гравитационное поле. До старта кораблей первой волны осталось меньше двенадцати часов по универсальному времени, — докладывал помощник, — экипажи подобраны и распределены. Манёвр сближения рассчитан. Вторая волна стартует согласно плану. Происшествий, конфликтов не зафиксировано.

— Ясно. Сейчас прибуду в штаб, там и поговорим. Ашш Сошша Хааш уходил отдыхать?

— Да, примерно через час после вашего ухода и его отправили.

— Хорошо. Если отдыхает, то не будите…

В каюте, отведённой под штаб, царила рабочая обстановка. Анторсы вместе с землянами согласовывали последние детали плана. Увидав меня, Глебченко коротко кивнул, указывая на немца.

«М-да, а я ведь с ним толком и не поговорил», — подумал, направляясь к Шульцу. В ходе короткого разговора, когда земляне подтвердили своё участие в операции, выяснилось, что Шульц владеет анторским языком, по этой причине его и включили в группу переговорщиков. Обучился, как и я машинным способом и как понял, первоначально думали, что это Шульц — хоск, но после тщательной проверки Одарёнными предположение не подтвердилось. Я удивлялся, как он после этих пыток разума не сошёл с ума, но факт остаётся фактом.

— Не передумали? — говорил с Шульцем на анторском.

— Нет, капитан. Основная группа пойдёт в первой и третьей волне. Людей по кораблям распределили, провели инструктаж по обращению с оружием, разъяснили правила посадки-высадки, в общем, что рекомендовано, то и рассказали не по одному разу. Удалось провести одну тренировку, сейчас все отдыхают, готовятся.

— Понятно, — к нам подошёл Глебченко с китайцем.

— Командир, я бы хотел пойти с тобой.

— Станислав Юрьевич, мы это уже обсуждали. Пилоты земной авиации идут в третьей волне. Первая волна — корабли деблокирования плюс в спускаемых аппаратах солдат-клоны для захвата плацдарма и наши спецы. Вторая волна — я, анторсы и те, кто владеет инопланетным оружием на хорошем уровне, понимает язык. Мои требования не изменились. Ты с основной группой землян идёшь в третьей и четвёртой волне. Задача для вас сложная, но выполнима. Если что-то пойдёт не так, укрывайтесь в убежищах. Координаты, какие знал, отметил на карте…

Я в очередной раз объяснял прописные истины. Зачем в штурмовой группе пилот самолёта? У него мало того, что другая специализация, так и ещё может стать обузой. На корабле-носителе уж точно не будет самолётов, чтобы их использовать по назначению. С этим согласились практически все, вот только Станислав Юрьевич был недоволен. Он, как и японец, и китаец вошли в третью волну. Джонсон пойдёт во второй и развернул бурную деятельность по отбору добровольцев с моими жёсткими требованиями. Захватывать корабль-носитель только истинно живыми и клонами я не решился. Если у нас что-то получится, то не хотелось отдавать победу союзнику, а Шульц останется в штабе координатором.

— Всё, товарищи, по местам, — свернул полемику, — мне ещё необходимо проверить состав экипажа и экипироваться. Шульц, ты на связи.

— Командир-хоск, — обернулся на голос.

— Слушаю тебя ашш Сошша Хааш, успел отдохнуть?

— Отдохнул и готов к полёту.

— Не передумал?

— Нет, командир. Я с тобой. Уже провёл предварительный инструктаж с одиннадцатью пилотами. И, командир, я невольно стал свидетелем разговора с офицером, которого ты не желаешь брать с собой и…

— И ты туда же. Подумай сам, зачем мне в штурмовой группе пилот? Ладно Джонсон и отобранная им группа, они по роду своей специализации захватывали здания, морские суда и много ещё чего и, по крайней мере, имеют представление, что и в каком порядке делать. А пилот…

— Пилот тоже может пригодиться.

— И чем же? Ну, объясни.

— Пилот, в случае нештатной ситуации, сможет подменить кого из нас — истинно живых. И отвести корабль на безопасное расстояние.

— На тех орбитах, где нам придётся вступить в бой нет безопасного расстояния, и ты это знаешь, — ответил спокойно, не понимая, почему ашш Сошша Хааш вступился за земного пилота. — Мы будем слишком близко от местной звезды — Солнца, а уходить по вектору сближения, мы просто-напросто попадём под перекрёстный огонь группировки у планеты и корабля-носителя.

Это был удар под дых. Я не говорил в открытую, но по глазам истинно живых принцев крови, кто пойдёт во второй, основной волне, видел понимание, что им выписан билет в один конец. Но ни обречённости, ни паники, а тем более открытых отказов или саботажа не было. Получалось, чтобы выжить другого варианта, как захватить корабль-носитель у нас нет. Только это более-менее даёт нам шанс на выживание. Отступление — смерти подобно. Нас расстреляют перекрёстным огнём.

— Командир-хоск, — предпринял очередную попытку ашш Сошша Хааш, — есть ещё одно существенное замечание.

— Говори.

— Мы незнакомы с системой управления и наведения шнахассов. Всё оружие, снаряжение, оборудование, что нам удалось изучить — планетарного типа. Боевые летательные машины, да ты знаешь, нам так и не удалось захватить. И ещё одно важное — наше зрение. Зрение шнахассов ближе к земному, чем к нашему.

— Хочешь сказать, вы плохо видите?

— Наоборот. Но для нас прицельные приспособления выглядят излишне контрастными и глаз быстро устаёт.

— Из-за этого на планете вы не использовали трофейное оружие?

— И по этой причине тоже. Но оно и на порядок хуже нашего.

— Это ещё вопрос, — произнёс, жестом остановив было начавшегося возмущаться ашш Сошша Хааш. В голове моей мелькнула мысль, что пронеслась метеором по сознанию и куда-то исчезла.

— Что-то случилось? — насторожился принц крови.

— Появилась какая-то интересная идея, — признался честно, — но не успел её окончательно осознать.

— Сходи к Одарённым. Они помогут.

В ответ я только хмыкнул. В очередной раз по доброй воле отдавать своё сознание тем, кто без зазрения совести вывернет тебя наизнанку… нет уж, увольте.

Основной инструктаж командиров боевых летательных аппаратов проводил ашш Сошша Хааш. Мне не удалось его переубедить не идти во второй волне. Но если быть откровенным, я и не пытался, помня, как рьяно он отстаивал своё право участвовать в операции будучи на Земле.

— Командир-хоск, у вас есть что сказать? — обратился ашш Сошша Хааш.

— Нет, но есть дополнение. В каждую группу, в каждый летательный аппарат будет за счёт истинно живого включён земной пилот, –поразмыслив, я поддался увещеваниям ашш Сошша Хааш и дал добро на включение в состав второй волны, что пойдёт к кораблю-носителю, земных пилотов. Тем более, их количество, а главное боевой опыт давал возможность выбора. Может и вправду они пригодятся. А если нет, то стрелять-то все умеют.

— Командир-хоск, — возразил один из принцев крови, что был второй по рангу после ашш Сошша Хааш, — ваше предложение выглядит обоснованным, но нелогичным. Позвольте объяснить.

В ответ я только кивнул.

— Пилот с земным зрением и иным пониманием принципов управления и навигации вполне может пригодиться на инопланетном корабле, но заменять истинно живого принца крови, обладающего боевыми качествами несопоставимыми с… пилотом, выглядит неразумно. Предлагаю заменить одного клон-солдата.

— Группы клон-солдат, как мне известно, сработаны. Каждый из них дополняет друг друга, — обоснованно возразил. Прежде чем принять окончательное решение, я специально уточнил состав каждой штурмовой группы, их специализацию, вооружение и некоторые детали того, что не каждый и догадается узнать. И пришёл к выводу, что находящиеся на одном летательном аппарате, разбитые на шесть групп сто двадцать клон-солдат, это та основная боевая единица, которая будет выполнять основную задачу по захвату. А приданные к ним три десятка землян-штурмовиков и столько же истинно живых будут если не резервом, то группой зачистки.

— Соглашусь, командир-хоск, но я настаиваю на том, чтобы…

— Можно никого не убирать, — перебил ашш Сошша Хааш, — а просто включить его в группу. Он полетит в пилотской кабине, там имеется место и как раз в полёте пройдёт несложный инструктаж.

— Если будет время, — недовольно поморщился. С каждым часом, как приближалась точка невозврата, так всё больше возникало проблем. Пусть они были мелкие и разрешались быстро, но я боялся, что под финал, проблемы накроют нас с головой. Вместо девяноста укомплектованных боевых летательных аппаратов, как планировалось, принять участие во второй волне смогут только восемьдесят три и эта капля в море на корабль-носитель. Я бегло ознакомился со схемой размещения «Штоонссса́р» и понял, что и ста тысяч бойцов для захвата корабля-матки будет недостаточно. А если учесть, что корабль-носитель шнахассов сопоставим по классу, то поставленная задача выглядела безумием. И выполнение её усложнялось незнанием внутренней схемы корабля, расположения кают, систем пассивной и активной защиты, да, много чего было неизвестно для нормальной организации и проработки плана штурма. Но упускать момент, когда корабль-носитель находится не с полной защитой из кораблей внешнего периметра, стоит на приколе и не может быстро сняться и изменить своё местоположение упускать нельзя. Такой шанс выпадает едва ли раз в переход. В следующий раз, по расчётам самих анторсов, заправка корабля-носителя произойдёт только после или длительного рейда по системе, либо в совершенно другой звёздной системе.

— Будет время, командир-хоск, — уверенно ответил ашш Сошша Хааш. На этом и разошлись.

До старта первой волны оставался час универсального времени. Все задействованные в первой и второй волне уже находились в летательных аппаратах. Это ашш Сошша Хааш настоял, чтобы заранее заняли места по боевому распорядку. Разрыв по времени страта второй и первой волны минимальный и не зная тонкостей плана можно и не знать, что пойдёт вторая волна, но именно в этом и крылась военная хитрость.

Облачённый в боевой скафандр, я сидел в летательном аппарате. Окинув взглядом сидевших рядом бойцов, надел шлем и переключил переговорное устройство на командный канал.

— Шульц, это Бес, проверка связи.

— В канале.

— Доклад.

— «Штоонссса́р» совершает гравитационный манёвр вокруг четвёртой планеты, — в режиме прямого времени докладывал Шульц. — Скорость увеличивается… достигла отметки трёхкратного ускорения… Легли на курс. Через двадцать минут выпускаем первую волну.

— Нас заметили, какова реакция шнахассов?

— Сканеры показывают, что орбитальная группировка пришла в движение, выстраивается в боевой порядок для встречи. Но, как и предполагали, они не успевают сконцентрировать все силы в секторе прорыва. До старта первой волны семь минут.

— Приготовиться, — продублировал команду в боевом канале подразделения.

— Первая волна ушла. Старт второй волны через пять минут… Старт.

При не отключённой гравитации все находящиеся на борту почувствовали резкий толчок с возрастающим ускорением. Зная, что анторсы плохо переносят перегрузку, я хотел отдать команду, напомнить пилотам отключить искусственную гравитацию, но не прошло и нескольких секунд, как появилась невесомость.

