Rayko, Weissman

Создатель иллюзий. Начало

Пролог

Смерть становится прекрасна, и безумно хороша…

Человек кричал. Он кричал страшно и протяжно, запрокинув голову к небу, захлебываясь от боли и глотая кровь, стекающую из его пустых глазниц, совсем недавно развороченных палачом. Но все равно он не мог перекричать толпу, собравшуюся вокруг него. Его крик просто утонул в воплях, потерявших человеческий облик, существ, которые еще утром были его знакомыми и друзьями. Человек был примотан проволокой к просмоленному столбу, стоящему посредине огромного костра. Пламя еще не успело подобраться к нему слишком близко, но его тело уже ощущало жар огня, равномерно приближающегося к нему со всех сторон.

— Твари неблагодарные!!! Чтоб вы все сдохли, су-у-уки-и-и!!! — прокричал он в толпу.

Но из-за всеобщего рева, его крик не был услышан даже в первых рядах.

Человек начал задыхаться. Он уже не мог нормально дышать, раскаленный воздух обжигал его гортань; огонь подступал все ближе и ближе, выжигая на своем пути кислород. Едкий дым окутал искалеченного мага; его легкие разрывались, в тщетной попытке поймать хоть глоток свежего воздуха.

"Будьте вы все прокляты… в этом поганом… мерзком мире… ходячие трупы… утратившие память… о своих прежних жизнях… Ненавижу вас всех!!!" — обреченно подумал человек, медленно опуская голову на грудь.

Он вздрогнул от неожиданности, коснувшись подбородком невысокого стоячего воротничка своего старого армейского мундира. Так вот значит, что на него надевали перед тем, как привязать к столбу. Эти глупцы решили, что так казнь будет выглядеть более пафосно и память о ней останется в назидание, еще остающимся на свободе, мятежным военным магам.

"Прости мои сомнения, Всеблагая; ты не оставила меня в трудный час, дав возможность завершить начатое."

Чуть повернув голову, человек схватился зубами за левый уголок не застегнутого воротничка и несильно сжал челюсть. Тихо хрустнуло стекло небольшой ампулы, которую он самолично вшил в мундир, еще с полгода назад. Тело мага моментально обмякло, повиснув в опутывающей его проволоке безвольной куклой.

Он не доставил беснующейся толпе удовольствия от лицезрения своей агонии; несомненно забавно смешной для этого стада и мучительно позорной для него. Его убили не они, человек умер от своего зелья добровольно, а значит он никогда больше не переродится заново под солнцем этого загнивающего мира.

Маг умер по собственной воле и нужной ему смертью, а значит он получил свой шанс. Шанс на возрождение в другом мире.

Глава 1

Герой всегда найдёт, во что вляпаться

Человек широко распахнул глаза и тут же зажмурился от ослепившего его яркого света. Ощупав себя руками, он понял, что абсолютно гол, а поводив ими по земле рядом с собой, догадался, что лежит на траве, густой и невысокой. Не открывая веки, маг перевернулся на живот и попытался встать. С третьей попытки он все же умудрился подняться на четвереньки, и шаря перед собой, выставленной вперед рукой, осторожно пополз вперед — в никуда. Через несколько метров он наткнулся на какую-то преграду и начал ощупывать поверхность препятствия. Убедившись в его монолитности, тяжело поднялся на ноги, вплотную прислонил к нему свое лицо и начал снова, но теперь уже медленно, приоткрывать глаза.

Он стоял, прижавшись лбом к холодному листу металла. Перед глазами еще плавали световые круги, но через них уже отчетливо были различимы лохмотья облупившейся, некогда зеленой краски. И ржавчины, цвета запекшейся крови, которая мгновенно напомнила ему, что сотворил с его глазами палач. Человек рефлекторно схватился руками за лицо, ощупывая глазные впадины. Глаза, естественно, оказались на месте, и он тихо хохотнул над собственной глупостью:

"Ну и мудак же ты, Рэйс. Раз видишь, значит и гляделки на месте."

Он сделал пару шагов назад и несколько раз быстро сморгнув, попытался взглядом окинуть преграду целиком. В мозгу забрезжила догадка, а еще через десяток секунд внимательного визуального осмотра, память услужливо подсказала — это танк. Вернее, это когда-то было частью огромного танка. Башней, с двумя вынесенными из нее по бокам, независимыми орудиями странной формы.

Впрочем, уверенность в этом пошатнулась уже через пару минут. Начав обходить вокруг останков машины, он заметил массивный шарнир на боку корпуса башни, а чуть поодаль, лежала отломанная металлическая конечность, длиной в два его роста. А точнее — немного согнутая в суставе нога, окончание которой идеально подходило под отверстие в шарнире. Судя по состоянию железа, со времени гибели шагохода прошло не меньше пары-тройки сотен лет; коррозия хоть и была заметна невооруженным глазом, но затронула только верхний слой металла.

Уже в самом начале обхода погибшей машины, Рэйса посетила мысль:

"Хорошо бы попасть внутрь, может, чего и найдется полезного."

Будучи прагматиком, он вовсе не питал надежды на чудо; вряд ли что-то могло сохраниться за такое время в рабочем состоянии внутри металлического "склепа". Но там могло оказаться все, что угодно — от оружия и одежды до мелочей, которые в повседневной жизни неприметны, но в нынешней ситуации могут спасти ему жизнь. Обойдя вокруг шагохода еще раз, он в итоге обнаружил два маленьких люка по бокам машины и один большой, в задней части. Вот к нему-то он и отправился.

"Видимо, грузовой отсек… или двигательный", — отстраненно подумал маг, и внимательно осмотрев крышку люка, убедился, что на ней нет никаких видимых ручек или запоров.

Только с левой стороны плиты, прямо на ее поверхности, выделялся черным чужеродным пятном ровный квадрат. Проведя по нему рукой, Рэйс почувствовал легкое покалывание в ладони и… Он еле успел отскочить в сторону — массивная крышка люка резко откинулась вниз, примяв своим весом траву на том месте, где он только что стоял.

"Черт…" — ноги предательски подкосились, и Рэйс медленно опустился на траву, — "Расслабился, дебил, и чуть не стал отбивной. Надо было сразу доппеля сделать."

После ареста его сразу ослепили; подозреваемому магу иллюзий нельзя оставлять глаза — это его основной инструмент. За этим с особым тщанием проследил маг Особого Капитула, присутствующий при "процедуре выемки". Никто из дознавателей, судей или палачей не хотел умереть в страшных муках, после внезапного заклятия очередного опального мага.

Рэйс проверил свой резерв и горестно вздохнул; магических сил практически не было. Он потратил их на допросе, усмиряя невыносимую боль. Создавая доппельгангера — своего ментального двойника, ему пришлось бы творить заклинание, вливая в него жизненную энергию собственного тела вместо магии. А такой способ приводит к быстрому разрушению организма и смерти; значит, надо было обходиться без доппеля, пока он не восполнит резервы.

Рэйс медленно набрал в легкие воздух, затем резко выдохнул, и рывком встав на ноги, направился внутрь шагохода. Откинувшаяся плита люка послужила аппарелью, по которой он осторожно поднялся в отсек машины. Впрочем, больше неприятных сюрпризов не случилось; внутри шагоход выглядел, как новенький. Кроме небольших рваных дыр в обшивке кабины. Именно в кабине, маг и обнаружил три высохшие мумии. В креслах, возле пульта управления, восседали… еноты. Здоровенные еноты, признался себе Рэйс; их размеры впечатлили мага — они ничуть не уступали ему в росте.

"Охренеть… Разумная раса енотов?!!"

Рядом с креслами погибшего экипажа, в немудреных зажимах, находилось, по всей видимости, личное оружие бойцов. Достав из креплений, похожую на короткий автомат, конструкцию, Рэйс внимательно осмотрел ее со всех сторон. Оружие имело короткий приклад и догадаться с какой стороны должен вылетать смертоносный заряд, для мага труда не составило. Стараясь ничего случайно не задеть на корпусе оружия, маг взялся за единственную рукоять правой рукой. И ощутив уже знакомое ему покалывание в ладони, тут же в панике отбросил "автомат" в сторону.

"Черт… Так и параноиком недолго стать", — выругался про себя Рэйс и немного постояв на месте, успокаивая тревожно забившееся сердце, отправился осматривать шагоход дальше.

Неспешно продвигаясь по периметру кабины, маг складывал найденное и признанное годным барахло в центр отсека. Через полчаса там уже громоздилась, порядочная по размерам куча всевозможных вещей. Но их детальным осмотром маг решил заняться немного погодя; сейчас ему предстояло самое неприятное дело.

Достав высохшие тела бойцов из кресел, маг вынес их из машины и с помощью металлической пластины, найденной рядом с выходом, тщательно закопал всех вместе, под ближайшим раскидистым деревом. С минуту он молча постоял над братской могилой, пытаясь поймать в ноющей от боли и тяжести голове, не дающую ему покоя, неясную мысль. Пока легкий ветерок не подсказал ему ответ, сбросив на его голое тело несколько капель воды с дерева.

"Вот идиот-то, твою мать!" — Рэйс торопливо бросился раскапывать свеженасыпанный холмик земли.

Военные маги никогда не страдали брезгливостью, слишком много испытаний выпадало на их долю в лихое время. Так что через несколько минут он уже стягивал, подходящий ему по размеру комбинезон с одной из мумий.

Его невольное мародерство принесло приятные бонусы в виде трофеев. Кое-как напялив униформу на свое тело, он обнаружил в разгрузке комбинезона короткий клинок в маленьких ножнах и кристалл, очень похожий на те, что использовали в его мире для записи информации. После чего ему пришлось обыскать и остальные трупы. В итоге он стал счастливым обладателем еще пары кристаллов, трех непонятных браслетов, кулона из прозрачного камня на цепочке, трех ножей странной формы, заточенных до бритвенной остроты и… Он не поверил своим глазам.

"Всеблагая, ты не забыла обо мне!!!" — мозг мага пронзила яркая вспышка узнавания.

Сахар. Он стал счастливейшим обладателем четырех кубиков сахара. Казалось бы, какая мелочь, но эти кубики — его спасение. Это калории, которые он преобразует в магическую силу. А будет сила, будет и еда. Нет, он не умеет еду создавать, но он умеет на нее охотиться.

* * *

Рэйс сидел возле туши, только что убиенной им козы и размышлял о превратностях судьбы. А ведь как замечательно все складывалось поначалу; уже находясь почти за порогом, жуткого для магов, посмертия, он все же сумел ускользнуть из своего, проклятого богами мира. И его дар мага иллюзий никуда не пропал. Но к чему сейчас этот дар, если ему даже искру нечем высечь, не то, что костер разжечь. А огонь ему сейчас просто необходим, он умирает от голода. Чтобы убить козу, пасшуюся под огромным деревом, магу пришлось потратить свои последние магические силы на иллюзию рыси. По силе получилось затратно, но другими иллюзиями хищников было бы невозможно подобраться к жертве незамеченными. Пришлось выбрать оптимальный вариант — размер, способность лазить по деревьям и смертоносность. И теперь вот оно, мясо, лежит рядышком на травке… Но оно, сука, сырое! Ему нечем восполнить жизненную энергию, нужную для накопления магической силы. Разозлившись на судьбу, сыгравшую с ним злую шутку, он с остервенением вскрыл козе горло и попробовал выпить крови; но его тут же вырвало, желудок не захотел принимать "жидкий огонь чужой жизни" в таком виде.

Маг взял козу за заднюю ногу и поволок ее к шагоходу. Зачем он это делал, Рэйс в данный момент и сам бы затруднился ответить. В шагоходе он не нашел ничего, что бы пригодилось ему в данный момент. Но сама техника могла послужить хорошим временным убежищем; стены железной махины внушали хоть какую-то уверенность в защите. Он уже научился закрывать люк — с другой стороны плиты был точно такой же черный квадрат запора. Не смотря на прошедшие с момента гибели шагохода века, механизмы открывания всех трех люков на нем работали исправно; они были не металлическими, а выполнены из незнакомого магу композита. В отличии от ручного оружия экипажа, которое никак не хотело стрелять. Хотя маг и разобрался куда вставляются кассеты с боезапасом, найденные им в подсумках, но дальше этого момента, дело освоения местного стрелкового вооружения не пошло. Может Рэйс не понимал принцип его работы, может оно было настроено индивидуально на своего прежнего владельца, а может и просто сдохло, окончательно и бесповоротно.

Взглянув по давней привычке на небо, и зажмурившись от все еще яркого света заходящего солнца, Рэйс замер на секунду, а затем яростно хлопнул себя рукой по лбу и кинулся собирать сухие ветки. Через полчаса он уже сидел у костерка, поворачивая над огнем ветку с насаженным на нее куском козлятины и раздумывал над сложившейся ситуацией.

"Видимо переход между мирами отупляет. Или это голод дает о себе знать? В последние годы ты стал страшно далек от обычной жизни, привыкнув жить на всем готовом… Забыл из какой дыры вылез, архимаг хренов; вот и расплата за твою гордыню", — мысли плавно и лениво текли в голове сытого и довольного Рэйса, — "Больше я такой ошибки не повторю, клянусь своей жизнью, Всеблагая…"

Вечно отсиживаться в шагоходе он не сможет, значит надо выбираться из леса и искать представителей местной цивилизации. То, что они в корне отличаются от него внешним видом, маг уже не сомневался; мертвые бойцы-еноты в кабине управления армейской техникой, яркое тому доказательство. В итоге, так и не решив ничего конкретно, Рэйс плотно наелся несоленого мяса, запивая его водой, набранной в ручье, и тщательно загасив угли ее остатками, отправился в свое новое пристанище — шагоход.

* * *

После беспокойного полусна-полубреда, утро Рэйса началось только со второй попытки. Очнувшись в первый раз, он решил просто полежать с закрытыми глазами и незаметно для себя провалился в новый виток кошмаров. Он снова стоял перед Верховным магом-инквизитором. Вот только теперь рядом с Рэйсом стоял его нынешний доппельгангер — рысь, а голый инквизитор был подвешен через систему блоков к потолочной балке. За ноги. На белой коже Верховного выделялись синеватые гематомы и черные кровоподтеки. Его живот был распорот до самого паха и внутренности были вывалены так, что они свесились до пола. Под их завесой виднелось распухшее, побагровевшее лицо. И зияющая рана в горле — работа доппеля. Рэйсу захотелось выбежать из пыточной, но его ноги словно приросли к полу, а глаза не отрываясь, смотрели на труп ненавистного врага.

Вынырнув из кошмара в реальность, он мысленно приказал себе встать. Старая армейская привычка, давать самому себе приказы, которые необходимо исполнять точно и в срок, сработала и на этот раз. Еще не отошедший от пережитого во сне ужаса, он покачиваясь добрел до люка и открыв его, вышел из шагохода. Рэйс остановился на аппарели и уставился вверх, задрав голову к небу.

Солнца не было видно совсем. Небо затянуло черными тучами и растительность, окружавшая шагоход, приобрела серовато-стальной оттенок. В лицо сонного мага полетела мелкая морось.

"Здравствуй, жопа, вот и накрылся завтрак… Хотя и помыться не помешает, водичка-то халявная." — Рэйс начал стягивать с себя комбинезон.

Через несколько минут он уже стоял под начавшимся ливнем, и за неимением мочалки, яростно растирал свое тело куском чистой ветоши, нашедшейся в боковом ящике тамбура грузового люка. Маг словно пытался соскрести со своего тела липкие следы ночного видения.

Ливень кончился так же внезапно, как и начался. Через пару минут, ярко светящее солнце уже начало испарять воду, пролившуюся с небес. Быстро одевшийся Рэйс, настрогал с помощью ножа тонких щепок от расколотого ящика из-под боеприпасов, и прихватив с собой еще и пару дощечек, пошел ко вчерашнему кострищу разводить новый костер. Достав из кармана кулон, он направил сфокусированный им лучик света на щепки и уже через полминуты огонь жадно пожирал, заботливо подложенные сухие дровишки. Срезав с висевшей на дереве туши два толстых пласта мяса, маг насадил их на ветки, и сидя на поваленном стволе дерева, принялся ждать, когда дрова прогорят до углей.

Через несколько минут, самодельные вертела из веток были водружены над углями и над поляной поплыл аромат жарящегося мяса. Рэйс, присев на ствол упавшего дерева, стал терпеливо дожидаться готовности завтрака.

"Эх, сейчас бы соли… и бутылочку хорошего вина", — подумалось Рэйсу и в этот момент его уши уловили звук негромко треснувшего сучка.

Маг моментально подобрался, и подняв с травы нож, начал готовить свое сознание к формированию доппельгангера.

— Не поделишься едой и теплом костра с одиноким путником, бро? — раздался за его спиной спокойный и уверенный голос.

Рэйс, хоть и вздрогнул от неожиданности, но суетиться не стал. Сжав в правой руке нож, он начал медленно поворачиваться всем телом влево, одновременно привставая на полусогнутых ногах.

— Я тебе не враг, незнакомец, — продолжал вещать голос, — Мне бы только обсушиться и поесть. А потом разойдемся, каждый своей дорогой. Как тебе мое предложение?

Рэйс уже успел создать вместо себя рысь и теперь внимательно следил ее глазами за гостем — говорящим енотом, а сам, прозрачной тенью заскользил в обход нежданного гостя.

— Ого… Никогда не видел такого способа перекидываться, — удивленно покачал головой енот, обращаясь к рыси.

— Возможно, больше никогда и не увидишь, — через несколько мгновений прошептал маг тому на ухо, материализовавшись за его спиной; одной рукой Рэйс обхватил енота за шею, а другой — приставил клинок к его глазу.

Наклоняться магу не пришлось, енот был с него ростом и отличался от вчерашних захороненных мумий ощутимой упитанностью и теплом, исходящим от тела.

— А ты откуда взялся такой дерганный? — как ни в чем ни бывало спросил тот, — Случилось чего? Давненько я на Парготе не был. Опять войнушка, что ли? Кто и с кем на этот раз?

Рэйс внезапно почувствовал лютый холод в обеих руках, нож вывалился из негнущихся пальцев на землю. Енот спокойно освободился от захвата, быстро шагнул вперед и резко развернувшись, уставился в лицо мага:

— Ты вообще, кто такой? Ты явно не здешний, да и магия твоя мне раньше нигде не встречалась.

Маг не стал отвечать; он исчез, снова создав вместо себя рысь за спиной енота. Хищник, тихо приблизившись на расстояние прыжка, мягко взмыл в воздух и… обрушился всем весом на невидимого Рэйса. Енот пропал со своего места за миг до встречи с когтями рыси, чтобы тут же оказаться в паре шагов, уже возле костра. Моментально пропал и холод в руках мага. Маг, экономя силу, развеял доппеля, одновременно материализуясь сам.

— Хорошее мясо… И как раз два куска. Ты часом не провидец? Кто тебя знает, может ты планировал нашу встречу… — уже жующий мясо енот, обратился к поднимающемуся с земли Рэйсу и состроил умильную морду. Близко подходить к гостю маг не спешил.

"Однако… Значит енот тоже маг и уж точно не из слабых", — Рэйс молча наблюдал, как гость с видимым удовольствием наворачивает мясо.

— Покажешь потом, как ты это проделываешь? Явно менталист, раз сумел мне внушить, что стоишь за моей спиной. Забавная у тебя магия, никогда не видел такой первой формы. Догадываюсь, что ты котолак, но вот порода мне неизвестна; ни разу не встречал за всю свою, поверь, немаленькую жизнь, — енот протянул магу импровизированный вертел со второй порцией, — Присаживайся, чего замер, как суслик на пригорке. Я себе еще кусочек от твоей кормилицы отрежу? А то я голодный, как дракон после спаривания.

"С виду вроде дружелюбный… Да и всегда можно закрыться в шагоходе, отступление — не проигрыш", — Рэйс, постоял несколько мгновений в раздумьях, затем мысленно плюнул на все и решительно двинулся к костру.

— Обана… Вот это попадалово. Ты где эту козу взял, бро? Это же чилтанская порода, таких на всем Парготе только в клане Сурика разводят. За нее нас обоих жопами на колья посадят и будут держать на энергетиках, чтоб сразу не сдохли. И хорошо если колья будут деревянные, а не кожаные.

Маг непонимающе уставился на енота, который продолжал ловко разделывать тушу.

— Ну, чего ты съедалище разинул? Давай помогай. Надо быстрее ее пошинковать и башку спрятать. Улика, мать ее, и весомая… во всех смыслах. А клановые тут резкие, как понос; сначала бьют, потом разбираются, — енот уже отделил у козы голову и теперь ковырялся в ней своим тесаком, — Отставить, башку прятать уже не надо. Я чип нашел. Теперь вопрос — куда бы его потерять, чтобы он никогда не нашелся?

Он посмотрел хитрым взглядом на мага.

— Что? — не выдержал Рэйс.

— Да вот жду, когда же ты сообразишь пригласить меня к себе в гости.

— А с чего ты вообще взял, что мне есть, куда тебя приглашать?

— Ой, не смеши меня, котолак. На тебе военная форма времен войны проционов с приматами, — ответил енот, и заметив на лице мага непонимание, пояснил, — Несколько столетий назад, еноты с обезьянами сцепились на этой ветке Древа из-за какой-то, давно забытой всеми ерунды.

Подождав, пока Рэйс усвоит информацию, енот добавил новую порцию своих наблюдений:

— Значит, ты или нашел склад с обмундированием, что маловероятно, или снял его с останков убиенного.

— Почему же маловероятно?

— Да потому, что все давно найдено и растащено. Осталась только тяжелая техника в закрытых для чужих зонах. А это и есть такая зона — клановая земля Сурика, куда нормальный оборотень и не сунется.

Немного помолчав, енот добавил:

— Кстати, появись ты сейчас в этом комбезе в любом месте Паргота, то нарвался бы сразу на дуэль. Хотя, какая нахрен дуэль? Придушили бы тебя где-нибудь в уголке, просто и незатейливо. Или стилетом в печень ткнули. Не любят местные аборигены эти эмблемы… Почти в каждом семействе были погибшие без посмертия, а такое не забывается. Так что послушай совет — оторви нахрен все нашивки, вплоть до бирок на подкладке.

Рэйс молча впитывал информацию; ничего не зная об этом мире, он боялся попасть впросак, задавая вопросы, ответы на которые, могли быть известны даже ребенку.

* * *

— Да ты, по местным меркам, завидный жених, — хмыкнул енот, очутившись в кабине шагохода, — Тебе повезло, что смог открыть люк этой каракатицы. Каждая такая машина открывается по-своему; одинаковых запоров, насколько я знаю, не встретилось ни разу. Сурик, видимо, пытался сюда вломиться, да не смог. Вокруг шагохода полно тигриных следов. А где прежние жильцы? Или домик пустовал?

— Ближайшее дерево удобряют, прикопал я их останки.

— Это ты правильно поступил. Комбез в уплату стало быть забрал, а не смародерил. Кем были усопшие при жизни? — енот повернулся к Рэйсу и заметив немой вопрос в его глазах, уточнил, — Обезьянами или енотами?

— С виду, твоими сородичами. Только намного худее и молчаливее.

— Странно, что никто из них сюда не вернулся, — пропустил шпильку мага мимо ушей енот, — Личных вещей много осталось. Обычно за такими вещами возвращаются.

"Дебил, что ли? Как они вернутся, если мертвы уже несколько столетий", — подумал Рэйс, но вслух ничего не сказал.

Мало ли что в башке этого странного енота творится.

Енот молча покосился на валявшееся возле кресел оружие, крякнул, но поднимать не стал. Он старался не брать в лапы чужие вещи. Во всяком случае, если хозяева в этот момент были в наличии и живы.

— Бегаешь быстро? — словно невзначай поинтересовался он.

— По какому поводу интерес? — напрягся Рэйс.

— Насколько я помню, тут недалеко болото было. Надо бы туда быстренько сбегать и утопить вот эту вот вещицу, — енот покрутил перед носом мага металлической прямоугольной пластинкой чипа, — А я пока встречу дорогих гостей. С минуты на минуту должны заявиться. Если за ночь коза не вернулась, значит с утра будут искать по сигналу чипа. А он как бы тут. Хотя должен быть совсем не тут, а там. Где нас с тобой нет. Доходчиво объяснил?

Рэйс кивнул и махнул еноту рукой в сторону выхода; оставлять того в шагоходе он не собирался.

— Мудрое решение, — словно прочитав его мысли, рассмеялся енот, — Я и сам не оставил бы себя единственным охранником при таком хабаре.

* * *

— Карачун, твою мать… Ты ли это? Давненько не виделись; не завшивел еще, паскуда? — со стороны оврага, из кустов появился мускулистый тигр, и нервно подергивая кончиком хвоста, разболтанной походкой двинулся к костру.

— И тебе не кашлять, Сурик. Тоже не рад тебя видеть в здравии.

— Что забыл Брави на моей земле? — остановившись метрах в трех от костра, тигр резко перестал кривляться, и нагнув морду к земле, угрожающе прижал уши к голове, — Какого хрена ты тут ошиваешься?

— Я тут нынче по делам. Которые тебя, Сурик, ни коим боком не касаются, — невозмутимо ответил енот и неспеша отправил в пасть последний кусочек жареной козлятины.

— Еще как касаются, Ловец душ. У меня сегодня ночью пропала собственность — моя коза. Последняя чилтанская коза на всем долбаном Парготе. Сигнал ее чипа привел меня сюда, и что я тут вижу?

— И чего же ты тут видишь?

— Тебя, Карачун! И мою полусъеденную козу, висящую на дереве! — тигр аж подпрыгнул на месте от негодования.

— Сурик, вот кому ты свистишь? Байбакам степным свою хрень про последнюю козу заряжай!

— Ты. Сожрал. Мою. Козу.

— Да не ел я твою козу. Ты когда последний раз пеленг делал?

— Десять минут назад.

— Ну так сделай его еще раз.

Тигр немного повозился со своим браслетом и удивленно посмотрел на енота:

— Ничего не понимаю. Вот же остатки туши висят.

— Ну висят себе и висят… Тебе-то какое дело? И с чего ты вообще взял, что это именно твоя коза тут с горя повесилась?

— Да потому, что на этой земле нет ничьих коз, кроме моих.

— Пеленг что показывает? — невозмутимо спросил Карачун.

— Чип на северо-западе, в паре километров.

— Так и пи… шуруй туда. Не видишь, я кушаю?

— Там только болото! Она не могла туда забрести!

— Ты на меня зубами не клацай. Я конечно соболезную местной диаспоре коз. Одна из них повесилась, вторая утопилась. Чем вы тут бессловесных животных до суицида доводите? Трахаете небось их по-черному, обещая жениться, а после ночи бурной любви — бросаете?

Карачун, бросив беглый взгляд на тигра замолчал, осознав, что дальше заговаривать зубы бессмысленно; противник ждет от него вовсе не разговоров.

— Ты предсказуем, Сурик. Как обычно Третий Закон? Хорошо, я принимаю бой. Сам выйдешь, или кого вмест…

Договорить Карачун не успел, тигр будто только и ждал слов, что бой принят. Жиденький костерок между ними взорвался настоящим огненным инферно.

Рассвирепевший тигр атаковал сразу же, сквозь стену огня, но впечатавшись мордой в прозрачную стену из моментально спрессованного енотом воздуха, неуклюже опрокинулся на спину и исчез в сплошной стене ревущего пламени.

— Ну, тупо-о-ой, — покачал головой енот и одним движением лапы пригасил беснующийся огонь, — Вот что я теперь твоим родственникам скажу, дебил ты полосатый? Что ты мудаком помер? Так они об этом и сами догадаются.

Карачун сплюнул и со злостью пнул дымящийся труп тигра.

Минуты через две на поляну выскочила рысь. Покрутив головой по сторонам, она внезапно исчезла, а из кустов появился немного запыхавшийся Рэйс.

— И что тут случилось? — маг уставился на хорошо прожаренную тушу тигра. Над ней все еще поднималось хорошо заметное марево из нагретого воздуха, и плавающих в нем частиц сажи.

— Третий Закон тут внезапно случился. У Сурика были ко мне претензии, и он вызвал меня на бой чести. Как видишь, честь — это не про Сурика, — енот продолжал спешно заворачивать нарезанные на ломти остатки злополучной козы в листья лопуха, — А теперь давай шевелиться. Третий Закон незыблем, но его соблюдение не для всех обязательно. У скоропостижно скончавшегося Сурика осталась в наличии большая семья. Да и сам он прохлаждаться на Гарзе долго не будет.

— Стой, подожди-ка! То есть, вот так, буквально из-за какой-то драной козы здесь каждый встречный может на дуэль вызвать?! — последнюю фразу енота Рэйс просто пропустил мимо ушей, зациклившись на несправедливости местных обычаев.

— Да в жопу эту козу! Кому она всралась? Это же Сурик… хмм… Был. Я шестнадцать лет назад за его братишкой Онгаром приходил по вердикту Безликих. Редкая, скажу тебе, отморозь был этот братюня. Четырех магов грохнул окончательной смертью, ради их амулетов. Амулеты, конечно, были раритетными цацками, спора нет. Но ради них лишать посмертия владельцев… М-да… О чем это я? Ааа, ну да. С тех пор, я всего два раза появлялся на Парготе, и оба раза он нарисовывался с претензиями лично, причем во второй раз со своей родней. Ну, чего встал столбом? Давай, двигай окороками в темпе. Это гребаное файершоу наверняка издалека было видно. Скоро гости из замка нагрянут.

— Но Закон…

— Перед Законом все равны, Рэйс. Но есть те, кто ровнее, чем остальные. Сурик с родней — перхоть лобковая, но при землях и наследные, мать их, дворяне. Мы сейчас находимся на их земле. А на своей земле дворянство и есть Закон. Так что хорош пастью щелкать, пошли пороемся в твоей куче в шагоходе на предмет полезностей и быстренько снимаемся отсюда.

— За каким хреном я тогда бегал на болото чип топить?

— Да кто же знал, что Сурик сам сюда явится? Я не провидец. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Все, начинаем шевелить булками.

* * *

— А скажи-ка мне, Рэйс… Почему ты постоянно человеком ходишь? — енот копался в куче предметов, сваленных Рэйсом в кабине, откладывая в сторонку нужные, на его взгляд, вещи, — Ладно здесь, в лесу, но мы-то сейчас в город пойдем. В таком виде тебя еще на подходах отловят и будут публично унижать и наказывать. И поверь, средств для унижения у аборигенов хватает. Причем с элементами местного колорита.

Карачун хохотнул, видимо вспомнив что-то забавное.

— Не понял… Тут что, людей не любят? — напрягся Рэйс.

— Не любят тут многое, но не людей, как таковых. Все мы люди, все мы человеки, когда дело доходит до… срочной необходимости ими стать. Ты откуда вообще выпал, из какого мира? Нельзя разгуливать во второй форме в обществе. Только в первой. Дома можешь хоть на голове ходить и срать под себя, а в общественном месте будь добр в истинном облике появляться. Это же древнейший закон всех миров Древа.

"Хмм… Что за бред он несет? Какие еще формы?"

— То есть у тебя истинная форма — енот?

— Ну да, — ответил Карачун.

Он сел на пол, поджал задние лапы под себя, и повертев головой вокруг, словно чего-то высматривая, приобрел человеческий облик.

— Так ты человек?!! — заорал, от неожиданности вскочивший на ноги Рэйс.

— Я-то? Оборотень обыкновенный, семейства енотовых, отряда хищных, класса млекопитающих, — скороговоркой выдал в ответ Карачун, уже вернувший себе облик енота, и вдруг создал прямо из воздуха короткое ледяное копье, направленное прямо в лицо мага, — А вот ты какой масти будешь, хрен кожаный?

— Твою ж мать-то… — Рэйс ошарашенно уставился на джид в лапах Карачуна.

— Я! Тебя! Спросил! И совсем невежливо, с твоей стороны, мою мать вспоминать вместо ответа, — енот приставным шагом двинулся к креслу пилота, возле которого лежало оружие, держа джид на замахе.

— Я — маг… Военный маг иллюзий. И я человек. Нет у меня никаких других форм.

— Ты мне тут не свисти, нет такой магии. Я своими глазами видел, как ты со своей тварью на пару действуешь. Значит он у тебя напарник… — енот судорожно заозирался вокруг, — Где твой подельник?!! Отвечай быстро, а то грохну прямо тут, сука!!!

Карачун бросился к лежавшему на полу оружию и схватив его в лапы, направил в сторону мага.

— Не работает, я уже пробовал, — Рэйс начал создавать за спиной енота рысь.

Оборотень поднял конструкцию в потолок, и маг вздрогнул, услышав глухой хлопок. В крыше кабины, толщиной в пару сантиметров, образовалась сквозная рваная дыра, размером с яблоко.

— Скорее ты свой затылок в зеркале увидишь, чем обманешь Брави, — прошипел сквозь зубы Карачун, направляя оружие на Рэйса, — Последний раз спрашиваю — где твоя тварь?

Рэйс мгновенно исчез, а рысь прыгнула на спину енота, повалив того на пол кабины. Падая, Карачун выпустил оружие из лап, и оно отлетело в сторону. Через пару секунд, пыхтящий под рысью енот моментально затих и в изумлении открыл пасть, увидев, как возле оружия, прямо из воздуха материализовался Рэйс.

— Да кто ж ты такой? — Карачун нервно облизнул пасть.

— Я тебе уже сказал, кто я. Но ты почему-то сильно захотел меня сразу прикончить.

Рэйс подобрал оружие, а рысь, злобно оскалившись еще сильнее прижала енота к полу.

— Отзови своего зверюгу, я не буду нападать, слово даю.

— А можно ли верить твоему слову? — спросил с сарказмом маг, наводя оружие на Карачуна.

— Я — Ловец. Самое ценное, что у меня есть — это мое слово. Да и стреломет у тебя, чего тебе еще надо? Может ты мой хвост в залог возьмешь? — енот не успел договорить, как почувствовал, что тяжесть на спине пропадает.

Карачун медленно сел, раскинув лапы в стороны, показывая магу, что ничего не замышляет. Так же не торопясь, он повернул голову назад, и не обнаружив за своей спиной ровным счетом никого, вопросительно взглянул на Рэйса:

— Ну и где он? — и заметив, что маг не собирается отвечать, добавил, — Да ладно, неужели — она?

— Где надо. И советую не дергаться. Что ты там про оборотней начал втирать? — маг сел на пол напротив енота, и направил на него бесполезное оружие.

Хотя оно неожиданно и оказалось вполне рабочим, но Рэйс все равно не знал, как им пользоваться.

"А енот об этом не знает… Значит продолжаем делать вид, что я вооружен и опасен."

* * *

Слушая рассказ Карачуна, Рэйс сидел, разинув рот; он был потрясен, свалившейся на него информацией. Так уж вышло, что смерть его привела вовсе не в новый мир. Она закинула его в целую вселенную миров, и называлась эта вселенная коротко и незатейливо. Древо миров.

Оказалось, что такое название возникло не случайно; имелись многочисленные миры — "листья", которые принадлежали к той или иной ветви-прародительнице определенного вида оборотней. Ветви же были частью одного из двух разветвлений единого ствола. Перемещения между мирами давным-давно стерли все границы между мирами, но по-прежнему было принято считать, что правая половина ствола была "теплокровной" — коренным населением большинства миров там были млекопитающие, а левая половина — "холодной", там находились миры-прародители рептилий.

Со временем появились миры-хабы, перекрестки дорог. Туда можно было попасть множеством способов, а не одним-двумя, как в остальные миры. Это облегчало дорогу различным видам, которые не могли умереть нужной смертью в своих мирах. В хабах смерть была поставлена на поток. Только плати и тут же окажешься в нужном тебе мире.

— Значит путями тут смерть называют? — ошарашенно перебил енота Рэйс.

— А у вас как-то по-другому? — спросил в ответ Карачун.

— У нас смерть это… В общем, тебя больше нет, и когда ты рождаешься заново, то ничего не помнишь о прошлой жизни. Считанные единицы сохраняют воспоминания, но таких быстро объявляют вне закона, отлавливают и убивают. Мне повезло, я сумел сохранить это в тайне. До поры, до времени. А когда это все же всплыло, то сумел сбежать сюда. Прямо со своей казни.

Карачун замер, с недоверием глядя на мага.

— Охренеть… Это выходит, что… Ты из закрытого мира? — наконец выдавил из себя енот, — Да нет, ты наверно прикалываешься. Или…

Договорить енот не успел; по ушам ударил жуткий грохот, а в обшивке кабины появилась дыра, с раскаленными лепестками рваных краев.

Глава 2

Спит, укрывшись звёздным небом, мох под рёбра подложив

Через мгновение, рядом с первой дыркой появилась вторая, поменьше.

— А вот и гости пожаловали, — засуетился енот, уже не обращая никакого внимания на оружие в руках оторопевшего мага, — Могли бы и потише постучаться, уроды.

Он начал быстро распихивать отобранные вещи по многочисленным кармашкам своей сумки, внезапно появившейся из ниоткуда.

— Жаль, конечно, твое прида́ное оставлять, но нам его все не унести. Ладно, не жили богато, нехрен и начинать.

Карачун взвалил на спину забитую под завязку сумку.

— Ну, что застыл, "жених"? Валим отсюда, пока твои "сваты" не окружили шагоход полностью.

— Откуда такая уверенность, что они уже это не сделали? — вынырнул из столбняка Рэйс.

— Дыры от гостинцев со стороны костра, где жареный Сурик загорает. Если бы они нас окружили, прилетела бы еще парочка подарков, но уже со всех сторон. Хватай все оружие, и магазины к ним не забудь.

— Что еще брать? — Рэйс застыл возле кресел, сжимая в руках стрелометы.

— Не тупи, Рэйс. Я у тебя грузовых амулетов что-то не наблюдаю; ты хотя бы оружие для начала унеси. На дорожку сидеть некогда, открывай левый люк и быстренько сваливаем по направлению ветра.

"Хренасе, у них оказывается тоже такая примета есть", — подивился про себя Рэйс, прикладывая ладонь к квадрату на боковом люке.

* * *

— Все! Они поняли, что нас нет в шагоходе. Ты люк за нами закрыл? — и увидев утвердительный кивок Рэйса, енот выпрямился на задних лапах, втянув в себя воздух с той стороны, откуда они только что прибежали, — Идут за нами. Если учитывать скорость ветра, то минуты через три они будут уже здесь. Ладно, побежали дальше, нам надо успеть добраться до болота!

С этими словами Карачун схватил мага за руку и потащил в сторону болот, откуда Рэйс недавно вернулся, утопив там улику — козлячий чип.

"Не очень-то нам это и помогло", — промелькнуло у него в голове.

Маг практически сразу вырвал руку из лапы енота, но тем не менее постарался не отставать, ориентируясь на маячащий впереди полосатый хвост оборотня. До него только сейчас начал доходить весь трагизм их нынешнего положения и его тоже заразила тревога, излучаемая новым знакомым. Спустя пару минут стремительного спринта через широкий луг, они ввалились в ближайшие кусты, растущие на краю болотистой местности.

Отдышавшись, оборотень задал Рэйсу вопрос:

— Твой напарник нам не может помочь? И вообще, куда он постоянно пропадает?

— Это не напарник, это я сам.

— Так ты все же оборотень?! А то понес мне какую-то пургу про…

— Да ни хрена я не оборотень, — раздраженно перебил енота Рэйс, — Просто я могу создавать материальную иллюзию кого угодно и находиться одновременно и в себе, и в ней. Она — часть меня, а я часть ее.

Карачун с минуту помолчал, переваривая свалившуюся на него новость.

— И как далеко ты можешь отпустить от себя свою… иллюзию?

— Ну, сложно сказать… — Рэйс неуверенно обернулся.

Перспектива раскрывать перед случайным знакомым возможности своей силы не радовала; он и так уже сказал слишком много лишнего. Но еще больше его не радовала даже не перспектива влезать в драку, а почти стопроцентная вероятность в ней погибнуть. Причем, в чужой для него разборке, просто за компанию с виновником всей этой заварухи.

— На открытой местности нам с ними не тягаться. Их больше, и все они сильные огневики. Огонь в чистом поле для нас с тобой смертельно опасен. Вон на том бугре сможешь создать свою иллюзию? — Карачун тыкнул пальцем в сторону приметного холмика справа от шагохода. — Если они пойдут по запаху, то хрен мы от них уйдем. А вот если среагируют на твою обманку и погонятся за ней, то у нас будет шанс уйти подальше в болота, прежде чем они снова возьмут след.

— У нас же… стрелометы есть, — маг вопросительно взглянул на оборотня.

— Умеешь сразу из трех стрелять? — Карачун насмешливо взглянул на собеседника.

Рэйс замялся:

— Да я, собственно, и из одного-то не стрелял ни разу.

— Ну, а что ты тогда мозг засераешь дебильными идеями и мне и себе? Кстати, нам столько стрелометов и не надо. Один оставим, остальные притопим попозже; они нам без надобности, а оставлять их тиграм нельзя, — енот отвернулся, — Так что там, насчет твоей иллюзии?

Рэйс на мгновенье поморщился, но все же закрыл глаза и сконцентрировался. Карачун, уставившийся на далекий пригорок, пропустил момент, когда маг исчез, а на холме появился "енот". В ушах оборотня прозвучал голос Рэйса:

— Вижу двух тигров, идущих по лугу; идут открыто, не таясь. Оу, они меня, кажется, наконец-то заметили.

Оторопевший поначалу от появившегося на пригорке двойника Карачун, тут же сориентировался и достав из сумки прибор, похожий на монокуляр, приложил его к глазу и начал пристально вглядываться в ту сторону, куда была повернута морда иллюзии.

— Не двое, бро, там их больше; я пятерых насчитал. Но, скорее всего, тут не все. Остальные в траве прячутся, и скорее всего уже выдвинулись тебя обходить. Убирай меня… тьфу ты, свою иллюзию и погнали отсюда скорее, — енот развернулся и шустро рванул в заросли рогоза.

Через секунду он услышал сопение Рэйса за спиной, и не оборачиваясь продолжил:

— Надолго мы их со следа не сбили, не такие уж они и лохи. Сейчас заберемся в топи. Для тигров загонная охота не свойственна, не любят они ее. Они одиночки и привыкли работать из засады; командной работы от них можно не ждать. Это хоть и кошки, но очень тяжелые кошки — это тоже нам в плюс. Передвигаться в топях бесшумно и быстро они не могут. Ну, и естественное сработает ограничение в магии. Они огневики, а болото — это вода, моя основная стихия. Чем больше вокруг воды и выше влажность воздуха — тем слабее и нестабильнее будут получаться их заклинания, и тем сильнее буду я. По идее, они за нами вообще не должны в болота полезть. До границ их территории мы доберемся всяко раньше, чем они нас настигнут, а там и…

Договорить енот не успел. Со стороны того места, где они вошли в болота, послышался явственный рев пламени и треск разгорающегося сухого камыша.

— Вот уроды-то!!! Рэйс, бегом за мной! Эти суки подожгли камыши, а тут кругом болотный газ!!!

* * *

Двое путников устало брели по выгоревшему болоту. Пожар ушел далеко вперед, и сейчас бушевал заревом в стремительно темнеющем вечернем небе. Едва переставляя ноги, Рэйс брел по пояс в мутной болотной жиже. Впереди, так же с трудом переставлял лапы енот. Водный щит, который енот поддерживал над ними обоими, опустошил резерв Карачуна почти в конец, от чего тот теперь еле брел, сильно раскачиваясь при каждом шаге. Не смотря на слабый ветерок, немного разгоняющий вечерний болотный туман, в воздухе все еще стоял удушливый запах пожарища, а от дыма нестерпимо резало глаза и жгло легкие. Когда стена пламени, пожирающая сухой болотный камыш, догнала путников, они нырнули по грудь в топь, и енот развернул над ними полукруглый купол из мутной болотной воды. Щит ограждал их не только от жара пламени и едкого дыма, но и не позволял воздуху проникать внутрь. Поэтому, время от времени, Карачуну приходилось немного приоткрывать защиту, и внутрь вместе с воздухом неумолимо попадала и удушливая гарь.

Но ни дым, ни слезящиеся глаза и дико саднившее горло, ни промокший и висевший тяжеленым мешком комбинезон не доставляли Рэйсу столько страданий, как банальное отсутствие ботинок. Босые ноги резало об острую обгоревшую стерню, под водой то и дело попадались острые коряги. Ко второму часу блуждания по болоту обе ступни уже представляли из себя кровавое месиво. Рэйс старался не думать, какой букет из патогенной микрофлоры он соберет в свои раны из здешней застоявшейся воды.

До этого момента маг никогда не ходил по болотам. Странная местность; очень обманчивая, даже на взгляд мага иллюзий. Здесь все казалось не тем, чем являлось на самом деле. Участки, заросшие сочной зеленой травой, которые казались незыблемой твердью, вдруг внезапно проваливались под ногой, едва на них наступишь. Из пары таких ловушек его уже вытаскивал енот, назвавший их "полыньями". Не понятно было, как сам Карачун ориентировался в царящем вокруг однообразии хаоса, но прыгая с одной замшелой кочки на другую, плюхаясь в покрытые ряской лужи и карабкаясь на четвереньках по сгоревшей стерне они продолжали медленно продвигаться вперед.

— Долго нам еще идти? — привалившись грудью к заросшему мхом стволу упавшего деревца, спросил Рэйс. — Ты хотя бы представляешь, куда мы вообще идем? Я, если честно, давно уже не понимаю, где мы находимся.

— Мы покидаем территорию клана Сурика… столь нерадушно нас встретившего. По моим прикидкам, сейчас мы на границе спорных территорий. Весь север земель Сурика занимает вот это самое болото. Впереди лежат земли клана Приус, снежных барсов, — Карачун приблизился к сидящему возле коряги магу и присел рядом.

По внешнему виду енота было заметно, что и сам он находится далеко не в лучшем состоянии. Необходимость долго держать во время пожара, укрывающий обоих беглецов щит и долгий переход по топям, сказались и на его самочувствии. Больше не было пушистого Карачуна. Сейчас все тело енота покрывали струпья всклоченной, вымокшей и черной от сажи шерсти, к которым прилипли листья болотной растительности и водоросли.

— Скоро стемнеет, и тогда по болоту идти станет невозможно. Сиди здесь, никуда не уходи; я пройдусь по округе, поищу нам место для ночлега. Понял меня? Отсюда ни шагу.

Енот тяжело поднялся и ушел в серую мглу; туман, поднявшийся над болотом, быстро заглушил шелест и плеск движущегося тела. Спустя буквально несколько секунд Рэйс остался в одиночестве, сидя по пояс в воде, посреди огромного зловонного болота. Холод, все сильнее напоминавший о себе по мере захода местного светила, сейчас навалился на неподвижное тело с утроенной силой. Зубы мага застучали, ноги начало сводить судорогой, а тело сотрясала отчаянная дрожь.

"А ведь у него все мои вещи остались. И мясо! Ой, дура-а-ак…"

Рэйс от досады зажмурился и просидел так некоторое время, вслушиваясь в тишину.

"Бросил. Надо же, сука, бросил!!!"

Ночь наступала стремительно; воздух заметно стал холоднее. Маг не знал, сколько времени прошло с момента, как ушел Карачун, но ему казалось, что часы. Холодно. Холодно было на столько, что измученный дневным переходом организм уже даже не дрожал. Руки и ноги постепенно наливались тяжестью. В какой-то момент он и вовсе понял, что не может шевелить пальцами на левой руке, которая держалась за сук поваленного дерева. Пальцы правой разгибались с заметным усилием.

Тьма накрыла болота окончательно. Тяжелая, непроглядная тьма. Свет от звезд размывало плотное покрывало тумана; видимость снизилась до расстояния вытянутой руки. Осознав, что ждать больше нечего, Рэйс с усилием поднялся на негнущиеся ноги, кое-как отломал окоченевшими пальцами длинную ветку от дерева, возле которого сидел, и осторожно побрел в том направлении, куда как ему казалось, ушел енот.

Впрочем, далеко ему уйти не удалось. Спустя буквально десяток шагов, ветка, которой он промерял дорогу впереди, провалилась полностью, но так и не нащупала дна. Пришлось забирать в сторону, сильно левее. Ему пришлось поменять направление еще пару раз, так как босые ноги напарывались на что-то острое.

Двигаясь по непролазным зарослям, он кое-как справлялся с холодом в теле, но ночная прохлада все сильнее вступала в свои права. Рэйс брел вперед, старательно прощупывая дно перед собой палкой, прекрасно осознавая, что идет в никуда. Один, посреди болота, ночью; если он и не утонет, то проклятый холод доконает его.

Внезапно, когда легкое дуновение ветра немного развеяло непроглядную пелену тумана, маг увидел далеко впереди отсвет… небольшого костерка!

"Костер! Енот нашел место для ночлега и развел костер! Теплый, яркий, чудесный костер! Он спасет от холода, он обсушит вещи и согреет тело!" — еще недавно ненавистный ему огонь, в одно мгновение стал для Рэйса родным и желанным.

Рэйс отшвырнул палку, и что было силы бросился в сторону далекого огонька. Только бы успеть, пока туман не сомкнулся вновь, только бы не сбиться с направления. С удвоенной силой заработав руками и ногами человек пробирался сквозь болотные топи в сторону замеченного огонька.

"Сейчас, сейчас! Вот только доберусь! Скинуть с себя мокрый комбез, согреться. Там же еще и мясо! Черт возьми, а как есть-то оказывается хочется! Сейчас доберусь, согреюсь, поем… Нет, сначала грохну енота, суку такую, потом сниму одежду и буду греться у костра и жрать мясо. Да, сначала убью енота…"

Перевалившись через чудом не сгоревшие заросли камыша, Рэйс выбрался на относительно ровную полянку, плотно заросшую травой. Огонек костра уже явственно виделся впереди. Сделав шаг по направлению к нему, он внезапно с головой провалился в темную ледяную воду. Выплыть на поверхность у него уже не получилось. Плотно переплетшиеся коренья болотной травы выполнили роль своеобразной сети, не давая провалившемуся всплыть на поверхность. Из-за паники организм мгновенно сжег остатки воздуха в легких и начало подступать удушье. Рэйсу никак не удавалось разорвать тяжелую растительную сеть над головой.

За секунду до того, как организм сделал бы непроизвольный вдох, Рэйса что-то схватило за волосы и с силой потащило вверх. Резкий вдох, потом выдох, еще вдох и он закашлялся, выплевывая изо рта воду и болотную тину.

— Я, дебил, где тебе сказал меня ждать?!! Куда ты, на ночь глядя, поперся, мудила?!! Я задолбался бегать по болоту тебя искать!!! — в лицо магу уставились два красных, горящих дикой злобой, огонька-глаза, светящиеся на помятой морде, возмущенного до предела енота, — Нахрена ты сюда полез, долбоящер?!!

Продолжая материться во весь голос, енот дотащил мага до ближайшей кочки и бросил его на мох.

— Костер! Я увидел твой костер и пошел к нему! Вон там… — Рэйс, все еще надсадно кашляя, завертел головой по сторонам, — Где-то тут, я видел костер!

— Ты видел болотные огни, дебил кожаный! Здесь газ выходит на поверхность, — Карачун попытался поставить мага на ноги, но тот не мог на них стоять. Еноту пришлось просто взвалить Рэйса себе на горб и тащить его на своей спине.

