Мэдлин Хантер

Невеста-наследница

Посвящается моим внукам

Серия «Шарм» основана в 1994 году

Madeline Hunter

THE HEIRESS BRIDE

Перевод с английского В. Сухановой

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Madeline Hunter, 2023

© Перевод. В. Суханова, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Глава первая

Некоторым мужчинам с колыбели предназначено судьбой исполнять долг перед семьей и обществом. На плечи других бремя долга ложится уже в зрелом возрасте. Николас Реднор, герцог Холлинбург, причислял себя к последней категории. Дядя Фредерик, от которого он унаследовал титул, был достаточно молод, чтобы жениться во второй раз и успеть завести потомство до своей кончины. То, что он своевременно не озаботился наследником, было, по мнению Николаса, в высшей степени неосмотрительно.

Год назад Николас не стал бы судить его столь сурово, но титул герцога меняет человека, открывая перед ним новые перспективы. Произошедшие с ним за последние месяцы перемены были довольно значительными. Он больше не оплакивал беззаботные дни своего прошлого, как это было сначала, и не относился с сомнением к унаследованному титулу. Всего несколько месяцев назад жизненный путь представлялся Николасу смутным, неясным, однако теперь он сиял перед ним во всей красе, исчерченный новыми вехами.

Об одной из них Николас и размышлял как-то погожим апрельским утром, просматривая свежую почту. Он приберег лежащие сейчас перед ним два письма до окончания завтрака, потому что их содержание могло помешать пищеварению. Оба послания были написаны изящными женскими почерками. В них его родственницы давали Николасу советы, как найти достойную супругу, и перечисляли подходящих, на их взгляд, невест.

Николас никогда не объявлял во всеуслышание, что ищет жену, но герцогу в его возрасте необходимо было жениться. Это входило в список обязанностей представителей аристократического сословия, и после долгих ностальгических воспоминаний о годах, проведенных в легкомысленных забавах и плотских утехах, Николас твердо решил заняться поисками невесты в предстоящем светском сезоне. Он пробежал глазами одно из писем, в котором описывалась сдержанная и скромная молодая леди. Не так давно эти эпитеты заставили бы Николаса бежать на край света от подобной девушки, но теперь чувство долга не позволяло ему расслабляться. Оба качества как нельзя лучше подходили будущей герцогине и были достойны восхищения, даже если грозили ее супругу смертельной скукой.

Николас задавался вопросом, означает ли скромность девушки в одежде и поведении на людях, что она точно так же скромно ведет себя в постели.

– Ваша светлость, я подготовил счета.

Николас поднял глаза и увидел мистера Уитерса, своего управляющего. Тот стоял у двери с большой стопкой бумаг в руках. Эта кипа расстроила Николаса даже больше, чем мысль о скромнице-жене в постели. Но чувство долга обязывало его заняться документами.

– Возвращайтесь через час, и мы с вами оценим масштабы бедствия.

Уитерс попытался ободряюще улыбнуться.

– Все не так плохо, как мы думали, сэр. Однако с текстильной фабрики пока еще не дали полного отчета.

Не так плохо, но все равно плохо… А эта проклятая фабрика вымотала герцогу все нервы.

– Через час, Уитерс.

Управляющий, пятясь, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Но не успел Николас снова погрузиться в свои мысли, как та опять распахнулась и в комнату ворвался его кузен Чейз.

– Ты меня вызывал?

Голубые глаза Чейза приобрели стальной оттенок, как это случалось, когда он был раздражен.

– Я просил тебя зайти, когда у тебя будет время.

– Зайти просят бароны. А герцоги вызывают.

– Что за чушь!

– Ну хорошо. Раз срочности нет, я вернусь, когда мне будет удобно.

Чейз повернулся, чтобы уйти.

– Ну, раз уж ты здесь…

– Я здесь, потому что ты меня вызвал.

– Называй как хочешь. Главное, ты пришел, и мне действительно нужно кое-что обсудить с тобой.

– Твою будущую женитьбу?

– О, ради всего святого…

– Тетушки только об этом и судачили. Сидели в своей театральной ложе…

– В моей театральной ложе, – поправил кузена Николас.

– …и все представление говорили о твоей женитьбе, присматривались к девушкам, сплетничали о них, делали разные предположения. Я велел им остановиться, но они заявили, что ты просил у них совета.

– Ничего я не просил.

– Значит, должно быть, стал более терпеливо относиться к их вмешательству в свою личную жизнь, они заметили это и решили, что теперь могут давать тебе советы.

А вот это было чертовски недалеко от истины.

– Тетушки очень чуткие особы. Они слышат то, чего мы с тобой не слышим.

Чейз вздохнул.

– Пожалуйста, не проси меня наводить справки о девушках. У меня есть свои принципы.

Чейз был самым близким его кузеном, и именно к нему Николас обратился бы за советом, выбирая себе невесту. Кроме того, он сделал сбор информации о людях своей профессией.

– Я и не собирался просить тебя об этом сейчас. Хотя идея неплохая. Я хотел поговорить с тобой о смерти дяди, Чейз. Мне кажется, пришло время снова обратиться к этому вопросу.

Выражение лица Чейза стало серьезным.

– Ты уверен, что хочешь знать правду? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. Если все было так, как мы подозреваем, то преступник, вероятно, один из нас. Не Кевин, но кто-то близкий.

– Я долго размышлял об этом. Ты прекратил свое расследование, когда оно было в самом разгаре… Думаю, тебе следует смахнуть пыль с документов и снова взяться за него. Если убийца находится среди нас, я хочу знать его имя.

– Допустим, ты узнаешь его имя, и что дальше?

Николас выпрямился.

– Я решу, что с ним делать.

– Негоже отправлять члена герцогской семьи на виселицу, а, кузен?

В этом с самого начала и заключалась проблема. Казалось бы, правосудию не пристало обращать внимание на наличие древней родословной, но это было не так. Даже если бы присяжные признали одного из родственников Николаса виновным в убийстве, судья сделал бы все, чтобы тот избежал казни через повешение. Присяжные тоже преклонялись перед герцогским титулом и не стали бы выносить обвинительный вердикт.

– Я не говорю сейчас о наказании, мне просто нужно знать, кто убил нашего дядю, – сказал Николас. – А тебе разве это безразлично?

Чейз поколебался, прежде чем ответить.

– Конечно, нет. Возможно, убийцей был не наш родственник, а кто-то из деловых партнеров дяди, если его вообще убили…

Чейз дипломатично оставил вопрос открытым, хотя раньше заявлял, что дядя не мог сам упасть с крыши. Четырнадцать месяцев назад, когда все это случилось, официальной версией кончины был несчастный случай. Некоторые сплетники распускали слухи, что дядя покончил с собой. Но Николас был уверен, что его столкнули.

Чейз бочком подошел к столу. Его взгляд упал на письма, и он с озорным видом улыбнулся, а потом взял в руки газету.

– Знакомишься с политическими требованиями радикалов?

– Я читаю много газет. Дядя Фредерик подписывался на разные издания, я продлил подписку на них.

– Неужели ты правда все это читаешь? – удивился Чейз.

– Мне нужно знать, чего требуют и о чем думают разные слои общества, даже если я не согласен с их устремлениями. Именно так следует поступать ответственным членам парламента.

Чейз сочувственно улыбнулся.

– Никто не ожидает, что ты превратишься в него.

– Уж надеюсь, что нет. Мне не хватает эксцентричности.

– Я говорил не про дядю Фредерика.

Нет, Чейз имел в виду не дядю, а отца Николаса, который должен был унаследовать титул герцога. По крайней мере, он готовился к этому, пока Николас беззаботно наслаждался жизнью в большом городе. Он вдруг вспомнил последнюю встречу с отцом. В его памяти постоянно возникала именно она, и Николасу было больно от этих воспоминаний.

Он постарался перевести разговор на другую тему:

– Ты упомянул деловых партнеров дяди. Я как раз хотел поручить тебе сбор сведений о некоторых из них – о тех, с которыми я продолжаю сотрудничать. Мне кажется, они…

Николас уже собирался высказать свои подозрения, когда дверь открылась и в кабинет вошел дворецкий Пауэлл, держа в руках серебряный поднос, на котором лежала визитная карточка. По взволнованному выражению лица дворецкого можно было бы заключить, что к Николасу в гости пожаловал сам король.

– Я подумал, ваша светлость, что вы захотите принять эту посетительницу, – сказал он.

Николас взял визитную карточку с подноса и прочитал начертанное на ней имя. Визит короля удивил бы его, пожалуй, меньше, чем появление в доме этой гостьи. Он растерянно посмотрел на Чейза:

– Она здесь. У меня в доме…

– Перестань бормотать. О ком идет речь?

Николас протянул карточку. На лице Чейза отразилось изумление.

– Айрис Баррингтон, будь я проклят…

– Мы искали ее больше года, и вот она сама явилась к нам…

– Она, должно быть, услышала о завещании и своем праве на наследство. Чему же здесь удивляться?

– Спустя год? Нам удалось разыскать двух других женщин, которых дядя тоже упомянул в завещании. Но то, что эта дама вот так явилась вдруг сама, выглядит подозрительно.

– Слишком все просто, ты хочешь сказать.

– Черт возьми, да, слишком просто.

Николас поправил галстук и одернул жилет.

– Ты выглядишь как настоящий герцог, – успокоил его Чейз. – Этот накрахмаленный воротничок такой жесткий, что им, наверное, можно резать железо. Расскажешь потом, что она говорила. – Он направился к двери и бросил через плечо дворецкому: – Я хочу немного понаблюдать за гостьей украдкой. Поэтому не сразу спускайтесь за ней.

Пауэлл застыл с подносом в руках. Через минуту после ухода Чейза он посмотрел на Николаса, ожидая разрешения уйти. Еще через минуту Николас кивнул.

Айрис не особенно ожидала, что герцог ее примет, но попытаться все же решила. Если она потерпит неудачу сегодня, то будет добиваться аудиенции у него обходными путями. Для этого потребуется много времени и немало ухищрений, поэтому следовало начать с прямого подхода.

То, что ее провели в гостиную, обнадеживало. Если повезет, герцог, по крайней мере, будет заинтригован. Если он библиофил, как его дед, визитная карточка Айрис, возможно, возбудит его любопытство. Она заказала карточки с узором из маленьких книжек, чтобы люди сразу же понимали, с кем имеют дело.

Айрис, в сущности, пришла сюда из-за книг. Нет, она не собиралась продавать их, хотя было бы неплохо, если бы герцог купил у нее что-нибудь. В конце концов, она занималась продажей печатных изданий, тем самым зарабатывая себе на хлеб, дорожные расходы и все остальное. Однако ее сегодняшний визит в этот огромный особняк не был связан с торговлей. Причина ее появления здесь была гораздо важнее.

Вопрос заключался в том, найдет ли она в нынешнем герцоге почти нормального человека, каким был его предшественник, или он окажется лживым негодяем, как его дед? Вероятность второго варианта заставила Айрис расправить плечи и собраться с духом.

Дверь гостиной приоткрылась, и она обернулась, ожидая увидеть дворецкого. Однако перед нею оказался симпатичный темноволосый джентльмен с голубыми глазами. Он просунул голову в гостиную, обвел ее взглядом и уставился на гостью. Некоторое время незнакомец внимательно разглядывал Айрис.

Вряд ли это был герцог. Герцоги не приветствуют гостей подобным образом. Значит, кто-то другой проявлял интерес к посетителям его светлости. Айрис решила, что это, должно быть, секретарь.

Неожиданно незнакомец извинился за вторжение, его голова исчезла, и дверь закрылась.

Все это показалось Айрис очень странным.

Через пару минут в гостиную вошел дворецкий и предложил гостье следовать за ним. Когда она заметила, что они удаляются от ведущей вниз лестницы, то поняла, что аудиенция состоится. Ее волнение нарастало с каждым шагом.

Дворецкий провел Айрис в просторный кабинет, оформленный в китайском стиле. Здесь стояли большие вазы и массивная резная мебель. Только письменный стол показался ей обычным для герцога. На широкой поверхности столешницы поместилось бы множество бумаг и книг. Но сейчас стол не был загроможден, На самом деле он почти пустовал. Айрис увидела чернильницу, ручку, газету, два письма и странную маленькую плетеную коробочку. Казалось, этот стол принадлежит человеку, который либо только что переехал в дом, либо отличался столь удивительной аккуратностью, что не позволял ни одной личной вещице нарушить идеальную чистоту и порядок.

Куда более интересным, чем стол, показался ей стоявший у стола джентльмен. Она поняла, что человек, заглядывавший в гостиную, был его родственником. Эти двое походили и друг на друга, и на погибшего год назад герцога. Хозяин кабинета был темноволос и темноглаз: этот красивый мужчина с правильными чертами лица и спокойной, уверенной манерой держаться наверняка нравился женщинам. Его безупречно сидевший темный костюм, галстук и ослепительно-белый воротничок прямо светились респектабельностью и навевали на Айрис скуку.

Герцог шагнул навстречу гостье. Он был на голову выше ее и поздоровался с ней довольно церемонно. Впрочем, чего еще можно было ожидать от важной персоны, согласившейся принять совершенно незнакомого человека?

Айрис поняла, что у нее есть не больше трех минут, чтобы привлечь его внимание, прежде чем он вежливо вышвырнет ее за дверь. Сделав реверанс, она выпрямилась и посмотрела герцогу прямо в глаза:

– Меня зовут Айрис Баррингтон, и я пришла просить… нет, требовать, чтобы вы выполнили обещание, которое дал мне ваш дядя.

На ее слова сначала не последовало никакой реакции. Казалось, герцог глубоко задумался. Он чем-то напоминал графа д’Илио, друга Айрис, чья сдержанность порой интриговала ее, а порой казалась раздражающей и скучной. Все зависело от настроения самой Айрис. Она вообще часто привлекала подобных мужчин. Им нравилось, что ей самой не хватает сдержанности, и благодаря ее импульсивности их собственная жизнь казалась им ярче.

Впрочем, первое впечатление могло быть обманчивым. Скорее всего, этот человек в обычной ситуации не вел себя так сдержанно. Возможно, он старался соответствовать своему высокому статусу, но мужчина в нем был сильнее бесстрастного аристократа. Об этом свидетельствовали искорки в его глазах. Герцог смотрел на нее оценивающе, но то, что видел мужчина, ему явно нравилось.

Решив сменить тактику, Айрис одарила хозяина дома ослепительной улыбкой и подошла поближе, чтобы он уловил аромат ее дорогих духов.

– Простите меня за прямоту. Я не хочу показаться невежливой, но меня заставляет действовать то положение, в котором я оказалась. Благодарю вас за то, что вы вообще приняли меня. Это очень любезно с вашей стороны.

– Вы могли бы сначала написать мне.

– Я подумала, что мое письмо не дойдет до вас, застряв где-нибудь в ящике стола вашего секретаря. У меня ведь нет рекомендаций, нет влиятельных родственников. Я не обычный проситель.

Улыбка тронула губы герцога. Он указал гостье на диван, рядом с которым стоял стул.

– Прошу вас, садитесь. Я хочу, чтобы вы объяснили мне, какое именно обещание дал вам мой дядя, как вы утверждаете.

Айрис села на диванчик, оставив герцогу достаточно места рядом с собой. Но он не стал садиться. Ее женская уловка не увенчалась успехом.

– К вам, наверное, ходят толпы просителей, которым, по их словам, покойный герцог что-то обещал, – сказала она.

– Не скрою, их довольно много.

– И все они оказываются лжецами?

Герцог улыбнулся, и у Айрис затрепетало сердце. Такая очаровательная улыбка могла бы согреть любую женскую душу.

– Довольно многие, – ответил он.

– Но я не лгу. Я встречалась с вашим дядей незадолго до его внезапной кончины. Он пообещал найти одну рукописную книгу, которая, как я полагала, принадлежала ему. Это шедевр начала пятнадцатого века. Псалтырь с великолепными иллюстрациями. Я слышала, что она была куплена отцом вашего дяди, то есть вашим дедом, и хотела узнать, хранится ли эта книга все еще в герцогской библиотеке.

В глазах собеседника Айрис появилось выражение любопытства, смешанное с мужским восхищением.

– Но почему вас волнует, хранится ли Псалтырь в нашей библиотеке?

– У меня есть на нее покупатель. Книга стоит небольшого состояния. Видите ли, я торгую редкими книгами и рукописями. В подобных сделках я выступаю в качестве посредницы.

Вообще-то дело было совсем в другом. Но Айрис не хотела объяснять истинную причину, которая заставила ее искать этот редкий манускрипт, ведь тогда он ни за что не помог бы ей.

– А дядя говорил вам, что библиотека его отца была разделена между его сыновьями? Каждый получил только часть.

– Да, говорил. Он обещал выяснить, кто из сыновей получил в наследство Псалтырь. Я не знала о его смерти… Очень долго от него не было ничего слышно, и я не представляла, что и думать. Я терялась в догадках. Возможно, он не нашел манускрипт, или передумал сообщать мне о нем, или его письма не дошли до меня… А потом решила, что у него просто нет времени заниматься какой-то книгой.

Любопытство герцога усилилось. Даже слишком.

– А когда вы встречались с ним и говорили о Псалтыри?

– В феврале или в начале марта. Я не могу вспомнить точную дату.

– Это было здесь, в Лондоне?

– Нет, ваш дядюшка написал мне и пригласил приехать в Мелтон-парк, в его поместье в Суссексе.

Герцог снова глубоко задумался. Подойдя к одному из окон, он выглянул на улицу, а потом оглянулся черз плечо и окинул гостью внимательным взглядом – от шляпки до туфель.

– Это единственная причина, по которой вы явились сюда, мисс Баррингтон? Или, может быть, есть еще что-нибудь, что вы хотели бы обсудить со мной?

Наблюдавшая за его высокой, стройной фигурой, Айрис растерялась от неожиданности и попыталась взять себя в руки, прогнав непристойные мысли.

– Нет, больше ничего, – пролепетала она, чувствуя, что ее ответ звучит глупо.

Он снова выглянул в окно.

– Вокруг дома есть большой сад. Сегодня выдался погожий денек. Не хотели бы вы прогуляться со мной? Кроме старых книг, я хотел бы поговорить с вами кое о чем еще.

Айрис не могла отказаться от прогулки с герцогом, раз уж он согласился ее принять. Но пока они спускались в сад, ей в голову пришла неожиданная мысль. Айрис показалось, что этот решительный человек может сейчас сделать ей предложение, которое не имеет никакого отношения к старым книгам.

– Где вы живете? – спросил Николас после того, как они прошли футов пятнадцать по садовой дорожке.

Он старался говорить ровным, спокойным тоном, не выдавая излишнего любопытства, но подозревал, что получилось больше похоже на допрос. Резкость его тона во многом была связана с тем, что он заставлял себя сосредоточиться на предстоящем разговоре, а не на эротических фантазиях, которые пробудила в нем эта незнакомка, едва ступив в кабинет. Она очаровала его с первого взгляда. Давно уже Николас так сильно и страстно не желал женщину, не испытывал такого немедленного, неистового влечения. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не показаться ей самым мерзким развратником во всем Лондоне.

– Я провожу большую часть времени на континенте. Я воспитывалась там и знаю, что лучшие библиотеки можно найти в замках и особняках старой Европы. Что касается дома, то у меня есть фамильное гнездо во Флоренции. Однако я много путешествую.

– Вы часто бываете в Англии?

– Не слишком. Примерно раз в год. Обычно я езжу в другие столицы мира.

– В поисках старых книг?

– Это дело моей жизни.

Прогулка завела их глубоко в сад, и через некоторое время они оказались у стены, которая его окружала. Мало у кого в Лондоне были во владении такие огромные участки городской земли. Северная часть сада была дикой и запущенной. Она представляла собой, по сути, кусочек нетронутой природы посреди большого многолюдного города, что было еще большей редкостью. Николас любил свой сад и считал его лучшей частью полученного наследства.

Мисс Баррингтон решительно шагала рядом с ним. Выражение ее лица оставалось бесстрастным, но темные глаза загадочно блестели. Они, пожалуй, могли бы заворожить его, если бы он позволил себе окунуться в них. Стоило потерять контроль, и их отблеск превращался в звезды на ночном небе. Эти глаза, темные волосы и очень светлая кожа явно свидетельствовали о том, что Айрис была чужестранкой. Об этом же говорили и некоторые эксцентричные детали ее наряда – длинная венецианская шаль охристо-серых тонов, какую большинство женщин надевали в театр, а не на утренний визит, привлекала особенное внимание к персоне гостьи.

Кроме того, Николаса поразила ее манера держаться. Не многие женщины стали бы при первой же встрече предъявлять требования герцогу.

Она была очаровательна. Налет чувственности украшал ее так же, как могла украшать вуаль, окутывая черты лица дымкой. Она источала чувственность, словно это был аромат. Вкупе с настоящим ароматом ее духов эффект был потрясающий.

Николас понял, что хочет эту женщину, как только увидел ее, и это сделало встречу еще более трудной. Он из последних сил держал себя в руках – трудно вести себя с гостьей непринужденно, когда хочется прямо-таки съесть ее целиком.

– Мисс Баррингтон, – заговорил Николас, собравшись с духом, – я должен вам кое-что сказать. Возможно, мои слова покажутся вам нелепыми… Если так, то ваша реакция нисколько не удивит меня. Я пойму вас.

Он почувствовал, как она напряглась, остановилась и повернулась к нему. Выражение ее лица говорило о том, что его слова не так уж удивили ее. Она приподняла бровь, ожидая, что будет дальше.

– В завещании моего дяди содержалось несколько необычных пунктов, – продолжал Николас. – Значительную долю своего состояния он оставил людям, которые не являются членами нашей семьи, друзьями или слугами. Большую часть дядюшка завещал трем женщинам, не известным никому из родственников. И одна из них вы, Айрис Баррингтон…

Гостья заморгала, нахмурилась, а затем расхохоталась:

– Вы шутите? У вас странное чувство юмора!

– Вовсе нет. Мы искали вас долгие месяцы. Сначала здесь, в Англии, а затем на континенте. Возможно, нам помешало то, что вы постоянно в разъездах.

Ее сочные губы раскрылись в широкой улыбке.

– Значит, вот что вы хотели мне сказать? Мы за этим пошли гулять в сад?

– Да. – Николас сунул руку в карман жилета и вытащил визитную карточку. – Это имя нашего семейного адвоката. Он был душеприказчиком дядюшки. Я рекомендую вам немедленно встретиться с ним.

Взяв карточку, Айрис уставилась на нее, а потом снова рассмеялась:

– Ну и дела! А я-то думала, вы пригласили меня на прогулку в сад, чтобы сделать не совсем приличное предложение.

Она посмотрела ему в глаза. Звездные отблески в ее зрачках манили Николаса, звали в ночную даль. Он тоже рассмеялся, как будто ее предположение было нелепым.

Они направились обратно к дому.

– И часто вам делают подобные предложения? – спросил он как бы невзначай, но потому что не мог не спросить.

– Постоянно. – Она продолжала разглядывать карточку. – Независимая женщина почему-то привлекает мужчин… Но я никогда не была и не буду любовницей, содержанкой. У меня свой путь. Финансовая поддержка со стороны мужчины налагает обязательства, которые я отказываюсь выполнять.

– Вас можно понять.

Выйдя на главную аллею, она направилась не к дому, а к воротам. На полпути она остановилась и с лукавой улыбкой взглянула на Николаса:

– Хотя я не прочь завести любовника, если мужчина мне нравится. Это другое дело.

Совсем другое дело. Он расценил ее слова как своего рода приглашение. Впрочем, это могла быть всего лишь шутка. Волна чувственности накатила на Николаса, грозя совершенно возбудить его, если гостья не уйдет сию секунду. Но тут она снова заговорила:

– Я хочу кое-что спросить у вас. Скажите, обещания герцога умирают вместе с ним?

– Важные обещания – нет.

– Мне бы очень хотелось найти эту Псалтырь.

Черт возьми, да Николас собственноручно выдрал бы себе зубы мудрости и сейчас же отдал ей, если бы она попросила!

– Я попытаюсь разузнать хоть что-то об этой книге. И начну ее поиски со своей библиотеки. Как она выглядит?

– Если вам попадется манускрипт на пергаменте с текстом псалмов и цветными картинками, то это, скорее всего, она, – сказала Айрис и вышла за ворота.

Длинная шаль плавно колыхалась в такт ее шагам.

Глава вторая

– Уолтера хватит удар, – сказал Кевин, покручивая портвейн в своем бокале. – Он уже заранее потратил все деньги, которые рассчитывал унаследовать, когда решил, что третья таинственная наследница так и не найдется. Они с Фелисити ездили в Париж, и там она обновила свой гардероб для нового сезона. Розамунда говорит, одни только шляпки стоили целое состояние.

Николас сидел с кузенами Кевином и Чейзом в библиотеке Уайтфорд-хауса, где они собрались, чтобы обсудить неожиданное появление Айрис Баррингтон.

– Все родственники будут крайне недовольны, поскольку к Айрис должна перейти значительная часть наследства, которую они рассчитывали разделить между всеми нами. Баррикадируй дверь, Николас. К утру слухи уже поползут, и сюда явятся все наследники с жалобами и мольбами, – сказал Чейз.

Завещание дядюшки не понравилось тетям и многочисленным кузенам Николаса. Им почти ничего не досталось – и самому Николасу в том числе. Как новый герцог он получил много земель и домов, но почти никаких средств на их содержание. Правда, он и не ждал никакого наследства (как он неустанно напоминал себе) – в отличие от Уолтера и остальных родственников, которые ожидали разбогатеть после смерти герцога и жили с соответствующим размахом.

Когда две из трех таинственных наследниц были найдены, надежды наследников поугасли, но все же не исчезли совсем. Многие, к сожалению, рассчитывали на то, что Айрис Баррингтон мертва.

Правда, Чейз и Кевин не принадлежали к их числу. Вышло так, что они влюбились в наследниц и женились на них. Поэтому сейчас эти двое наблюдали за ситуацией со стороны.

– Сандерс собирает информацию о твоей гостье, чтобы убедиться, что это действительно Айрис Баррингтон, – добавил Чейз.

– Мне показалось, она ничего не знала о наследстве, – сказал Николас.

– Ты ей поверил?

И вправду, поверил ли он? Освободившись от плена ее лучистых глаз и ослепительной улыбки, он вынужден был признать, что визит странной гостьи был необычным. То, что она появилась на пороге его дома после стольких месяцев розыска, требовало объяснений. И поиски манускрипта из библиотеки деда были слабой отговоркой.

– Если она хотела претендовать на наследство, ей не нужно было приходить ко мне, – сказал Николас, размышляя вслух. – Она могла бы сразу пойти к Сандерсу. Как душеприказчик, он должен был удовлетворить ее требования.

– Я уверен, тетушки сделают все возможное, чтобы доказать, что это не та особа, которая указана в завещании, – сказал Кевин. – Если окажется, что и эта наследница занимается торговлей, они решат, что единственной целью дяди было унизить их в глазах светского общества.

– Кстати, раз уж ты упомянул о торговле, я думаю, мисс Баррингтон понравятся шляпки Розамунды, – заметил Чейз. – Ее собственная была как раз в этом стиле. Ненавязчиво выразительная. И очень шла к остальному ее наряду, так что не удивлюсь, если увижу ее в магазине Розамунды.

Кузены с удивлением посмотрели на него.

– Я просто хочу сказать, что…

– Что обратил внимание на одежду этой девушки, – сказал Кевин. – Лучше бы ты понаблюдал за ее поведением!

– Я подумал, что Николас преуспеет в этом лучше, чем я, – стал оправдываться Чейз. – Я видел ее лишь мельком, но там было на что посмотреть. Правда, Николас?

– Я был обязан внимательно ее изучить. Возможно, она – наследница большого состояния, которое в противном случае осталось бы в семье.

– Все так, мой друг, но все же… – Чейз приподнял брови.

Кевин перевел взгляд с Чейза на Николаса.

– Что? Я чего-то не знаю?

– Мне больше нечего сказать, – заявил Николас. – Я уже описал вам нашу встречу.

– Ты упустил некоторые важные детали, – заметил Чейз. – Например, ты не описал внешность гостьи. – Он повернулся к Кевину. – А она очень примечательна. Темные глаза, темные волосы. Смахивает на иностранку. Я бы назвал ее «яркой».

– Яркой? – переспросил Кевин. – Что ты имеешь в виду?

– Когда встретишься с ней, сам поймешь. Она прелестна. Ты не согласен, Николас?

– Да, в каком-то смысле она прелестна.

– «В каком-то смысле»… – передразнил его Чейз напыщенным герцогским тоном.

– Когда я встретил Розамунду, в меня словно ударила молния, – признался Кевин. – Надеюсь, с тобой ничего подобного не произошло. Мы даже не знаем наверняка, кто она такая.

– Мы с ней просто поговорили. Вот и все. Никаких молний.

– Слава богу. Иначе тетушки начали бы выведывать, насколько она приемлема на роль твоей невесты.

– Тетушки ни на секунду этого не допустили бы. – Николас усмехнулся, представив реакцию своих пожилых родственниц на даму, возможно выдававшую себя за Айрис Баррингтон. – У нее слишком выразительная внешность, – прошу прощения, я хотел сказать «яркая», – и она явно повидала жизнь.

Он поймал многозначительный взгляд Кевина, обращенный к Чейзу, и строго посмотрел на обоих. Кузены торопливо вернулись к своему портвейну. Он тоже сделал глоток, и разговор переключился на другие темы. Николас участвовал в нем с рассеянным видом, все его мысли были заняты таинственной яркой гостьей.

Николас решил выяснить, когда именно Айрис виделась с дядюшкой Фредериком. До него доходили слухи о том, что в день своей смерти герцог встречался в саду с какой-то женщиной. Была ли это Айрис Баррингтон? Николаса беспокоил этот вопрос, ему необходимо было знать. Несмотря на то, что он проникся теплыми чувствами к посетительнице, ее слова о том, что она даже не подозревала о наследстве, вызывали у Николаса сомнения. Черт подери, да она могла знать о завещании с того самого момента, как герцог его составил.

Айрис вышла от мистера Сандерса в полном замешательстве. Последние полчаса были самыми удивительными в ее жизни. По какой-то причине покойный герцог оставил ей огромное состояние. Айрис явилась в адвокатскую контору женщиной, которая сводила концы с концами, занимаясь продажей и оценкой редких книг, а ушла оттуда богачкой.

«Здесь какая-то ошибка», – думала она, не смея поверить в реальность происходящего, чтобы потом, когда этот радужный мыльный пузырь вдруг лопнет, не разочаровываться. Ей казалось, что сейчас кто-нибудь толкнет ее локтем в бок, и она пробудится ото сна.

Ей сказали, что она должна остаться в Лондоне на некоторое время, пока любезный мистер Сандерс не проверит подлинность ее документов и не убедится, что она на самом деле является Айрис Баррингтон. Для этой цели Айрис сообщила Сандерсу имя адвоката во Флоренции, который был душеприказчиком ее отца и деда, а также адрес их дома, семейного гнезда, где она жила с родственниками, пока они по очереди не отошли в мир иной, оставив ее одну. Айрис также объяснила ему странное решение отца взять девичью фамилию жены – Борелли – вместо своей собственной.

На улице она села в наемный экипаж и велела кучеру отвезти ее в Британский музей, где и вышла. Оказавшись перед величественным зданием Монтегю-хауса, в котором располагалась экспозиция, она внимательно осмотрела его фасад. Рядом шло строительство, музей расширялся.

Айрис знала, что книжные магазины любят прятаться в тени музеев, и стала искать неподалеку съемное жилье, чтобы остановиться там на некоторое время.

На Гилберт-стрит Айрис нашла именно то, что хотела. В витрине небольшого книжного магазина висело объявление о сдаче квартиры, расположенной этажом выше. Внешний вид здания глубоко импонировал ей. Он напоминал Айрис ее дом во Флоренции с его маленькими стеклянными витринами, в которых были выставлены книги, и жилым помещением наверху.

В ее душе проснулись воспоминания, и сердце сжалось от ностальгии. Она представила, как входит в магазин и видит там старика, седовласого, но все еще красивого человека, сидящего в удобном кресле с открытой книгой на коленях. На столике рядом с ним возвышается стопка книг. На мягкий подлокотник кресла старика облокотилась молодая девушка. Она сидит на деревянном стуле, положив голову ему на плечо, и он читает ей книгу вслух. От старика исходит знакомый запах кожи, вина и мяты. Айрис закрыла глаза, наслаждаясь картиной, навеянной воспоминаниями, а потом открыла их и направилась к двери магазина.

Войдя, она вдохнула запахи старых книг и бумаги, пыли с легкой ноткой плесени. Из-за стеллажей появилась бледная рыжеволосая женщина с нежным круглым лицом и пышной фигурой. Ее возраст было трудно определить. Судя по всему, молодость женщины осталась позади, но она еще не переступила порог зрелости. Женщина поздоровалась с Айрис звонким голосом, в котором слышался певучий шотландский отзвук. Айрис решила, что женщине около тридцати – на несколько лет больше, чем ей самой.

– Какую книжку ищете – полезную или веселую?

– Веселую, конечно, – ответила Айрис. – У вас прекрасный магазин.

Она посмотрела на стопку книг с разномастными переплетами у входа и сразу поняла, что этот магазин специализируется на продаже старых изданий. Новинок было крайне мало, хотя они находились на видном месте в витрине.

– Он недолго будет моим, – сказала женщина. – Магазин принадлежал моему дяде, и я думала продолжить его дело, но поняла, что для меня будет лучше продать все и переехать в деревню. Большой город не для таких, как я.

– Какая жалость! Я надеялась снять у вас жилье, но если вы собираетесь продавать это здание, то я, пожалуй, поищу другую квартиру. Новые владельцы, возможно, предпочтут использовать жилое помещение для других целей.

– Для каких же? Там, наверху, прекрасная квартирка. Только глупец выгонит того, кто платит вовремя. Пойдемте со мной, я покажу. Из окон открывается вид на садик. Вам понравится.

Женщина уже наполовину поднялась по лестнице, так что Айрис последовала за ней.

– Вот здесь живу я. – Хозяйка указала на дверь, выходившую на лестничную площадку. – А это квартира, которая сейчас свободна.

Она распахнула вторую дверь и отступила в сторону.

Войдя, Айрис оказалась в скромно обставленной гостиной. Это была довольно ухоженная комната с высокими потолками и двумя большими окнами, выходившими в сад. Из нее вела дверь в спальню, из окон которой тоже открывался живописный вид.

– Матрас новый, – сообщила хозяйка. – На соседней улице есть хороший магазин, в котором вы можете купить кое-что из мебели, если захотите. Например, стол и стулья.

Айрис вернулась в гостиную и представила, как будет сидеть здесь зимним вечером.

– Надеюсь, камин у вас исправный? Я терпеть не могу, когда камин дымит.

– С этим у меня никогда не было проблем. Я содержу его в чистоте.

Айрис представила себе стол, который поставит у камина, и удобное мягкое кресло для чтения.

– Как вас зовут? – спросила она хозяйку дома.

– Бриджит Маккаллум. А моего дядю звали Лиам Маккаллум. Он скончался два года назад, его все в округе знали.

– Сколько вы просите за аренду этой квартиры?

– Десять шиллингов в месяц. Тринадцать с питанием.

– Поскольку здесь нет кухни, то я сняла бы у вас квартиру с полным пансионом.

– Вы можете пользоваться кухней, расположенной в задней части дома, если предпочитаете готовить сами.

Айрис проскользнула мимо Бриджит и спустилась по лестнице.

– Где вы берете книги на продажу? – поинтересовалась она, направляясь к выходу из магазина.

– В основном скупаю на аукционах. Я предпочитаю те, что проводятся в домах. Там цены ниже, чем, например, на аукционе Кристис и ему подобных.

– Выходит, вы часто бываете на аукционах? И наверняка знакомы с другими книготорговцами?

– Мы все знаем друг друга.

Айрис внимательно изучила лицо Бриджит в свете, падавшем из окна.

– Я тоже торгую книгами, прежде всего раритетами. У меня к вам предложение. Я буду платить восемь шиллингов в месяц за комнаты и еще два за питание. Кроме того, я буду помогать вам меньше платить на аукционах, а вы, в свою очередь, поможете мне сбивать цены, если меня саму что-то заинтересует. Если проявим известную сноровку, пожалуй, вам не придется продавать магазин.

Бриджит с сомнением посмотрела на странную посетительницу.

– Надеюсь, в этом нет ничего противозаконного? Я имею в виду, в такой помощи друг другу.

– Разумеется, нет. Так поступают многие прямо у вас под носом.

Айрис посмотрела на стопку книг возле двери, а потом наклонилась и вытащила одну из них. Это было издание в хорошо сохранившемся изящном переплете.

– Подобные книги нужно класть на виду. Есть покупатели, для которых главное не содержание, а красивый кожаный переплет. Поверьте мне, если вы положите эту книгу сверху, то продадите ее в течение дня. Итак, что вы скажете на мое предложение?

Она отдала книгу Бриджит, и та смахнула с кожаного переплета пыль манжетой платья.

– Ну что ж, давайте попробуем. Если вы, конечно, согласны есть в те же часы, что и я. Учтите, для меня магазин стоит на первом месте.

– Если хотите, я тоже буду иногда готовить.

– Было бы замечательно. Когда вы собираетесь переехать?

– Сегодня вечером, если вас это устраивает. – Айрис открыла ридикюль и достала десять шиллингов. – Вот плата за первый месяц. Я планирую прожить здесь как минимум несколько. Будем надеяться, вы не продадите здание до моего отъезда.

Когда Бриджит кивнула, луч солнца блеснул на ее рыжих волосах и пробежал по бледной коже, высветив несколько морщинок, которые заставили Айрис заново прикинуть возраст хозяйки дома.

«Возможно, ей уже тридцать пять», – решила она.

– Теперь, пожалуй, протяну еще пару месяцев. Я бы рада остаться, если смогу. Ваша плата за аренду поможет мне свести концы с концами.

Айрис открыла дверь, собираясь выйти, но вдруг остановилась.

– Моя торговля проходит приватно. С покупателями и продавцами книг я встречаюсь у себя. Этого требует мой бизнес. Обещаю, что их визиты вас никак не побеспокоят.

Бриджит еще раз внимательно посмотрела на нее.

– Я не буду вмешиваться в ваш бизнес. Тем более если вы обещаете исправно платить мне десять шиллингов в месяц и время от времени готовить обеды.

– Значит, договорились. Я перееду сегодня вечером. Не терпится обосноваться над вашим магазином. Уверена, что мне здесь будет уютно.

Спустя три дня Айрис последовала за Бриджит в дом на Довер-стрит. Они не разговаривали и не смотрели друг на друга. Любой увидевший их предположил бы, что эти дамы не знакомы.

Войдя в дом, Айрис направилась влево, а Бриджит повернула направо. К столам с книгами, выставленными на продажу, они подходили с разных сторон. С первого взгляда Айрис заключила, что сегодняшняя вылазка принесет больше пользы Бриджит, чем ей самой. Выставленная на продажу библиотека была составлена из популярных книг, которые содержались, пожалуй, в любом приличном доме Лондона. Книжные переплеты, придававшие ей единообразия, имели вполне респектабельный вид, но не обладали особой ценностью.

Айрис удивило то, что эту библиотеку с предсказуемым набором книг не купил целиком какой-нибудь крупный магазин, чтобы потом перепродать владельцу нового дома, спешащему заполнить пустые полки в кабинете популярными изданиями. Скорее всего, наследники, к которым перешел дом со всем содержимым, надеялись выгадать больше денег, распродавая библиотеку по частям.

Айрис сомневалась, что они поступили правильно. К концу аукциона остатки книг, вероятно, распродадут большими партиями за бесценок. «Надо будет напомнить об этом Бриджит», – подумала Айрис. Та покупала самые разнообразные издания, и подобный пестрый набор наверняка должен был ей понравиться.

Она отошла от длинных столов к стене, вдоль которой стояли другие столики с книгами в более скромных переплетах. Такие издания Бриджит называла полезными. Это были поваренные книги, руководства по этикету и даже справочник по ведению домашнего хозяйства.

– Ищете совета опытных пожилых дам? – раздался голос за плечом Айрис, и сильная рука потянулась к маленькой синей книжечке. – Обратите внимание вот на эту. «Правила этикета для юных леди». Жена моего кузена знает автора. Я всегда подозревал, что это моя тетя Агнес.

Айрис искоса взглянула на мужчину, стоявшего рядом с ней. Сначала ей в глаза бросился изящный сюртук модного покроя, выше – идеально завязанный галстук, и наконец она подняла взгляд на поразительно красивый профиль. Это был герцог, которому Айрис совсем недавно нанесла визит. Он выделялся в толпе благодаря своему высокому росту и манере держаться. Все в нем говорило о высоком статусе и древней родословной.

– Ваша тетушка пишет книги? Ей это нравится?

– Вовсе нет, но она обожает давать ненужные советы. Похоже, она считает, что долг обязывает ее делиться со всеми своими взглядами на поведение юных леди.

– Я всегда думала, что подобные книги пишут женщины, которым непременно хочется, чтобы сегодняшняя молодежь жила так же скучно, как они сами, когда были в их возрасте.

Айрис исподволь вдохнула запах, который исходил от герцога. От него пахло кожей и шерстяной тканью, что было вполне понятно. Но к этому запаху примешивалась тонкая пряная нотка. И это придавало герцогу налет загадочности. В нем чувствовалось что-то неожиданно экзотическое.

Она двинулась дальше, изучая книги, лежавшие на боковых столиках. Герцог не отставал от нее. Бриджит из другого конца комнаты обратила внимание на мужчину, который теперь по пятам следовал за Айрис.

– Во время нашей первой встречи я не заметила, что вы интересуетесь книгами, – сказала Айрис. – Вы могли бы сказать мне о своем интересе, подчеркнуть, что у нас есть нечто общее.

– Разве не все люди интересуются книгами? В этом нет ничего примечательного.

– Джентльмены обычно читают книги, но редко посещают книжные аукционы.

– Я случайно узнал об этой распродаже и решил заглянуть. Нужно же чем-то занять вторую половину дня.

– Ясно. А я-то думала, вы пришли сюда из-за меня…

– С чего бы это?

Она остановилась и посмотрела на него снизу вверх.

– Мы оба прекрасно знаем, с чего. Но если вы хотите делать вид, что нет, я не стану с вами спорить.

В дальнем углу Айрис обнаружила более интересные книги – старые издания на иностранных языках. Они были свалены в кучу в полутьме так, словно аукционист знал, что ими никто не заинтересуется. Сдвинув шнурок ридикюля на локоть, Айрис стала открывать по очереди тяжелые фолианты, изучая фронтисписы, на которых были указаны год и город издания, пролистывая содержание и перечень иллюстраций. При этом она старалась не выдать своего волнения.

Однако ей не удалось обмануть герцога.

– О, вы, похоже, нашли сокровище!

– Я не назвала бы эти книги сокровищем, однако кое-какой интерес они представляют. Не трогайте. Не хочу, чтобы остальные заметили, что я делаю.

– Мне отойти в сторону?

– Не надо. Просто перестаньте помогать мне. Стойте рядом со скучающим видом.

– О, это я умею.

Он отступил на шаг и скрестил руки на груди, изображая раздражение. Ей подумалось, что уж лучше бы герцог ушел совсем. Но не то чтобы она действительно этого хотела: присутствие красивого мужчины, особенно такого влиятельного, всегда приятно.

В одной из стопок Айрис нашла золотую жилу. Увидев обложку, она сразу поняла, что книга дорогого стоит. Это был трактат о перспективе, опубликованный в начале шестнадцатого века на латыни. Айрис знала коллекционеров, которые с удовольствием приобрели бы это редкое издание. Один из них, ее друг, жил в Лионе.

Она проверила состояние книги, стараясь при этом действовать незаметно, не привлекая внимания. Книга хорошо сохранилась, если не считать нескольких страниц с карандашными подписями.

Герцог заметил интерес Айрис и навис над ее плечом. Его дыхание обжигало ей щеку, и по коже Айрис побежали мурашки.

– Впечатляюще. Сколько здесь гравюр. Причем изображения очень четкие, темные, а не серые, как обычно бывает.

– Значит, они были напечатаны с пластин, которыми еще мало пользовались. Ранняя печать.

– Эта книга чего-то стоит? – спросил герцог.

– Чего-то стоит.

По меньшей мере сорок фунтов. Не целое состояние, конечно, но вполне приличная сумма за такой экземпляр. При необходимости Айрис могла бы путешествовать на эти деньги целых полгода.

Она засунула книгу в самый низ стопки и отошла от столика. Взяв путеводитель по аукционам, который ей дали при входе в дом, Айрис сделала в нем небольшую пометку.

– Вы обычно покупаете книги в Англии? – спросил герцог, когда они продолжили прогулку по залу.

– Нет. Обычно я их здесь продаю. Однако на этот раз, похоже, мне придется остаться в Лондоне дольше обычного, чтобы мистер Сандерс успел проверить мою личность. Он ведет переписку с Флоренцией и еще неизвестно с кем, и может пройти несколько месяцев, прежде чем я получу наследство. Вы могли бы предупредить меня, что оно будет значительным. Я ведь предполагала, что получу всего лишь несколько фунтов. Я чуть не упала в обморок, когда мистер Сандерс все мне объяснил.

– Сумма немалая, верно? Большую часть финансов дядюшки получили три наследницы, и вы одна из них. Двум другим тоже досталось немало, но ваше наследство в два раза больше. – Герцог сделал паузу, а затем добавил: – Думаю, что мои родственники захотят познакомиться с вами.

– Это еще зачем?

– Чтобы посмотреть, кому дядя оставил почти все свои деньги. Тетя Агнес, вероятно, пригласит вас на ужин, чтобы другие могли поглазеть на вас и наговорить колкостей.

– Скорее всего, я не приму приглашение.

– Это было бы разумно.

– Мы с вами мило побеседовали, ваша светлость, но теперь я хотела бы сосредоточить внимание на аукционе. Сначала мне нужно пойти в дамскую комнату освежиться. Аукцион – дело долгое и очень скучное, так что я пойму, если вы решите уйти.

– Нет, я, пожалуй, останусь. Мне любопытно, как проводятся подобные мероприятия. Я займу нам места, пока буду ждать вас.

Чертыхаясь себе под нос, Айрис направилась в дамскую комнату. Там она присела на скамейку отдохнуть. Чуть позже Бриджит устроилась на другом конце скамейки и стала обмахиваться путеводителем по аукциону. Вокруг них прихорашивались дамы, входили и выходили, болтая друг с другом.

– В зале душно, столько тел там бродит. Им бы открыть несколько окон, – сказала Бриджит.

– Думаю, что народ рассосется, когда пройдут основные лоты. А затем начнут продавать смешанные партии остатков. Такие обычно стоят недорого. Покупатели в основном мужчины, так что все полезные книги наверняка окажутся в этих остатках.

– А вы за ними сюда пришли? За полезными остатками? – спросила Бриджит.

– В основном. Думаете, мне стоит что-нибудь купить сегодня? И какая цена вам кажется приемлемой?

– Я бы не платила больше фунта за коробку, и это при условии, что в ней будет минимум десять книг.

– Спасибо за совет. Я плохо знакома с правилами лондонских аукционов.

Бриджит снова обмахнулась брошюрой.

– Вы нашли что-нибудь интересное? – спросила она. – Мне это собрание показалось вполне заурядным.

– О, несколько изданий привлекли мое внимание.

Айрис открыла свой путеводитель и показала спутнице страницу с книгой о художественной перспективе. Бриджит взяла свой ридикюль и незаметным движением руки положила в него путеводитель Айрис.

– Мне нужно вернуться в зал, чтобы занять удобное место. Было приятно побеседовать с вами.

– Взаимно. Bon chance[1].

Айрис выждала еще несколько минут, а затем направилась в зал, захватив оставленный путеводитель Бриджит с ее пометками. Она увидела, что герцог сидит в третьем ряду. Поймав на себе его взгляд, Айрис направилась к задним рядам. К тому времени, как она нашла там место для себя, он присоединился к ней. Бриджит сидела впереди. Тут она совершила ошибку. Ей нужно было следить за людьми, которые делали ставки, но она ведь не могла наблюдать за тем, что происходило у нее за спиной.

– Почему вы решили пересесть? – спросил герцог, устроившись удобнее. Всюду головы поворачивались в его сторону. Этот человек испортит ей все планы! Он привлекал к себе слишком много внимания. Айрис стала искать повод, чтобы избавиться от его присутствия.

– Потому что отсюда я могу наблюдать за всеми, – прошептала она. – Я уже заметила одну подозрительную группу книготорговцев. – Айрис указала герцогу на всех троих, и он проследил за ней взглядом. – Вот увидите. Они будут действовать слаженно, не мешая друг другу делать ставки, поскольку уже договорились, кто какой лот выиграет. Конечно, кто-то из посторонних участников аукциона может перебить цену, но ему в таком случае придется выложить кругленькую сумму.

– Звучит нечестно, – заметил герцог, – и даже незаконно.

– Насколько я знаю, нет закона, запрещающего не делать ставки на аукционе.

Айрис подняла руку, когда на торги выставили книги, на которые пал выбор Бриджит, и смогла приобрести четыре из них. Постепенно люди начали расходиться, выкупив основные лоты. Однако один конкретный человек не трогался с места, продолжая с интересом наблюдать за ходом аукциона.

– Смотрите! – слишком громко воскликнул он. – А вот и книга, которая вас заинтересовала!

– Да, это она.

– Разве вы не собираетесь участвовать в торгах? – удивился герцог.

– Пожалуй, нет, – уклончиво ответила Айрис.

– Это очень красивое издание. Жаль, если оно уйдет с молотка всего за несколько шиллингов.

– Я передумала его покупать.

– Книга, похоже, достанется вон той рыжеволосой женщине почти даром. Нет, я, пожалуй, сейчас повышу ставку и сам ее куп… ай!

– Сейчас же опустите руку, – прошипела Айрис, еще раз ткнув герцога локтем в бок.

– Но эта женщина… – Герцог взглянул на Айрис и все понял. – О!

– Вот именно.

Аукционист продал трактат о перспективе в изобразительном искусстве всего за семнадцать шиллингов. Сразу после этого лота Айрис встала, чтобы уйти. Герцог последовал за ней к выходу. Он подождал, пока она оплатит книги и договорится о доставке.

– А вы довольно коварны, – сказал он. – Мне нужно это запомнить.

– Дело вовсе не в конкретной книге. Я могла бы купить ее за ту же цену, сделав ставку сама, – объяснила Айрис. – Но я не хотела, чтобы на меня обратили внимание раньше времени другие книготорговцы. Если они увидят во мне конкурентку, то слухи о моем бизнесе распространятся по всему Лондону, и тогда эти люди будут следовать за мной на каждый аукцион, накручивая цены на мои лоты, чтобы я не могла их себе позволить. Если я хочу избежать излишнего внимания, мне нужно держаться в тени, насколько это возможно.

– Понятно, хотя через несколько месяцев вы сможете приобрести любую книгу, какую захотите, по любой цене.

Услышав эти слова, Айрис застыла на месте.

– А ведь и правда. Я об этом даже не подумала. Одно дело – получить целое состояние, но совсем другое другое – научиться с этим жить. Может быть, однажды я тоже напишу полезную книгу под заглавием «Как научиться быть нуворишем».

Николас рассмеялся вместе с ней, выходя на улицу. Айрис залюбовалась морщинками, которые появлялись в уголках глаз герцога, когда он смеялся. Завороженная, она гадала, как он выглядит в пылу наслаждения – смягчаются ли его черты или, наоборот, становятся жестче, и тусклеют ли озорные огоньки в глазах.

Внезапно ее талию сжало как тисками, ноги оторвались от тротуара, и она будто взлетела вверх. Через некоторое время, почувствовав твердую почву под ногами, Айрис поняла, что находится в объятиях герцога, прижимаясь к его сюртуку из тонкого сукна. Вокруг кричали люди.

Взглянув туда, куда смотрели прохожие, она увидела мчащийся по улице экипаж.

– С вами все в порядке? – раздался у ее уха глубокий тихий голос. Айрис взглянула в обеспокоенное лицо герцога. – Вы чуть не попали под колеса. Должно быть, лошадь взбрыкнула и понеслась. В экипаже не было ни кучера, ни пассажиров.

Герцог все еще крепко прижимал Айрис к себе, их лица едва не соприкасались. Она не хотела отстраняться, дрожа всем телом при мысли о том, что находилась на волосок от гибели. Если бы герцога не было рядом…

– Мне повезло, что вы решили сегодня скоротать время на книжном аукционе, – пробормотала Айрис.

– Я пришел туда не только для этого, – признался Николас. – Но если хотите, я сделаю вид, что у меня не было другой причины.

В конце квартала несколько мужчин общими усилиями сумели остановить мчавшуюся лошадь. Мимо герцога и Айрис пробежал кучер с красным от волнения и натуги лицом. В этот самый момент на улицу вышла Бриджит с большим плоским свертком в руках.

Она помедлила и удивленно взглянула на Айрис. Смутившись, Айрис тут же высвободилась из объятий герцога.

– Благодарю вас, ваша светлость. Но теперь, когда лошадь остановили, боюсь, мы рискуем стать самым интересным событием на этой улице.

Он отпустил ее.

– Передаю вас на поруки вашей партнерше по бизнесу. У вас, несомненно, есть свои дела. А мне придется заняться собственными, куда менее увлекательными.

Герцог ушел, а Бриджит спустилась по ступеням, прижимая сверток к груди.

– Кто это был?

– Герцог Холлинбург.

Бриджит рассмеялась:

– Да ладно!

– Я тебе уже ответила.

Бриджит бросила на нее любопытный взгляд.

– Значит, у тебя в кавалерах есть герцоги, – промолвила она. – Чего же ты тогда забыла у меня в квартирке?

– Дорогая моя подруга, это длинная история…

Глава третья

– Я составил список подозреваемых, – сообщил Чейз. – К сожалению, половина из них – наши родственники.

Николас не удивился списку. Чейз всегда так делал. У его кузена была уникальная профессия, которую родственники подчеркнуто называли ремеслом, чтобы его унизить, – он проводил расследования. К делу он подходил методично и использовал навыки, которыми овладел в армии. Его жена Минерва тоже участвовала в расследованиях, но у нее был свой гибкий, творческий подход к делу. Вместе они редко терпели неудачи.

– С этим все равно придется разобраться, – сказал Николас. – Нельзя игнорировать свою интуицию. Даже если в официальном заключении о смерти дядюшки говорится о несчастном случае – и я понимаю, по каким причинам ты с ним согласился, – нам нужно все перепроверить и сделать собственные выводы. Мы должны знать правду, какой бы горькой она ни была.

– И ты думаешь, что пришло время установить истину?

– Да.

Николас был уверен, что нельзя игнорировать убийство родственника, делая вид, будто ничего не случилось. И если в родовом гнезде завелась гадюка, ее нужно найти. Правда, он еще не знал, как поступит с нею…

– Всех устроило бы, если бы убийцей оказался Филипп, – сказал Чейз. – Ты ведь уже изгнал его из дома и отрекся от него. К сожалению, у него есть прочное алиби на весь день и всю ночь.

– Люди часто лгут, чтобы прикрыть своих друзей. Это все равно может быть он.

– В данном случае в его пользу свидетельствовал не друг, а Фелисити, которая недолюбливает Филиппа. Она возвращалась от друзей, когда увидела, как он, пошатываясь, выходит из игорного заведения. Фелисити подвезла его домой.

– Уолтер был с ней? – спросил Николас.

– Нет, в это время он общался за бокалом вина с членом своего клуба.

– Нам нужно убедиться, что у всех остальных тоже есть алиби.

– Тебе придется выяснять все это самому. Положение Минервы не позволяет мне надолго покидать дом.

Николас знал, что ему нужно было начинать расследование раньше, до того, как жена Чейза забеременела. Теперь она была на сносях и тяжело переносила беременность, судя по рассказам Чейза. Во всяком случае, он хотел всегда находиться рядом с супругой.

– Дай мне список. Я отмечу тех, кого смогу проверить сам, не привлекая к себе внимания, – сказал Николас, протягивая руку.

Чейз передал ему список. В нем было пятнадцать имен.

– Ты включил в список мисс Баррингтон?

– Разумеется. После смерти дяди она унаследовала очень крупное состояние. Мы понятия не имеем, где она была во время его кончины. Ты же говорил, что она встречалась с дядюшкой незадолго до того. Я бы сказал, мисс Баррингтон следует поставить во главе списка.

Именно так Чейз и сделал.

– Я мог бы заняться ею, – предложил Чейз. – Мисс Баррингтон находится здесь, в Лондоне, и мне не нужно никуда ехать.

– Я сам. Она ничего не заподозрит, если я продолжу с ней общаться. А вот твое излишне пристальное внимание может вызвать подозрения. Она сразу поймет, что ты что-то вынюхиваешь.

– Ты прав. Только вот меня она не станет обвинять в предательстве, если узнает, что я делаю.

– Нас тоже не связывают узы дружбы, поэтому слово «предательство» неприменимо и к моим действиям.

– Как скажешь.

Николас терпеть не мог, когда Чейз уступал вот так, одной короткой фразой намекая, что знает о своем кузене больше, чем сказано вслух. Однако он все-таки сменил тему. Ведь Николас в самом деле не кривил душой, когда говорил, что его с третьей наследницей не связывают узы дружбы, а следовательно, предать ее он не может. К тому же если Айрис Баррингтон и вправду совершила убийство, то ей будет совсем не до мыслей о предательстве, когда ее раскроют.

Стоя напротив книжного магазина, Айрис разглядывала его фасад. Краска на карнизах кое-где облупилась, а окна нуждались в хорошей мойке. Она бодро направилась к двери, притворяясь покупателем. На витрине лежала новая книга. Она была открыта на гравюре, изображавшей оптические эффекты правильной перспективы, использовавшейся в живописи. Рядом с трактатом стояла едва заметная табличка с надписью «Редкие книги. Купля-продажа. Обращайтесь в магазин».

Шагнув за порог, Айрис увидела Бриджит, которая сидела на купленном вчера стуле с мягким сиденьем.

– Это стул для посетителей, чтобы им захотелось присесть и полистать книги, – объяснила Айрис.

– Когда войдет посетитель, я встану. А до тех пор могу посидеть.

– Лучше бы не надо. И старайся не подпускать к нему кота.

– Король Артур сам решает, где ему сидеть.

Кот, о котором шла речь – большой полосатый зверь, – высунул мордочку из-за угла и по-хозяйски посмотрел на мягкий стул.

– Если он оставит на подушке шерсть, я приготовлю из него рагу, – пригрозила Айрис.

– Не слушай ее, Артур. Никто здесь не готовит рагу без моего надзора.

Айрис окинула взглядом магазин, немного изменившийся с ее переездом. Она вытащила штук двадцать книг из многочисленных куч и старых ящиков и расставила их на специальной полке. Как и многие владельцы магазинов, Бриджит не особенно хорошо знала, что именно лежит у нее в запасниках. Тем более что магазин со всем содержимым достался ей по наследству. Как оказалось, дядя Бриджит приобрел несколько книг, которые с некоторой вольностью можно было назвать редкими, и теперь они занимали почетное место у входа в магазин.

– Какую цену мне назначить за ту мудреную книжку, что мы купили на аукционе? – спросила Бриджит. – Вдруг она кому-то приглянется, когда тебя здесь не будет.

– Сорок фунтов.

– Вот это да!

– Именно столько она стоит. Если мы не продадим этот трактат в течение месяца, я отвезу его в Лион одному коллекционеру. Это здравая цена.

– Я попрошу сорок пять, а потом сбавлю цену до сорока, если покупатель станет торговаться.

Айрис считала это великолепной тактикой, которой сама часто пользовалась. У Бриджит была неплохая деловая хватка. Она не возражала и даже особо не комментировала то, что делала Айрис с ее магазином. Теперь он казался более привлекательным для покупателей, да и ориентироваться стало легче.

– Ты расскажешь мне о герцоге? – спросила Бриджит, поглаживая Короля Артура, который решил, что новый стул, может, и под запретом, но хозяйка-то нет, и уютно устроился у нее на коленях. – Меня распирает от любопытства.

– Я с ним недавно познакомилась. В его доме очень хорошая библиотека, и я надеюсь приобрести у него кое-какие книги.

– Значит, вы договорились встретиться на аукционе? Неужели у герцога не было дел поважнее?

Айрис решила, что сейчас самое время прибраться, взялась за метелочку для пыли и стала старательно обмахивать книги на ближайшей полке.

– Это была случайная встреча. Он не знал, что я там буду.

– Где ж еще тебе быть? Ты же книгами торгуешь, – донесся до нее голос Бриджит.

– Сомневаюсь, что герцог явился туда ради меня. Но скажу честно, мне повезло, что он пришел на аукцион. Иначе я попала бы под колеса.

– Да, это правда. Лошадь мчалась как сумасшедшая. Тебе повезло, что герцог оказался рядом и спас тебя. Я видела, в каком потрясении ты была.

– Да, я была потрясена до глубины души.

– Долго же ты в себя приходила. Хорошо, что герцог так крепко тебя держал, иначе ты бы рухнула на тротуар.

Айрис мысленно отругала себя за то, как долго и с каким вкусом приходила в себя в объятиях герцога. Ей не следовало расслабляться. Айрис напомнила себе о миссии, которая требовала первостепенного внимания; нельзя было позволить красивому мужчине отвлекать ее от главной цели. Миссия и долг были превыше всего! Айрис шла вперед ради семьи и уже многое преодолела. Пришло время очистить историю ее родных ото лжи.

Она даже не знала, можно ли доверять Николасу. Даже если бы эта история не стояла между ними. Был ли он ей другом или врагом? Рассказывали, что его дедушка тоже был обаятельным, приветливым, а порой даже добрым и щедрым человеком. Мужчина может многое скрывать за милыми улыбками, если он герцог.

Айрис взглянула на Бриджит и увидела, что та гладит своего чудовищного кота.

– Скажи, этот кот поймал хоть одну мышь за свою жизнь? Сегодня утром я видела двух в кладовке. Они беззаботно резвились, как будто не знали, что в доме живет кот.

– Король Артур предпочитает охотиться в саду. Кладовка ему не нравится. Кажется, он ее боится.

Айрис сомневалась, что этот огромный кот хоть чего-то боится. Он весил, вероятно, фунтов тридцать. И едва ли он так отъелся на садовых грызунах. Айрис застала его однажды за поеданием остатков ужина, которые не успели убрать в кладовку.

Она посмотрела на Короля Артура, который безмятежно щурился. Казалось, кот говорил ей: «Не старайся, женщина, настроить против меня мою хозяйку. У тебя ничего не выйдет!»

Внезапно кот спрыгнул с колен Бриджит, и она поднялась.

– Пришла почта!

Дверь открылась, и женщина, которая за небольшую плату доставляла Бриджит корреспонденцию из почтовой конторы, передала ей несколько конвертов. Бриджит дала ей пару монет и просмотрела письма. Одно из них она поднесла к свету.

– Какая изысканная бумага… А почерк еще изысканней. Тяжелый конверт! Еще и предоплаченный. Адресовано тебе, конечно. Я таких писем не получаю. Должно быть, отправка обошлась недешево.

Айрис взяла толстое письмо и увидела, что отправителем был мистер Сандерс. Неужели он так скоро получил ответ из Флоренции? Впрочем, Айрис предоставила ему также несколько рекомендаций коллекционеров из Англии, с которыми раньше вела дела. Возможно, Сандерс решил уведомить ее о результатах общения с ними.

Айрис вскрыла конверт и обнаружила в нем еще одно запечатанное письмо. Его бумага была еще дороже и качественнее, а печать выглядела очень солидно. Бриджит бочком приблизилась к ней, сгорая от любопытства.

– Мне было бы жаль вскрывать такую печать…

И все же Айрис должна была распечатать письмо, хотя и догадывалась, от кого оно. Его, конечно же, написал герцог.

«Представьте себе мое удивление, когда я понял, что у меня нет возможности связаться с Вами. Сандерс отказался дать мне Ваш адрес, поскольку Вы сказали ему, что хотите сохранить в тайне свое местопребывание. Таким образом, я вынужден просить его перенаправить Вам это послание.

Я был бы признателен, если бы Вы заехали ко мне в четверг, в час дня. Я хочу Вам кое-что предложить. Зная Вашу щепетильность, сразу предупреждаю, что предложение сугубо деловое».

Глаза Бриджит округлились, когда она прочитала письмо через плечо Айрис.

– Мне кажется, он пытается с тобой флиртовать, ты не находишь?

– Это его обычная манера общения.

– Ну, видно, если мужчина – герцог, да при этом еще красивый и молодой, он волен флиртовать, если это его забавляет. Он считает тебя щепетильной… Ты пыталась его отвадить? Это было до или после объятий на аукционе?

Айрис почувствовала, как вспыхнуло от смущения ее лицо. Как глупо. Она никогда не краснела, и уж точно не от подобных разговоров. Спрятав письмо за корсаж платья, она снова взялась за метелку из перьев и краем глаза заметила, как огромный полосатый кот растянулся на мягком сиденье нового стула.

– Она здесь.

Николас оторвал взгляд от проклятых счетов и устремил его на стоявшего у двери Пауэлла. Тот источал спокойствие и уверенность. Учитывая, что дядя Фредерик уволил всех старых опытных слуг, Пауэлл оказался настоящей находкой для нового герцога. После того как дворецкий умело помог Николасу нанять нескольких слуг, тот полностью передал бразды правления новым штатом в его надежные руки. Герцог был доволен тем, как дворецкий руководил прислугой и в лондонском доме, и в загородной усадьбе.

Он стал перекладывать книги и бумаги, собираясь подняться на ноги. Пауэлл указал на стопки документов, окружавшие кресло в углу гардеробной.

– Я мог бы перенести все это в ваш кабинет, ваша светлость.

– Вы уже предлагали мне это. Но я предпочитаю мучиться здесь, в этой комнате. Вы проводили мисс Баррингтон в библиотеку?

– Разумеется, сэр, я выполнил ваше распоряжение.

Николас отпустил Пауэлла и начал приводить себя в порядок, чтобы спуститься следом. Надел сюртук, сброшенный на время тяжелого испытания – проверки счетов, а затем поправил до абсурда накрахмаленный галстук. Джонсон, его камердинер, заботился о том, чтобы внешность герцога соответствовала его статусу – даже слишком, по его мнению. Николас мечтал, что когда-нибудь, окончательно утвердившись в своем статусе, он войдет в Палату лордов в небрежно повязанном черном галстуке. Возможно, даже предстанет в таком виде перед королем. В конце концов, Николас был одним из Холлинбургов.

По пути вниз он постарался сосредоточиться на предстоящем деле. Чейз считал мисс Баррингтон одной из подозреваемых, а значит, Николасу нужно было добыть информацию, которая либо указывала бы на ее причастность к гибели дяди Фредерика, либо снимала с нее все подозрения. Чтобы докопаться до истины, Николас решил держать мисс Баррингтон всегда под рукой. В этом случае он мог задавать ей неожиданные аккуратные вопросы и выведывать подробности ее биографии. И он нашел для этого идеальный повод.

Войдя в библиотеку, Николас увидел, что она рассматривает книги на полках. Они, похоже, интересовали ее гораздо больше, чем появление хозяина дома. Она бросила рассеянный взгляд в его сторону и снова вернулась к своему занятию.

Сегодня на мисс Баррингтон был наряд светлых тонов. В моду недавно вошли платья с облегающим корсажем и юбками из жестких шуршащих тканей, совсем не такие, какие помнились ему с юности. Дамы при ходьбе теперь издавали негромкое шуршание, когда складки юбки терлись друг о друга. Мисс Баррингтон, однако, предпочитала носить более мягкие ткани, которые красиво струились, придавая фигуре стройность, но при этом умудрялась не выглядеть старомодной. Николас не был экспертом в вопросах женской одежды, но подозревал, что его тетушки сочли бы кружевные фестоны на ее платье чересчур пышными.

Однако именно шляпа гостьи ярче всего свидетельствовала о том, что она не придает большого значения мнению окружающих. Широкополый, низко посаженный головной убор украшали яркие перья, причем два красно-коричневых пера были укреплены слева, а одно, глубокого сапфирового цвета – справа. Оно располагалось под таким углом, чтобы его пушистые кончики ласкали ее алебастровую щеку.

На аукционе мисс Баррингтон была одета куда проще, почти бесцветно. Но там ей не хотелось привлекать к себе внимания. А обычно, по-видимому, хотелось. Все эти кружева и перья возвещали миру о том, что мисс Баррингтон – свободная женщина с необузданным характером, которая живет по собственным правилам. Своим нарядом и манерами она говорила тете Агнес и всем подобным, что ей наплевать на их мнение.

Судя по всему, мнение герцога ее тоже мало интересовало. Она уже дала ему понять, что знает о его физическом влечении к ней. Она распознала его страсть моментально и едва ли не прямым текстом ему об этом сообщила. Это приводило Николаса в замешательство. Герцог предпочитал быть ведущим. Однако она даже еще не решила, примет ли его приглашение на танец.

Впрочем, он знал, как с собой справиться. Он не был зеленым юнцом. Сейчас ему требовалось отбросить в сторону мысли о плотских удовольствиях и попытаться больше узнать о ней и ее отношениях с его дядей.

Долг обязывал его. Неизбежный долг.

Когда Николас приблизился к гостье, она наконец переключила на него все свое внимание. Ее полные красные губы растянулись в улыбке. Темные глаза, на которые падала тень от широких полей и пера, сверкнули.

– Почему вы держите в секрете свой адрес? – спросил Николас после того, как они обменялись приветствиями. – Сандерс так и не раскрыл мне его, несмотря на мои требования.

– Я подумала, что будет лучше не разбрасываться этой информацией. Слух о наследстве наверняка распространится по городу, и я бы предпочла, чтобы у моей двери не стояла очередь из просителей.

– Но я вовсе не собирался просить у вас денег.

– Когда я давала указания мистеру Сандерсу, я не имела в виду вас.

– В таком случае вы, может быть, расскажете, где живете?

Она склонила голову набок:

– Пожалуй, что нет.

Вот тебе и герцогский авторитет! Николас указал на стеклянные двери, ведущие на террасу.

– Я распорядился подать для вас напитки. Прошу, выпейте со мной чашку кофе или чая, и я объясню, зачем пригласил вас к себе.

Он проводил гостью на террасу, где был накрыт стол. Там стояли серебряные вазочки с джемом и фарфоровые тарелки с пирожными. Рядом ожидал лакей, готовый разлить кофе и чай.

Увидев угощение, мисс Баррингтон воскликнула и захлопала в ладоши.

– Венские пирожные! Я собиралась отказаться от любой еды, но от них – не смогу.

Насколько помнил Николас, его повар не готовил раньше ничего подобного. Пирожные и вправду выглядели роскошно, почти до неприличия.

– Я упомянул на кухне, что вы много путешествовали по континенту, – солгал Николас.

Скорее всего, это Пауэлл подсказал повару, что готовить к приезду гостьи, но ее восторженная реакция побудила Николаса приписать заслугу себе.

Она взяла чашечку кофе и два пирожных. Сделав глоток, откусила кусочек от лакомства. Крошечные крупинки сахара прилипли к ее алым губам. Таким сочным. «Интересно, красит она губы или нет?» – подумал Николас. Впрочем, это не имело значения. Он представил, как проводит по ним кончиком языка, слизывая все до единой крупинки сахара.

– У вас превосходный повар, – похвалила гостья. – Это одни из лучших пирожных, которые мне приходилось пробовать. Пожалуйста, поблагодарите его от моего имени.

Она откусила еще кусочек.

Это было так похоже на нее – думать, что повару передадут ее похвалу. И как забавно с ее стороны предположить, будто герцог самолично пойдет выполнять это поручение. И все же он решил, что постарается не забыть передать ее просьбу Пауэллу.

– Вы обязательно должны попробовать, – сказала мисс Баррингтон, расправившись с последним кусочком.

– Я сомневаюсь, что мое собственное удовольствие может сравниться с наслаждением от наблюдения за вашим.

Уже укусив второе пирожное, она замерла и бросила на Николаса испытующий взгляд. Только тогда он осознал двусмысленность своего заявления. На губах гостьи, полускрытых лакомством, заиграла улыбка. Похоже, ей нравилось флиртовать с ним. Николас улыбнулся в ответ, делая вид, что намеренно так выразился.

– Вы написали, что хотите сделать мне деловое предложение, – промокнув губы салфеткой, напомнила она.

Два пирожных были съедены всего за пару минут. Да еще и без особенного изящества. Очередной повод исключить Айрис Баррингтон из списка приличных знакомств – если, конечно, вы из тех, для кого это имеет значение. Став герцогом, Николас, пожалуй, тоже начал уделять больше внимания светским условностям – уж точно больше, чем раньше. Однако это не означало, что такая женщина не возбуждала его воображения.

– Вы также заверили меня, что ваше предложение не будет нескромным, – добавила она. – Или не то, чтобы заверили, но намекнули… Чем немного запутали меня.

– Мисс Баррингтон, если я когда-нибудь решу сделать вам нескромное предложение, то не стану прибегать к намекам, чтобы не возникло никакой путаницы, обещаю.

– Но какое еще предложение может сделать мне такой человек, как вы?

Эти слова показались Николасу циничными. Похоже, она не только повидала жизнь, но и успела обжечься. И теперь слишком хорошо знала мужчин.

– Я хотел сообщить, что начал поиски Псалтыри в библиотеке. Однако, занимаясь этим, я понял, что собрание книг дядюшки не было должным образом оценено после его смерти.

– Оценка имущества редко бывает точной. Многие заинтересованы в том, чтобы занизить его стоимость.

– Даже инвентаризацию библиотеки делали спустя рукава. По существу, списки дядиных книг лишь слегка обновили после смерти его отца. Однако ни в старом, ни в обновленном варианте нет никакой Псалтыри.

– Возможно, ее почему-нибудь не включили в описи. Например, хранили вне библиотеки или в каком-то потайном месте. Ведь это очень редкая и ценная книга. Такую вещь не ставят на полку у всех на виду рядом с Библией.

– Тогда нужно тщательно обыскать весь дом, и не только этот. Однако, обнаружив, что оценка собрания была сделана неудовлетворительно, я решил исправить это и сделать новую инвентаризацию. Причем оценить не только библиотеку дяди, но и ту часть книжного собрания, которую унаследовал мой отец. Я перевез все книги сюда еще в прошлом году. Скажите, вы беретесь за подобные дела?

Мисс Баррингтон на минуту задумалась. Николас не сомневался, что она понимает, какие последствия будет иметь ее решение.

– Я нечасто занимаюсь оценкой, – наконец промолвила она.

– В таком случае вы, возможно, порекомендуете мне кого-нибудь…

– Я сказала, нечасто, но не говорила, что никогда ею не занималась. Я рассмотрю ваше предложение при двух условиях. Во-первых, вы предпримете тщательные поиски Псалтыри. Во-вторых, если вы решите продать какую-либо ценную книгу из библиотеки, то проконсультируетесь со мной как посредницей в продаже. Для каждой из таких книг я назову две оценочные суммы. Ту, которую вы могли бы выручить за нее на аукционе. И ту, которую я запросила бы при частной продаже.

– Меня это вполне устраивает, – согласился он. – Теперь что касается вашего гонорара…

– Я не возьму с вас платы за оценку, – перебила она его, – поскольку надеюсь на выгодные сделки с частью ваших книг. Мои комиссионные составляют десять процентов. Это и станет для меня платой.

– Браться за такую утомительную работу без гарантии оплаты было бы слишком великодушно с вашей стороны. Не уверен, что мне следует соглашаться на такие условия.

– Слава о библиотеке вашего деда гремела по всей стране. Думаю, я найду в ней множество книг, достойных потраченного времени, и они принесут немало выгоды. Я готова рискнуть.

«Немало выгоды»? Это сколько же? По ее словам, трактат о перспективе в изобразительном искусстве стоил сорок фунтов, а ведь в нем не было ничего особенного. Николас бросил взгляд сквозь застекленные двери в библиотеку. Если бы хоть пять или десять книг в собрании деда оказались очень ценными, это могло бы решить его финансовые проблемы.

Он жестом велел лакею налить мисс Баррингтон еще кофе.

– Значит, мы договорились. Вы можете приступать к работе завтра.

– Пожалуйста, предупредите прислугу, что я буду приходить по утрам к девяти и оставаться на три часа. Мне понадобятся бумага, карандаши и линейка.

– Прекрасно. Прошу вас, съешьте еще одно пирожное.

Пока гостья смаковала угощение, Николас в своих фантазиях слизывал кристаллики сахара с самых упоительных частей ее тела.

Глава четвертая

На следующее утро Айрис явилась в Уайтфорд-хаус ровно в девять часов. У нее в руках была небольшая сумка, в которой лежали линейка (поразмыслив, она решила, что не доверяет чужим инструментам), фартук, несколько пар матерчатых перчаток и небольшой блокнот для записей. В нем она намеревалась вести список ценных книг, которые могут ее заинтересовать. Айрис предвкушала очень плодотворную работу и уже планировала, к каким книгопродавцам и любителям раритетов обратится, когда обнаружит то или иное редкое издание.

Дворецкий впустил ее в дом и, извинившись, оставил в приемном холле. Время ожидания она провела, изучая предметы, украшавшие просторное помещение. Во время первого визита в дом герцога Айрис так волновалась, что у нее осталось лишь смутное впечатление от холла. В ее памяти запечатлелись размытые картины и узоры обивки стен. Теперь же она по заслугам оценила каждый из предметов, составлявших обстановку помещения. Оружие, доспехи, фарфор, ткани, статуэтки – все было высшего качества. Человек, собравший их здесь, обладал несомненно разносторонним и оригинальным вкусом. И вряд ли это был нынешний герцог Холлинбург.

К удивлению Айрис, дворецкий вернулся вместе с герцогом.

– Прошу вас, пойдемте, – сказал хозяин дома. – Я хочу убедиться, что вы устроились с комфортом.

– Удивлена, что вы уже на ногах, – промолвила Айрис, пока они шли к библиотеке. – Почему не отсыпаетесь после бурной ночи, проведенной за картами или в разнузданной компании? Или в ухаживаниях за будущей невестой, или в постели с любовницей?

– Несмотря на общераспространенное мнение о нас, мы живем не только ради удовольствий.

– Прошу прощения! Тогда почему же вы не совещаетесь с королем о финансовой политике державы?

– Вижу, вы любите сарказм не меньше, чем венские пирожные.

– На мои взгляды сильно повлияло общение с аристократами.

– И тем не менее, помнится, вы намекали, что не прочь заводить любовников из высшего общества.

– Я никогда не говорила, что у меня в любовниках были аристократы. Хотя при близком общении понимаешь, что аристократы – такие же мужчины, как и все остальные. Но мы отвлеклись. Я польщена тем, что вы поднялись в столь ранний час, чтобы поприветствовать меня.

– Мне просто стало любопытно, сверкают ли ваши темные глаза, как звезды, в свете раннего утра.

Чтобы у нее не осталось сомнений, что он флиртует, герцог улыбнулся, и вокруг его глаз собрались очаровательные морщинки.

– И еще, – добавил он, – я подумал, что для меня важнее встретить вас и посадить за работу, чем валяться в постели.

«Вы один валялись или с кем-то?» – этот вопрос едва не сорвался с губ Айрис.

Оказавшись в библиотеке, она сразу же стала осматривать полки с книгами.

– Что вы ищете? – спросил герцог.

– Проверяю, верно ли я вчера оценила систему расстановки книг в вашей библиотеке. Каждое частное собрание расставлено по-своему. Некоторые владельцы руководствуются при этом цветом и внешним видом корешков и переплетов, и тогда полки выглядят особенно нарядно и красиво, но такую расстановку я считаю глупой. Другие располагают книги в алфавитном порядке. Книги в вашей библиотеке, как и в большинстве хороших домов, расставлены по тематике. Это позволяет легко найти нужное издание. Однако усложняет мою работу, потому что редкие старые книги идут вперемешку с новыми.

Айрис обратила внимание на окно, выходившее на северную сторону.

– Нельзя ли передвинуть этот стол к вон тому окну? – спросила она хозяина дома. – В таком свете удобнее всего будет рассмотреть интересные издания.

Николас подошел к двери и позвал двух лакеев. Они вошли и передвинули стол. Как только тот оказался у окна, Айрис открыла свою сумку и выложила ее содержимое на столешницу.

Герцог перенес туда же карандаши и бумагу, а также две толстые бухгалтерские книги.

– Здесь вы найдете опись библиотеки. Я подумал, что она может вам пригодиться.

– Несомненно. По крайней мере, я смогу посмотреть, что, по мнению покупателя книги, он приобретал. Благодарю вас.

Айрис надела фартук, простой белый чепец и, достав пару перчаток, подошла к полке, на которой стояли научные книги. Тот же знакомый коллекционер из Лиона, которому она хотела предложить трактат о перспективе, мог бы заинтересоваться одной из них.

Айрис взяла с полки четыре тома и отнесла их к столу, рядом с которым все еще стоял герцог.

– Обещаю, что ничего не украду, – сказала она. – Вы можете распорядиться, чтобы лакей унес мою сумку, если опасаетесь, что я тайком вынесу что-нибудь ценное.

– Мне просто любопытно… – Герцог неуверенным жестом обвел ее экипировку.

Да уж, день выйдет долгим, раз ему хочется экскурсии. Тем не менее Айрис все же положила книги и натянула перчатки.

– Я использую их, чтобы не повредить страницы. Следами от пальцев и прочим… – Она открыла первую книгу. – Сейчас я проверяю фронтиспис, чтобы убедиться, что это действительно старое издание. Затем я пролистаю его, проверяя, все ли страницы на месте и оценивая общее состояние сохранности. Удостоверюсь, что содержание книги может заинтересовать коллекционеров, которые специализируются на этой тематике. Все эти параметры влияют на стоимость раритета.

Закончив объяснять, Айрис повернулась и выжидательно посмотрела на герцога, предполагая, что теперь-то он точно уйдет.

Однако он не тронулся с места.

– А если вам в руки попадется Псалтырь, как вы узнаете ее? Вы когда-нибудь видели эту книгу?

– Узнаю по описанию.

– Значит, кто-то другой видел ее и описал вам?

Этот разговор все меньше нравился Айрис.

– Мне описывал эту Псалтырь человек, который был знаком с тем, кто видел ее. Считается, что когда-то она принадлежала Козимо Медичи и что иллюстрации были выполнены художником Фра Анджелико. Все эти факты пока официально не подтверждены. Однако иллюстрации мне были описаны подробно, по ним, думаю, я и догадаюсь. – Решив, что обилие информации собьет герцога с толку, Айрис стала развивать эту тему: – На первой иллюстрации, которая занимает целую страницу, изображен сидящий на троне царь Давид с короной на голове, в руках он держит книгу и лиру. Иллюстрация своей композицией напоминает сюжет «Спас в силах». На заднем плане изображена перспектива города. Что характерно, но обычно Давид изображается как пастух с лирой, а не как царь на троне. Мне говорили, что каждый псалом в Псалтыри начинается с тщательно выписанной буквицы. То есть первая буква сделана большой и внутри нее помещена миниатюра с изображением сцены или фигуры, например, в петле буквы «Р».

Надеясь, что дело сдвинется, если она прекратит говорить, Айрис замолчала и начала изучать лежавшую перед ней на столе книгу.

Но герцог все не уходил.

– Вы очень хорошо осведомлены, – промолвил он. – Вы говорили дядюшке об этой иллюстрации с изображением города? Знал ли он приметы Псалтыри, собираясь искать ее для вас?

– Конечно, я описала ему куда больше деталей. И поверила, когда он обещал найти ее, точно так же, как теперь рассчитываю на то, что ее отыщете вы.

Делая пометки на бумаге, Айрис чувствовала, что герцог наблюдает за ней, и пока не решалась открыть блокнот, чтобы занести в него название книги, которую сейчас изучала. Ей не хотелось, чтобы герцог знал о ее личных записях.

– Когда вы с ним разговаривали? Возможно, дядюшка нашел Псалтырь, но не успел сообщить вам об этом.

Айрис ответила, не отрываясь от работы:

– Где-то поздней зимой или ранней весной, когда была в Лондоне. Кажется, все же это было в марте. Я уже говорила вам об этом.

– Вы встречались с ним здесь, в городском доме? – не унимался герцог.

– Нет, я ездила в поместье, где он тогда проживал. Ваш дядюшка пригласил меня к себе после того, как я написала ему. Я приехала в Лондон ненадолго, поэтому сразу же отправилась в усадьбу.

Книга, которую листала Айрис, представляла собой химический трактат 1693 года издания. Интересно, что он был написан на французском языке, а не на латыни. Обычно так поступали в том случае, если трактат предназначался для менее образованных читателей, ремесленников например. Об этом же свидетельствовали и скромные размеры книги. Айрис отложила ее в сторону до того момента, когда у нее будет время углубиться в чтение трактата и оценить его содержание. Она сделала несколько пометок на бумаге.

– Это было ваше первое письмо ему?

Вопрос был задан с наигранной беспечностью, но Айрис насторожилась. Не отрывая глаз от книги, она ответила столь же небрежным тоном:

– Я написала ему зимой из Парижа. Примерно в декабре. А почему вы спрашиваете?

– Да так… Мне просто интересно, согласился ли дядя встретиться с вами сразу же после первого письма.

– Вы согласились принять меня вообще без всяких писем. Однако, если это успокоит вас и уверит в его благоразумии, мартовское письмо было не первым.

Ей было трудно не обращать на него внимания. И не только из-за его бесконечных вопросов. Присутствие герцога будоражило Айрис, заставляя забыть о том, чем она занималась. Ей хотелось взглянуть на герцога, и она еле сдерживала себя.

– У вас была возможность осмотреть библиотеку в усадебном доме?

Вопрос был задан таким же беспечным тоном, как и предыдущий, и все же Айрис уловила в голосе герцога нотку живого любопытства. Она подняла на него глаза и увидела, что он пристально смотрит на нее. По какой-то необъяснимой причине ее ответ имел для него большое значение.

– К сожалению, мне не довелось побывать в библиотеке усадьбы. Она так же хороша, как и эта?

– По меньшей мере.

– Вы хотите, чтобы я оценила и ее состав?

– Значит, вы встречались с дядюшкой не в библиотеке, – продолжал герцог, проигнорировав ее вопрос. – Тогда где же?

Айрис снова насторожилась. По спине побежали мурашки.

– Почему вы спрашиваете об этом?

– Мне интересно, почему дядя с такой легкостью согласился принять вас. Его отец коллекционировал редкие книги. Но сам дядя этим не занимался.

– Я не могу удовлетворить ваше любопытство на этот счет. Еще раз повторяю: я написала вашему дядюшке и получила приглашение навестить его, а также указания, как найти поместье.

Выражение лица герцога стало едва заметно более жестким.

– Скажите, вы ведете дневник?

– Да.

– Я бы хотел знать точную дату вашего визита в поместье дяди.

– Зачем? – удивилась Айрис.

– Это важно для меня.

– Но почему?

– Мне требуется это знать – вот и все, – властным тоном заявил герцог.

Айрис поняла, что с ним бесполезно спорить. Она ничего не добьется, если и дальше будет бросать ему вызов.

– Хорошо, я посмотрю в дневнике, когда это было. Не требуется ли вам чего-нибудь еще?

Ее тон осадил его, но лишь наполовину.

– Пожалуй, мне любопытно было бы узнать, заводил ли дядя во время встречи с вами речь о наследстве.

К своей досаде, она не верила, что это простое любопытство.

– О наследстве не было сказано ни слова. И тем более о том, что оно предназначается мне. Но это неудивительно – мы были едва знакомы.

Герцог долго молча смотрел на Айрис. В его взгляде таилось не только недоверие, но и мужской интерес. Она не могла понять, о чем он размышляет – о дяде или о том неоспоримом физическом влечении, которое они испытывали друг к другу. Герцог все молчал, и она уже почти уверилась, что он вот-вот ринется к ней и попытается соблазнить.

Айрис напряглась, лихорадочно соображая, как ей отреагировать, если это произойдет, и тут же отругала себя за слабость. Допустить чрезмерное сближение было бы непростительной ошибкой.

Однако герцог так и не подошел к ней, а вместо этого повернулся, чтобы уйти.

– Именно так, – промолвил он и покинул библиотеку.

Айрис с усилием вернулась к описанию книг, но разговор все не шел из головы. Что означали его последние слова – «именно так»? То, что она и покойный герцог действительно были едва знакомы? Или то, что любые попытки соблазнения были бы ошибкой?

Самыми докучливыми из всех своих родственников Николас считал тетушек. Незамужние сестры покойного герцога постоянно требовали от Николаса поддержки, которой он не только не предлагал, но подчас не мог себе позволить. Однако это не мешало Агнес и Долорес засыпать его просьбами и даже присылать ему счета на оплату своих долгов.

Агнес была назойливее, но Долорес казалась Николасу более опасной. Агнес обладала прямолинейным характером, так что можно было с легкостью угадать, что у нее на уме. Долорес была скрытной и порой вела себя коварно, действуя исподтишка. Обе они представляли собой грозную силу, и только глупец не отнесся бы к ним серьезно. Когда они объединяли силы, перед ними почти никто не мог устоять.

В семейных перепалках Николас пользовался только одним преимуществом: титул наделял его непререкаемым авторитетом, которого не могли бы дать ни возраст, ни ум. Когда он входил в роль герцога, тетушки явно робели. Больше их ничем нельзя было запугать.

Поэтому Николаса удивило, что эти две дамы перехитрили его, бросив ему прямой вызов. Он узнал, что они отправили письма кузенам и другим родственникам мужского пола с просьбой прибыть на совещание по поводу возможного появления в Лондоне мисс Баррингтон. Николас мог бы, конечно, избавить себя от этой унылой обязанности, отказавшись присутствовать на семейном совете. Но на сей раз это было невозможно, потому что тетушкам имели дерзость назначить встречу в его собственном доме.

– Напиши всем, что встреча не состоится, и дело с концом, – посоветовал Кевин. – А еще лучше, сообщи родственникам, что встреча переносится в дом Агнес. Пускай сама побеспокоится об угощении и вине.

Они сидели в клубе за карточным столом. Кевин, как всегда, выигрывал. Николас догадывался, что кузен считает карты и выполняет в уме какие-то надоедливые подсчеты вероятностей. Но Николас никогда не обвинял Кевина в нечестной игре, поскольку это было бы неспортивно, хотя столь частые победы и требовали объяснения. Кевин не отрывал глаз от карт, пока они разговаривали, его глубоко посаженные яркие глаза внимательно смотрели из-под падавших на лоб буйных темных волос.

Кевин нечасто посещал клуб по вечерам, но на этот раз его жена Розамунда была в гостях у супруги Чейза, Минервы. То, что его кузенам посчастливилось жениться на двух таинственных наследницах дядюшки, только радовало Николаса. Это были браки по любви. Он был уверен в этом.

Кевину было бы трудно держаться на плаву без Розамунды. Будучи модисткой до получения наследства, она все еще держала два шляпных магазина, которыми теперь управляли другие. Тем не менее Розамунда продолжала заниматься изготовлением шляпок и капоров. Но для Кевина важны были не деньги жены. Ее практичная натура помогала ему не сбиться с пути. Мечтатель по натуре и изобретатель по роду занятий, Кевин шагал по жизни, не замечая ни глубоких опасных оврагов, ни нависших над ним скал, грозящих камнепадами. Розамунда хорошо видела подводные камни и течения и умело направляла мужа на безопасную дорогу.

– Пожалуй, я соглашусь на семейный совет, – наконец сказал Николас. – Мне будет интересно увидеть реакцию родственников. Я хочу знать, кто из них собирается строить козни.

– Какие еще козни? И даже если так, какое тебе до этого дело? Худшее, что может случиться, – это разоблачение шарлатанки, если она является таковой. В этом случае ты, как и остальные родственники, унаследуешь кругленькую сумму.

Кевин порой раздражал Николаса своей логикой. Тем не менее он был совершенно прав. И все же Николасу не нравилась мысль о том, что его родственники начнут из мести травить бедную мисс Баррингтон.

Он тут же улыбнулся своим мыслям. Бедную мисс Баррингтон? Даже не имея ни пенни за душой, она все равно не была бы бедной. Николас сомневался, что его родственники, даже объединившись, смогли бы одержать верх над нею. Если на свете была женщина, которая не нуждалась в его защите, так это она.

– Я полагаю, все жены тоже придут, – сказал он.

– Думаю, Розамунда и Минерва решают это сегодня.

– Передай Розамунде, что ее присутствие на совете необязательно. Она не обязана терпеть этот бардак.

– Мне кажется, Розамунда считает, что должна. Когда-то она сама была их мишенью и теперь, возможно, попытается спасти третью наследницу от несправедливых гонений.

Кевин тем временем снова выиграл партию.

– Ты кое-чего не знаешь, – сказал он, с опаской поглядывая на кузена. – И я, честно говоря, не решаюсь сообщить тебе эту новость.

– Что такое? – насторожился Николас.

– Я скажу, но не забывай, что я выступаю всего лишь в роли вестника, и не направляй, пожалуйста, свой гнев на меня.

Николас почувствовал легкую тревогу.

– Говори.

Кевин прочистил горло.

– Как я понимаю, тетя Агнес пригласила Филиппа. Она хотела…

– Она пригласила Филиппа?!

– Ей показалось, что…

– На встречу, которая пройдет в моем доме?

– Говори тише, пожалуйста. Возможно, ты и отрекся от него, но дядя, о наследстве которого пойдет речь на семейном совете, этого не делал. По крайней мере, так видит ситуацию тетя Агнес. Это все, что я знаю.

– Я напишу ей и потребую, чтобы она отменила направленное Филиппу приглашение. Я не стану принимать этого человека. Да и ты не захочешь находиться в его обществе. Что касается твоей жены…

– Если Филипп изъявит желание приехать, Розамунда останется дома. Я ясно дал ей это понять.

– Этот бездельник может заявить, что не приедет, а сам явится назло мне. Но его не пустят на порог, даю слово.

Кевин предложил сыграть еще одну партию.

– Ты хочешь ссориться с тетушками в то время, когда у тебя и так масса других проблем? Нельзя вести войну на два фронта.

– Никакой войны не будет. Возможно, наступит день, когда я дам тетушкам решительный отпор, но об этом пока рано говорить.

У Кевина было уже девятнадцать очков. Любой другой на его месте не стал бы рисковать, но Кевин потребовал еще одну карту. Это оказалась двойка. Николас бросил свои карты на стол и с подозрением посмотрел на кузена, а потом встал из-за стола, решив больше не играть сегодня.

– Думаю, что Розамунде лучше не приезжать на эту встречу. И вообще посоветуй ей воздерживаться от визитов в те места, где мисс Баррингтон может оказаться предметом обсуждения. Если они с Минервой захотят встретиться с третьей наследницей, я это устрою.

Двумя днями позже, закончив очередной рабочий день в библиотеке, Айрис поставила книги обратно на полку и засунула между ними маленькие полоски бумаги, чтобы отметить, какие издания были уже просмотрены ею. Затем она аккуратно сложила листы, исписанные заметками и предварительными оценками, положила стопку на край стола, сняла фартук и повесила его на спинку стула. Надев шляпку, Айрис приколола ее булавкой и накинула на плечи шаль, поскольку день выдался пасмурным и прохладным.

Выйдя из библиотеки, она заметила, что в коридоре царит необычная суета. Слуги с озабоченным видом сновали туда-сюда, а лакеи вносили стулья в гостиную. За ними наблюдал дворецкий. Вскоре к нему подошел повар и отвлек его разговором.

Айрис остановилась, чтобы понять, что здесь происходит, а потом пошла вниз по лестнице за поваром, который закончил беседовать с дворецким. На ступенях она столкнулась с герцогом, который поднимался ей навстречу. Он заметил ее, и его лицо омрачилось. С опаской оглянувшись через плечо, герцог спешно сказал:

– Пойдемте со мной. Вам нельзя медлить.

Взяв ее за руку, он повернулся и потянул Айрис за собой вниз по лестнице к черному ходу для прислуги. Не успели они миновать холл, как за их спинами послышались женские голоса – один высокий, а другой довольно низкий. Дамы разговаривали друг с другом.

– Он запретил мне приглашать Филиппа, – пожаловался высокий голос. – Эту встречу устраиваю я. Кем он себя возомнил?

– Не забывай, что это его дом. Я же говорила тебе, что не следует этого делать.

– Филипп имеет право присутствовать на семейном совете, сестра. Он заинтересован в решении этого прискорбного вопроса не меньше, чем любой из нас.

– Однако это дом Холлинбурга. Ты же знаешь, что он поклялся никогда не принимать Филиппа после случившегося.

– Много шума из ничего. Подумаешь, Филипп попытался поцеловать модистку. Едва ли за такие преступления положена виселица.

Голоса стихли вместе с шагами. Дамы поднялись по лестнице. Затем сверху более высокий голос воскликнул:

– Эти вазы выводят меня из себя. Я же просила Холлинбурга убрать их с дороги. Из-за этого леса шатающихся ваз трудно войти в гостиную. Куда ни повернешься, они везде встают на пути.

Обилие ваз тоже показалось Айрис чрезмерным в тот день, когда она впервые пришла сюда. Ориентироваться в лабиринте китайской керамики было бы трудно, если бы дворецкий не провел ее по самому удобному, хотя и не прямому, пути.

– Почему вы не убрали вазы? – шепотом спросила она герцога.

Он выглянул из-за угла на лестницу, а потом на вход.

– Они отпугивают посетителей. Это мой дядя их так расставил. Я собирался было убрать, но чем больше тетушка жаловалась, тем меньше мне хотелось что-то менять.

– Они очень ценные. Было бы обидно, если бы одна из ваз упала и разбилась.

Герцог оглянулся на Айрис.

– Насколько ценные?

– Неужели вы и их не оценили у специалиста? Я знаю в Лондоне человека, который мог бы этим заняться.

Герцог взял ее за руку.

– Давайте поговорим об этом позже. А сейчас мне нужно вывести вас отсюда так, чтобы никто не заметил. Боюсь, что вам придется покинуть дом через черный ход, которым пользуется прислуга.

– В некотором смысле я сейчас тоже служу у вас.

Айрис, спотыкаясь, последовала за герцогом. Он помог ей спуститься по лестнице в подвальное помещение. Кивнув изумленным лакеям и поймав улыбку повара, Айрис вышла вместе с герцогом через черный ход в сад.

– Держитесь поближе к дому, чтобы вас не было видно из окон гостиной, – сказал Николас и потянул ее вперед.

– От кого я прячусь?

– От моих родственников.

– Каких именно? От печально известных тетушек?

– Ото всех сразу. По крайней мере, от тех, кто останется без гроша, когда вы получите наследство.

– Конечно, им хочется перемыть мне косточки.

– Скорее, им хочется вас убить.

Произнеся эти слова, герцог вдруг застыл как вкопанный, и Айрис наткнулась на него. Он повернулся и посмотрел на нее сверху вниз.

– Вы совершенно уверены, что никто не знает, где вы остановились в Лондоне?

– Раз уж даже вы не знаете моего адреса, то можно с уверенностью сказать, что не знает никто, кроме мистера Сандерса.

– Сначала мне показалось, что скрывать свой адрес было смешной предосторожностью с вашей стороны, но теперь я думаю, что вы поступили мудро.

Айрис довольно громко рассмеялась, и герцог приложил кончики пальцев к ее губам.

– Вы же не думаете, что кто-то на самом деле всерьез собирается убить меня? – прошептала она. – Разве в таком случае деньги достанутся не моему наследнику?

– Не знаю, вы ведь еще не вступили в права наследства. Нужно будет спросить у Сандерса. Как бы то ни было, но думаю, что будет лучше держать ваш адрес в тайне.

Он снова повел Айрис к садовым воротам. Она осознала, что все это время герцог держал ее за руку. Исходившее от него тепло и стремление защитить ее от родственников показались Айрис очаровательными. Она не верила, что ей грозит реальная опасность.

– Неужели вы считаете, что кто-то из ваших родственников может совершить покушение на меня?

Сама эта мысль казалась ей слишком мелодраматичной.

– Вряд ли, но все же лучше соблюдать осторожность.

Он открыл ворота, выглянул на улицу и вывел Айрис наружу.

– Есть большая вероятность, что один из них уже замешан в убийстве.

Это были самые странные прощальные слова, которые Айрис когда-либо слышала. Герцог закрыл за ней ворота, а она все стояла на месте, изумленно глядя в пустоту.

– Он был страшно расстроен, – с нажимом произнесла тетя Агнес. – Его так обрадовала возможность вернуться в лоно семьи, но мне пришлось написать ему, что его не ждут в этом доме.

Она обращалась к всем родственникам сразу, но Николас знал, что на самом деле ее слова предназначались ему.

– Он негодяй, тетя Агнес. Я не желаю иметь с ним никаких дел, – заявил Николас. – Если вы хотели, чтобы Филипп присутствовал на этой встрече, вам следовало устроить ее у себя дома, а не здесь.

– Это и наш дом тоже, – вмешалась в разговор тетя Долорес. – Мы выросли здесь. Это наше родовое гнездо в Лондоне. Нас всегда должны принимать в нем с распростертыми объятиями.

– Нет, это мой дом, – возразил Николас. – И я буду принимать в нем тех, кого желаю видеть. Кузен Филипп к их числу не относится. Что ж, тетя Агнес, вы созвали всех в мои владения, но на самом деле режиссер этого спектакля – вы сама. Так давайте начинать, иначе он затянется.

Агнес раздраженно вдохнула, отчего ее внушительных размеров грудь высоко поднялась. Темноволосая, как и ее худощавая сестра Долорес, но очень крупная по сравнению с ней, Агнес использовала свою дородность как оружие, чтобы добиваться внимания и почтения со стороны окружающих.

– Ты в высшей степени неблагодарный человек, Холлинбург, – бросила она. – Прежний Николас нравился мне гораздо больше. Он был куда приятнее. За последний год ты ожесточился, и это выглядит отвратительно.

– Иными словами, он больше не дает вам всего, чего бы вы ни пожелали, – проговорил Дуглас, сидевший со своей женой Клодин у окна. Дуглас так редко открывал рот, что, когда ему случалось что-нибудь сказать, внимание обращали все. – Теперь он герцог. Приспосабливайся к новой ситуации, как это делают остальные.

У Агнес сделался такой вид, словно ей дали пощечину. Она с угрожающим видом посмотрела на Дугласа. Клодин, которая всегда выступала в роли защитницы и оруженосца мужа, в ответ бросила на Агнес мрачный взгляд. Та съежилась, давая понять, что на этот раз решила воздержаться от стычки.

– Так зачем вы собрали нас здесь, тетя Агнес? – спросил Чейз.

Казалось, этот вопрос изумил ее.

– Как – зачем? Я думала, что всем это очевидно. Мы собрались из-за этой девицы Баррингтон. Ситуация в высшей степени тревожная и крайне подозрительная. Ты утверждаешь, что она ни с того ни сего явилась к тебе, Холлинбург? Материализовалась из воздуха на твоем пороге?

– Можно и так сказать, – согласился Николас.

– Но как? Почему? Если бы она слышала о наследстве, то ее появление в доме еще можно было бы как-то объяснить. Чего же, если не денег, она хотела от тебя?

Взгляды всех присутствующих обратились на него.

– Она приехала по другому вопросу, тоже связанному с дядей. Это все, что я намерен вам сказать, поскольку никого в этой комнате он не касается.

– Я вынуждена настаивать на том, чтобы ты рассказал нам все без утайки об этом странном визите.

– Настаивай, сколько хочешь. Это мое последнее слово.

Агнес фыркнула.

Долорес теребила свою юбку, ее длинные тонкие пальцы перебирали кайму с вышивкой.

– Сандерс сказал, что эта… мм… Баррингтон торгует книгами, – промолвила она.

Агнес потрясенно обернулась к сестре.

– Он действительно так сказал? Мне Сандерс об этом не сообщил.

– Я нравлюсь ему больше, чем ты, потому что я обращаюсь к нему с просьбами, а не с требованиями. Да, она торгует книгами и специализируется на редких изданиях. Путешествует по всему континенту, занимаясь своим ремеслом. В ней течет английская кровь, но она не настоящая англичанка. Она даже почти не жила в Англии.

– Тогда она получит наследство и будет жить припеваючи, как настоящая королева, в Европе, – заметил Уолтер. – Сказочное везение, ничего не скажешь!

Николас обычно избегал общения с Уолтером. Их разговоры часто заканчивались плохо. Уолтер был старшим из кузенов и считал, что именно он должен был стать герцогом несмотря на то, что его отец не был старшим из братьев в своем поколении. Тем не менее Уолтер всегда старался оставлять за собой последнее слово, высказывая свое мнение и давая другим указания так, словно обладал большим авторитетом.

– Думаю, что эта девица – шарлатанка. Вся история кажется мне очень странной, – заявила Агнес. – Чейз, ты должен разобраться в ней. Этими своими ищейскими методами. Покопайся в биографии девицы, выведай про ее семью и все такое.

– Этим уже занимается Сандерс, – ответил Чейз. – У него есть к кому обратиться по этому поводу. Кроме того, Сандерс напишет чиновникам на континенте, чтобы они установили личность этой женщины. Если она шарлатанка, то это довольно быстро выяснится.

– Ты должен сам во всем разобраться, – заявил Уолтер, повторяя то, что уже до него было сказано и на что был дан ответ. – Выведай про ее семью.

– Возможно, эта женщина не просто шарлатанка, – промолвила Фелисити, хорошенькая белокурая жена Уолтера, которая повсюду сопровождала его. В отличие от Розамунды и Минервы, Фелисити не пыталась избежать этой встречи. Она пришла с явным намерением высказать свое мнение о мисс Баррингтон. – Возможно, она убийца. Когда речь идет об огромном состоянии, человек на многое способен…

– Как же тебе нравится обвинять всех в преступлениях! – сказал Чейз беззаботным тоном, но его взгляд перебежал с Фелисити на Кевина и обратно. – В официальном заключении о смерти дяди указан несчастный случай. Пришло время смириться с этим и прекратить выдвигать обвинения, которые не имеют под собой никаких оснований.

– И в этом тебе тоже следовало бы разобраться, – пробормотал Уолтер. – Фелисити права. Возможно, эта женщина его и убила.

– Домыслы об убийстве остаются лишь домыслами, – решительно сказал Николас. – Мы больше не будем сегодня говорить об этом.

Его властный тон на несколько минут заставил всех замолчать. Уолтер и его брат Дуглас налили себе еще вина. Их жены потянулись за пирожными.

– Что же нам делать? – спросила Долорес плаксивым голосом. – Неужели мы будем сидеть сложа руки, пока эта девица не заберет все, что осталось? Она даже не настоящая англичанка, к тому же торгует книгами. Еще одна торговка на нашу голову…

– Успокойся, сестра. Брат был, очевидно, не в своем уме, когда составлял завещание. Если только, конечно, его целью не было унизить всех нас, – заявила Агнес.

– Может быть, у нас есть еще время оспорить завещание на том основании, что старый герцог был не в своем уме, – промолвил Уолтер.

– Никто не будет оспаривать завещание, – возразил Николас со всей решительностью, на какую был способен.

– Вот именно, – поддержал его Чейз.

– Мне кажется, в этой комнате пахнет отчаянием, – задумчиво произнес Кевин.

У него была дурная привычка подливать масла в огонь на семейных сборищах. Он не только не притворялся, что любит родственников, но и не делал им поблажек, когда они говорили глупости.

– Тебе легко говорить, – почти прорычала Фелисити. Она выглядела вульгарно даже в невероятно дорогом французском платье, когда злилась. – Ты ведь получил свое. И ты тоже, Чейз. Жениться на наследницах было хитрым ходом.

– Пусть Филипп женится на мисс Баррингтон, – предложил Кевин, – и тогда трое из нас будут обеспечены на всю жизнь.

– А остальные пускай умирают с голоду.

– Кто из нас умирает с голоду? – сказал Кевин. – Мы все знаем, сколько денег получили братья покойного герцога после смерти их отца. При известной бережливости этого наследства должно было хватить на безбедную жизнь. А если тебе, Фелисити, не хватает, ты всегда можешь продать свой французский гардероб. Думаю, Розамунда предложит тебе хорошую цену за шляпки.

Фелисити с обиженным видом повернулась к мужу, ища у него защиты. Уолтер свирепо посмотрел на Кевина, но сказать ему было нечего.

– Вообще-то, наследство наших отцов не ограничивалось деньгами, – сказал Николас скорее для того, чтобы отвлечь присутствующих от спора и предотвратить скандал, чем для того, чтобы поделиться информацией. – Собрание книг, разделенное между ними, может оказаться довольно ценным. Сомневаюсь, что кто-то из вас обратил внимание на эти старые книги. Однако они, возможно, стоят приличных денег. Я как раз решил заказать оценку библиотеки, которая хранится в этом доме.

– Книги, книги! – воскликнула Фелисити. – Мы не можем жить за счет продажи старых книг.

– Значит, остаются только шляпки, – сказал Кевин с недоброй улыбкой.

На этом терпение Уолтера лопнуло. Вскочив с места, он бросился к Кевину и схватил его за лацканы сюртука. Чейз едва успел перехватить его кулак, метивший в челюсть Кевина. Николас бросился на помощь, и им удалось оттащить Уолтера. Дамы визжали. Фелисити подстрекала мужа к драке. Дуглас ел пирожное.

Николас помог Чейзу вывести Уолтера из комнаты и передать под присмотр двух лакеев. Вернувшись, герцог пронзил Агнес сердитым взглядом.

– Надеюсь, вы довольны. А теперь, пожалуйста, объявите семейный совет оконченным.

Агнес горделиво вскинула подбородок и расправила плечи, чтобы казаться еще более внушительной.

– Я не буду это делать, Николас. Мы еще не закончили разговор.

Николас, прищурившись, надменно взглянул на нее:

– Это была не просьба вашего племянника Николаса, тетя Агнес. Это был приказ герцога Холлинбурга.

Она потрясенно посмотрела на него. Долорес предостерегающе похлопала сестру по руке, и Агнес встала.

– Полагаю, все остальное мы обсудим в другой раз, – сказала она и, прихватив по дороге последнее пирожное, вышла из гостиной в сопровождении Долорес.

Глава пятая

– Я продала ту книжку, – объявила Бриджит, когда Айрис после полудня вернулась из библиотеки, и помахала перед ее носом сорока фунтами.

– Кто ее купил? – поинтересовалась Айрис и, взяв деньги, вернула хозяйке магазина четыре фунта.

– Какой-то мужчина.

– Он не дал тебе ни имени, ни визитной карточки? – удивилась Айрис.

– Зато деньги дал – это главное.

– Бриджит, всегда бери у солидных клиентов визитные карточки. Если тебе удалось продать человеку одну дорогую книгу, значит, скорее всего, ты продашь ему и другие. И тебе нужно знать, как с ним связаться.

Лицо Бриджит омрачилось. Айрис почувствовала себя неловко из-за того, что стала учить подругу.

– Однако деньги – это действительно самое важное. Ты молодец и отлично справилась со своей задачей.

Она чмокнула купюры и убрала их в свой ридикюль.

– Я куплю, пожалуй, хороший кусок мяса в воскресенье и приготовлю обед в твою честь. Баранина или говядина – выбирай!

– Я уже забыла, когда в последний раз ела говядину, – мечтательным тоном протянула Бриджит. – Хотя Король Артур предпочитает баранину.

– Решено, куплю говядину.

Айрис направилась к лестнице. Вышеупомянутый зверь обнаружился у ее подножия – сидел, будто сфинкс, охраняющий пирамиды. Кот притворился, что не замечает Айрис, но ее было трудно обмануть. Наклонившись, она сказала Королю Артуру:

– Если ты хоть когтем тронешь мясо, тебе придется об этом сильно пожалеть.

Король Артур зевнул, обнажив клыки, а потом стал тщательно вылизываться, вытянув когтистую лапу.

Чейз и Кевин сообщили Николасу, что их жены хотели бы познакомиться с мисс Баррингтон, и попросили его организовать встречу трех наследниц, поскольку Сандерс и им тоже отказался выдать ее адрес.

Герцог согласился, он ничего не имел против этой встречи, но почему-то не спешил выполнять их просьбу. Однажды погожим утром, которое обещало смениться великолепным солнечным днем, он задумался о причинах своей проволочки.

У мисс Баррингтон было много общего с Минервой и Розамундой. Она была из простонародья и к тому же имела собственное дело. Сама прокладывала себе путь в жизни. Ее связь с благодетелем, оставившим ей огромное наследство, была поверхностной. Причину его поступка окутывала тайна. Он не сомневался, что объяснение окажется не менее странным и причудливым, чем у остальных двух наследниц.

Николас испытывал некоторый трепет, когда представлял их вместе. Конечно, блюстителям нравов все три эти женщины казались одинаково скандальными. Они были слишком независимыми, слишком уверенными в себе, слишком красивыми, слишком особенными. Однако Айрис Баррингтон выделялась даже на фоне Минервы и Розамунды. Те не путешествовали по миру в одиночку и не флиртовали с мужчинами при первой встрече. Им недоставало откровенной искушенности мисс Баррингтон.

Чувственность не изливалась из них, как вода, прорвавшая плотину.

В конце концов он признался себе, что Минерве и Розамунде вряд ли понравится третья наследница. И это пугало его. Кроме того, он беспокоился, что кузены не поблагодарят его за это знакомство. Напротив, они, пожалуй, обвинят Николаса во всех смертных грехах, если заметят, что Айрис Баррингтон плохо влияет на их жен.

Конечно, глупо было так думать. Минерва и Розамунда – не какие-нибудь незрелые дурочки и не станут себе на погибель следовать дурному примеру яркой личности. Он просто морочил себе голову.

Уняв таким образом свои тревоги, Николас направился в библиотеку, где в этот час, как он знал, работала мисс Баррингтон.

Войдя в комнату, Николас увидел, что она стоит, наклонившись, перед книжным шкафом. Нижние дверцы были открыты, и мисс Баррингтон осматривала его содержимое. Юбка туго обтягивала ее соблазнительные ягодицы, и Николас залюбовался ими так, что даже помедлил минуту, позволив своей фантазии представить ее в той же позе, но без всякой одежды.

Должно быть, она услышала шум за спиной, потому что оглянулась через плечо, но положения не поменяла. Николасу показалось, что она прочитала его мысли и теперь дразнила его.

– Я подумала, нет ли в нижнем отделении шкафов каких-нибудь раритетов. Часто самые ценные вещи прячут подальше от глаз окружающих, – сказала мисс Баррингтон. Она закрыла дверцы шкафа, выпрямилась и отряхнула руки в перчатках. – В этом шкафу нет ничего интересного. Просто какие-то старые бумаги.

– Жаль, – посочувствовал ей Николас. – Как было бы удобно, если бы вы открыли шкаф и нашли там вашу Псалтирь.

– У меня все еще впереди. Я обыскала не все шкафы.

Она сняла с полки несколько книг и отнесла их к своему столу у окна.

– Сегодня прекрасный день, не стоит проводить его весь в пыльной библиотеке, – сказал Николас. – Что вы обычно делаете после обеда?

– Просматриваю информацию об аукционах в газетах, списываюсь с коллекционерами. А ближе к вечеру, случается, готовлю.

Николас едва слышал ее. Затаив дыхание, он любовался ее кожей, которая в нежных лучах света из северного окна еще более походила на алебастр. Заметив, что мисс Баррингтон смотрит на него, Николас понял, что несколько мгновений назад она замолчала и теперь ждет от него ответа.

– А что вы делаете для удовольствия? – спросил он.

– Аукционы и переписка с коллекционерами доставляют мне большое удовольствие.

– Я имею в виду для развлечения. Что-нибудь, что не связано с книгами.

– Иногда гуляю в парках.

Николас демонстративно выглянул в ее окно, чтобы иметь возможность подойти к ней поближе.

– Сегодня прекрасная погода, и я как раз хотел прогуляться по парку. Может быть, составите мне компанию, когда закончите работу здесь?

Она рассмеялась:

– Все англичане одинаковы. Как только выдается погожий денек, они идут в парк. Я понимаю, хорошая погода у вас большая редкость. Удивительно, что вы не переехали в страну с более теплым и солнечным климатом.

– Значит, вы прогуляетесь со мной?

Она села за стол и открыла книгу, вдруг посерьезнев.

– К сожалению, я вынуждена отказаться. Видите ли, я уже договорилась сегодня встретиться с другом в Гайд-парке. И все же благодарю вас за приглашение.

С другом? С каким еще другом? Откуда у нее вообще друзья в Лондоне? Она никогда не жила здесь и даже приезжала редко. Ему подумалось, что такая красивая и энергичная женщина, как мисс Баррингтон, уже начала собирать за собой вереницу ухажеров.

– О боже, я обидела вас. Поверьте, я этого не хотела, но у меня действительно назначена встреча. Может быть, мы прогуляемся в другой раз? Или после того, как я освобожусь?

Теперь она обращалась с ним как с просящим милостыню зеленым мальчишкой. Но Николас был Холлинбургом, черт возьми!

– К сожалению, я не знаю, долго ли пробуду в парке… Если мы вдруг столкнемся там, может быть, вы познакомите меня со своим другом?

Казалось, его просьба не произвела на нее ни малейшего впечатления, хотя ее друг наверняка пришел бы в восторг от того, что его представили герцогу. Некоторые люди и на меньшем умеют построить себе карьеру.

– Это очень любезно с вашей стороны. Я постараюсь найти вас в парке.

– Спасибо за великодушие.

Николас даже не пытался скрыть свой раздраженный тон.

Он отправил Минерве и Розамунде весть о том, что знакомство сегодня не состоится, но вернувшийся лакей доложил, что их нет дома. Так что в четыре часа дня Николас велел привести свою лошадь и поскакал вдоль забора Гайд-парка к входу со стороны Гросвенор-сквер.

Не успел он въехать в парк, как увидел карету, которую сразу узнал. Николас хотел сделать вид, что не заметил ее, но тут на дорогу выскочил лакей и бросился к герцогу, едва не напугав его лошадь. Он доложил, что сопровождает тетушку Николаса. В это время другой лакей открыл дверцу кареты и помог выйти из нее Долорес и миниатюрной молодой женщине, одетой в девственно белоснежный наряд.

Николас попытался вспомнить, под каким номером эта леди значилась в списке подходящих невест для него. Долорес неустанно засыпала его информацией, особенно упирая на одну из них. Старшую дочь брата какого-то графа или что-то в этом роде. Девушка стояла в скромном великолепии своего наряда рядом с Долорес, которая выжидательно смотрела на племенника. Он спешился, передал поводья лошади лакею и подошел к дамам.

– Тетя Долорес, я должен был догадаться, что встречу вас здесь. Похоже, весь Лондон съехался в парк, да еще в столь ранний для светских мероприятий час.

– День слишком хорош, чтобы тратить его впустую, – сказала Долорес, подставляя Николасу щеку для поцелуя. – Мисс Пейджет навестила меня, и я решила, что моей гостье будет гораздо приятнее подышать свежим воздухом.

Мисс Пейджет… Да, это была та самая молодая леди, о которой Долорес прожужжала ему все уши. Чистая, скромная, с годовым доходом в двадцать тысяч… По словам Долорес, если девушка заполучит в мужья герцога, доход вырастет до тридцати.

Мисс Пейджет была похожа на ребенка, потому что им и являлась. Она еще не сбросила с себя слегка неуклюжее очарование детства, и это не делало ее более привлекательной в глазах Николаса. Он с легкостью представил, как она играет в куклы.

Но долг есть долг.

– Почему бы нам не прогуляться? – предложил Николас после того, как их представили друг другу.

Они зашагали по аллее. Лакей следовал за ними, ведя его лошадь под уздцы. Людской поток расступался перед ним и его спутницами. Иногда все же хорошо быть герцогом.

Николас болтал с Долорес, а мисс Пейджет упорно молчала, потупив взгляд. Чтобы вовлечь ее в беседу, Долорес задала ей несколько вопросов, но та отвечала односложно. Николас отвесил несколько комплиментов и получил такое же количество в ответ. После пятнадцати минут общения он так ничего и не узнал об этой девушке, а она – о нем.

Его целью было рождение наследника, и он попытался оценить ее с этой точки зрения. Мисс Пейджет была тонкой, как тростинка. Имело ли это какое-то значение? Казалось, она слишком хрупка, чтобы выносить ребенка. Долорес была еще худее, но Долорес не нуждалась в наследниках – она, как и Агнес, предпочла остаться незамужней. Ходили слухи, что, не найдя себе в мужья герцога, они поставили крест на замужестве, поскольку любой другой супруг был бы ниже их по статусу. Тетушки не жалели об этом и наслаждались своим нынешним положением.

Они к тому же полагали, что кто бы ни был герцогом Холленбургом, он должен увеличивать их доходы и оплачивать часть их счетов. Дядя Фредерик, их брат, как и их отец до него, поступал именно так. Теперь же они желали, чтобы их расточительству потворствовал Николас. Вот только Николас не мог позволить себе этого, даже если бы захотел. Впрочем, он и не испытывал особого желания потакать капризам тетушек.

Размышления о деньгах заставили герцога взглянуть на мисс Пейджет с этой точки зрения. Тридцати тысяч вполне хватило бы на восстановление его поместья. Наследник и огромное состояние – и все это разом, стоит ему только жениться на мисс Пейджет. На его месте любой разумный человек ухватился бы за такую возможность решить все проблемы и сделал мисс Пейджет предложение прямо посреди парка.

Вот только Николас не хотел.

Долорес хорошо знала правила приличия, и в тот самый момент, когда прогулка грозила затянуться, покинула герцога вместе с мисс Пейджет, чтобы избежать ненужных сплетен. Он забрал у лакея свою лошадь, вскочил в седло и поскакал по краю аллеи, отвечая на приветствия тех, кого знал, и терпя любопытные взгляды незнакомцев.

Парк был забит экипажами, прогулочными колясками и верховыми лошадьми. Сидя в седле, Николас с высоты своего немалого роста вглядывался в лица, высматривая Минерву и Розамунду. И вот наконец он заметил их. Дамы стояли на траве неподалеку от главной аллеи. Минерва обмахивалась веером, как будто находиться в толпе было для нее слишком тяжело. Небольшой живот, выступавший под одеждой, выдавал ее положение, но он сомневался, что большинство мужчин его замечает. Но женщины сразу же понимали, что Минерва ждет ребенка. А такие проницательные, как тетя Долорес, могли бы, пожалуй, с первого взгляда назвать неделю зачатия.

Николас спешился и подошел к женам своих кузенов.

– Так где она? – спросила Минерва. Взгляд ее проницательных темных глаз скользнул за плечо Николаса. – Мы все пытаемся угадать, кто из них окажется ею, но, конечно, это невозможно. – Она внимательно посмотрела на него. Минерва умела прочитать человека за пять секунд – что сейчас и сделала. – Она не придет.

– Не придет? – спросила Розамунда, слегка надув губки, так что ее красивое лицо приобрело умилительное выражение. Кевин рассказывал, что в него как будто ударила молния, когда он впервые увидел Розамунду, и любой мужчина понял бы почему. Она была не только хороша собой, но и обладала совершенно роскошными формами. Ни у кого в мире язык не повернулся бы назвать ее неприметной.

– Приношу свои извинения. У мисс Баррингтон была назначена встреча сегодня после обеда. Я послал вам записки, но вас уже не было дома.

– Какое разочарование, – сказала Розамунда. – Я мечтала познакомиться с ней. Мы втроем одного поля ягоды. А еще мне хотелось предупредить ее про тетушек.

– Я уже позаботился о предостережениях.

– Она поступила мудро, решив держать свое местожительство в секрете, – заметила Минерва. – Это, конечно, неудобно для нас, но и для тех родственников, кто настроен к ней враждебно. – Она пристально взглянула на герцога. – Вы, случайно, не знаете…

– Я связывался с нею через Сандерса, – перебил ее Николас, – как и все остальные. Если вы отправите ему письмо, он перешлет его мисс Баррингтон.

– Так мы и поступим, – заявила Розамунда. – Пригласим ее приехать к нам, где ей ничто не будет угрожать. Однако вы должны сказать Сандерсу, чтобы он не пересылал мисс Баррингтон писем от других адресатов. Это опасно.

– Мистер Сандерс достаточно мудр, чтобы выносить собственные суждения. И гонорары ему не платят ни тетушки, ни кто-либо другой.

– Я слышала, мы пропустили интересную встречу у вас дома, – с кривой усмешкой сказала Минерва. – Дошло до кулачного боя.

– Не совсем, но почти. Хорошо, что вас там не было. Однако жены других кузенов присутствовали. Например, Фелисити в своем парижском наряде. Сарказм Кевина по поводу ее одежды и был причиной скандала.

– О, это он умеет, – заметила Розамунда без тени упрека.

Они с Кевином отлично знали, на что шли, заключая брачные узы.

– Чейз сказал, вы велели ему возобновить расследование причин гибели вашего дяди, – сказала Минерва. – Жаль, что он не позволит мне помогать в полной мере. Он очень обо мне тревожится.

Эти слова были произнесены досадливым тоном.

– Твой муж такой милый. Как он заботится о тебе! – воскликнула Розамунда.

– Излишняя забота тоже может немного раздражать, – пожаловалась Минерва. – Беременность – это не болезнь. Утреннее недомогание – очень распространенное явление, и это не причина сажать меня под замок. Как бы то ни было, Чейз уже занимается поиском информации о деловых партнерах вашего дяди. Он сказал, что вы обещали помогать ему, Холлинбург, так что моя помощь, пожалуй, и не пригодилась бы.

– Конечно, пригодилась бы, – с сожалением сказал Николас. – Тем не менее мы с Чейзом…

– Холлинбург! – раздался возглас у них за спиной.

Оглянувшись, они увидели проносящуюся мимо коляску. Лошадь мчалась во весь опор, а колеса оставляли глубокие колеи в траве. В открытом экипаже сидел мужчина с буйно горящими голубыми глазами и ореолом светлых кудрей. Он придерживал шляпку на голове своей спутницы, которая правила коляской, и хохотал во весь голос. Этой спутницей была не кто иная, как Айрис Баррингтон.

Она взмахнула хлыстом, и коляска помчалась дальше, привлекая внимание всех, кто был на аллее.

– Боже мой. Кто это? – спросила Розамунда.

– Сын барона Даубри, – ответил Николас, провожая взглядом коляску. – Его называют в свете Белокурым Адонисом.

Николас находил внешность белокурого молодого человека слишком женственной, но поговаривали, что уже с двадцатилетнего возраста она открывает ему двери в самые изысканные дамские альковы.

– Да не он. Кто та женщина, что правила коляской? – спросила Минерва.

– А, женщина. Айрис Баррингтон.

Глаза Розамунды округлились.

– О боже…

Минерва пристально посмотрела на экипаж, который начал тормозить.

– Восхитительно, – проговорила она.

Николас впился взглядом в коляску, которая в это время разворачивалась. Ее пассажиры хохотали, чуть не падая друг на друга.

– Экипажам запрещено выезжать на лужайки, – сказал он.

Минерва презрительно хмыкнула; коляска уже снова приближалась к ним, на этот раз на малой скорости.

– Вы говорите, как ваши тетушки. Это вам не идет. Скоро совсем превратитесь в чопорного герцога, – заметила она.

Николас перевел мрачный взгляд на Минерву, но она не дрогнула.

Коляска подкатила и остановилась рядом с ними. Мисс Баррингтон спрыгнула с подножки на землю и передала хлыст своему Адонису, который отсалютовал им и уехал прочь.

Айрис подошла ближе.

– Не вы ли, случаем, другие две наследницы? – спросила она.

– Да, это мы, – ответила Минерва. – Холлинбург, пожалуйста, представьте нас.

Николас покорно исполнил ее просьбу, заметив, что женщины с любопытством рассматривают друг друга. Розамунда, казалось, пребывала в замешательстве. Минерва, судя по всему, была очарована новой знакомой. Что же касается Айрис, то она, похоже, была готова отправиться с новыми подругами хоть на край света в поисках рискованных приключений.

Николас решил, что Чейз и Кевин оторвут ему голову, когда узнают, с кем он познакомил их жен.

По дороге к выходу из парка Минерва и Розамунда передали Айрис свои визитные карточки.

– Встретимся в следующий вторник, – повторила Розамунда. – В два часа. Кевин будет у себя в кабинете, так что он нам не помешает.

– Вы слишком добры ко мне, – промолвила Айрис.

– Я уверена, мы подружимся, – заверила ее Минерва. – Нам нужно держаться вместе.

Герцог с довольно кислым выражением лица следовал за ними, ведя под уздцы своего коня. Выйдя из парка, он посадил дам в экипаж Чейза, который ждал у входа.

– Мисс Баррингтон, а как вы оказались в парке? – спросил он. – За вами заехал этот юноша, или вы добирались сами?

– Я приехала в кебе.

Николас подвел свою лошадь к экипажу Чейза и попросил кучера привязать ее сзади.

– Ну вот, я избавился от лошади, кучер отведет ее в конюшню, – сказал он, вернувшись. – А я провожу вас домой.

– Я могу вернуться так же, как и приехала сюда, – одна в наемном экипаже.

Николас пропустил ее слова мимо ушей. Он сунул несколько монет какому-то чужому кучеру, который стоял неподалеку, и тот нашел им извозчика. Герцог усадил Айрис, а затем сел сам. Судя по мрачноватому выражению его лица, он не был расположен к оживленной беседе.

Они уже проехали половину района Мейфэр, когда герцог наконец заговорил:

– Вам нужно назвать извозчику адрес.

– Если я это сделаю, вы узнаете, где я живу.

– Мисс Баррингтон, я последний человек, который может представлять для вас угрозу. Мне просто необходимо знать, где вы остановились. А вдруг мне понадобится срочно связаться с вами и сообщить что-то важное? Я не могу каждый раз отправлять вам записки через Сандерса. Каждое сообщение займет как минимум день, тогда как я мог бы дойти до вас пешком за двадцать минут.

– Вообще-то я живу на другом конце города, – наконец сдалась Айрис, решив, что не произойдет ничего страшного, если герцог узнает, где она остановилась, и назвала извозчику свой адрес.

– Как вы познакомились со своим спутником? – поинтересовался Николас. – Насколько мне известно, это завсегдатай модных вечеринок. Вы тоже их посещаете?

– Я встретила его в аукционном доме Бонхамс. Книг там было немного, и я увидела, что он разглядывает именно ту, что меня заинтересовала. Он любезно позволил мне взглянуть, у нас завязался разговор, и…

– И вскоре вы устроили представление в парке, за которым наблюдала половина Лондона.

– Он приятный человек, умеющий наслаждаться жизнью.

– Он еще мальчик.

– Приятный мальчик.

– И коварный соблазнитель, мисс Баррингтон. Не кажется ли вам, что вы вели себя сегодня довольно странно для женщины, которая не хочет привлекать внимание?

«Ведет себя как старый хрыч», – раздраженно подумала Айрис и, повинуясь импульсу, схватила его за безупречно повязанный галстук так, что узел съехал набок, а затем взъерошила ему волосы пальцами. Закончив, она с удовлетворенным видом откинулась на мягкую спинку сиденья.

– Вот так – намного лучше.

Он похлопал ладонью по волосам и скосил взгляд на смятый галстук.

– Какого черта вы творите?

– Я не хочу, чтобы вы были таким… таким прилизанным и чопорным. Мне не верится, что вы всегда так себя вели. Это потому что вы теперь герцог? Господи, а я-то думала, герцоги делают все, что захотят. Почему вы выбрали такую жизнь?

Словно желая показать, что он вовсе не выбирал такую жизнь, он не стал поправлять галстук.

– Только не втягивайте Минерву и Розамунду в неприятности.

– У меня нет намерения никого втягивать в неприятности. Да и вряд ли я способна на это. Мне показалось, что жены ваших кузенов достаточно умны и не позволят злодейке Айрис Баррингтон сбить их с пути истинного. В отличие от той маленькой девочки, которая гуляла по парку с вами и какой-то гарпией.

– Эта гарпия – моя тетя Долорес.

– Ой, прошу прощения…

– Не стоит извиняться. Она действительно гарпия, и когти у нее острее, чем можно предположить по внешности.

– Ваша тетя советовала вам жениться на той юной особе?

– Да, – ответил герцог после долгой паузы.

– Она показалась мне довольно хорошенькой и милой. И такой молодой, что вы сможете вылепить из нее все, что захотите. Скорее всего, она девственница.

– Разумеется.

– Что значит «разумеется»? Девушки не живут в высоких башнях. А если бы даже и жили, то тюремщиком к ним мог быть приставлен удалой молодой человек, который…

– Вы всегда так разговариваете? Несете все, что придет в голову?

– Вы понятия не имеете, что на самом деле приходит мне в голову. Боюсь, вы были бы потрясены, если бы узнали.

Он решительно поймал ее взгляд.

– А вы проверьте.

Вызов был брошен. Поколебавшись, Айрис приняла его.

– Отлично, тогда слушайте. Вы слишком добры, чтобы жениться на такой девушке. Вы не будете лепить из нее то, что вам нужно, а позволите ей лепить из вас покладистого мужа. Вы будете избегать ее постели, чтобы не казаться навязчивым. У вас в конце концов родится наследник, но к тому времени ваша жена уже достаточно подрастет, и вы начнете сомневаться, ваш ли это ребенок. Не питайте иллюзий, ваша светлость, что девушка – это чистый лист, а вы – карандаш. Она точно знает, что делает, несмотря на свою молодость, и превратит вашу жизнь в ад, не пройдет и пяти лет. – Айрис отвернулась и взглянула в окно. – Мы уже почти приехали. Хотите посмотреть магазин?

– Магазин? Какой магазин?

– Я живу над книжным магазином. Мне удалось внести кое-какие улучшения в его работу, и я этим очень горжусь. Даже думаю предложить хозяйке совместное владение.

Карета остановилась. Герцог выглянул наружу и пожал плечами.

– Почему бы и нет?

Он расплатился с извозчиком, спрыгнул на землю с подножки и помог Айрис спуститься.

– Выглядит симпатично.

– Он принадлежит мисс Маккаллум, – сообщила Айрис. – Это та рыжеволосая женщина, которую вы видели на аукционе.

Вместо Бриджит им навстречу вышел Король Артур. Герцог совершил ошибку, наклонившись, чтобы почесать у кота за ушком. Артур предостерегающе зашипел на незваного гостя, и тот отдернул руку.

– Какой крупный кот, – сказал он и повернулся к книжным полкам, потом бросил взгляд на новый стул с обивкой.

– Может быть, выпьете кофе? Или эля? – спросила Айрис. – В доме есть кухня.

Она ожидала, что герцог уйдет, тем более после того, как резко они говорили друг с другом. Однако он изъявил желание выпить кофе. Айрис провела его на кухню, где Бриджит чистила крупную рыбу. При появлении герцога Бриджит чуть не выронила нож. Разволновавшись, она вытерла руки о фартук и попыталась присесть в реверансе.

– Какая честь, – пролепетала Бриджит.

– Я хочу сварить кофе, – сказала Айрис. – Если вам неприятно видеть, как потрошат рыбу, ваша светлость, лучше подождите в магазине.

– Ничего, – заявил тот и, обратившись к Бриджит, добавил: – Продолжайте, пожалуйста. Представьте, что меня здесь нет.

Он прислонился плечом к дверному косяку. Смущенная Бриджит продолжила чистить рыбу, пытаясь спрятать ее внутренности под старую газету. Айрис поставила кофе на плиту.

– Мы здесь мешаемся. Пойдемте со мной.

Она повела Николаса вверх по лестнице.

– Мне повезло снять здесь несколько комнат, – сообщила Айрис по дороге. – Вы увидите, что среди них есть комната, где я могу встречаться с коллекционерами. Второй этаж книжного магазина – самое подходящее место для таких дел. Надеюсь, мой выбор покажется им скорее удачным, чем скромным.

Айрис открыла дверь в свою гостиную. Она успела обставить ее и сделать уютной. У стены напротив камина стоял диван с голубой обивкой. У выходящих в сад окон, за которыми уже сгущались сумерки, располагался маленький столик. Стол побольше для работы с книгами был придвинут к окну у другой стены, рядом с камином. Сбоку от него стоял высокий книжный шкаф, который выделила ей Бриджит.

Николас прошел в центр комнаты и огляделся по сторонам.

– Мисс Баррингтон, я надеюсь, вы будете осторожны, приглашая мужчин в эту комнату. Многие из них могут неправильно вас понять. В особенности это касается приятных мальчиков.

– Вы тоже меня неправильно поняли?

– К сожалению, нет. – Он выглянул в окно. – Но другие могут. Чтобы не компрометировать вас и не рисковать скандалом, раз уж мы ничем не собираемся его заслуживать, я предлагаю выпить кофе вон там, в саду.

Они спустились вниз, поставили кофейник и чашки на поднос, и герцог вынес его в сад. Здесь на выложенной камнем дорожке стоял небольшой столик и два стула. За дорожкой начинался диковатый сад, поросший плющом и кустарником, а в дальнем его конце виднелось какое-то фруктовое дерево.

Айрис налила герцогу кофе.

– Меня огорчил ваш упрек.

– Я не хотел обидеть вас.

– Не хотели. Вы даете мне наставления так, словно приходитесь мне дядей. Ваши слова смутили меня. Я чувствую себя пристыженной, наверное – трудно сказать наверняка. Это непривычные для меня эмоции. Хотя, конечно, с вашей стороны очень любезно предупредить, что моя манера может вызвать недопонимание со стороны других мужчин.

Его поблескивавшие в сумерках глаза поймали ее взгляд.

– Я не любезность пытался проявить, а благородство. И говорил не про других мужчин, а про себя. Я не собираюсь играть роль вашего дяди. Мое предупреждение исходило от человека, который сам едва не ошибся, поначалу неправильно истолковав ваше поведение.

Под влиянием не стыда и смущения, а уже совсем других вниманий Айрис наклонилась к герцогу.

– Так вы поэтому настаивали на том, чтобы узнать, где я живу?

Он тоже наклонился, и их головы почти соприкоснулись.

– А вы поэтому позволили мне узнать и разрешили сопровождать вас сюда сегодня?

Они застыли в молчании, не сводя глаз друг с друга. Между ними шел безмолвный разговор, в котором они признавали то влечение, которое испытывали друг к другу с самого начала.

– Иногда я спрашивала себя, что бы я почувствовала, если бы вы поцеловали меня, ваша светлость, – наконец снова заговорила Айрис.

– Николас… Меня зовут Николас. – Он встал со своего места, поднял ее на ноги и запечатлел осторожный поцелуй на ее губах. – Вообще-то обычно я не так целуюсь…

– Не так? А как?

В кухонном окне зазвенела разбитая посуда. Он посмотрел туда, откуда доносился шум, а затем, взяв Айрис за руку, быстро повел ее в глубь сада. Когда они оказались в зарослях кустарника, герцог заключил ее в объятия.

– Вот так, – сказал он и завладел ее губами.

Этот поцелуй оказался гораздо лучше. Охваченная страстью, Айрис чувствовала, как быстро нарастает ее возбуждение. Она так долго ждала этого момента, даже не надеясь, что он когда-нибудь настанет… Поэтому реальность превзошла все ее ожидания.

Герцог умел целоваться. Его поцелуи были слегка грубоваты, с долей сладости, требовательны и полны огня. Она смаковала его поцелуй, как изысканное венское пирожное. Обвив руками шею герцога и прижавшись к нему всем телом, Айрис ощутила исходившее от него тепло, слилась с ним в единое целое – насколько это было возможно сквозь несколько слоев одежды посреди чужого сада. Глядя на его широкие плечи, она представила себе больше – представила, что они обнажены, а в его озорном взгляде горят опасные, манящие огоньки.

Внутренний голос пытался образумить ее, но она заставила его замолчать, пылко ответив на поцелуй. Казалось, Николасу только это и нужно было. Крепко прижимая Айрис к себе одной рукой, он стал другой ласкать ее. Айрис мысленно подталкивала эту руку и обрадовалась, когда пальцы коснулись ее талии и скользнули выше. Она жаждала его прикосновений к своей груди и молилась, чтобы Николас в этот момент не вспомнил вдруг о правилах приличия.

Ей хотелось подняться в квартиру, сбросить с себя одежду и погрузиться в волны наслаждения, чтобы лишь легкий ветерок из открытого окна в сад немного охлаждал их пыл. Хотелось избавиться от невыносимого гнета неутоленного желания, которое мучило их с тех пор, как они…

Неподалеку, в густом кустарнике, стояла старая каменная скамья. Он подвел к ней Айрис, сел и посадил себе на колени. Их губы снова слились, языки соприкоснулись, поцелуи стали еще жарче. Его пальцы зарылись в ее волосы, придерживая затылок, чтобы углубить поцелуй, а другая рука бродила по всему ее телу, стискивая одежду, лаская грудь, ноги, становясь все более дерзкой.

Айрис сомневалась, что они успеют добраться до ее спальни, но ей было все равно. Она была согласна заняться любовью прямо здесь, на ложе из плюща при тусклом свете луны. Его рука скользнула по ее спине и начала расстегивать платье…

Внезапно он остановился и, выпрямившись, огляделся по сторонам. Потом поставил Айрис на ноги, встал и заслонил ее собой.

Из кустов послышался шорох и треск, и вдруг вечернюю тишину разорвал человеческий крик, а за ним раздался какой-то первобытный вой, перешедший в визг, похожий на плач младенца. Туман наслаждения испарился, Айрис сразу же пришла в себя.

Кусты затряслись, из них выбежала темная фигура и помчалась к дому. Николас сделал два шага, как будто собираясь броситься следом, но вдруг остановился и вернулся к Айрис.

– Что это было? – спросила она, укрываясь в его объятиях.

– Незваный гость. Возможно, вор. Вероятно, он не ожидал, что в саду кто-то будет.

– Но эти странные крики…

– Оставайтесь здесь, я сейчас вернусь.

Николас полез в заросли, откуда только что выбежал незнакомец. Через некоторое время он вернулся, неся на руках обмякшее тельце кота.

– Король Артур! – воскликнула Айрис. – О боже… Он мертв?

– Нет, но тяжело ранен.

Николас показал Айрис окровавленный кинжал, зажатый в правой руке.

– Он лежал рядом с ним на земле. Должно быть, кот напал на грабителя и получил удар ножом за свою отвагу.

– Прошу вас, отнесите Короля Артура в дом. Бедная Бриджит сойдет с ума от горя. Подумать только, я так плохо отзывалась об этом коте! А он, возможно, спас нам жизнь, раз у бандита был кинжал.

Николас отнес кота в дом. Айрис показала ему, куда идти, а потом поднялась наверх, чтобы позвать Бриджит.

Глава шестая

– Это кот.

– Да.

– Вы послали за мной с просьбой, чтобы я немедленно пришел. Мне передали, что дело срочное, а я вижу перед собой кота.

– Это очень благородный кот, Томпсон. Героический кот, можно сказать. Сегодня вечером он спас людям жизнь.

– И все же это кот, Холлинбург. А я хирург Военно-морской службы Его Величества. Меня вызывают к постели раненых адмиралов и на консультации к лейб-медикам короля. Я не лечу кошек.

– Смотрите. Его ударили ножом. Мы остановили кровь, насколько смогли, но вы, я уверен, сможете его вылечить.

Томпсон посмотрел на кота сверху вниз. Король Артур посмотрел на него снизу вверх. Николасу казалось, что коту больно, но он стоически переносит страдания. Попавшие в беду кошки вряд ли ожидают, что им на помощь поспешит хирург.

Демонстративно вздохнув, Томпсон начал осматривать рану на боку Короля Артура.

– Как это случилось? Кот получил глубокую опасную рану. Мне придется зашивать ее. Нам остается надеяться, что жизненно важные органы не задеты.

– Я был в саду, когда услышал шум в кустах. Должно быть, это был грабитель. Как я понял, кот напал на незваного гостя, потому что из кустов донеслись человеческие крики и кошачий визг. Все произошло очень быстро, и я увидел, как кто-то бежит к воротам. А потом нашел кота… Он лежал на земле, а рядом был нож.

Томпсон поднес нож к яркой лампе, которую принесла мисс Маккаллум. Теперь мисс Баррингтон сидела с нею на кухне – эмоции не позволяли хозяйке присутствовать при операции.

– Мне кажется, рана достаточно чистая, – сказал хирург. – Будем надеяться, что обойдется без осложнений. Вам, ваша светлость, придется держать этого монстра, пока я буду зашивать рану. Надеюсь, вы сегодня настроены храбро, потому что ему это совсем не понравится.

Николас мысленно усмехнулся – насколько трудно удержать на месте кошку? Но вот Томпсон подготовил инструменты для операции, и он убедился, что еще как трудно. Король Артур, несмотря на ранение, отчаянно сопротивлялся и в первые же секунды исполосовал герцогу руки. Тот спрятал ладони в перепачканный кровью сюртук и снова схватил кота. Король Артур издал громкий гортанный вой, то ли от боли, то ли от негодования.

Военно-морские хирурги обычно быстро справляются со своей работой, Томпсону понадобилось всего лишь несколько минут, чтобы очистить рану от крови и обстричь шерсть вокруг нее.

– Потерпи еще немножко, – сказал он коту, когда тот снова попытался вырваться из рук Николаса. – Ну, вот и все. И совсем не страшно.

Николас подумал, что Томпсон точно так же разговаривал бы с моряком, которому только что ампутировал руку. Король Артур зарычал, словно говоря: «Еще как страшно, черт бы побрал вас обоих!»

Томпсон отступил назад, и Николас ослабил хватку. Король Артур немного полежал на столе без движения, а потом осторожно встал. Николас снял его со стола и поставил на землю.

Мисс Баррингтон просунула голову в комнату.

– Он будет жить? Бриджит сама не своя от горя.

– Этого одним ударом не убьешь, – сказал хирург, вытирая инструменты. – Думаю, через несколько дней он пойдет на поправку. Старайтесь, чтобы он меньше двигался. И не закармливайте. Если он проголодается, то сам найдет себе еду, как всегда.

– Господин доктор зайдет через несколько дней, чтобы осмотреть его еще раз, – сказал Николас.

Томпсон посмотрел на него и едва заметно покачал головой.

Король Артур, казалось, решал, что ему делать и куда идти. Из кухни доносился плач безутешной Бриджит. Кот склонил голову набок, а затем неуверенным шагом направился в ту сторону, откуда слышались всхлипы хозяйки, припадая на левую сторону.

Проводив Томпсона, Николас вернулся в комнату и увидел, что Айрис хлопочет над его сюртуком. Заметив, что он вошел, она подбежала и крепко обняла его.

– Спасибо, что нашел его и принес домой, и за доктора, и за твою доброту к большому сердитому зверю. Твой сюртук весь изорван и испачкан. Но мы починим и выстираем его, обещаю.

Николас упивался искренней благодарностью Айрис, ее близостью, тем, как она прижимается к нему всем телом. Он поцеловал ее в макушку.

– Я рад, что мы спасли кота. Но совсем не рад тому, что в ваш сад кто-то проник и, возможно, пытался залезть в дом. Мне не хочется расстраивать тебя еще больше, но меня тревожит мысль, что злодей намеревался зарезать вовсе не кота.

Айрис подняла на него удивленный взгляд.

– Ты предполагаешь, что это был не вор, а убийца? И он хотел убить меня? Но никто не знает, что я здесь живу!

– За нами могли следить от самого парка. Я должен был предусмотреть это.

Николас ругал себя за то, что ревность и плотское желание отвлекли его от мыслей о безопасности Айрис. Он сам мог навести злоумышленника на след третьей наследницы, так как его все знали. О том, кем является его спутница, можно было легко догадаться.

– Я проверю, закрыта ли дверь черного хода на засов. Мои опасения могут быть необоснованными, но будь осторожна на всякий случай.

Он все еще держал Айрис в объятиях. Она провела кончиками пальцев по пятну на его жилете.

– Я позабочусь о том, чтобы Бриджит тоже была осторожна. До меня она жила здесь одна. Меня бросает в дрожь при мысли, что могло бы произойти, если бы грабитель залез в дом ради пары монет и напал на нее.

Пусть не в саду, залитом лунным светом, а в тесной комнатушке при свете одной-единственной яркой лампы, но от прикосновений Айрис, от ее искренности в душе Николаса снова вспыхнула страсть. Он еще раз поцеловал ее в макушку и, когда она подняла лицо, припал к ее губам в пылком поцелуе.

Пока они возились с раненым котом, плотские желания понемногу утихли, но теперь они охватили Николаса с новой силой. Айрис легонько прикусила его губу, как будто приглашая. Он отвел ее подальше от дверного проема и, взяв ее лицо в руки, поцеловал долго и изучающе, а она встретила его на полпути. Возбуждение усиливалось, вытесняя все другие мысли. Теперь его совершенно не заботило, что кто-то мог их увидеть или что он поступал неразумно.

Николас хотел ее, жаждал слиться с ней воедино. Этот голод был таким острым и неудержимым, какого он уже очень давно не испытывал к женщине. Сладость губ Айрис манила его попробовать на вкус каждый дюйм ее тела.

Руки Николаса проникли под юбку Айрис, под кружево нижнего белья и наконец под корсет. Полная грудь подалась навстречу его прикосновениям, дразня и зазывая. Он уткнулся носом в ее декольте, вдыхая исходивший от нее мускусный запах. Пальцы Николаса начали расстегивать застежку платья на ее спине.

– Айрис, ты еще здесь? Я думаю, не взять ли мне Короля Артура к себе в кровать, чтобы он отдохнул, но я боюсь сделать ему больно, – раздался голос Бриджит.

Она вошла в комнатку, оглядываясь по сторонам.

Айрис торопливо отступила назад.

– Я уговариваю герцога оставить нам жилет вместе с сюртуком. Мы с тобой попробуем отстирать пятна крови. Его светлость ведет себя благородно и отказывается. Скажи ему, что мы обязаны позаботиться о его одежде.

Бриджит обернулась и увидела Айрис и герцога в темном углу. Если она и заподозрила, что они там не просто беседовали, то не подала виду.

– Хотя бы разрешите нам попытаться, ваша светлость, – сказала Бриджит. – Даже если вы потом не станете их носить, мы все равно починим, пусть носит кто-нибудь другой. Уж больно жалко выбрасывать такую хорошую одежду.

Николас едва успел вернуть себе контроль над собственным телом, но ему хватило здравомыслия продолжить затеянную Айрис игру.

– Если вы настаиваете. Что касается вашего кота, то, если позволите, я могу отнести его наверх. Иначе, боюсь, ваше платье постигнет участь моего сюртука. Мне кажется, я нашел способ держать беднягу так, чтобы ему было не слишком больно.

Николас взял кота на руки и, баюкая его, быстро поднялся по лестнице. Бриджит проскочила мимо герцога и открыла дверь в свою спальную. Она указала ему на кровать, и он опустил на нее кота. Король Артур уселся по-королевски вальяжно и стал вылизывать лапку.

– Спасибо вам, – поблагодарила Бриджит Николаса со слезами на глазах. – Ему как будто уже лучше. Кто бы мог подумать, что герцог пошлет за настоящим хирургом ради кота! А ведь рыба-то сготовилась, ваша светлость. Может быть, поужинаете с нами?

– К сожалению, я вынужден отказаться. Что до остального, я рад был помочь, особенно после его храброго поступка. Такой преданности обычно ожидают от собаки, но не от кота. Он рисковал жизнью, защищая вас.

Бриджит нежно погладила полосатый мех.

– Да, он у меня бесстрашный. Айрис не нравится, когда Король Артур лежит на новом стуле, но я думаю, что теперь ему можно всюду, куда он захочет.

Николас оставил их вдвоем и спустился к Айрис. Он вывел ее в магазин, обхватил ее лицо обеими ладонями и снова припал к ее губам в жадном поцелуе.

– Мне нужно идти, – сказал он, надеясь, что она будет умолять его остаться.

– Да, нужно, – промолвила она тихо и почти печально. – Мы совсем потеряли голову, правда?

– Ты представить не можешь, насколько.

– Это и к лучшему. Даже то малое, что я представила, не даст мне сегодня уснуть до утра.

Она выскользнула из его объятий и направилась к двери. Николас заставил себя переступить порог и выйти в ночь.

Глава седьмая

Николас пустил лошадь галопом в глубь парка. Воздух все еще был напоен росистой влагой раннего утра. Посетителей в этот час было немного, а в такой дали тем более.

Он часто ездил верхом рано утром, чтобы избежать многолюдной толпы и дать своему скакуну хорошенько размяться. Сегодня герцог выехал из дома спозаранку ради самого себя, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Николас был все еще не в духе из-за происшедшего в саду Айрис. Нападение на кота не слишком волновало его, он допускал, что незваный гость был обыкновенным воришкой. Причиной плохого настроения Николаса была неудовлетворенная страсть между ними. Он вспоминал каждый поцелуй, каждое прикосновение там, в саду, снова и снова, и рисовал в своем воображении то, что должно было произойти дальше, но не произошло из-за ранения Короля Артура.

Часто по утрам он ездил верхом один, но на этот раз его одиночество нарушил Чейз. Он скакал за герцогом, не отставая ни на шаг. Дав лошадям хорошенько побегать, они пустили их шагом и поехали, держась бок о бок.

– Ты сегодня какой-то рассеянный, – заметил Чейз.

– Мне надо многое обдумать.

– Постарайся отвлечься от своих мыслей хоть на пару минут и выслушай меня. Сандерс согласен с моими выводами о странных заминках в работе текстильной фабрики и судоходной компании. Оба предприятия явно недодают прибыль. Когда встанет вопрос, продавать их или нет, тебе нужно будет выяснить, что там происходит. С этой целью я хочу отправить своих агентов в Манчестер, пусть наведут справки о текстильной фабрике. С транспортной компанией я разберусь отсюда.

– Мы уже отправляли человека в Манчестер. Он вернулся, так и не узнав ничего нового.

– Я не буду посылать людей с проверкой через главные ворота. Мы поступим хитрее. Я отправлю туда Джереми и Элизу, и они устроятся работать на фабрику. От тебя нужно рекомендательное письмо, чтобы их непременно приняли на работу.

Поднявшись на небольшой холм, они остановили лошадей, и Николас окинул взором парк. Джереми был очень талантливым молодым человеком. Чейз и Минерва считали его одним из своих лучших агентов. Однако он часто действовал не совсем законным образом, прибегая к уловкам и махинациям. Элиза была его молодой женой. Оба они уже находились на службе у Минервы, когда она познакомилась с Чейзом.

– Ты считаешь, это необходимо?

– Думаю, да, если только ты не хочешь, чтобы твой партнер по бизнесу еще два года водил тебя за нос. Давай наконец выясним, что на самом деле происходит. – Чейз взял поводья, будто снова собираясь пустить лошадь рысью. – Кроме того, Минерва передала счета для ознакомления Розамунде, и теперь она убеждена, что с обоими предприятиями что-то не так.

– Нашей модистке что-то показалось подозрительным?

– Не явно, но она почуяла какой-то запашок, – заявил Чейз, пожав плечами.

– Запашок? – не понял Николас.

– Да, Минерва заметила, как Розамунда поводит носом – у нее такое бывает, когда она видит, что все цифры вроде бы в порядке, но все равно чувствует какой-то подвох.

– Ты хочешь отправить двух человек через всю страну батрачить на текстильной фабрике из-за того, что Розамунда повела носом?

– Не смотри так на меня. Ты же знаешь, у нее особенное чутье. Ее нос отлично помог Кевину в свое время. Минерва считает, что нам придется докапываться до правды обходными путями, и я согласен с ней.

– Мне гораздо больше нравятся твои списки. Они хотя бы понятные, пусть и скучные временами. А дергающийся нос – это как-то сомнительно… – Николас посмотрел на небо и вздохнул, сдаваясь. – Если ты так хочешь, я попрошу Уитерса написать рекомендательное письмо. От моего лица это было бы странно. А то, что управляющий дает рекомендации молодой паре, переезжающей в другой город, будет выглядеть вполне естественно. Я попрошу его написать, что они были у нас на службе, но теперь переехали в Манчестер из-за болезни матери Элизы.

– Думаю, это должно сработать, – одобрил Чейз и повернул коня. – Мне удалось отвлечь Кевина от текущих дел, и у нас с ним сегодня боксерский поединок. Хочешь с нами?

Николас пустил лошадь галопом, метя в ворота парка. Бокс звучал заманчиво. Николас надеялся, что физическая усталость уймет невыносимое плотское томление, которое так мучило его.

Айрис наклонилась, чтобы заглянуть в нижний отдел шкафа. На его дне не было ничего, кроме пыли, как и в других книжных шкафах, которые она уже обыскала. Однако, присмотревшись, Айрис заметила уголок переплета. Он виднелся далеко в глубине нижней полки, в углу, где шкаф примыкал к другому, в результате чего образовалась пустая полость.

Айрис подумала, что без помощи лакея ей, пожалуй, не обойтись. Но тут ее осенило. Она поняла, как нужно действовать. Айрис легла на пол и, засунув руку и голову в нижний отдел шкафа, по-пластунски продвинулась немного вперед. Медленно потянувшись, она нащупала книгу и уже по одному прикосновению поняла, что ее переплет был очень старым. Подтащив находку к себе, она стала пятиться и дважды ударилась головой о верхнюю полку, прежде чем выползла из шкафа.

Сев на пол, Айрис положила книгу себе на колени и едва окинула взглядом обложку, как кровь забурлила в ее жилах. Но у нее все еще не было уверенности в том, что перед ней Псалтырь. Айрис не решалась открыть книгу, чтобы не испытать огромного разочарования. И все же в конце концов она осторожно, рукой в перчатке, перевернула первую страницу.

Нет, это была не Псалтырь, но найденная книга, судя по всему, представляла собой не меньшую ценность. Айрис не могла сдержать волнения. Вскочив на ноги, она сунула книгу под мышку и выбежала из библиотеки на поиски герцога, чтобы показать ему свою находку.

Лакей сказал ей, что герцог принимает посетителя в своем кабинете. Айрис колебалась не более двух мгновений, прежде чем волнение взяло в ее душе верх над благоразумием. Она бросилась к кабинету и распахнула дверь, несмотря на возражения лакея.

Гость герцога сидел на стуле и курил сигару. Окно было открыто, и струи дыма клубились туманом и неторопливо выплывали наружу. Джентльмен, с которым беседовал хозяин кабинета, по возрасту годился ему в отцы и имел некоторое сходство с ним. Его рыжие волосы контрастировали с темной шевелюрой герцога, а красноватое лицо наводило на мысль, что мужчина был любителем выпить.

Оба они с удивлением уставились на Айрис. Но ей показалось, что, несмотря на нарушение этикета, герцог был скорее рад ее появлению, чем возмущен вторжением.

– Мисс Баррингтон, что случилось? – спросил он. – Вы вне себя от волнения!

– Не беспокойтесь, у меня хорошие новости. Вы должны это увидеть, ваша светлость! Посмотрите, что я нашла в укромном уголке.

Айрис подошла и, положив книгу на письменный стол, осторожно открыла ее на фронтисписе.

– Это инкунабула, напечатанная в Венеции. За ней охотятся все коллекционеры. За всю свою жизнь я видела только один экземпляр этого редчайшего издания.

Герцог подошел к столу и внимательно взглянул на книгу. Теперь он стоял очень близко, и Айрис невольно вспомнила его жаркие поцелуи в саду и в задней комнате книжного магазина. У нее перехватило дыхание. Даже если ее уступчивость была ошибкой, воспоминания о ласках герцога согревали Айрис по ночам, когда она размышляла о том, правильно ли поступила, допуская подобную фамильярность. В конце концов, Николас был Реднором и, возможно, таким же безжалостным, как его дед. Она знала, что не следует поддаваться мимолетным желаниям. Для женщины это опасно.

Айрис заметила, что герцог пытается разобрать название книги, и пришла ему на помощь.

– «Гипнеротомахия Полифили», – прочитала она. – Хотя, как вы видите, фактическое название намного длиннее этого. Оно переводится как сны Полифилуса. – Айрис перевернула несколько страниц. – Трактат был издан в типографии Альдуса Мануция, прославив ее на века. Здесь все превосходно, и шрифт, и иллюстрации – гравюры на дереве. Видите, как книга оформлена? – Она открыла трактат на одной из гравюр. Лаконичная и элегантная, гравюра изображала триумфальную колесницу с фигурами в античном убранстве. – Некоторые ученые-искусствоведы считают, что иллюстрации были созданы самим Боттичелли, но не все разделяют это мнение.

– Да, впечатляет – заметил присоединившийся к ним гость.

Он потянулся, чтобы провести пальцами по изображению, и Айрис чуть не шлепнула его по руке.

– Имея дело с таким редким изданием, лучше надевать перчатки, чтобы не повредить страницы, – сказала она. – У меня есть лишняя пара, если желаете.

– У меня есть свои перчатки. – Гость повернулся к герцогу. – Вот о чем я говорил. Если в твоей библиотеке есть ценные книги, то и в моей наверняка тоже. Я хочу определить, чем именно мы располагаем – с прицелом на продажу.

По натянутой улыбке герцога Айрис поняла, что он не хотел продолжать разговор в присутствии третьей стороны.

– Мисс Баррингтон, это мой дядя, брат покойного герцога, лорд Феликс Реднор.

Феликс Реднор изобразил улыбку на лице, смерив Айрис с ног до головы оценивающим взглядом.

– Ваше неожиданное появление в Лондоне вызвало настоящий переполох в нашей семье, – сказал он. – Хотя нет причин, по которым мы не могли бы стать друзьями. Я знал, что мне ничего не светит, как и моим братьям. Это только сестры и младшее поколение хотели бы собственноручно вас прикончить.

Учитывая недавние события в саду, формулировка была неудачная. Феликс фыркнул, как будто находил бедственное положение своих родственников забавным.

– Раз вы изучаете библиотеку герцога, мисс Баррингтон, возможно, потом займетесь и моей? Ты замолвишь за меня слово, Холлинбург? Я пробуду в городе еще месяц или около того. Что касается другого вопроса, о котором мы сегодня говорили, надеюсь, ты обдумаешь его.

Он откланялся. Сразу после его ухода герцог снова обратил внимание на книгу.

– Ты сказала, что этот трактат вызывает интерес у всех коллекционеров. Значит, он ценный?

– Очень ценный. Я могла бы продать его за четыреста или даже пятьсот фунтов. Любой крупный коллекционер будет счастлив приобрести эту инкунабулу.

Она полистала книгу, чтобы Николас мог восхититься ее изысканными иллюстрациями. То, что при этом ему приходилось стоять очень близко, обдавая ее теплом своего тела, было простым совпадением.

– Твой дядя не особенно похож на тебя, – сказала она.

– Надеюсь, что так. Дядя Феликс настоящий мот без совести и чести. Он живет не по средствам и рассчитывает на то, что деньги упадут на него с неба. Вообще-то его дом во Франции, но он вернулся сюда, потому что от бессчетных долгов ему в Париже стало слишком жарко. Он услышал, что в наших библиотеках могут найтись дорогие издания, и явился просить, чтобы я убедил тебя оценить его книги, чтобы разжиться хоть какими-то деньгами.

– И ты отказался выполнить его просьбу? А что за другой вопрос, который ты должен обдумать?

Николас наклонил голову, как будто хотел получше рассмотреть страницу.

– Я прервал всякое общение с его сыном, моим кузеном Филиппом, который ужасно ведет себя. Я не принимаю его в своем доме, и всем это известно, а значит, для него закрыты двери многих других аристократических домов. Он пытался замолвить за сына словечко.

– Ему удалось?

– Нет, более того, я подумываю отказать от дома и самому дяде Феликсу. Он воспитал бесчестного человека. Хотя что здесь удивительного? Сын пошел в отца, как это ни печально.

– Знаешь, когда закончу здесь, я бы все же хотела взглянуть и на его библиотеку. Если он соберется что-то продавать из своего книжного собрания, я хочу первой увидеть, что у него есть.

– Пусть ищет другого оценщика. Ты же не берешь плату за опись книг. А что касается комиссионных за посредничество в сделках, то ты бы не дождалась от него ни пенни.

– Деньги для меня не главное.

– Тогда что же для тебя главное?

– Сама работа, – ответила Айрис, хотя сомневалась, что Николас поймет ее. – Это дело моей жизни.

Удивительно, но он, похоже, все-таки понял. Закрыл книгу и протянул ее Айрис.

– Я договорюсь, чтобы тебя допустили в его библиотеку. Но при условии, что я пойду с тобой. Тебе не следует одной пересекать порог этого дома – ни при каких обстоятельствах.

Это был приказ, произнесенный строгим тоном, не терпящим возражений. Айрис видела, что для него это очень важно. Она отнесла свое сокровище обратно в библиотеку, размышляя о Феликсе и Филиппе, а еще о том, как убедить герцога позволить ей продать книгу, которую она сейчас держала в руках.

– Он напал на Розамунду, – прямо ответила Минерва, когда Айрис спросила, почему герцог отказал от дома кузену Филиппу, и без обиняков рассказала всю историю. – Это была ужасная во всех отношениях ночь. К счастью, Кевин успел хорошенько избить негодяя, прежде чем его остановили.

Они втроем пили чай в гостиной Розамунды. Айрис приехала с визитом в час, названный Розамундой тогда в парке, и обнаружила, что Минерва тоже ждет ее. Муж Розамунды, Кевин Реднор, тоже поприветствовал гостью, но потом, извинившись, удалился.

– Филипп и с Минервой пытался то же самое провернуть, – добавила Розамунда. – Мне кажется, узнав об этом от Чейза, Николас – Холлинбург – в конце концов решил предать Филиппа социальной смерти. Филипп склонил на свою сторону тетю Агнес, но герцог не поддается на ее уговоры.

– Вы говорите, отец Филиппа сейчас в Лондоне? – спросила Минерва. – Обычно он живет за границей. Пока его нет, Филипп свободно распоряжается средствами. Я слышала, он продал кое-какие дорогие вещи из дома.

– А теперь его отец собирается сделать то же самое с библиотекой, если там, конечно, есть хоть что-то стоящее, – сказала Айрис. – Он хочет, чтобы я провела оценку книг и нашла покупателей.

– Люди, которые пытаются спрятать в тень свои доходы, обычно предпочитают тихие, частные распродажи, чтобы не привлекать внимания посторонних, – сказала Минерва. – Аукцион бы стал свидетельством его безденежья и привлек кредиторов, которые начнут требовать выплаты по долгам.

– Я была бы не прочь сделать опись библиотеки Феликса Реднора, но герцог этого явно не хочет.

– Почему? – удивилась Розамунда.

– Он говорит, что не пустит меня одну в этот дом. «Сын пошел в отца», – вот его слова. Но как герцог собирается опекать меня во время работы в библиотеке? Неужели он будет часами ждать, пока я освобожусь? Это же крайне неудобно.

– Сомневаюсь, что герцог готов терпеть такие неудобства, – заявила Минерва. – Но, если ради вас он изменит своим привычкам, я советую вам принять предложение.

Ее слова обнадежили Айрис, тем не менее она сомневалась, что в таких условиях у нее будет много времени на знакомство с библиотекой Феликса Реднора. Герцоги обычно долго не задерживаются в гостях.

Минерва потянулась, как делают беременные женщины, чтобы размять затекшую спину. Движение было почти незаметным, но Айрис догадалась, что она устала долго сидеть, и уже собиралась было откланяться, когда Минерва заговорила снова:

– Вы встречались с покойным герцогом всего один раз?

Айрис кивнула.

– Это было в марте?

– Да.

Она уже проверила записи в своем дневнике и установила, что выехала в поместье Мелтон-парк в графстве Суссекс второго марта, а это означало, что с покойным герцогом Айрис встречалась на следующий день, третьего марта.

– Должно быть, вы произвели на него впечатление, – заметила Розамунда. – Учитывая наследство.

– Но я понятия не имею, чем так его впечатлила, – призналась Айрис.

Взгляд Минервы затуманился от раздумий.

– Тут дело странное. Видите ли, последнее завещание, в котором указано ваше имя, было написано еще до марта. Кажется, где-то в конце января. То есть не после вашего знакомства, а до него.

– Ты уверена? – удивленно спросила Розамунда.

– Совершенно уверена. Я уточнила у Чейза вчера вечером. Он, как и я, тоже находит эту деталь интересной.

Айрис почувствовала, что краснеет.

– Уверяю вас, это была наша первая встреча. Зачем ему оставлять целое состояние женщине, с которой он даже не знаком? – Она посмотрела на своих собеседниц. – А с вами покойный герцог был знаком?

– У меня был с ним один-единственный разговор, – ответила Розамунда.

– А я с ним ни разу не встречалась, хотя он знал обо мне, – сказала Минерва. – Очевидно, о вашем существовании старый герцог тоже знал.

Выражение ее лица располагало к откровенности, но Айрис не намеревалась ни в чем признаваться.

– Я вообще-то писала ему еще до встречи, – добавила она, – с просьбой об аудиенции. Расспрашивала о книге, которая, как я полагала, принадлежала ему. Но вряд ли это можно было назвать дружескими отношениями или даже просто знакомством.

– Возможно, это был просто каприз, – предположила Розамунда. – Герцог всегда был несколько чудаковат, правда, Минерва? Он внес в завещание ваше имя в порыве великодушия по причинам, известным только ему одному. Я часто спрашивала себя, не состояла ли его истинная цель в том, чтобы лишить наследства родственников?

– И это было бы неудивительно, – заметила Минерва. – Имейте в виду, Айрис, я невысокого мнения о большинстве его близких.

Айрис поймала себя на том, что улыбается.

– А что, если это действительно был просто порыв, минутное настроение? Вы можете себе такое представить? Герцог сидит с Сандерсом в усадебном доме и планирует розыгрыш – оставить свое состояние трем едва знакомым женщинам. Неужели этот человек столь легкомысленно относился к деньгам?

– Я бы так не сказала. Конечно, он был эксцентричен, но его наследство не пропало впустую, – задумчиво промолвила Минерва. – По крайней мере, та его часть, которая досталась нам с Розамундой. Мы долго думали, что побудило герцога облагодетельствовать нас, но со временем нам это стало ясно.

И они рассказали Айрис о причинах, по которым, как им казалось, герцог выбрал именно их в качестве своих наследниц. Несмотря на эфемерность этих причин, похоже, Минерва и Розамунда были правы.

– Но у меня нет истории, подобной вашим, – сказала Айрис. – Я не понимаю, что заставило герцога остановить свой выбор на мне.

– Возможно, все же есть, – возразила Розамунда.

Минерва кивнула, соглашаясь с ней.

– Вы просто еще этого не знаете.

– Не нравится мне это, – задумчиво промолвил Николас, заканчивая рассказ о том, что произошло в саду книжного магазина. Чейз и Кевин молча слушали его. – Перед нашей сегодняшней встречей я спросил Сандерса о том, что произойдет, если мисс Баррингтон умрет до вступления в наследство. И его ответы мне тоже не понравились.

Они сидели в таверне недалеко от конторы Сандерса, рядом с Линкольнс-Инн-филдс. Час назад кузены обсудили с ним вопрос создания корпорации для распространения очередного изобретения Кевина. Акции предприятия скоро должны были появиться на бирже.

Николас уже решил вложить в них часть своих личных средств. Такие инвестиции в свое время принесли его дяде и деду немалые доходы. Николас внимательно изучил новый проект и пришел к выводу, что рискнуть стоит.

Корпорация и бизнес, который должен был возникнуть в рамках проекта, были идеей Розамунды. Очаровательная модистка обладала деловым складом ума – не менее острого, чем у большинства финансистов. Чейз называл его финансовым чутьем. Она с легкостью воплощала мечты и идеи мужа на практике, а Сандерс растолковывал им обоим детали. Николас не сомневался, что корпорацию ждет успех. И конечно же, недостатка в инвесторах не было. Изобретения Кевина приобрели большую популярность в среде состоятельных людей.

– Если бы мисс Баррингтон погибла, то деньги, скорее всего, получили бы ее наследники, – предположил Кевин.

– Вряд ли. Она ведь еще не вступила в наследство. Этот период является лазейкой, которой может воспользоваться злоумышленник.

– То есть, если мисс Баррингтон погибнет до того, как ее личность будет подтверждена, эти деньги…

– …разделят между кузенами.

Кевин глубоко задумался.

– Но ее родственники могли бы оспорить такую трактовку закона. Такая тяжба будет тянуться в суде годами.

– Насколько я знаю, у мисс Баррингтон нет родственников, которые могли бы вести войну за наследство, – с мрачным видом возразил Николас. – Даже в Италии, где она жила с семьей. Теперь вы понимаете, почему мне не нравится вся эта история. Понесшая лошадь могла быть случайностью, но человек с ножом в саду – уж точно нет.

– Возможно, это был всего лишь вор, – пожал плечами Чейз.

– Скажи это коту.

Кузены улыбнулись при упоминании о Короле Артуре. Николас не стал в подробностях описывать им окончание вечера с хирургом и всем прочим, чтобы не показаться слишком сентиментальным. Но они знали, что незваного гостя остановила не отвага Николаса, а храбрость огромного кота.

– Надеюсь, он выздоравливает, – сказал Чейз с напускной серьезностью.

– По словам мисс Баррингтон, кот быстро идет на поправку.

– Мне сказали, что ты собираешься отвезти ее к дяде Феликсу, чтобы она проверила, есть ли в его библиотеке ценные книги. По слухам, после того, как она нашла в твоем доме дорогое издание, дядя Феликс воспылал надеждой, что на полках его библиотеки тоже хранятся сокровища. Как говорят друзья, которым он обо всем раструбил, у него уже кончается терпение, – сказал Чейз.

Нетерпение проявлялось и в письмах дяди Феликса, которые становились все более резкими.

– Да, мне, пожалуй, следует свозить ее к нему хотя бы раз на этой неделе, чтобы он успокоился на некоторое время. Однако она очень занята в Уайтфорд-хаусе.

– Мисс Баррингтон бывает у тебя каждый день? – спросил Чейз.

– Да, по утрам.

– И ты каждый день с ней видишься? – поинтересовался Кевин, сделав глоток эля.

– Почти каждый.

– Значит, ты проводишь много времени в ее компании.

– Она очень занята. Мисс Баррингтон – деловая, целеустремленная женщина, она не любит тратить время впустую.

Чейз наклонился вперед, внимательно глядя на герцога.

– Признайся, общение с ней изменило твое отношение к редким книгам?

– Несомненно. Оказывается, у нашего деда был отменный вкус. Похоже, он вложил целое состояние в библиотеку, если судить по моей доле.

– Значит, пока мисс Баррингтон делает опись книг и производит их оценку, ты путаешься у нее под ногами и учишься на ходу, – сказал Кевин. – Я впечатлен тем, что ты каждый день стараешься получить новые знания. Это похвально.

– Возможно, под ее руководством он станет увлеченным коллекционером, как наш дед, – высказал предположение Чейз.

Николас уловил в его тоне нотки сарказма. Кузены тонко, но по-доброму намекали на то, что интерес герцога к мисс Баррингтон никак не связан с редкими книгами. И они были почти правы, хотя Айрис все-таки заражала его своим энтузиазмом в те моменты, когда он не предавался эротическим фантазиям в ее присутствии.

На губах Кевина заиграла шаловливая улыбка.

– Ты уже целовался с ней?

– Что за вопрос! – Николас попытался изобразить на лице возмущение.

– Отличный вопрос. Так скажи, целовался? Если нет, то с тобой явно что-то не так.

– Подобное поведение было бы… – Герцог замолчал, подыскивая подходящее слово.

– Неуместным? – пришел ему на помощь Кевин. – С каких это пор тебя волнуют подобные условности? Нет, Чейз, наш кузен определенно стал скучным и чопорным за последний год.

– Я хотел сказать, что джентльмены на подобные вопросы не отвечают, – заявил Николас.

– Но раньше ты нарушал это правило. – Кевин с беспечным видом снова повернулся к Чейзу. – Похоже, он действительно уже целовался с мисс Баррингтон. А может, и не только.

– Будет благоразумнее прекратить этот допрос, Кевин, – остановил его Чейз. – Николас вот-вот взорвется, и тогда нам не поздоровится. Он стал слишком правильным для подобных обсуждений.

Улыбка Кевина сделалась лукавой, но, взглянув на сердитое лицо Николаса, он счел за благо на этот раз промолчать.

Неужели было настолько очевидно, что Николасу захотелось всыпать ему за такие вопросы? Неужели он и вправду в последнее время стал скучным и чопорным? Они втроем были как родные братья и часто обсуждали вопросы, которые ни один джентльмен не стал бы обсуждать с менее близкими друзьями.

И все же Николаса возмутило то, с какой легкостью Кевин предположил, что Айрис запросто позволит поцеловать себя. И не только поцеловать. И, по необъяснимым причинам, ему сильно не нравилось, что кузен говорил о ней как о потенциальной любовнице. Что было нелепо, поскольку Николас сам часто размышлял на эту тему. И тем не менее слова Кевина прозвучали для него как серьезное оскорбление, а не как случайное замечание.

«Я веду себя как осел», – подумал Николас, и это признание помогло ему взять себя в руки.

Нет ничего удивительного в том, что Кевин и другие люди составляют об Айрис разные суждения. Она не была ни ребенком, ни юной девушкой, только начавшей выезжать в свет, ни пожилой дамой, у которой флирт и романы были уже позади. Весь облик ее свидетельствовал об искушенности и большом опыте.

Николас встал.

– Я собираюсь прокатиться верхом вдоль реки. Можете поехать со мной, если хотите, мне все равно.

Глава восьмая

– Значит, здесь живет один из твоих родственников? – промолвила Айрис, оглядывая фасад дома на Чарлз-стрит.

Особняк был довольно большим и располагался на фешенебельной улице, но не на площади. У Айрис сложилось впечатление, что его купили или взяли в аренду, когда другой, более импозантный дом, стал слишком велик или не по карману.

– Да, Феликс, – уточнил Николас, помогая ей выйти из экипажа. – Он одолел меня просьбами привезти тебя, чтобы ты осмотрела его библиотеку. Постарайся закончить побыстрее. У меня назначены встречи, и мы не можем задерживаться надолго.

– Я могу поработать и без тебя.

– Нет, не можешь. В каждой семье есть слабое звено, у нас это дядя Феликс и его сын. Ты не должна оставаться с ними наедине, без меня. И не спорь со мной по этому поводу, я не потерплю никаких возражений.

По выражению его лица Айрис поняла, что с ним лучше не спорить, хотя у нее были свои доводы и аргументы. Человек, нуждающийся в деньгах, порой готов согласиться на любые предложения. Если бы Айрис дали волю, она могла бы разбогатеть на одной только здешней библиотеке.

Ей приходилось постоянно напоминать себе о том, что скоро у нее отпадет в этом надобность. Впрочем, Айрис еще не вступила в наследство. И пока она не была материально обеспечена, ей нужно было думать о хлебе насущном. Она рано усвоила, что единственный способ стать свободной женщиной – это всегда платить самой и ничего не покупать в кредит.

Открывший дверь слуга сразу провел гостей в библиотеку. По дороге Айрис заметила, что дядя герцога, судя по всему, распродавал мебель. Некоторых предметов в гарнитурах явно не хватало, а там, где когда-то висели картины, на стенах остались яркие пятна невыцветших обоев. На столе в прихожей стояли оловянные, а не серебряные подсвечники.

– Теперь я вижу, почему он так торопится продать библиотеку, – пробормотала Айрис Холлинбургу. – Дом выглядит так, словно его разграбили.

– До меня дошли слухи, что некоторые из здешних вещей выставлены на продажу в магазинах. Мой кузен Филипп уже распродал предметы искусства, чтобы расплатиться со своими многочисленными долгами.

Айрис была наслышана об этом кузене, которому герцог отказал от дома. То, что Николас не отпустил ее одну в особняк дяди, свидетельствовало о правдивости даже самых скандальных слухов.

Через несколько минут в библиотеку, где они ждали, вошли хозяин особняка Феликс Реднор и еще один рыжеволосый мужчина помоложе. Они широко улыбались, изображая радушных хозяев.

– Я счастлив, что вы навестили нас, мисс Баррингтон, – сказал лорд Реднор.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Николас, – промолвил его сын с сияющей улыбкой.

Николас смотрел на дядю, полностью игнорируя молодого человека. Его лицо приобрело выражение холодной надменности. Айрис впервые видела герцога таким отчужденным и высокомерным. Его глаза пылали гневом.

– Мисс Баррингтон здесь для того, чтобы дать примерную оценку вашей библиотеки. Ее и мое время ограничено. Может быть, в таком случае начнем? Я бы попросил посторонних удалиться.

Лицо молодого человека густо покраснело, и он бросил на отца взгляд, полный ярости. Феликс на мгновение растерялся, но затем снова наигранно улыбнулся:

– Ну же, Николас, зачем ты так? Вы – гости в моем доме, и ты мог бы немного сбавить тон…

Айрис надеялась, что она никогда не станет объектом такого холодного колючего взгляда, которым Николас сейчас буравил дядю.

– Похоже, что назойливость в вашей семье передается по наследству, – сказал герцог. – Меня не трогает ваша забота о положении сына, и он знает почему, так что не испытывайте мое терпение. Если вы, дядя Феликс, хотите, чтобы мисс Баррингтон высказала мнение о ценности вашей библиотеки, выпроводите отсюда своего сына. И предупредите его, чтобы он впредь никогда не оказывался в доме во время визитов мисс Баррингтон.

– Пусть мисс Баррингтон сама решает, хочет ли она общаться со мной, – заявил Филипп так, словно обращались к нему.

Айрис с первого взгляда поняла, с кем имеет дело. То, как Филипп смотрел на нее, говорило само за себя. Он был из тех мужчин, которым недостает утонченности и чьи мысли читаются по глазам. Пусть не слова и не действия, но мысли его были очевидно оскорбительны.

Айрис переключила внимание на его отца.

– Я могу начинать?

Она подошла к полкам, выбирая те, на которых стояли книги в старых переплетах. Сняв перчатки, Айрис заменила их белыми хлопчатобумажными, которые всегда лежали в ее ридикюле.

– Мы пошлем за вами, когда мисс Баррингтон закончит, дядя, – сказал Николас.

Феликс и его сын вышли, что-то бормоча. Дверь за ними закрылась, и Николас облегченно вздохнул.

– Приношу свои извинения за неприятную сцену, – сказал он, занимая место у окна. – Если ты когда-нибудь придешь сюда одна, без меня, и встретишь Филиппа, сразу уходи.

Айрис растрогало то, что Николас думает о ее безопасности и хочет ее защитить. Она хорошо знала подобных Филиппу мужчин и умела давать им отпор и все-таки была довольна тем, что Николас сопровождал ее сегодня в этот дом. Не хотелось работать с книгами и одновременно думать о том, что на нее могут напасть исподтишка.

Айрис осмотрела полки и вытащила несколько старинных томов. Она обнаружила большое количество инкунабул и несколько иллюстрированных кодексов. Интересно, хранились ли в ящиках внизу сокровища, подобные «Полифили»?

– Как была поделена библиотека твоего деда? – спросила Айрис, листая «Книгу эмблем» с прекрасными гравюрами начала шестнадцатого века. – Учитывая ее ценность, не думаю, что его сыновья сами выбирали для себя книги.

Николас подошел к Айрис, чтобы рассмотреть гравюры. Он наклонился, их плечи соприкоснулись, и его тепло окутало ее, словно волна, отвлекая от страниц, которые она осторожно переворачивала.

– Это хороший вопрос. Я выясню, знает ли Сандерс ответ на него. Возможно, у его предшественника, который был в то время поверенным герцога, хранятся какие-то документы.

– Сыновья старого герцога наверняка хотели быть уверенными в том, что получили справедливую долю. Ты говоришь, что оценка книг не проводилась. Но как иначе поделить их справедливо? Скажи, кто-нибудь из них был библиофилом, как их отец?

– Только не последний герцог. Как видно из обстановки его домов, он собирал совсем другие вещи. Отец Кевина такой же. Отец Чейза почти ничего ему не оставил, поэтому все книги, которые он унаследовал, были проданы. Думаю, дядя Квентин питает интерес к книгам. Это отец Уолтера и Дугласа. Он не ездит в Лондон, а я уже много лет не был в его загородном доме. Дядя Квентин интересуется наукой, так что, возможно, он по достоинству оценил дедушкину библиотеку.

– А его сестры, твои тети? – спросила Айрис и хотела добавить: «А твой отец?» – но не решилась задать этот вопрос. Ей пришло в голову, что Николас никогда не упоминал о своем отце, который был когда-то наследником герцогского титула.

– Мой дед был старомоден и не видел причин оставлять дочерям книги в наследство.

Айрис невольно улыбнулась, но не из-за отсталых взглядов старого герцога, а из-за того, что голос Николаса, раздававшийся так близко, заставлял ее трепетать. Она искоса взглянула на него и представила без этого накрахмаленного галстука, рубашки и всего остального. Это было опрометчиво. Забывшись, она чуть не порвала одну из страниц неловким движением.

Айрис понимала, что мечтает о невозможном. Она наделала уже массу ошибок, включая то, что позволила себе целоваться с Николасом в саду. Уже тогда она знала, что не следует этого делать, но надеялась, что, уступив своему желанию, почувствует, что чары рассеялись. Увы, этого не произошло. Скорее даже наоборот.

Она знала, что близость с герцогом усложнит ситуацию, так оно и случилось. Если ей удастся найти Псалтырь, он этому не обрадуется. Предыдущий герцог согласился помочь ей, но Николас мог оказаться менее великодушным, если бы узнал, как эта книга связана с историей его семьи. Но даже если бы он тоже стал помогать ей, что тогда? Прошлое все равно встало бы между ними, как непреодолимая преграда.

Айрис решила, что лучше она займется делом и постарается подавить свои чувства. К сожалению, влечение, которое они испытывали друг к другу, скорее всего растает, как дым, когда она достигнет своей цели.

Она захлопнула книгу и вернулась к изучению полок, мысленно составляя список наиболее ценных изданий. У нее не возникло бы особых проблем с поиском покупателей на большинство из них. Ей захотелось куда-нибудь сплавить герцога, пока она будет представлять предварительный отчет его дяде.

– Я готова, – сняв белые рабочие перчатки и сменив их на выходные, наконец сказала она.

Герцог послал за дядей, и тот едва ли не ворвался в библиотеку, горя желанием узнать мнение мисс Баррингтон о его собрании. В комнату подали чай, и Айрис немного подкрепилась – от всей этой пыли ей очень хотелось пить. Джентльмены присоединились к ней, и она налила им чая. Айрис не сразу заговорила, и Феликс вынужден был терпеливо ждать, когда гостья соизволит начать беседу.

Наконец Айрис поставила чашку на стол.

– Как и во всех обычных домашних библиотеках, в вашем собрании много новых популярных изданий, которые недорого стоят. Однако… – Айрис замолчала, сделав драматическую паузу.

Феликс наклонился вперед так сильно, что она испугалась, как бы он не свалился со стула.

– Однако даже при беглом осмотре вашей библиотеки я нашла в ней десяток книг, которые могла бы быстро продать за сто двадцать фунтов. Если вы согласитесь подождать с их продажей до первого солидного аукциона, то получите больше. Обычный торговец книгами купил бы у вас старинные издания оптом всего за восемьдесят.

– Но вы сказали, что можете продать их дороже? – Феликс выглядел озадаченным.

– Да, но я не стану платить за них сразу. Вам нужно будет подождать, пока они будут проданы. Я, в свою очередь, как посредник получу с продаж десять процентов. Я знаю как в Англии, так и на континенте коллекционеров, которые с удовольствием приобрели бы ваши книги. Как я уже сказала, это было бы быстрее, чем публичная распродажа, особенно если ждать фешенебельного аукциона, как, например, тот, что состоится на этой неделе. Такие привлекают внимание лучших коллекционеров. На другом можно прогадать, и книгу возьмут задешево. Такова опасность аукционов.

– Значит, я выставлю свои книги на аукционе, который пройдет на этой неделе. Раз вы говорите, что он хороший.

– Уже слишком поздно. Все лоты заявлены, и предварительный просмотр состоится завтра вечером. Мистер Кристи закрыл прием новых лотов некоторое время назад, и я сомневаюсь, что он сделает исключение для ваших книг. Они, конечно, ценны, но не настолько редки, чтобы из-за них пересматривать весь список. Но в течение сезона состоится еще несколько громких аукционов, в которых вы сможете поучаствовать, если решите пойти по этому пути.

Она видела, как Феликс Реднор напряженно что-то подсчитывает в уме. Должно быть, он прикидывал, что ему выгоднее: участие в аукционе или скорая продажа книг через посредника.

Айрис затаила дыхание, ожидая его решения, и сделала глоток чая, чтобы не казаться взволнованной.

– А что остальные издания? – спросил Феликс.

Айрис взглянула на две стены, вдоль которых стояли книжные шкафы.

– Мне потребуется по крайней мере несколько дней, чтобы познакомиться со всей библиотекой. Если вы решите нанять меня для составления описи книг и их оценки, я соглашусь выполнить эту работу за определенную плату, как и любой другой оценщик.

Феликс покраснел. Айрис не знала, что было причиной его смущения: то ли ему было неловко обсуждать вопрос оплаты с женщиной, то ли у него не было средств заплатить ей за работу.

– Причем такая работа потребует предоплаты, – небрежным тоном добавил герцог, разрешив ее сомнения.

– Что вы сможете продать быстрее всего здесь, в Англии?

Айрис назвала пять книг, включая «Книгу эмблем».

– Я уверена, что смогу найти покупателей на эти издания в течение двух недель.

– Тогда давайте начнем именно с них.

– А остальная часть библиотеки?

– Приходите и делайте, что вам нужно, а потом расскажете мне, что можно за нее выручить.

Айрис встала, и мужчины последовали ее примеру.

– Я организую для покупателей просмотр книг из вашего собрания либо здесь, если буду в тот день проводить оценку библиотеки в вашем доме, либо в книжном магазине, которым обычно пользуюсь.

– Нет, второй вариант мне не подходит. Любой дурак с улицы может войти в книжный магазин и украсть что-нибудь ценное.

– Дураки с улицы понятия не имеют о том, какую ценность представляют старинные издания. Они видят перед собой только потертые, пыльные книги на скучные темы.

– Мисс Баррингтон может принимать потенциальных покупателей в Уайтфорд-хаусе, дядя, – предложил Николас. – Если вам это больше нравится. Я не буду возражать. Тем более что мисс Баррингтон все еще занята описью и оценкой моей библиотеки и бывает там почти каждое утро.

Дядя герцога нашел это великолепным решением, а вот она – нет.

– Мне кажется, ты чем-то недовольна, – сказал герцог, когда они вышли из дома.

– Я была бы признательна, если бы ты не распоряжался так щедро моим временем. Покупатели не будут приезжать в утренние часы, поэтому мне придется принимать их после обеда.

– Обещаю, ты не соскучишься, пока будешь ждать их.

Николас распахнул перед ней дверцу экипажа, отмахнувшись от лакея. Она поднялась и плюхнулась на подушку сиденья. Герцог сел рядом.

– У меня и без того есть чем заняться днем, – заявила Айрис.

– Но речь, как я понял, идет всего о пяти книгах. Чтобы продать их, тебе понадобится лишь несколько дней.

Как это похоже на мужчин – предполагать, что они лучше всех знают, как другие должны распределять свое время. Айрис разозлилась на него настолько, что почти не замечала, как он красив в солнечном свете, падавшем ему на щеку из окна экипажа, и как хороши его глаза, оставшиеся в тени.

Она начала планировать, к каким коллекционерам обратится с предложением купить ту или иную книгу и как быстро сможет продать их. Феликс был бы очень рад, если бы она быстро справилась со своей задачей. Пятьдесят фунтов вряд ли можно назвать целым состоянием, но человек, остро нуждающийся в деньгах, может разумно потратить их, закрыв первоочередные долги, чтобы избежать преследования кредиторов.

– Ты поедешь на просмотр, о котором сегодня говорила? – спросил герцог, пока карета катилась по улицам Лондона к дому Айрис.

– Да, конечно. Это будет грандиозное событие. Весь год аукционный дом Кристи придерживал для него лучшие лоты.

– Значит, ты получила приглашение? Похоже, ты начинаешь пользоваться известностью в Лондоне.

Айрис не получала никакого приглашения и известностью в Лондоне не пользовалась. Об этом она позаботилась сознательно по причинам, которые не собиралась озвучивать герцогу. Кроме того, она не хотела рассказывать ему, каким образом решила пробраться на торги без приглашения. Ее план был прост: Айрис надеялась проникнуть в зал, прибившись к группе респектабельных посетителей.

– Позволь мне сопровождать тебя, – попросил Николас. – Раньше я никогда не пользовался приглашениями, которые мне присылают, но теперь во мне проснулся живой интерес к книгам. Покажешь мне настоящие раритеты. А потом можем поужинать вдвоем. Мой повар узнал о твоих путешествиях по континенту и горит желанием впечатлить тебя изысканными европейскими блюдами.

Айрис взглянула на герцога и увидела, как он смотрит на нее. В отличие от своего кузена Филиппа, у него не было недостатка в утонченности, но опытная женщина не могла не заметить огонь страсти в его взоре. Айрис подозревала, что если согласится поехать к нему на ужин, то одними поцелуями дело вряд ли ограничится. Она должна была отказаться, хотя, появившись на аукционе вместе с герцогом, могла бы не бояться, что ее откажутся впустить. К сожалению, это одновременно привлекло бы к Айрис слишком много внимания, чего она избегала.

Здравый смысл подсказывал ей, что надо взять себя в руки и не обращать внимания на сердечный трепет и на то, как пересохло в горле. Айрис понимала, что ей нужно отвести взгляд к окну, притвориться, что на улице происходит что-то очень интересное, и отклонить его предложение. Он не глупый. Он поймет.

Но она не отвела взгляда. Айрис посмотрела герцогу прямо в глаза и услышала собственный голос:

– Спасибо, я буду очень рада.

Глава девятая

Камердинер герцога хорошо знал своего господина. Любой слуга, который годами прислуживает хозяину, умеет читать его мысли. Джонсон изучил Николаса Реднора, как никто другой. Собираясь на выставку, Николас обнаружил, что его камердинер заменил распорядок «Наш господин готовится к званому ужину» распорядком «Наш господин готовится к соблазнению».

В ванну добавили каплю ароматного масла. Процедура бритья была более тщательной, чем обычно, если такое возможно. Джонсон уделил особое внимание ногтям своего господина и распорядился подать лучшее белье. К тому времени, как Николас спустился из своих покоев, у него не оставалось сомнений, что слух о его предстоящем любовном свидании уже распространился по всему дому. Лакеи, которые будут прислуживать за ужином, после незаметно испарятся. Камердинер не станет дожидаться в гардеробной, пока Николас вернется, а просто загодя повесит на спинку кресла не один, а два шелковых халата.

Появление экипажа герцога на Гилберт-стрит вызвало ажиотаж. По меньшей мере сотня глаз наблюдала, как лакей вывел мисс Баррингтон за порог и усадил ее в карету. Николас заметил, что из окна книжного магазина выглядывают Бриджит и Король Артур.

Айрис аккуратно устроилась напротив него. На ней были голубое шелковое платье и прелестная венецианская шаль цвета слоновой кости. Николас задумался о том, сколько нарядов она взяла с собой в эту поездку. Айрис была не из тех женщин, что путешествуют с кучей чемоданов.

Конечно, теперь ей ничто не мешало обзавестись огромным гардеробом. Она еще не вступила в наследство, но любая модистка или портниха согласились бы нарядить ее в долг. Впрочем, Айрис вряд ли так поступала. Во всяком случае, до Николаса подобные слухи не доходили. Более того, Чейз сообщил ему, что, по словам Минервы, мисс Баррингтон отказывалась покупать что бы то ни было в кредит.

– Я получила ответы от знакомых коллекционеров о книгах твоего дяди и даже убедила кое-кого из них прийти посмотреть его библиотеку в утренние часы. Но одного все-таки придется принять у тебя дома во второй половине дня.

Николас одобрительно кивнул и поздравил ее с успехом, но на самом деле сейчас ему было не до коллекционеров. Его внимание сосредоточилось на Айрис. Серебристое сияние сумерек придавало ее лицу таинственный флер. Он представил себе, как выглядело бы ее обнаженное тело в этом нежном свете – или в белоснежном лунном свете поздней ночи.

– Кстати, я должна тебе кое-что сказать, – с озорным видом промолвила Айрис. – Я решила купить магазин Бриджит. Она будет совладелицей с четвертью дохода, но остальное будет принадлежать мне. Раз я собираюсь всерьез им заняться, нужно будет внести некоторые усовершенствования, а какой смысл вкладываться в дело, если им не владеешь?

Упоминание о магазине отвлекло Николаса от эротических мыслей.

– Надеюсь, в саду больше не было никаких инцидентов.

– Я бы рассказала тебе, если бы что-нибудь случилось. Король Артур идет на поправку. Он возобновил попытки выжить меня из дома.

– Кот продается вместе с магазином?

– Я подозреваю, что Бриджит согласилась стать совладелицей только для того, чтобы ее питомец продолжал жить в привычных условиях. С этим, конечно, не будет проблем. Мы с ним в конце концов придем к взаимопониманию, я уверена.

– Держу пари, что через месяц он будет спать на твоей кровати.

– Вижу, ты не веришь в меня.

– Король Артур немного дикий, как и большинство кошек. Он не будет с тобой общаться против воли.

– Как и большинство мужчин, ты хотел сказать. – Айрис с улыбкой отвернулась, разглядывая проплывающие мимо дома. – Ну что ж, посмотрим.

Никто не проверил, есть ли у мисс Баррингтон приглашение. Они вошли в выставочный зал с высокими, до потолка, окнами, за которыми уже сгущались сумерки. В помещении горели газовые бра и лампы, поэтому здесь было довольно светло. Однако призрачный газовый свет создавал жутковатую атмосферу.

Приглашенные посетители уже собрались и с важным видом прохаживались по залу, делая вид, что понимают ценность того или иного лота. Кроме книг на торги были выставлены и другие предметы, – несколько картин эпохи Возрождения, коллекция римских камей, пара бронзовых статуй и несколько больших китайских ваз. В ближайшие недели ожидалось проведение еще нескольких аукционов в Лондоне, но на этом было представлено лучшее из лучшего.

– Жаль, что ты не обнаружила «Полифили» раньше, – заметил Николас, пока Айрис, наклонившись, со всех сторон оглядывала какую-то рукопись.

– Почему? – рассеянно спросила она.

– Я мог бы выставить ее на этом аукционе.

Она немедленно выпрямилась.

– Ты хочешь продать трактат?

Похоже, Айрис была изумлена.

– Да, хочу.

– Его судьба может быть плачевной. Если ты продашь это издание, то, возможно, оно навсегда исчезнет из поля зрения коллекционеров и ученых.

«Мне бы не помешало выручить хоть немного денег», – хотел сказать Николас, но промолчал. Сейчас было не время признаваться в своих финансовых трудностях.

Айрис снова склонилась над рукописью.

– Если ты твердо решил продать «Гипнеротомахию», поговори с устроителями аукциона. Я почти уверена, что они вопреки своим правилам внесут ее в список лотов. И все же, хочу напомнить, что я имею преимущественное право на продажу трактата. Вспомни наше соглашение.

Ничего не ответив, Николас увлек Айрис к другой витрине.

– Давай пройдемся и посмотрим картины, – предложил он.

Дамы на выставке были одеты в вечерние туалеты. Одни после просмотра собирались ехать на званый ужин, другие – в театр. Впереди их ждала долгая ночь, полная развлечений. Их наряды были украшены жемчугом, вышивкой и кружевами, а головные уборы добавляли облику еще больше роскоши. По сравнению с ними Айрис выглядела довольно скромно в своем серебристо-голубом шелковом наряде и без всяких драгоценностей. Но он был уверен, что никто этого не замечает. Уверенность окутывала ее еще плотнее, чем прекрасная шелковая шаль. Он представил, как и в Вене, и в Париже Айрис снова и снова носит одно и то же платье и не заботится о том, заметит ли это кто-нибудь или нет, потому что она знает цену себе.

Несколько знакомых подошли к герцогу, и он представил им свою спутницу. Некоторые знали, что она была одной из наследниц старого герцога, но большинству это было неизвестно. Некоторые пожилые дамы при встрече с Айрис реагировали своеобразно. Улыбки сходили с их лиц, а в глазах появлялся недобрый огонек. Им срочно требовалось отойти и поздороваться с кем-нибудь в другом углу зала. Это были не открытые оскорбления, но нечто чертовски близкое.

Если Айрис и замечала это, то не подавала виду. Она продолжала любоваться картинами, обсуждая лоты с Николасом.

– Боже мой, это Минерва? – воскликнула она, когда они прошли в дальний конец зала.

Действительно, на скамье у стены сидела Минерва.

Они двинулись в ее сторону, и она жестом пригласила их подойти.

– Я знала, что вы будете здесь, – сказала она Айрис. – И готова прийти вам на помощь.

Рядом с женой маячил Чейз. Вид у него был недовольный.

– Она настояла, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, хотя Николас догадывался, что объяснение предназначалось ему.

– Очень любезно с вашей стороны, но его светлость уже оказывает мне необходимую помощь, – сказала Айрис.

Ее слова и выражение лица указывали на то, что она все-таки заметила колкости матрон. Николас начал мысленно составлять список светских дам, к которым с этой минуты больше не питал симпатии.

– Посидите со мной минутку, отдохните, – попросила Минерва.

Это был четкий сигнал мужчинам оставить их наедине. Николас и Чейз отправились бесцельно бродить.

– Полагаю, Кевина здесь нет, – сказал Николас.

– Естественно. Однако тетя Агнес здесь, так что будь осторожен.

– Где она? – спросил Николас.

– Скажу так: Минерва держится от нее как можно дальше.

Николас взглянул в другой конец зала и увидел тетю: она беседовала с двумя дамами. Агнес была явно увлечена разговором, и он понадеялся, что она его не заметит.

– Посмотри-ка, – оживился Чейз. – Можешь купить их и добавить в дядюшкин лес. – Он указал на две большие вазы, которые стояли, словно часовые, по бокам от крупной серебряно-золотой скульптуры.

– Я не стану покупать вазы, но мне будет любопытно посмотреть, сколько они стоят.

– Уверен, аукционный дом был бы рад завязать с тобой дружбу. Кстати, смотри, вон идет один из аукционистов. Тебя, похоже, заметили.

– Быть может, он идет к тебе.

– О, у меня в доме нет ничего ценного, а вот о коллекциях дядюшки известно всем. Удивительно, что тебя не подстерегли прямо у входа. Хотя вы ведь не знакомы. К сожалению, этот человек когда-то был представлен мне, так что он надеется…

– Ну, хорошо, покончим с этим быстрее.

Аукционист поздоровался с Чейзом, и тот представил его Николасу как мистера Натли. Он рассыпался в напускных благодарностях, уверяя, что счастлив познакомиться с его светлостью. Вскоре Чейз удалился, оставив Николаса на произвол судьбы.

Аукционист кланялся как заведенный.

– Ваша светлость, ваш визит для нас – большая честь.

– Что ж, я… – пробормотал Николас.

Ему всегда было сложно справляться с подхалимами, особенно если от него явно чего-то хотели. Но этот хотя бы сразу перешел к делу.

– Мы надеемся, что вы посетите сам аукцион, – сказал Натли. – Надеюсь, вы убедились, что многое из представленного на выставке высоко оценил бы покойный герцог.

– Да, все это очень интересно…

– Если мы можем быть чем-то полезны вам, то готовы это обсудить. Вашу библиотеку, например…

– У меня есть человек, который может заняться моей библиотекой, если я решу что-нибудь продать.

Мистер Натли, казалось, был удивлен таким ответом. Затем он поморщился и взглянул туда, где оживленно беседовали Айрис и Минерва.

– Надеюсь, вы имеете в виду не мисс Баррингтон.

– Вы ее знаете?

– Нет. Но ее дед был хорошо известен в наших кругах. Во всяком случае, до своего краха.

Последние слова Натли произнес доверительным шепотом.

Николас решил, что мистер Натли ему не нравится и он не станет иметь дел с этим аукционным домом. Они не получат редкие предметы из Уайтфорд-хауса. Однако герцог был слишком любопытен, чтобы на этом закончить разговор.

– До своего краха?

– О боже. Вы ничего не слышали? – Мистер Натли изобразил растерянность и тревогу, но быстро пришел в себя. – Это было задолго до того, как меня наняли, и я не знаю подробностей. Мне известно лишь то, что дед мисс Баррингтон был уличен в воровстве и ему пришлось бежать на континент.

– Вы готовы опорочить репутацию женщины, основываясь на смутных слухах о том, что произошло два поколения назад? Я не знал, что ваш аукционный дом торгует сплетнями наравне с ценными предметами.

Если бы герцог Холлинбург швырнул ему в лицо перчатку, мистер Натли, пожалуй, удивился бы меньше. Николас развернулся и отправился на поиски Чейза. Аукционист глядел ему вслед, разинув рот от удивления.

Айрис так и знала, что не следовало приезжать вместе с герцогом. Если уж она решила побывать здесь, то ей нужно было незаметно проскользнуть внутрь, посмотреть книги и уйти как можно скорее. Герцог снова вмешался в ее планы, воспользовавшись своим обаянием.

Эти пожилые дамы, без сомнения, знали, кто она такая. Или, скорее, кем были ее родственники. Выражения их лиц и перешептывания недвусмысленно свидетельствовали об этом. Наверняка герцог заметил косые взгляды этих гарпий и вряд ли предположил, что они вызваны отсутствием у его спутницы впечатляющей родословной.

Айрис беспокоил разговор одного из аукционистов с герцогом. Николас время от времени поглядывал в ее сторону, и она догадалась, что речь шла о ней.

У нее сжалось сердце, но не от того, что ее пребывание в Англии могло осложниться, а от мысли, что герцог, вероятно, больше не захочет иметь с ней ничего общего.

Это было несправедливо. Даже если разговоры о прошлом ее семьи были правдой, это было не ее прошлое. Она постоянно сталкивалась с грязными слухами, путешествуя по континенту, но благодаря упорству и решительности создала себе там безупречную репутацию добросовестного специалиста.

Однако в Англии все было не так. К утру все книготорговцы не только узнают о ее пребывании в Лондоне, но и вспомнят древние слухи, запятнавшие имя ее деда.

– Вам нехорошо? – спросила Минерва, с беспокойством наблюдая за своей собеседницей.

Айрис заставила себя засмеяться.

– Это я должна следить за вашим самочувствием, а не наоборот. Со мной все хорошо, просто задумалась на минуту.

– Судя по выражению вашего лица, мысли были невеселые. Если я могу быть чем-то полезна, надеюсь, вы прибегнете к моей помощи.

Айрис была уже готова открыть душу перед Минервой, но сдержалась, рассудив, что ее новая подруга верна родственникам мужа и вряд ли пошла бы против них. Эта мысль опечалила ее. Какая бы дружба ни завязалась между ними, она, вероятно, продлится недолго.

– О боже, – выдохнула Минерва, – нас заметили, и, боюсь, нам уже слишком поздно бежать.

Айрис подняла глаза и увидела высокую, полногрудую женщину, одетую в темно-розовый шелковый наряд с жемчужной отделкой. Дама с решительным видом приближалась к ним. Ее темные ястребиные глаза недобро смотрели прямо на Айрис.

– Это тетя Агнес, – прошептала Минерва. – Я не могу не представить вас друг другу. – Она оглядела толпу. – Где же мужчины? Их никогда нет, когда они нужны!

– Не беспокойтесь. Думаю, пришло время познакомиться с нашумевшей тетей.

Приближавшаяся дама была того же возраста, что и матроны, которым не понравилась Айрис. Скорее всего, она разделяла их мнение.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, Минерва, – проговорила она, подойдя к молодым леди. – Надеюсь, в твоем положении ты не собираешься развлекаться всю ночь.

– Я тоже рада видеть вас, Агнес.

– Я всегда посещаю первую выставку сезона в память о моем отце, – заявила Агнес и решительно переключила внимание на Айрис. – Ты не представишь меня своей подруге?

– С удовольствием.

Минерва представила их друг другу. Агнес ничуть не удивилась, когда услышала имя Айрис, и это свидетельствовало о том, что она точно знала, с кем столкнулась на выставке.

– Наконец-то мы встретились, мисс Баррингтон. Я ожидала, что это произойдет раньше. Холлинбург знает, как вы мне интересны, и ему следовало бы организовать наше знакомство еще несколько дней назад.

– Мне кажется, герцоги слишком заняты, чтобы помнить о таких вещах, – заметила Айрис. Улыбнувшись Агнес, она встала. – Позвольте предложить вам свое место, вы можете присесть рядом с Минервой.

Агнес решила, что это великолепная идея, и опустилась на скамью. Минерва попыталась как можно незаметнее отодвинуться подальше от ее грузного тела.

– Итак, вы приехали за деньгами, – еще сильнее нахмурив брови, заявила Агнес.

– Не совсем. Так уж получилось, что я ничего не знала о завещании, когда приехала в Лондон.

– Значит, это был для вас сюрприз? О таком сюрпризе можно только мечтать!

– Вы прекрасно описали мою реакцию. Я до сих пор не могу поверить в происходящее.

– Полагаю, Сандерс сейчас занимается вами.

– Вы имеете в виду, что он собирает обо мне справки, чтобы подтвердить мою личность? Да, именно этим он сейчас занят.

Агнес, казалось, была несколько шокирована тем, что Айрис без обиняков называет вещи своими именами.

– И как долго это продлится?

– Думаю, несколько недель, а может быть, даже и месяцев.

– Похоже, мы будем иметь удовольствие общаться с вами на протяжении всего светского сезона.

– У Айрис есть другие дела, помимо выездов в свет, – с нажимом заявила Минерва. – Она приехала сюда, чтобы ознакомиться с выставленными на торги редкими книгами, а не просто из желания пообщаться со светской публикой и обратить на себя внимание.

Агнес медленно повернула голову и бросила на Минерву высокомерный взгляд.

– Тем не менее она обратила на себя внимание, – сказала Агнес и демонстративно снова повернулась к Айрис. – Что это за важные дела, позвольте спросить?

– Мисс Баррингтон занимается книготорговлей, – ответила за нее Минерва. – Она может оценить книгу за считаные мгновения после краткого осмотра. Ее опыт и знания востребованы по всему континенту.

Айрис молча стояла и слушала, как ее обсуждают. Она поняла, что леди Агнес Реднор может доставить ей массу неприятностей. Ястребиные глаза тетушки герцога сузились.

– Вы привлекательная женщина. Странно, что вы до сих пор не замужем, – заметила она, обращаясь к Айрис.

Минерва закатила глаза.

– Я много путешествую, – ответила Айрис. – Переезжаю из страны в страну. Такая жизнь не способствует семейному счастью. И потом, некоторые женщины предпочитают вообще не выходить замуж, не так ли?

От Агнес не ускользнул намек, содержавшийся в последней фразе. Должно быть, она решила, что обсуждать вопрос о том, почему некоторые женщины предпочитают не выходить замуж, ей неприятно, и она резко перевела разговор на другую тему, став расспрашивать Айрис о знакомых аристократах, живших в разных городах Европы.

Айрис призналась, что знакома с некоторыми из них. Агнес, вероятно, уже завтра напишет письма этим людям, чтобы убедиться, что Айрис не обвела Сандерса вокруг пальца.

– Неужели, тетушка Агнес, вы собираетесь расспрашивать мисс Баррингтон обо всех людях, которых она встречала за последние пять лет? – вмешалась в разговор Минерва, почти не скрывая упрека. – Если так, надеюсь, она более терпелива, чем я.

Агнес пронзила Минерву сердитым взглядом и, поднатужившись, поднялась.

– Продолжим этот разговор в другой раз, мисс Баррингтон.

С этими словами Агнес поспешно удалилась.

Айрис развернулась, чтобы сесть на освободившееся место и поняла, почему Агнес отступила так внезапно. Герцог и его кузен Чейз направлялись в их сторону. По одному-единственному взгляду на выражение лица герцога Айрис поняла, что аукционист поделился с ним старыми сплетнями. Как только он подошел, она встала.

– Ваша светлость, прошу простить меня, но я хочу вернуться домой, если вы позволите. Я чувствую, что очень устала.

– Рискну предположить, вы устали от назойливых старух, – сказал Николас.

– Кто еще, кроме Агнес, успел нагрубить мисс Баррингтон? – спросила Минерва, обведя пылающим взглядом зал. – Какие еще старухи? Я им…

– …ничего не сделаешь. Если кто-то обидел мисс Баррингтон, Николас сам во всем разберется, – остановил ее Чейз.

– Да, это я беру на себя, – подтвердил Николас. – Позвольте нам откланяться. Как вы и просили, мисс Баррингтон, мы уходим. Тем более что и другие посетители начинают понемногу разъезжаться.

Он вывел Айрис из зала.

Уходя, она чувствовала на себе гораздо больше любопытных взглядов, чем при появлении. Возле двери Айрис увидела, что аукционист о чем-то шепчется с коллегой. Последний не удержался и бросил взгляд в ее сторону.

Герцог ни словом не обмолвился о своем разговоре с аукционистом. Однако Айрис знала, что рано или поздно он заведет об этом речь, и ей нужно было придумать, что ему ответить.

Глава десятая

Мисс Баррингтон очнулась от своих размышлений, когда услышала, как Николас отдает кучеру распоряжение ехать в Уайтфорд-хаус.

– Я же сказала, что устала, – пожаловалась она, садясь в экипаж. – Отвези меня домой, пожалуйста.

Он устроился напротив нее.

– Но тебе нужно поесть, а мой повар приложил немало усилий, чтобы приготовить нам ужин. Если ты не оценишь его мастерство, он сильно огорчится.

– Мне очень не хочется огорчать твоего повара, но я вынуждена настоять.

– Прошу тебя, заедем ко мне. Я хочу обсудить с тобой лоты, которые мы видели на выставке, и поговорить о продаже трактата.

Он знал, что это лучший способ заманить ее. Пусть она была богатой наследницей, которой скоро не понадобится зарабатывать на жизнь, но женщина, которая посвятила себя книготорговле и приобрела в этой области большой опыт, не могла устоять перед перспективой продать это сокровище.

Она оглядела карету, нервно теребя пальцами ридикюль. Мисс Баррингтон – и вдруг нервничает? Ему хотелось бы думать, что она взволнована оттого, что они остались наедине, однако Николас чувствовал, что дело в чем-то другом.

– Минерва прекрасно выглядит, – сказала она, пытаясь завязать светскую беседу. – Чейз хорошо заботится о ней.

– Такой уж он человек.

– Возможно, Минерву его чрезмерная забота немного раздражает, но мне она кажется очаровательной. Редко можно встретить мужчину, который относится к супруге как к бесценному сокровищу.

– Это брак по любви.

Николас не знал, зачем произнес эти слова. Они вырвались у него помимо воли. Чейзу ведь не нужен был предлог, чтобы обожать свою жену.

– Некоторые находят его поведению другие, менее благожелательные, объяснения, – добавил он.

– Что Чейз заключил брак с одной из наследниц вашего дядюшки из корысти? Не удивлюсь, если это преобладающая в обществе точка зрения. Мне тоже придется быть осторожной, как только станет известно, кто я такая.

И дело было даже не столько в наследстве. В конце концов ему придется расспросить ее о слухах, касающихся ее деда. Конечно, Чейз или Минерва могли бы сделать это за него, но это было бы трусостью с его стороны.

Хотя сейчас, когда она была так близко и их окружала непроглядная ночь, ему эти сплетни казались не особенно интересными. С расспросами можно были подождать и до другого раза.

Слуги уже ждали их. Лакей помог мисс Баррингтон выйти из экипажа и проводил ее в дом. Герцог и его гостья направились в столовую. Стол был накрыт на двоих. Они сели друг напротив друга. Их разделяли лишь невысокие свечи, от которых падал теплый свет.

Он вспомнил тусклую лампу в задней комнатке книжного магазина. Теперь Айрис показалась ему еще красивее.

Лакеи подали суп.

– У тебя, я вижу, все устроено по последнему слову, – произнесла она, окуная ложку в суп, который только что перед ними поставили. – Подавать блюда одно за другим даже в Европе начали лишь недавно.

– В нескольких лондонских домах начали так делать, чтобы показать, что их хозяева придерживаются моды. У нас обычно так не делают.

Николас был несколько этим раздосадован, потому что слуги постоянно суетились вокруг.

– Подозреваю, что это еще один способ, которым повар пытается произвести на тебя благоприятное впечатление.

– Это к тому же практично. Мы едва ли смогли бы разместить перед собой сразу десять блюд.

Похоже, суп понравился гостье. Что касается Николаса, то он не разобрал его вкус. Единственное, что ему запомнилось: суп был холодным, со сливками и большим количеством зелени.

Лакей налил им еще вина и стал приносить из кухни блюдо за блюдом – каждое на отдельной тарелке. Этот ритуал раздражал Николаса.

– Как тебе понравилась выставка? – спросил Николас. Он не собирался, черт возьми, весь вечер сидеть и молча жевать, глядя, как ее губы делают то же самое. Она все еще казалась грустной, подавленной. Ему подумалось, что придется поднять тему, которая ее расстроила, раньше, чем он хотел бы.

– Выставка преподнесла мне несколько сюрпризов. Я никак не ожидала встретить там твою тетю.

– Ты познакомилась с Агнес? – Какая кошмарная неожиданность.

– Не пугайся раньше времени. Минерва защитила меня, насколько понадобилось.

Она пересказала Николасу вкратце разговор с его тетушкой.

– Теперь она, вероятно, устроит проверку моей личности.

Ничего страшного как будто не произошло, но Николас все равно жалел, что не заметил Агнес и не положил конец беседе немедленно.

– Вообще-то я надеялся узнать не о посетителях, и особенно не о своей тетушке, а о лотах.

– Я была немного разочарована.

– Вот как?

– Я ожидала увидеть живопись более высокого качества. Учитывая финансовую ситуацию в Англии, я думала, что многие семьи выставят на продажу лучшие произведения искусства из своих коллекций.

– Возможно, так оно и есть, но в частном порядке, а не через аукцион.

– Возможно.

– Если бы я решил приобрести одну из выставленных на торги картин, на какой именно ты бы порекомендовала мне остановить свой выбор?

– На полотне Гверчино. Он не входит в число моих любимых художников, но сама по себе эта картина очень хороша.

– А что ты скажешь о книгах?

Знакомые Николасу искорки зажглись в ее глазах.

– Книга Ньютона уйдет по самой хорошей цене. Это прижизненное издание, к тому же имя автора всем известно. Молва о том, что эта книга выставлена на аукцион, быстро распространится по городу, и на нее найдутся покупатели.

– А почему ты не хочешь купить ее сама?

– Потому что она мне слишком дорого обойдется.

– Значит, для тебя на выставке не было ничего интересного, – сделал вывод Николас.

На губах мисс Баррингтон заиграла едва заметная улыбка.

– Я этого не говорила. – Она сделала паузу. – Там был небольшой иллюстрированный молитвенник с некорректной аннотацией. Только тот, кто хорошо разбирается в рукописных книгах, мог бы составить правильную надпись под лотом. Он не немецкий и не шестнадцатого века, как было указано, а французский и пятнадцатого. Подозреваю, что он стоит вдвое больше той суммы, за которую его могут продать.

Николасу нравилось наблюдать, как работает ее мозг, подсчитывая стоимость предмета и прибыль, которую можно получить от его перепродажи. Лицо ее оживилось, она снова стала похожа на саму себя.

– Ты собираешься участвовать в торгах?

– Нет, мне нельзя. Думаю, что к тому времени весь Лондон будет знать о моем пребывании в городе.

– Значит, мисс Маккаллум.

– Боюсь, нам эта книга не по карману. В «Кристис» не принимают радужные перспективы в счет оплаты.

– И сколько же вам понадобится? – спросил Николас.

Вообще-то ему было не до финансирования авантюр, но волнение Айрис заразило его. Он был рад видеть, что ее снова охватил азарт.

– Я бы не стала поднимать цену выше шестидесяти фунтов. – Она рассмеялась. – Но книгу могут продать и за шестьсот.

– Я мог бы…

– Нет, – с решительным видом перебила она. – Не мог бы. Жест очень великодушный, но я не могу этого допустить.

Проклятье, эта женщина сбивала его с толку. Он предлагал ей, по сути, взять деньги в долг на покупку молитвенника, а она не соглашалась.

– Но моя попытка помочь тебе ничего не значит. И не нарушит твоих правил.

– Нет, она значит очень многое. И еще как нарушит.

Айрис отложила вилку и нож. Теперь все ее внимание было приковано к Николасу. Это было бы ему очень приятно, если бы не строгое выражение ее лица.

– Скажи, «ваша светлость», ты планировал сначала соблазнить меня и только потом спросить, почему все эти женщины на выставке оскорбляли меня, не боясь твоего неудовольствия?

Вопрос застал его врасплох. Черт, она и вправду не такая, как другие. Ее прямота одновременно вызывала симпатию и раздражала.

Николас пожал плечами:

– Пожалуй, да. Я решил, что дело в твоем происхождении. Удивлен, что их поведение так тебя огорчило. Не может быть, что ты впервые встретилась с подобным отношением к себе. Тебе же приходилось сталкиваться с высокомерными аристократами на континенте. Я думал, что тебя нельзя ничем смутить.

– Я тебя разочаровала? – спросила она.

– Немного.

– Думаю, тебе известно, что не только это отвлекало меня от разговора с Минервой. Один из аукционистов говорил с тобой обо мне, ведь так?

Николас не ожидал, что трудный разговор, к которому он готовился, произойдет так скоро.

– Да.

– И не о моем социальном статусе?

– Нет.

– И матроны не поэтому вскидывали брови, услышав мое имя.

– Слухами земля полнится.

– Это верно.

Николас потянулся через стол и сжал ее руку.

– Ты не должна ничего мне объяснять, – сказал он.

– Прежде чем мы зайдем слишком далеко, считаю, что мне следует кое-что рассказать тебе.

В ее взгляде читалась надежда на счастье, которое сулила сегодняшняя ночь, а еще – горечь убеждения в том, что этой надежде не суждено сбыться.

Он едва не запретил ей продолжать. Но Айрис мягким пожатием руки попросила не препятствовать ей.

– Мой дед был книготорговцем здесь, в Англии. В основном он работал в Лондоне, но вел дела со многими известными семьями по всей стране. У него были также связи на континенте. Дедушка находил замечательные инкунабулы и рукописи для своих клиентов. Он был хорошо известен как один из лучших знатоков редких книг в мире.

– Настолько хорошо известен, что все эти матроны знали его? Хотя события, о которых ты говоришь, происходили давно?

– У скандалов долгое эхо, их шлейф тянется сквозь десятилетия. – Она глубоко вздохнула и высвободила руку. – Один из клиентов обвинил моего деда в краже. Дедушка, испросив разрешения, взял у него очень дорогую редкую книгу, чтобы показать ее другому клиенту, потенциальному покупателю, для ознакомления. Это обычная практика. Но когда пришло время либо вернуть книгу, либо заплатить за нее, потенциальный покупатель заявил, что уже вернул ее. Продавец редкого издания, у которого дедушка взял книгу, обвинил его в воровстве. Ему пришлось бежать из Англии, он был разорен. Эта история стала известна даже в Европе. После этого ему удалось продать лишь несколько книг, и те через подставное лицо и из собственной небольшой коллекции.

– Значит, он обучил ремеслу книготорговли своего сына, а тот передал знания и навыки тебе?

Айрис склонила голову набок, как будто это был не тот вопрос, которого она ожидала от собеседника.

– Его сын – мой отец – отказался торговать книгами. Он занялся продажей картин. Хотя у него не было денег, чтобы открыть собственный магазин. В отличие от него я любила книги. Пока был жив дедушка, он поддерживал во мне интерес к ним. Я никогда не верила в историю с воровством.

– Еще бы!

– Ты хочешь сказать, что любая внучка, которая любит своего деда, не поверила бы в его виновность? Будто бы мое мнение по этому вопросу не имеет значения, поскольку оно предвзято.

– Я имел в виду, неудивительно, что ты не поверила слухам, которые его очернили. – Она именно так и сказала, но он понадеялся, что ему удалось выразиться помягче. – У тебя есть какие-нибудь доказательства его невиновности, кроме этой веры?

– Подумай сам: зачем человек крадет что-то ценное? Чтобы получить прибыль или обладать этой вещью. Так вот. Украденной книги не было в коллекции деда, и он не продавал ее.

– Тогда, возможно, ты права, и вышло недоразумение.

– Я думаю, это было подстроено специально. Правда, не понимаю почему. – Она откинулась на спинку стула, а потом посмотрела на дверь. – Теперь ты все знаешь о моей семье. Если ты решишь порвать отношения со мной, я тебя пойму и больше не приду в этот дом, хотя еще и не закончила оценку книг. Если надумаешь выставлять трактат на аукцион, пошли завтра за мистером Кристи. Я уверена, он примет твою книгу. Она находится в третьем шкафу слева от входа в библиотеку.

Мисс Баррингтон хотела встать, но Николас остановил ее. Он поднялся, подошел к гостье и взял ее за руку.

– Я не вижу причин искать другого оценщика. Что бы ни случилось когда-то с твоим дедушкой, ты не имеешь к этому никакого отношения.

Она взглянула на его руку, а потом подняла глаза и посмотрела ему в лицо.

– Но о своем дяде Феликсе и его сыне Филиппе ты судишь иначе. По твоему мнению, они одного поля ягоды. Так сможешь ли ты доверять мне после того, что узнал?

– Конечно, – все еще сжимая ее руку, шепнул Николас ей на ухо и поцеловал в шею. – Эти старые слухи не имеют для меня никакого значения.

Сейчас действительно для него ничего не имело значения, кроме ее соблазнительного запаха и нежной кожи под его губами. Она судорожно вздохнула и откинула голову, не скрывая своего возбуждения, растворяясь в своих ощущениях. Николас не видел ее лица, но представлял, как она выглядит – губы приоткрыты, глаза горят от страсти. Он поднял ее на ноги, чтобы поцеловать. К его удивлению, она отпрянула и уперлась руками ему в грудь.

– Твоими решениями управляет страсть, но я не могу себе этого позволить. К сожалению, эта ночь не для любви.

В ее голосе звучала грусть. Николас чувствовал, что одним поцелуем может заставить ее передумать.

Должно быть, она заметила, что в нем борются противоречивые чувства.

– Ты не такой, как Филипп, – улыбнувшись, промолвила Айрис. – Иначе я бы не желала тебя.

Николас не мог допустить, чтобы она разочаровалась в нем. Его разум смирился с поражением, но тело все еще бунтовало, побуждая к безрассудным поступкам. Он сделал шаг назад.

– Я распоряжусь, чтобы тебе подали экипаж.

Мисс Баррингтон попросила разрешения подождать экипаж на крыльце. Николас вышел вместе с ней из дома. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем на подъездной дорожке послышался стук лошадиных копыт.

– Завтра я снова займусь библиотекой, – сказала она. – Но послезавтра хочу встретиться с двумя коллекционерами у твоего дяди. Если ты все еще настаиваешь на том, чтобы сопровождать меня в его дом, скажи мне, удобно ли тебе будет поехать со мной.

– Хорошо, я сверюсь со списком дел в своем ежедневнике.

– И еще, я прошу тебя узнать, известно ли мистеру Сандерсу что-нибудь о том, кто участвовал в разделе библиотеки после смерти твоего дедушки.

Николас с недоумением посмотрел на нее. Они только что одним богам известно почему подавили в себе взаимное влечение, а мисс Баррингтон болтала о каких-то книгах, описях и библиотеках. Неужели он ошибался и она плохо знала мужчин? Николас был сейчас не в настроении вести отвлеченную светскую беседу. У него все силы уходили на то, чтобы не превратиться в Филиппа и не наброситься на нее в порыве страсти.

К счастью, наконец подали экипаж. Лакей помог гостье подняться в салон. Николас наблюдал с кислой миной. Прежде чем экипаж тронулся с места, он подошел и посмотрел на нее через окно.

– Что это за книга, которую якобы украл твой дед? У меня сейчас такое чувство, будто она стала проклятьем не только для него, но и для меня.

Придвинувшись к окну, Айрис наклонилась, чтобы поцеловать Николаса.

– Это была Псалтырь с великолепными иллюстрациями, – ответила она и откинулась на спинку сиденья.

Экипаж тронулся с места, унося ее в ночь.

Как только эти слова сорвались с ее губ, Айрис поняла, что совершила роковую ошибку. Не нужно было ему говорить. Чувства подвели ее, не дав даже подумать. Айрис взглянула на него, такого красивого, раздосадованного, озадаченного, и ее сердце дрогнуло, ей захотелось быть откровенной с ним. Ее собственное разочарование, страсть и унылое смирение перед невозможным лишили ее всяких сил.

Айрис легла спать, переполненная эмоциями, и проснулась с первыми лучами солнца. Ее душа все еще пребывала в смятении. Она чуть не наступила на Короля Артура, когда спускалась по лестнице за водой, чтобы умыться. Поднимаясь обратно с ведром в руках, она встретилась с Бриджит.

– Час ранний даже для тебя, – сказала та, откидывая назад пышную гриву огненных кудрей.

– Я решила прогуляться до Мейфэра пешком. Утро ясное, и мне не мешало бы побыть немного на солнце.

– Будь осторожна! Прилично одетая одинокая женщина может привлечь внимание лихих людей.

– Обещаю, что буду осторожна.

– Услышишь шум толпы, держись от нее подальше. Эти демонстрации – как лесной пожар, начинаются иногда ни с того ни с сего, оглянуться не успеешь.

Айрис уже научилась избегать политических демонстраций, которые сеяли хаос на лондонских улицах. Заметив толпу митингующих, она обычно тут же находила кеб.

Одевшись и позавтракав, Айрис направилась к выходу. Прогулки всегда доставляли ей удовольствие. Бодро шагая, она размышляла над своей дилеммой. Если ей повезет, она не увидит сегодня герцога. Он наверняка начнет избегать ее. Но если вопреки ожиданиям ей не повезет, им придется продолжить неприятный разговор с последней вчерашней фразы. А если ей совсем уж не повезет, герцог потребует от нее куда больше, чем она готова рассказать.

Что открыть ему, а что утаить – вот в чем был вопрос. Одной случайной фразой она создала себе массу трудностей, которые герцог не позволит так легко разрешить.

С каждым шагом ей становилось все яснее, насколько глупо она повела себя. Уж лучше бы она легла с герцогом в постель, получила удовольствие и отвлекла его от мыслей о пропавшей книге. Она проклинала себя за честность и щепетильность, не позволившие ей пойти на такой обман.

Она шла по Стрэнду, когда вдруг заметила, что над нею нависла темная тень. На проезжей части улицы обнаружился экипаж, замедливший свой ход.

– Что ты делаешь? – услышала она голос герцога и, повернув голову, увидела его сердитое лицо в окне экипажа.

– Иду, – ответила Айрис.

– Ты можешь позволить себе нанять кеб. Черт возьми, ты можешь позволить себе купить экипаж, в конце концов!

– Пока нет, а текущие доходы нужны мне, чтобы выкупить часть книжного магазина. Впрочем, я в любом случае пошла бы гулять пешком. Это полезно для здоровья. Гуляла бы и чаще, но в вашем городе это невозможно то из-за тумана и сырости, то из-за опасностей и демонстраций. Но сегодня вот получилось.

Видимо, такого ответа ему хватило, потому что экипаж либо отъехал, либо остановился вовсе. Через несколько мгновений она услышала за спиною стук сапог. Герцог молча зашагал рядом с ней. Айрис оглянулась и увидела, что экипаж медленно следует за ними.

– Вы очень рано встали, ваша светлость, – промолвила она, обращаясь к нему так, как этого требовал этикет.

– Я часто просыпаюсь рано, наблюдаю, как восходит солнце, а потом снова засыпаю. Сегодня я решил не дожидаться твоего прибытия в Уайтфорд-хаус. Я заезжал за тобой в книжный магазин, но мисс Маккаллум сказала, что ты уже ушла – пешком.

– Зачем ты заезжал за мной?

Николас рассмеялся каким-то неприятным смехом:

– Ты знаешь ответ на этот вопрос. Я едва сдержался, чтобы не приехать посреди ночи и не разбудить тебя. Нельзя просто так бросаться подобными заявлениями и думать, что я не посчитаю это откровенной провокацией.

– Ты решил поговорить об этом здесь, на улице, в окружении всех этих людей?

– Тебе это не нравится? Тогда садись в экипаж.

– Не хочу, – сказала Айрис и пошла дальше.

На мгновение ей показалось, что он отстанет от нее, но вскоре она снова услышала рядом шаги.

– Псалтырь, которую ты ищешь, и есть та книга, в краже которой обвинили твоего деда.

– Да.

– У тебя есть какие-то основания думать, что эта книга хранилась в библиотеке моей семьи. Что она была куплена моим дядей или принадлежала моему деду.

– Твой дядя ее не покупал. Он не собирал книги. Я поверила ему, когда он сказал, что ничего не знает об этом деле.

– Это значит, что Псалтырь принадлежала моему деду, и это он обвинил твоего деда в краже. Если ты найдешь Псалтырь в моей библиотеке, то сможешь доказать, что он солгал. Признайся, ты этого добиваешься? Ты хочешь доказать, что мой дед присвоил дорогую книгу. Это предположение абсурдно. Он был, конечно, не идеален, но никогда бы так не поступил. Зачем ему это было нужно?

Николас говорил недоверчивым, удивленным, даже сердитым тоном. Аргументы Айрис он явно считал досужими домыслами.

– Я хочу только одного – очистить имя своего деда, – сказала она. – Он разорился, все вокруг считали его вором. Он умер обесчещенным и опозоренным. Чтобы зарабатывать на жизнь антиквариатом, моему отцу пришлось взять девичью фамилию своей матери, потому что фамилия его отца была запятнана. Мне жаль, но я должна восстановить доброе имя своего деда и тем самым, возможно, бросить тень на репутацию твоего. Но у меня долг перед своей семьей, а не перед твоей.

Его рука легла на ее плечо – мягко, но решительно. Они остановились.

– Я вынужден настоять, чтобы ты села в экипаж.

Он махнул рукой кучеру, и тот подвел к ним карету. Герцог едва не засунул Айрис внутрь, забрался следом, убрал подножку и захлопнул дверцу.

– Теперь ты понимаешь, почему я советовала тебе найти другого оценщика, – сказала Айрис, поймав на себе ледяной взгляд герцога.

– К черту описи и оценки. Меня интересует другое: знал ли мой дядя, зачем ты ищешь Псалтырь?

– Тогда мне казалось, что нет.

– А теперь?

Айрис вздохнула:

– Не знаю, что и думать. Если твой дядя знал всю эту печальную историю, то это объяснило бы, почему он сразу принял меня и согласился искать Псалтырь. Честно говоря, в то время я не задумывалась об этом. Но теперь, оглядываясь назад, понимаю, что, быть может, он не случайно оставил мне наследство.

– То есть это была компенсация за загубленную жизнь твоего деда?

Она пожала плечами:

– Это единственное объяснение, которое пришло мне в голову.

Николас глубоко задумался, хотя гнев его утих не до конца. Это и неудивительно: какому человеку понравится, когда порочат его родственников? Айрис понимала, почему герцог помрачнел. Ведь ее собственное негодование от того, что ее деда опозорили, привело Айрис в Англию.

Она испытала огромное облегчение, когда экипаж остановился. За окном обнаружился Уайтфорд-хаус. Айрис не ожидала, что он привезет ее к себе домой – особенно после их разговора. Однако она не стала возражать. Герцог подождал, пока лакей поможет ей выйти из экипажа, а затем вышел сам.

– Мисс Баррингтон приехала, чтобы, как обычно, поработать в библиотеке, – сказал он лакею, а затем зашагал к дому.

Глава одиннадцатая

– Почему ты настоял, чтобы я поехал с тобой? – спросил Чейз после того, как они проехали несколько миль по берегу Темзы.

– Мне понадобились твои услуги.

– Это помимо расследования смерти дяди, наведения справок о нескольких деловых партнерах и о молодых леди, которые могли бы стать в будущем герцогинями?

– Да. Более того, отложи все это в сторону ради нового задания.

– Звучит интригующе. Что случилось?

Николас рассказал кузену о том, что узнал о дедушке Айрис и о его возможной связи с их собственным дедом.

– Я хочу, чтобы ты побольше разузнал о книготорговце Баррингтоне. Пусть Минерва тебе поможет. Опроси наших дядей, обыщи все библиотеки родственников…

– Притормози! Не лучше ли начать с библиотек в твоих домах? Если Псалтырь принадлежала покойному герцогу, то, скорее всего, сейчас она находится у нынешнего.

Николас устремил задумчивый взгляд на бурлящую реку.

– Полагаю, именно поэтому она согласилась оценить библиотеку Уайтфорд-хауса. Чтобы самостоятельно поискать эту книгу. Она залезает даже в нижние отделы шкафов, чего, казалось бы, от нее не требуется.

– Мисс Баррингтон умная женщина и действует методично. Нам следует взять с нее пример. Пусть она продолжает свои поиски, не останавливай ее, а, наоборот, помоги. Иначе она подумает, что ты что-то скрываешь.

Николас хорошо знал Чейза. Этими разговорами кузен пытался обуздать его, точно как поступают с упрямой лошадью.

– Хорошо, я дам Айрис полную свободу действий в библиотеках городского дома и поместья. Что касается старых слухов, давай сначала рассмотрим наиболее вероятные источники информации. – Николас задумался на пару мгновений. – Скажи Кевину, чтобы он порылся в книгах своего отца и расспросил его о скандале, в котором был замешан дед Айрис. Такие истории долго хранятся в семейной памяти. А потом мы решим, что делать дальше.

Чейз поворотил коня, предполагая, что прогулка закончена. Когда они возвращались в город, он неожиданно произнес с лукавым блеском в глазах:

– Айрис?

– Мисс Баррингтон.

– Я знаю, как ее зовут. Меня удивила твоя фамильярность. Я далек от мысли, что ты нуждаешься в моих советах, но, возможно, тебе следует повременить…

– Да знаю я, черт возьми! – перебил его Николас. Он уже слышал этот совет от самой мисс Барринтгон.

Айрис отодвинула в сторону стопку рукописей на пергаменте. Даже в полутьме было заметно, как от них поднялось облачко пыли. Она чихнула и запустила руку в глубь шкафа, чтобы посмотреть, что еще там лежит, но ничего не нащупала и начала потихоньку выползать наружу.

Когда ее голова появилась из шкафа, она увидела прямо рядом с открытой дверцей сапоги. Ее взгляд поднялся вверх по сапогам, потом по ногам, которые были в них обуты, и далее, и наконец уперся в глаза герцога Холлинбурга. Настроение у него с тех пор, как они расстались утром, как будто не улучшилось.

– Ты закончила с этим шкафом?

Он предложил руку, чтобы помочь ей встать.

– Почти. В большинстве шкафов, похоже, хранятся документы целых поколений вашей семьи.

– Выходит, книг вроде «Полифили» больше нет?

– Никогда не знаешь, с чем столкнешься.

Она отряхнула юбку и корсаж. Фартук явно нуждался в стирке.

– Будем откровенны, находка трактата была счастливой случайностью. Ты ползаешь под шкафами в поисках Псалтыри. – Он обвел жестом помещение библиотеки. – Скажи честно, это единственная причина, по которой ты здесь? Поэтому ты согласилась оценивать мои книги?

Айрис подошла к столу и взяла стопку бумаг.

– Я добросовестно провожу оценку и уже добилась неплохих результатов. Просмотри эти списки, если мне не веришь. И только в конце рабочего дня я оставляю полчаса, чтобы проверить, нет ли в библиотеке чего-нибудь такого, что скрыто от глаз.

– Спрятано, иными словами, – сказал он, отступив на несколько шагов, и окинул ее быстрым взглядом. – Немного в пыли, но более-менее прилична. Поедем со мной, я хочу тебе кое-что показать.

Кое-что находилось, по-видимому, к востоку от Мейфэра. Герцог молчал, посматривая в окно экипажа и время от времени бросая в сторону спутницы мрачные взгляды. Она и не рассчитывала на светскую беседу, не говоря уже о флирте или веселых шутках. Теперь, когда он знал, что она стремится опорочить доброе имя его предка, чтобы восстановить честь собственной семьи, все это осталось в прошлом.

Айрис обратила внимание на маршрут экипажа.

– Куда ты меня везешь? В Сент-Джеймс-парк?

– Не совсем. Мы уже скоро приедем.

Они остановились у Букингем-хауса, резиденции королевы Шарлотты, и вышли из экипажа. Айрис заметила, что с одной стороны красивого здания начинается возведение пристройки.

– Что там строят?

– Здание решено было расширить, чтобы использовать его как дворец.

Место для дворца и вправду было восхитительное – как раз между западной границей Сент-Джеймс-парка и южной оконечностью Грин-парка.

– А пока что здесь размещается библиотека покойного короля, – добавил герцог.

– Мне это известно. Как мило с твоей стороны, что ты вывез меня на прогулку. Однако сегодня у меня нет на это времени. К тому же я думаю, что библиотека вряд ли открыта для публики.

– Она открыта для ученых. – Он шагнул к двери и взялся за ручку. – И для меня.

У герцогов есть свои привилегии, и, судя по всему, Николас имел право посещать Дом королевы, когда пожелает. Как только они вошли, к ним подошел служащий.

– Для нас большая честь видеть вас здесь, ваша светлость.

– Мистер Барнард, познакомьтесь, это мисс Баррингтон. Мистер Барнард – королевский библиотекарь, мисс Баррингтон.

Айрис знала, кто такой мистер Барнард. Этот человек был знаменит. Он путешествовал по всему миру от имени покойного короля, приобретая раритеты и целые библиотеки. Несмотря на свой почтенный возраст, королевский библиотекарь выглядел довольно бодрым.

Мистер Барнард ласково улыбнулся, но по огоньку в его глазах Айрис поняла, что он уже слышал ее имя и наверняка знал историю ее дедушки, даже если никогда не встречал его самого.

– У меня есть к вам несколько вопросов, касающихся королевской библиотеки, на которые, возможно, вы сумеете мне ответить. Может быть, пройдем сразу туда?

Герцог направился в библиотеку, естественно ожидая, что они последуют за ним.

Айрис старалась не отставать. Она никогда не думала, что получит доступ к знаменитому книжному собранию, созданному покойным королем.

Пока они шли, мистер Барнард рассказывал гостям о библиотеке:

– В настоящее время она насчитывает более шестидесяти тысяч томов. Король передает ее государству, и библиотеку перевезут в Британский музей, как только там завершится реконструкция. После объединения с фондами музея библиотека будет содержать более ста семидесяти тысяч томов. – Лицо мистера Барнарда просияло от гордости. – Этот подарок короля обогатит знаниями будущие поколения британцев.

Они вошли в восьмиугольную комнату, заставленную полками. Айрис почувствовала легкое головокружение от такого огромного количества книг. Герцог положил свою шляпу на стол.

– Мой дед был известным коллекционером книг, как и покойный король. Меня интересует судьба одной конкретной книги, некогда находившейся во владении моего деда. Возможно, ее принесли королю в дар. Насколько сложно будет это установить?

– Библиотека была детально инвентаризирована более двадцати лет назад, и списки периодически обновляются. Мы как раз собираемся напечатать каталог. Какая именно книга вас интересует?

Герцог посмотрел на Айрис.

– Иллюстрированная Псалтырь начала пятнадцатого века, – сказала она. – Вероятно, создана во Флоренции. Или, во всяком случае, где-то южнее Альп.

– Манускрипт? Что ж, это значительно упрощает задачу поиска. Их всего четыреста экземпляров. – Мистер Барнард подошел к полке с гроссбухами в переплетах, пробежал глазами их корешки и, вытащив один, понес к столу. – Здесь содержится перечень манускриптов. Давайте посмотрим, есть ли в списке что-то похожее на ту книгу, которую вы ищете.

Мистер Барнард склонился над описью, а герцог – над ним. Айрис тем временем огляделась в библиотеке. Королевское собрание книг! Какие богатства, должно быть, скрыты здесь! И само помещение было примечательным – просторное, с большими окнами и шкафами из светлого дерева. Она была бы счастлива поселиться здесь.

– Нам известно, в каком году Псалтырь могла попасть в Королевскую библиотеку? – спросил мистер Барнард, проводя пальцем по странице.

Герцог снова посмотрел на Айрис.

Она уже давно установила возможную хронологию событий.

– От сорока до шестидесяти лет назад.

Герцог заглянул в опись.

– Вот заметка о том, что мой дед передал в дар Королевской библиотеке книгу. Но это не Псалтырь, а какой-то трактат или что-то в этом роде.

Мистер Барнард снисходительно улыбнулся:

– Как вы уже сказали, ваш дед и покойный король были увлеченными коллекционерами и, вероятно, время от времени обменивались подарками за бокалом портвейна.

Айрис просмотрела корешки книг на ближайших полках и даже вытащила пару томов. Переплеты были превосходными, но без лишних украшений. Книги находились в прекрасном состоянии.

– Боюсь, это все. Мы установили, что общие интересы у них имелись, – продолжал королевский библиотекарь, – но интересующей вас книги в описи нет.

Мистер Барнард закрыл инвентарный гроссбух.

– Спасибо, что поискали, – сказала Айрис. – Для меня было честью познакомиться с вами.

– Вообще-то, мисс Баррингтон, мы уже встречались раньше. Много лет назад. В то время вы были ребенком, – ласково улыбаясь, промолвил мистер Барнард. – Я был во Флоренции и как-то навестил вашего дедушку. Мы с ним сидели в маленьком саду в погожий день, и он угощал меня вином и инжиром. Свежим инжиром! Я никогда такого раньше не ел. Он срывал его с небольшого деревца прямо там, в саду.

Ее глаза затуманились не только потому, что она мысленно увидела это дерево и своего деда, ухаживавшего за ним, но и потому, что королевский библиотекарь, оказывается, разыскал опального книготорговца и скрасил его одиночество своим визитом.

– Я вижу, вы пошли по стопам дедушки, – продолжал мистер Барнард. – Я хорошо знаю мир редких книг. – Он указал на библиотеку. – Полагаю, вас можно внести в число ученых. Если захотите снова приехать сюда, напишите мне, и я все устрою.

Из-за кома в горле Айрис едва смогла вымолвить слова благодарности и достала носовой платок, как только вышла на улицу.

У крыльца их ждал экипаж. Лакей открыл дверцу.

– Я пойду пешком, – сказала она. – Спасибо, что предложил проверить здешнее собрание. Я даже не задумывалась об этом. – Она посмотрела ему прямо в глаза, надеясь, что он заметит ее искренность. – И спасибо, что привез меня сюда. Это была чудесная прогулка и неожиданный подарок – встреча с человеком, который был знаком… – Айрис шмыгнула носом и промокнула глаза носовым платком.

Взгляд герцога потеплел. Он подождал, пока она возьмет себя в руки.

– По крайней мере, мы убедились, что Псалтыри в этом собрании нет, – сказал он. – Но нам еще многое предстоит сделать. Завтра я прикажу лакеям, чтобы они, пока мы будем в доме Феликса встречаться с коллекционерами, обыскали все возможные тайники и полки книжных шкафов в моей библиотеке и вынули любую найденную в них книгу, независимо от предмета и жанра. Так что тебе больше не нужно будет ползать по полу в пыли.

– Исключим еще одну возможность.

– Именно.

– А сколько еще других возможностей ты планируешь рассмотреть? – спросила Айрис.

– Несколько

– Обещаешь, что если ты найдешь ее, то дашь мне об этом знать?

То, что герцог помедлил, ободрило Айрис – это означало, что он серьезно подошел к своему обещанию и обдумал последствия честного ответа.

– Даю слово джентльмена, мисс Баррингтон.

Айрис была удовлетворена этим ответом. Она направилась домой пешком, а Николас сел в экипаж. Он проехал мимо нее, и она увидела в окне его профиль. Привычная тоска охватила ее, и, чтобы отвлечься, Айрис решительно зашагала вперед, обдумывая собственный план дальнейших действий, о которых герцогу ничего не было известно.

– Филипп в доме? – спросил герцог, как только они вошли в библиотеку Феликса.

Они прибыли порознь: герцог верхом, а Айрис в наемном экипаже. Ей пришлось постараться, чтобы это устроить, потому что после у нее было назначено еще несколько встреч.

Феликс ответил не сразу.

– Он наверху, в своих покоях. Я запретил ему спускаться, – наконец сообщил он.

– Вообще-то я бы хотел, чтобы ты послал за ним. У меня есть к нему один вопрос.

На лице Феликса отразилось удивление, а затем восторг. Он тут же послал лакея за сыном.

Айрис начала готовить материалы для коллекционеров.

– Первый прибудет через полчаса, – сказала она. – Я должна встретиться с ними с глазу на глаз, так что вам обоим придется покинуть библиотеку.

– Нет, я останусь, – возразил Феликс. – Это мои книги.

– Мне нужно провести переговоры так, чтобы в них никто не вмешивался. Торговаться еще рано. Пожалуйста, сэр, доверьтесь мне, я знаю, что делаю.

Феликс неохотно согласился, но ему это явно не понравилось. Айрис представила, как он общается с коллекционерами, превознося достоинства книг, в которых ничего не понимает, и подталкивая их к решению раньше времени. Присутствие на встрече мрачного герцога тоже вряд ли помогло бы. Она посмотрела на него и не отводила взгляда до тех пор, пока он не кивнул в знак согласия.

В дверях появилась рыжеволосая голова Филиппа. Увидев герцога, он широко улыбнулся и двинулся к нему.

– Приветствую тебя, кузен!

Ни один мускул не дрогнул на лице герцога, он не ответил на приветствие.

– У меня есть к тебе один вопрос. И если ты не ответишь на него честно, то я позабочусь, чтобы даже тетя Агнес перестала принимать тебя. Ты понял?

Филипп покраснел. В его глазах появилось неприятное выражение, когда он понял, что сближения, на которое он надеялся, не будет.

– Задавай свой проклятый вопрос.

– Филипп, – тихим голосом осадил его отец.

– Ты можешь кланяться ему, сколько тебе угодно, папа, – дерзко заявил Филипп. – Ты, может быть, и видишь перед собой герцога Холлинбурга, а я вижу своего кузена Николаса, который стал герцогом только потому, что произошло слишком много несчастных случаев. Итак, Николас, задавай свой вопрос.

У герцога был такой вид, словно ему больше хотелось задать молодому наглецу, который бросил ему вызов, трепку, чем задавать вопросы.

– Ты продал часть вещей из этого дома, пока твой отец был в отъезде, верно?

Филипп взглянул на отца:

– Всего лишь несколько мелочей.

– Ты что-нибудь продавал из библиотеки? Какую-нибудь книгу, манускрипт или еще что-нибудь в этом роде?

Филипп рассмеялся:

– Книгу? Разве эти старые книги кто-нибудь купит? Кому мне их продавать?

– Оказывается, некоторые из них дорого стоят, – сказал его отец, пытаясь делать вид, что он больше, чем сын, осведомлен в подобных вещах.

– Нет, к книгам я даже не приближался. Надеюсь, разговор окончен? Мне не слишком приятна ваша компания, я предпочел бы уйти.

Герцог молча отвернулся от него. Покраснев, Филипп вышел из библиотеки. Вот и еще одна возможность проверена.

Феликс, казалось, был потрясен поведением сына. Он искоса взглянул на герцога, а потом обратился к Айрис:

– Примите мои извинения, мисс Баррингтон. Филипп неважно себя чувствует и не имел в виду вас, когда говорил о неприятной компании.

Герцог подошел к дверям в сад, распахнул их и вышел наружу. Феликс откланялся, и Айрис приготовилась к встрече с коллекционером, из которого намеревалась вытянуть солидную сумму. Один вопрос не давал ей покоя: что имел в виду Филипп, когда говорил о слишком большом количестве несчастных случаев в семье герцога?

Глава двенадцатая

– Думаю, мы здесь закончили, – заявил Кевин, когда пробило десять часов вечера. После раннего ужина Николас и Чейз помогли ему поискать Псалтырь в библиотеке отцовского дома. Работа шла быстро благодаря тому, что Кевин постоянно пользовался библиотекой и был хорошо знаком с ее содержимым.

Он разлил виски, пока Чейз раскладывал книги по местам и закрывал шкафы. Николас взял стакан и тяжело опустился в кресло.

– Завтра поговорю с Сандерсом. Возможно, у него где-нибудь завалялись документы с перечнем книг и имен тех, кому они достались.

– Это сэкономило бы много времени, – заметил Чейз.

Он был прав. Потребовалось бы небольшое войско, чтобы обыскать дома всех родственников. Николас создал у себя такое из двадцати лакеев, которым поручил обыскать свой дом. Вернувшись после утреннего визита к Феликсу, он обнаружил, что работа выполнена более чем наполовину, а на столе мисс Баррингтон дожидается несколько книг. Однако Псалтыри среди них не было.

Кевин поднес Чейзу стакан, а потом тоже уселся.

– Где Розамунда? – спросил Чейз. – Я удивлен, что она не вышла поздороваться с нами. Она обычно вездесуща.

Кевин пригубил виски.

– Сегодня вечером у нее планы. Какая-то встреча.

– Может быть, она увлеклась политикой и стала реформисткой? – предположил Николас, чувствуя, как у него поднимается настроение после нескольких глотков спиртного.

– Может быть, – спокойно сказал Кевин.

Это был странный ответ. Кевин терпеть не мог реформистов. По его мнению, они слишком много говорили и слишком мало делали. Если бы Кевин когда-нибудь занялся политикой, он стал бы самым отъявленным радикалом, что было странно, учитывая, что в последнее время он все чаще общался с людьми из сферы финансов и бизнеса, которые были далеки от революционных идей.

Чейз отставил стакан в сторону, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на Кевина.

– Какая-то встреча, говоришь?

Тот кивнул.

– И ты отпустил ее одну? Несмотря на беспорядки, которые то и дело вспыхивают в городе по вечерам?

Кевин сделал еще один глоток.

– Кажется, она пошла с подругой. Не надо беспокоиться о ней, Розамунда сумеет защитить себя. Как, впрочем, и Минерва.

– Минерва? Ты хочешь сказать, что они пошли на эту встречу вместе? – Теперь в голосе Чейза звучали резкие нотки.

– Откуда я знаю? В отличие от тебя, у меня нет привычки допрашивать людей! – раздраженно буркнул Кевин.

Николас удивился такой быстрой перемене в их настроении.

– Какое тебе дело до того, чем занята жена Кевина, Чейз?

– Да уж не знаю, – промолвил тот и, наклонившись вперед, внимательно посмотрел на Кевина. – Ты никогда не умел лгать, кузен. Хорошо, что ты делаешь это редко.

Только тут Николас заметил, что Кевин и вправду выглядит виноватым.

– Неудивительно, что Минерва так подробно расспрашивала меня о том, куда я иду, – сказал Чейз. – Буду ли я ужинать с вами… В котором часу вернусь… Наши жены сговорились, и Минерва отправилась неизвестно куда в ее-то положении!

– Им не пришлось бы сговариваться, если бы ты перестал вести себя как осел, – заявил Кевин. – Она вздохнуть спокойно не может – ты вечно стоишь у нее над душой.

– Нет ничего плохого в том, чтобы проявлять заботу о беременной супруге, – возразил Чейз.

– Есть, если твоя опека превращает тебя в тюремщика, – парировал Кевин.

– Что за чушь! – Чейз повернулся к Николасу. – Скажи ему, что он просто смешон.

Николас надеялся, что спор разрешится без его участия, но теперь они оба ждали от него реакции.

– Пожалуй, ты немного переходишь границу, Чейз, – наконец промолвил он.

– Вот видишь? Видишь? – торжествующе воскликнул Кевин. – Нет ничего удивительного в том, что дамы решили поразвлечься, пока ты здесь.

– Значит, они сейчас у меня дома?

Кевин молча сделал еще глоток.

– Где они, Кевин?

– По правде говоря, я точно не знаю. Я слушал довольно рассеянно, мне нужно было разобраться в одной проблеме с проектом.

Николас усмехнулся. Розамунда наверняка выбрала для разговора такой момент, когда ее муж был занят своими мыслями и слушал ее вполуха. Ее нельзя было назвать особенно хитрой, но она знала, что делает.

Кевин, казалось, крепко задумался.

– Мне кажется, они в частном театре.

– Что значит «частный театр»? Театр, в котором нет публики? – с сарказмом спросил Чейз.

– Или, может быть, она сказала «частный мюзик-холл»… Мисс Баррингтон слышала об этом месте.

Вот черт.

– Она с ними? – быстро спросил Николас.

– О да!

Он встал.

– Идемте!

Либо они найдут их до того, как случится беда, либо во всем обвинят его, Николаса. Он не сомневался в этом.

Чейз тоже поднялся на ноги, но Кевин не тронулся с места, озадаченно наблюдая за ними.

– Ты тоже пойдешь с нами, – сказал ему Николас. – Нам понадобится твоя помощь.

Кевин встал, тяжело вздыхая и ворча:

– Много шума из ничего. С ними все будет в порядке. По крайней мере две из них очень разумны. За мисс Баррингтон я, конечно, не могу поручиться.

В этом-то и была проблема.

– Как здесь весело! Я и не знала, что существуют подобные места, – прошептала Минерва.

Айрис только улыбнулась. Розамунда, казалось, не слышала их. Минерва все вокруг находила новым и забавным, но вот ее оказалось не так-то просто удивить. Айрис предположила, что Розамунда знает о мире чуть больше, чем Минерва.

На длинном помосте перед ними пятеро красивых молодых людей в подчеркнуто обтягивающих трико пели куплеты с довольно непристойными словами. Женщины вокруг смеялись и подхихикивали.

Хорошо одетые состоятельные посетительницы разных возрастов приехали в этот непритязательный дом точно так же, как и Айрис с новыми подругами, в наемных экипажах и спешно разбрелись по комнатам.

В столовой шли азартные игры. В гостиной располагался маленький театр. Айрис решила не спрашивать, что происходит на верхнем этаже. Хозяйка дома, овдовевшая младшая дочь баронета, зарабатывала себе на жизнь и оплату счетов, устроив своеобразный развлекательный центр для обеспеченных дам.

Айрис узнала о нем от Бриджит, которой, в свою очередь, рассказала о заведении жена торговца, жившего дальше по переулку, а той стало известно о нем от сестры, вышедшей замуж за армейского офицера.

Охваченная любопытством, Айрис предложила Розамунде и Минерве съездить туда и посмотреть, что там происходит. Ее новые подруги сразу же согласились.

Сидевшие поблизости женщины разразились смехом, услышав текст очередной песенки с похабным припевом. Они казались подвыпившими. Может быть, перебрали ратафии?

Сидя за маленьким столиком, Айрис потягивала очень хорошее дорогое вино, которое им подали. Розамунда тоже иногда поднимала бокал к губам. Минерва отказалась пить, опасаясь, что вино вызовет у нее тошноту.

Впрочем, Минерве для хорошего настроения и не нужно было спиртное. Все вокруг приводило ее в восторг. Она так наслаждалась происходящим, будто ее только что в первый раз выпустили из работного дома. К тому же Минерва понимала, что находится в частном развлекательном заведении. Она первая заметила, что, помимо хозяйки дома, все остальные служащие – официанты, крупье, артисты – были мужчинами, кокетливыми молодыми людьми. Это было похоже на вечеринку с лакеями из эротических фантазий.

Айрис снова задумалась о том, что же происходило на верхних этажах.

– Какое замечательное заведение, – пришла к выводу Минерва. – Таких мест, где могли бы собираться женщины, должно быть больше.

– Думаю, их довольно много, – промолвила Розамунда.

– В самом деле? Почему ты никогда не рассказывала мне о них?

– Я боялась, что Чейзу не понравятся разговоры о таких домах. Сама я никогда не была в подобных заведениях, но краем уха слышала о них.

Минерве не понравилась мысль о том, что Чейз не одобрит ее визит сюда. Впрочем, в данный момент это не имело для нее большого значения.

– А вот тебе не нужно беспокоиться о том, что муж будет чем-то недоволен, – сказала она Айрис.

– Ты права, – с улыбкой отозвалась та. – Но зато и мне самой поворчать не на кого. Одинокая жизнь – палка о двух концах.

– Ты часто видишься с Холлинбургом, – заметила Розамунда. – Работаешь в его библиотеке. Минерва сказала, что он пригласил тебя на выставку Кристи.

– Да, это так. Кстати, там я познакомилась с его тетей Агнес.

При упоминании имени тетушки герцога ее подруги застонали, закатив глаза к потолку. Минерва уже успела рассказать Розамунде об этой встрече. Айрис добавила, что герцог сопровождал ее в дом дяди Феликса и что она встретила там печально известного Филиппа. Дамы стали наперебой обвинять Филиппа в наглости и грубом отношении к женщинам.

– Он сказал одну очень странную вещь, – заметила Айрис. – Я имею в виду Филиппа… По его словам, Николас стал герцогом Холлинбургом лишь благодаря череде несчастных случаев.

– Филипп намекал на смерть прошлого герцога, – сказала Минерва.

– Да, только о несчастных случаях было сказано во множественном числе.

Возникла неловкая пауза, которая несколько омрачила царившее до этого веселье.

– Возможно, он имел в виду гибель отца Николаса, – предположила Розамунда и посмотрела на Минерву, ища поддержки.

– Николас был ошеломлен, унаследовав титул после смерти последнего герцога, – объяснила Минерва. – «Этого не должно было произойти», – повторял он. Николас смирился со своей новой ролью, но он не ожидал, что все так обернется. Титул должен был перейти к его отцу, поскольку покойный герцог остался бездетным. Теперь ты понимаешь, что наследование титула было в некотором роде случайностью.

– А что произошло с отцом Николаса? Тоже несчастный случай? Как печально.

– Не совсем несчастный случай, – сказала Розамунда. – Отец Николаса дрался на дуэли и был ранен в плечо. Никто не ожидал, что он умрет от этой раны, но он, к сожалению, скончался… Наверное, это можно расценить как несчастный случай.

– Николас был безутешен, когда его отец умер. Несколько месяцев он не находил себе места, – рассказала Минерва. – По крайней мере, именно так описывал его состояние Чейз, когда рассказывал мне о случившемся. Он внезапно стал наследником титула. Николас все еще надеялся, что герцог вступит во второй брак и у него родится сын, но тут…

Еще один несчастный случай.

– А из-за чего была дуэль? Ради чего стоило так рисковать?

Минерва пожала плечами:

– Я только знаю, что речь шла о чести семьи. Слушайте, я взяла с собой немного денег и хочу пойти в игровую комнату. Может быть, сыграем в рулетку?

Николас и Чейз ждали, стоя у порога. Чейз за последние полчаса заметно помрачнел, и ожидание никак не улучшило его настроя.

Наконец Кевин вышел к ним.

– Что-то ты сильно задержался, – проворчал Чейз. – Они там что, устроили вечеринку, чтобы отпраздновать твое возвращение?

– Мне было чертовски неловко, честно говоря, – морщась, сказал Кевин.

– Почему? Потому что ты больше не один из их постоянных клиентов?

– Черт возьми, я теперь вообще не их клиент. Вернуться и сказать владелице, что мне просто нужна информация… это мог бы сделать и ты, Чейз. Это же твоя профессия.

– Я, в отличие от тебя, не закадычный друг хозяйки этого борделя. Так где, по ее мнению, находятся наши жены?

– Есть несколько мест, где они могут оказаться, но она предполагает, что женщины их статуса пойдут вот сюда. Это самое изысканное заведение.

Кевин протянул кузенам листок бумаги с адресом.

Чейз едва взглянул на него.

– Ради бога, скажи мне, что это не еще один бордель, только с продажными мужчинами. Если это так, я придушу мисс Баррингтон своими собственными руками.

– Я полагаю, это казино, – сказал Кевин, впрочем, очень неуверенным тоном. – Но там могут быть и другие развлечения. Отсюда и слова Розамунды о мюзик-холле.

– Развлечения?

Кевин пожал плечами:

– Салонные романсы и все такое.

– Как я уже говорил сегодня, ты совсем не умеешь лгать, Кевин. И никогда даже не пытался научиться, потому что обычно тебе все равно, как тебя воспримут окружающие. Повтори мне точно, что тебе сказала владелица борделя, слово в слово, или я вместо мисс Баррингтон придушу тебя.

– Только попробуй! В прошлый раз, когда мы боксировали, я легко одержал верх над тобой. Что касается природы этого заведения, уверен, твоя жена не отправилась бы туда, потащив за собой мою Розамунду, если бы ты не превратился в невыносимого зануду, который обращается со своей супругой как с заключенной только потому, что она ждет ребенка.

– Потащила за собой Розамунду, значит? Нет, скорее всего, это мисс Баррингтон увлекла за собой Розамунду, а та уже соблазнила Минерву.

Кевин прищурился:

– Надеюсь, ты не хочешь сказать, что… будь осторожен, иначе душить будут тебя самого.

Николас решил, что пришло время вмешаться:

– Если дамы обнаружат, что пришли в заведение с дурной репутацией, они тут же покинут его. Давайте проверим, там ли они, пока никто не начал никого душить.

Все трое сели в экипаж Николаса. Чейз плюхнулся на мягкое сиденье и сердито посмотрел на герцога:

– Это все ты виноват. На тебе лежит ответственность за поведение мисс Баррингтон. Очевидно, что это ее рук дело.

Еще ничего страшного не произошло, а кузены уже обвиняли герцога во всех смертных грехах. Николасу следовало прислушаться к своему внутреннему голосу, который подсказывал ему, что три наследницы, собравшись вместе, доставят им уйму неприятностей.

– Я не несу никакой ответственности за мисс Баррингтон. Как, впрочем, и за ваших жен. В отличие от вас.

Кевин, который часто умудрялся сказать что-нибудь провокационное в самый неподходящий момент, наклонился вперед.

– Ведь ты же целовался с ней.

– Я…

– Видно, ей не понравилось, – проворчал Чейз, – если она отправилась развлекаться в сомнительное заведение.

Николас решил переключить внимание на окно, за которым проплывали улицы Лондона.

– Это было чудесно, – сказала Минерва, кутаясь в теплую шаль, которую набросила ей на плечи Розамунда. – Давайте как-нибудь приедем сюда снова.

Розамунда кивнула и переглянулась с Айрис. Они увидели, как в конце зала по лестнице поднимается леди в сопровождении молодого человека. Вполне возможно, что большинство посетительниц этого заведения приезжали сюда, чтобы приятно провести время в мюзик-холле или за карточным столом, однако наверняка были и такие, которым невинных развлечений казалось мало.

Минерва, которая увлеклась игрой в рулетку, ничего этого не заметила. Розамунда же сразу приняла решение покончить с приключениями на сегодняшний вечер и вернуться домой.

– Ты думаешь, эта дама на лестнице… – прошептала Айрис, когда они шли к двери следом за Минервой.

– Я считаю, что лучше об этом не думать, – твердо сказала Розамунда. – Лучше не знать секретов этого заведения.

– Но все-таки…

– Я видела, что здесь есть только игровой зал и что-то вроде мюзик-холла. А ты?

– Да, конечно, ты права. Мы ничего наверняка не знаем…

Они вышли в сырой ночной туман. Минерва послала одного из красивых молодых слуг найти им кеб, и дамы стали ждать под маленьким портиком.

Розамунда вгляделась в темноту, прищурившись, подалась вперед, а потом резко выпрямилась.

– О боже… – вырвалось у нее.

Айрис тоже напрягла зрение. Минерва заметила настороженность подруг и присоединилась к ним.

– О, ради всего святого… – Она яростно нахмурилась. – Он меня выследил. Ты же сказала, что Кевин был поглощен каким-то проектом и не слушал тебя, когда ты говорила ему, куда едешь.

– Похоже, он услышал достаточно, – с досадой промолвила Розамунда.

Три фигуры вынырнули из тумана и выстроились у подножия ступеней, ведущих к портику. Мужчины в упор смотрели на женщин, ожидающих наемный экипаж. От Айрис не ускользнуло ни то, что они были рассержены, ни то, что весь их гнев, казалось, направлен на нее.

Она шагнула вперед, чтобы занять более выгодную позицию для нападения, которое, как известно, является лучшей защитой.

– Джентльмены, как любезно с вашей стороны, что вы пришли нам на помощь. Боюсь, что ввела своих новых подруг в заблуждение. Это, конечно, безобидное место, но несмотря на это, они обе немедленно уехали бы, если бы не мое желание послушать песенки и немного поиграть в рулетку.

– Чепуха, – возразила Минерва и стала решительно спускаться по лестнице. – Это я всех задержала, хотя Розамунда чуть ли не силой тащила меня отсюда.

Чейз сердито посмотрел на жену сверху вниз.

– Тебе понравилось?

– Чрезвычайно, хотя я подозреваю, что испробовала не все здешние развлечения.

Он полыхнул взглядом в сторону Айрис, но та не сомневалась, что Минерва быстро урезонит своего супруга. В противном случае встречу с Минервой, которую она назначила на завтра, придется отменить.

Кевин подошел к Розамунде.

– Полагаю, Минерва имеет в виду приватные развлечения. Может, пойдем? В соседнем квартале есть стоянка кебов. Лучше убираться отсюда, в городе сегодня неспокойно.

Розамунда взяла мужа под руку, и они двинулись вдоль улицы.

Вскоре подкатил кеб, который добыл слуга, и, бросив на Айрис еще один свирепый взгляд, Чейз помог жене забраться в салон. Герцог все это время стоял внизу, у подножия каменной лестницы, а Айрис – в портике.

– Мой экипаж стоит неподалеку отсюда. Я отвезу тебя домой.

Он отступил назад и махнул рукой. Послышался цокот лошадиных копыт. Еще один жест герцога – и слуги, стоявшие у дверей, испарились.

– Спасибо, – сказала Айрис, – я предпочла бы поехать в кебе.

– Почему?

– Потому что у тебя злое выражение лица и неприятный тон.

– Возможно, это потому, что мы целый час вас искали. А когда приехали сюда, нас не пустили внутрь, так что нам пришлось в сырости ждать, когда вы соизволите выйти на улицу. Похоже, что мужчинам, кроме тех, кто работает здесь, вход в здание воспрещен, вне зависимости от статуса и положения в обществе. По-видимому, дама, которой принадлежит этот дом, боится, что магистрат запретит деятельность ее доходного предприятия, если узнает, как тут развлекаются посетительницы.

– К чему такие строгости? Все развлечения здесь вполне безобидны.

– Моя дорогая, если даже Минерве бросились в глаза какие-то непристойности, то уж тебе несомненно.

Он протянул руку, чтобы проводить Айрис к ожидавшему их экипажу.

Когда они подошли, кучер обернулся к герцогу.

– Я поеду объездными путями, ваша светлость. Даже отсюда слышен шум демонстрации у Уайтхолла. Думаю, лучше держаться от нее подальше.

Оказавшись в салоне, она дала волю своей досаде.

– Не понимаю, зачем ты явился за мной. Я тебе не жена, о которой следовало бы беспокоиться. Как мы проводим время – тебя не касается.

– Я с этим согласен. Но мои кузены – нет. Чейз посчитал, что во всем виновата ты, а значит – и я.

– Он в своем уме? При чем здесь ты?

– Он намекнул, что, если бы я доставлял тебе больше удовольствий, тебе не нужно было бы искать развлечений на стороне, особенно в таких сомнительных местах, как то заведение, в котором вы провели вечер.

– Какой несносный человек! Я сожалею только о том, что, возможно, не ведая того, навлекла его гнев на Минерву.

– Не беспокойся. Не успеют они добраться до дома, Чейз уже начнет извиняться перед женой. Это в моем обществе он изображает оскорбленного мужа, но никогда не осмелится перечить Минерве.

Айрис почувствовала облегчение, в котором не решалась себе признаться.

– Неужели тебе так скучно в Лондоне, что ты ищешь сомнительных развлечений? – спросил герцог.

– Я просто ухватилась за возможность интересно провести вечер с новыми подругами, занимаясь чем-то помимо чаепития. За это время я многое узнала о них. Известно ли тебе, что Минерва обладает отличным чутьем в азартных играх? А в Розамунде больше глубины, чем может показаться на первый взгляд?

– Второе мне известно. А вот талант Минервы к азартным играм – это новость. Что же еще ты узнала?

Айрис задумчиво потеребила ридикюль.

– Кое-что о тебе. Ты, оказывается, не хотел наследовать титул. Считал, что он не должен был достаться тебе.

После этих слов в воздухе повисло неловкое молчание.

– Это правда, – наконец произнес он. – Я смирился с неизбежным, но у меня есть обязанности, которых я не желал и которые мне не нравятся. К тому же у моей семьи есть дурная привычка оставлять наследнику очень мало денег, а земля уже не приносит того дохода, который приносила когда-то.

Айрис хорошо понимала его. Покойный герцог наверняка сам нажил состояние уже после того, как вместе с титулом унаследовал земли и совсем немного денег. И он, в свою очередь, оставил большую часть его не наследнику титула, а малознакомым людям, в том числе и ей.

Герцог, как и большинство его родственников, вероятно, надеялся, что она мертва. Айрис нечего было сказать ему в утешение.

Храня молчание, они подъехали к музею. Сегодня вечером в этом районе было шумно. До них доносились топот ног по тротуару, громкие голоса и смех. Это было похоже не на очередную демонстрацию, а на возвращение толпы пьяных молодых людей из увеселительных заведений Ковент-Гардена. Час был как раз подходящий.

– Чейз прав, – неожиданно сказал герцог, прерывая ее размышления. – Если бы я был настойчивее в отношениях с тобой, если бы утолил все твои желания, ты бы никогда не поехала развлекаться в какое-то сомнительное заведение. И я сейчас не сидел бы здесь, борясь с желанием потянуться к тебе.

Айрис почувствовала, как снова внезапно и пугающе изменилась атмосфера в салоне. Ее дыхание участилось. Она с замиранием сердца ждала, чем закончится борьба герцога с самим собой. Ей хотелось, чтобы он проиграл… Слишком живы были нахлынувшие воспоминания о его объятиях, поцелуях, прикосновениях.

Экипаж остановился. Они сидели, молча глядя друг на друга. Напряжение нарастало. Толпа запоздалых гуляк прошла по улице, толкаясь и гогоча. В окнах большинства зданий уже не было света. Бриджит, должно быть, спала. Одно слово, один жест, и они могли бы подняться по лестнице в покои Айрис. Это было бы, конечно, неразумно. Но сейчас, когда он находился так близко и оба они изнывали от желания, Айрис было наплевать на разум.

К ее разочарованию, он открыл дверцу и вышел. Айрис почувствовала себя трусихой, когда он помог ей спуститься на землю и повел через улицу к книжному магазину.

Она потянулась к дверной ручке и почувствовала, что герцог придвинулся совсем рядом. Его рука обхватила ее за талию, и он прижался губами к ее затылку.

Айрис упала в его объятия, радуясь тому, что один из них решил быть безрассудным. Он притянул ее к себе, властно прижал к груди, заключив в кокон объятия.

Отступив в тень, он хотел было развернуть ее лицом к себе.

Но тут ночную тишину разорвал резкий звук выстрела.

– Проклятье.

Глава тринадцатая

На мгновение вокруг воцарился хаос. По мостовой застучали сапоги, звук которых вскоре поглотила ночь, и Николас посмотрел на потрясенную Айрис. К ним подбежал кучер с фонарем, отбрасывавшим желтый свет. Что-то темное запачкало руку Айрис.

– Ступай внутрь, немедленно! – сказал Николас.

Кучер поднес фонарь ближе.

– Вы ранены, ваша светлость! У вас кровь на сюртуке…

Николас посмотрел на свое плечо. Пуля действительно повредила сюртук. Из стоявших рядом домов на улицу высыпали люди и принялись галдеть. Никто не понимал, что произошло.

Айрис все еще стояла на месте.

Дверь позади нее открылась, и на улицу выбежала Бриджит с развевающимися рыжими волосами и Королем Артуром на руках.

– Отведите Айрис в дом, – попросил ее Николас.

– Но ты же ранен… – пролепетала Айрис, подняв руку, на которой была видна кровь.

– Лучше я, чем ты. Ступай! – Он подтолкнул ее к порогу.

Бриджит вошла в дом вслед за Айрис и закрыла дверь.

– Надобно позвать хирурга, – сказал кучер. – Коли у вас в плече пуля…

Николас пошевелил рукой. Было больно, но, если бы пуля вошла в плечо, боль была бы нестерпимой.

– Думаю, меня просто задело. Отвези меня домой, а там посмотрим, что к чему.

Час спустя камердинер Джонсон сделал герцогу перевязку. На лице щуплого человечка, обычно лишенном какого-либо выражения, отражалось явное беспокойство.

– По-моему, по городу разгуливает слишком много молодых людей с пистолетами. Ни к чему хорошему это не приводит даже тех, кто трезв. А если человек пьян, он вдвойне опасен. Ангел-хранитель спас вас сегодня вечером, ваша светлость.

Похоже, высшие силы спасли сегодня и Айрис. Перед мысленным взором Николаса вновь возникла картина произошедшего. Если бы она была у двери одна, то наверняка серьезно бы пострадала. Николас, по существу, прикрыл ее своим телом. Присутствие вора в саду можно было бы назвать случайностью. Но Николас не верил, что случайным был сегодняшний выстрел, что какой-то пьяный молодой человек, ничего не соображая, разрядил пистолет в воздух.

– Рану нужно обрабатывать и перевязывать несколько раз в день, сэр, иначе она загноится. Конечно, это всего лишь глубокая царапина, но свинец все же задел вас по касательной.

Николас опустил взгляд на повязку – знакомое зрелище. Он отлично знал, что такая рана может привести к смерти.

Через три дня Айрис отправилась в наемном экипаже к маленькому домику недалеко от Пикадилли. Выходя из кеба, она обдумывала, как ей начать разговор.

Приветливая женщина взяла у нее визитку и провела ее в небольшую гостиную в передней части дома. В комнате находился еще один посетитель.

Посмотрев на Айрис, он громко вздохнул. Она подошла к нему и взглянула на его плечо.

– Тебе нужно отдыхать, – сказала она.

– Рана была пустяковой. Мне не требуется постельный режим.

Они не виделись с того дня, когда все случилось. Айрис занималась своими делами в библиотеке герцога, гадая, как у него идут дела. Наконец вчера она отправила ему записку с вопросом о самочувствии. Ответ был доброжелательным и обнадеживающим, но его послание тоже заканчивалось вопросом: «Ты получала какие-нибудь угрозы с той ночи?» Мысль о том, что выстрел не был случайностью, поразила Айрис. Значит, герцог считает, что стрелял не пьяный молодой человек, а злоумышленник, и целился он именно в нее.

Айрис не разделяла его мнения.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я пришла навестить мистера Бентона.

– Это понятно. Но как ты узнала его имя? Тоже спрашивала Сандерса?

Айрис прошлась по комнате. Все пространство вдоль стен заполняли книги. По углам, словно башни, возвышались высокие стопки. Мистер Бентон, несомненно, был книгочеем.

– Так, значит, ты узнал о нем от Сандерса? А я сама догадалась.

– Догадалась? Но как?

– Я говорила кое с кем, и в разговоре всплыло его имя. Тогда я предположила, что он, возможно, и есть тот самый книготорговец, который разделил библиотеку твоего деда на несколько частей. К тому же в описи он числится поставщиком нескольких особенно ценных изданий.

Айрис присела на маленький стульчик, а герцог опустился на диван. Она понадеялась, что тема закрыта.

Зря.

– С кем же ты говорила? – спросил он.

Айрис хотела уклониться от ответа, но не придумала, как это сделать.

– С твоей тетей Агнес.

Николас прикрыл глаза рукой. Ей показалось, что она услышала тихий стон.

– Только не это.

– Я просто нанесла ей визит, и мы немного поболтали. Я подумала, как представительница старшего поколения вашей семьи, Агнес могла кое-что знать.

– Значит, ты явилась к ней домой, передала ей свою визитку, и она приняла тебя? Мне трудно в это поверить.

– Если бы я была одна, твоя тетушка, возможно, и не приняла бы меня. Но со мной была спутница, и она не устояла. Меня сопровождала Минерва.

– О, боже милостивый! – Он снова прикрыл ладонью глаза.

– Ты был прав. Гнев Чейза улетучился сразу, как только его жена оказалась в безопасности. И он действительно извинился перед ней за то, что вел себя неразумно.

Герцог открыл было рот, чтобы что-то сказать, но как раз в этот момент дверь в гостиную открылась и вошел мужчина. У Айрис упало сердце, когда она увидела его. Худощавый, среднего роста, с редеющими светлыми волосами, в очках с толстыми стеклами, этот человек был слишком молод и не мог заниматься разделом библиотеки, произошедшим много лет назад.

По выражению лица герцога она поняла, что он пришел к такому же выводу.

– Ваша светлость, мисс Баррингтон, приветствую вас! Чем могу быть полезен?

– Мистер Сандерс, мой адвокат, изучил семейные документы и узнал, что некий мистер Бентон участвовал в разделе библиотеки моего деда, – сказал герцог. – У меня есть к вам несколько вопросов по этому поводу.

– О, это был мой отец, тоже книготорговец. Он скончался не так давно. Покойный герцог благоволил к нему и пользовался его услугами.

Нынешний же герцог встал, собираясь уходить. Айрис тоже поднялась с места.

– Но я кое-что помню, – промолвил мистер Бентон. – В то время я был учеником отца, осваивал ремесло, так сказать, и помогал ему.

Айрис снова села.

– Меня интересует, по какому принципу он разделил библиотеку, – сказала она. – Ведь нужно было поделить все по справедливости.

– Осмелюсь сказать, он поступил очень умно. После долгих размышлений отец остановился на следующем решении: он составил шесть списков книг равной ценности. На одно это у него ушло несколько месяцев. Пока он этим занимался, в библиотеке царил хаос, столы были завалены документами и всякой всячиной. Когда у него были готовы все списки книг, равных по ценности и редкости, он предоставил право братьям самим выбрать один из них.

Айрис понравился этот способ раздела библиотеки. Ни один из братьев не мог претендовать на более ценную часть имущества, все было разделено по справедливости, кто бы ни выбирал первым.

– Просто блестяще, – восхитилась она.

– Библиотеки из других домов тоже входили в эти списки? – спросил герцог.

– О да. Для меня было настоящим праздником побывать в них. Великолепное лето для подростка.

– Но ведь нельзя исключать, что вы с отцом что-то пропустили? Например, какой-нибудь раритет, спрятанный в шкафу? – спросил герцог.

– Поскольку я был маленького роста, то по просьбе отца заползал в нижние отделы шкафов. Я все тщательно обыскивал и могу утверждать, что мы ничего не упустили. Мой отец был не из тех, кто проявляет небрежность в столь важных делах.

Это было неправдой. Мальчик так и не обнаружил трактат о снах Полифилуса.

– Скажите, а вам не попадалась Псалтырь? Рукописная книга, иллюстрированная красочными миниатюрами. Вы видели ее? Ребенок вряд ли забыл бы такое, – спросила Айрис.

Мистер Бентон прикрыл глаза. Она представила, как он листает воспоминания, словно альбом.

– Я бы действительно запомнил такую книгу. Но, к сожалению, ничего подобного не видел. Кое-какие манускрипты мне, конечно, попадались, но не такие грандиозные, как вы описываете.

– Благодарю вас, – сказал герцог. – Нам пора ехать.

Айрис еще не хотелось уходить. Будь у нее больше времени, она могла бы побудить мистера Бентона вспомнить что-то еще. Возможно, Псалтырь удержали при разделе библиотеки. Ее мог взять на хранение адвокат.

Герцог чуть ли не силой вывел Айрис из гостиной. На ступеньках крыльца она повернулась к нему и пронзила его яростным взглядом.

– Я еще не закончила. Как ты смеешь решать за меня, когда мне уходить из дома, куда я пришла без тебя. Этот человек что-то знает и…

– Нам здесь больше нечего делать, – спокойным тоном произнес герцог. Взяв Айрис за руку, он повел ее к наемному экипажу. – Мистер Бентон не знает ничего полезного. Смирись с этим. Нам нужно искать в другом месте. Если Псалтырь все же находилась в библиотеке, мы обнаружим ее в одном из домов дяди. Хотя я в этом сомневаюсь. Судя по всему, это будут бесплодные поиски, но я готов перерыть все библиотеки мира, если ты потребуешь.

Николас проводил взглядом удаляющийся экипаж с раздосадованной Айрис внутри и жестом подозвал своего кучера.

– Ваша светлость! – вдруг раздался голос за его спиной.

Николас повернулся и увидел мистера Бентона.

– Ваша светлость, я не хотел ничего говорить в присутствии леди. Меня смутило ее имя… Оно мне хорошо известно.

– Дед мисс Баррингтон был книготорговцем в то же время, что и ваш отец.

– Да, я знаю. – Мистер Бентон поколебался. – Тогда разразился страшный скандал, и тень пала на все наше ремесло. Отец объяснил мне серьезность случившегося.

– Это была другая эпоха и другой Баррингтон.

– Вы правы. Я просто хочу, чтобы вы знали: Псалтырь, о которой говорила леди, была в центре скандала. Если бы я видел эту книгу при разделе библиотеки, то наверняка запомнил бы ее.

– Разумеется. К сожалению, поскольку вы не видели Псалтырь, то, что Баррингтон не вернул ее моему деду, когда потенциальный покупатель отказался от сделки, все еще может оказаться правдой.

Лицо Бентона вытянулось. На нем отразилась печаль и даже легкий испуг.

– Боюсь, что вы неправильно поняли, ваша светлость. Ваш дед не был продавцом, он был потенциальным покупателем. Это он, по словам Баррингтона, не вернул манускрипт и не заплатил за него.

– Понятно. Спасибо за информацию, – сказал Николас и сел в свой экипаж.

Он отреагировал на слова Бентона как чертов аристократ, спокойно и бесстрастно. Но в душе Николаса все кипело. Ему хотелось крикнуть: «Проклятье, значит, эта женщина ищет доказательства того, что мой дед был вором?!»

Айрис едва успела надеть фартук и перчатки, когда дверь в ее комнаты с грохотом распахнулась. Она подняла глаза от коробки с недавно купленными книгами и увидела, что на пороге возвышается герцог и его пылающий взгляд устремлен на нее. Было очевидно, что он в ярости, что вот-вот разразится буря, и Айрис невольно сделала шаг назад, прежде чем приказала себе остановиться. Она натянуто улыбнулась и, вернувшись к коробке, вынула одну из книг для осмотра.

– Рада видеть вас снова, второй раз за сегодняшний день, ваша светлость. Чему наш скромный книжный магазин обязан такой чести?

– Не разыгрывай передо мной невинность. Что же до твоих коварных улыбок, то теперь они меня не трогают. Я знаю, чего ты добиваешься, и я этого не потерплю.

– О чем ты? – с рассеянным видом сказала Айрис.

Она догадалась, что именно привело его в бешенство, и сделала вид, что внимательно изучает книгу.

– После твоего отъезда я опять поговорил с Бентоном, и он рассказал мне подробности того скандала. – Герцог двинулся к ней. – Ты ввела меня в заблуждение, заставив думать, что мой дед продавал Псалтырь, а не покупал ее.

– Покупал, продавал – какое значение это теперь имеет? Человек был оболган и разорен.

– Нет, это имеет огромное значение, и ты это знаешь. Чтобы восстановить доброе имя своего деда, ты хочешь опозорить моего.

Айрис почувствовала, что с нее хватит. Она отложила книгу и посмотрела герцогу прямо в глаза.

– Таковы факты. Твой дед проявил интерес к раритетной книге, которую мой дед мог добыть для него. И как это принято у книготорговцев и их клиентов, он передал твоему деду книгу для изучения и оценки. Когда пришло время либо купить ее, либо вернуть, твой дед не сделал ни того, ни другого. А владелец книги обвинил моего деда в воровстве.

– А теперь ты хочешь обвинить в воровстве моего.

– Это могло быть недоразумение. Возможно, Псалтырь потеряли…

– Но ты в это не веришь. Я вижу по твоим глазам.

– Не верю. Потому что единственное, что дедушка когда-либо говорил о случившемся: это было сделано умышленно.

Герцог принялся нервно расхаживать по ее маленькой гостиной. Весь его облик дышал яростью.

– Значит, должно быть какое-то объяснение пропажи книги, которое не позорит ни твоего, ни моего деда.

– Я так не думаю.

Он остановился как вкопанный и уставился на нее.

– Почему?

– Потому что твой дядя, покойный герцог, знал правду о том, что произошло на самом деле. Я уверена в этом.

– Чепуха!

– Почему тогда он принял меня без рекомендаций и представления? И потом, это свалившееся мне на голову наследство?.. О чем это может говорить?

Он подошел к Айрис. Гнев все еще не утих в нем, но ее доводы заставили его задуматься.

– Ты все еще считаешь, что наследство – это возмещение ущерба?

– Что же еще?

Она не знала, почему – из-за ее логики или из-за их близости, – но герцог уже не казался таким рассерженным. Он вдруг легонько улыбнулся уголком рта.

– Мне приходило в голову, что дядя сделал тебя наследницей, чтобы свести нас. Веселиться таким образом было очень в его духе.

– Мысль, конечно, интересная, но боюсь, истинная причина не в этом. Насколько я понимаю, твой дядя изменил завещание до того, как мы с ним встретились, но после того, как я написала ему. Не моя личность вдохновила его на великодушный поступок, а мое имя.

На какое-то время они умолкли и просто стояли рядом – так близко, что мельчайший жест стал бы прикосновением. Через распахнутую дверь за его спиной доносились звуки из книжного магазина внизу.

– Надеюсь, к вам больше не забредали воры и хулиганы с пистолетами? – спросил герцог.

– Нет, все спокойно. А как твое плечо?

– Уже достаточно зажило.

Достаточно для чего? Не было нужды спрашивать. Она читала ответ в его глазах, в выражении лица, в самом воздухе между ними.

– Неужели мы с тобой теперь враги и каждый будет бороться за доброе имя своей семьи? – спросила она.

– Возможно.

– Думаю, мы должны решить наверняка.

Он наклонился и запечатлел поцелуй на ее губах.

– Да, скоро решим.

Глава четырнадцатая

– Филипп придет в восторг, услышав эту историю. Он будет вне себя от радости! – озвучил Кевин общую мысль, сидя с кузенами за карточным столом.

Они, как всегда, играли в двадцать одно. Николас, нахмурившись, наблюдал, как Кевин снова выигрывает.

– Это, безусловно, крайне интересная история, – сказал Чейз. – Нам нужно позаботиться о том, чтобы Филипп ее не услышал. Да и вообще, если уж на то пошло, она не должна выйти за пределы нашего круга. Было бы замечательно, если бы мисс Баррингтон просто приняла наследство в качестве извинения и оставила все как есть.

– А ты сам на такое согласился бы? – спросил Николас. – Имена забываются долго. Она уже пострадала из-за своего. Меня, например, из-за этой истории предупредили, чтобы я не пользовался ее услугами. Она хочет обелить свое имя и репутацию деда.

– Ты уже решил, что будешь делать? – спросил Чейз.

– По крайней мере, нужно точно установить, находится ли Псалтырь в библиотеках наших родственников. Я попрошу дядей разрешить мисс Баррингтон осмотреть их книжные фонды. Возможно, Бентон ошибся.

– Вот только ты знаешь, что он не ошибался, – вставил Кевин, делая очередную ставку.

Николас глядел, как карты ложатся на стол.

– Не понимаю, зачем ты возишься со своими изобретениями. Ты мог бы сколотить целое состояние, играя в азартные игры, – заявил он, доверительно наклонившись к кузену. – В твоем везении есть какой-то подвох. Признайся, ты, наверное, запоминаешь разыгранные карты?

– Вовсе нет. А вот Минерва запоминает.

– Ты уверен? – спросил Чейз, тоже заговорщицки наклонившись к ним.

– Я как-то наблюдал за ней несколько часов. Она так глубоко погружена в игру, потому что концентрируется на запоминании карт.

Чейз посмотрел на Николаса, потом перевел взгляд на Кевина. Выпрямился на стуле.

– Мне всегда было интересно, как она это делает. Приятно иметь жену, которая выигрывает за карточным столом больше, чем ты. – Он вытащил карманные часы. – Нам пора. Заканчивай, Кевин, и ты тоже, Николас. Долг зовет.

Николас бросил свои карты.

– Куда мы? – спросил он.

– Тебе предстоит проявить свои командирские способности. Нам поручено позаботиться о том, чтобы ты появился на сцене.

– Мне не нравится, когда говорят загадками.

– Тебе не понравится и то, куда мы тебя повезем. Я советую тебе просто смириться с судьбой, это будет самое мудрое решение.

Когда они покидали игровой зал, Николас заметил, что его ведут как под конвоем, чтобы он не сбежал: один кузен шел впереди, а второй позади него.

– Послушайте, я настаиваю на том, чтобы вы сказали, куда мы идем, – потребовал он.

Но ему никто не ответил.

В портике герцог остановился, отказываясь идти дальше.

– Куда мы направляемся? Сейчас же скажите мне, или я не сдвинусь с места.

Кевин улыбнулся:

– Нас ждет особенный вечер. Розамунда просила проследить, чтобы ты обязательно присутствовал.

– И Минерва тоже, – сказал Чейз.

– Ваши жены обращаются к вам с сомнительными просьбами, и вы тут же идете у них на поводу? Всего несколько дней назад вы оба были готовы отчитать их за неподобающее поведение, а сегодня вступаете с ними в сговор, чтобы отвезти меня на какую-то вечеринку? Я не настроен веселиться и отказываюсь ехать.

Его кузены переглянулись.

– Там будет мисс Баррингтон, – сказал Кевин. – Этот факт поможет тебе передумать?

– Надеюсь, вечеринка пройдет не в мужском борделе?

– Разумеется, нет.

Николас решил, что смог бы заехать на некоторое время, чтобы повидаться с Айрис и убедиться, что с ней все в порядке. Злополучный выстрел не выходил у него из головы, особенно потому что плечо все еще служило саднящим напоминанием.

– Хорошо, я уступлю просьбам ваших жен и заеду на пару минут, – сказал Николас и сел в свой экипаж.

Кузены присоединились к нему.

– Так куда же мы направляемся?

Чейз подождал, пока экипаж тронется с места, и только после этого ответил:

– К тете Агнес.

Николас стоял перед домом тетушки. В окнах горел свет, до него доносились голоса гостей, занятых беседой.

– Боже, помоги мне, – пробормотал он.

Кевин и Чейз стояли рядом и, казалось, как и герцог, не испытывали особого желания переступать порог.

– Есть очень грубые прозвища для мужчин, которые делают все, что говорят им жены, – сказал Николас.

– Розамунда обратилась ко мне с просьбой в самый неподходящий момент, когда я был готов согласиться на что угодно, – попытался оправдаться Кевин.

– Другими словами, она ублажила тебя, а потом нанесла удар.

Кевин пожал плечами.

Николас взглянул на Чейза:

– С тобой было то же самое, как я полагаю?

– Речь все-таки о тете Агнес. Должно быть, они решили, что иным методом вряд ли добьются успеха.

Николас покачал головой:

– Какое коварство. Мне придется пересмотреть свое мнение о ваших супругах. А еще я запомню, что вам обоим хорошо заплатили за этот визит, но я-то ничего не получил!

– Думаю, тебе нужно уступить нам и покончить с этим, – сказал Кевин.

– Действительно, что мне еще остается? – буркнул Николас и, проглотив горечь, первым вошел в дом тети.

Как только его провели в гостиную, он понял, что обречен. Гостей принимала не только тетя Агнес, но и тетя Долорес. На вечере присутствовали все его двоюродные братья, кроме Филиппа. У Агнес, видно, были грандиозные планы, если она не пригласила Филиппа, тем самым не оставив Николасу возможности развернуться и уйти. Судя по всему, она не хотела рисковать, и Филипп остался за бортом встречи.

В гостиной было еще несколько человек, так что присутствовали не только родственники. Николас понадеялся, что, раз так, то обойдется без скандала.

Справа от него Фелисити и рыжеволосая дама критиковали головные уборы, замеченные на недавнем балу. Слева какой-то гость попросил Дугласа высказать мнение по поводу политических волнений, охвативших город, его жена Клодин немедленно начала отвечать за него.

– Холлинбург! – воскликнула тетя Агнес и повернулась к Долорес. – Видишь, сестра, я же говорила, что он придет.

Николас оглядел комнату и увидел сидевших у окна трех наследниц покойного герцога. Они мирно вели светскую беседу. Заметив, что герцог обратил на них внимание, молодые дамы встали и присели в реверансе в знак приветствия. Тетушки одобрительно наблюдали за ними.

«Что они вообще здесь делают? – мелькнуло в голове Николаса. – Почему все эти женщины внезапно подружились?» Он не мог представить себе худшего развития событий.

– Добрый вечер, – услышал он рядом с собой женский голос.

Николас повернулся и увидел Фелисити, одетую в одно из своих дорогих французских вечерних платьев. Уолтер бочком подошел к ним, улыбаясь в знак приветствия.

– Как хорошо, что вы приехали, – сказала Фелисити с придыханием. – Тетушки редко принимают гостей, и, узнав, что вы будете здесь, я не могла остаться в стороне.

– Рад видеть вас обоих. И замечательно, что тетушки пригласили на званый вечер наследниц дяди. В последнее время они стали лучше относиться к Розамунде, но у них редко находились добрые слова для Минервы.

Фелисити бросила на трех молодых дам пренебрежительный взгляд:

– Признаюсь, я не понимаю, почему они здесь. О, две из них, конечно, жены ваших кузенов! Но третья…

Она вопросительно подняла брови.

– Похоже, тетя Агнес прониклась к ней симпатией, – заметил Уолтер.

– Странно.

«Пугающе странно», – подумал Николас.

В этот момент Айрис наклонилась к Агнес и сказала ей что-то, что та нашла забавным. Обе женщины засмеялись, поглядывая на него, и Николас понял, что подшучивают над ним.

Пришло время выяснить, что здесь происходит. Он отошел от Фелисити и Уолтера и направился к тетушкам.

– С вашей стороны было очень любезно пригласить на званый вечер мисс Баррингтон, – сказал он Агнес.

Долорес, казалось, задумалась при упоминании имени Айрис, но Агнес просто просияла от восторга.

– Она как-то нанесла мне визит. Я была в совершеннейшем изумлении. Разумеется, я должна была встретиться с ней, хотя бы из любопытства. И она к тому же привезла с собою Минерву! А ведь Минерва ни разу не навещала меня прежде. Я была потрясена. К моему удивлению, мы очень приятно побеседовали. Мисс Баррингтон с большим интересом расспрашивала меня о наших родственниках и делала комплименты тем из них, с кем успела познакомиться. – Агнес понизила голос. – Она, конечно, занимается торговлей, как и две другие, но с первого взгляда очевидно, что она вращается в самых изысканных светских кругах на континенте.

Агнес продолжала болтать о том, как замечательно они провели время. Николас улыбнулся про себя, представив, как Айрис и Минерва тайком извлекают информацию о разделе библиотеки и бог знает еще о чем. Словно две большие кошки, преследующие газель, наследницы бросились на Агнес, а она так и не поняла, что они охотятся за ней.

– Поскольку визит прошел так хорошо, а Минерва сказала, что ей очень понравилась моя гостиная и ей жаль, что я не принимаю здесь гостей, я решила устроить небольшой званый вечер, – взмахом руки показав на собравшихся, промолвила Агнес.

Значит, даже сама эта встреча была идеей Минервы. Или Айрис. Или обеих. Николас и сам начал чувствовать себя газелью.

– Надеюсь, раз среди гостей не только родственники, сегодня кулачных боев у нас не будет, – сказал он.

Смех Агнес оборвался. Долорес все еще была погружена в задумчивость. Агнес заметила ее рассеянный вид.

– Что с тобой, сестра? – спросила она.

Долорес пожала плечами:

– Да так, пустяки. Просто мне не дает покоя фамилия Баррингтон. С тех пор, как эта девушка приехала в Лондон, я постоянно думаю о ней. Раньше со мной такого никогда не было.

Черт побери.

– Это распространенная фамилия.

– Да, но… – Долорес наморщила лоб. – Когда леди Келмсли рассказала мне о старом скандале, связанном с дедом мисс Баррингтон, я решила, что причина в этом. Что я просто уже слышала о нем раньше. И все-таки мне по-прежнему что-то не дает покоя.

Она развела руками и улыбнулась, как будто оставила надежду вспомнить.

Николасу не нравилось, что леди Келмсли и бог знает какие еще матроны сплетничают об Айрис, но у него не было способа заставить их замолчать.

Он извинился и подошел к наследницам. Обменявшись любезностями, чтобы не нарушать светский этикет, Николас низко наклонился к Минерве.

– Что ты делаешь? – прошептал он. – Не пытайся изображать святую невинность. Я вижу, что здесь затевается заговор, в котором мне уготована роль пешки.

– Вы стали излишне подозрительным, Холлинбург, – сказала Минерва. – Неужели вам так трудно поверить, что мы просто сблизились с вашими тетушками?

– Не просто трудно, а невозможно. Не забывайте о том, что, когда мисс Баррингтон воплотит свой план в жизнь, она вернется в Париж или Вену, а вам придется продолжать общение с Агнес и Долорес.

Айрис и Розамунда сидели рядом с Минервой и слышали каждое слово.

Николас обратился к Айрис:

– Минерва привыкла интриговать. Уловки и заговоры – часть ее профессии. Но я не могу поверить, что вы, мисс Баррингтон, втягиваете в это Розамунду.

– Я сама настояла на том, чтобы приехать сюда, – перебила его Розамунда. – Вместе мы сможем противостоять кому угодно, даже тетушкам.

– Если вы втроем хотите очертя голову броситься в бой, это ваше дело. Но объясните мне, зачем здесь я?

– Остальные гости не посмеют плохо отзываться о вечере, если на нем будет присутствовать герцог, – ответила Айрис.

«Черт. Побери».

– Холлинбург! – позвала герцога тетя Агнес.

Если он не хотел оскорбить тетушку в ее собственном доме, у него не было другого выбора, кроме как вернуться к ней. Справа от нее теперь сидела пожилая графиня Каррингтон. Николас поздоровался со всеми матронами и стал ждать, чем собирается изводить его тетушка.

– Так приятно видеть вас, Холлинбург, – промолвила графиня. – Мисс Баррингтон сказала, что вы, вероятно, приедете, но я подумала, что она слишком оптимистична, особенно с учетом того, что вы пропустили мою вечеринку в саду на прошлой неделе.

– Сожалею, но в тот день у меня были неотложные дела. Вы говорите, мисс Баррингтон предполагала, что я буду здесь? Вы много с ней общаетесь?

– Я с ней разговаривала всего лишь несколько раз, но она мне очень понравилась. Такая милая девушка! Она замечательно рассказывает о Вене. Ей очень нравятся истории о былых временах, а мне, признаюсь, уж слишком нравится их рассказывать. Да что же еще остается, когда вам минуло восемь десятков.

Истории о былых временах… Леди Каррингтон в силу преклонного возраста успела повидать немало былых времен.

– Вы поступили очень великодушно, разрешив Агнес устроить домашний праздник для избранных в Мелтон-парке, – продолжала леди Каррингтон, застенчиво улыбаясь. – Мне будет очень приятно видеть, как эта обитель снова оживает. Ваш дядя редко принимал гостей и никогда не приглашал туда общество.

Николас почувствовал, как у него на ноге захлопнулся капкан.

– Я рад, что вам понравилась эта идея. Поместье прекрасно в это время года.

– О да, я его хорошо помню и не могу дождаться, когда снова увижу вашу усадьбу. Я даже отказалась от двух балов, чтобы остаться у вас на все четыре дня.

Четыре дня?! Разум Николаса начал безжалостно подсчитывать расходы на четырехдневный прием гостей.

– Замечательно! А теперь я должен попрощаться с вами, дамы. Мне нужно поговорить с кузенами.

Николас бросил взгляд через плечо туда, где Чейз болтал с Кевином.

Агнес улыбнулась ему, глядя снизу вверх. На губах Долорес тоже заиграла слабая улыбка. Глаза леди Каррингтон заблестели от озорного восторга.

Увидев, что он приближается к ним, Кевин попытался втянуть в разговор, который вели кузены, побольше гостей. Но Николас разогнал всех свирепым взглядом.

– Это заговор, – заявил он. – И вы двое в нем участвуете.

– Это всего лишь домашний праздник, – возразил Чейз.

– Чья это была идея? Признавайтесь и не увиливайте от ответа!

Кевин помялся.

– Трудно сказать. Не наша, это точно.

– Полагаю, тети Агнес, – сказал Чейз.

– Тетя Агнес уже долгие годы хочет свободно распоряжаться Мелтон-парком. Дядя всегда препятствовал этому, и я тоже. И вот теперь каким-то образом оказалось, что я не в состоянии остановить ее. Хуже того, вы заманили меня сюда, подвели к краю пропасти и наблюдали со стороны, как женщины столкнули меня вниз. Кто-то разработал эту дьявольскую стратегию, и я хочу знать, кто именно это сделал.

Николас снова бросил мрачный взгляд на трех наследниц.

Чейз прочистил горло.

– Я все тебе объясню, если ты пообещаешь убрать свирепое выражение со своего лица. Из-за него гости навострили уши и сейчас пытаются понять, о чем мы говорим.

Николас подавил гнев, заставил себя улыбнуться и повернулся к гостям, как бы говоря: «Здесь не происходит ничего интересного, так что возвращайтесь к своему пуншу».

– Насколько я могу судить, дамы провели переговоры, – заговорил Чейз. – Мисс Баррингтон что-то хотела от тети Агнес, и Минерва согласилась помочь им найти точки соприкосновения.

– Минерва терпеть не может Агнес.

– Ну да, но ей очень нравится мисс Баррингтон, и еще она чувствует, что здесь кроется какая-то тайна, так что… – Чейз пожал плечами.

– Чего именно хочет… хотела мисс Баррингтон от Агнес? Что может быть настолько важным, ради чего мои ближайшие родственники добровольно отправили меня на виселицу?

– Ты преувеличиваешь, – сказал Кевин. – Честно говоря, я не знаю точно, чего Айрис хотела или чего она добивается. Я слышал только, что Агнес упомянула о своей мечте устроить прием в Мелтон-парке и дамы – Минерва и мисс Баррингтон – пообещали уговорить тебя предоставить ей такую возможность. А вот что тетя Агнес посулила взамен – я понятия не имею. А ты, Чейз?

Чейз замотал головой.

– От вас никакой пользы! – посетовал Николас. – Что толку в том, что Минерва и Розамунда – ваши жены, если вы не можете получить от них никакой информации, чтобы мне помочь? Какой ты после этого следователь, Чейз?

– Я пытался что-нибудь разузнать, – возразил Кевин. – Только… разговор вдруг свернул в другое русло.

– В какое же это?

– В очень увлекательное.

Николас оглядел кузенов. Они в который уже раз поддались на женские уловки. Ему не составило труда представить, чем были так увлекательны эти разговоры.

– Никакой пользы, – пробормотал он и отвернулся от них.

– А вот и он, – тихо сказала Розамунда и отпила из своего бокала.

Краем глаза Айрис увидела герцога. Он не был таким сердитым, как после разговора с Агнес, но и довольным тоже не выглядел. Его острый взгляд буравил ее, словно копье.

– Мне кажется, вам обеим лучше уйти, чтобы герцог мог откровенно высказаться, – предложила она подругам.

– А я думаю, что ты не должна страдать в одиночку, – заявила Минерва. – Меня уж точно не назовешь непричастной.

– Как он заметил в начале, ты еще долгие годы будешь расплачиваться. Так что не спеши начинать отбывать наказание.

Розамунда поднялась и помогла встать Минерве.

– Думаю, Минерве сейчас не помешал бы глоток свежего воздуха.

– Не уединяйся с ним, – посоветовала Минерва Айрис. – Герцог не будет устраивать сцен на глазах у тридцати человек.

Айрис подумалось, что было бы полезнее разделаться со скандалом поскорее, если уж он неминуем. Однако она последовала совету Минервы и осталась сидеть на своем месте. Герцог рухнул в кресло рядом с ней.

– Что обещала тебе Агнес в обмен на массовое предательство, которое ты организовала сегодня?

– Предательство? Твои слова похожи на реплику из пьесы Шекспира.

– Уж прости, если у меня такое чувство, словно меня вывели на сцену, не дав прочитать сценарий. Что ты получила от Агнес?

– Я не…

– Что ты получила? Говори!

– Всего лишь кое-какую информацию и приглашение на грядущий праздник.

Николас пристально посмотрел туда, где Агнес в этот момент болтала с леди Эбри.

– Ты так хочешь погостить в поместье в окружении дряхлых аристократок?

Айрис стала нервно рыться в ридикюле.

– Они будут потчевать тебя историями о былых временах, ты этого ждешь?

Она распутала узел на шнурке ридикюля.

– Кроме имени Бентона, что еще тебе удалось узнать?

– Ничего полезного.

– Как печально! Плачевный результат, и ты добилась его, заплатив большую цену. Думаю, Минерва никогда не простит тебя.

– Минерва вовсе не возражала против моего плана. Более того, она поощряла меня.

– Это на нее похоже.

– Я узнала, что при жизни твой дед хранил большую часть библиотеки в Мелтон-парке, а не здесь, в Лондоне. Так что, по крайней мере, во время праздника мы сможем обыскать усадебный дом. Я не готова полностью довериться мнению мистера Бентона. Дело происходило давно, он был совсем ребенком.

Ответом ей стала тишина. Айрис повернулась и обнаружила, что герцог задумчиво смотрит на нее.

– А что заставляет тебя думать, что ты будешь приглашена на наш праздник? У меня есть право решающего голоса, и я могу вычеркнуть любого из списка гостей, даже если тетушка будет делать вид, что поместье принадлежит ей.

Айрис потупила взор.

– Дело в том, что я уже получила приглашение, – пробормотала она.

Черные тучи. Раскат грома.

– Приглашения уже разосланы?

– А ты не знал? Надо отдать должное смелости твоей тети…

– Кто бы говорил. Как ты скоро убедишься, твоя новая подруга леди Агнес Реднор – невероятно смелая особа.

Внешне герцог оставался расслабленным и спокойным, но в его глазах бушевала буря. Айрис попыталась улыбнуться, чтобы успокоить его.

– Мне кажется, праздник может получиться очень приятным. В конце концов нам все равно пришлось бы обыскать библиотеку поместья, хотя бы для того, чтобы убедиться, что Псалтыри там нет.

Он встал.

– Поскольку праздник будет устраивать тетя, я, возможно, найду часок, чтобы обыскать библиотеку. Не хочу, чтобы ты работала с книгами одна, без надзора. Теперь, когда мне известно, зачем тебе нужен этот манускрипт, я намерен неотрывно следить за тобой. – Герцог посмотрел на нее сверху вниз.

Она подняла на него невинный взгляд. За те мгновения, что они смотрели друг на друга, пламя гнева в его лице погасло, но вместо этого вспыхнул другой огонь.

– Меня возмущают намеки на то, что я якобы стану обманывать тебя. Даю слово, пока я нахожусь под твоей крышей, ты можешь полностью доверять мне, – сказала Айрис.

– Жаль, я не могу дать того же обещания. На самом деле мысль о празднике и о том, что ты будешь под моей крышей, с каждой минутой кажется мне все более привлекательной.

И с этими словами герцог отважно ринулся в самую гущу званого вечера.

Глава пятнадцатая

– Спасибо, что поехал со мной, – сказал Николас.

Кевин стоял рядом с ним у окна библиотеки, выходящего на подъездную дорожку, по которой к дому приближались два больших фургона и три экипажа. Пришлось перевезти в поместье большую часть прислуги из Уайтфорд-хауса, чтобы обслуживать приглашенных гостей.

«Вот зачем герцогам нужны деньги», – подумал он. А еще затем, чтобы содержать неразумно огромные дома – ремонтировать крыши, которые то и дело норовили прохудиться, ухаживать за садами, которые постоянно зарастали. Обновлять экипажи, гардеробы, исполнять прихоти жен. Учитывать нужно было и потребности арендаторов – куда менее легкомысленные и куда более насущные.

Этот довольно скромный домашний праздник дорого обошелся Николасу. Тетя Агнес, как и ожидалось, считала себя вправе пользоваться не только жильем титулованного племянника, но и его кошельком. Николас уже получил стопку счетов к оплате, и та росла с каждым днем.

– Я был рад поехать с тобой, это избавило меня от необходимости присоединиться к семейному каравану, который следует сюда за слугами, – сказал Кевин. – Ты же знаешь, что Чейз из-за жены требует часто останавливаться и медленно ехать. Удивительно, что он вообще взял Минерву с собой. Не сомневаюсь, он обращается с кучерами так, словно он фельдмаршал, а повозки – это военный обоз.

Тот самый караван, прибытия которого герцог ждал сегодня ближе к вечеру, включал в себя не только экипажи с женами кузенов, но и карету с мисс Баррингтон. Он должен был доставить и других гостей.

По мнению Николаса, их было слишком много. На домашний праздник пригласили около сорока человек. Двое дядей решили приезжать в усадьбу на ужин, но остановиться в соседнем поместье, принадлежавшем дяде Квентину.

Николас и Кевин прибыли несколько часов назад. Единственное, что он успел сделать, это потребовать от экономки провести экскурсию по дому и рассказать, как будут распределены комнаты для гостей. Николас почти не слушал ее. Встрепенулся лишь на упоминании того, куда планировали поселить Айрис Баррингтон. Поскольку она не была ни родственницей, ни аристократкой и даже официально еще не вступила во владение наследством покойного герцога, Айрис отвели небольшую комнату в задней части дома. Его интересовало только то, насколько она уединенная. Ее дверь, скрытая за лестницей, находилась всего на один этаж выше герцогских апартаментов. Он уже несколько раз мысленно преодолел этот путь, и сейчас воображение разыгралось снова.

Николас и Кевин прошли в вестибюль, где сновали многочисленные слуги, суетясь перед приездом гостей. Их было слишком много, и, чтобы не создавать толкучку на черной лестнице, им предоставили редкую возможность пользоваться парадной. Направлявшийся на кухню повар, который приехал из Уайтфорд-хауса, провез мимо герцога и его кузена тележку, доверху наполненную провизией. Увидев ее, Николас тяжело вздохнул.

– Тебе придется научить меня играть в азартные игры, Кевин, – сказал он. – И не просто играть, а выигрывать! Иначе я не смогу оплатить счета за этот праздник.

Кевин указал на странную коллекцию предметов первобытного искусства, украшавшую стены холла и лестницу.

– Почему бы тебе просто не продать что-нибудь из этого? Дядя собрал огромную коллекцию ненужных вещей. И дом от хлама очистишь, и наличности подкопишь.

– Ты прав, наверное, время пришло. Я долго колебался, мне казалось неприличным разрушать атмосферу этого дома. Но время притупило мои чувства. В коллекции дяди есть несколько очень редких предметов, которые я, пожалуй, возьму с собой в Лондон, чтобы попытаться продать их.

Кевин выглянул через открытую дверь во двор, где слуги разгружали последний фургон.

– Как скоро сюда нагрянут орды гостей? Я захватил с собой бумаги и хотел подняться наверх, чтобы…

– У тебя есть пара часов, я думаю. Тебя не хватятся до ужина.

Кевин кивнул и двинулся к лестнице, но на полпути остановился и промолвил:

– Она заказала новый гардероб специально для этого праздника.

– Кто? Розамунда? – не понял Николас.

– Нет, мисс Баррингтон.

– За столь короткое время?

– Розамунда знает пару модисток, которые были готовы работать со своими швеями круглосуточно ради возможности одеть даму для поездки в дом герцога. Одна из них была согласна шить наряды для нее бесплатно, но мисс Баррингтон настояла на оплате.

Николасу было интересно, откуда у нее такие деньги. Возможно, она все-таки решила пожить в кредит. Или, может быть, книги дяди Феликса принесли ей хорошие комиссионные, которых хватило на оплату пары-тройки платьев.

Не успел Кевин скрыться на лестнице, как к Николасу подошел дворецкий. Пауэлл приехал несколькими днями ранее, чтобы контролировать приготовления к приезду гостей.

– Ваша светлость, прошу вас уделить мне пару минут.

По выражению лица дворецкого Николас понял, что сейчас его озадачат неприятной новостью. Его опасения оправдались.

– Сэр, дамы придумали что-то невообразимое, – доложил Пауэлл. – Они настаивают, чтобы последний ужин прошел на воздухе.

Тетя Агнес и тетя Долорес приехали два дня назад, чтобы осуществить все намеченные планы. Николасу удалось ни разу не встретиться с ними.

– Продолжай.

– Они хотят, чтобы ужин накрыли на берегу озера, а на деревьях висели китайские фонарики и… – Дворецкий подавил печальный вздох. – И чтобы после ужина был фейерверк, такой, как устраивают в Воксхолл-Гарденс. Я им уже объяснил, что переносить все столы и стулья, фарфор и серебро, скатерти и салфетки, свечи и канделябры на берег озера просто неразумно, ваша светлость. А что, если после всех стараний пойдет дождь? Даже с дополнительными слугами из Лондона и с теми, кого наняли в деревне…

– Кого-то наняли в деревне? – ужаснулся Николас. В виске у него застучало.

– Да, четырех девушек и двух молодых парней. Дамы требовали, чтобы наняли больше людей, без них якобы мы не сможем обеспечить достойное обслуживание гостей, но я убедил их, что шести слуг будет более чем достаточно. Я объяснил им, что устроить ужин на свежем воздухе гораздо сложнее, чем ленч. Ленч можно разложить по корзинам и подать на одеялах в очаровательной неформальной обстановке, как это делают на пикнике. Что касается фейерверков, то у нас их нет, и я не знаю, где их достать в столь короткое время. Разве что отправить человека обратно в Лондон, чтобы узнать, можно ли их купить?

– Скажи им, что я запретил устраивать ужин на озере. И что на нашем празднике не будет никаких фейерверков.

Дворецкий облизнул пересохшие от волнения губы.

– Ваша светлость, я думаю, что будет лучше, если вы сами…

Черта с два! Николас намеревался провести следующие несколько часов в своем кабинете за работой с документами, которые требовали внимания и полной сосредоточенности. Ему представилось, как Агнес обрушится на него с требованиями и жалобами при первой возможности.

– Мужайся, старина. Я уезжаю осматривать поместье, так что передать мое решение придется тебе.

Айрис готова была взбунтоваться. Карета двигалась смехотворно медленно, несмотря на хорошую дорогу. Сидевшая напротив нее Минерва тоже теряла терпение.

В окно они видели, как каждые несколько минут мимо них верхом проезжал Чейз. Поравнявшись с каретой, он замедлял ход, чтобы заглянуть внутрь, словно желал убедиться, что не совершил ужасной ошибки, взяв жену с собой в поместье герцога.

– Сомневаюсь, что такими темпами мы прибудем в усадьбу до наступления темноты, – сказала Минерва. – Если мы снова сделаем остановку вон в той деревне, которая показалась впереди, я закричу от отчаянья.

– Твой муж всего лишь пытается обеспечить тебе комфорт, – промолвила Розамунда. – Женщинам в твоем положении обычно необходимы частые остановки, как и пожилым дамам, следующим за нами в экипажах.

– Я хорошо осведомлена о том, что беременным часто нужно в уборную, но не каждые же полчаса, – раздраженным тоном заявила Минерва. – Я еще не на таком сроке, чтобы беспокоиться об этом. И чтобы ездить в три раза медленнее обычного. Если мы будем и дальше двигаться черепашьим шагом, то проведем еще одну ночь в гостинице. Айрис, может быть, ты поговоришь с Чейзом…

– Он скорее прислушается к тебе, – возразила Айрис.

Розамунда подавила смешок. Минерва вздохнула. В следующий раз, когда лошадь Чейза появилась за их окном, она потянулась, раздвинула занавески и поманила мужа пальцем. Айрис было видно только Минерву, смотрящую вверх, и ногу мужчины, свисающую с седла.

– Дорогой, я начинаю беспокоиться, такое долгое сидение в карете никому не приносит пользы. Не могли бы мы ехать быстрее?

– Я не хочу, чтобы тебя трясло на рытвинах и ухабах.

– О, ты очень заботлив, я это знаю. Тем не менее меня почти не трясет и не укачивает. Думаю, если мы прибавим скорости, хуже не будет. Обещаю, что дам тебе знать, если почувствую себя плохо.

– Но, милая, я…

– Айрис непременно остановит кучера, если заметит, что мне нехорошо. Ты же знаешь, какой решительной она может быть. Тем более что вы с ней придерживаетесь одинаковых взглядов относительно моего состояния. Так что не беспокойся, Айрис будет внимательно следить за мной.

Айрис легонько пнула Минерву ногой. Но Минерва проигнорировала ее. Она улыбнулась мужу, и он наклонился так низко, что его голова оказалась рядом с ногой.

Чейз посмотрел на Айрис, как ей показалось, с подозрением, и она приняла строгий вид.

– Вы обещаете, что сразу сообщите мне, если Минерву начнет укачивать, мисс Баррингтон? Если вы даете мне слово, пожалуй, мы сможем ехать чуть быстрее.

– Клянусь, я немедленно остановлю карету, если увижу, что Минерве стало плохо, – пообещала Айрис.

Лошадь исчезла. Через минуту карета покатила быстрее. С довольной улыбкой Минерва откинулась на мягкую спинку сиденья.

– Итак, что бы нам такое придумать, чтобы сделать этот праздник не слишком скучным?

Айрис наблюдала, как служанка распаковывает ее наряды. Сундук был полон шелков и кружев, перьев и вышивок тонкой ручной работы. Накануне она купила у Розамунды несколько новых головных уборов.

Комната была маленькой, очаровательной и очень уютной. Она располагалась в задней части дома, и два ее высоких окна выходили в сад. Открыв окно, можно было заглянуть на большую террасу внизу.

Тусклый свет закатного солнца подсказывал, что комната выходит на восток.

– Будут ли еще какие-нибудь распоряжения, мисс Баррингтон?

Служанке было не больше пятнадцати, и она заметно нервничала. Руки у нее дрожали, когда она распаковывала платья, а светлое личико вспыхивало до корней белокурых волос всякий раз, когда Айрис обращалась к ней. Наверняка девочка была не из городской прислуги, приехавшей в поместье из Лондона. К ней, как гостье неопределенного статуса, была приставлена горничная попроще.

– Пока нет, Кэтлин.

Девочка опять зарделась.

– Тогда я оставлю вас, чтобы вы могли освежиться с дороги. В гардеробной вас ждет вода для умывания. Я принесу еще, когда вы будете готовиться к ужину. Если вы приляжете отдохнуть и заснете, я разбужу вас и помогу одеться. Разве только вы захотите послать за мной в другое время, когда вам будет угодно.

– Твой план звучит превосходно, – с улыбкой сказала Айрис.

После ухода Кэтлин она умылась теплой водой в гардеробной, а затем быстро переоделась, сменив дорожный костюм на одно из новых платьев. Это был наряд обманчиво простого фасона из великолепного шелка темно-розового оттенка.

Айрис поправляла прическу, когда раздался негромкий стук в дверь. Она была уверена, что это не Кэтлин, ведь солнце еще не село.

Открыв дверь, Айрис обнаружила за ней герцога.

– Наконец-то вы все приехали, – сказал он.

– Ты делаешь обход гостей, чтобы поприветствовать их? Как это мило с твоей стороны!

– Даже не думал. Гости должны знать, что их принимаю не я, а тетушки.

– Какая разница?

– Очень большая! Это необходимо, если я не собираюсь четверо суток без перерыва играть роль хозяина дома.

Герцог вошел в комнату без приглашения и огляделся.

– Комната меньше, чем мне помниться. Если хочешь, я могу распорядиться, чтобы тебя переселили в другую.

– Не нужно, меня все устраивает. У экономки сейчас и без нас много дел. Кроме того, куда еще ей меня деть? Я вообще ожидала, что мне отведут помещение на чердаке, где спят слуги. Я ведь по статусу куда ближе к ним, по крайней мере пока.

Герцог выглянул в окно.

– Это вовсе не так, – сказал он и, повернувшись, окинул ее долгим взглядом с головы до ног. – Прелестное платье. Оно очень тебе идет.

Айрис почувствовала, что краснеет сильнее, чем Кэтлин.

– Ты собиралась куда-то пойти? – спросил он. – Не похоже, чтобы ты хотела прилечь отдохнуть.

– А ты надеялся застать меня полуодетой? – вырвалось у Айрис.

Эти слова прозвучали кокетливо вопреки ее намерениям.

– Не скрою, у меня была такая мысль.

– Я наотдыхалась досыта в карете, поэтому сейчас мне хочется размять ноги, посмотреть окрестности.

– Надеюсь, ты не забредешь по своему обыкновению в библиотеку. Я говорил, что намерен сопровождать тебя туда.

– Как хочешь.

Айрис направилась к двери и выскользнула наружу.

В коридоре она огляделась. На лестничной площадке была еще одна дверь. То, что визит герцога кто-то заметит, было маловероятно, но не невозможно.

– Куда она ведет? – спросила Айрис, когда он вышел из комнаты.

– На лестницу, по которой можно подняться на крышу. Я отведу тебя туда завтра, если будет хорошая погода. С крыши видна большая часть графства. А сейчас я хочу провести для тебя экскурсию по общим комнатам.

Они спустились на один этаж, и он объяснил Айрис, что здесь находятся герцогские апартаменты. Пройдя вниз по парадной лестнице, они миновали гостиную и бальный зал, потом спустились еще ниже, посмотрели вестибюль, уставленный предметами первобытного искусства, и герцог повел Айрис в библиотеку, которая занимала всю заднюю часть здания.

Это была великолепная библиотека, о которой многим остается лишь мечтать. Вдоль стен стояли изящные шкафы. На коврах расположилась удобная мебель. Повсюду стояли лампы, которые можно было зажечь, когда сгущались сумерки. Заднюю часть комнаты занимали два больших стола, на которые падал свет из восточных окон для серьезной работы. Украшением библиотеки служил огромный камин.

Но не все полки шкафов были заполнены книгами. Тут и там зияли обширные пустоты, в которых явно раньше что-то стояло.

– Здесь, пожалуй, в два раза больше книг, чем в лондонском доме, – сказала Айрис, прогуливаясь вдоль книжных шкафов, изучая организацию.

Она так увлеклась переплетами, что почти забыла о герцоге, который тенью следовал за ней. Именно – почти. Его близость создавала напряжение, что-то словно тянуло Айрис в его сторону, мешая сосредоточиться.

С востока располагались застекленные двустворчатые двери, через которые можно было выйти в сад. Подойдя к ним, Айрис увидела каменную лестницу, ведущую на ту самую террасу, которую она заметила из окна своей комнаты. Она окинула взглядом пологие холмы, раскинувшиеся за садом.

– Что там такое? Как будто строится мост, но я не вижу реки.

– Это акведук, один из проектов Кевина. Такие строили римляне. Он начинается у родникового озера на севере поместья и ведет к дому. Кевин считает, что таким образом сможет доставлять сюда воду.

– Довольно амбициозный проект! И что будет, когда вода через акведук попадет сюда?

– Она будет накапливаться в резервуаре. Кевин надеется придумать, как пустить воду по трубам в комнаты. Для этого он разрабатывает специальный насос. И тогда на каждом этаже можно будет при необходимости налить себе воды. – Николас пожал плечами. – Пусть попробует, я ему не мешаю. Кажется, он хочет адаптировать насосы, которые применяются в паровых двигателях, или что-то в этом роде. Он с удовольствием сам тебе объяснит. Расспроси его, если столкнетесь на одном из ужинов, которые нам всем придется вытерпеть.

Она обернулась и закинула голову, чтобы охватить взглядом весь фасад.

– Размеры дома поистине впечатляющие. Одному человеку такой не нужен. Возможно, и хорошо, что люди заполнят его хотя бы на несколько дней.

Герцог, смеясь, покачал головой:

– Умоляю тебя, больше не произноси подобного вслух, особенно в присутствии членов моей семьи. Пойдем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.

Они вернулись в дом, прошли через бальный зал и снова поднялись на этаж, где располагались герцогские покои. Он подвел ее к двери. «Неужели он вот так просто поведет меня к себе в спальню?» – подумала Айрис. Ее охватило волнение. Одно дело – фантазировать о том, как они могли бы оказаться наедине, и совсем другое – воплотить эти фантазии в жизнь, еще даже не перекусив на новом месте.

Однако за дверью оказалась не спальня, а большой кабинет. В нем царил беспорядок. В отличие от кабинета в Уайтфорд-хаусе, этим, видимо, активно пользовались. Письменный стол был завален бумагами, а на столике рядом с креслом у камина лежало несколько толстых папок.

Герцог подошел к шкафу и достал оттуда большую шкатулку красного дерева.

– Ты говорила, что твой отец занимался продажей предметов искусства. Скажи, ты многому у него научилась? – спросил он, ставя шкатулку на письменный стол поверх бумаг.

– Меня всегда интересовали в первую очередь книги, но совсем ничему не научиться было бы трудно. За свою карьеру я продала несколько картин.

– Скажи мне, что ты об этом думаешь? Я нашел шкатулку с ее содержимым в тайнике. Думаю, ее спрятал дядя. У него была такая привычка. Мне часто попадались золотые монеты в самых невероятных местах. Разыскивая их, я и наткнулся на шкатулку.

Он открыл ее, и Айрис подошла ближе, встав совсем рядом с ним. Их руки и плечи почти соприкасались. Она позволила себе насладиться притяжением, которое все усиливалось между ними, а потом сосредоточилась на шкатулке.

Внутри, на ложе из бархата цвета охры, лежала великолепная сине-серая стеклянная ваза с белыми рельефными фигурами по окружности. Свет проникал даже сейчас, когда ее со всех сторон окружал бархат.

– Боже мой, – восхищенно выдохнула Айрис.

– Полагаю, это очень ценная вещь.

– Учитывая, что покойный герцог расставлял по дому бесценные китайские вазы на шатких пьедесталах, где их по неосторожности мог разбить любой посетитель, если уж он что-то спрятал, это должно быть настоящим сокровищем.

– Она напоминает мне Портлендскую вазу античной работы. Правда, та темнее и больше по размеру, но стиль похож. По крайней мере, на мой взгляд. Ты согласна?

Айрис провела кончиками пальцев по поверхности. Рельефные белые фигуры были великолепно обработаны. Свет создавал тени и играл бликами на их перламутровых изгибах.

– Я тоже так думаю.

– Если эта ваза столь же древняя, как и Портлендская, она, возможно, даже более ценная, чем трактат Полифилуса.

– Если так, то она гораздо ценнее любой печатной книги. Она уникальная. Очень редкая. Сходство с Портлендской вазой невероятно повышает ее стоимость. К тому же каждый может оценить ее красоту, а вот для того, чтобы в полной мере восхититься трактатом, нужен наметанный глаз.

Герцог хотел достать вазу из шкатулки, но Айрис торопливо положила ладонь на его руку, остановив его.

– Ты когда-нибудь вынимал ее раньше?

– Нет, но я подумал, что тебе, быть может, захочется полюбоваться ею на свету.

Николас не двигался, и Айрис, залюбовавшись, тоже не убирала руки. Его кисть была красивой формы, сильная и теплая, и такая мужественная по сравнению с ее маленькой, гладкой ладонью.

– Прошу тебя, не вынимай вазу из шкатулки ради меня. Она очень хрупкая. Если ты уронишь ее, я с ума сойду. Пусть лежит в своем футляре, в целости и сохранности.

Герцог немного поколебался, все еще держа руку на вазе. То ли это было проявлением нерешительности, то ли ему было приятно ее прикосновение, Айрис не знала. Наконец он убрал руку и закрыл шкатулку.

– Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы купить такую ценную вещь? У тебя есть на примете коллекционер раритетов?

Айрис все еще была ошеломлена красотой старинной вазы, и ей потребовалось время, чтобы понять, о чем он спрашивает.

– Коллекционеров подобного масштаба в Англии очень мало, и я бы не рискнула вывозить вазу за границу. На твоем месте я бы начала с герцога Девонширского. Вам с ним даже не понадобится посредник. Предложи вазу ему.

– Как герцог герцогу?

– Да. Назначь высокую цену и посмотри, что он скажет.

– Насколько высокую?

Айрис задумалась, сколько попросить за такой раритет, учитывая, что герцог Девонширский обладал одним из самых больших состояний в мире.

– Начни с двух тысяч.

Все, что требовалось сказать про вазу, было сказано, но они по-прежнему не шевелились и просто молча стояли рядом. Пусть это был лишь кабинет, а не личные покои герцога, но он наверняка сообщался с ними. То, что они находились здесь одни, распаляло воображение Айрис и побуждало к неуместным мечтам о том, как они могли бы приятно провести следующий час.

По выражению лица герцога она догадалась, что он думал о том же самом. И все же оба знали, что отдаваться на волю страсти было сейчас неразумно и непростительно. Сначала им следовало выяснить, что лежало в основе их отношений. Не стали ли они врагами? Пока еще нет – это читалось в выражении лица герцога яснее, чем любые слова.

– Я, пожалуй, вернусь в библиотеку, – сказала она и отступила к двери. – А у тебя, судя по кипам документов на письменном столе, много дел. Обещаю ничего оттуда не выносить и вообще не делать ничего, что могло бы поставить твою семью в невыгодное положение. Надеюсь, ты веришь мне на слово.

Она поспешно выскользнула за дверь, опасаясь, что если не уйдет прямо сейчас, то уже не сможет себя заставить, как бы неразумно это ни было.

Ужин прошел далеко не так ужасно, как ожидал Николас. Родственники вели себя прилично, а их гости явно радовались тому, что снова оказались в Мелтон-парке. За столом много говорили о званых вечерах времен бабушки и дедушки Николаса.

Он не смог избежать роли хозяина, хотя явился на ужин нарочито поздно, чтобы подчеркнуть, что он лишь один из гостей.

Тетя Агнес посадила дядю Квентина слева от него. У Квентина было собственное поместье недалеко от Мелтон-парка, но он редко покидал свою усадьбу и еще реже наведывался в поместье герцога. Квентин предпочитал тихую уединенную жизнь вдали от сплетен и шума светского общества. Высокий седовласый мужчина со сдержанными манерами, он внешне холодно относился к своим сыновьям, Уолтеру и Дугласу, и за ужином почти все время молчал, наблюдая, что происходит за столом.

Кроме светских любезностей, они почти ничего не сказали друг другу и лишь в конце трапезы Квентин вдруг разговорился.

– Красивая женщина, – сказал он. – Я имею в виду мисс Баррингтон.

– Вы правы.

– Хоть она и не так хороша, как Фелисити. Немногие женщины могут сравниться с нею красотой. В этом-то вся проблема…

Николас посмотрел через стол туда, где Фелисити разговаривала с лордом Каррингтоном.

– Она будто заказала искусному художнику свой портрет, а потом сама превратилась в этот портрет, – продолжал Квентин, потягивая вино. – Сплошная поверхностная красота. А вот в мисс Баррингтон нет ни капли фальши. Ее дед был таким же.

Николас сразу насторожился.

– Вы встречались с ним, дядя?

– Нет, но я много слышал о нем. Вокруг него разгорелся скандал. Поскольку он затронул и нашу семью, мне стало любопытно, что за человек был мистер Баррингтон.

– Я знаю о скандале.

Квентин никак не отреагировал на эту фразу, и Николас подумал, что это могло быть предостережение. Он решил переключить внимание на леди Каррингтон, которая сидела справа от него.

– Он этого не делал, конечно же, – неожиданно произнес Квентин так, как будто их разговор не прерывался.

– О ком вы?

– О Баррингтоне. Зачем ему это? Вряд ли он смог бы продать манускрипт, если бы оставил его себе. Так какой в этом прок?

– Возможно, Баррингтон просто хотел завладеть им.

– Он торговал книгами. И не рискнул бы своей репутацией, позарившись на одну из них. Во всяком случае, на его месте я не стал бы этого делать. И ты не стал бы. Так зачем это ему?

Николас оставил вопрос Квентина без ответа.

– Значит, ваш отец и мой дед солгал, сказав, что вернул Псалтырь Баррингтону? Вы обвиняете собственного отца в воровстве, дядя.

Квентин на минуту задумался.

– Возможно, поступку твоего деда есть какое-то объяснение, не связанное с ценностью древнего манускрипта, – наконец промолвил он.

– У вас есть догадки на этот счет?

– Нет. Мой отец, как и брат, обладал солидным состоянием. Он мог бы просто купить манускрипт.

– Скорее всего, он вернул его.

– Так вот почему ты позволяешь этой женщине рыться в наших библиотеках? Чтобы доказать, что Псалтыри у нас нет?

– Именно так. Мисс Баррингтон хочет осмотреть и вашу библиотеку, если вы позволите.

– Ради бога, но это будет пустой тратой времени. Я продал лучшую половину книжного собрания несколько лет назад. Все книги были описаны и оценены. Мои сыновья не интересуются инкунабулами и другими редкими изданиями, и я не намерен оставлять им такие книги в наследство. Они предпочитают деньги.

– Уолтер уж точно.

Квентин вздохнул и покачал головой:

– Так ты уже слышал? Должно быть, и остальные тоже все знают. Он живет не по средствам, уж не представляю, как ему это удается, ведь у него неплохие доходы. К сожалению, жена Уолтера считает, что должна жить как герцогиня, и тратит деньги в соответствии со своими убеждениями. Ты видел, что все дамы обратили внимание на ее наряд, когда она вошла в гостиную? Она только ради этого и живет. К сожалению, мой сын без ума от нее. Она околдовала его с первого мгновения. И она же его и погубит.

– Я сомневаюсь, что все закончится так уж плачевно. Уолтер не дурак.

Квентин посмотрел через стол на своих сыновей.

– Фелисити – одна из причин, почему я редко езжу в Лондон. Мне не хочется встречаться с ней. Я чувствую, что она вечно присматривается к моему здоровью в надежде, что оно вот-вот начнет меня подводить.

Николасу не очень нравилась Фелисити, но придирки дяди к ней показались ему несколько преувеличенными. Жена Уолтера была ничем не хуже многих других светских дам. И все же выражение лица дяди заставило его призадуматься.

– А оно подводит?

Квентин вздохнул и блекло улыбнулся:

– Болезнь сердца. Пройдет совсем немного времени, и я увижу твоего отца, Николас. Что ж, хоть это меня порадует. Я очень скучаю по нему.

Такой поворот в разговоре отрезвил Николаса. Он пристально посмотрел на дядю и увидел в его глазах выражение смирения и покорности судьбе, свидетельствовавшее о том, что он говорил правду. Теперь, приглядевшись, Николас начал замечать глубокие морщины вокруг глаз и рта Квентина, которые, скорее всего, не были свидетельством преклонного возраста.

– Уолтер и Дуглас знают?

– Я сказал им в конце прошлого года.

Квентин отпил немного вина и поморщился, а потом повернулся и посмотрел племяннику прямо в глаза:

– Я просил его не делать это, ведь оно того не стоило. Даже сам Фредерик приказал ему отступить. Но он был полон решимости добиться опровержения глупого слуха, которому и так никто никогда бы не поверил.

Николас ощутил странный озноб. Речь теперь шла о его отце.

– Какого слуха?

Квентин отодвинул свой стул и встал.

– Не будем ворошить прошлое. Тем более что он умер, чтобы похоронить его. А теперь извини меня. Мне нужно подышать свежим воздухом.

– Вам нужна помощь, дядя?

– Нет, через пару минут я приду в себя.

– Когда вам было бы удобно показать мисс Баррингтон вашу библиотеку? Мы можем вовсе отказаться от этой идеи, если вы…

– Нет, почему же? Но только не завтра. Я разрешил сестрам устроить ленч на берегу реки в моем поместье. Дамы смогут посплетничать, а джентльмены порыбачить. Приходите на следующий день.

Квентин ушел. Николас проводил его взглядом, отметив про себя, что дядя выглядел осунувшимся и похудевшим.

Он переключил внимание на леди Каррингтон, которая стала рассказывать ему о жене виконта, исчезнувшей вместе с гувернером своего сына. Однако мысли Николаса занимала не эта история, а таинственный слух, который привел его отца к гибели.

Айрис прогуливалась по комнате, беседуя с гостями. Она уже пообщалась с большинством дам либо до ужина, либо после него, когда они удалились в гостиную, оставив мужчин в столовой допивать портвейн. Но те уже присоединились к ним, и вечер подходил к концу.

Айрис осторожно расспрашивала о доме, в котором они гостили, и об отце покойного герцога, возможно пытаясь получить какие-либо сведения о дурном характере, а не только хвалебные отзывы. Однако она надеялась тщетно – в их речах не слышалось даже намека на то, что у герцога был дурной или даже просто неприятный характер. Тетушка Агнес пригласила сюда избранное общество, состоявшее из друзей герцогов, и все они восторженно отзывались о прежних хозяевах поместья, считая их прекрасными людьми. Айрис не заметила ни единой вскинутой брови, ни единого свидетельства фальши или недомолвок.

Нынешнему герцогу, казалось, все нравилось, несмотря на предыдущие стенания по поводу приезда гостей. Он вел себя как хозяин, хотя сам не замечал этого, и гости относились к нему с подчеркнутым уважением. Они окружали его плотным кольцом, где бы он ни появлялся. Дамы дорожили его вниманием, а джентльмены заискивали перед ним. Быть гостем герцога почетно, даже если у тебя самого есть титул.

В конце концов пути Айрис и герцога пересеклись. Он остановил ее, чтобы поговорить. Наблюдающий со стороны гость предположил бы, что они обсуждают последний бал.

– Я вижу, ты много общаешься с моими родственниками и друзьями, – сказал он, не переставая улыбаться. – Удалось что-нибудь узнать о гнусных деяниях моих предков?

– Совершенно ничего. Здесь нет тех, кто мог бы поведать мне такую историю.

– Возможно, этих историй и не существует.

– У каждой семьи есть скелеты в шкафу.

– Даже если это так, мне о них не известно не больше, чем тебе.

Айрис почти поверила ему. Правда заключалась в том, что некоторые семьи очень хорошо умели хранить свои секреты даже от ближайшей родни. Айрис считала, что Редноры были именно из этого племени.

– Ты получил от дяди позволение ознакомить меня с его библиотекой?

Квентина Реднора было трудно втянуть в разговор. Замкнутый деревенский джентльмен, он, скорее всего, предпочитал охоту и верховую езду званым ужинам и светским раутам. Было заметно, что светские беседы, как и любые женские разговоры, кажутся ему скучными.

Герцог слегка повернулся, так, чтобы можно было понизить голос.

– Я говорил с ним. Встретимся на террасе, и передам тебе его слова.

Айрис огляделась по сторонам. Вечеринка подходила к концу. Пожилые пары уже разошлись, Агнес и Долорес направлялись к двери. Вскоре и ей можно будет ускользнуть, не привлекая особого внимания.

– Буду на террасе через пять минут.

Герцог неспешно последовал за Минервой и Чейзом к выходу. С его уходом самые последние гости начали расходиться.

Айрис выждала, пока гостиная опустеет, и направилась в бальный зал. Пройдя через него, она вышла на террасу как раз в тот момент, когда герцог поднимался снизу по ступенькам из библиотеки.

– Мы так мало успели поговорить, – произнес он, подходя к ней. – У меня не было возможности сказать тебе, как прекрасно ты выглядишь.

Айрис опустила глаза на свой наряд.

– Я не смогла устоять перед этим нефритовым оттенком. Он похож на селадоновую глазурь.

– Так и знал, что что-то знакомое напоминает. Я рад, что ты разрешила себе потратиться на удовольствия.

– Нельзя же было возвращаться на континент совсем без покупок, – сказала Айрис с улыбкой. На самом деле она истратила даже больше денег, чем могла себе позволить. Если с наследством произойдет какая-нибудь задержка, она окажется на опасной територии. Раньше Айрис всегда избегала долгов. – Что сказал твой дядя Квентин?

– Он согласился пустить тебя в библиотеку. Послезавтра. Вот только он сказал, что продал большую половину коллекции и никаких раритетов у него не осталось.

– Думаешь, он знает это наверняка?

– Дядя Квентин никогда не был библиофилом, если ты это имеешь в виду. Однако у него есть научные интересы, и он из тех, кто знает цену своей собственности.

– Жаль, я не знала, что он продает свои лучшие книги. Я бы помогла ему получить за них хорошую цену.

– В то время, когда он продавал книги, ты, вероятно, была занята тем, что очаровывала мужчин в Париже – точно так же, как здесь этим вечером.

– Это колкость?

Он долгим взглядом посмотрел на нее сверху вниз.

– Вовсе нет. Это был комплимент. Не все женщины умеют так хорошо держаться в подобной компании при подобных обстоятельствах.

Она почувствовала, что краснеет.

– У меня была кое-какая практика.

– Не сомневаюсь.

Ей вдруг показалось, что весь дом зевнул и отправился спать, и они остались совсем-совсем одни. На террасе все еще горели два факела, но Айрис сомневалась, что кто-то из слуг придет потушить их, пока герцог находился здесь.

– Это все, что рассказал твой дядя? У меня сложилось впечатление, что ты узнал от него много нового.

Николас, повернувшись в сторону сада, слегка коснулся ее боком. Или, быть может, ей только показалось, но сладкие мурашки все равно пробежали у нее по спине.

– Дяде Квентину известно все о скандале и Псалтыри. Эта история произошла еще до его рождения, но он узнал о ней.

– Каким образом?

– Полагаю, услышал об этом дома и стал расспрашивать. Квентину эта история представляется головоломкой. Ее участники вели себя нелогично, их поступки были лишены смысла. Твой дед не стал бы присваивать манускрипт, рискуя делом всей своей жизни. Его продажа была бы равнозначна доказательству того, что он вор. Мой дед, в свою очередь, не стал бы присваивать Псалтырь, которую мог бы легко купить, если бы захотел.

Что ж, герцог изложил проблему очень четко.

– Видимо, дело было вовсе не в самой Псалтыри, – сказала Айрис. – Скандал просто стал способом разорить моего дедушку. Он ведь говорил мне, что его оклеветали намеренно.

– Не думаю, что они достаточно хорошо знали друг друга, чтобы так враждовать. Их связывала только продажа нескольких книг. Но нет никаких указаний на то, что они были друзьями, или врагами, или просто много общались. Один был книготорговцем, а второй – герцогом.

Иными словами, предполагать между ними какую-то близость было смехотворно. Все эти сделки даже не означают, что вообще были знакомы. Подобные дела легко можно вести через посредника, например, секретаря.

– Не думаю, что кто-то из слуг твоего деда еще жив, – сказала Айрис.

– Да, едва ли, – раздался шепот совсем рядом с ее ухом.

Айрис снова бросило в сладкую дрожь.

– Спасибо тебе за то, что узнал у дяди все, что мог. Полагаю, что если он слышал про эту историю, то она была известна и покойному герцогу. Это объясняет, почему он знал мое имя. Возможно, кто-то из его слуг сможет…

Кончики его пальцев легли на ее губы, заставив замолчать.

– Нет смысла строить догадки, я не хочу больше копаться в прошлом. Сейчас мне хочется думать только о том, как твои глаза похожи на ночное небо. Языки пламени от факелов позади нас отражаются в них крошечными звездами.

Нет, это пламя бушевало внутри нее. Оно поднялось из тлеющих углей костра, который загорелся, как только Айрис впервые увидела герцога. Ей нравился этот пляшущий огонь, нравилось, что он делает с ней. Глубокое возбуждение переливалось и пульсировало в жилах, дыхание участилось, ее грудь высоко вздымалась от ноющего желания.

Они все еще стояли в нескольких дюймах друг от друга, и этот крошечный разрыв создавал напряжение, граничащее с болью. Кончики его пальцев все еще касались ее губ. Посмотрев ему в глаза, Айрис разомкнула губы и нежно прикусила один из пальцев.

Он молча наблюдал за ней, но Айрис догадывалась, что он в этот момент чувствовал. Она знала, что не должна играть с огнем, но не могла остановиться. Внезапно он подхватил ее на руки и понес в тень.

Долго сдерживаемая страсть, словно вода, прорвавшая плотину, хлынула наружу и затопила их. Разум Айрис затуманился, она чувствовала только нарастающее удовольствие, пока они целовались и прижимались друг к другу, утоляя голод. Его руки ласкали ее сквозь шелк платья, и она ощущала исходивший от них жар. У нее подкосились колени, когда герцог приподнял ее, чтобы поцеловать в декольте, а его рука легла ей на грудь.

Если бы они могли остаться здесь, на камнях террасы, или если бы их комнаты находились рядом, они полностью отдались бы на волю страсти. Однако на террасе не было ничего, кроме перил и стены.

Тем не менее Айрис пыталась ответными поцелуями и ласками заставить герцога перейти к решительным действиям. Но тут раздался посторонний звук. Совсем тихий, едва заметный. Похоже, где-то рядом открылась и захлопнулась дверь.

Они оба застыли. А затем, опомнившись, Айрис вырвалась из его объятий и отступила в сторону. Тяжело дыша, она пыталась прийти в себя, в голове у нее царил хаос.

– Это, наверное, прислуга.

– Скорее всего, – согласился герцог. Взявшись за перила, он бросил взгляд в темноту, а потом посмотрел прямо на Айрис. – Так дальше дело не пойдет…

– Ты прав.

– Я пришел к выводу, что мы с тобой не враги. – Улыбка медленно расплылась по его лицу. – Впрочем, прямо сейчас мне наплевать, даже если враги. – Улыбка стала озорной. – Я могу добраться до твоей комнаты так, чтобы никто не заметил. Если я приду к тебе сегодня ночью, ты откроешь мне дверь?

«Да, да!» – хотелось крикнуть Айрис. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его. Ей хотелось отдаться на волю чувств, но внутренний голос предупреждал о том, что если она уступит, то дорого заплатит за час райского блаженства.

– Думаю, что нет, – произнесла она.

Он снова устремил взгляд в ночную тьму.

– Тогда ступай к себе, пока я закрываю глаза на то, что ты вовсе не убеждена в правильности своего решения, – сказал он.

Айрис повиновалась и ушла на дрожащих ватных ногах.

Глава шестнадцатая

– Я так рада, что не поехала на ленч вместе со всеми, – сказала Минерва и, откинувшись навзничь на одеяло, посмотрела вверх, на крону дерева, под которым они расположились. – С вами мне намного веселее. Вчера за ужином я, мне кажется, наговорилась на целую неделю.

Айрис покусывала кубик сыра из корзинки, которую они принесли с собой. Розамунда раздобыла ее у повара перед тем, как он ушел готовить ленч для других гостей, которые собирались ехать в поместье Квентина Реднора на пикник.

– Я тоже рада, что ты отпросилась у мужа, а мы смогли сбежать под предлогом присмотра за тобой. Хотя не хотела бы я быть с вами, когда Чейз узнает, что ты сама правила двуколкой по дороге сюда.

Они сидели на берегу озера в северной части поместья. Водоем был довольно больших размеров с отмелями и поросшими травой берегами, на одном из которых они нашли укромный уголок для отдыха. Розамунда сняла накидку и положила ее рядом с собой.

– Сегодня не по сезону тепло. Дождя не ждут, так что ленч на открытом воздухе, на который Агнес увезла гостей, должен пройти успешно. Вы не знаете, все ли джентльмены отправились ловить рыбу или кто-то остался в усадьбе?

– Я видела, что в фургон укладывали множество удочек. Поэтому, думаю, уехали все, – сказала Айрис.

– Надеюсь, это означает, что сегодня на ужин у нас будет свежая рыба, – заключила Минерва. – Как ни странно, мне нравится такое меню.

Она села, сняла жакет, а затем снова легла на спину.

Айрис смотрела на безмятежную гладь озера. Если не считать маленьких волн, набегавших на пологий берег, поверхность выглядела как голубое стекло. Солнце ярко светило в безоблачном небе.

Она мысленно вернулась к событиям прошлой ночи и вспомнила то блаженство, которое испытала в объятиях герцога. Отказаться от его поцелуев и ласк было нелегко. Но она не сожалела о принятом решении, хотя и не любила отказывать себе в удовольствиях.

Сейчас он, вероятно, злится на нее. Пожалуй, не повезет ее завтра в дом дяди или даже воспрепятствует другим попыткам выяснить истину. Если герцог будет ставить ей палки в колеса, Айрис разочаруется в нем, но при этом, скорее всего, испытает облегчение от того, что не стала усложнять их отношения близостью.

– Скажите, есть ли среди здешней прислуги кто-нибудь из тех, кто служил еще покойному герцогу? – спросила она своих спутниц.

– Думаю, что есть, но не те, кто играл в доме первую скрипку, – ответила Розамунда. – Кевин рассказывал, что герцог в своем завещании отписал пенсию самым близким слугам, то есть камердинеру, поварам и еще кое-кому.

– Когда я познакомилась с Чейзом, в Мелтон-парке было так же мало прислуги, как и в Уайтфорд-хаусе, – заметила Минерва. – Именно так я получила возможность наблюдать за семьей. Меня наняли служанкой в усадебный дом на несколько дней.

– Ты никогда не говорила мне об этом, – упрекнула ее Розамунда.

Минерва повернулась на бок и рассказала подругам о своих первых днях в качестве наследницы и о том, как она расследовала гибель покойного герцога.

– Я находилась под подозрением, поэтому подумала, что будет лучше выяснить, что происходит в этой семье.

– И все же ты так и не узнала правду о том, как умер герцог, – напомнила Айрис.

Минерва как-то странно улыбнулась, потом снова легла на спину.

– Его бывший камердинер живет недалеко отсюда. Я навестила его. Он еще недостаточно стар, чтобы уйти на покой. Но герцог был так же щедр со своим верным слугой, как и с незнакомками вроде нас.

«К негодованию кузенов», – подумала Айрис. Нынешний герцог, возможно, и отрекся от Филиппа, но герцог прошлый как будто отрекся от всех своих родственников. Что могло заставить человека совершить такой шаг и отдать свои деньги слугам и трем женщинам, которых он едва знал? Прихоть? Гнев? Обида? Может быть, случилась семейная ссора, о которой не знали даже кузены?

Солнце неуклонно ползло по небу. Одеяло Минервы все еще находилось в тени, но то, на котором сидели Айрис и Розамунда, заливал яркий свет.

Розамунда промокнула шею носовым платком.

– Озеро манит меня все сильнее, – сказала она.

Сняв туфли и чулки, Розамунда встала и подобрала юбки, босиком спустилась к воде и вошла в нее.

– Вода не слишком холодная, здесь ведь мелко. – Она вернулась и начала раздеваться. – Я хочу поплавать.

– А там дальше не слишком глубоко? – спросила Айрис.

Розамунда покачала головой:

– Нет, глубоко только у северного края. Кевин изучал это озеро для своего акведука. Он говорит, что дно идет под уклон. В этом месте наибольшая глубина – футов шесть, и то не везде. Если плавать у берега, мне ничего не будет.

Она с поразительной ловкостью сняла корсет, оставшись в одной сорочке, вернулась к озеру и начала заходить в воду.

– Здесь так здорово! – крикнула Розамунда подругам на берег, а потом бросилась вплавь.

Вскоре над водой виднелась только ее белокурая голова. Минерва села и стала наблюдать за ней.

– Мне так завидно, но я боюсь купаться.

– Ты не будешь возражать, если я присоединюсь к ней? – спросила Айрис.

– Вовсе нет. Такой погожий день нельзя тратить впустую. Тем более что вокруг никого нет.

– Я так рад, что мы упросили отпустить нас с ленча, – признался Чейз, когда они с Николасом и Кевином пустили лошадей шагом. – Кто бы мог подумать, что в таком большом доме будет так трудно спрятаться от тети Агнес и тети Долорес? От одной мысли о том, что мы целый день просидим на берегу реки, слушая их болтовню, меня бросало в глубокую меланхолию.

Все трое спешились и направились к восточной оконечности озера. Кевин, который и придумал для них предлог, чтобы не ехать с гостями на пикник, шел решительным шагом. Николас следовал за ним, размышляя о том, не прогадал ли он, согласившись сопровождать кузенов. Возможно, рыбалка с дядей Квентином показалась бы ему настоящим раем по сравнению с поездкой к акведуку, которую затеял Кевин.

– Смотрите! – Кевин указал туда, где на берегу высилась каменная стена. – Летом здесь довольно мелко, но в остальное время уровень воды поднимается, потому что с другого конца в озеро поступает ключевая вода. Вместо этого мы направим ее через эту стену в дом по акведуку. Сейчас мы выше усадебного дома, и я подсчитал, что правильного угла для направления стабильного потока воды можно добиться, не затевая масштабного строительства.

Николас осмотрел то, что уже было построено. Когда он давал разрешение на проведение этого эксперимента, то понятия не имел, что в планы Кевина входит возведение стены на берегу озера. По крайней мере, он не подозревал об этом до тех пор, пока между двумя холмами не началось строительство этого похожего на мост сооружения, которое было видно прямо с террасы дома.

Чейз прищурился, глядя на стену.

– Впечатляет. Надеюсь, ты не потребуешь от Николаса плату за воду, когда запустишь свой акведук.

– Конечно, нет, – рассеянно ответил Кевин, наклонившись к стене и тщательно ощупывая ту ее часть, которая скрывалась под водой.

– Тогда как же ты заработаешь на своем проекте? – продолжал допытываться Чейз.

– Другие захотят себе такой же. – Голова Кевина едва не исчезла из виду, так далеко он залез. – Розамунда считает, что мы можем создать компанию по возведению таких сооружений в других крупных поместьях. Как только мой первый акведук заработает, все захотят себе домой чистую воду в неограниченном количестве.

– Если Розамунда считает твой проект стоящим начинанием, значит, стоит рискнуть, – сказал Чейз.

Николас задумался, сколько денег Кевин уже вложил в этот проект. Чейз был прав в том, что Розамунда никогда бы не допустила этого, если бы расходы показались ей неоправданными. Конечно, риск оставался, но не такой уж большой. Отдать Розамунде половину компании Кевина было, пожалуй, одним из самых мудрых решений, которые дядя Фредерик принял в своем необычном завещании.

Минерва тоже получила долю в какой-то компании, и, по словам Чейза, та приносила ей значительный доход. И только от наследства, полученного Николасом, были одни проблемы.

В своих предприятиях он даже не видел источника выгоды, а одну только головную боль. На текстильной фабрике давно уже пора было проверить бухгалтерские книги, а транспортная компания только что заявила о необходимости инвестировать в нее новые средства. Николас договорился с Уитерсом и Сандерсом устроить долгое совещание по этому поводу после возвращения в Лондон. Возможно, к тому времени агентам Чейза удастся раздобыть информацию о фабрике.

Кевин пошел вдоль берега, мимо изгиба стены – туда, где озеро становилось глубже. Там обнаружилась полянка, поросшая травой, и пологий спуск к воде. Чейз, закинув голову, взглянул на небо.

– Не видно ни облачка, солнце вовсю припекает. А не искупаться ли нам?

Он сбросил сюртук и принялся развязывать галстук.

– Великолепная идея, – отозвался Кевин. – За изгибом стены озеро становится глубже, так что можно даже плавать.

Николас присоединился к ним и тоже стал раздеваться. Оставив одежду на солнцепеке, они вошли в воду.

Кевин первым окунулся и стал плескаться. Вскоре они уже барахтались в воде, как бывало в детстве, осыпая друг друга дождем холодных капель.

Чейз направился к повороту, за которым начиналось глубоководье. Николас последовал за ним и только пустился вплавь, как тут же врезался в кузена, который застыл, стоя по пояс в воде. Николас смахнул воду с глаз и увидел то, что привлекло внимание Чейза.

В двухстах футах от них, недалеко от берега, над поверхностью воды виднелись две головы. А на поляне под деревом полулежала еще одна фигура. Головы повернулись в их сторону, и раздался взвизг.

Возле Николаса внезапно с плеском вынырнул очень мокрый Кевин, догонявший кузенов под водой. Он с озорной ухмылкой держал Чейза за ногу, но, когда увидел, как они оба посерьезнели, встал и тоже пригляделся.

– Розамунда сказала, что они с мисс Баррингтон намерены составить компанию Минерве, пока та отдыхает, – сказал он. – Я думал, что в доме.

– Мы все так думали, – пробормотал Чейз.

– Но только не я, – возразил Николас. – Мне казалось, что они уехали с остальными.

Он оставался в неведении, потому что намеренно избегал встречи с Айрис этим утром. После вчерашнего одна мысль о том, чтобы увидеть ее, отзывалась томлением и болью неутоленного желания. Вот и сейчас он ощущал напряжение в паху, несмотря на холодную воду.

– Хотя Минерва действительно отдыхает, а они в некотором смысле составляют ей компанию, – счел своим долгом отметить он.

Чейз медленно повернул к нему голову и пронзил уже знакомым колючим взглядом.

– Ты хочешь сказать, что я снова во всем виноват! Я этого не потерплю, – заявил Николас. – Нечего обвинять меня в том, к чему я не причастен.

Кевин до сих пор молчал, но теперь ухмыльнулся.

– Как весело, – сказал он и осторожно, чтобы не выдать себя, двинулся вперед. На полпути к ничего не подозревающим женщинам он нырнул и скрылся под водой. Чейз, прикрыв глаза ладонью, осмотрел берег.

– Я вижу двуколку. Интересно, кто правил лошадью?

– Думаю, любая из них могла управиться с вожжами. Точно так же, как любой из них могла прийти в голову идея выехать втроем на природу.

– Но мы-то оба знаем, кто все это придумал, не так ли?

– Слушай, нет никаких оснований предполагать, что…

Его прервал громкий крик. Впереди в воде барахтались тела, во все стороны летели брызги. Розамунда показалась по пояс, едва прикрытая мокрой сорочкой, а затем с громким плеском снова упала в воду. Смех Кевина эхом разнесся над озером.

Айрис увидела их и сразу же оглянулась туда, где стояли Чейз и Николас, а потом глубже погрузилась в воду. Минерва села и тоже посмотрела в их сторону.

– Кевин в своей стихии, – сказал Чейз.

Кевин и Розамунда вовсю резвились, беззаботно плескались, с громким смехом хватали друг друга за руки и ноги, будто парочка игривых водяных нимф. Айрис переводила взгляд с Николаса на берег и обратно.

Истинный джентльмен на его месте отвернулся бы. Совестливый человек не заставил бы ее мерзнуть в воде, зная, что она не может на его глазах выйти на берег.

Но Николас не пошевелился.

Минерва тем временем встала, и Чейз помахал ей рукой.

– Я пойду за своей лошадью, а потом отвезу тебя обратно в двуколке! – крикнул он и, не дожидаясь ответа жены, повернулся, чтобы выйти на берег в том месте, где мужчины оставили одежду.

У Кевина созрели другие планы. Он был из тех, кому наплевать, что думают о них другие, поэтому вышел из озера голым, подошел к одеялу, сгреб кое-какую женскую одежду, а затем снова вошел в воду, держа сверток высоко над головой.

Они с Розамундой направились в сторону Николаса.

– Мы вернемся на моей лошади, – объявил Кевин, как только они приблизились. – Я приведу твою сюда, когда будем уезжать.

Николас отвел глаза, когда супруги проходили мимо, чтобы не смущать Розамунду. Однако ее хихиканье говорило о том, что ее не особенно заботят его взгляды. Он подозревал, что Кевин не скоро приведет его лошадь…

Мисс Баррингтон оставалась в воде.

Кевин с женой, по-прежнему дурачась, обогнули выступ берега и скрылись из виду. Смех Розамунды, приглушенный водой, стих за поворотом. Минерва окликнула Айрис, спросив, не хочет ли она, чтобы за ней прислали двуколку.

– Я сам привезу мисс Баррингтон в усадьбу! – крикнул в ответ Николас тоном, не терпящим возражений.

Минерва поколебалась, а затем, собрав свое одеяло, направилась туда, где Чейз привязывал свою лошадь к задку двуколки. Сняв с седла стопку одежды, она вернулась и положила ее на оставшееся одеяло. Вскоре супруги уехали.

Айрис посмотрела на Николаса и по его глазам поняла, что назревают неприятности. Ему, конечно же, не понравилось, что она прервала его прошлой ночью на террасе, и теперь она сомневалась, что его будет просто остановить сегодня.

Впрочем, она и сама этого не хотела. Проявлять благоразумие и держать себя в узде куда проще, когда вы целуетесь на террасе усадебного дома, чем когда стоите в воде обнаженные, а вокруг совсем никого.

Николас совершенно точно был обнажен. Солнце ярко освещало его торс, обрисовывая тело расплывчатыми тенями, которые подчеркивали, как хорошо он сложен. Влажные темные волосы, взъерошенные от купания, придавали ему озорной вид. Он и его кузены, возможно, и жили в роскоши, но определенно закаляли свои тела если не трудом, то спортом. От вида стройной, сильной, залитой солнечным светом фигуры герцога у Айрис внутри все перевернулось.

– Ты и твои кузены, похоже, полны решимости испортить нам отдых, – сказала она.

– Мы не ожидали увидеть вас здесь. Вы должны были отправиться вместе с остальными гостями на пикник слушать скучную болтовню леди Каррингтон.

– Вы тоже.

Над водой виднелись только ее плечи, потому что она едва ли не стояла на коленях на мелководье. Подол сорочки из тонкого батиста плавал вокруг нее на поверхности, струясь от каждого движения, нежно лаская тело.

– Можешь продолжать купаться, пожалуйста, – сказал Николас. – Здесь, на глубине, лучше плавать. Я позабочусь о том, чтобы ты не утонула.

Если она поплывет к нему, если приблизится хоть еще немного, это неизвестно чем кончится. Айрис сжала зубы от возбуждения, охватившего ее при одной только мысли о том, что сейчас может произойти. Что наверняка произойдет. Прошлой ночью она едва смогла взять себя в руки. Но теперь у нее на это вряд ли хватит сил.

Глупо. Неправильно. Опасно. Безнадежно. Она придумывала разумные аргументы, которые запрещали ей отдаваться на волю чувств, но воспоминания отталкивали их. Ожидание невыразимого наслаждения манило Айрис.

Он не двигался с места. Айрис знала, что он не подойдет к ней. Он предоставил ей право решать самой. Снова.

Может быть, даже несколько дней любви и ласки стоят любых будущих страданий? Вдруг он не отречется от нее, даже когда она докажет правду? Они могли бы быть так счастливы, хотя бы на короткое время…

Желание внутри нее разгорелось настолько, что она уже ничего не видела вокруг, кроме его взгляда, и его красоты, и того, как неудержимо их тянуло друг к другу.

Она не принимала решения. Для этого было уже слишком поздно. Само ее тело устремилось к нему, вплавь преодолевая расстояние. Он ждал, давая ей подплыть поближе. Выражение его лица стало тверже, глаза горели. Когда она была уже на полпути, он шагнул вперед и бросился навстречу ей, вздымая брызги. Несколько движений, и он заключил Айрис в объятия и стал страстно целовать.

Его тело согревало ее до самого нутра, прогоняя холод озерной воды. Глубокие поцелуи, жадные и жаркие, еще усилили страстное желание, которое так давно мучило ее. Она обвила одной рукой его шею, а другой – плечи и стала неистово отвечать на поцелуи, как будто соревнуясь в силе страсти.

Обхватив руками ее спину и ягодицы, он поднял Айрис так, что ее голова оказалась выше его собственной. Глядя на него сверху вниз, она наблюдала, как он стал покусывать ее сосок сквозь тонкий прозрачный батист. Острое удовольствие пронзило ее, и она судорожно вздохнула, удивляясь его силе и яркости. Он все не останавливался, и Айрис впивалась пальцами в его плечи, чувствуя, что погружается в полубезумие. Закрыв глаза от блаженства, она полностью отдалась на волю своих ощущений.

Он подхватил Айрис на руки, двинулся к берегу, разбрызгивая воду, и положил ее на расстеленное под деревом одеяло. Опустившись рядом с ней, Николас ласкал и целовал ее, пока она не застонала от нетерпения и желания полной близости. Тогда он стянул с нее мокрую сорочку, и они оба остались нагими под жарким солнцем.

Николас так долго хотел ее, что тело побуждало его утолить эту жажду немедленно. Но ему удалось взять себя в руки. Он стремился сполна насладиться ее объятиями, насладиться каждым мгновением близости вопреки бушующему в крови желанию.

От страсти ее глаза стали еще темнее, а огоньки в них ярче. Губы, припухшие от поцелуев, слегка приоткрылись, и Николаса бросило в жар. Мокрая сорочка почти ничего не скрывала, но нагая, охваченная возбуждением Айрис была еще прекраснее. Он осыпал поцелуями ее тело, проложив дорожку от шеи, между грудей, по животу к темному треугольнику внизу. Николас раздвинул ее бедра, чтобы поцеловать их нежную внутреннюю поверхность и наконец припасть губами к тому, что скрывалось между ними.

Добравшись до тайного уголка ее тела, Николас провел языком по бутону розовой плоти, и Айрис, задрожав, выгнула спину.

– Значит, сначала ты хочешь свести меня с ума? – хрипловатым голосом спросила она.

– Да, хочу.

Она еще шире раздвинула ноги, как будто приглашая его. Такая смелость удивила его, но лишь слегка. Николас устроился так, чтобы доставлять ей наслаждение и ртом, и пальцами. Она отдалась чувствам, выгибая спину от острых ощущений. Ее дыхание участилось, а тихие стоны стали громче. Ослепленный силой страсти, Николас приподнялся на напряженных руках и, глядя вниз, медленно вошел в нее.

Совершенство. Невероятное наслаждение. Они слились в единое целое, и по их телам одновременно пробежала легкая судорога. Николас некоторое время не двигался, впитывая ошеломляющее чувство завершенности, только опустил голову и коснулся губами ее груди. Но вот она двинула бедрами, требуя большего. И Николас начал делать мощные толчки. Их темп увеличивался. Пальцы Айрис впивались в него, ее крики стали громче и настойчивее, по мере того как ее возбуждение нарастало. Чувствуя, что Айрис приближается к черте, он почти полностью вышел из нее, а затем глубоко вошел. Она ахнула и согнула колени, раскрываясь еще больше.

– Да, – выдыхала Айрис с каждым толчком. – Да…

Получив разрешение, Николас не стал сдерживаться, буря страсти бушевала в нем.

Он услышал, как она кричит от ослепляющего удовольствия, прямо перед тем, как молния пронзила его собственный разум и душу, и трепет наслаждения затопил все его естество.

Придя в себя, они долго молчали. Айрис была благодарна ему за это. Она не хотела разрушать волшебное состояние, в котором находилась сейчас, нежась в его объятиях.

Он обнимал ее так бережно, словно хотел защитить от всех напастей. И это казалось ей трогательным. Через некоторое время, когда их возбуждение улеглось, Николас протянул руку, сбросил свою одежду с одеяла и накрыл его краем Айрис, как будто догадался, что в лучах закатного солнца ей стало холодно.

Наконец он нарушил молчание:

– Нам нужно возвращаться.

Айрис не хотелось ехать в усадьбу. Она взглянула на груду их одежды. Пока они лежали здесь обнаженные, они были просто мужчиной и женщиной, но как только они наденут все это и вернутся в усадебный дом, им придется снова играть свои роли. Он – роль герцога, а она – роль наследницы, торгующей книгами. Окружающие будут воспринимать его как уважаемого человека, исполняющего долг перед страной и семьей, а ее – как выскочку, которая вторглась в его мир.

Их разделяли непримиримые противоречия. Николас должен был встать на защиту чести своей семьи, своего древнего рода, а Айрис была полна решимости доказать, что его родственник лгун и обманщик.

Он потянулся к одежде, и они нехотя поднялись. Николас помог ей надеть корсет и завязать платье. Принимать его помощь было странно – от этого веяло еще большей близостью, чем если бы он раздевал ее, а не одевал.

Он подсадил Айрис в седло. Вскочив на лошадь позади, герцог обхватил ее кольцом рук и взял поводья.

– Думаю, что гости уже вернулись с пикника, – промолвила Айрис. – Нам не следует ехать в усадьбу вместе на одной лошади.

– Когда подъедем ближе, то спешимся. Я скажу, что катался верхом и встретил тебя, когда ты заблудилась.

– Значит, ты выставишь себя благородным рыцарем, а меня – глупой женщиной.

– Не можем же мы сказать, что это я заблудился, а ты меня нашла. Я ведь все-таки тут живу.

Айрис рассмеялась. Откинувшись спиной ему на грудь, она почувствовала, что он поцеловал ее сначала в макушку, а потом в шею.

– Так мы поедем завтра к твоему дяде Квентину?

– Да, если ты хочешь.

– Минерва сказала, что камердинер твоего покойного дяди живет неподалеку. Я бы хотела навестить его, если будем проезжать мимо.

– Чейз уже встречался с ним и узнал то немногое, чего от него можно было добиться.

– И все же я хотела бы поговорить с ним сама.

Николас тихо рассмеялся:

– Наконец я понял, почему Чейз и Кевин постоянно идут на поводу у своих жен. Я сейчас тоже готов позволить тебе все, что ты захочешь, даже если здравый смысл подсказывает мне, что этого нельзя делать.

– В таком случае, решено. Я с ним встречусь.

– Мы с ним встретимся.

– Твой дядя наверняка захочет, чтобы ты порыбачил с ним.

– И тем не менее, моя дорогая мисс Барринтгон, я поеду к камердинеру вместе с тобой. Это не обсуждается.

Ну вот, а еще жаловался, что идет у нее на поводу!

Глава семнадцатая

Ужин в тот вечер был для них сущей пыткой. Николас сидел за столом, стараясь не пожирать Айрис жадным взглядом, и избегал встречаться с ней глазами. Он занял себя беседой о чем-то с леди Келмсли, кивал и улыбался, а сам в это время мысленно вспоминал испытанное блаженство и считал минуты до того часа, как все улягутся спать и он сможет снова испытать его.

– Холлинбург! – раздался сквозь гул болтовни низкий голос тети Долорес. Николас повернулся к ней. – Я подумала, тебе следует знать, что завтра вечером на ужине будут еще двое гостей – мисс Пейджет и ее мать. Они навещали больную кузину в Стивенинге и заедут к нам по пути домой.

Николасу удалось сдержать раздражение и выдавить из себя подходящую фразу. Когда он увидел список приглашенных, то испытал облегчение от того, что в нем не было ни одной молодой леди, которую можно было бы рассматривать в качестве его потенциальной невесты. Агнес знала, что присутствие в доме одной или двух девушек на выданье породит неоправданные ожидания и сплетни, поэтому не стала их приглашать. Но Долорес, оказывается, не поддалась на уговоры и договорилась о приезде своей любимицы в усадьбу. Миссис Пейджет, должно быть, просмотрела все свое генеалогическое древо, чтобы найти родственницу, которая жила в двух часах езды от Мелтон-парка.

Николас не желал весь вечер плясать вокруг ее дочери. Он был не в настроении для скромности и примерного поведения. Ему хотелось провести все время, что им отведено, наслаждаясь искушенностью и яркостью Айрис. У него не было ни малейшего намерения жениться на мисс Пейджет или на ком-то вроде нее, и к черту долг перед семьей!

Наконец после сытного ужина и затянувшейся игры в карты гости стали расходиться. Николасу удалось, не привлекая к себе внимания, пройти несколько шагов рядом с Айрис, пока обитатели дома направлялись к парадной лестнице, чтобы подняться в свои комнаты.

– Можно я немного позже приду к тебе? – шепнул он.

– Только если пообещаешь не слишком утомлять меня, чтобы у меня остались силы на завтрашнюю поездку, – тихо ответила она, посылая улыбку в сторону одного из пожилых гостей.

– Тогда я приду пораньше.

– Приходи, если не боишься застать меня спящей.

– Я могу разбудить тебя в два счета.

Взгляд, который она бросила на него, был таким лукавым и многообещающим, что он чуть не споткнулся.

– В таком случае я притворюсь, что сплю.

Николас пожелал гостям спокойной ночи и повел их вверх по лестнице.

Айрис выпрямилась, поднявшись над ним, и двигала бедрами, слегка меняя положение, пока он не заполнил ее целиком. От сладкого трепета, рождавшегося внутри, она слегка покачивалась в полузабытьи наслаждения.

– Иди сюда, – позвал Николас и, потянув ее вниз, взял в рот ее сосок.

Новые ощущения пронзили Айрис, усиливая трепет внизу живота. Она почувствовала, что впадает в неистовство от удовольствия и с нетерпением ждет сокрушительного оргазма – такого же, какой испытала сегодня днем.

Продолжая посасывать и покусывать ее грудь, Николас сунул руку между ними и надавил на самую чувствительную точку ее тела. Айрис в считаные мгновения потеряла контроль над собой и перешла черту. Удовольствие взорвалось искрами и растеклось по венам, и она в изнеможении рухнула на него.

Сквозь полузабытье она ощущала, как его руки гладят ее по спине, а губы нежко касаются щеки. Потом он взял ее за бедра и начал двигаться в ней. Айрис ахнула от того, как быстро вернулось ее собственное возбуждение и до каких немыслимых пределов оно усилилось. Но теперь оно сфокусировалось в том месте, где они соединялись. Ее дрожь превратилась в требовательную боль и неистовые огтолоски оргазма, словно тело беззвучно молило о повторении.

И вот она снова достигла высшей точки. Никогда еще она не испытывала такого мощного наслаждения, а Николас все продолжал делать толчки, удерживая ее в таком неистовстве, что у нее перехватило дыхание.

Айрис лежала на нем, пока не пришла в себя. Они не размыкали объятий, слившись в одно целое телом и разумом, наслаждаясь покоем после бури.

– Оказывается, тетушкина мысль устроить здесь праздник была отличной идеей, – наконец заговорил он.

– Спасибо.

Он приподнял ее за плечи и заглянул в глаза.

– Ты хочешь сказать, что внушила тетушке эту мысль в надежде остаться наедине со мной?

– Не по этой причине, конечно, но такая возможность от меня не укрылась.

– Признаюсь, готовиться к празднику стало значительно проще, как только я тоже осознал эту возможность. Хотя, конечно, ты могла бы просто остаться у меня после работы в библиотеке, и мы приятно провели бы время, не беспокоясь обо всех этих гостях.

– Так вот почему ты попросил меня провести оценку книг? Тоже из-за возможностей?

Он ухмыльнулся:

– Это приходило мне в голову.

Она скатилась на постель и прижалась к его боку. Николас обнял ее одной рукой. Как сладко было лежать вот так. Как уютно, спокойно и безопасно. Айрис понимала, что утоленное желание создает между людьми некую близость, но на этот раз все ощущалось как-то иначе. Она не осмеливалась задуматься, в чем причина. Острота собственных чувств пугала ее.

Она повернула голову, чтобы видеть его профиль. Сердце почему-то вдруг сжалось от сладкой боли.

– Значит, ты решил, что мы с тобой не враги? – спросила Айрис.

– Я никогда не видел в тебе врага. Источник досады – да. Ящик Пандоры, полный неприятностей, – да. Безрассудный и крайне желанный. Но никак не врага. – Он повернулся на бок, так что они оказались лицом друг к другу. – Но все же…

Айрис ждала этого. Он не был бы Холлинбургом, если бы не попытался.

– Предположим, ты права насчет всей этой истории, и мы найдем Псалтырь. Что тогда? Время прошло, умерли замешанные в скандале люди. Как ты собираешься исправить нанесенный ущерб? Ты же не будешь давать объявление в «Таймс»?

Последнее он сказал в шутку, но она не рассмеялась.

– Я расскажу о том, что было на самом деле, любому, кто порочит мое имя или имя моего дедушки. И направлю их к тебе, чтобы ты подтвердил мои слова.

Теперь уже ему было не до смеха. Даже улыбка исчезла.

– Если правда на твоей стороне, то в чем же может быть причина? Мне ничего не приходит в голову.

– Мне тоже. И все же твой дядя что-то знал. И поэтому оставил мне наследство.

– Если он рассматривал наследство как компенсацию за причиненное твоей семье зло, то разве ее недостаточно?

Айрис не знала, что ему ответить. Она отправилась в свой маленький крестовый поход, полная праведного гнева. Наследство сильно притупило ее ярость. Возможно, так и было задумано.

– Я не хочу, чтобы тень прошлого ложилась на настоящее, – тихо сказал Николас и поцеловал ее в щеку. – Давай покончим со всеми спорами.

Его ласковые слова звучали как предложение. Предложение нежности без всяких преград. Сердце Айрис сжалось от тоски. Она поцеловала его, потому что ей было нечего сказать.

– Тебе, наверное, пора идти, – промолвила она через некоторое время. – Завтра мы должны выехать пораньше, ведь после обеда прибудет мисс Пейджет, и ты должен быть здесь, чтобы встретить ее.

Возле ее уха раздался тяжелый вздох.

– Значит, ты уже слышала?

– Твоя тетя Долорес позаботилась о том, чтобы эта новость не обошла меня стороной. Я думаю, она что-то подозревает.

– Если уж кто-то мог нас заметить, то это, без сомнения, Долорес.

Айрис не ожидала, что он не проявит никакого интереса к мисс Пейджет, и поэтому совсем не расстроилась. Герцог должен был жениться именно на такой девушке, знатной и богатой.

Он снова повернулся, чтобы обнять и поцеловать ее на прощание. Она улыбнулась:

– Ты надеялся, что подловишь меня в момент слабости и убедишь прекратить поиски?

– Черт, мне говорили, что все происходит наоборот. В такие моменты женщина может уговорить мужчину на что угодно. – С этими словами Николас шагнул к двери. – Мы выезжаем завтра в девять, если ты будешь готова к тому времени. Встретимся в холле.

Айрис усмехнулась себе под нос. Она ни за что не предала бы своих сестер, рассказав ему правду. Мужчин любовь делает слабыми, а женщинам придает невиданные силы.

– Мы уже подъезжаем, ваша светлость, – раздался приглушенный голос кучера, прервав их неистовые поцелуи.

Николас с сожалением выпустил Айрис из объятий и помог ей поправить одежду. Он раздвинул занавески на окне кареты, чтобы свежий воздух остудил их обоих.

– Я, наверное, похожа на пугало, – сказала Айрис, поправляя выбившиеся пряди волос и прикалывая обратно шляпку. – Какое бесстыдство с твоей стороны. Я должна была догадаться, что у тебя на уме, когда увидела закрытый экипаж. Вряд ли он необходим для такого короткого путешествия, хватило бы и коляски.

– Я бы сошел с ума, если бы мне пришлось ехать с тобой в открытой коляске. Прости меня за то, что мной руководят желания.

– Вообще-то мне это только на руку, – призналась Айрис и, наклонившись вперед, поцеловала его в губы.

Николасу очень хотелось приказать кучеру отправиться в объезд, чтобы дорога заняла еще по крайней мере полчаса.

Айрис посмотрела в окно на реку, вдоль которой они ехали. Вдалеке маячил господский дом.

– Какое красивое здание, – сказала она.

– Дядя получил в наследство это поместье, поскольку любит охотиться и ловить рыбу, а вокруг усадьбы простираются леса и течет многоводная река. Мой дед знал пристрастия своих сыновей и завещал каждому то, что отвечало их наклонностям.

– Разве оно не должно было перейти следующему герцогу?

– Нет, в нашей семье собственность распределяется по-другому. Каждый герцог волен завещать земли тому, кого он считает достойным. Или даже продать их, хотя никто из моих предков не стал бы этого делать. По какой-то причине мой дед решил передать каждому сыну недвижимое имущество. Вот почему мой дядя Фредерик занялся промышленностью – он хотел поправить свои финансовые дела. Перешедшие к нему от отца земли не приносили достаточного дохода для удовлетворения его потребностей.

– Но он сам раздал свое состояние посторонним людям.

– Все недвижимое имущество, которое он получил от отца, перешло ко мне. Дядя раздал только деньги и доли в предприятиях. – Николас печально улыбнулся. – Можно сказать, он отдал будущее другим, а мне оставил прошлое.

Она наморщила лоб.

– Интересно, почему он так поступил.

– Можно сойти с ума, пытаясь объяснить причуды моего дядюшки. Он был необычным человеком, идеи у него были странные. Вот мы и приехали. Давай посмотрим, что хранится в местной библиотеке.

Не успели они выйти из экипажа, как к ним подошел слуга и попросил разрешения поговорить с герцогом. Николас отошел в сторону вместе с ним.

– Ваша светлость, сожалею, но я вынужден сообщить вам, что мой господин болен и не сможет вас встретить. Он просил передать, что вы можете заняться осмотром библиотеки без него.

– Дядюшка болен? Что с ним?

– Сегодня утром у него был врач, он провел много времени у постели больного. Однако я не знаю, что он сказал.

– Я провожу мисс Баррингтон в библиотеку, а затем проведаю дядюшку, – сказал Николас.

– Он просил вас не делать этого, ваша светлость.

– И все-таки я его проведаю.

Он вернулся к Айрис.

– Пойдем, я устрою тебя в библиотеке. Потом мне нужно будет увидеться с дядей.

Она не стала задавать вопросов, за что Николас был ей благодарен.

Лакей проводил их в библиотеку, и Николас приказал ему во всем помогать гостье и исполнять все ее просьбы. Затем он поднялся в покои хозяина усадьбы.

У дверей с обеспокоенным видом топтался дворецкий. В спальне Николас обнаружил камердинера Квентина, который проветривал комнату. Даже при открытых окнах здесь чувствовался кислый запах рвоты. Квентин лежал на кровати, осунувшийся и измученный.

Николас склонился над кроватью.

– Это та болезнь, о которой мы говорили, дядя?

Квентин покачал головой:

– Нет, мне сказали, я съел что-то испорченное. Таково, во всяком случае, было заключение врача, который меня осматривал.

– Ты съел что-то на ленче? В Мелтон-парке никто не заболел.

Дядя закрыл глаза.

– Может быть, это из-за лимонных пирожных. У них был отвратительный вкус. В конце концов я выбросил их в помойное ведро для свиней.

– Ты ел их до или после ленча?

– После. Я их сразу заметил. Мне они всегда нравились. Повар сказал, что сделал их для тебя, что ты их любишь. Ему не хватило лимонов, чтобы приготовить на всех. Я вернулся с пикника раньше остальных, и они еще стояли на кухне, так что я съел одно. Не нужно было. Слишком жаркое солнце, а мне и так уже было нехорошо. Увы, мне не хватило силы воли. – Дядя глубоко вздохнул. – Прости, меня клонит в сон.

Николас подождал несколько мгновений, пока дядя не задремал. Вид больного мучительно напомнил ему другую картину. Много лет назад он наблюдал, как другой его родственник быстро слабел под натиском недуга, цепляясь за покидающие его силы. Старшему поколению Редноров не повезло, многие его представители прожили недолгую жизнь.

Выйдя из покоев дяди, Николас обратился к дворецкому:

– Вы уже известили сыновей своего господина о его болезни?

– Он приказал нам не делать этого, ваша светлость.

– А я приказываю вам немедленно отправить к ним вестника. Они сейчас меньше чем в часе езды отсюда и должны увидеться с отцом. И пусть ваш человек попросит повара незаметно узнать у слуг, не заболел ли еще кто-нибудь из гостей прошлой ночью.

– Слушаюсь, ваша светлость.

Поговорив с дворецким, Николас спустился на кухню. Повар Квентина стоял у очага, помешивая что-то в большом котле. Увидев Николаса, он отскочил назад и быстро вытер руки о фартук.

– Ваша светлость!

– Расскажи мне о лимонных пирожных, – потребовал Николас.

– Их готовил не я, клянусь. Ваш повар – тот, который приехал из Лондона, – привез их уже готовыми. Их было всего шесть штук, они лежали на красивой маленькой тарелочке. Вон она! – Повар указал на фарфоровую тарелку, лежавшую на столе. – Он сказал, что пирожные были предназначены только для вас, так как в оранжерее созрело мало лимонов и их не хватило на всех гостей. Они были приготовлены только для вас и дамы, которая любит венские сладости. Какой-то особый рецепт, так он сказал.

– Но, по словам дяди, после ленча пирожные все еще были здесь.

– Когда стало известно, что ни вы, ни леди не приедете на пикник, их собирались отослать назад. А когда, вернувшись с пикника, мы стали упаковывать то, что привезли из Мелтон-парк, их уже здесь не было. Пирожные выбросили в помойное ведро.

Значит, злополучные пирожные были испечены в его собственном доме, вероятно, рано утром. Они простояли на обеих кухнях неизвестно как долго и, возможно, просто испортились. Или все же кто-то приложил к ним руку…

Десерт предназначался для него и для леди, то есть для Айрис. Николас вспомнил, с каким удовольствием она ела венские сладости у него на террасе в Лондоне. Если бы Айрис попробовала эти лимонные пирожные, то вполне могла бы серьезно отравиться. Или даже хуже.

Возможно, сильный аромат лимона маскировал вкус и запах яда. Неужели кто-то действительно задумал недоброе… Николас пытался успокоить себя, взывал к разуму, но внутренний голос продолжал кричать, что Айрис в опасности.

Он развернулся, спеша отыскать ее.

– Пошлите кого-нибудь на скотный двор. Пусть узнают, не случилось ли чего со свиньями.

– Твой дядя сказал правду. Здесь нет ничего интересного, – объявила Айрис, увидев входящего в библиотеку Николаса. – Он продал лучшие книги.

Николас с рассеянным видом обвел глазами библиотеку. Айрис сняла хлопчатобумажные перчатки и подошла к нему.

– Как себя чувствует твой дядя?

– Не очень хорошо, но, думаю, он поправится. Я послал весточку Уолтеру и Дугласу.

– Он сам этого не сделал?

Николас покачал головой. Потом, стряхнув рассеянность, посмотрел на нее.

– Ты проверила все шкафы? – спросил он.

– Я велела лакею, которого ты оставил со мной, сползать на нижние полки. Большинство пусты. Здесь нет никаких тайных сокровищ.

– Думаю, если бы они были, дядя Квентин давно бы их нашел.

– И продал бы вместе с другими раритетами?

– Возможно. Но он не находил того, что ты ищешь. Иначе сказал бы тебе об этом без утайки. Он честный человек.

– Конечно.

Вот только на самом деле Айрис этого не знала. Николас, как любящий родственник, мог верить в порядочность дяди и в то, что его дед не совершил ничего постыдного. Сама она была не столь высокого мнения о роде человеческом – и особенно о той его ветви, что носила фамилию Реднор.

Но сейчас ей приходилось смириться с очевидным фактом – ее поиски в очередной раз не дали никаких результатов. У Квентина Реднора не было Псалтыри – скорее всего, никогда.

– Ты готова ехать? – спросил Николас. – Мы еще успеем навестить камердинера дяди Фредерика.

Айрис боялась, что из-за болезни Квентина Николас отменит поездку к камердинеру, поэтому обрадовалась его словам. Быстро собравшись, она вместе со своим спутником направилась к выходу. По дороге дворецкий попросил герцога уделить ему немного внимания и что-то прошептал на ухо.

– Позволь мне поговорить с камердинером наедине, – попросила Айрис, как только они уселись в экипаж.

– Мне это не кажется разумным.

– При тебе он ничего не расскажет.

– Наоборот, он охотнее ответит на вопросы, если они будут исходить от меня.

– Из-за уважения к твоему титулу? Потому что его спрашивает герцог?

На это Николас ничего не ответил, но выражение его лица говорило само за себя. «Естественно».

– Ты очарователен в своем заблуждении, – заявила Айрис. – Уверяю тебя, при тебе он ничего нам не скажет – и именно по этой причине.

– Если герцог приказывает слуге отвечать, слуга обычно отвечает.

– Во-первых, он больше не слуга, во-вторых, он никогда не был твоим слугой. Этот человек работал на твоего дядю. А твой дядя был уверен, что его камердинер не станет откровенничать ни с тобой, ни с кем-либо еще. Иначе зачем он назначил еще нестарому человеку такое большое пособие?

– Потому что мой дядя был очень щедрым по натуре.

– Только не к родственникам. Большими пенсиями и пособиями твой дядя заплатил слугам за молчание. Деньги гарантировали, что они не станут отвечать на нескромные вопросы.

– Такой цинизм тебе не к лицу, – упрекнул ее Николас.

– Я знаю слуг гораздо лучше, чем ты, «ваша светлость». Еще раз прошу тебя, дай мне поговорить с ним несколько минут наедине.

Он хмуро посмотрел на нее. Айрис улыбнулась, и он перестал хмуриться. Николас закатил глаза к небесам.

– Хорошо, но только несколько минут. Не больше. Я тоже проведу с ним несколько минут наедине. Пусть все будет по справедливости.

– Ты обещаешь рассказать мне все, что узнаешь, независимо от того, какой будет правда? – спросила она.

– А ты обещаешь мне то же самое?

Это было не самое разумное обещание, но все же кивнула. Николас самодовольно улыбнулся:

– Перейдем к другой теме. Скажи, Айрис, ты любишь лимонные пирожные?

Странный вопрос.

– Да, это один из моих любимых десертов.

– И моих тоже. Похоже, у нас много общего.

Их взгляды встретились, с безмолвной нежностью повторив «много общего».

– Припомни, ты говорила, что любишь их, в присутствии кого-нибудь из гостей?

Еще более странный вопрос.

– Вполне возможно. В первый день мы сидели на террасе, и нам подали клубничные пирожные. Я похвалила их, но сказала, что предпочитаю лимонные.

– Кто был вместе с тобой на террасе? – спросил Николас.

– Почему ты спрашиваешь?

– Поверь, это важно. Ответь, пожалуйста, кто был тогда с тобой?

Айрис напрягла память.

– Почти все дамы, а еще твои дядя Феликс и дядя Квентин. Они тогда только что приехали и захотели перекусить с дороги, а дамы присоединились к ним. Твой повар, которого ты привез из Лондона, быстро приготовил закуски и десерт. Все было на редкость вкусным.

Николас на минуту задумался.

– И все же, почему ты спрашиваешь об этом? – нарушила молчание Айрис.

– Сам пока не знаю. Но все-таки мне кажется, тебе не следует есть то, что приготовлено специально для тебя. У меня есть основания полагать, что Квентин случайно отравился лимонными пирожными, предназначенными для нас с тобой.

Глава восемнадцатая

Они добирались до дома бывшего камердинера добрый час, и Айрис опасалась, что для разговора у них будет в обрез времени. Она почти физически ощущала, как быстро движется солнце по небу. Им нужно было вовремя вернуться в усадьбу, чтобы герцог мог встретить мисс Пейджет.

Однако Николас, казалось, не обращал внимания на время. Возможно, он и не думал о том, что ему нужно успеть вернуться к прибытию новой гостьи. Если ему не нравилась эта девушка, он мог дать ей это понять, встретившись с ней только за ужином.

Айрис знала, что ей лучше не надеяться на его безразличие к той или иной молодой леди. Ее это не касалось. Мисс Пейджет или иная девушка из аристократической семьи рано или поздно станет невестой герцога. Браки и союзы между аристократами существовали в другом мире, дверь в который для Айрис была закрыта. Упавшее как снег на голову наследство позволит ей посещать званые вечера и ужины в лучших домах Лондона, наносить визиты и слушать тамошние сплетни или даже стать любовницей кого-нибудь из знатных джентльменов, но у браков в таких семействах имелись свои нерушимые правила и требования, которым она не отвечала.

Николас вчера послал бывшему камердинеру записку с известием о том, что заедет к нему сегодня, поэтому, когда они подъехали, мистер Эдкинс уже ждал их у дверей своего красивого фахверкового коттеджа.

Это был мужчина лет пятидесяти пяти в очках, с коротко подстриженными каштановыми волосами. Он пытался одеваться как сельский сквайр – высокие сапоги и вполне приличный сюртук из твида. Эдкинс провел гостей в опрятную, красиво обставленную гостиную и пригласил присесть. Сам он остался стоять – привычка, возможно, сохранившаяся с тех лет, когда он был слугой.

Николас представил свою спутницу, и Айрис показалось, что хозяин дома как-то странно взглянул на нее. Впрочем, выражение его лица оставалось невозмутимым. Судя по всему, это был вышколенный слуга, привыкший владеть собой.

– Возможно, вы знали моего дедушку? – спросила она прежде, чем герцог успел начать разговор. – Он был книготорговцем и вел дела с отцом вашего господина.

– Я не припоминаю, чтобы когда-либо встречался с ним, – ответил Эдкинс.

Она пристально посмотрела на герцога, а затем бросила взгляд в окно. Подавив досадливый вздох, он поднялся на ноги.

– Эдкинс, я отлучусь ненадолго, хочу прогуляться по вашему очаровательному саду. Мисс Баррингтон желает поговорить с вами наедине о деле, которое касается только ее. Надеюсь, вы не откажете ей в этом.

– Не более чем в семидесяти ярдах от дома есть озеро, ваша светлость. Там очень приятно гулять, и рыбы водится много.

– Боюсь, у нас нет времени ловить рыбу, но я с удовольствием прогуляюсь по берегу.

Как только герцог ушел, Айрис обратилась к мистеру Эдкинсу:

– Надеюсь, вы сможете мне помочь. Мне показалось, вам знакомо мое имя. Если это так, умоляю вас, скажите.

Эдкинс вел себя по-прежнему сдержанно, но уже не так почтительно.

– Вполне возможно.

– Вы помните, при каких обстоятельствах его слышали?

Эдкинс помолчал, задумчиво наморщив лоб.

– Вы, случайно, не писали милорду?

– Писала, незадолго до того, как он скончался.

– Да, теперь я припоминаю, что он получил письмо от вас.

– Почему он обратил на него внимание? Ведь ваш господин, должно быть, получал сотни писем. Пожалуйста, ответьте мне. Я знаю, что вы обязались хранить тайну, но для меня это очень важно. Видите ли, ваш господин оставил мне очень крупное наследство, и никто не может понять почему.

Эдкинс, похоже, ничуть не удивился, когда его гостья упомянула о завещании, или, по крайней мере, не проявил никаких эмоций.

– О, вам повезло. Но боюсь, я тоже не понимаю почему.

– И все же вы запомнили, что он получил мое письмо.

– Казалось, он был удивлен. Я решил тогда, это потому, что письмо пришло с континента, а вы были ему незнакомы.

– Он так сказал?

– Он вообще ничего не сказал. Он получил письмо, когда одевался, открыл его, пробежал глазами и отложил в сторону вместе с остальной почтой, чтобы я мог его побрить. Однако я видел, что он был удивлен, когда читал ваше письмо. Вот и все, что я помню.

По его тону Айрис поняла, что разговор окончен.

– У меня есть еще один вопрос, пожалуйста, позвольте мне задать его. Вы когда-нибудь видели у него или где-нибудь в доме иллюстрированный манускрипт? Речь идет о рукописной книге псалмов с картинами. На пергаменте, а не на бумаге. Книга небольших размеров, возможно, с четверть фолианта.

Он повернул к ней свое бесстрастное лицо.

– Я уверен, что никогда не видел эту книгу. Иначе я бы запомнил ее.

У нее упало сердце. Айрис не знала, верить бывшему камердинеру или нет. Он мог запросто утаить от нее правду. С какой стати ему откровенничать с ней?

Она встала.

– Благодарю вас за потраченное время. Кажется, герцог тоже хочет поговорить с вами.

Она вышла из дома. Николас ждал снаружи.

– Он помнит мое письмо, но больше я ничего не смогла добиться от него.

Николас едва кивнул и прошел мимо нее в дом.

– Ты напрасно тратишь время. Будет лучше, если мы вернемся в усадьбу, – сказала ему вслед Айрис.

Но он не обратил внимания на ее слова.

Эдкинс держался чрезвычайно почтительно. Он принял перед герцогом подобострастную позу несмотря на то, что находился в своем собственном доме. Николас устроился поудобнее.

– Мне нужна кое-какая информация, Эдкинс. По мнению моего кузена Чейза, вы обладаете ею.

– Надеюсь, ваш кузен в добром здравии.

– Да. Он и его жена ожидают первенца.

– Какие радостные новости. Передайте ему, пожалуйста, мои поздравления.

– Непременно. А теперь перейдем к разговору о мисс Баррингтон. Мне кажется, вам знакомо это имя.

– Я уже сказал вашей спутнице, что действительно слышал это имя.

– Вы узнали ее? Это была та женщина, которая навещала моего дядю в день его смерти?

Выражение лица Эдкинса изменилось. Его взгляд стал настороженным.

– Как я уже говорил в прошлом году, я не разглядел лица той леди. Я запомнил только ее шляпку, поскольку видел ее издалека.

– Мой дядя говорил, кто эта леди?

– Нет, он ни словом не обмолвился об этом.

– Приезжала ли мисс Баррингтон к нему еще? Может быть, она посещала дядю не один раз – в городе или здесь, в поместье?

– Если так, то я ее не видел.

– Почему вы запомнили ее письмо? Это странно.

Эдкинс облизнул пересохшие от волнения губы.

– Письмо расстроило моего господина. По крайней мере, мне так показалось. Он ничего не сказал, но я успел хорошо изучить его привычки. Весь день он находился в мрачном расположении духа. Думаю, что причиной этого было полученное письмо.

– И это все, что вы знаете? Если есть еще что-то, вы должны мне сказать. Я понимаю, что вы преданы своему господину, но вопросы, которые я задаю, отнюдь не праздные.

– Я действительно больше ничего не знаю, ваша светлость.

Николас поколебался, прежде чем продолжить допрос. Вопросы, вертевшиеся у него на языке, были из тех, которые он раньше и не думал никому задавать, и меньше всего слуге. Он даже не был уверен, что хочет знать ответы на них.

– А теперь я задам один деликатный вопрос, Эдкинс. Меня интересуют обстоятельства дуэли, на которой дрался мой отец. Мне сказали, что речь шла о чести семьи и что дядя приказал моему отцу отказаться от поединка. Вы знаете, из-за чего была эта дуэль?

Лицо Эдкинса вытянулось. Он отвел взгляд.

– Это была печальная пора, ваша светлость. Я никогда не видел герцога в таком плачевном состоянии. Даже ранняя смерть любимой жены не повлияла на него так сильно. Герцог не воспринял так тяжело даже смерть отца. Но, конечно, у них были прохладные отношения…

– Как так?

– Его светлость не был близок со своим отцом. А вот вашего отца он очень любил. И глубоко оплакивал его.

Комнату заполнила такая печаль, что несколько мгновений Эдкинс и его гость молчали.

– Я тоже глубоко переживал смерть своего отца, – наконец снова заговорил Николас. – Меня всегда тяготило, что я потерял его, и даже не знаю, почему он дрался на той проклятой дуэли, – признался он.

Эдкинс посмотрел на него с искренним сочувствием. В этот момент они были уже не герцогом и слугой, а просто двумя людьми.

– Когда герцог получил известие, что ваш отец скончался от ранения, он очень рассердился. Пришел в ярость. Он сказал – и я этого никогда не забуду, потому что он скорее кричал, чем говорил: «Какая поразительно бессмысленная жертва! Я же говорил ему, что для меня это не имеет никакого значения! Что я смогу это пережить!»

– Вы хотите сказать, что дуэль была как-то связана с честью моего дяди?

– Мне ничего не известно об этом, ваша светлость. Я сказал только то, что слышал.

Какой бы социальный барьер ни разделял собеседников, за последние несколько минут он рухнул. И Николас решил попытаться выведать что-нибудь для Айрис.

– У моего дяди была привычка прятать ценные вещи в тайники, – сказал он. – Я нашел, кажется, большую часть золота, а еще античную вазу и по крайней мере одну очень дорогую книгу. Как вы думаете, где еще мне стоило бы поискать?

– Ему и вправду нравились тайники. Все эти выдвижные ящики и сундуки с двойным дном. А вы нашли тайник за стенной панелью в Мелтон-парке?

– Да, причем совершенно случайно. Мы хотели повесить картину, стали вбивать гвоздь, и тут оказалось, что за панелью нет стены.

– Думаю, что вам стоило бы заглянуть на чердак усадебного дома. Там полно его любимых вещей.

– Может быть, вам запомнилось что-то конкретное, на что мне нужно обратить внимание? Что-нибудь особенно ценное для него?

Эдкинс задумался на пару мгновений и, колеблясь, поджал губы.

– Когда отец милорда лежал на смертном одре, его позвали к постели умирающего, чтобы проститься. Милорд пробыл там некоторое время и вернулся со шкатулкой из черного дерева. Он был глубоко расстроен этой встречей, и шкатулка несколько дней лежала на кушетке в его гардеробной. Не меньше недели, пожалуй. А потом вдруг исчезла.

– Что в ней было? – спросил Николас.

– Не знаю. Милорд не показал мне ее содержимое. И даже ни разу не упомянул о ней. Могу только сказать, что шкатулка была тяжелой. Впрочем, черное дерево само по себе тяжелое. Милорд нес ее двумя руками, когда возвращался от отца.

– Полагаю, мне следует поискать шкатулку из черного дерева в усадебном доме. Возможно, в ней лежит что-то очень ценное или важное. Недаром дедушка передал ее дяде накануне смерти.

– Я тоже так думаю, ваша светлость.

Николас встал.

– Благодарю вас за то, что согласились встретиться со мной и ответили на мои вопросы. Я знаю, что для вас это было непросто. Надеюсь, я не заставил вас почувствовать, что вы предали доверие своего господина.

– Конечно, нет, ваша светлость. И, пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания мисс Баррингтон.

Николас откланялся. Выйдя из дома, он увидел Айрис, которая мерила шагами землю рядом с экипажем.

– Что он тебе сказал? – спросила она, как только увидела его.

– Ничего, что касалось бы твоих поисков Псалтыри. То, что мне удалось узнать, имеет отношение к моей семье.

Она топнула ногой.

– Я не верю, что слуга, который хорошо знал твоего дядю и, вероятно, деда, ничего не знает о скандале с манускриптом.

– Есть тайны, которые верный слуга никогда не раскроет. Эдкинс рассказал мне о шкатулке, которую дядя получил от своего отца, когда тот был на смертном одре. Шкатулка из черного дерева. Я никогда не видел ее и предполагаю, что она находится где-то в одном из домов.

– Что в ней было? – спросила Айрис.

– Эдкинс не знает. Но она пролежала в гардеробной неделю, и никто ее не открывал.

– Целую неделю?

– Так он сказал.

– Чепуха. Держу пари, Эдкинс открывал ее.

Айрис повернулась и направилась обратно к дому.

– Айрис, нельзя просто так обвинять человека в том, что он совал нос в дела моего дяди!

– Конечно, совал! Чем еще, по-твоему, занимаются слуги, чтобы скоротать время?

С этими словами она исчезла за дверью, даже не потрудившись постучать.

Айрис влетела в гостиную, в которой все еще находился хозяин дома. Он пришел в замешательство, когда снова увидел ее.

– Что было в шкатулке? – с порога спросила она.

– Мисс Баррингтон, вы меня удивляете. Я понятия не имею…

– Она несколько дней пролежала в гардеробной. Вы десятки раз проходили мимо нее, сгорая от любопытства! И ни разу не заглянули внутрь? Никогда не поверю!

– Я бы ни за что…

– Вы открывали шкатулку, в этом нет сомнения! Я бы и сама открыла. И герцог тоже. Любой человек сошел бы с ума от любопытства, увидев таинственную шкатулку, переданную со смертного одра.

Она двинулась на него.

– Что в ней было?

Эдкинс отпрянул.

– Я вынужден настоять, чтобы… – пролепетал он, нервно стискивая пальцы.

– Никто никогда не узнает, что вы открывали шкатулку, клянусь вам. Возможно, ее содержимое имело особое значение для семьи. Его светлость, вероятно, получил бы ее в наследство, если бы покойный герцог не погиб так внезапно.

При упоминании титула он замер на пару мгновений, а затем взглянул на Айрис через плечо.

– Да, вы, наверное, правы. Мне приходило в голову, что он имеет право на шкатулку. Учитывая то, как мой господин ее получил. При каких обстоятельствах. И как она его расстроила.

– Значит, вы все-таки заглянули внутрь?

Эдкинс посмотрел в окно на герцога, который ждал свою спутницу во дворе.

– Я не мог признаться его светлости, что предал доверие своего господина.

– Не сомневаюсь, вы сделали это, потому что беспокоились за него.

Он кивнул:

– В шкатулке не было ничего интересного. Несколько писем, которые я не осмелился прочесть, перстень с печаткой…

У Айрис упало сердце.

– И это все?

– Не совсем. – Он повернулся к ней лицом. – И еще там была книга, очень старая. Думаю, это был тот самый манускрипт, о котором вы меня спрашивали.

– Ваш господин знал, что вы видели содержимое шкатулки?

– Вряд ли. Хотя все может быть… Милорд был умен и прозорлив. Шкатулка исчезла на следующий день после того, как я ее открывал. Возможно, он заметил, что в ней кто-то копался.

Айрис подошла к нему.

– Мистер Эдкинс, я благодарю вас за то, что вы сказали мне правду. Вы представить себе не можете, как я вам признательна!

Эдкинс посмотрел на гостью:

– Вы, наверное, расскажете все его светлости. Он узнает…

Айрис тоже выглянула в окно. Герцог стоял, прислонившись к дверце экипажа, со скрещенными на груди руками, и хмуро смотрел в землю.

– Пожалуй, расскажу. Но среди всего, что вы нам сегодня поведали, подозреваю, моя книга беспокоит его в последнюю очередь.

Глава девятнадцатая

Николас изо всех сил старался быть любезным. Он с большим трудом сосредоточил внимание на юной Гермионе Пейджет, хотя его мысли были заняты тем, что он узнал сегодня об отце и дяде. Девушка, в свою очередь, мило улыбалась и делала вид, что не догадывается, что ее вечернее платье стоит половину ежегодных доходов, которые герцог получал от поместья Мелтон-парк.

Сегодня он усомнился в том, что его гостье подходит эпитет «скромная». Она вела себя куда более зрело, чем в прошлую их встречу. Порой даже дерзко. Она вошла в гостиную вместе с матерью и, стоя в центре комнаты, ждала, когда герцог подойдет к ней. Дамы восхищенно замолкли, увидев в новой гостье идеальный образ молодой модной светской красавицы.

Ее платье надолго стало предметом обсуждения среди пожилых матрон – к большому неудовольствию Фелисити, которая надела один из своих новых парижских нарядов. Между ней и мисс Пейджет развернулось своего рода соревнование. Фелисити присоединилась к разговору Николаса с мисс Пейджет и быстро перевела его на Париж и французские магазины. Обе дамы стали горячо обсуждать их, выясняя, какие лучше. Мисс Пейджет оказалась победительницей в этой дискуссии.

Улыбка не сходила с лица Николаса, он старался делать вид, что ему интересно, а сам незаметно оценивал мисс Пейджет, которая явно знала себе цену. У него сложилось впечатление, что, будь он чуть менее высоким или чуть менее привлекательным, она бы решила, что он для нее не годится.

Николасу не нравилось имя Гермиона. Все эти гласные и слоги раздражали его. К тому же мисс Пейджет была явно раздосадована тем, что герцог вышел на террасу поприветствовать ее только через час после приезда. Они с Айрис поздно вернулись, а потом ему нужно было переодеться, так что задержки никак нельзя было избежать. Николас, конечно, мог ждать приезда новой гостьи весь день, не покидая усадьбу, на что, вероятно, мисс Пейджет и рассчитывала.

Если бы не долг, заставлявший герцога думать о благосостоянии семьи, он не стал бы лебезить перед мисс Пейджет. Но тридцать тысяч дохода в год… Приходилось то и дело повторять про себя это число, иначе было чертовски трудно оставаться галантным.

Николасу удалось не пялиться на Айрис, но это стоило ему неимоверных усилий. Словно для того, чтобы подчеркнуть, что она не мисс Пейджет, Айрис сегодня вечером надела голубое шелковое платье, которое привезла в Лондон с континента. В тех редких случаях, когда их взгляды встречались, Николас видел в ее глазах нетерпение. На обратном пути он упомянул, что мистер Эдкинс рекомендовал ему тщательно обыскать чердаки, и Айрис хотелось заняться сейчас именно этим, а не выслушивать мнение тети Агнес о необходимости вызвать в Лондон армию, чтобы перестрелять всех неблагодарных демонстрантов.

Видя, что Фелисити и мисс Пейджет глубоко погружены в дискуссию, Николас извинился и отошел от них. Айрис неторопливо последовала за ним к дверям на террасу, обмахиваясь веером, и выскользнула наружу.

– Надеюсь, мы скоро спустимся к ужину, – сказала она, подойдя к балюстраде террасы, где стоял Николас.

– Ты, наверное, голодна, нас долго не было дома.

– Мне не терпится поскорее начать и закончить трапезу. Я хочу сослаться на головную боль и уйти к себе вскоре после ужина, чтобы пойти поискать вход на чердак.

– Не разумнее ли подождать, пока я смогу провести тебя туда? Чердак забит всяким хламом до самых стропил, и ты вряд ли сумеешь одна передвинуть мебель и сундуки.

– Я сомневаюсь, что у тебя будет много свободного времени. Миссис Пейджет выудила из твоих тетушек приглашение остаться на ночь, так что завтра утром ты тоже будешь занят.

– Как самоуверенно с ее стороны.

Айрис искоса взглянула на него:

– Она надеется, что ты настолько ослеплен ее дочерью, что непременно сделаешь ей предложение. Для этого просто нужно время. Мисс Пейджет действительно очень красивая девушка, и, хотя о ее приданом упоминалось лишь вполголоса, я слышала, что оно просто ошеломляет. Это так?

– Да, ее состояние крупнее, чем у большинства других.

– Крупнее, чем у других девушек, мечтающих выйти замуж за герцога? И вправду ошеломительно.

Николасу не нравился этот разговор. Его раздражали колкие комментарии Айрис о его романтических делах, звучавшие так, словно ее они совершенно не волновали. Впрочем, так оно и было, судя по всему. Ее беззаботная небрежность показалась ему слишком холодной и даже немного жестокой.

Николас закрыл глаза. Он снова вел себя как осел. Чего он ждал? Что Айрис будет рыдать здесь, на террасе, потому что ему суждено жениться на мисс Пейджет?

Он вгляделся в ее профиль в свете, льющемся от факелов. Ее глаза сияли, в ослепительной улыбке читались понимание и житейский опыт. Вот только за мерцанием звезд в ее взгляде ему почудилось что-то еще. Какая-то отрешенная сдержанность.

– Я ускорю отъезд семейства Пейджет, – сказал он. – Я объявлю, что у меня назначены деловые встречи с десяти часов утра. А мы с тобой тем временем обыщем чердаки.

– Я встану пораньше и распоряжусь, чтобы завтрак принесли мне в комнату.

– Нет, – возразил Николас. – Ты позавтракаешь в малой столовой вместе с другими гостями.

– Ты все еще думаешь, что лимонные пирожные были отравлены? – с улыбкой спросила Айрис.

Пусть эта мысль казалась ей нелепой, но ведь это он, а не она, побывал в комнате у больного.

– Я просто проявляю осторожность.

– Если ты настаиваешь, я спущусь завтра утром в столовую. Думаю, остальные гости тоже встанут рано, ведь завтра они тоже отправляются в обратный путь.

На террасе осталось уже мало гостей, и Николас отважился подойти к Айрис на шаг ближе.

– Значит, ты собираешься сразу после ужина подняться к себе? Я тоже могу найти предлог для того, чтобы уйти.

Она тихо засмеялась:

– Думаю, это выглядело бы подозрительно.

– А я бы рискнул, если бы ты согласилась.

Айрис посмотрела на него:

– Если тебе удастся уйти, моя дверь будет незапертой.

Николас уже собирался украдкой поцеловать ее, но тут стеклянные двери открылись, и мисс Пейджет с матерью вышли подышать свежим воздухом. Они подошли к другому концу балюстрады, не глядя в сторону герцога.

– Тебе пора идти, – сказала Айрис. – Твое отсутствие уже заметили.

Николасу было наплевать. Ему хотелось схватить ее и крепко поцеловать прямо на глазах у двух дам, которые старательно избегали смотреть в их сторону.

– Ступай, – снова шепотом приказала Айрис.

Долг хозяина дома обязывал герцога вернуться к гостям. Будь проклят этот долг. Николас резко повернулся и направился в гостиную.

– Мне кажется, нас зовут на ужин, – раздался рядом с Айрис девичий голос.

Она обернулась и увидела мисс Пейджет, которая неслышно подошла к ней. Ее мать все еще стояла на другом конце террасы, глядя на темнеющий сад.

– Впрочем, у нас еще есть пара минут, – добавила мисс Пейджет.

Айрис подумалось, что девушка, должно быть, хотела подсказать ей, как принято вести себя в высшем свете. «Я обедала с принцами крови и королями, девочка», – мысленно ответила она, искоса бросив взгляд на платье под красивым лицом, обрамленным светлыми волосами. Наряд украшал настоящий, а не искусственный жемчуг. Вышивка, без сомнения, делалась тончайшими шелковыми нитками. Платье было сшито из дорогой ткани модными портнихами, и каждая вытачка на рукаве, вероятно, стоила фунтов десять.

Мисс Пейджет была настоящей красавицей, а не просто модной богатой особой. «Каково это – всю жизнь смотреть в зеркало и видеть в нем такое совершенство?» – невольно подумала Айрис.

Она не хотела разговаривать с этой девушкой. Ей потребовалось все ее самообладание, чтобы сыграть свою роль в этот вечер. Все силы уходили на то, чтобы не смотреть на герцога с мисс Пейджет и не представлять себе их счастливый брачный союз. Они прекрасно подходили друг другу: герцог был красив, а мисс Пейджет – очаровательна. Только человек с сердцем из камня не влюбился бы в такую изящную девушку. Николас запросто мог увлечься ею, если бы захотел.

Айрис пожалела, что приехала на этот праздник. Она не ожидала, что ей придется наблюдать за ними, сидеть на скамейке у стены и смотреть, как ее любовник заискивает перед неземной красавицей, которая подходила ему во всех отношениях.

Стоя сейчас рядом с этой девушкой, Айрис чувствовала себя невзрачной, серой и неуклюжей. Она испытывала не столько ревность, сколько зависть. Если бы она выглядела как мисс Пейджет, если бы у нее была древняя родословная, богатство и знатные влиятельные родственники, они с Николасом могли бы… Айрис не осмелилась закончить эту мысль, но от внезапного осознания у нее защемило сердце.

– Похоже, вы нашли хороших друзей в лице герцога Холлинбурга и его родных, – произнесла идеальная красавица.

– Они были добры ко мне.

– Мне показалось, его светлости нравится ваше общество.

– Это, вероятно, потому, что я не совсем англичанка. Я для его светлости что-то вроде экзотической новинки в его окружении.

– Нет, вы скорее подруга, чем новинка.

– Как я уже сказала, его родные были добры ко мне и даже пригласили на несколько званых вечеров.

– Я не видела вас на других. Например, на балах.

– Меня туда не приглашали.

– Возможно, в следующем сезоне, как только вы вступите в наследство…

– Может быть, если я все еще буду к тому времени в Англии.

– Ах да, я совсем забыла. Вы же итальянка!

– Моя мама была итальянкой, и бабушка тоже, а дедушка – англичанином.

Они не смотрели друг на друга, пока говорили, их взгляды были прикованы к темному саду. Они словно подслушивали мысли друг друга, а не вели беседу.

– Герцогу полезно иметь много друзей, – сказала мисс Пейджет. – Моя мама объяснила мне, что все аристократы их заводят. Это обычное дело. У моего отца тоже было много хороших друзей.

– Друзья никому не помешают.

– Я просто хочу сказать, что все понимаю и не буду возражать, если вы останетесь подругой герцога.

– Как это мило с вашей стороны. И как практично.

– Иначе в подобных вопросах нельзя.

Айрис вдруг стало жаль эту девушку. Ей было не больше семнадцати лет – или даже меньше. Какой печальный взгляд на жизнь в столь юном возрасте!

– На самом деле, можно. От союза мужчины и женщины обычно ждут большего, расчета мало для счастья. Для начала нужна любовь. Страсть, если повезет. У вас есть возможность устроить жизнь так, как вам хочется, в отличие от большинства женщин. Вы не обязаны соглашаться с планом, который составила для вас ваша практичная мать.

Как будто почувствовав, что разговор идет о ней, миссис Пейджет повернула голову и посмотрела в их сторону.

– Но я должна выйти замуж за герцога, – возразила мисс Пейджет. – Холлинбург молодой и очень красивый, а остальные такие старые.

В ее тоне не было и тени сомнения. Судя по всему, она находила этот план в высшей степени разумным.

– Ну, если вы в первую очередь заботитесь о продолжении рода, то вам, конечно, следует выбрать красивого мужчину, – сказала Айрис.

Мисс Пейджет заметно напряглась и в возмущении посмотрела на собеседницу:

– Нам не подобает говорить о таких вещах.

– Такие вещи составляют суть брака, мисс Пейджет. Нельзя на это закрывать глаза. А теперь, я думаю, нам пора спуститься в столовую. Не будем задерживать остальных гостей.

– Дядя Квентин, судя по всему, идет на поправку, – сказал Чейз.

Он сидел рядом с Николасом в столовой, где за столом после ужина остались одни джентльмены, чтобы насладиться портвейном.

– Я так и подумал, раз его сыновья вернулись сюда. Когда я навещал дядю, он был совсем плох.

– Мне сказали, он отравился испорченными пирожными.

– Испорченными настолько, что сдох поросенок и заболели две свиньи.

Услышав это, Чейз наклонился поближе.

– Вот и мне интересно, что в лимонных пирожных может испортиться до такой степени, чтобы один кусочек едва не убил человека.

– Подозреваю, что-то, чего там быть не должно.

– Если ты решил, что кто-то покушался на жизнь дяди, тебе следовало сразу же сказать мне.

– И что бы ты сделал? Пирожные выбросили в помойное ведро и скормили свиньям. А врач объяснил тяжесть болезни возрастом дяди. Я узнал все, что ты мог бы узнать на моем месте.

Николас рассказал Чейзу о поваре, который приготовил злополучные пирожные и хранил их отдельно для него и Айрис.

– Думаю, что на самом деле повар приготовил их не для меня, а для нее. Айрис очаровала его, потому что ей нравится его кулинарная изобретательность и творческий подход. Она всегда передает ему слова признательности. Вот он и старается ради нее. Сказав, что они предназначены только для меня, повар хотел гарантировать их сохранность. Никто не стал бы покушаться на пирожные, приготовленные специально для герцога.

Чейз оглядел собравшихся гостей мужского пола.

– Тогда кто их отравил и почему?

– Полагаю, один из нас, если жертвой должна была стать мисс Баррингтон.

– Но ведь и ты тоже мог пострадать!

– В таком случае, кто-то, кому все равно, что со мной случится.

Взгляд Чейза остановился на дяде Феликсе, который громко смеялся вместе с лордом Каррингтоном.

– Может быть, это сделал Феликс? Он мог отравить пирожные в приступе досады из-за наследства, которое получит мисс Баррингтон, а не его сын. К тому же дяде Феликсу не нравится, как ты относишься к Филиппу…

– Это отличная версия, но почему-то я не думаю, что он на это способен.

– Что ж, гости завтра разъезжаются, так что, надеюсь, больше подобных инцидентов не произойдет. А до тех пор ты и Айрис должны есть и пить только то, что приготовлено для всех.

Николас не мог не улыбнуться кузену.

– Я уже предупредил ее об этом.

– Отлично. Завтра, когда гости разъедутся, мне нужно будет поговорить с тобой о расследовании дел на текстильной фабрике. Джереми заехал сюда сегодня вечером по пути в Лондон. Он считает, что нашел причину всех бед.

Миссис Пейджет и ее дочь удалились вскоре после того, как джентльмены присоединились к дамам в гостиной. Николас изрядно устал от общения и хотел только одного – чтобы вечер скорее закончился. Утром он был намерен распрощаться с юной светской красавицей и ее матерью и отправить их восвояси.

Компания медленно расходилась – на вкус Николаса, уж слишком медленно. Наконец в гостиной остался только изрядно выпивший дядя Феликс. Он широко улыбнулся племяннику и жестом указал на стул рядом с собой.

– Садись, давай поговорим! Обычно в последний вечер праздника гости расходятся далеко за полночь. Но у наших старушек силы уже не те!

– Боюсь, я тоже вымотался, дядя. День выдался долгий.

Феликс нахмурил брови:

– Да уж, черт возьми, тебе сегодня пришлось несладко! Надо же было приехать к Квентину и застать его в таком ужасном состоянии! Должно быть, ты был потрясен.

– Ты ездил вместе с Уолтером и Дугласом повидаться с ним?

– Что? Я? Нет-нет! Я в том возрасте, когда зрелище человека, который лежит на смертном одре, навевает меланхолию. Мы с Квентином не были близки даже в детстве. Я всегда лучше ладил с твоим отцом и отцом Чейза. Грустно, что мы потеряли их обоих.

Он отхлебнул изрядную порцию из своего стакана. Николас хотел воспользоваться этим и убежать, но что-то остановило его.

– Скажи, тебе известна причина, которая заставила моего отца драться на дуэли? – поколебавшись, спросил он.

– Честь семьи.

– Так он сам говорил. – Николас против воли вспомнил, как умолял отца, который метался в полубреду от загноившейся раны, объяснить ему причину поединка. – Но мне кажется, ты знаешь больше.

Феликс, снова поднесший стакан ко рту, пристально посмотрел на него сквозь стекло. Сделав глоток, он поставил стакан на стол.

– Я знаю очень мало. Кто-то что-то сказал в его присутствии. Это была отвратительная ложь, с которой он не мог смириться. Твой отец вызвал негодяя на дуэль, она состоялась, а дальше ты все знаешь… Когда твоему отцу стало совсем худо, его противник бежал в чужие края. Я думаю, в Америку. Он знал, что если этого не сделает, то его ждет виселица. Никому не позволено безнаказанно убивать сына герцога на дуэли, даже если это было непреднамеренно. На самом деле это был почти несчастный случай. Твой отец выстрелил мимо цели, и его противник хотел сделать то же самое, но был настолько плохим стрелком, что случайно попал ему в… Впрочем, это тебе уже известно. Дьявольское невезение.

Казалось, Феликс погрузился в воспоминания. Он опустил голову, а его потупленный взор затуманился.

– Ложь касалась дедушки? – спросил Николас. – Его кто-то назвал вором?

Феликс поднял голову и с удивленным видом уставился на Николаса.

– Ты имеешь в виду моего отца? Черт возьми, нет! Во всяком случае, я слышал другую историю. Речь шла о моем брате Фредерике.

Николас наконец оставил Феликса наедине с его виски, испытывая некоторое облегчение. Впрочем, разговор с дядей озадачил его. Он поднялся по лестнице, но направился не в свои покои, а к другой лестнице – на крышу. Поднявшись по ступеням, он вышел на галерею, скрытую за парапетом.

Николас подошел к тому месту, с которого когда-то упал дядя Фредерик, а потом двинулся дальше. Остановившись наконец, он поднял голову и посмотрел в ночное небо. Николас понимал дядю, который предпочитал бывать здесь ночью, когда светили звезды. В такую ясную погоду казалось, что находишься под покровом из крошечных огоньков. Николас никогда не видел в Лондоне такого неба, даже в парках. Стоя здесь и глядя вверх, можно было ощутить вкус вечности.

Замешательство Николаса притупилось, а чувство облегчения, наоборот, возросло. Он боялся – и даже почти убедил себя в этом, – что вопрос семейной чести так или иначе имеет отношение к Псалтыри, которую искала Айрис. Николаса тяготила мысль о том, что его отец умер из-за слухов, связанных с Баррингтоном, а может быть, даже из-за прискорбного поступка. Если бы это было так и если бы Айрис доказала, что его дед солгал и манускрипт действительно хранился у него, это означало бы, что хороший человек умер напрасно.

Впрочем, нет, не напрасно! Правда здесь не имела значения. Честь есть честь. Если кто-то назвал вас негодяем – и даже если вы на самом деле были таковым, – то все равно нельзя было оставлять оскорбление безнаказанным.

Причиной того, что в памяти Николаса вновь ожили воспоминания об отце, были поиски Айрис, ее решимость идти до конца.

Но если верить Феликсу, вопрос чести, заставивший его отца драться на дуэли, касался не дедушки, а дяди Фредерика. Какие же слухи могли бросить тень на его честь?

После он не женился второй раз, у него не было детей. Может быть, кто-то предположил, что Фредерик предпочитает мальчиков? Но вот только ему было бы наплевать на такой глупый слух. К тому же все знали, что он был завсегдатаем лучших борделей Лондона.

Николас не мог придумать ни одного оскорбления, которое Фредерик воспринял бы всерьез. Но, конечно, не Фредерик вызвал противника на дуэль, а его брат, отец Николаса.

Айрис велела горничной приготовить ее ко сну, а потом отпустила. Оставшись одна, она переоделась: сняла халат, сбросила ночную рубашку и надела другую, гораздо менее скромную. Передвинула лампу в дальний угол комнаты, чтобы сделать освещение более рассеянным. Сбросив белый чепец, под который горничная аккуратно убрала ее расчесанные волосы, Айрис легла на кровать.

Он сказал, что придет к ней сегодня вечером. Если он этого не сделает – что ж, в таком случае можно будет утверждать, что мисс Пейджет произвела на него слишком сильное впечатление, хотя он и не признался в этом.

Айрис рассмеялась над собой, но смешок застрял у нее в горле. Даже если так, он все равно придет. Потому что он был мужчиной. Он был герцогом. А она была «подругой». Даже если он намеревался утром сделать этой девушке предложение, он не стал бы отказывать себе в удовольствии вечером.

Это была циничная мысль, недостойная ее. Николас ничем не заслужил таких подозрений. Да, он флиртовал с Айрис, но как еще он мог относиться к ней? У него не было выбора.

Она вдруг вспомнила, как начала заниматься книготорговлей. После смерти отца в доме осталось несколько хороших книг, которые собирал еще ее дед. Когда и мать умерла, а кладовая совсем опустела, Айрис обратилась к этим книгам и другим ценным вещам и стала думать, кому бы их продать.

Среди бумаг деда она нашла имена старых коллег и коллекционеров. Айрис отнесла одну редкую книгу книготорговцу во Флоренции. У него был магазин в тени храма Санта-Мария-Новелла.

Видно, он сжалился над ней, потому что хорошо заплатил за книгу, а потом усадил рядом и дал совет.

– Не используй фамилию Баррингтон, – сказал книготорговец. – Купи приличное платье. Не будь гордячкой, если нужно, флиртуй немного с мужчинами, они всегда готовы отупеть ради хорошенькой женщины. Заведи друзей, для которых сможешь быть посредницей. Тогда не придется тратить деньги на свой магазин.

Айрис последовала почти всем его советам. Она перешила для себя мамино лучшее платье и спланировала поездку в Милан с оставшимися книгами. Заставила себя отодвинуть горе в сторону и вспомнить, кто она такая. Единственный совет, которому она не последовала, касался фамилии. Ее отец в свое время сменил ее, чтобы его приняли в мире торговли произведениями искусства. Однако на своих визитных карточках Айрис велела напечатать фамилию Баррингтон.

Возможно, извращенное чувство гордости заставило ее это сделать. Впрочем, скорее, ею руководил внутренний гнев из-за того, что их семью разрушила чья-то ложь. Использовать другое имя означало бы признать, что ложь была правдой. Айрис не желала смиряться с несправедливостью.

Остальные советы старого книготорговца оказались ценными. Айрис не замечала, что фамилия сильно мешает ей. Время шло. Мало кто в окружении Айрис помнил историю ее деда, приключившуюся в далекой Британии. А те, кто помнили, наоборот, из любопытства стремились познакомиться с ней.

Мелтон-парк погрузился в сон, как это бывает только в старых усадьбах. Звуки, скорее ощущаемые, чем слышимые, прекратились. Дуновение ветерка только подчеркивало тишину.

Внезапно в спальню Айрис проскользнула чья-то тень. Это был он, все еще одетый в ту же одежду, в которой он был на ужине. Развязывая узел галстука, он направился к Айрис. Подойдя к изножью ее кровати, сбросил сюртук.

Она села на кровати и стала смотреть, как он раздевается. От лампы исходило достаточно света, чтобы она могла разглядеть выражение его лица. Он был печален. Рассеян.

– Тебя никто не видел? – спросила она.

– Никто, я спустился с крыши.

– Ты думал про своего дядю? Это тебя огорчило?

– Потому что он упал с крыши? Нет. И потом, крыша от этого не стала местом для скорби. Нельзя долго грустить под таким звездным небом. Оно заставляет задуматься о вечности, но никак не грустить.

Николас казался задумчивым, погруженным в свои мысли, которые витали далеко отсюда. Он как будто еще не вернулся с неба на землю. Айрис не верила, что горе не затронуло его, но Николас, видимо, научился справляться с ним.

Она расстегнула халат и спустила его с плеч, а потом подползла к Николасу по кровати и опустилась на колени, чтобы помочь ему раздеться. Когда он предстал перед ней во всей своей великолепной наготе, она встала с кровати и обняла его. Позволив себе один глубокий, долгий поцелуй, Айрис проложила губами дорожку вниз по его шее и плечу, груди и торсу.

Затем она спустилась еще ниже и, встав на колени, взяла в руки член Николаса. У него перехватило дыхание, когда Айрис осмелилась поцеловать его кончик. Она ласкала его, целовала и поглаживала до тех пор, пока не услышала стон. И тогда Айрис отважилась пойти дальше…

Николас не сразу восстановил дыхание. Он сжимал Айрис в объятиях, постепенно приходя в себя. Она изумила его. Он и не подозревал, что она настолько искушена в любовных утехах.

Когда его разум прояснел, он начал понимать, что произошло. В ее смелости было мало опыта. Не то чтобы это имело для него хоть малейшее значение. С самого первого поцелуя он уже готов был умолять ее. И все же Николас не думал, что для нее такие дерзкие ласки были обычным делом.

– Спасибо.

Она повернулась в кольце его рук и поцеловала, а потом спрятала лицо в изгибе его руки.

– Мне показалось, что твои мысли витают где-то далеко, и я решила вернуть их к себе.

– Тебе это удалось.

– Значит, наверное, я все сделала правильно.

Да, выходит, это и в самом деле было для нее в новинку.

– Правильно? Ты меня едва не прикончила.

– Вот и прекрасно!

Он убрал руку и приподнялся на локте, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Пряди ее темных волос разметались по подушке и рассыпались по плечам. Даже под слегка опущенными веками, он видел яркие вспышки в ее темных глазах.

– Но ты сама получила мало удовольствия.

Ее взгляд скользнул по нему.

– Но ведь ты еще не уходишь?

– Боже упаси. Я же джентльмен.

Он отбросил ее длинные пряди с груди, чтобы ничто не скрывало ее. Соски Айрис потемнели и затвердели от возбуждения.

– В антракте я расскажу тебе о планах на завтра, пока любуюсь твоей красотой.

Он протянул руку и нежно коснулся ее груди. Сосок тут же напрягся. Она на мгновение закрыла глаза, и по ее лицу расплылась томная улыбка.

– У тебя есть планы на завтра? Кроме того, чтобы попрощаться с мисс Пейджет?

Николас предпочел бы не говорить об этой девушке, но решил, что без этого не обойтись.

– Наше расставание будет кратким. На меня мисс Пейджет не произвела благоприятного впечатления. Она слишком высокого мнения о себе.

– Когда за девушкой дают тридцать тысяч ежегодного дохода, она, естественно, знает себе цену. Когда к тому же она красива, то ее ожидания завышены.

– Кто тебе сказал о ее баснословном приданом?

– Я слышала о нем по крайней мере от двух дам. Ее мать так и не оправилась от брака со вторым сыном графа и с самого рождения готовила Гермиону к тому, чтобы она вышла замуж за человека с самым высоким титулом. Миссис Пейджет уже много лет обхаживает твою тетю Долорес в предвкушении нынешнего сезона.

– Она что, ясновидящая? Я ведь стал герцогом совсем недавно и притом лишь по воле случая.

– Ты вовсе не тот герцог, на которого положила глаз мать Гермионы.

– Значит, ты имеешь в виду дядю Фредерика? Как оскорбительно, что ко мне относятся как к простой замене. И потом, дядя не собирался жениться во второй раз. Он считал посещение лондонских борделей более приятнтым и менее хлопотным делом.

– Вероятно, его первая женитьба была браком по любви, и он до конца жизни оплакивал умершую супругу.

– Об этом мне ничего не известно. Дядюшка был странным человеком, об этом свидетельствуют некоторые его решения, ты это хорошо знаешь. Он не заботился о том, чтобы произвести на свет сына, поскольку у него было много братьев и племянников. Мой отец готовился занять его место в палате лордов, если бы потребовалось. Занимался самообразованием.

– Ты тоже готовился?

– Едва ли. Даже после смерти отца я игнорировал эту возможность. Дяде тогда было за пятьдесят, и я думал, что у него еще предостаточно времени.

Айрис бросила на него любопытный взгляд.

– Тебе не нравится быть герцогом? Ты говорил, что приспособился, но чувство долга угнетает тебя?

Николас задумался. Тяготился ли он своим титулом? Нет, скорее, он начинал привыкать к нему. Николас стал более терпимым к бремени ответственности и часто ловил себя на том, что мыслит и поступает, как подобает герцогу. Весь прошлый год он усиленно совершенствовал свое образование, чтобы вести себя хотя бы приемлемо.

– Только дураку не понравится быть герцогом. Немногие обладают таким статусом и властью. Но бывают моменты, когда мне все-таки становится трудно. К тому же я никогда не забываю о том, каким образом я получил титул.

Она протянула руку и погладила его по лицу. Он поцеловал ее руку, потом плечо.

– При таком свете видно, что в тебе течет итальянская кровь.

– Моя бабушка была из Милана, а отец женился на флорентийке.

– Но твой английский безупречен.

– Это заслуга деда. Он настоял, чтобы мы говорили дома по-английски, и исправлял акцент и все ошибки в произношении. Он сказал моему отцу, что нам нужно хорошо говорить на этом языке, если мы хотим вернуться в Англию. Нас не должны считать иностранцами. Однако во многих отношениях моя семья была итальянской. В детстве я даже носила фамилию Борелли.

– Не Баррингтон?

– Нет. Отец взял девичью фамилию матери. Правда, это было неофициально. Все вокруг знали, что наша фамилия Баррингтон. Слухи там живут долго.

– Это все из-за скандала?

– Не только. Отец торговал картинами, ему было легче продавать иностранцам итальянские полотна, если они думали, что покупают у итальянца. Кроме того, в годы войны было безопаснее зваться Борелли.

– Наверное, годы войны были особенно тяжелыми для твоей семьи?

– Время было зыбкое и непонятное, но мы не сильно страдали. Мы все выжили. А вот потом, после войны, несколько раз начинались эпидемии. Они были куда опаснее. Тогда еще люди не пользовались хинином, который помогает при лихорадке. Еще всего несколько лет – и мои родители, пожалуй, остались бы живы.

– Мне жаль, что ты потеряла родителей…

Николас представил Айрис, еще почти девочку, в отчаянии. Она видела, как умирают ее близкие, и ничего не могла поделать.

– Ты тоже потерял своих.

– У меня были родственники – дяди, кузены. Я не был одинок в своем горе.

– Со мной были соседи.

Впрочем, Айрис действительно переживала горе в одиночку. Неудивительно, что она цеплялась за воспоминания о близких, и прежде всего о дедушке, которого особенно почитала.

– Почему ты решила снова взять фамилию Баррингтон?

– Так записано у меня в документах.

Она замолчала. Он стал кончиками пальцев поглаживать ее грудь, как будто дразня ее. Соски Айрис в ответ на его ласки набухли и потемнели.

– Ты говорил о каких-то планах, – напомнила она, едва дыша. Ее тело соблазнительно выгнулось от возбуждения.

– У меня назначена встреча с одним из агентов Чейза после того, как все гости разъедутся. А перед этим мы собираемся обыскать чердаки.

– А вы еще их не осматривали?

– Не слишком внимательно. Когда ты увидишь, что там находится, то поймешь, как это непросто. Чердак набит вещами, которые накапливали целые поколения Редноров. Я успел разобрать только вещи дяди. Однако, мне кажется, нам нужно просмотреть все залежи.

Айрис легонько заерзала под его неторопливыми ласками.

– Это может занять неделю.

– Мы будем не одни. Я привлеку целое войско помощников.

Он опустил голову и провел языком по одному соску, одновременно поигрывая пальцами с другим.

Она подавила стон.

– Войско?

– Чейз и Кевин останутся в усадьбе, чтобы помочь нам, – произнес Николас, продолжая полизывать и покусывать. – Сгоним туда слуг. Вынесем все вещи, если понадобится.

Ласки Николаса стали более страстными. Запыхавшись, она качнула бедрами и потянулась к нему, но он перехватил ее руки, поднял их у нее над головой и продолжал ласкать, наслаждаясь ее возбуждением.

– Антракт еще не закончился, ваша светлость? – прошептала она, прерывисто дыша.

– Думаю, закончился, но мне нравится эта игра. Я наслаждаюсь каждой твоей реакцией, каждым приглушенным стоном, каждой судорогой. Ты еще прекраснее в буйстве страсти, я очарован тобой.

Теперь он ласкал все ее тело.

– Я хочу видеть, как ты достигнешь пика страсти.

Николас коснулся внутренней стороны ее бедра, а затем погладил влажную, мягкую плоть промежности. Спина Айрис выгнулась, груди поднялись, и она издала глухой крик. Он стал поигрывать с ее клитором, и из горла Айрис полилась мелодия неистовых стонов. Они нарастали вместе с ее безумием, но вот наконец она сорвалась на громкий пронзительный крик, и ее сотрясла мощная судорога.

Николас отпустил ее руки и встал на колени между ног Айрис. Приподняв ее бедра, он вошел в нее, прижимая ее ноги к своим чреслам и не отрывая от нее взгляда до тех пор, пока мощная волна страсти не ослепила его.

Глава двадцатая

Николас действительно собрал целое войско помощников. Сам он был фельдмаршалом, а Чейз и Кевин – его генералами.

– Мы методично обыщем все чердачные помещения, – заявил Николас стоявшим перед ним навытяжку восьми лакеям.

Все мужчины, включая и джентльменов, были без верхней одежды, в рубашках. Сюртуки и ливреи были сложены в одной из спален для прислуги, расположенных по обе стороны коридора, ведущего к чердаку. Айрис и Минерва сидели на старом диване в другом конце коридора. Рядом с ними стояла Розамунда с блокнотом и карандашом в руках.

– Мы уберем всю мебель с чердака и поместим в одну из комнат для прислуги, – продолжал Николас. – Один из нас троих должен тщательно обыскать каждый предмет. Показывайте мне все, что сочтете ценным. Если я решу, что это действительно стоящая вещь, вы передадите ее мисс Баррингтон для дальнейшего рассмотрения. Мы ищем, прежде всего, черную коробку средних размеров. Если вы найдете что-то подобное, немедленно сообщите мне.

После инструктажа все приступили к поискам. Чердак был так плотно забит старыми вещами, принадлежавшими покойным Холлинбургам, что войти туда одновременно могли только два человека.

– Так вот куда подевались звери! – воскликнул Чейз, когда они открыли дверь на чердак. – Хорошо, что ты избавился от них.

Николас чуть не застонал, когда увидел перед собой чучела животных. Раньше они были выставлены на главной лестничной площадке. Это были самые эксцентричные из украшений, выбранных дядей. Николас жестом приказал лакею вынести чучела наружу.

Чейз тем временем командовал тремя другими лакеями, расчищавшими место. Затем они начали убирать мебель, прокладывая ход в середину помещения.

Николас наблюдал, как вытаскивают большой, тяжелый письменный стол. Слуги поставили его в коридоре, и герцог принялся за работу. Он уже осматривал его восемь месяцев назад и обнаружил тогда несколько золотых монет, спрятанных глубоко в одном из выдвижных ящиков. Теперь он тщательно проверил каждый дюйм и стал ощупывать стол на предмет тайников.

– Вот, возьми. – Кевин протянул ему длинную линейку. – Сначала измерь ящик снаружи, а потом изнутри и сразу поймешь, если там есть двойное дно.

– Я так и знал, что ты мне пригодишься.

Посреди коридора Розамунда тем временем что-то записывала в блокнот.

К герцогу мимо Чейза протиснулся слуга с маленькой статуэткой в руках.

– Похоже на золото, ваша светлость.

Это было не золото, а позолота. Тем не менее статуэтка показалась Николасу довольно качественной.

– Отнеси ее мисс Баррингтон, – распорядился он.

Работа кипела. Как только слуги расчистили проход, дело пошло быстрее. У ног Айрис уже стояло множество предметов. Они с Минервой заворачивали их в старое постельное белье. Николас предположил, что эти вещицы оказались ценными. Дамы сами походили на служанок – на них были фартуки и шапочки, защищавшие от густого облака пыли, которое висело в воздухе. Николас приказал открыть еще несколько окон, а потом вернулся к собственным трудам.

Хоть все его внимание было приковано к работе, но голова была занята мыслями о прошлой ночи и сегодняшнем утре. Провожать мисс Пейджет оказалось настоящим испытанием, особенно после близости с Айрис. Его вежливость и обходительность с гостьями были встречены понимающими улыбками юной леди, ее матери и тети Долорес. Все трое, видно, слишком хорошо знали финансовую ситуацию с поместьем и ожидали, что герцог ухватится за возможность жениться на богатой красавице. Только дурак стал бы сомневаться.

Но Николас не просто сомневался – посадив гостей в карету, он всю обратную дорогу домой бурчал себе под нос проклятия. Такой брак был бы терпимым для него, если бы Айрис согласилась стать его любовницей. Вот только он знал, он был уверен, что она никогда на это не пойдет.

Да он и не хотел этого на самом деле. Подобные отношения были распространены в высшем свете, и на них закрывали глаза. Но даже если бы общество приняло Айрис, даже если бы она была открыто признана его пассией, даже если бы ее приглашали вместе с ним на званые обеды и никто не шептался бы за их спиной, все равно статус любовницы был бы оскорбителен для Айрис. Да и сам Николас глубоко страдал бы от такого положения дел, чувствуя себя бесчестным человеком.

Он трижды обшарил каждый ящик, почти надеясь, что найдет целый клад чертовых золотых монет и тогда утраченная перспектива получать тридцать тысяч дохода в год перестанет его мучить.

– Ваша светлость! – раздался с чердака громкий юношеский голос.

Николас пошел на зов по очищенному от мебели проходу. Молодой лакей стоял у захламленного стола, на котором среди прочего Николас увидел черный ящик. Сердце его затрепетало от волнения. Ящик был средних размеров. Николас открыл его дрожащими руками и заглянул внутрь. На мгновение он оцепенел, а затем громко рассмеялся. Внутри лежали старые куклы. Ящик нельзя было назвать шкатулкой из черного дерева. Он был выкрашен в черный цвет и изготовлен из древесины низкого качества.

Николас вернулся в коридор. Его поразила собственная реакция, сложная гамма чувств, которую он испытал только что, увидев черный ящик. Его одновременно захлестнули ужас и восторг. Ужас – из-за последствий находки для его семьи, и восторг – из-за желания порадовать Айрис. Больше всего он удивился тому, какая из двух эмоций оказалась сильнее.

– Неплохой улов, – сказала Минерва, заворачивая статуэтку античной богини из слоновой кости в старое полотенце.

– Герцоги не скупятся на предметы роскоши.

– Как ты думаешь, сколько все это стоит?

Айрис вела приблизительный подсчет стоимости тех предметов, которые проходили через ее руки, но с чердака вынесли уже столько всего, что она сбилась со счета.

– Я буду знать точнее, когда увижу опись Розамунды. Навскидку скажу, что, все это можно продать тысяч за десять.

– Но черной шкатулки мы так и не обнаружили.

Айрис взглянула на Минерву. Теперь было уже видно, что она в положении, и Чейз согласился взять ее с собой только при условии, если ее посадят подальше от входа на чердак, где было особенно пыльно, и откроют два окна в соседних комнатах, чтобы впустить свежий воздух. Несмотря на это, Айрис считала, что Минерве уже пора пойти отдохнуть.

– Да, шкатулки здесь нет.

Когда они начинали поиски, она была полна надежд, отчасти из-за эйфории, оставшейся после ночи, проведенной с Николасом. Даже сцена его прощания с мисс Пейджет почти не испортила ей настроения – хотя то, что она тайком наблюдала за ними из окна, уже говорило о ее чувствах куда больше, чем она готова была признать.

Но по мере того как продвигались поиски Псалтыри, разочарование Айрис нарастало. Слуги уже успели обыскать почти весь чердак. Айрис считала маловероятным, что покойный герцог, получив шкатулку с манускриптом от отца, пролез через всю эту мебель, сундуки и старые ковры, чтобы спрятать ее подальше от глаз окружающих.

Минерва поерзала на диване. Опустив узел с найденными вещами на пол, она потянулась.

– Ты засиделась, – сказала Айрис. – Тебе бы пойти вниз и отдохнуть.

– Дело не в моем положении, а в этом диване. Герцоги, может, и не скупятся на предметы роскоши, но один из них явно пожалел пуха для той подушки, на которой я сижу.

Айрис не стала говорить, что с ее подушкой все в порядке и что Минерва просто не хочет признавать поражения.

– Похоже, они почти закончили. Мы все трудились целых четыре часа. Ты слишком долго промучилась на неудобной подушке.

К ним подошел Чейз.

– Все, конец. Пойдем со мной, дорогая. Мы здесь больше не нужны.

Минерва взяла его за руку и с некоторым трудом поднялась. Наклонившись, она поцеловала Айрис.

– Я вижу по выражению твоего лица, что твои надежды не оправдались. Приходи ко мне, если хочешь. Чейз и Николас наверняка спрячутся в малой гостиной, чтобы обсудить другие дела.

Розамунда протянула Николасу свой блокнот.

– Мне кажется, что хорошая мебель с чердака могла бы остаться в комнатах для прислуги, а их старую мебель можно убрать наверх. Если вы согласны, дайте лакеям время сделать перестановку.

Она и Кевин последовали за Чейзом и Минервой к лестнице. Лакеи разошлись по комнатам для прислуги. Наконец Николас подошел к Айрис.

Она встала и отряхнула фартук, от которого тут же поднялось облако пыли, а потом указала на узлы, в которых лежали отобранные предметы.

– Здесь много хороших вещей, нет смысла убирать все это обратно на чердак. Советую тебе перенести их в какое-нибудь помещение внизу, откуда их можно будет забрать в город и выставить на одном из хороших аукционов. Я уверена, что они принесут…

– Айрис.

Она переключила внимание с узлов на Николаса.

– Ты сделал все, что мог. Я благодарю тебя. Мне нужно смириться с тем, что поиски не обязательно принесут какой-то результат. Мистер Эдкинс, должно быть, ошибся.

– Айрис, мне жаль…

– Правда? Честь семьи очень важна для людей вашего сорта. Твой отец погиб, защищая ее. Возможно, твой дядя сжег Псалтырь, ведь она была доказательством того, что его отец совершил постыдный поступок. Почему бы и нет? Его не заботила важность и ценность этой книги. Может быть…

Он притянул Айрис к себе и провел ладонью по ее щеке.

– Тихо, тихо. Ты разочарована, и я тебя понимаю. Я был почти уверен, что мы найдем эту книгу, и ты получишь доказательства честности своего деда. Я буду продолжать поиски до тех пор, пока нам еще есть, где искать.

Она уткнулась лбом ему в грудь, изо всех сил стараясь сдержать отчаяние. Мысленно Айрис извинялась перед дедушкой за неудачу.

– Пойдем, – сказал Николас. – Здесь пыльно и грязно.

Она коснулась его протянутой ладони, но не приняла ее.

– Ступай, я скоро спущусь. Мне нужно немного успокоиться.

– Я разыщу тебя после того, как поговорю с Чейзом.

Николас поцеловал ее и ушел.

Слезы потекли ручьем по щекам Айрис, как только его шаги затихли на лестнице. Слуги скоро вернутся, чтобы навести порядок, вытереть пыль и помыть пол. Она будет для них помехой.

Она откинулась на спинку дивана и позволила разочарованию захлестнуть ее с головой. Удивительно, но диван показался ей сейчас не таким удобным, как раньше. Она поерзала и вдруг поняла, что сидит там, где все это время просидела Минерва. Теперь уже скорее с любопытством, чем с грустью, она оглядела диванные подушки.

Все они казались одинаковыми. Айрис нажала на то место, где сидела раньше, и убедилась, что подушка равномерно набита мягким пухом. Затем нажала туда, где сидела только что. Ощущения были абсолютно разные.

Она оперлась на подушку обеими руками и хорошенько надавила. Вместо того чтобы промять пух, ее руки наткнулись на твердую поверхность. Неужели мебельщики продали герцогу бракованный диван?

Охваченная любопытством, Айрис ощупала странную подушку со всех сторон. К ее удивлению, на ее дальней стороне обнаружились морщины. Она потянула за обивку и с легкостью вытащила ткань, словно ее вообще ничто не держало. Потянув сильнее, она отбросила обивку и уставилась на внутренность подушки.

Там, утопленная поглубже внутрь и покрытая тонким слоем белого пуха, лежала черная шкатулка.

Айрис очистила крышку от пуха и извлекла шкатулку на свет. Та оказалась меньше, чем она ожидала. Крышка была не больше квадратного фута, а глубина – всего дюймов шесть. Она дрожащими руками открыла шкатулку, и у нее перехватило дыхание.

Внутри лежала старинная книга в кожаном переплете. Не смея еще поверить в свое везение, Айрис пролистала страницы. Да, это была та самая рукописная Псалтырь. Она убедилась в этом, добравшись до изображения Давида в образе царя, восседающего подобно Христу в Силах.

Она вынула книгу, чтобы лучше рассмотреть иллюстрацию, и увидела, что под ней лежит сложенный листок бумаги. У нее затрепетало сердце. Возможно, это было письмо ее деда, в котором он договаривался с герцогом о продаже манускрипта.

Она развернула листок, но тут же снова сложила его. Это действительно было письмо, но не то, которое она ожидала увидеть. Почерк был женским. Разочарованная, Айрис положила письмо обратно в шкатулку. У нее не было ни малейшего желания читать личную переписку семьи Реднор.

Снова сосредоточившись на Псалтыри, она краем глаза заметила, что на листке написан адрес получателя. Сердце Айрис забилось так сильно, что отозвалось болью в голове. «Реджинальд Баррингтон… Флоренция…» Это было имя ее дедушки.

Дрогнувшей рукой она снова взяла письмо и на этот раз прочла его целиком.

Впервые за всю свою жизнь Айрис почувствовала, что вот-вот упадет в обморок.

– Я велел Джереми заехать сюда, потому что это по пути в Лондон. Так мы сэкономим время, – сказал Чейз. – Его жена Элиза тоже внесла свой вклад в расследование, но она сейчас наверху, отдыхает.

Николас окинул взглядом молодого человека, сидевшего напротив него в малой столовой. Два лакея убирали со стола остатки трапезы. Чейз с Минервой сидели по левую и по правую руку от Джереми. Все трое смотрели на герцога, своего клиента.

Николас был достаточно осведомлен о ремесле Чейза, чтобы помнить, что этот юноша начинал работать у Минервы задолго до того, как они с Чейзом заключили брачный и профессиональный союз. Джереми был высоким парнем с точеными чертами лица и довольно длинными волосами. Сейчас он был одет как рабочий, но Николас видел его раньше и в платье джентльмена. Одним из талантов Джереми была способность казаться своим в любом обществе, в котором он оказывался.

Минерва подтолкнула к нему через стол документ на веленевой бумаге.

– Я попросила у Сандерса партнерское соглашение о работе фабрики, на случай если нам понадобится свериться с ним.

Николас провел пальцем по краю документа.

– Судя по тому, что вы все здесь, у вас дурные новости.

– Более чем, – мрачно сказал Чейз. – Боюсь, дела обстоят даже хуже, чем ты ожидаешь. Расскажи ему, что ты узнал, Джереми.

– Я приехал в Манчестер, и меня сразу приняли на фабрику, – начал Джереми. – У меня есть опыт работы с машинами, да еще письмо мистера Уитерса, так что начальник цеха с радостью нанял меня. Несколько пинт после работы с тамошними ребятами, и я начал постигать секреты фабрики.

– Аткинсон ворует? – спросил Николас.

– Да, но не так, как вы себе представляете. Он не просто берет деньги из кассы, а использует машины по ночам для своего личного дела. У ночного производства свои работники и свои заказчики.

– Но не все можно разделить, – сказала Минерва. – Здание и связанные с ним расходы, станки и их обслуживание, а также склады и тому подобное.

– Вот почему он не хотел предоставлять полный отчет о течении дел. Это вызвало бы вопросы относительно избыточных расходов, – сказал Николас. – Аткинсон гораздо умнее, чем я думал.

Джереми взглянул на Чейза и прочистил горло.

– Настоящая проблема в том, что Аткинсон работает не с шерстью, а с хлопком.

Николас потянулся к документу, открыл его и быстро пробежал глазами, чтобы убедиться в том, что в его памяти правильно запечатлелись основные пункты партнерского соглашения.

– Твоя фабрика очень похожа на производство, которое дядя оставил в наследство Минерве, – сказал Чейз. – У дяди были условия, на которых он настаивал. В нашем случае это был нижний порог заработной платы. В твоем…

– Требование, чтобы сырьем для переработки была только шерсть от местных овец, – закончил за него Николас. – Дядя временами был довольно странным человеком.

– Дело не в том, что он стремился поощрить разведение овец, насколько я понял, – промолвил Джереми. – А в том, что он принципиально не хотел заниматься переработкой хлопка.

– Разумеется, – согласился с ним Николас, который хорошо знал дядю и понимал, что им двигало. – Он всегда язвительно отзывался о фабриках, импортирующих хлопок из Америки. Хлопок, который собирали рабы на плантациях в южных штатах. В Англии мы объявили рабство вне закона. Наш флот останавливает корабли с рабами в открытом море, но наши фабрики продолжают закупать хлопок, поддерживая тем самым рабство за океаном. Я не думаю, что Аткинсон получает хлопок из Индии или откуда-нибудь еще.

Джереми покачал головой:

– Я видел маркировку на контейнерах с хлопком-сырцом. Для этого мне пришлось проникнуть на склад фабрики.

– Ты не имел права это делать, – строго сказала Минерва. – Нельзя проникать на территорию, принадлежащую работодателю. Это нарушение закона. Ты снова проявил инициативу, не спросив разрешения у нас.

– И слава богу. Я благодарю вас за это, – вмешался Николас. – Теперь я знаю, что делать с Аткинсоном и с этим партнерством.

Слуги убрали тарелки со стола и подали кофе. В центре появилась тарелка с пирожными, похожими на те, которые нравились Айрис. Николас решил отнести ей парочку. Он отодвинул свой стул и встал, чтобы пойти поискать ее.

Больше никто не двинулся с места.

– Это еще не все, – остановил его Чейз.

Николас снова сел.

– Вы проявили еще какую-то инициативу?

– Да, и тебе нужно про нее послушать.

Чейз кивнул Джереми.

– Я знал, что наша контора интересуется деловыми партнерами покойного герцога. В связи с его несчастным случаем. И поэтому как-то завел с ребятами разговор об Аткинсоне, – рассказал Джереми. – Элиза тоже расспросила о нем новых подружек. Оказалось, что за рабочими следят управляющие, а сам он редко посещает фабрику. Я видел его всего один раз. Аткинсон сейчас живет где-то далеко и много путешествует.

– И куда он ездит? – спросил Николас.

– Ну, не в Париж какой-нибудь там и не в Америку. Зачем ему туда надо, если хлопок сам к нему приезжает. В основном, насколько я понял, он ездит в Лондон. Это не семейные визиты. Его жена сидит дома. Аткинсон путешествует один. Мне пришлось как-то раз весь вечер провести за бутылкой с одним из кучеров управляющего, а тот все узнал от кучера Аткинсона. – Джереми сунул руку в карман поношенного жилета и достал листок бумаги. – Вот здесь вы найдете приблизительные даты, когда Аткинсон был в Лондоне.

Николас быстро просмотрел записи Джереми. Аткинсон несколько раз посещал Лондон в прошлом году, затем шло несколько свежих дат. Запись в самом верху списка привлекла внимание Николаса.

– А что значит дата со звездочкой рядом с ней?

– Это значит, что визит был не в Лондон. Насколько я понял, он ездил в это графство.

Николас проверил даты. Аткинсон был в округе в те дни, когда умер дядя Фредерик.

– С этим нужно будет разобраться, – сказал он Чейзу.

– Мы уже начали выяснять, что он здесь делал. Я уверена, что кучера Аткинсона можно подкупить, – вступила в разговор Минерва. – Но, мне кажется, мы упускаем один очень важный момент. – Она протянула руку и постучала пальцем по последней дате в списке. – Аткинсон совсем недавно был в Лондоне, но не нанес вам визита, не просил уделить ему время. Вы даже не знали, что он в городе.

– Твой пристальный интерес к фабрике представляет для него опасность, – сказал Чейз. – Я не читал соглашения о партнерстве. Оно прибыло с посыльным только сегодня утром. Однако я знаю, что дядя был безжалостен в деловых отношениях, а Сандерс – очень хороший адвокат. Думаю, Аткинсон боялся наказания за несоблюдение условий дяди в управлении фабрикой.

Николас наконец все понял.

– Я несколько раз прочел соглашение, – сказал он. – Аткинсон будет разорен, если вскроются его махинации.

– Вот это нас и тревожит. – Минерва снова постучала пальцем по списку.

– Каждый раз, когда мисс Баррингтон подвергалась опасности, ты находился рядом с ней, – сказал Чейз. – Возможно, кто-то покушался на тебя, а не на нее.

«Что делать? Что делать?» – стучало в голове Айрис. Она металась по библиотеке, ломая руки. Глупый, бессмысленный вопрос. Она должна рассказать обо всем Николасу, даже если этим разобьет себе сердце.

В третий раз за последний час она вышла из библиотеки и направилась к малой столовой. Но двери все так же были закрыты. Деловая встреча затягивалась.

Айрис подошла к лакею, дежурившему у двери.

– Передайте, пожалуйста, герцогу, что я буду признательна ему, если он зайдет в библиотеку, как только освободится.

Вернувшись в библиотеку, она попыталась отвлечься и стала листать Псалтырь. Ей хотелось полюбоваться мастерством иллюстратора, но манускрипт, который она так долго искала, теперь, казалось, издевался над ней. Даже выражение лица царя Давида было похоже на злую маску. Все в этой жизни происходило не так, как она ожидала.

Айрис закрыла глаза, пытаясь прислушаться к своему сердцу и набраться храбрости. Чтобы найти Псалтырь, ей пришлось преодолеть множество препятствий. Любовь побуждала ее пойти по другой дороге. Трусость заставляла притвориться, что она по-прежнему остается в неведении. Если Айрис спрячет шкатулку или сожжет ее, об этом никто не узнает…

Но сама она не сможет забыть об этом. Она заставит мужчину, которого любит, жить во лжи. При мысли об этом Айрис испытала самую настоящую боль. Она так долго ждала любви, думала, что никогда не встретит ее, и вот чем все обернулось…

– Я принес тебе угощение.

При звуке его голоса она вздрогнула от неожиданности. Его рука поставила тарелку с пирожными на маленький столик рядом с подлокотником дивана, на котором сидела Айрис.

– Повар превзошел самого себя. Он явно не предполагал, что тебя не будет с нами в столовой. Ты, наверное, обедала с Розамундой?

Ее глаза затуманились от слез. Герцог заботливо нес эту тарелку через весь дом, словно простой слуга. Как это похоже на него: он заметил пирожные во время деловой встречи и сразу подумал о том, чтобы сделать ей приятное.

– У меня не было аппетита.

Айрис встала и обошла диван, чтобы обнять его. Она растворилась в его крепких объятиях, запоминая каждое прикосновение и наслаждаясь исходившим от его тела теплом. Наконец она высвободилась, взяла его за руку и подвела к столику у окна.

– Я кое-что нашла после твоего ухода. Эта шкатулка была в подушке дивана, на котором мы сидели. Смотри.

Николас застыл, глядя на шкатулку из черного дерева, а затем легонько коснулся крышки кончиками пальцев.

– Зевс… – пробормотал он. – Значит, это…

– Да, это она.

Айрис открыла шкатулку, чтобы достать Псалтырь. Внутри больше ничего не было. Николас взял манускрипт и полистал его.

– Восхитительно.

Он замолчал и погрузился в изучение книги. Айрис заговорила, чтобы прервать давящую тишину:

– Возможно, диван раньше стоял в гардеробной твоего дяди. На нем-то его камердинер и видел шкатулку много лет назад. В любом случае, мы нашли Псалтырь.

– Да, вот она, я держу ее в руках. – Николас положил Псалтырь обратно в шкатулку. – Ты была права. Произошла вопиющая несправедливость. Мой дед украл дорогой манускрипт и тем самым разрушил жизнь твоей семьи.

– Возможно, он просто забыл про нее. Твой дед был герцогом, обремененным множеством дел. Продажа какой-то книги вряд ли имела для него большое значение.

– Я тоже герцог, но я бы о таком не забыл.

– Да, сейчас у тебя хорошая память, но лет через десять, когда твоя жизнь будет полна обязанностей и забот о судьбе королевства, когда все, что связано с титулом, ляжет на твои плечи, ты, вероятно, тоже позабудешь о мелочах.

На лице Николаса медленно появилась понимающая усмешка.

– Ты очень добра и всему находишь оправдание. Но что было, то было, и не надо притворяться, что в этом никто не виноват. – Николас закрыл шкатулку и протянул ее Айрис. – Возьми манускрипт и делай с ним что хочешь. Можешь продать его, это будет небольшой компенсацией за те страдания, которые эта книга по вине моего деда причинила твоей семье.

Она не взяла шкатулки.

– Мне кажется, было бы лучше вернуть книгу человеку, которому она принадлежит по праву. Псалтырь украли не у моего деда, он ведь был только посредником в несостоявшейся сделке.

– Да, конечно.

– Ты мог бы отослать книгу владельцу, приложив письмо с сообщением, что она была найдена на чердаке при расчистке всякого хлама. Ведь это правда. Напиши также, что книга, как ты узнал, принадлежит ему, и поэтому возвращаешь ее с извинениями.

– Я сомневаюсь, что это обелит имя твоего деда. Или твое.

– Твой мир тесен, а мой – еще меньше. Со временем о находке и возвращении Псалтыри станет известно тем, кто пользуется в нем авторитетом.

Николас привлек Айрис к себе и прижался лбом к ее лбу. Они долго смотрели в глаза друг друга.

– Ты очень великодушна.

– Для меня вся эта история неожиданно утратила свое значение…

Айрис было теперь не до Псалтыри, которую она так долго искала, не до желания восстановить доброе имя деда. Ей казалось, что сейчас в мире существуют только она и Николас. Когда они стояли вот так близко, казалось, что их души сливаются воедино.

– И что теперь? – тихо спросил Николас и поцеловал ее.

– Теперь я вернусь в Лондон, в свой маленький книжный магазин, к своим аукционам… А ты будешь заниматься тем, чем обычно занимаются герцоги.

По лицу Николаса пробежала тень. Они оба знали, какие дела ожидают герцога.

– Розамунда и Кевин сегодня отправляются в город. Я попросила их взять меня с собой, – добавила Айрис.

– Мне бы хотелось, чтобы ты осталась здесь хотя бы до завтра.

– Вряд ли это разумно. Сплетни в деревне распространяются быстрее молнии. – Она выдавила из себя широкую улыбку и крепко прижалась к нему. – А теперь поцелуй меня как следует, чтобы мне было что вспоминать на обратном пути.

Николас припал к ее губам в горячем, нетерпеливом, жадном поцелуе. Такие поцелуи обычно делают женщину слабой, податливой, готовой на все ради страсти. Айрис не стала сопротивляться охватившему ее неистовому желанию.

Когда страсть была утолена, она коротко поцеловала Николаса в губы на прощание и вышла из библиотеки.

Глава двадцать первая

Айрис явно избегала его. Теперь Николас был в этом уверен. Она отклоняла его приглашения, отделываясь пустыми отговорками. На его письма отвечала мило и вежливо, игнорируя его нетерпение. Наконец он выследил ее на аукционе недвижимости, но она не села с ним рядом.

Николас предположил, что Айрис решила отдалиться от него из-за мисс Пейджет. Благодаря усилиям тети Долорес по всему Лондону поползли слухи. Долорес хватило безрассудства написать племяннику письмо, в котором она намекала, что он должен как можно скорее посвататься к мисс Пейджет, чтобы репутация девушки не пострадала.

– Я ничем не заслужил этого кошмара, – жаловался Николас Кевину, когда они катались верхом в Гайд-парке подальше от тех мест, где дамы могли бы напасть на них исподтишка. – Я даже не приглашал ее на тот ужин и уж точно не просил остаться на ночь под моей крышей. Это все устроили тетушки. Я даже не нанес визит к Пейджетам после возвращения в Лондон, что уже почти невежливо. Но все эти перешептывания раздули из мухи слона.

– Мне сказали, что ты танцевал с ней на балу два дня назад.

– Один раз! Я танцевал еще с тремя девушками. По одному разу с каждой. – К сожалению, обнадеженные матери этих трех девушек тут же принялись плести собственные интриги. – Это несправедливо! Еще два года назад никто не пытался выдать за меня свою дочь.

– Тебе все равно придется в скором времени жениться. Почему бы не на ней? Выгоднее все равно не получится.

Последняя фраза была в духе Кевина: сказал, как отрезал. Как будто деньги – это все, что имело значение для Николаса.

– Не смотри на меня так, – промолвил Кевин. – Тебе действительно нужны деньги. Именно из-за них женился дядя. Да и дедушка тоже, мне кажется. У Редноров есть дурная привычка оставлять наследникам слишком много имущества и мало наличности.

И это было правдой, черт подери.

– Что ты имеешь против мисс Пейджет? – продолжал Кевин. – Она и красивая, и богатая.

– А уж какая одаренная! На том балу тетя Долорес и миссис Пейджет загнали меня в угол – я не использую метафору, они действительно прижали меня к стенке так, чтобы я не мог убежать, – и начали превозносить многочисленные таланты мисс Пейджет в пении, игре на фортепиано, мастерстве верховой езды, написании стихов и многих других замечательных областях.

– Вот видишь! Ты должен немедленно сделать ей предложение. – Кевин развернул свою лошадь так, чтобы посмотреть Николасу в глаза. – Проблема не в том, какая она, а в том, что она – не другая, правда?

Николас вдруг залюбовался пейзажем поверх головы кузена.

– Я думал, ты с этим покончил, – сказал Кевин. – Ходят слухи, что вы не виделись с тех пор, как вернулись из Мелтон-парка.

– О нас уже ходят слухи?

– Просто я так слышал.

Если он передавал слова Розамунды, значит, она и Минерва продолжали встречаться с Айрис. Следовательно, она исчезла не для всех, а только для него.

– Мисс Баррингтон больше не нуждается в нашей дружбе, – промолвил Николас. – Она нашла то, что искала.

Судя по всему, это был не он.

– Если это имеет для тебя значение, мне жаль, что так вышло.

Черт возьми, да, это имело для него значение! Причем гораздо большее, чем следовало бы. Мысли об Айрис преследовали Николаса.

– Ты уже решил, что делать с Аткинсоном и текстильной фабрикой?

– Я отослал Джереми обратно, дав ему кучу денег, чтобы он подкупил слуг Аткинсона и они рассказали о его визитах сюда и в Сассекс. Что касается фабрики, то через час я встречаюсь с Сандерсом, чтобы обсудить стратегию дальнейших действий.

Кевин немного отклонился в сторону, и выражение его лица резко изменилось.

– Если у тебя назначена деловая встреча, то советую тебе не оборачиваться.

– Это еще почему?

– Просто не оборачивайся, и все. Ты говорил, мисс Пейджет превосходно ездит верхом? Она наверняка знает о твоей привычке кататься по утрам здесь, в парке.

Николас насторожился. Он, пожалуй, мог случайно сболтнуть это в разговоре с ней. А если нет, значит, о его утренних прогулках ей доложила тетя Долорес.

– Я спрашиваю, потому что сейчас в нашу сторону легким галопом скачут две дамы. Потому и предупредил тебя, чтобы ты не оборачивался. Если ты увидишь ее, то уже не сможешь сбежать, это было бы оскорбительно для дамы. Попадешься в капкан и не успеешь ни на какую деловую встречу.

Проклятье!

– Мне вдруг очень понадобилось пустить лошадь галопом, чтобы она могла хорошенько размяться. Оставляю встречу с дамами на твое усмотрение. Скажи им что-нибудь вежливое, когда они тебя догонят, – быстро проговорил Николас.

– Счастлив быть тебе полезен, кузен.

Николас резко пришпорил лошадь и поскакал вперед не оборачиваясь.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Бриджит, кладя свежевыстиранное белье на постель Айрис.

– Вполне. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты подолгу сидишь в кресле, уставившись в камин, в котором нет огня.

– Я просто размышляю.

– И потому что Король Артур лежит у тебя на коленях, и ты не гонишь его. Более того, похоже, ты его даже не замечаешь.

Айрис моргнула и опустила взгляд на большого рыжего кота, который уютно устроился у нее на коленях. Кот крепко спал, свесив задние лапы.

Она даже не заметила, как он сюда забрался.

Как это глупо – страдать от меланхолии, поддавшись сердечной тоске. Разве связь с герцогом что-то значила для нее? Айрис убеждала себя, что это был всего лишь мимолетный роман. В ее жизни было несколько подобных любовных приключений. Вероятно, будут и другие… У отношений с аристократами нет будущего. В таких делах нужно наслаждаться моментом, а потом просто забывать обо всем и жить дальше.

– Я думала о том, что мне нужно возвращаться на континент, – сказала она, гладя кота по мягкой шерсти.

– Так скоро?

– Не прямо сейчас. И долю в магазине я все равно куплю. Мне нравится мысль, что у меня в Лондоне будет уголок, куда можно вернуться.

– Тебе здесь всегда рады, даже если ты не собираешься ничего покупать у меня.

Айрис подняла глаза и заметила на лице Бриджит озабоченное выражение.

– Со мной все хорошо, поверь. Не надо беспокоиться.

– Не притворяйся! Я все вижу. Ты думаешь о нем. Он тебя бросил? Такие мужчины, должно быть, не особенно берегут чувства других.

– Я и правда думаю о нем – гораздо больше, чем ожидала. Гораздо больше, чем было бы разумно. Но он не бросал меня и не поступал со мной жестоко. Просто пришло время положить конец нашим отношениям, вот и все.

– Но почему?

«Потому что я узнала секрет, который все изменил и все объяснил», – подумала Айрис, но не стала говорить об этом подруге.

– Просто пришло, и все.

– Ну хорошо, как пожелаешь. У меня есть рыба на ужин. Я позову, когда она будет готова.

Будто поняв слова Бриджет, кот мгновенно проснулся и насторожился. Спрыгнув с колен Айрис, он последовал за хозяйкой.

Айрис встала и подошла к маленькому письменному столу, на котором были сложены разные издания. Она попыталась занять себя подготовкой к продаже. Ее взгляд то и дело останавливался на невзрачной книге, лежавшей на краю стола. В ней было спрятано то старое письмо.

Она вовсе не хотела разрывать отношений с герцогом, но это было необходимо.

Николас обдумал все, что ему сказал Сандерс.

Адвокат в своей спокойной, уверенной манере перечислил различные варианты, как Николасу поступить с Аткинсоном, нарушившим условия контракта по совместному ведению дел на текстильной фабрике. Будучи хорошим специалистом, он не приукрашивал ситуацию, а заострил внимание на времени и финансовых затратах, которые потребуются для обращения в суд.

– Если бы он просто использовал общее оборудование и средства для ведения совершенно отдельного предприятия, это была бы одна ситуация, – заключил Сандерс. – И нам нужно было бы просто подать в суд на это предприятие, чтобы возместить свои расходы. Однако, похоже, мистер Аткинсон оказался недостаточно умен, чтобы устроить все подобным образом. Вместо этого он повел ваш общий бизнес по кривой дорожке, скрыв от вас свою деятельность и прибыль. Вот почему он не предоставлял вам полного отчета. Подача иска в суд и его рассмотрение займут очень много времени.

Николас представил себе годы бесконечных юридических сложностей, судебных тяжб, в течение которых Аткинсон в отместку будет всеми способами стараться удержать выплату дохода от предприятия.

– Я, разумеется, поступлю так, как вы прикажете, – заверил Сандерс.

Он лучше всех других знал, в каком состоянии находятся финансы герцога. Николас уловил предостережение в его словах, хотя тот, конечно, никогда не посоветовал бы ему смотреть на все сквозь пальцы и делать вид, что он ничего не замечает.

– Будь моя воля, я бы приказал отправить этого мерзавца на виселицу, – заявил Николас. – Впрочем, у меня родилась другая идея.

– Вот как?

– Вместо того чтобы подавать на него в суд, я позволю ему подать в суд на меня, если он этого захочет.

Сандерс склонил голову набок:

– В самом деле?

– Да, я его полноправный партнер. Где написано, что Аткинсон должен контролировать все дела на фабрике, а я – оставаться в стороне? Я просто уволю его управляющего и заменю своим собственным. На порог его больше не пущу. А еще пришлю бухгалтеров для проведения полного учета и инвентаризации. Пусть Аткинсон обращается с жалобой в суд, если осмелится.

Сандерс задумчиво улыбнулся:

– Дерзко, но, возможно, это сработает. Могу я дать вам один совет? Если вы намерены поднять восстание, то сделайте это за один день и пришлите несколько вооруженных охранников, чтобы гарантировать, что все пройдет мирно.

– У Чейза наверняка есть на примете несколько крепких парней для этой цели.

– Без сомнения. Я знаю человека, который может быстро разобраться с бухгалтерской документацией. Если он вам понадобится, я дам его имя и адрес.

– Хорошо. Итак, я разработаю план и приведу его в действие. Теперь давайте поговорим на другую тему. Что вы узнали о мисс Баррингтон?

Николас почему-то надеялся, что Сандерс расскажет что-нибудь о том, чем Айрис теперь занимается. Она больше не приходила к нему домой проводить оценку книг, и он совсем потерял ее из вида.

Сандерс переложил несколько бумаг на своем столе и взял какое-то письмо.

– Хорошо, что вы задали мне этот вопрос. Я только что получил послание от моего человека во Флоренции. Думаю, вы не станете спорить, что с наследством надлежит разобраться как можно скорее. Как она мне сообщила, отец мисс Баррингтон взял другое имя, и это усложнило дело.

– Да, я знаю, он взял фамилию Борелли.

Сандерс бросил на Николаса острый взгляд:

– В результате она долгое время была известна под этим именем и вернула себе фамилию Баррингтон только после того, как занялась торговлей. Это произошло уже после смерти ее отца. И вот теперь я получил подтверждение того, что Айрис Борелли и Айрис Баррингтон – это одно и то же лицо. Значит, мы можем не сомневаться, что на наследство претендует сама Айрис Баррингтон. Осталось только уточнить одну небольшую деталь.

– Какую же?

– Врач, который лечил ее мать и саму девушку, говорит, что у Айрис Борелли, урожденной Баррингтон, которую он знал, есть родимое пятно на левом плече. Если девушка, которая претендует сейчас на наследство покойного герцога, согласится пройти экспертизу и на ее плече будет обнаружено родимое пятно, это явится доказательством того, что перед нами действительно Айрис Баррингтон.

– Скажите, это родимое пятно имеет форму сердца?

Сандерс посмотрел на Николаса:

– Да.

– Если хотите, можете проводить экспертизу, но оно у нее есть.

Будучи не только хорошим адвокатом, но и чрезвычайно сдержанным человеком, Сандерс просто кивнул:

– Понимаю. Что ж, в таком случае, мы нашли нашу третью наследницу.

Глава двадцать вторая

Посыльный доставил Айрис письмо, и она сразу узнала печать. Отложив в сторону книги, которые она расставляла по местам, Айрис направилась на кухню, чтобы избежать любопытных взглядов Бриджит, и открыла письмо.

«Прошу приехать в Уайтфорд-хаус сегодня днем, чтобы обсудить вопрос чрезвычайной важности. Холлинбург».

Он все знает. Это была первая мысль, пришедшая ей в голову. Письмо было кратким и сухим, похожим на приказ. Да еще эта подпись… Николас обо всем узнал.

Айрис колебалась, стоит ли подчиняться. Она не видела его с тех пор, как уехала из Мелтон-парка. Чувства, которые она пережила в тот день, все еще не улеглись в ее душе. Нет, ей не следовало выполнять его распоряжение и ехать к нему домой. Во всяком случае, умная женщина проигнорировала бы это письмо.

Но Айрис больше не ощущала себя умной. Она была слабой, растерянной, и ее сердце жаждало увидеть его снова, даже если они поссорятся. Твердя себе, что не следует ехать, она оделась и наняла кеб, который отвез ее в особняк герцога в три часа дня.

Дверь гостье открыл дворецкий. Он проводил ее в библиотеку, где уже ждал герцог, и сразу удалился, закрыв за собой дверь и оставив их наедине.

Николас долго молча смотрел на нее, и Айрис уже начала беспокоиться о своем внешнем виде. Может быть, она плохо выглядит, у нее растрепалась прическа или Николас больше не находит ее привлекательной, а ее раскрасневшееся от волнения лицо кажется ему неприятным? Сам он выглядел, как всегда, выше всяких похвал. Высокий, статный, красивый, идеально сложенный. В темном сюртуке, с накрахмаленным галстуком и модно подстриженными волосами, Николас стоял у камина, согнув одну руку и опираясь на каминную полку так, словно позировал художнику, который писал с него портрет.

Наконец он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я уже стал сомневаться, что ты приедешь.

– Сейчас только три часа.

– Ты, как правило, являешься раньше назначенного срока или минута в минуту.

– Я не хотела показаться нетерпеливой.

– А тебе не терпелось?

Она села на деревянный стул.

– Мне было любопытно узнать, зачем ты меня позвал. Итак, я приехала, хотя твоя просьба походила на приказ. Ты мог бы быть повежливей.

– Боюсь, что тогда бы ты не пришла.

Пожалуй, он был прав.

– Что же это за вопрос чрезвычайной важности?

Николас сел как можно ближе к ней, на краешек дивана.

– Речь идет о наследстве. Сандерс скоро сообщит тебе подробности, но все уже решено. Я хотел известить тебя первой, прежде чем об этом узнают мои родственники. Ты можешь начать планировать, что будешь делать с деньгами.

– Какое приятное известие.

– Мне кажется, ты не слишком обрадовалась.

– Мысль о наследстве отошла для меня на второй план. Я не слишком задумывалась о том, получу его или нет, и старалась не рассчитывать на эти деньги.

Даже сейчас, узнав эту новость, она не могла найти в себе сил радоваться. Возможно, потому, что большая часть ее эмоций была занята мужчиной, находившимся от нее сейчас на расстоянии вытянутой руки.

Само его присутствие возбуждало ее. Айрис изо всех сил старалась не вспоминать минуты жарких свиданий с ним. Она заглушала внутренний голос, который предательски нашептывал ей: «Кого это волнует? Никто не узнает… Это будет всего лишь маленький обман».

– И еще я хотел сообщить тебе, что Псалтырь будет возвращена в семью, которой она по праву принадлежит. Я отправил вместе с книгой письмо с натянутым объяснением, почему она так долго хранилась у нас. В частности, я написал, что книготорговец по фамилии Баррингтон пострадал из-за беспечности моего деда. Надеюсь, как ты и говорила, слух о невиновности твоего деда дойдет до книготорговцев и коллекционеров, которые пользуются авторитетом в твоем мире.

Комок подкатил к горлу Айрис. Она едва сдерживала слезы. Наконец-то это свершилось! Она представила, как дедушка подзывает ее к себе, чтобы показать искусно украшенный, гравированный фронтиспис.

– Спасибо, – с трудом проговорила она. – Это очень великодушно с твоей стороны. Я благодарна тебе.

– Я сделал это не ради твоей благодарности.

– Тогда почему? Ты мог отправить книгу ее законным владельцам без всяких объяснений, не ставя в вину своему деду ее исчезновение.

Николас посмотрел на нее, и Айрис увидела в его взгляде теплоту и нежность. Дальше подавлять воспоминания стало просто невозможно – все то, что случилось между ними, читалось в этих глазах.

– Потому что хотел поступить честно.

Она ничего не ответила – у нее перехватило дыхание. Она больше не могла сопротивляться.

К ее удивлению и разочарованию, Николас встал и отошел от нее.

– Мне нужно поговорить с тобой еще кое о чем. Вернее, я хочу сделать тебе деловое предложение.

Она заставила себя улыбнуться. В глубине души ей хотелось, чтобы это было какое-нибудь неприличное предложение из тех, которые она никогда не принимала. По крайней мере, раньше.

– Я хочу, чтобы ты продала для меня «Сны Полифилуса». Если ты, конечно, планируешь и дальше заниматься книготорговлей хоть какое-то время, несмотря на наследство.

Это было единственное предложение, способное отвлечь ее внимание от эротических фантазий, которым она неожиданно предалась.

– Ты уверен, что действительно хочешь ее продать?

– Уверен. И еще я хочу, чтобы ты выступила посредницей в продаже римской вазы. Я дам тебе рекомендательные письма для герцога Девонширского и других потенциальных покупателей, которых ты назовешь. Я бы предпочел, чтобы продажей вазы занялась ты, а не адвокат или кто-то еще.

Эти письма открыли бы для Айрис двери в дома лучших коллекционеров Британии. Она пришла в восторг, но он быстро сменился чувством горечи и разочарования. Айрис поняла, что Николас пытался обеспечить ее будущее, помимо наследства. Он делал ей прощальный подарок.

А чего она ожидала? Она ведь так долго избегала его. Не ответила на два письма. Она, по существу, разорвала отношения с ним, и он смирился с этим. Но Николас был герцогом, джентльменом, способным на благородные поступки.

– В таком случае мне нужно будет сделать набросок вазы и снять с нее размеры, – сказала она, пытаясь сохранять хладнокровие.

Он подошел к столу, стоявшему у северного окна. На нем все еще лежали ее перчатки, фартук и блокноты.

– Похоже, ты не собираешься заканчивать оценку книг в моей библиотеке, так что мы можем воспользоваться твоим инвентарем. – Николас взял блокнот, карандаш и линейку. – Я понял, что все кончено, когда ты не вернулась в библиотеку. Каждое утро проверял. Твое отсутствие сказало мне все, что я хотел знать.

Айрис встала и подошла к нему.

– И что же ты хотел знать?

Его лицо посуровело.

– Правильно ли мне показалось, что в тот день ты ушла навсегда? Что все это, – он указал на стол и перчатки, – было просто средством достижения цели? Ты добилась того, чего хотела, а потом все бросила…

У Айрис сжалось сердце от боли. Она понимала, что он хотел сказать: «Ты бросила меня».

– Неправда. Ни оценка книг в твоей библиотеке, ни все остальное не были для меня просто средством достижения цели.

Он взглянул на нее, и выражение его лица слегка смягчилось.

– Приятно это слышать. Пойдем наверх, ваза надежно спрятана в моих комнатах. Можешь провести осмотр там.

Она поднялась за ним вверх по лестнице на этаж, где располагались герцогские покои.

– В гардеробной окна как раз выходят на север, я принесу тебе вазу туда.

Он открыл дверь и жестом пригласил ее войти. Его гардеробная была, пожалуй, просторнее, чем весь ее дом во Флоренции. В комнате по кругу стояли четыре больших кресла с мягкой синей обивкой. Еще одно было придвинуто к угловому окну. Рядом с ним она заметила стопку книг и еще одну – гроссбухов. На столе были разбросаны газеты. Северное окно выходило в большой запущенный сад.

Вскоре в гардеробную вошел Николас с коробкой в руках. Подойдя к столу, он поставил на него коробку, а затем положил рядом линейку и блокнот. Айрис потянулась за блокнотом, но Николас остановил ее.

– Ты нехорошо поступила со мной, Айрис, – сказал он. – Те чувства, которые мы испытывали друг к другу, не заслужили такого конца.

У нее перехватило дыхание. Она закрыла глаза. Николас стоял за ее спиной, и она, казалось, чувствовала исходившее от его тела тепло. Его тихий голос звучал у самого ее уха. Ладонь Николаса, такая изящная и сильная, легла на ее плечо.

– Ты прав, – пролепетала она. – Я нехорошо поступила.

– Ты бросила меня из-за сплетен о мисс Пейджет? Их раздували ее мать и моя тетя. Все это чепуха.

Айрис покачала головой:

– Нет. Кстати, мисс Пейджет разрешила мне оставаться твоей любовницей, когда вы с ней поженитесь. Бедная девочка считает себя искушенной в подобных делах, хотя я сомневаюсь, что она имеет хоть какое-то представление о том, что говорит.

– Как заботливо с ее стороны!

– Можно и так сказать… – Айрис собралась с духом и повернулась к нему лицом. – Мне здесь не место. Мне не место рядом с тобой! Я, вероятно, вернусь на континент. Получу я наследство или нет – это не важно, я все равно продолжу заниматься книготорговлей. Это дело всей моей жизни, и мне оно нравится. Англия – не мой дом, здесь я чувствую себя чужой.

Айрис надеялась, что ее слова звучат убедительно. Не могла же она назвать Николасу настоящую причину бегства.

– Но она могла бы им стать, если ты захочешь. После того как продашь трактат.

– Значит, вот зачем ты пытаешься познакомить меня с герцогом Девонширским и другими влиятельными аристократами? Чтобы привязать к Англии?

– Я поступаю как друг, который хочет помочь другу. К тому же я думаю, что ты сумеешь более выгодно продать трактат, чем кто-либо другой. Так что в моих действиях присутствует личный интерес.

Он ближе придвинулся к Айрис, и это было опасно. Ей следовало бежать, но она не могла сдвинуться с места. Тело, душа, сердце – каждая частичка ее отказывалась повиноваться.

Николас приподнял ей подбородок указательным пальцем.

– Ты твердо решила порвать со мной?

Каким-то образом ей удалось кивнуть. Он провел большим пальцем по ее губам.

– Ты уверена в том, что правильно поступаешь?

На этот раз Айрис не смогла кивнуть.

– В подобной ситуации джентльмен не требует объяснений, а просто отступает, – сказал Николас. – Но сегодня я ощущаю себя скорее негодяем, чем джентльменом, и поэтому хочу отстоять свою правоту.

Айрис чувствовала, что он сейчас поцелует ее, и могла бы остановить его. Но внутренний голос снова стал нашептывать ей: «Никто не узнает. Никому до тебя нет дела. Это всего лишь маленький обман».

Вполне возможно, это было их последнее свидание, но и его Николас принял как подарок судьбы. Его вовсе не волновало, что он соблазнил ее. Недолго думая, он повел Айрис в спальню, раздел и, сбросив с себя одежду, присоединился к ней на кровати.

В окна лился солнечный свет, и Николас был рад этому. Он хотел видеть Айрис в минуты близости, ублажая ее, всем своим телом воспевая женщину, которую успел так хорошо узнать. Он купался в удовольствии и переполнявших его чувствах, смакуя каждое прикосновение, каждую ласку, касаясь ее тела и души так, как никогда еще не делал, но как следовало бы делать с самого начала. Он сбросил с себя всю броню, полностью открылся ей, и результат оказался восхитителен.

Николас позаботился о том, чтобы доставить ей всякое возможное удовольствие, медленно увлекая Айрис за собой, пока неистовство не овладело ею. Он целовал ее всю, каждый дюйм, как будто горячими губами ставил на ней клейма, свои печати. Николас хотел навсегда запечатлеться в ее памяти, как в его душе навсегда запечатлелись воспоминания об Айрис. Возможно, это был их последний раз, и Николас хотел, чтобы он стал самым лучшим.

После, когда они лежали, слившись в объятии, наслаждаясь свежим вечерним ветерком и безмолвной негой близости, он поцеловал ее в висок и вдруг ощутил соленый вкус слезы.

– Что такое? – Укол совести нарушил его умиротворение. – Я тебя расстроил?

– Нет. – Айрис вытерла глаза ладонью. – Я просто женщина, только и всего. Иногда мы плачем от счастья, а не от горя.

Николас почувствовал облегчение.

– У тебя есть бальное платье?

– Есть платье, которое сгодится. А почему ты спрашиваешь?

– Через два дня будет бал. Я бы хотел, чтобы ты приехала на него. Хозяйка дома пригласит тебя, если я ее попрошу.

Широкая улыбка расплылась по ее лицу.

– Хорошо быть герцогом.

– Во всяком случае иногда. – Николас крепче прижал ее к себе. – Мне хочется потанцевать с тобой.

Айрис замерла. Он ждал ее ответа.

– Разве это разумно? – наконец заговорила она. – Ты хочешь, чтобы все видели, как мы танцуем? Требовать от хозяйки дома, чтобы она пригласила меня на бал, уже само по себе некрасиво, но если ты к тому же станешь танцевать со мной у всех на виду, это не останется незамеченным. Пойдут слухи…

– Мне все равно, – перебил ее Николас.

– И зря. – Она повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть ему в лицо. – Сейчас тебе трудно собраться с мыслями. Ты говоришь, не подумав…

– Я все хорошо обдумал.

Она нахмурилась:

– Значит, мы думаем о разном. Если мы пойдем на это, все решат, что наша связь продолжается. Но я уже говорила, что не собираюсь быть твоей любовницей.

– Я не прошу тебя стать моей любовницей. – Николас поцеловал ее в слегка нахмуренный лоб. – Я хочу знать, согласишься ли ты стать моей женой.

Нормальная женщина упала бы в обморок от счастья, услышав, что герцог делает ей предложение. Но только не Айрис Баррингтон. Она высвободилась из его объятий и приподнялась на одной руке, чтобы посмотреть на него сверху вниз.

– Ты сумасшедший?

– Я влюбленный мужчина, Айрис, и хочу все называть своими именами. И поступать соответственно.

– Но тебе нельзя, и ты это знаешь. Наследство, которое я получу, – это целое состояние для меня, но для тебя это жалкие деньги, которых не хватит, чтобы решить твои финансовые проблемы. Минерва рассказала мне о них. Тебе нужно жениться на мисс Пейджет или на ком-то вроде нее.

– Я справлюсь со всеми трудностями. Мое положение уже улучшается. Не бойся, ты не будешь нищей герцогиней.

Она подвинулась на край кровати и потянулась за своей одеждой.

– Для меня это большая честь, но один из нас должен сохранять здравомыслие. Ты не можешь жениться на мне.

Он потянулся к ней и, схватив за руку, снова заманил в постель.

– Я могу делать все, что захочу. Я понимаю, что удивил тебя своим предложением. Прошу тебя, подумай несколько дней.

Ее глаза заблестели – от горьких слез, а не от счастья.

– Я не могу… Просто не могу…

Он не стал спорить. Попытался скрыть разочарование, скрыть бурю, которую Айрис вызвала в его сердце своими словами. И просто молча обнимал ее, пока она не пришла в себя, а потом помог ей одеться.

– Я не поеду на бал, но там будет Розамунда, она тебя не бросит, – сказала Минерва, наблюдая, как ее горничная раскладывает два платья в гардеробной. – Нам с Розамундой больше нравится серое шелковое с серебряным отливом. При свечах оно приобретает оттенок, очень похожий на цвет шампанского в бокале. Это платье должно тебе подойти. Моя горничная быстро подгонит его по твоей фигуре.

Серебристо-серое бальное платье было простым по фасону, но очень красивым. Розамунда выбрала для подруги головной убор к нему.

– Я принесла это из своего магазина, – сказала она. – Мне кажется, очень подходит к наряду.

Головной убор украшали крошечные перламутровые бусинки, а с правой стороны были прикреплены три неброских белых перышка.

Услышав, что Холлинбург уговорил Айрис поехать на бал, ее новые подруги взяли дело в свои руки. Бросив взгляд на тот наряд, который Айрис собиралась надеть, Минерва решила, что он не годится, и предложила подруге выбрать любое платье из ее собственного гардероба.

– Я сказала герцогу, что это неразумно, – рассказывала Айрис. – Но он меня не услышал.

– Почему неразумно? – спросила Розамунда. – Ты поедешь не с ним, а со мной и Кевином. Герцог поведет себя неразумно, только если уделит тебе все свое внимание. Тогда это расценят как заявление. Впрочем, даже в этом случае вряд ли кто-нибудь удивится.

– Он этого не сделает, – заверила подруг Айрис. – Я этого не допущу. Такое поведение меня не устраивает. К тому же это оскорбительно по отношению к мисс Пейджет.

Минерва фыркнула:

– Мать мисс Пейджет может вести себя так, как будто ее дочь и герцог уже помолвлены, но ведь нет никаких подтверждений подобным сплетням. Николас был очень осторожен и учтив. Даже слишком. Миссис Пейджет давно уже следовало бы прозреть и заметить, что ее старания не принесли никакого результата.

Розамунда, будучи гораздо более практичной, чем Минерва, приподняла брови ровно настолько, чтобы показать, что, по ее мнению, Холлинбург рано или поздно попадет в сети, расставленные миссис Пейджет и ее дочерью.

– Впрочем, каким бы осторожным ни был Николас, тетушек это не остановит, – добавила Минерва. – Для них важна не реакция миссис Пейджет и не реакция общества, а их собственная. Тетя Долорес уже ощущает вкус победы, подталкивая свою любимицу вперед, и не потерпит, если Николас будет отвлекаться на тебя.

– Герцог пригласит меня только на один танец, – сказала Айрис. – И это можно будет объяснить проявлением вежливости с его стороны.

– Тетушек не проведешь, – возразила Розамунда. – Они все видят, все замечают. На днях Агнес возмущалась тем, сколько времени Николас проводит с тобой. Она сожалеет, что пригласила тебя на праздник в поместье. Боится, что ты вскружила ему голову. А теперь ты скоро получишь наследство, что еще больше настроит родственников герцога против тебя.

«Вскружила голову». Так вот в чем причина такого внезапного предложения руки и сердца? Может быть, он сделал его под влиянием только что утоленной страсти, и все же его слова растрогали ее до слез. Может быть, Николас тоже был тронут каким-то ее жестом, лаской или словом и решил озвучить свои чувства.

Любовь. Он назвал себя влюбленным с такой легкостью, ни на мгновение не задумавшись. Он поразил не только самим предложением, но и этим словом. Как же заманчиво было бы согласиться! Придя в замешательство, она едва не убедила себя в том, что может обманывать Николаса вечно и что, даже если обман обнаружится, он не будет держать на нее зла.

Конечно, это было невозможно. Люди не могут жить долго бок о бок и хранить друг от друга роковые секреты. Николас не скажет ей спасибо, когда тайное станет явным. Такой обман может убить все, даже любовь.

– Думаю, лучше выбрать серое, – сказала она, чтобы заставить себя думать о других вещах, пока не впала в меланхолию из-за того, что скоро потеряет. – У меня есть шелковая шаль павлиньей расцветки, которая прекрасно подойдет к нему. А вот драгоценностей такого уровня нет, но я думаю, что обойдусь без них.

– Я могла бы одолжить тебе кое-какие украшения, – предложила Минерва.

– Не стоит. Возможно, я куплю себе что-нибудь одно, когда получу наследство. Надеюсь, вы поможете мне выбрать, после того как мы обновим мой гардероб.

И они перешли к обсуждению того, что понадобится Айрис в ближайшем будущем и к каким модисткам стоит обратиться, чтобы заказать наряды. Айрис нравилось планировать покупки. По крайней мере, она вернется на континент с блеском.

Глава двадцать третья

Николас пытался уговорить Кевина в день бала взять его с собой, поскольку в экипаже было свободное место. Но Кевин не поддался на уговоры.

– Уже слишком поздно, я не успею сообщить мисс Баррингтон о том, что ты едешь с нами. Она может обидеться, если увидит тебя в экипаже и поймет, что мы взяли тебя, не предупредив ее об этом.

– Если мы войдем в бальный зал все вместе, это не вызовет кривотолков, – заявил Николас.

– Об этом даже речи быть не может, – возразил Кевин. – Розамунда подозревала, что ты попытаешься уговорить меня, и велела мне наотрез отказаться. Тебе придется ехать одному.

Смирившись, Николас прибыл на бал не намного позже, чем они втроем и, войдя в зал, сразу же увидел Айрис. Она выглядела восхитительно в серебристом платье, которое блестело почти так же сильно, как ее глаза. Айрис смеялась вместе с Розамундой, и в этот момент к ним подошел мужчина. Николас видел, как их представили друг другу и как мужчина повел Айрис танцевать.

Она танцевала очень хорошо. Конечно, как же иначе. Судя по всему, годы, проведенные на континенте, многому ее научили, и такой бал, как этот, вряд ли был для нее в новинку. Она болтала и улыбалась во время танца. Ей явно все нравилось.

Николас тоже танцевал – один раз с мисс Пейджет, а потом с другими девушками на радость их матерям. Некоторое время он беседовал с лордами о законопроекте, который внесли в парламент. Потом ненадолго пристал к Кевину. Но чем бы ни занимался, краем глаза он все время следил за Айрис.

Она пользовалась успехом. К ней то и дело подходили мужчины и приглашали танцевать. Теперь, когда вопрос с наследством был решен, она стала желанной добычей для многих джентльменов. У нее не было такого состояния, как у мисс Пейджет, но денег Айрис вполне хватило бы на безбедную семейную жизнь, и это привлекало к ней младших сыновей аристократов и мелких титулованных дворян. Николас задавался вопросом, позволит ли ей кто-нибудь из них продолжать заниматься книготорговлей в случае, если Айрис согласится вступить в брак. Вероятно, нет. Некоторые из потенциальных женихов, скорее всего, даже потеряют к ней интерес, узнав, что она работает. Впрочем, гораздо больше будет таких, кто рискнул бы жениться на ней, поскольку Айрис красива и богата.

Наконец, уже в самом разгаре бала, Николас подошел к ней. Она снова стояла рядом с Розамундой, и они обе с готовностью пригласили его в свой маленький кружок. Перекинувшись несколькими фразами, он пригласил Айрис на танец.

Один танец, предупредила она. Один бал. Одна последняя встреча.

– Ты прекрасна, – сказал Николас, выходя с ней в центр зала.

– Розамунда и Минерва помогли мне собраться.

– Я не говорил, что ты прекрасно выглядишь сегодня вечером. Я сказал, что ты прекрасна. Ты могла бы надеть свой фартук и рабочее платье, это ничего не изменило бы.

Она бросила на него теплый взгляд. В ее лице читалась нежность, говорившая о многом. Заиграла музыка.

Вокруг них двигались пары, они менялись партнерами в ходе танца. Но Николас не терял Айрис из виду. Она тоже внимательно следила за ним. Иногда им казалось, что они совсем одни в этом зале. Они могли бы обнимать друг друга, а не выделывать танцевальные па.

У Николаса вдруг стало тяжело на душе. Он вел себя неосторожно, позволив случайной связи стать настолько важной для него. Когда танец закончился, он взял Айрис за руку и повел за собой к Розамунде.

– Спасибо, – сказал он. – Это был лучший танец в моей жизни.

– И в моей тоже, – прошептала Айрис.

– Может быть, ты еще потанцуешь со мной?

– Если ты и пригласишь кого-то второй раз на танец, это должна быть не я.

– Но я хочу танцевать только с тобой. В конце концов, я герцог и могу делать все, что захочу.

– Нет, не можешь, – возразила Айрис.

Они подошли к Розамунде. Она смотрела на них с непроницаемым выражением лица.

– Вы привлекли к себе внимание, – промолвила она. – Сюда направляется Долорес.

– Тогда позвольте мне исчезнуть, – сказал Николас. – Я уверен, она хочет поздравить мисс Баррингтон с получением наследства.

Николас отошел от дам, стараясь не думать о том, что его поступок выглядел как постыдное бегство. А ведь это мог быть их последний разговор.

– Холлинбург! – прозвучал у него за спиной низкий женский голос.

Николас обернулся и увидел стремительно надвигающуюся на него тетю Долорес. У него не было другого выбора, кроме как остановиться и поприветствовать ее.

– Удели мне минуту, пожалуйста, – резко сказала она.

Вид у Долорес был невеселый – скорее раздосадованный, чем сердитый, но в ее темных глазах мелькали крошечные колючие искры. Обе его тетушки в мрачном настроении представляли собой грозную силу, но Долорес была особенно смертоносна.

Она продолжала наступать на него, да так, что Николас невольно отшатнулся от нее. Под ее напором он отступил на пару шагов и уперся спиной в стену. Выражение лица Долорес было таким красноречивым, что люди вокруг них расступились, словно желая избежать опасности.

– Что ты себе позволяешь! – прошептала тетушка, и четыре этих слова вылетели из ее уст, как четыре плевка.

– В последнее время я, насколько мне помнится, почти ничего лишнего себе не позволяю, так что вы зря кипятитесь.

– Ничего лишнего? Ты привел сюда эту женщину…

– Я приехал на бал один, если вы не заметили.

– Значит, ты пригласил ее для того, чтобы превратить свой танец с ней в настоящий спектакль!

– Это вы устраиваете спектакль на глазах у всех. Пожалуйста, возьмите себя в руки, тетя, или уезжайте домой, пока злые языки не начали распускать слухи.

Его решительный отпор застал Долорес врасплох. Она закрыла глаза, и ее плечи вдруг поникли. Когда Долорес снова посмотрела на племянника, он увидел, что она плачет.

– Все заметили, как вы смотрели друг на друга во время танца, – с горечью сказала тетушка. – В том числе миссис Пейджет и ее дочь. Они покинули бальный зал, надеюсь, ненадолго. Ты вел себя так, как будто хотел заявить всем, что эта женщина – твоя любовница. Это ужасно! Ты должен немедленно порвать с ней.

– Полагаю, под «этой женщиной» вы подразумеваете мисс Баррингтон.

– Разумеется.

Тетя стиснула зубы, как будто упоминание имени Айрис причиняло ей боль.

– Тетя Долорес, я решительно запрещаю вам вмешиваться в мою личную жизнь. Вы ведете себя неприлично: припираете меня к стенке на глазах у всех, осыпаете упреками…

– Она знала его, – выпалила Долорес.

Казалось, эти слова изумили ее саму, и она вдруг замолчала, разинув рот и испуганно глядя на Николаса.

Да что с ней случилось?

– Кто кого знал? – спросил он, взяв тетушку за руку, отвел ее подальше в угол и заслонил своим телом от остальных гостей.

Она поколебалась.

– Ее имя не давало мне покоя с тех пор, как она приехала. Я не могла понять почему. Оно ведь было указано в завещании и тогда не вызвало у меня никаких эмоций. Но как только эта женщина появилась здесь, я стала копаться в своей памяти. И наконец вспомнила, когда услышала, что она из Флоренции. Да, фамилия Баррингтон и город Флоренция. Все сходилось!

Долорес выудила из ридикюля кружевной носовой платок и промокнула глаза. Он молча ждал.

– Когда я увидела, как ты танцуешь с ней, я вдруг вспомнила, почему все это произошло. – Долорес подняла глаза на Николаса. – Моя мать знала Баррингтона.

– Я полагаю, ей было знакомо его имя, поскольку он продавал дедушке книги.

Она раздраженно покачала головой, как будто ему не хватало ума ее понять.

– Дело не в имени. Она знала его лично. Когда матушка заболела и ослабла, я стала ухаживать за ней, проводить с ней много времени. Агнес избежала этой обязанности, поскольку всегда была малодушной и нерасторопной. Однажды матушка сказала, что хочет попросить меня об особом одолжении. Она дала мне четыре письма, которые написала сама, и попросила отправить их. Дала мне денег на почтовые расходы. Одно из писем было адресовано Баррингтону во Флоренцию. Мне показалось странным, что она пишет кому-то на континент, но вскоре я об этом забыла. Однако теперь его адрес стоит у меня перед глазами так ясно, будто это было вчера.

Николас подумал, что, скорее всего, его бабушка написала Баррингтону, чтобы извиниться за историю с Псалтырью.

– И вы отправили письма?

Долорес вспыхнула.

– Признаюсь, я передала их дворецкому. Ко мне заехала подруга и предложила пройтись по магазинам, поэтому я попросила дворецкого позаботиться об отправке писем. Думаю, он выполнил мою просьбу.

– Мне кажется, что вас просто мучит совесть. Вы обещали оказать матери услугу и не сделали этого сама. Но в конце концов письма были отправлены, так что вам не в чем себя винить.

– Дело не в этом. У меня просто такое чувство, что между ее семьей и нашей семьей сложились плохие отношения. Я не могу этого объяснить. Но я уверена в том, что тебе не следует рисковать своим будущим ради женщины из этого рода.

– Между двумя семьями действительно сложились плохие отношения, и я объясню вам позже, в чем было дело. Однако с той старой историей покончено, можете поверить мне. Это не должно вас беспокоить. Что касается моего будущего, то я намерен жить так, как считаю нужным. А теперь я провожу вас к сестре. Посидите с ней, пока не успокоитесь. Вам нужно прийти в себя.

Николас подвел ее к Агнес и немного побеседовал с последней, но вскоре, оставив тетушек, вышел на террасу.

Рассказ Долорес, казалось бы, не содержал в себе ничего примечательного. И всё же все мысли Николаса были заняты ее словами. Он перебирал их в памяти, сравнивал с другими сказанными и запомнившимися фразами и пытался найти ответы на многочисленные вопросы.

По словам Айрис, историю с Псалтырью кто-то подстроил…

Бал был великолепен. Однако к восторгу, который испытывала Айрис, примешивалось чувство горечи. Она надеялась, что Николас подойдет к ней позже, чтобы поговорить, но он исчез. Сидя в экипаже рядом с Розамундой и Кевином, она обсуждала с ними прошедший вечер, делая вид, что ничуть не разочарована отсутствием внимания со стороны своего возлюбленного.

А чего она, собственно, ожидала? Это она положила конец их роману, а не он. Айрис обещала ему один танец, и только один. Было бы глупо думать, что Николас найдет способ превратить этот танец в нечто большее, хотя бы на эту ночь…

– Мы на месте, – сказал Кевин.

Экипаж остановился у книжного магазина. Лакей открыл дверцу и опустил ступеньку.

– Я помогу даме, – раздался знакомый голос.

Из тени вышел мужчина и протянул Айрис руку. Она бросила вопросительный взгляд на Розамунду, и та пожала плечами, как бы говоря, что они об этом не договаривались.

Айрис не оставалось ничего другого, как только опереться на руку герцога. Она вышла из экипажа, дверца закрылась, и ее друзья уехали.

– Это безрассудно с твоей стороны, – сказала Айрис, открывая дверь книжного магазина.

– Мне нужно было непременно увидеть тебя.

– Ты мог бы приехать завтра.

– Я решил не откладывать.

– А мои желания ты не учитываешь?

– Мне нужно поговорить с тобой. Не волнуйся, я не претендую ни на что, кроме твоего времени.

Он произнес эти слова властным тоном, не терпящим возражений. «Мне нужно», «я решил»… К Айрис обращался герцог, а не возлюбленный.

Оказавшись в магазине, Николас подошел к лестнице и протянул руку, чтобы помочь Айрис подняться. Дверь комнаты Бриджит приоткрылась, когда они проходили мимо, а затем быстро захлопнулась.

Войдя в гостиную, Айрис сбросила шаль и зажгла лампу. Сняв головной убор, она повернулась лицом к Николасу. Он открыл окно в сад и, скрестив руки на груди, пристально посмотрел на нее.

– Помнишь встречу с Эдкинсом, камердинером? Он описал тебе таинственную шкатулку и сказал, что внутри была старая книга, перстень с печаткой и несколько писем.

– Да, старой книгой оказалась Псалтырь.

– А перстень с печаткой был на пальце моего дяди, когда он умер. Что стало с письмами?

У Айрис упало сердце. Николас подошел к ее письменному столу, на котором лежали книги.

– Мою тетушку так разозлил наш танец, что в ее памяти вдруг всплыли кое-какие воспоминания.

И Николас рассказал ей историю о том, как умирающая мать дала Долорес письма, а та поручила дворецкому отправитьть их.

– Я спросил себя, если бы это произошло в моем доме, что бы Пауэлл сделал с письмами.

– Думаю, он выполнил бы поручение и отправил их.

Айрис пыталась говорить ровным, спокойным тоном, но сомневалась, что ей это удалось.

– Ты плохо знаешь дворецких. Они не просто служат в доме, они служат прежде всего хозяину дома. Если бы Пауэллу передали письма, написанные тайком умирающей женщиной, он принес бы их мне, чтобы я мог убедиться, что неподобающие признания, сделанные на смертном одре, не разлетятся по всему свету.

Айрис с безразличным видом пожала плечами, как будто такие вещи вообще не имели для нее значения, но ей было дурно от волнения и страха.

– Айрис, Долорес сказала, что одно из этих писем было адресовано твоему деду. Я задавался вопросом, почему герцог, который вполне мог позволить себе купить редкую книгу, намеренно спрятал ее и допустил слухи о том, что твой дед вор. Это было не в его характере – по крайней мере, по рассказам моих родственников.

– Я не знаю. Я не была с ним знакома. Да и ты его не знал. Судя по всему, страдания моей семьи не трогали его.

– Но в чем же была причина? Может быть, он сделал это в гневе? Предположим, что книготорговец наставил ему рога и завел интрижку с юной герцогиней.

– Я не…

– Думаю, что письмо, которое его жена написала на смертном одре, было адресовано ее давнему возлюбленному. Она хотела попрощаться с ним, когда их былой роман уже не мог никому причинить боль.

– Это всего лишь предположение, и ничего больше, – заявила Айрис, с нарочитым пренебрежением махнув рукой.

– Вот как? Но это объяснило бы тот факт, что дядя упомянул тебя в завещании. Вполне возможно, что он прочитал это письмо и понял, какой удар был нанесен твоей семье. И у него возникло желание хоть как-то возместить ущерб.

Айрис опустилась в кресло, чтобы не смотреть на Николаса.

– Возможно, ты прав. В твоих словах есть определенный смысл.

Она затаила дыхание, молясь, чтобы он воспринял ее согласие как своего рода последнее слово, ставящее точку в их разговоре. Николас подошел и встал прямо перед ней. Он приподнял ее подбородок, и Айрис волей-неволей взглянула ему в лицо.

– Ты нашла шкатулку, принесла ее мне, и после этого между нами все изменилось. Ты попыталась порвать со мной, стала меня избегать. Я сказал себе, что тебе нужна была только эта проклятая книга. Больше для тебя ничего не имело значения. Ты играла, изображая чувства ко мне. Даже страсть была средством для достижения цели. Только знаешь, – он коснулся своей груди, – в глубине души я не верил в твое притворство.

– Может быть, тебе все же следовало в это поверить? Просто целью был не только манускрипт, но и удовольствие.

Николас усмехнулся:

– Неужели ты думаешь, я такой зеленый, что не могу отличить удовольствие от истинной страсти?

Подбородок Айрис дрожал, она не отрываясь смотрела в глаза Николаса, чувствуя, как у нее сжимается сердце.

– Айрис, мне нужно письмо. Отдай его мне.

– Никакого письма нет. В шкатулке была только книга.

Он покачал головой.

– Я сожгла его, – быстро сказала Айрис.

– Неправда. Письмо было адресовано твоему деду. Оно многое объясняло и заполняло огромный пробел в том, что ты знала об этом человеке. Из уважения к нему ты бы не стала сжигать письмо.

Айрис охватила паника. Она умоляюще посмотрела на Николаса.

– Не проси меня об этом.

– Мне нужно знать его содержание. Я хочу просто прочитать письмо. У меня тоже есть на это право. Не бойся, я не заберу его у тебя.

– Дело не в этом. Если ты хочешь прочесть письмо, то унеси его с собой. Я не хочу, чтобы ты читал его при мне.

– Хорошо, я возьму его с собой, если ты этого хочешь.

Айрис встала, на дрожащих ногах подошла к столу и вытащила письмо из книги, лежавшей в середине стопки.

– Возьми, – сказала она, протянув письмо Николасу. – Прочти его, а потом сожги. А теперь ступай и, пожалуйста, не возвращайся.

Глава двадцать четвертая

Вернувшись в свои покои, Николас достал письмо из кармана. Как и у большинства великосветских дам, почерк у его бабушки был безупречным, витиеватым, но разборчивым. Николас прочитал адрес: «Реджинальду Баррингтону, Виа Корсо, Флоренция». На письме не было никаких отметок, указывающих на то, что оно было отправлено.

Николас поставил лампу на туалетный столик и развернул сложенный лист бумаги. Прочтя письмо, он в ошеломлении опустил его на столик.

Неудивительно, что Айрис не рассказала ему об этом.

Николас перечитал послание еще раз.

«Дорогой, я пишу тебе письмо, пусть и с опозданием, и молюсь, чтобы оно дошло до тебя. У меня осталось мало времени, и я хочу прикоснуться к тебе, пусть даже нас разделяет огромное расстояние. Увидеть тебя еще раз было бы величайшим моим желанием, но, конечно, ему не суждено сбыться.

Я хочу, чтобы ты знал, что муж сдержал слово. Он отомстил тебе, а не ребенку. У меня был выбор, ты же знаешь: отказаться от тебя или от сына. Муж не жесток с ним. Для всех мой сын – наследник герцога. Придет день, и ему будут принадлежать титул и все состояние. Я родила мужу других сыновей. Я люблю их всех, но мой первенец – особенный для меня ребенок. Он очень похож на меня, но временами я вижу в нем твои черты.

Я молюсь, чтобы Господь дал тебе сил пережить скандал, который учинил мой супруг, и чтобы ты и дальше мог находить удовольствие и утешение в своих книгах. Вспомни то время, когда мы были молоды и безрассудны, вспомни, как наши души сливались в единое целое, пока неумолимый рок не разлучил нас».

Это письмо многое объясняло. Например, то, почему порядочный человек жестоко обошелся с книготорговцем, занимающим гораздо более низкое положение на социальной лестнице. И почему дядя Фредерик никогда не беспокоился о том, чтобы произвести на свет наследника. Он получил шкатулку, когда его собственный отец лежал на смертном одре. По всей видимости, Фредерик решил, что будет честнее, если титул перейдет к родственнику, в жилах которого течет кровь Холлинбургов.

Наконец, письмо объясняло и то, почему один из братьев дрался на дуэли во имя семейной чести. Выходит, в те времена об этом еще ходили сплетни? Все, кто жил в те времена, уже давно в могиле, однако слухи и секреты имеют свойство передаваться по наследству, так же как титулы и богатство. Какой-нибудь пожилой аристократ, выпив лишнего, рассказал сыну старые сплетни, а тот повторил историю в присутствии отца Николаса. Состоялась дуэль. У отца не было выбора. Нельзя было позволять, чтобы такие слухи распространялись в обществе.

Николасу наконец стало ясно, почему Айрис Баррингтон получила наследство от его дяди. Это было сделано не просто во искупление зла, причиненного ее деду. Дядя Фредерик изменил завещание после того, как Айрис написала ему. Имя из прошлого появилось ниоткуда. Неудивительно, что Фредерик согласился встретиться с ней и оставил ей целое состояние.

Айрис была его родственницей.

Подписав документы, Айрис натянула перчатки. Мистер Сандерс посыпал ее подпись мелким песочком, чтобы чернила не размазались, а затем сложил листы. Их встреча продолжалась долго, но адвокат, как всегда, все заранее подготовил и привел бумаги в порядок.

– Жаль, что я не могу взять вас с собой, мистер Сандерс. Сомневаюсь, что найду такого же прекрасного адвоката за границей, – посетовала Айрис.

– Я всегда готов служить вам, мисс Баррингтон. К тому же у вас есть список юристов, которых я рекомендую вам в Париже и Вене. Если понадобится, они придут на помощь, где бы вы ни находились. – Он указал на документы. – Когда вы откроете счета в банках на континенте, они помогут вам получить доступ к вашим средствам.

– Все это очень сложно, но ваши объяснения вселили в меня уверенность, что я справлюсь.

– Рад, что вы зарезервировали приличную сумму и вложили ее в фонды. Это довольно скучное им применение, но надежное.

– Как вы сказали, нужно думать о будущем.

Доход от этих средств позволит ей жить пусть и не в роскоши, но безбедно. После многих лет бережливости две тысячи в год казались Айрис более чем достойной суммой для комфортного существования. Она не смогла удержаться и, пока Сандерс показывал ей расчеты, в уме посчитала, каким должно быть состояние мисс Пейджет, чтобы с него можно было получать ежегодно доход в тридцать тысяч. Сумма получилась гигантская. Просто невероятная. Айрис подумала, что Николас будет идиотом, если не сделает ей предложение как можно скорее.

Попрощавшись с мистером Сандерсом, она вышла из его кабинета, и тут же ее мысли обратились к Николасу, как это часто бывало, когда выдавалась свободная минута. Прошло два дня с их последней встречи. Скандала пока что не случилось. После того как он получил письмо и ушел от нее ночью, Айрис ожидала, что он вернется, ворвется в книжный магазин, поднимется по лестнице и громко выразит свое потрясение и возмущение. Николасу не в чем было винить Айрис, но ее деда он вполне мог обвинить во всех бедах. Между их семьями пролегла еще одна пропость вдобавок к исчезнувшей Псалтыри.

Скрывая существование письма, Айрис щадила чувства Николаса. Она хотела забрать тайну с собой, чтобы ни он, ни его родня никогда не узнали о ней. Сама она, конечно, не могла остаться в Лондоне. Постоянно видеть Николаса, храня роковую тайну в своем сердце, было бы ей не под силу.

Если человек чувствует себя правым и поступает правильно, это еще не означает, что он испытывает при этом ликование. И Айрис тоже не ощущала себя победительницей даже до того, как узнала правду, а уж тем более теперь. Наоборот, она была удручена всем произошедшим. Ей было грустно от того, что их роман закончился вот так, – но ничего другого она и не ожидала.

Айрис вышла из здания адвокатской конторы и направилась по улице туда, где находилась стоянка наемных экипажей. Пройдя половину квартала, она заметила боковым зрением, что рядом шагает пара сапог.

Ей не нужно было гадать, кто это. Она ощущала присутствие этого человека так же безошибочно, как если бы он прикасался к ней.

– Ты закончила с Сандерсом?

– На данный момент – да. Он был очень предупредителен. У каждой наследницы должен быть такой адвокат, чтобы помогать ей советом.

Они некоторое время шли в молчании.

– Как ты узнал, где я? – наконец спросила Айрис.

– Я зашел в книжный магазин и поговорил с мисс Маккаллум. Она беспокоится о тебе. Сказала, что ты сама не своя. «Тоскует», если использовать ее выражение.

– Я не тоскую. А Бриджит не следует лезть в чужие дела.

– Но я рад, что она лезет. Еще она сказала, что ты хочешь перебраться в Париж.

– Думаю, мне пора уезжать.

– Я слышал, что летом в Париже не очень приятно. Мне говорили, что там пахнет хуже, чем в Лондоне.

– В таком случае я, быть может, отправлюсь в горы, в Швейцарию.

– Вот это более здравая мысль. Но я сомневаюсь, что там распродаются библиотеки. А здесь у тебя было бы много работы. Финансовая ситуация ухудшается. Многие семьи стремятся продать хорошие книги, чтобы выручить немного денег. Я, например, в этом тоже заинтересован. Ты все еще не продала для меня «Сны Полифилуса».

Она остановилась и повернулась к нему лицом.

– Ты говоришь всерьез?

– Абсолютно. Деньги мне бы не помешали.

– Я пришлю тебе имена двух отличных честных книготорговцев, которые с радостью займутся посредничеством в продаже твоих книг.

– Я доверяю только тебе.

Айрис пошла дальше, моля Бога, чтобы Николас ушел, но страстно желая, чтобы он остался. Ей было приятно просто ощущать его присутствие. Ощущать, что он рядом.

Наконец показалась стоянка кебов. На этот раз остановился Николас, коснувшись руки Айрис, чтобы она тоже помедлила. Она уставилась на его галстук, не смея поднять глаза выше. Айрис ощущала горечь утраты с тех пор, как нашла шкатулку, и эта горечь отравляла ее существование.

– Мне нужно уехать из города на несколько дней. До меня дошли слухи, что дяде Квентину стало хуже. Я должен увидеться с ним.

– Конечно, тебе нужно ехать.

– Обещай, что не исчезнешь, пока меня не будет в городе, Айрис. Мне многое нужно тебе сказать, многое нужно уладить. Я гарантирую, что не будет никаких ссор, упреков и обвинений. Просто честный, откровенный разговор.

Она продолжала смотреть на его галстук, только сейчас осознав, что это был небрежно повязанный черный шейный платок вместо обычного накрахмаленного белого. Николас сегодня выглядел совсем не по-герцогски.

– Ты обещаешь, что отложишь отъезд за границу до моего возвращения? – спросил он.

Айрис наконец подняла на него глаза. Ее поразили нежность и искренность в его взгляде. Николас был необычайно красив. Такой сильный, такой замечательный…

– Я дождусь тебя и только потом уеду.

– Хорошо.

Николас проводил ее к кебам и, усадив в один из них, расплатился с кучером.

Когда экипаж тронулся, она взглянула на него из окна.

– Узнав обо всем, я не могла… не могла поступить иначе…

– Понимаю. Ни один честный человек не мог бы.

Глава двадцать пятая

Николас, Чейз и Кевин оставили лошадей отдыхать на конюшне постоялого двора, а сами пошли освежиться элем. В это время в трактире было немноголюдно, и они заняли свободный стол.

– Мы доберемся еще до наступления темноты, – сказал Чейз.

Николас и Кевин кивнули. Это был не самый приятный визит. В записке, которую получил Николас, сообщалось, что дяде Квентину осталось жить, вероятно, не больше недели.

– Пока у нас передышка, мне есть что сообщить вам, – продолжал Чейз. – Я получил новости об Аткинсоне.

Услышав имя своего делового партнера, Николас насторожился.

– Вчера вечером пришло письмо от Джереми, – рассказал Чейз. – Аткинсон уехал, сообщив управляющему, что направляется в Шотландию. Но Джереми подкупил лакея из дома Аткинсона, и тот признался, что его хозяин поехал не в Шотландию, а в Лондон.

Кевину не понравилось это известие.

– Теперь я понимаю, почему ты постоянно оглядывался по сторонам, пока мы ехали, Чейз. Высматривал за деревьями дуло мушкета?

– Что-то в этом роде. Тебе и вправду нужно проявить осторожность, Николас. Аткинсон может быть опасен. Приезд нового управляющего и смещение старого, несомненно, привели его в ярость. Вероятно, что-то подобное заставило его в свое время напасть на дядю Фредерика.

– Мы не знаем наверняка, что это Аткинсон убил дядю.

– Некоторые его отлучки совпадают по времени с покушениями на тебя. Кстати, Аткинсона не было на фабрике, когда дядя упал с крыши. Мы склоняемся к мысли, что это он виновен в его гибели.

Говоря «мы», Чейз имел в виду себя и Минерву. Однако у них не было никаких доказательств, что за всеми злодеяниями стоял Аткинсон. У них не было даже доказательств самого злодеяния.

– Я буду бдителен и осторожен, – пообещал Николас. – А теперь нам пора в путь.

Через два часа они подъехали к дому Квентина. Траурной ленты на двери не было. Похоже, они прибыли вовремя, чтобы успеть проститься с дядей. Молодые люди передали лошадей конюхам и поднялись по лестнице. Лакей проводил их в библиотеку и попросил подождать.

– Я полагаю, что Уолтер и Дуглас уже здесь, – сказал Николас. – А дяди в пути.

– Дядя Феликс и Филипп едут в карете, – сообщил Чейз.

– Мой отец не приедет, – сказал Кевин. – Он не был на похоронах дяди Фредерика и не хочет присутствовать при кончине дяди Квентина. Отец категорически отказывается покидать дом в Лондоне. Мне кажется, его эксцентричность уже граничит с безумием.

Николас и Чейз переглянулись. Если бы не Розамунда, которая знала способы справляться с его характером, Кевин, возможно, через какое-то время пошел бы по стопам отца. Но Розамунда умела вытаскивать его из пучины собственных мыслей. В последнее время его почти можно было назвать общительным.

Чейз подошел к окну.

– Уолтер, по крайней мере, точно здесь. Я вижу в саду Фелисити. На ней платье для верховой езды.

– Вероятно, она намеревается провести инвентаризацию поголовья домашнего скота, чтобы прикинуть размеры наследства Уолтера, – съязвил по своему обыкновению Кевин.

– Не будь таким циником, – одернул его Николас.

– Но это правда, – возразил Кевин.

В библиотеку вернулся лакей.

– Милорд уже проснулся. Пожалуйста, следуйте за мной, ваша светлость.

Лакей обращался к Николасу, но за ним последовали и его кузены.

Войдя в покои Квентина, они увидели Дугласа и Уолтера, которые сидели у кровати отца. При появлении новых посетителей они встали и покинули комнату.

Дядя был в сознании, но выглядел очень плохо. Судя по его внешнему виду, ему недолго осталось жить. Дыхание Квентина было учащенным, он едва узнал племянников. Они засвидетельствовали дяде свое почтение. Взгляд Квентина сосредоточился на Николасе, он слабым жестом подозвал его подойти ближе.

Кевин и Чейз ушли, а Николас сел на стул, стоявший рядом с кроватью, и взял дядю за руку.

– Я должен сказать тебе, – выдавил Квентин. – Тебе следует знать. Я пытался рассказать за ужином, но не смог заставить себя. Мне нужно объяснить тебе причину дуэли и…

– Я все знаю, дядя. Я знаю, почему он дрался. Мне недавно стало известно. И о Фредерике тоже. Не утруждайте себя, вам трудно говорить.

Квентин тяжело вздохнул:

– Мы – твой отец и я – знали семейную тайну. Фредерик доверился нам вскоре после того, как узнал правду от… от нашего отца. Мы больше ни разу не говорили об этом, не придавали этому значения. Такие вещи случаются. Кто знает, сколько еще титулов постигла подобная судьба? – Дядя слегка усмехнулся, но от этого у него начался сильный кашель. – Я рад, что ты все знаешь. Фредерик думал, что титул перейдет к твоему отцу, но когда стало ясно, что герцогом будешь ты, он был рад. Он знал, что из тебя выйдет славный Холлинбург.

Эти слова растрогали Николаса. Доверие дяди Фредерика наполнило его душу благодарностью и смирением.

– Мне нужно, чтобы ты… – Квентин снова закашлялся, но справился с приступом. – Присмотри за моими мальчиками, ладно? Просто приглядывай за ними, и все.

– Они взрослые люди, и им не нужно, чтобы я за ними присматривал.

– За Дугласа я почти не беспокоюсь, у него надежная жена. Скучная, как и он сам, но верная и спокойная. А вот Уолтер в опасности. Эта женщина погубит его, если он не научится давать ей отпор. Она вскружила ему голову. С самой первой встречи.

– Я сделаю для него все, что смогу, если в этом возникнет необходимость, – пообещал Николас.

Квентин похлопал его по руке.

– Ты не представляешь, как я рад это слышать. Когда я умру, Уолтер станет наследником титула. Тебе нужно жениться и произвести на свет сына. Мне больно это говорить, но ни один из моих сыновей не годится быть герцогом.

– Не беспокойтесь, я исполню свой долг, дядя. А теперь вам нужно отдохнуть. Я позову ваших сыновей, они должны быть рядом с вами.

Николас вышел из комнаты. Дуглас ждал снаружи, но Уолтер куда-то исчез. Николас отправился на поиски Чейза и Кевина.

– Думаете, нам следует остаться здесь до кончины дяди? – спросил Кевин.

Они пили портвейн в столовой, избегая общения с кузенами и их женами, которые находились в это время в библиотеке. Ужин прошел в тишине, которую изредка нарушали короткие, ничего не значащие фразы гостей. Феликс и Филипп прибыли к концу ужина. Николас терпел присутствие опального кузена, которого не мог выгнать из уважения к дяде Квентину.

– Мне кажется, мы можем уехать завтра утром, – сказал Чейз. – Мы выполнили свой долг: засвидетельствовали дяде почтение и простились с ним. Ты не согласен, Николас? Ты сегодня необычно молчалив.

– Я просто размышлял, – отозвался Николас. Он обдумывал то, что сказал Квентин. Его мучила одна догадка, которая не нравилась ему, но от которой он никак не мог избавиться. Николас посмотрел на Чейза. – Ты думаешь, Аткинсон приехал на юг, чтобы как-то навредить мне?

– Боюсь, что да.

– В таком случае, возможно, он последовал за мной сюда из Лондона. Аткинсон мог отстать от нас всего на несколько часов.

– Как бы мне хотелось не верить в подобное развитие событий, но, возможно, ты прав. Вот почему я просил тебя быть осторожным.

– Я не могу постоянно быть начеку. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я заперся в своем доме и никуда не выходил? Не выезжал в свет? Ты требуешь от меня невозможного.

– Мы найдем Аткинсона прежде, чем он доберется до тебя.

– Я в этом не уверен. Нам нужно заставить его выдать себя, чтобы положить конец этой истории.

Кевин, который до этого витал где-то в облаках, поставил на стол свой стакан и вступил в разговор.

– Ты предлагаешь забросить наживку? – спросил он.

– Почему нет?

– Потому что обычно наживку съедают, – ответил за него Чейз.

– Это когда она не подозревает об опасности. Завтра я поеду верхом в Мелтон-парк. Аткинсон наверняка последует за мной и попробует что-то предпринять. Вы двое сможете остановить его.

Чейз покачал головой, скрестив руки на груди. Николас видел, что он глубоко задумался над его планом.

– Хорошо бы поскорее покончить с этим мерзавцем, – сказал Кевин.

– Нас слишком мало, – возразил Чейз, выходя из задумчивости. – Если он вправду хочет тебя убить, на защиту понадобится целое войско.

– Я буду сложной мишенью, даже если пущу лошадь рысью. Ему придется стрелять. Насколько вероятно, что он хороший стрелок? Один из вас поедет позади меня, а другой будет прикрывать с фланга. Мы его поймаем.

– Прекрасный план, – заявил Кевин.

– Это потому, что ты по натуре безрассуден, – одернул его Чейз и, встав, принялся расхаживать по комнате. Остановившись перед Николасом, он хмуро посмотрел на него. – Твой план состоит в том, чтобы дать ему выстрелить и промахнуться. А что, если выстрел будет точным?

– Тогда мечта Уолтера осуществится, и он станет герцогом, – сказал Кевин. – Черт возьми, Чейз, даже очень меткому стрелку трудно попасть во всадника. Я хорошо стреляю, но и мне это не по плечу.

– Но, возможно, Аткинсон не станет рисковать. Вполне вероятно, что он подождет, пока Николас не окажется в Мелтон-парке, и тогда уже перейдет к решительным действиям, – сказал Чейз.

– Тогда нам будет еще проще поймать его, – промолвил Николас. – Я не собираюсь всю жизнь прятаться от нависшей угрозы. Завтра я вернусь в Мелтон-парк и надеюсь, что вы составите мне компанию.

Чейз с размаху сел и откинулся на спинку стула.

– Проклятье… – пробормотал он.

Николас обогнал по дороге несколько экипажей и всадников. Шел мелкий дождь, и движение нельзя было назвать оживленным. Кевин следовал за ним, отстав на четверть мили. Где-то за деревьями и кустарником, тянувшимися вдоль дороги, ехал Чейз, внимательно наблюдая за местностью.

Задание, которое он получил от герцога, было для Чейза, бывшего армейского офицера с большим опытом, несложным. К тому же профессия следователя обострила его интуицию. Николас тоже не испытывал особого волнения, хотя роль приманки щекотала ему нервы сильнее, чем ожидалось.

Он внимательно глядел по сторонам, но мысли его были заняты другими вещами. В основном Айрис. Что, если, вернувшись в Лондон, он обнаружит, что ее чемоданы собраны? Даже соблазн продать трактат «Сны Полифилуса» и античную вазу не удержит ее, если она решила уехать.

Николас перебирал в уме аргументы, которые собирался использовать в разговоре с Айрис. Они казались ему в высшей степени логичными и убедительными, но он сомневался, смогут ли они повлиять на ее решение. Она невольно раскрыла тайну, которую не желала знать, и теперь стремилась убежать от нее и от всех, кто был с нею связан. Ему нужно было убедить Айрис в том, что, хотя ее первоначальный порыв был благородным, в бегстве нет никакой необходимости.

Конечно, причины ее желания уехать могли крыться в чем-то другом. Николас не был настолько тщеславен, чтобы предполагать, будто продолжение их любовной связи перевесит для нее все остальные мотивы. Получив наследство, она, возможно, жаждала вернуться на континент, где ее ждали дворцы, приемы, европейские столицы. Ведь раньше она бывала там лишь в роли торговки. Николас представлял, как она танцует при свете тысячи свечей в бальном зале дворца и за ней ухаживают аристократы.

Или, возможно, Айрис просто стремилась вернуться к своему ремеслу. Ей нравилось заниматься продажей книг, она преуспела в этом деле. Большинство мужчин не стали бы отказываться от достижений, завоеванных с таким трудом. Женщины в этом, вероятно, не отличались от них.

Николас пытался убедить себя в том, что не ошибся в своих чувствах к Айрис и что эти чувства были взаимными. Она не рассталась бы с ним, если бы он нашел способ обойти преграды, стоящие на пути к их счастью. Он отказывался даже допустить, что переоценил глубину их…

Звук выстрела вывел Николаса из задумчивости. Стреляли из мушкета, а не из пистолета. Его лошадь встала на дыбы, и он с трудом удержался в седле. В сотне ярдов справа от дороги стояла небольшая рощица. Николасу пришла в голову мысль, что это мог быть охотник, стрелявший по зайцу.

И тут раздался второй выстрел, на этот раз из пистолета. Николас поворотил коня и поскакал к деревьям. Краем глаза он увидел, что за ним во весь опор мчится Кевин.

Из-за деревьев появился еще один всадник и припустил во всю прыть. Это был не Чейз. Всадник поскакал на восток. Это была ошибка. Кевин свернул с дороги и помчался наперехват. Даже Николасу было ясно, что они в конце концов пересекутся. Кевин все просчитал и направил лошадь точно по нужной траектории.

Николас двинулся туда же, беспокоясь о судьбе Чейза, которого нигде не было видно. Он убьет Аткинсона, если по его вине с Чейзом что-то случилось. Николас сильнее пришпорил лошадь, увидев, что Кевин нагнал всадника, спрыгнул с седла и между ними завязалась потасовка.

В тот момент, когда Николас подъехал к дерущимся, с головы всадника слетела шляпа, и ветер взъерошил его рыжие волосы. Мужской голос взвыл от боли, и это был не голос Кевина.

Николас остановился вплотную к ним. Кевин колотил противника, используя все свое боксерское мастерство. Злодей вскоре рухнул на землю и попытался уползти.

– Хватит с него, – сказал Николас Кевину.

– Ну уж нет, – прорычал Кевин. – Мне следовало убить его в прошлый раз. Он тогда легко отделался!

Николас повернул свою лошадь, заграждая Кевину путь к поверженному противнику.

– Я сказал, хватит.

Разъяренный Кевин отступил, тяжело дыша. Николас посмотрел сверху вниз на съежившегося труса.

– Если по твоей вине с Чейзом что-то произошло, Филипп, я не успокоюсь, пока тебя не повесят.

Филипп покачал головой и попытался встать.

– Живой он, – выдохнул Филипп и махнул рукой в сторону деревьев.

Взглянув туда, Николас и Кевин увидели направлявшегося к ним Чейза. Он шел пешком. Нетрудно было догадаться, что Филипп застрелил из пистолета его лошадь, чтобы отделаться от преследования. Он не ожидал, что их сопровождал еще и Кевин.

– Не двигайся. Ни шагу, – приказал Николас, а потом спешился и подошел к Кевину, который все еще приходил в себя. – Отличная работа, Кевин. Малейшая ошибка, и ты бы не успел его перехватить.

Кевин потер кулак.

– Геометрия, только и всего.

– Давайте отвезем Филиппа в Мелтон-парк и решим, что с ним делать. Добираться придется долго – у нас только три лошади.

Кевин бросил взгляд через плечо на Филиппа:

– Я знаю, кто поплетется на своих двоих.

Глава двадцать шестая

Вечером Николас вернулся в дом дяди Квентина. Дверь теперь была украшена гирляндой из черного крепа. Квентин скончался. Что ж, ничего не поделать. Ему предстоял непростой разговор.

Он поднялся по лестнице. Из покоев хозяина дома доносился приглушенный шум суеты. По-видимому, Квентин умер совсем недавно. Ему показалось, что он слышит мужской плач.

Николас поднялся на этаж выше, прошел по коридору и нашел нужную дверь. Переступил порог покоев Уолтера и направился к гардеробной, из которой доносились звуки. В комнате служанка и Фелисити укладывали вещи в саквояж. Не подозревая о присутствии герцога, Фелисити двигалась оживленно. На ее лице смешались радостное возбуждение и страх.

Горничная первой заметила Николаса и застыла на месте. Наконец и Фелисити увидела его.

– Ты спешишь уехать? – спросил он.

– У меня нет причин оставаться здесь. Он скончался.

– Родственники обычно остаются до похорон. Так принято.

– Мы можем вернуться на похороны.

Фелисити запихнула в саквояж еще одно платье. Николас жестом велел горничной уйти. Оставшись наедине с Фелисити, он сел на диван у стены.

– Филипп мне многое рассказал, Фелисити.

Она замерла, а затем снова стала укладывать вещи.

– Это на него похоже.

Николас изо всех сил старался сохранять самообладание.

– Ты всегда мечтала стать герцогиней и, похоже, нашла способ осуществить свою мечту, как только узнала, что твой тесть неизлечимо болен и скоро умрет.

Фелисити повернулась к нему лицом. Гордая, красивая, опасная женщина…

– Филипп столкнул дядю Фредерика с крыши и пытался убить меня. А вот отравленные пирожные были твоих рук делом. Но в остальном Филипп действовал по твоей указке, ты поощряла его. Судя по его рассказу, убить меня было твоей идеей.

– Так уж и моей! Филипп ненавидел тебя. И всех вас! Если бы Уолтер получил титул герцога, Филипп снова стал бы полноправным членом семьи. У него были бы средства к существованию!

– И он, вероятно, шантажировал бы тебя до конца твоих дней.

– Чем? Я никому не причинила зла.

– Поскольку мы говорим начистоту, признайся: почему именно сейчас? Немного терпения, и, возможно, обстоятельства сложились бы в вашу пользу.

Фелисити заглянула в саквояж и вытащила оттуда платье.

– Этот наряд будет испорчен, если его неправильно сложить. Горничных не просто так заводят, – пробормотала она, разговаривая сама с собой, как будто Николаса не было в комнате, и отбросила платье в сторону. – Ты собирался жениться. На мисс Пейджет или на ком-то еще, неважно. У тебя мог родиться наследник. И тогда Уолтеру не видать титула. А это означало, что все наши усилия пойдут насмарку…

Николас решил, что под «усилиями» она подразумевала убийство Фредерика.

– Ты навещала дядю Фредерика в Мелтон-парке в день его смерти?

– Да, я приезжала попросить денег. У меня были долги, у Филиппа тоже. И немало. Поэтому мне пришлось обратиться к герцогу с просьбой о помощи. Он отказал мне. У него было так много денег, но он мне отказал! – воскликнула Фелисити с горечью и досадой. – Я была зла на него. Меня сопровождал Филипп, надеявшийся получить свою долю. Он разозлился еще сильнее, чем я. И решил не отступаться, а продолжать спорить. – Она пожала плечами. – В результате герцог упал с крыши. Несчастный случай.

– Но ты поспешила бросить тень подозрения на Кевина.

– Кевин очень странный и уже поэтому не вызывает симпатии. Порой он язвителен и жесток. У него уродливое чувство юмора. Никто не стал бы искренне оплакивать его.

Фелисити и Филипп придумали объяснения своим отлучкам из Лондона и скрыли, что посещали Мелтон-парк.

– Должно быть, вас обоих потрясло известие о том, что Холлинбург изменил завещание, и несчастный случай не принес особенной пользы ни тебе, ни Филиппу. – Николас встал. – Уолтер знал, что на самом деле произошло?

Фелисити рассмеялась:

– Мой муж способен втайне мечтать о том, чтобы ты заболел и умер до того, как у тебя появится наследник, а потом, унаследовав титул, мучиться от чувства вины. Он не годится на серьезное дело. Да и на любое другое тоже. Слава богу, теперь он получит наследство от отца. Это уже хоть что-то!

– Но только не для тебя.

Она уставилась на него, замерев над раскрытым саквояжем, из которого торчали кружева и шелка.

– Почему не для меня? Я законная жена Уолтера.

– И все же ваш брак, похоже, стал разочарованием для вас обоих. Во многих отношениях. Это облегчает мне задачу.

Фелисити храбро смотрела на него, но он видел, что ее уверенность в себе пошатнулась.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я делаю тебе предложение, которое только что сделал Филиппу. Он возвращается в Лондон вместе с Кевином, где попрощается с отцом, а затем сядет на пакетбот и навсегда уедет из Англии. Его ждет трудная жизнь, но, по крайней мере, его не повесят. Конечно, мое предложение останется в силе только в том случае, если и ты сядешь на тот же пакетбот.

– Я не собираюсь никуда уезжать.

– Тогда и Филипп никуда не уедет, потому что он будет нужен здесь, чтобы дать показания против тебя. – Николас стал надвигаться на Фелисити. – Я не буду притворяться, что ничего не произошло. Не думай, что я отпущу тебя на свободу, как будто ты не плела против нас жестоких преступных замыслов. Мне все равно, если это вызовет скандал в семье. Поверь мне и прими правильное решение.

Фелисити пыталась сохранить самообладание, но в ее глазах появилось отчаяние.

– Мне понадобятся деньги.

– Забери свои драгоценности, платья и все, что принадлежит тебе лично. Но я запрещаю тебе выносить хоть что-нибудь из дома Уолтера. Дети тоже останутся с ним, это не обсуждается. Ты должна немедленно вернуться в Лондон. Я пришлю слуг за твоим багажом. Чейз будет сопровождать вас до самого города. Экипаж ждет у крыльца.

– Уолтер…

– Ты можешь сказать ему то, что сама захочешь. Или я сам все объясню после того, как ты уедешь.

Фелисити шмыгнула носом и вытерла глаза. Потом собралась с духом.

– Ничего не говори ему. Он скорее пришлет мне деньги, если будет думать, что я могу вернуться.

Глава двадцать седьмая

Айрис наблюдала, как рабочие вносят новый стол. Она велела им поставить его в дальнем конце кухни. Там она устроила небольшой уголок, который при известной фантазии можно было принять за столовую.

К ней подошла Бриджит.

– Какое изысканное дерево. Слишком изысканное для этой комнаты.

– Но никак не для тебя.

– В последние дни ты тратишь много денег, – посетовала Бриджит. – Ездишь со своими богатыми подругами к портнихам и модисткам. Покупаешь новые шляпки. А теперь еще и эта мебель для магазина! Мягкий стул у входа был хорошей идеей, не спорю. У Короля Артура теперь есть своя собственная лежанка.

Кот, о котором шла речь, тут же появился на кухне и, обойдя вокруг нового стола, потерся мордочкой о каждую ножку. Затем он запрокинул голову, с любопытством взглянул на столешницу и быстро запрыгнул на нее, чтобы продолжить исследование нового предмета мебели.

– Кота нельзя пускать на стол, – твердо заявила Айрис. – Здесь люди едят.

– Король Артур не грязный и не больной, – возразила Бриджит. – Ему просто нравятся высокие места.

– Бриджит, я не шучу. Скажи коту, что прыгать на стол запрещено.

Бриджит пожала плечами:

– Я постараюсь, да разве ему втолкуешь, что к чему, если он не хочет слышать? Он прямо как мужчина. – Она склонила голову набок. – Ты слышала, как хлопнула входная дверь? Покупатель пришел.

Бриджит опрометью вылетела из кухни.

Айрис подошла к столу и махнула рукой, пытаясь прогнать кота, но он продолжал сидеть на месте, спокойно облизывая лапку.

– Ты бы шел лучше на улицу и поохотился на мышей!

Она подняла его и опустила на пол. Кот посмотрел на нее снизу вверх, а затем вскочил обратно на стол и улегся, приняв расслабленную позу сфинкса.

– Ах ты, коварное, своевольное животное!

– Зачем ты оскорбляешь этого благородного зверя?

Айрис быстро обернулась и увидела Николаса. Он стоял в дверях кухни. Ее сердце пустилось вскачь.

– Ты вернулся…

– Я вернулся два дня назад, но мне нужно было уладить кое-какие дела, прежде чем встречаться с тобой.

– Минерва рассказала мне кое-что о твоих делах, а Розамунда добавила несколько подробностей. Тебе грозила опасность!

– Совсем недолго. Ничего страшного не произошло.

– Я очень рада это видеть.

Айрис ужасно беспокоилась за Николаса. Ее мучила неизвестность: она не знала, чем он занят, какая опасность ему грозит и чем это закончится.

– Я расскажу тебе обо всем позже. – Николас подошел к Королю Артуру и погладил его по спине. – Я бы хотел тоже завести себе кота. Он мог бы жить в саду. Там настоящий рай для таких, как он.

– Любой кот будет счастлив в таком большом саду.

Он протянул ей руку.

– Честно говоря, мне больше нравится здешний садик. У меня остались о нем приятные воспоминания. Давай посидим там в прохладе.

Айрис приняла его руку и позволила вывести себя в сад. Судя по всему, расставание не будет легким.

– Я разобрался с семейными делами, – сказал Николас. – Мы сделали самое важное, хотя завтра мне еще нужно вернуться в Сассекс на похороны дяди. Но теперь я могу сосредоточиться на делах личных. То есть на тебе.

Он все еще держал ее за руку. Они сели на каменную скамью, где впервые дали волю своей страсти под сенью этой маленькой дикой чащи.

– Мне жаль, что я раскрыла эту тайну, – призналась Айрис. – Я знала, что тебе не понравится эта история. Для меня она тоже стала потрясением. Выяснить, что мы с тобой родственники.

– Вовсе нет! Нас можно считать сводными двоюродными братом и сестрой, но кровного родства у нас нет. Любой, кто узнает тайну наших семей, убедится в этом.

Айрис задумалась. Взглянув на нее, Николас рассмеялся:

– Реджинальд Баррингтон женился после того, как поселился во Флоренции, и у них с женой родился сын, твой будущий отец, верно? Твой отец был единокровным братом моего дяди Фредерика, но на этом все закончилось. Мой дед был Холлинбургом. Во мне нет крови Баррингтонов, а в тебе – нет крови герцогини Холлинбургской.

– Ты прав, но все это так запутано.

– Да, я прав, но, честно говоря, мне на самом деле все равно. Даже если бы в нас текла одна кровь, я бы никогда не пожалел о том, что было между нами. – Он повернулся к ней. – И не позволил бы этому разлучить нас. Браки между двоюродными братьями и сестрами уже не так распространены, как в прошлом, но все еще случаются.

Браки. Она была уверена, что найдутся злые языки. Браки между родственниками уже давно не были обычным явлением.

– Если кто-нибудь установит факт нашего родства…

– Никто не станет этого делать, – перебил ее Николас. – Только мы с тобой знаем семейную тайну. Больше никто. Даже тетя Долорес понятия не имеет о том, кто был отцом Фредерика. О, ей, конечно, интересно, кто был тот мужчина, которому писала ее мать. Возможно, Долорес даже подозревает о существовании романа в прошлом своей матери, но она не читала письмо, которое передала дворецкому для отправки. Его прочитал только мой дед. И оно ему пригодилось: вместо того, чтобы объясняться с Фредериком, он просто отдал ему письмо.

– Честно говоря, я не понимаю, зачем он это сделал.

– У мужчин, которые стоят на пороге смерти, иногда возникает потребность избавиться от чувства вины и открыть тайны. Дедушка сохранил письмо по той же причине, по которой сохранил Псалтырь. Он хотел, чтобы его наследник знал, что именно произошло на самом деле и почему хороший человек поступил подло по отношению к другому хорошему человеку. Возможно, он хотел, чтобы его наследник искупил этот грех.

– Ты имеешь в виду наследство, которое я получила?

– Да, мы нашли причину, которая заставила Фредерика упомянуть тебя в завещании. Как тебе нравится иметь в распоряжении такие деньги?

– Признаюсь, жить, не считая каждый пенни, очень приятно.

Он рассмеялся и поднял ее руку к губам, чтобы поцеловать.

– Айрис, быть герцогом нелегко. Я привыкаю понемногу нести ответственность за семью. Нащупываю путь. Но такую жизнь нельзя прожить с женщиной, к которой не испытываешь симпатии или дружеских чувств. Я не ищу герцогиню, мне нужна хорошая жена, которая разделяла бы со мной горе и радость, удачи и неудачи. Я уже просил тебя подумать, согласна ли ты выйти за меня замуж. И снова задаю тот же вопрос.

На Айрис накатила такая волна эмоций, что было трудно сдержаться. Она крепко сжала руку Николаса.

– Мой капитал не сможет улучшить твое финансовое положение. Его тебе хватит только на год-два…

– Меня не волнуют деньги, капиталы, доходы и все подобное. Я справлюсь с финансовыми трудностями точно так же, как раньше справлялись другие Холлинбурги. Айрис, я безумно люблю тебя. Ты озарила своим светом всю мою жизнь и сделала будущее радостным и манящим вместо унылой череды обязанностей и ответственности. Я хочу сидеть с тобой вечерами, рассказывать о проблемах, с которыми сталкиваюсь, и выслушивать твои советы. Я хочу делить с тобой удовольствия и страсть, чувствовать, как наши сердца бьются в унисон. – Николас наклонился к ней. – А чего хочешь ты?

– Я никогда не ждала от жизни многого. Чего я хочу? Любить и быть любимой. Мне кажется, если у человека есть настоящая любовь, то все остальное не имеет значения.

Николас коснулся ладонью ее лица.

– Я всем сердцем люблю тебя и уверяю, остальное для меня не имеет значения.

Айрис попыталась улыбнуться, но ее губы дрожали.

– И я люблю тебя всей душой.

– Тогда мне больше нечего сказать. Мы пришли к согласию и немедленно поженимся.

Николас заключил ее в объятия и поцеловал.

– Неужели мы настолько безумны, что действительно готовы пожениться? – спросила она, когда их долгий поцелуй прервался. – Может, я и богатая наследница, но это не делает меня подходящей партией для тебя.

– Я герцог и могу делать все, что захочу. Например, жениться на той женщине, которую выбрал сам.

– Твоя тетя Долорес будет в ярости, а тетя Агнес – в ужасе.

Николас улыбнулся:

– Я знаю.

Примечания

1

Удачи (фр.).

Content

Мэдлин Хантер
Невеста-наследница

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Примечания