— Все корабли вышли из ангаров, — докладывал Шульц, — выстраиваются веером.

Построение «Веер» предложил использовать я и после продолжительных обсуждений и расчётов, построение, когда корабли выстраиваются эшелонированным полукругом на разных высотах, было принято с небольшими доработками. Используемая анторсами тактика, когда тяжёлые корабли прорыва идут на сближение с орбитальной группировкой на острие конусообразной фигуры, в нашем случае, не подходило, так как у нас тяжёлых кораблей было всего два и мощь огневого залпа была несопоставима с плотностью огня противника. Вот и пришлось выдумывать.

— Противником открыт встречный огонь.

— Что за оружие?

— Фиксируется использование оружия кинетического действия.

— Потери?

— Потерь нет. Веер расходится. До манёвра второй волны осталось три минуты.

— Принято.

Вся соль плана строилась на гравитационном манёвре вокруг планеты кораблей второй волны, которые должны совершить один полный виток, не попасть под обстрел противника и, ускорившись, уйти по направлению к звезде.

Я сжал кулаки и прикрыл глаза. Слабость этого плана лишь в одном. Если противник перенацелит основные орудия ближнего и среднего боя тяжёлых кораблей на группировку, что совершает виток вокруг планеты, то нам придётся несладко.

— Противник продолжает атаковать корабли первой волны. Но два тяжёлых крейсера вышли из боя и перестраиваются, меняя орбиту для встречи на противоходе… До старта третьей волны восемьдесят секунд. На кораблях правой полусферы фиксируются перебои со связью, — продолжал докладывать Шульц.

«Странно, слишком долго у нас оставалась связь», — подумал, переключаясь на пилотский канал. Отвлекать от работы пилотов я не собирался, только послушать. Но в канале царила рабочая обстановка. Неизвестные мне термины сыпались один за другим, и я вновь переключился в командный канал.

— Шульц, что с третьей волной?

— Третья…вала. П…ем…ет, — пробурчало в наушниках.

— Ясно, по времени мы сейчас должны совершить полуоборот и оказаться за планетой, а ретрансляторов нет или заработали глушилки. Ладно, подождём.

Я с нетерпением ожидал возвращения в канал Шульца. Следующим слабым местом плана был сам «Штоонссса́р». Набрав скорость при гравитационном манёвре, он не мог быстро затормозить и кардинально изменить курс. Согласно плану, корабль-матка анторсов сразу после старта четвёртой волны должен начать торможение и выйти на орбиту Луны, где, прикрываясь спутником Земли, оказать огневую поддержку третьей и четвёртой волне. Вот только тогда он станет хорошей целью для орбитальной группировки. Но на что была надежда, так это на разницу в габаритах, огневой мощи и бронезащите. Один на один, ни один корабль, что находился на орбите Земли не окажет серьёзных проблем «Штоонссса́р», но если их будет десятки или сотни… Если укусит одна пчела — да, больно, и если нет индивидуальной непереносимости к укусу, то человек выживет, а если покусает рой из десятков, сотен пчёл? Так и с «Штоонссса́р» против одного, двух кораблей тяжёлого класса, тех же линкоров или дредноутов он выстоит, но если их будет полсотни? Если все корабли, что входят в орбитальную группировку сорвутся со своих орбит и направятся к «Штоонссса́р»? Этот момент обсуждался. И в ангарах «Штоонссса́р» оставили один линкор, который должен стать первым рубежом обороны корабля-матки.

— Шульц, ответь, — произнёс в командном канале, когда по моим расчётам мы должны были завершить виток вокруг планеты.

— Шульц, это Бес, приём.

В ответ ни треска помех, ни условного тонального отзыва на вызов. Я переключился на групповой канал.

— Ашш Сошша Хааш, это Бес, ответь, — с надеждой ожидал отзыва. Если и внутри корабля связь заблокирована, то нам придётся тяжко. Памятку с условными жестами успели раздать, но вот выучить их все вряд ли смогли, и координация действий ставилась под угрозу. Оставалась надежда, что возле корабля-носителя, по крайней мере, связь по защищённому каналу появится. Вот только что происходит на орбите и что с кораблями первой, третьей и четвёртой волны оставалось неизвестно, а неизвестность — давит. Зная, что ничем больше не сможешь помочь, да и внести в коррективы в план при отсутствии связи невозможно, вот из раза в раз и повторял вызов ашш Сошша Хааш.

— Саша, ответь, это Бес… — в очередной раз проговорил.

— В канале, командир, — после пятой попытки вызова отозвался ашш Сошша Хааш, — был сложный манёвр, не мог ответить.

— Что происходит, что показывают сканеры?

— Командир, я переключу на твоего пилота, он доложит.

— Принял.

«Вот и пригодился Глебченко», — подумал про себя.

— Бес, это Птица-раз.

— В канале.

— Докладываю. На орбите планеты сканеры фиксируют бой. Первая волна на четверть уничтожена, но некоторые корабли ушли в атмосферу планеты. Третья и четвёртая волна идёт на прорыв по коридору, что смогли пробить. На малой и средней орбитах идёт бой. Я не очень понимаю, в условных обозначениях, — тут Птица замялся, — но третья и четвёртая волна сыграла свою роль, отвлеча на себя внимание не только от нас, но и от первой волны.

— Понял. Что со «Штоонссса́р»?

— Он выходит на орбиту Луны. Выпустил корабль. Он…

— Его кто-то атакует? — прервал собеседника.

— Пытались, но расстояние для атаки слишком велико и все снаряды ушли мимо. Как понимаю, ни одного попадания.

— Потери?

— Потери…

— Командир-хоск, — вошёл в канал ашш Сошша Хааш, — потери в рамках запланированного. Через двадцать минут пересечём орбиту первой планеты, предлагаю приготовиться.

— Я тебя понял, принц крови, — ответил спокойно, понимая, почему генерал-командор прервал доклад о потерях. Нас слышат ещё и другие бойцы, как истинно живые, так и земляне, а говорить о потерях, когда предстоит штурм — лишний раз давить на психику.

— До начала манёвра ускорения пять универсальных минут, — раздалось в канале.

Пять минут — это так много и так мало. Эти пять минут все корабли второй волны будут находиться в зоне гарантированного огневого накрытия со стороны корабля-носителя.

Находясь в невесомости, я отчётливо чувствовал, что корабль совершает манёвр за манёвром и про себя считал секунды: «Двести сорок четыре… Двести двадцать два… Сто сорок один… Девяносто шесть… Тридцать пять… Двадцать одна…».

— Есть контакт, командир! Мы в непосредственной близости от корабля-носителя! Пробиваем проход! — раздалось в наушниках.

— Всем приготовиться! — скомандовал в канале…

Глава 23

Шаги гулким эхом разносились по пустому коридору. Эвакуация, объявленная после проведения операции по уничтожению антенны-ретранслятора шнахассов, находилась на завершающем этапе. В нарушение всех инструкций и предписаний, начальник Генерального штаба оказался в числе последних, покидающих ответвление ветки «Метро-4000», предназначенную для затопления, но на это были причины.

— Товарищ Жариков, у нас всё готово, ждём только вас, — на перроне встречал офицер.

— Я закончил, Леонид Сергеевич, — ответил начальник Генерального штаба, ставя на пол опечатанный чемоданчик.

— Всё успели?

— Сам знаешь, товарищ полковник, что скопировали только самые важные базы.

— Понимаю, вот же ж… — выругался полковник, — инженеры, туды б их растудыть. Не предусмотрели на вычислительной технике съёмные носители информации. Это ж сколько времени потеряли на копировании.

— Не бурчи. Хорошо хоть предусмотрели присоединение внешних устройств.

— Ага, и вся секретность ни к чёрту.

— Копирование только через персональный ключ и скорость системно ограничена, хотя, что я тебе рассказываю. Ты и сам знаешь. Сколько мы с тобой по гарнизонам поездили?

— Так, лет пятнадцать знакомы.

— Во-во, а секретность не мы придумали. Не демонтировать же все системные блоки из серверной.

— Так они ж вмурованы в пол.

— И я об этом. Ладно, все погрузились?

— Так точно. Личный состав и спецгруз находится в вагонах. Минёры на электродрезине после подрыва поедут.

— Успеют? — поднимаясь по ступенькам вагона, уточнил Жариков.

— Успеют. Они сначала должны проконтролировать закрытие шлюзовых переборок, а только потом подрывать.

— Тренировку провели?

— Согласно плану, — кивнул полковник, — всё работает в штатном режиме. Если что, один инженер-механик с ними останется.

— Хорошо. Если больше никого не ждём, то давай отчаливать. Нам полдня ехать, если не дольше. Успеть бы выскочить из квадрата предполагаемого накрытия…

— Всё так серьёзно? — расположившись в отдельном купе, осторожно осведомился полковник. Он хотя и состоял в штате Генерального штаба, но не владел полной информацией, а когда через сутки после известной атаки прозвучала команда на эвакуацию, то слухи по убежищу поползли разные.

— Трудно сказать, Лёнь, — когда офицеры остались одни, без официоза заговорил генерал, — задачу группа, что выходила на поверхность, выполнила. Подтверждение получено из разных источников. Эту не то антенну, не то ретранслятор уничтожили гарантированно. Но вот, понимаешь, — тут Жариков выдержал паузу, размышляя, говорить или не говорить своему другу то, что произошло или нет, и пришёл к логическому выводу, рассказать стоит, может собеседник с высоты своего опыта совет даст или подскажет, что делать. — Задачу-то объединённая группа выполнила, но… помнишь, какой кипеж среди союзничков начался?

— Не забыть. Едва уговорили… вежливо. И что они так взбеленились? Знает кто?

— Знает… Во время операции без вести пропал их главный начальник малого Совета, принц крови и всё такое, и так далее.

— Тело не нашли?

— Но это ещё не всё, — сделал генерал вид, что не услышал вопроса, — вместе с ним пропал и сержант Бес, которого они принимают за хоска. А на нём весь союз и держался. Точнее на принесённой ему клятве.

— Так союз заключил Президент…

— Ты, Лёнь, слушаешь меня? Я присутствовал на переговорах и подписании вместе с министром обороны и видел, что основную роль играл этот сержант, ему вроде сразу офицерское звание дали, но не суть. Он до сих пор по всем сводкам проходит как сержант Бес. И это именно благодаря ему нам удалось заключить союз против общего врага. Вот его потеря куда существеннее. Он, понимаешь, был… я не скажу третейским судьёй, но… даже не могу подобрать нужного слова.

— Гарантом.

— Ага, Конституции…

— Не смешно.