— Я костер не разжигал, только бросил сумку и за тобой обратно пошел. Вернулся, а тебя, мудилы, и нет. Стал нарезать круги вокруг того места, где тебя оставил, и пытался ориентироваться на слух. Вот так и нашел тебя. Даже представить себе не мог, что ты решишь посреди ночи подводным плаваньем заняться. Водолаз болотный…

* * *

Кое-как, пыхтя от натуги и матерясь для бодрости, Карачун дотащил тело мага до найденного им пристанища. Место для лагеря он выбрал весьма своеобразное — тело Рэйса упало на настил из мха и утонуло в нем, как в перине. Как оказалось позже — место оказалось вовсе и не поляной; это был плотно сросшийся между корягами толстый слой мха, который не пропускал воду и плавал на поверхности наподобие плота. Островок был достаточно прочным, чтобы удерживать вес обоих магов на плаву.

— Эй, ты чего это задумал, друг? Я понимаю, ночная обстановка располагает к романтике, но вот так, на первом свидании… — съязвил енот, видя, как негнущимися от холода пальцами, маг пытается стащить с себя насквозь мокрый комбинезон, — Лично я пока не готов переходить к длительным и прочным отношениям; нам все же надо узнать друг друга получше.

Рэйс поморщился, но ничего не ответил. Шипя от боли в задубевших пальцах, и стараясь унять бьющую тело дрожь, он судорожно пытался расстегнуть фурнитуру комбинезона.

— Да… Эдак ты к утру окочуришься, приятель. А мне бы этого, ой, как не хотелось. Ты забавный перец, а еще ты не научил меня двойников создавать. Давай-ка мы подзадержимся здесь немного…

С этими словами енот одним движением вытряхнул на мох содержимое своей сумки.

— Вот, это должно помочь, — Карачун схватил один из аккумуляторов, снятый с выброшенного стреломета, и принялся его грызть, деформируя корпус.

Затем он и вовсе вынул нож и стал колотить по батарее навершием рукояти.

— Понимаешь, бро, мы сейчас не можем развести костер, чтоб тебя согреть. Вода кругом, все сырое. А без тепла ты долго не протянешь, к утру уже отлетишь в новый мир. Но нам всего тебя греть и без надобности! — енот болтал без умолку, комментируя все свои действия, — Сейчас я воскрешу аккумуляторы; так-то они давно сели, но это же старая армейская модель, на совесть делалось, так что при деформации еще выдадут капелюшечку энергии. А нам много и не надо. Во-о-от, теперь замкнем тут контактики…

Енот ощутил, как помятые коробочки аккумуляторов с замкнутыми клеммами, стали ощутимо нагреваться и принялся торопливо заворачивать их в широкие листья растений, плавающих вокруг их "полянки".

— Давай свой комбез, я его тут на коряге повешу. За ночь не высохнет конечно, но всяк к утру получше будет. Вот, — Карачун подсунул первый сверток с аккумулятором под спину мага, — Всего нам тебя согреть не получится. Будем нагревать зонально, а остальное сделает твой кровоток, разнесет тепло по всему телу. Жаль, на тебе летний комбез отступников был. Зимние у них были с автономным подогревом, подключили бы аккумуляторы к системе жизнеобеспечения, и костюм сам себя бы высушил, и тебя бы согрел. Ну ладно, что уж. А вот этот я сейчас заверну и на грудь себе положишь.

Карачун сидел в ногах у спящего Рэйса, и морщась смотрел на его ступни. Чтобы хоть как-то удержать тепло в теле попутчика, ему пришлось распороть ножом вдоль свою сумку и накрыть мага сверху получившимся "одеяльцем". Сильно это не помогало, кусок ткани едва накрывал того от подбородка до колен, но все же это было лучше, чем ничего. Согретый недолгим теплом двух импровизированных грелок, маг мгновенно уснул; скорее даже просто отключился. Но ноги случайного знакомого оставались нерешенной проблемой. Выбеленные от воды ступни представляли собой сплошное месиво из проколов, порезов и лохмотьев кожи, которое уже настолько пропиталось кровью, что ее избыток медленно сочился на мох. Подумав еще пару мгновений, Карачун морщась потянулся к кучке вываленного хабара, выбрал из вороха вещей индивидуальную "хилку", в которой еще теплилась капелька энергии и активировав, направил на ноги нового знакомого.

* * *

"Снова эшафот!!! Да как так-то? Я опять переместился в свой мир? Я умер? Неужели я снова в этом сраном мире? Как? Когда? Я умер на болотах? Или я никуда и не перемещался, а все было галлюцинацией бредящего перед казнью мозга? Попыткой убежать от реальности? Нет!!! Только не так, Всеблагая!!! Пусть оставят глаза!!!"

Рэйс попытался снова нащупать зубами ампулу на воротнике мундира и с ужасом осознал, что он абсолютно голый.

"Суки!!! В этот раз подготовились!!!"

Маг попытался рвануться, но ремни, которыми он был привязан, лишь сильнее впились в кожу. От метаний приговоренного на дыбе, беснующаяся толпа вокруг эшафота заревела, заулюлюкала и зашлась в издевательском хохоте.

Палач неспеша развернул чехол со своими инструментами, и торжественно продемонстрировал толпе выбранный им для экзекуции инструмент. Больше всего он походил на деревянную ложку с острыми зазубринами на краях черпака. С грацией опытного артиста, палач сделал круг по эшафоту, демонстрируя радостной толпе, зажатый в высоко поднятой руке инструмент. Встав у изголовья дыбы, он картинным жестом поклонился всем собравшимся и навис над головой мага.

Вне себя от ужаса перед предстоящей экзекуцией, Рэйс отчаянно забился в путах, тщетно стараясь высвободиться… или размозжить себе затылок о твердые доски дыбы. Палач одной рукой обхватил подбородок приговоренного, а другой стал медленно приближать свое орудие к левой глазнице Рэйса.

"Всеблагая, где ты-ы-ы!!! Помоги мне-е-е!!!"

* * *

Маг резко дернулся, широко распахивая глаза, и тут же зажмурился от нестерпимо яркого света.

— Ну-ну, не буянь, дружище! А то перевернешь нас! — словно сквозь вату, до него донеслись слова Карачуна, — То лежал себе смирно, как покойничек, а тут гляди-ка, разбушевался! Как солнышко пригрело, так и задергался!

С трудом разлепив слезящиеся от яркого солнца глаза и оглядевшись, маг обнаружил себя все на той же полянке из мха, куда его вчера и приволок Карачун. Солнце уже было достаточно высоко, и светило практически в зените, от чего было достаточно жарко и душно. У изголовья торчала все та же коряга с накинутым на нее комбинезоном, но… Но местность вокруг поменялась до неузнаваемости. Больше не было видно кочковатых пустошей болота и не ощущался рвотный запах горелого камыша. Сейчас они… плыли посреди небольшой реки. Плыли на замшелом островке! Точнее, сплавлялись по течению. С обоих берегов речушку окружали заросли ненавистного камыша, но на этот раз не обгоревшие, а вполне себе целые и густые.

"Я брежу?"

— Ожил, лишенец? — енот обнаружился сидящим на краю "плота" с длинной веткой в лапах. Очевидно, с ее помощью он отталкивался от дна и таким образом управлял островком.

— Мы где? Как мы… это? — не сумев подобрать подходящего эпитета, Рэйс просто обвел рукой окружающее пространство.

— Река Гнилушка, граница владений клана Сурика. Мы вчера-таки успели с тобой к ней доползти. Как тебе наше плавсредство, кстати? Здорово я придумал? — оскалился енот в ответ.

Очевидно, этот кривоватый оскал он считал своей лучшей улыбкой.

Рэйс, с усилием приподняв спину со мха, сел и оглядел "плавсредство". Енот неспешно поведал ему, как за ночь отпилил ножом от мшистой поляны кусок, с вросшей в него корягой и спящим под ней Рэйсом. Потом Карачун заклинанием столкнул этот импровизированный плотик в реку, где их и подхватило течение мелкой флегматичной речушки. Сам ствол упавшего дерева выполнял функцию центральной балки, ветви торчали в небо как мачты, а толстый ковер мха стал палубой для их кораблика.

— Пожрать возьми, я там тебе козлятины оставил. И можешь комбез одеть; уже полдень, должен был подсохнуть.

Бросив попытки подняться на шатающемся и прогибающемся от веса настиле, Рэйс дополз на коленках до своей одежды и стал неуклюже в нее облачаться. Одевшись, и осмотрев себя на предмет повреждений, Рэйс отметил некоторые странности. Ноги, которые вчера были сильно повреждены и сегодня гарантированно должны были распухнуть от попавшей инфекции, были совершенно нормальными, а порезы на ступнях хоть и присутствовали, но выглядели так, словно они подживали уже несколько дней. И вечернее купание в холодной воде с последующим замерзанием все еще никак не дали о себе знать, хотя гарантированно должны были уложить его с тяжелейшей пневмонией. Его терзала только жажда, но и та приключилась скорее всего от жары.

— Пить хочется, сил нет… — изрек человек и уставился на воду за бортом. Речушка была мелкая и воняла болотной тиной, но выбирать было особо не из чего. Раз местная вода не воспалила раны на ногах, то и отравиться шансов маловато.

— Не советую это пить, — словно прочитав мысли мага, предупреждающе сказал енот, — Обосраться от здешней воды, как нехрен делать. А понос побыстрее жажды убивает. На-ка вот, погрызи лучше это!

С этими словами карачун потянулся к ближайшему стеблю камыша, срезал его невесть откуда появившимся в его лапе ножом, ловко разделил стебель вдоль надвое и выудил из серединки белую, похожую на мокрую вату субстанцию.

— Камыш хоть немного фильтрует воду, которую накапливает в стеблях. Во всяком случае не подцепишь заразу, от которой потом весь плот нам обдрищешь по самое не балуй!

* * *

Весь остаток дня Карачун был занят рыбалкой. Свесившись с края плота, он пытался лапами вылавливать проплывающую мимо рыбу. Пару раз ему это удалось, но в большинстве случаев енот плюхался в воду, смешно отфыркивался, и забираясь на островок без улова, скрипел зубами от негодования.

Впрочем, всю выловленную добычу он сам же и употребил, так как Рэйс от возможности поужинать сырой рыбой, вытащенной из болотистой речушки, благоразумно отказался.

— Карачун, я вот одного никак понять не могу… — Рэйс отвлекся от созерцания проплывающей мимо стены камыша, — А как работает все это междумировое перемещение? Ну, в смысле, вот ты говорил про грузы, про курьеров, которые их в себе таскают. А как так получается? Ну вот допустим, нужно тебе отправить из этого мира… да вот хоть эту батарейку. Ты нанимаешь курьера, он ее глотает, и появляется в другом мире с ней же в желудке. Правильно?

— Абсолютно правильно.

— Но в этом мире остается тело этого курьера, с этой же батарейкой в желудке! Ты его вскрываешь, вынимаешь батарейку, запихиваешь ее в нового курьера. А потом в еще одного, еще и еще. Получается, что ты из одной батарейки этого мира создаешь сотню-другую батареек в другом?

— Нет, курьер уходит, батарейка из его туловища исчезает и появляется в теле курьера, появившегося в другом мире.

— Да как так-то?! Почему батарейка переносится физически, а у курьера только ментальное тело? И почему тогда, те кого убили пулями не появляются в новом мире с этими же пулями в теле? Или те, кого отравят ядом не появляются в других листах с организмом, полным яда?

— У-у-у, братец, вот это ты загнул… Ладно, времени у нас много, я тебе постараюсь объяснить, как самого учили. Ты только по сторонам не забывай поглядывать, ага? Так вот… Вероятно, проблема в том, что ты жил в закрытом мире, и воспринимаешь все на уровне одного мира, а нужно воспринимать на уровне всего Древа. Законы сохранения вещества одинаковы повсюду. Вот скажи, может быть вот эта батарейка в двух экземплярах одновременно тут и сейчас? Я имею в виду не такая-же, как две капли воды похожая на эту, а именно эта конкретно? Правильно, не может. И это в рамках одного мира. А теперь представь все это в границах всего Древа, как единой системы? Эта батарейка, точно так же, не может одновременно существовать в двух разных мирах Древа.

— Но… А как она вообще оказывается в другом мире?

— Как, как… Ну вот положи ее слева от себя. Молодец. Что видишь?

— Батарейку.

— А теперь положи ее справа от себя. Теперь что видишь?

— Ту же батарейку.

— Видишь, батарейка все та же и она не раздвоилась. Но, что ты сейчас с ней проделал?

— Я ее переложил…

— Правильно! Ты переместил батарейку. Ты, по своей воле, взял и переместил ее в другое место. А теперь, как я уже говорил тебе, воспринимай Древо как единое пространство. Понял?

— Не до конца… Ладно. А почему тогда яды и пули не перемещаются?

— Вот, опять ты воспринимаешь действительность с точки зрения ограничений вашего мира! Ты, то есть именно ты — это не туловище из мяса и дерьма, а твоя сущность, заключенная в этом туловище. Ну… назовем ее… пусть будет Дух. Твое тело — это кожаный мешок, который твой Дух, по прибытии в этот мир, создал из позаимствованного у этого же мира материала. Когда ты отсюда уйдешь, твой кожаный мешок останется этому миру, где сгниет, высохнет, растворится или рассыпется. Но он по любому останется здесь, и баланс сохранения вещества не будет нарушен; Дух отдаст свой долг, приютившему его миру.

— Хмм… Пока вроде понятно, но…

— Не перебивай, я и сам собьюсь. В следующем мире ты получишь точно такое-же, тютелька в тютельку, туловище. Твой Дух сам знает, каким было его тело до перехода, сам решает сколько и для чего ему взять у нового мира взаймы. Поэтому переместившись с оторванными руками-ногами ты воскресаешь в целости и сохранности. Твой Дух делает себе тело, каким оно было в наилучшем состоянии в ближайшее к переходу время.

— То есть, Дух умеет определять вещи, которые его убили? А как он отличает яды от безопасных веществ, если этот яд был раньше мне не известен… ну, моему Духу неизвестен? Или это какое-то новое вещество, которое недавно синтезировали? Как тогда Дух будет на него реагировать?

— Да никак не будет. Дух не разбирается в ядах и других убивающих нас предметах; ему абсолютно насрать умер ты от пули, тебя сожгли, обезглавили, отравили или облучили радиацией. Дух просто восстанавливает наилучшее состояние твоего тела в максимально близкий к переходу момент. После перехода он создаст себе тело без всех веществ, которые попали внутрь старого тела в старом мире, и воздействовали на тот организм, ухудшая его здоровье и этим убивая его.

— Но ведь тогда невозможно умереть от старости!!! — подскочил Рэйс, — Дух не позволит телу умереть, так как старение, это же ухудшение состояния организма!!!

— Ты меня жопой слушаешь? Я сказал, что Дух восстанавливает твое тело в наилучшем состоянии. В ближайший. К переходу. Момент. Если ты умер ветхим стариком от выстрела в голову, то твоя лучшее состояние, ближайшее по времени к переходу — это ветхий старик без пули в голове. Понял, кочерыжка ты капустная?

— Ну… примерно, да, — Рэйс сидел, уставившись в одну точку, — Ты просто упоминал про какую-то окончательную смерть, вот я и поду…

— Да, есть такое, хмм… явление… окончательная смерть; но она не от старости, как ты подумал, а насильственная, — перебил Рэйса енот, — Когда убивающая тебя хрень, заговорена особым ритуалом или заклинанием. Вот такая вот хреновина, убивая тело, заодно воздействует непосредственно и на твой Дух. Заклинание сбивает его с толку, путая или извращая настолько, что он не видит не только причины смерти тела, но и саму смерть. Дух продолжает находиться в мертвом теле, считая, что все в порядке.

Енот немного помолчал, о чем-то задумавшись, а затем добавил:

— Везде существуют поверья, что чем быстрее исчезнет труп, тем быстрее освободится, потерявший память Дух, и найдет себе новое пристанище в теле новорожденного. Но уже без воспоминаний о прежних жизнях, с чистого листа.

Рэйс не ответил, он уставился за спину енота, застыв с полуоткрытым ртом. За время лекции о мироустройстве они не заметили, как с одной стороны речушки, полоса камыша сменилась крутым каменистым берегом. Маг смотрел, как внизу, среди россыпи камней, у самой воды сидел молодой крупный тигр, и не торопясь лакал из речки. Хищник внезапно приподнял голову, их с Рэйсом взгляды встретились и в глазах тигра вспыхнули алые огоньки.

Еще до того, как маг успел что-либо сказать еноту, на тигра накатила небольшая волна и внезапно подпрыгнув, накрыла его голову и потащила в речку. Громадная и сильная кошка отчаянно упиралась, расставив все четыре лапы и барахталась, стараясь вырваться из захвата и выдернуть голову из воды.

Рэйс перевел взгляд на енота. Карачун стоял, замерев в боевой стойке, а радужка его глаз заметно светилась зеленоватым цветом. Вероятно, это был эффект от творимого заклинания, потому что свечение моментально исчезло, как только труп захлебнувшегося тигра всплыл на поверхность и его подхватило течение реки.

— Круиз закончился, пацан! — Карачун снова был собран и предельно насторожен. От его образа ленивого и медлительного енота, вынужденного скучать от безделья, не осталось и следа.

— Не думал я, что они нас будут ждать так далеко. Рэйс, падай мордой в мох и не высовывайся. Дальше камышей не будет, и мы тут будем, как на ладони. Сплавимся еще лиги на три-четыре вниз по течению и уходим на территорию барсов. Тигры не должны туда сунуться, да и город уже не далеко. Но держи ушки на макушке, а еще лучше пошли своего доппеля, и пусть бежит по левому берегу на лигу впереди.

Карачун подобрал стреломет, вставил в него единственный, оставшийся целым, аккумулятор и с щелчком воткнул магазин. Снаряженное оружие встало на предохранитель, а енот пояснил:

— Боеприпасов у нас хватает, а вот насколько хватит в хлам убитого аккумулятора, не знает никто. Дальше придется только магией пробиваться. Ты это, не сиди впустую, гони своего… Кстати, что за вид котолака у твоей иллюзии?

— Рысь.

— Р-р-р-ы-ы-сссь. Ни разу не встречал и даже не слышал о таком. Короче, гони рысь вдоль реки, заглядывай под каждую корягу. Тигр — засадный охотник.

Рэйс улегся под корягой поудобнее, и закрыв глаза начал создавать доппельгангера.

Глава 3

Я становлюсь мудрее — не проходит ни одного дня, чтобы я не умудрился…

Рысь кралась по каменной гряде вдоль берега. Тигра она почуяла еще за лигу, благо ветер дул встречный. Тот сидел на самой верхушке скалы, нависавшей над крутым поворотом речушки. Осторожно подобравшись к подножию каменного утеса, доппель сел — Рэйс с енотом обдумывали ситуацию.

— Вот сволочь, до той вершины я водой не дотянусь, — выругался Карачун, — Он там один? Походи по округе, надо узнать точно сколько их всего.

Рысь неторопливо развернулась и побежала нарезать маршрут вокруг подножия скалы, заглядывая во все расселины и ловя носом запахи, приносимые ветерком.

— Он один, — через десяток минут сказал Рэйс, — Выходит их всего двое было, одного ты снял; остался только этот.

— Ну вот пусть там и сидит, обойдем его по берегу.

— Карачун… научи меня стрелометом пользоваться, — проявившийся маг выжидательно смотрел на енота.

— Повоевать захотелось? Не успел появиться на Парготе и уже преступником хочешь стать?

— Значит им нас можно убивать, а нам их н… Погоди, но ведь ты же убил Сурика и другого тигра?..

— Я — Ловец Трибунала при исполнении, имею право защищать свою жизнь. Заметь — не нападать, а только защищаться. А ты вообще тут никто и звать никак. Мы на земле клана Сурика и тут они в своем праве.

— Как все сложно-то… Так что насчет обучения? Я к тому, что он даже не поймет, кто его убил. Какие еще в ваших мирах оборотни есть?

— Ух ты… А ведь это идея, как я сразу-то не подумал. Рысь, енот… Давай в тигра, а?

Рэйс пропал, а рядом появился не слишком крупный тигр.

— Прости, силенок маловато на полноценную версию, — раздался голос мага прямо возле уха Карачуна.

При первых же звуках енот высоко подпрыгнул от неожиданности.

— Урод тряпочный, я же чуть не обделался!!!

— Прости, не удержался. Уж больно забавная у тебя мордаха была, — рассмеялся Рэйс, снова появляясь вместо тигра, и уже серьезным тоном напомнил, — Стреломет.

— Ладно, смотри сюда.

Перекинув ремень через голову, Карачун снял стреломет и протянул его магу.

— Что-нибудь похожее в твоем мире было?

Рэйс кивнул:

— Автоматы и ручные пулеметы.

— Оу, тогда дело легче пойдет. Тут они тоже есть, но не в почете. Они убивают, а это не выгодно на войне.

— Не понял? Как это — на войне не выгодно убивать?

— Ты дебил, Рэйс? Я о чем тебе в шагоходе талдычил? Смерть от пули, и ты в одном из десятка уже изученных вдоль и поперек военных мирах-хабах; смотря куда тебе смертельную рану нанесли. И максимум через несколько суток боец уже снова в строю в своем мире.

Рэйс сглотнул:

— Но ведь в тех мирах и те и те окажутся… Это же бойня там продолжится.

— Да ну? Прилетел ты туда голый, как младенец и при тебе только магия твоя. И противник там появился в таком же виде. Что делать будете?

Заметив, что маг молчит, переваривая информацию, Карачун продолжил:

— Да нихрена вы делать не будете. Потому что в этих мирах свое правительство есть и им нахрен не нужны разборки чужаков на своей территории. Там мобильные группы таких вот голышей отлавливают и держат в пересыльных пунктах до получения оплаты за возвращение бойца в его мир. В Вердене, например, магов воды практически моментально домой отправляют; конденсируешь им из воздуха сотню литров воды и тебя тут же убивают нужным тебе способом. Но это частный случай; обычно переместившиеся платят стандартную сумму в шавах и перемещаются обратно… ну или куда им надо.

— Откуда деньги-то берутся?

— О, это тема для отдельного разговора. Значит так, возьми стреломет за рукоя… Ты куда, дебил ствол ведешь?!! В сторону направь, а не на меня! Чувствуешь чего?

— Покалывание.

— Значит аккумулятор заработал. Убирай руку, батарея и так дохлая, поберечь надо. Так-то он постоянно отключен, пока его за рукоять не взять. Вот этот рычажок — переключение режима стрельбы; на автоматах такой же, так что должен знать. Режимы: одиночный, отсечка в пять стрел и безостановочный. Кассета снимается и вставляется вот так.

Карачун выщелкнул магазин из стреломета и быстро вставил его обратно.

— Принцип стрельбы — разгон стрелки амулетом. Вот верньер выбора начальной скорости. На минималке стрелка воткнется в мишень с трех метров; летит не далеко и используется для нейтрализации в ближнем бою. На максималке стрелка прошьет насквозь на расстоянии до нескольких километров. Если попадешь, конечно. Отдачи у стреломета нет, поэтому приклад такой короткий; он нужен только для ближнего боя и хранения запасной кассеты. Попробуешь пострелять?

— Ага.

— Вон в тот валун давай, — Карачун показал лапой на большой камень, лежащий на берегу метрах в десяти от медленно дрейфующего плота.

Рэйс вскинул стреломет и по привычке попытался прижать короткий приклад к плечу, но вспомнив объяснения енота, чертыхнулся и быстро прицелившись нажал пальцем на скобу. Раздался очень тихий короткий свист, а в камне появилась еле видимое отверстие.

— Вот и вся наука, — енот похлопал мага по плечу, — Значит так, бежишь с оружием ему за спину, оставляешь стреломет и снимаешь иллюзию.

Следующие пять минут дрейфа Карачун инструктировал мага, поглощая остатки еды — свой улов, а невидимый Рэйс молча смотрел на него и давился слюной.

"Как же жрать-то хочется…”

Маг, доставив стреломет по адресу, проявился и показал рукой вперед:

— Вон за тем поворотом скала.

— Ну и чудненько, действуем по плану, — Карачун сполоснул лапы в воде, и сев на задницу, вытер их об свой живот.

Вокруг плота пошли концентрические круги. Вот только не в стороны от него, а наоборот — к нему. “Плавсредство” начало входить в поворот и над ним сразу же возник купол, заигравший радугой.

— Приготовься. Как только я поставлю стену, он перестанет нас видеть.

В купол ударил шар огня, который быстро погас, расплескавшись искрами по поверхности защиты.

— Еще пару раз выдержит, — спокойно сказал Карачун, — А потом твой выход, Рэйс.

Плот уже был почти под самой скалой; между ними оставалось метров пятнадцать. Купол, отразивший еще два файербола, пропал и между противниками выросла водная стена, заслонившая скалу от взгляда Рэйса. Он моментально пропал, а возникший под скалой доппельгангер, подхватив стреломет, мягкими прыжками начал восхождение. Весь подъем занял не более пяти-шести секунд, он даже не стала подбираться ближе.

Почувствовав мягкий толчок в затылок, тигр, крутнувшись на месте, увидел угасающим взглядом стоящего в нескольких метрах от него шимпанзе, уже опускающего стреломет. Затем глаза хищника застыли и откинувшееся назад тело, стремительно спикировало вниз.

— Да чтоб тебя в жопы несусветные унесло, Рэйс!!! — раздался снизу сдавленный вопль Карачуна, — Мудила косорукая!!! Подождать не мог, пока мимо проплывем?!!

Обезьяна подошла к краю скалы и сиганула вниз. Но до плота долетел лишь стреломет, который поймал проявившийся маг. Из-под жопы тигра показалась морда енота.

— Вот с виду вроде умный, даже маг чего-то там. А мозгами точно обделен. Он нам плот пробил и башкой теперь об дно реки тормозит.

Рэйс заметил, что их плот заметно просел посередине; получилась воронка, в центре которой лежала задняя часть тигра.

— Сам виноват, я не провидец. Зачем свою стенку убрал? Он бы в нее и врезался, — еле сдерживая смех, ответил маг.

— Полюбоваться хотел, как этот засранец умрет. Мда, вот и полюбовался… Вот что ржешь? Помоги вылезти; нам на берег скоро, надо бы труп прибрать.

Рэйс приподнял тушу тигра за задние ноги и Карачун кряхтя выбрался из-под трупа. Медленно обойдя вокруг жертвы, енот почесал затылок и уставился на мага.

— Твоя работа, вот и предлагай решение.

— А чего долго думать? Давай протолкнем его дальше.

— Да снять-то его с плота фигня вопрос. Я его и водой могу утянуть. Куда девать-то?

— Если я правильно понял твою мысль, то спешу огорчить. Во-первых, иллюзия есть-пить не может, у нее нет внутренних органов. А во-вторых — я не каннибал, разумных не жру.

— Да? Жаль. Я думал ты голодный, мало ли как у вас там в закрытых мирах принято… — Карачун рассмеялся, — Шучу, бро. Главное порвать его на мелкие куски, остальное за нас местные обитатели доделают. Нам главное труп спрятать, а каким способом — в данный момент похрену.

Енот поводил лапами в воздухе и Рэйс с изумлением увидел, как жопа тигра начала вращаться и затягиваться в дыру, пробитую верхней частью хищника.

“Водоворот”, — через несколько мгновений догадался маг.

Карачун довольно потер лапы и приземлился на задницу. Вода за бортом забурлила и окрасилась в красный цвет. На поверхность начали всплывать клочья тигриной шерсти. Через пару минут волнение за бортом пропало, а енот нехотя пояснил:

— Водяная мясорубка. Перетер его в фарш камешками со дна.

— Слушай, а почему ты с первым трупом не стал такую суету наводить?

— А зачем? Утонул и утонул, хрен кто чего докажет. А у этого дыра во лбу… была. Тут уже другие вопросы возникли бы.

Немного помолчав, Рэйс проверил свои силы и повернулся к еноту:

— Карачун, мне надо срочно чего-нибудь поесть; не думал, что столько сил уйдет на обезьяну, я практически пуст.

— Через пару лиг сойдем на берег, а там и до Геста недалеко. Заселимся в гостиницу и будем отъедаться и отсыпаться.

— Ты меня не понял, мне уже сейчас надо поесть. У нас с тобой видимо метаболизм отличается. Мне нужно больше сахара. В любом виде: сахароза, глюкоза, фруктоза.

— В окрестностях города есть фермы и сады; зайдем куда-нибудь, будет тебе фруктоза.

* * *

Рысь лежала на крыше стоящей неподалеку беседки, а Рэйс стоял и слушал диалог Карачуна, сидящего на яблоне и здоровенного барса, стоящего под этой яблоней.

— Ты за каким хреном залез на дерево?

— Дяденька, тут яблоко упало, я его на место вешаю!

— Дебил что ли? Слезай.

— Не слезу, меня и тут неплохо кормят, — ответил Карачун и с хрустом откусил сразу половину яблока.

— Точно, дебил. Это не яблоко. Слово манцинелла тебе знакомо?

— Неа. А что это за… мудицела?

— Скоро сам узнаешь. Ладно, вернусь вечером, прикопаю твой труп на удобрение.

Барс неторопливо развернулся и потрусил к видневшемуся вдалеке дому.

— Сам ты дебил, — проворчал Карачун, и спрыгнув с дерева, завертел головой, — Рэйс, ты хоть хрюкни для ориентиру, где ты там есть.

— У меня сил больше не останется на доппеля, если хозяин вернется. Так что, пока так похожу, — сказал маг, — Ну и где твои фрукты? Я так понял это не яблоневый сад?

— Яблоневый. Только с ловушками для идиотов. Тут половина яблонь, а половина манцинелл.

— И в чем подвох? — Рэйс сглотнул слюну — Карачун в наглую доедал фрукт.

— Манцинелла — яблоко смерти, она ядовита.

— Ну ты же его жрешь?

— А куда деваться? Голод не тетка, вот и жру, — ответил енот с полным ртом.

— Ты всегда такой урод? Я же скоро все силы потеряю, — маг уже понял, что его знакомый просто валяет дурака.

— На, держи, — Карачун, покопавшись в сумке, достал из нее несколько яблок.

— Это?.. — Рэйс материализовался и вопрошающе уставился на енота.

— Яблоки. Натуральные. Свежеподобранные, — ловец приступил ко второму яблоку, — Я же не дурак с деревьев рвать, их хрен различишь. За то я знаю, что яблоки смерти в это время еще не созрели и на земле лежать не могут.

Рэйс тут же впился зубами в сладкую, слегка кисловатую мякоть яблока.

— А барс купился на простой фокус. Вот и скажи мне, бро, кто из нас двоих дебил? — Карачун начал дергать мага за рукав комбинезона, — Дяденькааа, ну скажииии, пазязяяя…

"Да оба вы дебилы", — подумал Рэйс, наслаждаясь яблоком, — "У одного мозгов не хватило, у второго детство в жопе играет."

* * *

— Карачун, а тут всегда так? — Рэйс шел, не забывая поглядывать по сторонам.

— Так — это как? — енот передвигался по улицам Геста, гордо держа хвост строго параллельно мостовой.

— Малолюдно. Ну, в смысле народа маловато на улицах; хотя уже полдень и магазинов вокруг полным-полно.

— В магазины ходят только неместные. Аборигены заказывают через управляющих с доставкой на дом. И это… Рэйс, ты бы хоть рот разевал, когда говоришь, так ведь и спалиться не долго. Голос есть, причем громкий, а твоя зверюга всю дорогу пасть на замке держит.

— Лишние силы тратятся, они у меня не бездонные, — усмехнулся, идущий рядом маг.

Между ними шла рысь, которой и управлял в данный момент Рэйс, оставаясь в невидимости.

— Да и не смотрит на нас никто.

— Уверен? Ага… Не смотрят, как же; я еще два квартала назад двух пастухов засек, которые за нами следят. Причем независимо друг от друга.

— Где?!! — маг оглянулся, а рысь встала и навострила уши.

— Не дергай иллюзию, все равно не увидишь. Котолак по крышам за нами следует, а лис — сидит в шагоходе, который мимо нас уже шестой раз прошел, — Карачун задрал голову в небо, и посмотрев недолго на солнце чихнул и почесал нос, — И на сколько по времени хватает сил на мираж? Оу, прости-прости, на иллюзию.

— Зависит от ее размера. Ну, и от сложности ее движений, естественно.

— То есть, если она будет лежать поленом, то тебя надолго хватит?

— Нахрена тратить силы на "полено"?

— Иногда и не такая хиромантия может понадобиться, уж поверь старому Ловцу. Ты ведь только зверей можешь создавать?

— Почему только? Любое живое существо.

Карачун недоверчиво посмотрел на рысь, но тут же повернул голову в сторону голоса Рэйса:

— И муху можешь? А птицу? Рыбу?

— Ну… почти любое. Насекомых бесполезно делать, фасеточные глаза не для мозга человека. Если только бестолковый рой сделать, но я не пробовал. Птицу легко, рыбу… сильно опасаюсь — среда обитания незнакома. А вот полноценного слона точно нет, масса несоразмерна. Иллюзия не будет плотной, и такой объект не просуществует и секунды. Чтобы полностью управлять доппельгангером, размер его тела должен быть или меньше моего или примерно совпадать. Поэтому слон если и получится, то очень маленький… и мудаковатый на вид.

— Ну это я понимаю, ты уже говорил, что вы две части одного целого. Значит, чем больше достается “материала” твоей иллюзии, тем меньше остается твоему телу. А сам по себе ты не можешь исчезнуть?

— Нет. Но всегда можно соорудить иллюзию подальше от себя.

Рэйс проводил взглядом, пролетевший в небе флаер, и рысь чуть не налетела на встречных прохожих. Мимо прошла лиса с тремя медведями.

“Чертов зоопарк… Интересно, это у нее охрана или конвой?” — маг посмотрел уходящей компании вслед.

— Что встал? Запал на лисунью? Зря, по всем признакам ведьма не из сильных, да и почти старушка уже. За двести пятьдесят явно уже перевалила.

— Чего двести пятьдесят? — не понял Рэйс.

— Тысяч, естественно, — и натолкнувшись на замершую рысь, енот уперся в нее лапами и добавил, — Лет.

— Чевооо? — одновременно с возгласом мага рысь исчезла и Карачун, потеряв равновесие упал на мостовую.

Зато рядом с ним проявился уставившийся на енота маг, с отвисшей челюстью.

— Так! Рот закрой и быстренько свою зверушку делай, пока тебя никто не заметил в непотребном виде, — закрутил башкой по сторонам Карачун, высматривая потенциальных свидетелей появления Рэйса из ниоткуда.

Рэйс встрепенулся и пропал, справа от енота вновь появилась рысь.

— Чует мой филей, что мне придется долго и нудно тебе рассказывать прописные истины. Пошли скорее заселяться и обедать, а то у меня язык не поворачивается назвать те четыре утренних яблока завтраком.

При упоминании о еде рысь резко ускорила шаг — это у Рэйса в голове сработал рефлекс на слово “обед”. Он успел съесть только два яблока, Карачун оказался шустрее.

"Похоже, у меня в организме очень сильно не хватает еды."

* * *

— Еду пусть в номер принесут, — Карачун крутнулся на задней лапе и насвистывая незатейливую мелодию, начал восхождение на второй этаж.

Таверна не отличалась чистотой и особыми изысками, а хитрая рожа хозяина не внушала особого доверия. Глазенки, вполне себе упитанного лиса беспокойно бегали по сторонам, глядя куда угодно, но только не в глаза новых жильцов.

"Такой ночью в кровати убьет, и не поморщится", — почему-то подумалось Рэйсу, и он решил задержаться внизу, отправив рысь вслед за Карачуном.

Лис проводил постояльцев задумчивым взглядом и как только они исчезли из поля его зрения, достал из-под столешницы конторки прозрачный кристалл и начал в него что-то нашептывать. Полностью разобрать, что именно шептал рыжий хозяин, магу не удалось; в мозг врезалась всего одна отчетливо расслышанная фраза: "Он здесь и с ним непонятный котолак".

"Да что тут за хрень творится…", — подумалось Рэйсу, но увидев, как служанка с подносом, заставленным дымящимися тарелками, уже подходит к лестнице, поспешил прошмыгнуть вперед нее.

— Учитывая слежку за нами на улице, я ни разу не удивлен. Видимо, тут уже прознали, что в городке появился Ловец и теперь пытаются выяснить по чью душу он появился, — спокойно произнес Карачун в ответ на рассказ взволнованного мага.

Раздался негромкий стук в дверь.

— Заходи красавица, уже заждались! — крикнул енот, потирая лапы в предвкушении горячей еды.

Дверь открылась и в комнату медленно вплыл здоровенный поднос, уставленный едой. Вот только внесла его не служанка, а потрепанного вида худой лис, которого этот поднос скрывал от расположившихся за столиком постояльцев. Маг, еще не развеявший иллюзию и стоящий сбоку от вошедшего, долго раздумывать не стал. Рысь бросила на столик перед сидящим Карачуном стреломет и исчезла. Проявившийся маг, вцепился обеими руками за драгоценный поднос, и врезал лису подъемом правой ноги прямо по яйцам, отчего тот моментально согнулся, и рухнул на пол, прижимая обе лапы к низу брюха. Рэйс просто не мог удержаться от такой великолепной возможности, и с размаха засадил теперь уже левой ногой по голове упавшего самозванца. Видимо организм лиса не выдержал такого количества потрясений и тут же отключил мозг своего владельца — лис провалился в спасительную для него темноту.

— Однако… — Карачун, даже не успевший взять стреломет в лапы, почесал нос и неожиданно рассмеялся, — Да тебе цены не будет как телохранителю.

Рэйс аккуратно поставил поднос на столик и теперь разглядывал его с нескрываемым вожделением.

— Я свою работу сделал, теперь твоя очередь, Ловец, — он мягко стукнул енота по уже протянутой к подносу лапе, — Сначала реши вопрос с безопасностью нашего обеда.

Карачун, подойдя к двери, резко ее распахнул и высунув голову в коридор убедился в отсутствии лишних глаз и ушей. Закрыв дверь на замок, енот обошел вокруг лиса, приподнял тому веко и увидев закатившийся вверх зрачок, крякнул от удовольствия.

— Знатный удар, бро. Кинь мне веревку; она в моей сумке.

Рейс, уже набивший рот едой, молча кивнул и полез в сумку. Глаза мага округлились, когда он увидел там… маленький браслет, переливающийся всеми известными и неизвестными магу цветами.

— Ну чего ты там возишься? Наш новый знакомый скоро очухается.

Маг стряхнул оцепенение, и достав моток веревки, бросил его Карачуну, который уже ловко пеленал незнакомца покрывалом, сдернутым с кровати. Закончив процесс окукливания, Карачун положил тело в центр комнаты и присоединился к Рэйсу, который уже отыгрался за утренний проигрыш с яблоками, умяв почти четверть подноса. В комнате на несколько минут повисла тишина, которую нарушал только звук чавканья двух оголодавших магов.

* * *

Рысь смотрела на очнувшегося пленника не мигая. Рэйс знал, как это сильно напрягает всех существ и решил помочь еноту с допросом.

— Кто таков будешь? — задал вопрос Карачун, с довольным видом поглаживающий свой сильно округлившийся живот.

— Вэлкин.

— Чей ты вэлкин? Или ты сам на себя вэлкуешь? — спросил енот, поигрывая найденным при лисе иглометом.

За время вынужденного отсутствия незнакомца, по независящим от того причинам, ловец объяснил Рэйсу, что игломет практически уменьшенная копия стреломета. Принципы работы не идентичны, но схожи; и боезапас состоит не из стре́лок, а из более мелких игл. Плюсом игломета является очень маленький вес и размер, что позволяет таскать его практически незаметно, а также богатый выбор боеприпаса. Есть простые иглы, есть нейтрализаторы, иглы с ядом, со снотворным, разрывные и даже бронебойные. В общем начинка у игл может быть самая разнообразная. Минус только один — более меньшая дальность прямого выстрела, всего сто двадцать метров.

Лис в ответ попытался пожать плечами, скривился от боли в туго перетянутом веревками теле и повторил:

— Вэлкин. Так меня зовут.

— Оу… Ну прости, Вэлкин, ежели обидел по незнанию. Ну, а поподробнее? Зачем следил за нами из шагохода, и по какой надобности нанес неожиданный визит, да еще и с вот этой штуковиной? — и Карачун поднес игломет к лисьему носу.

Не дождавшись от своего пленника ответа, енот отложил в сторону оружие лиса и начал наматывать кусок покрывала вокруг головы Вэлкина.

— Вопросы, дружище, подразумевают ответы. В твоих интересах закончить нашу милую беседу, как можно скорее.

— Меня. Зовут. Вэлкин! — процедил сквозь ткань пленник с такой интонацией, будто это могло решить все вопросы.

— Не нужно повторяться. Мне и с первого раза было пофигу, как тебя зовут. Кто ты такой и кто тебя послал? А главное — зачем?

— Меня зовут Вэлкин!!! — не унимался никак гость, — Меня здесь все знают! Вам конец!!! Вы даже представить себе не можете, уроды, что с вами…

Договорить лис не успел; вышедший из невидимости Рейс резким ударом впечатал ногу в область его живота. Потом еще раз. И еще раз. Бить босыми ногами было не удобно, и маг в который раз за последнее время с грустью вспомнил свои, проверенные временем, армейские ботинки на толстой подошве и с обитыми сталью носками. Нахлынувшую вдруг грусть-печаль и неприятные воспоминания о способе попадании в этом мир, он постарался выместить на пленном, с еще большим остервенением перемещая ударами ног сверток с лисьим телом по всему пространству гостиничного номера. Остановился он, как только среди хрипов и криков пленного стал различать слова "хватит" и "все скажу".

Тяжело дыша Рейс в последний раз пнул беспомощного противника и обернулся. Карачун, пользуясь занятостью Рейса, продолжал прерванную трапезу. Перестав на секунду жевать, он махнул магу лапой, дескать: "занимайся, занимайся" и продолжил уничтожение продуктов.

— Кто тебя послал, падаль? Говори, быстро! — скомандовал маг пленному.

Сквозь хрипы и сиплое дыхание лис торопливо забормотал что-то нечленораздельное. Рэйс не мог разобрать, что он говорит, и склонившись над самым ухом пленника звонким командным голосом гаркнул:

— Говори внятно, скотина! На кого работаешь? Зачем следил за нами?

— Я… да, кхр… ой, я скажу! Скажу! Пожалуйста, не надо бить! Я все скажу, не бейте! — откашлявшись, жалобно заголосил Вэлкин.

— Вот давно бы так… Я вообще-то очень добрый и отзывчивый, — одобрительно похлопал по свертку Рейс. Он подтащил один из табуретов поближе к пленному, уселся на него, сложил руки на груди и надменно улыбнулся жующему за столиком еноту.

"Вот как надо выбивать признание."

— Говори!

— Она! Это все она! Она меня послала, я не хотел! — залепетал лис, сквозь закрывающую голову ткань покрывала, — Это она сказала мне прийти и передать тебе!

— Кто она? И что ты должен был передать? Отвечать! — Рейс, пылая энтузиазмом, склонился над пленным, ловя каждое его слово.

— Так это, мать твоя, естественно! — голос пленника был полон притворного изумления, — Просила тебе передать, что у меня член длиннее, да и трахаюсь я лучше и дольше!

Секунду тишины сменили раскаты заливистого хохота. Лис не смеялся — он ржал, сотрясаясь от душившего его смеха, и катаясь по полу. Под столом кашлял и фыркал, подавившийся едой енот. Красный от злости Рэйс, дрожащими руками схватил табуретку, на которой только что сидел, и замахнулся на пленного.

— Не сметь!!! Отойди!!! — Карачун пулей выскочил из-под стола и встал между Рэйсом и пленником, — Он специально тебя провоцирует, олух! Чтоб ты его завалил насмерть, понимаешь?

Давя рвущиеся из него смешки, енот прошел к столу и взяв огромный бокал с темным пивом, снова вернулся к пленному. Тот уже не катался по полу, а просто валялся и трясся от глухого издевательского смеха.

— А ты хорош, Вэлкин! Как вернешься на Паргот, просись в местное кабаре комедиантом! У тебя явный талант! — отпив пару глотков из полного бокала, Карачун вылил остальное пиво в районе морды лиса. Пиво не расплылось пятном, как нормальная жидкость, а стало вести себя, как вязкий гель — не стекая на пол, оно начало пропитывая ткань исключительно вокруг головы. Пленный дернулся, попытался сделать вдох, и из-под материи послышалось бульканье и кашель. Захлебывающийся лис выгнулся дугой и заскрипел веревками, связывающими его кокон — он тонул в вылитом на него пиве.

— Вот, ты похлебай пока, опосля поговорим, — больше не обращающий внимания на извивающегося пленника Карачун, обошел широкий столик и подошел к окну. Аккуратно приоткрыв штору, он выглянул на улицу, и внимательно посмотрел на здание напротив, где в темноте открытого чердачного окна старательно изображал незаметность абсолютно черный котолак.

Застывший с зажатой в руке табуреткой, Рейс настороженно перевел взгляд с агонизирующего лиса на безмятежного енота, который, казалось, совсем забыл про существование пленного и свою экзекуцию. Когда лис дернулся в последний раз и обмяк, Карачун, не оборачиваясь, щелкнул двумя когтями и плотный пивной кокон вокруг головы Вэлкина потерял свою форму и расплылся на полу широкой лужей. Еще спустя несколько секунд лис сделал первый тяжелый вдох и с шумом выдохнул воздух. Судя по звуку, видимо, пополам с пеной. Тяжелая промокшая ткань покрывала мешала ему дышать; с усилием втягивая в легкие воздух, лис выгнулся и попытался сучить привязанными к телу лапами. На втором выдохе лужа на полу снова ожила и моментально собралась вокруг головы пленника. Не успев вдохнуть воздуха, лис снова начал извиваться и бешено мотать головой, тщетно пытаясь сбросить с себя жидкость. Подобная процедура повторилась еще раз пять. Не давая пленному захлебнуться насмерть, Карачун снова и снова продолжал топить того в "бокале пива".

Когда в очередной раз пленник перестал биться в конвульсиях и затих, енот отошел от окна и одним взмахом лапы убрал с его головы пивной пузырь.

— А вот теперь можно и поговорить.

Взяв со стола нож, Карачун прорезал в покрывале дыру и вынув из нее голову лиса, принялся ждать, когда тот придет немного в себя и надышится воздухом. Лис валялся, широко открыв глаза и выкашливая пивную пену из глотки.

— В горле пересохло? — сказал енот кашляющему и хрипящему лису, — Может дать попить?

Пленный в диком испуге резко отшатнулся назад от протянутого бокала с пивом, и постарался заползти под кровать. Что, учитывая его состояние связанного, было поистине вершиной искусства эквилибристики.

— Дарг. Дарг-горилла! Это он нанял меня! — торопливо запричитал лис, — Задача была выследить и устранить. Я исполнитель, вольный стрелок. Мы вопросов не задаем. Мне дали твое изображение, и приказ тебя уничтожить. И того, кто будет вместе с тобой! Все, я клянусь, все сказал! Я…

Игломет в лапе енота издал тихий щелчок и едва заметно ткнулся отдачей в ладонь. В голове лиса, как раз между глаз, образовалось крохотное отверстие и он, дернувшись в последний раз, затих, вывалив язык из, так и не закрывшейся, пасти.

— Значит Дарг из припортовых складов… Интересный получается расклад. Дарг — личность, конечно, широко известная в узких кругах, но не на столько, чтоб бояться Ловцов. Не тот у него масштаб, чтоб про его волосатую жопу однажды вспомнил Безликий Трибунал. Тогда на кой ему я сдался? — задал сам себе вопрос Карачун, — Там, с чердака дома напротив, за нами пытается наблюдать котолак. А насколько я помню, портовая банда Дарга с шайкой городских котолаков всегда была на ножах. Раздел влияния, то да се и тому подобное. В общем пока мне ясно, что нихрена не ясно. Рэйс, как думаешь, нам необходимо узнать про местные расклады получше? Лично я думаю, что надо, поэтому тащи-ка сюда хозяина таверны. Похоже тут всем нужно срочно пообщаться друг с другом!

* * *

Со стороны лестницы послышались громкие крики и Карачун пошел отпирать дверь. Тяжело ступая, по коридору шла рысь, волоча в зубах перепугано скулящего хозяина таверны. Енот дождался пока рысь, занося свой груз, протиснется в проход и захлопнул за ними дверь. Трактирщика немилостиво швырнули в угол, где он и обнялся с уже валяющимся там трупом Вэлкина. Похолодевший от ужаса лис попытался отскочить от трупа, но нарвался на шипящую рысь и лишь забился еще плотнее в угол, стараясь не думать, что сидит верхом на покойнике.

— Господа, господа! Я… я клянусь, господа! Это не я! Я не знал ничего! — заголосил лис, когда к нему подошел Ловец, — господин Карачун, они… а я… у меня же… пожалуйста, господин Ловец!

— Что, даже не спросишь, что здесь произошло? — енот изобразил на морде самую плотоядную улыбку, какую только мог.

Лис осознал, что дал промашку, осекся и тут же прекратил поток словесного поноса, испуганно уставившись на своих постояльцев. Жуткого вида кошка пугала его до усрачки, но Ловец… Лис знал много историй про наемников Безликого Трибунала и, что примечательно, ни одной хорошей.

— Расскажи-ка мне, дружок, с чего это ты вдруг стал работать под обезьянами? Их земля — порт и портовые склады. К центру они отношения не имеют, долю свою отсюда не берут.

— Господин Ловец! У меня дети, понимаете, у меня маленькие…

— Заткнись. Я сейчас не родословной твоей интересовался. Мне насрать на количество твоего помета, равно как и на его дальнейшую судьбу. По закону Безликого Трибунала, — подошел к нему енот и сорвал с шеи лиса амулет со связь-кристаллом, — мне нечего тебе предъявить. Заказчик моего устранения не ты, а Дарг. К нему и вопросы…

Лис просиял от радости, понимая, что его немедленная мучительная кончина откладывается; видения с мрачными коридорами и пыточными подвалами Безликого Трибунала, которые он уже успел себе со страху нафантазировать, немного померкли.

— Но! — продолжил енот, — Кое-кто, с кем я здесь собирался встретиться, очень не обрадуется, что члены конкурирующей группировки срывают ему встречу. И делают это самым наглым образом, подсылая своих наемных убийц на нейтральную территорию. Это ошибка, которая обойдется Даргу очень дорого. И этот кое-кто хвостатый, имеет достаточно ребят в подчинении, чтоб спросить за косяк как с Дарга, так и с тебя… животное!

Радостно-дурацкое выражение на морде лиса застыло фарфоровой маской, которая вдруг треснула под напором выступающего на ней панического ужаса.

— Котолаки? Здесь? Господин Канарис собирался с вами встретиться? Но как… Они же… это же центр, он не принадлежит никому! Господин Канарис! Я… мне…

Карачун заулыбался про себя:

"Канарис, значит. Надо же как все легко оказалось. Значит конкурирующей бандой рулит некий Канарис? Они и правда враждуют. Что ж, сделаем выводы."

Лис заметался в своем углу, отчаянно просчитывая все варианты выхода из сложившийся ситуации. Ни Ловец, ни его жуткая кошка больше не казались ему важной проблемой. Канарис! Перспектива попасть в немилость к главарю городской банды котолаков, держащих в ужасе все пригороды пугала его куда больше.

— Исчезни с глаз моих, падаль! — грозно сказал енот и отошел в сторону, открывая для лиса путь к отступлению. Пнув под зад пробегающего мимо лиса, он закрыл дверь, и швырнул материализовавшемуся Рейсу цепочку с кристаллом.

— Не хочешь мне ничего объяснить?

— Это связь-кристалл. Правда бесполезный и дешевый; настроен только на одного абонента. Скорее всего на кого-то из банды обезьян, кто собирает информацию от стукачей. Сомневаюсь я, что их босс лично выслушивает нытье сексотов.

— Я не об этом, черт тебя возьми! — гневно вскочил Рейс, — Что за хрень тут происходит? Кто такой этот Канарис, и что у тебя с ним за дела?

— А я знаю, мой кожаный друг? Видать какой-то глава здешней шпаны, или типа того. Если верить лису, он не дружит с мартышками. И предвосхищая твой следующий вопрос, сразу отвечу: не знаю я, какого хрена Даргу нужна моя шкура. Нужно набрать еще что-нибудь пожрать… А местными терками пусть местные же бандюки сами и занимаются!

С этими словами Карачун снова подошел к окну и аккуратно приоткрыл штору. Енот выглянул как раз в тот момент, когда перепуганный хозяин таверны, озираясь и пригибаясь к земле от страха, выскочил из собственного заведения и побежал в сторону портовых районов. Когда лис отошел от таверны метров примерно на сто, следящий из дома напротив котолак проглотил наживку, исчезнув со своего наблюдательного пункта, и вновь обнаружившись бесплотной тенью на крыше дома чуть в стороне, по ходу движения лиса.

— Вон, видел? Сексотить побежал… Какой, однако, исполнительный стукачек. Пойдем, покуда на его кухне пороемся.

— В смысле? Нужно же уходить!!! — Рэйс уже метался по комнате, собирая немногочисленные вещи.

— А смысл? Они уже знают где мы; найти нас еще раз — как чихнуть. Это их город, так что сидим на жопе ровно и ждем дальнейшего развития событий. Как говорил мой наставник по оперативно-розыскному делу "Не суетись под клиентом. Клиент потеет и соскальзывает."

И донельзя довольный собой енот потопал на запахи кухни.

Глава 4

Лучше гипс и кроватка, чем гранит и оградка…

— Как любил говорить мой папенька… — огромный самец гориллы перестал нервно нарезать круги по ковру своего кабинета, и остановился напротив мини-бара, — А че он там говорил? Вот черт… забыл. Говорил… говорил… говорил… Сука!

Горилла взревел от ярости и со злостью запустил в стену, только что откупоренную бутылку виски.

— Да он вечно только говорил и говорил! Нихрена толку с твоих разговоров, папуля! Ты подох! И твои разговоры подохли вместе с тобой! Что толку от твоих пустых слов? Деньги имеют вес! Деньги и оружие, а не бредни старого примата!

Дверь слегка приоткрылась, и в проеме показалась рожа верзилы-охранника, половина морды которого стремительно заплывала сочным фингалом. Встретившись глазами с бешеным взглядом хозяина, подчиненный икнул от страха, и мгновенно скрылся за дверью. Босс сегодня был не в духе, от чего морды ближайших подручных расцвели синяками различной степени свежести, и их пасти лишились нескольких зубов. А самые хилые приматы, сипло дышали, бережно схватившись за поломанные ребра. Едва появившись в офисе, Дарг, как лавина прошелся до своего кабинета, раздавая удары подвернувшимся под лапу, праздно шатающимся сотрудникам.

В данный момент, глава портовых "докеров" испытывал совершенно новые для себя ощущения. Лапы стали ватными, сердце в груди стучало с перебоями, а мысли в лобастой голове путались.

"Что со мной? Страх? Какой еще, сука, страх?!!"

Горилла с размаху влепил обоими кулаками по столешнице, и монументальный дубовый стол, не выдержав такого издевательства, переломился на две части. В этот раз на звуки погрома никто не появился.

Дарг-горилла, одиозный и жутковатый главарь сильнейшей в городе, по его мнению, группировки "портовых", всегда и везде кичился своим статусом босса. Недавно развешанные магистратом города листовки с объявленной наградой за его голову, для него, мнившего себя вершиной криминальной пищевой цепочки Паргота, стали материальным доказательством его высокого положения. В тавернах и ресторациях он намеренно садился только за те столики, над которыми висели розыскные листовки. Выбираясь по делам в центр города, он купался в лучах славы, позируя на фоне доски разыскиваемых преступников и издевательски отправляя коробочки с печеньем в отделения городской жандармерии. Он побывал даже в магистрате города, нагло явившись туда с десятком головорезов, и пригрозив городскому клирику, что кастрирует его детей, если сумма вознаграждения за его голову не будет на сотню шав выше, чем цена за голову Канариса.

— Мерзкая деревенщина, хвостатые ублюдки! — зацепившись мыслью за имя ненавистного конкурента, Дарг негодующе принялся колотить кулаками по стене кабинета, — Мнят себя головорезами, говноеды! Козопасы вонючие! Как только решу свои проблемы, соберу ребят и посажу всю вашу шоблу на колья! Будете вечно на них корчиться!

Дарг чувствовал себя королем этого мира. До сегодняшнего дня. Пока стукач с западных ворот не доложил по амулету новость. Слишком невероятную по своей нелепости новость: "В город прибыл Ловец. Причем не просто рядовой исполнитель, а один из Первой Сотни."

"Первая сотня! Мерзкие твари, еще помнящие времена зарождения Обезличивания!"

Дарг не любил думать. Предпочитая ужасающую физическую мощь и помощь соплеменников, он привык решать проблемы быстро, жестко и кроваво. А значит эффективно. Сопоставив слова "Ловец" и "награда за голову", которую он сам же и взвинтил на целую сотню, он пришел к самому логичному, на его взгляд, решению. Был привлечен проверенный наемник со стороны, и захват ловчего мага Трибунала стал делом решенным. И того котолака, что был с ним, естественно, тоже. Специалист должен был отследить Ловца и таверну, где тот остановился, и закрыть вопрос единственно возможным способом — захватить поганцев живьем. Их ждало существование в очень глубоком подвале. Навечно.

— Ловец и котолак… Чертовы котолаки, расплодились, уроды…

Нехорошая мысль кольнула мозг обезьяны, но оставшись незамеченной, истаяла в сумраке сознания. Дарг терпеть не мог долго думать. А роившиеся сейчас в его голове мысли, причиняли почти физическую боль, что Дарга бесило. Сильно бесило.

План, как и все гениальное, был максимально прост. Нанятый исполнитель из лисьего квартала обездвижит прибывших, подручные Дарга заберут тела и перевезут их в порт, и все снова счастливы. Лисы — не обезьяны. Никто не сможет связать исчезновение Ловца с Даргом. Ну, мало ли с кем мог закуситься Ловец по пути в Гест? Да их все ненавидят!

Но от оговоренного срока прошло уже больше часа, а лис так и не вышел на связь. Какое-то противное, скользкое и холодное чувство ворочалось в груди босса портовых "докеров".

В дверь деликатно постучали. Появившаяся в дверном проеме голова избитого орангутана оповестила:

— Босс, там внизу лис какой-то… Говорит, что к тебе, по важному делу…

— Так а с какого хрена он так долго?! — заорал Дарг на подчиненного, будто именно тот был виновен в задержке исполнителя, — Тащи его сюда, имбецил! Быстрее!

Подручного как ветром сдуло в коридор. Проявляя невообразимые, для своего размера чудеса грации, он опрометью бросился вниз по лестнице. Главарь критически оглядел разрушенный недавним буйством кабинет. Махнув лапой, Дарг в одно движение смел в угол остатки порушенного стола и умастился в своем кресле. В голове мелькнула мысль:

"А какого это хрена, исполнитель сюда приперся?"

Но Дарг не любил мысли…

— Ты еще, что за мудень? — рыкнул горилла, когда двое подручных втащили и швырнули на ковер жирненького, дрожащего от испуга и совершенно не знакомого ему лиса.

— Г-г-господин Дарг… меня зовут Матеас, я владелец таверны "Амброзия" на Центральной улице, я пришел…

— Неужели Ловец жив? — перебил его Дарг. От предчувствия непоправимой ошибки в своих расчетах, и последующей за ней ужасной расплаты, в груди гориллы заворочался холодный и липкий страх.

— Ловец… жив, господин Дарг…, и он убил того, кто за ним приходил… — сквозь дрожь выдавил из себя визитер и испуганно уткнулся носом в пол. Дарг застыл в своем кресле. Впервые за долгую жизнь, горилле понадобилось долгое время для осознания сложившейся ситуации; он крепко сжал подлокотники кресла, чтобы унять, колотившую его дрожь. Совладав наконец с внезапным приступом паники, он поднялся.

— Сучьи лисы, все нужно делать самому! Орм, — он кивнул старшему подручному — собери ребят, прогуляемся.

Охранник молча кивнул и показал лапой на валяющегося лиса.

— А этому… оторвите яйца и вышвырните в трущобах!

Лис, отчаянно и пронзительно завопил, когда двое подручных схватили его за задние лапы и перевернули, растягивая их в стороны.

— Господин Дарг! Прошу Вас! Господин Дарг! Нет, я умоляю! У меня информация! Я узнал! Господин Дарг! — вопя и вырываясь, запричитал хозяин таверны, — Я знаю с кем он хотел встретиться! Господин! Пожалуйста, не надо! Канарис!!!

Дарг резко крутанулся на месте, выхватил лапы Матеаса из когтей подручных, попутно вывихнув лису суставы, и опустив свою голову вниз, прорычал:

— Повтори…

— Канарис, господин! Енот сказал, что ждал встречи с Канарисом! Так и сказал: "Канарис будет недоволен, если их встречу сорвут"! Пожалуйста, господин! Я… Я могу еще узна…

Горилла с ревом развел лапы в стороны, забыв при этом отпустить лиса. В кабинете раздался жуткий звук раздираемой плоти, и тяжело пахнуло вонью выпавших на ковер внутренностей.

— Котолак! С ним же был котолак! Гребаная деревенщина хочет натравить на меня Ловца! — бушевал хозяин кабинета, размахивая половинками трактирщика, — Хитрожопые ублюдки!

— Босс… — вкрадчиво подал голос старший подручный, — Но это Ловцы, босс… Они не берут контракты на устранение со стороны…

— Заткнись! Завали хлебало, тупая ты макака! Что тогда делал котолак в его компании, а? Эти сволочи решили заграбастать порт. Мой порт! Наняли Ловца, чтобы меня устранить!

— Босс! — видя, что старший попал в немилость, решил выслужиться второй подручный, — Только прикажи, и мы этого енота на куски порвем!

— Заткнитесь оба! Лезть в открытую против Ловца при исполнении?! Какой смысл?! Придут другие наемники! Они всегда приходят на запах денег… — Дарг умолк, призадумавшись, после чего встрепенулся, — Точно! Канарис захотел большой передел? Мы ему устроим передел! Нанесем удар раньше, чем он! Если наемникам будет некому платить, то они и не придут! Собирайте всех, живо! Отзывайте ребят из порта, со складов, снимите охрану борделей и кабаков. Всех сюда, вооружить и подготовить. Сегодня, господа, мы заберем Пригород себе!!!

* * *

— Ты чего не хаваешь, Рейс? — енот сидел задницей на столе и вгрызался в прожаренный козий окорок, — Зря что ли перли все это?

Посреди номера стояла металлическая тележка с подносом, до краев забитая продуктами. Спустившись на первый этаж отеля и пройдя через подсобку за стойкой регистрации они нашли-таки кухню. Енот тут же принялся шустро инспектировать кастрюли на плите и запасы холодильника. Оценив масштаб, он глубокомысленно изрек: "Как плата за стукачество — сгодится", и они загрузили, найденную поблизости тележку для доставки еды, по максимуму.

— Да успокойся ты! Они там до утра развлекаться будут! Слышишь, как садят? — Карачун прищурился и покосился на стоящего у окна мага.

Тот, будучи в полном боевом облачении, с бесполезным стрелометом за спиной и иглометом в руке, напряженно всматривался в вечерний сумрак. Со стороны, где енот обозначил магу границу пригорода, поднималось багряное зарево. Даже сквозь закрытое окно были слышны взрывы и частая стрельба.

* * *

Мягко ступая по покрытому ковром коридору старинного особняка, неторопливо шла роскошная белая кошка. Грациозно вышагивая мягкими лапами, она прошла к двери в гостиную, и дождавшись пока охрана распахнет для нее тяжелые двустворчатые двери, прошла внутрь, как бы невзначай задев хвостом морду оторопевшего охранника.

Внутри богато обставленной резной мебелью гостиной вечно горел камин. Рядом с камином, на пуфике из козьей шерсти гордо восседал антрацитово-черный сфинкс. Хозяин особняка сидел абсолютно неподвижно, глядя в связь-кристалл на видимого только ему собеседника.

— Господин Сурик… — начал говорить Канарис, деликатно выждав, пока собеседник наконец замолчит, — Я и моя семья безгранично благодарны вам за вашу доброту и помощь на Совете Лордов. Мы с огромнейшим почтением относимся как к Вам лично, так и к Вашей семье, и готовы сделать все возможное и от нас зависящее, во благо и процветание вашего знатного и уважаемого рода, блистательный лорд! Но… видите ли, ваша просьба… Боюсь, ваша просьба выглядит несколько авантюрно!

— Моему роду было нанесено оскорбление! Жалким смердом! — перебив речь сфинкса заорали из связь-кристалла.

"Да в этом сраном мире, кто только не наносил твоему роду оскорблений, чучело! Что же за род у тебя такой, и месяца не проходит, чтоб вас никто не оскорбил!" — зло подумал Канарис, а вслух произнес, — Уважаемый, Сурик! Искомая вами фигура является Ловцом Безликого Трибунала. Разборки со служащими Трибунала намного, блистательный лорд, намного выходят за рамки моих возможностей.

— А мне насрать, на рамки твоих полномочий! Ты кем себя возомнил? Ты шваль! — после этих сфинкс дернул кожей на спине, а кончик его хвоста нервно стеганул шерстяную подстилку.

Но внешне котолак остался абсолютно спокоен и неподвижен, как камень.

— У тебя времени до рассвета! Мне похрену, как ты это решишь! Ты же не спрашиваешь меня, как я решаю вопросы с вашими лицензиями на Совете Лордов! Все, работай, завтра я жду отчет!

Когда кристалл связи потух, сфинкс нервно вскочил с пуфика и принялся наматывать круги перед камином.

— Идиот! Тупица! Мнит себя аристократом! — сфинкс негодуя метался по ковру и яростно стегал себя хвостом по бокам, — Почему вокруг столько идиотов?!

Котолак замер на месте, только сейчас заметив вошедшую жену.

— Дорогой! Эти грязные крестьяне не стоят твоих нервов! — мягко промурлыкала та, — Высокородный выскочка скоро продвинет в Совете нашу инициативу, и мы сможем переехать жить в столицу! Высшее общество! Думай о столице, дорогой!

— Ингаль, ты с новостями? — успокоившийся котолак снова присел на пуфик, и похлопал лапой рядом с собой, приглашая жену сесть.

— Мои бойцы следят за енотом. Кстати, ты знал, что хозяин "Амброзии" работает на гориллу?

— О, ну тут ничего удивительного. Быдло тянется к себе подобному. К черту их всех. Я знаю, что Дарг начал проявлять настойчивый интерес к центру города. Плевать, когда этот недоумок разродится на активную экспансию — мы будем уже далеко отсюда. Что-то еще?

— Что ты решил делать с Ловцом?

В этот момент в дверь гостиной тихо, но очень настойчиво постучали. Спустя пару секунд стук повторился уже громче.

— Впустить! — недовольно крикнул Канарис и встал на лапы.

Сквозь распахнутую створку в гостиную вбежал рыжий полосатый котолак, и низко поклонился хозяину.

— Гориллы, господин! Четыре грузовых шагохода с полными кузовами горилл. Выдвинулись от порта десять минут назад!

Канарис прикрыл глаза, переваривая информацию.

— Что за бред? Дарг решил напасть? Сейчас? Немыслимо! — сфинкс от растерянности сел прямо на пол, — Но как? У него нет ни средств, ни свободных оборотней! На что он вообще рассчитывает?

Крупное витражное окно разлетелось тысячью осколков. Ингаль отреагировала мгновенно, прикрыв себя и мужа от летящего битого стекла воздушным щитом. Но она слишком поздно заметила влетевшую в комнату реактивную гранату. Та, прочертив в воздухе хвостом пороховых газов, врезалась в противоположную стену. С незащищенного тыла хлестнул вихрь каменных осколков. Одновременно вспыхнули индивидуальные амулеты Ингиль и вошедшего ранее котолака; амулет Канариса, лежавший на столике у камина, сработал на мгновение позже. И этого мгновения хватило, чтобы осколки настигли хозяина дома. Тот упал, как подкошенный.

— Не стой столбом, дубина! — зашипела кошка и кинулась к раненному мужу, — Я здесь сама справлюсь, идиот! Иди командуй обороной! Сдашь особняк, и я тебя на части разорву лично!

Даже на вид, раны Канариса были не совместимы с жизнью. Развороченный осколками живот, перебитые лапы и начисто оторванное ухо. Хрипя и барахтаясь в каменной крошеве, он полз, нелепо загребая по сторонам изувеченными конечностями и размазывая по полу кровь.

— Убей! — прохрипел глава котолаков, и зашелся в судорожном кровавом кашле.

Со стороны города по особняку разом ударили десятки стволов. Среди общей какофонии выстрелов и разрывов Ингаль расслышала тяжелый стук двух автоматических пушек. Наметив для себя первостепенные цели, она выскочила в коридор из развороченной гостиной, буквально по головам мечущихся внутри защитников пробежала до лестницы на чердак и выбралась на крышу с обратной от обстрела стороны здания.

Разогнавшись по наклонному настилу, она прыгнула, и использовав заклинание воздушного трамплина, перелетела на крышу соседнего с особняком здания. Оттуда она побежала крышами на звук автоматических пушек.

Обезьяны не смогли полноценно использовать преимущество внезапного нападения. Одна из двух штурмующих групп, ворвавшихся в особняк с торцов здания, попала в широкий и простреливаемый насквозь обеденный зал. Чтобы не попасть под огонь собственных стрелков приматы залегли, потратив драгоценные секунды времени. Котолакам хватило этой небольшой заминки, чтобы сгруппироваться, и в тесных коридорах центрального здания, обезьян встретили уже вооруженные до зубов противники, занявшие укрепленные позиции.

Дарг понял, что что-то пошло не так, когда на один из шагоходов, оборудованных приваренной прямо на крышу автоматической пушкой, с крыши здания упало белое пятно. Спустя мгновение голова стрелка отделилась от туловища, а белая фигура развернула пушку в сторону второго шагохода и выдала длинную очередь.

Когда второй шагоход вспыхнул, зачадив жирным черным дымом, а третий утонул в сполохах попаданий, Дарг резко рванул ручку управления на себя, включая задний ход и направляя машину вглубь прилегающий улочки.

Услышав лязг осечки, и поняв, что короб пуст, Ингаль снова создала под собой воздушный трамплин и прихватив оружие обезглавленного примата, прыгнула на крышу ближайшего дома. Последний шагоход успел отойти всего на два проулка. Со злым удовлетворением, Ингаль увидела в нем Дарга-гориллу, который сейчас сосредоточенно крутил ручки управления. Соскочив на балкон, чтобы уменьшить угол выстрела, она прямо через стекло разрядила в фигуру обезьяны весь магазин стреломета. Шагоход, неуклюже переставляя лапы, резко дернулся влево и завалился на бок, обвалив на себя ветхую кирпичную стенку ближайшего дома.

Штурм стихал. Частая истеричная стрельба очередями сменилась на одиночные добивающие выстрелы. Перед фасадом здания лежало более двух десятков простреленных и покалеченных взрывами тел приматов. В глубине дома изредка доносились короткие автоматные очереди, которые всегда следовали за хлопками гранат. Защитники приступили к зачистке этажей.

Скользнув в открытое окно гостиной, Ингаль склонилась над трупом Канариса.

— Ну вот и все, милый. Счастливого путешествия. Обещаю, до твоего возвращения я здесь все налажу, вот увидишь!

— Госпожа Ингаль! — переступая через сорванные с петель двери, в комнату вошел командовавший обороной рыжий котолак, — Господин Канарис?

— Путешествует. До его возвращения подчиняетесь непосредственно мне! Доложите о потерях, Гав!

— Я думаю, госпожа, не стоит вам обоим больше возвращаться, — автомат в его лапах дважды хлопнул выстрелами.

Сжав, висящий на шнурке кристалл связи, Гав проговорил, — Внимание всем! Говорит начальник охраны Гав! Господин и госпожа убиты. До их возвращения все подчиняются лично мне!

* * *

— Кто рано встает, Рейс, тому само Древо подает!

Рысь и енот, покинувшие таверну под утро, вышли на улицу, ведущую к сгоревшему особняку. За ближайшим поворотом лежал, перевернутый на бок и полузасыпанный кирпичом, шагоход. Внутри кабины, хрипя и кашляя кровью, в кресле пилота сидела огромная горилла, и явно переживала не лучшие моменты в своей жизни. Енот посмотрел на отверстия в стекле кабины, потом отбежал на несколько метров от машины и вернулся.

— Вон с того, примерно, балкона его и обстреляли. Ладно, не суть. Как там было в ориентировке на Дарга? "Четыреста пятьдесят шав за живого"? Вроде, этот мудень пока жив. У тебя есть идеи, как мы потащим это дерьмо до Магистата?

— Не проще Магистрат сюда притащить? — раздался голос мага.

Енот молча обошел вокруг шагохода, сплюнул и изрек:

— А ведь ты прав, бро. Я пошел за клириком, а ты тут пока бди.

Рысь запрыгнула на крышу шагохода и удобно улегшись, принялась разглядывать окрестности, а маг, пользуясь своей невидимостью, быстро зашагал в сторону сгоревшей усадьбе.

* * *

Котолаки бодро таскали тела убитых, причем, не разбирая трупы на своих и чужих. Мертвецов просто закидывали в большой костер, разведенный прямо внутри изуродованного шагохода.

"Славный получился крематорий, небольшой и эффективный", — содрогнулся Рэйс, вспомнив свое переселение на Древо.

Он неспеша двинулся дальше, внимательно осматриваясь по сторонам.

Из центрального входа вышел темно-рыжий полосатый манул и остановившись на верхних ступенях широкой лестницы обозрел двор.

— Давайте быстрее шевелитесь, не́мощные! Рас, иди сюда!

— Да, господин Гав! — перед рыжим котолаком возник дракон-подросток.

"Дракон! Твою ж мать, тут есть драконы!" — Рэйс поежился от накатившего на него изумления.

— Пойдем со мной, поможешь решить один вопрос, — манул развернулся и пошел обратно в здание, — Ты же у нас вроде огневик?

— Третий ранг, — дракон поспешил за котолаком, смешно переваливаясь на толстых задних лапах.

— Должно хватить.

Остальной путь они прошли в полном молчании. Войдя в бывший кабинет Канариса, манул показал лапой на два лежащих на полу трупа. Рас вздрогнул всем телом, он узнал хозяина и хозяйку.

— Что с ними случилось? — тихо спросил он начальника охраны.

— Реактивный снаряд с ними случился. Надо сжечь их тут, не дело кидать их тела в общую кучу.

Рас понятливо кивнул.

— Жги, чего застыл? — Манул нервно задергал кончиком хвоста и выглянул в коридор, — Шевелись, бестолочь! Да смотри не подпали усадьбу!

— Тут ковер и паркет деревянный, господин Гав… Нужно вынести тела на улицу, и тогда…

Шлепок звонкой оплеухи стал Расу красноречивым ответом. Громадный манул опрокинул его на спину и придавил лапой к полу.

— Жги, сученок! Здесь и сейчас! Немедленно! — громко прошипел Гав в морду дракона.

Рас немного полежал, пережидая, пока перестанут плясать в глазах черные точки, кое-как пошатываясь поднялся, попытался сконцентрироваться и наконец исторг из пасти узкую струю пламени в сторону лежавших, почти в обнимку, тел. Драконий огонь стремительно пожирал трупы; удушливая вонь сгорающей шерсти и шкворчание мяса шибанули с такой силой, что Рас, не выдержав, сложился пополам и его вывернуло прямо на ковер.

— Быстрее заканчивай, у тебя еще есть работенка, — прошипел котолак и отпрыгнул продышаться к зияющему пустотой проему бывшего окна.

Едва Рас покончил с кремацией хозяев, манул принялся подталкивать его в сторону выхода:

— Давай, давай, шевели окороками, курица безмозглая. Теперь идем в подвал, там еще есть небольшое дельце. Да пошевеливайся ты, идиот! Ты где был, когда штурм отбивали? Небось на кухне отсиживался?

После последних слов манула Рас дернулся, обиженно засопел, но молча ускорился в нужном направлении. Молодой дракон помнил с сопливого детства, что перечить грозному шефу охраны вредно, и в основном — для собственного здоровья.

Рейс, находившийся все это время рядом, и заинтересованно наблюдавший за делами странной парочки, потопал следом за ними. Он не был силен в знании местного оружии, чтобы по ране определить из чего продырявили труп, но в отличии от практически размазанного по полу кота, чистое и абсолютно целое тело белоснежной кошки, само говорило, что причиной ее смерти была вовсе не граната. Если сфинкса посекло так, что буквально развалило тело, то на теле кошки были лишь два аккуратных, почти бескровных отверстия в области груди. И маг мог поклясться, что и дракон это видел; слишком уж недоуменный был взгляд у Раса перед уничтожением тел.

Котолак с драконом тем временем дошли до входа в подвал. Едва успев проскочить вслед за дракончиком, Рейс сразу метнулся в сторону, наблюдая, как манул закрывает дверь и запирает ее изнутри на ключ.

Подвал, видимо был единым для всего особняка; он представлял собой широкое помещение с низким сводчатым потолком и бесконечными рядами бочек и стеллажей для разлитого по бутылкам вина.

— Открывай вон ту бочку. Пошевеливайся быстрее, — рыкнул кот и спрятал ключ в поясную сумку.

Подойдя и сняв крышку с бочки, дракон испуганно подпрыгнул от резкого звука упавшей возле входа пустой бутылки. Рас резко обернулся и увидел, как Гав разворачивает, уже было направленный на дракона, стреломет в сторону неожиданного звука. В один момент в голове дракона сложилась цепочка с расстрелянной в упор Ингаль, тайным и странным сжиганием трупов, подвалом, единственный выход из которого манул запер на ключ и стрелометом в лапах Гава. Не раздумывая больше ни секунды, подросток сорвался с места, и начал петлять, прячась между рядов бочек и стеллажей. Спустя мгновение в подвале раздались выстрелы, и его облило струями красного вина из простреленной бочки. Ситуация для него складывалась хуже некуда; Гав был вооружен мощным оружием, а стеллажи и ряды бочек располагались ровными рядами, строго перпендикулярно центральному проходу. Долго за такими укрытиями прятаться он не сможет. Метнувшись между бочками еще раз и получив по морде выбитой попаданием щепой, он плюнул файерболом наугад и снова залег.

— Ах ты ублюдок мелкий! Огрызаться вздумал? — донеслось из прохода справа от него.

Подобравшись к краю стеллажа, и вслепую зашвырнув в проход пару огненных сгустков, Рас резко рванул влево, перекатился за бочку и выскочил за следующим рядом стеллажей. На ходу сплетя самое мощное заклинание, на которое был способен его резерв, Рас высунулся в проход и выпустил готовый конструкт туда, где должен был находиться котолак. Но огненное копье прочертило лишь пустоту, а за спиной дракона раздался издевательский смешок манула.

— Вздумал поиграть в кошки-мышки с котолаком? Ну ты и дебил, даже не знаю, что в тебе Ингиль разглядела…

Манул вскинул стреломет и выбрал пальцем свободный ход спускового крючка. За спиной котолака, словно из воздуха, соткалась фигура человека. Удар тяжелой винной бутылкой по голове потряс котолака, но Гав все же остался стоять на задних лапах и даже смог развернуться в сторону нападения. Длинная очередь веером перечеркнула пространство перед ним; манул выпустил весь магазин. Но фигура человека уже истаяла, она пропала. Со всей силы ударив прикладом по голове дракончика, Гав выскочил из прохода, торопливо меняя магазин и пытаясь разглядеть нового врага в сумраке подвала. Вдруг его лапу обожгло резкой болью, и из рассеченной кожи хлынула кровь. Кассета со стре́лками выпала из лапы и скакнула по полу под стеллаж. Вскрикнув и метнувшись в сторону, котолак перехватил свое оружие за ствол и принялся вслепую отмахиваться им, постоянно вертясь на месте в попытках определить местоположение невидимого противника.

— Вздумал поиграть в кошки-мышки со мной? — раздался голос у него за спиной, и последовала серия новых порезов на спине и шее.

Взвыв от боли, Гав бросился к выходу, на ходу шаря окровавленной лапой в поясной сумке, в поисках ключа. Добежать манул не успел. Неожиданно возникшая прямо перед ним фигура, смазанным движением махнула рукой с зажатой в ней горлышком от битой бутылки и котолак почувствовал, как грудь ему заливает теплая вязкая кровь, толчками льющаяся из распоротого стеклом горла. Последнее, что он услышал перед переходом — негромкий смешок незнакомца.

Рэйс внимательно разглядел и общупал манула, перед тем как затолкнуть его тело в уже начатую бочку с вином и забить крышку обратно.

"Может вы тут обалденные маги и оборотни, но рукопашники из вас очень хреновые. Козлы…"

* * *

— Эй, вы двое! — начальник охраны, надрываясь и натужно пыхтя, выкатил-таки наверх, по крутым ступенькам подвальной лестницы, объемную дубовую бочку, — Что застыли, бестолочи! Взяли бочку и быстро за мной!

Двое подручных, рывшихся в завалах на первом этаже, опрометью бросились к шефу, подхватили тяжелую бочку и едва поспевая поторопились вслед, негромко матерясь на неожиданно свалившуюся на них работу.

Дважды к котолаку подбегали обитатели особняка с какими-то докладами, но тот лишь раздраженно отмахивался от них лапами и упрямо следовал к изуродованному шагоходу в проулке перед особняком.

— Все. Бочку поставили и бегом обратно! И чтобы, когда я вернусь, первый этаж был разобран. Испарились, бестолочи!

Зашуганные начальственным гневом котолаки, моментально сорвались с места, и прыжками помчались обратно в усадьбу.

В страхе перед жестоким начальником охраны, никто из них даже не заметил, что Гав орал на них, не открывая рта.

* * *

Рэйс дождался, пока клирик с его командой закончат выковыривать Дарга из шагохода и скроются в лабиринте узких улочек, и только тогда сообщил еноту свои новости.

— Ты охренел, кожаный?!! Да лучше бы ты вино украл, Рейс! Награду за чмошную обезьяну обмыли бы! А теперь что нам делать?!! — Карачун орал на мага, подпрыгивая на месте от душившего его негодования, — На кой хрен ты украл дракона у его семьи?

— Этот урод его убить хотел, дракон стал ненужным свидетелем, — ответил маг, сидя верхом на бочке, в которой лежало бесчувственное тело Раса.

— Ты ни хрена не знаешь об этом мире! Эта банда — его семья! Семья, мать твою! И что происходит в этой семье не наше с тобой дело. Он бы рано или поздно вернулся бы. А теперь что с ним делать? Нас в усадьбе на куски порвут, но жить оставят. Чтобы потом снова на куски рвать.

— Значит поедет с нами, объясним по дороге, что не нужна ему такая семья.

— Угораздило же меня с идиотом связаться. Вот нахрена я у Чумохода этот заказ перекупил, сидел бы сейчас на Фелисе и наслаждался жизнью. Так нет, приключений захотелось на сморщенную жопу. Мудак я старый, короче… — последние слова Карачун уже прошептал, падая задницей на землю; Рэйс еле их расслышал.

— Все так плохо? — человек спрыгнул с бочки и подошел к сидящему Ловцу.

— Могло быть и лучше, — Карачун посмотрел снизу вверх и неожиданно улыбнулся, — А слабо вернуться и прикатить еще одну бочку, но уже с вином?

* * *

— Эй, малой, где тут можно найти судно, идущее на Фосген? — окликнул Карачун, пробегающего мимо медвежонка.

— А в рыло за малого? — тот остановился, и покосившись на енота, гордо выпрямился во весь рост и развернувшись, нагло посмотрел на него сверху вниз.

— А в жопу за рыло? — лениво парировал Ловец, почесав лапой нос. Именно той лапой, на которой был надет браслет Ловца.

— Твою ж… Кхм, нет сейчас сообщения со столицей, господин Ловец, сезон отливов — пролив сузился. Только Кривой Муций разве что… Хотя, как по мне, так лучше флайерами добираться, чем на его байдарке через береговых пиратов пробиваться.

— Да мы с приятелем разоримся, деньги на воздух выкидывать; полеты с пересадками ни хрена не дешевы. Где найти этого кривого?

— Да на его же скорлупе. У седьмого пирса стоит — "Белая морячка".

— Спасибо, бро. И это… извиняй за мало́го; я старик почти, для меня вы все дети.

Идти до корабля было неблизко, седьмой пирс был предпоследним. Карачун наблюдал, как по мере его продвижения к дальнему концу порта, состояние кораблей ухудшается, быстро приближаясь к отметке "таз железный, дырявый". Дойдя до начала нужного пирса, енот тоскливо прочитал на борту ближайшей посудины название "Гробуша".

"Мда… Может и вправду раскошелиться, да и полететь флайером?" — подумал Карачун, но вспомнив об особом грузе, зло сплюнул, и вздохнув, поплелся по пирсу.

"Белая морячка" была единственным судном, на котором кипела жизнь. Критически обозрев фелюгу, енот удостоверился, что она и новая-то не представляла из себя ничего особенного, а с годами все только усугубилось.

— Команда раздолбаев, — проворчал под нос Карачун, поднявшись беспрепятственно на борт.

Его никто даже не окликнул, и енот, не торопясь и внимательно осматривая судно, двинулся в сторону трапа, ведущего внутрь фелюги. Спустившись по нему вниз, енот нашел каюту капитана и негромко постучал в нее лапой. Из-за двери тут же донесся грозный рык гризли:

— Я же сказал вам, мудаки, не дергать меня во время молитвы! Порву на лоскуты, суки!

Дверь распахнулась и на енота уставились маленькие и злобные глазки капитана.

— А ты еще что за хрен с горы? — оторопело спросил медведь.

— Видимо, будущий пассажир вашего славного корабля, — ответил Карачун, помахав перед носом гризли амулетом-кошельком.

— Кто пустил эту сухопутную крысу на борт?!! — взревел капитан и выскочил на уже опустевшую палубу.

Немного побегав по "внезапно" опустевшему судну, и естественно не обнаружив на нем ни единого члена команды, медведь спустился вниз и буркнул:

— Куда?

— В Фосген.

— Про пиратов в курсе?

— Да, знаю.

— Тогда заходи.

Карачун вошел в каюту и присвистнул от увиденного. Все пространство занимали изображения богов, собранные, наверно, со всех верующих миров Древа. На стенах висели маски с Татуира и ваттикинские иконы, на многочисленных полочках стояли вперемешку статуэтки с Арии и Джапаны, а над капитанским креслом находилась большая голографическая картина, изображавшая ситхуина, с красным мечом наперевес. И перед этой картиной лежал коврик, который, вошедший следом за Карачуном капитан, быстро скрутил и засунул в рундук. Повернув сконфуженную морду к еноту, гризли махнул лапой на привинченный рядом со столом, неудобный на вид, стул.

— Присаживайтесь, уважаемый… — капитан сделал паузу.

— Карачун, — назвал свое имя енот.

— Итак, уважаемый Карачун, обсудим условия вашего найма.

— Какого еще найма? — удивленно уставился на капитана енот и его лапа непроизвольно потянулась к висящему на боку игломету.

— У меня, как вы могли заметить, ни разу не пассажирское судно. Никто не выпустит его из порта с посторонними лицами на борту, а потому… Мы сейчас оформим вас членом корабельной команды. Смекаете, уважаемый?

— Кажется, да, — успокоился Карачун и сложил лапы на груди.

— Ну вот и славно. Что можете делать? — поинтересовался капитан.

— Я профессиональный мастер ничего не делать.

Гризли ошарашенно вылупился на енота.

— Короче, командир, тебя как в миру кличут?

— Йорик, — машинально ответил гризли.

— Значит так, Йорик. Как я понимаю, идти нам придется вдоль очень близких и очень недружественных берегов?

Капитан завороженно кивнул.

— А из этого следует, что тебе в этом плаванье нужны скорее хорошие бойцы, чем матросы… с лапами из жопы. Так что возблагодари своих богов — твои молитвы не пропали, а были услышаны; с тобой в столицу отправятся два мага. Сильных мага четвертого ранга, а не шелупонь подзаборная. Я маг воды, так что пойдем с комфортом; если не будет попутного ветра, всегда будет попутное течение. Условий всего три. С тебя — отдельная каюта, сытная кормежка и бесплатный провоз груза. Две бочки. Что в бочках — не твоего ума дело. С нас — защита корабля и помощь со скоростью. Договорились?

Гризли ни секунды не медлил. Чтобы приманить удачу, он проводил кучу глупых суеверных ритуалов перед каждым выходом в море. И тут, перед самым отплытием, ему пассажирами напрашиваются… Это ли не чудо? В голове капитана звонко бумкнуло:

"Маги четвертого ранга!!! Причем один из них маг воды! Хоть и стремный, как залупа морского ежа… но четвертого ранга же."

— По рукам уважаемый! — воскликнул капитан и пожимая лапу енота, чуть не грохнулся в обморок.

Он увидел браслет Ловца.

"Су-у-ука-а-а!!! Ловец на борту!!!"

— Что-то не так? — спросил Карачун, увидев перекосившуюся морду капитана.

— Все хорошо, господин Ловец, — собрался с духом гризли, — Все просто хорошо… Наверно…

Глава 5

Далека дорога моя. Далека, дика и пустынна…

— Ненавижу море… — Рэйс сидел, прислонившись спиной к борту фелюги.

— Не вижу проблем. Морской болезнью ты вроде не страдаешь, — ответил Карачун, мельком бросивший взгляд на рысь, спокойно сидящую рядом с ним на палубе.

— Скука. Сидеть, по сути взаперти, иногда хуже пытки, — раздался голос мага, а рысь, повернув голову, уставилась на енота.

— Мы ведь практически только отчалили, три часа всего в море. Что же дальше-то с тобой будет, болезный? — участливо спросил енот иллюзию, и сев поудобнее, хихикнул, — Хочешь не скучать? Спроси меня как.

— И как же? — неожиданно спросила рысь.

— Ипа-а-ать!!! — енот с диким воплем подпрыгнул, как ужаленный, и приземлившись на все четыре лапы, тупо уставился на иллюзию.

— Чего вылупился? Сам же все время просил, что бы я рот разевал.

— Рэйс, ты… ну ты и… мудак ты кожаный, я ведь сейчас чуть не опозорился.

Карачун медленно сел, пристально глядя на рысь.

— А ты каким образом разговариваешь?

— Если резерва под завязку, можно и поболтать.

— Но ведь… Сам же говорил, что у нее нет внутренностей?

— Вся иллюзия работает, как большой резонатор моих мыслей. Так почему бы ей и не говорить? Просто силы тратится немного больше, поэтому разговоры редко используются. Это просто понты.

— Хороши понты, я чуть палубу не уделал. Вот позор бы был на мою седую жопу.

— Пфф… Маг воды в море об уборке дерьма с палубы переживает. Не верю. Лучше ответь мне, что ты там о лечении скуки бубнил?

— Ты о своем протеже не забыл? Ну так пошли в трюм, повеселимся.

Рэйс остался сидеть у борта, а рысь пошла вслед за Карачуном в трюм, где и стоял их груз.

— Эй, ты не подох там случаем? — Карачун постучал по крышке бочки, — Поговорить надо. Ты не думай, я в курсе, что ты сознание не терял, актёр из тебя отстойный. Давай-ка…

Карачун подцепил ножом крышку бочки, аккуратно ее приподнял, и отвел в сторону. В сантиметре от его морды тут же материализовалось огненное копьё, нацеленное прямо в глаз. Сделав вид, что даже не замечает готовое к использованию заклинание, он бросил крышку на пол и внезапно пнул бочку. От мощного пинка, та завалилась на бок, и дракончик кубарем покинул свое временное жилище. От потери концентрации его огненное копьё тут же рассыпалось искрами; у Раса был богатый на нули боевой опыт. И все эти нули стояли впереди одинокой единички.

— Мы в открытом море, гений! А я — маг воды. Короче, будешь выёбываться — вышвырну за борт. Огненный дракон посреди океана — это будет драматично! Понял?

Рас, успевший сесть на задницу, кивнул и перевел взгляд на рысь.

— А что ты так на меня смотришь? На мне узоров нет, и цветы не растут, — рысь легла и немигающим взглядом уставилась на дракона.

— Я тебя помню. Ты была вместе с джинном в подвале, вы вдвоем меня в эту бочку запихивали.

— Было дело. Значит это джинн был? А я-то все думал, что за человек под ногами путается, — оскалилась в улыбке иллюзия.

— А кто же еще? Сначала бутылка старая разбилась, а потом он появился и убил Гава. Страшно стало до усрачки, когда он исчезать и в разных местах появляться стал; я чуть не помер от страха, даже оцепенел.

— А я все голову ломал, чего это ты в бочку не влазишь; лапы торчат во все стороны, хрен согнешь. А это у тебя коматоз был, — рысь захихикала.

— Ничего смешного, — насупился Рас, — Если бы не джинн, я бы тебя поджарил, как…

— Я вообще-то тебя от смерти спас, — перебила его рысь, — мог бы и поблагодарить.

— Не ты, а джинн, — упрямо возразил дракон.

— Может мне его сюда пригласить? И ты ему сможешь изъявить благодарность лично? — вкрадчиво спросила иллюзия, медленно становясь прозрачной.

— Н-не-е н-на-ад-д-о, — промямлил, заикаясь от страха, Рас и начал медленно заваливаться на бок.

— Ты че творишь-то, хрен сутулый? — заорал Карачун на рысь, — Это ж ребенок еще, понимать надо.

— Он же нас сейчас слышит?

— И видит, — подтвердил енот.

Рысь подошла к дракону, и склонившись над его мордой, тихо промурлыкала:

— Поверь мне, я намного страшнее джинна. Так что слушайся дяденьку енота и делай все, что он тебе скажет. Хорошо делай, на совесть. А то будешь делать за страх. А дяденька Карачун хороший, он тебя плохому не научит.

С тихим хлопком иллюзия исчезла, и в трюме остались только, обалдевший от воспитательных методов мага Карачун, и оцепеневший от ужаса дракон.

* * *

Дракон оказался довольно замкнутым подростком; он с удовольствием показывал еноту свои магические возможности, но наотрез отказывался участвовать в беседах о своем прошлом. Карачуну с большим трудом удалось вытянуть из него только общие и довольно расплывчатые сведения о его жизни у котолаков Геста.

Из скупых фраз Раса, енот понял, что в банде Канариса все дети были общие.

"Хренасе, Канарис придумал инкубатор", — подумал Карачун, — "Так он же себе армию выращивал. Немудрено, что они обезьян уделали, это же по сути огромная семья."

— Сколько тебе лет, малец? — спросил Карачун Раса, после того как тот выдал неплохую серию огненных заклинаний.

— По раскладам Древа уже пятнадцать общемировых лет.

— То есть ты даже несовершеннолетний. Значит третий ранг тебе целенаправленно преподавали, причем в ускоренном темпе.

Поняв, что сболтнул, что-то не то, дракон с досадой отвернулся от енота.

— Родители твои кто?

— Я же дракон, какие у меня родители? — пожал плечами Рас.

— Да знаю я вашу хрень с потомством. Яйцо в теплом месте бросили и привет. Вырастил кто?

— Воспитывали все кому не лень, — передернулся дракон от неприятных воспоминаний.

Неслышно подошедшая сзади рысь, положила тяжелую лапу ему на плечо и проникновенным голосом спросила:

— А кем тебе приходилась белая сиамка? Та, которую ты сжег в разрушенной комнате. Ее ведь убил кто-то свой, и скорее всего это был ваш начальник охраны.

Испуганный внезапным прикосновением дракон поначалу вздрогнул, а после последних слов рыси вскочил и с надрывом в голосе выкрикнул:

— Ингиль вернется и я все ей расскажу! Она все узнает! Канарис за свою жену Гава в порошок сотрет!

Рас рухнул на палубу, и с шуршанием раскрыв небольшие крылья, закрыл ими голову; он зарыдал в жуткой тоске по хозяйке и бессильной злобе на судьбу, которую он не в силах был изменить.

Карачун и рысь быстро переглянулись и маг, приглашающе мотнув головой, направился в сторону мачты.

— Ты уже понял? — спросил енота Рэйс.

— А чего тут непонятного. Начальник охраны под шумок жену главы убил. Думаю, что Канарис и эта Ингиль никогда больше не вернутся в Гест, захват власти не делается с бухты-барахты. Ее в новом мире наверняка ждали, а его перехватят по дороге в одном из миров-хабов. У котолаков Геста теперь новый босс.

— Теперь Расу ни в коем случае нельзя возвращаться обратно, — рысь тяжело вздохнула, — Тебе и сообщать ему эту новость, Карачун. Ты же у нас добрый дядюшка, мне он просто не поверит.

* * *

— Вот, покушайте, господин Ловец, прекрасная рыба! Здесь такую нигде не найдешь, это я из Сарманики, консервированную вез! Только для дорогих гостей! — проревел уже порядком выпивший медведь и склонился над столом, вновь разливая брагу по стаканам.

— Ты консерву хаваешь, — сказал енот, беря свой стакан, — потому, что у тебя кок с утра пьяный в жопу. Так что, не лечи нас про дорогих гостей, ладно?

Медведь как-то резко скис, а енот разом опустошил стакан, и занюхал его подцепленным прямо из банки кусочком восхитительной маринованной рыбы.

— Давай, по-нормальному поговорим. Мы пятый день на борту, смотрим как ты кривляешься, изображая морского дьявола. А что по делу? Корабль — дрянь. Матросы — пьянь. Сивуха твоя, кстати, тоже дерьмо. Так что, либо ты рассказывай, зачем позвал, либо мы пошли обратно по каютам.

Медведь насупился и принялся забивать курительный мох в гильзу от папиросы. Молча и угрюмо, он высыпал на подстеленный лист бумаги комочки просушенного мха, растолок их пальцами и сложив листик принялся аккуратно засыпать его в папиросу, постепенно утрамбовывая когтем. Когда енот уже засобирался уходить, внезапно произнес:

— Да не мой это корабль. Я бы на такой корче в гальюн сходить побрезговал, — он устало отвалился на спинку своего кресла и закурил, уставившись в иллюминатор, — Я тут наемный капитан. Судно принадлежит судовладельческой артели.

— А свой, стало быть, просрал? — нагло поинтересовался Карачун, снова умащиваясь на табурете.

— Не просрал я! — вскинулся медведь и зло засверкал глазами, — Не просрал! Тут… ну в общем такое дело. Мы выходили с острова Капца, что на юге, с грузом в Гест. Выходили накануне штормов. У меня красавица-бригантина, быстрая как ветер. Рассчитали время. Выходило, что до начала штормов у нас неделя-полторы есть. С запасом. А как отплыли, на четвертый день напасть у нас: штурман наш от островных какую-то заразу подцепил. Серьезно так подцепил, лихорадка, шерсть полезла, глаза заплыли. Ну, мы ясно дело его в карантин, да смотрю — не довезем. Плохеет на глазах. На пятый день уже говорить не мог. Пришлось крюк сделать, да в ближайший порт курсом идти. А там, как узнали, что на борту больной, чуть все судно в карантин не поставили. Еле договорился, чтоб штурмана моего шлюпкой с борта сняли. В общем: то да се, потеряли время. За три дня до Геста нас штормом и накрыло. А шторма в южных морях — кто б на голову насрал!!! Волны выше бизани поднимались. Потрепало нас знатно. Как дошли — загадка; наверное, древние боги сберегли. Входили в гавань с таким креном, что я, перегнувшись через борт в море лапы мыл. Поставили мою рыбку на стапеле. В ремонт все деньги за ту ходку пошли.

Медведь сделал здоровенный глоток из своей кружки, и продолжил рассказ.

— Зиму кое-как пересидели, не впервой зимовать, да и запасы за сезон какие-никакие остались. А с весны — голяк. Посидели мы с ребятами до лета. Жрать нечего, денег нет, "Лоара" еще и на половину не готова, все же сильно нас трепануло. Ну и пошли мои ребята в найм по другим экипажам. Чтоб до зимы хоть что-то скопить. Ну им-то ладно, матросня она завсегда требуется. А мне как? Отливы уже пошли, половина навигаций закрыта. На оставшиеся — очередь на бирже на годы вперед. Дружок старый подсобил, в обход биржи, напрямую судовладельческой артели меня представил. Вот они мне закрывающий рейс в столицу и предложили. Я, как это корыто в первый раз увидел, чуть по Древу не отправился с тоски. Это же утиль плавучий! Ну, а с другой стороны — куда деваться? Как "Лоару" отремонтируют — там и провизию закупать надо, и расходные. В общем, подписал. Котолак, что здесь до меня капитанствовал, так тот аж пританцовывал от радости, когда я судно принимал, пидор. А знаете, как принимал? Закрыл лапой один глаз…

— Да погоди ты! — енот пододвинул свой стакан ближе к капитану, с явным намеком на продолжение банкета, — Я в этих ваших премудростях корабельных все равно не шарю, так что можешь не грузить. Ты мне лучше вот что поведай — я так понимаю, команду ты прямо в порту набирал?

— Ааа, этих, — медведь угрюмо махнул лапой куда-то себе за спину, — Да, в порту. На биржах сейчас ловить нечего. Все толковые матросы по рейсам ходят, лето же. В списках одна шваль. Эти сами приблудились. Подошел старший их, тот, с белым пузом. Он остальных и подтянул. Команда — говно. Алкаши все до единого, да и мутные. Верняк, из "сбитых летчиков". Но выбора никакого. Грот-мачту от бизани отличают — и то дело.

* * *

— И что думаешь, не врет? — Рейс качался на гамаке в прохладе трюма, — А толково ты это придумал, с гамаком. Действительно, качка практически не ощущается!

— Все придумано до нас. И нет, думаю не врет. Мозгов у него маловато меня наебывать, — Карачун потянулся к бочке и зачерпнул очередную кружку вина, — Ты уже догадался, да?

— Думаешь в экипаже крыса?

— Думаю, что все до одиного. Сам подумай, какой смысл сработанному экипажу идти на этой плавучей помойке, да еще и маршрут опасный, дальше некуда? Доведут нас до перешейка, а там остается только дождаться своих дружков. Тут даже захватывать ничего не надо, запрут кэпа в каюте и всех делов.

— Ладно, пока думаем, что кругом одни враги. Что делать будем? До перешейка два дня пути. Команду — за борт? За ночь, если не шуметь, управимся. Ножом по горлу и в воду!

— Экий ты кровожадный, Рейс! — енот притворно округлил глаза, — Душегуб! Убивец! А кораблем управлять ты умеешь, киллер хренов? Вооот, то-то и оно! Как ни крути, а экипаж нам нужен!

— А мы им — нет! — прошипел маг. — Как своих собратьев на горизонте увидят, тогда уже мы отправимся плавать с перерезанными глотками.

— Хех! А ты на что? Давай, наверное, начинай время от времени в своем инвизе по кораблю гулять. Особенно ночью. Лазь везде, слушай, высматривай. Следи за настроениями. Ищи благонадежных.

От мысли, что придется вылезать из уютного гамачка и шарахаться по качающейся палубе и грязному кораблю Рейс скривился, но промолчал. Стоило один раз представить себе, как его с перерезанным горлом выбрасывают за борт, и лень тут же отступала. Предосторожности излишними быть не могут.

* * *

— Спишь, засранец?! — подкравшийся неслышно енот с размаху пнул под задницу уснувшего прямо на палубе дракончика. Тот подскочил, нелепо расставив крылья и заозирался ошалелыми глазами.

— Никак нет, господин Карачун! Просто медленно моргаю! За время моего дежурства никаких происшествий не было! — с напускной бодростью протараторил Рас.

— Хех! Молодец, хвалю! Второй день на службе, а уже врешь не краснея!

Утром прошлого дня они дошли до Перешейка. Вопреки ожиданиям, он оказался ничем иным, как цепочкой плотно расположенных друг к другу островов, отделяющих Южное море от Северного. Из-за особенностей рельефа дна, большинство проходов между островами стали не пригодны для судоходства. Единственный судоходный путь пролегал через самую гущу островков. Как сказал гризли, в нескольких местах между островами расстояние не больше, чем длина корабля. Несколько лет назад капитан одной шхуны совершил неудачный маневр, и его корабль застрял как раз в таком месте поперек прохода. Сдернуть его так и не удалось, и все судоходство по этому направлению встало до самого прилива.

— Пойдем, кое-что покажу, — Карачун поманил Раса за собой и повел того на нос судна.

Прямо по курсу в ночной тьме едва различимыми черными громадами возвышались два близкорасположенных острова. Когда корабль проходил между ними, Карачун и Рас услышали, как в форштевень что-то не громко ткнулось и послышался звук натягиваемого каната.

— Что это было? Там какая-то веревка!!!

— Не веревка, а канат, дубина. Это местные. Натягивают канат между островами, привязывают концы к своим лодкам и ждут. Проходящее судно зацепит канат и потащит за собой лодки с десятком головорезов в каждой. Вот так, пацан, и захватывают корабли, дешево и сердито! Пойдем на корму, полюбуемся на голубчиков!

На корме, прячась за леером уже сидели четверо надежных котолаков из экипажа и готовили оружие.

— Сидим, господа, а гости уже на пороге, — весело прошептал Карачун и выглянул за корму. Едва различимые в темноте даже для его зрения, к кораблю медленно подтягивались два черных пятна. Спустя минут десять пятна сформировались в две лодки, которые они тащили на принудительном буксире. Еще через пять минут стали различимы фигуры в лодках, которые активно выбирали канаты.

— Еще немного, еще чуть-чуть… Огонь!!! — четверо котолаков вскочили со своих мест с оружием на изготовку. Два ручных излучателя и два стреломета синхронно врезали по приближающимся лодкам, за считанные секунды превращая в решето горе-захватчиков. Неудачливые пираты погибли, не успев даже выпрыгнуть из своих лодок. Одна из стрелок перебила канат у правой лодки, и та тут же начала удаляться. Послышался противный скрежет каната о борт, и вторая лодка стала стремительно отставать, пока и вовсе не скрылась из виду.

— Всем спасибо, парни, концерт окончен! Дежурная смена на вахту, остальным спать!

* * *

Корабль прошел Перешеек относительно спокойно; пару раз его пытались перехватить местные, но их атаки не отличались фантазией от предыдущей, и каждый раз магам с легкостью удавалось отбиться. Вот уже два дня Рэйс постоянно находился в невидимости, делая перерыв только на еду и умывание. В остальное время он шатался по всему кораблю бестелесным духом и вынюхивал измену, вслушиваясь в разговоры всех членов команды. К четырем, уже проверенным в деле, надежным котолакам добавились енот и волколак, случайно попавшие в команду фелюги. Весь остальной экипаж, включая кока, был из банды пиратов; пришлось отказаться от еды, готовящейся на камбузе.

Пиратская часть команды находилась в заметном напряжении. Из разговоров, подслушанных магом, стало очевидно, что они давно бы прирезали капитана и захватили судно, но внезапное появление на борту фелюги пассажиров, спутало им все карты. Чего ждать от двух странных магов им было решительно не понятно. После того, как капитан представил команде Карачуна, как мага четвертого ранга, ночью чуть не произошел раскол. Рэйс узнал, что часть команды вообще хотела сойти с корабля еще в Гесте, пока "Белая морячка" еще не вышла в плаванье. И только-только боцману удалось уладить разброд в рядах своих сторонников, как после выхода в море случилась новая напасть: выяснилось, что у пассажиров при себе был еще и дракон. И даром что еще мелкий, но кто ж этих долбаных рептилоидов знает? Может они огнем кашляют и файерболами срут? Конечно, на случай форсмажоров предусматривался и запасной план; сразу за цепочкой островов судно поджидала шебека с основными силами пиратов, вот только дотуда надо было еще дойти, причем, не обнаружив себя раньше времени.

— Там, на крыше рубки, боцман кому-то фонариком моргает, видимо сигналы подает! — раздался тихий шепот невидимого Рэйса над ухом, старательно притворяющегося спящим, Карачуна. Енот даже не вздрогнул, только приоткрыл оба глаза.

— Ну, кажись начинается. Капитану уже сказал? — так же, на гране слышимости прошептал он в ответ, — Мелкий должен быть уже на месте, так что начинаем действовать!

— Ну тогда я пошел уменьшать поголовье баранов.

— Иди, иди… убивец из сумрака. Только постарайся проявить смекалку и фантазию, чтобы этих мудаков по разным мирам раскидало.

* * *

Котолак-боцман спрятал фонарь в ящик и стал спускаться с крыши надстройки. Впереди показалась темная гряда островков; за ними их фелюгу ждет быстроходная гребная шебека, с экипажем в сорок рыл. Обозначив пиратскому дозору, местоположение "Белой морячки", теперь он мог вздохнуть спокойно; с этого момента, это уже геморрой капитана шебеки и его команды. Вот пусть они и воюют с сильными магами, а его дело маленькое и почти завершенное. Боцман тихонечко спустился по трапу, свернул в проход к своей каюте, отпер дверь и упал… на залитый солнцем луг. Он вскочил и попытался проморгаться, а затем с силой начал тереть лапами глаза. Но наваждение никуда не исчезало, он все так же стоял по шею в густой траве.

В это время, на корабле, боцман затащил в каюту собственный труп и выходя, запер дверь на ключ. Пряча за спиной окровавленный кухонный нож, он неспеша направился в трюм, навестить остальных членов мятежного экипажа.

* * *

В ночной тишине отчетливо слышались звуки острова. Негромко покрикивали какие-то ночные птицы, ветер шумел в кронах раскидистых деревьев и где-то плескалась крупная рыба.

— Вот они сейчас подцепят наше корыто на буксир, и уволокут! Без обид, капитан, но ваш корабль…

— Не, не подцепят, — пробасил медведь, который своей огромной тушей занимал добрую половину шлюпки, — Я рули качественно заклинил. Пока починят, пока то да се…

— Или еще хуже, начнет рассветать, а мы тут как на ладони! Как те первые, что на веревочке тогда болтались за кормой. Подойдут к фелюге на безопасное расстояние и расстреляют!

— Не суетись, Рас, — устало пробубнил енот, еще плотнее скручиваясь калачиком на днище, — Дай лучше ту тряпку, что у тебя под жопой. Разбудите, когда начнется веселье!

Дракон придирчиво ощупал тонкий, по сравнению с корабельным, борт шлюпки; сидеть на открытом пространстве в микроскопической деревянной лоханке в мире, где есть пушки, ему категорически не нравилось.

— А почему нам нельзя было укрыться на корабле? Я вон, в бочке могу прятаться! — не унимался подросток.

— А медведя мы, в гальюне спрячем, да? — недовольно заявил Карачун и перевернулся на другой бок, ища удобное положение на жестком и холодном дне шлюпки.

— Вступать в прямой бой нам нельзя! — веско высказался медведь, — У них и народа больше, да и бортовые орудия имеются. Почуют неладное, тут же отойдут подальше, да корабельной артиллерией нас и изрешетят. Если у них хотя бы сорокамиллиметровка есть, то нас в момент на щепки разберут.

— А что им мешает это сделать сразу?

— Нее, господин Рас, не скажите, — дракончик тут же надулся от важности, его первый раз в жизни назвали господином, — Груза у нас хватает, мы же считай последний рейс делаем в столицу! Груз пиратам топить нельзя. А если отогнать нашу фелюгу в порт поспокойнее, да и продать там, как трофейную — вот еще прибыль! Но в любом случае, это пираты, а не войска. Рисковать своей шкурой они не приучены; чуть что — отойдут и разберут на деревяшки из своих орудий.

* * *

Капитан пиратской шебеки нависал над картой, когда в дверь его каюты без стука вломился старпом.

— Ну что там? — голос капитана был заметно раздражен.

Внезапная заминка его нервировала.

— Все еще стоят, Торвальд. Как встали на якорь с той стороны острова, так там и торчат. На сигналы не реагируют. Дозорный уже в кристалл связи изорался до хрипоты — молчат. Предлагаю высадить штурмовую группу на остров, пусть тащат с собой шлюпки. Перенесут шлюпки через остров, с той стороны спустят на воду, и поплывут к кораблю.

По плану, давно проверенному и не раз обкатанному, приговоренный корабль должен был пройти Перешеек, и сразу за этим островом выйти своим ходом прямо на них. Подсадная команда режет остальной экипаж и спокойно передает корабль из лап в лапы. С "Белой морячкой" же происходило что-то странное. Все шло идеально, пока судно не подошло к острову, где зачем-то встало на якорь. Расположившийся на этом острове дозорный не видел ни боя, ни драк на борту фелюги; судно просто застыло посреди бухты, как вкопанное.

Идея отправить десант на остров, а с острова уже подойти к судну была хороша. Но капитан слишком хорошо знал свою команду. Вернее отребье, которое он в нее набрал. Отправить на остров этих мудаков равносильно подарить им бесхозный корабль. Отправить туда проверенных верных оборотней, означало обратную картину — остаться на шебеке с подонками. Пока команда не разделена, то в ней еще поддерживается какое-то подобие дисциплины, поэтому дробить ее капитану не хотелось.

— Нет, Брют. Снимаемся с якоря и идем к ним сами. Готовь абордажные группы! — решение явно было не из лучших, и это понимали оба, — Мало ли что там у них могло произойти. Боцман же передавал, что пассажирами идут сильные маги. Может заминка, а может убились друг об друга. Да даже если и нет, их там максимум четверо, а нас сорок. Что они смогут?

— Заодно и команду почистим немного от мусора… — как бы невзначай заметил старпом и оскалился кровожадной ухмылкой, — Группу Фила вперед поставлю.

— Паруса не поднимать, двигатель не заводить — подойдем тихо и незаметно. Команду на весла, выходим!

* * *

Прислонившись спиной к мачте "Морячки", и старательно изображая мертвого, сидела иллюзия боцмана. Ее основательно измазали кровью, которая натекла из порезанных вдоль и поперек тел пиратов — результат визита Рэйса в кубрик. А после Карачун и вовсе приволок из трюма горсть чьей-то требухи и, под всеобщие рвотные позывы, прилепил ее на голову "боцмана", распределив остатки между вытянувшихся ног "дохлого" котолака. Финальным штрихом в лапу ему сунули тот самый фонарик, которым реальный боцман подавал сигналы при жизни. Картина получилась достаточно красноречивой — боцману развалили череп, он успел доползти до палубы и там сдох.

— Есть в этом какая-то мерзкая красота, — недобро хохотнул Карачун, осмотрев свою работу.

Как ни пытался Рейс всматриваться в ночь, появление противника он все равно проворонил. Когда, еле слышно гребя веслами, из ночной мглы вывалилось судно со спущенными парусами он едва не подпрыгнул от неожиданности. И, к его собственному стыду, иллюзия тоже слегка дрогнула; благо в темноте ночи это вряд ли кто мог заметить. Неизвестное двухмачтовое судно плавно вышло из-за острова, с филигранной точностью подошло к "Морячке" и сбросило ход. Когда суда поравнялись бортами, к фелюге полетели абордажные крюки, канаты натянулись и два судна с треском срослись бортами. В полной тишине нападающие перебросили деревянные мостики и устремились на судно; их было около тридцати душ, вооруженных чем попало. У некоторых были короткие и широкие сабли со здоровенными эфесами-корзинками. У некоторых были гипертрофированные ножи, длиной, чуть ли не с метр. А подавляющее большинство держали в лапах обычные плотницкие топоры. К своему глубокому удовлетворению, ни у одного из штурмующих, Рэйс не заметил даже намека на огнестрельное оружие. Прав был Карачун — это отребье; самое дно дна.

Аккуратно пропустив мимо себя поток штурмующих, маг пробежался по мосткам на корабль пиратов и спрыгнул на палубу. Борта вражеского корабля укрепляли, хотя и деревянные, но обитые металлом и толстенные, в его ногу толщиной, навесные щиты. На палубе, прямо перед надстройкой была воткнута прямо в палубу, выглядевшая довольно внушительно пушка неизвестного калибра. На носу просматривалась точно такая же.

Последний пират из отряда штурмующих чуть замешкался на палубе, и уже намеревался вскочить на сходни. Рейс тут же выскочил из инвиза сбоку от него, перехватил за лапу с топором и сильно врезав коленом по ребрам, отправил за борт, одновременно вырывая из разжавшихся пальцев топор.

Если кто-то на фелюге и заметил, что тело боцмана внезапно исчезло, то в сутолоке штурма просто не успел бы об этом поразмыслить. Волна оборотней толкаясь и топоча разбегалась по всему судну; часть абордажников уже вскрывала двери в надстройку, другие ломали вход в трюм.

"Еще пара минут, и они упрутся в ловушки, организованные Карачуном, нужно поторопиться", — плюнув на осторожность, Рейс не стал уходить в невидимость и начал подниматься на крышу надстройки, наметив для себя первостепенной целью, троицу, наблюдавшую оттуда за штурмом, и рулевого.

— Эй вы, засранцы! Кто тут из вас, самый главный обосрыш? — весело проорал маг, поднимаясь по ступенькам.

Двое из трех бабуинов, находившихся на надстройке, вместо ответа, молча выхватили свои здоровенные сабли и прыгнули ему на встречу. Тот, что был резвее, сдох еще в полете; Рейс просто обоими руками швырнул ему навстречу топор, который глубоко воткнулся в обезьянью грудь — под ноги мага скатилось уже бездыханное тело. Подхватив клинок погибшего, Рэйс принял на него первый удар подскочившего пирата. Следующий удар, мгновенно уйдя в инвиз, маг пропустил сквозь себя, что вынудило нападавшего потерять равновесие и застыть на миг с вытянутой лапой. Еле уловимый глазом взмах клинка — и отрубленная лапа вместе с саблей валятся на лестницу. Вольт, с проходом за спину, и на следующем взмахе сабли тело покатилось по ступенькам вниз, на метр отставая от собственной головы.

Словно шестым чувством ощутив опасность и мгновенно уйдя в инвиз, Рэйс увидел, как сквозь него пролетело и с диким треском впилось в настил палубы, ледяное копье.

Для капитана пиратского корабля это выглядело, как будто тело человека на мгновение "моргнуло" и его заклинание прошло, не причинив незнакомцу никакого вреда. Осознав, что его магия не приносит эффекта, капитан выхватил из ножен здоровенный эспадрон и кинулся в атаку.

Здраво расценив, что на ритуальные пляски с главой местного отребья времени уже нет, маг создал иллюзию рыси позади бабуина. Разогнавшись, она что было сил толкнула капитана пиратов в спину, из-за чего тот отправился в короткий, совсем не долгий полет. Материализовавшийся Рэйс картинно развернулся спиной к противнику и, словно находясь на уроке фехтования, сделал эффектный укол саблей себе за спину. Полет капитана окончился нанизыванием его груди на острый клинок мага.

* * *

— Плывут, голубчики! — пробасил гризли и подобрался с места.

Что там можно было разглядеть в такой темноте Карачун решил не спрашивать, капитану виднее. Через минуту он и сам услышал тихие всплески множества весел, а еще через несколько секунд показался совершенно черный силуэт чужого корабля.

Когда суда поравнялись, и послышался треск борта о борт, шлюпка уже уткнулась носом в противоположный борт корабля противника, а капитан раскручивал здоровенный крюк на длинном канате.

После первой, неудачной попытки, когда дракона чуть не убило падающем сверху крюком, кошка все же зацепилась за борт пиратского корабля и Карачун тут же начал карабкаться по канату на борт. Перевалившись на палубу, он осмотрелся. В паре метров впереди от него находился матрос, который с интересом наблюдал за абордажем фелюги. Ледяная иголка, скастованная из влаги воздуха, мгновенно пробила тому череп, а енот отыскал взглядом вход в трюм и ужом скользнул внутрь.

* * *

Рысь, сорвавшись с места и прыгнув с надстройки корабля, повалила ближайшего к ней пирата и вцепилась клыками в его горло. Маг, сбежавший за это время по ступеням, выскочил из инвиза и добив хрипящего врага, метнулся к бортам, рубя на ходу канаты абордажных крючьев. Где-то на середине палубы на него кинулись сразу четверо. То исчезая, то появляясь у противников за спиной или вообще на противоположном конце палубы, он последовательно зарезал всех четверых и вернулся к канатам. Верхняя половина головы подскочившего к пушке пирата медленно съехала вбок и с мерзким шлепком ударилась о дощатый настил палубы. Перерезав последний канат, маг в нерешительности замер, не зная, что делать дальше. Нужно было как-то разъединить два корабля, но вот как это сделать, он не имел ни малейшего понятия. Оглядываясь по сторонам, он услышал позади себя тяжелые шаги, но едва подняв саблю, услышал знакомый голос:

— Свои, свои. Помоги, нужно оттолкнуться.

На палубе стоял медведь-гризли со здоровенным длинным багром в лапах.

Острие багра он упер в борт фелюги, набычился и начал с видимым усилием давить на багровище. Доски под его задними лапами затрещали, багор изогнулся дугой, но произошло невероятное — два корабля стали медленно отделяться друг от друга. Рейс подскочил к медведю и стал помогать давить на багор. Когда мостки, соединяющие корабли с громким всплеском, стали падать в воду, на "захваченном" корабле поняли, что происходит что-то неладное. Некоторые оборотни кинулись обратно, но было уже слишком поздно; перепрыгнуть разделявшее корабли расстояние стало невозможно. Те, кто все же решился на прыжок, попросту падали в воду.

* * *

— Эй, джентльмены! — Карачун, стоящий на палубе пиратского судна, обратился к угрюмо топтавшимся на палубе "Белой морячки" пиратам, — Как ваши делишки? А то тут к вам ваши подельники в гости просятся!

И добавил уже потише медведю:

— Отправляй гостинцы.

Головы капитана, старпома и оставшихся во время абордажа на шебеке пиратов по очереди полетели на палубу фелюги, до которой теперь было больше десяти метров. Пираты, от такой бомбардировки сначала шарахнулись в стороны, но спустя мгновенье снова сбились в плотную кучку и ощетинились оружием. За последний десяток минут, Рэйс трижды создавал иллюзию рыси, которая всякий раз, неожиданно возникая за спинами незадачливых абордажников, уносила по три-пять жизней за одно свое появление. От такого "веселья" часть нападающих успела забаррикадироваться в трюме фелюги, остальные же, сбившись в плотное стадо, вертели своими головами по сторонам, ожидая нового нападения. Какое-либо сопротивление или попытки что-нибудь предпринять, были решительно невозможны в данной ситуации — по кораблю шнырял бешенный котолак и резал пиратов, как баранов, бесследно исчезая в ночном сумраке.

— Кажись одолели, иродов, — поработавший воздушным почтальоном медведь, подошел к остальному экипажу, вытирая окровавленные лапы.

— Да мы их просто в тряпки порвали! — пропищал сорвавшимся голосом дракончик, который нарушил запрет енота покидать шлюпку до особого разрешения, и теперь стоял позади Карачуна.

— Надо их корабль к фелюге привязать, да так и тащить в порт, — протянул Рэйс, у которого в глазах туман наживы начал гасить огонь боя, — Сколько сможем сторговать за захваченный корабль пиратов?

— А ты кораблями управлять умеешь? — ехидно поинтересовался Карачун, — Запасных матросов у нас нет, вот как-то забыли захватить с собой пару десятков в суматохе.

На несколько долгих секунд над палубой повисла тишина. Внезапное осознание, что они находятся в ничуть не лучшем положении, чем захваченные пираты, сильно уменьшило радость от победы.

— Так это… я ж научу! — просиял капитан. — Идти-то нам по спокойному морю. Пойдем на их корабле, у них же двигатель есть, и топлива у них должно хватить. Это же не с парусной оснасткой, много матросов и не нужно. Кто-то следит за двигателем, кто-то прокладывает курс и рулит!

— Мда, это будет интересное путешествие… — протянул енот, — Рэйс, я сейчас этим олухам град небесный устрою, а ты готовь рысь. Еще пару-тройку раз их пощипаем, и будем принимать капитуляцию.

Глава 6

Ой, а где же моя бумажка?!! Ведь без неё — и не человек ведь!

— Расскажи о Безликих, Карачун. Я ведь совсем о них не знаю, а ты работаешь на них, — попросил Рэйс енота, когда они, плотно поужинав, расположились на палубе фелюги, освещенной последними лучами заходящего солнца.

Вся команда переехала на шебеку вместе с капитаном, который оставил на "Белой морячке" только рулевого и пассажиров. Переселению воспротивился Карачун, заявив, что на фелюге остается стратегически важный груз и он просто не в праве его бросить без надлежащего надзора. Рэйс, громко фыркнув, вынужден был поддержать енота, и сейчас они потихоньку уничтожали этот груз в два горла.

— А никто не знает кто они. Даже мы, Ловцы первой сотни, при которых, собственно, и началось Обезличивание. Раньше трибунал был выборный, тринадцать представителей от основных рас Древа. Но потом на них началась охота и их начали потихоньку убивать. Вот тогда и возникла система Обезличивания. Безликим может оказаться любой житель Древа; он может быть кем угодно: крестьянином, охранником стоянки флайеров, директором крупной корпорации, проституткой, обывателем, королем какого-нибудь мира, нищим пилигримом Ситхуина или даже Ловцом.

Карачун посмотрел в кружку. Обнаружив там пустоту, енот поднялся, и двинулся к бочке, помахивая своим вместительным "аршином".

— Раз в неделю они проводят заседания и выносят вердикты… или не выносят. Кроме Ловцов на Трибунал работает и собственная разведка — агенты на местах, собирающие и отправляющие информацию по всем преступлениям в их зоне влияния. Короче, это тайна великая есть. А где тайна, там и страх. Смекаешь?

— Мда… И что, ни разу не было злоупотреблений? — Рэйс с интересом взглянул на Ловца.

— А сам посуди. Их тринадцать — как ни крути, а на равные части не поделить; и главное — они раньше, не то, что не общались между собой, они никогда друг друга в глаза не видели. Как можно подтолкнуть других к неверному решению? Купить их невозможно, и даже не потому, что Безликие неизвестны никому ни до, ни во время, ни после заседания, а просто сами подсудимые никогда не знают, что их в этот момент судят.

— С Безликими понятно… Хотя еще есть пара вопросов, — маг сделал глоток, — Но, если в самом Трибунале, кто-то из его работников, готовящих дела к рассмотрению, исказит факты? Кто за этим следит?

— А никто. Особый ритуал, проводящийся перед каждым заседанием, не дает соврать никому. Говорить уклончиво, конечно, можно, можно даже слепо верить в то, что говоришь. Но ритуал заставляет говорить только правду, поэтому в основном там применяются прямые вопросы, подразумевающие ответы только, да или нет.

Карачун не спеша отпил из полной кружки то, что могло выплеснуться по дороге и двинулся к Рэйсу.

— Если вскроется подтасовка, то не завидую я такому дебилу — жизнь и семью ни за какие деньги не купишь. Вырежут всех родных до двенадцатого колена. Показательная казнь и окончательная смерть. Присутствовал я на таком… мероприятии; около двухсот родственников казнили из-за попытки одного мудака заработать денег передачей сведений. Меня потом от еды с неделю воротило. Я тогда ушел в недельный запой, только спиртным и смог заглушить ночные видения. Да что ночные, я и днем-то вздрагивал постоянно от любой мелочи. Поэтому пришлось в кассе Ловцов деньги брать на мага-ментала; убрать воспоминания не убрал, но хоть от кошмаров избавил.

— Хмм… А кто руководит службами Трибунала?

Карачун не ответил; он смотрел за спину мага и его глаза начали медленно наливаться яркой бирюзой.

* * *

На палубе шебеки шел яростный бой; Рас отбивался от капитана и его команды. Котолаки с длинными клинками в лапах окружили дракона с трех сторон; они были "водяными" второго уровня и неплохими рубаками. Сразу было видно, что фехтование они изучали не в школах, а на улицах портовых городков и в морях. Пока один из них закручивал смерч водяной пыли, двое других пытались достать дракона ледяными клинками. Впрочем, их магических силенок хватило ненадолго, и они сменили заклинания льда на обычные абордажные сабли.

Волколак и енот оставались в тылу корабельной команды. Волчара оказался магом огня и выдавал хоть и слабенькие, но довольно частые файерболы, стараясь скорее не урон нанести Расу, а сбить тому концентрацию. Енот же старательно прикрывал всю группу своими низкоранговыми, воздушными техниками. Впрочем, получалось это у него неважно; вместо того, чтобы целенаправленно ставить барьер на пути огненных струй и файерболов — неумелый воздушник пытался растянуть щит даже на тех оборотней, кто в нем в данный момент даже не нуждался.

Гризли, попробовав свои заклинания воды, плюнул с досады, увидев, как они бесцельно разбиваются об щиты пламени, моментально выставляемые драконом; поэтому Йорик наступал на него без всякой магии, попросту размахивая веслом, вытащенным со дна, принайтовленной на палубе, шлюпки.

Рас, почувствовав слабину противника, выждал момент и отправил прямо в воздушный щит широкую струю драконьего пламени, которое моментально растеклось по всей поверхности щита, ослепив на миг команду моряков. Мгновенно скастовав маленький шар огня, дракон кинул его в одного из котолаков. Получив файерболом прямо в грудь, тот высоко подпрыгнул от боли, и начав тушить, загоревшуюся на груди шерсть, развернулся к дракону хвостом. Второй файербол ударил его в спину, и гепард рухнул на палубу, как подкошенный. Волколак тут же заорал:

— Это не честно, мы так не договаривались!!!

Дракон, увлеченный боем, видел только противников на палубе, и поэтому глупо пропустил момент появления за своей спиной двух магов. Тихонечко забравшийся на корабль и мгновенно оценивший ситуацию Карачун, со всей дури метнул ледяную иглу прямо под высоко поднятый для балансировки хвост Раса. Дракон охнул и схватившись лапами за жопу, моментально повернулся в сторону новой угрозы.

Гризли не успел остановить весло, уже начавшее описывать широкую дугу, и повернувшийся к нему спиной Рас получил мощнейший удар по своей тыкве. Отчего "гребной двигатель" тут же переломился на две части: лопасть весла упала вместе с рухнувшим на палубу драконом, а веретено с вальком остались в лапах гризли.

Все сражающиеся дружно побросали свое оружие и кинулись к упавшему гепарду. К Расу подошли только рысь с Ловцом.

— А я вам говорил, до добра эта затея не доведет! — капитан бережно перевернул гепарда и приподнял тому голову, — Кега, ну-ка метнулся быстро в мою каюту, там в столе лечилка лежит.

— Стоять, лишенец! — громкий окрик Карачуна тормознул волколака в самом начале разгона, — Что тут вообще происходит?

Все повернули головы в сторону склонившегося над драконом енота, возле которого сидела рысь и немигающим взглядом сверлила капитана.

— Мы это… немного потренировались, — почему-то гризли в присутствии магов терял весь свой капитанский гонор, — Пусть волчара за лечилкой сбегает, а?

Кега снова развернулся в сторону трапа, но новый окрик енота снова его остановил.

— Я кому сказал стоять! — Карачун подошел к команде, и растолкав близстоящих, протиснулся к гепарду, — Ну-ка, ну-ка…

Плеснув котолаку на голову мгновенно созданной водой, енот внимательно обследовал его и подняв морду, спросил:

— Кто зачинщик этой, мать вашу, "тренировки"?

Вся команда дружно уставилась на лежащего дракона.

— Можно не отвечать. Разошлись все быстро по своим местам. Бегом!!! Йорик, лечилку сюда, живо; котолак уже отбывать собрался!

Палуба моментально очистилась от команды; все разбежались кто куда, а гризли громко икнув, рванул в свою каюту.

* * *

— Сюда иди, дебил малолетний.

Рас медленно побрел в сторону сидящего енота, держащего голову котолака на коленях.

— Рассказывай, и побыстрее, мне этого беднягу от переселения еще надо спасать.

— А чего рассказывать-то… Я нечаянно проговорился, что у меня третий ранг огневика, а они не поверили. Ну, я и предложил им спарринг, вся команда против меня.

— Тогда зачем ты боевым заклинанием в спину котолаку зарядил, раз это спарринг был? В спину!!! Охренел от своих возможностей?

— Не удержался. Уж больно гепард прыткий оказался, его клинок чуть меня не достал, я и разозлился.

— Ты хоть понимаешь, что так поступать нельзя? Это неправильно и по твоим поступкам о тебе будут судить остальные.

— Правильно, неправильно… — дракончик потер ушибленную голову и с ненавистью поглядел с надстройки на копошащихся внизу матросов, убирающих последствия "тренировки", — А кто это решает, господин Карачун? Вот эти недомаги безранговые? Они же, по сути, быдло! Не им судить, правильно я поступаю, или нет.

Момент начала атаки дракон попросту просрал. Мгновенно сконденсированная из воздуха влага сформировалась в широкий и плотный "Водный Кулак", который и впечатался ему в грудь. Отлетев со своего места на приличных пятнадцать шагов и врезавшись хребтом в мачту, дракончик с испугу оцепенел. Быстро проморгав черноту в глазах, он увидел, как расплывчатая серая фигура енота, игнорируя ступени лестницы, слетела с надстройки и размытым пятном кинулась к нему.

— Право сильного хочешь, сученок? — сейчас перед ним застыл, не дядя Карачун, с его ворчливыми поучениями, нет. Мир вокруг него будто потерял краски. Живописные бирюзовые морские просторы стали грязно-серого цвета, а бесконечно голубое небо приобрело оттенок свинца. Перед ним в истинной ипостаси предстал Ловец Безликого Трибунала со своим самым грозным оружием — Аурой Обреченности. Черно-белая безликая фигура подплыла к нему; мир вокруг стремительно угасал, погружаясь во мрак, организм сковала жесточайшая судорога, а внутри нестерпимым холодом разливался безмолвный ужас. Ужас обреченного существа перед лицом Неизбежного.

Мерцающая оттенками серого фигура, приблизила к нему, состоящее из клубящегося дыма нечто, что заменяло ей лицо. Словно сквозь вату до ушей дракона донесся звук ее слов:

— Право сильного захотелось на себя примерить? И кем это ты себя вдруг возомнил? — текучий облик, состоящий из марева серого дыма, приблизился вплотную к его лицу; звук его голоса, казалось лился отовсюду, — А кто судит? Ты? Или я? Для меня вы все не более, чем черви, копошащиеся под камнем. Я видел, как рождались и умирали тысячи таких как ты. Ответь мне, ящерица, что ты сделаешь, когда червь под твоей лапой вдруг бросит жрать свой навоз и объявит себя вершителем Великой Справедливости?

Спустя мгновение наваждение спало. Мир вокруг Раса болезненно и ярко вспыхнул красками, звуки вернулись в привычное русло и на дракона повеяло легким морским бризом. Над самым своим ухом дракончик услышал вкрадчивое:

— Правила, дружок, это не то, о чем судят другие. Правила — это то, что есть внутри тебя, и они называются принципами. И кем бы ты не стал, как бы высоко не взлетел, прежде чем принять решение, помни главное: прошлое не забывается, грядущее предрешено, а наказание — неизбежно, — с последними словами мир на секунду снова погрузился во мрак, но Карачун внутренне собрался и обуздал в себе Ауру.

Рас перевел взгляд на рысь, и увидев, как ее фигура медленно тает, а в паре метров от нее, так же медленно проявляется джинн из подвала, раскрыл свою пасть в немом крике. Не выдержав нового потрясения, сознание дракона погрузилось в беспросветную тьму.

* * *

Еще через два дня, на горизонте появился Песегам, столичный город Паргота. Он казался величественным и роскошным, сверкая россыпью тысяч огней в предутреннем сумраке. Кирпичные домики в несколько этажей с выложенными черепицей крышами, несколько белокаменных дворцов, крепкие форты из громадных серых плит гранита, прекрасные сады вокруг дворцового комплекса правителя.

Но когда с восходом солнца суда зашли в порт и заняли свое место у пирса, роскошь центрального района города испарилась словно мираж. Вместо нее пассажиры фелюги увидели грязные, занесенные толстым слоем мусора, узкие улочки портового квартала. Обветшалые кривые дома, в которых жители явно наскоро достраивали вторые и даже третьи этажи прямо на крышах нижних, сутолока бесконечного потока грязных, оборванных и неизменно куда-то спешащих оборотней и тяжелая, удушливая вонь, поднятая в неподвижный воздух полуденной жарой. Испарения нечистот из открытых сливных канав, запах цвелой воды из-под досок пирса и жуткая, нестерпимая вонь от самих обитателей порта. Казалось, что многие из них вообще не считали нужным мыться; иные же, судя по всему, и вовсе предпочитали спать в нужниках.

Суетливые, серые, дурно пахнущие существа слишком разительно отличались от представлений Рэйса о столичных жителях. Под стать им было и окружающее пространство. Казалось, что совершенно все в портовом районе сделано небрежно и наспех. Пространство зданий и улиц здесь использовалось максимально рационально и в пользу делу пускалась любая мелочь. Первые этажи домов чаще всего были либо отданы под харчевни, либо сдавались под конторы. Причем, в первом случае кухня и столики посетителей ничем друг от друга не отделялись. Если это был доходный дом, то на вторых этажах располагались номера. Зачастую, под номера переделывались совершенно не рассчитанные на это комнатушки, перегороженные друг от друга тонкой деревянной перегородкой, а то и вовсе отгороженные тряпочными ширмами. На третьих этажах обычно жили сами хозяева. При этом отхожее место зачастую располагалось именно на первом этаже и в единственном экземпляре. Хотя, большинство "отелей" даже этим не блистали, и посетителям было любезно предложено, справлять свои нужды прямо в сточную канаву под окнами.

Осуществив короткий забег по доходным домам и вдоволь насмотревшись и пропитавшись местным колоритом, Рэйс с Карачуном приняли коллегиальное решение остаться на корабле до его продажи и минимизировать коммуникацию с окружающим миром. Надоевшая до смерти консервированная рыба из капитанских запасов показалась им просто пищей богов после того, как они увидели в одном из "респектабельных заведений", как официант собирает пролитое на стол пиво грязной засаленной тряпкой и отжимает его обратно в кружку.

К их возвращению команда, под руководством капитана, уже закончила разгрузку фелюги. Рэйс перенес вещи на шебеку и сразу заперся в каюте вместе с драконом, а Йорик и Карачун потопали в порт.

* * *

— Четыреста?? — воскликнул медведь с самым уязвленным видом, — Четыреста шав за замечательную, стремительную шебеку! С паровой машиной на борту! Боги! Слышали ли вы это?! Да вы нас грабите!

— Четыреста, — старый бабуин устало откинулся на спинку своего кресла и с силой потер переносицу, — Четыреста шав, господин капитан, за раздолбанное пиратское ведро, с кое-как вкоряченой в него древней машиной на угле. На угле, господин капитан. Весь маленький трюм отдан под хранение топлива. Ваша лохань бесполезна для грузоперевозок, и слишком стара для сопровождения конвоев. Мне очень сильно повезет, если я впарю ее береговой охране.

— Машина! Паровая машина братьев Мергре! — уцепился капитан за соломинку, — Легендарное качество! Их машины тысячу лет работают!

— Не сомневаюсь, господин капитан. Я абсолютно не сомневаюсь, что эта машина ровно столько и проработала, судя по виду. Четыреста!

— Паровая машина — это надежность! Не эти ваши новомодные мазутные коптилки. Вот закончится мазут, и что вы делать будете? А машину Мергре можно хоть дровами топить, и она продолжит работать!

— И много ли, господин Йорик, в море лесов произрастает? — ехидно поинтересовался портовый приказчик.

— Пушки! — смутившийся было капитан внезапно вспомнил свой последний аргумент, — На борту две сорокамиллиметровки…

— … без боезапаса, — закончил за него бабуин, — Уважаемый, если вы мне сейчас собрались расхваливать это дульнозарядное говно, как преимущество корабля, то не утруждайтесь. Демонтируйте и забирайте их себе, у нас в бухте и так металлолома на дне хватает.

Переговоры зашли в окончательный и бесповоротный тупик. Портовый приказчик, снова нацепив очки на нос стал что-то внимательно изучать и черкать в лежащих перед ним бумагах; медведь потоптался еще немного в нерешительности, после чего резко развернулся и вышел прочь из кабинета. При выходе, Йорик хлопнул дверью так, что с потолка осыпалась штукатурка, а листы на столе бабуина взметнулись в воздух.

— Ну что, не продал? — задал вопрос сидящий на лавке перед кабинетом Карачун, — Этот хоть деньги предлагал, а предыдущие, только узнав, что у нас нет документов на судно, вообще предлагали в жопу проследовать. Надо было соглашаться.

— Идемте, мастер Карачун! Прочь из этой дыры, здесь обманывают честных мореплавателей! Неслыханно, четыреста шав за целую шебеку! Оборудованную двигателем! В прекрасном состоянии!!! — последнюю фразу он проревел так, чтобы его точно услышали за закрытой дверью, — Да я на ближайшем аукционе ставку от пятисот назначу!

— Хм, интересно, и давно это мусорщики проводят аукцион на утилизацию хлама? — пробубнил себе под нос Карачун.

— А что с наградой? — медведь не расслышал его слов, будучи полностью погруженным в состояние праведного гнева, — Удалось что-то вытрясти из начальника порта?

Енот молча протянул ему туго набитый и перемотанный шнурком холщевый кошель. Взвесив тот в лапе медведь разочарованно протянул:

— Э-эх, серебро…

— Латунь, — меланхолично поправил его енот, — Сотня шав латунью за голову Торвальда Хромого. У вас ровно половина. Ничего не поделаешь, обмельчали нынешние бандиты.

— А документы? — голос капитана предательски дрогнул.

— Он может сделать документы на трофейное судно. Сотня.

— Латунью? — с надеждой спросил медведь, и чуть было не взвыл от досады получив короткий ответ Карачуна:

— Серебром.

Дальнейший путь до корабля они проделали в полном молчании. Енот что-то напевал себе под нос, а капитан пинал попадающийся по дороге мусор, в изобилии валяющийся на пристани.

— Рэйс, вещи собрал уже? — енот поднялся по сходням на палубу шебеки вслед за капитаном, — Разбирай обратно. Эта девочка еще наша.

— Что, не договорились?

— Завтра пойдем к начальнику порта, — гризли смущенно почесал за ухом, — Без документов мы это корыто не продадим, если только на дрова.

— Ой, да можно подумать с документами это ведро кому-то нужно, — встрял енот, — Приказчик тебе не соврал, Йорик; сейчас у них в ходу рыболовецкие или грузовые суда. Наша гребная шняга им нах не впилась, просто задач под нее нет. Трюм маленький и занят машиной и складом топлива. Гребная палуба слишком низкая, чтобы надеяться переделать ее под грузовой отсек.

* * *

— У меня к вам встречное предложение, мастер Карачун.

Узнав, что перед ним сидит Ловец, начальник порта потерял всякий интерес к капитану фелюги и теперь разговаривал исключительно с ним. Гризли обиженно засопел, но Карачун толкнул его в бок и заявил:

— Я в данный момент помогаю своему другу Йорику решить проблему, не более.

— Я думаю, что это предложение заинтересует и его, — волколак выжидательно уставился на посетителей.

— Оно настолько противозаконно, что вы не решаетесь его озвучить? — ехидно поинтересовался Карачун и подмигнул волколаку.

Тот смутился, но все же начал разговор, предварительно чем-то щелкнув под столом.

— Ваша, простите, лоханка никому не нужна; она даже для каботажного плавания не годится. Надеюсь причины озвучивать не надо? — начальник порта посмотрел на гризли.

— Трюма нет, — ответил тот, опуская голову в пол.

— Именно. Но… Есть вариант ее продать. Фиктивно, на бумаге. И прямо сейчас.

— Цена вопроса? — хитро прищурился Карачун.

— Я ставлю на местном тотализаторе тысячу шав золотом на своего бойца. Которого мне предоставите вы, мастер Карачун. В случае выигрыша эта тысяча становится платой за шебеку, о чем мы сейчас и составим документ. Все коэффициенты на этот выигрыш — мои. В итоге все в плюсе — вы законно получаете за свое корыто немалые деньги, я немного увеличиваю свой капитал. В случае проигрыша, шебека моя; хоть какие-то издержки покрою.

— Хотелось бы услышать поподробнее о тотализаторе, — Карачун потер лапы, — Если условия приемлемы, то есть у меня на примете боец.

Как оказалось в порту рулила не одна группировка, а несколько. Но основных было три: лоцманы, докеры и складские. Первых никто не трогал; из всей недвижимости у них были только буксиры и катера; деньги они имели с проводки судов и внутреннего платного рейда. А вот две последние постоянно между собой грызлись.

Босс докеров, который владел причальной линией, а также всеми грузоподъёмными механизмами и погрузчиками, внезапно загорелся идеей приобрести в собственность всю первую линию порта — терминалы и вокзал. Надо ли говорить, что это была территория складских и они были готовы за нее воевать. Но война в порту была не нужна Лорду-Правителю, у семьи которого на руках был контракт с городом на реновацию этого самого порта.

Докеры подошли к вопросу захвата территории шаблонно — они попробовали скупать недвижимость. Но тамошние предприниматели, очевидно, не горели желанием продавать такие доходные места. Поэтому докерами была воплощена идея убирать неугодных на законных основаниях. У кого-то перекупались долги, кого-то доводили бесконечными проверками до банкротства — в общем нормальное такое рейдерство.

Для тех же у кого не было долгов, Лорд-Правитель сделал короткую дорогу к кабальной яме — тотализатор. В порту начали постоянно проводиться "Игры", где любые желающие могут выставить от себя по одному бойцу, которых полностью лишают возможности пользоваться магией и закрывают в рандомной локации. Ну, а выживает только один. Гарантом честности выступил сам Лорд, предоставив амулеты-ошейники, полностью отключающие магическую силу.

* * *

Вахтенный разбудил магов стуком в дверь каюты, и передал еноту письмо с приглашением срочно навестить владетельного графа Пельмунда. Дождавшись их появления на пирсе, слуги графа предельно аккуратно затолкали обоих магов в шагоход, припаркованный прямо на пристани и машина тут же сорвалась с места. Все это было проделано показательно вежливо, и настолько быстро, что Рэйс только в последний момент успел проскользнуть внутрь шагохода, затесавшись между енотом и рысью.

Спустя полчаса быстрой езды по извилистым улочкам столицы, а затем и пригорода, они уже въезжали в ворота поместья, где их лично встретил владетельный граф, собственной персоной.

— Козы?

— Козы.

— Значит козы, ваше сиятельство?!

— Именно козы, мастер Карачун.

Карачун расположился в предложенном ему кресле, и с силой потер лапами все еще сонную морду. Рысь расположилась прямо на ковре, положив голову на лапы и уставившись своими золотисто желтыми глазами на графа.

Дверь в кабинет открылась, и немолодая горничная-кошка, с белым бантом на шее, затолкала в кабинет тележку с внушительным подносом. При ее появлении граф заметно оживился; он в один прыжок подскочил к старинному резному буфету и извлек из его недр, темную пузатую бутылку и три хрустальных стакана.

— Так значит ваши подручные, граф, приволокли нас сюда, среди ночи, из-за… — снова переспросила рысь.

Сам Рэйс в это время ходил по кабинету хозяина поместья и с любопытством разглядывал обстановку. Заодно проверяя все возможные пути отступления.

— … коз! — продолжил за иллюзию граф, сияя самой благодушной улыбкой на свете, — Вы совершенно правы, уважаемый… эмм… Рэйс, кажется? Потрясающая наблюдательность! Несомненно, первопричиной вашего появления здесь являются именно козы!

Карачун опрокинул в себя стакан и крякнул от восхищения. Пахнущая полынью и травами настойка оказалась невероятно крепкой. Вспыхнув огнем в глотке, она понесла лавину тепла дальше в пищевод, зажгла костер в желудке и разошлась горячими искорками по всему телу енота.

— Ваша светлость… Уважаемый граф Пельмунд! Мы с моим другом выражаем признательность и вам, и вашему гостеприимству… — начала свою речь рысь, но была остановлена взмахом лапы графа.

— Юноша, оставьте эти реверансы для бальной залы, — мгновенно изменившимся, вкрадчивым и даже слегка скучным голосом проговорил Пельмунд, — Мы с вами в моем рабочем кабинете, так что придворный этикет можно опустить.

Удивительно, но с виду он оставался самим радушием и добротой. Старческие, но все-же веселые глаза крупного, явно благородной породы, енота, широкая улыбка, сдержанные, чуть величественные черты резко контрастировали с его голосом. Собранным, деловым, с металлическими нотками, привыкшего приказывать аристократа. От этого складывалось впечатление, будто граф натянул на себя маску.

— Хм… Видите ли, ваша светлость… Мой компаньон, мастер Карачун, как вам, несомненно, известно, является Ловцом Безликого Трибунала. Я, волею судеб, оказываю ему некую помощь, в его тяжелом, но благородном деле. Преступления против личности, несомненно, являются тяжким злодеянием, и я желаю всяческих кар тем, кто их с вами учинил. Но козы? Поиски пропавших коз немного не вписываются в круг наших занятий!

— Так искать ничего и не надо, мы их сами уже нашли! — радостно выпалил высокородный енот и расплылся в еще более широкой улыбке, — Все стадо!

— Тогда я не совсем понимаю… — растерянно проговорила иллюзия и демонстративно повернула голову в сторону Ловца.

— Мы нашли останки всего стада, ну, что же здесь не ясного, юноша? — пропел граф голосом терпеливого школьного учителя, втолковывающего прописные истины нерадивому ученику.

— Так… Я, похоже, запутался. То есть вы хотите, чтобы мы нашли тех, кто убивает ваших коз?

— И снова нет, юноша! Я и так прекрасно знаю, кто их уничтожает! — граф, казалось, издевался над визитерами, — Видите ли, у меня с моим уважаемым соседом, графом Чебупелем, давние взаимные претензии по поводу раздела родовых земель. Он думает, что моя прекрасная тисовая роща принадлежит ему. Видите ли, граф считает, что отторжение данной земли, проведенное моим славным предком в счет уплаты карточного долга, не обоснованным. Раньше он просто забрасывал администрацию Лорда-Правителя жалобами и апелляциями, но теперь, очевидно, решил действовать более активно, истребляя мой скот и подрывая мое финансовое благополучие. Так уж произошло, что основное ремесло моего рода сейчас испытывает временный упадок, и выращивание скота — это то не многое, что позволяет моему дому еще держаться на плаву.

— Вы издеваетесь, уважаемый граф? — самообладание вмиг покинуло мага, рысь вскочила на лапы, — Приволокли нас, черт возьми, в свою глушь посреди ночи. Теперь этот цирк с козами! Вы ничего не попутали, милейший? Мы не наемники с большой дороги, граф! Вмешиваться в ваши козлячьи терки мы не собираемся!

— Ну что вы, юноша, — подчеркнуто вежливо проговорил граф.

Даже не сменив позы, он все также восседал на своем месте, радушно улыбаясь гостям. Но маска благодушия на его морде чуть треснула, черты хищно заострились, а глаза показались Рэйсу двумя, пышущими жаром, угольками.

— Я безгранично уважаю дело вашего компаньона и его священный долг. И никогда бы не стал порочить честное имя Ловца, впутывая такую значимую персону в свои местные соседские междусобойчики.

Голос графа с каждым словом все более наливался металлическими нотками, когда он вдруг соскочил со своего места и словно чеканя шаг, торжественно подошел к громадному шкафу, заставленному фолиантами. Сосредоточенно обозрев взглядом его внутренности, он влез в него по пояс и немного там покопавшись, вернулся к столу с плоской прямоугольной коробочкой, которую бережно положил на стол перед магами. Пельмунд благоговейно открыл крышку, под которой оказалась медаль в виде золотого сердечка на покрытой муаровой лентой колодке красно-белого цвета.

— Орден "Милостивое Сердце" первой степени. В прошлую войну, ваш покорный слуга, служил в медицинском госпитале на нейтральной стороне. Война, уважаемые, это всегда кровь и смерть; есть на войне те, кто убивает, и есть те, кого убивают. Но есть еще и те, кто должен убирать вторых за первыми. Горы разлагающихся трупов и гниющих кусков плоти раненых — это источники такого перечня возбудителей заболеваний, что нам и ночи не хватит на перечисление только названий групп инфекций. Мы собирали и уничтожили тела павших, лечили и поднимали на лапы раненных… В общем, знаете… туда в основном волколаков брали, — енот уставился невидящим взглядом, куда-то поверх голов Карачуна и рыси.

Очнувшись пару секунд спустя от своих воспоминаний, он продолжил:

— О чем это я? Ах, да. Я состою при дворе Лорда-Правителя в должности главного судебного медицинского эксперта. Ну, знаете, освидетельствования там всякие, присутствие на казнях для подтверждения смерти, экспертизы… Я осматривал трупы, после этих мерзких "Игр в прятки" в которых вы, мастер Рэйс, так блистательно выступили в портовом квартале.

Заметив на себе немигающий взгляд рыси, граф немного вздрогнул, но все же продолжил:

— Нет, что вы, что вы! Я вас ни капли не осуждаю! Я искренне рад вашей победе, от всей души хочу вас с ней поздравить. Блистательная работа. Вот только… Знаете, я достаточно насмотрелся на всевозможные раны во время войны. Без ложной скромности скажу, что стал весьма и весьма компетентен в этом вопросе. Нет, я, конечно же, не смогу, как в дешевых дамских романах, определить по состоянию раневого канала, чем позавтракал в тот день убийца, но кое-что все же сказать смогу… и не мало. Раны четырех участников "Игр" были весьма характерны. Двоих разорвал медведь, третьего и четвертого пришил кто-то с более мелкими когтями… скорее всего, это сделал енот, — граф сделал паузу, выразительно махнув одной лапой в сторону Карачуна, а вторую прижал к своей груди.

— Все удары шли снизу вверх, — Пельмунд выразительно взглянул на Ловца и спросил, — Вам ведь знакомы такие удары, мастер Карачун?

Ловец утвердительно кивнул и налил себе в стакан живительной влаги из пузатой бутылки.

— А вот трое остальных — бурый медведь, енот и горилла… были убиты весьма и весьма специфичным способом. Трехгранный стилет, не так ли, мастер Рэйс? Вы заслужили мое глубочайшее восхищение, продемонстрировав весьма искусное владение данным видом оружия! Одиночные колющие удары, строго перпендикулярно корпусу, с минимальным углом отклонения и исключительно хирургической точностью попадания в жизненно важные органы. Моментальное переселение противников, браво!

Во время монолога, граф привстал и отвесил небольшой полупоклон в сторону рыси. Маг неслышно зашел за спинку графского кресла, и облокотившись на него, раздумывал над сложившейся ситуацией.

— В этом и заключалась ваша ошибка, мастер Рэйс. Учитывая габариты медведя, такие удары возможно было нанести удерживая стилет исключительно прямым хватом. Скажите, уважаемый, достаточно ли длинные фаланги на лапах рыси, чтоб удержать рукоять стилета прямым хватом? А лучше ответьте вот на какой вопрос — зачем такому искусному бойцу, как вы, вести бой во второй ипостаси? Ведь рукопашный бой подразумевает превосходное владение собственным телом и все движения должны быть отточены до уровня рефлекса! Никто не тренирует тело во второй ипостаси для боя холодным оружием! Никто… кроме одного вида.

Рысь уже открыла пасть, собираясь что-то ответить, но граф прервал еще не начавшуюся речь, одним лишь взмахом лапы.

— Как я уже сказал — я безгранично уважаю ваш путь и ваш выбор, господа. И не собираюсь очернять благородное имя Ловца Первой сотни. Но… Эх… — граф расслабленно осел в свое кресло и откинулся на спинку, — Последний раз в нашем мире хамелеон появлялся двести восемнадцать лет назад. Я не горю желанием стать инициатором такой же шумихи, которая последовала после его появления в те времена. Брать на себя ответственность за начало "охоты на ведьм", знаете ли, удовольствие сомнительное.

— Мы согласны, — перебил его Карачун, — Если я правильно понял, вам нужно от меня лишь официальное подтверждение, что вредительством на вашей территории занимаются существа, работающие на вашего соседа. Завтра утром мы выдвинемся к предполагаемому месту преступления и будем искать следы, указывающие на злоумышленника.

— Благодарю за ваше понимание, господа. Я отправлю с вами своего доверенного оборотня; он проводит вас до места и будет всячески помогать вам в этом деле. Заодно он проследит, чтобы вам никто не мешал.

Карачун понимающе усмехнулся.

— Мы премного благодарны вам, граф. А сейчас, не могли бы вы дать распоряжение своим слугам проводить нас в наши апартаменты; они нас выдернули, практически из кроватей. Бутылочку я тоже прихвачу, с вашего позволения, отличный у вас абсент, — Карачун сграбастал бутылку со стола, хлопнул рысь по загривку и весело ей подмигнул, когда та недоуменно подняла голову, — И вот еще что, уважаемый граф. Есть одно неочевидное, но довольно важное обстоятельство… Ваша информация о мастере Рэйсе и мое доброе к вам расположение, никоим образом не могут повлиять на обязательность оплаты моего труда. А учитывая конфиденциальность такого рода работы, и все связанные с ней неудобства, размер вознаграждения будет… скажем так — не мал.

* * *

— Карачун, как это у тебя получается? — Рэйс задумчиво смотрел на енота и медленно потягивал вино, принесенное слугами.

— Что именно? У меня талантов много.

— Ты ведешь себя везде по-разному. На корабле ты постоянно ругаешься, слова нормального от тебя не услышишь. Сейчас же я слышал такие выверты высокого стиля, что чуть на собственную челюсть не наступил.

— А ты думаешь, что мои приказы должны звучать длинно и витиевато? Они должны выполняться мгновенно, иначе, пока ты сопли жуешь, тебя уже отправят в другой мир. В таких ситуациях я матом не ругаюсь, я на нем разговариваю, — енот отсалютовал магу своим стаканом, — Другое дело общение в обществе; тут если хочешь чего-нибудь добиться, то такие слова противопоказаны.

— Но в обычной жизни ты же все равно материшься, — возразил Рэйс.

— Естественно. Только постоянно соблюдаю одно правило; нужно просто хорошо владеть интонацией, и тогда матерным словом можно и поругать, и похвалить, и поздороваться и даже выразить соболезнование.

Глава 7

Меня не было пять минут, когда успел помереть?!!

Рэйс вышел из ванной комнаты, не торопясь допил оставшееся в стакане вино и с разбега кинулся в широченную кровать. Это была первая ночь, когда он мог лечь спать по-человечески. Не скрючившись на полу шагохода, не валяясь в бреду возле костра на болоте, и не раскачиваясь вместе со шконкой в каюте корабля. Нормальная, человеческая постель. И плевать, что не было простыней — оборотни обходились без них, — зато была мягкая перина, несколько подушек и одеяло. Маг закрыл глаза и начал вспоминать события сегодняшней схватки; ему очень не понравился крючок, на который их подцепил граф.

* * *

— Какие ставки на мою душу? — в такой толпе Рэйс не стал отходить далеко от своей иллюзии, и поэтому разговаривал через рысь.

— Двадцать два к одному, — мечтательно произнес Карачун, — Жалко денег маловато наскребли.

— Больше нету, мастер Карачун. Команда даже жалование и премию за пиратов не стала забирать, все поставили на мастера Рэйса.

— Слышал? Тебе лучше оттуда выйти живым, а то вернешься на Паргот, а в капитанской каюте "Морячки" будет твое чучело висеть, и скорее всего оно будет все заплевано, — заржал енот.

Компания стояла возле небольшой букмекерской конторы. Оказалось, что такие мелкие конторки были понатыканы по всем улочкам предпортового района.

— Что за перцы числятся у меня в противниках?

— Бойцы так себе, кабацкий вариант. По-настоящему, из всех участников только трое какие-никакие бойцы. Торо, мастер Маур и Гебес. Волколаков, сиама и ведьмака можно в расчет не брать — это просто мясо для разминки; вообще не понимаю, на что их спонсоры надеялись, выставляя потенциальных покойников.

— Мастер? Ведьмак?

— Ведьмаки — это прозвище лисиц. А мастером зовут любого, кто имеет узкую специализацию и достиг в ней успеха. Мастер Маур — целитель-хирург, третий ранг артефакторики. С виду вполне пристойный енот, но… Он в "Играх" с самого начала, не раз побеждал и числится одним из фаворитов; в общем, знает куда и что втыкать и владеет кинжалом, не хуже, чем скальпелем.

— Торо?

— Бурый мишка, весом под четыреста кило… — выдержав паузу и не дождавшись нового вопроса, енот продолжил, — "Огородник". Ну, магия земли то есть. Хоть магии там и не будет, но привычки-то остаются, так что будет держаться поближе к земле, высоко не полезет.

— Третий? Как его там?

— Гебес. Горилла. Темная лошадка, в столице недавно, но уже четыре раза побеждал в Играх. Прости, Рэйс, но больше ничего не успел про него узнать.

— Ну и ладно, мне с ним не бухать. Про отсутствие магии я понял, а что с оружием?

— Любое, кроме огнестрела и гауссовок. Тут тебе равных не будет, так что не сцы по ляжкам.

— Черт… вот нахрена напомнил? Теперь захотелось.

Карачун хохотнул:

— Там и сходишь, раунд в подземных хранилищах будет проходить. Все темные углы к твоим услугам.

* * *

Для начала Рэйс решил понаблюдать за медведем и енотом.

Рысь, сидя на высоком штабеле, сложенном из массивных ящиков, внимательно следила за передвижением Торо, шастающего внизу в поиске противников. Сам маг в это время тихонечко шел за спиной Маура.

Торо внезапно замер, повел носом и выждав секунду, совершенно бесшумно метнулся между россыпи ящиков. Рысь, мягкими прыжками последовала за ним поверху, спокойно перепрыгивая со штабеля на штабель. Невдалеке послышались неясные звуки возни. Заметив, что медведь резко сбавил ход и теперь крадется на звук, рысь неслышно подобралась к краю штабеля и посмотрела вниз. Там, на маленьком пятачке свободного пространства дрались за свои жизни два волка. Один уже вцепился в горло второго и теперь медленно, но верно сжимал свои челюсти. И вдруг — удар невероятной силы оторвал их друг от друга…

Побеждающий волколак не успел увернуться от удара, который чуть не снес ему голову. Не удержавшись на лапах, он отлетел к стене; перед глазами заплясали разноцветные искры. Раздался звук вспарываемого тела, короткий взвизг придушенного им ранее противника, и наступила тишина. Волколак выдержал паузу и открыл глаза. Перед ним возвышался гигантский силуэт, и, хотя морда напавшего оставалась в тени — он узнал Торо. Услышав хриплое дыхание медведя, и увидев, занесенную над ним лапу с остро отточенными многосантиметровыми когтями, он понял — его прибыванию на Парготе пришел конец. Лапа вот-вот обрушится на него… Последняя мысль волколака была о потерянных деньгах.

Когти скользнули всего в нескольких сантиметрах от его левой щеки. В следующий миг Торо с хриплым воплем рухнул на пол, и немного подергавшись в агонии, затих. На месте, где раньше находился медведь, невозмутимо стояла рысь.

Волколак подобрался и бросил все сто килограммов своего веса навстречу новому врагу, однако единственным результатом этого броска был боковой удар в челюсть, прилетевший из ниоткуда. Рыси на месте уже не было. Зато, его лежащее тело оседлал… человек. Удивиться волколак не успел. Из его горла вырвался хриплый звук — предсмертный стон агонизирующего зверя.

Рысь без разбега запрыгнула на штабель и внимательно посмотрела вниз. Две пары черных зрачков, окруженных желтой радужкой, поблескивали внизу, у подножия искусственной стены из ящиков. Серебристо-черные морды волколаков были устремлены вверх, открытые розовые пасти демонстрировали острые клыки, изогнутые как сабли. Между ними, лежала туша медведя, вокруг головы которого, медленно растекалась лужа темной тягучей крови.

"Непорядок", — подумалось Рэйсу и с ящиков спрыгнула уменьшенная копия Торо.

Подойдя к мертвым телам, медведь сграбастал за шиворот убитого магом волколака, и вонзив тому в горло выпущенные когти, медленно опустил лапу до самого паха мертвеца; сизые кишки вывалились наружу и с мерзким звуком шлепнулись на пол.

Рэйс не стал искать ошейник, свалившийся с рыси после ее исчезновения, это можно было сделать и позже. Он быстро добрался до места, в котором ему пришлось покинуть енота, но того, естественно, давно и след простыл. Новосозданная рысь глубоко вдохнула воздух и устремилась в сторону непроглядно темного угла. Добежав до него в несколько прыжков, она мгновение постояла, а затем развернувшись, опустилась на задницу и начала обозревать ближайшие подходы. Маг уже знал, что увидела его иллюзия. Мертвого котолака.

Закусив нижнюю губу, Рэйс приблизился к сиаму и перевернул его на спину. Морда котолака представляла собой один сплошной кровавый сгусток, глаза неподвижно смотрели в пустоту, лапы были изогнуты под неестественным углом.

И артерии, и грудная клетка были вскрыты очень точными, четкими движениями клинка. Вид распростертого выпотрошенного трупа напомнил магу скорее мгновенную хирургическую операцию, чем убийство. Но присмотревшись повнимательнее, Рэйс заметил на щеке котолака бороздку от когтей енота, с уже подсохшей корочкой крови.

"Рана ни разу не смертельная, тогда зачем Маур ее наносил, рискуя нарваться в ближнем бою?"

Рысь подошла к мертвецу, и склонившись над его головой, принюхалась. Запах от ранки вызвал волну гнева в голове мага.

"Паралитик! У енота паралитик на когтях! Хренасе, целитель веселится", — Рэйс, непроизвольно сглотнул и нервно оглянулся, — "Совсем больной на голову, пидорас…"

Маг создал вместо рыси волколака и пустил его впереди себя, медленно направляясь в сторону входа в подземный склад. Но не успел он сделать и десятка шагов, как внезапно из-за штабеля в проход упала чья-то тень и почти сразу же вслед за этим исчезла.

Он ощутил смрадное дыхание гориллы, волной нахлынувшее на его голову, словно жаркий ветер пустыни. Совсем близко! Однако шагов Гебеса слышно не было. Это означало, что он замер где-то рядом с ним, пристально разглядывая удаляющегося волколака. Горилла, не торопясь вышел из-за кучи ящиков и уперевшись на передние лапы, уставился вслед иллюзии, подставив Рэйсу свою могучую спину. Рэйс завернул иллюзию за угол штабелей и приготовился к атаке. Маг не видел морды гориллы, но представил себе его острые клыки, жесткую шерсть на морде, сощуренные глаза… и начал проявляться. Большим и указательным пальцами левой руки он нервно потер шею, чтобы горло, сведенное судорогой, могло пропустить больше воздуха. Глубоко вдохнув, он взвился в высоком прыжке, и приземлившись на спине гориллы, резко выдохнул, воткнув свой стилет в основание обезьяньего черепа, и довернул клинок, круша острием позвонки. Даже заметная разница в комплекции — при почти одинаковом росте вес Рэйса был всего семьдесят килограммов против трех сотен у Гебеса — не помешала магу хорошо толкнуть своего противника. И все равно горилла простоял целых восемь секунд, прежде чем рухнуть мордой в пыль, покрывающую пол склада.

* * *

Рысь забралась почти под потолок. Великолепный хищник, чье обоняние в восемьдесят раз острее человеческого — она учуяла енота еще до того, как тот подобрался к ней на пятьдесят метров.

Рэйс наткнулся на кровавый след, тянущийся от центральных ворот к месту гибели волколаков и медведя, и пошел по нему, постепенно догоняя полосатый сгусток злобы весом под сотню кило, который волочил за хвост мертвого лиса с размозженной головой.

— Спускайся, котолак! — зычно крикнул енот, — Мы вдвоем остались, к тебе песец пришел!

Перед наглым целителем моментально возникла рысь, с занесенной для удара лапой. Но Рэйс недооценил реакцию енота и только собственные рефлексы позволили его иллюзии отскочить в сторону от ледяного клинка.

"Сука, да у него же магия работает!!!" — завопил внутри мага обиженный голос, и он побежал к Мауру, одновременно управляя рысью — старательно избегая ударов магическим клинком.

Енот вдруг сделал длинный кувырок в сторону иллюзии, на выходе из которого коротко полоснул когтями по груди иллюзии.

"А вот хрен тебе, мудила ты сутулая!" — внутренне возликовал маг и прыгнул.

Резким взмахом лапы рысь оттолкнула лапу Маура в сторону и исчезла, а прилетевший сверху Рэйс, со всей дури всадил свой стилет еноту в затылок. Смерть пришла к целителю мгновенно.

Маг медленно поднялся с трупа и приступил к его осмотру. На первый взгляд ничего странного он на нем не обнаружил. При себе у енота был только длинный кинжал. Ну и естественно, такой же как у всех участников схватки, ошейник.

Рэйс создал рысь и отправил ее искать собственный артефакт, который свалился с рыси во время первого же развоплощения. Никакого воздействия на рысь он не оказал. Да и оказать не мог, рысь продукт магии, а не его источник. В голову мага закралась озорная мысль, он решил поэкспериментировать. Содрав ошейник с енота, он нацепил его на себя и молча посидел несколько секунд; пока подошедшая к нему рысь не положила найденный артефакт рядом с ним. Убедившись, что магия по-прежнему с ним, он поменял ошейник енота на принесенный. Рысь тут же пропала, а у него в голове словно кто-то начал водить железом по стеклу. Схватившись обоими руками за голову, он прекратил попытки воплотить иллюзию; в голове моментально прояснилось.

"Итак… Что имеем? А имеем мы полную жопу огурцов. Лорд-Правитель будет явно не рад, когда узнает, что его секрет с мухлежом в тотализаторе раскрыт. Сейчас главное не пороть горячку; при определенных раскладах, это может стать нашим козырем."

* * *

К выполнению обязательств по договору маги приступили следующим утром. Выспавшись и плотно позавтракав с графских щедрот, Карачун и Рэйс выдвинулись на место. Слуга вывел их из усадьбы и лапой указал на стоящее посреди двора нечто, отчаянно напоминающее мусорный контейнер, заваленный металлоломом. Странности добавились, когда у контейнера открылась одна из стенок, и изнутри тесного отсека им приветливо помахал лапой сам граф, не смотря на летнюю жару одетый в теплую одежду.

— Добро пожаловать на борт моей птички! Погода для полетов изумительная! — граф изволил пребывать в отличном расположении духа.

По началу эта фраза повергла Рэйса в глубочайший ступор. Неужели то, что он принял за мусорный контейнер, оказалось блажью стареющего аристократа и способно летать? И хуже того, вероятнее всего Рэйсу придется проверить это на собственной шкуре!

Нет, Рэйс знал, что такое воздушный транспорт, и ему даже удалось пару раз полетать в своем родном мире. Колоссальные красавцы-дирижабли его родного мира блистали роскошью и были напичканы продуктами передовых технологий. Палубы пассажирских судов были отделаны резным декором из редчайших пород дерева. Дамы и галантные кавалеры поднимались на борт в изысканных нарядах. В ресторане на борту дирижабля всегда играл небольшой оркестр, мальчишки-лакеи разносили на подносах вино в бокалах из горного хрусталя, а одетый в безупречный френч капитан воздушного судна частенько наведывался в зал, чтобы пообщаться с пассажирами и объявить о взлете, приземлении или других новостях полета.

Военные же цеппелины и вовсе были размером с небольшой городок, изысканностью отделки не обременялись, зато несли на борту такой запас бомб и огневой смеси, что единым ударом могли истреблять целые армии.

Были также и легкие летательные аппараты, имеющие крылья как у птиц и использовавшие подъемную силу крыла для полета. Их обычно запускали с летящих цеппелинов; отделившись от дирижабля, они могли продолжать управляемый полет на десятки километров и бесшумно приземляться на небольшие площадки в тылу противника.

То, что находилось сейчас перед ним больше походило на передвижную помойку, чем на аппарат способный летать по воздуху.

— Ну же, господа, время не ждет! — нетерпеливо крикнул им граф, и подлый Карачун буквально пинком загнал рысь в чрево адской машины.

Морщась от фантомной боли чуть ниже копчика и мысленно проклиная енота, в отсек полез и Рэйс. С отвратительным скрежетом и шипением створка-люк поползла вверх, запечатывая их в железном ящике, а довольный произведенным эффектом граф несколько раз ударил лапой по перегородке кабины пилота и выкрикнул в переговорное окно команду на взлет.

Дальнейшее заставило Рэйса сначала распластать рысь на полу чертового корабля, а затем и самому что есть силы вцепиться в какой-то кронштейн, торчащий из стенки: бешено заревели двигатели и по всему корпусу пошла сильная вибрация. Несколько секунд Рэйс с ужасом смотрел, как корчится в конвульсиях металл обшивки, пока наконец посудина не подпрыгнула, и оглушительно гудя двигателями, взмыла вверх, впечатав пассажиров задницами в сиденья.

Флайер продолжало потряхивать, двигатели надсадно завывали, выбрасывая в атмосферу две жирные струи черной копоти. В салоне стало ощутимо холодно, даже морозно. Кто бы не создал это летающее ведро, судя по явно самодельным лавкам вдоль бортов и полному отсутствию какой-либо теплоизоляции, он явно не закладывал в него функцию перевозки пассажиров. По всей видимости, это детище научной мысли создавалось в похмельном бреду с единственным, но очень горячим желанием скорейшей смерти заказчику данной конструкции.

Граф со своей командой предусмотрительно захватили с собой утепленные накидки, на металлический пол были уложены несколько шкур. Карачун, как показалось Рэйсу, на холод вообще не обратил никакого внимания, и занялся своим излюбленным делом — развалившись сразу на несколько свободных сидений он отвернулся носом к стенке и почти сразу уснул. Граф со слугой о чем-то негромко переговаривались, хотя Рэйс отчаянно не понимал, как можно что-то услышать сквозь постоянный гул, который напрочь закладывал уши. Маг отвернулся к окну и принялся разглядывать проплывающий далеко внизу лес. Свою иллюзию он переместил с пола на сидения и обездвижил, экономя свои силы. Пусть все думают, что он тоже спит.

А посмотреть за окном было на что — проплывающие внизу зеленые пятна леса сменялись на ровные желтые квадраты полей или черные отрезки вспаханной земли. Впервые он видел этот мир с высоты птичьего полета, и чтобы отвлечься от тревожных раздумий по поводу прочности летающего корыта, начал составлять в голове карту графских земель.

* * *

— Видишь что-нибудь странное? — Карачун деловито ковырялся длинной палкой в здоровенной, заполненной козьими останками яме на дне оврага.

— Конечно вижу! Двух дебилов, пристально изучающих дерьмо, — вместо рыси ответил голос где-то слева от енота, — Какого хрена? Мы следы вокруг искать должны. Или ты решил, что те, кто перебил этих коз тут же рядом и полегли, надышавшись местных благовоний?

Когда флайер совершил посадку, а на деле просто свалился брюхом на лужайку, граф покидать его отказался, и вместе с магами наружу выбрался только слуга, который указал направление для поисков, объяснив, что они ни за что не промахнутся. И действительно, ошибиться было невозможно; сваленная на дно неглубокого оврага огромная куча останков без проблем обнаруживалась на расстоянии нескольких сотен метров. Исключительно по запаху. Даже иллюзию пришлось сбросить; чувствительность рысьего нюха сыграла с магом злую шутку — воняло так, что заходящего с подветренной стороны Рэйса чуть не стошнило. Благо граф и его слуга остались вне прямой видимости.

— Что слышишь? — енот внезапно понял вверх один палец и навострил уши.

— Ничего я не слышу! — раздраженно прошипел Рэйс; одновременно закрывать нос и говорить было сложно, но он старался, — Только мухи жужжат. Фу, мерзость!

— Вот именно! Никого и ничего не слышно. Да на такое полчище мух должны были слететься все окрестные птицы. Да и сами останки лежат не тронутые. Куча халявного мяса лежит тут черт знает сколько времени, вкусненько так пованивая себе на солнышке, а вокруг ни одного падальщика! И я могу поспорить, что мы здесь даже следов их не найдем.

— И что это значит?

— Кабы я знал… — енот задумчиво покрутил головой и снова двинулся в обход по краю кучи, — Тут явно что-то не так. Зверье местное не само исчезло — его кто-то отпугнул. И вероятно, тот кто отпугнул — все еще здесь, не далеко.

— Карачун, а что это там граф про хамелеонов задвинул? — еще раз убедившись, что они ушли достаточно далеко, поинтересовался маг у енота.

— Есть такие существа. Хамелеоны. Это не отдельный вид, это что-то связанное с дефектами магии при рождении. У вполне себе нормальных оборотней может родиться детеныш, начисто лишенный магии. Просто его энергополе не способно взаимодействовать с материей мира. Считается, что такой дефект со временем приводит к сильнейшему расстройству личности и существо полностью теряет свою вторую, человеческую форму. Зато оно становится способным приобретать любую другую форму взамен утраченной. Хотя знавал я нескольких хамелеонов, и психами я бы их не назвал; довольно хитрые, расчетливые и на редкость уравновешенные существа. Но "исчадиями ада" их сделали страх и предрассудки остальных жителей Древа; хамелеонов боятся и ненавидят все. Практически на всем Древе, где существует разумная жизнь, они объявлены вне закона. Эти существа настолько искусно копируют не только внешность, но и личность своей жертвы, что распознать подлог практически невозможно. Также, что логично, они часто грешат окончательными убийствами, чтоб жертва не смогла вернуться и раскрыть подлог. За эти милые особенности Безликий Трибунал объявил на них повсеместную охоту. Любой житель Древа, встретивший на своем пути хамелеона или обладающий достаточными основаниями для подозрений, обязан незамедлительно доложить в местные органы и способствовать уничтожению "твари".

— А при чем здесь охота на ведьм? Это я, типа, ведьма?

— Имелся в виду кипиш, который здесь поднимется, узнай хоть кто-нибудь, что в этом мире появился хамелеон. Никто ведь не знает, сколько хамелеонов пришло в этот мир. А где один, там может быть и десять. Не очень-то приятно думать, что твой близкий или кто-то из твоего окружения может оказаться мертвым, а его заменила собой коварная особь. Особенно в рядах политического бомонда. Ты представляешь, сколько конкурирующих группировок во власти тут же попытается свести старые счеты, уличая или обвиняя неугодных? И первым под раздачу попадет как раз-таки граф.

— Ну должен же быть какой-то способ проверить подлинность личности! Не может быть, чтоб его не было, и никто над этим вопросом не работал, раз это такая большая проблема.

— Так способ-то есть! Правда работает через жопу. Сложнейший ритуал, позволяющий сличать личность и определить, где подлинные воспоминания, а где скопированные хамелеоном в момент убийства жертвы. Только он тоже имеет процент погрешности. И очень солидный процент. В одном из пяти случаев дает ошибку, но за неимением лучшего… сам понимаешь! А еще подавляющая часть силовиков предпочитает не заморачиваться такими мелочами, как поиски доказательств, прежде чем совершить казнь. Жизнь в некоторых мирах Древа зачастую ценится гораздо меньше, чем компоненты дорогостоящего ритуала.

Домой возвращались уже затемно. После длинного дня ковыряния в нестерпимой вони, кузов убогого графского флайера показался Рэйсу практически уютным и родным. Карачун снова всю дорогу занимался любимым делом — спал, стянув у сопровождающего слуги накидку и завернувшись в нее по уши. На разинутую в немом вопросе пасть слуги, Карачун деловито ответил, что тот сам виноват, не озаботившись снабжением накидками всех пассажиров и по окончании договора Карачун впишет этот пункт в статью моральных расходов жирными циферками. Граф рассмеялся и поделился краем своей накидки со слугой, с которым теперь и перебрасывался словами, перекрикивая гул работающих генераторов. Да, из сбивчивых объяснений Ловца, Рэйс теперь знал, что воют это отнюдь не двигатели, а генераторы, которые питают энергией два громадных амулета под днищем, которые каким-то образом воздействуют на гравитационное поле мира. Далее познания Карачуна не заходили — енот убежденно считал, что если что-то работает, то нефиг туда лезть, целее будет.

* * *

Рэйсу не спалось. Покрутившись с боку на бок примерно с полчаса, маг понял, что спать ему абсолютно не хочется. Рассмотрев сложившуюся ситуацию со всех сторон, маг понял, что ему не дает уснуть прочно засевшая в извилинах мыслишка, что они с Карачуном что-то пропустили при общении с графом. Что-то очень важное, но настолько мимолетное и незаметное, что эта мелочь легко от них ускользнула.

Рэйс создал иллюзию рыси, и оставив ее в качестве своего материального компенсатора в комнате, вышел побродить по спящему дому в невидимости. Впрочем спящим он показался магу только на первый взгляд. На самом деле, когда он внимательно обошел все, куда только мог проникнуть, то его поразила ночная активность местных оборотней.

Вернувшись в комнату, он хотел уже было срочно будить енота, но увидев, как тот сладко сопит, плюнул на срочность, решив обрадовать того с утра. Но утром такой возможности ему не представилось; сразу после того, как их разбудил слуга графа их в одиночестве больше не оставляли. Вплоть до прилета на точку.

— Ну говори уже, у то у тебя аж уши трясутся от нетерпения, — Карачун разворошил палкой очередную кучу свалявшихся листьев, внимательно осмотрел дело лап своих, снова сгреб все как было, и побрел высматривать новую цель.

Рысь уселась на задницу и потрогала свои уши лапой.

— За нами следят! В особняке! Пасут всю ночь! — Рэйс от распиравшего его нетерпения чуть не влез своим носом еноту в ухо, — Я ночью по особняку ходил. Прямо в соседней с нами комнате этот мудак, слуга здешний, сидит у стеночки и уши греет!

— А! Вон оно что! — Карачун сосредоточенно высматривал что-то сбоку от тропинки, одновременно стараясь отстраниться от невидимого Рэйса, шепчущего ему прямо на ухо. — Да отстань ты! Я тебя и так прекрасно слышу, не дуй мне в ухо! Твою мать, как неприятно-то! Извращенец кожаный!

Рэйс застыл на полуслове, медленно переварил услышанное и раздосадовано зашипев, все же отодвинулся примерно на полметра.

— Вообще-то, пока ты дрых я делом занимался! Я около него всю ночь бродил. Сидит, скотина, и подслушивает. Ни поссать, ни попить не отходит.

— Так вон оно, куда ты по ночам бегаешь! А я-то думал ты за той пухленькой кошечкой подсматривать повадился. А ты за котолаком? Нет, определенно, ты законченный извращенец! Как вернемся на корабль — повешу ширмочку между нашими гамаками… Ты вона какой, вуайерист похотливый! — и прежде, чем Рэйс набрал воздуха в грудь, чтобы ответить гневной отповедью, продолжил, — Ну естественно пасут. А ты как думал? Граф не дурак вроде. По крайней мере дураки столько не живут, как он. В доме чужие, за чужими нужен присмотр. Да, сами позвали. Но это ничего не меняет, более того — усугубляет. Если что случится, то пенять будет не на кого. Вот и стерегут неусыпно, да бдят неустанно. Графский род чуть ли не самый старый на Парготе. Сам глава — маг исключительной силы, почти архимаг. Я его не экзаменовал конечно, но думаю степень магистра он давно перешагнул. И резерв, учитывая его возраст, крайне огромный должен быть.

Карачун резко обернулся и не зная, где в данный момент находится Рэйс, обратился к рыси.

— Серьезен граф наш, более чем, а корячится на магистрат, каким-то сраным экспертом. Как мыслишь — почему так? Уверен, графские шкафы от скелетов ломятся.

— Архимаг? Погоди, ты вот — четвертый ранг. Дракончик — третий. Это получается он в два раза сильнее Раса?

— Получается… Хвост торчит, а голова качается, вот так и получается, — енот от чего-то пребывал с утра в скверном настроении и был необычайно ворчлив, — Магия не так работает, Рэйс. Черт, надо тебе хоть книжек детских накупить, а то иногда такую чушь морозишь. И ладно бы только со мной, да вот только такая ошибка, как сравнить Раса и графа нашего, может тебе дорого обойтись в разговоре с посторонними. Он не в два раза сильнее Раса; они, сука, вообще не сопоставимы. Абсолютное большинство оборотней на Древе находятся в районе первого-второго уровня. Причем второго на порядок больше, чем первого. Парадокс, да. Достигается он не сложно, можно даже самоучке в принципе освоиться. Все в основном на инстинктах и интуитивно понятно. Чувствуешь потоки в своем теле и учишься их концентрировать. Ерунда в общем-то. Первых двух рангов на Древе больше семидесяти процентов от общего числа. А вот уже троек процентов двадцать всего. Чтобы в тройку выбраться — тут уже без специального образования никак. И образование это немалых денег стоит. Крестьянам и мечтать не стоит о таком. Есть миры, где добротный крестьянский поселок со скотом и жителями стоит сопоставимо с одним годом обучения в академии магии.

— Солидно у вас тут преподавательский состав зажрался! — присвистнув, хохотнул Рэйс.

— Ага… Лапу сосет преподавательский состав, по большей части. А частенько чего и похуже. Ценообразование не от дороговизны обучения зависит. В таких учреждениях далеко не гении преподают. Тут больше элемент социального урегулирования; третий уровень — это начало боевой магии. Незачем правителям держать под боком кучу магов, умеющих воевать. Управлять единичками и двоечками куда как проще. Хотя бы файербола или еще какой пакости в спину ожидаешь меньше. Но тем не менее, тройки далеко не редкость. Но на этом все. Между тройкой и четверкой — пропасть. Это физически не сопоставимые величины. Четвертый уровень — это мастер боя, по меньшей мере. Тысячи, а то и десятки тысяч лет, нужно оборотню для развития своего дара, чтобы добраться до четверки, и зачастую приходят к ней только в глубокой старости. Но чаще и не приходят никогда.

— Ого… У нас было бесплатное обучение тех, у кого магический дар нашли.

Карачун застыл.

— Все время забываю, что тебе и пятисот лет нет. А значит башкой думать ты еще не научился, только жопой и исключительно когда по ней бьют. Тут все маги! Все поголовно! Ты как собрался обучать всех?!!! Ой, деби-и-ил…

Рэйс сбросил иллюзию и сжимая кулаки обиженно засопел, но Карачун сделал вид, что ему плевать на обиды мага и продолжил:

— Пятый уровень — это уже начинается элита, магистры. Далеко не в каждом мире они появляются. Чтобы достичь ранга магистра тут уже просто знаний и навыков маловато. Тут нужно родиться с талантом, с пеленок усиленно его развивать, лучшие школы, лучшие условия. В подавляющем большинстве случаев перспективных детей с зачатками таких способностей еще в детстве забирают от родителей, и живут и воспитываются они в специальных школах. Да и то, процент брака в таких учреждениях почти девяносто девять процентов. Это уникумы, Рэйс.

— Граф получается, тоже уникум?

— Более чем. Древние знатные рода — это фактически селекционные фабрики по развитию дара. Рода, тянущиеся с древности в ходе своего существования, вбирали в себя сильнейших и производили на свет еще более сильное потомство. Это залог их выживания. Слабых либо истребили, либо поглотили более сильные. Сильнейший отпрыск наследует всю полноту власти в роду и выберет себе в супруги сильнейшую из такого-же древнего рода. И так далее. Вот и развиваются магистры и архимаги чаще у дворян. Это основа их могущества и гарантия выживания рода.

И граф наш — явно из таких. У знати не бывает мало потомства, а коль именно он распоряжается родовым особняком и землями — значит сильнее всех в роду. Обучался очень серьезно, это сразу видно. Абсент чистоганом мало кто пьет, это Гарзийская традиция. На Гарзе располагается лучшая на Древе школа магии огня и он явно там побывал.

— Какой-то он мутный, ты не заметил?

— А кто здесь не мутный? Может ты? Мы все со своими тараканами; правда, у некоторых они танцуют, ну совсем уж что-то непотребное. Мне тоже все эти дела нравится все меньше и меньше. Козы эти… Дичь какая-то. Там в овраге их от силы пятьдесят было. Не мало, по крестьянским меркам, но для графа с его-то владениями — тьфу и растереть.

— Ага, это говорит мне тот, кого чуть на ленты не порезали из-за одной единственной козы, а заодно сожгли болото и нанесли непоправимый ущерб не только экосистеме местных водных ресурсов представленных конкретным болотом, но и нашей многострадальной гордости. Особенно в той части, где мы драпали!

— Вот и я говорю, — енот задумчиво почесал за ухом, — определенные параллели прослеживаются.

— Знать бы, для чего реально ты ему понадобился. Что-то не верится мне, что он твоими руками, пардон, лапами решил соседа очернить, — маг задумчиво почесал нос.

— Неправильно вопрос ставишь, Рэйс. Правильно будет — зачем именно ты ему понадобился. Он ведь нами после Игр заинтересовался. То, что я Ловец нигде шибко не афишировалось. Во всяком случае, об этом не знал даже распорядитель игр. Ставки тоже Йорик делал, я нигде не светился. Значит, этот факт ему стал известен как бы не уже в поместье. Ему нужен ты. Он не зря сразу карты раскрыл, назвав тебя хамелеоном. Это чтобы ты точно не соскочил с крючка. И это плохо, очень плохо.

Друзья прокопались в лесу до глубокого вечера. Еноту было плевать на плохое освещение. Он больше руководствовался обонянием, но, когда Рэйс стал практически непрерывно спотыкаться о корни, торчащие из земли и раздражающе хрустеть ветками, он все же решил сворачиваться. Маг заметно устал, пару раз даже предложив заночевать прямо в лесу, ссылаясь на оперативную необходимость, но его предложение симпатий у енота не встретило. Карачун мотивировал это тем, что лес не особняк, захотят проследить или подслушать — сделают и не заметишь, тут у каждого куста или деревца могут уши вырасти. Это не дом, хоть и просторный, но с четко распланированными помещениями и шибко там не попрячешься. А после лихо подмигнув магу выдал, что негоже одну симпатичную кошечку ночью без пригляда оставлять, даже для пользы дела.

* * *

Следующие пара дней прошли в том же ритме однообразных событий. Весь день от зари они блуждали вокруг места захоронения останков, нарезая расходящуюся концентрическую спираль и выискивали следы присутствия злоумышленника. Карачун день ото дня становился все мрачнее и раздражительнее. Рэйс сперва грешил на то, что заветная бочка с вином осталась на борту, но после сам енот уже поведал ему причину беспокойства.

— Дерьмо. Так не бывает. Третий день роемся — ни одного следа. И с поисковыми заклинаниями лютая хрень творится. Словно кто здесь специально магический фон забил. Либо выход некоторых магматических пород близко к поверхности. Чудит здесь магия. Вообще, место не хорошее. Сколько дней лазим, я не то, что следа зверей лесных, я птицы ни одной не видел!

Карачун обернулся, но вместо мага увидел угрюмо следовавшую за ним рысь. Это было странно, обычно так далеко в дебрях Рэйс не обременял себя созданием иллюзии, экономя силы для ночного забега по закуткам особняка. Решив не вдаваться в подробности, он продолжил сосредоточенно обнюхивать поваленное дерево и шарить палкой поднимая мох. Спустя некоторое время возле уха енота раздался тихий шепот Рэйса:

— Не оборачивайся. Котолак за нами на семь часов.

— Вот значит как. Нет, ну ты погляди, одни извращуги кругом! — на невозмутимой морде енота не дернулся ни один мускул, — Как думаешь, он подглядывал, когда я в кустики ходил? Если подглядывал — мое почтение. Нервы у мужика что надо!

Глава 8

Хочу кровищи и на ручки!

— Карачун, давай бегом ко мне! — рысь резко развернулась и метнулась назад.

— Да что там еще случилось? — буркнул себе под нос енот, но все же поспешил вслед за иллюзией.

Бежать пришлось недолго, рысь его поджидала всего метрах в пятидесяти.

— Твою ж мать-то… — только и смог оторопело выпалить Карачун, когда подбежал к ней поближе.

Под высоким раскидистым деревом лежал умирающий котолак. Тот самый слуга графа, что следил за ними сегодня от самого флайера. Морда котолака напоминала плавящуюся восковую маску. Вся правая половина была покрыта пузырями, из которых сочилась беловатая жидкость. Карачун перевел взгляд ниже и испытал новый шок, увидев огромную зияющую рану, в которой зловеще поблескивало что-то белое. Правое бедро котолака было рассечено широким продольным разрезом. Рваная рана, края которой были вывернуты наружу, представляла собой глубокий кровавый провал, на дне которого белела бедренная кость.

— Кто это тебя так? — Карачун присел рядом с умирающим и приподнял тому голову.

— Не знаю… — прошептал слуга, — Я только перепрыгнул на это дерево и тут же получил в морду заряд огня.

— Ты умираешь не от огня, у тебя артерия разорвана. Кто тебя распорол?

— Сам… Когда вниз летел на сук напоролся… — котолак уже шептал, силы покидали его стремительно.

Боль, вызванная такой раной, которую получил слуга, не поддавалась никакому описанию. Енот нагнулся поближе к его морде и уставился тому прямо в глаза.

— Тебя добить? Не могу смотреть, как ты мучаешься… хамелеон, — голос енота прозвучал глухо.

— Аррргх… Как вы догадались?

— Только котолаки и медведи когти выпускают по необходимости, а ты вечно цокал ими везде, где появлялся. Они у тебя неубираемые, как у всех остальных видов. Ты просто не умеешь их убирать, так-то.

— Добейте, только прошу — поближе к хабу. И уничтожьте потом мое тело; отец не должен знать, что я умирал…

— Ты про графа?

— Да. Когда вернусь я все вам объясню, обещаю.

Рысь искоса посмотрела на енота и подняла стреломет.

— Нет, бро, так он попадет в военный хаб.

— Вот черт, все время забываю, — выругался вполголоса Рэйс и выжидающе уставился на Карачуна.

— С Моровинда сюда быстро можно добраться, максимум пара суток, — сказал котолаку Ловец и в его лапе молниеносно возник ледяной клинок.

— Пого… — договорить "котолак" не успел, из его затылка уже показался кончик клинка, по рукоятку вошедший в правый глаз.

— Мдя… Видать старею. Он ведь что-то хотел нам сказать, как по твоему? — Карачун осторожно опустил труп на траву.

— А сам-то как думаешь? — ехидно спросил Рэйс, появляясь вместо рыси, — Лично меня занимает вопрос, кто его спустил вниз с дерева.

— Тогда зачем перекинулся? Залез бы, да посмотрел, — в свою очередь хихикнул Карачун.

— Черт, ты прав. Что с трупом будем делать? Он просил следов не оставлять. Закопаем? — Рэйс искоса взглянул на тело хамелеона и тут же резво отпрыгнул в сторону.

Труп котолака начал меняться на глазах, превращаясь в енота.

— Похож на папашку-то, маска на морде один в один, — задумчиво протянул Карачун, — Ну, что застыл? Засылай наверх иллюзию, а я пока тело уничтожу.

Немного подумав, Рэйс воплотил двух маленьких рысей. Одну он послал на дерево, с которого слуга перепрыгивал, другая, немного погодя, осторожно полезла вверх на дерево, под которым они обнаружили умирающего хамелеона.

Карачун, по очереди проводив взглядом обе иллюзии, крякнул от удивления и занялся утилизацией останков. Нет, он и раньше знал о возможностях Рэйса создавать не одну иллюзию, а несколько, но сам процесс видел в первый раз.

Для начала он глубоко проморозил тело "котолака", а затем достал из сумки многоцветный браслет. Рэйс, стоящий рядом, завороженно уставился на амулет; он до сих пор не знал его назначения, енот ни разу не ответил ему ни на один вопрос о его назначении. И вот теперь маг увидел все сам; Карачун щелкнул по браслету когтем, отчего тот просто погас. Зато рядом в воздухе повисло переливающееся всеми цветами пятно света, диаметром в пару метров. Вот в него-то Карачун и запихал промороженное до состояния камня тело енота-хамелеона.

— Тебя куда послали? — голос енота вывел Рэйса из состояния ступора, — Хорош уже мне в ухо воздух нагнетать. Что там видно?

Маг сосредоточился на иллюзиях.

— Да ничего не видно, — немного погодя ответил Рэйс и тут же наверху полыхнуло огнем.

— Сука!!! — заорал маг, проявляясь наполовину, — Твою ж мать-то!

Карачун уже поставил воздушный купол и теперь озирался в поисках противника. Увидев, что полупрозрачный маг держится руками за лицо, енот быстро спросил:

— Куда попало?! Глаза целы?!

— Да никуда не попало, просто вспышка слишком яркая, я и моргнуть не успел. Там ловушка стоит с файерболами.

— Погодь, дайка я сам взгляну на такую занятную вещицу.

Енот неспеша полез на дерево. Рэйс следил за ним через вторую рысь, сидящую на соседнем дереве. Карачун аккуратно облазал всю крону и через пару минут видимо все же что-то нашел.

— Рэйс, надо бы проверить одну эмм… догадку. Но тебе может быть это неприятно. Ты как себя чувствуешь? Сможешь немного сил потратить? — Карачун сидел на толстой ветке и крутил в лапах найденный там же предмет.

— Что за догадка? — насторожился Рэйс, невольно сглотнув.

Зная повадки Карачуна, он вовсе не был уверен в безопасности просьбы Ловца.

— Значит ты не против?

— Я ничего не обещал, не наезжай на меня. Просто мне не хотелось бы в непонятном эксперименте участвовать. И раз ты спрашиваешь, то скорее всего с неприятными последствиями. Для меня, естественно.

— От тебя вообще почти ничего не требуется… Только на пару секунд вернись в человека полностью. На пару, не больше.

Рэйс усмехнулся, проявился… и тут же рухнул на колени от накатившего на него ужаса. Все вокруг приобрело серо-свинцовый цвет, а на мага накатила такая безнадега и страх, что он завыл в голос.

— Перекидывайся!!! Быстрее!!! — голос Карачуна в ушах Рэйса звучал громовыми раскатами, а фигура енота расплылась дымным серым облаком и резко приблизилась к магу.

Собрав все свои силы, маг попробовал сконцентрироваться, но не смог сделать даже начальный конструкт для иллюзии. Рэйс дико завопил от затопившего его ужаса безысходности; он чувствовал, как его сознание растворяется — он умирал.

* * *

Рэйс чувствовал, что его куда-то волокут прямо по траве. Ему казалось, что он вернулся из какого-то другого, далекого мира или очнулся после глубокой заморозки, поразившей его мозг на долгие века. Он не помнил, когда и как вырубился. Откуда адская головная боль, способная поднять и мертвеца? Откуда взялся этот чокнутый енот, чьи вопли сверлят ему уши?

Внезапно яркий режущий свет едва не взорвал его черепную коробку. Он знал, что валяется на траве, скорчившись и прижав руки к груди, но дико боялся открыть глаза, чтобы удостовериться в этом.

— Ну ты, мать твою, и кабан, — раздался рядом голос Карачуна, — Откормился на мою голову. На болоте ты точно в два раза меньше весил.

Рэйс перевернулся на спину и осторожно приоткрыл один глаз. Высоко в небе светило солнце. Маг молча полежал на траве, разглядывая медленно плывущие облака. Поняв, что занимается ерундой, он перевернулся на живот и столь же внимательно изучил землю. Карачун легонько толкнул его булькнувшей фляжкой, зажатой в лапе.

— Держи. Поправляй здоровье, а то я смотрю, оно у тебя в разные стороны торчит. И то местами.

— Что это было, а?

— Аура Обреченности.

— Ты охренел, дятел сутулый? Зачем на мне-то ее испытывать надо было? Я видел, как ты на Раса ее набрасывал, мне и того раза хватило, хотя я только со стороны смотрел.

— Ты тогда ее прочувствовать не мог. Она воздействует исключительно на живые материальные объекты, а ты был полностью в иллюзии и своего тела не имел. Я потому и попросил тебя сейчас перекинуться в человека.

— Нахрена?!! Зачем тебе вообще понадобилось ее проверять на мне?!! Я же чуть не сдох! — от негодования Рэйса снова затрясло, а его кулаки непроизвольно сжались.

— А я ее и не включал… — как-то потерянно произнес Карачун, — Она там везде была. Сама по себе. Теперь понятно, почему зверья и птиц в лесу нет; они его за сто лиг обходить должны.

Рэйс резко сел и ошарашенно уставился на енота. Тот развел лапы в стороны, одновременно пожимая плечами.

— Сам ничего не понимаю. Но когда сидел на дереве с засадным амулетом, то вспомнил у кого видел похожие. А владел такими цацками давно пропавший Ловец. Там дело темное было с его исчезновением; Трибунал объявил его ренегатом и выдал вердикт на его поимку. Но он, как в воду канул. И вот теперь мы находим его след… На территории оборотня-архимага, связанного с хамелеонами. Ох, е-мое, во что же мы ввязались… Смекаешь, бро, какая жопа нарисовалась из ниоткуда?

* * *

Темно-багровый диск местного солнца частично уже зашел за горизонт, и листья в кронах деревьев приобрели жутковатый кроваво-красный оттенок. Абсолютно мертвый лес погружался в сумерки. Вместо поющих птиц и копошащегося в листве лесного зверья слышались только шаги двух бредущих друг за другом магов. Эта тишина удручала и давила на их психику какой-то фантасмагорией происходящего.

Енот, при всех своих феноменальных способностях Ловца так и не смог взять след от амулета-ловушки, который они нашли на дереве. Рэйс впервые видел своего товарища в таком состоянии. Казалось, Карачун вошел в раж, неистово вынюхивая и обследуя любой кустик и каждую кочку вокруг места гибели хамелеона. Мысль, что он наткнулся на след давным-давно пропавшего и объявленного в розыск Ловца засела в голове енота раскаленной иглой.

Рэйс больше не решался проявляться в физическом теле, постоянно гоня впереди себя иллюзию рыси; слишком свежо было воспоминание о том, как ему было хреново, когда он попал под действие ауры. Тем не менее, ноги уже изрядно гудели, а периодические мерцания иллюзии напоминали, что завтрак давно переварен и не плохо было бы что-нибудь закинуть в желудок. К тому же, как на зло, мягкая лиственная подстилка под ногами сменилась на практически непроходимый бурелом. Деревья стали расти реже, и пространство между стволами здесь было покрыто высокой травой вперемешку со старыми остатками сухостоя. В паре мест пришлось буквально протискиваться между многоярусными завалами коряг, обильно заросших густым кустарником. И если Карачун, то ворчливо бурча себе под нос, то громко матерясь на все лады, еще как-то умудрялся пробираться в этих заторах, то Рэйсу приходилось несладко. После пережитого стресса от воздействия Ауры, он управлял рысью из рук вон плохо.

— Давай назад уже поворачивать, скоро стемнеет уже, — Рэйс убедившись, что от злополучного места гибели своего "сопровождающего" они отошли уже достаточно далеко, осторожно сбросил иллюзию, — Я в темноте бесполезен абсолютно, а смысла себе подсвечивать не вижу. Далеко не увижу, зато сам, как на ладони буду.

Если Аура и продолжала немного воздействовать на мага, то в вечерних сумерках этого совсем не ощущалось — все вокруг было и так серым, мрачным и тоскливым. Так что дальнейшую трату сил на иллюзию Рэйс счел неразумной и расточительной блажью.

— Мне срочно пожрать надо, резерв не бесконечен. У тебя осталось чего в загашнике? И когда поворачивать-то будем? Лично меня ноги уже не держат.

— Так мы вроде как к флайеру и идем. Только не обратной дорогой, а напрямик через чащу, — енот, не оборачиваясь, извлек из поясной сумки пару ломтей сушеного мяса и протянул их назад компаньону, — Через пару лиг должны выйти на поляну, где транспорт оставляли.

Но ни через пару лиг, ни через пять, они к флайеру так и не вышли. Во время блужданий по лесу менялись только виды и количество деревьев вокруг, но проклятая полянка с флайером так и не появилась.

— Хрен знает что! — раздраженно зашипел енот, — Где мы вообще?

— Так я не хрен, откуда мне знать? Это же ты у нас лесной следопыт.

— Мы должны были выйти к флайеру несколько лиг назад. Я точно выбрал направление. А я никогда не ошибаюсь с направлением!

— Все бывает в первый раз, Карачун. Давай присядем хоть ненадолго, ноги гудят.

Отдохнув пару минут и посовещавшись, маги приняли решение идти обратно по своим следам. Дорога в темноте снова подкинула сюрприз, и спустя несколько лиг они вышли на небольшую полянку, окруженную невысоким колючим кустарником и оканчивающуюся глубоким обрывом; они внезапно оказались на вершине утеса.

— Эй, кажется, нас тут раньше не было, — озвучил очевидное Рэйс.

— Но следы-то наши… — ошарашенный енот опустился на четыре лапы и принюхался, — Точно, и запах наш. Но я тоже уверен, что мы на этой полянке еще не были! Бред какой-то. Нужно осмотреться.

Они подошли к краю поляны и уставились вниз с утеса. Судя по всему, они сейчас находились на большой высоте, так как лес внизу казался темным морем.

— Вон наш флайер! — Карачун ткнул пальцем в крохотные, красные огоньки, мерцающие внизу, примерно в пяти лигах от них, — Странно. Мы сейчас, получается, на той горе, что была слева от флайера. Но мы уходили вправо; не могли же мы такой крюк сделать, чтобы сюда выйти! Мы должны быть на противоположной стороне, примерно вон там!

Рэйс его не слушал; темное море деревьев внизу его завораживало. В ногах появилась какая-то слабость, которую он тут же списал на усталость от бесконечного дневного хождения. Внезапно сквозь вязкий кисель мыслей к нему стал подбираться страх. Казалось, что ненадежная земля под ногами сейчас осыплется, и он полетит вниз, с огромной высоты прямо на пики верхушек деревьев. Рэйс никогда не боялся высоты, но такое настойчивое видение заставило его отойти сперва на шаг от обрыва, затем еще на шаг. И еще. Он продолжал пятиться спиной, заворожено уставившись на край утеса. В глубине грудной клетки зарождалось и ширилось чувство чего-то холодного и жутко неприятного. Виски тронуло настойчивой пульсирующей болью. Зародившийся в глубине души страх выплеснулся наружу чувством настоящего животного ужаса. Сам того не замечая, он уже вплотную подошел к кромке кустов, обрамляющих полянку с трех сторон. Ноги и руки внезапно свело жесточайшей судорогой, в голове словно стучали кувалдой. Фигура енота впереди дрогнула и расплылась серым дымом, ясно различимым на фоне ночного неба. Рэйс попытался создать иллюзию, но влияние Ауры уже было необратимым. Организм сковал паралич, а голоса в голове зашумели так, что заложило уши.

— Ты чего там шуршишь, никак погадить приспичило? — медленно оборачиваясь спросил енот, и вдруг почувствовал резкий укол от браслета Ловца, одетого на лапу.

Карачун обнаружил Рэйса идущим вперед спиной к краю поляны, нелепо размахивая негнущимися и неестественно вывернутыми руками. Из его приоткрытого рта ручьем текли слюни, а глаза закатились так высоко, что видны были только белки глаз. Мгновенно догадавшись о причине такого поведения, Карачун быстро сконденсировал из воздуха немного влаги, сотворил пучок ледяных игл и сыпанул их широким веером по кустам вокруг поляны.

— Быстро обращайся! Уходи в иллюзию, идиот!!!

Надеясь сбить концентрацию невидимому противнику, енот без остановки бил по кустам вокруг себя россыпями ледяных иголок, но добился совершенно противоположного эффекта. Аура Обреченности резко усилилась, и даже в глазах енота начало немного темнеть. Рэйс отчаянно заорал и выворачиваемый мощнейшей судорогой все-таки свалился на землю и забился в диких конвульсиях. В этот момент из кустов позади мага вылетел огромный сгусток белого дыма и с сумасшедшей скоростью врезался в щит, скастованный енотом в последний момент. Щит нехорошо прогнулся, но все же выдержал внезапную атаку непонятной субстанции. Карачун резко опустил защиту и мгновенно запустил в неприятеля ледяной кулак. Ситуация осложнялась тем, что опушка была на вершине и достаточно хорошо обдувалась, следовательно влаги в воздухе оставалось совсем мало. Заклинание енота, ударив в дымящийся сгусток, видимо все-таки сбило концентрацию нападавшему. Аура внезапно пропала, а проявившийся белый медведь отлетел на несколько шагов назад. Второй щит, который должен был накрыть медведя и придавить того к земле, Карачун собрать не успел. Сделав кувырок назад, медведь вскочил на все четыре лапы, и низко пригнувшись, моментально рванул в новую атаку, намереваясь таранным ударом столкнуть енота с утеса. Понимая, что с заклинанием он сильно опаздывает, Карачун что было сил метнулся в сторону с медвежьего пути, но выставленная в последний момент огромная когтистая лапа с силой полоснула по его боку. Упав на землю и перевернувшись на спину, енот тут же выставил перед собой щит и в последний миг принял на него весь вес прыгнувшего сверху огромного белого медведя. Гудя и содрогаясь, наспех выставленная защита угрожающе прогибалась под могучими ударами, которыми медведь теперь осыпал щит практически не переставая. После каждого удара на прозрачной поверхности щита появлялась новая россыпь мелких трещин. Спустя еще десяток атак, из него стали выкрашиваться отдельные осколки, а из ушей Карачуна потекли тонкие струйки крови. Изловчившись, когда медведь выпрямился практически во весь рост, намереваясь ударить сверху одновременно обоими лапами, енот убрал щит, и перекатился в сторону, оставляя вместо себя наспех сформированное ледяное копье. Медведь по инерции всем весом рухнул вниз, нанизываясь на копье брюхом.

Карачун, воспользовавшись заминкой, со всех лап бросился к затихшему перед кустами телу напарника. Медведь, быстро расправившись с ледяным копьем, уже вскочил на лапы. На этот раз, поняв, что добыча может больно ужалить в ответ, он многократно усилил Ауру и принялся обходить цель по кругу.

Новая волна ужаса ударила по мозгам енота с невиданной силой. В глазах мгновенно почернело, уши заложило. Успев, из последних сил выставить перед мордой медведя щит, он схватил бесчувственное тело мага за руку и что было мо́чи поволок его к краю обрыва. Сзади раздался звон разбивающегося щита, и в глазах енота окончательно потемнело. Собрав остатки гаснущего сознания, Карачун рывком подтянул тело Рэйса к краю утеса, обхватил его покрепче всеми лапами и перевалился через край.

* * *

Мерзкий дребезжащий звук прорывался сквозь сон и рикошетил внутри черепной коробки незатухающим эхом, причиняя практически физическую боль. Голова просто раскалывалась, и терпеть это дальше было решительно невозможно. Как ни пыталось ускользающее сознание снова забраться в теплые объятья сна, пришлось открыть глаза. Хотя бы для того, чтоб найти этого чертового звонаря и засунуть ему его колокол куда поглубже, причем плашмя.

Рэйс медленно отрыл глаза. Головная боль усилилась, и к ней тут же добавилась тошнота, зарождающаяся где-то в глубинах желудка. Отвратительное состояние; Рэйс сглотнул тягучую слюну. Хреновое самочувствие усугублялось еще и тем, что он понятия не имел, где в данный момент находится и что с ним вообще происходит. Абсолютная темнота вокруг совсем не торопилась давать ответы на многочисленные вопросы, возникающие в больной голове. С трудом перевернувшись на бок, маг начал шарить руками вокруг себя. Нащупав что-то твердое и квадратное, Рэйс зацепил кистью стоящий на нем предмет и все пространство вокруг заполнилось звоном бьющегося стекла.

Подчиняясь старой, еще из прошлой армейской жизни привычке, маг рефлекторно дважды щелкнул пальцами. И, о чудо, это возымело положительный эффект. Непроглядная тьма вокруг тут же сменилась на тусклый желтый свет. Быстро проморгавшись, и немного привыкнув к свету, Рэйс внимательно огляделся.

Он лежал на узкой односпальной кровати, поставленной у стены в маленьком, не более пяти шагов шириной, помещении. Рядом с его койкой стояла прикроватная тумбочка, которую он недавно нашарил во тьме, а чуть дальше, у противоположной стены находились узкий шкафчик и откидной столик. Поверх своих ног Рэйс рассмотрел на стене прямоугольный дверной проем, а над изголовьем — небольшое овальное оконце. В центре низкого потолка светился мягким желтым светом большой продолговатый светильник.

"Ртутный", — машинально отметил про себя Рэйс.

Собравшись с духом, маг медленно приподнялся и сел на кровати, свесив ноги вниз. Это движение далось ему ценой новой вспышки боли в голове и угрожающими позывами в желудке. Но из двух этих проблем хуже все же были дела с головой; у мага создалось впечатление, что в нее засунули для веса здоровенную гирю. Причем каждый поворот или наклон отдавались в ней невероятной, буравящей мозг болью, словно внутри перекатывался чугунный шар, бьющийся то об эту гирю, то об стенки черепа.

На полу перед тумбочкой обнаружились остатки разбитого бокала на длинной ножке и лужица темно-красной жидкости. Только сейчас Рэйс почувствовал, как его мучает жажда. Во рту пересохло, шершавый язык больно царапал небо, а пересохшие губы склеились так, сто хоть ножом их режь.

"Сутулая енотина со своим гребаным вином! Это ж надо было так нажраться! Мы что, вчера всю бочку выжрали?" — вожделенного графина с водой на глаза не попадалось и Рэйс опираясь одной рукой о подвернувшиеся предметы, а второй придерживая больную голову побрел к прямоугольнику двери.

Он почему-то твердо знал, что эта дверь открывается, отъезжая вбок. Рэйс медленно открыл ее и пораженно замер на пороге. Перед ним был хорошо освещенный коридор, из которого на него хлынули звуки музыки, гомон голосов и ровный, тихий, на грани слышимости гул моторов.

Рывком закрыв дверь, маг развернулся и проковылял в центр небольшой комнатушки. Еще раз, уже более внимательно Рэйс оглядел обстановку вокруг: откидная кровать — подсознание услужливо подкинуло слово "койка" — была заслана однотонным синевато-белым постельным бельем. Окошко у изголовья при детальном осмотре оказалось никаким не окошком вовсе, а очень даже иллюминатором. И вся эта комната… Память услужливо подсказала, где он ее видел раньше… Точно не в графском особняке — это была каюта! Типичная каюта среднего класса на второй палубе пассажирского дирижабля!

Еще не веря самому себе, он быстро дважды щелкнул пальцами. Мир вокруг погрузился в непроглядную темноту. Маг повторил движения пальцами повторно, и тьма снова сменилась мягким светом ртутного светильника, стандартного освещения кают пассажирских дирижаблей. Со стандартным выключателем, реагирующим на звук. Бросившись к столику, он схватил с него первую попавшуюся бумажку и попытался прочитать написанный текст. Буквы перед глазами поплыли, то ли от переживаемого сейчас стресса, то ли из-за его состояния; ему никак не удавалось сфокусировать взгляд и прочесть слова целиком, хотя он прекрасно различал отдельные буквы. Но в этом и не было необходимости. Стилистика оформления, вензеля на заглавных буквах колонок и колонтитул с красивыми завитушками — это же "Имперский вестник"! У него в руках самая настоящая газета, главное печатное издание его родного мира!!!

Осознание происходящего окончательно выбило его из колеи. Тут же забыв про похмелье, он, пошатываясь побрел к выходу и резко толкнув дверь в сторону вывалился в узкий, залитый светом коридор. Рэйс увидел два ряда дверей в каюты, а в конце виднелась винтовая лестница, соединяющая палубы дирижабля. Своим неожиданным появлением он едва не сшиб с ног двух девушек, идущих к ней. Настоящих, человеческих девушек. В красивых вечерних платьях черного цвета и одинаковых шляпках в тон одежде. Девушки, одарив его удивленными взглядами, испуганно заторопились прочь.

Поднявшись по винтовой лестнице на палубу выше, Рэйс толкнул створки широких дверей, и оказавшись в широком холле увидел богато украшенные резным деревом стены и предметы интерьера, хрустальные люстры, висящие под потолком и картины, украшающие все простенки между полуколоннами. По залу расхаживали пестро одетые дамы под ручку с галантными кавалерами, в углу играл небольшой оркестр. Из узких дверей справа от него выскакивали деловитые официанты в жилетках и фартуках, и ловко лавировали с большими подносами среди расхаживающих пассажиров, разнося напитки и меняя блюда на столиках, стоящих вдоль стен. И ни одной звериной морды! Ни одной!

Некоторые из ближайших к нему пассажиров заметили его появление. Разодетые в дорогие костюмы мужчины косились на него с явным пренебрежением, а их дамы откровенно пялились во все глаза. Опустив взгляд и осмотрев себя, Рэйс оторопело замер, поняв причину такого поведения публики — он все еще был одет в ужасный мешковатый комбинезон, что снял с трупа в шагоходе, и был совершенно бос.

— Ну надо же, вернулся в родной мир и уже успел опростоволоситься, — сокрушенно пробормотал маг и стал пробираться к противоположному выходу, стараясь не замечать, как милые дамы что-то шепчут на ушко своим кавалерам, тыкая в его направлении своими наманикюренными пальчиками.

Красный от стыда за свой внешний вид, под негромкие, но язвительные насмешки почтенной публики, постоянно извиняющийся перед встречными людьми, Рэйс попытался быстро пересечь зал, когда палуба под его ногами вдруг ощутимо вздрогнула от мощного удара. На мгновение потух свет и стихли абсолютно все звуки, но лишь затем, чтобы через секунду все вокруг вспыхнуло красными огнями аварийного освещения, а тишину разорвало громкое завывание сирены. Все дамы разом завизжали, а джентльмены, повскакав с мест, хаотично забегали по залу без всякой цели. В дверях моментально образовался затор из вопящей и толкающейся человеческой толпы, которая в панике, сломя голову ринулась к выходам, напрочь их заблокировав своими телами.

Дирижабль тряхнуло еще несколько раз, и до чуткого слуха Рэйса донеслись звуки, которые он ни с чем не мог спутать — грохот близких разрывов.

"Да это по дирижаблю стреляют! Зенитными снарядами лупят! Что здесь, черт возьми, происходит, в конце концов?"

— Быстро обращайся! Уходи в иллюзию, идиот!!! — из-за спины мага внезапно выскочил самый обычный енот, стандартных енотских размеров, и вприпрыжку помчался в сторону виднеющейся возле дверей ниши вентиляции.

Выйдя из ступора, Рэйс тут же попытался создать иллюзию рыси, чтобы та поймала енота, но вместо нее перед ним из воздуха материализовался огромный белый медведь. Медведь тут же сорвался с места и в несколько прыжков настиг кучу толпящихся у прохода людей, вклинился свои массивным туловищем в давку и начал рвать когтями тела ближайших к нему жертв. От испуга маг шарахнулся обратно к лестнице, по которой поднялся сюда, слетел по ступеням на нижнюю палубу и бросился в ближайшую открытую каюту. Захлопнув за собой дверь, он закрыл ее на ненадежную щеколду, и развернулся… Чтобы тут же пожалеть о своем решении. Перед ним стоял палач. На узкой, застеленной койке рядом с ним уже был разложен сверток с ужасными приспособлениями для пыток.

— Вот видишь, что ты натворил! — заплечных дел мастер изобличающее ткнул в него кривым пальцем, — Ну вот почему ты не мог сдохнуть, как все нормальные отступники? Теперь, голубчик, ты никуда не упорхнешь, дверь-то ты сам запер!

Набрав полные легкие воздуха, Рэйс попытался закричать. Из-за прострелившей грудь вспышки боли, вместо крика изо рта мага вырвалось лишь сдавленное карканье. От такой резкой встряски сознание вернулось и ему удалось-таки открыть глаза. Нет, только один глаз; второй никак не хотел открываться, его будто залили клеем. Рэйс обнаружил себя лежащим на боку и трясущимся от лютого холода. Болела каждая клеточка тела; но рекорды ставили грудь и голова. И если грудь пронизывало болью только на вдохе, то голова болела не переставая, да так, что перед глазами плясали багрово-черные пятна.

Подняться никак не удавалось; каждое движение сопровождалось новой вспышкой дикой боли. От очередного резкого движения внутри черепа вспыхнул фонтан искр и сознание снова померкло.

На этот раз обошлось без кошмарных видений. Очнувшийся маг увидел, что черное ночное небо сменилось серо-голубым предрассветным. Натекшая за ночь из раны на голове кровь намертво приклеила волосы к камню, на котором он валялся, и пришлось, скрипя зубами отдирать их, чтобы приподняться. В итоге сев на задницу, Рэйс увидел, что он находится на небольшом скальном уступе. Над головой, метрах в пяти виднелся край утеса, на который они с Карачуном вышли вчера вечером.

Как он тут оказался, Рэйс вспомнить так и не смог. Аккуратное ощупывание своего тела выявило, что его левый глаз полностью залило кровью, и открыть его удастся, только промыв водой. Рана на голове уже не кровоточила, но давала о себе знать вспышками боли при малейших движениях. Еще его жутко тошнило — верный признак сотрясения. На левом боку обнаружилась огромная синюшная гематома, которая люто болела, и прощупать ребра на предмет их состояния магу никак не удавалось.

Определившись со своим самочувствием, Рэйс подполз к краю уступа и осмотрелся. Карачуна он увидел сразу. Тот лежал внизу в неестественной позе, метрах в двадцати ниже под обрывом, застряв между двумя крупными валунами. Чтобы вчера не случилось, было очевидно, что они упали с обрыва вместе. И если ему удалось каким-то чудом зацепиться за небольшой уступ и остаться на нем, то Карачун полетел дальше и приземлился на камни спиной. Кое-как поднявшись на ноги, Рэйс стал искать дорогу вниз.

Спуск занял много времени. Слишком много. Помимо травм головы и ребер обнаружилась еще проблема с ногой. Левая нога слушалась совсем плохо — она сильно распухла в области колена. Сразу Рэйс этого не заметил, но вот при спуске он пару раз едва не сорвался вниз, когда больная нога предательски подогнулась.

Карачун оказался жив. Хоть это и было явно временным явлением. За все время спуска енот так и не сдвинулся с места, ни разу не пошевелился. Лапы оборотня торчали в разные стороны, шкура была пробита осколками костей в местах переломов. Шея неестественно выгнута, от чего голова практически на девяносто градусов была развернута в сторону.

Но он все еще дышал! Сильно деформированная грудная клетка, все же мелко вздымалась, с хрипом и бульканьем нагоняя воздух в легкие Ловца. Неизвестно, как енот прожил столько времени, но то, что жить ему оставалось совсем не долго, никаких сомнений не вызывало.

— Эй, эй, Карачун! Ну, ты чего задумал, приятель? Ты мне нужен, нельзя тебе уходить, — Рэйс, наплевав на боль в теле подскочил к еноту и опустился на землю рядом, встав на колени так, чтобы иметь возможность видеть его морду, — Скажи, как тебе помочь, что мне сделать нужно?

Рэйс перебрал в уме все наставления по медицине, что знал в обоих жизнях. В голове промелькнула куча вариантов — от шин и носилок, до жгутов из лямок своего комбинезона и возможности вызвать сюда помощь.

— Камень… — енот все же нашел в себе силы шептать, — Быстрее, я отъезжаю… Там, камень найди и разбей мне голову. Тогда вернусь… через дня три… жди тут… к графу не ходи… медведь… бойся всех…

Ошарашенный Рэйс смотрел, как енот хрипло булькнул на последнем слове, и его тело начало биться в неконтролируемых конвульсиях.

"Черт, агония началась!"

Словно в бреду он подобрал лежащий рядом тяжелый увесистый булыжник и поднял его над головой.

"Прости меня, приятель… Прости."

* * *

Тяжелый булыжник выпал из руки мага. Весь комбинезон был заляпан брызгами крови вперемешку с серыми ошметками мозга из раздробленной черепной коробки. Рэйс отошел на пару шагов, пятясь спиной и согнулся в жестоком рвотном позыве. Вышло отвратительно. Либо виной всему неудобная поза, в которой лежал енот на камнях — его голова практически свисала вниз с камня, либо подвел измученный травмами организм, но закончить жизнь напарника одним ударом не удалось. Первый удар пришелся практически вскользь, содрав изрядный кусок шкуры с щеки. Енот не закричал. В пробитых легких что-то отвратительно засвистело, втягивая воздух и умирающий издал долгое протяжное шипение через раскрытую пасть. Второй удар так же оказался не смертельным. Дрогнув, Рэйс промахнулся и раздробил камнем нижнюю челюсть Ловцу. Паникуя, маг стал наносить один за другим удары, пока голова енота не превратилась в сплошное месиво из костей, шерсти и мерзких на вид белесых ошметков мозга.

Проблевавшись желчью из пустого желудка, Рэйс обессилено рухнул на спину и едва снова не потерял сознание. Усталость, истощение и травмы отнимали последние силы. Едва удерживаясь, чтобы не отключиться, маг встал сперва на колени, потом тяжело поднялся на ноги и шатаясь побрел к трупу. Осталось последнее незавершенное дело, а после него хоть трава не расти.

Стараясь не сильно ворочать тело енота, маг снял с трупа игломет и поясную сумку, которую застегнул поверх своего комбинезона. Потом Рэйс стянул с лапы енота браслет, и засунул его в сумку. Вот и все. Все, что оставил после себя в этом мире его компаньон.

"Похоронить бы тебя, приятель, по-человечески… Не хочу оставлять тебя здесь", — ускользающее сознание уцепилось за эту простую мысль и у Рэйса даже вроде сил чуток прибавилось.

Вытаскивать, застрявшего между камней енота, он не решился. Карачун очень сильно пострадал при падении и казалось, что его тело попросту развалится на части, стоит только его тронуть. Немного подумав, Рэйс принялся стаскивать обильно валяющиеся вокруг камни к телу напарника и укладывать их, делая небольшую насыпь прямо вокруг крупных валунов.

Как ни странно, но всех валяющихся вокруг камней хватило едва ли на пятую часть от предполагаемого размера погребальной пирамиды. Очень быстро поблизости закончились все камни, размером больше кулака. В сотне шагов от места гибели енота обнаружился небольшой ручей, в котором Рэйсу удалось наконец умыться и вокруг которого было довольно много крупных камней. Провозившись до сумерек, Рэйс все-таки натаскал камней на достойную насыпь, под которой ему было не стыдно оставить тело друга. Уже не чувствуя своих рук от усталости, он закатил крупный камень на самую вершину невысокой пирамиды и ножом выцарапал на нем жирную надпись.

"Карачун. Лучший Ловец Древа"

Глава 9

Во времена пошли! Кого ни толкни, все грубят

На следующий день лучше Рэйсу не стало; все тело болело, а голова, казалось, была просто отлита из чугуна. Ко всему, пошел обжигающий холодом дождь; солнце никак не могло пробиться через низкие темные тучи. И он в очередной раз заблудился, хотя явно шел в сторону флайера, замеченного Карачуном с утеса.

"Карачун… Как ты там, мать твою… Побыстрее бы вернулся, енотина лохматая", — шок у Рэйса давно прошел, и он начал более-менее соображать, что к чему.

Находясь в какой-то прострации после убийства Ловца, он все еще мыслил по законам своего мира, совершенно забыв про возрождение в других мирах. И вот после непродолжительного сна, скудной еды и ливня с небес шестеренки в его голове немного провернулись. Он понял, что было глупо тратить последние силы, сооружая могилу из камня для, в сущности, никому не нужных останков енота.

Рэйс сел и открыл сумку Карачуна, чтобы достать оттуда последний кусок вяленой козлятины. На глаза ему тут же попался браслет-"радуга". Повертев его в руках, маг стукнул по нему ногтем — ничего не произошло. Тогда Рэйс стукнул по самому яркому, красному пятну. И тут же выронил браслет — перед ним возникло точно такое же пятно, которое раньше делал Карачун.

"Да ну его на…" — подумал маг и подобрав с травы браслет щелкнул по нему повторно.

Яркий круг тут же исчез.

— Фух… Лучше уж я енота дождусь, от греха подальше, — пробормотал Рэйс вполголоса, и закинул браслет обратно в сумку.

"Вроде дождь тише стал. Когда же он совсем закончится?" — он поднял голову вверх, посмотреть на затянутое тучами небо и резко присел от увиденного.

Над ним, гораздо выше, чем можно было бы дотянуться рукой, висела туша мертвого существа. Она виднелась сквозь полог листвы, но из-за плачевного состояния останков было абсолютно непонятно, кому они принадлежали раньше.

В свете, проникавшем сквозь ветки дерева, мерцали влажные, сизо-фиолетового цвета кишки, свисавшие из огромной грудной клетки. На соседних ветвях висела шкура, местами подранная в клочья. Неровные края и сильно помятая середина навели Рэйса на мысль о том, что она была содрана со спины одним могучим рывком. На первый взгляд, голова в этом кровавом месиве отсутствовала напрочь. Но при более детальном изучении туши маг обнаружил посреди кроваво-белого хаоса еле заметный костлявый оскал челюстей. А чуть выше — остекленевший и неподвижный глаз, большой, словно бильярдный шар. Обрамлял все это профиль вытянутого черепа.

Рэйс нервно сглотнул, сбросил с плеча стреломет и тут же ушел в невидимость, сделав полного доппельгангера — дождь стих и от туши донесся острый специфичный запах. От существа абсолютно не пахло падалью, вокруг стоял только тяжелый запах парной убоины, крови и дерьма. Это был совершенно свежий труп.

* * *

Рэйс решил, что лучше послать разведчиком небольшое существо, и потому сейчас вслед за доппелем по лесу бежал полупрозрачный маг; на две иллюзии сил у него уже не было. Сухие ветки, разлетаясь на куски, хрустели под ногами бегущей далеко впереди маленькой рыси. Споткнувшись, Рэйс свалился в неглубокую яму, но тут же вскочил на ноги и бросился догонять своего доппельгангера. Рысь двигалась, опустив низко голову к земле — не смотря на продолжающийся дождь, маг пытался идти по следу, идущему от разорванного в клочья существа глубоко в лес. Не обращая внимания на бьющие по морде ветки, иллюзия упрямо продолжала свой путь, пока на крошечной полянке Рэйс внезапно ее не остановил — во-первых, у него больше не было сил за ней бежать, а во-вторых, увиденная ее глазами картинка больно царапнула его мозг. Маг, уже не торопясь побежал к своему помощнику, с помощью которого за это время внимательно осмотрел всю полянку и прилегающий к ней кустарник. Здесь слой сушняка и гнилых листьев был не таким глубоким как в лесу, да и острые ветки больше не лезли ему под комбинезон. Подбежав к рыси, маг глубоко вздохнул и упершись руками в колени, начал жадно глотать воздух. Он задыхался, но несмотря на неудобную позу все равно сумел поднять голову и посмотреть на то, что он увидел глазами своей иллюзии.

Впереди, на невысоком дереве грустно покачивался одинокий труп довольно крупного котолака.

— Кажется, перед смертью тебя, дружок, били. Причем много и тщательно. Интересно, за что?

"Тьфу ты… Какая только хрень в голову не лезет, уже с покойниками разговариваю", — промелькнула дикая мысль в голове Рэйса.

Немного передохнув, маг приблизился к дереву, с которого свисал котолак.

"Кто же тебя так обработал? Да еще и подвесил, завязав хвост узлом… Твою мать, это же сколько здоровья надо иметь? Кажись, это тот самый белый медведь, сука, больше некому."

Обойдя вокруг висящего тела, Рэйс отметил, что ран на нем почти нет. Не считая дыры в затылке, труп был целехоньким.

"И кто же ты такой, котик, будешь? Тут же зверья и на сотню лиг нет, даже мелкого…"

Переместив свою задницу на ствол упавшего возле кустов дерева, Рэйс наощупь достал из сумки козлятину и хмуро глядя на качающийся труп, откусил кусок. Он уже свыкся с мыслью, что без лицезрения, постоянно встречающихся покойников, он поесть не сможет. Меланхолично пережевывая мясо, Рэйс попытался в голове сложить в единую картинку все известные ему кусочки паззла.

"Ловушка пропавшего Ловца… Она сработала на хамелеона, но не сработала на меня. Дальше… Нападение на нас с енотом, причем, меня похоже, просто убирали из схватки — явным противником был только Карачун. Тут есть нюанс — я и половины не помню… Но если все так и было, то получается, что Ловец напал на Ловца. Та-а-ак… Теперь еще и два неизвестных трупа, один свежее другого… Откуда они взялись на землях, где даже насекомых, сука, нет? Да что тут, мать вашу, вообще творится?!"

От раздумий его отвлекла неожиданная боль в пальце. Громко выругавшись, Рэйс ошарашенно уставился на него, сообразив, что укусил сам себя, не заметив, что козлятина внезапно кончилась.

"Интересно, что я буду жрать завтра…" — маг задумчиво перевел взгляд на труп, — "Не-е-ет, ни за что. Да что со мной такое?!"

Маг вскочил, ушел в полную невидимость и снова пустив, теперь уже полноценную рысь вперед, пошел по следу… медведя?

* * *

К вечеру, когда из-за усталости Рэйс убрал иллюзию и мог лишь брести, ругаясь на хлеставшие и царапавшие его ветки, лес стал таким густым, что двигаться в одном направлении можно было не больше нескольких шагов. Маг мотался вправо-влево, обходя слишком густой кустарник и крупные препятствия, вроде гигантских реликтовых стволов, упавших много десятков или сотен лет назад и покрытых склизким лишайником. Рэйс шел зигзагами, уклоняясь от бесчисленных веток и торчащих из земли корней, заполнявших все свободное пространство между деревьями. Верхние ветви крон усиливали его мучения, скидывая на мага бесконечные потоки холодной дождевой воды при малейшем дуновении ветерка.

Но перед заходом солнца он наткнулся на то, чего уже увидеть и не ожидал. На тропинку. Она была узкой, но ее ширины вполне хватало, чтобы двигаться, не обтирая собой стволы деревьев, и не цепляясь за ветки комбинезоном, сумкой, висящей на боку или стрелометом, заброшенным за спину.

К этому моменту Рэйс понимал, что ему уже безразлично, куда ведет тропа, и он пойдет по ней хоть куда, только из-за возможности идти наконец прямо, даже если эта тропа уведет его от флайера. Позднее маг смог бы разобраться, где он находится, выбрать нужное направление и попытаться компенсировать отклонение от курса, до сих пор навязываемое лесом. Кто-то был здесь до него, и эта тропа наводила на мысль о том, что этот кто-то шел по ней туда, куда стоило идти. Подальше из темной, душащей глуши.

Тропа привела Рэйса к пещере, черное отверстие которой зияло в склоне поросшей мелким кустарником горы. Вход в пещеру выглядел довольно необычно, он был явно искусственного происхождения. Осторожно перейдя лужайку, со всех сторон окруженную стеной непроходимого леса и густо поросшую сорняками, маг подошел к темному провалу, аккуратно обложенному черным тесаным камнем. Достав из нагрудного кармашка три кубика сахара, он засунул их в рот и размочив слюной, проглотил сладкую вязкую массу. Как еда, сахар никуда не годился, но как подпитка магической силы, ему практически не было равных.

Рэйс сел на траву, прислонившись спиной с черным камням входа, и закрыв глаза, сосредоточился на своей силе. Хоть и медленно, но она все же росла. Тогда маг закинул в рот еще один кубик и достав из сумки фляжку, запил его водой, заодно и прополоскав горло. Подняв глаза к небу, он убедился, что скоро наступит полная темнота, и повернув голову к пещере, кивнул сам себе.

"Что тут темень, что там темень, уже похрену. Но там наверняка что-то есть и это что-то может мне помочь… а может и убить", — подумал маг и усилием воли создал небольшого енота, точную мини-копию Карачуна, — "Ну что дружище, хоть в таком нелепом виде, но ты мне сейчас послужишь."

Енот закинул себе на спину игломет Карачуна, опустился на все четыре лапы и сделал первый шаг в широкий и пугающий неизвестностью зев пещеры.

Пещера состояла из двух частей: наклонной и горизонтальной. Сразу от входа началась совсем невысокая наклонная часть пещеры, которая наряду с крутыми проходами имела и небольшие строго горизонтальные площадки. Человеку или оборотню пробраться по ней можно было только ползком на четвереньках, но маленькая иллюзия енота спокойно шла по ней в полный рост. Метрах в десяти от входа проход расширился, и доппель попал в небольшой грот, вытянутой формы. Из этого небольшого грота енот по единственному щелевидному проходу проник в следующую часть пещеры. Она отличалась от грота большими размерами, абсолютно горизонтальным положением пола и была тупиком.

"Нихренасе…" — Рэйс мысленно присвистнул, — "Да чтоб я так жил…"

Все пространство этой пещеры в пещере было устлано шкурами животных и… судя по размерам и оборотней. В углу стояло подобие кровати, сделанной из обрубков бревен и застеленной двумя здоровенными шкурами гризли. Каменные стены были неровными — на них было множество небольших скальных карнизов и ниш. Енот медленно обошел всю пещерку по кругу, попутно заглядывая везде, до куда мог дотянуться. Под конец Рэйс, задрав голову енота вверх, обозрел потолок и разглядел там немаленькую дыру в углу пещеры. Слишком тесную для оборотня, но вполне подходящую для зверька небольшого размера.

Внезапно, находящийся снаружи маг, услышал треск веток прямо над своей головой. Рефлекторно уйдя в полную невидимость, он перекатился в сторону от входа в пещеру и спрятавшись за невысоким кустом начал осматривать место, откуда доносились звуки. Времени это много не заняло, с горы медленно спускался старый знакомый — белый медведь. Замерев перед входом на пару секунд, оборотень внезапно окутался белой дымкой, которая моментально исчезла в темном провале. Сообразив, что бывший Ловец запустил Ауру Обреченности, Рэйс не стал убирать увеличившуюся в размерах иллюзию, а наоборот — вывел ее почти на центр большой пещеры и достал игломет из-за спины.

Маг, с сожалением покачав головой, достал из кармана оставшийся сахар, и забросил кубики в рот; экономить в данный момент не было никакого смысла, ему понадобятся все силы в схватке с медведем. Скинув с плеча стреломет, Рэйс осмотрел его, зачем-то протер пучком сорванной травы от капель, и негромко выругавшись вошел в пещеру.

* * *

Как и предполагал маг, схватка началась по предыдущему сценарию, когда белый Ловец напал на них с Карачуном на площадке утеса. Медведь сначала нанес удар Аурой, рассчитывая достать ею до невидимого пока противника, обосновавшегося внутри пещеры. Но против иллюзии она была абсолютно бесполезна — материальная оболочка не имела своего разума, а сам Рэйс благоразумно ушел в полный инвиз. Грозное оружие белого Ловца сейчас работало вхолостую, безрезультатно тратя магическую силу оборотня.

Копия Карачуна сделала правой лапой шаг назад, подняла игломет на уровень груди и приготовилась к появлению медведя. Точнее, белого сгустка дыма, в которое тот превратился, включив Ауру Обреченности. Рэйс не знал, как повлияют на такого противника иглы с нейтрализатором. Как оказалось — никак; иголки прошили насквозь белесое марево, появившееся на входе, не причинив тому ни малейшего вреда.

"Попытка — не пытка", — в голове мага всплыла непонятно, где услышанная фраза, — "Но силу-то он тратит, значит надо его выматывать…"

Видимо заметив, что и его заклинание не срабатывает на енота, Ловец резко сбросил Ауру и с диким ревом, опустившись на все лапы, рванул к противнику. Который попросту растаял прямо перед его носом — Рэйс, уже не опасаясь Ауры, моментально убрал иллюзию. Ошарашенный медведь заметался по всей пещере, высматривая, куда мог деться енот, которого он только вчера убил.

Дождавшись пока Ловец отойдет от валяющегося на полу игломета подальше, тихонько продвигавшийся вперед Рэйс, снова создал иллюзию Карачуна. Вновь появившийся енот, быстро подобрал оружие и выпустил короткую очередь в спину медведя. Но иглы встретили лишь пустоту — словно почувствовав, что за его спиной находится противник, медведь снова включил Ауру и исчез в дымке. Которая, впрочем, тут же и исчезла, вновь материализовав Ловца; магической силы у белого медведя не осталось.

"Ну вот ты и попался, валенок ушастый. Кончились у тебя фокусы, карапузик, теперь ты весь мой, с потрохами", — довольный Рэйс сделал вместо енота рысь, которая резво запрыгала по уступам стены вверх и уселась в нише под самым потолком, уставившись немигающим взглядом на белого медведя.

— Хамелеон, су-у-ука-а-а!!! — проревел Ловец, и ослепленный яростью, уже ничего не соображая попытался снова создать Ауру. В итоге он обессиленно рухнул на пол, удивленно глядя, как растворяется в воздухе рысь; заклинание Ауры Обреченности, не найдя магических сил, использовала жизненные.

— Привет, мудак сутулый, — весело произнес Рэйс, входя в пещеру со стрелометом наперевес, — Сейчас ты мне, сука, за Карачуна ответишь.

Искоса посматривая за лежащим на спине медведем, маг дошел до упавшего при перевоплощении иллюзий игломета и подняв оружие, направил его на оборотня.

— Хотя… Ты, мудак, лично мне нахрен не сдался, пусть Карачун сам с тобой разговаривает, когда вернется. Но смерти после встречи с ним я тебе обещать не могу. Я придумаю за это время такую жуть, что ты будешь молить убить тебя немедленно. Ну, а пока полежишь бревном.

Рэйс нажал на скобу игломета и на теле медведя расцвел целый газон из оперений иголок.

* * *

Енот с диким криком вскочил с земли и закружился, держась обеими лапами за челюсть. Запнувшись о что-то твердое, Карачун тут же растянулся на рыхлой земле. Чертыхаясь и сплевывая набившуюся в пасть грязь, Ловец поднялся, окончательно приходя в себя.

"Ну Рейс… Помощничек, мать твою, примат жопорукий! Вернусь — пропитаю жгучим перцем ту книжонку, страничками которой ты задницу подтираешь!"

Кое-как отряхнув шерсть от налипшей земли, Карачун выпрямился во весь рост и огляделся. Сказать, что пейзаж вокруг был инфернальным — это бессовестно не замечать окружающую действительность. Он был намного хуже. Затянутое тяжелыми тучами ночное небо светилось кроваво-красным светом, превращая все вокруг в интерьер какой-то гигантской скотобойни. Красные, чуть маслянистые листочки раскидистых деревьев, словно сочились кровью на голую, бордового цвета землю, напрочь лишенную какой-либо растительности. Ну что ж, фокус с камнем удался. Он переместился именно туда, куда задумал. В преддверии смерти у него не было выбора; хорошо уже то, что он вообще вспомнил об этом пути за мгновения до смерти от падения с утеса.

Прис. Мир, погруженный в вечный сумрак, где день неотличим от ночи. Многокилометровый слой тяжелых облаков изрядно задерживал свет тусклого красного светила, освещающего этот мирок. Из-за сильнейшего парникового эффекта атмосфера Приса сильно отличалась от других миров Древа. В составе воздуха преобладали ядовитые для организмов оборотней газы, а постоянно высокая температура воздуха довершала картину местного филиала преисподней. Никому не удавалось долго выживать в этом мире; смерть от отравления ядовитыми испарениями настигала всех, кто долго находился вне убежищ.

Не имея ни малейшего понятия, где он конкретно появился, Карачун припустил трусцой вдоль кромки леса. Ядовитая атмосфера Приса странным образом воздействовала только на существ из других миров, уничтожая их красные кровяные тельца. Для местных организмов мир представлял собой теплый и уютный дом. Практически полное отсутствие ультрафиолета, излучаемого здешним светилом, и необычайно жаркая атмосфера создали идеальные условия для жизни насекомых. Некоторые представители здешней фауны вырастали просто до чудовищных размеров. На обильной кормовой базе расплодились и хищники, которым были нипочем любые каверзы здешней атмосферы.

Особенно расплодились в невиданном изобилии пауки. Эти полуразумные сверх-хищники поражали размерами и видовым разнообразием. В условиях такого климата они практически не старели, а растут пауки в течении всей жизни. Наиболее древние особи достигали веса в пару тонн, и размерами были способны конкурировать со зданиями в несколько этажей. Их толстая хитиновая броня могла выдержать прямое попадание из плазмоизлучателя. Всех попавших сюда переселенцев могло порадовать только одно обстоятельство — пауки по своей природе жуткие индивидуалисты, и не очень-то любят жить колониями. Охотничьи угодья были давно поделены, и хозяева не терпели на своих территориях соседей.

Отравленный воздух потихоньку начинал давать о себе знать. Сначала появилась отдышка и енот был вынужден каждые несколько минут сменять бег трусцой на размеренный шаг, чтобы дать измученным легким хоть немного насытить кровь кислородом. К сожалению, вместе с кислородом в организм попадали и вредоносные вещества, и каждая следующая передышка становилась длиннее предыдущей. Вскоре и вовсе от бега пришлось отказаться, полностью перейдя на быстрый, но размеренный шаг. Когда лес остался позади, и на горизонте стали проступать очертания скал, идти стало совсем тяжело. Приходилось делать длинные остановки чтоб надышаться. Не смотря на ничтожность пройденного пути, лапы Ловца налились свинцом, сердце бешено билось, а в глазах появились темные круги — верный спутник кислородного голодания.

Карачуну пока что везло. Возможно, хозяин здешних земель был сыт и пребывал в состоянии переваривания еды. Чем старше и крупнее паук, тем реже ему нужен корм. Те, что были размером с домашнюю собаку, могли обходиться без пищи пару месяцев, тогда как древние исполины и вовсе выходили на охоту раз в несколько лет.

Добравшись до подножья массивной скальной гряды, енот обессилено рухнул на крупный валун. Глотку жгло от ядовитых испарений, глаза резало, но перевести дыхание так и не удавалось. Кровь уже насытилась ядом и почти не разносила кислород, так необходимый мышцам. Конечности немели, пальцы на руках уже не слушались, отказываясь гнуться. Но чутье не обмануло Ловца, точно выведя его к ближайшей колонии нужных ему существ. Очертания входа в пещеру даже сквозь сумрак были хорошо различимы. Собрав последние силы Карачун поднялся на все лапы и побрел в гору, карабкаясь на высокие валуны и оскальзываясь на россыпях мелких камней.

С каждым метром продвигаться становилось все сложнее. Крупные камни закончились, а мелочь, которой был усыпан весь склон, норовила осыпаться при любом движении и утащить енота вместе с собой вниз. Спустя пару минут безумного штурма каменного склона, Карачун почувствовал, что он здесь не один. Оглянувшись, он увидел, как позади, аккуратно переставляя лапы, следом за ним лезет огромный паук. Судя по размерам арахнида, ему было минимум лет сто. Ощупывая поверхность длинными ворсистыми лапами, чудовище каким-то образом находило надежную опору и методично поднималось вслед за жертвой. Карачун из последних сил рванул вверх, уже не обращая внимания ни на боль в разодранных лапах, ни на дикое жжение в легких. Сил для обороны у него просто не было. Щебень на склоне предательски осыпался при каждом новом скачке енота, срываясь вниз целыми камнепадами и угрожая утащить его вниз. Но был в этом и прок. Сыплющиеся сверху камни мешали пауку, выбивая у того надежную опору из-под лап и дезориентируя шумом.

Когда Карачун дополз до твердого скального выступа, мохнатые лапы преследователя уже едва не цепляли его за хвост. Сквозь грохот осыпающихся камней отчетливо слышалось щелканье жвал, что придавало еноту нехилый стимул активнее работать лапами.

В отличии от Ловца, восьмилапый хозяин здешних земель не страдал от удушья, и выбравшись на ровную площадку замер, растопырив передние лапы. Арахнид, судя по всему, был абсолютно слепым, и ориентировался при охоте на колебания, издаваемые жертвой при движении. Чувствительные волоски на его лапах ловили мельчайшую вибрацию, а твердый скальный навес замечательно ее передавал. Енот замер, всего в каком-то десятке шагов от паука.

"Утихнет шум от камнепада, и мне конец…"

Хриплое дыхание Ловца или гулкие удары его сердца с головой выдадут его охотнику. А сил даже для тонкого щита у него попросту не осталось.

Стараясь не дышать, Карачун подобрал один из валяющихся под ногами камней и изготовился для броска. Как только осыпь внизу затихла, енот с размаху швырнул камень в противоположном направлении, и когда тот с громким стуком покатился по скале, Ловец прыгнул в сторону входа в пещеру.

Паук сначала дернулся на отвлекающий звук, но тут под лапами приземлившегося енота предательски хрустнул щебень и паук тут же рванул в его сторону, замерев в паре метров от добычи. Отвратительного вида хелицеры подрагивали прямо напротив морды застывшего статуей енота. Тягучими каплями на камни площадки по ним стекал яд.

Из такого положения енот не мог видеть того, что происходит перед горой. А посмотреть было на что… Две размытые тени бесшумно скользнули в багровом небе и заложив крутой вираж синхронно помчались к пещере. У самого входа, на безумной скорости тени снова разошлись в стороны красивым виражом, а скала под лапами паука вспыхнула россыпью ярких искр. От сдвоенного взрыва енота отбросило вглубь пещеры и крепко приложило спиной о камень. Дезориентированный внезапным нападением паук щелкнул хелицерами, пытаясь достать невидимую добычу. Поймав лишь пустоту, он резко закрутился на месте, реагируя на новую угрозу.

Тени в воздухе описали широкий круг и сойдясь вдали повторили заход на скалу, пикируя на предельных скоростях и отворачивая в стороны у самой цели. Под брюхом у паука расцвели вспышки новых разрывов. Чувствительные волоски на лапах обгорели. Паук, потеряв ориентацию в пространстве, рванул наугад, врезался с размаху в отвесную скалу совсем рядом с входом и бешено перебирая лапами принялся карабкаться по склону. Две новых вспышки сбили его со склона, и паук кувыркаясь полетел вниз.

Тени плавно зашли на посадку, и хлопая перепончатыми крыльями погасили свою скорость. Два огромных, уродливых нетопыря сложили крылья и поползли к входу в пещеру.

— Посмотри-ка, какую падаль занесло в наши края! — первый нетопырь опустил свою отвратительную морду к валяющемуся возле камня еноту.

— Давай с утеса скинем? Оно сейчас сдохнет и будет тут вонять… — предложил второй.

— Оно и так воняет, хотя пока и не сдохло… — парировал первый, — Это же цепная собака Трибунала!

— Ба! Какие гости! Уважаемый Ловец! Извините, что не прибрано, никак не ждали! — издевательски проговорил второй нетопырь, делая вид, что подметает крылом пол пещеры.

— Пифия… — сплевывая жгучую слюну и кашляя на каждом слове проскрежетал Ловец, — Мне… нужна… Пифия…

* * *

Гермодверь с шипением захлопнулась. Два нетопыря поволокли тело енота по вырубленным в скальном массиве коридорам с далеко не гладкой поверхностью пола, нисколько не заботясь о его сохранности.

Протащив его по длинному лабиринту галерей, они втолкнули его в массивную двустворчатую дверь. Зал, куда попал Карачун, был когда-то пультовой метеорологической станции, которую основали здесь первые оборотни-ученые для изучения атмосферы Приса. Высокий потолок был завешан проводами и светильниками. Когда генераторы станции остановились, выработав свой ресурс, это место облюбовали летучие мыши — единственные теплокровные обитатели этого мира.

Оборотни из других миров в здешних местах встречались не так, чтобы часто, планета не располагала к наплыву "туристов", а потому поглазеть на странное бескрылое существо собралось все местное население, вплоть до совсем маленьких мышат, которые высовывали любопытные мордочки из под крыльев своих родителей.

В центре зала, среди нагромождения древней аппаратуры находилось кубло из обрывков кабелей и фрагментов стоек. Здесь обитали самые старые и крупные нетопыри — личная свита правительницы Колонии.

Карачуна подтолкнули к охранникам, и те с недовольным шипением стали расползаться в стороны, открывая одинокую белую фигуру, висящую вниз головой в самом центре. Эта летучая мышь была воистину исполинских размеров, раза в три превышая габаритами самого крупного нетопыря из свиты. Белые кожистые крылья словно плащом закрывали существо. Хозяйка Колонии висела неподвижно, будто спала.

— Ты зря пришел, двадцать восьмой, — раздался приглушенный старческий голос из-за плотного кокона крыльев.

— Прошу меня простить Пифия, но я вынужден потревожить твой покой… — скрипучим, каркающим голосом просипел Карачун.

Ядовитый воздух уже изрядно разъел голосовые связки и каждое слово отдавалось резкой болью в его горле.

— Я нашел ренегата. Белый медведь в мире Паргот. Кто он? И по какому приговору был послан?

Белый кокон зашевелился и начал раскрываться. Огромные крылья медленно, будто нехотя, разошлись в стороны, являя лик летучей лисицы. Абсолютно красные глаза распахнулись и уставились на енота.

— Его зовут Валкас-Идущий-Бурей…

— Тройное имя?!! — енот едва не подпрыгнул на месте, забыв даже о своем плачевном состоянии, — Так он с Атиоса?! Значит он Нерожденный!

— … он выполнял приговор некоему Матеусу в мире Паргот, — словно не слыша его слов продолжала Пифия, — Матеус уничтожен, но контракт не закрыт.

— Нвозможно!!! Нерожденный не выполнил контракт? И Матеус убит! Трибунал не ошибается! — в запале Карачун забылся и подался вперед, но тут же отшатнулся — здоровенный нетопырь-охранник ударил его в грудь.

— Ты услышал достаточно, Ловец, — летучая лисица снова принялась заворачиваться в собственные крылья и обратилась уже к своим подчиненным, — Господину Карачуну больше нечего здесь делать… вышвырните его наружу!

* * *

— Хо-хо! Право дело, господин, вы уж не сердитесь. В нашем захолустье редко появляются гости, — медведь гризли вынул из ящика письменного стола две стопки и пузатенький графинчик, — Вот ребята и отреагировали…

— Да что же мне так везет-то последние дни! Сначала мне разнес голову булыжником косорукий компаньон, потом я задыхался на Присе, теперь вот чуть не замерз в ваших пустошах! — Карачун плотнее закутался в фольгированное термоодеяло, — А главное, бить-то меня зачем было? Я ведь промерз так, что двигаться не мог, не то, что сопротивляться!

— Нууу… — медведь неловко развел лапами — Служба, господин Ловчий, сами знаете на какой мы границе живем… У нас прямой выход на них, у них прямой выход на нас… Вот и усердсвуют ребята. Повадились, как-то к нам их лазутчики… Ай, черт с ними!

Часть кристально прозрачной жидкости перекочевала из пузатого графинчика в обе стопки. Оборотни с предвкушением звонко стукнулись емкостями, шумно выдохнули опрокидывая содержимое в пасти, синхронно крякнули и потянулись лапами к вяленому окороку.

— Ууух!! Хороша, зараза! — медведь, жуя кусок мяса довольно откинулся на спинку кресла.

Карачун, выпучив глаза пропустил пару вдохов. Глотку будто огнем обожгло, спирая дыхание и выжимая из глаз слезы. Чуть продышавшись и прожевав свой кусочек мяса, он с удовольствием ощутил, как термоядерная бомба внутри желудка разливается по телу приятной горячей волной.

— Фуух, да это не пить, этим надо ракеты заправлять! — проговорил енот, когда вновь обрел возможность говорить.

— Ха! Господин Карачун! У нас на Атиосе в вечной мерзлоте зерно не растет, не из чего брагу ставить-то! Вот и намастырились местные умники ракетное топливо перегонять и очищать! Дело нехитрое, льют его по железному швеллеру на морозе. Примеси замерзают и на металле остаются, а все что вниз стекло фильтруется. Мы, по началу, боролись с этим делом, даже комендатуру привлекали, да где там! — медведь снова потянулся к графину, чтобы наполнить стопки, — А потом подумали и решили, что коли победить не можешь, надобно возглавить!

Термоядерная бомбардировка организма продуктом сумрачного гения местных алхимиков повторилась. Глотку уже обожгло не так сильно, и остатки окорока были торопливо отправлены в желудок на ликвидацию очага возгорания. Алкогольная нагрузка и близость обогревателя хорошенько разморили ловца, и тот удовлетворенно крякнув, поглубже зарылся в согревающее одеяло.

— Я так понимаю, вы к нам с неофициальным визитом? — вкрадчиво поинтересовался бурый, — Меня, как начальника гарнизона обязательно предупредить должны были, по чью душу Ловец.

— Нет, уважаемый Гарош, я здесь не за этим, — видя, как медведь выжидательно на него смотрит Карачун продолжил, — Мой порядковый номер двадцать восемь. Я имею неограниченный доступ к информации под грифом "секретно" и "совершенно секретно" в юрисдикции Безликого Трибунала…

— Тебе нужна информация о "Нерожденных"… — холодно перебил его медведь, — Сказки о замерзшем енотике штабным секретуткам втирать будешь. Ты ведь не просто так появился именно в зоне южного гарнизона? Тебе нужен был именно я — ведь я единственный из участников программы, кто остался здесь.

Медведь потянулся к графину, вылил остатки себе в рюмку и разом выпил, даже не поморщившись.

— Спрашивай. У тебя одна попытка. Но если будешь крутить хвостом… — медведь красноречиво показал лапой на выход, подразумевая вовсе не предбанник кабинета начальника гарнизона.

— Хм… Ладно, давай как есть. Я наткнулся на Ловца по имени Валкас-Идущий-Бурей, и мне…

— Третья испытательная группа, — перебил медведь, — и что значит "наткнулся"?

— Вы его помните?

— Нет, — заметив вопросительный взгляд Карачуна, начальник гарнизона счел необходимым объяснить, — "Буря" это кодовое название третьей группы. Были еще "Метель", "Буран" и "Вьюга". Первая, вторая и четвертая.

— И что обозначает принадлежность к этой группе?

— Для вас, пожалуй, ничего. Третья группа — существа выведенные из генетического материала группы номер два. Клоны, если хотите. Первая группа, их было больше всего, были собраны из добровольцев, набранных в рядах армии и флота, прошедших жесточайший отбор на испытаниях. Это были лучшие из лучших. В целях повышения производительности из их потомства, применяя некоторые евгенические наработки сформировалась вторая группа. Мы скрещивали лучших с лучшими и получали наилучших. Но тут вылезла проблема психологической устойчивости. Было принято решение исправлять это, путем генной модификации. Из получившихся гибридов сформировали группу номер три.

— Вы говорили, была еще четвертая…

— Вернее сказать — планировалась четвертая. Четвертая группа должна была набираться из генетического материала группы три, после прохождения ею полевых испытаний. Но у гибридов третьей группы выявили ряд критических уязвимостей. Гибриды оказались легко уязвимы даже незначительным ментальным воздействием. Фиксировались проблемы с полной или частичной потерей личности. Безликий Трибунал счел это достаточными основаниями, чтоб свернуть программу "Нерожденные" и закрыть проект. Из двух сотен испытуемых ментально устойчивыми оказались только трое. Остальные были утилизированы. Одного из оставленных вы уже знаете. Имена остальных я вам сказать не могу, так как к тому моменту уже был отстранен от должности и прекратил свою работу в программе.

— А может потеря личности проявиться спустя долгий промежуток времени? Ловец, которого я повстречал, как раз похоже подобным и страдает.

— Исключено. Трое оставшихся экземпляров прошли тщательное обследование, они абсолютно устойчивы, иначе были бы утилизированы вместе с остальными.

— Но Идущий-Бурей атаковал нас, и я имею все основания полагать что его личность, как минимум, повреждена!

— Я не сказал, что это невозможно, я лишь утверждаю, что это не может произойти самостоятельно. Повреждение может возникнуть из-за стороннего вмешательства. Гибриды намного более слабо защищены от стороннего воздействия, чем мы.

— Скажите, это обратимые изменения?

— Как я уже говорил, сознание оставшихся трех гибридов устойчивы, хоть и подвержены внешнему влиянию. Если подавленная личность проявляется, хотя бы эпизодически, то устойчивая ремиссия вполне возможна. В рамках программы испытывались средства противодействия распаду личности гибридов, но протестировать их так и не представилось возможным. Трибунал не рискнул ввязываться в эти проблемы и счел, что дешевле отказаться от всего проекта. Если желаете, я могу вам передать сохранившуюся документацию по этим наработкам.

Глава 10

Организм вернулся к первоначальным настройкам. Потянуло на подвиги…

И-за действия игл с нейтрализатором, медведь оказался никудышным собеседником. Зато они же помогли сделать из него чуткого слушателя.

— Вот и какого уда ты на нас напал? Мы же тебе ничего не сделали, хотели только поговорить. И не по твою душу шли, а то что Карачун тоже Ловец, так у него свое задание есть, и ты к нему никаким боком не относишься, — Рэйс неторопливо жарил на маленьком костерке тощего зайца, которого из последних сил принесла некрупная рысь.

Костер он развел в углу пещеры, прямо под дырой в потолке. После ее проверки маленькой иллюзией ящерицы, она оказалась с выходом куда-то на поверхность горы и теперь служила отличной вытяжкой.

Теперь и Рэйс лишился почти всей своей силы; иллюзии пришлось изрядно побегать в поиске убогой добычи — заяц был пойман лиг за восемьдесят от пещеры. Маг еле дождался, пока добыча дожарится до мало-мальски нормальной кондиции и сняв импровизированный вертел, с наслаждением впился зубами в тощую тушку.

Внезапно медведь пошевелился и у Рэйса тут же закружилась голова, его бросило в жар. Жаренный "деликатес" шмякнулся на шкуры — маг рефлекторно ушел в невидимость, создав рядом с собой енота, как только почувствовал проявление Ауры Обреченности. Схватив стреломет и мягко перекатившись вбок от места, где он до этого сидел, Рэйс взял на прицел медведя. Он уже был готов нажать на спуск, когда услышал басовитый голос белого Ловца:

— Сюда идут охотники, и они идут нас убивать. Сначала тебя, а затем и меня.

— Я никого не вижу снаружи.

Иллюзию маленькой ящерки маг держал рядом с пещерой и поэтому знал, что снаружи уже светает. Пролетела ночь, и темнота сменилась предрассветными сумерками.

— Я не знаю, как это работает, но я их чувствую за многие лиги. Просто не мешай мне…

* * *

Переход никак не отпускал; сознание включалось медленно, словно выныривая из вязкой патоки. Измученный мозг долго не желал брать контроль над телом. При попытке повернуть голову, в черепе словно граната разорвалась, и Карачун решил для себя больше так не делать. Оставалось лежать неподвижно, таращиться пересохшими глазами на проплывающие вверху облачка и стараться абстрагироваться от фантомной боли рвущей тело на части. Неподготовленные оборотни после такого на несколько месяцев впадают в кому — не выдерживает психика.

"Шестой переход за сутки — это явный перебор, старый ты пердун."

Карачун внезапно подумал, на сколько же он стар. Эта мысль буравчиком въедалась в подсознание и давала там обильные побеги. Внезапно пришло осознание, что он не помнит, когда он родился. Вместо даты рождения в его файле стояла дата вступления в ряды Ловцов, а сам он и понятия не имеет, в каком возрасте пришел в Братство. Может лет триста ему было или пятьсот. А может и тысяча. Он не помнит своего имени, данного ему при рождении. А ведь когда-то помнил! Еще совсем недавно он его точно помнил… или ему так кажется? Как забавно устроен мозг. Не помня собственного имени и своего возраста, он прекрасно помнит, когда ушла в Последнее Путешествие его первая жена, когда и в каком мире похоронены их дети. И дети их детей…

Карачун попытался вспомнить голограмму на памятном обелиске и к своему ужасу осознал, что не может этого сделать. Перед глазами в мельчайших подробностях встал образ могильного камня, память детально прорисовала его очертания, свет, текстуру, сеть мелких трещинок у остроконечной вершины. Но на месте портрета было лишь размытое пятно. Как не силился енот вспомнить образ и подпись под ним — память упорно отказывалась находить именно этот фрагмент. Долбаную вазочку у постамента с вечно цветущим пустырником он помнил в мельчайших подробностях. Вплоть до количества соцветий, а портрет жены словно ластиком стерли. Очередное поражение. Еще один кусочек воспоминаний он проиграл в схватке с развивающейся деменцией. Еще один камешек в лавине скорого распада личности.

От тягостных раздумий его отвлек тоже камешек. На этот раз реальный. Он просвистел около морды и с громким стуком ударился обо что-то твердое в паре метров правее. Спустя пару мгновений послышался стук следующего камешка уже слева.

"А в этот раз недолет", — автоматически отметил про себя Карачун.

Без особого желания енот свернул глубинные воспоминания и начал плавно включать органы чувств. Первым активировалось обоняние, и его нос тут же защекотал запах легкого морского бриза. Затем включился слух, и тут же начал деловито сепарировать окружающий шум на отдельные звуки. Совсем рядом слева кто-то вполголоса разговаривал. Один голос приглушенно что-то доказывал другому, а второй невнятно бубнил в ответ.

— … дохлый, я тебе говорю. Гляди сколько лежит, не шелохнется! Да и не дышит… вроде, — пробубнил первый голос.

— Так сходи и погляди! — недовольно шипел второй.

— Вот сам и сходи! — парировал первый.

— За старшего Табик меня оставил! — почти выкрикнул второй голос, — Вот вернется, расскажу ему, что ты меня не слушался. И еще про ту бутылку медовухи расскажу! Да, да, я видел, как ты ее из нычки уволок. Иди давай, кому сказано!

Первый голос стал приближаться, что-то недовольно бурча. Енот явственно расслышал, как его обладатель движется на трех лапах, чем-то позвякивая о камни. Через минуту в поле зрения показалась голова рыжего орангутана, который с дебильным выражением морды вытягивал шею вперед, опасливо приближаясь к Карачуну.

— Ты это… Ты че там… — обезьяна протянула к еноту, зажатый в левой лапе ржавый тесак и аккуратно ткнула тупой стороной клинка в бок, — Ты че тут, а?

Карачун решил не поддерживать этот высокоинтеллектуальный диалог, и вместо этого сконцентрировал все внутренние силы для решения задачи — что же все-таки ему напоминает это облачко, за которым он следит уже пару минут.

— Ну че там? — донеслось нетерпеливо из-за спины орангутана.

— А, это… вроде живое… — обезьяна зачесала свой покатый лоб, усердно подбирая правильные слова, — Но чета оно не шевелится…

— Ну так умертви и выбрось в море!

— Как умертвить?

— Тесаком, Брил! Та штука, что у тебя в лапах называется тесак! Долбани по нему разок, и оттащи в воду! Святое Древо, и за что мне такой дебил достался в напарники?!

Когда обезьяна замахнулась своим монструозным оружием, Карачун все-таки решил, что облачко похоже больше на енота с бритым хвостом, чем на крысу. Удовлетворенный таким выводом, он резко перекатился вправо, услышав при этом, как за его спиной звякнул о камни тяжелый мачете. Потом Карачун перекатился обратно, придавив своей тушкой оружие врага и не давая тому снова поднять тесак. Тупой примат даже не попытался отпустить свой "свинорез", а нагнулся вслед за ним. И тогда Карачун с силой, на выдохе, ударил ему раскрытой ладонью в грудь. Обезьяна как ветром сдуло; проведя в полете секунду времени и преодолев около пяти метров тот молча закатился в кусты.

— А не такой уж я и старый! — весело прошептал енот, поднимаясь с земли и отряхивая шерсть.

Со стороны "второго голоса" громко щелкнула спускаемая тетива и арбалетный болт пронесся в шаге от ловца, довольно мерзко при этом свистнув. Обладателем второго голоса оказался, низковатый для своего вида, гиббон. Отбросив бесполезное оружие, он со всех лап рванул к видневшейся в зарослях тростника деревянной конструкции, напоминающей столб с гнездом на вершине. Проворно проскакав по зарослям, гиббон подскочил к столбу, ухватился за свисающую с "гнезда" веревку и… тут же отпрыгнул, получив удар тесаком по лапам. Лапы впрочем остались целы, енот бил хоть и лезвием, но плашмя. Обезьян с диким визгом рванул в сторону, но получив тесаком еще раз, но уже по лбу, рухнул на задницу.

— Та-ак… а что это ты у нас тут делаешь? Вот это что такое? — указал енот на свисающий конец шнура.

— Веревка.

— Вижу, что не писюн. Нахрена она тут висит?

— Тревогу поднять, — пролепетал испуганный примат, зажимая лапами шишку на лбу, набухающую прямо на глазах.

— А-а-а, ну это дело хорошее, я бы даже сказал — нужное. Давай!

— Что давать?

— Сильно стукнул, да? Тревогу поднимай, мудила!

Понукаемый пинками "однорогий" обезьян подошел к столбу, с силой дернул за шнурок и в небо вознеслась сигнальная ракета.

Пленный примат как раз заканчивал изливать свою исповедь на уши Карачуна, когда продиравшееся с диким треском и галдежом подкрепление изволило "оперативно" прибыть.

Из рассказа гиббона, енот узнал, что отребье, состоящее из приматов разнообразнейшего калибра, в количестве восемнадцать рыл, гордо именовало себя командой пиратов Перешейка. Впрочем, старшим у них был хоть и отставной, но все же кадровый моряк Табик, а их гордое корыто носило название "Лейла". Кстати, "краса и гордость пиратского флота", побитая недавно случившимся штормом, в данный отрезок времени как-раз проходила внеплановый ремонт.

На пригорок, с венчавшим его сигнальным столбом, высыпали шестнадцать обезьян, неумело изображая окружение и тыкая в сторону непонятного визитера вилами, баграми, топорами, а некоторые и вовсе заточенными с одного конца палками бамбука.

"Интересно, а нахрена вилы на корабле?" — улыбнулся про себя Карачун.

Наименее оборванный примат по-хозяйски выдвинулся вперед и сложил руки на груди, всем своим видом демонстрируя кто тут босс.

— Кто таков? Чего здесь делаешь? Отвечай, да побыстрей!

Проигнорировав вопрос главаря, енот снова обратился к пленному:

— Скажи, дружок, а сколько моряков сможет управлять кораблем без потери в управлении и в ходе?

Гиббон сжался, словно перед ударом и чуть подумав выдал:

— Пятеро, господин, не считая капитана. Да, пятеро смогут вести корабль!

— Пятеро, значит… Прекрасно! — енот оскалился в самой хищной своей улыбке, и оглядев собравшихся, потянулся за мачете, — Значит остальные мне и нахрен не нужны!

* * *

— Господин Карачун! Ну не наша на то вина! Ветер меняется, не дойдем за сутки. Ребята и так, как рабы пашут! Не, ну не реально за сутки до столицы дойти!

— Табик, друг мой любезнейший. Ты мне, падла такая, вся из себя морская и просоленная, что давеча говорил? — Ловец дожевал уже осточертевший кокос и швырнул скорлупу за борт, — "Вот на корабле Рябого точно доплывем! Мудаком буду, господин Карачун, к вечеру завтрашнего дня в порту встанем." Говорил? Говорил! Я тебя за язык тянул? Не тянул! Корабль я тебе добыл? Еще как добыл! Да, Рябой?

Енот подмигнул, нанизанной на форштевень голове шимпанзе.

— Вот теперь, капитан, хоть пердите в паруса всей командой, но если до завтрашнего вечера не прибудем в порт Песегама, рядом с головой Рябого будут висеть яйца Табика! По одному за каждый час просрочки! И просто напоминаю — у тебя их два всего… Намек понятен?

К полуночи следующего дня на горизонте засветился маяк столицы Паргота. Карачун, пребывая в благостном настроении, даже не стал наказывать горе-капитана как пообещал, и все-таки оставил ему шанс на размножение. Хотя этот шанс все же уполовинился вдвое.

Наблюдать за сходом на берег опасного пассажира выбралась вся команда, исключая капитана, лежавшего пластом в каюте. Но у того были весомые причины и грех на него было обижаться. Весело помахав лапой, спустившийся по сходням енот быстро сориентировался на пирсе и взял направление на жилище портового приказчика.

* * *

Постельный клоп, очевидно тоже собственность доходного дома, шустро перебирал лапами по годами не стиранной подушке. Карачун, наблюдая за его движениями силился догадаться, сколько бедолаг ушло в путешествие в мир иной на этих простынях. И сочли ли владельцы ночлежки это достаточным поводом, чтобы постирать белье? Вероятнее всего нет.

— А у вас тут… Атмосферно! — енот брезгливо поджал лапы под табуретку, — Антураж такой… в духе минимализма. Я имею ввиду — минимум стирального порошка, минимум удобств и минимум уборки.

— Не умничай. Вот как познакомишься с местными казематами, так сразу оценишь презентабельность нашего люкса! — вошедший в комнату портовый приказчик закрутился на месте, ища куда бросить свою накидку так, чтобы ее не запачкать.

Не найдя подходящего места, он постелил ее на найденный в углу свободный табурет и сел сверху.

— Если только ты не потрахаться меня сюда приволок, то я весь во внимании. В противном случае — подожди десять минут, я сбегаю в душ, — Карачун откровенно издевался.

— Не надейся, старая ты крыса, на такую рухлядь мой болт и домкратом не поднимешь. Тебя отловил наряд городской стражи возле моего дома, так что это я тебя слушаю. И в разговоре учитывай, в управе есть ориентировка на тебя и твоего дружка Рэйса, так что тебе сильно повезло, что поймали тебя "правильные" парни и сопроводили сюда, а не прямиком в кутузку под управой.

— Вот так новости! — присвистнул Карачун, — И чем это два таких благородных джентльмена не угодили местной администрации, что на нас аж розыскные листы выдали?

— У бургомистра спросишь, мое дело блюсти порядок в порту. Так зачем приперся?

— Мне нужен флаер! Не насовсем, конечно. Но мне за сутки нужно попасть в восточный пригород столицы, где ониксовые каменоломни, знаешь?

— Хранасе у тебя запросы! — старый бабуин даже закашлялся, поперхнувшись от наглости енота.

Прокашлявшись сиплым свистящим кашлем, выдающим его как заядлого курильщика некоторых сортов травок, приказчик предложил, — А жопу Ее Светлости, жены Лорда-правителя, тебе не доставить? Или моя сгодится, например?

— Димис, время. У меня его нет. Мне нужно завтра утром быть в восточных лесах!

Старый бабуин сменил благодушно-растерянное выражение на хищный прищур черных, практически без зрачков, глаз. Помолодев в одночасье на пару сотен лет, уже другим, спокойным и деловым тоном он произнес:

— Это дорого. И мы с тобой давно в том возрасте, когда понимают, что «дорого» — это не про шавы. Допустим, я могу нарушить график вылетов одного из курьерских флаеров, перенеся вылет на сегодня. Допустим, на борту вместе с корреспонденцией окажется некто незарегистрированный. И, коль уж мы фантазируем, чисто случайно в аварийном наборе именно этого флаера обнаружится никем не учтенный лишний комплект спускаемого снаряжения. Но зачем мне этим заниматься?

Теперь настал черед енота принимать задумчиво-растерянный вид. Портовый клерк явно намекал, чтоб он поделился информацией. И это должна быть весьма интересная и нужная для него информация.

— Что бы ты сделал, узнав, что некий граф из восточных земель скоропостижно отправился в Последнее Путешествие?

— Вот даже как?! — бабуин был явно озадачен, — Ох, я бы выразил искренние соболезнования! Впрочем, не настолько искренние, как сожаления о том, что я не мог знать об этом заранее. Ведь у некоторых графов восточных земель, увы, совершенно нет наследников. А значит, имущество, и что более важно, активы в городском бюджете и на балансе муниципалитета в этих случаях продаются с торгов. Ох, я горестно сожалел бы, что не успел заранее как следует подружиться с комиссией, ведающей торгами!

— Что же, жаль, что мы не провидцы, так? — совершенно серьезно резюмировал Карачун.

— Да, искренне жаль. Ведь будь ты провидцем, то знал бы, что с девятой пристани часа через четыре взлетит курьерский флаер. А вот пилоты, мне кажется, толикой дара ясновидения обладают. Ибо зачем им лишний спускаемый аппарат?

Портовый приказчик степенно поднялся, отряхнул свою накидку и немного театрально поклонившись направился к выходу из заведения. Уже в дверях он обернулся, смерив енота высокомерным взглядом.

— Кстати… Также, я бы сильно удивился, узнав, несомненно, из новостей, что некто из приближенных несчастного покойного графа восточных земель вдруг оказался не тем, за кого себя все эти годы выдавал, да…

* * *

— Мы выходим на указанную вами точку. Я открою люк через две минуты. Механизм срабатывания на вашем спускателе выставлен в четверть лиги над поверхностью. Когда услышите команду — прыгайте и постарайтесь в полете не дергаться. Система сама сориентирует ваше положение в пространстве. Как пользоваться маневровыми кнопками запомнили? Если вас отнесет на препятствие типа дерева или торчащего камня — скорректируете направление вручную. Не советую усердствовать, заряд у маневровых двигателей рассчитан на одноразовое использование. По одному рывку в каждую из четырех сторон. Удачи! — второй пилот флайера, закончив инструктаж и проверку оборудования, покинул грузовой отсек через узкую дверцу, ведущую в кабину.

Спустя пару минут, люк в задней части транспортника, свистнув выпускаемым наружу воздухом, отъехал в сторону. Внутри грузового отсека моментально стало неуютно. Хлесткие потоки холодного воздуха били в морду и мгновенно заставили слезиться глаза. О том, чтобы подойти к краю люка и заглянуть в черную неизвестность не было и речи — упругие порывы ветра швыряли енота по всему отсеку. Ему совсем не улыбалось вывалиться за борт раньше времени. Воздушный коридор, по которому двигался флаер располагался в пяти лигах над поверхностью. Это было значительно выше, чем благоприятная высота для прыжка со спускаемым аппаратом, но опуститься ниже, не привлекая лишним маневром внимания, пилоты попросту не могли. Все перемещения воздушного судна записывались полетным диспетчером с особой скрупулезностью, так что Ловцу предстояло прыгать с крейсерской высоты.

— Эй, енот, пошел, пошел! — раздался скрипящий голос в наушнике.

Набрав полную грудь воздуха и взяв разгон, оттолкнувшись от задней стенки отсека, Карачун с воплем "Как же вы все меня достали, утырки!!!" прыгнул в непроглядную черноту отверстия грузового люка. В тот же миг мир словно сошел с ума. Подхваченное могучими воздушными завихрениями тело енота завертелось сразу во всех мыслимых и немыслимых направлениях, а уши заложило от свиста ветра. Небо и земля сошлись в безумном калейдоскопе, меняясь местами во всех возможных проекциях.

Вопреки заявлениям пилота проклятая аппаратура и не думала "ориентировать тело в пространстве", и Карачуну оставалось только вопить во всю глотку, истерично колотя кулаком по кнопкам управления на предплечье левой лапы. Спустя некоторое время, кажущийся бесконечным полет разнообразили подозрительные звуки, раздавшиеся за спиной енота. Там что-то отрывисто фыркнуло, заставив взбледнувшего Карачуна покрепче сжать половинки филейной части. Затем фыркнуло еще раз, на этот раз выбрасывая в воздух сизую струю выхлопного газа и калейдоскоп перед глазами Ловца стал заметно замедляться. Автоматика смилостивилась и наконец-то выровняла полет, ориентируя пассажира в позиции "жопа снизу" — темно-серое небо заняло привычное ему положение сверху.

Еще через пару ударов сердца сзади что-то звучно хлопнуло, а вниз ударила мощная струя раскаленных пороховых газов, до боли врезая лямки в тело. Полет стал существенно замедляться.

Вспоминая слова второго пилота о ручной корректировке спуска, Карачун забористо выругался — в чернильном мраке снизу было решительно невозможно что-то разглядеть, и близорукое ночное зрение ни капли в этом не помогало. Первые признаки заканчивающегося полета енот разглядел только когда от его нижних лап до верхушки внезапно появившейся сосны оставались считанные метры. Он не успел даже дотянуться до кнопок управления, как по лапам что-то больно садануло, а в ушах раздался громкий хруст.

"Кости или ветки?!" — панически пронеслось в голове енота.

Обламывая собой ветки дерева и оставляя на них клочки шерсти, Карачун плюхнулся на грешную твердь.

— Капитан воздушного судна поздравляет вас с удачным приземлением и желает вам всего самого наилучшего. Спасибо что воспользовались услугами авиакомпании "Братья опоссумы", — сквозь треск помех в наушнике послышался безудержный смех пилотов и уже намного тише, — Ну вот, а ты выбросить хотел. Я же говорил, что и на просроченных баллонах можно спуститься!

"Хорошо лежим, уютно", — подумал про себя Карачун. Лежать на ворохе обломанных веток и осыпавшейся хвои было не удобно, но как же приятно снова почувствовать под собой надежную твердь.

Сегодняшний день был днем охренительного везения. Впервые повезло, когда два опоссума за штурвалом транспортника умудрились-таки по его сбивчивым объяснениям определить нужную ему точку высадки на карте. Учитывая, что сам Карачун не был до конца уверен в своих познаниях здешней географии — это уже тянуло на везение в квадрате. Следующая удача — убогие, давно списанные к чертовой матери электронные мозги спускателя напрягли свои кремниевые извилины и смогли в итоге посадить его в нужное место. Он рухнул именно на краю той поляны, где на них напал медведь — погрешность получилась не более пятидесяти метров. А ведь систему управления полетом на его спускателе придумали еще тогда, когда в этом мире бегали с приделанными к палкам камнями!

Придя в себя, Карачун первым делом начал проверять "монолитность" собственного организма. Наскоро себя ощупав и убедившись, что все конечности, включая хвост, не отделились и переломов в них не наблюдается, енот рискнул встать. Чтобы тут же завалиться на спину. Чертыхнувшись, он расстегнул застежки спускателя и поднялся. Дикое кувыркание в полете не прошло бесследно, и слезно выпрошенный у портового приказчика игломет пропал бесследно вместе с кобурой. Зато нагло стыренная из бортового ящика с инструментами и заткнутая за поясной ремень отвертка каким-то непостижимым образом оказалась на месте.

Повозившись с ремнями и застежками спускаемого аппарата, Карачуну удалось отделить от него израсходованный основной баллон. А вот маневровые движки так и остались нетронутыми. Подобные вещи в этом мире заряжают твердым топливом, которое при сжигании дает короткую реактивную струю. Это без малого несколько килограмм плохенького, но все же пороха, в толстой металлической оболочке. Ловкость лап, малость фантазии и в итоге получается какая-никакая, а граната. Что пусть и не компенсирует потерю игломета, но хотя бы немного утешает душащую жабу. Вырвав с корнями, ставшие уже ненужными датчики и органы управления аппаратом, енот снова нацепил на себя ременную систему.

* * *

— Ох, твою ж мать, а это очень сентиментально! Сейчас всплакну! — енот постарался изобразить скорбную мину, прочитав надпись на собственной могиле, — Это сколько же времени он таскал сюда все эти камни? Ой, диби-и-ил…

Вокруг "места упокоения" Ловца было капитально натоптано; следы Рейса разбегались во все стороны. Пока что все цепочки следов, по которым бегал Карачун, неизменно приводили его к очередному ручью или россыпи валунов, из которых напарник таскал камни. Еноту пришлось изрядно набегаться, пока он не нашел отпечатки ног мага, которые вели прочь от памятного захоронения.

В тот момент, когда, пробежавший пару километров Карачун наконец убедился, что следы Рэйса не тянутся к очередной "каменоломне", со стороны восхода солнца что-то протяжно завыло. В небе показался жирный след черной гари, тянущийся за легко узнаваемым, графским флайером.

"А вот это уже совсем не хорошо! Очень-очень не хорошо!"

Ориентируясь на след от перегруженных двигателей летающего корыта графа, енот понесся напролом через подлесок, совершенно плюнув на следы Рэйса.

До места посадки ему удалось добраться всего за четверть часа бешеного бега и прыжков по бурелому. Флайер неуклюжим индюком раскорячился посреди лесной полянки. Возле него копошились только два пилота. Ближайший к Карачуну оборотень придирчиво тер лапами ходовой фонарь, второй что-то крутил, засунув морду под крышку левого мотора. Первый получил удар отверткой сзади в основание черепа и беззвучно завалился в траву. Не останавливаясь, Карачун запрыгнул на крыло, перескочил через покатую крышу фюзеляжа и со всей дури прыгнул на поднятую крышку моторного отсека. Возившийся внутри потрохов флайера пилот захрипел, хаотично задергал задними лапами и вскоре обмяк.

— Лиха беда начало, — енот забросил тело первого пилота в грузовой отсек, к его уже остывающему коллеге и захлопнул люк. И тут же задохнулся от ударившей по всем органам чувств магической силы. Поток магии, настолько плотный, что заставлял дрожать воздух, нахлынул мощной волной. За дальними деревьями вспыхнуло ослепительное зарево и по веткам деревьев побежали блики от разрядов электродуг. Что бы ни творилось в лесу неподалеку, оно имело просто колоссальный выброс магической энергии, и енот точно знал, кто из здешних обитателей на такой способен.

Граф Пельмунд стоял на опушке леса посреди выжженного до голой земли гигантского круга. В лапах он держал шар чистой плазмы, из которого с частотой стробоскопа били в землю разряды молний, выжигая правильные геометрические фигуры. В центре выжженного круга уже находилась вычерченная октаграмма, на пересечении центральных линий которой енот различил знаки ритуала ментального подавления. На вершинах каждого из лучей фигуры граф наносил сложные перекрывающие друг друга фигуры резонаторов, усилителей и силовых точек. На места пересечений он заботливо укладывал сгустки плазмы и тут же создавал новые. Карачун точно знал последовательность всех линий и силовых точек этого ритуала. Именно такая фигура, но инвертированная, была описана в инструкции по восстановлению медвежьего рассудка.

Карачун сорвался в забег вокруг выжженного пятачка земли, начав атаку на ходу. Ледяное копье ударилось в пламенную стену, окутавшую графа и с шипением испарилось от колоссальной температуры. Та же участь постигла еще две ледяные стрелы и целый ворох водных лезвий.

— Здравствуйте, мастер Карачун! Вы как всегда вовремя, я практически закончил, — в грудь Ловца полетела молния, но исчезла, ударившись в зазвеневший от перегрузки водяной щит.

Поняв, что атаковать графа в лоб не имеет смысла — разница в их уровнях была огромна — енот принялся швырять в ослепительно белые шаровые молнии одно заклинание за другим. Ему удалось добиться того, что одна из них пошла опасной рябью, грозя вот-вот уйти в дисбаланс, но граф его опередил. Огненный щит, окружавший фигуру Пельмунда, заревел, завертелся в огненном урагане и резко разошелся в стороны, выжигая все на своем пути. Карачун едва успел вжаться в землю, закрывая голову лапами, и потратить почти весь свой магический резерв на полусферу щита. Ревущий огненный торнадо накрыл его с головой — щит стремительно окутался паром и начал медленно истончаться. Когда до прорыва защиты оставались считанные секунды, буйство огня разом схлынуло, и довольный проделанной работой граф снова вернулся к созданию ритуала.

Енот вскочил, собирая воедино жалкие остатки своего магического резерва, и снова попытался создать ледяное копье, чтоб добить поврежденную сферу, но копье не материализовалось. После огненного торнадо в воздухе на сотни метров вокруг не набралось влаги для создания оружия.

В бешенстве енот выхватил из-за пояса отвертку, и завопив изо всех сил сил проклятия, пулей метнулся к графу. Около архимага жар был просто нестерпимым, Карачун словно прыгнул в пылающую топку котла. Пельмунд с легкостью отбил направленную ему в шею отвертку, левой лапой схватил Ловца за ремень на груди, а правой коротко ударил. Удар был такой силы, что застежки ремней не выдержали и енот буквально вытряхнулся из своей сбруи.

— Отвертка? Серьезно? — голос графа сочился желчной иронией, — Что ты хотел этим доказать, убожество?

Пельмунд бросил сбрую Карачуна рядом с собой.

— Уважаемый граф… — Карачун с трудом оторвался от встретившего его ствола дерева, развернулся и обессилено сполз на землю, — Я хотел выразить вам искреннюю благодарность!

— Да что вы!? И за что же, позвольте узнать?

— За то, что воспользовались услугами авиакомпании "Братья опоссумы", — задумчиво сказал енот, наблюдая, как под ногами графа уже раскалились докрасна корпуса пороховых двигателей…

* * *

Рэйс с удивлением наблюдал, как еще недавно лежавший бревном медведь, довольно быстро чешет по лесной тропинке.

"Хренасе, а граф-то нас боится не на шутку…" — Рэйс смотрел глазами маленькой рыси с верхушки раскидистого дерева.

От дерева до поляны с пещерой было не больше трехсот метров. Охотники шли по тропинке цепочкой, следом за волколаком, который вел группу, явно ориентируясь по запахам. Догнав Ловца, маг невежливо ткнул его стрелометом в зад и поинтересовался:

— Куда разбежался? У меня там уже дозорный сидит, давай лучше план обдумаем.

Медведь плюхнулся на задницу прямо посреди тропы:

— А у тебя уже и план есть? Да ты прям стратег.

— Нет. Я думал он есть у тебя, ты же тут каждый кустик должен знать.

— И что твой "дозорный" видит?

— Они уже в паре минут ходьбы.

— Пришли по твоему следу, — проворчал белый Ловец.

— Я вообще не знал про твою пещеру… Прости, но мне было не до маскировки, я вообще-то тебя убивать шел, — отозвался маг, скромно умолчав, что он, по сути, просто бежал наугад, — Что делать будем?

— И сколько их?

— Я одиннадцать рыл насчитал. Пять котолаков, четыре волка, бурый медведь и хамелеон-енот. Главный у них — енот, он же по совместительству и сын графа. Вернулся, сука, как и обещал. Вот только почему-то не один… пидор.

— Что значит — вернулся?

— Он, когда следил за нами, попал в твою ловушку на дереве, — и увидев вопросительный взгляд, пояснил, — С файерболами которая. Ну и немножко умер.

Ловец ухмыльнулся и хлопнул полупрозрачного Рэйса по спине.

— Да я уже и забыл, что и где ставил.

— Ты, мать твою, аккуратнее… Весовые категории-то у нас сильно разные, — просипел в ответ маг, пытаясь потереться ушибленной спиной об ствол ближайшего дерева, — Убивец хренов.

Медведь смешно наморщил лоб и немного подумав, выдал свой вариант "гениального плана":

— Я начну, как обычно, ну а ты ховайся куда хочешь. Лучше держись в своем образе, раз тебя моя магия в нем не особо-то и цепляет. Так что можешь поучаствовать, только не лезь мне под лапы. Эти дебилы сами ко мне приползут на брюхе… еще и молить будут о скорой смерти. Если успеют.

Рэйс промолчал. Ему совсем не хотелось рассказывать Ловцу о своих способностях, вдаваясь в детали. Тем более сейчас, когда сил на создание полноценного доппеля у него оставалось в обрез.

Медведь встал и двинулся навстречу охотникам графа, бурча что-то под нос, а маг, полностью уйдя в невидимость, немного углубился в заросли, пытаясь обойти группу оборотней стороной и появиться у них в тылу. Драться Рэйс решил в человеческом виде, потому что сил на поддержание полной иллюзии у него почти не осталось.

Волну Ауры маг не почувствовал — он ее увидел. Оборотни, идущие за их жизнями, резко остановились, присели, и прижав уши к головам заскулили. Между ними быстрыми рывками начал перемещаться довольно плотный сгусток белесого дыма, периодически принимая облик белого медведя, который убивал очередную жертву голыми лапами. Оборотни были так подавлены Аурой Обреченности, что о сопротивлении никто из них не мог и подумать.

— А этот мой!!! — заорал невидимый Рэйс, выбравшись на тропинку и увидев, что охотники почти закончились.

Маг рванул к еноту обоими сущностями. Первой, естественно, добежала рысь и мощным ударом лапы отправила хамелеона в непродолжительный полет.

— Убирай Ауру!!! — гаркнул маг, пробегая мимо Ловца, который уже потрошил предпоследнего врага.

Ловец, занятый скоростной выемкой ливера из бурого собрата, не успел среагировать на слова мага мгновенно. Рэйс, материализовавшись на бегу полностью, все же поймал остаточный след от угасающего заклятия и полетел кубарем на землю. Хотя маг и сумел вскочить на ноги практически сразу, но к тому времени енота уже не было. Противник успел трансформироваться в гризли средних размеров.

— Конец тебе! — хамелеон с трудом поднялся на ноги.

Движения у толстозадого гризли были пока неуклюжие и скованные — сказывалось недавнее воздействие Ауры. Рэйсу уже некогда было раздумывать, он почти добежал до противника.

"Чертово отродье. Хорошо, что у этих тварей ограничения по размеру и весу", — мысль пронеслась в голове Рэйса, когда он был уже в прыжке, готовясь с ходу нанести первый удар.

Удар справа пальцами в глаз, удар пяткой по затылку, левой — по печени, коленом — в челюсть, головой — в нос, кулаком — в висок!

Рэйс просто избивал тупого хамелеона, который понятия не имел, что такое рукопашный бой и понадеялся только на дикую медвежью силу. У гризли подломились лапы и он упал навзничь. Маг убивал его медленно, усевшись на поверженном враге сверху, и методично впечатывая свои кулаки в голову жертвы. Посчитав, что противник уже мертв, Рэйс медленно встал и побрел в сторону белого Ловца.

Вся поляна была в крови. Кровь хлюпала под ногами, ее брызги разлетелись багровыми каплями везде — и на стоящие вокруг деревья, и на медведя, и на Рэйса. Внезапно "мертвый" гризли захрипел и сделал слабую попытку привстать, но маг, оглянувшись на звук, чертыхнулся, разбежался и прыгнул на него сверху — почти стальные, набитые ходьбой босиком пятки Рэйса проломили ребра и расплющили голову хамелеона. Ггризли, немного подергавшись в агонии, быстро затих. Увидев, что его тело начало принимать облик енота, Рэйс удовлетворенно сплюнул — противник наконец-то умер.

— Надеюсь, я тебя в жопу Древа отправил, мудак… — тихо проговорил маг и повернул голову в сторону Ловца, — Эй, Беляш, а хамелеонов жрать можно? Это же, вроде, не оборотень?

Человеческая суть взяла над ним верх — в животе Рэйса предательски заурчало, как только он увидел вокруг разодранные туши, определенные его подсознанием, как мясо животных.

— Так всех жрать можно… если больше нечего, — ответил ему Ловец, и внезапно ощерившись, впился клыками в заднюю ногу убиенного им собрата.

Рэйса передернуло, но он все же развернулся к мертвому хамелеону, примерился к его задней лапе и уже было занес над головой тесак…

— Я просто в восхищении… — тесак, брошенный рукой Рэйса в сторону внезапно раздавшегося голоса, звонко ударился об воздушный щит, который мгновенно материализовался на его пути, — Да вы двое просто парочка виртуозов ближнего боя! Тебе отдельное браво, Рэйс, ты еще и каннибалом стал.

Из-за щита показалась хитрющая морда Карачуна.

— И, кстати, привет честной компании… Соскучились?

Глава 11

Опять бандит! Гнездо у них тут, что ли?

Рас шел по светящемуся вечерними огнями Песегаму в сторону ставшего уже почти родным пирса, где был пришвартован его временный дом — “Белая морячка”.

Дорога, ведущая в порт была практически пуста. Примерно на середине улочки стояла троица оборотней: две здоровенные гиены, и мелковатый, невзрачный с виду лис. Размышлявший о своих делах Рас безучастно отметил, что те о чем-то мирно беседуют, и потому его шкала опасности осталась на минимуме — он продолжил свой путь на автопилоте. Но вот настал момент, когда он поравнялся с гиенами — их взгляды на секунду пересеклись. И как только Рас их миновал, дорогу ему преградил их физически не развитый рыжий спутник. Удивленный Рас сделал шаг в сторону, чтобы обойти лиса, но тот, явно намеренно снова шагнул наперерез, молча смотря дракону в глаза. Только сейчас Рас осознал, что у него за спиной остались две гиены, в сотую долю секунды догадавшись, что сейчас случится. Дракон понял, что непростительно замешкался и предпринимать маневр уклонения или попытку к бегству слишком поздно. Воображение тут же нарисовало ему, как в этот самый момент, пока он осознает происходящее, к его затылку уже летит дубинка. За доли секунды его сердце ушло в пятки, чешуйки встали дыбом, а шоколадный цех даже не стал запускать производство кирпичей, здраво рассудив, что сейчас все равно свет отключится.

И тут лис, преградивший ему путь, вместо ножа в печень, со словами — “Молодой человек, Святой Калаш любит тебя!!!”, протянул ему брошюру. Рас вцепился в книжку, как можно искреннее громко прошептал “Я знаю!”, и пьяный от гигантской дозы вброшенного в организм адреналина, но с абсолютным ощущением, что Калаш действительно его полюбил, на подкашивающихся от радости лапах, миновал лиса, чтобы продолжить свой путь к плавучему дому…

— Э-э-э, сышышь, риптилоит, стаяяять! Мы с табой ищо не закончили.

Обернувшийся Рас увидел, как из-за спины весело скалящегося лиса вальяжно вышла одна из гиен.

— Куда же вы, уважаемый? А пожертвования? — тщедушный лис явно забавлялся сложившейся ситуацией.

По всему было видно, что схема отъема денег была отработана в этой шайке до мелочей.

“Ты либо правильный оборотень, либо чмо бесправное. Другого не дано”, — вспомнил дракон поучения Карачуна и внутренне приготовился к схватке.

Вторая гиена, мягко отодвинув в сторону лиса, рявкнула:

— Гони день…

Закончить фразу борзый гопник не успел. По причине прилетевшего ему в голову хвоста дракона.

“Спасибо, дядя Карачун, за дельные советы.”

Ловец научил Раса использовать все возможности своего тела. В частности — хвост. Каждое утро дракон одевал на него короткий обрезок толстостенной трубы, после чего туго бинтовал его тканью зеленого цвета. Поначалу эта труба служила утяжелителем на тренировках, но быстро накачав мышцы хвоста Рас теперь носил ее как дополнительное, никому не заметное оружие.

Голова гиены разлетелась во все стороны мелкими брызгами костей и мозгов. Не ожидавшие такого продолжения наезда бандиты дружно присели на задние лапы. Рефлекторный страх спас им жизнь — над их прижатыми к головам ушами пролетела узкая серповидная струя пламени. Но все же местные обитатели оказались опытными бойцами. После секундного замешательства, лис выставил довольно мощный с виду воздушный щит, а гиена скастовала ледяное копье, которое тут же полетело в сторону Раса. Упав на все четыре лапы, дракон пропустил его над собой и чуть не прозевал выпад лиса, в лапе которого мелькнул сталью клинок с хищным узким лезвием.

— Наших бьют!!! Мочи сухопутных пидоргов!!!

Этот голос дракон узнал бы везде — когда капитан Йорик орал во всю глотку, у всех присутствующих резко повышалось кровяное давление, и так же резко расслаблялись мышцы задницы.

Гиена рухнула на тротуар первой — ее голова, после близкого знакомства с абордажным интрепелем* волколака Кеги, моментально развалилась пополам. Лис снова ушел под щит; потеряв своих громил он растерянно заозирался по сторонам.

— Положь ножик, лишенец! — обратился к нему Йорик, — Ты мне не нравишься, доходяга. А если мне кто-то не нравится, то я нервничаю и начинаю плохо с ним общаться.

Заметив, что он окружен со всех сторон пятью матросами “Белой морячки”, лис растянул щит в сферу. Рас громко фыркнул и пустил струю пламени — щит продержался всего пару секунд, а затем бандит завопил и бросив клинок на тротуар, заплясал, сбивая с себя огонь. Йорик спокойно дождавшись, пока лис самопотушится, взмахнул зажатой в лапе здоровенной сосулькой и метко ударил ею прямо промеж ушей оборотня. Лис рухнул, как подкошенный.

— Пима, Кега и Фартинг — берем это туловище с собой. Заковать в карцере и пусть наши воздушники откачают в нем воздух до минимума. Чтоб только на подышать хватало, не больше.

Рас поклонился капитану:

— Спасибо мастер Йорик, если бы не вы…

Капитан махнул лапой в сторону гепарда, который пострадал от дракона на тренировочной схватке:

— Пиму благодари, он нас сюда позвал, когда этих уродов на твоем пути увидел.

— Эмм… а как он…

— Он гепард, а не черепаха — его хрен остановишь, если разгонится, — Йорик крутил в лапах странное оружие, брошенное лисом, — Черт… если это то, о чем я думаю, то наша беззаботная жизнь в Песегаме подошла к концу.

— Вы о чем, мастер?

— Вот об этом, Рас, — медведь сунул клинок под нос дракона, — Это вовсе не билет в другой мир, эта штука убивает навсегда… Нам срочно нужно связаться с твоими учителями.

* * *

Карачун внезапно оттолкнул в сторону Рэйса и тут же обратился в мерцающее серыми оттенками марево, которое рвануло в сторону медведя. Но, развернувшийся после падения маг, белого Ловца уже не увидел — вместо него над разодранной тушей висела точно такая же размытая фигура. Белая.

Карачун до Валкаса добраться не успел. Серое марево рассеялось метра за три до медведя. Впрочем, и белый Ловец не смог удержать Ауру Обреченности — магические силы закончились у обоих бойцов одновременно. И потому проявившийся енот с разбега въехал своей башкой в большущий живот соперника, повалив того на окровавленный труп графского наемника. Немного побарахтавшись в чужих кишках, оба Ловца устало застыли напротив друг друга, сидя на задницах.

— Валкас… Я знаю, как тебе помочь, — наконец смог вымолвить, отдышавшийся немного Карачун.

— Это как ты меня сейчас назвал?! — рыкнул в ответ медведь.

— По имени, придурок. Тебя зовут Валкас, Идущий Бурей, и ты один из оставшихся в живых из третьей группы "Нерожденных".

Медведь начал медленно подниматься, оскальзываясь на кровавых ошметках побежденного врага.

— Я смотрю, ты не любишь умирать своей смертью, енотина.

— Да пошел ты в жопу. Тоже мне, убивашка местных козопасов выискался, — Карачун зло сплюнул в траву, — Мне просто пришла в голову мысль, что мы можем друг дружке немного помочь.

— Последнее, что придет тебе в голову — это мой кулак, — как можно авторитетнее заявил Валкас, пошатнулся и плюхнулся обратно на задницу, — Мне надо обратно, в пещеру. Срочно.

— Даже не мечтай, я тебя точно не понесу, — торопливо сказал Рэйс, увидев устремленный на него взгляд медведя, — У меня с детства индивидуальная непереносимость тяжестей.

Валкас кряхтя поднялся и перетек в здоровенного человека средних лет.

— Пошли, я сам доберусь потихоньку, иначе я тут и помру. Силы почти в ноль. Только пожрать захватите что-нибудь, зажарим.

* * *

Рассказ Карачуна поверг Белого ловца сначала в глубокую задумчивость, а затем и в депрессию.

— Пока наш новый знакомый грустит, объясни мне одну вещь… — Карачун на мгновение замялся, а затем заржал в голос.

Еле успокоившись, он подсел поближе к Рэйсу и задушевным шепотом спросил:

— Ты на кой хрен монумент мне воздвиг?

Мгновенно покрасневший Рэйс промолчал, не зная, что и ответить еноту.

— Я, конечно, ценю твой душевный порыв, дружище, но больше так не делай. В мирах Древа памятники ставят только тем, кто ушел насовсем. Окончательная смерть, понимаешь?

Немного помолчав, Карачун встал, и хлопнув лапой по плечу Рэйса, хихикнул.

— Но надпись на моей могилке — это, конечно, что-то запредельное… Мощно задвинул, внушает, — и снова громко рассмеялся, — Надо бы все мои старые тела собрать, что ли, да в храм Калаша снести — должны ведь там быть мощи святого Карачуна — величайшего ловца Безликого Трибунала.

Валкас в образе медведя, уже не сидел — он сполз по стене, к которой привалился и теперь валялся в углу пещеры, крепко зажав в лапе кусок жареного мяса и лениво подавая признаки жизни.

— Вот кому хорошо, — вздохнул Карачун и повернулся к магу, — Надо отсюда выбираться и чем быстрее, тем лучше. Я там графа грохнул возле флайера, он скоро должен вернуться. А мне надо приготовить ему торжественную встречу с моментальными проводами и памятником. Ты понимаешь к чему я клоню?

— Пока нет, клони дальше.

— Слово "памятник" тебе ни о чем не сказало, дебил ты кожаный?! Ты чем меня слушал?!

— Вот теперь понял, зачем орать-то. Хочешь его убить насовсем.

— После этого нам срочно надо будет вернуться в Песегам, пора исполнить вердикт Трибунала, загулялась в этом мире моя цель.

— А кто твоя цель?

— Некий Малфус. Маг, который мастерит оружие для окончательных убийств. Вполне легально причем, у него есть лицензия Трибунала. Но есть одно нехорошее обстоятельство — Трибунал недавно выяснил, что из-за своей жадности, этот хренов артефактор часть своих не вполне удачных поделок продает налево всяким мутным личностям.

— Когда выходить? Мне пока еще не очень хорошо, хотя наелся от пуза.

— Ранним утром — крайний срок. Ближе к обеду нам надо быть в имении безвременно усопшего графа и до его появления, зачистить особняк от всех обитателей.

— Можно выдвинуться и раньше. Думаешь это обычная пещерка? Не поверишь, но тут магическая сила восстанавливается полностью за пару часов.

— О как… А я и чувствую, вроде только поел, а сила уже почти восполнилась. Занятное местечко, надо будет запомнить.

— А Валкас?

— Что — Валкас? С собой берем, естественно, он же ловец и жертва произвола местных аристократов, — Карачун осклабился.

— А меня уже не спрашивают? — донеслось из угла пещеры.

— Спрашиваю. Нравится тут коз воровать? Оставайся, — повысив голос, небрежно заметил енот и подмигнул Рэйсу.

— Неа…

— И что означает твое "неа"?

— Ты прав, надоело мне на подножном корме сидеть.

— Подножный корм… Это когда кого под нож пустил, тем и питаешься, что ли?

* * *

— Надеюсь, ты нас сюда притащил не на куски, оставшиеся от графа, любоваться? — Валкас вяло топтался на месте взрыва, при котором погиб Пельмунд, и с интересом вертел в лапах, оторванную этим самым взрывом, обугленную башку архимага.

— Гы-ы-ы, — расплылся в широкой улыбке Карачун, — Валкас, а ты давно не летал?

— Это чо, ты мне никак угрожать вздумал?! — рыкнул медведь, и с силой запустил хорошо прожаренную голову графа в енота.

Тот ловко увернулся и весело резюмировал:

— Поражаюсь недальновидности руководства, зачем тебя вообще в ловцы взяли? Как есть — вылитый дебил. Знаешь хоть, что такое флаер? Это такая штука, на ней по воздусям летают. Вон за теми деревьями флаер стоит, через полчаса уже будем в поместье. А там я попробую вернуть тебе память. Не сцы, мне весь ритуал пришлось назубок выучить, мануал запретили выносить. Так что вправлю твои мозги на место в лучшем виде. Если они, конечно, у тебя еще сохранились не только в костях.

— Ты же вроде говорил, что пилотов грохнул? — напомнил о себе невидимый Рэйс, — Причем, во время починки флаера.

— Не починки, а осмотра, так что агрегат на ходу. Лучше скажи мне, мой славный гробовщик — доппель ничего подозрительного в округе не обнаружил? — и не услышав в ответ ни слова, Карачун подытожил, указав лапой, — Тогда проверь территорию во-о-он там, и пошли это чудо вражеской техники заводить, а то время поджимает, не ровен час, граф нас опередит.

* * *

Перелет до усадьбы и вправду занял всего полчаса. Гораздо дольше возились с подготовкой к полету. То Карачуну не понравился звук движка, и он полез его проверять, то Валкас наотрез отказывался залезать внутрь, как он выразился, "ржавой бочки". После взлета он сразу же заскулил, что ему тесно и енот, перекрикивая шум двигателя, предложил ему перекинуться в человека. Что медведь и сделал незамедлительно. И тут же начал обиженно ныть, что его укачивает. Правда после первой же воздушной ямы, Валкас прикусил язык и дальше летел уже молча. Карачун выбрал место посадки, недолетев до поместья примерно с лигу, и лихо посадил флаер на довольно широкую лесную поляну. Настолько лихо, что забыл выпустить опоры, и флаер со всего размаха припечатался к земле днищем. Валкас, оравший всю посадку дурниной, снова прикусил язык, и вывалившись из аппарата наружу, перекинулся обратно в медведя и торжественно поклялся прибить енота при первом же удобном случае.

Усадьбу зачистили быстро и качественно, в лучших традициях загонной охоты. Сначала по ней пробежался Рэйс в невидимости, чтобы посчитать обитателей, а затем Аура Обреченности обоих Ловцов погнала всех живых из дома прямо под игломет мага, стоящего во внутреннем дворе подковообразной усадьбы, прямо напротив парадного входа. Игломет был заряжен нейтрализаторами, так что ни один оборотень при захвате усадьбы не пострадал. Все тела были плотно упакованы и складированы в одной из комнат первого этажа.

Еще через час медведь сидел на полу графской гостиной со стеклянным взглядом, постоянно массируя лапами голову за ушами. Время от времени он, то закрывал уши лапами и зажмуривался, то дергал головой по сторонам, непроизвольно реагируя на фантомные, раздающиеся только в его голове, звуки.

Пока Валкас отходил от ритуала "сброса в заводские настройки", который ему устроил енот, неугомонный Карачун носился вихрем между кладовыми и кухней, где уже аппетитно пахло чем-то жареным и наверняка съедобным. Рэйс, немного ошалев от бесперспективного блуждания по пустому особняку, наконец-то придумал себе достойное занятие. Он решил заняться самым важным, на его взгляд, делом — инспекцией графских запасов алкоголя.

Запасы вогнали его в тоску. Начатая бутылка чего-то желтого, и резко пахнущего корой, была извлечена из ящика письменного стола в кабинете графа. Пара бутылок, по виду вина, обнаружилась в комнате служанки. При тщательной проверке погреба нашелся небольшой, литров на десять, бочонок с чем-то определенно алкогольным, шибающим в нос резким сивушным запахом. Еще раз обойдя все закоулки особняка, Рэйс сделал неутешительный вывод — здесь обитали унылые трезвенники.

— Если чело… тьфу ты, оборотень не пьет — он либо чем-то неизлечимо болен, либо по жизни паскуда сутулая! — буркнул себе под нос маг и поволок скудную добычу наверх, в гостиную.

Енот уже расставил еду на столе, застеленном, судя по всему, сорванной с окна шторой. Крупное серебряное блюдо, явно предназначенное висеть на стене в виде украшения, было заполнено какими-то крупными печеными корнеплодами. От большой кастрюли, стоящей в центре, умопомрачительно пахло жареным мясом. Видавшая и лучшие времена вяленая рыба являлась видимо десертом; благо она присутствовала на столе в изобилии.

— Мдя-я-я… Небогато граф живет. Не балует себя разносолами, аскет хренов, — медведь отвлекся от своей медитации и с любопытством повел носом сначала в сторону стола, а затем в сторону вошедшего с бочонком и бутылками Рэйса.

— А ты сам-то, что жрал в своей пещере, эстет мохножопый? — енот первым уселся за стол и потянул лапы к блюду, — Чего тупим, господа? Гербовую бумагу искать было некогда, так что особых приглашений не будет. Не соблаговолите ли пожрать за компанию с величайшим ловцом всея Древа? Пока есть чего пожрать.

Дважды никого приглашать не пришлось, и незваные постояльцы особняка заняли свои места вокруг горы ароматно пахнущих запеченых овощей.

— А чо? А как это? На сухую, что ли, давиться будем? — сделал изумленные глаза медведь, и ткнул Рэйса лапой в плечо, красноречиво кивая мордой на алкогольный хабар, собранный магом.

— Ты бы повременил с бухлишком, — Карачун с сомнением оглядел медведя, — Ты еще под откатом от ментального ритуала. А то, не ровен час, у тебя фляга свистнет, и лови тебя потом по здешним лесам еще с десяток лет.

— Лучше по лесам жопой кверху скакать, чем испаскудить мой первый нормальный ужин трезвостью! — заявил медведь и кивнул Рэйсу, — Наливай, кожаный, по писюрику! Надо организм подразмять перед долгой трапезой!

Жидкость из початой бутылки графских запасов вся без остатка перекочевала в подставленные кружки.

— Ну, с возвращением тебя в братство, что ли… — поднял свою кружку енот, и ни с кем не чокаясь, на одном дыхании, выдул ее содержимое до дна.

— Пошел ты нахер! — отсалютовал ему, вновь обретенный обществом, ловец Валкас, опустошая свою посудину.

— Ну… — Рэйс задумался на мгновение, оставшись один с полной кружкой в руке, — За то, что вы такие душевные парни!

— И ты пошел нахер, — заключил медведь и принялся закусывать рыбой.

Две следующие бутылки из запасов прислуги пили молча. Изрядно намучившись в попытках своими огромными лапищами доставать из блюда овощи и таскать из кастрюли мясо, медведь со словами "Пальцы только у мудаков" забрал себе кастрюлю, накидал в нее овощей и принялся лакать варево прямо из нее.

Первым не выдержал Рэйс. Разлив остатки вина по кружкам и дождавшись, когда быстро опустевшая тара стукнет донышками об стол, он попытался разговорить медведя:

— Ну как, память возвращается?

— Еще как! Матушку твою вот вспомнил! — огрызнулся медведь, с тоской заглянул в опустевшую кружку и плотоядно покосился на принесенный бочонок.

— В трезвенники записаться решил, юморист? — проследил Рэйс за его взглядом.

— Ой не бейте, лучше в угол поставьте! — запричитал медведь, — Ты наливай давай, а то все вокруг, как в тумане.

Вскрыли бочонок. Разогнали по чаркам. Пойло, по запаху казавшееся тем еще дерьмом, после пробы подтвердило это предположение.

— Ну а что? Изыск… У богатых — свои причуды, — неуверенно протянул Рэйс, пытаясь перебить вяленой рыбой мерзкий привкус во рту, — Может это очень дорогой напиток? На ценителя, так сказать.

— Растирка это. Для суставов, на спирту, — пробурчал енот, но пустую кружку пододвинул поближе к бочонку.

— Ой! Ой, ребята! Как же суставы-то ломит! Спасайте срочно, а то загнусь от ревматизьма! — заскулил медведь противным голосом, настойчиво двигая свое пустое "ведро" поближе к Рэйсу.

* * *

Ночь далеко перевалила за середину. За открытым окном во всю "горланили" ночные насекомые. Карачун спал прямо за столом, уткнувшись мордой в тарелку. Рэйс развлекался тем, что пытался втыкать рыбьи позвоночники ему в шерсть на спине, имитирую драконий гребень. Медведь валялся на полу, с интересом разглядывая рисунок, который обнаружился на дне блюда из-под корнеплодов.

— У тебя курить есть, кожаный? — оторвался медведь от созерцания расписной тарелки.

— Ты за бухло еще не отработал. Вспомнил чего? — лениво отозвался Рэйс.

— Да хрен его знает. В башке каша вообще. В глазах картинки разные. Незнакомое все, будто не со мной, а как со стороны на все смотрю. Ну… а так что-то проясняется вроде.

— Расскажи о себе. Откуда ты вообще?

Медведь ненадолго задумался, глядя в потолок гостиной. Воспоминания давались ему с явным трудом, время от времени он морщился и тряс мордой, будто прогоняя наваждения.

— Нет, не могу. Муть какая-то лезет в башку. Только пытаюсь мысль поймать, как она тут же тает. Не за что уцепиться. Странно, да? Каких-то абсолютно левых мудаков помню. Вот этого хера полосатого, — он ткнул на булькающего соусом енота, — помню. Он тоже из Сотни, чуть ли не самый древний из нас. А себя вспомнить не могу, хоть убей.

— Значит ты Первую Сотню помнишь? — Рэйс задумчиво ковырял вилкой в своей тарелке.

— Хех! Вот это я бы с радостью забыл… — медведь недоуменно развел лапами и кивнул мордой на енота, — Он тебе чего… Так, подожди! А что, твой дружок тебе ничего не рассказывал? Вот так дела! Секретики?! Помню, помню за Первую Сотню! Хочешь послушать? Гони курево тогда, да не жмись! Это ж сколько годков я не курил-то?

Рэйс, осторожно вынув из сумки трубку и мешочек с табаком, положил их перед медведем.

— Понимаешь, мой кожаный дружок, есть среди ловцов особо древние чуваки. Брави, ловцы Первой Сотни, — медведь, торопливо набивший трубку и раскурив ее от стоящего на столе светильника, теперь с наслаждение пускал клубы дыма; каждое слово вылетало из его пасти, как облако, — Которые уже и рады бы сдохнуть, но контракт с Трибуналом не дает им этого сделать. Контракт заключался еще со старым Трибуналом, до обезличивания. Да, они владеют Аурой, имеют кучу редчайших амулетов, но… Прикинь, каково им, фактически бессмертным, живется? Они давно пережили всех своих близких. Для них остались важными только Трибунал и безоговорочное служение его принципам. Открою секрет, многие из Первой сотни мечтают заменить себя другим ловцом и уйти наконец на покой.

— Чем не идея, а? — спросил, внезапно приподнявший башку из тарелки, Карачун, — Я вот тут полежал, послушал Валкаса и думаю, что ты, Рэйс, отличная кандидатура на мою замену.

Рэйс немедленно подавился, и отвернувшись от стола зашелся в приступе кашля. Медведь неспеша вытянул лапу и слегка постучал его по спине. Слегка — по медвежьим понятиям. От его "помощи" маг рухнул со стула на пол и завопил:

— Ты мне чуть хребет не сломал, мудила! — и видя, что привставший Валкас тянет к нему лапу, заорал еще громче, — Не прикасайся ко мне!!!

— Зато уже не кашляешь, — прогудел тот, шлепаясь обратно на задницу, и растягивая пасть в улыбке.

Рэйс исчез, а позади Валкаса появилась рысь и со всей дури залепила лапой с выпущенными когтями медведю по уху.

— А-а-а!!! — взревел Белый ловец, разворачиваясь, — Охренел?!

— А ты не охренел?! — рысь присела на задние лапы, готовясь к прыжку.

— Слышьте, дети с седыми яйцами, завязывайте, — Карачун меланхолично вытер салфеткой морду и развернулся в сторону Рэйса, — Мне продолжать или вы…?

Тут енот неопределенно помахал лапой в воздухе.

— … Продолжать, — ответил маг, проявившись уже за столом в человеческом облике; рысь, стоявшая перед медведем, моментально исчезла.

Валкас, садясь на свое место, только башкой покачал — он еще не привык к мгновенным метаморфозам Рэйса.

— Ну так вот, Рэйс. Я тебя подучу до необходимого уровня и лет эдак… через пару тысяч, со спокойной душой передам тебе свое умение Ауры Обреченности и амулет-камеру. Естественно, при условии, что я до этого срока сам не покину Древо навсегда, — и отсалютовав кружкой, Карачун опрокинул ее в себя.

— Это тот разноцветный браслет, что у тебя в сумке лежит?

— Ну да. Должен заметить, что это очень нужная вещь для транспортировки задержанных. Или трупов. Для предъявления, опознания и последующей утилизации.

Рэйс снова подавился, но сдержал кашель, покосившись на медведя.

— Ладно, выпили-закусили, надо думать, как бы нам засаду на графа приготовить. Может у кого какие идеи из закоулков сознания повсплывали, а?

* * *

Граф заявился рано утром. Едва местное солнце показалось из-за верхушек деревьев, со стороны леса на юго-востоке взметнулась в небо яркая звездочка. Заклинание долетело до особняка, и высоко над крышами взорвалось снопом ярких белых искр. Проникнув в особняк, искорки нашли живых обитателей и словно наэлектризованные, начали прилипать к шерсти притаившихся ловцов и крепко связанных графских слуг.

Полупрозрачный Рэйс немедленно исчез полностью, а мелкая рысь, размером едва ли больше домашней кошки, тут же выросла до своего обычного размера. Светлячки игнорировали ее напрочь, и она стала с интересом наблюдать, как Карачун остервенело трет лапами свою шерсть, пытаясь избавиться от облепивших его с головы до пят блесточек. Снизу, из полуподвального уровня послышался рассерженный рев медведя — непонятные конфетти нашли и его.

— И что это такое? — спросила у енота пустота по левую сторону от него.

— Раз мы еще на своих лапах, значит что-то не боевое. Видимо, поисковое заклинание обнаружения жизни на большой площади. М-дя… значит наша засада пошла по письке морского ежика, и воевать придется, как обычно, лоб в лоб. Слушай, Рэйс! А почему это на твою рысь не липнет эта зараза?!

— Ну, правильно, она же не живая. Так что, твоя догадка верна на все сто.

Карачун поскреб затылок, и сморщив нос, саркастично спросил Рэйса:

— Ты все еще не хочешь никого убивать?

— Не надо путать почти беззащитный персонал усадьбы и матерых охотников за головами, — ухмыльнулся в ответ маг, — Таких я везде убивать готов, как тогда пиратов на корабле.

— Ага… тогда убери нахрен игломет, он тебе не понадобится, и слушай внимательно. Мы с медведем спалились по ходу, а вот ты — нет. Что это значит? А это значит, что если что-то пойдет не так, то ты наш козырь. Не проявляйся до самого конца, бейся только иллюзией. Граф о тебе не знает, по крайней мере он тебя не видит. А это преимущество, причем нехилое.

Спустя несколько минут, рысь, изрядно подросшая и отрастившая длиннющие когти и саблевидные клыки, углубилась в близлежащий лесок и забралась в ожидании гостей на высокое дерево. И гости не заставили себя долго ждать — на юго-восточной кромке леса показалась группа оборотней.

— Четырнадцать рыл, наши старые знакомые охотники, граф и двое новеньких. Идут цепью, — шептала пустота в ухо Карачуна, — Граф впереди, остальные идут следом за ним.

— Скорее всего эта новая парочка — пилоты флаера, которых я вчера убил. Значится так… Спустишься сейчас вниз, расскажешь медведю новый план, а затем разложишь с десяток пленников по разным комнатам, пусть помехи создают. Как закончишь, дуй на этаж, с которого можешь спрыгнуть без переломов, и жди момент для атаки. Я займу позицию над парадным входом в окне второго этажа, и сфокусирую Ауру на графе. Постараюсь загрузить его по максимуму, чтобы он думал только о том, как защиту поддержать, и не помышлял прикрывать своих. Как только эти упыри дойдут до окон левого крыла, пусть Валкас врубает свою Ауру на всю катушку и подавляет шестерок. Как увидишь, что у кого-то щит сдох, сразу нападай, но без фанатизма — валишь одного-двух и тут-же прячешься обратно в здание. Когда разберетесь с поддержкой, пусть медведь фокусирует Ауру на графе, и мы вместе продавим его защиту. Дальше мы уже сами разберемся, не трогай его ни в коем случае. Все понял?

План сработал, как и задумывалось. Во всяком случае, поначалу. Стоило только хозяину поместья в сопровождении наемников войти во внутренний дворик поместья, как они тут же попали под удар Ауры Карачуна. Граф, почувствовав первые признаки заклятия, предсказуемо усилил свою защиту и скомандовал своим бойцам поднять щиты и в темпе двигаться к особняку. Пельмунду хватило ума использовать не только свою магию и магию своих наемников, но и обычное оружие — его группа прихватила с собой иглометы. Поддерживая щиты на максимуме, они могли поливать окна особняка иглами и граф мог спокойно держать защиту.

Наемники разделились на две группы, и под прикрытием защиты графа от Ауры и своих собственных щитов, совершенно предсказуемо ломанулись к окнам первого этажа, стремясь, как можно быстрее рассредоточиться по особняку и рассеять внимании ловца. Но стоило только обеим группам подойти к окнам вплотную, как заработала Аура медведя. Щиты нападающих растаяли в одно мгновение, оглушенные заклинанием оборотни просто не могли их больше поддерживать. Как только разноцветные коконы персональной защиты замигали и начали растворяться в воздухе, из окна второго этажа на группу штурмовиков спикировал доппель.

Контролировавший иллюзию Рэйс, с удовлетворением услышал, как у котолака, на спину которого спрыгнула своим немалым весом рысь, глухо хрустнул позвоночник. Стоящий рядом второй котолак получил когтистой лапой под брюхо, шея еще одного наемника-волка громко хрустнула в стальном капкане гипертрофированных клыков. Мгновенно развернувшись и сбив с ног бурого медведя, рысь молнией скрылась в приоткрытом окошке полуподвального этажа. Никто из нападавших даже не смог выстрелить вслед. Наемники словно застыли, борясь с последствиями Ауры и только умирающий оборотень громко верещал, пытаясь запихать лапами обратно, в распоротый рысью живот, свои вывалившиеся наружу внутренности.

В этот самый момент, с противоположной правой стороны, вторую группу атакующих мощным таранным ударом встретил медведь. Выстроившиеся в цепь оборотни, как кегли разлетелись в разные стороны, сметаемые чудовищным весом полутонного медведя. Граф резко крутанулся на месте и пустил длинную строчку из игломета по медведю, стараясь выцелить его неожиданно проворную тушу. Попасть по медведю ему не удалось, тот успел снова включить Ауру и уйти бестелесной дымкой обратно в здание, так что разрывные иглы достались группе, оглушенных заклятием Ауры, оборотней.

Как только медведь скрылся, эстафету по истреблению хозяев усадьбы снова приняла рысь. Кинувшись в самый центр построения остатков левой группы атакующих, рысь завертелась волчком, полосуя когтями шкуры, визжащих от ужаса и последствий ментального удара, оборотней. Граф перевел огонь игломета влево, стараясь достать шуструю рысь, чем незамедлительно воспользовался Валкас.

Выскочив из укрытия, и одним ударом лапы снеся голову стоящему на пути волколаку, он в несколько прыжков подскочил сзади к Пельмунду и почти в упор засадил в того Аурой Обреченности. Защита графа не выдержала натиска, даже персональный огненный щит хозяина поместья погас и осыпался пеплом на землю. Пельмунд даже вскрикнуть не успел, ментальный поток заклинания Валкаса выжег ему мозг практически мгновенно.

Скоротечный бой закончился. Рысь с медведем не торопясь добили выживших из штурмовой группы и быстро прочесали особняк по периметру. Больше никого в округе не было.

— Йех… Такую вещь угробили, — медведь склонился над телом графа и содрал с его лапы крупный браслет из золота с камнями, — Один, два, три… пять! Пять камней-эмиттеров! Вот же, больной придурок. Эй, Карачун! Ты там помер, что ли? Иди сюда, погляди на раритет.

— Что я, амулетов, фокусирующих щит от Ауры, не видел? — Карачун выглянул из окна второго этажа.

На вид он был плох, видимо заклинания Ауры выпило из него почти всю силу.

— Да ты только глянь! Пять! Пять кристаллов-эмиттеров, и всего-навсего два накопительных. Закончился запас накопителей и щит лопнул, как стекло, вдребезги.

— Должно быть семь кристаллов-эмиттеров, — устало ответил енот, снова высунувшись из окна, — Граф — архимаг, на кой ему накопители, если у него своей энергии туева хуча?

Рэйс вышел из невидимости и подошел к телу Пельмунда. Стоило ему только материализоваться, как серебряные искорки, которые плотно покрывали шерсть обоих ловцов и валялись всюду во дворе, стали притягиваться к нему, как намагниченные, и покрывать тонким слоем открытые участки его тела.

— Да не гони, старый! По-твоему выходит, что я накопителей ни разу не видел… — на мгновение Валкас замер, и тут же подскочил, словно его ударило током, — Сссука! Это хамелеон, а не граф!!!

Медведь схватил Рэйса громадной лапой за комбинезон и крутанувшись на месте, с размаха швырнул того в ближайший оконный проем. Сбитый с толку маг, чтобы не встретиться головой со стеной, не теряя времени, моментально ушел в невидимость, и в это мгновение прямо за медведем с неба ударил столб ослепительно белого света. Земля под лапами Валкаса вздыбилась, и на секунду весь мир словно замер.

* * *

Терять сознание, находясь в невидимости, Рэйсу еще ни разу не приходилось. Придя в себя, он обнаружил, что лежит в груде мусора. Удивившись тому, что он не ощущает иллюзии, Рэйс поднялся и ощупал себя. Повреждений практически не было, если не считать прожженный и порванный местами комбинезон. Он огляделся, и понял, что находился на площадке, где раньше приземлялся графский флаер. Как он сюда попал Рэйс не помнил совершено, этот участок находился по другую сторону центральной усадьбы поместья. Вернее, того места, которое раньше называлось поместьем. Огромный, некогда роскошный особняк сейчас представлял из себя дымящиеся развалины. Центральное здание практически перестало существовать. Крыша зияла голыми стропилами, кое-где мелькали язычки пламени. Собрав остатки сил, он создал доппеля — мелкую кошку — и погнал его на разведку. Дворика, где они приняли бой, больше не существовало. Теперь тут была голая, выжженная земля с шестиметровой воронкой возле самых развалин здания. Как раз там, где в момент удара находился Валкас. Карачун обнаружился чуть поодаль, на груде обломков здания, в котором находился во время боя. Даже издалека было видно, насколько серьезно ему досталось. Шерсть у ловца сохранилась лишь частично на спине. Ушей и глаз не было, вместо морды сплошной запекшийся струп ожога. Он полулежал на камне, привалившись спиной к остаткам перекрытия. Невидимый Рэйс выдвинулся в его сторону.

С юго-восточной стороны от кромки леса к особняку двигалась одинокая фигура. Граф аккуратно обходил завалы и переступал через нагромождения камней, с тоской взирая на дело своих лап. Проходя мимо обломков здания, на которых обосновался доппель, он поднял вверх морду и улыбнулся.

— Выжил все-таки, поганец? Ну ничего, попозже я и с тобой разберусь.

Прыгая по камням, Пельмунд добрался до сидящего Карачуна.

— А вот и трофей! Эва как тебя расколбасило-то… — покачал головой граф, — Я-то думал брави знают, что водный щит не спасает от вспышки света, ибо он становится линзой.

Граф вынул из поясной сумки похожий на ярко-алый рубин, слабо светящийся амулет, и аккуратно прислонил его к голове Карачуна. Из артефакта тут же повалил красный туман, клубы которого словно щупальца окутали голову и стали проникать внутрь через выжженные глазницы, ноздри и пасть охотника.

Рэйс атаковал мгновенно. Выйдя из невидимости слева от графа, он попытался провести укол клинком в печень, но лезвие лишь глухо звякнуло, уткнувшись в непроницаемо твердую индивидуальную защиту Пельмунда.

— Здравствуйте, господин Рэйс. Рад, что вы выжили. Пожалуй, вы ничуть не менее ценный трофей, чем господин Карачун. Какая удивительная магия! Никогда о такой не слышал. Приношу свои извинения за свое невежество, я до последнего считал вас хамелеоном. Ну что ж, для вас тоже найдется место в моей коллекции, — с этими словами граф достал из сумки еще один рубин.

Рэйс провел серию молниеносных атак. Выходя из инвиза с разных сторон, он наносил удары под разными углами, в разные места, но клинок неизменно, каждый раз натыкался на защиту архимага. Граф, до последнего момента стоявший практически неподвижно, предугадав момент одного из выходов Рэйса в реальный мир, сместился чуть в сторону, заставив мага провалиться вперед и с силой ударил его своей лапой сверху вниз по спине. Рэйса словно паровым молотом пригвоздило к каменному крошеву под ногами. Пельмунд неспеша активировал амулет. Когда из него повалил красный дым он бросил его на голову Рэйса. Красноватая дымка тут же окутала его голову и попыталась проникнуть внутрь. Собрав силы, Рэйс снова ушел в инвиз, и потерявший жертву кристалл, безжизненно скатившись по каменной насыпи, перестал светиться и источать дым.

— Ну, это уже наглость! — разозлился Пельмунд и начал озираться; из его лапы выросла длинная огненная плеть.

Убедившись, что в открытом бою ему с графом не совладать, Рэйс загнал рысь в развалины, а сам внимательно наблюдал за действиями архимага. Такая игра в кошки-мышки могла бы длиться вечно, если бы не было проблемы с потраченной впустую магической силой. Неприкосновенный запас сахара у Рэйса кончился еще при штурме пещеры Валкаса, а пополнить его на графской кухне он попросту забыл.

"А в какой стороне кухня-то была?"

Маг завертел головой, вспоминая ее расположение. Выбрав примерное направление, он полез в развалины, не забывая посматривать за графом глазами спрятавшейся рыси.

Пельмунд, выждав пару секунд, внезапно взмахнул плетью и ударил точно в то место, где находился невидимый ему Рэйс. И хотя этот удар ему не причинил никакого вреда, но маг даже присел от неожиданности.

"Это как, твою ж мать?!"

И тут его словно озарило — блестяшки! Да, они тоже стали невидимы, но ведь архимаг не зря их использовал. Похоже, даже в невидимости, они посылали тому сигнал о его местонахождении. Маг рванул прочь, чтобы разорвать дистанцию, а заодно отвлечь графа от Карачуна и забытого амулета, который архимаг пытался применить на Рэйса. Он переместил рысь поближе к телу ловца, а сам, отбежав на солидное расстояние, остановился и стал наблюдать за Пельмундом. Но тот, вопреки ожиданиям Рэйса, бодро полез в развалины.

— Умный, сука. Но про второй артефакт пока не вспомнил, склеротик, — прошептал маг себе под нос и полностью проявившись, дал длинную очередь из игломета, подобранного с ближайшего трупа волколака.

Иглы ярко сгорели за полметра до архимага, а его плеть внезапно удлинилась и ударила по месту, где только что стоял Рэйс, вынудив его мгновенно уйти в невидимость.

"Скоро он меня так добьет, сил на уход в невидимость почти не осталось."

Получившийся при этом доппель был значительно мельче предыдущего воплощения.

"Черт, черт, черт… Думай, не паникуй… Надо попытаться снять с Карачуна эту дрянь, что его выпивает."

Он выждал, пока граф углубится в развалы камней и подбежал к телу енота. Амулет-рубин пульсировал уже пугающим темно-багровым светом. Материализовавшийся маг схватил его рукой, и только с огромным усилием смог оторвать его от енота. О чем тут же и пожалел — Рэйс завопил от нестерпимой боли в боку, неизвестная сила отбросила мага в сторону, и он закатился в небольшой разлом. Это неслышно подошедший сзади граф, воспользовался своей плетью.

Попытка оказать помощь Карачуну была ошибкой. Мало того, что Рэйс потерял драгоценные время и силу, которых возможно хватило бы, чтобы рысь добралась до бывшей кухни и нашла спасительный сахар, так еще и туманное щупальце настолько сильно схватило его за руку, что выдернуть ее удалось только вместе с приличным лоскутом кожи. Рэйс что было силы отшвырнул артефакт в сторону.

— Опрометчиво, господин Рэйс, очень опрометчиво. Амулету плевать, чью душу он впитает, и зачастую, одной ему мало. Не стоит такие вещи трогать голыми руками.

Над проломом, куда ударом графской плети отбросило Рэйса, склонился Пельмунд. Маг попытался уйти в полную невидимость, но это ему не удалось — магических сил практически не осталось.

— Достаточно упорствовать, господин Рэйс. Ваши воплощения с каждым разом все слабее, у вас не осталось сил. Кого вы на этот раз создадите? Кошку? И чем, по-вашему, она вам поможет?

Но эта самая кошка, размером уже с небольшого котенка, уже подобралась к графу со спины, и Рэйс, собрав остатки магической силы, влив в нее свою жизненную энергию, заставил прыгнуть иллюзию тому на плечи. Зажатый в ее зубах второй рубин, ярко вспыхнул и из него повалил густой дым, мгновенно окутавший башку графа. Пельмунд рухнул на камни, как подкошенный, и уставился в небо остекленевшим взглядом. Красноватый туман с тупой жадностью начал поглощать душу архимага.

"Все, кто нас не убивает, впоследствии очень сильно об этом жалеют", — Рэйс с большим трудом поднялся, цепляясь за обломки стен, и шатаясь из стороны в сторону, медленно побрел в сторону лежащего в забытьи Карачуна.

* Интрепель — абордажный топор, с обухом в форме четырехгранного заостренного зуба, загнутого назад

Эпилог

Пошли домой, колдун. Будем жрать, грустить и думать…

Голова у Рэйса раскалывалась, окружающая его действительность воспринималась с трудом. Вместе с возвращением в реальность накатило ощущение слабости. Его тело начала колотить дрожь, в пересохшем рту остро ощутился вкус железа, а в звенящем, от тупой ноющей боли черепе начали появляться обрывочные мысли. Сделав над собой нечеловеческое усилие, маг потащился, подволакивая ноги, к лежащему возле развалин еноту.

"Сейчас, подожди меня…"

Рэйс перевернул Карачуна, лежавшего мордой вниз, на спину. Морды как таковой он не увидел, на ее месте было непонятное месиво из зубов, костей и мышц, щедро приправленное красными потеками и сероватой слизью. А все вместе это больше всего напоминало чудовищный мясной салат. Маг встал на колени перед ловцом и приложил ухо к его груди. Удивительно, но енот дышал, а через пару мгновений и застонал. Рэйс вздрогнул, внезапно осознав, что ему придется снова убивать ловца. Он взял в руки ближайший булыжник.

— Не… на… до…, - еле слышно проговорил енот.

Маг взглянул в единственный оставшийся у енота глаз. Вопреки его ожиданиям в нем не было ни боли, ни страха.

— Сум…

Рэйс, догадавшись о чем речь, вытряхнул все вещи из сумки ловца на землю, и начал их показывать еноту по очереди. Когда пришел черед обыкновенного ножика, Карачун закрыл и открыл веко.

— И что мне с ним делать?

— … В ухо… сам… в город, — енот повернул голову на бок.

Рэйс не стал долго готовиться, вставил лезвие в ухо ловца, и со всей оставшейся силы, стукнул булыжником по рукояти. Тело енота дернулось, и резко вытянувшись, замерло.

— Прости еще раз…

Маг подобрал с земли кусок вяленого мяса, вытряхнутый им из сумки Карачуна, вместе с остальным содержимым, и впился в него зубами. Через несколько минут он собрал разбросанные кругом вещи, добавив к ним амулеты графа, перекинул сумку через плечо, и поднявшись на ноги, пошатываясь побрел в развалины на поиски бывшей кухни. Но по дороге его посетила новая мысль.

"Да какого рожна… Один я тут точно загнусь, хватит с меня экстремального туризма", — подумалось ему, и присев на обломок стены, он достал нож.

Покрутив его перед глазами, еще раз обдумал свой план и нашел в нем всего один, но очень важный изъян — он не знал, что делать с вещами енота. Взвесив сумку в руке, прикинул ее вес, и тяжело вздохнув, сконцентрировался. Ему пришлось влить в магическую силу жизненную энергию, чтобы создать крота. Тот получился до смешного малюсеньким, всего пару десятков сантиметров в длину, но большего Рэйсу и не требовалось. Нору нужного размера доппель отрыл минут за пять. Маг, влив остатки жизненной силы в магию, вышел из невидимости, как можно туже скрутил сумку в рулон, и запихав ее в отверстие, заложил булыжником и присыпал щебнем.

"Ну вот и всё… Теперь дороги назад нет, по-любому умру."

Рэйс прикинул, что с момента смерти Карачуна прошло не больше двадцати минут. Он лег на землю боком, и уперев рукоятку в землю, завел острие в свое ухо…

"А вдруг не получится? Ой, дура-а-ак…" — подарив ему эту последнюю мысль, сознание мага милосердно скользнуло в черную пропасть, раскинувшуюся за краем бытия.

* * *

— Как у мага, у Рэйса-а-а, обнажились телеса-а-а, — услышал маг через пару секунд.

Маг обрадовался — голос принадлежал Карачуну. В итоге Рэйс не выдержал бесовских заунывных звуков и открыл глаза. Лежал он так же на боку, только вокруг был лес, и он был абсолютно голым.

— С прибытием, кожаный. Я тебе куда сказал бежать, дебил? В го-оро-од. Смотрю, сегодня у нас все идет, как по маслу… и оглядываясь назад, почему-то ни разу не удивлен, что через задницу. Помощнички, мать вашу.

Маг сел и прищурившись от яркого солнца, осмотрелся. Енот сидел неподалеку, возле уже сложенного, но пока не зажженного костра.

— Чё у тебя глаза красные? Бухал там что ли? — поинтересовался Карачун.

— Нет, е-мое, скучал по тебе и плакал.

Маг встал и прошелся. Ничего не болело. Но магической силы не было. Совсем.

— Огоньку не найдется? — внезапно спросил Карачун.

— Прости, не захватил, — усмехнулся в ответ Рэйс.

— Я уже догадался, что судя по твоему появлению именно здесь… Ты решил сбежать от графа следом за мной?

— Можно и так сказать. Лучше скажи, как быстро мы можем вернуться обратно?

— Да хоть сейчас. Только для этого огонь нужен. А что, есть смысл торопиться? Силы-то к нам вернулись, но только телесные. А магические при перемещении не восстанавливаются. Пельмунд из нас заготовки на зиму накрутит, как только мы там появимся.

Рэйс довольно усмехнулся:

— Пельмунд отдыхает под своим же амулетом. Ему самому не вырваться.

— О как… Оказывается я многое пропустил. Что за амулет?

Рэйс, как смог описал рубины. Карачун, дослушав его рассказ, повеселел.

— Кровавый жнец. Так это же все меняет, тогда нам действительно стоит поторопиться, пока его наемники не вернулись первыми.

— Ты же, вроде бы, маг? А не можешь дрова поджечь.

— И чё? — не понял Карачун, — Я маг воды и немного воздуха. Не огня же. Могу искорки небольшие пускать, но ими даже бумагу не поджечь. Да и где та бумага.

— Я поражаюсь, как ты, владея магией, ни черта не знаешь элементарных вещей. Тебя даже граф носом ткнул в твою безграмотность, насчет щита из воды и вспышки.

Енот набычился и тупо уставился на Рэйса.

— Когда это он успел меня носом потыкать? А я где в этот момент был?

— Когда к тебе полумертвому подошел и амулет свой тебе на морду приладил.

— Не помню. Помню только вспышку и полет вниз. А потом твою гнусную рожу напротив… Эй, а где же тогда Жнец? Куда он делся?

— Щит сделать можешь? — проигнорировал вопрос енота Рэйс.

— Даже если б смог — на кой он нам сдался?

Рэйс, тяжело вздохнув, сомкнул кончики большого и указательного пальцев в кольцо:

— Сделай крохотный, вот такой. Только выпуклым его делай с обоих сторон.

— Твою мать! — хлопнул себя по лбу енот, — Линза!

Через пару минут они уже сидели возле весело потрескивающего огня.

— И как нам костер поможет умереть? — полюбопытствовал Рэйс.

— Ща увидишь, подожди. Хотя, не… Не увидишь, — хихикнул енот, — Я не зря попросил у тебя такую смерть. Отсюда прямая дорога обратно на Паргот, без пересадок. Вернемся прямо туда же, причем моментально, как только нас обнаружат.

— Кто обнаружит-то?

— Вестимо кто, аборигены.

— А почему там же окажемся?

— Ты совсем тупой? Место смерти связано с местом возрождения. Значит?

— Если умрем нужным способом в точке возрождения — окажемся в месте предыдущей смерти. Хорошо, а если…

Задать новый вопрос Рэйс не успел. Карачун, открыв пасть в безмолвном крике, начал заваливаться мордой вперед, а в спину самого мага что-то с силой ударилось, и свет моментально померк.

* * *

— Это чё было? — ошарашенно спросил енота Рэйс.

— Не чё, а ктё. Аборигены же. Или ты тугой на ухо, не расслышал, что я тебе говорил?

— Я понимаю, что не паломники вашего святого Калаша. Кто они такие?

— Да черт их знает. Прикинь, их никто ни разу не видел. Мир вообще-то вполне себе ничего, но стоит развести открытый огонь и… ты уже на Парготе. Причем способ убийства у них никогда не меняется, всегда копье и всегда в спину. Мир огнененавистников. Подозреваю, что они там все поголовно сыроеды. Наверное, их религия основана залетным диетологом, — Карачун внезапно остановился и повернувшись к магу, вытянул лапу в сторону, — А вот и ты лежишь. Краса-а-авчик.

Рэйс в изумлении уставился на свой собственный труп. Он ни разу не задумался, что может оказаться в такой ситуации, и теперь молча пялился на свое собственное мертвое тело.

— Чё уставился? Снимай с себя одёжу, тебе ж не впервой мародёрить, — заржал енот.

— Зато тебе снимать нечего, — хмуро ответил Рэйс, — Ты весь, как решето.

— Мда-а-а… — протянул Карачун, рассматривая свой труп, — Сумка моя где, лишенец?

Через несколько минут, потраченных на переодевание и выкапывание сумки, друзья уже сидели возле тела графа. Амулет стал черным и лежал возле Пельмунда.

— Он жив? — спросил ловца маг.

— Жив конечно. Но теперь это овощ. Пока что.

— Что значит пока что?

— То и значит. Кукла. Можно его использовать, как угодно, отдавая ему потихоньку разум из Жнеца. Отдашь всё — он станет прежним графом. Отдашь чутка — и он будет выполнять простейшие действия, насколько ему хватит разума. Природа Кровавого жнеца такова, что первыми он забирает или отдает простейшие знания — движения и основные рефлексы. И далее по нарастанию сложности. Это ведь ты снял с меня амулет? Да больше и некому. Спасибо, Рэйс, не забуду.

— Что делать-то будем?

— Надо в столицу двигать. У меня на вердикт времени с муравьиный хрен осталось. Но сначала в пещеру, силенки восстановим. На всё про всё у нас трое суток.

* * *

Летающее корыто графа приземлилось прямо на пристани. Выбравшись из флаера, Карачун потянулся всем телом и зевнул.

— Ну вот и прибыли, пошли, хоть пожрем нормально. А то твои зайцы полудохлые уже поперек горла стоят.

Вылезший вслед за ним Рэйс хмуро заметил:

— Распугали своими Аурами все зверье на сотни лиг вокруг, а теперь ему и зайцы не в жилу оказались. Кстати, как думаешь, Валкас вернется?

— А куда он денется? Знает же, что вторую часть ритуала только я могу с ним провести. Так что скоро будет, он же всё-таки брави, не заблудится.

— Мастер Карачун, мастер Рэйс, как я рад вас видеть! — прервал разговор магов громкий голос капитана "Белой морячки", — А у меня к вам безотлагательное дело!

— Вот ни разу не сомневался, что как только прилетим, обязательно какая-нибудь хрень свалится откуда не ждешь, — буркнул енот и обернулся к Рэйсу.

Которого не обнаружил. Мимо него прошла и начал подниматься по трапу здоровенная рысь, раза в полтора больше обычного своего размера.

— Гляди-ка, как раскабанел в пещере-то. Есть у меня подозрение, что ты зайцев только мне носил, а сам отжирался втихушку жирными козами графа. Неудивительно, что мы так ни одной и не нашли.

— Кстати, енотина… — послышался у него возле уха ехидный голос мага, — а ведь и правда. Мы же ни одной козы у графа не видели.

— Да пошутил я. Их у него и не было никогда.

— А как же могильник, на который мы вышли в первый же день?

— Граф купил стадо коз сразу после твоего боя, чтобы нас дурить. И мочканул их там, чтобы подставить Валкаса. Позови там кого-нибудь из команды, пусть графа в трюм перенесут. Он еще много чего интересного не рассказал. Вот Димису подарок-то будет. Думаю, его ждет быстрое повышение по службе… Как бы он шею себе не свернул, будет жаль потерять такого ценного осведомителя Трибунала.

* * *

— Вот тот самый клинок, мастер Карачун, — Йорик протянул его еноту.

— Итак, уважаемый, как ты сумел незаконно завладеть оружием данного типа?

— Какого еще типа? — отрешенно спросил подвешенный под балкой лис, — Обычный эспадрон, каких пруд пруди в городе.

— Ну тогда ты не будешь против, если я тебя им поковыряю? — с усмешкой парировал слова бандита Карачун, и приблизив клинок к лисьей шее слегка надавил острием на горло.

Лис попробовал отстраниться, но у него ничего не вышло. Тогда он попытался перекинуться, но енот быстро пресек эту попытку.

— Не тебе тягаться с брави, — Карачун сунул под нос жертвы браслет ловца, — Живым ты в любом случае отсюда не выйдешь. А вот как ты умрешь, зависит уже от тебя. В перерождение ты сможешь уйти только с моего разрешения, а вот окончательно сдохнуть можешь в любой момент. Который, впрочем, тоже выберу я.

Лис замер и неожиданно тонким голосом заверещал:

— Купил я его, купил. У Малфуса, за пятьсот золотых. Поверьте мне, господин ловец, я еще никого им не убил, нет на мне греха, клянусь Калашом.

Слезы катились из его глаз градом, однако енот скорчил ехидную морду и внезапно спросил:

— Зачем же ты, рыжая морда, возводишь напраслину на уважаемого оружейника Трибунала? Ты кто такой вообще?

— Тиль, секретарь в местной церкви…

— Да мне до фонаря, кто ты!!! — заорал ему в морду енот, — Откуда ты, тля ржавая, оружейника знаешь?! Только не свисти мне, что он к вам в церковь забрёл молитвенную палочку воскурить!!!

— Да я его и не знаю! — заорал в ответ лис, — Я деньги возле его дома отдал привратнику, а тот через несколько минут вынес мне клинок!

— Откуда узнал, что у него можно оружие для окончательной смерти купить? — уже спокойнее спросил ловец.

— Граф сказал…

— Какой такой граф? — насторожился Карачун.

— Пельмунд. Он друг нашего настоятеля и частый гость в нашей церкви.

Енот выгнал всех из трюма. Дальнейший допрос бандита продлился недолго, уже через полчаса ловец поднялся наверх.

— Тело за борт, — бросил он Йорику, — Не забудьте привязать грузик потяжелее, да не веревкой, а проволокой прикрутите. Рэйс, пошли в каюту, надо обмозговать ситуёвину.

* * *

Следующие сутки Карачун практически пропадал в городе и порту. Вернувшись на корабль, он ввалился в каюту, плюхнулся в кресло и вытянув лапы, заявил:

— Прикинь, дружище, какую я тут клоаку вскрыл. У нас кстати, что-то от нашего груза осталось?

— Если ты про вино, то нет, — улыбнулся Рэйс и тут же пропал, сотворив доппельгангера, — Но это дело поправимое. У капитана сейчас возьмем. Эй, Рас, зайди-ка!

Дверь в каюту приоткрылась и в щель протиснулась вытянутая морда дракона.

— Рас, сынок, помоги двум зверски уставшим и не менее зверски голодным магам. Принеси поесть и выпить, — енот смешно сморщил нос, — Только никаких зайцев, иначе клянусь — прибью на месте, и тебя, и кока.

— Эммм… Мастер Карачун, выпивка под запретом. Весь алкоголь заперт у капитана в каюте.

— Вот и прояви смекалку. Ты кто? Ученик ловца, вот и соответствуй. Давай, шевели булками. А я пока помоюсь…

Дракончик выскочил из каюты и сломя голову кинулся за едой, по дороге обдумывая способ разжиться спиртным, не входя в близкий контакт с Йориком. Но выходя с камбуза с полной корзинкой он все же решил, что надо не паря себе мозг просто попросить капитана, объяснив для кого собственно потребовалась выпивка. Отказать двум магам в выпивке капитан не мог. Поэтому Рас подойдя к дверям его каюты с полной уверенностью в успехе громко постучал и не дожидаясь разрешения войти, распахнул дверь.

— А теперь пулей метнулся отсюда нах! — рявкнул Йорик, стоящий посреди каюты на коленях, — В конец берега попутал, салага?!

Дракон захлопнул дверь и переведя дух, снова постучал. Но теперь значительно тише.

— Чтоб духу твоего здесь не было,! — из-за двери донесся рев медведя, — У меня молитвенный час! Выйду — убью!

"Якорь тебе в задницу", — выругался про себя Рас.

На судне все знали об этой странности капитана. Он молился в одно и тоже время и надо же было такому случиться, что оно настало именно сейчас. Рас почесал затылок, но в голову ничего так и не пришло.

— Это тебе не в спины шмалять, — раздался негромкий голос за его спиной.

Дракон подскочил от неожиданности и развернулся в прыжке. Сзади никого не было.

— Г-г-господ-дин джинн? — шепотом спросил он пустоту.

— Вымани кэпа в коридор, бестолочь, — зашипел в ответ Рэйс, — и так, чтобы он проход в каюту не закрывал.

Вся последующая операция заняла всего пару минут. После того как Рас получил недвусмысленное указание проваливать подальше, закрепленное пинком под хвост, за орущим матом Йориком захлопнулась дверь. Ошарашенный ученик отнес корзинку с едой, с подозрением посмотрел на рысь, беседующую с енотом и почтительно закрыв за собой дверь, убежал в кубрик.

Подождав, пока дверь захлопнется, Рэйс вышел из невидимости и присаживаясь за столу, поставил на него пару бутылок крепкой настойки.

— Ну давай, жги.

— Пельмунд, в силу своей должности главного судебного эксперта, постоянно терся среди полукриминального контингента. А дальше дело техники и денег — он поймал Малфуса на порочащей его связи с камердинером Лорда-правителя и вынудил того работать налево.

— Пока не вижу ничего…

— Да, ты прав, ничего удивительного, если бы не одно обстоятельство — Пельмунд работает на Трибунал.

— Иди ты… — Рэйс даже привстал, глядя на енота с недоверием.

— Все ниточки тянутся наверх, — и без всякого перехода Карачун спросил, — Одолжишь мне Жнеца?

— Эммм… А он же у тебя, — ошеломленный вопросом промямлил маг, — Чего спрашиваешь-то?

— Они только хранится у меня, но принадлежат они тебе, — не менее озадаченно отреагировал енот, и подозрительно спросил, — Или у вас там все общее было? Такие религии и у нас есть, но чтобы целый мир так жил… Теперь понимаю, почему ты оттуда свалил.

— Погоди… — Рэйс поднял глаза в потолок, — Не надо наговаривать на мой мир. Он хоть и был дерьмовым, но такой мудятины в нем не было никогда. Я просто подумал, что раз мы вместе дрались, то и трофеи как бы общие.

— Да? То есть ты меня спас от графского Жнеца и теперь он мой? Ты сбрендил, кожаный?

— Это ты какой-то сильно меркантильный.

— Да ни хрена подобного! Ты пытаешься разрушить незыблемые устои Древа — тебе принадлежит то, что ты сделал, купил, завоевал или тебе подарили.

— Чего-о-о?! То есть, если ты убил хозяина, то вещь автоматически становится твоей?!

— Ну да.

— Полная хрень это, а не устои. По ним выходит, что любой грабитель хозяин награбленного.

— Да! Да, Рэйс, именно так! Только он хозяин временный, ибо приходит власть, убивает его и дарит прежнему владельцу. Потому-то желающих стать владельцем награбленного так мало.

Услышав такой ответ, Рэйс разинул рот, но не издал ни звука.

— Ты пойми, дурья твоя башка. Все ценные вещи — амулеты, раритеты, денежные браслеты — магически привязываются к своему хозяину. Мороки с их отвязкой чаще всего стоят дороже их стоимости, это не вы-год-но.

Маг захлопнул рот. Чтобы через несколько секунд снова его открыть.

— Это неправильно. Не могу сейчас сформулировать, но потом я тебе это докажу.

— Доказывай. Не ты первый. Так что насчет Жнеца?

— Бери и пользуйся, — ответил Рэйс, но вдруг добавил, — Но в моем присутствии. Раз это моя собственность, то это мое условие.

— Справедливо. Тогда собирайся, ночью навестим ответчика. Увидишь исполнение вердикта.

Внезапно из коридора донеслись громкие крики.

— Не пущу, будь ты хоть сам Калаш! — орал Рас.

— Да я тебя сопляк, ща в узел завяжу! — раздался мощный рев.

— Я ж тебе говорил, что он меня найдет, — заржал Карачун и пошел открывать дверь, — Придется Раса еще раз на кабуз засылать.

В каюту ввалился Валкас, несущий подмышкой истошно вопящего дракончика.

* * *

В самом начале допроса Малфуса, енот предложил ему сделку. Или тот упирается и тогда ловец применяет Кровавого жреца и согласно правилам Трибунала убивает всю его семью, или рассказывает все сам, и тогда умирает только он один. Жреца даже не пришлось демонстрировать, Малфус рассказал все.

— Все верно, Пельмунд рассказал тоже самое, — откинулся на спинку кресла Карачун.

Судя по всему, очень многофункциональной вещицей оказался стилет, который ловец небрежно таскал на поясе. С его помощью Карачун насильно обернул оружейника в человека, им же он его и убил. Окончательная смерть отличалась от обычной, как день от ночи — енот даже не ударил клинком, он просто уколол Малфуса, что-то прошептав. И забившийся в конвульсиях артефактор начал медленно разлагаться на глазах, вопя от дичайшей боли. Вот только разлагался он необычно. Сначала резко исчезла кожа, по полу елозил кровоточащий кусок мяса, еще минуту назад бывший человеком. Затем, разрывая мышцы, с хрустом начали выворачиваться суставы. Рэйс был боевым магом и насмотрелся за свою прошлую жизнь немало дерьма, но такую смерть он увидел впервые — его вывернуло прямо на ковер, постеленный в гостиной. Валкас коротко хохотнул:

— Это еще ничего, кожаный. Вот если смотреть, когда таким стилетом убивают жертву в первой сущности, то с непривычки можно и обосраться.

Прополоскав рот вином, Рэйс сплюнул его на пол, и налив полную кружку выпил ее залпом.

— Что, фокусник, страшно и противно? — повернулся к нему Карачун, — Или у вас там по другому казнили? Тебя же, вроде, сожгли заживо… А до этого пытали на дыбе, вынув глаза кривой ложечкой.

Енот плюхнулся на стул и застывшим взглядом наблюдал, как бывшее тело оружейника бьется в неконтролируемых судорогах, постепенно что-то теряя. Воплей уже не было, по причине отсутствия легких. Но Малфус был еще в сознании, в глазах, вылезших из орбит, плескалась безграничная боль.

— Смотри внимательно, Рэйс. Так наказывают не только тех, кому вынес вердикт Трибунал, но и напавших на ловца при исполнении. Но не дай тебе боги, будучи облеченным властью, учинять такое по своей прихоти — с тобой сделают то же самое и довольно быстро.

— Хмм… А как Трибунал узнает? — вырвался вопрос у Рэйса, — Никто же кроме нас не видел.

— Узнает. Я тебе про ритуал проверки уже рассказывал, у Безликих длинные лапы и рабочие методы. Проверенные веками.

Через пару минут Карачун встал и подойдя к кучке оставшегося от тела праха, поднял с пола веревку.

— Вот и все. Пора нам возвращаться в Трибунал.

* * *

Шагоход мерно двигался в сторону от столицы. Валкас дремал в углу кабины, сидя на связанном графе, Рас пялился в окно, а Рэйс, полуприкрыв глаза, осмысливал недавнюю казнь, сидя рядом с управляющим машиной Карачуном.

— Карачун… Твое предложение все еще в силе? — и увидев кивок, озвучил мучающий его вопрос, — А стилет ты мне тоже отдашь?

— Стилеты именные, тебе выдадут. Да и насчет браслета я загнул. Получишь свой сразу после стажировки.

Content

Rayko, Weissman
Создатель иллюзий. Начало

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог