Се Чжихуэй

Океан между нами

YOU ARE THE APPLE OF MY EYES /星辰大海中，我只看见你

by Cheah Cher Hui /谢智慧

Published by arrangement _ODONATA PUBLISHING SDN. BHD.

Text ©_Cheah Cher Hui

Illustrations ©_Mifuki

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

Глава 1

– Вниманию пассажиров, направляющихся в Тайбэй! Начинается регистрация на рейс MH5601…

Лучи солнца, пробивавшиеся через окна аэровокзала, выходящие на взлетно-посадочную полосу, озаряли личико, на котором светились юный задор и энергия. В силуэте девушки сливались свет и тень, отчего она еще более выделялась в отражении.

Неподвижно застыв на месте, Чаоси рассматривала взлетное поле по ту сторону стекла. Время для нее будто бы замерло. Только сообщение, переданное по громкоговорителю, вывело ее из ступора.

Как раз в этот момент мимо пронесся мужчина и, подцепив футляром от музыкального инструмента, висевшим на его спине, дорожную сумку, которую Чаоси держала в руках, вырвал ее, и та полетела следом за бегущим. Чаоси вскрикнула и рванулась вперед, но толпы снующих пассажиров преградили ей дорогу. Теперь она никак не смогла бы догнать того пассажира. Ей только и оставалось, что беспомощно наблюдать, как сумка с глухим стуком падает на пол. Кто-то даже умудрился пнуть ее.

Чаоси наконец дождалась, когда в потоке людей образовалась брешь. Но к тому моменту ее сумка оказалась в руках у какого-то парня. Мотая головой, он направлялся в противоположном направлении. Чаоси и этого незнакомца – белокожего, долговязого и стройного, примерно одного возраста с ней – разделял длинный переход. Когда их взгляды встретились, парень просиял улыбкой, которая обнажила выдающиеся клыки, чуть ли не мерцавшие в солнечном свете. Чаоси даже показалось, будто бы у него светится все лицо.

– Лови! – Он поднял сумку высоко над головой.

– Не надо! – замахала руками Чаоси.

– Сейчас кину! – Парень, будто бы ничего не слыша, изобразил, что собирается забросить сумку далеко-далеко от себя.

Чаоси подпрыгнула, но подхватила воздух. Лишь снова оказавшись на земле, она заметила, что сумка как была, так и осталась в руках у незнакомца.

– Шутка! – С неугасающей ухмылкой он закинул ее себе на спину.

Так и пошли они вдвоем: одна – с кислой миной, другой – с улыбкой во весь рот, и оба не заметили, как сзади на них надвигался неуклюжий верзила. Ничего вокруг не замечая, он врезался в парня. Сумка сразу же полетела прочь, а вслед за ней и парень. Чаоси ощутила, будто ее колотящееся сердце подступило к самому горлу. Сумка упала недалеко от незнакомца – поймать ее он не успел.

– Ой, ну как же так! – Чаоси выступила вперед, подхватила сумку и убежала с нею за угол, чтобы проверить содержимое.

Мужлан с футляром за спиной помог парню встать на ноги.

– Сижун, да что ж с тобой не так? Мало того, что отстал, еще так ударил лицом в грязь!

Сижун не ответил и стрелой понесся туда, где стояла Чаоси, с беспокойством оглядывающая сумку.

– Все в порядке? Ничего тебе не сломали?

Чаоси, страшно бледная, поспешно закрыла молнию, но Сижун успел-таки мельком увидеть, что там было внутри. Они встали: он – с вытаращенными от удивления глазами, она – с побледневшим лицом.

– Прости, я не хотел подглядывать, – начал Сижун, запинаясь. – Только убедиться, все ли в порядке.

Чаоси покачала головой, но все же открыла сумку и начала приводить ее содержимое в порядок.

– Извини, что не удержал. – Сижуну оставалось лишь чесать затылок.

Чаоси с каменным лицом обогнула его и направилась к стойке посадки. Сижун поплелся за ней, продолжая кидать ей в спину извинения.

Музыканту-верзиле эта сцена явно пришлась не по душе.

– Сижун, если тебя игнорируют, то и ты наплюй. Ты плюхнулся на землю, а она только о сумке и печется, будто бы ты ничем не лучше мешка с картошкой!

Чаоси повернула голову, испепеляя мужчину взглядом.

– Это же вы у меня сумку выхватили! И даже не извинились!

– Так получилось. У моего футляра глаз же нет, вот и не видит, что хватает. Рта у него тоже нет, так что и извиняться ему нечем.

Красивые глаза Чаоси сразу округлились от возмущения.

– На вид вам вроде бы пятый десяток, а манерам вас так никто до сих пор не научил!

– Пятый десяток?! Мне тридцать девять стукнуло! Еще и глаза вытаращила…

– Эй! Брейк! – Сижун понимал, что если его спутника не остановить прямо сейчас, то он разразится целой бурей ругани.

Сижун утомленно приложил правую ладонь к кончику брови. Наконец, он сказал:

– Дядя мой еще совсем молод, не определился пока в жизни, так что позвольте мне принести за него извинения! – И отвесил девушке низкий поклон.

Чаоси прыснула.

– Ладно уж. У меня нет времени спорить с «малышами».

– И меня тоже простила? – Сижун оскалил «тигриные» клыки, которые придавали ему одновременно и дурашливый, и немного грозный вид.

– А я на тебя и не обижалась.

– То есть ты на меня вообще не обратила внимания…

– Я в запарке, нужно время прийти в себя. Я не злюсь.

– Ты…

В диалог снова встрял мужлан:

– Пошли на посадку! Хватит болтать! Все равно летим в одном направлении. Садитесь вместе и общайтесь хоть все четыре с лишним часа от Куала-Лумпура до Тайбэя!

Чаоси покачала головой и произнесла:

– У твоего дяди нет даже намека на манеры.

– Это вы должны старших уважать, а не спорить с нами по мелочам!

Дядя бросил на Сижуна свирепый взгляд. В ответ племянник лишь высунул язык.

Добравшись до самолета, Чаоси пошла по проходу. Сижун следовал за ней по пятам.

– Сижун, мы здесь. Ты куда намылился? – громко позвал его еще один мужчина неопределенного возраста, уже занявший место.

– У сынка твоего глаза разбежались из-за девушки, вот он и плетется за ней. – Дядя Сижуна не упустил шанса пожаловаться на судьбу.

– Правда? Где? Посмотрим, хорошенькая ли она, – бросил папа Сижуна и посмотрел назад.

Чаоси прикинулась, что ничего не услышала, и пошла дальше искать свое место.

– Хотите, чтобы я сгорел со стыда? – Разобравшись с ручной кладью, Сижун занял место рядом с отцом.

Чаоси разместилась ближе к хвосту. Усевшись, она украдкой глянула в сторону компании Сижуна. С ним вместе, как выяснилось, путешествовали еще пять человек: четверо мужчин средних лет и женщина чуть постарше. По виду добродушные люди. Они увлеченно переговаривались. До Чаоси доносились обрывки рассказа дяди Сижуна о том, в какую нехорошую ситуацию они попали в аэропорту.

Самолет начал разбег. Чаоси прикрыла глаза маской и задремала.

Глава 2

Пообедав, Чаоси поднялась и направилась в уборную. Когда она встала в очередь, сзади послышался уже знакомый голос:

– Как, и ты здесь?

Чаоси обернулась и увидела перед собой ухмыляющегося во весь рот Сижуна. С внешностью ему повезло: некрупные глаза под бровями вразлет, верхних век почти не видно, а взгляд ясный и душевный, как у ненароком нашкодившего песика; нос прямой; губы полные, сразу привлекающие к себе внимание – верхняя губа складывалась в милую буковку «М». Симпатичный. По отдельности ничего в его облике нельзя было бы назвать особо выдающимся, но в целом вполне себе приятный молодой человек. Не сказать, что статный красавец, но на фоне прочих он выглядел весьма выигрышно.

– Я перемазался? – Сижун уставился на Чаоси.

Ему, наверно, показалась, что он забыл вытереть лицо после еды. Сижун быстренько провел по губам рукавом.

– Да… – Чаоси перевела взгляд вниз, на себя. – То есть нет. Я просто обратила внимание, что мы с тобой одинаково одеты: толстовка и спортивные брюки.

Одеты они были и, правда, похоже, только у Чаоси толстовка бежевая, а у Сижуна – серая.

– Так удобнее всего летать. У умных людей мысли сходятся.

Чаоси хотела ответить, но самолет резко тряхануло, и их обоих отбросило назад. Сижун, желая удержаться на ногах, вытянул руку и ухватился за Чаоси. В это же время дверь в уборную распахнулась. Оттуда вышла полненькая дамочка, которая тотчас же врезалась в Чаоси и Сижуна, и вся троица полетела вниз, складываясь на полу пирамидкой.

– Ай-ай-ай! – заголосили они на три голоса.

Стюард и стюардесса подбежали, чтобы помочь. Все с трудом поднялись на ноги. Взъерошенные Чаоси и Сижун выглядели очень трогательно.

– Мы в зоне турбулентности. Туалет временно закрыт. Просим вас сесть и пристегнуться, – заявила стюардесса.

Чаоси и Сижуну пришлось вернуться на места.

– Второй раз за день падаю на твоих глазах, обидно даже!

Сижун расправил челку, а Чаоси снова завязала волосы в хвост.

– А ведь мы с тобой не первый раз видимся, – вдруг сказал Сижун. Увидев удивление на лице девушки, он добавил: – Я учился в школе для мальчиков имени Йохансона, а ты – в школе для девочек имени Лютера. Я тебя еще тогда заметил. Но ты, наверно, на меня вообще внимания не обращала.

– То-то я думаю, что твое лицо показалось мне на удивление знакомым!

– Вот видишь! Что именно показалось тебе знакомым?

– Что именно?.. Ты вроде бы сидел дальше…

Сижун только сейчас понял, что, заговорившись, застыл на проходе у места Чаоси. Родственники Сижуна развернулись и смотрели на своего заплутавшего парня.

– Лететь скучно. Можно я здесь с тобой постою, составлю компанию? – спросил Сижун, облокотившись о спинку сиденья перед Чаоси.

– Ты даже не спросил, как меня зовут!

Она села и потуже затянула ремень.

– Я – Сижун. Полное имя – Фу Сижун. А тебя как зовут?

– А я – Чаоси. Жэнь Чаоси.

– «Чаоси» – это же значит «прилив»? Папа у тебя – моряк, раз выбрал такое «морское» имя?

– А ты сообразительный! Он меня еще любит называть «Дахай» – это значит «океан ты мой ненаглядный».

И они рассмеялись. Но Чаоси сразу же охватило острое чувство вины. Как она позволяет себе неприкрыто радоваться в такое время? Улыбка на лице Чаоси сразу же сменилась прохладным безразличием. Сижуну оставалось только догадываться, не сболтнул ли он что-то лишнее. На счастье парня, к нему подошла стюардесса:

– Возвращайтесь на место и пристегнитесь.

Смущенный Сижун шепнул Чаоси:

– Если захочешь прогуляться, то зови меня. Еще поболтаем.

Чаоси попрощалась с ним жестом – мол, окей. Сижун вернулся к своей компании, и до Чаоси донесся ироничный голос его отца:

– Долго же вы общались! Хоть контактиками обменялись? Как нет?! Болван! Не унаследовал ты у меня таланта ухаживать за девушками.

– Только, умоляю, не напоминай нам обо всех своих прошлых романах. А то я твоей жене настучу, что ты сына учишь дурному, – пригрозила сидевшая рядом с ними дама. Кажется, это была тетя Сижуна, сестра его отца, – судя по ее манере речи.

Чаоси снова нацепила маску для глаз. Во тьме перед ее мысленным взором вновь разыгралась только что произошедшая сцена, как они с Сижуном упали на пол.

Чаоси была уже почти что взрослой, но в первый раз в жизни так тесно общалась с парнем, который не приходился ей родственником, к тому же таким приятным и интересным. И, конечно, как только она начала к нему приглядываться, на нее сверху навалилась дама весом под сто кило. Было так больно, что Чаоси не успела разобраться в охвативших ее чувствах. Впрочем, в любом случае Чаоси волей-неволей с Сижуном обнялась. И в его объятиях сразу обмякла. Теперь она боялась, что в следующий раз при виде него зальется краской, так что вплоть до пункта назначения с места больше не вставала.

Глава 3

После перелета Чаоси провела ночь в гостинице у главного вокзала Тайбэя, а рано утром отправилась со всем своим багажом на поезде в портовый город Цзилун. Добравшись до гавани, Чаоси еще издали заметила огромный, белый, как мука, круизный корабль, горделиво возвышавшийся над всей округой. Эдакая многоэтажка, только стоящая на воде. На корпусе судна виднелась большая надпись: «Венера».

У самого подножия судна Чаоси заметила малюсенькую фигурку. По мере приближения к ней белоснежный силуэт становился все более отчетливым, пока перед Чаоси не предстал мужчина лет за сорок, одетый в светлую, придававшую ему особую статность, капитанскую форму с двумя рядами пуговиц спереди мундира и эполетами на плечах, блестящими золотом. Фуражку украшал маленький якорь. Капитан весь сиял – с головы до ног в начищенных кожаных ботинках. При виде него Чаоси захотелось расплакаться. Пришлось сбавить темп и дать хаотичным мыслям успокоиться. Наконец, она медленно направилась навстречу капитану. Тот приветствовал ее легкой улыбкой и распростертыми объятиями:

– Приветствую на корабле любви!

Чаоси не без некоторого раздражения отозвалась:

– Я, вообще-то, ищу корабль «Венера», а не какой-то там «корабль любви». Пойду поищу на другом конце гавани. – Она увернулась от объятий капитана.

– Все верно, наш корабль так и называется: «Венера». Но он у нас особенный, другого такого нет. Вот мы и зовем его между собой «кораблем любви»!

– Хм! Потому что у вас посторонние часто пристают к незнакомым девушкам?

– Не пристают, а хотят наградить всеми добрыми словами, которых они достойны!

– Ты меня все сто дней будешь развлекать такими разговорами?

– Дай отцу порадоваться, что увидел дочь! Могла бы и маму с собой позвать.

– Она терпеть не может круизы. Ты же сам знаешь. – Чаоси вручила папе чемоданы, а спортивную сумку оставила при себе.

– А я-то надеялся, что она по такому случаю вместе с тобой хоть разок сплавает по миру. Школу же заканчиваешь только раз в жизни.

Капитан повел ее вверх по трапу. Чаоси промолчала, но потом буркнула вполголоса:

– Я не хотела ее принуждать к чему-то. Да и я здесь не для отдыха, а для того, чтобы батрачить.

Лицо у папы вдруг стало серьезным:

– Знаешь, мне пришлось нарушить не одно правило, чтобы устроить тебя к нам. Могла бы и спасибо сказать. Многого я от тебя не ожидаю. Не будешь мешаться под ногами команде – и то хорошо. На корабле все должны держаться молодцом и работать соответственно. Мы – лицо круизной компании. Стоит капельке мышиного помета попасть в кашу, как нужно все варить заново…

– Так вот кто я с твоей точки зрения? Капелька мышиного помета? Невысокого ты обо мне мнения.

– Как раз наоборот. Просто жизнь и школа – разные вещи. В реальной жизни никто тебя не будет жалеть. Ты уже не маленькая. Подумай об этом, я не шучу.

Папины слова были точно песчинки, нечаянно попавшие в обувь и больно трущиеся о ступни. Чаоси предпочла ничего не отвечать. Много говорить бесполезно. Лучше уж она делом покажет все, что хотела высказать.

Они прошли в лобби на шестом этаже лайнера. Там располагался ресепшн, где проходила регистрация туристов. Рядом находились стойки с буклетами, рассказывающими о развлечениях и экскурсиях на берегу, которые можно было забронировать дополнительно. Несколько человек украшали выставленную в лобби новогоднюю елку.

– Вещи можешь оставить здесь, – сказал папа, поставив багаж Чаоси у кресла.

– Когда ожидаются пассажиры?

– Через три дня. Тогда дел будет невпроворот! Я не ожидаю, что ты будешь каждый день на посту, захочешь отдохнуть – отдыхай. У нас и без тебя рук хватает. Сами как-нибудь управимся. Главное – не мешай.

На борту папа сразу начал вести себя как капитан. Мог позволить себе говорить далеко не самые приятные вещи. Чаоси еле сдержала порыв гнева, но лицо ее все равно помрачнело.

– Тебе она сейчас точно не понадобится. – Папа указал на спортивную сумку.

Чаоси только крепче вцепилась в ручки. Отцу осталось только пожать плечами и начать тур по лайнеру. Он стал рассказывать о судне:

– Длина «Венеры» – 335 метров, ширина – 40 метров, водоизмещение – 220 тысяч тонн. В общей сложности у нас 1686 пассажирских кабин. Мы можем принять на борт до 3376 человек.

У Чаоси с цифрами было плохо, поэтому большая часть того, что говорил папа, пролетала мимо ее ушей.

– Ты уже бывала у нас на борту, но отдыхать на корабле и работать на нем – не одно и то же, так что давай здесь пройдемся. И еще тебе сегодня надо решить, чем ты хочешь заниматься. Следующие два дня будем готовить тебя к работе с пассажирами.

Чаоси кивнула.

– Шестой этаж – зона регистрации и отдыха. Здесь для тебя нет работы. Поехали наверх, а оттуда спустимся и осмотрим каждый этаж.

Они подошли к лифту.

– А сколько всего здесь этажей? Я забыла.

– Девятнадцать. Для пассажиров открыты этажи с шестого по девятнадцатый, ниже шестого этажа находятся каюты членов экипажа, столовая, кладовки, технические помещения и прочее.

– А я где буду жить?

– Ты у нас не сотрудница круизной компании, так что находиться с командой тебе нельзя. Я для тебя организовал бесплатную одноместную каюту. Питание тоже бесплатное. Ну, точнее, за мой счет, как и твоя зарплата. Так что ты не столько зарабатываешь себе на карманные расходы, сколько транжиришь последние деньги отца. – Папа подмигнул ей с крайне легкомысленным видом.

– Если тебя что-то не устраивает, можешь удержать часть зарплаты. – Чаоси не шутила.

– Да все в порядке! Я рад тебя видеть! Ради моей красавицы я готов снять с себя последнюю рубашку.

Лицо у Чаоси исказила недовольная гримаса, хотя конкретно объяснить, чем ее ранили папины слова, она не смогла бы.

Лифт остановился на восемнадцатом этаже. Как только двери открылись, Чаоси и папу вмиг охватил порыв холодного воздуха.

– Зимой на палубе бывает очень ветрено. Одевайся потеплее. Куртку с собой захватила? – Отец хотел положить руку на плечо Чаоси, чтобы как-то ободрить ее, но та увернулась и пошла вперед.

На открытой палубе растянулся длинный бассейн для взрослых. Рядом были еще лягушатник для малышей и ромбовидные джакузи. По обеим сторонам палубы аккуратными рядами выстроились лежаки. В передней части купальной зоны размещался открытый бар, от которого лестница вела на «пентхаусный» девятнадцатый этаж. Там тоже стояли шезлонги, с которых было особенно удобно смотреть на море и любоваться звездами.

Они снова спустились на восемнадцатый этаж. Папа хотел пойти еще ниже, но Чаоси, указывая в сторону бассейнов, поинтересовалась:

– А разве рестораны не там?

– В ресторанах работы много, и она изнурительная. Тебе это интересно?

Чаоси кивнула. Папа подвел ее к ресторану, у которого висела табличка «Lesdone». Через стеклянные двери они попали в залитое солнечным светом пространство. Из ресторана открывался захватывающий дух панорамный вид на воду. По ту сторону стекла, оберегающего посетителей от шума прибоя и ветра, виднелись лазурное море и синее небо. Чаоси задержалась у окна, приглядываясь к бликам на водной глади. Папа стоял рядом.

– На самом деле лучшее место для того, чтобы смотреть на море, – капитанская рубка. Оттуда видно все вокруг корабля.

– А мне и здесь нравится!

– Обычно у нас пять приемов пищи за день: завтрак, обед, полдник с чаем, ужин и ночной перекус. Здесь работы много! Иногда еду заказывают к бассейну, и тогда посуду и блюда приходится носить туда. Если ты придешь работать сюда, то у тебя не будет ни одной свободной секунды, стоять и наслаждаться видом не получится.

Они вышли из ресторана и по лестнице спустились на семнадцатый этаж.

– С семнадцатым этажом все относительно просто. Здесь есть зал для отдыха – пассажиры могут поиграть в настольные игры, маджонг, бильярд и так далее. Здесь же размещается фитнес-зал.

Затем отец повел Чаоси в читальный зал.

– А здесь можно взять книги или диски. Если по чесноку, то я предпочел бы устроить тебя сюда. Работа непыльная, а в свободное время можно читать книги и смотреть фильмы. Отдельного человека у нас не закреплено за читальным залом, и члены команды дежурят здесь поочередно. Если подрядить тебя сюда, то мы освободимся от этой повинности.

– Но это совсем скукотища. Ничего нового я здесь не узнаю. Я с тем же успехом могла бы читать книги и смотреть фильмы дома!

– Ладно-ладно. У вас, молодежи, должно быть право на собственное мнение. Это стоит только поощрять!

В этом была сильная сторона папы Чаоси. Он подходил к воспитанию мудро и без назиданий. Главное – чтобы дочь не попала в какую-нибудь передрягу. А так – делай все, что душе угодно. Мама была не столь снисходительна и предпочитала навязывать свою волю абсолютно всем.

Чаоси не спешила сразу после школы поступать в университет. Она решила дать себе год передышки, чтобы оглядеться и понять, чем бы она хотела дальше заниматься в жизни. Мама, естественно, восприняла план дочери в штыки. Она не могла представить себе ничего хуже, чем год, проведенный без дела. Ни мать, ни дочь не хотели друг другу уступать. В конечном счете родился план с круизом на лайнере. Путешествие по всему миру на три месяца – отличный вариант. Папа одобрил затею, и мама признала поражение.

Глава 4

Они добрались до шестнадцатого этажа. Папа пояснил:

– Здесь у нас игровой центр, бар, кинотеатр и зона казино. Хочешь посмотреть?

Чаоси покачала головой.

– Тогда пошли на следующий этаж.

На пятнадцатом располагались небольшая смотровая площадка, SPA-центр, салон красоты, медпункт, кафе и самые шикарные каюты с роскошными террасами.

Чаоси снова покачала головой.

– Следующий этаж.

– Рубка как раз в носу этого этажа. Хочешь посмотреть? Чтобы туда попасть, пассажиры платят нехилую сумму и заранее бронируют время.

– Так у вас же там одна аппаратура? Все это я уже видела. Так что в рубку меня совсем не тянет.

– Эх… Мечта каждого матроса – постоять у штурвала. Даже обидно, что тебе на это наплевать.

Все этажи с девятого по четырнадцатый заполняли каюты пассажиров. На корабле были люксовые номера с балконами, номера с видом на море и стандартные номера.

– На девятом еще есть вертолетная площадка! Заглянем? Туда обычно никого не пускают!

Чаоси покачала головой:

– А зачем мне площадка? Она же пустая.

Отца будто окатили холодной водой. Весь его энтузиазм сразу как волной смыло. На лифте они добрались до восьмого этажа.

– На восьмом у нас рестораны. Пассажирам предлагают отведать китайскую, западную и японскую кухни. Два года назад, когда ты с нами была последний раз, у нас еще не открылся ресторана с хого. Он совсем недавно появился, а то уж слишком много людей с материка гостит у нас.

Они быстро прошлись по ресторанам и собрались идти дальше, на седьмой этаж. Проходя мимо комнаты, напоминавшей небольшой концертный зал, отец заметил:

– Здесь будет каждый вечер играть оркестр.

Чаоси закивала, и в ее глазах прибавилось блеска. Ей все никак не удавалось научиться играть хотя бы на каком-нибудь музыкальном инструменте, поэтому она с особым трепетом относилась к музыкантам.

Как только они прибыли на седьмой этаж, папа радостно воскликнул:

– А здесь у нас рай для шопоголиков!

Они прошли мимо мини-маркета, сувенирных магазинчиков, ювелирного салона, магазина брендовых сумок. В самом конце галереи был бутик, в котором торговали косметикой и средствами по уходу за кожей. Из-за полок показалась энергичная особа с точеной фигурой. Громкое «Добрый день, господин капитан!» заставило подпрыгнуть и отца, и дочь.

– Ян Баолянь, а что ты так рано на посту?

– Excuse me! Прошу вас не называть меня Ян Баолянь. У меня же есть иностранное имя: Полин Ян!

Папа с ухмылкой заметил:

– Баолянь – очень интересный человек. Она постоянно общается с китайцами с материка. Если у тебя будут проблемы в общении – смело обращайся к ней.

– Будьте добры: Полин Ян! – Баолянь надула губки.

В уголке рта у девушки была симпатичная родинка. Когда Баолянь говорила, в движение приходило сразу все тело, словно она выступала с комедийным номером перед залом, полным зрителей. Чаоси показалось, что с Полин они легко смогли бы найти общий язык.

Папа обратил внимание, что Чаоси понравилось в бутике, и сразу предложил:

– Может, хочешь поработать здесь?

Чаоси смутилась.

– Для такой работы надо хоть чуточку разбираться в косметике.

– No! No! No! – Баолянь замахала указательным пальцем. – Никакую не «чуточку», надо быть специалистом. Это работа только для professionals. – Она особо потянула последний слог в слове «professionals».

Папа заметил:

– Вопрос снимается. Но если тебе интересно, то все-таки заходи изредка к Бао… Полин. Тебе есть чему поучиться у нее.

– Да, конечно, буду раду тебя видеть здесь! У нас много образцов, можешь хоть все перепробовать. – Баолянь потешно надула губки.

Чаоси, отсмеявшись, покинула магазинчик косметики.

– Впереди – главный театр. Здесь практически каждый вечер устраивают шоу, – пояснил папа. – Но там для тебя работенки не предвидится. Ты же не выучилась петь или танцевать?

Они вернулись на шестой этаж. Папа поинтересовался:

– Ну, что думаешь? Где бы ты хотела поработать?

А Чаоси наконец определилась:

– А давай я попробую официанткой в ресторане западной кухни на восьмом этаже.

– Уверена? Это тяжелая работа.

– Уверена.

Когда они вернулись в лобби, для Чаоси уже успели подготовить карточку-ключ. Папа предложил:

– Давай покажу каюту.

– Да не надо. Я сама доберусь до девятого этажа.

– Ну тогда помогу дотащить чемодан.

– Сама справлюсь. – Чаоси подобрала вещи и двинулась к лифту, оставив отца у ресепшн.

Когда девушка уехала наверх, сотрудник на стойке заметил:

– Товарищ капитан, какая у вас дочурка-красавица. Расцвела, как роза.

– В детстве она была очень жизнерадостной. Мы ее звали «солнышком». Но она сильно изменилась с того времени. Наверное, такая у нее пора, бунтует против всех и вся. Может быть, она еще беспокоится, что неважно сдала школьные экзамены дома в Малайзии, вот и нервничает. В любом случае, я ее не очень понимаю. – Капитан вздохнул. – Мать говорила, что Чаоси любит фильмы и книги. Я ее специально хотел поставить работать в читальном зале. А ей это все неинтересно, она мне сразу дала от ворот поворот.

– Но вы же все время в море. Вы от силы видитесь с ней дней шестьдесят в году. Разлука тяжело дается подросткам. Такая у нас с вами работа. Уходим в море и все реже видимся с родными и близкими.

– Дочка со мной пробудет дольше, чем обычно. Нам бы с ней побольше пообщаться. И мать впервые доверила мне ее. Надо будет постараться. Ради них обеих. – Капитан не сдержал горькую улыбку. – Я во многом разочаровал Чаоси. Лишний повод расстраивать ее мне ни к чему.

– Девочка у вас вроде бы упрямая и настойчивая. Командир, вы с ней поосторожнее, а то она вас съест, и останемся мы одни без вас посреди океана.

– Слушай, ну как такое можно говорить отцу? Сейчас возьму, разозлюсь, и мы вообще никуда не поплывем! – С этими словами капитан надул щеки, вызвав взрыв смеха в лобби.

Чаоси тем временем уже открыла карточкой дверь и ввалилась в свою каюту. Там ее ожидали двуспальная кровать, письменный стол, стул, шкафчик, вешалка и узенький санузел. Над кроватью было окно, прикрытое занавеской.

Чаоси открыла шкаф, осторожно положила туда спортивную сумку, плотно закрыла дверцу, а затем бросилась на кровать. В каюте не ощущались ни мелкая дрожь лайнера, ни звуки, которых трудно избежать на корабле. Все смолкло, и Чаоси осталась наедине с собой, будто бы попала на необитаемый остров. На нее обрушился сразу целый водопад спутанных мыслей. Не сдержавшись, Чаоси зарылась лицом в подушку и зарыдала во весь голос.

Глава 5

В день отправления на лайнер стали группами, по двое-трое, прибывать пассажиры с багажом. Регистрация проходила в лобби на шестом этаже. Их оказалось не так много, как предполагала Чаоси. Забронировано было не более половины кают. Большинство путешественников оказались пенсионного возраста, преимущественно китайцы с материка.

В последние годы в круизном бизнесе за пассажиров разгорелась нешуточная борьба. Компании предлагали всевозможные пакеты услуг, чтобы привлечь больше новых клиентов. На борту современных лайнеров можно было заняться разнообразными активностями из разряда головокружительных и будоражащих кровь: скалолазанием, скайдайвингом, катанием на водных лыжах…. На отдельных кораблях возводили целые аквапарки, которые, естественно, привлекали в основном молодежь.

«Венеру» лет десять назад сдавали на модернизацию, но на корабле по-прежнему осталась самая непритязательная инфраструктура, которой молодых людей в круиз никак не завлечь. К тому же сейчас судно отправлялось в кругосветное плавание на сто дней. Попробуй уговори молодежь на столь долгое путешествие. Так что на борт корабля проходили по большей части пожилые люди. Вот бы все удивились, если бы вышло иначе.

Папа Чаоси прослужил на «Венере» десять с лишним лет и очень любил свою работу. В какой-то мере корабль стал ему домом. Но Чаоси не находила на нем ничего достойного внимания. Наоборот, лайнер казался ей безнадежно устаревшим.

Чаоси не особенно любила море. Возможно, так на нее повлияла мама. Чаоси не нравилось, что после морского бриза все тело становилось мокрым и липким, а из-за постоянного нахождения на солнце она рисковала обгореть. Мама же страдала красной волчанкой, поэтому ультрафиолет ей был строго противопоказан. Для нее любое мореплавание превращалось в одно большое испытание. При том что папа служил капитаном, его семья отправлялась в круизы от силы несколько раз за всю жизнь.

Для Чаоси это был первый рабочий день. Она нанесла легкий макияж и надела свободную черную юбку и белую рубашку с длинными рукавами, к которой прикрепила бейджик «Жэнь Чаоси». Под строкой имени значилось еще «Малайзия». Члены экипажа были с разных концов мира, поэтому на их бейджиках обязательно указывали, откуда прибыл человек.

За последние два дня тренингов Чаоси успела познакомиться почти со всеми коллегами. Значительная часть из них давно работала на корабле, многие – по несколько лет. Сотрудников-новичков были считаные единицы. Они успели пройти специальный курс обучения на берегу еще два месяца назад. Таких временных работников, как Чаоси, на корабле больше не оказалось, но все знали, что она – дочь капитана, и понимали: держаться с ней нужно особенно тактично.

Тереза – сотрудница с Кубы – пошутила, мол, лайнер – это замок, путешествующий по морю, капитан – король, раздающий указы подданным, а капитанская дочь – принцесса в башне. Ее еще прозвали «Морская принцесса». Чаоси показалось, что команда подобралась неожиданно доброжелательная, приветливая и жизнерадостная. Некоторые задерживались на судне, поскольку им нравилось жить на воде, а кто-то рассматривал работу на нем как возможность увидеть мир. На борту действовал простой, но воодушевляющий девиз: «Все мы заодно, так что вместе радуемся каждому новому дню!» Хорошее настроение – штука заразная. Когда с тобой общаются так доброжелательно, то волей-неволей кидаешься всем на шею.

Чаоси не встречала раньше настолько открытых и прямодушных людей, поэтому постаралась внушить себе, что на время путешествия все печали и досады можно временно отбросить в сторону, а каждый день начинать с сердцем, полным надежд.

По мере того как пассажиры заполняли корабль, рестораны на борту готовились к приему первых гостей. Официанты, выстроившись в стройную линейку, почтительно приветствовали пассажиров.

Чаоси определили в Élysée Palace – ресторан западной кухни. Декор заведения напоминал европейские дворцы: все в нем сияло золотом и горело алым шелком. Убранство дополняли белые колонны, хрустальные люстры, холсты западных художников… В общем, шик да блеск! По восточной стене ресторана тянулся ряд окон, из которых открывался восхитительный вид на море, а западная стена уходила вглубь судна. Из дверей виднелся располагавшийся по соседству концертный зал.

В первый вечер гостей пришло довольно мало. Большинство пассажиров устремились в ресторан Lesdone на восемнадцатом этаже, где по случаю начала круиза устроили торжественный прием с открытым баром, аппетитными мясными блюдами и морскими деликатесами. Все клюнули на приманку. Так что папа оказался прав: в Lesdone Чаоси с непривычки пришлось бы туго. А здесь изредка все же получалось любоваться лазурным морем, синим небом и переливами солнечного света, а заодно присматриваться к людям, с которыми судьба свела на одном борту. В этом была определенная изюминка.

После ужина все отрепетировали процедуру эвакуации судна. Пассажирам показывали, как пользоваться спасательными жилетами и распознавать экстренные сигналы. Всех провели по аварийному маршруту. С окончанием инструктажа лайнер дал гудок, тем самым объявляя: путешествие началось.

Каждый раз, оказываясь на борту, Чаоси ощущала ни с чем несравнимое воодушевление, когда корабль отправлялся в путь – особенно от понимания того, что в рубке с грозным видом управляет кораблем и задает маршрут следования не кто-то посторонний, а ее папа. Сердце переполняла гордость.

После отплытия настала очередь новых членов экипажа и приглашенных на лайнер музыкантов проходить инструктаж по безопасности. Все выстроились рядами и учились надевать спасательные жилеты, которые представляли собой две плавучие пластины, плотно охватывавшие и грудь, и спину. В жилете Чаоси почувствовала себя котлеткой в гамбургере. Пока она мучилась с тесемками, рядом послышался ликующий голос:

– Вау, какими судьбами?

Чаоси развернулась и увидела знакомую ухмыляющуюся физиономию.

– Ты! – удивленно выпалила она.

– Так точно, я! – Сижун сложил руки перед грудью и церемонно поклонился девушке. Из-за громоздкого жилета у парня не сразу получилось распрямиться.

– Как тебя сюда занесло?

– Папа с ансамблем выступает на корабле, а я увязался c ними. Ну и мне позволят временами выходить на сцену, заполнять паузы. Буду тебе благодарен, если поддержишь аплодисментами. – Сижун расхохотался.

– Ты будешь выступать?

– Петь.

– А ты умеешь петь?

– А ты не слышала, как я пою?

– Где я могла услышать твое пение?

– Так я же представлял школу на конкурсах, а ты работала за сценой!

– Почему же я совсем не помню, как ты пел?

– А все девчонки тогда сохли по Юйханю, первому красавчику нашей школы. Кто бы обратил внимание на такого замухрышку, как я?

– У тебя с внешностью все в порядке, так что не прибедняйся!

Сижун закатил глаза.

– Кстати, а ты-то чего здесь забыла?

– Я работаю в ресторане официанткой.

– Отлично. Наконец-то мой ровесник, с которым можно все перетереть на борту!

– «Перетереть»? – Чаоси выпучила от удивления глаза.

Парень прокашлялся:

– Я имел в виду «потусить»! Не умею я говорить грамотно.

– И как же ты выступаешь, если говорить не умеешь?

– А как ты работаешь на корабле, если не умеешь надевать спасательный жилет? – Сижун ткнул ее в пояс. – Если не подпоясаться, то жилет с тебя слетит и уплывет. – Парень потянулся, чтобы помочь потуже затянуть пояс. Дистанция между ними резко сократилась, и Чаоси вспомнила о том, как они уже соприкасались в самолете. Ее лицо сразу залила краска.

– Ты где работаешь? – поинтересовался Сижун.

– В Élysée Palace.

– Он на восьмом этаже, и мы как раз выступаем там же. Élysée ближе других ресторанов к концертному залу!

– Ну и?

– Можешь в любой момент выглянуть из ресторана, послушать меня… То есть нас. Посмотришь, как мы выступаем!

– А на корабле так плохо со звукоизоляцией, что я вас буду слышать прямо из ресторана?

Сижун скривился.

– Но вы же не сидите за закрытыми дверями? Будет время – заходи, если захочешь. Заценишь, как мы репетируем.

– Подумаю. Пока что мне нужно вернуться в каюту – привести себя в порядок и постирать одежду.

На море всегда дует сильный ветер, однако сейчас Чаоси умудрилась сильно вспотеть под плотно прилегающим спасательным жилетом.

– А ты где живешь? С нами в общаге? – Только озвучив этот вопрос, Сижун понял, что спрашивать такое у девушки, с которой едва знаком, – несколько неприлично, но слова назад уже не забрать.

– Я же не член экипажа, меня в общагу не пускают. А ты там?

– Да, все музыканты на пятом этаже. Нам выделили аж три комнаты.

После учений Чаоси и Сижун помахали друг другу на прощание. Чаоси пошла к себе, а Сижун вместе с музыкантами отправился репетировать на восьмой этаж.

Чаоси с удовольствием долго стояла под душем, потом выстирала одежду, развесила ее сушиться на вешалках, а затем бросилась на постель и раскинула руки и ноги в стороны. Она вдруг вспомнила лицо Сижуна, когда тот предложил послушать их выступление. По выражению его глаз сложно было сказать, действительно ли он ожидал, что она придет. Когда Чаоси заявила, будто ей нужно подумать, Сижун особенно разочарованным не выглядел. Может, он просто опасался, что их шоу вообще никто не посетит и приглашал каждого встречного?

Чаоси села в постели и посмотрела в окно. Уже стемнело, и море с небом слились в единую черноту, которую только изредка прорезали белые брызги. Значит… не надо никуда ходить. Надо подождать личного приглашения. Ведь она не из тех девушек, которые являются по первому зову и уходят как только им покажут на выход. Гордость сковала ее затрепетавшее сердце.

Чаоси полезла за телефоном, чтобы проверить соцсети, но тут же вспомнила, что в открытом море проблемы с сигналом.

– Сплошной облом! – пробурчала она.

Глава 6

Чаоси вовсе не собиралась просыпаться слишком рано. Пришлось встать из-за звона прикроватного телефона.

– Уже проснулась, Спящая красавица? – поинтересовался папа.

– Нет, конечно. Ты меня разбудил. – У Чаоси было скверное настроение.

– Раз уж ты все равно не спишь, пойдем вместе позавтракаем.

– Я не завтракаю!

Повесив трубку, Чаоси сначала собиралась накрыться с головой одеялом и снова заснуть, но, поворочавшись, поняла, что сон не идет. Она раздвинула шторы. Солнце нависло над морем. День обещал быть погожим.

Чаоси умылась, почистила зубы и отправилась прогуляться на семнадцатый этаж. Побродив без дела, она уселась на палубе и залюбовалась морем. В лучах восходящего солнца вода приобрела золотистый блеск. Чаоси достала смартфон и сделала несколько фото моря. Только, к сожалению, подключиться к Wi-Fi с палубы, чтобы сразу запостить картинки к себе в соцсети, не вышло. Ветерок дул прохладный – все-таки зима, – поэтому Чаоси скоро скрылась от его порывов в помещении и пошла завтракать в Lesdone.

Дело не в том, что Чаоси вообще не ела по утрам. Она просто не захотела завтракать с папой. Ее чувства к нему были немного запутанными, и разобраться в них не получалось. Эмоции накатывали на Чаоси как волны. К тому же она собиралась всеми силами удерживать при себе одну тайну – ни слова отцу. Чем меньше они будут попадаться друг другу на глаза, тем меньше шансов хоть чем-то себя выдать.

После завтрака Чаоси направилась в читальный зал, чтобы хоть как-то убить время за чтением. Полистав несколько изданий, она отобрала заинтересовавшие ее книги и отправилась с ними обратно в каюту. Ближе к полудню Чаоси пошла на работу и столкнулась с Баолянь, экспертом по косметике.

– Hi! – окликнула та ее на лестнице.

– Мисс Полин, – Чаоси улыбнулась во весь рот.

– Да ладно, для тебя просто «Полин». К чему нам всякие «мисс». Мы же с тобой почти сверстницы!

Чаоси пригляделась к девушке: той было по меньшей мере 28–29 лет. Ну какие они «сверстницы»?!

– Пойдем ко мне, я помогу тебе с макияжем, – сказала Баолянь.

Чаоси дотронулась до лица:

– А что, я плохо выгляжу? Признаться, я не особо умею краситься, но макияж требуется по должностной инструкции, вот я и навела красоту, как получилось.

– Все нормально, твое личико и без косметики красивое. Но техника у тебя пока не очень. Макияж выглядит неряшливо, явно делала впервые. – Баолянь потащила Чаоси за собой. – Пошли, я все поправлю.

Они пришли в магазинчик на седьмом этаже. Баолянь стала наносить Чаоси макияж пробниками.

– Бойфренд у тебя есть? – внезапно спросила Баолянь, когда взялась за брови Чаоси.

– Что? Нет, нет, конечно, нет.

– Но ты встречалась же с кем-нибудь? Don’t worry, я ничего не скажу твоему папе.

– Не было у меня никаких бойфрендов.

– Не ври! Таких девушек как ты называют girl next door. Наверняка по тебе сохнут многие парни, а девушки тайком завидуют!

Чаоси засмеялась.

– Я училась в школе для девочек. У нас там не было мальчиков, если не считать учителей. Не с ними же встречаться.

Баолянь посмотрела на нее прищурившись.

– А у тебя был crush на какого-нибудь паренька?

– Да, был.

– И кто же он? – Баолянь отложила карандаш для бровей. Ей явно нравилось сплетничать.

– Джексон И.

У Баолянь глаза сразу на лоб полезли.

– Так это же актер с континента!

Чаоси прыснула, но никак не прокомментировала это замечание. Баолянь вооружилась помадой цвета грейпфрута.

– Это увлажняющая помада. С такой у тебя губки будут, как у рыбки. Подарок от меня.

– Подарок? Не могу принять, – попыталась вежливо отказаться Чаоси.

– Говорю тебе, у меня образцов завались. Just take it!

– Только если это вам не в ущерб. – Чаоси встала у зеркала и нанесла помаду. – Мисс Полин… – Баолянь кашлянула. – Полин.

– Yes? – непринужденно отозвалась девушка.

– А у вас есть опыт в любовных делах?

– Of course! У меня столько парней было, что и на пальцах не сосчитаешь. Я впервые влюбилась, когда тебя еще и на свете не было!

– Вроде бы вы говорили, что мы – сверстницы?

– Я сказала «почти». Какие мы с тобой сверстницы? К тому же, я начала общаться с парнями раньше тебя. У меня рано все замутилось!

– Вы говорите, что многих любили. А много было мужчин, которые любили вас? Я имею в виду, много ли было тех, кто отвечал вам взаимностью?

– А ты остра на язык! Ловишь меня на каждом слове! – Баолянь помогла Чаоси собрать волосы в узел. – У меня в амурных делах опыт большой. Я ощутила все радости и все печали, которые выпадает испытать человеку. В искусстве флирта я еще тот мастер. Если у тебя будут какие-то вопросы, можешь смело обращаться ко мне! У меня на все есть ответ.

Чаоси смутилась. Глаза забегали в поисках подходящих слов:

– Милая Полин…

– Слушаю!

– Если парень запомнил, когда видел тебя в последний раз, значит ли это, что ты ему нравишься?

– Ты точно произвела на него впечатление во время встречи. Вопрос в том, какое – хорошее или плохое. Что касается того, нравишься ты ему или нет… Girl, есть одна хорошая фраза: никогда не думай, что нравишься парню, пока ты не услышишь признания от него лично.

– А может быть, я по поведению все пойму?

– Что ты поймешь по его поведению? Ты настолько уверена в своих ощущениях? Главное – что он думает! Если ты ему нравишься – он сам тебе об этом скажет. Парень, которому интересна девушка, но который помалкивает на этот счет, уже имеет виды на другую. Или же девушка недостаточно его привлекает.

– Все больше не буду отвлекать вас. Мне все равно пора на работу, а то опоздаю. – Чаоси встала и поклонилась. – Спасибо вам, милая Полин.

Когда Чаоси зашла в ресторан, коллеги одобрили ее преображение, и она сразу подчеркнула, что это все заслуга Баолянь.

– Полин – девушка хорошая, но любит нести чепуху с самым серьезным видом. Слушай ее, сколько влезет, только близко к сердцу ничего не принимай, – заметила старшая официантка Тереза.

Тереза была родом с Кубы. На корабле она прослужила уже восемь лет, так что для всех стала как старшая сестра.

Чаоси только-только начала работать, и ей еще многому предстояло научиться и ко многому привыкнуть. Раньше ей никогда не приходилось сталкиваться со всякими терминами из западной кухни, особенностями сервировки этих блюд и премудростями западного застольного этикета. Впрочем, никто и не думал, что Чаоси сразу возьмет на себя тяжелую работу. Ей доверили убирать посуду на столах. С посетителями работали коллеги поопытнее.

Чаоси нередко краем глаза посматривала в сторону концертного зала и представляла себе, как Сижун пел накануне. Интересно, что за песни у него в репертуаре? Чаоси немного разозлилась на себя. Ну почему она не сходила вчера его поддержать? Если Сижун решит пригласить ее еще раз, то она обязательно согласится.

Глава 7

Чаоси проснулась в некотором замешательстве. День только начинался, а до нее донеслось сообщение аудиосистемы корабля: лайнер почти доплыл до круизного терминала Кайтак в Гонконге. Всем желающим сойти на берег и погулять по городу предлагалось собраться в театре на седьмом этаже. Чаоси заткнула уши подушками и попробовала снова заснуть, но вскоре зазвенел телефон.

– Не спишь? Не хочешь составить мне компанию? Собираюсь разведать, какие вкусности едят в Гонконге, – предложил папа.

– Я же вчера тебе сказала, что не завтракаю. – Чаоси немного занервничала.

– Да я просто вспомнил: мама говорила, что ты любишь гонконгские десерты.

– Спасибо, но я лучше посплю! – И она бросила трубку.

Прикрыв глаза, Чаоси снова попыталась заснуть. Гадко, что она сорвалась на папу. Разве он заслуживает, чтобы быть громоотводом для ее негативных эмоций? Нельзя винить только его одного во всех бедах. Папа всего лишь хотел провести время с дочерью, а та в ответ только и делала, что разочаровывала его. Чаоси даже стало жалко отца. С другой стороны, он же сам все это и учинил, так что виноват во всем хотя бы наполовину. Так же честнее?

Два голосочка долго препирались в голове у Чаоси. Она представила себе, как папа стоит, понурившись, с трубкой в руке. Сразу стало жутко стыдно. Чаоси встала и набрала телефон капитанской рубки. Старший помощник сообщил, что ее отец уже сошел на берег.

Лайнер стоял у причала, а, значит, смартфон Чаоси уже ловил сеть. Может, попросить папу вернуться за ней? Взгляд Чаоси нечаянно задержался на шкафчике. Вспомнив про сумку и ее содержимое, она решительно отложила телефон и снова улеглась в кровать. Когда Чаоси проснулась в следующий раз, за окном уже рассвело. Она умылась, собралась и направилась к своему любимому месту на палубе посмотреть на порт.

С корабля открывался отличный вид на огромное, стильное здание портового терминала, а заодно и на многоэтажки вдали. Чаоси достала телефон и, сделав достаточно фотографий, начала загружать их к себе в соцсети.

– А ты на берег не собираешься?

Неунывающий Сижун снова оказался тут как тут. В свете утреннего солнца казалось, что от парня исходит золотистое сияние. Бриз нежно трепал ему челку.

Чаоси улыбнулась и покачала головой.

– Сегодня работаешь? – спросил он.

– У меня выходные как раз в те дни, когда лайнер причаливает к берегу.

С прибытием в порт на борту оставалось немного народу, так что в ресторане лишние руки были ни к чему.

– Ну да, ты же капитанская дочь, на особом положении. – Сижун улегся на ближайший шезлонг, вытянув руки за голову.

– А тебе откуда это известно?

– Что ты на особом положении?

– Да какое особое положение? Я здесь на побегушках. Считай, если бы меня не было, никому от этого не стало бы ни тепло, ни холодно, – вздохнула Чаоси. – Я имела в виду, откуда ты знаешь, что я дочь капитана?

– У нас в каютах экипажа часто о тебе говорят.

– Что-то плохое?

– Вовсе нет.

– Но и ничего хорошего?

– Я бы сказал, ничего плохого и ничего хорошего. В основном сплетничают о том, что творится у вас в семье. Всем любопытно, что у нашего капитана происходит в личной жизни: какая у него жена, какая дочь…

– И каков вердикт?

– Говорят, им все никак не выпадает возможность увидеть супругу капитана и что, наверно, она всех держит на расстоянии. Ее будто бы и нет.

– Мама у меня, конечно, интроверт. Она не очень любит общаться с людьми. Но это не от высокомерия. Она – домохозяйка. Много вы себе напридумывали про нее.

– Те, кто ее видел, говорят, будто у нее вечно удрученный вид.

– У нее в жизни случилось много неприятностей. И никто не может разделить с ней эту ношу… – Чаоси, вглядываясь вдаль, вспомнила выражение маминого лица, когда она видела ее в последний раз.

– Ты в порядке? – Сижун сел в шезлонге, присматриваясь к Чаоси.

Лучи восходящего солнца подчеркивали печаль на ее прелестном лице. По затуманенному взгляду было понятно, что она немного выпала из реальности.

– Да-да, я о маме задумалась. – Чаоси глубоко вздохнула.

– Скучать по семье в поездке – нормально. Мы с мамой тоже давно не виделись.

– А почему мама с вами не поехала?

Только после того, как Чаоси задала этот вопрос, ее осенило: спрашивать такое не очень-то вежливо. Может быть, мама Сижуна давно уже покинула этот мир, и она, сама того не зная, задела собеседника за живое…

– Она в Сиднее, работает с труппой, – Сижун поспешил добавить: – Моя мама – хореограф.

– Здорово, вся семья – служители искусства. – Чаоси даже подняла вверх большой палец от восхищения.

– Да вот только я не унаследовал их таланты. Пою я так себе, на инструментах не играю, танцую, будто бы у меня две ноги левые, максимум могу показать «робота».

Раз уж речь зашла о пении, Чаоси не удержалась от вопроса:

– А чего же ты вчера не выступал, кстати?

Сижун широко раскрыл прищуренные глаза.

– Так ты все-таки обратила на меня внимание!

– Не думай, будто это что-то значит! Обычное дело! – Чаоси постаралась унять дрожь в голосе. – Ваш концертный зал находится рядом с рестораном, где я работаю, так что я волей-неволей замечаю, кто туда заходит и уходит.

На самом деле Чаоси приглядывалась ко всем людям, которые побывали накануне в концертном зале, но так и не увидела среди них Сижуна.

– Вчера я плохо себя чувствовал и целый день провалялся в постели.

– А сейчас все в порядке? – Чаоси оценивающе оглядела Сижуна.

Сегодня он был в ветровке цвета индиго и белых спортивных штанах. Он выглядел очень даже ничего.

– Все хорошо. Переел морепродуктов в день отплытия. Я их плохо переношу.

– Хм, главное, что ничего серьезного. – Чаоси махнула в сторону отдаленных железобетонных зданий. – Собираешься погулять?

– Я об этом и не думал. Но папа и все остальные еще спят. После выступления они были в баре и основательно напились. Сегодня они точно никуда не пойдут.

Чаоси не смогла сдержать улыбку.

– А ты не собираешься на берег?

– Я проспала, и мой папа уже давно ушел.

– А что, если… – испытующе спросил Сижун, – нам вместе прошвырнуться по городу?

– Что?

Сижун, похоже, решил пойти ва-банк.

– Тебе не с кем идти на берег. Мне тоже. Вот мы и могли бы составить друг другу компанию. Как тебе такой план?

– Только мы с тобой? Я же тебя почти не знаю. Вдруг ты заведешь меня куда-то не туда? – не без легкого кокетства заметила Чаоси.

Сижун ткнул в себя пальцем.

– Ты мне не доверяешь? Да я… я… – Он вдруг вытащил кошелек и преподнес его Чаоси. – Вот, держи. Передаю тебе самое ценное из того, что у меня есть. Если окажется, что я все-таки замыслил что-то ужасное, то ты можешь распоряжаться им по собственному усмотрению.

– Если уж ты что-то замыслил недоброе, то какая тебе разница на какой-то кошелек? – Чаоси прыснула.

– Со мной тебе не о чем беспокоиться! – Он хлопнул себя кулаком в грудь.

– Тогда… – Чаоси поднялась, – расходимся по каютам.

Сижун заметно расстроился. Чаоси поспешила добавить:

– Надо же приготовиться! Через полчаса встречаемся в лобби на шестом.

– Yes! – Сижун, задрав кулак над головой, подпрыгнул от радости.

– Паспорт не забудь. – Чаоси отвернулась, чтобы скрыть всплывшую у нее на губах улыбку.

Когда она вернулась в каюту, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, а мысли в голове окончательно смешались. Это что – первое свидание? Сижун пригласил ее? Значит, у него на нее какие-то планы? Она ему нравится? Но ведь они виделись всего несколько раз. Друзьями их назвать сложно. Когда это он успел обратить на нее внимание?

Но вопрос был не только в том, какие чувства Сижун испытывает к ней. Что она думала о нем? Нравился ли он ей? Сказать, что прямо «нравился», Чаоси еще не могла. Но какое-то сокровенное чувство уже возникло. Она радовалась, когда видела Сижуна, и расстраивалась, когда он не попадался ей на глаза.

Чаоси выбрала белое фланелевое платье в клетку. На улице было прохладно, поэтому она надела колготки, а на голову нацепила трикотажную шапочку. Затем покрутилась перед зеркалом. Понравится ли ему этот наряд? Хотя неважно, ее устраивает, как она выглядит, – вот что главное. Почему она вообще придает значение мнению Сижуна?

Всматриваясь в зеркало, Чаоси мысленно наказала себе: «Это не романтическая встреча, а возможность скоротать время и заодно поближе познакомиться с человеком. Веди себя с ним, будто вы приятели. А потом уже решишь, сложится ли между вами что-то большее. Да, именно так. Не надо сразу рассматривать этого парня в качестве будущего бойфренда».

Чаоси похлопала себя по щекам, чтобы лицо немного расслабилось, и приказала себе:

– Веди себя естественно!

Она обула черные кожаные ботильоны и уже собиралась покинуть каюту, но тут вспомнила о последнем важном штрихе. Чаоси открыла рюкзак, вытащила помаду, которую ей подарила Баолянь, и накрасила губы. Ее личико сразу посвежело. Надув губки, она покрасовалась в зеркале. В мыслях вдруг появилось лицо старого нового знакомого, которое медленно приближалось к ее собственному… Сижун слегка вытянул губы… ближе… еще ближе…

– Эй! Это еще что такое? И не стыдно тебе?! – пригрозила Чаоси своему отражению.

Она сразу увидела Сижуна, как только вышла из лифта на шестом этаже. Он стоял, прислонившись к колонне и засунув руки в карманы. Чаоси выдохнула и направилась к нему с мягкой улыбкой на лице.

Увидев ее, Сижун сразу выпрямился и тоже заулыбался, обнажив тигриные клыки. Пассажиры, сновавшие туда-сюда по лобби, будто отошли на задний план, растворившись в облаке пузырей. Единственное, что оставалось поистине насущным, были он и она.

– Эй, дочурка! – прозвенел у обоих в ушах зычный голос.

Высоченный силуэт вырос неприступной стеной между Сижуном и Чаоси. Человек полностью перекрыл ей обзор. Чаоси сразу потянулась вперед, чтобы отодвинуть его в сторону. Присмотревшись, она с удивлением обнаружила перед собой отца. Он был в повседневной одежде и улыбался во все тридцать два. В руках отец держал несколько пакетов:

– Смотри, сколько я тебе вкусного принес!

– Что…

Чаоси больше ничего не успела сказать. Папа начал открывать сумки и показывать ей содержимое, расхваливая его так, будто бы притащил с собой семейные драгоценности:

– Я купил пудинг со вкусом имбиря, печенье-хворост, суп с вонтонами и креветками… Еще есть лепешки с мясом и булочки с начинками, но я не знаю, какие ты любишь, купил наобум. Посмотри, может, возьмешь что-нибудь?

Чаоси склонила голову вбок, поймала взгляд Сижуна и начала исступленно жестикулировать, показывая всем видом, что она не знает, как выйти из ситуации.

– Кому это ты подаешь сигналы? – Папа повернул голову.

Сижун немедленно отвернулся и прикинулся, что смотрит на часы.

– Никому, точнее, тебе. Как много еды! Ты хочешь, чтобы я лопнула? – Чаоси снова помахала Сижуну.

Она старалась не упускать его из поля зрения.

– Так нас же двое! Пойдем, найдем местечко, поедим и поболтаем.

– Но я… А ты разве не собирался в город? Давай я заберу у тебя вкусняшки, и можешь идти.

– Я много раз бывал в Гонконге и здесь все уже исходил. Я только сбегал в магазин поблизости.

– Вот как… – Чаоси оставалось заискивающе улыбаться и думать про себя: «Чего ж ты так рано вернулся?»

– А у меня есть еще миндальное и песочное печенья, которые так любит твоя мама. – Папа вручил один из пакетов в руки Чаоси. – Передашь ей от меня.

– Да, хорошо. – Чаоси приняла пакет, ощутив сразу все бремя отцовской заботы.

– Пошли поедим, пока все горячее!

Чаоси пришлось идти вслед за папой. Закинув руку назад, она помахала Сижуну, которому только и оставалось, что наблюдать за ее удаляющимся от него силуэтом.

Первое свидание не сложилось.

Глава 8

Чаоси потом целый день не видела Сижуна. Похоже, он спустился на берег. Прихватив с собой книги, Чаоси пошла в кафе на пятнадцатом этаже и долгое время сидела там за чтением. За окном мало-помалу стемнело, и казавшийся таким далеким город озарился бесчисленными огоньками. Все вышедшие на прогулку пассажиры вовремя вернулись, и лайнер медленно отбыл к следующему пункту назначения.

Чаоси решила поужинать в китайском ресторане. Гости разбились на группки по три-пять человек, активно переговаривались и беспрестанно подливали друг другу напитки. На фоне всеобщего оживления было тем более очевидно, насколько одинока и позабыта всеми Чаоси. Ей стало особенно горько от вида своей никому не нужной фигурки в отражении оконного стекла. Если бы к Чаоси в этот момент вдруг подсел папа, то она бы удивилась – в самом приятном смысле.

Чаоси придумала себе одно правило, которому следовала беспрекословно: в папином присутствии давать волю каким-либо ожиданиям или эмоциям нельзя. Изображать все время, будто тебе кто-то неприятен, – задача не из простых, все равно истинные чувства рано или поздно выплеснутся наружу. Поэтому лучший вариант – избегать встреч.

Поужинав, Чаоси отправилась гулять по лайнеру, надеясь нечаянно столкнуться с Сижуном. Она бы обрадовалась, просто обменявшись с ним улыбками. Но лайнер, пускай не самый крупный, был все же немаленьким, поэтому случайно пересечься на нем с кем-то – это надо еще умудриться.

В этот вечер в театре на седьмом этаже ожидалось шоу иллюзионистов, и Чаоси решила сходить на представление. В дверях она столкнулась с худеньким дедушкой.

– Деточка, ты не знаешь, где моя каюта? – Дедушка вроде бы говорил связно, но взгляд у него был замыленный.

– Вы случайно не господин Го Баокунь?

– Да-да, именно он. А откуда ты знаешь мое имя?

– Я даже знаю, где вы живете! Пойдемте, я вас провожу! – Чаоси, мягко поддерживая дедушку за запястье, направилась к лифту.

Тут же отозвалась рация, висевшая у девушки на поясе:

– Коллеги, никто не видел господина Го из каюты 1014? Госпожа Го говорит, что он все-таки потерялся.

Чаоси сразу отозвалась:

– Это Жэнь Чаоси. Господин Го со мной, я его отведу.

В день посадки всем членам команды сообщили, что в плавание с ними отправляется пожилой человек с болезнью Альцгеймера. Дедушка мог в любой момент заблудиться, поэтому всем советовали быть начеку и помочь ему вернуться в «родную» каюту 1014, если это все-таки произойдет.

– Вас ищет бабушка Го! Пойдемте чуть быстрее, а то она беспокоится! – Чаоси завела дедушку в лифт.

– Бабушка моя давно оставила этот свет. Как это она может искать меня? – Господин Го выглядел совсем растерянным. – Может, кто-то решил зло пошутить надо мной?

– Да не бабушка, а ваша жена! – Чаоси ответила и с долей сочувствия, и немного раздраженно.

– Моя жена? Откуда у меня-то жена? Есть у меня, правда, девушка, за которой я решил приударить.

– Красивая она у вас?

– Красивая! Даже очень! Я давно к ней подбиваю клинья. Ей очень нравится попкорн. Вот я и пошел на его поиски.

Чаоси предположила, что, наверное, в тот момент, когда открылась дверь, господин Го увидел перед собой не совсем ту молодую девушку, которую помнил, отсюда и истоки всей сумятицы.

В коридоре, который вел к нужной каюте, их уже поджидала седовласая, немного полная дама.

– Видишь, говорил же я тебе, что она у меня красавица? – Господин Го ликующе показал в сторону своей жены.

– Она вышла вас встречать. Значит, и вы ей дороги.

Дама подошла, взяла мужа за руку и сказала с едва скрываемым негодованием:

– Куда ты запропастился? Я обегала все палубы в поисках тебя.

– Никуда я не запропастился. Я ходил тебе за попкорном.

– Попкорном? – В недоумении госпожа Го развела руками.

– Попкорн? Попкорн? – Господин Го, похоже, спрашивал самого себя. – А где же он? Он же был при мне… И куда он делся?

– Вы его, наверно, оставили там, где я вас нашла. Я сейчас схожу и поищу его, а потом принесу к вам в каюту, – сказала Чаоси.

– Не надо, пропади он пропадом – этот попкорн, – заявила госпожа Го, крепко вцепившись в руку Чаоси.

– Нет-нет, ваш муж же специально за ним ходил. Я сбегаю! – Чаоси повернулась и чуть было не столкнулась с кем-то.

– Меня с собой захватишь? – Клыкастый приятель встретил ее обворожительной улыбкой.

– А ты как здесь?

– Нашел тебя.

– Как это?

– Так ты сама сообщила, где ты.

– В смысле?

– Ты на весь корабль объявила по рации, что идешь в каюту 1014.

– Не на весь корабль, а только напарникам. Да и вообще, все, что мы говорим по рации, – сверхсекретная информация. Ты что, подслушиваешь? Шпионишь за нами?

– Хы-хы! Да-да, я прямо Джек Воробей. – Сижун, привалившись к стене, загоготал.

– Стыд и срам, пират! – бойко отозвалась Чаоси.

– На вас приятно глядеть, даже когда вы переругиваетесь. Отлично смотритесь вместе, – господин Го захлопал в ладоши.

– Вы это о чем!? – Чаоси даже топнула ножкой.

– Да, парочка что надо, – в уголках губ госпожи Го появились симпатичные ямочки.

Раскрасневшаяся Чаоси потащила Сижуна за рукав вслед за собой:

– Пошли за попкорном.

У театра стоял автомат с воздушной кукурузой. В обмен на несколько монеток Чаоси получила ведерко попкорна без соли. Сижун же купил себе кукурузу со вкусом карамели, которую он сразу принялся поедать и заодно потянулся к ведерку Чаоси.

– Эй, руки прочь! Это не тебе, а дедушке Го! – Чаоси хлопнула парня по руке.

От этого касания у обоих по телу будто бы пробежал ток.

– Я просто хотел попробовать. Кстати, угощайся. Скажи, правда ведь, что с карамелью вкуснее? – И Сижун поднес ведерко к лицу Чаоси.

– Я пробую только то, что хочу! – Но Чаоси все же ухватила немного попкорна у Сижуна и отправила себе в рот, а заодно чуточку попкорна из собственного ведерка.

– Признавайся, с карамелью вкуснее!

Чаоси коротко кивнула, а про себя подумала: «Из твоих рук любой попкорн вкуснее».

– Выходил сегодня на берег? – спросила она.

– Да, мы всей компанией прогулялись в середине дня, но далеко не ходили, боялись опоздать. – Сижун протянул руку к ведерку Чаоси. – Давай попкорн подержу.

Чаоси нажала на звонок каюты 1014. Дверь открыла госпожа Го.

– Вот! На выбор два вида: какой вам, с карамелью или без? – Сижун протянул ведерки с попкорном.

– В старости отучаешься есть сладкое, так что давайте обычный. Спасибо вам обоим. – Госпожа Го взяла попкорн. – Заходите, если хотите.

– Мы не хотим вас лишний раз тревожить. – Чаоси краем глаза заметила, что дедушка Го уже лежал в постели и смотрел в потолок. – Как дела у вашего мужа?

– Иногда лучше, иногда хуже. Мы уже привыкли, – дама заговорила тише. – Муженек мой в молодости служил в армии, ездил за границу, нам приходилось часто расставаться. Дождалась я, когда он ушел в отставку, а тут у него мозг сдал. Так мы с ним и теряем иногда друг друга. Как-то не довелось нам насладиться жизнью вместе.

Чаоси сразу подумала о родителях, разнесенных по разным сторонам света. Глаза у нее вмиг защипало. Госпожа Го и Сижун переглянулись. Они немного растерялись.

– Все в порядке. Простите за беспокойство. – Чаоси зашагала прочь.

– Ты как? – Сижун догнал ее и пошел рядом, заглядывая ей в глаза.

– Говорю же, я в порядке – увидела эту бабушку и сразу вспомнила маму. Они обе всю жизнь ждут. Печальная у них судьба.

Сижун не знал, как ее поддержать, но сразу понял, что будет плохо, если он ничего не предпримет, когда Чаоси так огорчена. После недолгих раздумий он протянул ей попкорн:

– Покушай сладенького, тебе сразу полегчает.

– Спасибо! – Чаоси зачерпнула горсть.

– Плохо есть попкорн без картинки перед глазами. – Сижун как раз собирался предложить посмотреть кино.

– Я собиралась на шоу фокусников…

– Тогда пошли. – Он быстрее зашагал к лифту.

– А тебе самому разве не надо выступать?

– Я там человек лишний. Как-нибудь обойдутся без меня. – Сижун передернул плечами.

Шоу иллюзионистов уже началось, и им пришлось усесться в самый последний ряд, чтобы не мешать другим наслаждаться представлением. Попкорн они поставили на сиденье между собой, чтобы можно было им лакомиться вместе, но так, чтобы между ними оставалась все-таки небольшая дистанция.

Каждый раз, когда Чаоси тянулась к ведерку, она следила, чтобы случайно не задеть руку Сижуна. В темноте она позволила себе повернуть голову и взглянуть на парня. Можно было прикинуться, что это все случайность.

– Ой! – Сижун по неосторожности опрокинул все ведерко на колени девушки.

Чаоси посмотрела на Сижуна, а потом на себя. Она была готова провалиться сквозь землю от стыда, но вдруг обнаружила, что проваливаться некуда, ведь их окружало одно лишь море.

Глава 9

Утром Чаоси разбудил не телефон, а будильник, который она сама же и поставила. Ночью она не раз просыпалась, опасаясь, что проспит время подъема. Пока Чаоси умывалась, у нее в голове прокручивалось флешбэком завершение встречи с Сижуном.

– Ты не голодна? Может, что-нибудь перехватим перед сном? – спросил Сижун после окончания представления.

Чаоси и поужинала, и объелась попкорна, поэтому сразу ответила:

– Не, в меня больше не влезет! – И только после поняла, как сглупила.

– Эх… – Сижун заметно расстроился.

– А ты не наелся?

Если бы он ответил «да», то она бы сразу предложила составить ему компанию.

– Да нет, я есть не хочу. Я же только после болезни, у меня аппетит пока никакой. – Сижун взглянул на часы. – Ой, уже десять часов. Давай я провожу тебя до каюты!

Возвращаться к себе Чаоси совсем не хотелось.

– Ты чем обычно занимаешься в это время? – она давала ему понять, что никуда не спешит.

– Помогаю с аппаратурой в концертном зале.

– Если ты там нужен – можем сходить вместе.

– Все в порядке, они еще не отыграли. Давай я тебя сначала доведу, куда надо.

Чаоси про себя подумала: «Раз уж представление продолжается, то почему ты меня не позовешь с собой? Посидели бы, послушали музыку. Или можно было бы сходить проветриться на палубу».

Плечом к плечу они дошли до девятого этажа. Чаоси закопалась в поисках карточки от номера.

– Спасибо, что проводил.

Сижун, погрузив обе руки в карманы, заявил:

– Дверь поплотнее закрой, ты же здесь одна живешь. Если что – заходи ко мне, я в каюте 0574. Звони. Можешь набирать меня в любое время, если понадоблюсь.

Чаоси стало тепло на душе. Никто прежде не проявлял к ней такую заботу. Ни с кем, в особенности с папой, который исчезал из ее жизни на многие месяцы и редко выходил на связь, она еще не чувствовала себя так спокойно и надежно.

Видя, что Чаоси задумалась, Сижун добавил:

– Или ты мне еще не особо доверяешь? Ничего страшного, если ты ко мне ни разу не заглянешь. Просто всегда хорошо иметь человека, к которому можно обратиться. Так что положи рацию у кровати, когда будешь ложиться спать. Вдруг что-то произойдет…

– Ладно, так и сделаю. – Чаоси опустила голову: не хотелось, чтобы он увидел слезы у нее на глазах.

– 0922, 0922, – забормотал Сижун.

– Что? – Голову она не подняла.

– Я запоминаю номер твоей каюты.

Чаоси все-таки удалось не расплакаться, и она взглянула на Сижуна:

– А тебе зачем?

– Так мне же надо знать, которую из дверей выбивать, если ты окажешься в опасности. Что я буду делать, если выбью дверь не в ту каюту и зря потревожу хороших людей?

– Какой-то ты воинственный. Может быть, это мне стоит беспокоиться за тебя?

Он закатил глаза кверху.

– Все-все, ухожу. Теперь напомни-ка мне, какой у меня номер каюты?

– 1234.

– Нет! Еще одна попытка.

– 5678?

– 0574! Запомни хорошенько, вдруг тебе придется меня оттуда вызволять!

Чаоси прыснула.

– Запомнила. Тогда все, спокойной ночи.

Когда дверь уже почти закрылась, Сижун вдруг окликнул ее:

– Эй, подожди!

Чаоси замерла:

– Что такое?

– Может, завтра позавтракаем вместе? – спросил он, одной рукой почесывая затылок.

Время будто бы чуть замедлилось.

– Во сколько? – безо всяких колебаний поинтересовалась Чаоси.

Парень заулыбался, как малыш, которому наконец-то дали конфетку.

– А ты во сколько встаешь?

– По-разному. Назови время, я буду готова.

– Восемь часов?

– Договорились. – Тут она вспомнила кое-что важное. – Но ты же ходишь в Lesdone? Тебе не придется платить за меня?

Сижун гордо вытащил карточку.

– ВИП-гости сами выбирают, где им кушать. Для нас все бесплатно.

– Хорошо, тогда увидимся у Lesdone в восемь.

Он покачал головой.

– Ну уж нет, я за тобой зайду. Пойдем вместе.

Чаоси не сдержалась и сама заулыбалась, как маленькая девочка.

Это был, конечно, самый обычный завтрак, но образ для встречи она выбирала с особой тщательностью. Волосы Чаоси украсила белым ободком с бабочкой.

В 7:58 в дверь позвонили. Последний раз взглянув на себя в зеркало и убедившись, что улыбку стереть с лица не удается, Чаоси открыла дверь.

– Приветик, доброе утро! – Настроение у Сижуна, похоже, было хорошее и бодрое. Он надел кардиган в сине-белую полоску. Челку, спадавшую на лоб, зачесал наверх. Судя по всему, за укладкой волос Сижун провел предостаточно времени.

– Ну пошли. – Чаоси вышла к нему.

– На палубе жуткий ветер, ты лучше захвати что-нибудь теплое, – заметил он.

– Тогда подожди. – Чаоси вернулась к себе и взяла легкую пуховую куртку.

Сижун придерживал дверь ногой, которую сразу же убрал, когда она снова вышла. И тут до Чаоси дошла неприятная мысль – она даже чуть не сгорела со стыда: ведь на сушилке висело нижнее белье. Сижун, так долго стоявший в дверях, наверняка его заметил.

Всю дорогу к ресторану Чаоси не решалась заговорить с парнем, а шла, понурив голову, чтобы не встретиться с ним глазами. Наконец, они добрались до Lesdone и прошли внутрь основного зала по карточке.

– Где хочешь сесть? – поинтересовался Сижун.

– У окна, наверное.

Они выбрали столик с видом на море. На завтрак сервировали шведский стол. Сижун набрал много рисовой каши, лапши и прочих вкусностей. Чаоси ограничилась круассаном и пирожными.

– Мы разное едим, – заметил Сижун.

– Я не люблю завтракать плотно.

– А я не люблю есть сладкое утром.

– Так, сладкое ты не любишь, морепродукты тебе нельзя… Что еще ты не ешь?

Сижун подпер щеку рукой.

– Как приятно, что тебя заботит мое питание.

– Эй! Я просто так спросила. Ты придаешь слишком много значения словам!

Чаоси опасалась смотреть ему в глаза и предпочла изобразить, что ее по-прежнему увлекает выбор блюд. Вернувшись к столику и расставив свои тарелки, Чаоси достала телефон. Хотелось сделать фотку и подписать ее: «Завтрак на море».

– Давай сфоткаю тебя, – подошедший Сижун забрал у нее телефон.

Чаоси взяла тарелку и встала у окна, обворожительно улыбаясь, но не камере, а глазам, которые только что скрылись за смартфоном.

– Вот что получилось. – Сижун показал ей фото.

Оценив результаты его «творчества», Чаоси помрачнела:

– Как ты меня сфоткал?! Голова огромная, двойной подбородок! Это ты меня такой уродиной видишь?

– Давай я сделаю еще несколько! Чтобы наверняка. – Сижун достал собственный мобильник.

– Да не надо. Придется, конечно, пофотошопить все это, но дело поправимое.

Сижун, избегая ее взгляда, проговорил:

– Приятели, у которых были девушки, рассказывали, что рядом с ними они со временем превращались в настоящих фотографов.

Сердце Чаоси замерло.

– А твои девушки, что ли, никогда не просили тебя фотографировать их? – поинтересовалась она.

– А у меня никогда не было девушки! – Сижун сжал и разжал кулаки.

– И почему?

– Я же ходил в школу для мальчиков, откуда там взяться девушкам? – Глаза его забегали из стороны в сторону. – Ну а что у тебя? Разве тебя не научили бойфренды, как лучше общаться с парнями?

– У меня никогда не было бойфренда! – Чаоси обратила внимание, что у него никак не получалось расслабить руки.

– И почему? – Сижун повторил ее же вопрос тем же смешливым тоном.

– Я же ходила в школу для девочек, откуда там взяться парням?

Они наконец переглянулись и рассмеялись.

– М-да, совпадение прямо отличное. Ты без парней, я без девушек. – Он неловко засмеялся. – Скажи же, замечательное совпадение? Как это мы с тобой нашли друг друга? – И снова дурацкий смешок.

Чаоси же, опустив голову, чтобы Сижун не заметил ее улыбку, разрезала круассан, а затем вилкой переложила кусочек ему на тарелку:

– Вот тебе сладенького.

Сижун разрезал яйцо пашот, полил его кетчупом и подложил кусочек на тарелку Чаоси:

– Вот тебе солененького.

Они снова взглянули друг на друга и засмеялись. Что их так рассмешило, они и сами не знали, но смех рвался наружу. Съев завтрак наполовину, Сижун вдруг схватился за мобильник:

– Может, сделаем селфи? – И сразу добавил: – На память о нашем первом завтраке.

– Только фильтр поставь покрасивее. – Чаоси отложила приборы.

Сижун развернулся, и они вместе поглядели в камеру. Щелк!

– Дай посмотрю твою работу! – Чаоси потянулась вперед. – Ой, ну а фильтр-то почему не поставил?

– Зачем парню на телефоне фильтры?

– Да, ты 100 % парень! – язвительно заметила Чаоси.

– Да и зачем они, если прилично выглядишь?

– Ты о ком?

– О себе любимом.

Чаоси изобразила, что ее сейчас вывернет.

– Перешлешь мне фотку, когда выйдешь в сеть?

– Конечно.

Заодно они обменялись номерами и подписались друг на друга в соцсетях.

Завтрак подошел к концу. Чаоси и Сижун отправились прогуляться по палубе на пятнадцатом этаже, где почти никого не оказалось, и это было им на руку.

– Тебе не холодно? – Сижун обратил внимание, что от бриза пуховик Чаоси заметно раздулся.

– Все в порядке, только руки замерзли. – Чаоси все пыталась растереть ладошки.

В кино на такой сцене главный герой обязательно бы воспользовался случаем и согрел бы руки героини в своих.

– Да, как-то прохладно. Давай присядем, вон там есть перегородка. – И Сижун пошел вперед.

Провожая его взглядом, Чаоси в душе злилась на саму себя: «Жэнь Чаоси, хватит выдумывать! Вы же с ним не в дораме!»

Глава 10

Тем же вечером в Élysée Palace проходил так называемый «капитанский прием». Пассажиры ужинали в компании капитана и его старшего помощника. Élysée Palace со своей изысканной кухней и роскошной обстановкой как нельзя лучше подходил для таких мероприятий. Незабываемый вечер был гарантирован.

На лайнере это уже стало традицией. Раньше такой почести удостаивались только пассажиры первого класса, получившие персональное приглашение. Теперь же все стало значительно проще: нужно было только забронировать столик. В обычные дни отдыхающие одевались на ужин буднично, но для «капитанского приема» действовал строгий дресс-код. Ожидалось, что гости будут при полном параде.

Папа хотел, чтобы и Чаоси отпросилась с работы, пришла разодетая на прием и попробовала вместе с ним все меню, но она категорически отказалась и предпочла выйти на смену. Сейчас Чаоси, облаченная в черно-белую форму, порхала по ресторану с посудой, не давая отцу ни единой возможности побыть с ней.

В зале витали ароматы сигар и парфюма. Гости общались друг с другом полушепотом. Все в их поведении выдавало осознание торжественности момента; бокалы на длинных ножках и беленькие тарелочки блистали во всей красе в лучах хрустальных люстр. Не успели капитан и старший помощник ступить на красную дорожку, как гости вскочили с мест, чтобы встретить их громкими аплодисментами и пристальными любопытствующими взглядами. В обычные дни капитан и помощник мало кому попадались на глаза, так что все пользовались возможностью оценить тех, благодаря кому они совершали кругосветное путешествие.

Для Чаоси папа был весьма заурядным человеком, но в глазах других – выдающимся и заслуживающим уважения капитаном. Члены экипажа постоянно называли отца Чаоси хозяином «плавучей крепости», в которой они все оказались. С одной стороны, ей не хотелось соглашаться с такой похвалой, но в то же время она немного гордилась тем, что руководит всем на борту ее папа. Со своими чувствами Чаоси еще не успела разобраться.

Но если вдуматься, весь папин почет и престиж стали возможны за счет того, что он неизменно приносил семейную жизнь в жертву карьере, и все детство и юность Чаоси подолгу отсутствовал. Капитаном он, наверно, действительно был хорошим. Но отец и муж из него вышел так себе.

Чаоси хотелось фыркнуть на всех этих людей, которые провожали отца восторженными взглядами.

Лишь некоторым счастливчикам выпала честь разделить ужин за одним столом с капитаном и его помощником. Поначалу все сидели чинные и благопристойные, но папа и помощник шутками и байками быстро всех расслабили, и вскоре между гостями установилась непринужденная атмосфера. Болтали без умолку. Подходя за посудой и приборами, Чаоси всем видом демонстрировала полное безразличие. Она не позволила себе ни разу встретиться с папой взглядом.

Ближе к концу мероприятия на сцену в центре ресторана вышли артисты, приглашенные развлекать пассажиров, и запорхали в изысканном танце. Некоторые гости тоже отправились на танцпол. Приятная кульминация удачного вечера. Кто-то набрался смелости и напросился на совместное фото с «виновниками» торжества, после чего довольно быстро выстроилась целая очередь желающих сфотографироваться на память с мореплавателями.

Перед самым завершением приема, когда пассажиры начали расходиться, папа перехватил Чаоси за руку.

– Может быть, сделаем фото?

По лицу Чаоси можно было прочитать, что ее от одной мысли об этом воротило.

– Ты уже столько дней с нами, а у нас ни одной совместной фотки, – папа явно сожалел об этом и хотел восполнить упущенное.

Только после этого признания Чаоси встала рядом с ним. Отец положил руку ей на плечо. Тереза поспешила их запечатлеть. Вглядываясь в экран телефона, папа заявил:

– Хорошо получилось! Я тебе перешлю, когда буду онлайн. Маме тоже отправлю. Пускай полюбуется, как мы с тобой веселимся, – и он расхохотался.

Чаоси, полностью погруженная в свои мысли, пошла прочь.

После «капитанского приема» многие пассажиры захотели продолжить праздник и решили послушать музыку и потанцевать в концертном зале. Сижун прижался к стеклянной перегородке, отделявшей ресторан от холла, и, подмигнув Чаоси, жестами показывал, что приглашает ее присоединиться.

– А парень вроде бы даже очень ничего, – заметила Яти – коллега из Индонезии, оказавшаяся позади Чаоси и сильно перепугавшая ее этим.

– Я тоже так думаю, – Чаоси мило улыбнулась.

– С зубами, конечно, можно было бы поработать. Если бы не этот оскал, назвала бы его красавчиком.

– Да ладно тебе, мне он как раз этими клыками и приглянулся.

– Когда втюриваешься в кого-то, кажется, что все в человеке бесподобно, – шутливо отозвалась Яти.

– А я в него вовсе не втюрилась, – Чаоси густо покраснела.

После дежурства Чаоси сначала сбегала к себе, переоделась в белое платье и направилась к Баолянь на седьмой этаж.

– Ты пришла сделать make up? – Баолянь сразу раскусила все намерения Чаоси.

– Как ты догадалась?

– Вырядилась ты явно на выход. Значит, у тебя свидание. Не поболтать же со мной пришла сюда в таком платье? – Баолянь усадила Чаоси в кресло. – Краситься надо умеренно, чтобы казалось, будто на тебе вообще нет косметики. Парни в макияже совсем не разбираются, они подумают, будто ты всегда так выглядишь. У тебя все-таки появился парень?

Чаоси не хотела оставлять девушку в полном неведении:

– Да, есть тут один. Он самый что ни на есть рубаха-парень.

– Уже встречаетесь?

– Нет. Я только что узнала, что у него нет девушки.

– Ты ему нравишься?

– Не знаю. – Чаоси хотела признаться, что и она ему, кажется, нравится, но не решилась на такие откровения. Кто знает, как на это отреагировала бы Полин.

– Возможно, он тебе сегодня во всем признается. – Баолянь выдержала неожиданно выразительную паузу и с самым серьезным видом заявила: – Жвачку не забудь пожевать перед тем, как встретишься с ним.

– У меня воняет изо рта? – Чаоси даже побледнела от такой мысли, подышала себе на ладонь и принюхалась. – Да нет же.

– Я не об этом. Если он тебе признается, то следующий шаг – поцелуйчики. А потому важно, чтобы у тебя было свежее дыхание. Тогда у вас выйдет отличный первый поцелуй.

– Что еще за «поцелуйчики»?! Я только познакомилась с ним! – Чаоси даже соскочила с кресла. – Словом еще не перекинулись – и уже надо целоваться? За кого ты меня принимаешь?

Баолянь просто стояла и смотрела на нее с улыбкой.

Когда они закончили макияж, Чаоси поглядела в зеркало:

– Не очень ли ярко получилось?

– Ты что, зайка? Все как нужно! Немного косметики никакой девушке не повредит.

– Ну ладно…

– А теперь нам нужен perfume.

Чаоси понюхала у себя подмышками:

– Я плохо пахну, что ли?

– Девочка моя, perfume нужен не для того, чтобы скрывать неприятный запах! Perfume помогает создать вокруг человека правильную ауру, он выражает твою индивидуальность и придает изюминку.

Чаоси окинула недоумевающим взглядом заставленный блестящими пробниками с духами стенд.

– Давай, я тебе подберу. – Баолянь подхватила одну бутылочку и распылила на бумажку духи. – Вот этот, с цитрусовыми. Как раз то, что нужно young girl.

Чаоси принюхалась.

– Лей.

Глава 11

Чаоси вбежала в концертный зал и сразу увидела Сижуна. Подойдя к нему со спины, она ткнула его пальцем в плечо. Сижун развернулся и, увидев, кто это, сразу приободрился.

– Ты пришла!

Чаоси намеренно подошла чуть поближе, чем раньше, чтобы он смог разглядеть, насколько она похорошела с момента их последней встречи.

– Какую песню для тебя исполнить? – Сижун, похоже, не заметил перемен в Чаоси.

– Что?

– Я папе скажу, он для тебя споет любую песню, которая тебе нравится.

– А… – Она на секунду задумалась. – «Cowboy on the run».

– Знаешь, эта песня немного не из его репертуара. Папе же почти пятьдесят лет. Куда ему петь про Дикий Запад? Впрочем, попробуем что-то придумать.

– Я пошутила.

– Не-не-не, я сейчас все организую. – Сижун помчался к сцене.

Чаоси совсем не поспевала за ним.

Отец Сижуна как раз допел олдскульную песню на английском. Сижун ему что-то прошептал на ухо. Мужчина ответил кивком.

«Молодец, Чаоси!» У нее на лбу проступили капельки пота.

Отец Сижуна встал у сцены, а вот Сижун подошел к микрофону:

– Одна девушка заказала «Cowboy on the run» Jay Chou. Не уверен, леди и джентльмены, что песня всем знакома, но надеемся, что она придется вам по вкусу.

Музыканты явно горели желанием начать. Только трубач – дядя Сижуна – закатил глаза так, что, наверно, они уперлись ему в затылок. Это был тот самый мужлан, с которым у Чаоси случилась перебранка в аэропорту.

Отыграло вступление, и Сижун, покачиваясь в такт музыке, непринужденно запел:

Загудел вдалеке паровоз,

Застучали копыта коней,

На губной гармошке играет моя девчонка,

Как же она красива в лучах заката…

Людей в зале захватила музыка. И тут Сижун добрался до припева:

Все будет отлично,

Отличненько!

Все будет отлично,

Отличненько …

Зрители захлопали в такт песне, затопали ногами. Стулья заскрипели, и на танцполе сразу возникло столпотворение. Танцевали все – от мала до велика. Песня идеально подходила для того, чтобы поднять всем настроение.

Допев, взмокший Сижун спрыгнул со сцены и подошел к Чаоси:

– Ну как тебе?

Чаоси от всего происходящего вокруг была несколько ошарашена и смущена. Отец Сижуна на волне успеха, объявил старый американский хит: «Can’t take my eyes off you»[1].

– Я эту песню обожаю! – выдохнула Чаоси.

– Пошли потанцуем!

– Я не умею!

– Я тебя научу. – Сижун взял Чаоси за руку, будто бы делал это всегда, и повел ее на танцпол.

Щеки Чаоси стали пунцовыми. Они в первый раз взялись за руки! Но для Сижуна, похоже, в этом не было ничего особого. Выйдя на танцпол, он отпустил ее руку и встал напротив.

– Просто повторяй за мной.

Полилась старомодная приятная музыка. Сижун поднимал и опускал руки, соблазнительно проводя ими по телу. Было в этом что-то от танцевальных шоу, которые устраивали артисты кордебалета не так уж давно.

Многие пассажиры вышли на танцпол вслед за ними, повторяя движения Сижуна. Он не растерялся и тут же взял на себя роль ведущего танцора. Выходило у него бесподобно. С чувством ритма у Сижуна было так себе, и он отставал на полтакта от музыки, однако двигался изящно и выразительно. Обычные парни так не танцуют!

Наступил знаменитый припев, и Сижун подхватил его, не сводя глаз с Чаоси и обращая все движения рук в направлении Чаоси:

I love you, baby,

And if it’s quite alright

I need you, baby,

To warm the lonely night

I love you, baby,

Trust in me when I say:

Oh, pretty baby,

Don’t bring me down, I pray

Oh, pretty baby,

Now that I’ve found you, stay

And let me love you, baby,

Let me love you…

Чаоси не знала, что и думать. Сижун на что-то намекает ей через песню? Признается в своих чувствах?

Допев до конца припев, Сижун взял ее руки в свои, и они закружились в вихре музыки. Чаоси показалось, будто они оказались в водовороте. Крепко держа Сижуна за руки, она запрокинула голову назад. Потолок над ними искрился, как полный звезд небосвод. Счастью Чаоси не было предела.

Но музыка вдруг оборвалась. Они слишком резко затормозили, и Чаоси, потеряв равновесие, рухнула в объятия Сижуна. Перепугавшись, что она упадет на пол, парень вовремя подхватил ее. Так они и остались стоять, прижимаясь друг к другу. Чаоси опустила подбородок на плечо Сижуну и вдохнула аромат, исходивший от его шеи. Мягко обняв партнершу, он своим подбородком прикоснулся к ее макушке. Они были так близки, что ощущали, как бешено колотятся их сердца.

Когда наконец Сижун и Чаоси отдалились друг от друга, оркестр вдруг сменил тему. Зазвучали первые ноты «Голубого Дуная» Штрауса. Казалось, музыканты нарочно выбрали для молодых более романтичный вальс.

Сижун придержал правую руку Чаоси. Ее левая рука так и осталась лежать у него на плече.

– Я правда не умею танцевать, – Чаоси немного сконфузилась.

– Я тебя научу. – Во взгляде Сижуна читалась нежность и уверенность.

Чаоси оставалось только послушаться.

– Правую ногу вперед… Да, вот так. – Она старалась следовать наставлениям Сижуна. – Вот-вот, а теперь шаг влево… Замечательно!

У Чаоси от каждого движения норовили подкоситься ноги. Она чувствовала себя словно девочка, которая только учится играть в новую игру – судя по всему, интересную, но все равно боялась попасть впросак. И вот когда у нее вроде бы начало получаться, музыка затихла.

– У тебя лоб и ладони мокрые, – Сижун засмеялся.

Чаоси заволновалась, что у нее потечет вся косметика, а под глазами появятся черные круги, как у панды. Она побежала в уборную к зеркалу. Но все было более-менее нормально, только на лбу и носу немного смазался макияж. Чаоси аккуратно похлопала бумажной салфеткой по лицу.

Сижун ожидал ее снаружи. Он сразу спросил:

– Устала? Может, пойдем куда-нибудь передохнем?

– Давай, только здесь шумновато. Пошли в салон на семнадцатом?

Чаоси думала уговорить его сходить посидеть в кафе, но тут же вспомнила, что там ему придется раскошелиться за обоих, а вынуждать парня тратить деньги ей не хотелось.

К тому времени в салоне уже никого не осталось. Сижун взял им два стаканчика воды из кулера, а Чаоси нашла уютный диванчик у окна.

Сижун, приглядываясь к девушке, улыбнулся.

– Я тебя все хотел спросить: ты за ужином не ела мандарины?

– Нет…

– От тебя прямо разит мандаринами. Ты, случаем, не облилась освежителем воздуха с таким запахом?

Чаоси тут же вспылила:

– Нет! Это духи такие!

– Духи? Где это продают духи с таким причудливым запахом? А я сначала подумал, что ты уронила на себя мандарин за ужином! – заулыбался Сижун.

– Отличные духи! Ты просто в парфюмерии не разбираешься! – Чаоси приуныла и про себя зареклась больше никогда не пользоваться духами с фруктовыми ароматами перед встречами с парнями.

– А вот белое платье твое мне очень нравится. Ты в нем бесподобна!

– Ну наконец-то хоть что-то приятное от тебя услышала! – Чаоси искоса взглянула на Сижуна. – Тебе нравятся девушки в белом?

– Да, девушка в белом, как чистый снег, – ответил Сижун, а чуть погодя добавил: – Впрочем, мне бы на тебе понравилось любое платье.

Чаоси скривилась.

– Будто бы я подбираю платья, чтобы тебе понравиться!

В глазах у Сижуна блеснул огонек. Мягко улыбаясь, он перевел взгляд на вид за окном. Или, может быть, смотрел не за окно, а на отражение Чаоси в стекле. Между ними повисла пауза, и возникло какое-то необъяснимое напряжение. И он, и она слышали учащенное дыхание друг друга и чувствовали себя, как на иголках.

То, как Сижун вел себя с ней в концертном зале, вроде бы подсказывало Чаоси, что она ему нравится, и у нее вдруг возникло желание завоевать его сердце.

Сижун, склонив голову, разглядывал Чаоси, словно думал, поделиться с ней какой-то мыслью или нет. Сердце Чаоси забилось сильнее. Сейчас он во всем ей признается?

– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Угу. – Похоже, он набирался смелости.

– Давай же, не молчи. Я в нетерпении. – В каждой черточке ее лица читалось мягкое внимание.

– Завтра лайнер остановится в Санья.

– Что?! – Не такого заявления Чаоси от него ожидала.

– Тебе нравится гулять у моря?

– Так мы же и так на море.

– У моря и на море – разные вещи. У моря можно погреться на солнышке, посидеть на песчаном пляже, полюбоваться на кокосовые пальмы, а еще парни и девушки ходят в купальных костюмах…

Чаоси не ответила. Сижун затараторил как по писаному:

– В Санья путешественников ждут незабываемые впечатления: это и пляжи вдоль залива Ялун, и Галерея кокосовых пальм, и разнообразные лесопарки. Но больше всего советуют съездить на «Край света». Знаешь, что это такое?

Чаоси покачала головой. Сижун откашлялся.

– Есть легенда, что во времена правления династии Цин кто-то вырезал слово «Край» на большой глыбе. Чуть позже на другом валуне появилось еще одна надпись – слово «света». Поэтому считается, что «Край света»[2] – место, которое сводит вместе людей из дальних стран там, где небеса встречаются с морем.

– Ну и что с того?

– Мы могли бы воспользоваться случаем и смотаться на «Край света».

– Ты хочешь туда съездить со мной?

– Мы же с тобой так и не сходили никуда вместе в Гонконге. Наверстаем упущенное в Санья.

– И это все? – Чаоси думала, как бы выудить из Сижуна три простых слова: «Ты мне нравишься».

– Ты не хочешь сходить на берег?

– Да нет, хочу…

– Тогда утром встречаемся и устраиваем вылазку! Договорились?

Чаоси кивнула.

Как сказал Сижун, это место сводило вместе любящих людей. Возможно, там он и признается ей во всем. А зачем же еще ему везти ее на «Край света»?

Глава 12

Над морем бушевал сильный ветер. Чаоси пришлось потуже затянуть ветровку и обмотать шею белым шарфиком, который она захватила с собой. Еще у нее возникли опасения, что ветер растреплет ей прическу. К счастью, волосы хорошо прикрывала белая шапочка с помпоном. Ноги же от холода спасали белые кроссовки.

Сижун зашел за Чаоси немного раньше, чем они договорились. Он надел ветровку цвета морской волны и светлые утепленные брюки, а на ноги нацепил белые кеды.

– Твои на берег не собираются? – спросила Чаоси.

– Я от них отделался, – ответил Сижун. Они шли бок о бок, чуть ближе, чем раньше. Их руки несколько раз чуть было не соприкоснулись. – А что с твоим папой? Не даст он нам от ворот поворот, как в прошлый раз?

– Я ему сказала, что никуда не пойду сегодня. Вот он никуда и не собирается.

Они пристроились к большой очереди на берег, прошли досмотр, паспортный контроль и ступили в порт.

– И куда нам? Как мы туда доберемся? – поинтересовалась Чаоси.

– На такси.

– Быстро ты! – вырвалось у Чаоси.

– В смысле «быстро»?

«Быстро ты хочешь открыться мне», – закончила про себя мысль Чаоси, а вслух, спеша исправить положение, произнесла:

– Быстро мы домчим на такси, говорю.

Когда они вышли в город, к ним сразу же подкатило велотакси, и водитель поинтересовался, куда их подвезти. Сижун решил, что длинная очередь на такси поглотит приличную часть того времени, которое лайнер оставался в Санья. Не отправятся в путь прямо сейчас – никуда не успеют. А потому после кратких раздумий он спросил у водителя:

– Сколько стоит доехать до «Края света»?

– Довезу за дешево! – Мужичок растопырил пальцы на руке. – Пятьдесят юаней.

– Дорого! Да ну! – Чаоси потянула Сижуна за рукав.

– Таксисты с вас сдерут юаней тридцать-сорок, но вам еще придется отстоять очередь. А я вас довезу туда с ветерком! Это точно стоит лишних десяти юаней!

Чаоси шепнула Сижуну на ухо:

– Давай дождемся такси. Там хотя бы все официально! Не доверяю я этому мужчине.

Но Сижун не хотел тратить время впустую.

– Не волнуйся, мы же вместе. Он вроде бы нормальный, давай попробуем последовать его совету.

Водитель отворил им заднюю дверцу. Чаоси еле-еле втиснулась с Сижуном на сиденье тесной белой повозки. К чести водителя, внутри было чисто.

Они отправились в путь. Мужчина спросил:

– Вижу, вы китайцы, но говорите немного причудливо. Вы к нам приехали издалека?

– Да, мы из Малайзии, – подтвердил Сижун.

– Во как! А говор у вас, как у материковых китайцев! В первый раз в наших краях?

– Угу, – Сижун, кажется, решил отвечать на все расспросы.

– Правильно делаете, что едете на «Край света»! Туда отправляются все парочки, признаются друг другу в любви у моря. Съездили на «Край света» – значит, суждено вам будет всю жизнь провести вместе.

Чаоси покраснела. Она хотела сказать: «Никакая мы не парочка», но подумала: наверно, ничего дурного в том, что их по ошибке принимают за возлюбленных, нет. Эта ложь безобидна, как мыльные пузыри. Тогда к чему их сдувать? Сижун тоже ничего не сказал, только хихикнул.

Рикша остановился на какой-то торговой улице.

– Это же не «Край света», – недоверчиво заметил Сижун.

– Конечно нет. Идите прямо по этой улице. По дороге вам будут попадаться выходы на пляж, но вы идите себе дальше, пока не увидите камни со словами «Край» и «света». А когда проголодаетесь, возвращайтесь сюда и поешьте. Готовят тут блюда из свежего улова. Нигде больше такой вкусноты вам не попробовать!

– Отлично, спасибо тебе, бро. – Сижун вручил водителю купюру на сто юаней и дождался сдачи.

Выйдя из повозки, Чаоси немного посокрушалась на счет денег.

– Все-таки не самый удачный вариант. Ехать всего ничего, могли бы добраться на такси за тридцатку, а выложили аж пятьдесят юаней.

– Да ладно! Время – деньги. Да, потратились, зато сколько времени сэкономили.

Но Чаоси все же немного нервничала.

Торговую улицу по большей части составляли сувенирные магазинчики. Было еще совсем рано, лавки пока не открылись. Остальные заведения оказались ресторанчиками, где предлагали полакомиться дарами моря. У дверей забегаловок уже стояли сотрудники, активно зазывавшие редких первых посетителей.

Чаоси и Сижун вышли к морю. Хоть и зима, а на пляже было тепло, вот только ветер свирепствовал.

– Пошли на берег, полюбуемся морем и пофотографируемся? – предложил Сижун.

– Давай.

Они сняли кеды и, оставив обувь под кокосовой пальмой, отправились прогуляться вдоль берега. Казалось, у кромки воды небо будто слилось с морем. Уши заполнил приятный рокот прибоя. Гребешки волн подхватывали мелкий песок, только чтобы сразу вернуть его на прежнее место.

– Нравится тебе здесь? – спросил Сижун.

– Я бы не сказала «нравится», но все-таки радует, что можно постоять на твердой земле. Тяжело целыми днями качаться на море.

– Если что – я готов составлять тебе компанию во время любых вылазок. – Сижун устремил глаза на поднимающееся над горизонтом солнце.

Погодите-ка, он что – пообещал постоянно быть с ней? Чаоси показалось, будто Сижун вложил особый смысл в эти слова. Никто, кроме мамы, не давал прежде таких обещаний. Ей даже стало обидно, что они с Сижуном не смогли подружиться раньше из-за учебы в разных школах.

– Каждый раз совсем не обязательно. Не все места меня привлекают. – Чаоси не дала беспокойству пролиться наружу.

– А где бы ты хотела побывать больше всего?

– В Париже.

– Значит, ты хочешь забраться на Эйфелеву башню? – Чаоси с улыбкой закивала. – Тогда вместе на нее и заберемся! – решительно заключил Сижун.

– Я тебя попрошу меня пофоткать. Значит, по рукам?

– Только мне сначала надо поучиться фотографировать. Прямо здесь и сейчас покажи мне, на что надо обратить внимание. Замри вот здесь, я попробую вас сфотографировать, как нужно.

– В смысле, «нас»?

– Так ты же Чаоси! Тебя назвали в честь морского прибоя. Так что надо вас с волнами обязательно сфоткать. Сейчас как раз классный свет!

Чаоси заулыбалась и встала. Фон был отличный: пенные волны. Сижун сделал несколько снимков и передал их на суд Чаоси.

– Фон мешает! Остался только черный силуэт! Тебе нужно думать о том, что одну фотографию можно сделать с разных ракурсов. – Чаоси проверила, с какой стороны светило солнце. – Попробуй вон оттуда.

– Got it! – Сижун нащелкал еще больше снимков.

– Здесь ты горизонт завалил, здесь у меня макушка упирается в край фото, здесь ноги получились слишком большими. Кто тебя учил так фотографировать? А тут ты меня вовсе оставил без правой ноги! Ужас! Я получаюсь то страшилой, то толстушкой! – Чаоси приложила руку ко лбу.

– Не зря же говорят, что мастерство приобретается с опытом! Чем больше я тебя буду фотографировать, тем лучше у меня будет получаться.

– Давай сделаем селфи! – Чаоси вытянула телефон перед собой.

Сижун встал за девушкой.

– Нет, так не пойдет. Когда ты стоишь за мной, у тебя лицо получается совсем маленьким, а у меня, наоборот, – круглым, как лепешка. Давай я встану за тобой!

Сижун вытянул руку с телефоном перед собой. Настал черед Чаоси встать у него за спиной. Она непринужденно положила руку на плечо парню. Щелк! Сижун посмотрел на фотографию и ликующе объявил:

– Фотодоказательство того, как мы с тобой сблизились.

– Прям уж «сблизились»!

– Тебя же никто не просил опираться об меня? – поддел Сижун девушку.

Чаоси покраснела, оставила его одного и отправилась обуваться под дерево.

Сижун и Чаоси продолжили путь. У парня явно было прекрасное настроение:

– Что-нибудь тебе спеть? Заказывай любую песню.

Чаоси намеренно поставила ему невыполнимую задачу.

– Спой-ка «Помяукаем на двоих».

– У меня слишком красивый голос для такой шняги.

– Давай пой… – Чаоси ткнула его в живот указательным пальцем.

– «Мяу-мяу, мяу-мяу, мяу!» – Сижун даже задрал руку и начал махать ею, как дарующий удачу котик Манэки-нэко[3].

– Ха-ха-ха! Да, голос у тебя явно не для таких песенок.

Всю дорогу к «Краю света» они смеялись и подшучивали друг над другом.

Глава 13

Они шли очень долго, а дорога все не заканчивалась. Солнце уже висело высоко над их макушками, но «Края света» не было видно.

– Мы хоть в правильном направлении идем? Может, сверимся по навигатору? – Дыхание у Чаоси стало тяжелым.

– Здесь навигатор не работает.

– Тогда давай спросим у кого-нибудь дорогу?

– Водитель же сказал, что нужно идти вперед. Думаю, ему можно доверять. Мы, кажется, движемся в правильном направлении. Давай пройдем еще немного.

– Полчаса назад ты предлагал пройти чуть дальше. – У Чаоси уже не осталось сил. – Ну не может же это место быть настолько далеко! Мы больше часа плетемся туда.

Сижун огляделся.

– И никого рядом нет. Спросить дорогу не у кого.

– А место же известное, нам должен был попасться по пути хотя бы один турист! Сегодня же выходной день!

И Чаоси прозрела. Сижун тоже сообразил: они не туда идут!

– Пошли обратно! У кого-нибудь спросим, где мы, – заявил он.

– Пошли, – утомленно откликнулась Чаоси.

– Устала? Если хочешь, понесу тебя.

– Я не такая слабачка. Как-нибудь сама дойду.

Чаоси и Сижун пошли обратно. На дороге никто им так и не попался, зато они, изрядно вымотанные, основательно взмокли и давно опустошили захваченные с собой бутылки воды. Кое-как ребята отыскали пляж, куда уже высыпали отдыхающие.

– Простите, не подскажите, как пройти к «Краю света»? – спросил Сижун у прохожего.

Тот смерил их взглядом.

– К «Краю света»? А это не здесь! Вам нужно идти в противоположном направлении!

Сижун и Чаоси испуганно переглянулись.

– Пешком туда можно добраться? – спросила Чаоси.

Прохожий расхохотался.

– Ну, в принципе, можно.

У Сижуна и Чаоси в глазах заискрился лучик надежды. С деловым видом незнакомец продолжил:

– Если сейчас пойдете и не будете сбавлять шаг, то до ночи, может быть, успеете добраться.

– Что? Так далеко?! – воскликнули оба.

– Путь не считается далеким, если его можно преодолеть пешком. – И прохожий снова засмеялся.

– Так нам же водитель велотакси сказал, что «Край света» именно здесь.

– Злую шутку пошутил над вами этот водитель.

– Да вы тоже, вроде бы, не по-доброму смеетесь, – не удержался Сижун.

Поблагодарив не особо приятного самарянина, Сижун и Чаоси подошли к еще одному встречному и задали ему тот же вопрос. Ответ был предсказуемым.

– Так зачем же он нас сюда подбросил? – До Сижуна правда доходила долго.

– Наверно, он нас облапошил.

– Зачем ему это?

– А я почем знаю?

– Давай тогда найдем такси. Может, успеем еще на «Край света».

Чаоси поглядела на часы.

– Времени нам не хватит. Хорошо бы еще пообедать.

– Неудачно получается: побывали в Санья, а на «Край света» не успели. Не хочется бросать все на полпути.

– Как-то ты очень хочешь попасть туда. Что ты такое задумал? – не без подкола спросила Чаоси.

– Да просто пофоткаться с тобой.

– «Пофоткаться»? И ничего другого?

Сижун задумался.

– Ну и зачекиниться хотел.

Чаоси закатила глаза и ринулась вперед.

– Ты куда? – спросил Сижун, нагнав ее.

– Я голодная. Пошла на поиски еды, – холодно отозвалась Чаоси.

Сижун сделал вывод, что она злится из-за невозможности попасть на «Край света». Тут их как раз перехватила стоявшая в дверях ресторанчика тетушка, активно зазывавшая посетителей:

– Милые мои, не хотите ли к нам заглянуть? У нас самые свежие морепродукты!

Чаоси остановилась и стала рассматривать живность, плескавшуюся в аквариуме.

– Хочешь здесь поесть? – поинтересовался Сижун.

– Я точно больше не хочу куда-либо идти. Здесь и пообедаем!

Тетушка просияла и провела их в зал. В большом помещении был занят только один столик. Обеденное время, а в заведении пусто. Впрочем, ни Чаоси, ни Сижун на это внимания не обратили.

– Что вы хотели бы? – спросила тетушка.

Чаоси кинула взгляд на Сижуна.

– Ты заказывай. Я готова на все.

Сижун никогда раньше не заказывал рыбу и не знал, что ему попросить.

– Может, рыбку? Мы ее вылавливаем далеко в море. Сегодня доставили свежий улов.

– Рыбку? Ладно, давайте, – протянул Сижун.

– Как вам ее приготовить? – уточнила тетушка.

Они переглянулась. Чаоси спросила:

– Ты не против остренького?

– Не против, конечно. Нам поострее, – отозвался Сижун.

– Может, еще креветок вам принести? У нас они сладенькие и мясистые! – тетушка особенно горячо предлагала им креветки.

Чаоси снова взглянула на Сижуна.

– У тебя аллергии на креветок нет?

– Нет! Тогда давайте еще порцию креветок. И тоже поострее! Ну и еще тофу. Туда ничего добавлять не надо.

Когда все подали, Сижун и Чаоси оценили вид блюд. Не сказать, что прямо-таки первой свежести, но у обоих ребят в животе урчало от голода, поэтому они радовались и этому.

Чаоси обратила внимание, что Сижун все-таки покривил душой. Есть острое ему явно было непривычно, он весь аж вспотел. Застолье стало для него пыткой. Когда им принесли счет, Сижун при виде суммы чуть было не смахнул бокалы со стола.

– Восемьсот юаней?!

– Как? Три блюда, и так дорого?! – У Чаоси глаза чуть не повыскакивали.

Тетушка пояснила:

– Так вы заказали нашу премиальную треску, а мы продаем все на развес. Такая большущая рыба стоит четыреста-пятьсот юаней. Еще вы заказали креветки высшей категории, они у нас тоже на развес. Это еще триста с лишним юаней. А тофу у нас свое, домашнее, такое задешево не поешь. Везде такие цены. Не верите мне – спросите у соседей.

– Так мы же не хотели заказывать дорогие блюда! Почему вы нас не предупредили о стоимости, когда принимали заказ? – Чаоси повысила голос.

– А мне почем знать, какие у вас запросы? Наши гости – одни звезды, им подавай только самое лучшее! – тетушка пыталась выражаться мягче.

– Но цены у вас запредельные! Разве это креветки высшей категории? На вид и не скажешь! А тофу у вас, что ли, из золота? За что мы должны платить так много? – спросила Чаоси, тыкая в остатки креветок и тофу на столе.

– Но вы все слопали, значит вам все пришлось по вкусу! – заявила тетушка с грозным видом.

– Ладно уж, парень не должен быть жадиной. Спорить тут не о чем. – Сижун достал кошелек.

Чаоси схватила его за руку:

– С нас явно хотят сорвать втридорога! Пошли в полицию!

Тетушка потеряла терпение.

– Полиция?! Так вы еще и жаловаться собрались! Цены у нас все четко указаны в прейскуранте. Жалуйтесь сколько влезет. Правда все равно на моей стороне.

– Хорошо-хорошо! Мы все-таки пообедали, пускай и в ущерб себе. – Сижун мягко отодвинул руку Чаоси.

Он вывалил на стол все деньги из кошелька. Чаоси тоже достала наличку, которая у нее была при себе. Набрав необходимую сумму, они вручили тетушке пачку банкнот. Женщина нахмурила брови, вытащила из пачки бумажку в пятьдесят юаней и, посмотрев ее на свет, заявила:

– Эта фальшивая!

– Как это? – воскликнул Сижун.

– У меня глаз наметанный, не проведешь. – Тетушка говорила со знанием дела.

– Откуда у тебя эта банкнота? – уточнила Чаоси.

– Водитель дал сдачу.

– Снова этот твой водитель! – Чаоси тяжело вздохнула.

– Что? Вас подвезли мошенники? – Новость о чужой беде явно позабавила тетушку.

– Мы хотели съездить на «Край света», а водитель завез нас сюда. Вот откуда у нас эта купюра, – заскрежетал зубами Сижун.

– Зачем ты ей это все рассказываешь? – с упреком в голосе проговорила Чаоси.

– У этого вашего водителя наверняка есть договоренности с местными торгашами. Он им поставляет клиентов, – хихикнула тетушка. – Если уж вам совсем невтерпеж – здесь за углом есть пара валунов приличного размера. Можете на них написать «Край света». Это, считай, почти то же самое. Ха-ха!

Чаоси охватил гнев. Да что сегодня за день такой? И на водителя-обманщика клюнули, и в ловушку для туристов угодили. А эта злодейка еще решила над ними посмеяться!

Но Сижун вдруг попросил:

– Раз уж мы вам выложили большую сумму, то не окажите любезность и не закажете настоящее такси до порта? Я чего-то не заметил такси на ваших дорогах, а вновь попадаться на уловки местных велотакси совсем не хочется.

– Да что ты делаешь? Как с ней можно договариваться? Она нас обманула! – Чаоси чуть не стукнула рукой по столу.

Тетушка, ухмыляясь, достала телефон.

– Молодец, паренек! Правильно говоришь, а я люблю помогать людям! Я вам по приложению все закажу. Такси точно будет неподдельное.

Когда они вышли на начало торговой улицы, их действительно поджидало такси. Чаоси сидела с каменным лицом и дулась всю обратную дорогу к кораблю. До причала они добрались уже без особых происшествий. Сижун пробурчал:

– Прости. Все пошло не так, как я хотел.

– Я же тебе говорила, не надо брать велотакси. А ты меня не послушал. И пятьдесят юаней профукали, приехали не туда, так еще больше двух часов ходили непонятно где. – Чаоси разом излила на парня все накопившиеся обиды.

– Ну, все-таки мы побывали на неплохом пляже, пофотографировались там. Да и прогулка выдалась приятной. Так что не совсем зря съездили.

– А какой ланч у нас получился! Непонятно, за что отдали восемьсот с лишним юаней! Могли бы еще поторговаться, а ты тут же сдался.

– Я тебе сразу, как вернемся на борт, все верну.

– Да дело не в деньгах, а в том, что мы повелись на плохих людей!

– Так мы с тобой, считай, делаем первые самостоятельные шаги в мире. Будет нам урок на будущее. Опыт по-другому не приобретается. Больше нас никто не сможет так легко обмануть. Я радуюсь тому, что мы потратили восемьсот, а не восемь тысяч юаней.

– И тетке той ты нас сразу сдал с потрохами! Добренький какой!

– Слушай, я понимаю, что тебе тяжело было отпроситься, чтобы побывать на берегу, а я, признаю, все профукал. Мы так и не увидели «Край света». Но в следующий раз я подготовлюсь лучше.

Если бы Сижун не вспомнил про «Край света», то, может быть, все бы обошлось. Но от одного упоминания места, куда они так и не попали, ярость захлестнула Чаоси. Когда они прошли паспортный контроль на борту, она, не попрощавшись с Сижуном, устремилась прочь.

Глава 14

Завершив банные процедуры, Чаоси заметила, что на телефоне полно непрочитанных сообщений. Сижун накидал ей стикеров со всевозможными извинениями и еще перевел сумму, которую задолжал. Чаоси ничего не ответила.

Чуть-чуть погодя она получила от него еще и фото – селфи, которое они сделали у моря. Сижун наложил на изображение фильтр, поставил между ними огромное сердечко и добавил фразу: «Нормально получилось с фильтром? Жду наставлений от мастера!»

От фото раздражение в Чаоси сразу поубавилось. Она написала: «Фильтр немного неподходящий, все высвечивает. Не видно, где у нас руки и ноги».

Сижун незамедлительно ответил: «Это я в первый раз попробовал. Со временем научусь ими пользоваться».

Тогда Чаоси решила все-таки уточнить главное: «А зачем ты сердечко подставил?»

Ему только и надо было написать: «Ты мне нравишься». И Чаоси бы сразу возликовала и побежала к нему со словами: «А ты мне!»

Но Сижун ответил просто: «Да просто так, а то как-то пустовато получалось».

Чаоси от злости кинула телефон на постель и больше ничего Сижуну не написала.

Когда лайнер покинул порт, Чаоси пошла в магазин косметики – пожаловаться на все произошедшее Баолянь.

– Ну вот скажи, он что – меня не понимает? – Чаоси рассказала девушке о «свидании» в мельчайших деталях.

Баолянь склонила голову и какое-то время думала.

– Паренек он, похоже, наивный, не гений, а вот уровень EQ у него завидный.

– EQ? Это что, «эмоциональный интеллект»? Сижун спокойный. Его вообще не трогают неприятности. Он себя даже оправдывал и утешал во всем!

– Подумай вот о чем: с ним подряд случилось несколько эпик-фейлов. А он во всех неудачах нашел повод для радости. Вот тебе и высокий EQ. А ведь мужчины нередко во всем плохом обвиняют окружающих. Говорят, будто бы все неприятности – из-за недостатка мозгов у других, из-за того, что в обществе все неладно, или какой-нибудь божок над ними не смилостивился. Всегда какие-то вещи могут пойти не так. Каждый может ошибаться. Но это вовсе не значит, что человек – ошибка природы.

– И все-таки это не свидание, а полный провал!

– Первый блин комом. Бывает! Другой бы свалил всю ответственность на посторонних и переложил бы решение проблем на чужие плечи. Заставил бы других расплачиваться по счетам, а сам вышел бы сухим из воды. Так что этот твой парень очень даже not bad!

– У тебя все его недостатки оборачиваются достоинствами!

– Когда два человека что-то делают вместе, каждое решение – это общая ответственность. Или ты думаешь, что во всех сегодняшних передрягах твоей вины совсем нет? Are you sure?

Чаоси покраснела. Она ведь догадывалась, что с велотакси что-то не так, но все-таки села, а могла бы решительно отказаться и настоять на своем. Ресторанчик тоже выбрала Чаоси. А когда пришло время заказывать еду, она все свалила на Сижуна, хотя по нему было видно: ему это совсем непривычно. Так чего же она не пришла ему тогда на помощь?

– Ну, может быть, немного моей вины и есть, – тихо проговорила Чаоси.

– А вот твой парень взял всю вину на себя. Постарался все исправить, да еще пытался поднять тебе настроение. А ты его осуждаешь!

– Я только думаю… Он мог бы все устроить получше. Он вел себя со всеми этими отвратительными людьми как-то робко…

– Если уж ты решилась общаться с парнем примерно своего возраста, то должна принимать во внимание, что он – все еще мальчишка, не все и не всегда у него будет получаться. Парни вообще взрослеют медленнее девушек. Тебе надо позаботиться о каких-то вещах. Если хочешь мужчину посолиднее, ищи того, кто намного старше тебя. Вот с таким вообще ничего не придется решать. Правда, сомнительно, что они будут общаться с такой малолеткой, как ты. Очень часто мы что-то теряем, а что-то приобретаем. Не всегда все проходит идеально. Слышала когда-нибудь такое: 100 % любви на свете не бывает, бывают только два человека, любящие друг друга по 50 %?

Чаоси, понурив голову, задумалась.

– И все-таки: может быть, мы с ним не особо подходим друг другу? Он немного не такой, каким я себе его представляла, – это я заметила после сегодняшней прогулки.

– Ты обратила внимание, что он совсем еще пацан, а он наверняка заметил, что у тебя характер не сахар. А ведь когда вы вернулись, он отправил тебе сообщения и еще помучился с фильтром для фото. Это говорит в его пользу: он готов принимать твои недостатки. Вопрос в том, готова ли ты мириться с его. Хотя, надо признать, смертельных изъянов я у него не вижу. Все мы по молодости бываем опрометчивыми и наивными.

Чаоси припомнила все неприятности, которые произошли между ней и Сижуном.

– На самом деле, мне с ним радостно. И я чувствую это возбуждение глубоко в душе. Ни с кем такого прежде не ощущала. – Уголки рта у нее дернулись. – Когда я его вижу, мне кажется, будто я парю в облаках. Мы с ним можем без умолку общаться и рассказывать друг другу без стеснения любые глупые мысли, вертящиеся у нас в головах. И при этом я запоминаю каждую фразу, которую слышу от него, лелею ее в сердце, тщательно обдумываю… Но сегодня… он показал себя с невыигрышной стороны!

Баолянь была само воплощение терпения и понимания.

– Мне кажется, ты смотрела на него через розовые очки, считала прямо-таки идеальным. Но Сижун в твоих мечтах и Сижун, существующий на самом деле, – разные люди. Вполне возможно, что, познакомившись с ним реальным, ты проникнешься к нему истинным чувством. Если вам суждено быть вместе, вы еще переживете всякие неприятности, и ты откроешь в нем еще много недостатков. Если ты ко всему этому не готова, то мой совет тебе прямо сейчас: give up. Возможно, потом познакомишься с кем-то, кто больше тебе подходит.

Чаоси поспешила заверить Баолянь:

– Нет-нет, не нужен другой парень! Мне этот нравится!

– Тогда не жди идеала. Перфекционизм doesn’t make sense.

Чаоси взяла руку Баолянь в свою.

– Спасибо тебе за этот разговор. Слова мудрого человека всегда лучше, чем десять лет проб и ошибок.

Баолянь прищурила глаза.

– Of course! Не зря же все ко мне обращаются по любовным делам!

– Что же ты постоянно вставляешь в свою речь english? – Слово «english» Чаоси произнесла точь-в-точь в манере Баолянь.

– OK… Fine! Вот и помогай людям. Сразу тебя начинают поддевать! – Баолянь закатила глаза к потолку.

На следующий день у Чаоси была смена. Девушка усиленно протирала столы. Коллеги прибирались в ресторане. Обед уже закончился, но еще предстоял ужин. Коллега-таиландец по имени Тар вдруг подскочил к Чаоси и зашептал ей на ушко:

– Слушай, я хочу тебе кое-что рассказать. Только не верти головой по сторонам.

Чаоси смутно почувствовала, как у нее пробежал холодок по спине.

– Чуть левее от тебя стоит какой-то парень, тайком подглядывает за тобой.

Чаоси чуть было не повернула голову.

– Не вертись! А то спугнешь! Он пока не знает, что тебе известно о его присутствии. В следующий раз ему будет не так просто к тебе подобраться.

– Хорошо. – Сердце Чаоси норовило выпрыгнуть из груди: тук-тук-тук!

– Я давно наблюдаю за ним. Он появлялся раз десять с того момента, как ты вышла сегодня на работу. Каждый раз прячется за колоннами, чтобы ты его не увидела, и тайком следит за тобой.

У Чаоси от этой информации по всему телу пробежали мурашки.

– Кто бы мог подумать, что мы обзаведемся на корабле настоящим сталкером! Ты только посмотри! Ой, то есть не смотри! Вот он снова высунулся из-за колонны и глядит на тебя исподтишка! – Тар звуками изобразил, будто запускает стрим.

– Вот тебе! – Тереза подошла к ним сзади и отвесила Тару подзатыльник.

– Ай! – Тар пошатнулся от боли.

– Дурак! Разве не видишь, что молодые люди поссорились и теперь не общаются. – Тереза, взглянув на Чаоси, повела глазами в сторону стеклянной панели.

Чаоси все-таки повернула голову, но заметила только ускользающий силуэт. «Сталкер» скрылся за колонной. Однако она заметила его обувь и сразу распознала Сижуна.

– А чего вы не поделили-то? – поинтересовалась Тереза.

– Он бестолковый, – Чаоси сказала это с тенью умилительного раздражения.

– Такой же, как этот тип? – Тереза показала на Тара.

– Ну, может быть, не настолько… – Чаоси прыснула со смеху.

– А, так это твой бойфренд! А из-за чего вы дуетесь друг на друга? – Тара, похоже, не обидело, что Тереза обозвала его бестолковым.

– Он пока что не мой бойфренд. Вчера мы вместе покатались по Санья… – Чаоси снова пересказала все, что приключилось с ней накануне. Но на английском она говорила не очень хорошо, поэтому многие детали пришлось опустить и рассказывать как можно проще.

Тар слушал с глубоким интересом и сразу же отозвался:

– Ну и что с этого?

Чаоси удивилась.

– Что ты имеешь в виду?

– В какой семье не без урода?! В любой стране бывают мошенники, которые подставляют туристов! Каждый раз, когда сходишь на берег, будь осторожнее. Ну или купите турпакет от нашего лайнера. С гидом вас никто не обманет.

– Да дело же вовсе не в велотакси и хозяйке ресторана! – У Чаоси и Терезы одновременно отвисли челюсти.

– Как? Проблема же в том, что вас облапошили, вот вы и разозлились. Или я не догоняю? – Тар говорил это с выражением полной наивности на лице.

Тереза, кивнув в сторону Тара, заметила:

– Никогда не влюбляйся в инфантильных простофиль. Они тебя быстрее всего в гроб вгонят. Если только ты не чувствуешь непримиримую ненависть к самой себе и не решила так наказать себя.

Тар на такое не подписывался.

– Да ладно тебе, не надо ее запугивать. Все не так плохо! И у простодушных простофиль бывает свой – пускай глуповатый – шарм.

– Да, мне как раз нравится простодушие. С простофилями веселее. – Чаоси говорила о Сижуне.

Тар ответил ей полупоклоном и прознес:

– Спасибо за комплимент.

– Это не о тебе! – хором отозвались Чаоси и Тереза.

– Простофили бывают разные. Главный вопрос: бесит тебя твой простофиля или нет? Если здесь и есть на что злиться, то только на то, что он легко признал поражение перед дурными людьми! Ты сразу хотела бежать за полицией, а он порекомендовал успокоиться, уладить дело «по-человечески». И заплатил то, что задолжал. Вообще, не полицией надо было угрожать, а сфотографировать физиономию хозяйки того заведения и вывеску снаружи. Разместили бы в сети на суд друзей и сделали бы недобрую славу ресторанчику. Ну или пригрозили бы, что пожалуетесь в какое-нибудь там общество по защите потребителей. Как-то легко все сошло с рук рестораторше. А твой ухажер еще умудрился попросить у нее организовать вам такси? Ну не дурак ли?!

– Полин заявила, что он умеет находить хорошее в неприятностях. И еще что у него высокий EQ.

– Чушь несет эта твоя Полин! Мнит себя корифеем в любви, а почему-то собственную личную жизнь все никак не может устроить.

Чаоси только и могла, что пожать плечами. Было и смешно, и грустно.

– Вообще, тебе стоит поговорить обо всем этом с твоим папой. Он все устроит как нельзя лучше. У капитана на любую головоломку, над которой мы будем биться целыми днями, найдется разумный ответ. Порядок на нашем судне держится благодаря его уму и стараниям, – заметила Тереза.

Тар поддакнул:

– Вот-вот! Капитан у нас – человек что надо. Он невозможное делает возможным.

До Чаоси вдруг дошла одна мысль: каждый промах Сижуна она принимала близко к сердцу. Может быть, так Чаоси неосознанно поставила парня и папу на одни весы? И в сравнении с отцом, который во всем был такой блистательный и успешный, Сижун выглядел как-то не очень? По-хорошему, это было несправедливо по отношению к Сижуну. Ему еще предстояло прожить долгую жизнь, чтобы показать себя. Странно требовать от паренька состоятельности взрослого мужчины.

Сижун оставался Сижуном и понравился Чаоси именно таким, каким он был. Почему же она пыталась оценивать его по тем же параметрам, что и отца? Не нужно связывать с посторонним человеком все те неоправданные ожидания и оставшиеся без ответа чувства, которые она ощущала к папе. Так Чаоси только всех от себя оттолкнет.

Бескорыстную любовь, которую мы получаем от родителей, никто другой не в состоянии нам дать. Если тебе кто-то понравился, придется преодолеть страх недополучить чувства или, наоборот, получить их с избытком. Зато каждый раз, все же получая капельку понимания и взаимности, будешь ценить это дороже всего остального в мире. Со временем таких капелек накопится много, и воздух вокруг вас наполнится чувствами. Это та особая любовь к вроде бы постороннему человеку, с которой никакие родственные связи не сравнятся.

Глава 15

К огда смена закончилась, Чаоси покинула ресторан через стеклянные двери. Сижун все прятался за колонной, виднелись только краешки его обуви. Чаоси с самым невозмутимым видом начала подниматься по винтовой лестнице. И на повороте развернулась так, что Сижун предстал перед ней во всей красе.

– Так вот кто за мной повсюду следует! Сталкер! – раскрыла его Чаоси.

Сижун сразу же выставил напоказ свои тигриные клыки и глупо захихикал.

– И чего тебе надо? – Она «разыгрывала» праведный гнев.

Сижун примирительно заявил:

– Хотел удостовериться, что ты не злишься.

– Ну и каков результат наблюдений? – Чаоси встала, подперев руки в боки.

– Кажется… – Сижун присмотрелся к выражению ее лица – … еще злишься.

– И чего ты собираешься с этим делать?

– Думал, что встречусь с тобой, словлю пару нелестных фраз в мой адрес, пока ты не сменишь гнев на милость.

Это лучшие извинения, которые можно получить от такого простого паренька.

– Ага! Так получается, что это я тебя обижаю? – Чаоси натянуто улыбнулась.

– Совсем нет. Хотелось тебя увидеть, пускай и схлопотать недобрые слова. Ну, и может, ты, выговорившись, захочешь продолжить общение. – Сижун выглядел как провинившийся щеночек.

Сердце Чаоси затрепетало. Кажется, она наконец дождется заветного признания.

– И зачем я тебе сдалась? – Чаоси все-таки хотелось, чтобы Сижун раскрылся перед ней полностью.

Он поднялся на ступеньку навстречу ей, а Чаоси сошла на ступеньку вниз. Свет угасающего дня заполнил пространство вокруг них. Их лица скрылись в бликах солнечного сияния.

Чаоси пылала надеждой. Сижуна охватила нерешительность. Время замедлилось, обтекая их.

– Все, я пошла. Не хочешь говорить – ну и ладно! – Чаоси потеряла терпение, развернулась и пошла наверх.

– Я… я…

– Что «я, я»? – Чаоси резко повернула голову.

Сижун явно хотел что-то сказать, но вытянуть из себя это так и не смог.

Ну неужели так сложно сказать: «Ты мне нравишься»? Или она ему не так чтобы очень нравилась? Заходящее солнце, скрываясь за горизонтом, оставляло после себя один мрак. Вот и Чаоси из раза в раз после общения с Сижуном оставалась ни с чем.

Вернувшись к себе в каюту, она дала волю слезам, а наплакавшись всласть, проговорила:

– Никто меня не любит… Может, со мной что-то не так, и я совсем не заслуживаю любви?

Ладно, стоит передохнуть чуток. До вечерней смены было не так много времени. Тут зазвенел прикроватный телефон. Чаоси сняла трубку:

– Да?

– Чаоси? Это я. – На проводе был Сижун.

Он впервые позвонил ей по внутрикорабельному телефону. Чаоси выдохнула.

– Чего тебе?

– Если хочешь, приходи сегодня после работы к нам в зал.

– Зачем?

– Сегодня… моя очередь выступать. Очень надеюсь увидеть тебя среди зрителей.

– Я подумаю. – Чаоси повесила трубку.

Почему до него никак не доходило, чего она хотела? Чаоси снова тяжело вздохнула.

Ужин она подавала в самом мрачном расположении духа. Когда пассажиры разошлись, Тар подошел к ней с озабоченным видом:

– Как ты? У тебя глаза опухли. Ты что, плакала?

– Какой ты у нас внимательный…

– Виделись с ним?

– Я вас, мужчин, вообще не понимаю. Почему он ни в какую не хочет сказать, что я ему нравлюсь? Или я ему не так уж нравлюсь? – Чаоси была совсем угрюмая.

Тар задумался.

– Он тебе сказал что-нибудь еще? Чем-то расстроил тебя?

– Он сказал, что составит мне компанию во время прогулок на берегу. И еще, что скорее предпочтет словить от меня недоброе словцо, чем вовсе не видеть меня. – Именно эти две фразы Сижуна запали ей в душу.

– Когда некоторые парни говорят: «я буду с тобой» или «я хочу увидеться с тобой», они как раз имеют в виду: «ты мне нравишься», – подсказал Тар. – Девушки вроде бы интуитивно должны такое чувствовать. Ну вот, прислушайся к ощущениям. Не всегда нужно дожидаться слов. Иногда любовь накрывает незаметно, совсем тихо и проявляется в деталях. Когда люди часто говорят о любви, это вовсе не означает, что они ее ощущают.

– Ха-ха, смешно от тебя слышать такие глубокомысленные рассуждения, – Чаоси постаралась за улыбкой скрыть прилив воодушевления.

Слова Тара основательно всколыхнули ее мысли. Да, Сижун всем видом показывал, что Чаоси ему по душе – это она почувствовала. Так почему же она настойчиво ожидала, что он скажет ей то, что ясно было и без слов?

Глава 16

После смены Чаоси подошла к концертному залу и все-таки заглянула внутрь. Сижун стоял на сцене в красном костюме, дополненном галстуком-бабочкой, и играл на губной гармошке. Взгляд его блуждал по залу в поисках Чаоси, но та устремилась к лифту.

Вернувшись к себе, она переоделась в белый свитер с высоким горлом и тюлевую юбку в тон. Вглядываясь в собственное отражение, Чаоси не смогла сдержать улыбку. «Ладно, если уж он не может признаться мне, то сама во всем признаюсь ему!»

Когда она вошла в зал, Сижун сразу просиял. Его отец и тетя как раз заканчивали выступление и обменялись многозначительными взглядами с Сижуном. Музыка стихла, и они освободили ему место на сцене. Сижун подошел к микрофону.

После паузы парень заговорил:

– Я познакомился с девушкой милой и красивой, но все думаю, что совсем ей не подхожу. Радуюсь всякий раз, когда вижу ее. Точнее, радуюсь и беспокоюсь. Мне постоянно кажется, что я как-то не так себя с ней веду. Хочу сказать, что она мне нравится, а слова застревают в горле. Боюсь, что если признаюсь, то после этого мы даже друзьями не сможем остаться…

Чаоси замерла у сцены с вытаращенными глазами. Сердце будто бы совсем перестало биться. Она не знала, как реагировать на эту речь.

– Но наши бравые музыканты сегодня меня обнадежили: сказали, мол, когда тебе, нравится кто-то, об этом не стоит молчать. Может быть, я не такой человек, который ей нужен, но я хочу поделиться своими чувствами, пускай они даже останутся без ответа. Важно, что я поделюсь… Все мои ощущения раскрывает следующая песня. Надеюсь, вам все сразу станет понятно. Итак, вашему вниманию: «Красивая она»[4].

Зал разразился рукоплесканиями, поддерживая Сижуна. Зазвучала мелодичная прелюдия: нежный дуэт скрипки и фортепиано. Сижун прикрыл глаза и затянул неспешную песню:

Красивая она настолько,

Что сбивает меня с толку.

Красивая она настолько,

Что сбивает меня с толку.

Глубоко в сердце

Я приберегаю каждый миг,

Когда она случайно

Оказывается рядом.

Мечтаю я,

Чтобы она заметила меня.

Мечтаю я,

Как она с улыбкой проходит мимо.

Мечтаю я,

Как она берет мою руку в свою.

Ясные звезды на небесах

Свели нас вместе в мечтах.

В руке Сижуна будто бы из ниоткуда возникла ярко-красная роза. Взяв микрофон со стойки, он пошел прямо в зал.

Я хочу сказать тебе,

Что со мной ты как за стеной.

Я хочу показать тебе,

Что без тебя я не в себе.

Чувствуешь ли ты,

Что значишь в моей судьбе?

Роза проплыла через зал и, наконец, остановилась перед глазами Чаоси. Она уставилась на цветок, даже не осмелившись взглянуть в лицо парня, который принес ей такую красоту. Ее руки слегка дрожали. Чаоси потянулась к цветку, но не решалась дотронуться до него. В ушах зазвучали тихие перешептывания гостей:

– Скажи «да»! Скажи «да»!

Наконец, Чаоси все-таки подняла голову и вгляделась в блестящие глаза, в которых читались и надежда на определенный ответ, и страх не получить его. Но разве могла она так ранить Сижуна? Чаоси протянула руку и приняла розу.

В глазах Сижуна блеснули и удивление, и ликование. Чаоси же сделала шаг навстречу и, встав на цыпочки, обняла его за шею, а заодно шепнула на ухо:

– Дурачок, ты мне сразу понравился.

У Сижуна так сжалось горло, что продолжать петь он не смог. Его руки опустились и обхватили талию Чаоси. Музыка не стихала, до их ушей донеслись оглушительные аплодисменты, возгласы пассажиров, решивших, похоже, что они неожиданно стали свидетелями помолвки века.

Сижун долго так стоял, боясь, что потеряет Чаоси, как только ослабит объятия, словно та была лишь миражем. Отец Сижуна перехватил роль ведущего и объявил со сцены:

– Вот такой трогательной сценой завершается наш сегодняшний вечер. Благодарим вас за поддержку! Пожелаем счастья этой парочке, счастья как можно более долгого. Доброй ночи! Завтра ждем вас здесь же, в это же время!

Наконец разомкнув руки, Чаоси и Сижун посмотрели друг на друга. В глазах обоих искрились слезы.

– Вообще-то я бы не догадался, что нравлюсь тебе, – заметил Сижун.

– А я и представить не могла, что ты при такой толпе людей признаешься мне во всем. – Чаоси ласково погладила его по щеке. – Ты смелый.

– Да какая уж здесь смелость! Но да, момент незабываемый. Всегда буду помнить этот вечер. – Сижун взял ее за руку.

– Эй, ребятня, может хватит ворковать?! Вы о ком-нибудь думаете, кроме себя? – громко фыркнул дядя-трубач.

Сижун засмеялся.

– Пошли, познакомлю тебя с нашим коллективом.

И они поднялись на сцену.

– Позвольте всем вам торжественно представить мою девушку Жэнь Чаоси! Прошу любить и жаловать. И не вздумайте подшучивать над ней. Обидите нас обоих.

От этих слов – «моя девушка» – у Чаоси сразу отлегло от сердца.

– Добрый вечер! – Она слегка поклонилась.

– Это мой папа! – начал Сижун. – Мы его зовем «папа Фу». Он у нас фронтмен.

– Рада знакомству с вами, господин Фу.

– И я тебе рад, невестушка! – шутливо отозвался папа Фу.

– Ой… – Чаоси сконфузилась.

Затем Сижун представил Чаоси женщину среднего возраста, стоявшую рядом:

– А это моя тетя, младшая сестра папы. Зови ее «сестрица Фу». Она наша солистка.

– Добрый вечер, сестрица Фу. – Чаоси приветственно взмахнула рукой.

– Зови меня лучше «тетя», как Сижун, – со смешком отозвалась сестрица Фу.

Сижун расплылся в улыбке. Далее он представил дядю-трубача.

– Это мой дядя, младший брат отца. Мы его зовем «младший Фу». Он у нас отвечает за медные инструменты.

Младший Фу, кажется, собрался сразу разложить все по полочкам:

– Возможно, ты приглянулась нашему мелкому, но это не означает, что ты всем нам нравишься. Я придержу при себе мнение о тебе!

Все переглянулись, ожидая, что сейчас Чаоси взорвется и скажет в ответ какую-нибудь неприятную вещь, и придумывая, как можно было бы избежать скандала. Но Чаоси повела себя достойно:

– Вы – родственник моего молодого человека, и я буду относиться к вам с должным уважением. Но и вы, в свою очередь, не думайте, будто я потерплю выпады в мой адрес.

Младший Фу даже притопнул ногой от таких слов.

– Братец, ты только посмотри, какая язвительная особа. Ну как можно отпускать Сижуна с ней!

Папа Фу с улыбкой заметил:

– У нее такой же характер, как у сестрицы в молодости! – И перевел взгляд на Сижуна: – Даже представить себе не мог, что твоя первая девушка будет похожа на маму.

Сижун положил руку на плечо Чаоси:

– А кто сказал, что она моя первая девушка?

Все потеряли дар речи от такого поворота, но Сижун сразу добавил:

– Мне другой не нужно. Чаоси станет первой и последней девушкой в моей жизни.

Сижун и Чаоси переглянулись.

– Уф, мальчик мой, откуда ты знаешь, сколько тебе еще дано прожить? Кто знает? Может быть, завтра ты уже будешь на том свете. – Младшему Фу, кажется, прямо не терпелось загасить пламя юной любви.

– Тьфу! Как такое можно говорить человеку в глаза?! Постыдись! – пожурил дядю один из музыкантов.

Сижун представил его Чаоси:

– Это Чжун, бас-гитарист.

– Соглашусь с дядей Чжуном! – Чаоси подняла большой палец вверх.

– Не обращай внимания на младшего Фу, он у нас не привык церемониться. Закоренелый холостяк, – сказал Чаоси еще один родственник ее парня.

– А это Лю, он играет на фортепиано, – пояснил Сижун.

– Спасибо вам, дядя Лю! Я не обижаюсь. – Чаоси улыбнулась.

– А знаешь, как называется наш ансамбль? – спросил Сижун и тут же поспешил ответить на вопрос: – Наш ансамбль называется…

Все, кроме младшего Фу, прокричали:

– Watch your step!

Чаоси в тот момент стояла у края сцены. И, конечно же, ей показалось, что они обратили внимание на ее положение – будто бы она вот-вот упадет со сцены. Чаоси тут же посмотрела себе под ноги:

– Что?! Ногу не туда поставила?

– Да нет же! Это название нашего ансамбля: «Watch Your Step», – со смехом объяснила сестрица Фу.

Папа Фу добавил:

– Мы специально выбрали себе такое название из любви к нашим зрителям. А то часто случается, что люди после концертов расходятся по номерам навеселе и не смотрят, куда идут. Вот мы им и напоминаем, что надо бы watch your step!

Чаоси не удержалась от смеха. Все музыканты из ансамбля чем-то напоминали Сижуна. У каждого из них были свои причуды.

– Вам, наверно, стоит куда-нибудь пойти погулять, а то здесь слишком много света, – сестрица Фу обвела рукой зал.

Сижун не понял, куда она клонит.

– Много света? Ну, давайте отключим прожекторы, чтобы не сверкал зеркальный шар.

Чаоси же все поняла. Сестрица Фу имела в виду, что наедине с Сижуном они здесь побыть не смогут, и потянула его за рукав:

– Давай найдем где-нибудь спокойное местечко. Посидим и поговорим?

В голосе Сижуна зазвучали нежные нотки:

– Я готов идти с тобой, куда скажешь.

– Помнишь, на пятнадцатом этаже есть удобный уголок…

– Точно, где лежаки! Только там же обычно не протолкнуться…

– Сейчас… – Чаоси взглянула на настенные часы – уже было далеко за одиннадцать. – Большинство людей пошли ужинать в Lesdone, повеселиться на палубе под открытым небом или в бар. Или уже спят по каютам. Там никого быть не должно.

– Тогда пошли туда. – Сижун повел ее к лифту. – А если там кто-то будет…

– Мы их всех отколошматим! – Чаоси приняла особо грозный вид.

Сижун недоуменно посмотрел на нее.

– Какая ты задира!

– Я шучу.

– Хе-хе. – Свободной рукой он ласково погладил ее по голове.

– Как романтично! – проговорила Чаоси со сладкой улыбочкой.

– Я что-то не так сделал?! – Сижун до встречи с Чаоси даже не задумывался, как общаются юные влюбленные.

Глава 17

К огда двери лифта открылись, они воскликнули в унисон:

– Вау! Никого!

– Весь этаж наш! – Сижун махнул рукой в сторону лежаков. – Садись, я схожу за печеньем и напитками.

Чаоси скинула туфли, устроилась поудобнее на мягком шезлонге и стала наблюдать за тем, как суетится Сижун. На него будто бы наложили сглаживающий все неровности светофильтр. И Чаоси казалось, что все происходящее – иллюзия, сон, который скоро закончится.

Кто они теперь друг другу? Они официально встречаются? Надо ли уже переходить к романтике? И что стоит понимать под «романтикой»? Чем они теперь будут развлекать друг друга?

Баолянь вроде бы говорила, что после признаний ее ждет… Ой! У нее же нет с собой жвачки! Может, сбегать в мини-маркет? С другой стороны, Чаоси же сама заявила Баолянь, что не собирается ни в коем случае ни с кем целоваться. А если так, то сразу бежать за жвачкой как-то глупо.

Перед глазами Чаоси мелькнула чья-то рука. Она так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как Сижун сел рядом с ней, желая привлечь ее внимание.

– О чем задумалась? – с улыбкой спросил он.

– О тебе, конечно, – ответила Чаоси, глядя на Сижуна, прищурив глаза.

Чаоси, естественно, никто и никогда не учил этим слащавым фразочкам. Они сами полились изо рта, когда пришло время говорить о чувствах. Впрочем, Сижун сразу расцвел, взял за руку и прижался щекой к ее голове.

– У тебя ледяные руки, может быть, стоит сбегать за курткой? – Он начал легонько растирать ей ладони, чтобы согреть.

– Мне не холодно.

– Точно? – Сижун заглянул Чаоси прямо в глаза.

– Ну разве совсем чуть-чуть, мы же сидим на сквозняке… Если хочешь, погрей меня. – Чаоси кокетливо захлопала ресницами.

– Сейчас-сейчас! – Сижун сразу начал стаскивать пиджак.

– Я не про твой пиджак.

И только заметив, как Чаоси смотрит ему на грудь, Сижун понял, что надо сделать. Он пододвинулся поближе и, мягко обхватив ее за талию, притянул к себе. Руки Сижуна нежно обнимали Чаоси.

– Так хорошо?

– Почти. – Чаоси положила свои руки поверх его.

Они ясно ощущали, как бьются их сердца, и слышали учащенное дыхание друг друга, находясь так близко. Сижун опустил подбородок на макушку Чаоси, плавно закачался, будто бы убаюкивая ее, и даже замурлыкал какую-то старую зарубежную песню. Увидев в отражении оконного стекла саму себя в объятиях парня, Чаоси сразу и смутилась, и почувствовала себя по-настоящему счастливой.

– Пить хочется. – Чувства у Чаоси так бурлили, что во рту пересохло.

– Держи! – Сижун протянул ей сок.

Она отпила немного, и он тоже. Чаоси увидела это в отражении.

– Фу, я же только что пила оттуда! – со смехом заявила она.

– Да какая разница-то? Все равно же рано или поздно будем…

– Будем что? – Она повернулась к Сижуну.

Они оказались лицом к лицу. Так близко, что достаточно было малейшего движения, чтобы их губы встретились. У Сижуна сразу запылали уши. Он тут же вжал голову в подголовник, чтобы сохранить расстояние между ним и Чаоси.

– Я хотел сказать, что микробов не боюсь.

И он немного отстранился, чтобы опустить стакан, а заодно еще больше увеличить дистанцию между ними.

– Ха! – Чаоси позабавило, каким застенчивым вдруг оказался ее парень.

– Чего смешного? – сконфуженно уточнил Сижун.

– Да ничего. Просто радуюсь. Какой у меня бойфренд талантливый! Петь умеет, танцевать тоже, да еще на гармошке играет!

– Ой да ладно, так себе играю. Вообще, папа меня редко зовет на сцену. Но сегодня был особый случай. Я так хотел увидеть тебя на нашем представлении. Сначала вообще подумал, что ты не придешь. А ты все-таки пришла! – Сижун не осмелился во второй раз обнять Чаоси и сложил руки за головой.

– Мне надо было переодеться, я же в форме целый день бегала. Так торопилась, что даже толком не услышала, как ты играешь на гармошке. А вот твой костюм я успела оценить! Бабочка тебе очень идет. – Чаоси пригляделась к отражению Сижуна в стекле. Выглядел он элегантно. Да, худенький, зато костюм на нем смотрелся как надо.

Вслух Чаоси самодовольно заявила:

– Все-таки у меня прекрасный вкус! Сразу выбрала такого красавчика.

– Но с твоим папой мне не сравниться! Твой отец – настоящий орел! Остальные мужчины перед такими людьми сразу ощущают собственную неполноценность.

– А твой папа стиляга! Ты, правда, поизящнее его будешь. Ты похож на маму?

– Да, так все говорят. У тебя от папы брови и глаза. А в остальном вы не так чтобы похожи. – Сижун, кажется, что-то вспомнил. – А стоит ли нам предупредить твоего папу, что мы встречаемся?

Чаоси покачала головой.

– Он сам со временем все разнюхает. Вообще, давай не будем о нем говорить. Лучше уж обсудим ваш коллектив!

Сижун задумался.

– Извини, кстати, за моего дядю. Он перегнул палку.

– Да уж, и правда! Чем это я провинилась перед ним?

– Он так себя ведет со всеми женщинами. Причем чем миловиднее девушка, тем более острый он на язык.

– Наверняка ему какая-то красавица разбила сердце.

Сижун погладил Чаоси по голове.

– Не волнуйся, я с ним поговорю.

– Даже не думай! Я просто буду стараться держаться от него подальше. Да и зачем мы твоего дядю обсуждаем? Давай поговорим о нас. – Чаоси, прислонившись к груди Сижуна, серьезно спросила: – Что тебе во мне вообще приглянулось? Характер у меня так себе, со мной тяжело общаться. Да и красавицей меня не назовешь.

– Ты же – дочь капитана.

– Что? – Она задрала голову.

– Выйдет твой папа на пенсию и оставит мне целый лайнер! – Сижун коварно улыбнулся.

Чаоси понимала, что он шутит, но все же сказала:

– Спешу разрушить твои надежды. Корабль папе не принадлежит. Его наняли, как и всех прочих сотрудников.

– А что тебе во мне понравилось? – Сижун тут же вновь стал серьезным.

– В тебе? Твое имя. У тебя в имени есть тот же иероглиф, что и у моего любимого певца[5].

– Не подскажешь, кто у тебя в любимчиках?

– Джексон И, конечно!

– Джексон?! А я тогда кто для тебя?

– Надо бы подумать, я же тебя совсем не знаю! – Чаоси отодвинулась от него.

– Как это не знаешь? – Сижун потянулся к ней и пощекотал.

– Ой, так нечестно! – Она засмеялась, так что в боку закололо. – Не получается у нас разговор, несем одну чепуху.

– А какая романтика может быть без чепухи? Не о политике же нам говорить? Или ты хочешь обсудить любимых философов?

Чаоси слегка улыбнулась и вновь положила голову ему на плечо. Сижун принялся считать по пальцам.

– По идее, мы должны успеть ко Дню святого Валентина оказаться в Париже. Обязательно заберемся на Эйфелеву башню.

– Если мы тогда еще будем вместе…

– А почему нет? Ты не уверена в наших чувствах?

– Я не верю в то, что счастье может быть таким долгим.

Не суждено ли было их радости поблекнуть и раствориться в воздухе, подобно яркому фейерверку?

Сижун взял руки Чаоси в свои:

– А стоило бы поверить. Не зря же судьба свела нас вместе, и ты обратила на меня внимание среди кучи народу.

– Ты все-таки очень высокого мнения о себе!

Сижун усмехнулся, а затем добавил странную фразу:

– А сегодня же два раза по двенадцать!

– Ты это к чему?

– У нас годовщина выпадает на двенадцатое декабря, так что мы никогда не забудем, когда сошлись! Можно будет каждый год отмечать.

– Я и не знала, что парни, как и девушки, тоже думают про годовщины и праздники. – Чаоси добавила про себя еще несколько баллов в пользу Сижуна.

– Тетя мне сказала, что ты точно из тех девушек, которые придают значение всяким важным датам. Так что мы с тобой будем праздновать и День святого Валентина, и годовщины, и много чего еще.

– А откуда твоя тетя знает, какая я девушка?

– Когда ты на меня злилась, я пошел к своим за советами. Дядя Чжун порекомендовал мне не отставать от тебя. Вот почему я все время тусовался у твоего ресторана. И специально делал так, чтобы ты меня заметила.

– Ха! Вот ты какой, оказывается, хитрый! – Чаоси развернулась и уставилась на Сижуна.

– Еще тетя посоветовала признаться тебе во всем в песне. Штуку с розой придумал дядя Лю. А папа помог мне со вступительной речью…

– То есть на все, что было этим вечером, тебя надоумили другие? И ты сам бы ничего не сделал? – Чаоси нахмурилась.

– Нет-нет, я попросил их помочь только с тем, как все обыграть. А так-то я давно хотел тебе во всем признаться. Это было от чистого сердца!

Чаоси фыркнула.

– Да знаю я! Просто подтруниваю над тобой.

– Точно? Только не надо говорить, что все в порядке, а тем временем что-то себе придумывать на мой счет.

– Ни в коем случае! Я же видела, что на сцене ты все делал искренне.

– Отлично. – Сижун выдохнул. – Вроде бы раньше у меня была своя голова на плечах. Но познакомился с тобой, и думаю только о всякой ерунде. Слова не те говорю, делаю все невпопад. Мозги совсем не варят с того дня, когда я тебя увидел.

Чаоси слегка улыбнулась.

– А у меня все как раз наоборот. До встречи с тобой моя жизнь была серой и унылой. Мне казалось, что я совсем неприкаянная. Все, что происходило вокруг, обтекало меня, как вода. Я застопорилась. Но увидела тебя – и на меня вдруг разом нахлынула буря чувств. Теперь мне в радость встречать каждый новый день.

Сижун с сочувствием посмотрел на Чаоси.

– Если тебя что-то еще будет огорчать – не держи в себе.

Одна-единственная слезинка покатилась по щеке Чаоси и упала на руку Сижуна.

– Расскажешь, что стряслось?

Она промолчала.

– Это как-то связано с тем, что у тебя в спортивной сумке?

По всему телу Чаоси пробежала дрожь.

– Расскажешь?

Она кивнула.

– Расскажу. Только не сегодня. Сегодня – наш первый день вместе, я не хочу его омрачать. Давай как-нибудь в другой раз.

– Хорошо. И что бы это ни было, можешь на меня рассчитывать! – Сижун еще крепче прижал ее к себе.

И снова Чаоси развернулась и пригляделась к нему. Сижун осторожно вытер след от слезы с ее щеки. Взгляд его ненароком опустился на влажные губы Чаоси, и он, сам того не сознавая, придвинулся чуть ближе. И вот, когда их губы вот-вот должны были соприкоснуться, Чаоси вспомнила – она ведь забыла про жвачку – и отстранилась от него.

– Печенье! Я хочу печенье!

– Секунду! – Сижун так спешно потянулся за печеньем, что умудрился расплескать оба стакана с соком.

– Ой! Какой же ты неуклюжий! – Чаоси, опустившись на колени, помогла ему прибраться.

Глава 18

Д олго они сидели бок о бок и разговаривали обо всем на свете. Наконец, на горизонте забрезжил рассвет. В лучах восходящего солнца стала различима рябь морских волн.

Чаоси зевнула:

– Мне пора идти к себе.

– Подожди. – Сижун придержал ее. – Пусть взойдет солнце.

– Хорошо. – Чаоси снова откинулась ему на грудь.

Небосвод вскоре озарили золотистые лучи. Солнце робко вынырнуло из океана.

– Наш первый рассвет. – В глазах Чаоси заблестели искорки зари.

– Слушай, а тебе не кажется, что солнце похоже на яичницу? – У Сижуна явно чуть ли не слюнки потекли при виде желтого диска.

– Ты проголодался?

Он потыкал себя в живот.

– Немного.

Чаоси проверила время на телефоне.

– Еще полчаса, и можно будет отправляться на завтрак. Давай разойдемся по каютам, а потом где-нибудь встретимся.

Сижун покрепче обнял Чаоси и зарылся носом ей в волосы.

– Я с тобой даже на миг не хочу расставаться.

– Какой же ты прилипала! – со смехом заметила Чаоси. – Пошли! Я тоже голодная.

Сижун проводил Чаоси до каюты, но все не решался отпустить ее руку.

– А давай я у тебя в каюте умоюсь!

Чаоси так и не смогла понять, шутил ли он или говорил на полном серьезе.

– У меня лишней щетки нет.

– А я твоей воспользуюсь.

– Это же негигиенично! – Чаоси наконец выдернула руку из его хватки. – Давай, марш к себе!

– Не хочу с тобой расставаться… – Сижун положил голову на плечо Чаоси.

Она мягко отстранилась от него и открыла дверь. Сижун обиженно насупился.

– Еще не расстались, а я уже скучаю.

Чаоси решительно заявила:

– Давай-давай! Через десять минут увидимся.

– Стой! Какие десять минут? Я мигом! – И Сижун бросился прочь.

Не успела Чаоси привести в порядок прическу, как в дверь постучали. В холле с одноразовым набором для чистки зубов стоял Сижун.

– Откуда ты его взял? – поинтересовалась Чаоси.

– Я наткнулся на горничную и попросил у нее. – Он сделал шаг вперед. – Можно почистить зубы вместе с тобой?

Чаоси заколебалась. Можно ли так сразу впускать Сижуна к себе? Что она будет делать, если он, допустим, уляжется на ее кровать? Или если он захочет… Как она ему сможет отказать?

Однако Сижун не заметил, насколько озадачил девушку, и самоуверенно прошел внутрь каюты, не забыв, правда, снять обувь. Осмотревшись, он заявил:

– Комнатка у тебя, конечно, маленькая, зато в ней есть все необходимое! И зачем такой миниатюрной девушке аж двуспальная кровать?

Сердце затрепетало, когда Чаоси услышала эти слова. Она застыла у двери, боясь пошевелиться. Сижун же, хихикнув, направился в ванную.

– Стой! – Чаоси вспомнила, что у нее там сушатся трусики.

Но нужные мысли настигают нас слишком поздно – Сижун уже переступил порог ванной. Чаоси рванулась, перекрыла ему проход и молниеносно закинула все непредназначенное для глаз парня в корзинку для белья. Сижун, конечно же, все заметил, но завертел головой по сторонам, усиленно изображая, что ничего не понял.

Он начал открывать только приобретенный набор.

– Давай наперегонки!

– Как-то уж слишком ты зациклился на чистке зубов! – Чаоси, отсмеявшись, все-таки взяла щетку.

– Да нет, просто так создается впечатление, что мы с тобой уже не первое утро встречаем вместе.

Чаоси чуть не поперхнулась от неожиданности. В отражении зеркала виднелась милая парочка со ртами, полными пузырьков, и глазами, светящимися от радости.

Неожиданно раздался стук в дверь.

– Кто это к тебе так рано пришел? – проговорил Сижун, чистя зубы. – Горничная?

Чаоси, тоже не отрываясь от процесса, вышла из ванной.

– У меня еще не надо прибираться, – сказала она, открывая дверь.

Когда Чаоси увидела, кто стоит на пороге, то вытаращила глаза и бросилась обратно в ванную.

– Кто там? – поинтересовался Сижун.

Чаоси, едва сдерживая дрожь в голосе, пискнула:

– Мой папа!

Сижун так перепугался, что выронил щетку. На одежду брызнули капли зубной пасты.

Отец Чаоси вошел в каюту при полном параде и с весьма грозным видом.

– Ну и чем это вы тут занимаетесь?

Пока Чаоси салфеткой вытирала рот, Сижун отозвался:

– Чистим зубы…

– Зачем тебе чистить зубы в каюте моей дочери?! – Капитан был почти готов выставить его вон. – Ты что, целую ночь здесь провел?

– Нет-нет-нет! – в унисон заголосили Сижун и Чаоси, размахивая руками.

– Я не провел здесь всю ночь, – поспешил добавить Сижун.

Папа орлиным взглядом окинул с ног до головы парня.

– Ты все еще в костюме. Явно не возвращался к себе спать!

Чаоси пояснила:

– Мы вообще не ложились спать. Всю ночь просидели на пятнадцатом этаже, на шезлонгах.

Отец им, кажется, не поверил.

– На шезлонгах…

– Просто болтали! До рассвета, – сказал Сижун.

– Только болтали? И ничего больше? – Капитан так пристально посмотрел на Сижуна, что того охватила паника.

– Ну и еще… обнимались, – выпалил он и сразу понурил голову. – Капитан, простите.

Чаоси стукнула Сижуна по руке:

– Ты ему все собираешься выложить?

Отец тем временем подошел к постели. Та стояла абсолютно нетронутой. В ней точно никто не спал. У капитана немного отлегло от сердца.

– Что ты напридумывал про меня? Я не такая ветреная! – Чаоси устала наблюдать, как папа рыщет по ее комнате в поисках демонов, которых там не было.

Поражение капитан признал с улыбкой:

– Я в тебя верю, просто этого парня я совсем не знаю, вот и забеспокоился немного. – И он снова взглянул на Сижуна.

– Вы на мой счет, капитан, не беспокойтесь. Я – человек законопослушный, со мной проблем не будет. Если я хоть одну дурную мысль позволю себе о Чаоси, можете сразу выкидывать меня за борт! – Сижун так распинался, что ему оставалось только плюхнуться на колени и бить поклоны.

– Запомни хорошенько, что ты сегодня сказал. Мне это провернуть – раз плюнуть! – Во взгляде капитана читалась бескомпромиссность.

– Папа! – Лицо Чаоси все передернулось.

– Я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь. Встречайся с кем хочешь, мне без разницы. Только помни: вы еще не взрослые, а потому вам надо быть осторожными. Вы еще не можете отвечать за то, что творите!

Сижун энергично закивал. Чаоси снова выдала гримасу.

– Давайте на этом остановимся, ладно?

Капитан вроде бы собирался что-то еще сказать, но сдержался.

– Вам нужно переговорить, а я, наверно, пойду к себе. – Перед тем, как покинуть каюту, Сижун сказал Чаоси: – Я тебе позвоню.

Сижун ушел, а Чаоси отправилась в ванную и умылась. Когда она вышла, то обнаружила отца в глубоких раздумьях за письменным столом.

– А парень-то неплохой, – заметил отец, поднимая голову и улыбаясь дочери.

– Всего лишь «неплохой»?

– Ну, он же – мой соперник за твои чувства. Ворует, можно сказать, время, которое ты могла бы провести со мной. Я ему даже в какой-то мере завидую! – К отцу вернулась его привычная самоуверенность. – А о спектакле, который вы разыграли накануне, говорят на всех палубах! Даже до моей кабины к утру донеслись слухи. Вот я и пришел специально, чтобы поздравить тебя по такому случаю.

Чаоси, не обращая внимания на папу, начала наносить на лицо крем. Поддерживать разговор она не собиралась.

– Ты злишься? Ну прости, я, правда, немного перестарался. Это было неуважительно по отношению к вам.

Чаоси пожала плечами.

– Я понимаю твои чувства.

– Маме уже рассказала, что у тебя теперь есть бойфренд?

Чаоси сначала остолбенела от вопроса.

– Не успела еще.

– Ты ей скажешь? Или мне позвонить?

– Я сама ей скажу.

– Как думаешь, мама одобрит твой выбор? – И отец сам ответил на свой вопрос: – Дочка растет не по дням, а по часам. И у тебя всегда должна быть свобода выбора. Родителям остается только самоустраниться и пожелать тебе удачи.

Чаоси смотрела на папу, не зная, как ей на все это реагировать. Отец же встал и похлопал дочь по плечу.

– В общем, если он тебе нравится, то, значит, и мне тоже. Просто помни: если что – я здесь, готов тебе помочь. Моя дверь для тебя всегда открыта.

У Чаоси защипало в носу.

– Отдохни, поешь… и получай удовольствие от общения с ним. – Отец остановился в дверях. – И если будет время, навести меня как-нибудь между делом.

Чаоси уже сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. И только услышав, как дверь закрылась, она сбросила напускное равнодушие, отложила расческу, накрыла голову руками и горько расплакалась.

Глава 19

Ровно в 3:30 Чаоси рванулась к дверям ресторана, чуть не столкнувшись с Таром.

– Эй, ты куда несешься! Прямо школьница, которая пообедала и бежит из столовой. – Тар похлопал себя по груди.

– Меня уже ждут. – Чаоси указала на выход из ресторана.

Сижун стоял в дверях и поджидал ее, спрятав руки в карманы.

– Счастливица! Приятно вам провести время!

Чаоси, толкая дверь и выходя из заведения, слышала, как коллеги судачат. Она положила руку на плечо Сижуна.

– У меня два с половиной часа свободного времени. Чем займемся?

– Ты не устала?

Сижун заправил ей выбившийся локон за ухо. Чаоси всмотрелась в глаза парня.

– Увидела тебя – усталость как рукой сняло.

– Вот умеешь же ты находить правильные слова. Кто тебя этому научил? – И он пальцем легонько провел по ее переносице.

– Никто. Это от души. – Чаоси прижалась к Сижуну.

– Пошли в кино?

– Успеем?

– Должны, по идее. – Сижун нажал на кнопку шестнадцатого этажа в лифте.

Местный кинотеатр крутил избранные старые хиты. Новых блокбастеров здесь не бывало. Показывали итальянский фильм: «Легенда о пианисте»[6]. Прошло уже минут двадцать с начала, когда Чаоси и Сижун оказались в зале. На их счастье, фильм был не слишком замысловатый. Они быстро поняли сюжет.

Когда кино закончилось, Чаоси уже надо было возвращаться на смену.

– Нормальный фильм я нам выбрал? – Сижун нажал кнопку «вниз».

– Да, классное кино. Я только совсем не понимаю того героя, который звал себя «1900». Смерти он не боялся. Так почему не набрался храбрости и не пожил на суше? Мир же такой огромный, и в нем столько возможностей. Что же он постоянно выбирал дорогу в никуда?

– Где уж нам, обычным людям, понять великих артистов. Началась его жизнь на корабле, на корабле она и закончилась. Наверно, лучше и быть не могло.

Чаоси слегка встрепенулась.

– Я в «1900» узнала папу. Он тоже настаивает, что море ему – дом родной. Ему все равно, что об этом думают близкие. Как мы ни пытались его уговаривать, он всегда стоял на своем. И так уже лет двадцать живем. Мой папа не собирается меняться, как бы его не просили.

– Я тут подумал, что, если бы мне пришлось всю жизнь провести на корабле, я был бы вовсе не против. Главное – чтобы со мной были близкие и ты.

Чаоси выпучила на него глаза.

– Какая жуткая мысль!

– Жуткая?

– Мы же рождены, чтобы жить на земле. И после каждого выхода в море нам в любом случае надо возвращаться на берег, к нормальным условиям. Как это можно – все время быть на корабле?

– Можно жить и на суше, и на море. У каждого своя…

– Даже не смей так думать! – Чаоси разволновалась. – Что хорошего в жизни на море? Изо дня в день занимаешься одним и тем же. Прошел от носа до кормы – вот и все твое пространство. А снаружи – одно бесконечное море, смотреть на которое быстро надоедает. Тебе разве не было бы скучно жить так постоянно? На суше гораздо больше интересного.

– А как здесь заскучаешь? Просыпаешься утром – и ты каждый раз на новом месте, посещаешь неизведанный уголок мира. Корабль же делает остановки в портах, так что мы всегда можем посмотреть, как живут другие. Да и на борту у нас собрались люди со всего света. Лайнер – эдакая ООН в уменьшенном масштабе. Здесь можно столько всего узнать.

– Ты собираешься всю жизнь провести на море? – Чаоси обожгла его суровым взглядом.

– Я… – Заметив в ее глазах только протест и отторжение, Сижун не осмелился высказаться напрямую. – Да нет, я просто к тому, что жить можно по-разному. Не только на суше люди бывают счастливы.

Чаоси вздохнула.

– Главное – чтобы ты не связал свою жизнь с морем.

– Почему?

Они уже подошли к дверям ресторана.

– Мне пора на работу, – сказала Чаоси.

– Давай! Потрудись хорошенько! Тебе же нужны деньги, чтобы водить меня на свидания. – Сижун прищурил глаза.

– Хорошо ты устроился, альфонс! – Чаоси встала на цыпочки и чмокнула его в щеку.

Сижун засиял.

– Еще!

Чаоси вновь одарила его поцелуем – на этот раз во вторую щеку. Сижун отблагодарил ее теплым объятием.

– Приходи послушать меня после работы.

– Ага. До вечера! – С улыбкой Чаоси толкнула стеклянную дверь.

Сижун постоял у ресторана и глупо ухмылялся, когда ему удавалось рассмотреть в скоплении людей фигурку Чаоси. Иногда она бросала на него взгляд и корчила недовольную физиономию.

Воспользовавшись моментом, когда никто не смотрел в его сторону, Сижун подышал на стекло и быстренько вывел на запотевшей поверхности сердечко, от чего душа Чаоси возликовала. И все же после их разговора у нее остался неприятный осадок, будто в мысли заронили дурное зернышко, которое незаметно расцвело пышным сорняком на плодородной почве.

«А откуда ты знаешь, не сделает ли он тебе когда-нибудь какую-то гадость? От него можно ожидать много бед».

После работы Чаоси понеслась прямиком в концертный зал. Вон он, ее «суженый», стоит на сцене и поет. А ведь вчера они не решались признаться в своих чувствах. Когда они встретились взглядами, глаза обоих засияли. Вроде бы официально встречаются меньше суток, но даже несколько часов в разлуке уже показались вечностью. Для Чаоси каждая минута, нет, каждая секунда с ним была значимой. Когда Сижун сошел со сцены, он сразу же взял руки Чаоси в свои. Будто бы они давно-давно не виделись.

– Сколько лет, сколько зим!

– А что, так много времени прошло?

– Аж три часа! – Сижун слегка приобнял ее. – Я соскучился.

– Чем займемся сегодня? – спросила Чаоси с мягким смешком.

– Ты сходи и переоденься во что-то теплое. А мне надо кое-что забрать из каюты. Увидимся там же. Если что – займи нам местечко.

Чаоси вернулась к себе и надела хлопковый брючный костюм, который хорошо дополнило легкое белое трикотажное пальто. На этот раз перед выходом она не забыла о жвачке. Еще подушилась парфюмом с ароматом жасмина. И, конечно же, накрасила губы.

Сижун уже поджидал ее на пятнадцатом этаже. При виде Чаоси он с улыбкой помахал ей.

– Угощайся. Есть сок.

Чаоси обратила внимание, что Сижун разложил на полу какие-то вещицы.

– А это что такое?

– Сейчас узнаешь, – и он похлопал по шезлонгу рядом с собой. – Садись, давай перекусим.

– Ты же знаешь, что печенье здесь так себе, – заметила Чаоси, скривившись.

– Знаю, поэтому принес с собой кое-что поинтереснее. – Сижун достал из рюкзака пластиковый контейнер.

Чаоси увидела в нем пончики и слойку с карри.

– Я их заприметил в столовой для персонала. Вспомнил, что ты любишь сладкое и остренькое. Чем не закуска перед сном?

– Надо же, какое совпадение! Я тебе тоже кое-что припасла. – Чаоси достала из сумки контейнер.

– Что там у тебя? – спросил Сижун с затаенным дыханием.

Чаоси осторожно открыла термос.

– Помнишь, как ты утром увидел в солнце желток? Я зашла в китайский ресторан, у них есть «столетние» яйца[7]. И, на мое счастье, на ужин они подавали кашу с мясом и яйцом.

– А разве можно из китайского ресторана брать еду? – удивился Сижун.

– Нельзя. Но я хотела тебя порадовать, так что выкрутилась. – Чаоси не без удовольствия поднесла к лицу Сижуна свой трофей. – Ешь, пока горячее.

– Будет вкуснее с твоих рук, – поклянчил Сижун.

– М-да, если бы я знала, что ты такой жеманный и ленивый, то, может быть, не стала бы заморачиваться. Возврат оформить еще успею? – Чаоси, конечно, не могла не поворчать, но рука ее послушно поднесла полную ложечку каши к его губам.

– Сожалеем, но товар возврату не подлежит. Приятного аппетита! – Сижун тоже взял пончик и направил его к ее рту.

Когда влюбляешься, жизнь начинает течь иначе. Днем и у Чаоси, и у Сижуна было много дел. Встретиться за обедом или ужином они не могли. Но когда вдруг встречаешь вторую половинку, все воспринимается в новом свете. Даже оставаясь наедине с собой, думаешь о возлюбленном; считаешь, сколько времени еще до следующей встречи. Так что даже если ты один, то все равно не одинок. Уединение скрашивает приятные воспоминания о близком человеке, а глаза сами собой повсюду его ищут. Даже и не успеваешь почувствовать одиночество. И кто теперь будет утверждать, что найти того, кто тебе по-настоящему нравится, – это совсем неважно?

Наевшись, Чаоси сразу начала зевать.

– Устала? – Сижун притянул ее к груди.

Перед глазами Чаоси все немного поплыло.

– Я больше суток не спала.

– Тогда пошли спать, – шепнул он ей на ухо.

– Что?! – От удивления она сразу села.

Слова Сижуна наводили на неоднозначные мысли.

– Пошли на верхнюю палубу, там и выспимся. – Сижун показал пальцем наверх.

– Ты о чем?

– Там открытая площадка. Не думаю, что капитан будет против, если мы там устроимся вместе.

– Так можно было бы отправиться к себе по каютам…

– Тебе уже не терпится расстаться со мной?

Дать вразумительный ответ на этот вопрос Чаоси не смогла. Сижун сам же и ответил:

– Днем нам увидеться не так просто, вот и приходится в ночное время наверстывать упущенное.

– Но… там же холодно будет…

– Я прихватил с собой два спальных мешка. – Он продемонстрировал тюки на полу. – Залезем в них и не замерзнем. Да и корабль уже заходит в теплые воды, ветерок будет нас греть.

– Так вот почему ты мне сказал одеться потеплее, – Чаоси улыбнулась. – Ладно, уговорил! Хочу посмотреть, что получится из твоей затеи.

– Если спальных мешков окажется недостаточно, чтобы уберечься от ветра, устроим себе палатку из подручных средств.

Прибравшись, Сижун поинтересовался:

– Ты к себе, почистить зубы?

– Да. А ты?

Сижун хохотнул и вытащил из рюкзака набор для чистки зубов.

– Я заранее приготовился! Почищу зубы здесь, в туалете.

Когда Чаоси пришла на верхнюю палубу, Сижун уже успел разложить спальные мешки на соседних шезлонгах.

– Давай, укладывайся.

Чаоси легла, и Сижун помог ей застегнуть молнию, так что открытым оставалось только лицо. Потом он устроился на своем шезлонге и тоже забрался в спальный мешок. Так они и лежали, прижимаясь друг к другу, точно две куколки шелкопряда, и вглядывались в небо, полное звезд.

– Классно рассматривать ночное небо в море. Звездочки лежат перед тобой, как бриллианты на черной ткани. – Лицо у Сижуна было донельзя довольное.

– Ты меня сюда затащил, чтобы научить распознавать созвездия? – Чаоси всматривалась в скопления звезд над ними.

– Нет, я и сам в этом ничего не смыслю.

– Будем высматривать падающие звезды и загадывать желания?

– А ты веришь, что это работает?

– Нет, конечно. Наука доказала, что метеориты – просто камни.

– Вот и я о том же. Интересно было бы узнать, кто первым загадал желание на падающую звезду. Какой-то очень наивный человек?

– Ну или это мы с тобой люди совсем неромантичные.

– Лежать здесь и смотреть на звезды – вот и вся наша с тобой романтика. – Сижуну не изменяло хорошее настроение.

Чаоси приподнялась и осмотрелась. Кроме них на палубе никого не было. Если бы кто-нибудь зашел и застал их так, то подумал бы сначала, что наткнулся на пару мумий.

– Какой же ерундой мы сейчас занимаемся! – Чаоси захихикала. – Но для меня и это в радость с тобой. Даже если весь мир на меня ополчится и решит, что я круглая дурочка, я все равно так буду думать. Нас просто никто не понимает.

Сижун посмеялся, но ничего не ответил. Они какое-то время полежали в тишине.

– Спишь уже? – мягко спросил он.

– Нет. Думаю.

– О чем?

– Есть одно дело. Тебе рассказать?

Сижун придвинулся ближе.

– Я тебя всегда готов слушать.

– Я думала, что если бы лайнер сейчас вдруг затонул, то я бы вообще ничего не предпринимала. Здесь так мирно и спокойно. С тобой и под воду уйти нестрашно.

– Так с нами же сгинут и твой папа, и мой, и все родные. Если не считать только наших мам. Плохо будет, если они останутся одни на этом свете…

Чаоси горько усмехнулась. На глаза потихоньку навернулись слезы. Благо, в темноте этого не было видно.

– Давай спать! Завтра отправимся на разведку в Сингапур, – предложил Сижун.

– Подожди, я тут вспомнила одну песню… – заметила Чаоси, восхищенно разглядывая Луну.

– «Когда над морем всходит полная луна, и края света сливаются воедино…»[8], – отозвался он.

– Нет-нет, там вообще не про Луну. Я просто думала, что взаимное чувство захлестнуло нас в море. – В Чаоси бурлило много чувств. – Любовь – такая штука, которую никакие бури не сметут, никакие воды не потопят. Если человек любит, то он будет готов отдать за это чувство все, что у него есть…

– А дальше?

– Забыла. – Чаоси засмеялась. – Сам выбирай, чем меня будешь убаюкивать.

Сижун задумался на несколько мгновений, всматриваясь в звездное небо, а потом тихо запел:

– Stаrry, stаrry night, paint your palette blue and grey[9]…

Глава 20

Лайнер еще только заходил в Круизный центр Сингапура. Пассажиры рассматривали гостиницу Marina Bay Sands, сразу бросавшуюся в глаза, с тремя башнями, которые служили опорой для навершия, похожего на корабль.

Сижун воодушевленно объявил:

– Вот и начинается наше сингапурское приключение!

В Сингапуре стоял зной, и они с Чаоси оделись в майки и шорты, а на головы нацепили бейсболки. Из зимы сразу в лето. Спустившись на берег, пошли гулять по Марина-Бей.

– Сошли с корабля, и можно сразу осматривать достопримечательности! Никакое такси нам не нужно! – заметил Сижун.

Чаоси глянула на него искоса.

– И хватает же наглости вспоминать о том мошеннике!

– Сегодня у нас только шоппинг и обед. Никто нас не облапошит, – пообещал Сижун.

– Да ты вроде бы и в прошлый раз не особенно расстроился? – подколола его Чаоси.

Они прошли в торговый центр.

– Магазины еще только открываются. Давай пока где-нибудь погуляем? – предложил Сижун.

– Рядом есть популярный парк с «супердеревьями» и воздушной тропой. Там обалденно красивые виды.

– Знаю. Туда и пойдем.

Они направились к «Садам у залива». Заплатив за вход и пройдя внутрь, оказались среди гигантских «деревьев», будто бы подпирающих небо, между которыми змеились дорожки.

– Высоты не боишься? – спросила Чаоси.

– Ты ничего не боишься, так что и мне нельзя бояться.

Чаоси и Сижун забрались наверх и вышли на дорожку, оказавшись на высоте шестнадцати этажей над землей. Оттуда открывался головокружительный вид на весь город.

– Никогда бы не подумала, что Сингапур такой красивый, – заметила Чаоси. – Впрочем, наверно, с тобой любой вид покажется невероятным.

Сижун потрепал ее по плечу.

– Даже не знаю, как быть. Моя девушка постоянно расхваливает меня, а я не уверен, что заслуживаю комплименты.

– Все, больше ничего хорошего про тебя говорить не буду. Тебе слово!

– Нет-нет, так не пойдет. Мне нравится слушать, что ты обо мне думаешь.

В парке вроде никого не было, так что они смогли вдоволь наделать фотографий. Когда пришло время селфи, Чаоси даже на камеру чмокнула Сижуна в щеку.

– Вау! Наконец-то у нас появилась классная совместная фотка! – Он почтительно принял у нее телефон и стал рассматривать их фотопоцелуй.

Чаоси вдруг обеими руками обхватила Сижуна за шею. Он слегка склонил голову, она прильнула к его груди и подняла лицо вверх, робко взглянув на него глазами, полным нежности и робости.

Сижун обнял ее за талию и придвинулся. Дыхание у них обоих участилось, а сердца забились в предчувствии сокровенного момента. Когда их губы соприкоснулись, они невольно слегка отстранились друг от друга. Лица у обоих горели. Целоваться ни Чаоси, ни Сижун особо не умели, и поэтому ограничились легким касанием губ, как стрекозы, скользнувшие по кромке воды.

Слившуюся воедино парочку обдувал свежий ветер. Ощущения были нереальные, будто бы они провалились в сновидение. И долго еще потом их не покидало это чувство.

Нагулявшись в парке, Сижун и Чаоси взялись за руки и пошли по магазинам. От обилия рождественских украшений к Чаоси вдруг пришла гениальная мысль.

– А ведь скоро Рождество! Может, обменяемся подарками?

– Поищем подарки вместе?

– Нет, вместе неинтересно. Пусть это будет сюрприз. За обедом обменяемся.

– Как? Снова хочешь расстаться? – Сижуну явно было не по душе расходиться.

– Да всего лишь на час.

– Для меня и час без тебя – слишком долго. – Он прижался к Чаоси и не отпускал.

Она погладила его по щеке:

– Прекрати! Ведешь себя как маленький мальчик.

– Ладно… – Сижун ослабил хватку. – Утолю боль разлуки в поисках идеального подарка для тебя.

– Только не покупай ничего дорогого. Не трать напрасно деньги твоего папы, – распорядилась Чаоси.

– Так я же их заработал тяжелым трудом! Выступаю с коллективом, плюс еще и на побегушках. У меня с собой только деньги, заработанные потом и кровью!

– Их тоже не транжирь.

– Покупать тебе подарок – это не транжирство. – Он глянул по сторонам. – Считай, что это вложения в будущую семью.

– Не болтай ерунду! – сконфуженно сказала она, ударив его кулачком.

Чаоси тем временем все продумала. Ранее она обратила внимание на покрытые мелкими царапинами электронные часы Сижуна и на довольно поношенный черный ремешок, который держался на честном слове, поэтому решила купить ему новые часы.

Чаоси зашла в два магазина, но так и не смогла ничего выбрать. Точно такую же модель, как у Сижуна, приобретать не хотелось, но она не знала, какие именно часы и какого цвета ему понравятся. Наконец, удача ей улыбнулась. Проходя мимо салона мобильных телефонов, Чаоси увидела в витрине смартчасы, которые, должно быть, хотел бы заполучить каждый парень: на них можно было менять и ремешок, и даже оформление. Так что бояться, что Сижуну эта конкретная модель не понравится, не стоило. Чаоси выбрала смартчасы с мягким серым ремешком и еще добавила в набор черный кожаный. Беспроигрышный вариант!

Купив подарок, она выдохнула и продолжила гулять со спокойным сердцем. Приближалось оговоренное время встречи, и Чаоси расслабленно, но все же резво направилась к условленному месту. Сижуна не было видно. Интересно, что он для нее выбрал?

Чаоси напрягла всю силу воображения, чтобы представить себе первый подарок от Сижуна, но сразу же пообещала себе в любом случае изобразить радость, даже если ей не понравится. Главное – чувства между ними, а не вещи.

Тут как раз подоспел запыхавшийся Сижун, опоздавший на восемь минут. Парень сразу же рассыпался в извинениях:

– Прости, прости, припозднился. Заставил тебя долго ждать!

– Да все нормально.

– Нет, нельзя заставлять девушек ждать. Такого больше не повторится, это я гарантирую. – Сижун поднял руку перед собой в клятвенном жесте.

– Что ты купил? – спросила Чаоси, показывая на пакет у него в руках.

Сижун немедленно спрятал пакет за спину.

– Сейчас узнаешь!

Они зашли в европейский ресторанчик с интерьером в светлых тонах. Столики украшали букетики чайных роз. Когда они сделали заказ, Чаоси с легким нетерпением предложила:

– Все, достаем подарки. Пришло время вручать.

– Давай сосчитаем до трех и меняемся. – Сижун положил подарок на колени.

Чаоси тоже достала покупку и спрятала за спиной.

– Раз, два, три!

Сижун первым успел выложить подарок на стол. Как только Чаоси увидела коробочку, то сразу поняла, что там внутри, и улыбка на ее лице пропала.

– Тебе… не нравится? – Сижун, кажется, расстроился.

– Мне… Да нет… – Чаоси тоже положила коробочку на стол. – Я просто не думала, что мы купим друг другу одно и то же.

Сижун купил парные часы: одни – для нее, другие – для себя. Так что подарок от Чаоси оказался вроде бы совсем ни к чему.

– Сразу три пары часов! Что же делать? – Чаоси попыталась по виду Сижуна разгадать, что он об этом думает.

В воздухе повисло легкое напряжение. Но Сижун отозвался:

– Разберемся! Ты посмотри на часы, которые я купил для тебя. Нравятся?

Он выбрал часы белого цвета, верхнюю панель которых украшали камушки.

– Симпатичные! – Чаоси надела их на руку.

– Я обратил внимание, что ты ходишь без часов, а это же неудобно. Никогда не знаешь, сколько времени. И мои как раз поизносились. Кстати, посмотри еще сзади! Там кое-что написано!

Чаоси перевернула часы и увидела надпись «С+Ч 1212».

– А у меня сзади написали: «Ч+С 1212» – в память о том дне, когда мы познакомились. Я опоздал, потому что продавец долго делал гравировку.

Он с таким воодушевлением рассказывал об этом, а Чаоси почувствовала, что ее охватило оцепенение. Что делать с купленными ею часами? Когда Сижун все-таки посмотрел на ее подарок, она поспешила вставить:

– Я тебе потом подберу что-нибудь другое.

– Не-не-не, это же первый подарок от тебя. Давай его сюда!

– У тебя уже есть новенькие часы.

Сижун почесал голову:

– Действительно! И зачем я тоже купил часы?

Он огорчился тому, что так получилось? По его реакции это было непонятно. Чаоси засунула часы обратно в коробочку.

– Эй! А как же мой подарок? – Сижун протянул пустые руки.

Чаоси покачала головой. Она рассердилась, только не знала, на кого: на саму себя или на него, такого непонятливого.

Подоспела еда, так что Сижуну было чем занять рот. Когда они поели, Сижун с неугасающим азартом предложил:

– А давай вместе наденем новые часы!

– Может, после Рождества? – У Чаоси настроение было на нуле.

– Да ладно, прогуляемся в обновках, еще пошопимся. Так же прикольнее будет? – Сижун оскалил зубы. – Заодно покажем всем, что мы официально вместе.

Они нацепили часы, купленные Сижуном, и положили руки рядом. Сижун быстренько сфоткал их.

– Как же отлично смотрятся наши часики вместе! Достойная пара, как и мы! Вот умею же я выбирать подарки! – хвастался Сижун, совсем забыв, что у Чаоси на коленях лежали так и неподаренные ему смартчасы.

Она понадеялась, что он ее поддержит и они вернут их в магазин.

– Пошли тогда искать тебе новый подарок, я все исправлю. Что бы ты хотел получить взамен? – Чаоси специально поставила вопрос именно так: ей хотелось выбить из Сижун признание, будто бы ему не нужно ничего, кроме тех часов, которые она ему купила.

– Все отлично! Ты для меня – лучший подарок на Рождество! – Сижун наивно предполагал, что эта фраза ее порадует.

Чаоси, наоборот, повесила голову.

– Тогда… Тогда пошли в магазин, уточним, можно ли вернуть часы или поменять их на что-нибудь еще. – Раз уж намек не помог, то оставалось действовать напрямую.

– Ой, а я совсем про них забыл! Да, давай. Лучше уж вернуть деньги, а то, получается, ты потратилась впустую.

«Забыл»? Она так долго выбирала ему подарок, а он «забыл»?! Чаоси ринулась вперед, заставляя Сижуна бежать вслед за собой. Он же подумал, что ей не терпится вернуть часы, вот она так и несется. На входе в магазин Чаоси с каменным лицом заявила Сижуну:

– Сначала посмотри, что ты хочешь взамен.

Сижун обошел магазин, но вернулся, мотая головой.

– Ничего не нашел.

– А с часами тогда что? Если они совсем никому не нужны, то их можно выкинуть! – Чаоси хотелось разрыдаться.

– Я же вроде сказал, что рад подарку? Но ты мне его не отдаешь…

– Так ты же сказал, что эти часы – лишние! – Чаоси чувствовала, что слезы уже цепляются за ресницы.

– Когда это я такое сказал? Я рад подарку.

– Тогда чего же ты про него «забыл»? Тебе мои часы не нужны!

– Я подумал, что тебе жаль потраченных денег. И что ты хочешь вернуть часы, чтобы не потерять их. И это, честное слово, абсолютно разумно.

– Вот какой ты меня мелочной считаешь! Зря, типа, раскошелилась?! Я не виновата, что тебе мой подарок ни к чему.

– Что значит «ни к чему»? Это ты не хочешь с ним расставаться. – Сижун потащил ее прочь из магазина. – Давай сначала успокоимся.

Прямо в центре торгового центра располагалась «Окно для дождя» – из громадного прозрачного купола под потолком вниз в бассейн плотным потоком устремлялась вода. По каналам вокруг плавали туристы на лодочках.

Сижун выдохнул.

– Обмен подарками должен быть в радость. Не надо из-за такого хорошего дела ссориться.

У Чаоси глаза были уже совсем на мокром месте. Сижун легонько притянул ее к груди.

– Если я чем-то тебя раздражаю, то говори мне об этом прямо. Я же не знаю, о чем ты думаешь, и не всегда понимаю, что делаю неправильно. Если случается недопонимание – мы сразу можем это обсудить. Вот и все. Давай будем искренними. Так избежим лишних поводов для недомолвок.

– Извини, я на тебя сорвалась без причины. Все я делаю не так. – Чаоси дала волю слезам.

– Беспричинных ощущений не бывает. Это я не сразу обратил внимание, что у тебя изменилось настроение.

– У меня дурной характер. Надо учиться держать себя в руках. – Чаоси зарылась лицом у Сижуна на груди.

– Это я все делаю невпопад. Надо быть внимательнее. – Он склонился и посмотрел ей в глаза. – Не злишься уже? Пойдем погуляем?

– А с часами моими что делать?

– Что делать? Надену на одну руку свои, а на другую – твои. Вот и все дела.

Чаоси отстранилась от него.

– Ты совсем чокнутый!

Он попробовал снова притянуть ее за талию, но она высвободилась из его рук.

– Мы на людях! Веди себя сдержаннее.

Тут из чаши в канал хлынул поток, от чего на весь зал разнесся приятный звук журчащей воды. Замечательный знак того, что ссора завершилась.

– Какая красота! – Чаоси даже цокнула языком.

– Обязательно вернемся сюда еще как-нибудь.

– В следующий раз я захочу поплавать в бассейне на крыше отеля.

– Отлично, буду копить деньги на одну ночь здесь, чтобы нас приняли по высшему разряду. Только сразу предупреждаю: здесь дороговато, придется делить один номер на двоих!

– Какой же ты все-таки дурашка! – Чаоси снова стукнула его.

Глава 21

Вечером Сижун и Чаоси посмотрели шоу на воде, которое устраивали в Marina Bay Sands, а затем отправились обратно на лайнер. Разойдясь по каютам, чтобы умыться и привести себя в порядок, они вскоре встретились на прежнем месте свиданий. К сожалению, его уже заполнили пассажиры.

– Пойдем на палубу. – Сижун потянул ее за руку и, толкнув стеклянную дверь, вышел на дек.

Под открытым небом выстроились в ряд скамеечки. У крайней скамьи была ветрозащитная перегородка. Туда они и направились. Сижун стащил обувь и растянулся на скамейке. Чаоси тоже легла и прильнула к нему. Они выбились из сил за целый день прогулок и теперь, прикрыв глаза, просто вслушивались в звуки прибоя и пересвисты кораблей.

– Тебе не холодно? – Он покрепче сжал ее за руки.

– Нормально. – Чаоси слегка хрипела.

– У тебя изменился голос. – Сижун приподнялся.

– Горло побаливает. – Она закашлялась.

– И у тебя, кажется, нос забит. Ты не простудилась? – Сижун встал и помог ей сесть.

Чаоси посмотрела на Сижуна:

– Наверно, да…

Он вытянул руку и потрогал ей лоб.

– А еще вроде температура.

Заметив беспокойство на лице Сижуна, Чаоси, повинуясь неожиданному порыву, поцеловала его. Она прикрыла глаза, ощутив, как мягкие губы парня встретились с ее губами и задержались на них еще чуть дольше, с большим давлением, чем в первый раз. И еще она почувствовала жар его дыхания.

Сижун отстранился, не решаясь на что-то большее. Он мягко обхватил лицо девушки ладонями, любуясь им, словно скульптор, наслаждающийся особо удавшимся шедевром. Морской бриз играл с волосами Чаоси. Сижун аккуратно заправил выбившиеся пряди ей за уши.

– Я тебе одну вещь не сказал.

– Что именно?

– Я тебя люблю. – Сижун смотрел прямо ей в глаза.

Чаоси захихикала.

– Ну и как это понимать? – Сижуну даже стало обидно.

– Простые, но искренние слова. Приятно такое слышать. Мне никто прежде их не говорил. – Она обхватила его за шею.

– А ты что? – Его дыхание участилось.

Она понизила голос:

– И я тебя люблю, даже очень.

Его губы тут же оказались у ее губ. Чаоси знала: этим поцелуем Сижун окончательно покорит ее сердце. И только они сблизились, готовясь дать себе волю открыть прежде неизведанные горизонты, как послышался голос:

– Эй, не знаете, в каком я номере живу?

Чаоси и Сижун молниеносно отпрянули друг от друга. Щеки у обоих горели румянцем, а сердца отбивали барабанную дробь. Перед ними на корточках сидел господин Го. Выражение лица у него было в высшей степени недоуменное.

– И чем это вы тут занимаетесь?

– Соревнуемся на скорость реакции, – со смешком отозвался Сижун.

Чаоси слегка толкнула его и затем обратилась к господину Го:

– Давайте мы вас проводим в каюту.

Всю дорогу старичок уточнял:

– А та игра, в которую вы играли… Научите меня, чтобы я потом показал моей девушке?

Чаоси шла вся красная и все пыталась убежать подальше вперед.

– В этой игре важно одно: сказать кодовую фразу. Не скажете – ваша девушка на вас обидится, – заявил Сижун с загадочным видом.

– И что же это за шифр?

– Да очень простой. Всего три слова: «Я. Люблю. Тебя».

– Так вот чем ты занимался на палубе? В игры играл? – отозвалась на его слова Чаоси.

Сижун крикнул ей в спину:

– Все, что произошло на палубе, – от чистого сердца.

Чаоси расплылась в блаженной улыбке.

Когда они проводили господина Го до каюты и пошли прочь, Сижун вдруг ни с того ни с сего прижал Чаоси к стене, прямо посреди коридора.

– Что ты задумал? – засмеялась Чаоси.

Он придерживал девушку за обе руки, чтобы та не убежала.

– Надо же довести игру до конца. – И губы Сижуна вновь встретились с губами Чаоси.

– Кабэ-дон[10], – игриво проговорила Чаоси между поцелуями.

Сижун снова потянулся к ее губам, но Чаоси отгородилась от него рукой.

– Здесь люди ходят!

– Мне все равно! – Он намеривался перехватить еще один поцелуй.

– Подожди! – Чаоси шмыгнула носом и начала копаться в сумочке.

– Что стряслось?

– У меня течет из носа. – Она вытащила бумажную салфетку.

– Ты действительно простудилась. – Сижун нежно погладил ее по голове. – Пошли, свожу тебя к доктору.

– Не надо. К тому же, услуги доктора на корабле дорого обходятся. А у меня самая обычная простуда. Приму таблетку.

– Тогда пошли к тебе.

Когда они встали у нее в дверях, Сижун снова неуверенно потрогал ей лоб, а затем и свой.

– Все-таки мы горим!

– Ничего страшного. Отоспимся – сразу все пройдет.

– Давай лучше сходим к врачу. Я заплачу!

– Да говорю же тебе: все в порядке. – Чаоси открыла дверь. – Иди к себе, я справлюсь.

– Ну не могу же я тебя одну бросить. Буду всю ночь беспокоиться. – Сижун шагнул вперед. – Давай-ка я на ночь у тебя останусь, поухаживаю за тобой.

– Папу моего не боишься?

– А чего мне бояться? Я же ничего такого делать не собираюсь!

– Парень и девушка, целую ночь, в одной комнате… Хе-хе-хе… – Чаоси, пускай и полушутя, но высказала сомнения, которые были у нее на сердце.

– А ты же у нас больная. Чем мы с тобой можем заняться в таком состоянии? – Сижун придвинулся еще на пару шагов и рукой придержал дверь.

– Так я же от болезни совсем слабая. Отличная возможность воспользоваться положением. – Она похлопала ресницами.

– Но я же не маньяк! Или ты в этом не уверена?

Чаоси колебалась. Ей и самой не хотелось расставаться с Сижуном, но от мыслей, что может произойти, если они не разойдутся, у нее в голове была полная сумятица.

– Если что – можем не закрывать дверь. Я только хочу за тобой поухаживать. Вот и все. Никаких других планов у меня нет.

Чаоси задумалась: Сижун за время всех их встреч ни разу не нарушал границы допустимого, и она была уверена: ему можно доверять. Вот только ее не оставляла мысль, что наедине они могли дать себе больше свободы, чем на людях.

– Ладно, заходи! – Чаоси широко распахнула дверь.

Желание остаться с Сижуном наедине пересилило все остальные доводы.

Глава 22

К ак только Сижун вошел, Чаоси захлопнула дверь.

– Может, оставим ее открытой? – Он уже стаскивал кеды.

– А нам с тобой нечего стесняться. – Она прошла в ванную комнату.

В ванной звукоизоляции как таковой не было, и Чаоси забеспокоилась, что маленькая нужда может обернуться громким водопадом. Поэтому она открыла кран, чтобы звук воды перекрыл все, что она предпочла бы укрыть от ушей Сижуна. Когда Чаоси вышла из ванной, он уже кипятил воду в чайнике.

– Лекарство лучше запивать теплой водой, – заметил Сижун.

Она подошла и обняла его сзади.

– Какой же ты у меня заботливый!

Сижун повернулся и прижался к ней лбом.

– Так ты же моя девушка, кто о тебе позаботится, если не я?

– Не стой так близко, заразишься.

– У меня организм стойкий, я заразы не боюсь. – Он подтолкнул ее к постели. – Ложись. Вода еще должна остыть.

Чаоси забралась под одеяло. Сижун помог ей устроиться поудобнее и снова потрогал ее лоб.

– Ты прямо как печка! Это все из-за того, что я тебя заставил вчера спать на палубе. Вот ты и простудилась. Я тебя и заразил!

Чаоси покачала головой:

– Да ладно! Я сегодня целый день была на улице, а воду не пила. Вот и заработала тепловой удар.

– Значит, надо было тебя поить водой! Все равно моя ошибка. Эх, какой же я растяпа, даже о девушке не могу позаботиться! – Сижун сел рядом с кроватью с виноватым видом.

– Ты-то здесь причем? – Чаоси погладила его по щеке. – Мы болеем, потому что болеем, а не потому, что кто-то за нами не углядел. Если кого и винить, то только бациллы.

Сижун снова потянулся поправить спадающие ей на лоб пряди волос.

– Ты, кажется, очень любишь гладить мои волосы.

– Нас дома дожидается собака. Я постоянно ее глажу.

– С собакой вздумал меня сравнивать! – Чаоси немного рассердилась.

– Ну да, у вас много общего: вы обе жутко милые.

Чаоси не сдержалась: села и стукнула Сижуна, а тот, приподнявшись, перехватил ее руки. Когда Чаоси стала пинать его, Сижун влез на кровать и придавил ей ноги. Она и пошевельнуться не могла, оставалось только крутить головой. Сижун прижал Чаоси к кровати и уложил на подушку. Чаоси же потянула парня на себя, и он навис над ней.

Они не сводили друг с друга глаз. Наконец Сижун пылко поцеловал ее, и внутри Чаоси разгорелся огонь. Горячий язык Сижуна проник к ней в рот, исследуя каждый его миллиметр. Их языки соприкоснулись и сплелись в страстном танце.

Теплые ладони Сижуна сначала нежно гладили ее волосы, а затем начали медленно опускаться вниз, мимо шеи и ключиц, прошлись по рукам и наконец остановились на талии. Все тело Чаоси пылало от возбуждения, и она крепко вцепилась в Сижуна. Между ними не осталось свободного пространства.

От долгого поцелуя они оба начали задыхаться и потому отпрянули друг от друга на мгновение. Сижун весь покраснел, а у Чаоси по щекам разлился нежный румянец.

– Я тебя люблю, – шепнула Сижуну на ухо Чаоси.

Сижун покрывал поцелуями ее губы, щеки и уши. Пьянящий запах дыхания Сижуна окутывал Чаоси. Она беспрестанно гладила ему голову, плечи, спину. Сижун целовал ее шею, ключицы. Обеими ногами он стиснул бедра Чаоси. От трения первая пуговка на ее платье непроизвольно расстегнулась. Руки Сижуна мягко скользнули к ней под одежду, даря Чаоси незнакомые ранее ощущения. Ее охватила паника. Последние сохранившиеся остатки разума подсказали ей, что еще секунда – и между ними совсем не останется преград.

– Не… надо… – дрожащими губами проговорила Чаоси.

Сижун тут же остановился. Чаоси приоткрыла глаза и увидела, что он внимательно всматривается в ее лицо, нависнув над ней. Грудь высоко вздымалась и резко опускалась и у него, и у нее. Казалось, что они вот-вот задохнутся. Сижун осторожно слез с Чаоси. Она быстро застегнула пуговки.

– Прости! – сказал Сижун, сев спиной к Чаоси.

Каждый уголок небольшой каюты, помимо частых вдохов и выдохов, заполняло страстное желание.

Наконец Сижун встал с кровати и пошел в ванную.

– Я тебе принесу полотенце.

Когда он вернулся, волосы у него были мокрые – Сижун явно решил остудиться. Чаоси закуталась в одеяло, только голова осталась на виду.

– Я к тебе пришел вовсе не за… Только не подумай… – Сижун сел за стол спиной к ней.

– Это я тебя впустила. И тоже не для… этого. Я… не такая раскрепощенная…

– Я об этом даже не думал! – сказал он, разворачиваясь к Чаоси.

Чаоси тотчас же отвернулась. Лицо горело при воспоминании о том, что между ними несколько минут назад произошло. Вслед за бурными чувствами нахлынули стыд и сожаление. Как же можно делать такое с парнем, который тебе еще не муж?

Чаоси ощутила отвращение к самой себе. Надо было отстоять личное пространство. Да, в «запретную зону» они не зашли. Сижун не успел изучить все потаенные уголки ее тела. Да, они остались в одежде, но все их действия определенно вышли за пределы того, что должно происходить между парнем и девушкой, которые знакомы всего несколько дней. К тому же, они оба еще не были взрослыми и знали, чего не следует делать, но не смогли сдержать пожар, бушевавший внутри. От сухого хвороста пламя разгорается сильнее. Благо, в бездну они не сиганули, остановились на краю. Совершили ошибку, но она не достигла катастрофических масштабов. Не зря отец тревожился за Чаоси…

Сижун потрогал чашку.

– Вроде бы вода уже теплая. Запей лекарство.

– Тебе лучше пойти к себе. – Чаоси легла спиной к нему.

– Я плохо себя повел с тобой. Влепи мне хорошенько.

Чаоси через отражение в окне увидела, как Сижун подошел и сел на корточки у кровати.

– Мы оба облажались. Я тоже виновата, – мягко сказала она.

Он повесил голову.

– Так что, получается, мы теперь расстаемся с тобой?

Чаоси резко повернулась к Сижуну:

– Ты о чем? Почему «расстаемся»?

– Я же тебя обидел. – Глаза у него покраснели. – И еще я обещал твоему папе, что между нами все будет, как надо, и вот – не справился.

Чаоси хотела дотронуться до плеча Сижуна, но рассудила, что им лучше сейчас держаться друг от друга на расстоянии.

– В следующий раз мы будем помнить об этом и сможем вовремя остановиться. – Она села в кровати. – Наверно, нам не стоит впредь так сокращать дистанцию. И, может быть, надо избегать ситуаций, когда мы остаемся наедине в комнате. Как бы чего не вышло.

– И будь осторожнее со мной. Мне во всем доверять не стоит. Парни себя не всегда могут держать в руках. – Сижун помолчал. – Если честно, то был один момент, когда я подумал… что ты моя. Странно, что у меня так плохо с выдержкой.

– Ну, рассудок ты все же сохранил. Ты, скажем откровенно, на меня не набросился. Да и спасибо тебе, что думаешь обо всем этом.

– Если уж ты со мной, то я должен заботиться о твоем комфорте. – Сижун протянул руку к Чаоси, но тоже не рискнул дотронуться. – Боюсь, ты будешь думать о том, что я сейчас наделал, мучиться, и не простишь мне это. Я и сам, скорее всего, простить себя не смогу.

– Я прекрасно понимаю: ты не хотел сделать мне ничего плохого. – Чаоси сбросила с себя одеяло и слезла с кровати. – Пойду выпью лекарство.

Приняв таблетки, Чаоси сразу почувствовала, как ее клонит в сон. Сижун смочил полотенце, положил компресс ей на лоб и сел на постель. Вид у него был обеспокоенный:

– Почему ты все еще такая горячая? Лекарство не помогает?

– Мне надо выспаться. Сон все вылечит. – Она прикрыла глаза.

Сижун выключил свет, снова подошел к кровати и коснулся руки Чаоси.

– Тогда приятных сновидений! Если что – я здесь. – И он погладил ее по голове.

– Ты очень соскучился по собачке, – с улыбкой заметила она, не открывая глаза.

– Я всю ночь спать не буду, постою на страже. Заодно буду менять тебе компресс.

Чаоси находилась где-то между сном и бодрствованием и будто бы через пелену видела, как Сижун, вопреки усталости, заботился о ней без отдыха, и от того на душе у нее становилось тепло.

Временами она спрашивала себя, не было ли у Сижуна каких-то скрытых намерений на ее счет. Не гнался ли он за свежими впечатлениями, и, как только его желания исполнятся, не бросит ли он ее? Сказать, насколько эти догадки были верны, Чаоси не могла. С подобными проблемами она раньше не сталкивалась.

Друг, как известно, познается в беде. И Сижун проявил себя с наилучшей стороны, стараясь окружить Чаоси заботой. Наверно, человек, который думает лишь об удовлетворении собственных потребностей, всего этого не стал бы делать. Чаоси много времени провела у постели мамы, и, как никто, прекрасно понимала, насколько утомительно ухаживать за больным человеком.

Перед Сижуном открывалась масса возможностей, но он ничего из ряда вон выходящего не предпринимал. А потому Чаоси сделала вывод, что он добрый парень. Не волка она запустила к себе в каюту и не змею пригрела на груди. После этой ночи Чаоси в Сижуне практически не сомневалась.

Глава 23

Чаоси пробудил пробившийся через окно лучик солнца. И она сразу же увидела, что Сижун стоит на кровати и нависает над ней.

– Что ты делаешь? – воскликнула Чаоси.

– Ой! Ты проснулась? – Сижун прикрыл занавеску. – Солнце очень ярко светило, я хотел закрыть окно, чтобы ты еще поспала.

Каюта сразу погрузилась в легкий полумрак.

Сижун не спрыгнул с кровати, а нагнулся, чтобы поцеловать Чаоси.

– Стоп-стоп, мы же вчера договорились… – Чаоси натянула одеяло на голову.

Сижун улыбнулся.

– А ты думаешь, я за чем-то другим потянулся?

Она сбросила с себя одеяло, и он убрал компресс и пощупал ей лоб.

– Кажется, жар прошел.

У Сижуна на лице прибавилось щетины, а под глазами залегли тени. Чаоси сочувствующе коснулась его подбородка.

– Утомился ты со мной.

– Дашь тебя поцеловать?

– Нет! – крикнула она и закрылась от него руками.

Тогда Сижун чмокнул ее в тыльную сторону ладони и спрыгнул с кровати.

– За кого ты меня принимаешь? Я не собираюсь при свете дня приставать к девушке из хорошей семьи!

Чаоси опустила руки. Сижун хохотнул.

– Но здесь еще темно… – И он снова запрыгнул на постель.

– Караул! – в шутку закричала Чаоси.

Сижун поцеловал ее в щеку.

– Ты собираешься вставать? Или еще поваляешься?

Чаоси села в постели.

– Я проголодалась.

Они втиснулись в узенькую ванную, почистили зубы и умылись. Сижун воспользовался зубной щеткой и полотенцем Чаоси.

– Принеси с собой в следующий раз собственную щетку. Моя щетка – это моя щетка! – Чаоси вытерла лицо полотенцем.

– Если ты предлагаешь притащить сюда щетку, то это почти что разрешение переехать к тебе! Я отгадал твои намерения?

– Да кто тебя пустит сюда?! – Чаоси кинула в него полотенцем.

В Lesdone они наткнулись на Watch Your Step в полном составе.

– Подсядем к ним? – предложил Сижун.

Чаоси кивнула. Когда они подошли к столу, собравшиеся покосились на них. Первым заговорил басист Чжун:

– Сижун, тебя всю ночь не было.

Сижун не думая ответил:

– Я был у Чаоси. Правда, спать мне особо не пришлось.

– И как ты еще после этого стоишь на ногах? – Чжун заморгал, глядя на парня.

– Да никак! Посмотри, какие у меня круги под глазами. – Сижун показал на лицо.

Чаоси под столом пнула его ногой.

– Ты три ночи подряд не возвращаешься в каюту! – заметил пианист Лю.

Младший Фу холодно отозвался:

– Как бы наш малец не помер от таких «ночевок»!

Сижун показал Чаоси язык.

– У меня целая семья доморощенных стендап-комиков, особенно они любят травить пошлые шуточки. Но это все не со зла.

Однако вид у папы Фу был несколько суровый.

– Все-таки будь осторожнее, сынок. Думай о том, что делаешь.

Сестрица Фу осторожно поинтересовалась:

– В общем… вы же контрацепцией пользуетесь?

Чаоси сразу вскипела и начала буравить взглядом Сижуна.

– Объясняй им все сам!

Сижун громко объявил:

– Моя Чаоси – девушка высочайших нравственных принципов, не смейте чернить ее репутацию! Да, мы молодые и горячие, но помним про правила приличия. У нас с Чаоси все невинно! Между нами ничего не было. Прекратите гнусные намеки!

– Я же говорил! А вы еще смеете так плохо думать об этой парочке! – И папа Фу хлопнул по столу. – Молодец, сынок, папа одобряет!

– Правда, что ли – вообще ничего не было? – Чжун недоверчиво скривился.

– Несколько ночей провели вместе и… ни-ни? – вставил Лю.

– Поцелуи считаются? – спросил Сижун.

Чаоси покраснела и снова двинула ему по ноге под столом. Сижун отрезал кусочек хэшбрауна и протянул его на вилке Чаоси.

– Ладно, хватит разговоров. Главное – у нас двоих совесть чиста. Чем дольше мы будем оправдываться, тем меньше они нам будут верить. А раз уж так, может, лучше поговорим о том, как вчера прошло выступление?

Младший Фу покосился на Чаоси.

– Сижун, ты же сошелся не с кем попало, а с дочкой капитана. Если чего случится – ее отец нас всех побросает за борт и оставит на съедение акулам!

Сказано это было в шутку, но Чаоси его слова все равно задели.

– Не обращай на него внимание. Пусть болтает, что хочет, – примирительно сказал Сижун, понимая, что ее сейчас понесет.

Позавтракав, они взялись за руки и отправились на шестой этаж. Там они купили себе однодневный тур на тайский остров Пхукет, куда теплоход должен был приплыть завтра.

Сижун проводил Чаоси до каюты.

– Ты еще болеешь. Может, сегодня возьмешь больничный?

– Да, я попрошу отгул у Терезы. – Чаоси приобняла его. – Ты тоже отдохни, всю ночь не спал.

– А я в порядке, за меня не беспокойся. Я не устал. Отлежись. Я к тебе днем загляну. – Сижун открыл перед ней дверь.

– А что ты делаешь обычно, пока я на работе? – вдруг поинтересовалась Чаоси.

– Общаюсь с моряками. Присматриваюсь к тому, что они делают.

Сердце Чаоси тревожно застучало.

– А зачем?

– Так они же наши соседи. Хочешь не хочешь, а познакомишься. – Тут Сижун обратил внимание, как Чаоси изменилась в лице.

– И о чем вы разговариваете?

– А меня вообще интересует, как они работают. – Он выдержал паузу. – Хочу разобраться, как все устроено на кораблях.

Чаоси чуть было не рухнула.

– Ты что, хочешь матросом стать?

– Подумывал об этом, но еще не знаю. Я в этот раз поехал, потому что хотел принять окончательное решение.

– Я-то думала, что тебе нравится петь, заниматься музыкой… А ты хочешь ходить в море? – Чаоси говорила сбивчиво, дыхание ее стало затрудненным. – Что же ты мне не сказал, что мечтаешь быть матросом?

– Я рос в музыкальной семье, но музыка – только часть жизни. Это то, чем я занимаюсь в свободное время, но не то, чему я хотел бы жизнь посвятить…

– Ты хочешь стать моряком? – Голос Чаоси дрожал.

– Я еще не определился. Что ты…

– Может, откажешься от этой затеи? – Это была и просьба, и требование.

– Почему?

– Ради моего спокойствия. Я очень надеюсь, что ты найдешь себе какое-то другое призвание. – Чаоси побледнела как полотно.

– Я что-то тебя совсем не понимаю. У тебя же папа – капитан корабля. Ты же должна, по идее, лучше кого-либо…

– Да, мой папа служит на корабле, и второго мореплавателя рядом с собой я не потерплю! И да, я лучше кого-либо понимаю, как скучно и печально жить в семье моряка. Я не хочу и вторую половину жизни просуществовать так же, как и первую!

– Ты о чем? Я тебя не собираюсь бросать одну. – Сижун шагнул к Чаоси, но она сразу же отшатнулась от него.

– Ты понимаешь, что я не могу разделить твою мечту? – Она отодвинулась еще на шаг. – Мой папа дома бывает раз в год! Ты знаешь, что это такое – ждать отца месяцами, чтобы потом увидеться с ним на пару дней? Мама с детства говорила мне: «Ни в коем случае не сближайся с парнем, которого будешь редко видеть! Его не будет рядом именно тогда, когда он больше всего нужен!» Это как общаться со своей тенью… – По ее щекам потекли слезы. – Считай меня эгоисткой, но я не собираюсь повторять путь мамы.

Сижун молчал.

– Ну что скажешь? – Чаоси наконец взглянула ему в глаза.

– Я готов тебя слушать всегда и по любому поводу. – Лицо Сижуна исказила боль. – Вот только что я за мужчина буду, если даже не смогу выбрать себе дело по нраву? Тряпкой я буду, а не мужчиной тогда…

– Папа говорил то же самое всякий раз, когда они ссорились с мамой. – Чаоси хохотнула. – Кто бы подумал, что я найду молодого человека в пару отцу!

– Еще не о чем говорить … Я не решил, что стану моряком. Только думаю об этом.

– Ну и продолжай думать. Но ко мне с этими мыслишками не суйся! – И она резко хлопнула дверью.

Сижун остался в коридоре, совсем не понимая, что делать дальше.

Глава 24

С идеть одной в каюте с тяжелыми мыслями невесело. Лучше уж убить время за делом. Во время смены Чаоси через силу улыбалась гостям и то и дело бросала взгляд в сторону холла в надежде увидеть знакомый силуэт.

Ресторан закрылся на обеденный перерыв. За дверями Чаоси никто не поджидал. Она представляла себе, что вот-вот появится Сижун, возьмет ее за руку и скажет: «Да какие у меня могут быть мечты? Ты одна – моя мечта».

Настал вечер, а он так и не показался ей на глаза. Вот как легко Сижун разорвал отношения с «любимой» девушкой! Накануне он был сама обходительность, а сейчас вдруг слился. Или для него нежная привязанность – полная фигня?

Ресторан закрылся до следующего дня. Чаоси заглянула в концертный зал и тут же увидела Сижуна. Он помогал коллективу настраивать оборудование. Его жизнь продолжалась как ни в чем не бывало. А что же Чаоси делать с ее собственной, никчемной, искореженной жизнью?

Каюта до сих пор хранила аромат Сижуна. Даже под одеялом от него спрятаться не получалось. Чаоси просмотрела их совместные фото на телефоне. Палец тянулся все удалить, но она так и не решилась это сделать, так что ей оставалось только закутаться в одеяло и глотать слезы.

Утро следующего дня она встретила с воспаленными глазами. В назначенное время Чаоси пришла к театру, на место сбора тех, кто отправлялся прогуляться на берег. Краем глаза она выискивала Сижуна в толпе. Придет ли он на свидание?

Она миновала пункт безопасности, паспортный контроль, а Сижуна нигде так и не было видно. Получается, все кончено? Поматросил и бросил? Чаоси села в автобус. Глядя на свое одинокое отражение в окне, ей захотелось зарыдать навзрыд, да только, похоже, она уже выплакала все слезы.

– Простите! Извините! Опоздал! – Промелькнула тень, в автобус протиснулась фигурка, и голос, ставший уже таким родным, засыпал водителя извинениями.

Пустое сиденье рядом с Чаоси занял разгоряченный парень. В уши ей ударило его сдавленное дыхание. Наконец она услышала:

– Проспал!

«Хм, то есть я всю ночь не спала из-за тебя, а ты спал как убитый», – подумала Чаоси про себя.

Она продолжала разглядывать пейзажи за окном, проявив тем самым полное безучастие к Сижуну. Однако он явился к ней ярким солнцем, освещающим каждый уголок земли и прогоняющим любые намеки на мрак. В окне автобуса виднелся его силуэт: лохматая голова, наспех надетая одежда – явно торопился. Чаоси захотелось поправить задравшийся воротник.

Капли забарабанили по окну.

– Ой, дождь пошел, – проговорил Сижун, вероятно, самому себе.

Первая остановка – фабрика, на которой производили продукты из кешью.

Дождь разошелся вовсю, так что все основательно промокли по пути на экскурсию. Перед тем, как покинуть автобус, Сижун снял ветровку и накинул ее на Чаоси как навес.

– Больным нельзя мокнуть под дождем.

Вдвоем – она спереди, он сзади – они забежали под скат крыши. Чаоси немедленно скинула с себя импровизированный навес.

– Ну и где мое «спасибо»? – заявил Сижун с мягкой улыбкой.

Не обращая на него никакого внимания, она присоединилась к группе, принявшейся осматривать фабрику и знакомиться с технологиями производства всякой всячины из кешью.

В перерыве Чаоси присела в гордом одиночестве на скамью на улице и рассматривала поспевающие на деревьях плоды. Вскоре рядом с ней оказался Сижун. С собой он принес стаканчик теплой воды.

– Где раздобыл воду? – Чаоси наконец заговорила с ним.

– Из кулера, – отозвался Сижун, показывая за спину. – Лучше себя чувствуешь?

– Угу. – Чаоси отпила немного воды и тайком глянула, какие часы он надел на руку. Сегодня Сижун был без часов.

– Я все беспокоился, что ты не сможешь встать. Сидел, думал, не позвонить ли тебе утром. Вот и проспал. – Сижун снова улыбнулся. – Еще думал, что, может быть, ты сегодня вообще никуда не поедешь. Опасался, что не увижу тебя в автобусе.

– Деньги же потрачены. – Она одним глотком допила воду.

Сижун забрал пустой стакан и поспешил выбросить его. Похоже, она ему еще нравилась. Напряжение, от которого Чаоси все никак не могла отделаться, само собой развеялось. Сижун сел подле нее.

– Злишься?

– Я не злюсь, – с нажимом сказала она. – Просто жду от тебя обещания.

– Давай потом об этом поговорим. У нас же сегодня день отдыха? – Ему, кажется, хотелось уйти от неприятной темы.

– Надо решить этот вопрос. А то никакого «потом» у нас с тобой не будет. – Чаоси отвернулась.

– Я еще ничего не обдумал. И прямо сейчас принять решение не смогу, – спокойно сказал он. – Могу только заверить тебя, что я слишком дорожу нашими отношениями, чтобы бросать тебя одну в этом мире.

– Как ты себе это представляешь? Если ты будешь плавать по морям, то я буду вынуждена сидеть дома одна, дожидаться тебя.

– Можем вместе ходить в море.

– Я вроде ясно дала понять, что не собираюсь связывать свою жизнь с морем.

– Ну, можешь тогда заниматься всем тем, что тебе нравится, пока меня нет. Чувства же от этого никуда не улетучатся.

– Ты прямо, как мой папа. Эгоисты! Вам подавай одну свободу безо всякой ответственности. – От каждого ее слова веяло ледяным ветром.

– Не совсем так. Я просто не понимаю, в чем проблема. У меня перед глазами мои собственные родители. Они тоже вместе не каждый день, постоянно колесят по миру с гастролями. Им обоим нравится это, и они тем сильнее дорожат временем, которое проводят вместе. Они ни разу не упрекали друг друга за это.

– А тебе разве не одиноко, когда твои папа и мама далеко?

– А с чего мне должно быть одиноко? Они наслаждаются жизнью, и их радость передается мне. Я вполне счастлив тем, как все складывается. – Сижун поглядел вдаль. – Мама зачахнет, если будет безвылазно сидеть дома!

– А у меня мама совсем другая. Ей нравится быть на одном месте и хочется, чтобы вся семья жила под одной крышей. Она постоянно мне говорила, что неприметная жизнь – самая надежная. – Чаоси опустила глаза. – Знаешь, моя мама часто не может заснуть. Просто сидит на диване до рассвета. Думаю, что если бы папа был не капитаном, а кем-то другим, то она бы так сильно не грустила.

Сижун помолчал какое-то время и наконец сказал:

– Твоя мама, возможно, вышла замуж не за того человека, за которого следовало. Ей стоило найти себе мужчину, который так же ценит спокойствие. Тогда она бы получила ту мирную семейную жизнь, которую хотела.

– Да, она ошиблась. Вот и я…

– Но вы же с мамой – разные люди? – Он посмотрел на Чаоси.

– Ну и?

– Тише воды, ниже травы – это, кажется, не твой случай. Ты независимая, себе на уме, любишь путешествовать. А путешественникам обычно важнее всего быть свободными. Они долго на одном месте не задерживаются.

Поразмыслив, Чаоси была вынуждена признать, что он прав.

– Мне кажется, ты в конечном счете не будешь работать в офисе с девяти до шести. Тебе от размеренной жизни быстро станет скучно. Ты скорее похожа на мою маму. Тебе всегда подавай что-нибудь новенькое. Клетка, даже золотая, не для тебя.

– Как так вдруг получилось, что наш разговор переключился на меня? Речь же шла о тебе и твоем будущем.

– Я к тому, что ты точно не повторишь путь твоей мамы. Вы не единомышленницы в этом смысле. Если мы останемся вместе, то я тоже не буду липнуть к тебе. Нам обоим нужно пространство для роста и развития. Да и я уверен, что ты не из тех женщин, которые сидят дома и ждут возвращения мужа. – Сижун крепко сжал ее руку. – Я думаю, что мы друг другу очень подходим. И будем очень счастливы вместе. Наши родители будут нами гордиться.

Чаоси выдернула свою руку. Она все еще была не в силах что-то поделать с собой. Да, Сижун ей определенно нравился, но ставить на кон всю свою жизнь она не хотела.

– Ты… ты это можешь принять? – тихо спросил Сижун.

– Мне надо подумать. – Мама слишком сильно на нее повлияла. – Я вчера уже решила, что ты меня бросил. – Чем дольше Чаоси об этом размышляла, тем более обиженной себя ощущала.

– Я вообще не думаю в этом направлении. Это ты скорее думаешь о том, как бы нам разбежаться, – ответил Сижун со вздохом.

Они сидели, разглядывали плоды на дереве и думали каждый о своем, пока гид не поторопил их сесть в автобус.

Глава 25

Д ождь потихоньку затих. Они отправились к знаменитому храму Ват Чалонг. В салоне автобуса Сижун не упустил возможности положить голову Чаоси на плечо. Она раздраженно отпихнула его.

Сижун с совершенно серьезным видом объявил:

– Что бы ты не решила в конечном счете, давай сегодня проведем день по максимуму в радость тебе, хорошо?

Чаоси все строила из себя снежную королеву, но на душе ей было не по себе. Сижун же обещал во всем следовать ее желаниям.

Заметив, что девушка покраснела, Сижун мечтательно продолжил:

– Может, сегодня ты поймешь, что я в самом деле парень очень даже недурной, воспылаешь ко мне еще большей страстью и не захочешь расставаться со мной.

Чаоси удивленно захлопала глазами. В уголках ее губ промелькнула улыбка.

– А если и расстанемся… – Он склонил голову, – …то будем помнить, как отлично прошел сегодняшний день. Любые отношения надо завершать красиво. В худшем случае будем вспоминать, как хорошо провели время в последний раз.

Слыша такое, Чаоси невыносимо захотелось расплакаться, но она сдержалась и только положила голову на плечо Сижуна. Тот завел левую руку Чаоси за спину и притянул ее к себе. У обоих на глаза навернулись слезы.

Когда они добрались до храма, небо уже прояснилось. После обильного дождя в рытвинах на земле образовались миниатюрные водоемы. Чаоси как назло была в белых кроссовках, и ей приходилось осторожно обходить каждую яму на пути. При этом у нее закралась мысль: а не отыскать ли выбоину поглубже, прыгнуть прямо в нее и окатить себя с головы до ног грязью? Все равно в ближайшей перспективе Чаоси ничего хорошего не ждало…

Сижуну, конечно же, было совсем невдомек, о чем она размышляет. Более того, вид заполненных водой ям его очень даже воодушевил.

– Отлично! Я сейчас пофоткаю отражения храма. Я такое видел в сети, вот и потренируюсь.

Сижун присел на корточки и настроил кадр так, чтобы в луже можно было запечатлеть перевернутые отражения строений. Чаоси от нечего делать медленно пошла вдоль храма. Ее окружали блестящие золотистые своды, заостренный шпиль, бесконечный поток туристов, плотный аромат благовоний… Сижун нагнал ее и показал получившийся фотоальбом:

– Смотри.

На каждой фотографии можно было обнаружить фигурку Чаоси: вот она идет вперед; а вот прячется в тени от солнца; тут задумчиво опустила голову. Все эти жесты и движения Сижун умудрился подметить и зафиксировать.

– Ну фоткал бы себе храмы, меня-то зачем? Здесь я зеваю, здесь выгляжу совсем старой. Ужас! – со смехом пожурила парня Чаоси.

– Такой я тебя вижу. Для нас, простых парней, самое красивое – это естественность, – ответил он с улыбкой.

– Давай тогда и я сфотографирую тебя так, как вижу. – Чаоси открыла настройки камеры. – Иди вдоль храма и с задумчивым видом проведи рукой по волосам.

Сказано – сделано: Сижун постарался делать все именно так, как она просила.

Возвращая ему смартфон, Чаоси заметила у Сижуна и на обоях, и на экране блокировки их селфи. Он любил ее, любил гораздо больше, чем она смела предполагать. И от мысли, что их в скором времени ждет расставание, у Чаоси защемило сердце.

Следующей остановкой на маршруте была смотровая площадка над пляжем Карон. С этой точки открывался вид сразу на три залива. От бликов солнца вода приобретала разные оттенки голубого и синего, которые особенно ярко смотрелись на фоне буйной зелени. Незабываемый пейзаж.

Чаоси и Сижун встали в очередь, чтобы сделать фото поближе к краю площадки. Когда пришел их черед, Сижун протянул телефон парочке, которая стояла за ними.

– Не сфоткаете нас?

– Не вопрос! – приветливо откликнулся парень, у которого за спиной висела однообъективная зеркалка.

Сижун обнял за плечи Чаоси. Лазурное море и синее небо идеально подчеркивали их фигуры.

– Так, следующий кадр! – приказал парень.

Они взялись за руки и обменялись проникновенными взглядами.

– Так, а теперь подними ее на руки! – распорядился парень с видом опытного папарацци.

Сижун ухватился за ноги Чаоси и поднял ее. Она испугалась, что сейчас рухнет, и положила руки ему на плечи. Молодые люди снова переглянулись, глаза их сверкали.

– Прекрасно! – огласил фотограф, нажимая на кнопку. – А напоследок поцелуйтесь!

Они сначала поколебались, но потом Сижун все-таки опустил голову и вытянул губы для поцелуя. Чаоси с улыбкой припала к ним.

– Не останавливайтесь, целуйтесь и дальше! Я вам сделаю видео на 360 градусов, – торжественно прокричал парень, словно оператор на свадьбе.

Сижун обнял Чаоси, и поцелуй стал еще более глубоким. Чаоси хотелось оттолкнуть его, но он держал ее слишком крепко. Все вокруг них завертелось от такого долгого поцелуя. Кто-то рядом даже зааплодировал. Сижун и Чаоси так увлеклись неожиданной близостью, что почти перестали вокруг себя что-либо слышать.

– Все, хватит! Или вам мало? – Парень громко расхохотался.

Они отпрянули друг от друга и, совсем красные, подошли за телефоном. Толпа их встречала, кажется, одними лукавыми улыбками. Чаоси и Сижун покинули площадку, пока их окончательно не засмущали, и чуть ли не побежали вниз по ступенькам.

– Совсем с ума сошли! Как можно целоваться на виду у стольких людей? – буркнула Чаоси с негодованием.

– Так нас же попросили!

– А что, у нас собственной головы на плечах нет? Глупо вышло! – Она достала зеркало и стерла размазавшуюся помаду, а затем помогла Сижуну избавиться от розовых следов на губах.

– Зато снял он нас отлично. – Просматривая видео, Сижун выглядел очень счастливым.

– Я слышала где-то, что тайцы не жалуют туристов, которые слишком откровенно показывают свои чувства. Мы себя показали с плохой стороны! В следующий раз будем осторожнее! – И, только выговорив это, она вспомнила, что у них «следующего раза» может и не быть.

– По рукам, такого больше не повторится! – Сижун, похоже, не обратил внимания на ее слова. – Я схожу куплю нам попить, а то тебя такими темпами может хватить солнечный удар.

Глядя, как он под лучами знойного солнца побежал вставать в очередь за напитками, Чаоси почувствовала себя одновременно и растроганной, и огорченной.

Они уселись на ступеньки пить кокосовую воду. Макушки им грели лучи пробивавшиеся между ветками. Сижун сложил ладони домиком и поднял их над ее лицом, чтобы солнце не светило ей в глаза.

– Может, купим панамку, чтобы защитить тебя от солнца? – предложил он.

Чаоси засмеялась.

– Какой-то ты сегодня особенно заботливый!

– Даже самое железное сердце не выдержит, когда любимому человеку приходится трудно. А у меня-то сердце совсем не железное, а обычное. Хе-хе! – Сижун потащил ее к лавочке поблизости.

Чаоси присмотрелась к ценникам.

– Лучше не надо. Дороговато шоппиться в туристических местах.

– Да ладно, это будет подарок от меня. Какая тебе нравится?

– Не надо, не надо. Я ее и нескольких часов не проношу. Не стоит тратиться зря.

– А я и не трачусь зря. В следующий раз, когда мы пойдем на пляж, захватишь с собой. – Он покопался в груде панамок. – Как тебе эта розовая?

– У нас… может не быть следующего раза, – проговорила она с притворной беспечностью.

Сижун отложил панамку, которую держал в руке. Улыбка мигом исчезла с его лица.

Они зашли в торговый центр по пути и поели настоящей тайской еды. Сижун сходил вместе с Чаоси в бутик, где она закупилась косметикой. Большую часть времени он стоял с корзиной, пока Чаоси искала нужные средства по уходу.

– У меня такое ощущение… – Сижун облокотился о полку, – будто мы сейчас похожи на парочку молодоженов, закупающихся впрок?

Чаоси вытаращила на него глаза.

– Отойди куда-нибудь в сторонку. Мне надо еще зайти в отдел женских товаров.

– А, за прокладками? Давай я тебе помогу. Часто видел, что мама покупает. Я все знаю про дневные и ночные…

Чаоси покраснела.

– Сама разберусь.

Но Сижун все-таки пошел к полке, где лежали предметы личной гигиены.

– Ты же обычно этим брендом пользуешься?

– Руки в ноги – и иди по своим делам! – Чаоси даже притопнула ногой.

Напоследок они заехали на пляж Патонг, где разместились на шезлонгах с мороженым, но им постоянно мешали. Вечно кто-то подходил и спрашивал: «Полетать не хотите?» Речь шла об аттракционе с водным парашютом. Решив, что занятие это слишком рискованное, они постоянно отказывались.

– Жара! – У Сижуна рубашка и спереди, и сзади была вся мокрая и плотно прилегала к телу.

– Вот бы мы могли купить холодненького пива. Тебе бы сразу полегчало. – Чаоси помахала на него салфеткой в надежде, что та сойдет за веер.

– Нам нужно еще дорасти. – Сижун взялся за край рубашки и приподнял его, чтобы впустить немного воздуха под одежду. Тут он обратил внимание, что Чаоси совсем не вспотела. – А тебе что не жарко?

– Когда на сердце спокойно, то по всему телу распространяется прохлада. Ты же вроде бы из нас двоих больше всего любишь солнце, пляжи и пальмы? Не жалуйся на то, что выдался знойный день, – шутливо заметила она.

Сижун о чем-то задумался, а затем опустил голову и замолк.

– О чем думаешь? – Она бумажной салфеткой вытерла пот у него с лица.

– Наше первое свидание тоже было на берегу моря.

– Да, только не в такую жару.

– И последнее свидание тоже у моря, – тоскливо закончил он мысль. Чаоси отвернулась и стала разглядывать неутомимо бьющий о берег прибой.

Время утекало. Вскоре им предстояло принять тяжелое решение.

Глава 26

К огда они вернулись на лайнер, Сижун вновь проводил ее до каюты. Каждый его шаг отдавался глухим стуком. Не последний ли раз он шел с ней этой дорогой?

Чаоси открыла дверь:

– Заходи.

– Ты не против? – В глазах Сижуна заискрилась робкая надежда.

– Мне надо тебе кое-что показать. – Чаоси прошла внутрь, будто позабыв обо всем.

Сижун последовал за ней и прикрыл за собой дверь. Чаоси ключом отперла шкафчик и достала оттуда спортивную сумку.

– У тебя там вроде что-то сокровенное запрятано?

Сумку Чаоси поставила на стол, расстегнула молнию и вытащила обмотанную в ткань вещицу. Сижун встал рядом и затаил дыхание. Чаоси развязала узелок. Под тканью оказался сосуд, на первый взгляд напоминавший фарфоровую вазу.

– Что это? – Сижун вспомнил, что видел эту сумку еще в аэропорту, но тогда он не придал этому особого значения.

– Моя мама. – Чаоси не сводила взгляд с урны. Лицо ее вдруг посерело.

– Она…

Впрочем, все и без слов было понятно.

– Да, вот уже две недели, как ее не стало.

– Извини, я и не знал, что ты такое переживаешь. – Он подошел, собираясь обнять Чаоси, но она вытянула руку и остановила его.

На глазах Чаоси навернулись слезы.

– Я до последнего думала, что, как и все прошлые разы, она только на время попала в больницу и скоро вернется домой. Я представить себе не могла, что пройдет несколько дней, и ее не станет… – Чаоси наконец дала волю слезам. – Перед этим она успела дать мне важное задание.

– Какое задание? – Сижун набрал салфеток и протянул их ей.

– Она хотела, чтобы я какое-то время не рассказывала папе, что с ней произошло… – Чаоси насухо вытерла слезы.

– Почему?

– Мама всю жизнь ждала, но так и не дождалась папы. Пускай теперь он почувствует, что это такое, когда человека с тобой нет. – Она шмыгнула носом. – Пусть сам догадывается, что произошло, испытает тот же шок, что и мы, раскаивается до самых последних дней. Это будет расплатой за то, что он сделал с мамой.

– Как-то безжалостно, тебе не кажется?

– Кто здесь безжалостный? Он оставлял нас одних дома и был постоянно не на связи. Да и что он мог бы сделать на расстоянии? Ничего, абсолютно ничего. Однажды маме стало совсем плохо, и он попробовал вернуться к нам. Но на это ушло несколько дней, и к тому времени ее уже выписали из больницы.

– Но нельзя же так жестоко ему мстить за это. – Сижун пытался понять, как бы он чувствовал себя в этой ситуации. – Я бы наверняка сошел с ума, если бы узнал, что кто-то из родных давно умер, а мне не сообщили!

Слезы вновь хлынули из глаз Чаоси.

– Моя мама всю жизнь была подавленной и неуверенной в себе. Она даже не сопротивлялась болезни. И кого же, на твой взгляд, стоит винить в том, что она умерла?

– Я все-таки скажу одну вещь, которая тебе не понравится. – Сижун старался оценить обстоятельства максимально рационально. – Я искренне сочувствую твоей маме. Но все, что с ней произошло, было по ее воле. Это ее проблемы. Наша судьба – в наших руках, по крайней мере частично. Нельзя все плохое сваливать на твоего папу. И еще: ты потеряла маму, а он потерял жену. Оставляя его в неведении, ты поступаешь с ним несправедливо.

– Я и без тебя знаю, что это не совсем так, как следовало бы сделать. Но мама до самой смерти думала, как бы отомстить ему. Не могу же я оставить совсем без внимания ее последнюю просьбу?

– Я наконец-то понял, почему ты ополчилась на отца. – Он положил руки ей на плечи. – Но все тайное становится явным. Твой папа рано или поздно все узнает. И что ты скажешь ему, когда он потребует от тебя объяснений?

– Решу в моменте. Пока же, прошу тебя, никому не раскрывай мой секрет. – Она осторожно сбросила с себя его руки. – А теперь ответь мне: ты серьезно думаешь, что я после всего этого захочу встречаться с парнем, который точь-в-точь, как мой отец?

Сижун замер.

– Перед тобой открывается множество вариантов действий. Ты готов ради меня отказаться от намерения стать моряком? У тебя еще есть возможность сойти с этого пути. – Чаоси сделала пару шагов вперед. – Одно слово – и нам не нужно будет расставаться.

Губы Сижуна сжались.

– Хочешь свободы – я тебе дам свободу, но у меня есть пределы. – Чаоси стала говорить совсем тихо. – Я тебя поддержу, если ты захочешь, как твой папа, завести собственный оркестр и гастролировать с ним по всему миру. Но не становись моряком. Я не готова ждать целый год, чтобы увидеться с тобой на несколько часов. В общем, решай. Выбор за тобой.

Сижун так и остался стоять, не проронив ни слова. Чаоси отвернулась от него, спрятала урну в сумку, а сумку поставила обратно в шкаф и закрыла на ключ.

– Я тебе дам время подумать. – Чаоси оставила Сижуна и отправилась в душ.

Когда она вернулась в каюту, Сижун, совсем обессиленный, развалился в кресле, погруженный в мысли. Вытирая влажные волосы, Чаоси проговорила:

– Ладно, вижу, что поставила тебя в затруднительное положение, потом обсудим…

Сижун покачал головой.

– Мне нетрудно отказаться от моего намерения ради тебя. Совсем нет!

У Чаоси возникло ощущение, будто сейчас все решится, и они смогут быть вместе.

– Но я волнуюсь, что если сделаю это по твоей просьбе, то потом буду жалеть, затаю обиду на тебя, потому что ты не дала осуществиться моей мечте. Я не хочу жить с таким камнем на сердце.

– Итак… – В сердце Чаоси закралось неприятное предчувствие.

– Если и отказываться, то только по собственной воле. Одно дело, если я попробую, и у меня ничего не получится. Я буду готов принять это. Но если отвернусь от мечты, просто потому что это требование моей девушки, то буду чувствовать себя тряпкой. – Сижун начал так чесаться, словно хотел снять с себя скальп.

– Понятно. Тогда не мучийся. Все, мы расстаемся. – Чаоси повесила полотенце сушиться на крючок.

– Мы готовы на такой шаг? – Сижун встал, багровый до корней волос.

Чаоси с необычайным спокойствием заявила:

– Мне самой иногда смешно думать, какой я уродилась. Мы вроде бы только-только познакомились. К чему нам думать на такую дальнюю перспективу? Мы еще молодые. Вовсе не обязательно, что мы в итоге поженимся. Может быть, разругаемся через несколько дней из-за какой-нибудь глупости. Почему я начинаю планировать, что у нас будет дальше? Надо жить здесь и сейчас. Поспешишь – людей насмешишь, верно?

Сижун молча слушал ее, словно ожидая, что она передумает.

– И все же, – холодно продолжила Чаоси, – мои родители так же думали, когда начали встречаться. Они тоже познакомились, когда были совсем молодыми. Надеялись, время сгладит все камни и что главное – любовь. Они не думали, что потом будет тяжело расставаться. Поженились, завели семью, родили девочку… До них так и не дошло, что некоторые проблемы сами собой не рассасываются. Вот они и провели большую часть жизни, цепляясь друг за друга и мучая, вопреки своим желаниям.

– Но между нами такого конфликта нет!

– Есть! – Чаоси заговорила громче. – Я хочу жить на суше, ты хочешь ходить в море. Разве это не конфликт?

– Ты не твоя…

– Снова хочешь убедить меня, что я не мама? Но я тоже женщина и тоже хочу, чтобы любимый человек был рядом, когда мне потребуется его помощь. Есть ли между нами разница? – Чаоси почти сорвалась на крик. – Моя мама всю жизнь плакала кровавыми слезами. И я не хочу прожить всю жизнь, как она!

Чаоси бросилась к двери и распахнула ее.

– Все, давай, до свидания. Обо мне можешь не беспокоиться. Наслаждайся жизнью, гонись за мечтами. Я тебе не преграда. Не надо жертвовать собой ради меня!

Сижун натянул кеды и медленно пошел к выходу.

– Спасибо тебе за все. Обидно, что мы оказались настолько разными.

Чаоси со слезами в голосе сказала:

– Прощай.

Дверь закрылась с тяжелым стуком. Все хорошее, связанное с ним, в том числе его любовь к ней, остались за порогом.

Глава 27

Проснувшись, Чаоси обнаружила себя в обнимку с мокрой от слез подушкой. Тело отказывалось двигаться, голова – соображать. Из Чаоси будто бы выкачали всю кровь и все мысли. И только голосок где-то в глубине души беспрестанно напоминал: «Ты его потеряла».

Чаоси казалось, что ее жизнь по-настоящему началась с того момента, когда они с Сижуном прониклись друг к другу чувствами, и дальше их ждут только ясные небеса и радуга. От утраты этого ощущения все цвета окружающего мира померкли, и все окрасилось в разные оттенки серого. Все обернулось фантазиями и иллюзиями. С таким резким контрастом она сразу свыкнуться не могла.

Зубную щетку, которой Сижун чистил зубы, у Чаоси не хватило сил выбросить. Полотенце, которым он вытирался, она не решалась постирать. Поводов, чтобы носить подаренные им часы, тоже не было. Она заперла их в ящике. Милые совместные фото, остававшиеся на телефоне, казались сделанными в какой-то другой жизни.

Опасаясь неловкой встречи с Сижуном, Чаоси решила не завтракать в Lesdone. Пришлось сидеть в каюте и есть вкусняшки, которые папа купил для мамы. Время текло со скоростью черепахи. А до смены оставалось еще ох как долго. Чаоси пробовала прилечь, но это не помогло. Слушать печальные любовные песни без слез она не могла. Читать – тоже: романтические повести вызывали детальные воспоминания встреч с Сижуном. Мыльные оперы, которые крутили по телевизору, вызывали в ней приступы зависти. Чаоси сотню раз пересмотрела все фотографии Сижуна и их переписку, основательно вымотав себе нервы. Оставаться в каюте не было больше сил.

Наконец-то настало время выйти на работу. Но вид Яти, флиртующей с су-шефом из Франции, причинял Чаоси боль. Ей было так тяжело на душе, что она даже пообедать толком не смогла. Пришлось сходить к Баолянь, чтобы хоть как-то убить время. Причину расставания с Сижуном Чаоси предпочла сохранить при себе. Заметила только, что они не сошлись характерами. Баолянь в растерянности облокотилась о витрину.

– Ужас! Провели вместе всего несколько дней, а я только и думаю о нем. Как мне разом забыть все, что было?

– Есть один способ! Ищи себе нового бойфренда.

– А где мне его искать?

– У вас в ресторане вроде есть неплохой парень Тар. Какие у него бакенбарды! – Глаза у Баолянь заблестели.

– Да не нужен мне Тар с его бакенбардами! – Чаоси положила голову на сложенные руки. – Не навязывай мне своих крашей. У меня сейчас все в душе перевернулось, я чувствую себя совсем как зомби…

– Эй-эй! Wake up! Твой экс только что прошел мимо нас! – Слова Баолянь мигом привели в чувство Чаоси.

Она вздернула голову и мельком увидела Сижуна. Баолянь подлетела ко входу и стала пристально наблюдать за парнем.

– Он пошел в магазин, – сообщила Баолянь. – Может, сходишь туда же? Прикинешься, что случайно зашла.

– Ни в коем случае. Я ухожу! – Чаоси испугалась, что Сижун по дороге обратно ненароком застанет ее у Баолянь.

Как должны вести себя люди, которые только расстались? Деланно улыбаться? Или вообще игнорировать друг друга?

Чаоси влетела в лифт и, не глядя, нажала кнопку пятнадцатого этажа. Шезлонги, расставленные на палубе, вызывали слишком много воспоминаний. Чаоси отвернулась от них и спешно толкнула стеклянную дверь. Ей сразу же в глаза бросилась скамейка, на которой Сижун ее поцеловал. Картинки их недавнего прошлого снова заполонили мысли, и Чаоси против собственной воли подошла и села на скамью, дав легкому бризу перенести ее в тот день.

– Солнце так палит. Пошли внутрь, там прохладнее, – зазвучал в ушах знакомый голос. Воспоминания незаметно проникли в реальность. Чаоси представила себе, что Сижун стоит прямо перед ней, загораживает ее от слепящего солнца.

– Хочешь? – В его руке была бутылочка кокосовой воды. В полном смятении Чаоси рванула обратно через двери и побежала вниз по лестнице. Ничего хуже, чем дать Сижуну застать себя на «их» месте, она представить не могла.

Когда вечером после смены Чаоси выходила из ресторана, из концертного зала громко звучали голоса папы Фу и тетушки Фу. Она быстренько пробежала мимо дверей. Встречаться с ними ей тоже не хотелось.

Только Чаоси постирала одежду, как в каюте зазвенел телефон, от чего у нее душа ушла в пятки. Телефон долго звонил, а она все не решалась поднять трубку.

На время прервавшись, телефон зазвонил опять. На этот раз Чаоси взяла трубку.

– Я все тебе уже сказала!

– Чаоси! – Это был голос папы. – Спишь?

– Нет еще.

– Тогда приходи на пятнадцатый этаж, угощу тебя кофе.

– Э… На пятнадцатый этаж? – Ей не хотелось снова оказаться в водовороте воспоминаний.

– Тебе там не нравится? Тогда встречаемся в кофейне на шестом. Только там нет десертов.

– И не надо, я не голодная.

Положив трубку, Чаоси ощутила некоторое беспокойство. Уж больно настойчиво папа зазывал ее к себе. Может, что-то узнал? Тайну свою она раскрыла только Сижуну, ровно накануне. И вот сегодня папа жаждет с ней увидеться. Странное совпадение…

Впрочем, у Сижуна не было возможности пообщаться с ее папой. Если только он не рассказал все какому-то матросу, а тот уже отчитался перед капитаном… Но голос у папы, вроде, был ровный. Не похоже, что он вызывал ее на допрос.

Взволнованная, Чаоси отправилась в кафешку на шестом этаже. Папа, уже переодетый в будничную одежду, сидел в уголке, поджидая ее.

– Что будешь? – Он дал ей меню.

– Ничего. Что ты хотел? – Чаоси обратила особое внимание на выражение лица и голос папы. Ничего необычного. Она чуть-чуть расслабилась.

– Хотел поговорить немного. – Он поглядел в меню. – Давай по стакану горячего молока? Спать будем лучше.

– Как хочешь.

Сделав заказ, папа уставился прямо на Чаоси.

– Что? – Ей было некомфортно, что ее так пристально разглядывают.

– Мне донесли, что вы с тем пареньком уже не вместе.

– Кто? – Чаоси чуть было не подпрыгнула в недоумении, но быстро сама догадалась. – Баолянь! Вот же неугомонная!

Папа с ухмылкой достал из кармана тюбик губной помады.

– Я зашел к ней купить маме подарок. Вот так все и узнал.

У Чаоси защемило в сердце. Папа сразу заметил, как дочь изменилась в лице, и поспешил добавить:

– Не злись. Я тебе тоже что-нибудь куплю в следующий раз!

– Не надо, наберу пробников.

– Она сказала, что ты умираешь от тоски, ничего не ешь, бледная ходишь. Было что-то еще про зомби…

– Не надо повторять эту чушь за ней!

– Ты в порядке? – Отец с беспокойством смотрел на Чаоси.

– Я предложила нам расстаться. Глупо убиваться, когда сама все решила.

– Память о любви просто так из себя не изживешь. Кто бы первым ни пошел на расставание, все равно мучаешься, – мягко заметил папа. – Как ты? Давай начистоту.

Чаоси все-таки дала слабину. На глазах у нее выступили слезы. Папа молча сидел, ожидая, когда она сама заговорит.

– Не понимаю, почему силы небесные решили нас вообще свести вместе. – Чаоси вдохнула поглубже. – Мне было бы лучше, если бы я никогда его не встречала. Странно, что один и тот же человек может вызывать и большую радость, и страшную печаль.

– Так часто бывает. – Папа сидел рядом и только мягко гладил дочь по руке. – Теперь остается стиснуть зубы и пережить боль утраты.

Чаоси слегка задрожала и зарыдала, словно малышка, упавшая на землю и сильно поранившаяся.

– Поплачь, дочка, поплачь! – Капитан набрал для нее салфеток из лотка. – Не надо перед папой разыгрывать из себя взрослого человека. У тебя сердце не каменное.

Чаоси уже рыдала в полный голос. Ей было без разницы, что подумают окружающие.

Отец не отходил от нее и легонько гладил по спине. Чаоси смутно припомнила, что, когда она была маленькой, они однажды так сидели вместе. Не получалось вспомнить, какое именно событие ее тогда довело до слез, но папа точно так же был рядом и утешал. Всхлипнув, Чаоси выпила горячее молоко, которое заказал папа. На душе стало заметно легче. Она громко, обращаясь скорее к себе самой, заявила:

– Все в порядке. Да, первую любовь я потеряла, но небо от того не рухнет. Мы всего лишь разошлись – что особенного? – Чаоси выжала из себя улыбку.

– Ну, даже если небо обрушится, то я помогу его подхватить и поставить на место.

Вплоть до этого момента Чаоси убеждала себя, что она сама со всем справится и что отец ей даром не сдался. Но вот настал миг, когда ей больше всего захотелось спрятаться в папиных объятиях. И она была уверена – он перевернул бы для нее и небо, и море.

Они сменили тему разговора и долго еще болтали. Папа неожиданно обеспокоенно спросил:

– А что у мамы сейчас? Она не подходит к телефону и не отвечает на сообщения. Снова злится на меня?

Сердце Чаоси резко сжалось, но она сдержала себя и лишь передернула плечами, изображая, что ей ничего неизвестно.

– Она все раздражалась, что я с вами совсем времени не провожу. Но вот ты здесь со мной, а она все еще злится… Или ей дома одной тоскливо, и она себе придумывает поводы для обиды?

– Мама… у дяди сейчас. Наверно, времени нет, много дел…

– Могла бы и написать! Кажется, что-то не так. – Отец сморщил нос, и лоб его покрылся морщинами.

Внутри Чаоси все клокотало.

– Спросишь у нее при случае, что я в этот раз наделал?

– Хорошо.

Папа указал на ее карман.

– И покажи ей помаду. Баолянь утверждает, что женщинам нравится, когда их радуют новой косметикой, сразу перестают злиться.

– Для Баолянь главное – всучить помаду покупателю, вот она и чешет языком.

Видя, как у папы мысли разлетаются во все стороны, Чаоси ощутила укол в сердце. Выдержал бы он, если бы она ему прямо в кафе все и выложила?

Глава 28

С ледующие два-три дня пронеслись непонятно как. Чаоси ничего не чувствовала, а лишь позволяла собственному телу тащиться в нужном направлении. Она уже даже не помнила, какой был день недели.

Боль в сердце не отпускала, а воспоминания, охватывавшие ее, становились все более невыносимыми. Ностальгия – вот самая ядовитая отрава. Мысли о человеке, который постоянно где-то рядом, но ты не хочешь, чтобы он попадался тебе на глаза, – как зуд, который ощущаешь всем телом, а руки у тебя связаны, и почесаться ты не можешь. И чем дальше, тем этот зуд становится неприятнее.

Чаоси мучилась от мыслей, что Сижун где-то поблизости, и прокручивала в голове все его слова. Каждый вечер ее глаза выхватывали в толпе у концертного зала знакомую фигуру. И чем чаще она его замечала, тем острее ощущала тоску.

Днем ранее Чаоси возвращалась к себе из читального зала и случайно столкнулась с ним на лестнице. Их взгляды пересеклись, но они сразу же опустили головы и прошли мимо, будто чужие люди. Словно между ними ничего никогда и не было.

Поднявшись с кровати утром, Чаоси увидела в зеркале увядшую и изможденную девушку и решила, что так больше продолжаться не может. Надо собраться с силами.

Пятнадцатый этаж стал для нее запретной зоной. До этого дня она не решалась даже заходить туда. Чаоси надела купальник, обвязалась полотенцем и направилась прямиком к бассейну на пятнадцатом этаже. Плавать, а тем более утром, когда вода еще не прогрелась, она не любила. Плескаться в холоде – малоприятное занятие. Но именно это ей сейчас не помешало бы. Надо прочистить мысли.

Она через силу зашла в бассейн и начала наворачивать круг за кругом, будто бы вода могла вымыть все воспоминания о Сижуне из ее головы. К концу заплыва Чаоси вымоталась до полного бесчувствия.

Выйдя на палубу, она не обнаружила ни полотенца, ни тапочек, с которыми пришла. Чаоси точно положила их на шезлонг прямо у кромки бассейна. А в полотенце еще и карточку от каюты завернула. Потерять ключ от комнаты – та еще морока. Не в мокром же купальнике и с босыми ногами ей идти до шестого этажа, чтобы оформить дубликат?

Чаоси взволнованно начала осматривать шезлонг за шезлонгом в надежде найти хоть что-то, но ничего так и не обнаружила. Кому вообще сдались ее вещи?

– Что ты ищешь? – И конечно же, кто, как не Сижун, должен был появиться в этот момент прямо за ее спиной!

Чаоси так растерялась, что несколько секунд тупо стояла как вкопанная. Наконец, она смогла ответить.

– Полотенце и тапочки куда-то делись.

– Сейчас поглядим. – Он окинул взглядом купальную зону. – Так вон они, на той стороне бассейна.

Вот же нелепость! Она спутала левую сторону с правой! Вещи положила слева от бассейна, а искала их справа! Да к тому же умудрилась показаться перед Сижуном в таких растрепанных чувствах. Позорище!

Чаоси пошла вокруг бассейна за вещами. Сижун поплелся за ней следом.

– А ты что здесь забыл? – бросила она.

В слишком «удачный» момент он оказался рядом.

Сижун показал вверх.

– А я там стоял, вот и увидел тебя в бассейне.

– Понятно…

– Ты как? – Голос у него был хриплый. Она набралась смелости, повернулась и посмотрела прямо на Сижуна.

С первых минут их повторного знакомства ей казалось, что его окружает свет, что в нем кипит энергия. А сейчас перед Чаоси предстал неприметный и мрачный парень. На подбородке у него виднелись жиденькие волосинки. Лицо чумазое, голова – лохматая. Сижун и так был худощавым, но теперь совсем усох и зачах.

Она с болью смотрела на него, но с притворной прохладой заявила:

– Мне надо бежать. – И, накинув полотенце на плечи, побыстрее ретировалась, но чувствовала спиной его провожающий взгляд.

Вечером, когда Чаоси протирала столы, Тар, возвращаясь из уборной, оттащил ее в сторону.

– Догадаешься, кого я видел?

– Кого же? – спросила Чаоси, хотя ответ ее не интересовал.

– Твоего дружка! – Тар в упор таращился на нее.

– Ну и что? – В груди у Чаоси что-то зашевелилось, но она прикинулась, будто бы ей все равно.

– Он попросил передать, чтобы ты после работы подождала его у ресторана.

– Зачем?

– Этого он не сказал. – И Тар подчеркнул: – Только очень попросил, чтобы ты его дождалась.

Чаоси засомневалась. Ожидала ли она чего-то от Сижуна? Чаоси боялась, что чувства в конечном счете возобладают над разумом. Но держалась за мысль, что все опасности, которые их могли ожидать, исключали для них возможность оставаться вместе.

Когда закончился рабочий день, Чаоси посмотрела на двери ресторана. Сижун так и не появился. Она потопталась на месте, но все-таки отправилась к выходу. Как только Чаоси прикрыла дверь, музыка, лившаяся из концертного зала, вдруг прервалась. До нее донеслись слова папы Фу:

– Уступаю место на сцене сыну. У него есть послание для девушки, которое обычными словами не выразишь. Остается только петь.

В концертном зале царил полумрак, который прорезал единственный луч света. Сижун в стильном костюме стоял у микрофона и пристально смотрел прямо в глаза вошедшей Чаоси.

– Я недавно с этой сцены признался в чувствах одной девушке. Не думал только, что потеряю ее всего через несколько дней. Но девушка эта не покидает моих мыслей. Я безумно скучаю по ней. Я не хочу, чтобы между нами все закончилось так печально. Может быть, это ничего не изменит, но я хочу побороться за нас.

Зазвучала нежная прелюдия. Вскоре в музыку вплелся голос:

Есть один парень.

Любит он тебя сердечно.

Любит тебя,

И будет любить вечно.

Он станет тенью,

Чтобы быть с тобой.

Быть с тобой —

Иначе все закончится бедой.

На сердце у него одни слезы.

Сколько нужно еще времени и боли,

Чтоб ты услышала то, что у него на душе?

Он старается держаться молодцом,

Но это показная смелость.

Не хочет он любить тебя тайком[11]…

Сижун пел просто и искренне, позволяя каждой строчке произвести должный эффект. Чаоси застыла на месте. Ее щеки были влажными от слез.

Есть ли большее счастье на свете, чем знание, что человек, которого ты любишь, испытывает к тебе столь же сильное чувство? Если бы Сижун прямо тогда сошел со сцены и протянул ей руку, как в прошлый раз, Чаоси приняла бы ее безо всяких колебаний. Какие бы бедствия и трудности не ждали в будущем, она бы встретила их безо всяких сожалений. Но этот порыв прошел так же быстро, как и возник. И Чаоси, не видя от Сижуна никаких действий, спешно отступила и покинула концертный зал. Еще чуть-чуть – и она бы точь-в-точь повторила мамин путь.

Уже в каюте Чаоси достала из сумки и выставила перед собой урну с прахом, чтобы укрепиться в своем решении. Она все делает правильно.

Мама так и не смогла избавиться от чувства, которое ей доставило столько боли. Дочь собиралась извлечь из этого урок. Пройдет еще немного времени, и Чаоси не будет вспоминать о Сижуне. Пускай даже до наступления этого момента ей придется очень тяжело.

Глава 29

Ночью Чаоси привиделся сон: они с Сижуном были в «лодке», которая украшала вершину Marina Bay Sands в Сингапуре. Чаоси плескалась в бассейне, будто бы растворяющемся в небе. Сижун в форме моряка стоял у кромки и смотрел на Чаоси так, будто больше ему ничего не было нужно от жизни. Чаоси подплыла к нему. Он опустился на корточки. Она обвила руками его шею. Они слились в долгом поцелуе.

Когда Чаоси проснулась, ее еще долго не оставляло ощущение счастья. В ушах прозвучал отголосок песни, которую Сижун вчера пел: «Я буду жить надеждой, что не оставишь ты меня…» В ту же секунду Чаоси решила, что все мысли о будущем, все причины для тревоги ей сейчас без надобности. Парень, который в эту секунду у нее перед глазами, – вот что важно. Два любящих человека оказались в лучшее время и в лучшем месте рядом – вот что главное.

Чаоси отправилась на завтрак в Lesdone, но, к сожалению, Сижуна там не застала. Она прошлась по пятнадцатому этажу, но и там его не оказалось.

На верхней палубе Чаоси обнаружила только дедушку и бабушку Го. Они наслаждались солнышком на шезлонгах. На корабле оставалось меньше людей, чем обычно. Многие сошли на берег, чтобы пройтись по Кочину – индийскому городу, в котором остановился лайнер.

– Приветик, милая! А где твой паренек? – поинтересовался господин Го.

– Я как раз его и ищу. – Чаоси огляделась по сторонам.

Дедушка Го прищурившись устремил взгляд на раскинувшийся перед ними порт и больше не двигался. Бабушка Го усердно хлопотала над мужем, натирая его солнцезащитным кремом и поднося ему воду.

Видя, как они общаются друг с другом, Чаоси решила задать вопрос.

– Посиди с нами. – Госпожа Го завершила все свои дела и, сев, похлопала по свободному шезлонгу рядом с собой.

Чаоси стянула обувь и уселась.

– Бабушка Го, хотела вас спросить. – Чаоси выдержала паузу. – Если бы можно было отмотать время назад и если бы вы знали, что ваш муж станет военным, вы бы все равно вышли за него?

В глубине души Чаоси все еще сильно сомневалась по поводу Сижуна, так что совет пожившего на этом свете человека был ей как нельзя кстати.

Бабушка Го задумалась и наконец сказала:

– Нет, ни в коем случае! Ошибиться один раз – это еще можно пережить. Но два раза… Нет уж, увольте!

Такой ответ стал для Чаоси неожиданным. Она-то была уверена, что госпожа Го воскликнет что-то вроде: «Ну конечно же, он единственный кто мне нужен, и других вариантов быть не может!»

Бабушка Го продолжила:

– Если бы я могла вернуться в прошлое, то всеми силами уберегла бы себя от встречи с ним. Потому что понимаю: я все равно выбрала бы именно его.

– То есть даже зная, сколько вам придется страдать в разлуке, вы все равно бы вышли за него замуж?

– Дорогая, ты спрашиваешь из-за того паренька? Он – твой бойфренд?

Чаоси кивнула.

– Тогда ты и сама знаешь, что порой любовь делает выбор за нас.

«Любовь делает выбор за нас»… Эта фраза особенно тронула Чаоси. Она припомнила все обстоятельства своего знакомства с Сижуном. Да, наверно, так и было. Любовь сама за них все решила.

– Я постоянно повторяла себе, что любить такого человека нельзя. И что из этого вышло? – С неожиданной девичьей застенчивостью сказала госпожа Го. – А ничего. Такие люди, как наши с тобой избранники, западают в сердце. Да, ты можешь его избегать, но он все равно будет всегда с тобой. Сколько не рви корни у лотоса, они постоянно тянутся друг за дружкой. А если уж так, то почему бы не дать себе испытать радость совместной жизни?

Чаоси про себя подумала, что узы, связывавшие ее с Сижуном, разорвать просто так невозможно. Другое дело – надо поработать над их отношениями.

– С течением времени некоторые вещи, которые кажутся принципиальными, уже не имеют значения. Многое из того, что мы теряем, можно потом наверстать. А вот встретить того самого человека нам дано не так много раз.

Чаоси припомнила утренние мысли. Они с госпожой Го удивительно сошлись во мнениях. Чаоси не знала, что она потеряет, оставшись с Сижуном, и была готова пожертвовать всем, но только не Сижуном. К тому же, на суше ее уже никто не ждал. Она целиком была предоставлена сама себе. Терять ей особо нечего. Скитаться вместе с любимым человеком по миру – не самое худшее времяпровождение.

– Теперь я знаю, что мне нужно сделать. Спасибо вам. – Чаоси встала и отвесила бабушке Го легкий поклон.

– В следующий раз приходите вместе. Мы вам всегда рады. – Госпожа Го расплылась в улыбке. Часть зубов у нее отсутствовала. – И попкорн с собой захватите.

– Обязательно! – Чаоси помахала им на прощание.

Она впервые спустилась на пятый этаж, к каютам экипажа, остановилась перед дверью 0574. Глубоко вдохнув, Чаоси постучала. Дверь распахнулась, и на пороге появился младший Фу. Смотрел он на неожиданную гостью с явным вызовом.

– А тебе чего здесь надо?

– Я не к вам пришла. – Она заглянула ему через плечо в каюту.

– Его здесь нет!

– И где же он?

– Не твое дело! – неожиданно сорвался младший Фу. – Он тебе не щенок, которого можно, наигравшись, отшвырнуть в угол!

Пристыженная и разочарованная, Чаоси пошла прочь. Она обошла все этажи лайнера, но Сижуна будто и след простыл. Чаоси позвонила ему по телефону, но он не подходил. Может, спустился прогуляться на берег? Пришлось возвращаться к себе.

Под дверью каюты Чаоси обнаружила сложенный лист бумаги – программу развлекательных мероприятий на корабле. Правда, все указанные даты уже прошли. Она положила листок на стол. На работу Чаоси сегодня не нужно было выходить, так что она устроила себе гнездышко на кровати и крепко уснула, мечтая увидеть Сижуна хотя бы во сне.

Проснулась Чаоси очень поздно с мыслями о том, что можно бы сходить поужинать. В дверь неожиданно резко постучали. Может быть, Сижун узнал, что она его обыскалась, и прибежал к ней? Чаоси с улыбкой открыла дверь. Перед ней стоял папа – бледный, как смерть. В руке он сжимал смартфон. Капитан задыхался от ярости…

Глава 30

– Что за игры вы с мамой устраиваете? – прямо спросил он.

Вот тот самый момент и наступил.

– Заходи, поговорим. – Чаоси будто бы провалилась в зиму и задрожала всем телом.

– Я только что переговорил с дядей, и он мне сказал странную вещь. Говорит… – Папа дышал тяжело. – Что мамы твоей не стало… И что похороны решили не устраивать, сделали кремацию.

Чаоси закрыла дверь и медленно повернулась лицом к отцу.

– Что он такое выдумал? Какого черта вы творите? – У отца на лбу вздымалась вена.

Чаоси сжала губы. Она не знала, с чего начать. Папа схватил мобильник дочери со стола.

– Набирай мать! Сейчас же…

Чаоси даже не двинулась.

– Набирай! – Папа чуть не рычал.

– Она здесь, с нами. – Чаоси подошла к шкафчику, открыла дверцу и достала оттуда спортивную сумку.

– Хватит шутить, не смешно… – Отец отступил на шаг.

– Сейчас все увидишь. Сам решишь, смешно это или нет. – Она потянула за молнию сумки и взяла в руки спрятанный в ней сосуд.

Пока Чаоси слой за слоем разматывала ткань, папа успел отступить к стене и вжался в нее. Он и так был бледным, но теперь на его лице не осталось ни кровинки, словно ожидал, что из-под ткани покажется какое-то чудовище. Наконец, распутывать осталось нечего. На столе одиноко возвышалась фарфоровая урна.

– А вот и она. Разговаривай, если хочешь! – Чаоси произнесла это с ужасающим спокойствием.

– Нет-нет, это невозможно! – Папа схватился за стену. – Это вы с мамой так решили меня проучить…

– Мне хотелось бы, чтобы это была шутка. – Чаоси погладила крышку урны. – Уже почти месяц, как ее нет. В последний путь мы провожали ее вместе с дядей…

– Нет! – простонал отец. – Почему никто мне не позвонил?

– Она попросила тебе ничего не говорить и не устраивать похороны.

– Почему? Почему?! – Отец осел на пол и обхватил голову руками. Он плакал. – За что ты так со мной? Это запредельная жестокость!

Сложно было сказать, кому эта фраза была адресована: дочери или жене.

– Так она хотела тебе отомстить за постоянное отсутствие.

Папа внезапно поднялся, подскочил к Чаоси и встряхнул ее за плечи:

– Я понял! Это так мама решила меня проверить на вшивость? Она все еще у дяди, сидит и ждет звонка от тебя? Отвечай!

Чаоси сорвалась на крик:

– Она прямо при мне умерла! Она прямо при мне сгорела! Я всюду таскаю ее прах за собой!

– Почему ты мне не сказала, что все так плохо? – Он резко оттолкнул ее от себя.

Чаоси отступила на несколько шагов.

– И что бы ты сделал? Сидел бы у ее кровати вместе со мной? Успел бы вернуться до того, как она бы сделала последний вздох?

– Я был бы с вами, помянул бы ее.

– К чему поминать человека, которого при жизни ни во что не ставил? Маме это все было уже ни к чему. – Чаоси холодно усмехнулась. – Если бы она для тебя хоть что-то значила, ты бы не заставил ее ждать тебя всю жизнь.

– Я думал, что отслужу, выйду на пенсию, и тогда уже не покину ее… Почему же она не дождалась меня?.. – Слезы градом текли из его глаз.

– Тебе всегда важнее было плавать по миру, а семью ты оставлял на потом. Вот и наступило это «потом». А ты нам уже и не нужен.

Отец захлебывался слезами. Язвительные слова дочери его уже не могли ранить.

– Удачно мама выбрала время, чтобы покинуть нас. Будешь теперь знать, что никто вечно ждать не может. Сам же видишь: в смерти она тебя решила не дожидаться!

Этой фразой Чаоси хотела ударить отца в самое больное место. Но горе от потери жены и запоздалые сожаления из-за того, что он не был с нею перед смертью, уже сокрушили его. Страдание достигло всех возможных пределов. Капитан обессиленно сидел на полу, роняя слезы на ковер. Казалось, он совершенно лишился дара речи.

Чаоси тоже плакала, глядя на урну:

– Этого ты хотела? Довольна теперь?

– Какая же ты гадина! – Отец обжег Чаоси полным злости взглядом. – Так долго удерживала от меня правду… Прошел месяц! А я ходил как дурак в абсолютном неведении! И еще все спрашивал тебя, что с мамой! А ты не отвечала! – Он поднялся. Руки его безудержно дрожали. – Дрянь! Видеть тебя не могу! Не так я тебя воспитывал…

– Тоже мне воспитатель! Один раз в год видишь дочь – вот и все воспитание? Я и без тебя выросла, или ты не заметил этого? Ты все упустил! Дочь повзрослела без тебя! Я не капитанская дочка, я мамина дочка! Только мама заботилась обо мне! Какой из тебя отец?! – Чаоси разом выплеснула все свое негодование на папу.

Капитан поднял руку, явно собираясь отвесить дочери пощечину, но сдержался.

– Давай ударь, не жалей! Все равно наша «семья» на этом и заканчивается!

– О чем ты?

– Ты теперь все знаешь, так что я здесь сойду с корабля! Пришло время окончательно расстаться. Ты плыви своей дорогой, я пойду своей!

– Хватит пороть чепуху! Тебе и восемнадцати нет. Как ты собираешься жить без родителей? – настал черед отца сбрасывать на нее накипевшие эмоции.

– А вот так, теперь я сама по себе. Все, что со мной будет дальше, тебя уже не касается! – сказав это, Чаоси кинулась собирать вещи.

Папа хотел остановить ее, но его прервала «ожившая» рация на поясе: из рубки сообщили, что им пора уже отчаливать.

– Даже не пытайся удрать! Жди меня здесь! Ты еще ребенок, я тебя никуда не отпущу! – пригрозил отец и выбежал из каюты.

Мама была права. Для папы плавать по морям было важнее всего остального. Даже сейчас, пережив шок от неожиданной новости о смерти жены и видя, что дочь собирается сбежать, он все равно взял себя в руки и вернулся в рубку.

Чем для него были Чаоси с мамой? Даже если сложить их жизни вместе, они все равно для папы менее важны, чем своевременное отплытие из порта.

Решимость Чаоси окончательно разорвать все, связывавшее ее с отцом, только укрепилась. Лайнер скоро отплывал. Времени собирать вещи не оставалось. Чаоси спешно побросала в рюкзак самое важное. Урну она оставила на столе – сувенир папе от мамы. Все, последняя воля матери исполнена. Теперь папа от мамы никуда не скроется.

На выходе Чаоси все-таки позвонила в каюту Сижуна. Трубку поднял младший Фу.

– Он еще не вернулся.

Напирать на него Чаоси не собиралась.

– Скажите ему, что я сошла с корабля. Пусть позвонит мне, как только сможет.

Младший Фу пробормотал что-то и бросил трубку.

Не обращая внимания на все уговоры дежурных, Чаоси прошла пропускной пункт и паспортный контроль. Наконец, она оказалась на земле. Когда напоследок Чаоси бросила взгляд на корабль, из трубы лайнера вырвались клубы дыма. Судно готовилось к отплытию.

Прощай, Сижун. Прощай, папа.

Чаоси понеслась сквозь мрак ночи на такси в аэропорт.

Глава 31

Такси рассекало ночную мглу. Ехали они долго, а аэропорта все не было видно. В салоне играли индийские мотивы. Водитель говорил по-английски с сильным акцентом. Чаоси так и не сумела разобрать отдельные слова, но общий смысл поняла: дорога до аэропорта неблизкая, так что можно подремать.

Чаоси всмотрелась в непроглядный мрак за окном. В мыслях возникли всевозможные страшные сценарии событий, которые могли развернуться там с предоставленной самой себе девушкой.

Да, она заведомо знала и приготовилась к тому, что круиз закончится для нее где-то на полпути. Но теперь, когда этот момент настал, Чаоси стало страшно и стыдно. Она попробовала набрать Сижуна, но он не отвечал.

Несколько десятков звонков последовало от папы. Наверное, он все-таки заметил пропажу дочери. Чаоси упрямо не отвечала. Пусть уж лучше с ней случится беда, чем она потом будет всю жизнь раскаиваться.

Добралась Чаоси до аэропорта все-таки без происшествий и купила билет на самолет в Малайзию. Правда, вылет был только на следующий день. Она всю ночь проворочалась на скамье в аэропорту. Денег у нее при себе не осталось. Так что пришлось дожидаться посадки на пустой желудок.

От Сижуна вестей совсем не поступало. Либо младший Фу ничего ему не передал, либо лайнер был вне сети, либо Сижун уже поставил на ней крест…

Накануне, примерно в то же время, когда она покидала корабль, Сижун выложил у себя в соцсети видео, как он поет в концертном зале. Название песни было говорящим: «Time to say goodbye»[12]. Так он дал Чаоси понять, что настало время прощаться. И чего она теперь от него ждала?

Чаоси на него даже не злилась. Сижун приложил все усилия, чтобы они остались вместе. Это она убежала от него. Да еще умудрилась попутно унизить.

А лайнер тем временем вышел в открытое море. Капитан приказал вскрыть дверь каюты дочери и вытащить оттуда и урну, и все оставленные вещи. Уборщица прошлась по комнатке и, вместе с мусором, кинула лежавшую на столе программку в ведро. И никто не заметил оставшееся непрочитанным послание:

Чаоси, предлагаю встретиться сегодня в одиннадцать вечера на нашем месте. Если ты не придешь, то я приму это как знак, что между нами все кончено, и постараюсь больше не докучать тебе. Попробую пережить разлуку. Да, и еще: у меня телефон сломался, схожу в порт, куплю себе новый. Не думаю, что ты захочешь мне позвонить, но, если что – имей в виду.

Сижун

Самолет, словно орел, рассекал гряды облаков. Чаоси подумала, что она и без лайнеров обойдется. Самолеты ее увлекали гораздо больше. Бороздишь себе спокойно небеса, возвышаясь над всем низменным.

Папа из любви к мореплаванию оставил ее с мамой на произвол судьбы. Сижун ради жизни на море отказался от общего будущего. И отец, и Сижун – страшные эгоисты, которые ничего, кроме океана, не видят. Они так легко отбросили ее в сторону. От этой мысли Чаоси разозлилась еще сильнее. Она покажет им, сама со всем справится! Заживет даже лучше, чем они оба!

Может, устроиться стюардессой? Что может быть достойнее работы на морском судне, чем работа на воздушном судне? Чтобы добраться хоть куда-то на лайнере, надо плыть целыми днями, а то и неделями. А на самолете за считаные часы оказываешься в точке назначения. Она тоже будет путешествовать по разным странам и посетит в десятки раз больше мест, чем папа-неудачник с бойфрендом-динамо!

И в тот миг Чаоси поняла, что ее ждет в будущем. Видя, как изящно смотрятся бортпроводницы с идеальными прическами, в приталенной форме и с неброским макияжем, Чаоси предалась самым смелым мечтам.

Вернувшись в Малайзию, она нашла в сети, что сразу несколько авиакомпаний искали сотрудников. Все ее мысли унеслись высоко к облакам. И она заверила себя, что прошлое стоит оставить в прошлом. Ее жизнь начинается по-настоящему прямо в эту минуту!

Глава 32

Прошло пять лет

Полуденное солнце заливало светом каждый уголок международного аэропорта Куала-Лумпур, даря тепло путешественникам, спешащим в разные уголки мира. Чаоси с волосами, собранными в высокий пучок, в облегающем костюме из традиционного малайского жакета и длинной юбки, с нежным макияжем, неслась по терминалу. Когда она добралась до стоек регистрации, голос по громкоговорителю объявил:

– Вниманию пассажиров, отправляющихся в Сингапур! Объявляется регистрация на рейс MH619…

Пассажиры выстроились в очередь перед стойками. Чаоси принялась вместе с уже вышедшим на работу сотрудником спешно проверять документы и выдавать посадочные талоны. Когда они со всеми закончили, коллега поискал по системе запоздавших путешественников, чтобы Чаоси объявила их имена на весь аэропорт.

– Ах! Я целую ночь на ногах, устала ужасно! – Чаоси похлопала себя по икрам. – Даже позавтракать толком не успела, в животе урчит.

– Так подкрепись, никого нет! – Коллега умел проявить заботу в нужный момент.

– Объявишь тогда опоздавших за меня? – Чаоси решила воспользоваться его любезностью.

– Конечно!

Чаоси достала припрятанный в сумке контейнер. Ммм, наси-лемак[13]. Разместившись за стойкой, она устроила себе перекус.

Несколько утренних вылетов задержали, так что ночью в аэропорту царила полная неразбериха. Чаоси совсем вымоталась из-за возникшей путаницы. Им то и дело меняли рейс, на который они должны были регистрировать пассажиров. Приходилось усердно извиняться перед людьми, которые ничуть не меньше, чем она, выходили из себя от того, что все продвигается настолько медленно. Всю ночь до самого рассвета Чаоси проработала без единого перерыва, даже поесть не успела.

Коллега зачитал по громкоговорителю:

– Вниманию пассажиров, направляющихся в Сингапур! Ожидается отправление рейса MH619. Просим следующих пассажиров немедленно подойти к стойке регистрации № 1. Благодарим за внимание! Тан Сью Чинг, Элвин Чонг Кок Хва, Раджив Кумар, Фу Сижун…

Чаоси сразу прекратила жевать. Какое знакомое имя!

– Простите, я что-то припозднился. – Голос больно отозвался у нее в ушах.

Чаоси резко приподнялась, будто бы ее ударило током. Она вся задрожала.

Сижун! Подошел к стойке рядом!

Чаоси спряталась под столом, не желая, чтобы он увидел ее в таком виде.

Сижун получил посадочный талон и пошел дальше, но краем взгляда заметил, как кто-то копошится за стойкой, подошел, пригляделся… Она! Сидит с контейнером с едой и смотрит на него в ответ. Ничего не скажешь, «поймал» ее в удачный момент. Даже убежать некуда!

– Привет! Сколько лет, сколько зим! – Сижун просиял от радости.

– Привет, – больше Чаоси ничего произнести не могла полным наси-лемака ртом. Махать ему руками, испачканными в соусе, тоже было бы как-то неудобно.

Пять лет пролетело, и вот они снова встретились. Сижун уже был не мальчишкой. Теперь в нем чувствовался шарм настоящего мужчины: с заметно окрепшим телом и золотистым загаром. Он выглядел гораздо более рослым и статным. Под упругой кожей играли мышцы, взгляд был ясный и одухотворенный. Густые черные волосы аккуратно подстрижены и уложены. Перекинутый через плечо темно-зеленый бомбер придавал его фигуре непосредственности. Сижун сиял свежестью и здоровьем.

Внешний вид Чаоси был не столь безупречен. Она часто работала по ночам, от чего у нее под глазами залегли мешки и появились темные круги, которым позавидовала бы любая панда. Среди прочих «достоинств» можно было еще отметить расширенные поры, желтоватую кожу, жирные волосы, икры с проступающими венами от постоянной работы на ногах, лишний жирок, особенно заметный под жакетом, облегающим тело. Чаоси выглядела изможденной, унылой и старше своих лет.

Сижун походил на гордо возвышающийся посреди клумбы подсолнечник, а Чаоси – на позабытую и засохшую в вазочке чайную розу. Она бесчисленное множество раз воображала себе сцену их с Сижуном встречи. Только в фантазиях Чаоси неизменно выглядела богиней в изящном белом шелковом платье, небожительницей с кудрями, соблаговолившей снизойти в мир смертных, чтобы показаться Сижуну во всем своем великолепии. Даже в самых худших кошмарах она не могла себе представить, что предстанет перед молодым человеком в столь жалком виде.

Дождавшись, когда Чаоси выползла из-под стола, Сижун поинтересовался с легкой улыбкой:

– Что ты делаешь послезавтра вечером? Я как раз вернусь, могли бы пересечься, вспомнить молодость.

– Я… Я… У меня тогда нет смены. В следующий раз! – Ей хотелось поскорее отделаться от него.

Но в разговор вмешался коллега:

– Ты забыла? У нас послезавтра смена!

Про себя Чаоси разразилась длинной тирадой в его адрес. Она виновато улыбнулась.

– Правда, что ли? А я совсем забыла.

– Тогда послезавтра встречаемся здесь, – вставил Сижун.

«Может, не стоит? Зачем тебя я?» – мысленно спрашивала Чаоси.

Сижун тем временем достал телефон.

– Номер не подскажешь?

Чаоси бросила взгляд на часы и привычно вежливо-безразличным тоном, с которым обращалась ко всем пассажирам, сказала:

– Самолет готовится к отправлению, просим вас поспешить на посадку.

– Я жду номерок… – Он не отступал.

Только и оставалось, что назвать заветные цифры.

– До послезавтра! – Сижун помахал ей рукой на прощание.

Когда он исчез из виду, коллега бесхитростно поинтересовался:

– Когда это ты успела обзавестись поклонником?

– Не твое дело! – Она протерла лицо салфеткой и поправила помаду.

– Что он в тебе разглядел? – Коллега досадливо покачал головой. – Парень вроде видный, но явно слепой на оба глаза!

Чаоси со всей силы врезала ему каблуком по ноге. После смены она ринулась к магазинам дьюти-фри и отыскала Баолянь за прилавком.

– Помнишь ту экспресс-маску, которую ты мне показывала? Давай целую коробку!

– А тебе не дороговато будет? – спросила Баолянь, выпрямившись и придерживая живот, в котором носила свое маленькое сокровище, а затем отправилась снимать товар с полки.

В прошлом году подруга вышла замуж, и ей пришлось оставить работу на судне. Чаоси помогла Баолянь устроиться на работу в аэропорту.

– Заплачу сколько скажешь! – воскликнула Чаоси, доставая телефон, чтобы оплатить покупку, но при виде суммы, высветившейся на экране кассового аппарата, сердце у нее все-таки екнуло.

– Для кого это ты так выкладываешься? – Баолянь уложила маски в пакет.

– Для моего бывшего… Он меня только что перепугал до полусмерти. Возник, как из-под земли! Я к такому совсем не была готова, и он застал меня в самом непривлекательном виде. – Чаоси прижала пакет к груди. – Будет как в рекламе? На следующий день можно хоть на прием к королю?

– Never try, never know.

– Я ж тебя из-под земли достану и деньги отберу, если маска не подействует! – глядя на себя в зеркало, Чаоси не сдержала протяжный стон. – Я так сильно постарела!

– Ты о чем? В двадцать два года о старости говорить преждевременно. Если ты старая, то что можно сказать обо мне? Дама в возрасте?

– Он будто бы совсем не постарел, а вот я… – Чаоси скривилась. – А две маски за один день можно накладывать? Быстрее проявится омолаживающий эффект?

– Некоторые вещи никакими ухищрениями не вернешь.

– Он так себя вел, будто бы только и ждал встречи со мной.

Действительно, удивительное совпадение… Даже если бы Сижуну стало известно, что она работает в аэропорту, как ему удалось отыскать ее в таком громадном здании?

Баолянь прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

– Ты! Это ты! – Чаоси потрясла пальцем в сторону подруги. – Ты меня сдала с потрохами!

Баолянь скрестила руки на груди.

– Not me! Он сам пришел сюда. Забежал ко мне перед тем, как отправиться к тебе. Я ему сказала только, что ты работаешь на международных рейсах, но ничего не говорила о том, где именно. Сижун сам тебя нашел.

– Неудивительно, что он чуть не опоздал на рейс, – буркнула под нос Чаоси.

– Ты его все еще интересуешь! – Баолянь кокетливо заморгала, глядя на подругу. – Аэропорт у нас громадный. У кого еще будет столько patience рыскать здесь повсюду?

– Будто он мне сдался?! – Чаоси потрясла пакетом в руке. – Я только что треть зарплаты спустила, чтобы встретиться с ним один раз!

– И все же так много времени прошло… И вот он suddenly здесь.

– Ну и что? Может, ему деньги надо одолжить.

– Are you kidding? У тебя денег особо не водится. На кой ему у тебя одалживать?

– Или он меня на свадьбу решил позвать? – Чаоси всплеснула руками.

Одна случайная встреча произвела на нее огромное впечатление. Сижун упал камушком в водоем, в котором она обрела некое подобие умиротворения, и всколыхнул застоявшуюся воду. И до следующего свидания с ним у Чаоси оставалось меньше сорока восьми часов.

За пять лет многое изменилось. Сижун уже не был тем бестолковым мальчишкой, а она – той высокомерной внешне, но очень ранимой внутри девушкой. И что было бы хуже – не увидеться с ним больше никогда или увидеться, но разочароваться в добрых воспоминаниях о былом – Чаоси не знала.

Глава 33

– Я уже в аэропорту. Ты свободна?

Поздно вечером, через день после знаменательной встречи, Чаоси позвонили с неизвестного номера. Она сразу узнала голос.

– Нет, я в запаре. Может, в следующий раз? – Чаоси не лукавила. Она только разделалась с багажом последнего пассажира на регистрации и теперь бежала на посадку, чтобы помочь коллегам усадить всех в самолет.

– Все в порядке, я никуда не спешу. Во сколько у тебя смена заканчивается?

– Трудно сказать, мы часто задерживаемся. – Чаоси запыхалась.

– Примерно?

– Часов в девять.

– Тогда я поужинаю, найду местечко и подожду тебя.

– Хорошо. Извини! – Чаоси отключилась и погрузилась в работу.

Когда у нее выдалась секунда бросить взгляд на часы, уже было далеко за полночь. Чаоси вытащила телефон. Сижун оставил ей сообщение – писал, что ждет ее в лаунж-зале. На полпути туда Чаоси забежала в уборную, чтобы удостовериться, что выглядит прилично.

Она обнаружила Сижуна в кресле крепко спящим. Чаоси хотела его разбудить, но не осмелилась тронуть; хотела позвать его, но побоялась назвать имя, которое проигрывала у себя в мыслях бесчисленное количество раз. А потому просто села рядом и стала рассматривать его лицо. Спал он сладко: рот приоткрыт, грудь размеренно вздымалась и опускалась, ресницы слегка дрожали.

Чаоси не удержалась от мысли: что было бы сейчас между ними, если бы тогда они не расстались? Если бы она знала, что вплоть до настоящего момента они утратят связь, то не сошла бы с лайнера в тот день.

Похоже, Чаоси все-таки потревожила Сижуна своими терзаньями. Когда он приоткрыл глаза, то посмотрел на нее с недоверчивым выражением лица, словно засомневался, не приснился ли ему сон. Но, окончательно придя в себя, Сижун просто улыбнулся.

– Ты все-таки пришла…

– Прости, что долго.

Он потянулся.

– У тебя постоянно такие ночные дежурства?

– В общем-то да. – Она осторожно поинтересовалась: – Зачем ты меня разыскал?

Сижун подхватил сумку с пола.

– Поедим перед сном?

– Давай, а то я сегодня без ужина. – Чаоси тоже взялась за сумку.

Сижун посмотрел на нее с некоторой озабоченностью, но ничего не сказал.

На выходе из аэропорта Чаоси достала телефон, чтобы вызвать такси. Но Сижун ее остановил.

– У меня своя тачка. Подожди здесь, – сказал он.

«Тачка» оказалась мотоциклом! Чаоси готова была прямо на месте попрощаться с жизнью.

– Залезай! – Сижун уже забрался на своего «коня» и протягивал ей шлем.

– Может, я все-таки вызову такси?

– Тебе не нравятся мотоциклисты?

– Не в том дело! В платьях на мотоциклах не ездят.

– Да ладно, ты же не в мини-юбке!

Он был настойчив. Чаоси сдалась.

Ее форменная юбка была и длинной, и узкой, так что как только она уселась сзади, послышался протяжный звук рвущейся ткани. Шов треснул! Но Чаоси ничего не сказала, а попыталась нацепить шлем, который налез ей только до половины головы. Пучок волос уперся в стенку. Пришлось распустить волосы, вверяя их на милость ветру.

– Запомни, тебе еще воздастся за это, – пробурчала Чаоси.

– Эй, ты что-то сказала? – Сижун завел мотор и уже почти ничего не слышал.

– Ты выпендрежник, говорю, – сказала Чаоси так, чтобы он ее точно не услышал.

– Лучше держись покрепче, а то тебя ветром унесет, – шутливо заметил Сижун.

Пришлось Чаоси ухватиться за края его куртки. Уличные фонари заливали светом дорогу перед ними. Сижун на полной скорости вылетел на шоссе. В ушах засвистел ветер. К вечеру заметно похолодало, и Чаоси непроизвольно потеснее прижалась к парню. Она обхватила его за талию и уперлась грудью ему в спину. Странно было ощущать тепло человека, который долгое время являлся к ней во снах. Чаоси чуть не заплакала от этой мысли.

Сижун остановился у ресторана хого.

– «Горячий котел» посреди ночи – как-то не круто… – Она удивилась такому повороту.

– Зато здесь мы сможем и поесть, и поговорить. – Сижун заглушил двигатель.

– Так в любом ресторане можно и поесть, и поговорить! Наверно, ты хочешь, чтобы я стала совсем пышкой. За грехи прошлого! – Чаоси сняла шлем.

– С нашей последней встречи ты стала чаще бубнить себе под нос. – Сижун принял у нее шлем. – Что случилось-то?

Избегая его взгляда, Чаоси пошла к ресторану.

– Стой! – вдруг крикнул он.

– Зачем?

– У тебя шов на юбке разошелся.

– Ничего страшного. – Вопреки смущению, Чаоси продолжила идти вперед.

– Подожди! – Он снял куртку и протянул ей. – Прикройся! А то неудобно.

– Ты себе не представляешь, как меня бесят эти юбки! – Чаоси нервно обернула куртку вокруг себя и подпоясалась рукавами. – Они такие узкие, что двигаться в них свободно совершенно невозможно. Один лишний шаг – и юбки нет. Век бы их не носила, если бы не должностная инструкция!

Сижун засмеялся.

– На юбку ты зря наговариваешь. Ты немного поправилась, но все равно пытаешься втиснуться в форму на размер меньше.

Когда Сижун осмелился заметить, что его бывшая располнела, он должен был осознавать, что она возьмет реванш.

– По личному опыту судишь? Ты тоже «раздобрел». – Чаоси вся затрепетала от негодования.

– Раньше мне веса не хватало. Я только вышел на свою норму. А вот ты… – Сижун стал буравить ее взглядом.

– Не всем дано быть принцессами из компьютерных игр! – Чаоси опалила его преувеличенно высокомерным взглядом.

Веселая перебранка будто бы перенесла их через упущенные годы в прошлое. Словно они не провели пять лет в разлуке.

Глава 34

– С ычуаньский супчик хочешь? Ты, помнится, любила остренькое. – Сижун взял выбор блюд на себя. – Поешь, ты, должно быть, очень голодная.

– Ты теперь умеешь заказывать еду в ресторанах. Не то что в первый раз… – Она не закончила мысль. К чему припоминать неприятное?

– Да, Санья я никогда не забуду, – говорил он намеренно уклончиво.

Тут принесли заказ, и они без лишних разговоров ушли с головой в еду. Подливая им бульона, официантка случайно уронила несколько капель на платье Чаоси, и та на автомате принялась извиняться. Официантка немного опешила, а потом согнулась в поклоне.

– Это я у вас должна просить прощение.

Чаоси замахала на девушку руками. Заметив, что Сижун растерялся, она пояснила:

– Профдеформация. Часто извиняюсь по работе. Не мы отменяем и задерживаем рейсы, но именно мы должны от лица «коллектива» сносить раздражение пассажиров.

– Сочувствую. – Он кивнул. – Я по твоим фоткам в соцсетях подумал, что ты стала стюардессой.

– А я и хотела ей стать! – Тефтельки во рту вовсе не мешали Чаоси продолжать болтовню. – Дважды сдавала экзамен, но завалила оба раза. В первый раз, похоже, из-за того, что у меня не было высшего образования. Я отучилась после этого три года в институте. Изучала менеджмент в сфере туризма. И еще японский. Думала, что дополнительный иностранный язык лишним не будет. Окончила вуз, попробовала снова стать стюардессой, но не получилось. Попала в наземный персонал. – Дожевав последнюю тефтельку, Чаоси заключила: – Думаю, это все потому, что я недостаточно красива, чтобы быть стюардессой.

– Да что ты? Ты любой стюардессе фору дашь! – ответил Сижун.

Чаоси обомлела, в сердце у нее расцвели незабудки, но, покривив душой, вслух она заявила:

– Я осознала это и приняла себя такой, какая есть. Спасибо за добрые слова, но не нужно меня утешать.

Сижун, опустив голову, гонял кусочки еды в тарелке.

– Работать в аэропорту, должно быть, трудно. Смены глубоко за полночь, времени поесть нет… Ты не думала заняться чем-то другим?

– У меня работы по горло! Я дома почти не отдыхаю. Сразу падаю в кровать – и спать. У меня времени нет думать ни о будущем, ни о смене работы. – Чаоси выдохнула, подняла глаза и взглянула на него. – А ты чем занимаешься? У тебя в соцсетях одни морские пейзажи. Все-таки стал матросом?

– Угу, ведаю противопожарной службой и спасательным оборудованием. – Он отпил немного воды из стакана.

– Много работы? Ты так загорел. – Взгляд скользнул по его телу, и Чаоси спешно уставилась к себе в тарелку.

– В машинном отделении пришлось изрядно попотеть. Зато сейчас я служу третьим помощником капитана. Дела идут в гору.

У Чаоси меж бровей наметилась складочка. Она не поняла, что он хотел сказать.

– Я в восемнадцать лет поступил на обучение в круизную компанию. Ту самую, где работает твой папа… – Сижун глянул в ее сторону.

Чаоси уткнулась глазами в стол. Видя, что она, похоже, не против упоминания отца, Сижун продолжил рассказ:

– Меня отправили стажироваться на торговое судно. Это не то же самое, что работать на лайнере. Качка на таких кораблях куда более жесткая. Меня мучила морская болезнь. Съел что-то – все сразу просилось обратно наружу. Постоянно казалось, что пол уходит из-под ног, будто бы я не на море, а в космосе. Я все сокрушался, мол, сам себе придумал такие развлечения. Не раз закрадывались мысли, что надо было прислушаться к твоим словам.

Чаоси замерла с палочками на полпути к тарелке. Атмосфера за столом вдруг накалилась. Она постаралась скрасить ее неубедительным смешком.

Сижун завершил мысль:

– Но я понимал: раз уж выдалась возможность поработать на корабле, надо стиснуть зубы и держаться. Радость обретаешь только после многих лишений. Если бы я отказался от мечты, то, получается, остался бы с пустыми руками.

– «Многих лишений»… И чего же ты лишился? – Чаоси сделала вид, будто не понимает, о чем он.

– А ты не знаешь? – парировал Сижун, глядя ей прямо в глаза.

Чаоси отвела взгляд и тут заметила, что Сижун все еще носит те самые смарт-часы, которые она ему подарила.

– Они еще работают?

– Да. Правда, пришлось их пару раз сдавать в ремонт.

– Так это же дорого! Проще было бы купить новые.

– Думаешь, я этого не знаю? – Его настроение заметно переменилось. – Я ценю вещи. Если что-то портится – стараюсь починить. В отличие от некоторых людей, которым не терпится выбросить то, что еще работает.

– Те часы, которые ты мне подарил, тоже сломались, но я их не выбрасывала, – поспешила пояснить Чаоси.

– Я не о часах! – проговорил Сижун сквозь стиснутые зубы.

– Ах, так ты о своих чувствах? – Она тоже вспылила. – Как будто я одна с ними покончила! Ты даже не пытался меня разыскать!

– Я же дал тебе обещание. Ты не пришла – я и отстал.

– «Пришла»? Куда? – Его слова озадачили Чаоси.

– Ладно уж, прошлое не откатишь обратно. Забыла – значит забыла. – Сижун отложил палочки и вытер губы салфеткой.

– Нет, договаривай уж: куда я не пришла? – Чаоси тоже отложила палочки.

– Да пустяки. Просто продинамила меня…

– Как я тебя продинамила? Мы не договаривались встречаться… – Она смутно ощутила, что произошло какое-то недоразумение.

– Как? Я же тебе предложил увидеться на нашем месте!

– Когда? Первый раз об этом слышу!

– Память у тебя девичья. В тот день, когда мы приплыли в Индию. Я тогда сошел на берег, потому что у меня сломался телефон!

– У тебя сломался телефон?

– А ты не знаешь? Я все тебе в письме написал!

– В каком письме? Я ничего от тебя не получала…

Изумление на ее лице не казалось наигранным.

– Я на программке оставил для тебя записку и сунул ее тебе под дверь.

– Так ты передаешь письма?! – Она приложила руку ко лбу. – Нет, ты все-таки балбес! Кто пишет письма на программках? Они же пестрые, там ничего не разглядишь!

– Белой бумаги у меня не нашлось… – ответил Сижун с некоторым недоверием. – Так ты что, моего письма так и не увидела?

– А ты почему мне не перезвонил? Или дядя тебе не сказал, что я тебя искала?

– Ты искала меня? Когда? – Его удивлению не было предела.

– Перед тем, как сойти на берег, я позвонила вам в каюту. Он сказал, что тебя нет. Я его попросила передать тебе, что ты можешь связаться со мной.

– Я вообще без понятия… Он мне ничего не сказал! – Сижун даже хлопнул по столу. – Я только через несколько дней узнал, что ты сошла на берег еще в Индии. Вот и подумал, что ты от меня сбежала.

– Я сбежала от моего папы, а не от тебя! – Чаоси горько усмехнулась. – Да и ты успел со мной попрощаться той песенкой… «Time to say goodbye»… Вот и пришло время расставаться…

– Наоборот! Это песня о том, что с любимой девушкой даже самые далекие морские дали не страшны.

– Я итальянского не знаю. Поняла только, что «time to say goodbye».

– Кто бы мог подумать, что за один день можно наделать так много глупостей, – Сижун вздохнул.

– Черт бы побрал этот твой телефон. Угораздило его сломаться в тот день! Если бы не он, то мы бы давно уже созвонились.

– При чем здесь телефон?! Вали все на меня! – Сижун помолчал. – Я по совету родных попытался залить печаль алкоголем. В результате целую ночь провел в обнимку с унитазом! Когда пришел в себя, обнаружил, что телефон плещется в толчке.

Чаоси замерла. Все происходящее с нами имеет под собой некоторые причины. Вот и ситуация, в которой они оказались, произошла из-за того, что она в тот вечер решила взять и убежать.

– Все! Разобрались во всем. Теперь можно немного успокоиться. – Чаоси подняла чашку и чокнулась с Сижуном.

– М-да, одним махом покончили со всеми прошлыми обидами. Но дяде я устрою взбучку! – Сижун, кажется, не шутил.

Собравшись с мыслями, он, разыгрывая полную непринужденность, спросил:

– Как у тебя складываются дела на личном фронте? Все путем с нынешним бойфрендом?

– Где ты у меня нашел «бойфренда»? – Чаоси поняла, куда он клонит.

У Сижуна в глазах промелькнул огонек.

– Но ты же с кем-то встречалась после меня?

Она промямлила что-то неубедительное, пытаясь уклониться от прямого ответа.

– Так много было парней, что даже сосчитать не можешь? – У Сижуна глаза полезли на лоб.

– Да никаких бойфрендов и не было.

– В смысле?

– Я ходила на свидания, но все безуспешно. Я ни с кем не встречаюсь. – Чаоси оперлась щекой на руку, пытаясь хоть что-то припомнить.

– Почему? Твое сердце кому-то принадлежит? – Сижун вскинул брови.

– Это ты о себе?

– Я не прав? – Он рассмеялся. Самоуверенности ему было не занимать.

– Хватит красоваться! Почему это я должна по тебе сохнуть? Считаешь себя самым крутым?

Сижун прищурился, и в уголках глаз у него появились милые морщинки. Он ко всему прочему блеснул своими тигриными клыками. Чаоси на мгновение показалось, что они вернулись в прошлое.

– Я и сама не знаю, чем меня не устроили все мои ухажеры. Нет, стоп! Был один молодой человек, к которому я даже питала симпатию. У нас с ним почти что сложилось. Но я у него в машине услышала песню и сразу подумала: нет, ничего у нас не выйдет. Слишком уж песня меня задела.

– Какая песня-то?

Чаоси посмотрела на него, но сразу опустила голову, ничего не ответив.

– Она как-то со мной связана?

Чаоси кивнула.

– «Красивая она»? «Тот парень»? «Can’t take my eyes off you»?

Она покачала головой:

– Нет, нет и нет. Ты ее мне не пел, а может быть, даже и не слышал о ней. «В сиянии изогнутого полумесяца». Меня задели за живое слова.

– Не знаю такую.

– Ну а у тебя-то как все складывается? – Пора было вернуть Сижуну его же вопрос. – Наверняка меняешь девушек как перчатки?

– Так я же работаю с одними матросами. Откуда там девушкам взяться? – Он чуть придвинулся к ней. – Да и боюсь я завязывать с кем-то отношения. Сама рассуди: что мне делать, если у нас все будет хорошо, а потом девушка мне даст от ворот поворот?

Чаоси отвернулась и, высоко подняв руку, крикнула:

– Счет, пожалуйста!

Глава 35

Б ыло уже предрассветное время, когда они заехали на безлюдную улочку, уставленную домами с дешевым социальным жильем.

– Ты здесь живешь? – Сижун нахмурил брови.

– Да! А что? Ты ожидал, что я устроилась в апартаментах у моря? – Чаоси поспешно стянула с себя его куртку.

– Не снимай. В ней безопаснее.

– А как же я тебе ее верну?

– В следующий раз!

«В следующий раз»? Значит, он собирался продолжать с ней встречаться?

– Я тебя провожу до квартиры. – Сижун заглушил мотор.

– Да не надо. Я же одна возвращаюсь домой каждый день. Мне не впервой.

Но Сижун был настойчивым и отправился с ней наверх.

Мрачный коридор изредка озарял тусклый свет сбоившей лампочки. С непривычки вспоминалась сцена из дешевого хоррора. Стены были расписаны всевозможными граффити, между которыми затесались нежелательные в приличном обществе слова. Чаоси и Сижуну приходилось то и дело обходить выставленную у каждой двери обувь и небольшие лужицы неизвестного происхождения.

– Какая-то у вас тут разношерстная публика живет. С чего это ты здесь решила поселиться?

В воздухе витал неприятный запах чего-то прокисшего. Сижун старался как можно реже вдыхать.

– Дешево. И до аэропорта недалеко. – Чаоси поглядела себе под ноги. – Осторожно: кошка здесь нагадила. Не наступи.

Открыв дверь, она наконец взглянула на Сижуна:

– Тебе пора.

– Ты одна живешь? – Он вытянул шею и заглянул внутрь квартиры, но увидел только захламленную гостиную.

– Нет, нас здесь целая компания. У меня отдельная комната. – Чаоси сняла обувь и осталась стоять с ней в руках. – Все, иди. Напиши, когда будешь дома.

Только убедившись, что она заперла все замки на двери, Сижун выдохнул и пошел обратно.

Чаоси протиснулась в свою тесную комнатку. Ей в лицо сразу ударил поток душного горячего воздуха. Она отдернула занавеску и открыла окно. Сижун уже успел вернуться к мотоциклу. Перед тем, как отъехать, он посмотрел по сторонам, пытаясь найти ее окошко. Отыскав глазами комнату, Сижун помчался прочь.

Умывшись, Чаоси отложила в сторону грязную одежду, уложенную стопкой на стул, и, разобравшись с беспорядком на столе, вытащила из-под груды вещей фен, чтобы высушить волосы.

Тренькнул телефон, извещая о новом сообщении. Сижун написал, что уже дома. Только Чаоси успокоилась и стала засыпать, как от него пришло еще одно сообщение: «Спишь?»

Чаоси включила прикроватную лампочку и села в кровати: «Нет еще».

«Могу тебя набрать?»

«Давай. Завтра утром буду отсыпаться».

Чаоси подавила зевок. Она страшно устала. Раздался звонок. Чаоси прокашлялась, в надежде, что голос прозвучит бодро.

– Послушал твою песню, – сказал Сижун.

– Которую?

– «В сиянии изогнутого полумесяца». Понял, чем она тебя так тронула.

Чаоси почувствовала себя неловко. Ну зачем она поделилась с ним этим?

– Ты что-то сказала?

– Нет, я тебя слушаю.

Дыхание его стало затрудненным.

– Что ты думаешь о нашей встрече?

– А что я должна думать? Ничего. Увиделись – и то хорошо. – Она напряглась.

– Встреча с тобой… Не знаю, как объяснить… Эмоции противоречивые… – Сижун помолчал немного, стараясь собрать мысли воедино. – И радостно, и грустно.

– Почему это грустно? Я настолько подурнела?

– Конечно нет! Наоборот, ты стала милее. На тебя приятно смотреть.

Чаоси списала это на чудодейственную маску Баолянь.

– Что касается грустной части… – Он снова запнулся.

Чаоси затаила дыхание.

– В тебе как-то меньше былого задора. Говоришь чуть грубее, чем прежде. Кажется, будто ты только приехала из провинции и учишься жить в большом городе. Я не к тому, что это плохо. Просто я тебя помню другой. – Очередная пауза. – Ты раньше держалась свободнее. Была беззаботной, что ли? А сейчас… Тебя будто бы придавило жизнью, и от этого ты стала более осторожной. Обдумываешь каждый шаг. И хотя ты это пытаешься скрыть, но со стороны сразу заметно.

– Грубее, говоришь, я стала? – Чаоси даже прыснула. – Жить же тяжело, как тут не приспособиться? Это мы в детстве думали, что станем необыкновенными людьми. А по факту выросли в людей довольно заурядных. Подожди еще пять-десять лет. Может быть, ты тогда вообще смотреть на меня не захочешь.

Очень хотелось сказать, что и он изменился. Больше не поддакивал так послушно. Сижун выглядел уверенным в себе человеком с ясной головой на плечах, но заодно стал более острым на язык и прямолинейным. В нем чувствовалась напористость, которая несколько отталкивала. Жизнь стесала Чаоси в гладкий камушек, а Сижуна превратила в заостренный выступ.

И у Чаоси от встречи с Сижуном остались как приятные впечатления, так и некоторое разочарование. Ей понравилось, насколько энергичным он стал. Но она все еще помнила о том, что раньше Сижун был мягче и теплее в общении.

– Тебе очень тяжело пришлось в эти годы, я бы на твоем месте… – Он остановился, но все же перешел к сути: – Ты серьезно не собираешься общаться с отцом до конца своих дней?

Она не ответила. Сижун сменил тему разговора.

– Во сколько завтра у тебя заканчивается смена?

– Примерно в то же время, что и сегодня.

– Давай завтра встретимся?

Чаоси не хотелось верить, что Сижун отыскал ее после всех этих лет, потому что его старые чувства никуда не делись. К тому же, он сам признал: она уже не та девушка, которая ему нравилась.

Не дождавшись от Чаоси ответа, Сижун добавил:

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Говори сейчас.

– Лучше при встрече. – Он дожидался ее согласия. – Тогда до завтра?

– Я постараюсь отпроситься пораньше: попробуем в девять?

– Договорились. До завтра. Отдыхай.

– Спокойной ночи!

Отложив телефон, Чаоси перевернула вверх дном всю комнату, пока не отыскала наушники. Вернувшись в кровать, она нашла в телефоне «В сиянии изогнутого полумесяца» и откинулась на подушки, наслаждаясь нежной мелодией.

Много воды утекло с того круиза, и Сижун постепенно покинул ее мысли. Она в какой-то момент даже не смогла бы воспроизвести в памяти черты его лица и слова. Но Чаоси держалась за одно воспоминание: необъятное звездное небо и пропетая им строчка из песни.

«Когда над морем всходит полная луна, и края света сливаются воедино…» В песне этой речь шла о девушке и юноше, которые оказались по разные стороны света. Лишенные навеки мирного сна, влюбленные вглядываются в ясную луну и предаются одним и тем же грустным мыслям и надеждам на воссоединение.

«В сиянии изогнутого полумесяца», в сущности, была примерно о том же. Только поющие чувствовали, что им не дано преодолеть разлучившую их судьбу. Долго в сердце у Чаоси звучала эта песня после того, как она ее услышала. Вот и теперь музыка возродила в памяти все те беды, которые она пережила.

Время, конечно, лечит раны. Но воспоминания о том, что тебе когда-то сделали больно, никуда не уходят. Как раз наоборот: с годами они, подобно хорошему вину, становятся лишь сладостнее и приятнее.

Чаоси набросила на себя куртку Сижуна – та все еще хранила его запах. Она закрыла глаза, и в темноте перед ней возникло его лицо. Чаоси представила, будто бы они все еще вместе. А в ушах вкрадчиво звучали незатейливые слова в исполнении Чжоу Шэня и Ван Си:

Чье лицо тебе видится во мраке?

От кого у тебя глаза на мокром месте?

Столько слов не успели мы друг другу сказать,

Понадеявшись, что время залечит все раны.

Мы хотели увидеться на «нашем» месте,

Но музыка кончилась, и все разошлись.

Остается лишь вера в любовь

И память о том, насколько все

Недолговечно в мире людей.

В сиянии изогнутого полумесяца

Болит разбитое сердце.

В свете луны те годы

Кажутся такими лазурными.

Нам не хватило смелости

Дождаться нашего счастья.

Как мне вернуть тебе

Ту тоску, которая осталась после тебя?

Глава 36

За последние два года у Чаоси ни разу не было такого дня, как сегодня. Она то и дело бросала взгляд на часы. После смены, не теряя ни секунды, Чаоси помчалась на свидание.

Сижун, весь облаченный в черное – и ветровка, и джинсы, – уже поджидал ее на мотоцикле, коротая время в телефоне. Черный цвет был ему к лицу. Он не удержался от улыбки при виде Чаоси.

– И куда мы сегодня? – спросила она, принимая из его рук шлем.

Наученная горьким опытом, в это раз Чаоси надела джинсы.

– В парк. Устроим пикник. – Он показал закрепленную на мотоцикле корзинку, в которой лежали контейнеры с едой и плед, чтобы было на чем сидеть.

– Ты, как всегда, непредсказуем! – Чаоси подсела к нему и уже безо всяких задних мыслей положила руки ему на талию.

Сижун направил мотоцикл в район Путраджая, в паре десятков километров от Куала-Лумпура. Они проехали мимо величественных административных зданий и мечетей, миновали несколько переливающихся всеми цветами радуги мостов и, наконец, прибыли в маленький парк, где не было ни души. Чаоси и Сижун взяли корзинку и пошли на газон перед озером. Там они подыскали себе место, расстелили плед и расположились на нем.

– Как-то я плохо подготовился! – Сижун, улыбаясь, принялся открывать контейнеры. – Даров моря у нас здесь не предвидится. Зато есть жареный рис с шашлычками.

Настрой у него, кажется, был повеселее, чем накануне. Чаоси почувствовала себя чуть более непринужденно.

– Все отлично. И прости, ты из-за меня только в десять ужинаешь. – Чаоси принялась дегустировать все лакомства, которые подготовил Сижун.

После ужина Сижун помог ей умыться водой из бутылки и еще мягко протер ее руки салфеткой. Чувствуя такую заботу, Чаоси вновь невольно вспомнила все, что произошло между ними пять лет назад.

Если бы Сижун встречал ее теперь каждый вечер после работы и делил с ней ужин, то Чаоси готова была бы мириться с остывшим чаем и жидкой кашей, которыми ей приходилось питаться большую часть времени.

Наступила прохладная ночь. Они сидели плечом к плечу, любовались вечерней мглой. В водоеме блистало яркое отражение мостика, отчего казалось, будто бы тот двойной дугой обхватывал озеро.

– Завтра у меня отгул. Мы с Баолянь пойдем на выставку одежды. Ты с нами? – Чаоси очень хотелось, чтобы Сижун задержался с ней как можно дольше.

Он с сожалением покачал головой и горько усмехнулся.

– Завтра я улетаю в Тайбэй. – Заметив удивление на ее лице, он добавил: – Скоро мы выходим в море. Следующие несколько дней уйдут на приготовления.

В прошлом Чаоси отказала Сижуну как раз потому, что боялась жить в постоянной разлуке с ним. Не успела она вновь попривыкнуть к его близости, как судьба снова их разлучала. Чаоси хотелось от жизни стабильности, а Сижуну – приключений. Настроение у нее резко упало. Сижун больше ничего не говорил. Так и остались они сидеть в напряженном молчании.

Прервал затянувшуюся паузу Сижун:

– Я не просто так тебя отыскал. Нам нужно кое-что обсудить.

Чаоси повернулась к нему. В ее глазах «запрыгали» вопросительные знаки.

– Ты знаешь, что «Венеру» скоро снимут с круизов?

– Вроде бы из нее хотят сделать не то музей, не то библиотеку.

– Да, что-то в этом роде. На следующей неделе у нее последний круиз. И так получилось, что я буду среди провожающих.

– А я-то здесь причем?

– Капитан поручил мне передать тебе приглашение на прощальный выход «Венеры» в море.

Он внимательно следил за ее реакцией, но Чаоси так и сидела, понурившись.

– Ты сможешь отпроситься на неделю с работы? – спросил Сижун. – Плавание продлится шесть дней и пять ночей. В этот раз поплывем в Японию и Корею. Как и в прошлый раз, отплываем из Цзилуна.

– Мы с ним давно не виделись, – тускло отозвалась Чаоси.

– Ты его по-прежнему не хочешь видеть?

Она расправила плечи.

– Каюсь, я повела себя как ребенок. Все свое раздражение сконцентрировала на нем одном. Я много думала о нашем последнем разговоре и пришла к мысли, что мамы не стало, потому что на то была воля Небес. На земле некого винить в этом.

– То есть ты приедешь?

– Не знаю. Мне надо подумать, – Чаоси выдохнула.

Сижун достал из рюкзака билет.

– Это от него. Он тебе забронировал ту же каюту, – заметив, что Чаоси сомневается, Сижун добавил: – Я вижу: ты тоже скучаешь по нему. Капитан говорит, что отдал всю жизнь «Венере». И хотел бы, чтобы в последнем плавании с ним были и жена, и дочь.

– А ты бы со мной не связался, если бы он тебя не попросил? – Чаоси все-таки вновь перевела разговор на Сижуна и его участие в этой затее.

Промямлив что-то, он признал:

– Мне нужен был повод увидеться с тобой. Вот он и нашелся. – Сижун снова помахал билетом перед ее лицом.

– А без повода ты не стал бы меня искать? – Чаоси приняла билет и убрала его к себе в сумочку.

Сижун повзрослел, но так и не понял, насколько склонны мысли женщин разбегаться во всех возможных направлениях. Вот и теперь, видя, что Чаоси его откровениям не обрадовалась, Сижун заключил: она расстроилась из-за той головоломки, которую он сейчас ей преподнес.

Сижун отвез Чаоси домой и проводил, как и в прошлый раз, до квартиры. Чаоси не проронила ни слова после того, как получила билет, погрузившись в глубокие размышления. Сижун, к несчастью, предпочел проявить излишнюю тактичность и не предпринимал попыток вмешаться в ее душевные метания.

Молодые люди оказались друга напротив друга перед дверью. Сижун проговорил:

– Надеемся увидеть тебя на «Венере».

Чаоси дала ему еще один шанс.

– Ты за себя говоришь? Или за него?

– Это я стараюсь быть вежливым.

Чаоси с грохотом закрыла дверь, оставив Сижуна, как и в прошлый раз, догадываться, что он сделал не так. Сижун пошел обратно, но на этот раз дверь снова открылась.

– Подожди!

Сижун, обрадовавшись, повернулся, и – бац! – схлопотал свернутой курткой. Снова грохнула дверь. Прижимая куртку к груди, Сижун устремился прочь. Впрочем, никакой злобы он не ощущал, только проговорил себе под нос:

– Внешне ты стала мягче, но характер у тебя все такой же жесткий…

Глава 37

К ак и пять лет назад, прибыв в порт Цзилуна, Чаоси издалека заприметила маленькую фигурку, которая стояла в тени громадного лайнера и поджидала ее. Она постаралась ровно дышать и сохранять спокойствие, но не смогла сдержать удивление, когда они с отцом оказались лицом к лицу.

Вроде бы еще совсем недавно державшийся молодцом и казавшийся доблестным и величавым орлом, ее отец теперь выглядел на все пятьдесят с лишним лет. Волосы капитана поседели, а сам он сильно постарел и как будто бы ужался и иссох. Глаза впали, кожа покрылась глубокими морщинами, которые особенно заметны были у носа и рта. Красивая морская форма уже не так плотно облегала фигуру – пиджак и брюки свободно развевались на ветру, словно пламя на огарке свечи.

– Как ты изменился… – проговорила Чаоси и не смогла сдержать слез.

– Приветствую на корабле любви! – отозвался отец, широко распахнув объятия, как и в тот раз.

Чаоси рукой утерла слезы. Папа подошел и обнял ее.

– Рад тебя видеть!

Она зарыдала еще сильнее. Капитан же с улыбкой заметил:

– Еще успеем наплакаться! Все в порядке!

Чаоси через силу изобразила улыбку, но судорожное дыхание унять не могла. Отец подхватил ее чемодан за ручку и повел дочь на борт. Лобби на шестом этаже практически не изменилось за пять лет, только чуточку обветшало. Папа вручил Чаоси карточку от каюты.

– Помнишь, в какой каюте жила?

– Много времени прошло. Совсем не помню!

Отец проводил ее на девятый этаж и остановились у каюты 0922. Чаоси сама открыла дверь, и на нее сразу же нахлынули воспоминания. В этой комнатке она испытала и самые теплые чувства, и самые тяжелые разочарования.

– Проведаем маму? – спросил папа, отставив ее чемодан.

В апартаментах капитана было чисто и светло. Из общей атмосферы выбивались только едкий запах табака и несколько бутылок спиртного, стоявших на буфете.

– Когда это ты успел пристраститься к сигаретам и алкоголю? – спросила Чаоси.

Папа не ответил, а открыл дверцу шкафчика над письменным столом. Показалась урна с прахом мамы.

– Чаоси здесь с нами, – сообщил он урне.

Та сверкала на солнце. За урной явно ухаживали, на ней не было ни пылинки.

– Давай, скажи маме пару слов. – Отец отошел в сторонку.

Чаоси позволила себе возмущенно заметить:

– Мама уже давно не с нами. Ее душа еще тогда оставила этот мир и улетела в неизвестные нам дали.

Вроде бы она сказала очевидные вещи, но и эти бесхитростные слова ранили отца. Он едва заметно пошатнулся. Похоже, теперь урна служила капитану единственной опорой в жизни. Перед собой он видел не кучку праха, а воплощение супруги. Чаоси упрекнула себя за то, сколь бескомпромиссно вторглась в пространство воспоминаний отца. Чтобы хоть как-то загладить вину, она поклонилась урне и мягко проговорила:

– Мама, вот я и вернулась.

Папу это, похоже, порадовало.

– Семья в сборе.

– Прости, я вас обоих подвела. Я плохая дочь… – Чаоси нашла в себе смелость признать все те неприятности, которые она наделала.

– Нет и нет. Ты тогда все правильно сказала. Во всем виноват я. Мамы твоей не стало из-за меня…

– Я тогда столько глупостей тебе наговорила! Все это со зла! Ты ничего плохого не сделал. Я виновата! – Чаоси не знала, как повернуть время вспять, чтобы те грубые слова, которыми она наградила папу, остались при ней.

– Ты сказала чистую правду. Я с того вечера стараюсь хоть как-то искупить вину. Я не хочу, чтобы мама или ты злились на меня.

– А мы не держали на тебя зла. – Чаоси взяла его за руку. – Для нас ты был и остаешься самым важным человеком на свете!

У папы на глаза навернулись слезы.

– Твоя мама возненавидела меня, иначе не решилась бы мне так отомстить.

Чаоси нечего было сказать в ответ. Мать до самой смерти носила внутри себя ненависть.

Покидая капитанскую каюту, Чаоси ощутила на сердце тяжелый камень. Они с матерью все-таки добились своего: из-за них отец оказался на краю могилы. Как можно было устроить человеку, которого любишь, такую подлость? Чаоси злилась, что не смогла разыграть всю эту ситуацию как-то иначе. Как загладить вину, она придумать не могла.

Ровно в пять часов вечера лайнер покинул порт и отправился в последнее плавание. Чаоси понимала: Сижун сильно занят и даже не пыталась искать встречи с ним. Только написала, что уже на корабле.

Во время инструктажа по технике безопасности один из офицеров рассказывал, как надевать спасательные жилеты, а Сижун демонстрировал на себе, что нужно делать. Чаоси смешалась с толпой, но он все равно ее заметил и подмигнул. Когда настал черед и Чаоси повозиться со спасательным жилетом, Сижун подошел помочь ей с тесемками.

– Я сегодня на дежурстве, так что мы не увидимся, – сказал он, встав у нее за спиной.

– Ничего страшного.

– Рад, что ты с нами.

После инструктажа Чаоси пошла на пятнадцатый этаж. Шезлонгов там она уже не обнаружила, их место заняли игровые автоматы. Не осталось на палубе и скамеек. Вместо них устроили беговую дорожку. Ресторан Lesdone как был, так и остался, только в помещении поменяли расстановку столов. А вот ресторан западной кухни, в котором она подрабатывала пять лет назад, совсем не изменился, но работали там уже новые люди. Никого из знакомых Чаоси не встретила.

Первый день на лайнере так и прошел: в горьких воспоминаниях и тяжелых вздохах.

Глава 38

Ласковый весенний ветерок носился над морем. Чаоси заняла шезлонг в «пентхаусе» и погрузилась в электронную книгу. Она пребывала в спокойствии, которого долгое время была лишена. Сижун накануне работал в ночную смену. В течение дня они тоже не пересеклись. Наверное, он отсыпался.

Вечером Чаоси нарядилась в белое платье в пайетках, привела себя в более презентабельный вид и отправилась на «капитанский прием». Ее усадили рядом с отцом. Папа весь вечер без умолку говорил: рассказывал всем и каждому, как они воссоединились с дочкой.

После ужина Чаоси отправилась с папой под руку на танцпол, где они закружились в вальсе. Правда, все те па, которым ее учил Сижун, Чаоси успешно забыла. На ее счастье, папа взял инициативу в свои руки и вел их в танце.

– Как же я рад, что ты вернулась! – шепнул он ей на ухо.

– Ты повторяешься, – со смехом заметила она.

– Домой ты после круиза не вернулась. У дяди тебя тоже не было. Где ты пропадала все это время?

– Заселилась в общагу при институте.

– Я еле-еле отыскал одну из твоих сокурсниц. Она вообще заявила, что тебя уже нет в живых. Я и сам чуть дух не испустил!

– Не преувеличивай. Что ты нафантазировал! – Чаоси слегка возмутилась. – У нас жила одна девушка, ее имя писалось почти так же, как мое. Вот она и умерла. Ей было всего девятнадцать лет. Многие тогда подумали, что это меня не стало.

– Я счастлив, что ты хоть с Баолянь общаешься до сих пор. Через нее я и узнал, что с тобой все в порядке.

– Прости, я никогда больше не позволю себе ничего подобного.

– Я не ставлю тебе это в вину. Из меня вышел плохой отец.

Чаоси, встав на цыпочки, положила подбородок ему на плечо.

– Ты прекрасный папа. Даже не заморачивайся.

Когда праздник закончился, Чаоси вернулась к себе, сняла макияж и готовилась ко сну. Тут в дверь постучали. Чаоси в одном халате пошла открывать. В дверях стоял Сижун с румянцем на щеках. Судя по запаху алкоголя, румянец этот был «пьяным».

– Где ты так налакался? – Чаоси зажала нос.

Сижун зашел в комнату, выставив перед собой четыре пальца.

– Какое налакался? Вот столько стаканчиков пропустил с друзьями после работы. Делов-то!

Он резво скинул ботинки и, пошатываясь, прошел дальше в комнату. Чаоси думала его поддержать, но Сижун метнулся в ванную и припал к унитазу. Ему явно хотелось освободить желудок, но ничего не получалось. Чаоси быстро принесла стакан теплой воды.

– «Есть один парень. Любит он тебя сердечно!» – вдруг запел Сижун во весь голос, обнимая унитаз.

– Хватит буянить спьяну! – Обхватив его обеими руками, Чаоси попробовала поставить его на ноги.

Сижун еще что-то промычал, потом вдруг полез за телефоном, разблокировал его и начал печатать: «Я хочу ей сказать, что люблю ее».

Чаоси вздрогнула, но спросила:

– Кому сказать?

Он поднял на нее затуманенные глаза.

– А ты не знаешь? Я сейчас покажу, этой вот…

Сижун переключился на соцсеть, полистал историю, а потом вручил Чаоси телефон со словами:

– Вот…

На экране было одно-единственное имя: ее собственное. Сижун, похоже, постоянно залезал к ней в аккаунт, проверял, как она живет.

– А кто она тебе? – Чаоси вернула ему телефон.

– Она моя… Моя… Не знаю… – С этими словами телефон полетел в унитаз.

– Эй! – вскрикнула Чаоси, полезла спасать телефон и насухо вытерла его салфеткой.

Вспомнилось, что у Сижуна не первый телефон падает в унитаз. Чаоси обратила внимание, что у него висело так и не отправленное сообщение – одна фраза: «Можем начать все с начала…». Адресовано оно ей. Если подумать, не сломайся у Сижуна пять лет назад телефон, то, может быть, вся их жизнь сложилась бы иначе.

Чаоси вытерла полотенцем лицо Сижуну. Тот немного очухался и даже заулыбался при виде нее. Она поправила ему воротник, помогла подняться и повела к кровати. Сижун, закрыв глаза, что-то мычал. Чаоси стукнула его.

– Да угомонись ты! Достал уже!

Тотчас же он открыл глаза и шаловливо стукнул ее в ответ.

– Как? Ты меня смеешь бить? Вот тебе! – Чаоси снова стукнула его по руке, на этот раз более ощутимо.

Сижун расплылся в лукавой ухмылке и потянул пояс на ее халате. Тот сразу же распахнулся.

– Ой! – Чаоси немедленно поправила халат.

Не успела она ахнуть, как Сижун потащил ее к кровати и лег боком. Левой рукой он обхватил плечи Чаоси, правой прижал ей ноги так, что она даже шевельнуться не могла.

Халат распахнулся еще шире. Чаоси его стыдливо поправила. Когда она снова перевела взгляд на Сижуна, тот уже лежал с закрытыми глазами. Успел ли он увидеть спрятанное под халатом? Прошло несколько секунд… Наконец, раздался громкий храп. И Чаоси, расслабившись, тоже прикрыла глаза и устроилась поудобнее в объятиях Сижуна.

Утром солнечный свет озарил две застывшие на постели фигуры. Чаоси приоткрыла глаза. Сижун все еще сладко спал. Вспомнив, в чем она умудрилась заснуть, Чаоси запахнула халат и потуже затянула пояс.

Ее движения потревожили Сижуна, который заворочался во сне. Чаоси быстренько закрыла глаза и, прикинувшись спящей, ощутила на себе его взгляд. Сижун придвинулся поближе. Она чувствовала на себе его дыхание. Когда губы Сижуна мягко коснулись ее щеки, Чаоси в душе возликовала.

Его горячий рот медленно придвинулись к ее губам и остановился на несколько мгновений. Сижун будто бы застыл в нерешительности. Чаоси не выдержала, захихикала и открыла глаза. Сижун от неожиданности покраснел. Чаоси решила превратить все в шутку.

– Сегодня не решаешься даже поцеловать меня. И это после всего того, что было накануне… – Придерживая воротник халата, она повернулась к нему спиной.

– Да ничего не было! – Сижун поднялся и сел.

– Как это «ничего»?! Не ожидала я от тебя такого… – Чаоси притворилась, что плачет.

– Хватит ломать комедию! – Он явно был не в духе. – Да, я, конечно, был пьян, но процентов на семьдесят пять от силы. Так что я отлично помню, что ничего «такого» я не сделал.

– Даже пошутить не дал. – Чаоси повернулась и расхохоталась во весь голос.

– Чего ты тогда в таком виде улеглась со мной? Я же напился! Слава небесам, что я приличный человек! – Сижун встал с кровати.

– Это ты ко мне вчера вломился! Не думаешь же ты, что я разделась специально для тебя?

От ее слов он залился краской.

– Я пойду к себе. Надо умыться…

– Помнишь, как ты все норовил воспользоваться моей щеткой и полотенцем? Что же ты сейчас отказываешь себе в этом удовольствии? – Чаоси тоже поднялась с постели и потерла лицо руками.

Сижун не смел даже посмотреть в ее сторону.

– Все, пока!

Наблюдая за его отступающей тенью, Чаоси вдруг ощутила себя брошенной.

– Кто мы друг к другу? – крикнула она ему в спину. – Идеальные незнакомцы? Любящие друзья? Или я теперь могу ждать от тебя только ночных визитов?

Сижун замер у двери и резко выдохнул. Все еще не глядя на нее, он проговорил:

– Что ты прикажешь мне делать? Я с тобой быть не могу, ты со мной быть не хочешь. Сколько времени утекло, а мы ни на миллиметр не сблизились. Или мне снова надо влюбиться в тебя, чтобы ты мне потом опять сердце разбила?

Чаоси только собиралась высказать все, что у нее было в мыслях, но в разговор вмешалась система оповещения – лайнер прибыл в Фукуоку.

– Вот мы и в Японии. Я сегодня работаю. Сходим вместе на берег в следующем порту. Хорошо вам провести время с отцом. – Сижун вышел и закрыл за собой дверь, разрубив одним махом их мир вновь на две половинки.

Глава 39

Чаоси вместе с папой посетила знаменитый синтоистский храм Кусида-дзиндзя. Лазурное небо без единого облачка и цветущие сакуры превратили святилище в изящный сад. Каждая фотография просилась на открытку.

Чаоси не пошла в храм, а пофотографировала все снаружи и полюбовалась цветами вишни. У отца дали знать о себе колени. Ему пришлось присесть на камень, чтобы передохнуть. Сделав много снимков, Чаоси заявила очевидное:

– Ты совсем не думаешь о себе! В старости не надо всюду лазить.

Папа засмеялся.

– Все в порядке. Я по молодости весь мир объездил несколько раз. Даже ястребам не дано столько всего увидеть с высоты. – Он раскинул руки в стороны как крылья.

Чаоси завидовала отцу. У него вся жизнь была одной непрекращающейся авантюрой. Он мог поведать ей множество историй. Наверно, было бы большой досадой, если бы такой человек мира сдался и замуровал себя в четырех стенах, довольствуясь постным рисом… Может, и из Сижуна когда-нибудь получится столь же незаурядный человек?

– Впрочем, ты же, наверно, тоже успела повидать мир? – предположил папа.

Чаоси кивнула.

– Я живу скромно, коплю деньги на отпуск. Правда, нам авиакомпания предоставляет билеты с приличной скидкой, так что грех иногда не воспользоваться шансом куда-нибудь слетать.

– Как тебе Япония?

– Многие мои знакомые сходят по ней с ума, а я отношусь спокойно. – Чаоси как раз просматривала фотки. – Япония – как красивая девушка на фотографии. В нее сразу влюбляешься, но, когда узнаешь поближе, понимаешь, что ничего особенного в ней и нет. Если бы не вишни, клены и снег, то здесь не на что было бы смотреть. Ну или проблема во мне, и это я не умею ценить такую простую красоту?

– Вкусы у всех разные. И в этом нет ничего плохого. – Папа склонил голову. – Мама твоя любила спокойную жизнь. Это не означает, что твой выбор должен быть таким же. Вы же с мамой – совершенно разные люди.

Чаоси остолбенела. Она не ожидала такого признания от папы.

– Сижун мне как-то сказал то же самое.

– Парень он неплохой. Я за ним не первый год приглядываю. Девушек у него после тебя не наблюдалось. Да и интрижек, кстати, тоже. Все шутят, что он живет затворником.

Чаоси громко фыркнула.

– Наверное, ему другие девушки не попадались на пути.

– С чего это ты взяла? Как раз наоборот. Сижун – парень видный. С ним постоянно заигрывают коллеги и пассажирки, но он старательно всех обходит стороной.

– Не я же его отвадила от общения с женщинами? – пробормотала она.

– По нему сразу видно, что он по-прежнему неравнодушен к тебе. Когда я попросил его разыскать тебя, он выглядел так, будто бы выиграл в лотерею. Ему только и нужен был повод, чтобы повидаться с тобой.

– Ха-ха! Хватит приукрашивать! – С порывом весеннего ветра отца и дочь накрыла небольшая волна лепестков вишни. – Сижун сейчас для меня как неприступная крепость. То идет на сближение, то отдаляется. Я вообще не понимаю, что у него на уме.

– Если тебе он все еще нравится, то сделай шаг ему навстречу. Папа тебя только поддержит в этом!

– Лучше скажи, чем ты будешь заниматься после выхода на пенсию. – Чаоси начала смахивать с себя лепестки.

– Не хочешь переехать ко мне? Попробуем жить вместе.

– Посмотрим. – Чаоси встала. – Пойду посмотрю косметику в магазинчике.

– Как? Надо же еще обязательно загадать желание! Мы же, как-никак, в храме. – Отец указал на располагавшийся неподалеку павильон с множеством деревянных табличек, на которых были выведены заветные желания на всех языках мира.

– Я не люблю загадывать желания. Все желания, которые я в детстве загадывала, так и не сбылись. – Чаоси повесила на плечо сумку.

– Обожди тогда. Мне еще в туалет надо. – Прихрамывая, отец дошел до павильона, купил себе табличку и стал сосредоточенно что-то на ней писать.

Видя, как сильно папа сдал, Чаоси подивилась тому, как быстро летит время. Куда пропали уверенность и сила, которые отец излучал всего пять лет назад? Наверно, случайные прохожие видели в нем не бравого капитана, а обычного пожилого человека. Жизненные силы, кажется, оставили его, когда он узнал последнюю волю жены. Перед Чаоси предстал уже не совсем человек, а душа, держащаяся за тело, которое ей было немило. Только в компании дочери капитан демонстрировал прежнюю браваду. Чаоси спросила себя: не произойдет ли с ним после выхода на пенсию все то же, что произошло с мамой? Не будет ли и он просиживать ночь за ночью в ожидании дня?

Повесив табличку на видное место, отец с довольным видом пошел в уборную. Не удержавшись, Чаоси подошла к павильону, чтобы прочитать папино пожелание. На табличке корявым почерком было написано: «Пусть Чаоси не знает забот и найдет себе человека, с которым встретит старость». Она тайком сняла табличку и закинула к себе в сумку. Чаоси собиралась пронести с собой по жизни самые добрые папины пожелания.

Глава 40

На четвертый день плавания лайнер рано утром прибыл в южнокорейский город Пусан. Услышав объявление о сборе желающих сойти на берег, Чаоси поспешила к двери. В коридоре обнаружился смущенно возившийся с телефоном Сижун.

– Ух! Ты меня напугал! Что ты здесь делаешь?

– Мы же вроде договорились? У меня сегодня выходной. Могу сходить с тобой на берег. Ты забыла? – Он убрал мобильник в карман брюк.

– Нет-нет, все помню. Ты просто в последний раз так скривился. Я подумала, что ты больше и общаться со мной не захочешь.

– Я… – Сижун запнулся, но почти сразу же расслабился и сдался. – Ладно! Признаю, я серьезно облажался. За что и получил от тебя нагоняй по заслугам.

Чаоси в ответ обеими руками показала ему победный жест.

– Какая же ты вредная! – Он засмеялся и закатил глаза к потолку.

Сойдя на берег, Чаоси взяла Сижуна под руку и голосом, полным нежности, поинтересовалась:

– Ну и куда мы отправимся, милый?

Парень встал с задумчивым видом, будто бы у него в голове прокручивались кадры из прошлых визитов в Пусан. Чаоси же, мелодично повторяя вопрос, прильнула к нему.

– Осторожно. – Сижун отстранился, сохраняя дистанцию между ними. Он опасался снова потерять голову.

– Тогда и руку мою возвращай. – И Чаоси отстранилась от него.

Сижун припомнил день их расставания. Он тогда хотел просто погулять и в последний раз насладиться компанией друг друга, чтобы поставить красивую точку в их отношениях. Может быть, Чаоси в этот раз хотела последовать его примеру? Подарить им замечательное воспоминание на прощание? И Сижун рассудил, что хватит корчить из себя недотрогу. Лучше уж насладиться теми небольшими радостями, которые им было дано испытать.

– Что с тобой поделать – я не знаю! – Сижун передал себя целиком в распоряжение Чаоси. – Ты-то куда хочешь? Куда скажешь, туда и поедем.

– Здесь вроде бы есть милая деревенька Камчхон. Домики на склоне горы. А на самом верху статуя Маленького принца из сказки. Я все надеялась, что у нас когда-нибудь будет возможность туда попасть…

Чаоси в первый раз с момента их воссоединения высказалась столь открыто о своих чувствах. В глазах Сижуна промелькнуло изумление, но оно быстро сменилось радостью.

– Тогда поехали.

Такси с трудом поднялось в гору по узенькому серпантину и, наконец, остановилось на входе в деревню Камчхон. Взявшись за руки, Чаоси и Сижун побрели между ярких росписей на стенах, аккуратных домиков, магазинчиков, торгующих аксессуарами и изделиями ручной работы, и концептуальных кофеен. Лишь изредка они останавливались, чтобы сфотографироваться или попробовать местные деликатесы. Они разделили на двоих одэн – рыбные клëцки по-корейски. Выглядели Чаоси и Сижун как влюбленная парочка.

Ноги сами занесли их на самую высокую точку в деревне. С ее площадки они увидели разноцветные фигуры Маленького принца и лиса. Длинная, как дракон, очередь выстроилась, чтобы сфотографироваться с героями любимой сказки. Чаоси и Сижун тоже присоединились к людям, чтобы дожидаться своего часа. Чаоси оперлась о Сижуна и сказала:

– У Сент-Экзюпери в сказке есть такая фраза: «Люди выращивают в одном саду пять тысяч роз… и не находят того, что ищут… А ведь то, чего они ищут, можно найти в одной-единственной розе»[14].

– Прочувствованная фраза. – Взвился горный ветерок, и Сижун помог Чаоси привести в порядок растрепавшиеся волосы.

– Получается, я не твоя «одна-единственная роза»? – кокетливо спросила она.

– Ну как такие вещи можно спрашивать? – Сижун шутливо показал ей язык.

Чаоси слегка толкнула его в грудь. Вроде бы уже взрослые люди, а ведут себя, как сущие дети. Чаоси заглянула в глаза Сижуну.

– Я тогда не понимала смысл этой фразы. А теперь вот поняла… Вновь встретив тебя, я наконец осознала, что все мы – единственные и неповторимые. Главное – найти своего «единственного и неповторимого». – Она обхватила его за шею и посмотрела на него томным взглядом.

Сижун тоже обнял ее. Очень хотелось сказать что-то вроде, «ты – моя “одна-единственная роза”», но слова эти так и остались невысказанными. Слишком уж укоренилась в нем мысль о том, что лишние признания потом могут обернуться куда более сильной болью, чем прежде.

Глава 41

Лайнер покинул Пусан и устремился обратно в Цзилун. Чаоси и Сижун заняли шезлонги в «пентхаусе» и разглядывали звездное небо. Сижун мурлыкал себе под нос незнакомую Чаоси печальную песенку.

– Не помню, где я это слышала, но кто-то когда-то сказал: жизнь – это не только то, что мы видим сейчас перед собой, но и далекие края, и яркие звезды, и глубокие моря. – Чаоси посмотрела на яркий месяц, появившийся на небе. – Я не совсем понимаю, что имелось в виду под этими «далекими краями». Но вот сижу и думаю, что мне от жизни ничего другого и не нужно: только сидеть с тобой и любоваться ночным небом.

– У меня в следующем месяце начинается дальнее плавание. Мы нескоро сможем повидаться, – тоскливо отозвался Сижун.

– А мне следующий отпуск дадут в лучшем случае месяцев через восемь. Я точно знаю, где проведу все это время, – равнодушно сказала Чаоси.

– Будем на связи? – осторожно спросил он.

– Только попробуй не писать мне! – произнесено это было шутливо-грозным тоном.

Услышав, что Чаоси не планирует прерывать отношения, Сижун расслабился.

Он в очередной раз проводил ее до каюты и замешкался. Весь его вид выдавал, насколько ему не хотелось уходить.

– Ты что-то хотел сказать? – Чаоси уже стояла в дверях.

– А что если… – Он глубоко вздохнул. – У меня есть лишний билет на корабль. Может, вместе поплывем?

Чаоси не сдержалась и рассмеялась.

– Такие совпадения бывают только в дорамах и в фильмах у Вонг Карвая!

– Я серьезно. – Сижун пристально смотрел на нее.

– Ну конечно же, я не могу с тобой никуда поплыть! Пока не поздно возвращай билет в кассу, – сказала Чаоси с категоричностью молотка, вбивающего гвоздь поглубже в балку.

– Понятно. Тогда до свидания. – Сижун с печальной миной на лице побрел к себе.

И вдруг Чаоси крикнула ему в спину:

– В следующем месяце я точно никуда не поплыву! Мне нужно отработать до увольнения месяца три!

Сижун обернулся. В его взгляде читалось сомнение.

– Три месяца подождешь? А после я постараюсь устроиться на тот же корабль, что и ты. – Чаоси с искренней улыбкой прислонилась к дверному косяку.

Сижун быстро подскочил к ней.

– Ты не шутишь?

– Я решила это в тот момент, когда снова оказалась на «Венере».

– А чего же ты ничего не сказала?

– Надо же мне было сначала убедиться, что у тебя никаких других планов нет! Не могу же я взять и уйти с работы в никуда.

Он шагнул к Чаоси и обхватил ее талию. Кончики их носов почти соприкасались.

– Какие у меня планы?! Я по тебе схожу с ума! Но я не хотел тебя вынуждать идти из-за меня ни на какие жертвы.

– Я раньше думала, что если все брошу и пойду за тобой, то это будет большая жертва с моей стороны. Что исчезнет Чаоси, а останется скучная замужняя женщина. Только со временем я поняла, что вижу для себя только одно будущее: то, в котором есть ты. Я хочу, чтобы мы были вместе. – Пока Чаоси все это говорила, на ее глаза навернулись слезы. – Небеса нам дают третий шанс. И я его не упущу!

Сижун притянул ее к себе. Его голос дрожал.

– Вот бы ты раньше мне все это сказала. Порадовала бы меня.

– Я все тебе сказала несколько раз. Ты просто не услышал меня. – Теперь и Чаоси обняла его за талию. – «Маленького принца» тебе даже цитировала. А от тебя – ноль реакции. Или ты думаешь, что я просто так сейчас распиналась перед тобой о «дальних далях»?

Они встретились взглядами. В их глазах сверкали звезды. Сижун погладил Чаоси по щеке. Она замерла. Его горячий рот опустился на ее податливые губы, скрепляя их союз поцелуем.

Они медленно попятились в затемненную каюту. Сижун ногой закрыл дверь. Теперь – наконец-то – на пути их чувств не осталось ни одной преграды. Два светила встретились и слились в едином пламени.

Сижун покрывал Чаоси поцелуями. Она с не меньшим рвением отвечала ему взаимностью и таяла от нежности момента. Когда она пришла в себя, они уже были на постели. Сижун замер над ней, готовый пойти дальше. Видя недоумение на лице Чаоси, парень покраснел и, отстранившись, спросил:

– Все в порядке?

Каждая клеточка ее тела будто бы кричала: «Иди до конца!», но все еще сковывавшие Чаоси оковы благопристойности подсказывали: так нельзя. Моральные принципы вступили в жесткий конфликт с нерастраченной страстью.

– Ты, наверно, еще не готова. Я не хочу тебя принуждать.

– Ты злишься? – Чаоси было искренне жаль, что так получилось.

Но Сижун развернулся, склонился и поцеловал ее еще раз.

– Нам некуда торопиться. Вся жизнь впереди.

Она провела ладонью по его щеке.

– Считай, это будет подарок на брачную ночь.

– Договорились! – Он лег рядом с ней.

Они слились в долгом поцелуе. А когда разомкнули объятия, Сижун заметил с дурашливой ухмылкой:

– А можно на подарочек хоть одним глазком взглянуть? Может, он мне не понравится?

– Чего?

Он прикинулся, что хочет снять с нее одежду.

– Дашь поглядеть на сюрприз?

– Эй! Руки прочь! Распутник! – Чаоси сопротивлялась изо всех сил.

Между ними завязался шутливый бой…

На следующий день Чаоси и Сижун проснулись около полудня, лежа висок к виску. Вставать совершенно не хотелось.

Сижун чмокнул Чаоси в щеку.

– Может, мне тебя «выкупить» у авиакомпании? Заплачу им «неустойку». Сразу вместе отправимся в плавание!

– Рассуждаешь так, будто ты большой начальник! – Чаоси дотронулась до кончика его носа. – Мы с тобой – самые обычные люди. Нам будет еще на что потратиться. Так что не кидайся деньгами впустую. Жизнь сейчас бежит так быстро, что три месяца пронесутся как одно мгновение.

– Давай на Тайване вместе проведем пару дней. А потом уже каждый пойдет своей дорогой.

– Какой еще «своей дорогой»?! – Она стукнула его по руке. – Мы же теперь заодно!

– Ты про своего папу не забыла? Тебе еще возвращаться с ним в Малайзию.

Чаоси зарделась.

– Завтра решим, когда прибудем в порт! Мы еще не покупали билеты домой.

– Знаешь, я волнуюсь…

– Что ты не нравишься папе? Он за тебя всеми руками и ногами!

– Нет, я волнуюсь, что ты потом, может быть, переменишь решение и не захочешь жить на море, будешь злиться на меня…

Разглядывая потолок над собой, Чаоси заметила:

– Тереза как-то сказала мне, что день, когда она устанет от моря, станет днем, когда она покинет корабль. Это мой ориентир. Не исключено, что и для меня настанет такой день. Оставаться на лайнере, который меня раздражает, я не собираюсь. – Видя, как расстроили Сижуна эти признания, Чаоси добавила: – Но я тогда просто подыщу себе место и буду там тебя дожидаться. Я боюсь не одиночества. Я боюсь потерять тебя.

Сижун еще сильнее прижал ее к себе.

– Если настанет такой день, то я вместе с тобой сойду на сушу!

– Да зачем…

– Ты готова ради меня попробовать жить не совсем так, как планировала. Так что и я готов ради тебя начать все сначала. – Он провел пальцами по ее волосам. – Для меня нет ничего более важного, чем быть с тобой.

Чаоси повернулась к нему. В глазах у нее блестели слезы. И, позабыв обо всем, чего им нельзя, не стоило и не надо было бы делать, они дали волю чувствам в теплых лучах солнца.

Два сердца бьются в унисон.

Юность. Мальчик в конце тоннеля

Отмотаем время назад. Всего на семь лет.

«Венера» отплыла от малайского архипелага Лангкави и устремилась к Сингапуру. Восьмой этаж, концертный зал. Со сцены проникновенно поет песню «Right here waiting»[15] милый, жизнерадостный паренек. В зале, помимо него, всего несколько людей. И среди них – Чаоси и ее мама.

Чаоси показала на ПТ3 неплохой результат[16]. Чтобы отпраздновать успехи дочери, семья решила вместе отправиться в круиз. Мама уже тогда себя чувствовала неважно, поэтому пришлось выбрать путешествие покороче. Опасаясь воздействия солнечных лучей, женщина практически не выходила на палубу и не заходила в Lesdone на обед. Чаще всего они с дочерью проводили долгие часы в концертном зале. Впрочем, это позволяло Чаоси наслаждаться великим множеством старых западных хитов.

В один из таких дней Чаоси сидела с мамой, погрузившись в чтение книжки и едва слушая музыку. Вдруг ее внимание захватила эта песня: «Right here waiting». Старомодная, но не совсем уж «древняя» мелодия. Хорошая музыка, к тому же исполняемая голосом, полным юного задора. Чаоси с интересом поглядела на певца и не смогла отвести взгляд…

Между зрительным залом и сценой, погруженными в полумрак, будто бы возник длинный-предлинный тоннель. Чаоси оказалась на одном конце этого тоннеля, а на другом конце увидела певца, мерцавшего в свете прожекторов. И Чаоси побрела навстречу этому сиянию, навстречу этой песне. От яркого блеска она на секунду ослепла. Когда она протерла глаза, парня уже не было. Его место занял мужчина среднего возраста.

Чаоси потом поинтересовалась у папы, что это за группа выступала. Капитан ответил дочери, что это был коллектив Watch your step. Пять человек, которые всегда выступали вместе. Иногда с ними на сцену выходили другие артисты. Таинственный молодой человек, наверное, был как раз одной из таких «приглашенных звезд». Похоже, сын солиста группы.

Ее воспоминания

В первом полугодии средняя школа для девочек имени Лютера принимала у себя межшкольный вокальный конкурс. Съехались ученики из всех местных школ. Конкурс проводился раз в год, и все девочки ждали его с нетерпением. Это было главное событие сезона. Когда еще девушки могли пообщаться с мальчишками и поглазеть на особо приглянувшихся? Красивый парень, который еще умеет петь, – это прямо мечта! Особенно, когда это такой выдающийся ученик, как Лу Юйхань из соседней школы для мальчиков имени Йохансона. На каждое выступление «кумира поколения» сбегались все «лютераночки».

Чаоси поставили работать за сценой. Строго говоря, она была девочкой на побегушках. Зато это была отличная возможность с близкого расстояния понаблюдать за парнями. Подруги завидовали Чаоси – ей выпала такая удача! В день конкурса Чаоси пришлось поднапрячься, чтобы ее «ненароком» не оглушили и не забаррикадировали в туалете. Слишком уж много было желающих «подменить» ее.

Участники конкурса прохлаждались за сценой. Взгляд Чаоси естественным образом притягивал Юйхань. Парень был настолько хорош собой, что дышать становилось тяжело. Постояв в холодной панике несколько секунд, Чаоси все-таки начала зачитывать список, чтобы проверить, все ли на месте. Она добралась до имени «Фу Сижун». На него энергичным «Здесь!» отозвался мелодичный голос. Такой знакомый… На Чаоси снизошло прозрение. Мальчик в конце тоннеля! Она резко поняла голову. Да, это тот самый мальчик! Видеть его было и радостно, и удивительно. Ручка в пальцах задрожала. Чаоси усилием воли одолела трепет и продолжила зачитывать список.

Затем она отважилась разнести воду участникам. Пока девочки, помогавшие за сценой, боролись за право вручить бутылку Лу Юйханю, Чаоси миновала столпотворение и протянула воду Фу Сижуну.

– Спасибо. – Парень уставился на бутылку. Он старался не встречаться взглядом с Чаоси.

Она слегка расстроилась и с потухшим взглядом продолжила раздавать бутылки. Спас положение Лу Юйхань, продемонстрировавший чуткость и воспитанность: он принял бутылку из рук Чаоси, посмотрел на нее и поблагодарил с легкой улыбкой. У Чаоси по всему телу будто бы пробежал ток. От Юйханя исходила мощная энергия. Неудивительно, что все сходили от него с ума. И все же тысячи таких же взглядов от Юйханя не были бы ей так милы, как один взгляд от Сижуна.

Чаоси надеялась, что у нее появится шанс поговорить с ним, но ей не хватало смелости. Когда она приближалась к нему, сразу же ощущала себя не в своей тарелке, все боялась, что он расслышит, как бешено стучит ее сердце.

Подошло время конкурса. Вдохнув поглубже, Чаоси обратилась ко всем участникам:

– Удачи вам! Вы все большие молодцы! Вам нечего бояться на сцене! Ни пуха ни пера! – Эти слова поддержки в действительности предназначались одному Сижуну. И он в самом деле поднял в ответ голову и наконец-то взглянул на Чаоси.

Вплоть до окончания конкурса у Чаоси не получалось пообщаться с Сижуном. В итоге пришлось смущенно глядеть на его удаляющуюся спину. Наконец, фигура мальчика растворилась в конце затемненного коридора.

Его воспоминания

В школе для девочек имени Лютера Сижуну посчастливилось встретиться с девушкой, которая выделялась на общем фоне.

Везде, где появлялся Лу Юйхань, следовало ожидать наплыва школьниц. На его фоне все остальные парни становились невидимками. Но в этот раз внимание не всех девчонок было приковано к «кумиру поколения». У одной-единственной девушки, изящной и воздушной, словно выработался иммунитет на его очарование. Она глядела на Юйханя, будто бы он прозрачный. И когда пришло время раздавать бутылки с водой, первую она вручила вовсе не всеобщему кумиру.

Перед началом конкурса Чаоси решилась помимо прочего поддержать участников теплыми словами. Сижун еле удержался от улыбки. Ведь все они давно выступают, так что никто из них сцены не боялся. Однако он заметил, как дрожат ее губы, да и вся она как будто окаменела. Похоже, если кто-то чего-то и боялся, то точно не конкурсанты.

Сижун внимательнее пригляделся к Чаоси. Густые брови, глаза-миндалинки, длинный носик, милые ямочки на щеках цвета нежно-розовых яблочек. Держалась она непринужденно и явно старалась сделать так, чтобы всем было комфортно. Чем-то девушка напоминала горный ручеек, свободно текущий между большими валунами. В ней не чувствовалось ни капли злобы. Темные волосы она собрала в аккуратный хвост. На лоб спадала пара выбившихся прядей. У Сижуна возникло желание подойти и поправить ей челку. Именно в тот миг, когда он себе представлял, как кончики его пальцев гладят ее шелковистые волосы, Чаоси вдруг повернулась и наградила его нежной улыбкой.

Вот ведь странная штука! Уже не мальчик, но еще не юноша! В первый раз Сижуну захотелось познакомиться с девушкой поближе.

Потом он почти каждый день после занятий добегал до ворот соседней школы, надеясь хоть мельком ее увидеть.

Чаоси каждый день ждала на парковке маму, а вокруг постоянно толпились подруги, так что Сижуну неизменно приходилось уходить ни с чем. Не получалось застать ее одну, чтобы подойти и предложить сходить куда-нибудь. Впрочем, девушка, похоже, не замечала, что у нее появился тайный поклонник. Взгляды их никогда не пересекались.

Так пронеслось полгода, и вот уже на носу окончание школы. Сижун прекрасно понимал: если он не сможет поговорить с заинтересовавшей его девушкой, то, вероятно, они уже никогда не встретятся. Ему удалось разузнать, что девушку звали Жэнь Чаоси и что она дочь капитана круизного корабля. Также Сижуну было известно, что она собиралась взять год отдыха после школы и поработать на лайнере «Венера».

Об этом судне Сижун знал и однажды выступал на нем с папиным музыкальным коллективом. Когда в концертном зале было мало людей, отец давал сыну возможность потренироваться и спеть на публику. Сижун за то плавание сдружился с моряками и сильно вдохновился капитаном. Так у него в сердце зародилось стремление связать свою жизнь с морем.

Сижун тоже не собирался сразу поступать в вуз после школы. Ему было бы интереснее выйти в море. К тому же, в этот раз на лайнере он мог застать дочку капитана, которая ему так понравилась.

Дома, впрочем, обстоятельства складывались не в пользу Сижуна. Папа довольно продолжительное время сидел без работы, отказываясь принимать приглашения на проекты. Семейные финансы были в полном порядке, но было крайне маловероятно, что кто-то раскошелится и отправит любимого сынулю в кругосветку на сто дней на круизном лайнере.

На счастье Сижуна, Небеса сжалились над ним, и папа принял приглашение выступать с коллективом на той самой «Венере»! И каким-то образом у родственников оказалось по лишнему билету на самолет и корабль. Вот так Сижун отправился в путь – искать мечту жизни и девушку своей мечты.

Их история

К огда все устаканилось с подработкой, папа позвонил Чаоси, чтобы разузнать, есть ли у нее какие-то предпочтения по месту службы. Чаоси заметила, что она бы с радостью все плавание слушала группу Watch your step. И еще добавила, что сын фронтмена коллектива – очень интересный исполнитель.

Папа хохотнул.

– Ты что, уже выбрала себе кавалера?

– Нет конечно! Да и какой он кавалер! Обычный парень! Понравилось, как поет, вот и все!

– Не вопрос. Организуем тебе любимую группу на борту! Места у нас на корабле предостаточно, так что и парня твоего где-нибудь разместим!

Чаоси покраснела до кончиков ушей. Так у них с папой возник секрет, о котором мама не должна была узнать. Та и так не испытывала восторга от предстоящей поездки. Все ворчала, что они могли бы подхватить Чаоси в Сингапуре. К чему лететь до Тайбэя?

Это тоже было частью задумки Чаоси. Она надеялась еще на борту самолета пересечься с тем самым Фу Сижуном. Лайнер же огромный: как часто получится сталкиваться друг с другом? А в самолете – один-единственный проход, они неизбежно увидятся, а она разыграет страшное удивление по поводу того, что «судьба» их там свела. Чаоси уже даже придумала, что скажет ему первым делом. Хотела напомнить о конкурсе пения.

Чаоси давно заметила, как в последние месяцы Сижун постоянно околачивался у ворот ее школы, но сама она подойти к нему и завязать разговор не решалась, и только краешком глаза поглядывала в его сторону.

Если из-за смущения не удается сблизиться с понравившимся тебе человеком, то остается подстроить все таким образом, чтобы судьба столкнула вас лбами. В силы небесные Чаоси никогда не верила. Наша фортуна – в наших же собственных руках.

И кто бы мог предсказать, что незадолго до начала путешествия мамы вдруг не станет? От такого потрясения у Чаоси в мыслях места для любовных интрижек не осталось. Даже если бы Фу Сижуна можно было по мановению руки явить перед собой и уединиться с ним, то Чаоси все равно не смогла бы общаться с ним. Сердце ее теперь трепетало по другому поводу.

И все же появление Сижуна действительно стало спасением для Чаоси. С ним не так больно было переживать потерю матери. Любовь скрашивает многие горести. Какие-то силы, похоже, все-таки обитали на Небесах и решили вопреки всему свести их вместе.

Чаоси оставалось неизвестным только одно: каждая их встреча вовсе не оказывалась случайностью. Сижун носился по кораблю в ее поисках и прилагал все усилия, придумывая, о чем бы им поговорить.

Впрочем, и Сижуну было невдомек, что Чаоси, несмотря на тяжелую работу, намеренно устроилась в ресторан прямо напротив концертного зала, чтобы быть ближе к человеку, к которому ее тянуло.

Их разделял безбрежный океан, а они все старались дотянуться друг до друга. Они увидели друг в друге лучик света, который нельзя упустить. И в конечном счете нашли в искрящемся взгляде любимого человека самих себя.

Послесловие. Без тебя не может быть и меня

Д о этой повести я лет десять писала книги для детей. Но в глубине души лелеяла надежду, что когда-нибудь мне удастся написать любовный роман. Тем радостнее стала для меня новость, что издательство Odonata Publishing объявило о выпуске романтической серии. Однако процесс написания истории, которую вы только что прочли, оказался не таким быстрым и легким, как я предполагала на старте.

Любовные истории в целом развиваются по единому шаблону и разнятся только в деталях. Изобрести здесь велосипед сложновато. Поэтому особое внимание я уделяла как раз проработке деталей: образам героев и сюжетной подоплеке. Мой роман написан в классическом для таких произведений духе. Я постаралась придать ему оригинальность именно в том, как мои герои по-своему реагируют на вещи и решаются на те или иные действия в силу различия характеров.

В любовных романах также крайне проблематично задать какую-либо интригу. Развязка часто бывает предельно очевидна. Да и суть не в развязке, а в том, как мы к ней приходим. Я стремилась к тому, чтобы детали накрапывали мелким дождиком на протяжении всего произведения и чтобы читатели могли постепенно погрузиться во внутренний мир двух молодых людей.

Я намеренно разыграла сюжет на борту лайнера, установив четкие рамки для моих персонажей. И Чаоси, и Сижун действуют в заведомо известных пределах, и все, что они переживают – знакомство, любовь и расставание – происходит в едином пространстве. Океанский лайнер со всеми его заманчивыми развлечениями, постоянно сменяющимися локациями и периодическими сложностями в поддержании связи с окружающим миром, – идеальное место для завязки романтических отношений. Не стоит недооценивать притягательность звездного неба, которое можно каждую ночь обозревать с палубы. К тому же лайнер заходит в порты по всему миру, что дает Чаоси и Сижуну возможность увидеть мир, понять, насколько отличаются нравы и условия жизни в разных уголках света. Кругосветное путешествие также задает особую динамику смены сезонов, когда за один миг попадаешь из зимы в лето и обратно. Надеюсь, что мои герои когда-нибудь доведут до конца начатое стодневное путешествие.

Основной конфликт между персонажами заключается в том, как они воспринимают свои будущие перспективы. Мне очень нравится Сижун – открытый и добрый парень, который встречает каждый день с радостью предвосхищения нового. В большой любви он умудряется сохранять трезвость суждений и не терять голову, чего я бы хотела пожелать всем нам. Чаоси для меня – типичная девушка, впервые влюбившаяся и сильнее всего боящаяся сделать что-то не так. Чаоси очень чувствительная, и временами она чрезмерно пылко реагирует на все происходящее. И во многом и то и другое объясняется одним фактом: Чаоси не верит, что заслуживает счастья. Специфические семейные обстоятельства заставили мою героиню предпочесть не торопить события и избегать ситуаций, которые могут доставить ей боль. Вполне допускаю, что Чаоси понравится далеко не всем. Она вся обросла колючками, как кактус, и мало кого подпускает к себе. Но я знаю, что многие из нас переживали недопонимание, неуверенность, противоречия.

Я также предполагаю, что кто-то усомнится, будто можно сохранить чувства друг к другу после пяти лет разлуки. Не слишком ли это идеалистично? На мой взгляд, в этом и проявляется суть истинной любви. Счастье наступает только тогда, когда два человека находят возможность быть вместе. И мне хочется верить, что в глубине нашей души, в месте, о существовании которого мы даже не подозреваем, скрывается эта способность любить самозабвенно.

Сижун и Чаоси разошлись на пять лет, но, в сущности, они никогда не забывали друг о друге. Любовь удерживала их на плаву. Им нужен был лишь повод для того, чтобы вновь встретиться и дать волю чувствам. В юности мои герои уже нашли любовь на всю жизнь, но по неопытности не смогли ее распознать. Только с течением времени они поняли: их симпатия была вовсе не мимолетной. Она переросла в глубокое чувство, подобно тому, как виноградный сок превращается в вино. Пять лет потребовалось Сижуну и Чаоси, чтобы осознать: они не мыслят жизни друг без друга.

Наконец, я допускаю, что кто-то назовет их отношения слишком уж рациональными. Мои герои много думают и мало отдаются страсти. А мне же как раз нравится, что Сижун и Чаоси думают головой, а не всецело следуют велениям сердца. Бурная любовь, конечно же, трогает нас, как ничто другое. Но я надеюсь, что каждый может рассуждать трезво, несмотря на пьянящую силу любви. Влюбленность не значит, что мы должны полностью растворяться в партнере, терять самих себя и не задумываться о материях практических. В жизни есть место и для любви, от которой отключаются мозги, но важно в самый разгар страсти удержать себя и задуматься о дальнейшем. А вот это как раз очень сложно. Но не будет ли еще труднее потом осознать, что мы полностью посвятили себя любви, отрезав себе все иные пути, и теперь уткнулись носом в тупик? Возможно, главная особенность этой новеллы в том, что не особо сентиментальная писательница написала не самую романтичную историю об искренней любви. Сижун и Чаоси сходятся вместе после долгих размышлений и опыта жизни вдали друг от друга. Именно разлука приводит их к совместному решению быть вместе. Мои герои проходят тяжкое взросление, и от того их чувства только укрепляются, становятся неизбежными. И я завидую Сижуну и Чаоси в этом отношении. Они нашли друг друга в лучшую пору и в юности испытали любовь, которая будет согревать их всю жизнь.

Для моего первого любовного романа я решила не мутить воду всякими треугольниками. Здесь нет посторонних, которые хотели бы помешать влюбленным, нет каких-либо социально-культурных преград на пути к их соединению, кроме, естественно, самих героев и их чувств. Сюжет развивается сам по себе. Время, как часто бывает в действительности, в конечном счете все расставляет на свои места. Впрочем, я и хотела написать максимально приближенную к реальной жизни историю.

С учетом опыта написания детской литературы это произведение для меня было своеобразным вызовом. В частности, я намеренно старалась не переусердствовать со сценами интимной близости. Эта книга не предназначена будоражить чьи-либо умы фривольными описаниями. Я хотела лишь предложить нам всем задуматься о важности свободного выбора. Причем «свободу» здесь я понимаю в кантовском ключе: свобода не значит, будто мы должны делать все, что нам вздумается, а как раз предполагает выработку способности осмыслять то, что нам лучше бы не делать. Я надеюсь, мои юные читатели не будут слепо доверять чужому опыту, а перед любым важным решением дадут себе время и пространство для собственных размышлений. Не стоит давать чувствам управлять нами.

И все-таки хочу заметить: бывают парни, которые ожидают от девушек, что те будут доказывать чувства готовностью вступать в интимные отношения. Это эмоциональный шантаж. Любви здесь нет, только желание подчинить другого человека своей воле. Истинно любящий человек будет уважать желания партнера. Любовь – это не обладание, а взаимопонимание и взаимодействие.

Благодарю всех и каждого, в чьих руках окажется моя книга. И буду рада любым комментариям читателей. Я всегда доступна для общения через мои аккаунты в соцсетях.

Примечания

1

Популярная песня американского певца Фрэнки Валли.

2

Подразумевается «Тянья Хайцзяо» – буквально «Предел небес и уголок моря». Парк расположен в окрестностях Санья. Остров Хайнань – южный предел Китая, поэтому это местечко можно назвать в самом буквальном смысле «Краем света». – Прим. переводчика.

3

Буквально «Кот-зазывала». Японская фигурка с поднятой лапой, которую выставляют часто перед магазинами. Считается, что Манэки-нэко приносит владельцу заведения удачу. – Прим. переводчика.

4

Песня в исполнении китайских певцов Ван Си и Гао Яна.

5

У Сижуна и Джексона – его китайское имя И Янцяньси – один и тот же иероглиф «си» в имени. – Прим. переводчика.

6

Фильм 1998 года от режиссера Джузеппе Торнаторе. Действие киноленты также происходит на борту океанского лайнера. – Прим. переводчика.

7

Популярная закуска. Яйца маринуют несколько месяцев в специальной смеси, пока белок не становится полупрозрачным и не приобретает темно-коричневый цвет. – Прим. переводчика.

8

Слова из стихотворения «Вглядываясь в Луну, думаю о дальнем крае» танского поэта Чжан Цзюлина. Строки легли в основу множества песен на китайском. – Прим. переводчика.

9

Песня американского музыканта Дона Маклина «Винсент» (Ночью среди звезд).

10

Сценка из японских фильмов и манги, когда герой прижимает героиню к стенке, не давая ей проходу. При этом ударяющиеся о стену ладони издают характерный звук: «дон!». – Прим. переводчика.

11

Песня китайского исполнителя Аска Янга «Тот парень».

12

Популярная песня Андреа Бочелли и Сары Брайтман «Время прощаться».

13

Традиционное блюдо Малайзии. Рис, отваренный в кокосовом молоке и листьях падана. – Прим. переводчика.

14

Перевод Норы Галь. – Прим. переводчика.

15

Популярная песня американского певца Ричарда Маркса «Буду ждать тебя здесь».

16

Существовавший в Малайзии вплоть до 2022 года экзамен для окончивших первую ступень средней школы. – Прим. переводчика.

Content

Се Чжихуэй
Океан между нами

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Юность. Мальчик в конце тоннеля

Ее воспоминания

Его воспоминания

Их история

Послесловие. Без тебя не может быть и меня

Примечания