— Я не смеюсь, Леонид. Ситуация крайне тяжёлая. После уничтожения объекта, шнахассы как с цепи сорвались. Долбят с орбиты по квадратам, хорошо хоть северо-западную ветку успели эвакуировать и, не дожидаясь, дальше на восток всех отправили. Теперь наш черёд. Мы-то, сам знаешь, в самом центре — в «Ямантау-1», но вот и до нас черёд дошёл. Северо-западной ветки больше не существует, южная и юго-западная, откуда выходили на поверхность группы для выполнения задания, накрыли, не прошло и суток. Не всех успели эвакуировать. Потери жуткие, а ответить нечем. Даже нос высунуть на поверхность, понюхать тишину не можем. Как только засекают группу, накрывают с орбиты.

— М-да, взялись за нас.

— Взялись и очень уж рьяно. На штурм не идут. Видно мало у них солдат, но вот с орбиты долбить — долбят. У нас если десяток внешних станций контроля осталось на всё «Метро-4000», то хорошо.

— Что планируется, Виктор Семёнович, знаешь? Мы так долго не просидим. Если уж они свод северо-западной ветки, что под Питером разрушить смогли, то…

— Прямое проникающее попадание в шахту запасного выхода. Детонация на глубине нескольких километров, вот и результат, — выдохнул генерал. Он состоял в группе по расследованию происшествия и знал детали, — а там, наложились многие факторы: детонационная волна, обрушение свода и самое неприятное — хлынули грунтовые воды. Едва успели отсечь другие ветки гермодверями.

— Ты не ответил.

— Отвечать нечего, Лёня. Союз с анторсами удалось сохранить. Они видят, что мы спасаем всех, не делая различия между наши — не наши. Это сыграло роль. Вот они и утихомирились. Жить-то все хотят. Но что делать дальше — вопрос. Я удивляюсь, что противник нам дал практически пять суток на эвакуацию «Ямантау-1». А ведь именно сюда уходили самолёты и транспортники после выполнения задания. И не заметить этого шнахассы не могли.

— Может зря отсюда уходим? Всё-таки естественная гора, может не пробьют.

— Может и не пробьют… с первого раза. Президент сразу отбыл в «Ямантау-2», но это последний оставшийся резервный командный пункт. А мы, когда прибудем на нашу станцию, я сразу на совещание, обсуждать, что делать дальше. И ты прав, отсиживаться не будем. По крайней мере, разговоры такие ходят. Лучше уж погибнуть в бою. Хоть кто-то, но доберётся по поверхности до законсервированных командных пунктов шахтного базирования, что не соединены с веткой «Метро-4000» и отдаст приказ на старт очередной волны. Вот только цели… придётся бить по своей территории.

— А «Периметр»?

— Что «Периметр»? А, ты про систему. Так она не работает. Орбитальной группировки, что обеспечивала постоянную связь ещё после анторсов не осталось, а сейчас и подземные коммуникации уничтожены. Практически все сенсоры и модули, что обеспечивали постоянный контроль поверхности вышли из строя. Странно, что она сама по себе не отдала приказ на старт командной ракеты.

— Её, скорее всего, отключили.

— Сам догадался или кто подсказал?

— Сам. Я же академию РВСН[8] заканчивал. И послужить успел, только потом на штабную работу перешёл.

— Ну, да. Я уже и забыл. Кстати, пусть и не совсем твои коллеги, но всё-таки отстрелялись по супостату. Двенадцать ракет выпустили. В апогее траектории подрыв произвели. Да так вовремя, что несколько космических кораблей шнахассов вывели из строя, что на малой орбите находились.

— Это кто так сумел? — искренне удивился полковник. О данном факте он знал только в общих чертах. Приказ о подготовке второй волны имелся, его прорабатывали, но вот чтобы кто-то его выполнил, полковник не знал — не его компетенция.

— Так подводники с АПЛ «Воронеж». Они отстрелялись, но лодка повреждена, обратно на глубину не уйдёшь. Всплыли где-то в районе Мурманска. Кое-как добрались до ближайшего входа в убежище… в общем, повезло ребятам, правда не всем. Ладно, поговорили. Я немного отдохну, вторые сутки на ногах, а когда войдём в зону действия ретрансляторов, сообщи, мне надо доложить, что приказ выполнен…

Полковник вышел из купе. Сначала он хотел отправиться по составу, проверить всё ли в порядке, но благоразумно рассудил, что двадцать вагонов он будет обходить не меньше нескольких часов и ограничился докладом по внутренней связи старших по вагону. И даже это у него заняло больше часа.

— Так, — взглянул на часы полковник. Состав полчаса шёл с минимальной скоростью, чтобы в случае нештатной ситуации успеть если не затормозить, то минимизировать последствия мощного взрыва, — что-то ребята минёры отстают от графика. Пять минут назад должны были подорвать заряды, — но не успел он проговорить, как почувствовал ощутимый толчок. Обошлось, ударной волны не было. Закрытые гермодвери отсекли второстепенные поражающие факторы.

— Вот и хорошо, — он вновь взял трубку внутренней связи и вызвал старшего последнего вагона, — капитан, как у тебя?

— Нормально, товарищ полковник. Тряхнуло сильно, но визуально полотно не пострадало. Вагон повреждений не получил, пострадавших нет, — коротко доложил капитан.

— Принято, ты посматривай назад. Нас должны минёры нагнать. Их к себе заберём. Состав часа три ускоряться не будет, как раз догонят.

— Понял, товарищ полковник…

Офицер переключил тумблер внутренней связи.

— Полковник Стравицкий, — представился и, дождавшись ответного представления, продолжил, — что со связью?

— Таким темпом через полчаса войдём в зону покрытия ретрансляторами, — доложил связист.

— Понял, через полчаса с генералом прибудем в радиоузел, — завершил разговор полковник, — теперь пора будить генерала, но Жариков уже не спал.

— Заходи, Леонид Сергеевич, — на стук в купе тут же ответил офицер.

— Проснулись, хоть отдохнули?

— Не спалось что-то, подрыв произведён?

— Произведён успешно, ожидаем прибытия минёров, потом состав наберёт ход.

— Когда связь?

— Через полчаса.

— Хорошо, я как раз успею последние сводки просмотреть, что не успел.

— Есть что интересное?

— К сожалению, нет. Всё по-старому. Разведданных у нас мало. Не знаем, что творится на других континентах, да что континентах, что делается в сопредельных странах толком не знаем, — недовольно поморщился генерал, углубившись в изучение сухих, коротких сводок за истекшие сутки…

— Товарищ министр обороны, — оставшись один в радиоузле, докладывал Жариков, — приказ выполнен. Базы данных из перечня номер раз скопированы на внешний носитель, следую по юго-западной ветке в пункт назначения, — о проведённом подрыве он докладывать не стал. Не его компетенция.

— Понял тебя Виктор Семёнович. Когда прибудете?

— Примерно через двенадцать часов.

— Если есть возможность, ускорьтесь. Совещание перенесли на более ранний срок и не хотелось, чтобы ты его пропустил.

— Что-то случилось?

— Пока нет, но ситуация, сам знаешь, близка к критической. То площадей было в десятки раз больше, чем укрывшихся, а теперь наоборот — ощущается нехватка. С продовольствием и снаряжением пока проблем нет, но вот плотность контингента возросла в разы.

— Союзники?

— И они тоже создают проблему. Языковой барьер худо-бедно преодолён, но вот их привычки и менталитет вызывают недоумение и раздражение. И всё на фоне того, что их главный и товарищ Бес пропали без вести. Кстати, сегодня анторсы как раз избирают нового главу Совета, так что постарайся не задерживаться. Понимаю, что в дороге не загадывают, но прими меры.

— Когда совещание?

— Через десять часов. Надеюсь, успеешь.

И Жариков успел. Пришлось, конечно, как только до состава добрались минёры, вежливо попросить машиниста ускориться и ехать оставшееся расстояние практически с максимальной скоростью, но он успел. И что сразу бросилось в глаза при выходе на перрон — повышенные меры безопасности.

— Товарищ генерал, — подскочил адъютант, — с прибытием, заждались.

— Совещание началось? — задал вопрос Жариков, осматриваясь. Только на перроне находилось несколько пар вооружённых людей.

— Нет, но нам надо поторопиться, начало через десять минут…

Коридоры, коридоры. Хорошо хоть подали электромобиль, а то бы до помещения, где проводилось совещание добирались не менее часа.

— Усиление из-за союзничков? — отметив для себя, что практически на каждом перекрёстке расположилось не менее боевой пятёрки в полном вооружении, поинтересовался генерал.

— Да. У них сегодня выборы, вот и перестраховались, но так, чтобы они видели.

— Понятно, — протянул генерал, углубившись в свои мысли…

— Товарищи офицеры! — подал команду адъютант, когда в зал вошёл Министр обороны. Жариков предварительно не успел с ним поговорить, так как сам едва успел к началу, а состав участников совещания впечатлял. В просторном помещении присутствовал не только весь генералитет, что находился в этом секторе «Метро-4000», но и присутствовало пять представителей анторсов, вдобавок организована видеосвязь с другими ветками, в том числе с той, где находился Президент, но его экран транслировал статическую картинку — ожидание соединения.

— Что со связью? — наклонился к соседу Жариков, когда расселись по местам.

— Проблемы с соединением. Предварительно, главный кабель перебили, — тихо ответил сидевший рядом.

— Собрание у союзников прошло?

— Да. Избрали нового, вон он сидит, третий справа.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, Жариков взглянул на того, кого избрали союзники своим лидером. И почти сразу понял, что дела плохи. Именно этот истинно живой принц крови генерал-предводитель активно выступал за силовую акцию и ставил под сомнение союзнический договор. Но в тот раз ему не удалось перетянуть на свою сторону большинство соплеменников, противовесом выступали истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш и хоск — сержант Бес. Но сейчас…

— Товарищи, — начал Министр обороны, — во-первых, хочу поздравить истинно живого принца крови генерал-предводителя ашш Уссаа́ш Шно́ас с избранием Главой Малого Совета и выразить уверенность, что наше сотрудничество продолжится…

Жариков внимательно следил за реакцией генерал-предводителя, но её не последовало. После окончания поздравительно-официальной, но надо отдать должное, короткой речи, ашш Уссаа́ш Шно́ас привстал со своего места, коротко кивнул и уселся обратно, продолжив о чём-то говорить с соседом.

— А теперь, товарищи, перейдём к основной части, — продолжал министр обороны, — накопилось много вопросов, которые требуют немедленного решения, но сначала, попрошу моего заместителя, тезисно, доложить о состоянии дел в нашей ветке убежища.

Доклад заместителя уместился в десять минут и Жариков для себя отметил, что оратор сделал упор на наличие провианта и прочих материально-технических средств, необходимых для проживая, а в финале заместитель вновь подчеркнул, что продовольствия и всего остального хватит не на один год нахождения в убежище.

В этот раз реакция избранного Главы Малого Совета последовала незамедлительно, и что от Жарикова не ускользнуло — это заметили все.

— Следующий вопрос, — поспешил взять бразды правления в свои руки Министр обороны, а то со стороны группы присутствующих анторсов стали доноситься недовольные восклицания, — и он самый главный, товарищи. Сегодня, как известно, завершена эвакуация…

Министр говорил быстро, чётко и достаточно громко, но от слуха Жарикова не скрылось, что от дверей раздаётся посторонний шум и он нарастал.

— Что случилось? — обратился он к соседу. Тот только пожал плечами. — Оружие есть?

— Нет, все сдали при входе.

Тем временем и Шевцов услышал посторонний шум и знаком дал помощнику указание разобраться, что происходит. Но не успел тот приблизиться к двери, как обычная, небронированная дверь распахнулась.

— Извините за вторжение, товарищи, — быстро заговорил вошедший офицер с повязкой на правой руке «Дежурный», — но информация не терпит отлагательств. Как доложил пост визуального контроля, на низких орбитах идёт бой…

Глава 24

— Давай ещё раз и по порядку, но без эмоций, — первый шок от известия прошёл. Большинство высших чинов разошлись по своим рабочим местам. В зале выслушать подробный доклад дежурного офицера остались министр, его заместитель, начальник Генерального штаба и двое анторсов.

— Согласно графика, заступил на пост номер два в…

— Ты не волнуйся, капитан, и можно не с самого начала, — прервал Шевцов дежурного офицера.

— Есть, товарищ генерал! В двадцать два сорок две поступил сигнал с поста контроля номер четыре об активности противника, — быстро продолжил офицер. — В зоне нашей ответственности фиксировался многочисленный взлёт летательных аппаратов. В двадцать три ноль восемь с поста контроля номер два — дальнего обнаружения, поступил сигнал, что в ночном небе фиксируются яркие вспышки. Согласно инструкции, в случае необычной активности противника в ночное время, привлекли к визуальному контролю союзника из числа приданных в усиление. Тот несколько минут сидел, смотрел, не моргая в экран, а потом, — тут офицер немного замялся, — начал бурно выражать эмоции, но его никто не понимал, он говорил только на анторском, порывался покинуть пост, но… — он взглянул на сидевшего за столом анторса, — его удалось вежливо успокоить…

— Хорошо хоть не упокоить, — тихо, чтобы его никто не слышал, пробормотал замминистра.

— Мной, как дежурным офицером, — продолжал капитан, — был послан посыльный за переводчиком. Когда лейтенант прибыл, а союзник успокоился, удалось узнать, что на околоземной орбите ведётся бой. По заверениям приданного наблюдателя, он распознал характерные сигнатуры кораблей, что находились на «Штоонссса́р».

— Это возможно, распознать корабль на орбите? — во время паузы, обратился министр к анторсу. Генерал-предводитель не остался в зале, а покинул его, оставив за себя помощника, чем одновременно удивил и насторожил присутствующих.

— Наше зрение более приспособлено для наблюдения при ограниченном освещении, — пространно начал анторс, — а распознать принадлежность космического корабля к разной расе возможно по контурам и обводам. Знаете, у всех рас индивидуальные предпочтения и полёт инженерной мысли. У вас, например, они бочкообразные с распростёртыми «крыльями». Вы их называете солнечные панели. Так что, если безоблачное небо и расстояние позволяет — это возможно. Другой вариант, что скорее всего и было предпринято — по типу двигателя. У кораблей, что входят в состав флотилии корабля-матки остаточный след двигательной установки близок к вашему фиолетовому цвету, но с вкраплениями синего и жёлтого. Поэтому на малых, а при удачном стечении обстоятельств и на средних высотах, распознать, принадлежит ли он нашей расе и входит ли данный корабль во флот «Штоонссса́р» не составляет труда.

— Понятно… — задумчиво произнёс генерал, но пауза длилась недолго. Дверь вновь отворилась и в помещение вбежал адъютант.

«Когда всё же подключат внутреннюю связь⁈ Трудно что ли связистам кинуть времянку⁈», — в сердцах поморщился министр. Пошли третьи сутки, когда высшее руководство эвакуировалось в эту ветку, но до сих пор внутренняя связь, как ни старались связисты, по неизвестной причине не работала. Вот и приходилось сообщать важную информацию лично, а не по проводной связи.

— Что случилось?

— Товарищ генерал! Генерал-предводитель ашш Уссаа́ш Шно́ас настоятельно требует встречи.

— Так он вместе с нами был, для него секретов нет, пусть заходит.

— Командиры! — не усаживаясь на предложенное место, заговорил ашш Уссаа́ш Шно́ас, — я поговорил с истинно живым и сам убедился в достоверности его слов.

«Так вот почему он уходил с совещания», — подумал Жариков, тем временем истинно живой продолжал.

— … и могу с уверенностью сказать, что сейчас, в эти минуты происходит прорыв орбитальной блокады.

— Вы уверены? — уточнил Шевцов.

Бой на орбите мог означать многое, как попытку деблокирования, так и отвлекающего удара. То, что анторсы на своём «Штоонссса́р» вернулись и решились приблизиться к орбите Земли, министр сомневался. Слишком они быстро ретировались, разорвав дистанцию и выглядело это как бегство. И по проверенным данным, из разговоров самих анторсов, такое было не то что впервые, а не укладывалось у них в голове. Поэтому среди принцев крови и возобладал девиз: «Умрём здесь и сейчас». С трудом этот порыв удалось погасить ашш Сошша Хааш, но его нет, и нет сержанта Беса, кому дана клятва крови, что сдерживала разгорячённые головы гордых анторцев, для которых жизнь без чести невозможна. Вдобавок нарисовалась ещё одна проблема — Одарённый. Его, в тяжёлом состоянии вместе с другими эвакуировали с северо-западной ветки. Самое примечательное, исходя из докладов очевидцев, его едва живого, в бессознательном состоянии несли на руках, охраняли, но самое важное — никого к нему не подпускали. И даже сейчас он находился отдельно среди соплеменников под усиленной охраной, а посланный помочь медицинский персонал отправили обратно.

— Я в этом абсолютно уверен, — продолжал генерал-предводитель.

— Поясните, мы здесь не сильны в космических войнах, но понимаем, что такой массивный корабль, как «Штоонссса́р» не может приблизиться к планете, так как будучи захваченный гравитационным полем, при всей совей мощи не вырвется с низких орбит планеты, если только не случится что-то экстраординарное, — вступил в разговор Жариков. Именно он в своё время занимался проработкой сценариев орбитальной войны… Как же давно это было⁈ Но знания и наработки остались в голове.

— Вы совершенно правы, командиры, «Штоонссса́р» не может приблизиться к планете ближе орбиты спутника, но те летательные аппараты, что сейчас приняли бой не могут пересечь звёздную систему самостоятельно. Значит, наш корабль-матка где-то рядом. И это сигнал…

— Товарищи офицеры, — вновь вбежал адъютант, — срочная информация, зафиксирована посадка летательных аппаратов.

— Командиры, — вновь заговорил генерал-предводитель, — я со своими людьми готов возглавить выход на поверхность, чтобы очистить плацдарм тем, кто пойдёт во второй и третьей волне. Времени на подготовку у нас немного, но…

В помещение вбежал другой адъютант.

— Товарищи офицеры, — едва отдышавшись, заговорил адъютант, — на основной и резервных частотах принят, переданный морзянкой[9] радиосигнал…

Сигнал боевой тревоги майора Грома вывел из полудрёмы. Он и его группа по усиленному варианту находилась не как обычно в личных комнатах, а в приспособленном под казарму ангаре.

— Похоже, товарищ майор, всё-таки союзники чудить вздумали, — поправляя разгрузку, прокомментировал боец рёв сигнала тревоги. В казарме находилось три пятёрки в полной боевой с боекомплектом, готовые в любой момент выполнить поставленный приказ. Тем более, приказ группам довели заранее: по сигналу выдвинуться в сектор «С-15» и блокировать важный перекрёсток секторов «С», «Д» и «Е».

— Вот не спится им, — проверяя оружие, в ответ пробурчал Гром. На часах было начало второго ночи.

— Так они ж ночью лучше видят.

— Это их проблемы. Зарю[10] все получили?

— Обижаешь, командир, по четыре на брата, как и обговаривали, — послышалось в ответ.

— Тогда, группа! Становись! Приказ до нас всех доведён. Но повторюсь, огонь на поражение открывать только в случае вооружённого столкновения, угрозы жизни или… — Гром не успел договорить, его прервали. В ангар вбежал запыхавшийся посыльный.

«Не позавидуешь ребятам. Внутренней связи нигде нет, радиостанция ловит не всегда, вот и приходится им, бедным, доводить приказ ногами», — успел подумать Гром, пока посыльный отдышался.

— Товарищ майор! Всем группам приказано выдвинуться в сектор «Б-6» в ангар номер восемнадцать.

— А предыдущий приказ?

— Отменён, — проговорил посыльный, протягивая листок с цифробуквенным шифром.

— И откуда ты это всё узнал? — просмотрев зашифрованную запись, уточнил Гром.

— Так всех собирают. И союзников, и всех наших, кто в полной боевой готовности, говорят, что на поверхности что-то происходит и…

— Так, стоп, находка для шпиёна. Группа, за мной!..

До обозначенного ангара пешком быстро не добраться, но группам повезло. Мимо проезжал грузовой электрокар и его без особых проблем реквизировали подбросить бойцов. Расположившись в кузове электроплатформы, что двигалась к нужному сектору, каждый думал о своём, но один боец из группы капитана Ферзя не унимался.

— Что случилось, известно? Кто знает? Видите, и союзники в ту сторону едут, и в полном боевом…

— Котяра, да заткнись ты! Приедем узнаем, — не выдержал Ферзь и подсел к Грому.

— Думаешь началось? — тихо поинтересовался капитан.

— Вряд ли, — нехотя ответил Гром. Сразу поняв, о чём спрашивает коллега. — План не разработан, разведка не проведена. Последняя группа, что выходила на поверхность на связь не выходит. Так что, скорее всего, что-то у союзничков случилось важное, вот и будем стоять друг напротив друга. Главное, чтобы нервы выдержали, палить не начали.

— Сомневаюсь. Вот так ночью собрать просто чтобы продемонстрировать силу. Нас же всё равно больше и подготовка им не уступает. По вооружению, да, проигрываем. Их винтовки лучше наших тех же АКашек, но в целом. Крови много будет, если начнётся.

— Не начнётся. Не дураки же наши генералы.

— Наши-то может и не дураки, но вот их новый главный, хз кого избрали ведь.

— Не знаю, посмотрим, — отговорился Гром, всем видом показывая, что разговор окончен, но спокойно в тишине посидеть ему не удалось. Заработала рация.

— Гром ответь, это Волна-3, где находишься?

— Это Гром, с группой следую к обозначенному в приказе пункту.

— Следуешь один?

— Со мной ещё две группы: Ферзя и Шамана.

— Приказ отменяю. Группе немедленно выдвинуться к станции сектора «В-3», как понял?

— Приказ понял, приступаю к выполнению, — коротко отбился Гром.

— Что? — поинтересовался сидевший рядом Ферзь, но буквально через мгновение ожила и его рация.

— Водила, стоп! — закричал Гром, — группа, к машине!

Бойцы споро соскочили с электроплатформы. Следом сошла группа Ферзя и Шамана.

— Тебе тоже приказ на станцию? — поинтересовался Ферзь.

— Да.

— Что случилось? — высунулся из кабины водитель электроплатформы.

— Маршрут изменился.

— И куда вам теперь?

— На станцию «В-3», — Гром не стал скрывать изменение маршрута. Водитель электроплатформы такой же военный, только из тылового обеспечения и вёз неразборчиво промаркированные контейнеры куда-то на склад.

— Чудеса… — пробормотал водитель, — садитесь обратно, довезу. А то туда полчаса добираться будете.

— Не влетит тебе, сержант?

— Нет. Мне тоже на планшет новый маршрут пришёл. Вместо склада как раз в сектор «В-3».

Такая чехарда с приказами порядком насторожила Грома, но приказ есть приказ и его надо выполнять. Ехали молча. Даже самый словоохотливый — Кот из группы Ферзя в этот раз молчал. Каждый знал, что по ветке со станции можно быстро добраться до одного из выходов из убежища. И такой расклад несколько пугал. Группы, пусть и были в полной боевой готовности, но вот снаряжение, оружие не для выхода на поверхность, в том числе нет ни разведданных, ни карты предполагаемого квадрата работы. И что отрабатывать, ещё вопрос, а именно под него и подбирается и снаряжение, и вооружение группы, да и состав, редко, но под конкретную задачу меняется. Если необходимо ликвидировать кого, то группа усиливается помимо штатного снайпера — дополнительным исполнителем, но чаще парой. Если необходимо скорректировать огонь артиллерии, то группе придаётся корректировщик. Конечно, каждый из группы может в какой-то степени исполнить любую роль и выполнить задачу, но лучше, когда её выполняет узкий специалист, а группа в этом случае его прикрывает.

— Ничего себе! — из задумчивости Грома вывел возглас Ферзя. Майор приподнялся в кузове платформы и осмотрелся. На станции от количества солдат и техники не протолкнуться. — Походу, Гром, намечается что-то серьёзное.

Майор не стал отвечать на риторический вопрос. И так понятно, действительно что-то намечается серьёзное. В нарушение всех инструкций, прям на станции бойцы вооружались, меняли снаряжение, пополняли боекомплект и среди них были не только люди, но и анторсы.

— Так, надо доложиться Волне-3 о прибытии, — спрыгивая с платформы, потянулся за рацией Гром, но она тут же ожила.

— Гром, это Волна-3. Вижу тебя. Бери всех и ко мне. Я возле второго вагона.

— Принял, Волна-3. Группа, за мной! Группа Ферзя и Шамана следом, — отдал приказ Гром, хотя и не являлся старшим, но обстоятельства диктуют своё. Замечаний, пререканий не последовало.

— Товарищ полковник! Группа… — начал докладывать о прибытии Гром.

— Вольно! Не до официоза, товарищи, тем более времени очень мало, — остановил подчинённого полковник Стрепашин со штабным позывным Волна-3. — Слушайте общую боевую задачу. Через двадцать минут, в составе сводного подразделения из трёх групп, выдвинуться в сектор «Т-8», оттуда подняться на поверхность, осмотреться и, в случае обнаружения десанта, прикрыть его огнём. Затем действовать по обстановке. Старший подразделения майор Гром. Задача ясна?

— К-хм. Задача ясна, товарищ полковник, но можно подробнее, — озвучил общую мысль Шаман. Среди всех командиров групп он самый старший и опытный. Прошёл не одну горячую точку, а когда всё началось, находился в какой-то глуши будучи в отставке, но ему повезло, встретился с разведгруппой, добрался до убежища и вернулся на службу. Несмотря на возраст его назначили командиром боевой группы, что неоднократно выходила на поверхность, в том числе участвовала в уничтожении антенны-ретранслятора шнахассов. Во время операции он и познакомился с Громом и знал, что неопределённость мучает и его.

— Подробнее… ладно, постараюсь коротко, — выдохнул полковник. Видно его замучили этими вопросами и отвечать одно и то же каждой группе он устал, но пересилил себя. — Сейчас, примерно в эти часы происходит высадка десанта на планету. Это анторсы вернулись за своими и надо помочь союзникам захватить плацдарм и прикрыть, если получится. Это если коротко.

— Ясно, товарищ полковник.

— Да, ещё, аккуратнее там, товарищи. Групп на поверхности работает много, практически всех вывели на поверхность, так что не забудьте взять шифр-схему опознавания. Эфир использовать можно, если не будет помех. Ладно, всё, товарищи, через пятнадцать минут состав отправляется. Удачи вам.

Успев сменить оружие на инопланетное, пополнив боекомплект и поменяв снаряжение, через двенадцать минут группа Грома расположилась в общем вагоне.

— Умеют, когда надо, — когда состав тронулся, заговорил Ферзь.

— Ты о чём?

— За какой-то час организовать столько народа. Практически дивизия со средствами усиления выходит на поверхность и это только то, что видели, а на других ветках? Не думаю, что только мы принимаем участие. Вдобавок столько анторсов с нами выходит. Впервые такая силища…

— Это ты верно заметил, — перебил Шаман, — силищу и вправду собрали за такой короткий срок немалую. Как думаешь, Гром, одолеем супостата?

— Одолеем, — ответил, Гром поднимаясь с места, — я пойду с союзниками поговорю. Может что важное узнаю.

— Я с тобой, — поспешил Ферзь.

— Не надо. Я один схожу. Там вроде знакомец среди них есть. Вместе в операции участвовали, поговорю с ним по-тихому. Ты же их знаешь — гордые, а то ещё замкнётся, станет прикрываться своими приказами.

— Правда, Ферзь, пусть он один сходит. Ехать-то, час примерно, так что лучше покемарь. Потом всё узнаем.

— Уговорили, — сдался Ферзь. Ни он, ни кто из его группы не принимали участие в единственной совместной операции с анторсами, но на то были свои причины. Он с группой находился совсем в другом квадрате, выполнял задание по восстановлению контрольно-следящих устройств. И задание группа выполнила. Заменила повреждённые модули…

— Приветствую тебя истинно живой принц крови ашш То́сса Доа́шна, — подошёл Гром к расположившимся невдалеке группе офицеров анторсов, — есть вопрос по опознаванию, обсудим?

— Проблем с опознаванием нет, майор Гром, все истинно живые выучили условные жесты и подготовленную шифр-схему, но поговорить можно.

«Вот же ж, — чертыхнулся про себя майор, — забыл, что у них зрительная память хорошая. Если не с первого, то со второго раза запоминают множественные образы, но вот с языком у них проблемы. Не все выучили».

Бойцы отошли в тамбур. В общем вагоне много солдат и стоял негромкий гул, что мешал разговору.

— Ты хочешь спросить, что произошло? — первым заговорил анторс.

— Да, а то информации мало. Подняли по тревоге и сразу в путь. Приказ довели, но… — тут Гром замолчал, не наговаривать же на своих командиров, что приказ поставлен расплывчатый.

— Я тебя понимаю. Расскажу, что знаю сам, — анторс на мгновение задумался, — во время совместной операции пропал глава Малого Совета — ашш Сошша Хааш, но это ты знаешь.

— Знаю, он был пилотом группы, которую возглавлял Бес. Группа почти в полном составе вернулась, но оба числятся пропавшими без вести.

— Всё верно, но они не пропали без вести.

— Уверен? Мы идём их освобождать⁈ — удивился Гром. Такие подробности до него доведены не были.

— Не совсем… — ашш Тосса Доашна вновь на мгновение задумался, — Одарённый.

— Что Одарённый?

— Он пришёл в себя и ему удалось связаться с Одарёнными, оставшимися на «Штоонссса́р». Оказалось, что ашш Сошша Хааш и хоску удалось прорвать орбитальную блокаду и добраться до корабля. И сейчас «Штоонссса́р» находится где-то рядом, а на планету высаживается десант, но это… — тут анторс замолчал.

— Что «это»?

— Это всё, майор. Больше я тебе ничего сказать не могу. Но знай, наши смерти будут не напрасны…

— Что там, Гром? Поговорили? — когда майор вернулся, осведомился Ферзь.

— Да, поговорили. Сержант Бес и их главный оказывается живы. И это они привели анторсов к нам на помощь. Но и десанту без нас не справиться. Так что, товарищи бойцы, слушай мой приказ: проверить оружие и снаряжение, через пятнадцать минут подъём на поверхность. Основная задача — помощь десанту…

Глава 25

— Вот ни фига себе! — не выдержал Кот, когда сводная группа поднялась на поверхность. По времени суток ночное небо не выглядело тёмным и невзрачным. То там, то тут вспыхивали яркие росчерки, освещавшие небо ярким светом и, если не знать, что это на малых и средних орбитах ведётся бой, кто-то в яркой вспышке погибает — зрелище завораживающее.

— Спокойнее! — остудил эмоциональное возбуждение Гром, — группа, выдвигаемся на север на двадцать километров. Там наша зона ответственности. Использовать средства маскировки. Радисту — каждые пятнадцать минут слушать эфир. Всё, бегом.

Начало светать, и группа торопилась. Первый из двух часов, отведённых на прибытие в заданный квадрат, прошёл без происшествий. Группа двигалась в рваном темпе: пятнадцать минут бегом в среднем темпе; пять минут шагом, чтобы радист без больших затруднений мог относительно спокойно просканировать эфир. На шестой смене темпа, радист, слушая эфир резко остановился. В этом не было ничего необычного. Он несколько раз проделывал такой финт, а потом догонял общую группу. Но в этот раз…

— Гром! Есть сигнал! — снимая гарнитуру рации, проговорил радист.

— Группа стой! Занять круговую оборону! — скомандовал командир и быстром шагом вернулся в арьергард колонны. — Что там?

— Морзянка. Открытый текст. Как понял, передают координаты.

— Записал?

— Да, — ответил радист, протягивая лист блокнота с цифрами. — Трансляция, скорее всего, ведётся на маломощный передатчик. В прошлый раз засёк передачу, но сквозь помехи едва различил, думал, что ошибся. А сейчас сигнал пусть и нестабильный, но разобрать можно.

— Ясно, — ответил Гром, всматриваясь в цифры на листке и сверяясь с картой. Вероятность, что система картографических координат землян и анторсов совпадёт существовала, но маловероятна, а с другой стороны, не зря же используют морзянку для передачи.

— Командир, они недалеко от нас. Я смогу по пеленгу их найти, — видя, что командир склонился над картой, вновь заговорил радист.

— Так что молчал-то⁈ Группа! Слушай приказ: радист в авангарде, двое прикрывают, остальные согласно штату…

Четыре километра по пересечённой местности преодолели за десять минут. Приходилось изредка останавливаться, уточняя направление, но двигались быстро.

— Сигнал устойчивый, передатчик где-то рядом, — по цепочке передал радист.

— Группа, стой! — скомандовал Гром, выдвинувшись в голову колонны. — Доклад.

— Расстояние километр, не больше. Направление север, северо-запад. Сигнал идёт оттуда, — и он указал рукой направление.

— Ясно. Двое за мной. Остальным занять оборону.

— Гром! Разреши моим парням пойти, — вмешался Шаман. Он, как более опытный заметил, что Гром за время марша для выполнения любой задачи использовал своих бойцов. Может стеснялся или не свыкся, что является командиром сводной группы, хотя вряд ли, майор всё-таки, но такое положение надо исправлять. Выдохнутся его ребята, бегая туда-сюда и что потом?

— Принято.

— Матрос, Сява, Винт, выдвинуться вперёд на триста-четыреста метров, осмотреться, — ставил задачу Шаман, — Матрос, Сява останутся наблюдать, Винт обратно с докладом. Задача ясна?

— Ясна, — бодро ответили бойцы и бесшумно выдвинулись выполнять приказ.

— Шаман, Ферзь, — всматриваясь в карту, подозвал к себе командиров Гром, — через полкилометра открытое пространство. А в километре по направлению, указанному радистом населённый пункт.

— Думаешь, они в селе разместились?

— Возможно.

— Может сразу туда выдвинемся? Тремя группами быстро отыщем, — предложил Ферзь.

— Всем выдвигаться туда нельзя, — возразил Гром. — Открытое пространство, это, во-первых, во-вторых, не надо сбрасывать со счетов авиацию. Могут накрыть с воздуха, что и пикнуть не успеем. Но село в любом случае осмотреть необходимо.

— Разреши мне, командир.

— Хорошо. Дождёмся разведки, и группа Ферзя выдвигается в село. Задача — визуальный осмотр, но глубоко в село не заходите. Если что будет интересное, то сразу заметите. То, что спустилось с орбиты будет иметь явные разведывательные признаки посадки.

— Принято, командир…

— Что-то они долго осматриваются, — шёпотом проговорил рядом залёгший с Громом боец. Группа Ферзя в полном составе полчаса назад как преодолела открытое пространство и вошла в населённый пункт — село Сухое, тем самым скрывшись от наблюдателей. И что сейчас происходит с группой — неизвестно. Но выстрелов или других признаков боя также не фиксировалось.

— Спокойнее, боец. Ждём, — не успел проговорить Гром, как ожила персональная рация.

— Гром, это Ферзь. Мы в селе. На северной оконечности видны явные признаки посадки. Выдвигаемся туда.

— Принято, Ферзь, это Гром. Одна группа выдвигается к вам, другая остаётся в прикрытии, — отбился Гром. — Группа за мной. Шаман прикрывает…

Как только группа Грома вошла в село, так сразу стало понятно, что именно здесь произвёл посадку летательный аппарат: горели некоторые строения; крыши некоторых домов повреждены, а точнее просто сорваны со своих мест и валялись, преграждая дорогу. Но самое главное — чуть вдалеке отчётливо виднелась будто прочерченная гигантским плугом полоса.

— Гром, это Ферзь, вижу вас. Мы на три часа от поваленного столба, — ожила рация.

— Вижу, идём…

— Докладываю, — как только группы расположились в небольшом укрытии, Ферзь подошёл к Грому, — летательный аппарат предположительно в полукилометре на север. Движения не фиксировалось, но расстояние большое и местность плохо просматривается. Самостоятельно выдвинуться к объекту не рискнул.

— Я понял, — прильнув к биноклю, спокойно произнёс Гром. То, что Ферзь перестраховщик — знали все и за это его ценили. Без лишней надобности никогда не высунется наружу. Если есть возможность, выберет тот вариант выполнения приказа, чтобы без лишнего шума и аккуратно, и практически всегда его группа возвращалась с задания без потерь.

— Есть движение! На одиннадцать часов возле разрушенного дома, что с синими воротами, — прозвучало почти над ухом и Гром перевёл бинокль туда, и едва успел заметить, как фигура в анторской форме скрылась за стеной.

— Двое за мной, остальные ждать сигнала. Радист слушать эфир! — быстро скомандовал Гром и, пригибаясь, вышел из укрытия. Он знал, что двое его парней выдвинутся следом. — Без команды огня не открывать! — на ходу дополнил приказ Гром.

Открытое пространство преодолели быстро и чуть не столкнулись с выходящим из-за угла здания анторсом. Тот было вздёрнул оружие вверх, но Гром его опередил.

— Стой! Свои! Не стреляй! — на анторском быстро произнёс он, одновременно воспроизводя одной рукой жест: «Стой!». Его слова могли и не разобрать, но общепринятый жест должны знать все. По крайней мере, он на это надеялся.

— Earthlings? Ours? — произнесли в ответ.

— Who are you? — быстро сориентировался Гром, распознав английскую речь.

— Сержант Смит Вооружённые силы НАТО. Бывший пленный, а сейчас в составе десанта высадился на планету, — быстро заговорил на английском солдат.

— Сколько вас, где основная группа?

— В полумиле отсюда. Меня отправили найти воду. Наш аппарат подбили — посадка была жёсткая, не знаю сколько человек погибло во время приземления, но часть выжила, — быстро говорил сержант Смит, указывая рукой в сторону.

— Вода у нас есть и помощь окажем, веди к своим, — протягивая флягу с водой, на английском произнёс Гром.

'Какой-то хлипкий этот американец, — думал Гром, следуя за Смитом, — но сколько времени он был в плену? И это что получается… — не успел он додумать, как услышал говор на анторском и разглядел в одном из уцелевших строений группу людей. Они суетились возле большой неизвестной модификации машины.

— Не стреляйте! Я помощь привёл! Это свои! — на плохом анторском, произнёс американец.

— Истинно живой принц крови командир сводной роты капитан ашш То́ссха Усха́нас, — представился, вставая, анторсец, и, морщась, добавил, — остатков роты.

— Майор Гром, сколько вас? Какой приказ? — осматриваясь, общался Гром. От его взгляда не ускользнуло, что капитан ранен и с трудом держится на ногах, но видимых повреждений не заметил. Ещё обратил внимание, что в ангаре находятся от силы бойцов двенадцать, которых успел пересчитать и все передвигаются как-то заторможено.

— При входе в плотные слои атмосферы были атакованы. Летательный аппарат подбили. Неконтролируемое падение, но пилоты ценой своей жизни посадили корабль, посадка была жёсткая. Погибло… много солдат погибло. В живых, что могут стоять на ногах — четырнадцать солдат. Трое — в тяжёлом состоянии. Двое из них не проживут и суток без экстренной медицинской помощи, — быстро отвечал капитан, — приказ у нас развернуть систему ПВО и расчистить плацдарм третьей и четвёртой волне, но, как понимаю, мы приземлились далеко от предписанного гексагона и солдат, чтобы развернуть не пострадавшую систему у меня нет.

Гром знаком отдал приказ связисту о сборе всех групп, а сам раздумывал, смотря, как медленно, словно сомнамбулы, копошатся солдаты вокруг махины, оказавшейся единственно уцелевшим комплексом ПВО.

«У них, наверно, откат от принятых стимуляторов», — единственное объяснение медлительности пришло на ум.

— Мы поможем. Сейчас прибудут ещё солдаты, — как и анторс, Гром обошёл слово «люди» и «анторсы», ограничившись общим — «солдаты». И ведь действительно, теперь все солдаты. Независимо от расы, национальности, вероисповедания и прочих условностей, какими сами себя разделили. Вот только ни Гром, и никто из бойцов не поняли из объяснений, почему сразу после первой волны последует третья, но уточнять это не стали. Времени мало.

— Надо вывести Пшна́ху на открытое пространство, — объяснял анторс порядок приведение в боевую готовность системы ПВО с названием «Пшнахи». — В высоту она распознаёт и захватывает цели до трёхсот тысяч километров, радиус купола прикрытия примерно три сотни. Работать может сразу по двенадцати целям. Боезапас — двадцать четыре заряда. Но производится выстрел по одной цели сразу двумя. Слишком большое расстояние и цель может произвести манёвр уклонения, а два выстрела гарантированно одним поражают.

— Ей трудно управлять? — задал вопрос Шаман. Все, в том числе и выжившие десантники стояли вокруг офицера, что проводил короткий инструктаж. Времени упущено много. С приземления прошло больше шести часов и уже должна пойти третья, а потом и четвёртая волна, а система до сих пор не развёрнута.

— Боевой расчёт состоит из двадцати трёх солдат разных специальностей, плюс специализированные клоны. К сожалению, практически все клон-солдаты погибли. Удар пришёлся как раз в отсек, где они располагались, а потом неконтролируемый спуск…

— Гром, — шёпотом заговорил Ферзь, — я посмотрел, раненые нежильцы. А они, сам видишь, в каком состоянии.

— Что предлагаешь? — также шёпотом осведомился Гром.

— Одну группу отправить с ранеными в убежище. Если выйдут сейчас, то смогут дойти, если повезёт. А мы уж как-нибудь справимся.

— Сам пойдёшь?

— Нет. Шаман. Он хитрый, может где транспорт раздобудет.

— После отстрела всего боезапаса или угрозы уничтожения… — продолжал инструктировать истинно живой, — эвакуация на миниботах, что в нижней нише «Пшнахи». Запас хода у них небольшой, всего-то двести километров. Но пройдут практически везде.

— Стоп! Истинно живой, извините, — встрепенулся Гром, — что за миниботы? Ими можно воспользоваться?

— Индивидуальное средство транспортировки и перемещения, рассчитано на три пассажира. Всего их восемь, но два повреждены. Я осмотрел.

— Ясно. Шаман, слушай приказ!..

— Нас мало осталось, не справимся. Но я рад, что умру, увида́в планету своей мечты, — тихо произнёс истинно живой принц крови, смотря вслед группе Шамана, что с ранеными убывала на миниботах.

— Рано хоронишь себя, истинно живой, — подбодрил его Гром, — нам ещё встретить десант надо, очистить планету от захватчиков и потом хорошенько отпраздновать это великое событие.

В ответ капитан ашш То́ссха Усха́нас ничего не ответил, а резко развернулся, прекращая смотреть вслед уносящимся на миниботах бойцах и командным голосом произнёс:

— В машину! Занять свои места! Я на первом этапе буду за водителя, а потом, как отъедем вон на тот пригорок, займёмся развёртыванием системы из походного в боевое положение. Слушать мои команды беспрекословно, кто не знает языка, пусть помогут и переведут те, кто знает. У нас мало времени… друзья.

В это время в утреннем небе виднелись белые росчерки, что уходили где-то вдалеке практически вертикально высоко вверх — это работали по низко- и средне- орбитальным целям их коллеги, и теперь им предстояло выполнить свой долг.

Погрузка в отсек прошла без нареканий, и боевая машина сначала приподнялась немного над поверхностью, а потом плавно двинулась.

— Внимание, товарищи! — сидя в отсеке боевого расчёта, взял слово Гром. Он говорил на русском, дублировал сказанное на анторском, а его коллеги переводили на другие земные языки. Среди выживших землян оказались двое американцев, француз, немец и двое русских. Прям как в анекдоте, но задача предстояла не из разряда анекдота. Толком не зная техники, произвести подготовку и перевод в боевое положение — запустить систему и произвести боевые стрельбы. Знающий солдат конечно был, даже не один. Не только капитан владел этой боевой техникой, а ещё один анторс, что, будучи ранен, отказался покинуть расположение, но короткий инструктаж, непонятные, непереводимые термины, ставили в тупик, а тем временем Гром продолжал, — всем слушать команды, если не поняли, переспросите. Система, как поняли, сложная, но мы все с вами военные и разберёмся с любой техникой. Кроме того…

Гром говорил медленно, тщательно подбирая слова. Некоторые фразы для анторсов менял, но смысл оставался один — во чтобы-то ни стало необходимо выполнить задачу.

Машина остановилась.

— Выходим, быстрее! — принял командование анторс. Смесь анторского, русского, немецкого, английского и французского звучала, перебивая друг друга. Но быстро сориентировались и разделились по знанию языка на пары и тройки, чтобы меньше тратить время на перевод. Анторс с капитаном метались от одного блока к другому, указывая, помогая сориентироваться с непривычной системой и усилия их оказались вознаграждены.

— Внимание! Занять свои места! Ашш Аснаса Ноасс — за тобой система распознавания!

Мучительно долго шли минуты, по экрану бежали непривычные кракозяблы, от долгого смотрения на которые рябило в глаза, но Гром внимательно следил, а главное слушал, чтобы не пропустить приказ: отжать ярко-фиолетовый рычаг, дав команду на пуск. Сам принцип действия инопланетной системы ПВО ему был непонятен. Да и не выглядела эта машина так угрожающе: всего-то в длину двенадцать метров, в ширину пять с небольшим и в высоту под четыре метра. Такой практически плоский, с двумя небольшими полусферами сверху по середине корпуса, да впереди и сзади несколько люков, параллелепипед без колёс. Гром даже засомневался, а точно это система ПВО, а не какая-то, наоборот, угроза для землян?.. У земных ракетчиков как: командная машина, машина РЛС, несколько пусковых установок, а тут, всё в одной и такой, практически огромный, для такого типа оружия боекомплект. Вот только мысль о диверсии или заговоре анторсов он отбросил практически сразу. Тогда бы наших солдат — бывших пленных среди них не было, а когда в утреннем небе увидел голубоватые росчерки, что освещали предрассветное небо ярким светом, а потом где-то высоко-высоко стали вспыхивать ярко-красным сферы пузырей, то понял — не обманули союзники.

— Есть распознавание! Есть захват цели! — в абсолютной тишине, услышал Гром доклад истинно живого.

— Старт первой и четвёртой створки!

«Хм. Створки, может не так понял», — подумал Гром, выбирая на пульте указанное обозначения и опуская рычаг пуска. Тряски или какого-то шума не было. Майору показалось, а точно произведён пуск? Или нет? Но тут же последовала следующая команда, а потом третья и четвёртая. Гром выполнял действия автоматически, не вдаваясь в подробности. Просто выбирал на пульте необходимые «створки», производил ряд сложных, записанных на листочке манипуляций с кнопками и отжимал ярко-фиолетовый рычаг.

— Арсенал пуст! Покинуть машину! — прозвучало на анторском.

— Всё! Быстро-быстро, уходим! — продублировали на других языках.

— Командир, ты как, что замер? — кто-то тряс за плечо, а у Грома в глазах рябило. Стоило только на мгновение прикрыть глаза — моргнуть, так фосфены не давали возможности понять: ты закрыл глаза или нет. Движущиеся визуальные образы, вперемешку с непонятными кракозяблами, сводили с ума, заставляя не открывать глаза, а любоваться этим диковинным зрелищем вечность. — Командир! Что с тобой⁈ — кто-то вылил воды на лицо…

— А, что со мной?

— Очнулся. Командир, сам идти сможешь?

Гром проморгался. Его руки висели на плечах товарищей, а сам он сидел на перекладине из санитарно-эвакуационного комплекта.

— Да, смогу, — ответил, опускаясь на землю Гром. Растёр лицо рукой. — Что произошло?

— Истинно живой сказал, что нервное перенапряжение. Пройдёт.

— Где мы?

— В километре от места. Только что вошли в лесополосу, — не успел ответить боец, как со стороны села раздался мощный взрыв и все словно по команде повалились наземь.

— Накрыли. Хорошо хоть успели отстреляться и эвакуировались, — заваливаясь на бок, тихо произнёс истинно живой принц крови капитан ашш То́ссха Усха́нас…

Глава 26

Внешний корпус поддавался с трудом, вышедшие в открытый космос клон-солдаты закрепились на обшивке нашего корабля и, не дожидаясь, когда остынет оплавленный под действием плазменных орудий металл, ринулись в проделанную брешь. Но через мгновение от них не осталось и следа. Вырвавшийся с ужасающей скоростью из проёма плазменный шар в мгновение поглотил всех. В общем канале связи царила тишина. Никто не успел не только подать голос, а просто осознать смерть.

Я это практически всё видел, но не собственными глазами, а из рассказа Птицы-раз, который комментировал мне на личной частоте ход выполнения операции.

— Второй взвод, приготовиться, — послышался приказ командира второго взвода клон-солдат.

— Отставить! — вмешался в общем канале. У нас и так мало солдат, а попусту тратить боевые единицы в безнадёжной лобовой атаке не просто расточительство, а преступление. — Птица-раз и генерал-командор, ответьте в командном.

— В канале, — раздалось практически одновременно.

— При визуальном наблюдении обшивки корабля-носителя имеются шлюзы или какие-либо технологические люки? — говорил быстро, понимая, что оставаться вблизи корпуса корабля опасно. По нам, как знал, работала, но пока безуспешно, система ближней обороны, но так продолжаться будет недолго. Ещё несколько десятков минут и без того хлипкий корпус нашего корабля пробьют.

— Шлюзы? — переспросил ашш Сошша Хааш.

— Да, — нервно ответил и вновь быстро заговорил, — если внешний корпус корабля-носителя практически состоит из кораблей меньшего класса, то должны быть шлюзы, люки для сообщения…

— Понял, — перебил меня ашш Сошша Хааш. — мы как раз находимся в такой большой нише, точнее углублении, что сопоставима с кораблём класса линкор.

— Ищи люки, створки или ещё не знаю, что, но должно же как-то существовать сообщение между кораблём-носителем и остальными кораблями, что на внешней обшивке. Не всё же время они там будут сидеть, да и пополнять запас необходимо, какая бы долгая у них не была автономность.

— Вроде, в левом углу экрана внешнего обзора что-то похожее на створки люка, — несколько неуверенно проговорил Птица-раз.

— Саша, видишь слева на экране? — пришлось отбросить официальное обращение. Время-то идёт.

— Цвет различается. Но не больше.

— Разверни корабль и стреляй туда! — не выдержал, практически закричал. Мне неуютно быть фактически слепым. Что происходит вокруг, какова картина боя, я знал только со слов моих глаз — Птицы-раз, но не всё можно передать вербально. Есть и ощущения, сравнимые с шестым чувством, которые не передать словами, а вдобавок личный опыт… — Саша, — продолжил, чуть успокоившись, — стреляй из всего, что есть, только не в саму цель, что отличается цветом, а рядом, — последнее уточнение, как раз пришло из личного опыта. Двери, люки принято делать прочными, а вот основание, к чему оно крепится — вопрос. На корабле такого класса, возможно, и не будет серьёзного различия в прочности материала, но вот в конструкции. Люк — дверь слегка выпуклая, что делает её менее восприимчивой к ударной волне, а вот рядом…

Минуты длились вечность. Я чувствовал, что корабль маневрирует, слышал в личном канале доклад Птицы-раз о происходящем, но отрешился от всего. Отпустил мысли в свободный полёт, не зацикливаясь на одной идее, и мне показалось, что всё окружающее вокруг замедлило свой ход. Я вдруг осознал, что каждый электрон материи во Вселенной изменил скорость своего вращения вокруг протона, с каждым оборотом всё замедляя свой бег.

Резко от непривычного ощущения пришёл в себя. Сколько времени прошло — не знаю. В общем канале царила тишина, только Птица-раз докладывал о происходящем:

— … второй залп. Пока безрезультатно…

— Внимание! — впервые обратился ко всем, кто находился на корабле одновременно на всех каналах: командном, обще-боевом и пилотском. — У нас последняя попытка, — не знаю, почему меня прорвало задвинуть речь, ведь никогда за собой такого не наблюдал, — в случае неудачи, всем приготовиться к выходу в открытый космос. Проверить скафандры, оружие… — в этот самый момент корабль ощутимо тряхнуло. — Всем, согласно номерам, к шлюзовым камерам! При выходе, активировать личные маяки!

— Есть!!! Пробили!!! — прорвался через град посыпавшихся дублирующих приказов возглас Птицы-раз. — Товарищ Бес, пробили! Створки расходятся! Видимо повредили систему открытия и это похоже ангар!

— Командир-хоск, я попробую завести корабль внутрь. Пространства, надеюсь, хватит, — прозвучавший в гарнитуре шлема скафандра голос ашш Сошша Хааш обнадёжил.

— Всем отменить выход! Заводи, генерал-командор…

— Второй взвод. Слушай боевой приказ. Задача: выход, разведка… — отдавал приказ взводу клон-солдат. Нашим пилотам с трудом, но удалось протиснуться через не до конца открывшиеся створки, влететь и посадить корабль. При первичном визуальном осмотре оказалось, что мы попали в ангар, но большего с повреждёнными сенсорами внешнего обзора разобрать не получалось, да и сидеть тут, запертыми на корабле, смысла нет. Противник со стопроцентной уверенностью знает, что периметр нарушен и в скором времени предпримет контрмеры. — … у вас пятнадцать минут, затем пришлёте посыльного. Связь использовать только в экстренной ситуации.

Едва закончил короткий инструктаж, как вызвал ашш Сошша Хааш.

— Командир-хоск, корабль сильно повреждён и в нём оставаться долгое время я не рекомендую.

— Сколько у нас времени?

— От силы час.

— Ясно, — едва не выругался в канале. Придётся форсировать события. Нарушая свой приказ вышел на общей частоте, — второй взвод, доклад!

— Командир Беэс, проводиться осмотр помещения. В ангаре вакуум. Запирающее устройство открыто.

— Закрыть сможете?

— Нет.

— Выходы заблокированы?

— Проверяем.

Ещё одна печаль. Внутри вакуум и тогда открыть внутренние двери, или что там у этих шнахассов, будь они неладны, не получится. Система безопасности заблокирует открытие, а если вновь вскрывать варварским методом… то это можно до бесконечности. Пока не набредём на шлюзовую камеру.

— Внимание! Всем приготовиться к выходу, — принял для себя решение, — забрать с корабля всё самое необходимое: боезапас, продукты, воду, медикаменты. Груз несут приданные солдаты из числа землян — истинно живые прикрывают. На сбор десять минут. Командир истинно живых, как выйдите, с пятью бойцами ожидайте меня.

— Что придумал, командир? — поинтересовался Птица-раз.

— Надо закрыть створки ангара, а то дальше внутрь не попадём и тупо сдохнем тут медленной смертью от голода и холода, но скорее последнее, как разрядятся скафандры и закончатся блоки питания, нам придёт конец, — не стал скрывать, что ожидает, но немного сгладил картину. Быстрее у нас у всех закончатся регенерационные патроны, и мы просто задохнёмся.

— Я с вами.

— Давай, — не стал отговаривать или разводить демагогию. Времени мало. Как раз по-тихому у него узнаю, что с кораблём. Хотя, когда попал в ангар и при тусклом свете фонаря скафандра осмотрелся, всё стало понятно. Покорёженный корабль чудом «выплёвывал» из себя уцелевших бойцов. Задняя полусфера настолько повреждена, что я поёжился, осознавая, что нам повезло и он не взорвался. А ведь именно сзади находятся движительные установки и топливные элементы.

— Командир-хоск, — доложился командир истинно живых. Впервые среди анторсов встретил имя настолько трудновыговариваемое, что по молчаливому согласию обращался к нему или «истинно живой», или, когда имелась необходимость идентифицировать его среди остальных, то «полковник». Хотя по званию среди своих он имел наше общевойсковое звание сравнимое с капитаном, но капитанов у нас на борту было уж слишком много. Вот и повысил его в звании. На что он не отреагировал, а принял как должное.

— Полковник. Слушай боевую задачу. Сейчас с группой выдвигаемся к открытым створкам ангара, осматриваем и пытаемся их закрыть…

— Механизм заблокирован! Пульт или что у них там, повреждён, не получится! — прокричал Птица-раз после осмотра. Разобраться в хитросплетениях неизвестной системы управления задача ещё та, но признаки разрушения явно указывали именно на этот факт. При первом взгляде я мысленно перекрестился, что нам повезло: один из зарядов, выпущенных из систем ведения огня корабля попал прям точно в область, где с обратной стороны находился центр управления запорным устройством ангара, но не пробил стену насквозь, а только повредил систему управления, та переклинила и дала команду на открытие, но, видимо, почти сразу сработала система безопасности и створки ангара открылись не полностью, но и этого проёма нам оказалось достаточно, чтобы корабль влетел внутрь. Но сейчас, не зная особенностей механизмов и алгоритмов действий шнахассов как-либо закрыть эти чёртовы створки ангара не получалось.

— Может вручную? Есть какой маховик или рычаг? — логично предположил истинно живой.

— Нет, ничего не заметил.

— Так, внимание всем! — обратился в общем канале. Все бойцы уже вышли из корабля и расположились в некотором отдалении, — три минуты на тщательный осмотр всей площади! Искать маховик, рычаги или какие-то механические приспособления для экстренного закрытия ангара! — сделал логичный вывод, ну не может быть, чтобы не существовала аварийная система закрытия створок. Тем более, они открывались вверх и теоретически должны при аварийном закрытии просто рухнуть вниз. Ведь ангар оказался достаточно большим и при беглом осмотре здесь находилось что-то вроде ремонтной мастерской. Слишком много специфических механизмов, даже легко угадывался балочный кран, множество стеллажей и прочего, прочего. И я в очередной раз поблагодарил его величество случай. Гравитация в ангаре сохранялась. Если бы её не было, то… даже представлять не хочу, с каким бы трудом нам приходилось выполнять все эти действия.

— Всем пристегнуться к закреплённой поверхности!.. Жми! — не прошло и нескольких минут, как получил доклад от командира взвода солдат-клонов. Ближе к предполагаемому выходу, его подчинённые обнаружили нечто упрятанное в металлический шкаф, не поленились, вскрыли, а там непонятные надписи и «красная кнопка». Конечно, она была не красная и очень смахивала на тревожную кнопку, но бо́льших размеров. После осмотра и недолгих рассуждений, я отдал приказ её нажать. Хуже не будет, даже если это действительно тревожная кнопка, то о нашем присутствии противник знает, существовало опасение, что отключится искусственная гравитация, но предварительно я отдал приказ пристегнуться, так что жмём!

И без того скудное освещение ангара тут же моргнуло, и замигало, а я, и, наверно, все даже через скафандр ощутили, как задрожал пол.

— Держаться! — выкрикнул в общем канале.

Трясло несколько секунд. Кто-то, заметил, не удержался на ногах и упал. Все эти секунды я проклинал себя, что отдал такой приказ. Как говорится, не знаешь, как система работает — лучше не лезь. В методе научного тыка, как прям всплыло в памяти, описанном ещё в девятнадцатом веке Торндайком много недостатков и при сложной системе механизма или алгоритме действий он не работает, если, конечно, отсутствует «защита от дурака».

— Опускается! — раздалось в общем канале.

Взглянул на створки ангара. Они медленно, словно нехотя ползли вниз. Я всеми фибрами души ощущал, как скрежещет металлом о металл, хотя в безвоздушном пространстве звука нет, но вибрация от ползущих вниз створок передавалась по всей площади. Как только створки опустились и вошли в пазы, освещение перестало мигать, а через несколько минут свет сменил свой спектр, и стал тёплым с желтоватым оттенком.

— Помещение заполняется газом! Произвожу анализ! — без команды доложился специалист-химик из числа клон-солдат. В нашем сводном подразделении оказались и такие. Как пояснил мне кто-то из истинно живых, данная специализация редкая, но присутствие такого клон-солдата, а лучше нескольких, обязательно при выполнении задания в неразведанной местности. И что самое интересное, эти клон-солдаты обладают расширенными полномочиями, и их рекомендации обязательны к исполнению.

— Воздушная смесь пригодна для дыхания! — прозвучал доклад.

— Разгерметизировать шлемы, но не снимать! — отдал команду. Так как специфика скафандра анторсов такова, что при угрозе отравления или недостатке воздуха щиток шлема автоматически опустится и не даст погибнуть солдату.

— Офицеры, ко мне! — продолжил отдавать распоряжения. С одним неприятным фактором справились, теперь предстоит решить, как поступать дальше. От других групп у нас сведений нет. Работали в режиме полного радиомолчания и ни мне, никому из группы неизвестно, прорвался кто ещё или нет. И исходя из худшего, необходим план.

— Необходимо заблокировать створки ангара, — высказал предложение один из командиров истинно живых. Первоначально и я склонялся к такому мнению. Нам нужна если не база, то надёжный тыл, но этот вариант зиял большой дырой. Как только мы продвинемся вперёд, то путь назад нам со стопроцентной вероятностью перекроют. У нас не хватит ни сил, ни средств, а, тем более, не зная схему корабля-носителя, нам не удастся зачистить каждый проход, каждое помещение и в любом случае, тот, кто знает, обойдёт нас, и мы окажемся в окружении.

— Предложение дельное. Заблокировать от приказа извне открытие створок необходимо, но это не панацея, — согласился ашш Сошша Хааш, — тем более, что долго оставаться здесь нельзя. Топливные элементы корабля могут сдетонировать, а когда появился воздух — кислород, то вероятность этого возросла многократно.

— Соглашусь с генерал-командором, нам необходимо отсюда уходить, — высказал своё мнение командир истинно живых.

— Внимание, движение! — прозвучал доклад в общем канале, — расходятся створки выхода!

— К бою! — короткая команда, но сколько в ней смысла для профессионалов. С вектора по входу не осталось никого. Все рассредоточились, заняв позицию справа и слева, чтобы не попасть под первый удар. Клон-солдаты расположились впереди, земляне залегли, взяв на изготовку оружие возле вынесенного имущества с корабля, а истинно живые, залегли кто где находился. Мне с офицерами пришлось укрыться за кораблём, залегли, взяв на прицел медленно разъезжавшиеся двери выхода.

Прошло примерно секунд десять, как створки окончательно разошлись.

— Кто там, доклад, кто ближе! — прозвучал приказ истинного живого. Мы находились относительно далеко и могли различить только проникающее в ангар более яркое освещение.

— Визуально наблюдаю гусеничный объект. Движется медленно. Въехал в ангар и остановился, — доложился кто-то из клон-солдат второго взвода.

— Вооружение? — продолжал выяснять обстановку истинно живой, а я не вмешивался.

— Визуально не наблюдается. Гусеничный ход, выступы из плоских блоков и небольшая полусфера вверху. Размеры сопоставимы с автономной боевой машиной ШНОС-3.

— Уничтожить! Второй взвод, выдвинуться и держать оборону! — вмешался в диалог, отдавая приказ. Вот и шанс, о котором мы только могли мечтать. Путь вперёд пусть и неизвестно на сколько, но нам открыли. А что это за автономная машина, разберёмся позже. Может разведывательный дрон, может ремонтный — без разницы, главное, что открыл нам путь вперёд.

Как только дрона уничтожили меткими выстрелами, клон-солдаты ринулись вперёд.

— Внимание! — обратился в общем канале, — выдвигаемся вперёд. Третий взвод клон-солдат следует за вторым, потом истинно живые с землянами, замыкает четвёртый взвод! На сборы три минуты.

— Уверен, командир? — поинтересовался офицер истинно живой. Во время боя сомневаться в приказе командира — грубейшее нарушение субординации, но я не в обиде, не стал заострять на этом внимания, хотя по выражению лица ашш Сошша Хааш, понял, что этот офицер, при случае, получит такую выволочку, что мало не покажется.

— Топливные элементы корабля нестабильны, он может взорваться и нам отсюда надо срочно уходить, — на ходу пояснил, скорее не для офицера, а для себя и всех остальных. — Второй взвод, доклад, что видите?

— Коридор зачищен. Семь шнахассов уничтожены. Путь открыт, командир. Заняли площадку, осматриваем помещения, но нам нужна помощь.

— Принято! Третий взвод, вперёд!

— Командир-хоск…

— Что ашш Сошша Хааш, говори.

— У нас нет плана корабля-носителя, мы попросту заблудимся.

— Не заблудимся, истинно живой принц крови генерал-командор и план у нас есть — штурмом захватить корабль!

август 2024

Примечания

1

Данный абзац написан после прочтения статьи «Война и прогресс науки», опубликованной в книге: В. И. ВЕРНАДСКИЙ. Публицистические статьи. [IV.] Составитель и ответственный редактор В. П. Волков. М. «Наука». 1995. 320 стр. Серия «Библиотека трудов академика В. И. Вернадского». Главный редактор академик А. Л. Яншин.

2

Одна двенадцатая ашха равна примерно двум с половиной часам в земном исчислении.

3

Бобыль: 1. В Российском государстве до 1917 года — безземельный крестьянин. 2. В разговорной речи — одинокий, бессемейный мужчина.

4

Се́ченка (жарг.) — имеется ввиду Первый Московский государственный медицинский университет им. И. М. Сеченова

5

Пирого́вка (жарг.) — имеется ввиду Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н. И. Пирогова.

6

Аутопсия (медицинское) — вскрытие тела умершего.

7

ЦУ — Ценное указание.

8

Имеется ввиду — Военная академия Ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого.

9

Морзянка (жаргонное) — азбука Морзе.

10

Заря — светошумовая граната.

Content

Отставник 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечания