Шилов Сергей Николаевич

Китано

Глава 1. Агностик

Посмертие разочаровывало. Вместо райских кущ или просто бюджетного небытия вокруг оказалась пустыня с чёрным звёздным небом и… всё. Нет, я понимаю, что не успел примкнуть ни к одной религии, так что ничего особенного не ждал, но… пустыня?

Впрочем, могло быть и хуже. Да, до тех пор, пока вокруг нет ни котлов с кипящей серой, ни Пустоты, что бы под этим словом не подразумевали шаолинские сектанты, ночная пустыня — это ещё не самый худший вариант.

Может тут пейот* растёт?

А может я уже того, переродился? Поднимаю руки к лицу, ладони почти человеческие, за исключением того, что просвечивают. Вместе с одеждой, из-за чего невозможно определить её фасон. Но то, что она есть, успокаивает.

Я точно помню, что на всех картинах с религиозной тематикой, грешников в аду изображали голыми.

Значит не ад. На рай тоже не тянет. Остаётся вариант с реинкарнаций, но похоже, что вместо неё я стал призраком и угодил неизвестно куда. Или что-то пошло не так. Или одно из двух. Оглядываюсь и вижу у себя за спиной маленький огонёк.

Что там в таком случае советует делать древняя народная мудрость? Если ты оказался в темноте и видишь вдалеке хотя бы слабый луч света, то нужно идти к нему, потому что всё остальное не имеет особого смысла?

С другой стороны, если бы я охотился на призраков, то поставил бы такой маяк в месте их обитания и просто ждал там. А что, собственно, я знаю о призраках? Что они не любят соль, металл, и чтобы их уничтожить, достаточно сжечь их кости.

Можно ли призраку планировать свою новую жизнь на основе сериала «Сверхъестественное»?

Сериала?

Как называется чувство, будто помнишь, что забыл что-то важное? Что-то связанное с чёрными кошками, ходящими одна за другой? Нет, это было в Симсонах Матрице.

Пойдём методом исключения. Что я помню о Сверхъестественном? Что Кроули красавчик, но его слили. И основную концепцию, по которой людей разводят высшие силы как кроликов. Только не ради ценного меха и нескольких килограмм диетического мяса, а ради энергии их душ. Которые им служат в качестве батареек. Как в той же Матрице, только снятой сатанистами.

Хотя, разве не они её и сняли? Или это были масоны? Неважно.

Почему всякие фильмы и сериалы я помню лучше, чем собственную жизнь?

Кстати да, своего имени я тоже не помню.

Не, ну по всем законам буддийской логики, перед перерождением, душе стирают память**. Возможно, процесс затирки идёт пока я бреду по пустыне? А то, что осколки памяти о культуре общества сохраняются дольше, ну, может так и надо? Может культурный код, как вирус, въедается в душу и уничтожается гораздо дольше, чем личные воспоминания?

Пока в голове крутились эти глупые мысли (не уверен, что призраки думают головой, но об этом я подумаю потом, если вспомню), ноги сами несли меня к свету. Он оказался не так далеко, как я думал. Призраки, кстати в этом месте должны были ходить на своих двоих, никаких полётов на крыльях ночи. Но чем ближе я подходил, тем быстрее мне хотелось до него добраться. Свет не то, чтобы притягивал, он возвращал воспоминания. Понемногу, но я верил, что стоит дойти до него, и я вспомню всё.

Упс. Кажется, я погорячился насчёт полётов. Справа от меня что-то явно летит параллельным курсом. Похоже на прозрачную медузу с метровыми щупальцами.

Бывают ли у медуз призраки? Не о том думаю. Главное, что нужно выяснить, могут ли призраки вредить друг другу? Если верить японцам, запросто.

И что я могу противопоставить щупальцам из эктоплазмы? Или из чего мы тут состоим?

Продолжаю идти, но уже не так быстро. Задумчиво смотрю на руки. Мелькнула мысль, что всё происходит во сне, но я её отбросил. Смерть недаром называют вечным сном. Меня больше волновала мысль, могу ли я трансформировать своё призрачное тело. Если та медуза была раньше обычным призраком, то да. А если нет, мне никто не мешает попробовать.

Представляю, что правая рука превращается в меч, как у Т-1000. Частичный успех. Пальцы вытянулись в два раза, заблестели металлом и сформировали остриё.

А если так? Вспоминаю перчатку Фредди Крюгера, и из пальцев вырастают ножи. Но удержать их долго не получается. Секунд пять, а потом рука вернулась в прежнее состояние. И внутри почувствовалось опустошение и самый настоящий голод.

Ясно. Для масштабной трансформации нужна энергия. И чем дольше она сохраняется, тем больше внутренней энергии расходуется. А теперь вопрос. Могут ли призраки восполнять недостаток своей энергии, закусывая друг другом? Любой анимешник или просто нормальный человек, случайно посмотревший пару серий Блича, ответит не задумываясь.

Медуза, наконец, заметила меня и пошла на сближение.

Ну, будем считать, что могут.

Продолжаю идти, мысленно накапливая энергию в правой руке. Не знаю, насколько её хватит, значит нужно всё решить в окинавском стиле. Убить одним ударом.

Медуза ускоряется и бросается в атаку, разведя щупальца в стороны. Будто хочет обнять. Или вообразила себя спрутом. Не хочу выяснять, могут ли призраки медуз жалить как настоящие. Скорее всего, да. Бросаюсь на неё и разрубаю пополам рукой-мечом.

Ха, Морихэй Уэсиба*** мной бы гордился.

Щупальца медузы, так и не успев ужалить, падают на песок вместе с половинками тела и начинают испаряться струйками белого дыма. Одна из них касается моего тела и сразу втягивается в него. А я чувствую небольшую прибавку энергии.

Как от одного кусочка сахара после целого дня голодовки. Сразу встаю на поверженный труп и втягиваю в себя весь его дым. Хорошо, но мало.

О! Стоило дымку кончиться, замечаю маленький серый шарик. С голубиное яйцо. Поднимаю и он тут же, растекается в руке бело-серой лужицей. Жидкость впитывается в ладонь, а я начинаю чувствовать себя игрушечным кроликом, в которого вставили новую батарейку энерджайзер. Сразу захотелось куда-то бежать. Или отрастить себе несколько щупалец и полетать по окрестностям.

Последнее желание решительно пресекаю. Может, я и легко превращусь в медузу, но не факт, что смогу вернуть свой вид обратно. А провести оставшуюся вечность в таком облике мне не улыбалось. Тем более, что, как я выяснил опытным путём, медузы в пустыне долго не живут.

Продолжаю свой путь к свету, но уже больше смотрю по сторонам и строю теорию эволюции призраков.

Мне доподлинно неизвестно, попадают сюда только призраки людей, или и остальных биологических видов. Куда, «сюда», тоже неизвестно. Но для повышения шансов на выживание, лучше исходить из худшего варианта. А то, что призрак может умереть, я, считай, доказал.

Итак, предположим, что в это место… для определённости, пусть это будет Лимб. Всё равно никто, кроме католиков, не знает, что там происходит, так что название подходит. Да. Предположим, что в Лимб попадают после смерти только люди. Никаких медуз.

В качестве доказательства подойдёт то, что ни одна мировая религия не постулировала возможность бессмертия у морских организмов. Хотя, насчёт буддизма, неуверен. Вроде бы его адепты считают, что души есть у всех. Но даже они разделяют людей, животных и прочих демонов по разным колёсам реинкарнации.

Неважно. Важно, что если тут призраки людей могут трансформироваться по своему желанию, то могут со временем принимать разные, более приспособленные для охоты друг за другом формы.

Например, если бы у меня было достаточно энергии, я бы точно захотел принять более безопасную для выживания форму. Причём для любого здешнего обитателя более безопасная форма будет наиболее опасной для всех остальных.

Но, медуза вела себя не очень разумно. Как примитивное создание, не просчитывающее действий противника. Если я ошибаюсь, и сюда попадают призраки не только людей, то всё в порядке. А если нет, то, скорее всего, форма тела призрака определяет и его интеллектуальный уровень. Типа, превратился в медузу, ну и сам виноват.

Поэтому никаких тентаклей на спине я отращивать не буду. А то прямо чувствую, что в отличие от меча из руки, они не будут всё время тянуть энергию, а станут постоянным продолжением тела.

Почему так решил? А потому что сам не заметил, как они начали расти между лопаток. Ну да, я в тот момент вспомнил доктора осьминога, но нет. Даже тот марвеловский герой с прокачанным интеллектом попал под контроль своих щупалец. Так что никаких тентаклей. Разве что на время боя. За несколько секунд частичной смены формы я себя не утрачу. Надеюсь. А превращаться в монстра, не хочется. Мне ещё реинкарнировать дальше. И очень надеюсь, что в человека.

До шара света, размером с футбольный мяч, добрался спокойно, без неожиданных встреч. Он покачивался на тоненьком полутораметровом стебельке, растущем из песка. От шара исходила такая эманация невыносимой лёгкости бытия, идущей в комплекте с обещанием большой силы, причём без всякой ответственности, что я затормозил метрах в двадцати.

Не верю, что кто-то по доброте душевной повесил тут сферу концентрированной энергии. И тем более не верю, что её до меня никто не попытался заполучить. Но и уйти не мог. Я почти уверен, что основной призрачный закон гласит: большая энергия — большие возможности. Да и все инстинкты моего призрачного тела кричали, что энергии в этом шарике хватит на всё, что я захочу.

Значит, придётся отрастить себе тентакли. В случае чего, без них я проживу. А восстановить руки и тем более голову, наверняка сложнее.

Отрастить только одно щупальце не получилось. Вернее, в процессе я понял, что они идут в комплекте. Чтобы упростить управление, я сплёл десятки тонких тентаклей, выросших из лопаток… из того места, где раньше находились лопатки, ибо наличие костей внутри призрака не доказано, в четыре толстых щупальца. Думаю, доктор Октавиус не зря остановился на этом числе.

Но на двадцать метров моих новых конечностей не хватило. Максимум, на шесть. Пришлось медленно пойти на сближение. Потянувшись к шару света, я одновременно накачал энергией руки. На большее не хватило. Ещё шаг и он у меня.

И тут шарик исчезает, а на меня, прямо сквозь песок прыгают челюсти мегалодона.

Не задумываясь, хватаю их всеми руками и щупальцами и…

Хрясь! И пополам!

Где-то в далёкой-далёкой галактике капитан-очевидность Квай-Гон Джинн глубокомысленно изрекает: «Всегда найдется рыба крупнее». Но мне не до него.

По внешнему виду второй встреченный мною призрак напоминал рыбу удильщика из «В поисках Немо». Челюсти, с меня размером. Остальное тело в три раза меньше. Неудивительно, что я разорвал его, не особо напрягаясь.

Я быстро впитал призрачный дым, на который распалась голова вместе с крепящимся к затылку хвостом. А вот челюсти со светящимися белым светом полуметровыми зубами, остались на песке. Похоже, они единственное, что монстр серьёзно накачивал энергией. Ядра среди останков не нашёл и понял, что им и являлся лежащий рядом с челюстями светящийся шар, коим удильщик приманивал своих жертв.

Но сначала, нужно позаботиться о зубах. Касаюсь рукой челюстей, и они медленно начинают втягиваться в ладонь. Через минуту весь призрачный кальций растворяется в теле, и я начинаю странно себя чувствовать. Хочется улыбаться как чеширский кот. Провожу ладонью по лицу. Да. У меня улыбка Венома. Только зубы рядов в шесть и выпирают гораздо сильнее.

Сосредоточившись, возвращаю себе человеческий облик. Ну, рот остался немного шире, чем был. От уха до уха. Зато зубы в один ряд. Просто красавчик. Доктор Ливси одобряет.

А теперь пора перейти к главному блюду. Надеюсь, меня не разорвёт от обжорства? Почему мне так весело от этой мысли?

Беру в руки шар.

Свет медленно перетекает в них и разливается по телу.

Когда он достигает макушки и подошв ног, я поминаю, где нахожусь.

Энергию в этом месте можно использовать, как угодно. Можно возвращать воспоминания. Можно осознавать законы мира. Например, я знаю, что почти угадал, назвав этот мир Лимбом. В классический Лимб попадают некрещённые души, не совершившие больших грехов. А в этот — души, не выбравшие при жизни ни один из двух ответов на вопрос: есть ли жизнь после смерти? Короче, агностики.

Хуже приходится только атеистам. Ибо тем, кто верит, что после смерти ничего нет, воздаётся по их вере. Правда, перед тем как попасть в своё «ничего нет», им приходится немного погореть в адском огне. Но что поделать, если он самый экономный вариант уничтожить душу, отказавшуюся от бессмертия? А в нашей Вселенной закон свободы воли нерушим. Не хочешь вечной жизни, никто заставлять не будет.

Что касается мёртвых агностиков, то у этих нерешительных душ единственная возможность вернуться в материальный мир — оплатить полную стоимость билета собственной энергией. Но это сложно, учитывая, что пребывание в этом Лимбе как раз и вытягивает из них энергию, превращая души в голодных духов.

Также теперь я знаю, что воспоминания прошлой жизни зависят от энергии. И чем больше её потерял, тем больше забыл. А забирая энергию других призраков можно забирать и их память.

Вот только большинство из местных обитателей, тех, кого подманил и поглотил удильщик, тратили энергию на трансформацию своих тел. Но удильщика возможность новых трансформаций не интересовала. Он копил энергию для возвращения в материальный мир. Точнее, призрак, который в него превратился, хотел собрать энергию именно для этого. Но, превратившись в монстра, забыл, зачем он это делает и просто накапливал энергию в своём ядре.

Пожалуй, воспользуюсь его уроком. Мне нужно вернуться к человеческой жизни. Вот только к какой жизни? Что мне делать, если в своём мире я уже начал привыкать к земле? Устраивать Зомби-апокалипсис? Или рождаться заново? Но что-то мне подсказывает, что мой мир не самое лучшее место во Вселенной, чтобы мотать там второй срок. Особенно, если есть возможность заказать перерождение в другом мире. Они вроде как есть. На это знание захваченной энергии хватило. Вот только реинкарнировать без воспоминаний, это всё равно, что отправляться в путешествие без багажа.

А если на возвращение памяти уйдёт вся оставшаяся энергия… что ж, всегда можно найти рыбу покрупнее.

Шарик, уже уменьшившийся на треть, вспыхивает и снова начинает сдувается. А я вспоминаю.

* * *

— Что должен делать законопослушный гражданин, когда на него наставили ствол? — спрашиваю у толпы в сорок с чем-то человек, сидящих вокруг меня на матах спортивного зала.

Посмотрел на работу мысли в глазах любителей махать руками и ногами по всякому поводу, не стал ждать очередную глупость, а что ещё может родить толпа любителей боевых искусств?

— Первое, что нужно сделать — оценить профессионализм нападающего. Прошу, вас, — протягиваю игрушечный пистолет помощнику, тот берёт его двумя руками и целится мне в голову с трёх метров.

Хоть он и одет кимоно с чёрным поясом и является матером Айкидо, но семинар по самообороне против вооружённого противника, попросили провести именно меня. И дело не в том, что он начал бы показывать такое, что обычному человеку, занимающемуся боевыми искусствами пару лет по полтора часа два-три раза в неделю, удалось бы выполнить только с согласия нападающего. Нет, всё дело в широкой известности в узких кругах.

— Что нужно делать, если по противнику видно, что он знает, что делает? Единственный правильный вариант — поднять руки и узнать, что ему от вас надо.

Не то, чтобы у меня был соответствующий опыт, но тут хватит одной теории. Тем более, что те, у кого такой опыт как раз есть, именно такое поведение и советуют.

— Запомните, если профессионал хочет вас убить, он убьёт. А если он ещё этого не сделал, значит ему что-то от вас нужно. К несчастью, сейчас на улицах профессиональных грабителей гораздо меньше, чем обкуренной шпаны. Поэтому сначала оцениваете опасность нападающего. Если он выглядит профессионально или хотя бы умеет держать ствол и дистанцию, то сопротивляться не нужно.

— Теперь, — киваю помощнику по семинару — встань как уверовавший в свою крутость гопник.

— Видите? Пистолет в одной руке, отставлен далеко от тела.

Снова поднимаю руки и пластмассовый ствол почти упирается мне в лицо.

— Что делать в такой ситуации?

— Снова оценить состояние нападающего! Если вы видите, что от вас ему нужны только деньги, то отдайте всё. А вот если он выглядит неадекватно, если грабёж для него — только предлог, это сразу заметно по глазам. Сейчас полно отморозков, к счастью, огнестрельное оружие у них встречается редко. К несчастью, без ножей они не ходят. Но об этом позже.

— Итак, если вы поняли, что сопротивляться для вас безопаснее, чем ждать, что придёт ему в голову, и вы видите возможность, как сейчас — пистолет держит неуверенно и в пределах вашей досягаемости, то в этом и только в этом случае делаете так.

— Левой рукой отводите ствол в сторону, одновременно с шагом смещаясь с линии выстрела… да в идеале, то прежде, чем начать двигаться, оцените, не стоит ли кто-то на линии огня. Если стоит, то сначала хорошо бы эту линию сместить в безопасную сторону, например сделав полшага влево.

— Ладно. Допустим, за спиной у меня никого нет, и я делаю так.

Обхватываю отведённый в сторону ствол пальцами левой руки и одним поворотом кисти отбираю его. Сразу, с шагом назад, берусь за рукоять правой рукой, целюсь в ноги и несколько раз нажимаю на спусковой крючок.

— Наше законодательство, не позволяет убивать напавшего на тебя, до тех пор, пока он тебя не убил. Поэтому теоретики закона о самообороне рекомендуют стрелять по ногам. Вот только попасть в ногу в стрессовой ситуации не так-то просто, поэтому я предлагаю полагаться на статистику. Стреляйте пока не попадёте.

— Пистолеты все принесли? А ножи? Хорошо. Кто может сказать, чем нож отличается от пистолета? Я имею ввиду главное отличие с точки зрения жертвы нападения? Нет! От ножа можно убежать! Поэтому главный приём против ножа — это бегство!

— Идти на нож в рукопашную будет только законченный долбоёб. Если вы с вооружённым ножом противником находитесь в закрытом помещении или вас занесло в тупик, откуда нельзя убежать, или, упаси боже с вами кто-то есть — в этом случае просто отдайте деньги.

Если бы в тот раз, когда в тёмной подворотне на меня вышли двое с ножами у меня были деньги, то я не стал бы тем самым долбоёбом, о котором говорил. С другой стороны, меня тогда не приглашали бы на подобные семинары. Это сейчас, я распинаюсь перед студентами, а ведь бывают и состоятельные клиенты. Тем, кто думает, что, заплатив за элитный курс самообороны можно сэкономить десять лет занятий рукопашным боем. Но я никак не был связан с организаторами подобных курсов, а выступал, как и сейчас, приглашённым «экспертом» с «реальным» опытом «уличных боёв».

Не, ну опыт действительно был реальным, просто единичным и я не использовал абсолютно ничего из того, о чём сейчас говорю. Увидел нож, услышал за спиной щелчок выкидного лезвия и все мысли из головы исчезли со скоростью Хана Соло пролетавшего по Дуге Кесселя.

— Кроме этого самого действенного приёма каратэ, с ножом всё тоже самое, что и в случае с пистолетом. Если нападающий держит нож уверенно и выглядит адекватным, узнайте, что ему от вас надо. Тот, кто по-настоящему хочет убить, вообще не будет показывать вам, что у него в руках. Просто подойдёт и пырнёт в печень.

Правда, — думаю я, — дегенерат с ножом может до этого и не додуматься, но тут уж всё зависит от способности оценить адекватность агрессора. Но не стоит вносить неопределённость в согласованный текст выступления.

— Поэтому мы рассмотрим только случай, против которого можно работать. Вам опять не повезло нарваться на отморозка, который сам не знает, чего хочет. В большинстве случаев, получив деньги они всё-таки уходят. Если не провоцировать их и стоять спокойно. Но бывают попадаются личности, которым нужно заработать авторитет в молодёжной банде или просто торчки, у которых в любой момент может сорвать крышу. Вот только в таком случае и только если вы понимаете, что оказать сопротивление будет для вас безопасней, то…

Делаю многозначительную паузу, призванную придать важности, а значит и запоминаемости следующей информации.

— Помните главное — никакие приёмы самообороны против ножа не работают! Верне они работают в одном единственном случае. Когда вам только угрожают ножом, но ещё не атакуют! Причём нож находится в пределах вашей досягаемости. А держащий его не ожидает от вас сопротивления. Вот так.

Помощник сменивший пистолет на деревянный нож приставил его мне к горлу. Делаю тоже движение как в случае с пистолетом, только ухожу не с линии огня, а с линии ножа, по которой нападающему будет легче всего нанести колющий или режущий удар. Рукой хватаю за кисть, сжимающую нож и с шагом, делаю бросок с болевым на ту же кисть.

Запрещённый в спорте приём, но айкидока, делает кувырок в воздухе и падает на спину, сохраняя сустав неповреждённым.

Отнимаю у него нож и обозначаю режущий удар по внутренней стороне предплечья. Вскрытие вен тут обычно не приводит к смерти — масса неудачливых самоубийц не даст соврать. Зато с хлещущей из вен кровью уже не думаешь о продолжении нападения.

— Во всех других случаях, то есть, когда нападающий сам не подарит вам своё оружие нужно или бежать или отдать деньги или найти что-нибудь, что может послужить оружием. Палку, камень… а если вы достаточно умны чтобы позаботиться о самозащите заранее, перцовый баллончик, электрошокер, складную дубинку… или травмат с резиновыми пулями.

Это было последнее яркое воспоминание. Потому что с семинара домой я не вернулся. Даже понять ничего не успел. Задумался о смысле жизни перед светофором на перекрёстке, не обратил, вернее мало обратил внимания на шаги за спиной. Потом острая боль в спине и сердце. И засасывающий в себя тёмный туннель.

От шара остался шарик. Как для пин-понга. И я только собрался потратить его на выяснение возможности реинкарнации и выбора мира, как меня начало затягивать в неожиданно появившийся над головой знакомый туннель. Видимо выбор тут не предлагают. Последнее, что успел, пожелать сохранить память. Шарик вспыхнул и пропал. А потом пропал и я.

_________

* Пейот или Пейо́тль — местное название североамериканского кактуса рода Лофофора. Известен благодаря веществу мескалин, содержащемуся в мякоти его стеблей. Адепты церкви коренных американцев используют мескалин для общения со своим богом (по непроверенным данным его зовут Мескалито). Употребление данного вещества для других целей в США строго запрещено.

** Реинкарнация в нашем мире работает совсем не так, как описывают романы о попаданцах. Согласно всем религиям, верящим в реинкарнацию, при переходе к следующей жизни, душе стирают все воспоминания о предыдущем воплощении. Оставляют только кармический баланс добрых и злых дел, который и определяет её новую жизнь.

Пример. Согласно учению о карме, если кто-то причинил кому-то страдание в одной жизни, то в другой они поменяются местами. И обидчик пострадает в той же мере, заплатив свой кармический долг. Но если пострадавшая душа простит своего обидчика, то сможет использовать позитивный кармический баланс вместо мести (при свершении которой долг погашается) на собственную духовную эволюцию. Это и объясняет, зачем нужно «возлюбить своего врага как самого себя» и «подставить другую щёку».

*** Морихэй Уэсиба — создатель Айкидо (где есть понятие «рука-меч») и просто очень хороший человек, который умел в позитивную карму.

Глава 2. Маньяк

Последние два месяца, за исключением утренней зарядки, когда я обучал новое тело базовым движениям из русского рукопашного боя, я жил на полном автопилоте. А как иначе, японского языка не знал, кому какие суффиксы говорить тоже. Если бы сразу захватил тело, в котором однажды проснулся в маленькой комнате, то были бы проблемы.

Зато мой сосед, в которого подселили мою душу не замечал ничего необычного. Святая наивность. Причём в прямом смысле. Куда я попал стало понятно, едва увидел себя в зеркале. Как-никак «Легенда об ангеле» единственная манга, которую я читал за прошлую жизнь. И то, только потому что из неё экранизировали только два эпизода, понравившегося мне аниме.

Почему я оказался в недоэкранизированной манге о которой мало кто у нас знает? Ну тут два возможных варианта. Первый — все агностики, которым удалось сбежать из Лимба попадают в придуманные миры. Ибо, а куда их ещё девать?

Второй вариант — это не придуманный мир, а один из бесконечного множества параллельных миров. Информация о произошедших в них событиях распространяется по… ну пусть будет по межмировому Астралу. А всякие там литераторы, кинорежиссёры и мангаки просто улавливают отголоски иномирных событий и доносят их до нас.

Возможно в этих мирах есть свои писатели, которые пишут фантастические истории о нашем мире. И благодаря тому, что на их книгах/комиксах/фильмах стоит жанр «социальная фантастика» им никто не говорит, что невозможно, чтобы людей убивали в таких количествах из-за таких глупых причин.

Если верен этот вариант, то не важно, что я читал только эту мангу, было же ещё много историй о других мирах в прочитанных книгах, я уже не говорю о фильмах. Скорее персонаж в которого я вселился наиболее полно подходил по внешности тому, кем я стал в Лимбе.

Вот смотрю на себе в зеркале, пока втираю гель в волосы и понимаю, что попадание в образ сто процентов. Нет, пока я серьёзен, всё вроде ничего. Только чёрные волосы торчат как у Горшка. Только он для этого выливал на них гель, а у меня наоборот. Без геля я похож на дикобраза, ставшего фанатом «Короля и шута». Надеюсь, что Горшок сейчас в нормальном мире, а не в одном из тех, о которых они пели.

Впрочем, я отвлёкся. Волосы почти не причём. Как и брови, их вообще почти нет. Чуть более причём глаза, они слишком маленькие, виден практически один зрачок в белке, без радужки. Но это решаемо (чёрные очки и всё) если бы проблема была только в глазах. С формой лица тоже не повезло. Такую форму, суженную к подбородку люди обычно рисуют у демонов. Но тут Япония, здесь демоны, это не настолько плохо, как на Западе. Правда к вампирам на Востоке, наоборот, относятся хуже. Причём тут вампиры? Да у меня мертвенно бледная кожа. Лично я считаю, что это признак аристократизма, но те, кто видит меня думают иначе.

А теперь представьте всё это вместе. Но даже так, это ещё не самое страшное. И когда я говорю «страшное» я именно это имею в виду. Потому что Китано, как любой добрый и незлопамятный человек любит улыбаться. А его улыбка даёт плюс сто тысяч пятьсот к восприятию его первыми встречными, как серийного убийцы в остром психозе, у которого кончились таблетки.

Думаю, я тут именно из-за неё. Видимо, под мою лимбовскую улыбку с острыми зубами от уха до уха больше всего подходили три персонажа. Первый — Веном. Но он не человек, потому не прошёл по критерию человеческой реинкарнации. Я же заказывал себе человеческую жизнь. Второй — Джокер. Но у нас разные вкусы в одежде. И третий — Китано Сэйитиро. И когда он, или уже правильно говорить я, улыбаюсь, это похоже на Джокера, одержимого Веномом.

С детства Сэйитиро отличался святой наивностью. Его мать, которую он очень любит, говорила ему, что люди могут лгать и обманывать. Но из-за его внешнего вида с ним никто не осмеливался так поступать. Поэтому до пятнадцати лет он остался с душой ребёнка. Или с сердцем ангела, как его описали в манге.

В Японии, когда говорят имя и фамилию, то первой всегда идёт фамилия. Имя рода важнее чем личное имя. Если обращаются не слишком официально, то обычно говорят одну фамилию. Называть по имени можно либо близкого человека, либо того, кто сам об этом попросил. Поэтому меня в школе называют обычно Китано. Да и мне эта фамилия нравится больше, чем какой-то Сэйитиро.

За два месяца я сроднился со своим автопилотом, а Китано даже не заметил, что мы с ним почти слились в одно целое. Думаю, после смерти мы разделимся и каждый пойдёт своей дорогой, но это дальнее, надеюсь, будущее, а мне надо решить, что делать с маньяком.

Как я уже говорил, нам уже 15 лет. Это возраст, когда в Японии заканчивают среднюю школу и переходят в старшую. Собственно, я уже в старшей школе*, но родители решили перевести меня в другую.

Не знаю почему это произошло, Китано никогда этим не интересовался. Но судя по тому, что сейчас он учится в бедной загородной школе, расположенной среди «неба и деревьев» а переводится в городскую, которую ученики соседних школ называют «школой мажоров», то наверно это связано с улучшением экономического состояния нашей семьи.

Да и учится он отлично. Так что через два дня Китано переводится в старшую школу Хекикуу. Собственно, там и начинается основной сюжет манги, вот только в последний день в старой школе Китано должен встретиться с маньяком.

Сюжет как в комедии положений, вот только тут вам не там. Тут реальный мир, ну или я решил его так воспринимать. По сюжету манги на учеников школы нападает сумасшедший, видимо в остром психозе с серпом в руках. Но из-за того, что нападал он на открытом пространстве, без какой-либо тактики — от него все убегали, получив максимум царапину или порезанную одежду.

Потом он напал на Китано, который в свой последний день решил подрезать траву около школы таким же серпом. Всё кончилось тем, что, когда приехала полиция, она задержала Китано, а маньяка отпустила со словами: «Вы не пострадали?».

И потом, когда полицейские во всём разобрались, они совсем не факт, что задержали того маньяка. Возможно, в следующий раз о учтёт свой неудачливый опыт.

Это если то, что написал мангака действительно произойдёт. Я не знаю, есть ли потери информации при межмировой передаче, и, если есть, сколько авторы вносят отсебятины. Да, теория о авторах-медиумах мне кажется логичнее, чем та, что авторы создают миры сами. Иначе будет слишком страшно жить.

Так что же делать? Я бы мог просто убил маньяка. Это будет просто. Вот я срезаю траву серпом. Он подходит сзади, замахивается. Китано оборачивается. Маньяк видит его улыбку, видит серп, такой же как у него и впадает в ступор. Вот тут самое время полоснуть его по бедренной артерии. Иначе он убежит и нападёт на других.

У этого плана есть целых два минуса. Для начала, если уж полиция приняла Китано за маньяка, когда он ничего не сделал — ну, подумаешь, напрыгивал на маньяка, махая серпом, крича: «Давай стричь траву вместе!» То если я убью его при самообороне, могут и посадить. И что ещё более важно — Китано, как вторая половина моей души не может и подумать, чтобы кого-нибудь убить. А рисковать разладом в душе я точно не хочу.

Значит убийство отменяется. Есть вариант вообще ничего не делать. Маньяк так долго куролесил около школы, потому что учителя знали, что Китано взял серп и стрижёт траву. Кроме того, они знали, что от работы он вспотел, и лак прекратил удерживать его волосы, отчего он выглядел на всю свою жуть. И когда к ним прибегали школьники с криками: «режут, убивают», они их убеждали, что они просто наткнулись на Китано и всё неправильно поняли. Ведь описание убийцы с всклокоченными волосами, чёрными мешками под глазами и серпом в руке слишком идеально описывали уставшего Китано.

В этой школе все отлично знали, что Китано и мухи не обидит, так что скорее посмеивались над его внешностью серийного убийцы.

Так что если я просто не буду сегодня брать серп, то учителя серьёзнее отнесутся к попыткам убийства, тем паче, что директора школы предупредят из полиции о подобных случаях.

Тогда есть вероятность, что полиция приедет быстрее. Но точно так же есть вероятность, что, сломав канон в таком месте, я позволю психопату в самом деле убить школьника. Тем более что под конец у него почти получилось.

Значит будем использовать комбинированный метод. Я не буду брать серп и буду не очень напрягаться во время уборки, чтобы сохранить причёску. Конечно, с зализанными назад волосами Китано напоминает члена мафии, но для здешнего общества это более вменяемо, чем причёска в стиле демонического безумия.

Итак, не будем мешать вызвать полицию и постараемся… наверно странно что я сам к себе обращаюсь во множественном числе? Ну, главное не проговориться в слух. Значит постараюсь перехватить психопата раньше срока. Может если я буду не срезать внаклонку траву, а стоять посреди поля, он заметит меня быстрее? А там, как пойдёт. Специально планировать убийство не буду, но если с маньяком случится несчастный случай… ну напорется случайно на свой серп, то мой внутренний Китано может этого и не поймёт?

* * *

— Я ни за что вас не забуду, ребята! — Это говорит изначальная часть Китано. Иногда я путаюсь, где чьи мысли, но это точно он, ибо из глаз у меня текут слёзы.

— У нас ведь остался ещё один день… Ну что ты плачешь раньше времени? — отвечают его школьные друзья.

— Я никогда не забуду…. Никого из вас!

А я, слышу, как мои пока ещё одноклассники перешёптываются.

— Из-за его лица можно подумать, что он нам угрожает!

Так, возвращаю себе контроль над телом и эмоциями. Сейчас директор должен получить звонок с предупреждением о замеченном поблизости «неуловимом убийце». Удивительно на что способен человек, если пару месяцев восстанавливает в памяти давно прочитанную мангу. Хотя, скорее тут помог мозг нового тела. Любая информация им быстро обрабатывалась и запоминалась, вот только социальная незрелость не позволяла Китано делать из неё правильные выводы.

Сейчас по плану я должен убираться в школьном дворе. Никого не удивило, что Китано в последний день в одиночку затеял уборку. И я его намерение полностью поддерживаю. Ведь теперь у нас в руках швабра… я думал, что двор нужно мести метлой, но здесь почему — то использовали швабру. Мне, впрочем, без разницы, главное, что черенок у ней прочный, без следов от сучков. Не должна сломаться если использовать в качестве короткого боевого шеста.

Китано никогда не занимался никакими боевыми искусствами, однако получил в наследство тело с великолепными боевыми рефлексами. У него такая реакция, что он может запросто поймать муху в полёте. И в драке он будет пропускать удары только когда не будет понимать, что его бьют. Но у меня с этим проблем нет. Ещё каждое утро он делал зарядку. В последние два месяца я заменил её на растяжку и отработку простейших связок блоков и ударов.

Вспоминая, сколько мне потребовалось времени чтобы забить те боевые движения в рефлексы прошлого тела, ощущаю себя неполноценным. Китано усваивал всё с первого раза. А через неделю повторений уже выходил на мастерский уровень.

Хотя, чему тут удивляться. Помню в манге он в полубессознательном от болезни состоянии случайно нокаутировал мастера каратэ в два раза больше себя…

Так, слышу крики из открытого окна учительской.

— Успокойся, в чём дело?

— Не могу, тут… тут убийца бегает! Меня чуть не зарезали! Он выскочил с серпом в руках и напал на меня!

Так, мне пора. В манге учителя вспомнили, что Китано брал серп (японский серп отличается от европейского тем, что его любили использовать в качестве оружия всякие ниндзя и прочие шиноби) и убедили друг друга, что ученик видел меня, идущего подстригать траву и успокоились. А теперь нет. Они слышали, что я всё время мёл двор и убирал мусор. Значит сейчас будут вызывать полицию. А маньяк должен искать жертву за школой. Не будем заставлять его ждать.

* * *

Решивший покончить с собой после потери работы, бородач с серпом бегал в лесу около школы в поисках убежавшей от него жертвы. Всё чего он хотел — убить минимум двух человек, тогда он сможет сдаться и его повесят**. И тут он увидел чей-то силуэт со шваброй посреди заросшего травой поля. Что можно делать среди травы со шваброй его не интересовало. Маньяк подкрался, вернее ему казалось, что он крадётся со спины к новой жертве. На самом деле, любой кто ходил по заросшему лугу знает, что под ногами всегда что-то шелестит, но «Неуловимый убийца», как прозвали его полицейские, об этом, не думал.

Конечно, он был неуловим так же, как Неуловимый Джо. Ибо нафиг он был никому не нужен — полиция большинства миров придерживается одного и того же принципа. Нужно расследовать убийство, а не предотвращать его. Тебя хотят убить? Ещё не убили? Вот когда убьют, тогда приходи.

Уже ощущая себя настоящим убийцей, маньяк подкрался со спины и почти не сдерживая смех, замахнулся…

Парень повернулся к нему с улыбкой.

Маньяк понял, что что-то тут не так. Что-то очень сильно не так. За всю свою жизнь он не видел такого ужасного лица. Такого улыбающегося дьявольского лица.

Убийца, хоть пока он ещё никого не убил, но в мечтах уже убил сотни, закричал, чтобы придать себе храбрости и испугать жертву. Вот только жертва закричала ещё громче, а потом принялась хохотать.

Маньяк забыл, ради чего он всё это затеял и решил сбежать. Но не успел. Черенок швабры воткнулся ему в горло, он захрипел, выпучил глаза и упал.

* * *

Всё пошло не по плану. Я хотел сразу его вырубить за счёт длины швабры, но рефлексы Китано дали о себе знать. Когда он возбуждён то кричит, причём очень трудно сказать, на что его крик похож больше — на вопль радости психопата, сбежавшего из Балтиморской больницы для особо опасных душевнобольных преступников или на смех Сатаны.

Причём это звучало настолько жутко, что я сам бы испугался, если бы мне вдруг не стало весело. Так же весело, как когда я получил в своё распоряжение тот шар энергии в Лимбе. Вот и сейчас я почувствовал, что нападающий испугался до ужаса. И эту энергию ужаса я мог поглотить.

Китано жил среди небольшого постоянного коллектива людей, которые давно к нему привыкли, знали его добрый нрав и не боялись, лишь чуть вздрагивая от его улыбок. А сейчас, как только я почувствовал первые эманации ужаса, то будто потянулся к своей жертве четырьмя невидимыми щупальцами.

Но тут маньяк вздумал убежать и мне пришлось его вырубить. Но план придётся менять. Теперь ни о какой полиции не может быть и речи. По крайней мере не сразу. Сначала нужно поэкспериментировать. Может мне удастся пробудить в себе магическую силу?

Быстро расшнуровываю один ботинок своего абьюзера и связываю шнурком его руки. Второй шнурок продеваю в верхние дурочки освободившегося ботинка и связываю таким образом ноги. Надолго этого не хватит, но мне долго и не надо. Поднимаю серп, обхватив рукоять носовым платком и так и сую, с платком, за ремень брюк сбоку. Потом хватаю бородатого мужика за лодыжки и утаскиваю с поля к ближайшим деревьям.

Да, тело у меня хоть и выглядит хлипким, а сильное. Будто приспособленное таскать трупы. В лесу срубаю трофейным серпом пару подходящих веток, заостряю их и с его же помощью (удивительно многофункциональный инструмент) забиваю в землю так, чтобы они удерживали связанные руки и ноги. Рукоять серпа всё время держу через платок. Я ещё не решил, что с ним делать.

Пора будить жертву.

В этом мире никто не знал «Декстера». И пойманный маньяк, естественно, тоже. Но он понял, что лежит связанный в лесу, а над ним с улыбкой поигрывая его серпом стоит… вот кто над ним стоит, психопат уже не был уверен. Единственное, в чём он был уверен, это в том, что не так он хотел умереть. Совсем не так.

Может оттого, что у него участилось сердцебиение и усилился прилив крови ко всем местам, в том числе к глазам, он стал видеть то, чего быть никак не могло?

Перед лицом улыбающегося… маньяка? Да, теперь он уже не сомневался, что наткнулся на скрывающегося среди школьников серийного убийцу. Перед его лицом дрожал воздух… и он складывался в морду улыбающегося демона с белыми острыми зубами. А из-за его спины к нему тянулись чёрные щупальца.

Маньяк закричал.

Когда он только открыл глаза, я почувствовал прилив энергии, отчего почти смог ощутить себя в своём призрачном теле. Зато, когда он закричал, энергии стало так много, что я не только смог зажать ему рот одним из щупалец, но и увидел, как над его телом поднимается серая дымка. Едва коснувшись щупальца она сразу втянулась в него, а я почувствовал бурление энергии. Она была не такой, как в Лимбе, в ней я чувствовал обрывки мыслей жертвы, в коих преобладал страх мучительной смерти. Не считая этих добавлений, это была чистая энергия ужаса. Не совсем то, что мне хотелось, но моё новое тело отлично себя чувствовало, вбирая её внутрь.

Видимо у Китано была способность поглощать страх, который он вызывал у людей и это объясняло буквально сверхчеловеческие возможности его тела. Но и поглощение энергии и использование её для ускорения своей реакции, Китано делал совершенно бессознательно. А это значит… что с этим делать, я подумаю потом. Пока надо решить текущую проблему.

Маньяк, выпучив глаза смотрел… не на меня. Видимо он видел мою ауру. Лично я воспринимал её как призрачное тело с зубами и тентаклями, как бы надетое поверх физического тела Китано.

Если он видел тоже самое, то понятно, почему его ужас не стихал, а энергия продолжала перетекать ко мне. Ещё немного и он просто умрёт. Решаю оставить его в живых, но пока он ещё видит моё демоническое воплощение, нагибаюсь к его уху и ласковым шёпотом говорю: «После смерти души убийц отправляются в ад».

По усилившемуся потоку энергии, я понял, что он поверил. Разрываю соединение, и маньяк отрубается.

На самом деле не только убийц, да и убийцы бывают разные, некоторых религии возвели в ранг святых. Но это не тот случай, чтобы читать лекцию о посмертном существовании человеку, в душе которого ни одна из Высших сил явно не заинтересована. Да, осознание, полученного в потустороннем мире осталось со мной вместе с памятью прошлой жизни. Но сейчас не место и не время для воспоминаний.

Пора заметать следы.

Я вытащил и выбросил в разные стороны заточенные ветки, развязал руки и ноги, причём оставшийся на ноге шнурок завязывать не стал. В одной из серий «Коломбо» убийцу вычислили по тому, что он неправильно завязал шнурки своей жертве.

Оставалось решить, что делать с серпом. Было два варианта. Оставить его в лесу или отнести в школу и сдать полиции. Нет. Меня с ним могут задержать, а пока они будут разбираться, я всё это время буду сидеть в камере? Даже если есть маленькая вероятность этого, она мне не нужна. Выбрасываю серп подальше от тела и иду к школе. Оттуда уже слышны сирены подъезжающих полицейских машин.

Мне через день идти в новую школу и нет времени на эти детективные игры.

Так, я забыл швабру, понимаю я, едва не споткнувшись о неё. Поднимаю и иду к школьному двору, где уже стоят две полицейских машины.

С полицейскими разговаривает наш директор и пара учителей. Кланяюсь сразу всем.

— Китано-кун, ты не видел никого подозрительного? — спрашивает директор.

Полицейские посмотрели на меня и разом вздрогнули. Один даже потянулся к кобуре, но потом устыдился. Каким бы не выглядело лицо подошедшего к ним школьника, но стыдно пугаться человека со шваброй на плече.

Я еле успел задавить привычное желание Китано улыбнуться. Тогда бы всё так мирно не закончилось.

— Не знаю, сенсей. Там, — показываю шваброй в лес, из которого вышел, — бегал один человек с серпом. Я подошёл узнать, не нужна ли ему помощь. А он увидел меня, закричал что-то про демонов и убежал в лес.

— Да я бы тоже испугался если бы такой как ты подошёл неожиданно, — согласился старший полицейский. — Прочесать лес, — приказал он троим подчинённым, и они убежали в указанном направлении.

А я ухожу вернуть швабру на место. Один из жизненных принципов Китано — всегда убирать за собой.

Полиция вернулась через десяток минут. Двое вели под руки босого бородача со стоящими дыбов седыми волосами, третий нёс его ботинки и серп. Маньяк что-то бормотал о демоне, охотящимся за его душой, прекрасно дополняя картину сумасшедшего убийцы в головах полицейских. Думаю, эту проблему я решил. Пора готовиться к более сложной. К новой школе.

_________

* В Японии школа делится ни три этапа. Младшая 6 лет обучения, средняя — 3 года и старшая тоже 3 года. Младшая и средняя считаются обязательными, а старшая — по желанию. В Японии 98 % учеников поступают в старшую школу. В манге сказано, что перевод Китано в старшую школу Хекикуу был для его одноклассников неожиданностью. То есть это не был перевод из средней школы в старшую. Значит он уже учился в старшей школе. Но в школе Китано знали давно (поэтому не боялись его вида). Думаю, из этого следует, что в загородной школе (по манге она стояла среди деревьев и неба) было все три этапа обучения и он учился с одними и теми же людьми 9 лет.

** Реальный случай в Японии, когда один человек остался без работы и решил покончить с собой. Но смелости на это у него не хватило. Тогда он купил костюм Джокера и приехал в Токио на Хэллоуин. Там зашёл в метро и попытался совершить массовое убийство. По законам Японии, за убийство двух и более человек преступника казнят. Но этот Японский Джокер (так его назвали СМИ) только смог ударить ножом одного старика, что-то поджечь и вызвать массовую панику. Когда прибыла полиция, он спокойно сидел, объяснив, что устал, совершая преступление. Это произошло уже после написания манги о Китано (где мотивы преступника не раскрываются), но подобный ход мысли объясняет, почему японец может бегать с холодным оружием за школьниками.

Глава 3. Узурпатор

— Папа, мама, я уже ухожу. — Начинаю открывать дверь в чудное апрельское* утро 2000 года** маленького и очень обычного японского городка Хекикю.

Радуюсь жизни, потому что день, от которого зависит, как я начну жить в этом мире, наконец, наступил. И первое, что меня интересует, встречу ли я молочника.

В манге и двух сериях снятого по ней аниме (потом их объединили в один анимационный фильм и сделали вид, что больше ничего и не планировали) есть некоторые различия. Они не существенны, но мне интересно, что важнее, вернее не так. Если я прав, и автор манги уловил информацию о событиях этого мира, то они будут развиваться как в манге. Ведь сюжет аниме был отредактирован из этого первоисточника.

А если этот мир создавался тем мангакой, или энергией осознания читателей его манги, то к ним должна была присоединиться и энергия зрителей аниме. Ведь оно было снято, когда манга ещё не закончилась, а значит должно было повлиять на создание своего мира.

И тогда сейчас я увижу молочника на велосипеде, оставляющего нам три бутылки молока. Я поздороваюсь с ним, он впадёт в панику и быстро уедет.

Выхожу на дорогу. Никого нет. Даже воробьёв, которые, согласно аниме, должны были меня испугаться и разлететься в ужасе. Какое облегчение. Значит это реальный мир, который существовал задолго до меня и будет существовать после. А не существует вокруг и около главного героя.

Теперь можно спокойно отправляться в старшую школу Хекикуу. Я долго думал над смыслом моего пребывания в этом мире, но теперь, когда я почти убедил себя в его реальности, нужно составить реальный план. Чего я хочу больше всего? Чтобы, когда придёт время умирать, не оказаться снова в Лимбе. И для этого я вижу два пути.

Первый — найти Бога, Будду или Ками который позаботиться о моей душе после смерти. Теперь то я понимаю всю абсолютную, чёткую логику молитвы «Спаси и сохрани». Душа обычного человека имеет очень мало духовной энергии. И после смерти становится призраком.

Хорошо если в религиозной системе, к которой принадлежит умерший, существует реинкарнация и он на неё отправится. А если нет?

Как в этом мире обстоят дела с религиями? Насколько я смог изучить память Китано, тут примерно тоже самое, что и в моём мире. В местной Японии также доступно христианство, буддизм и синтоизм. Последняя самая распространённая и для меня самая неизвестная. Кроме того, что там верят в Ками.

И если то, что я знаю об этих духах достоверно хотя бы на десять процентов, то мне стоит держаться от них подальше. Ведь они могут увидеть во мне личинку будущего конкурента и просто для профилактики уничтожить. Как тот чайник, пока он не успел вырасти и превратиться в бронепоезд.

Что касается буддизма, японцы не делают большой разницы между ним и синтоизмом. Возможно потому, что они плохо его понимают. Ну, тут Будды, там Ками, какая к духам разница?

С практической точки зрения буддизм мне не поможет. Просто потому, что ещё с прошлой жизни, я знаю, как там всё устроено. Просто нормально изучать боевые искусства без знакомства с истоками восточной философии оказалось слишком накладно. Уж очень много вокруг было мастеров, заявлявших, что получили истинную передачу секретных внутренних школ…

Настоящие буддисты тут, конечно, есть, но, чтобы их найти, надо отправиться далеко в горы. И даже если удастся найти этих отшельников, то не факт, что получится поступить к ним в ученики. А если поступишь, то придётся несколько лет провести в пещере в непрерывных медитациях.

А что касается здешних буддийских храмов и монастырей, то пройти там обучение гораздо проще. Чем больше пожертвуешь денег, тем больший ранг просветление тебе присудят или пообещают лучшую реинкарнацию.

Если бы в католицизме была реинкарнация, то они продавали бы её вместе с индульгенцией. Вот что касается христианства, тут оно представлено в трёх видах. Католичество, Протестантизм и немного Православия.

Вообще, в христианстве (за исключением католиков) после смерти для души есть только два пути. И что-то мне подсказывает, что людей, выполняющих все требования для попадания на Небеса не так уж и много. Да что говорить, не так много тех, кто вообще знают эти требования! Я уж молчу об атеистах, уверенных, что являются христианами, потому что носят крест в качестве украшения. Что, если не ошибаюсь уже является грехом.

С католиками ещё непонятнее. С одной стороны, они создали себе Лимб. Чистилище для тех, кто не смог соответствовать небесным критериям, но и на ад не так чтобы нагрешил. Они реально его сами создали. Собрались на священный собор и постановили — теперь у нас есть Чистилище! Вот только провести там всё время до Страшного Суда в тоске и скуке — в католическом Лимбе же вообще ничего не происходит… не очень хочется. А попасть в католический рай… я не уверен, что туда даже последние папы римские попадают.

Один Папа Римский, уж не помню какой, но он же наместник Бога на Земле… вот один из наместников Того, кто как-то уничтожил два города за пристрастие к нетрадиционным ориентациям, которые в нашем мире Роскомнадзор объявил экстремистскими… а тут его наместник взял и объявил, что папский престол не имеет ничего против.

Я это к чему? К тому, что в поисках Высших сил не могу рассчитывать на помощь религий. Слишком отдалились эти организации от своих первоначальных идей. А что происходит с теми, кто предоставлены сами себе, я уже знаю. Призраки то легко могут умереть. Их энергию можно забрать, а вся информация их личности просто сотрётся без следа.

И затеряются они, как слёзы под дождём.

Им только и остаётся уповать что кто-то более сильный может спасти их душу и сохранить. То есть сделать тело призрака стабильным и, если можно, вечным. Ведь все религии обещают вечную жизнь.

Похоже во мне осталось немного энергии из Лимба, которую я трачу на осознание своих перспектив. Помню в прошлый раз я мог узнать ответ на любой вопрос, но только касаемо того духовного уровня Мироздания, на котором сам находился. Или уровня ниже, как я мимолётно узнал о происходящем в аду.

Второй способ кажется более простым. Мне нужно накопить за жизнь достаточно энергии, чтобы оплатить следующую реинкарнацию. Можно даже вернуться в прежний мир и родиться так как полагается… а, да, для этого же придётся пожертвовать памятью.

Ладно, это будущее, а пока нужно узнать, насколько хороша энергия, которую я могу получать, вселяя ужас в души людей. Как бы не получилось, что оплатить реинкарнацию такой энергией я смогу только в демонический мир или, упаси Ками, в мир Трупа на троне.

А чтобы разобраться, нужны эксперименты. Благо сегодня я смогу получить дозу ужаса, а то, что я получил от маньяка уже куда-то делось, я даже не заметил куда.

Иду по новой дороге к новой школе. Раньше Китано ходил, в школу, расположенную загородом. А сейчас направляюсь в школу, расположенную ближе к центру города. В нём, кстати, несколько таких школ и в каждой своя банда. Официально они занимаются тем, что защищают учащихся своей школы от банд других школ. Титул главаря банды так и называется — Защитник.

И сегодня мне предстоит его отобрать.

— Тяжело то, как, — доносится с другой стороны улицы, — и ведь никому в голову не придёт помочь… — смотрю на ковыляющего лысого старика, несущего на спине большой рюкзак и ещё в каждой руке по чемодану.

Китано внутри меня почти бросился на помощь, но я останавливаю благотворительные инстинкты. Этот дед, когда увидит моё лицо подумает, что его хотят ограбить и рванёт на первой космической, вопя что хоть он из провинции, но не идиот, принимать помощь таких как я.

Ну и хрен с ним. Лучше подумаем, действительно ли мне нужен титул защитника. Сегодня будет ключевой момент, когда Курода, защитник Хекикуу, впервые столкнувшись с Китано решит, что будет держаться от него, то есть, меня, подальше. И мне достаточно просто ничего не делать, ещё раз сдержать порыв Китано сделать очередную глупость и события каноничной истории пойдут по… а как они пойдут? Внешность то останется прежней, и она будет снова и снова провоцировать людей на неадекватную реакцию. Но, сломав канон я утрачу преимущество предзнания.

Значит наиболее эффективным вариантом будет действовать так же, как с маньяком. Не ломая сюжет полностью, поворачивать события в свою пользу. Тогда я смогу избежать многих глупых ситуаций, которые разрешились в пользу Китано только благодаря его невероятной удаче. Вот ещё вопрос, сохранилась ли его удача у меня? Что-то не хочется проверять. Если верна народная мудрость, что дуракам везёт, то моё вселение должно удачу Китано несколько уменьшить. А даже если и нет, то лучше пусть она будет запасным, а не основным вариантом.

* * *

Кабинет директора старшей школы Хекикуу.

За столом сидит «боевой пенсионер» небольшого роста с седыми волосами, оставшимися только на затылке и с боков, за ушами. Он с довольным видом рассматривает характеристику переведённого ученика. Рядом стоит его молодой помощник, в очках. Оба, как и положено школьной администрации в западных костюмах с галстуками.

— Китано Сэйитиро… неужели он на самом деле так хорош? — спрашивает помощник.

— По написанному, да… в резюме, полученному от директора его предыдущей школы, говорится, что у него отличнейшие оценки и вообще, о нём хорошие отзывы учителей. А ещё у него такое красивое имя…

— Плохо только, что его резюме пришло без фотографии, — отчего-то продолжает сомневаться помощник.

— Должно быть в спешке потерялось, отмахивается директор.

Тук-тук.

— О… это должно быть он и есть.

— Да-да, заходите, — приглашает директор.

Дверь открывается.

— Ааааааааааааааа! — орёт помощник — Кто вы?????

— Ты что не знаешь, что это кабинет директора, мерзавец! — тоже орёт директор.

Ух! Какая экспрессия! Вокруг директора закручивается ток энергии страха и возмущения. К ней примешивается страх и растерянность его помощника. Но этого мало для материализации моего призрачного тела. Хотя нет, оно же не материализуется, но я не знаю, как описать состояние, когда из призрачного небытия оно, поглотив энергию, обретает призрачное бытиё.

— Ээээ… меня зовут Китано, меня перевели в эту школу, говорит моё второе, добродушное Я, пока я анализирую энергетическую обстановку.

— Не ври мне тут! — орёт, брызгая слюной директор. — Думаешь, человек с таким лицом, мог бы получить такое резюме? Ты не Китано Сэйитиро!

Вот сейчас даже мне обидно стало. Как можно быть настолько уверенным в суждении по внешнему виду? У Китано вообще, глаза щиплет, того и гляди, заплачет. А я начинаю злиться. Очень хочется напомнить этому злобному гному, что в обоих известных мне мирах делали с людьми, которые судили о том, хороший человек или нет, по форме его черепа.

— Может тебе и повезло, что они не прислали фотографию, но это не значит, что я хоть на секунду поверю тебе! — продолжает бесноваться директор. Помощник хочет что-то сказать, но за воплями директора его совсем не слышно.

Если бы я продолжал считать его персонажем манги, было бы легче. Я же готовился к этому, но он так себя накрутил, что в его энергетике уже не чувствуется страх, одна ярость. Мне такая энергия явно не подходит. Чувствую от неё неприятное жжение. И самому хочется сорваться. Но нет, если я ему нагрублю, может и отказать в принятии в школу. Значит молчим и анализируем свою энергетическую чувствительность.

— Если подумать, — шепчет помощник, наклонившись к уху директора, — то он ничего плохого не сделал, просто зашёл в ваш кабинет.

Спасибо тебе, добрый человек, ты возвращаешь мне веру в платное образование Японии.

— Сираиси-сан, вы верите этому мерзавцу?! — повернувшись к помощнику, брызгает ему слюной в лицо директор.

— Может быть ты и можешь обманывать людей, но меня ты не поведёшь! — Снова поворачивается он ко мне, наплевав в буквальном смысле на мнение своего секретаря, — Пятьдесят лет жизненного опыта говорят мне, что передо мной лицо мерзавца!!!

— Это можно сказать и без вашего пятидесятилетнего опыта, — тихонько говорит в сторону помощник.

Всё, я уже спокоен. Вспышка злости возникла оттого, что я настраивался поглотить энергию страха, а вместо это получил злость, ярость и торжествующее невежество. Такого мне и даром не надо. Хотя, я подозреваю, что любую энергию можно очистить от содержащихся в ней эмоций, но мне пока эта опция доступна лишь со страхом и его страшим братом, ужасом.

— Прости, — обращается ко мне тоже успокоившийся Сираиси, — у тебя есть какие-нибудь документы? Я хотел бы на них посмотреть.

— Да, у меня есть абонемент проката CD дисков, если это поможет.

Протягиваю ему карточку с фото Китано.

— Смотри! — тычет в меня пальцем директор. — Этот гнусный ублюдок ещё и диски напрокат берёт!

Вот сейчас вообще не понял, о чём это он.

— Сэр, пожалуйста, успокойтесь, — секретарь внимательно осматривает мой абонемент. — Похоже это всё-таки он. Вот тут и фото есть, — показывает его директору.

— ЧТО??????? — вопит директор.

— Я покажу его класс, — Сираиси берёт меня за руку и выводит из кабинета.

За спиной рычит в бессильном бешенстве директор.

— Поверить не могу, что они могли к нам прислать такого…

Дверь закрывается, и я больше ничего не слышу.

— Прости, — обращается ко мне помощник директора, когда мы идём по пустому коридору, — люди его возраста начинают судить об окружающих по их внешнему виду.

— Я понимаю, — мы оба понимаем. Китано привык сносить такое обращение, а я… я знаю, что такое отношение директора ко мне станет ключевой деталью нескольких эпизодов… которые помогут мне продвинуться на моём пути к… куда бы я не шёл. Например, к бессмертию. Но это не точно. Или хотя бы к репутации, которая в будущем даст и богатство, и влияние. Да и другого хорошего жизненного плана у меня пока нет.

— Это Китано Сэйитиро, — представляет меня Сираиси-сан впавшему в глубокий шок первому классу старшей школы. — теперь он будет учиться с вами. Надеюсь, вы все подружитесь с ним.

— Я Китано Сэйитиро, — повторяю своё имя, совершая вежливый поклон, в звенящей тишине, ибо все кажется забыли, как дышать.

Тут Китано, который очень хотел подружиться должен был произнести речь о том, какой он робкий и застенчивый, чтобы его не боялись. Но это было воспринято совершенно обратным образом. Мне же вдруг снова стало весело. Обида на глупость и враждебную энергетику директора прошли. Передо мной было почти сорок человек источавших прекрасную энергию страха. Я снова почувствовал, как она входит в моё тело и захотелось пошалить.

— Думаю, мы поладим, — смотрю на закрывающуюся за секретарём дверь. — Или, — поворачиваюсь к классу широко улыбаясь, — у кого-то другое мнение?

Чувствую, как разворачивается моя аура под усилившимся потоком энергии уже не страха, а настоящего ужаса.

Прохожу между рядами съёжившихся учеников в конец класса и сажусь, если ничего не путаю, на классическое место всех японских героев анимэ. Последняя парта у окна. Они тут одиночные, без соседей.

Звенит звонок и в дверь входит жизнерадостный молодой учитель.

— Привет всем! Первый урок японский язык. Неплохо денёк начинается да?

Его встретила ледяная тишина. Никто даже не шевелился.

«Я считал себя очень популярным учителем из-за своей непосредственности, — думал тем временем учитель. — Ну и ладно, сейчас я их разговорю, как обычно».

— Ах да, по-моему, сегодня в ваш класс перевели новенького, куда вы его спрятали?

Все ученики как один съёжились, а в летающих по классу эманациях страха начали проступать мысли:

«Хочешь умереть молодым?»

«Уноси ноги!!!»

«Придурок!»

Сейчас мне трудно сказать, читаю ли я особенно сильные мысли, запечатлённые в их энергии страха, или вспоминаю картинку с этими нарисованными мыслями из манги.

«Ага, его посадили у окна», — понял учитель, находя меня взглядом.

Шок.

Стресс.

Неверие.

«К-кто это? — мысленно вскричал учитель, — Сираиси-сенсей говорил, что новенький полный отличник. Но это… у него совсем нет бровей, вылитый маньяк убийца!»

«Но… я всё-таки профессионал, — быстро достиг фазы принятия учитель, — Я сниму напряжение в классе парой шуток. Это мой конёк».

Ясно. Это не телепатия, просто под воздействием энергии мозг вспоминает давно прочитанные мысли и накладывает их на окружающий эмоциональный фон. По опыту с маньяком, для чтения хотя бы обрывков мыслей нужен контакт с моими призрачным телом.

— Так… Китано Сэйитиро? У тебя красивое имя. Откуда ты такой… взялся?

Тишина в классе перестала быть ледяной. Теперь это была гробовая тишина.

Только мысли в головах учеников звучали гораздо громче.

«Учитель… вы дегенерат?»

«Ты хоть понимаешь, что играешь с огнём?»

«Да он спятил!!!»

«Кажется, шутка пришлась не к месту», — понял учитель.

«Красивое имя? — Тем временем думал я, — что он хотел этим сказать? Я и в манге не понимал этой шутки. И какой я такой… взялся? А! Он таким образом намекнул, что считает меня красивым!»

— Бва-ха-ха-уху-ху-ху!

В классе раздался смех развеселившегося психопата.

— Это была забавная шутка, — тут я полностью поддерживаю слова первоначального Китано. — Вы забавный человек, — улыбаюсь процентов на семьдесят, чуть сдерживая рвущиеся вовне эмоции, — сенсей!

— Простите меня! — побледнев, отступает учитель, пока не упирается в свой стол. — Пожалуйста, простите меня! Я всего лишь пытался разрядить обстановку! Не у…

Громко хлопаю в ладоши, прерывая окончательно потерявшего себя преподавателя. Он хороший человек и я не хочу, чтобы он так унижался, прося перед всем классом не убивать его. Китано не мог сглаживать подобные ситуации, ну а мне нужно учиться.

— Пожалуйста, — встаю из-за парты и кланяюсь. — Простите, сенсей, у меня тоже хорошее чувство юмора и меня тоже иногда не так понимают. Давайте начнём урок. Сажусь, держа серьёзное лицо, без тени улыбки.

Мы с Китано не любим, когда хорошие люди страдают. Видимо из-за этого, полученная от учителя энергия, мне не очень понравилась. Да, теперь понятно. Когда дело касается страха толпы, то всё нормально, но страх хорошего человека мне неприятен. То ли дело, страх того маньяка… Значит вот и определились с полем для охоты. Мне нужно антисоциальные элементы.

Не сильно вслушиваясь в то, как учитель пытается начать урок, я сформировал из собранной энергии одно щупальце. Так, энергия закончилась и щупальце распалось. Поступающей в фоновом режиме от учеников энергии страха не хватило, чтобы его поддерживать. Это значит что? Что нужно больше ужаса. Но в этот раз от правильных людей. Хорошо, что сегодня меня навестят школьные бандиты.

Когда урок японского худо-бедно закончился, и учитель ушёл, едва прозвенел звонок, все ученики остались на своих местах. Такое ощущение, что они боялись пошевелиться. Хотя, почему ощущение, они же так в манге себя и вели. Встаю и в тишине выхожу из класса. Останавливаюсь за дверью, так, чтобы моей тени не было видно в стеклянном окошке в верхней её части и слушаю поднявшийся шум. Ученики обсуждают происшествие. Значит, как и в манге, на каждой перемене мне нужно уходить, гулять по школе, чтобы они могли расслабиться. Ну ладно, мне всё равно нужно изучить здание новой школы. Заодно, посмотрю, как тут учатся.

* * *

За школой разговаривали трое. Один отличался высоким ростом и атлетическим телосложением. Двое остальных были на вид обычными щуплыми японскими школьниками. Высокий был крут настолько, что курил, сидя на корточках. Но это не удивительно, ведь он был ни кто иной, как Курода Сэйкичи, Защитник старшей школы Хекикуу.

— Значит, — пыхнул сигаретой Курода, — к нам перевели жутко выглядящего новичка?

— Ну да, — возбуждённо махая руками поведал один из его подручных. Собственно вся банда Куроды состояла из этих двух шестёрок. — Они сказали, что он уже запугал всех первогодок!

— Если так будет продолжаться, — поделился своими мыслями второй, — то люди будут сомневаться, что вы самый крутой!

— Каков наглец, — процедил Курода, с усилием затушив, практически, раздавив сигарету о землю, — Уже хозяйничает, даже не представившись мне? Ну хорошо! — вскакивает во весь рост, круто сжимая кулаки, — Я, Курода Сэйкичи, поговорю с этим ублюдочным первоклассником!***

* * *

На большой перемене все ученики остались сидеть на своих местах как приклеенные, так как в этот раз я никуда не ушёл, а остался обедать. Мама, а я уже на полном серьёзе звал так мать Китано, собрала мне обед в школу. Классический японский бэнто — еда в коробочке. Первоклассники обычно обедают в классе, потом, когда школа станет им вторым домом, они могут ходить на обед хоть на крышу, но сейчас вокруг условно враждебная территория. По крайней мере взгляды, которые я собирал, гуляя по школе на прошлых переменах на другое отношение не настраивали.

И вот, закончив обед, я аккуратно завернул пластиковую коробочку в платок и привычно — память тела — убрал в парту и уже собрался выйти, чтобы остальные тоже пообедали, как дверь с грохотом открыли с ноги.

В анимэ, я должен был встретить Куроду и компанию в коридоре, как раз после обеда. Там всё разрешилось бы с минимумом шума. Но у нас тут вариант из манги.

— Где это чмо, которое сегодня перевелось?! — завопил Курода, стоя перед обалдевшими школьниками с раскрытыми до анимешных размеров глазами.

— Я Курода, защитник этой школы!!! — продолжал вопить, но хоть не прыгал этот могучий человек, чья сила уступала только его самомнению. — Ты чё думаешь, можешь припереться в мою школу, даже не показав своей рожи?

Замолчав, наконец он принялся хмуро разглядывать класс, а ученики, получив такую энергетическую подзарядку отошли от первоначального заторможенного состояния и стали думать:

«Защитник?!»

«Только их тут не хватало»

«Да, он говорит как идиот, но он всё же защитник».

Некоторые настолько подзарядились, что начали шушукаться с соседями:

— Наш защитник пришёл к нему в первый же день…

— Ты прав, это странно…

Куроде надоела это нерешительность первогодок и он схватил за шиворот первого попавшегося, сидевшего на первой парте, парня.

— Эй, ты, чмо, где этот новенький?

— Он вон там, — дрожащей рукой показал на меня схваченный, — у окна, прямо перед вами…

Курода смотрит на меня. Я на него. Немая сцена.

Помню в манге Китано не понял, чего от него хотят и просто смотрел. Но этого оказалось достаточно. Сейчас Куродо отвернётся, схватит первого попавшегося очкарика и с криком, — это точно ты, — утащит его из класса. Меня это не устраивает. Не хочу проходить канонную развязку, там всё завязано на глупость и счастливый случай. Да и невинный человек зря пострадает.

— Меня ищешь? — не разрывая зрительного контакта с абьюзером, медленно встаю из-за парты.

— Нет! — сразу вспотел Курода, — я это… его, — показывает на сидящего рядом очкарика.

— Уверяю вас, Курода-сан, — начинаю идти к нему, — вы ошибаетесь. Я в этом классе единственный переведённый ученик. Из этого следует, — подхожу к нему, — что я, то самое, нужное вам чмо.

Широко улыбаюсь.

Куроду кажется сейчас кондрашка хватит. А ведь он выше меня на голову и в полтора раза шире в плечах. Но трусоват. Даже в боевую стойку не встал. Знаю, что стоит на него надавить и он отдаст свой титул. Интересно, а если его стукнуть, он станет фиолетовым в крапинку?

— Нет, это… я перепутал, — он начинает пятиться к выходу, — это в другом классе…

Делаю два быстрых шага и хватаю правой рукой его за горло. В этом нет ничего сложного, если противник открыт. Да и реакции Китано мало кто может противостоять.

Приём простой. Держишь кисть в форме гаечного ключа, втыкаешь пальцы по обеим сторонам трахеи, а потом чуть-чуть сжимаешь захват. Если сдавить сильнее, жертва начнёт задыхаться. Если сдавить и чуть повернуть кисть, потеряет сознание. А если сдавить и рвануть на себя, можно вырвать горло.

Но сейчас это не нужно. Сжимаю и медленно тащу на себя, заставляя высокого Куроду нагнуться. Он не пытается вырваться. Возможно, понимает, что в таком положении это трудно. Я-то знаю парочку приёмов как уходить из такого захвата, но в Японии такому открыто не учат.

— Курода-сан, — шепчу ему в ухо, как раз оказавшееся у меня перед лицом, — мы с вами оказались сложном положении. Вы прилюдно оскорбили меня, и я должен на это отреагировать. — через руку в меня вливается поток чистого ужаса, отчего опять хочется шутить. — Но вы знаете, — чуть отстраняюсь, глядя в круглые глаза на залитом потом лице, — как сложно в здании школы спрятать случайно образовавшийся труп?

Наверно я ему что-то всё-таки пережал, потому что здоровяк падает на пол в отключке. А я чувствую, как собранная энергия конденсируется внутри меня в маленький, как у первого убитого мной призрака, шарик. Теперь она не потеряется. Прекрасно.

— Господа, — в хорошем настроении улыбаюсь дружно вздрогнувшим подручным Куроды. — Нас в вами не представили другу-другу. Меня зовут Китано Сэйитиро. Ваш друг представился, но почему-то забыл назвать ваши имена?

— Оошита, кланяется один.

— Токияма, повторяет за ним второй.

— Может вы объясните мне Оошита и Токияма, почему в старшей школе Хекикуу, защитник нападает на тех, кого вроде как обязан защищать?

Мнутся и молчат.

— Думаю, я выражу общее мнение, — обвожу рукой своих вылупивших глаза одноклассников, — что нам будет лучше без вашей защиты. Как вы думаете?

Переглядываются, смотрят на лежащего босса и кивают.

— Тогда, я вас больше не задерживаю, — показываю рукой в сторону выхода.

Оба быстро хватают Куроду да руки и волоком утаскивают за дверь.

Китано не любил драться, но ради защиты слабых он согласен терпеть мои методы.

Поворачиваюсь к классу. Надо бы им что-то сказать, но ничего в голову не приходит. Вспоминаю, что они ещё не обедали, боялись чего-то, пока я находился в классе. Ну, у них ещё достаточно времени. Улыбаюсь им и ухожу из класса.

— Нам повезло, — донеслось тихонько из-за закрытой двери вместо с общим вздохом, — мы выжили!

_________

* В Японии учебный год начинается 1 апреля. Соответственно Такехиса Юдзи (о нём позже) перевёлся из средней школы в старшую 1 апреля. В первый же день он ударил учителя и был отстранён на две недели. С Китано он встретился через неделю после появления того в школе. Вывод: Китано перевёлся в начале второй недели апреля.

** Манга выходила с 1992 по 2000 год (аниме вышло в конце 1996 г). В самой первой главе было сказано, что Китано жил «в самом конце этого жестокого, безысходного, сурового века». Однако, уже в 3 главе 1 тома (от начала повествования прошло чуть больше недели) было сказано о городе Хекикю, «неторопливо вступающем в новое столетие». Посему у нас тут 2000 год.

*** В старшей школе три класса и, соответственно, учащихся первого класса называют первоклассниками. Хотя им по 15 лет.

Глава 4. Друг

Прошла неделя с того первого дня в школе. Когда занятия кончились, на выходе меня уже ждали согнувшиеся в поклоне бывшие защитники. Курода, извинившись за своё непозволительное поведение, сразу попросил принять титул защитника и их троих под свою руку.

Простил, принял, выразил надежду на плодотворное сотрудничество.

С тех пор каждое утро они встречают меня у входа в школьный двор. Кланяются, желают доброго утра, а Курода берёт и несёт мою сумку.

Театр погорелого актёра, но я понимаю, что таковы местные ритуалы. Школьные банды — это кузница кадров для якудзы. Главари школьных банд, кто добился авторитета не только у своих подчинённых, со временем становятся офицерами якудзы или свободными оябунами. Есть тут и такие персонажи. Это лидеры банд, не входящие в большие мафиозные семьи.

Соответственно их школьные подчинённые растут в преступной иерархии вместе с ними. А раз в будущем они будут жить по определённым ритуалам, то школьная банда подходящее место, чтобы начать им следовать. Чему-то ведь они должны учиться в школе?

Первые дни на нас косились ученики и учителя, но под конец недели уже все привыкли. Учителя, вообще довольны. В школе ни одной драки, главные хулиганы ведут себя тише воды, ниже травы. Одни директор недоволен и строит зловещие планы.

— Доброе утро, Китано-сан! — кланяется Курода с двумя своими клонами. — Позвольте понести вашу сумку!

Китано снова хочет возразить, и я снова смиряю его желание, отдавая сумку. Не стоит входить в свою школу со своим уставом.

«Какой хороший человек!» — умиляется внутри меня Китано.

«Я жив, пока у него хорошее настроение», — думает Курода.

Подхожу к двери в свой класс. Я стараюсь приходить к самому началу урока, чтобы дать возможность своим одноклассникам спокойно приготовиться к учёбе. Потому что, когда я появляюсь в классе, они перестают общаться и такое впечатление, что даже дышат через раз.

Но по снизившемуся притоку энергии страха, я знаю, что они понемногу привыкают.

— Сейчас должен прийти Китано-кун, — доносится из-за двери.

Я притормаживаю. Кажется, я что-то забыл.

— Знаете, для негодяя, он слишком прилежно посещает занятия и не опаздывает.

Ну вот, теперь немного неловко заходить.

— В один день мои нервы не выдержат того, что приходиться находиться с ним в одном классе!

И тут среди жалующихся мужских голосов зазвучал женский.

— А кто сказал, что Китано-кун плохой человек?

Вот! Вот, милая, давай, жги! Но что мне это напоминает? А что мне может напоминать, кроме сценария манги. Точно! Сейчас же тот самый день!

— Все говорят, что он злой и безжалостный только из-за его лица. Но он же не делал ничего плохого. Даже в случае с Куродой… тот первый начал!

— Ты что несёшь?

— Он же маньяк! И может взорваться в любой момент!

— Да мы живы только потому, что его не провоцируем!

Сегодня прекрасный день нового эпизода, в котором я обрету первого друга! Распахиваю дверь и вхожу в застывшую тишину класса.

Как будто ничего не случилось, иду к своему месту. Жаль, что, чем больше я буду вносить изменений в сюжет, тем больше буду изменять будущее. Хотя, конец манги меня не устраивает… да меня больше половины её не устраивает… так что и беспокоиться нечего. Главное, взять от сюжета всё лучшее.

* * *

За школой, на старом месте, трое курят, сидя на корточках.

— Похоже, Китано-сан не курит, — вздыхает Курода, — так что не стоит дымить при нём.

— Если у него испортится настроение, он просто прикончит нас, — соглашается Оошита.

— Нужно быть осторожнее, — вторит ему Токияма. — Да, а разве не сегодня этот Такехиса должен вернуться в школу?

— Такехиса… — вспоминает Курода, — Слишком уж он прыткий для первоклассника. Всегда хотел начистить ему рожу, жаль его временно отстранили, за то, что он ударил учителя. Мне так и не удалось встретиться с ним. Если он осмелится прийти сегодня в школу, то я поговорю с ним один на один во время большой перемены! И кто-то получит люлей!

— Точно, Курода-сан!

— Один на один, это по-мужски!

— Это же замечательно!

Оошита и Токияма смотрят друг на друга, потом на Куроду, не понимая, кто сказал последнюю фразу.

— Давай узнаем, кто из нас получит этих люлей, — говорит, подходя к ним ненатуральный блондин.

— Такехиса! — рычит Курода.

— Ага, — соглашается с очевидным Такехиса Юдзи.

— Мы втроём раздавим тебя, недоумок! — обещающе ухмыляется Курода.

Только его радость не разделяют Оошита и Токияма.

— Разве вы не хотели драться с ним один на один?

— Идиоты! — поворачивается к ним Курода, — я же говорил: «Во время большой перемены!» а сейчас ещё утро!

— Ты и не собирался драться один на один, да? Тогда, — Такехиса делает приглашающее движение Брюса Ли, — нападайте втроём!

— Нет! — шёпотом кричит Куроде Оошита, — вы должны сразиться с ним один на один!

— Отлично! — Кричит Курода, находясь на своей волне, — Навалимся все вместе!

Через двадцать две секунды и три связки ударов на земле лежат три старшеклассника.

— Я победил защитника и теперь этот титул мой! — объявляет в пространство довольный собой блондин.

— Хе, хе, — с трудом начинает смеяться Курода. — Жаль, что я больше не защитник. У тебя есть возражения? Лучше бы не было.

— Что за хрень?!

— Думаешь я вру, — Курода приподнимается и садится на землю, опираясь о стену школы. — Теперь защитник Китано-сан. Он появился неделю назад и подмял под себя всю школу в первый же день!

— В первый день?!

— Неважно, насколько ты крут, — Курода сплёвывает кровь с довольным видом, — с ним тебе не справиться!

— Ну что ж, — Такехиса сжал кулаки, — я изобью этого Китану и стану защитником!

* * *

Не обращая внимание на привычную настороженную тишину класса после конца урока, я выхожу на перемену, чтобы они могли немного пообщаться и вообще, пожить школьной жизнью. Надо что-то с этим делать, но так, чтобы не разрушить свою репутацию. Она мне ещё понадобится в дальнейшем.

А сейчас я привычно иду по пустеющему впереди коридору школы. Остальные тоже не горят желанием общаться со мной. И даже при мне. Но зато на переменах теперь никто не дерётся, не носится и даже громко не разговаривает. Грустно, немного. Впрочем, уже сегодня у меня должен появиться первый друг и будет легче.

Кстати, он может появиться уже на этой перемене. Надо настроиться на серьёзный разговор. Надеюсь, обойдёмся без того, чтобы он меня порезал.

* * *

Такехиса открыл дверь в свой класс и поразился упавшей на него тишине. Довольно ухмыльнувшись — осветлённые волосы и выбритые брови сработали как надо. Его внешнего вида боятся! Значит уважают. И задрав нос пошёл к концу класса.

— А кто это? — начали переговариваться удивлённые школьники.

— Это Такехиса-кун, он учится с нами.

— Такехиса?

— Ну, помните, он ударил учителя и поэтому был отстранён от занятий.

— А, этот…

— Похоже он себе волосы высветлил.

Разговоры разом прекратились, когда он подошёл к последнему месту у окна, со скрежетом отодвинул стул подальше от парты и скучающе развалился на нём.

Воздух в классе будто наэлектризовало, как перед ударом молнии.

А потом он наполнился бормотанием — десятки учеников тихо заговорили разом.

— Он сел…

— Это же место…

— Он не знает…

— Никто ему не сказал…

— Чёрт, надо же предупредить…

— Такехиса-кун, — к нему подошёл ближайший ученик, — э… прости меня, но…

Такехиса раздражённо посмотрел на очкастого ботаника, который почему-то не выказывал страха перед ним, а ещё и пытался заговорить.

— Это не твоё место. Тебе лучше пересесть, — уверенно закончил ботаник.

— Что?! — Такехиса вскакивает и со злостью на только что разбившуюся картину мира, в которой обычные школьники никогда ничего не требовали от крутых хулиганов. — Что ты тут вякаешь?!

— А? нет! Ты не понял! Я всего лишь беспокоюсь о тебе! Если ты будешь тут сидеть, у тебя будут неприятности!

— Чего? — обалдел Такехиса и схватил подошедшего за ворот, подтягивая под удар кулаком. — Я сейчас покажу, у кого тут будут неприятности!

— Боже, ты не так понял! — не обращая внимания на метящий ему в лицо кулак, нервно улыбнулся очкарик. — Видишь ли, это место защитника, Китано-куна.

— Что? — Такехиса поражённо разжал хватку на беспокоящемся за него однокласснике. — Мы в одном классе?

— Я не хочу, чтобы он тебя убил, — смущённо улыбнулся тот, поправляя очки.

— Тебе лучше не раздражать Китано-куна, — подтвердил другой ученик.

— Да, это точно, — закивали остальные.

«Они что, жалеют меня?» — прибывал в полном офигении Такехиса. — «Жалеют, когда должны бояться…»

— Китано-кун — это само зло воплоти, — объяснила непонятливому хулигану одна ученица.

— Да, точно, — поддержала другая.

— Это ещё слабо сказано, — не согласилась третья.

— Заткитесь! — закричал Такехиса, — я здесь главный! — И уселся на захваченное место.

«Отлично, — думал он, — не придётся его искать! Сам придёт».

А бормотание в классе сменило тональность.

— Нет… он ничего не понял…

— Что теперь будет?

— Задница полная будет! — пришли к общему консенсусу ученики.

На класс опустилась тишина, в которой послышались неторопливые шаги в пустом коридоре, и все замерли на своих местах.

«Ого, а он и вправду их запугал, — про себя улыбнулся Такехиса, — неплохо…»

Дверь открылась и шаги направились к нему.

«Посмотрим, на что ты похож», — думал Такехиса лениво поворачивая голову к подошедшему к нему противнику.

* * *

Когда я жил в качестве безбилетного пассажира в теле Китано, то привык ко многому. Называть родителями незнакомых людей. Со временем я пропитался к ним чувствами Китано, тем более что они оба замечательные люди. Мать красавица с длинными чёрными волосами, отец… Китано многое взял от него, кроме телосложения. Его он унаследовал от матери. Отец имеет атлетическую фигуру, серьёзное лицо с такими же, как у Китано глазами, из-за чего в солнечную погоду предпочитает носить чёрные очки. Те, кто его видят в первый раз, всегда принимают за ищущего неприятностей якудзу и стараются убраться куда подальше.

Что касается доставшихся в наследство глаз, почти без радужки, то из-за них у Китано были большие проблемы со зрением. У него есть очки, но он их не любит, потому что думает, что в них выглядит ещё более агрессивным. Такая вот наследственная предрасположенность к криминальному виду. Хотя отец работает обычным менеджером в компании, где давно привыкли к его внешности.

Китано же всегда носил линзы. Когда наши сознания начали сливаться, зрение стало улучшаться. А вставив их сегодня утром, я почувствовал, что вижу с ними хуже, чем без них. Так что сегодня я первый день хожу без линз и отлично всё вижу. Вот только глазам немного не привычно. Наверно поэтому я и вытаращился на сидящего на моём месте белобрысого парня.

У меня было заготовлено приветствие, на тот случай, если каноничный сюжет не сработает из-за внесённых мной изменений сюжета. Хотя они были небольшими, практически косметическими, но если одна раздавленная вопреки сюжету истории бабочка может привести к созданию фашистского государства в США*, то мне всегда нужно иметь запасной вариант.

Но нет. Касательно Такехисы всё идёт по плану.

Мы таращимся друг на друга. Он сидит, истекает потом и думает про себя что-то типа — нет, я не должен проиграть… я не могу проиграть…

— Хе! — до меня вдруг доходит о чём он думает, и я начинаю смеяться. Он же на полном серьёзе сейчас играет со мной в кто первый опустит взгляд!

— Ха-ха-ху-ххэ

Такехиса выпрыгивает из-за парты и уносится мимо меня из класса.

А я не могу остановить смех! Рефлексы моего тела, которому очень нравится добывать даровую энергию для своего развития, вдруг поняли, что мой смех увеличивает поставку энергии страха.

И ладно, Такехиса убежал, так теперь снова получаю энергию волнами из класса.

Ой блин… если так пойдёт, то у меня разовьётся синдром Джокера** … ох.

Надо успокоиться. Принимаю серьёзный вид и неспеша выхожу из класса. Надо найти Такехису, пока он не убежал дальше, чем нужно. Смех мог изменить его ожидаемую реакцию. И что хуже, он мог изменить следующую сцену. Что если он почувствовал себя оскорблённым и это помешает нашей дружбе?

Прохожу сквозь затихший вестибюль и выхожу их школы. Такехиса должен был убежать в примыкающий к школе парк. Вот только я не знаю, насколько далеко и в какую сторону. Придётся искать.

Путём многократных проверок, я установил, что события манги, в которые я не вносил изменений следуют её сюжету довольно точно. Интересно, куда делся мир, который увидел мангака, после моего появления?

Если моя версия с художником-медиумом, уловившим информацию происходящих сейчас событий, верна, он ведь записал уже произошедшие события. А тут, как говорил мой учитель японского, я такой красивый. И изменяю сюжет. Значит то, что видел мангака и то, что вижу я — разные миры. Не, в принципе, если поднапрячься, вспомнить квантовую механику и незабвенную многомировую интерпретацию***, то появление в системе мира стороннего наблюдателя расщепляет этот мир на два параллельных мира. С наблюдателем и без.

То бишь, говоря простыми словами на Канон и Фанфик.

А если не ломать голову и воспользоваться готовым ответом? Продолжая идти по тропинке среди деревьев, опускаю сознание в живот и касаюсь маленького энергетического шарика.

Висящий точно в центре тяжести моего тела шар, чуть-чуть подрос за неделю, в пассивном режиме аккумулируя разлитую в воздухе энергию страха, но не так, чтобы сильно. Энергия обычного страха всего моего класса за один день не составляет и одной десятой энергии, которую вырабатывает человек в состоянии ужаса.

Нет, неправильно. Энергии то страх даёт нормальное количество, просто она гораздо менее плотная, чем энергия ужаса. И при уплотнении в ядро, её получается кот наплакал. Я же прав, этот шарик — начало моего будущего ядра?

Если захотеть, то можно потратить его энергию на получения ответа… нет, по ощущением, ответ на такой вопрос стоит гораздо больше. Не меньше половины от того ядра удильщика.

Мне будет сложно накопить столько, а когда накоплю, то скорее всего, на неё у меня появятся более приоритетные цели.

Значит пусть будет Многомировая интерпретация. Всё же самая не самая последняя теория у наших физиков.

О, кажется, слышу голоса. Значит канон трещит, разветвляется, но пока работает.

— Эй, блондинчик, — где-то справа раздаётся знакомый голос, — я уже слышал о твой встрече с Китано-саном.

— Курода?

А это удивлённо-раздражённый голос Такехисы.

— Хе-хех… — злорадно смеётся Курода, — да об этом уже все знают. И все говорят, что Китано-сан тебя убьёт.

— Хрень собачья! Я же только смотрел на него! И потом сам вышел! А он только посмеялся!

— Ага. Я тоже посмотрел на него. А потом он чуть меня не убил. И знаешь, что его остановило?

—..?

— Он сказал, что в школе слишком сложно спрятать труп! А ты сейчас в таком укромном месте… Надеюсь он не найдёт тебе здесь…

Неразлучная троица уходит. Теперь мной выход. Но за Куродой нужно присматривать. В будущем от него будет ещё много проблем. Спокойно выхожу на поляну, где Такехиса до появления Куроды снимал стресс, колотя кулаками по дереву. На нём видна повреждённая кора.

Блондин замечает меня и тут же выхватывает складной нож левой рукой и встаёт в защитную стойку.

— Не подходи, — кричит он, размахивая перед собой ножом. — Я тебя на куски порежу!

А несмотря на некоторую панику, он машет ножом не хаотично, а не выходя за границы своего тела, то есть сохраняет контроль над ножом. Ха, да это же финка! Или её японская реплика.

Останавливаюсь, не доходя метра до того места, откуда он сможет достать меня сделав один шаг и вытянув руку.

— Один шаг и ты труп! — уже тише предупреждает Такехиса. Видно, что оружие приободрило его.

Если бы он атаковал меня, то самым простым был бы хлёсткий удар по глазам. Но у нас здесь обратная ситуация и я не должен нанести ему серьёзных повреждений.

Вообще, видя траекторию движения его ножа, я понимал, что ни один из известных мне приёмов не сработает. Хлёским ударом ноги выбить нож… ну теоретически можно, но если промахнусь, то удар следует сразу переводить в колено, а это опасно. Калечить Такехису как тех двух придурков из прошлой жизни я не могу. Даже в тот раз, когда такое насилие было оправдано, к добру оно не привело. Ну поднялась репутация в школах самообороны. А в итоге получил заточку в спину.

Можно просто отдаться инстинктам Китано и действовать как в каноне. Благо теперь он, где бы он во мне ни был… наверно в подсознании прячется, знает, что Такехиса защищается ножом от него, меня то есть. В каноне Китано увидев нож в руке Такехисы. Решил, что он хочет порезать себе вены от обиды, и решил ему помешать. С криком полез на нож и в итоге подучил резанную рану через всё лицо. Потом, конечно, победил, но я собирался решить дело более профессионально. Собирался, пока не увидел, насколько хорош Такехиса.

Хотя… я же знаю, как он будет бить. А перехватить нож по известной траектории, это задача для новичков.

План составлен, решение принято, широко улыбаюсь и делаю шаг вперёд. Такехиса отступает, нанося косой удар снизу вверх и попадает в ловушку. Захватываю руку, отнимаю нож и приставляю его к горлу замершего противника. Лезвие обычное, не заточенное до бритвенной остроты, так что опасность минимальна. Тем более, что прижимаю его к шее тупой стороной.

Смотрю в расширенные глаза, впитывая страх побеждённого и явно думающего о смерти хулигана, и снова улыбаюсь.

— Нож, это оружие убийства, а не самообороны, — говорю, отводя нож от горла.

— Не стоит использовать его против безоружного противника, — складываю лезвие. — Для бойца, — протягиваю сложенный нож ошарашенному Такехисе, — в этом нет чести.

— Простите меня! — бухается он на колени, — Я понял разницу между нами!

— Пойдём на урок, — говорю другу, — рядом со мной есть свободная парта.

— Я сделаю всё, что вы скажите! — не спешит вставать Такехиса. — Позвольте называть вас старшим братом!

Китано, где бы он не находился, сейчас также неудобно, как и мне.

— Хорошо, — со вздохом соглашаемся мы.

_________

* События из рассказа Рэя Брэдбери «И грянул гром».

** По последней версии, Джокер страдал психическим заболеванием, от которого начинал смеяться во время стресса.

*** Согласно гипотезе создателя многомировой интерпретации квантовой механики Хью Эверетта, мы живем в Мультивселенной, в которой постоянно рождается и ответвляется друг от друга множество последовательных миров. Эту теорию физики придумали чтобы избежать встречи с котом Шрёдингера, который может быть одновременно живым и мёртвым. А многомировая интерпретация разводит оба состояния кота по разным Вселенным — вот тут он жив, а там мёртв. Таким образом в квантовой физике появляется немного простой и понятной человеческой логики.

Глава 5. Кодекс

Сижу утром на автобусной остановке, около своего дома. Собираюсь ехать в школу. Никого не трогаю, слушаю трёп трёх школьников. Не знаю, как в остальной Японии, но в нашем городе остановки не имеют стен. Видимо из-за более мягкого климата, а может из-за выработанной землетрясениями привычки строить так, чтобы легче было убежать из-под крыши?

Так или иначе, остановка — это крыша на трёх столбах над двумя рядами скамеек. На первой скамейке сижу я, а за мной трое учеников из другой школы. И тут их разговор заходит обо мне.

— Эй, ты слышал о старшей школе Хекикуу?

— Угу. Какой-то парень отнял звание защитника у Куроды.

— Что, правда?

— И это в тот же день, когда он пришёл в школу!

— Этот Курода, такой чмошник!

Я понимаю, что настало время следующего эпизода манги. Если я немного изменю концовку, то смогу собрать целый урожай ужаса…

— Да, чуваки, этот Курода — полный лох!

Предвкушающе улыбаюсь и только тут замечаю подошедшую к остановке торговку с большим баулом. Она тоже замечает меня, истерически визжит и убегает. Хорошо, что баул не забыла.

— Ась?

— Эээээээ…

— Что это с тёткой? Увидела нас и драпанула, как ошпаренная!

— Да ладно, нас полгорода терпеть не может.

— Ага, особенно взрослые!

Они рассмеялись, радуясь своей крутости. Но вскоре вернулись к обсуждаемой теме.

— Говорят, этот первоклассник охрененно опасен…

— Правда, что ли?

— Бровей нет, кожа бледная, глаза странные. Прямо как демон.

— Ещё он реальный маньяк. Зацените, он пытался убить Куроду!

— Ого!

— Но ведь не убил же!

— Ещё говорят, что он наркоман!

— Наркоман?!

В последнем возгласе столько возмущения, что мне становится смешно. Они тут реально считают, что наркоман опаснее убийцы? Если бы это было так, то Китай не проиграл бы опиумную войну англичанам.

— Да! Уродец сидит на игле. Так что ему не нужно причин, чтобы убить кого-нибудь.

— Ох…

— …

Насладившись поражённой тишиной, рассказчик заканчивает мою страшную историю.

— Но по мне, так это чушь собачья!

Нда, неожиданный финал. Но смешной.

— Да. Точно, чушь, — облегчённо соглашается один.

— Это же просто старшеклассник, — посмеиваясь, добавляет второй.

— Простите… вы не могли бы немного подвинуться? — слышу новый голос сзади и только тут замечаю, что пока я слушал историю своих подвигов, на остановке собралось довольно много народу. Естественно, никто не сел рядом со мной — люди предпочитали стоять по бокам и перед остановкой так, чтобы не дай Ками, не посмотреть в мою сторону. И вот кто-то из них решился отбить себе место у школьных хулиганов.

— Какого хрена, — возмутился рассказчик. Он, видимо, главный в их тройке. — Впереди скамейка пустая!

— Эээээ… я не хочу садиться там…

— Что?!

— Вали отсюда!

— Не хочешь садиться, так и стой, мудак!

Краем глаза замечаю, как от остановки отходит мужчина в очках.

— Чёрт, что он о себе возомнил! — не может успокоиться самый болтливый школьник.

— Ребята, а вы ничего странного не замечаете? Оглянитесь!

Вокруг остановки в полной тишине, не шевелясь и не смотря внутрь неё стоит десяток человек. Они прекрасно слышали, над кем громко смеялись хулиганы и отлично знали, кто сидит на первой скамейке. И все коллективно надеялись, что автобус приедет скорее, чем случится что-то такое, чему никто из них не хотел быть свидетелем.

— Разве это не странно? — почувствовав атмосферу зловещей долины, переходит на шёпот вопрошавший.

Человек может ощутить «эффект зловещей долины» при встрече с кем-то очень похожим на человека, но отличающегося от него в одной маленькой детали. Неприязнь и ужас вызывает недостаточная реалистичность того, что только притворяется человеком.

Примерно тоже самое происходит, когда обычные люди вокруг вдруг начинают вести себя несвойственным им образом. Мозг понимает, что не может предсказать, что они будут делать в следующую секунду и переходит в режим ожидания неприятностей. А в отсутствии видимой опасности человек воспринимает это чувство как страх.

— Скамья впереди пустая, — тоже шёпотом отвечает главарь, — но там никто не садится!

Затылком чувствую скрестившиеся на нём взгляды. Сзади повеяло знакомой энергий страха, а вокруг сгустилась атмосфера фильма ужасов. Из тех, кода вроде ничего не происходит, но люди чувствуют приближение беды.

Вот только в манге этот саспенс не дотянут до конца. Сейчас эта троица встанет, подойдёт ко мне и испугается. А потом начнут справляться со страхом, как привыкли. С помощью агрессии. Тогда Китано их не испугался, а он просто не понял, что от него хотят, все трое убежали крича, что отпускают его живым.

По мне, так это замах на рубль, а удар на копейку. Нельзя сливать такую многообещающую завязку! Хичкок нам этого не простит! Да и страха я от них хапанул совсем чуть-чуть. А скоро он сменится злобой, чья энергия мне совсем не по нутру.

Тянусь к своей сфере энергии и выпускаю чуть-чуть. Чтобы только вспомнить слышанную когда-то детскую считалочку с синхронным переводом на японский язык. И начинаю тихонько напевать в окружающей тишине.

Раз, два, три, четыре, пять,

Я иду тебя искать.

Как найду тебя — беги:

Вырву сердце и кишки.

Могут ли замершие по стойке смирно люди остолбенеть? Оказывается, могут.

Раз, два, три, четыре, пять,

Я сошёл с ума опять.

Скоро буду убивать,

Три, четыре, шесть, семь, восемь,

Не увидеть тебе осень.

Люди на остановке начали куда-то уходить.

Раз, два, три, четыре, пять,

Начинаю я играть.

Скоро будет жертвы три,

Заготовлю алтари.

Расходящиеся спокойным, не привлекающим лишнего внимания шагом люди вдруг резко ускорились и пропали из видимости.

Слюни ты свои утри.

Разжалобить меня не сможешь,

Неужели жить так хочешь?

Разобью тебя я оземь

И добью-ка топором.

Слышишь? Пусто ведь кругом.

Опешившие от моего перфоманса школьники вдруг осознали, что вокруг них разверзлась пустота.

Раз, два, семь, четыре, три.

Ты на месте-ка замри.

Скоро будет крови много.

Не избежать тебе урока.

Перенаправляю всю поглощаемую энергию страха на воплощение своей ауры. Интересно. В таком состоянии я могу видеть, что происходит за спиной. А там на скамейке выпучив глаза застыли три совсем уже не крутых гопника.

— К вашему сведению, — тихо говорю им, — я никогда не сидел на игле. И мне не нравится, когда мою внешность обсуждают у меня за спиной.

Поднимаюсь.

— Меня зовут Китано Сэйитиро, защитник Хекикуу, — медленно поворачиваюсь, улыбаясь, — а как ваши имена, смертники?

Три быстро удаляющихся вопля слились в один.

Чёрт. Я перестарался. Причём во всех смыслах. Во-первых, на воплощение ауры я потратил больше энергии, чем взял от них. Это, кстати, объясняет, куда делась энергия, полученная от маньяка. Значит, ауру нужно использовать только для самозащиты. Пугать ей для сбора энергии бесполезно.

Во-вторых, кажется, я сломал канон этого эпизода. Ведь как должно было быть — они сначала назвали имя своей школы — Хакююн, но, увидев, что Китано их не боится, убежали. Потом поняли, что если об этом узнает их босс, то прибьёт, за то, что опозорили школу. Взяли бокены — деревянные тренировочные мечи и пошли искать Китано. Но напоролись на Такехису, огребли от него, но смогли справиться, ударив сзади. Китано тем временем, случайно находит кошелёк защитника Хакююн и идёт в ту школу, отдать его. Это воспринимают, как акт возмездия ну и завертелось.

А теперь что? Крайне маловероятно, что эта троица пойдёт искать меня в Хекикуу. Значит… значит просто я сразу перепрыгну на следующий этап сюжета и сам пойду искать их в Хакююн.

Тем временем в маленьком парке, после спринтерского пробега длиной в пару автобусных остановок, трое старшеклассников пытаются отдышаться.

— Ох!

— Вот дерьмо!

— Так вляпались!

— Оказывается, слухи не так преувеличены, как я думал, — признаёт рассказчик.

— Скорее наоборот!

— И что теперь?

— Он будет нас искать?

— Спокойно! Мы не сказали из какой мы школы!

— Но мы ездим с ним на одном автобусе!

— Он же не серьёзно говорил про кровь и кишки? Это же какая-то детская считалочка?

— Ты думаешь, нам легче от того, что он всё детство играл в игры с такими считалочками?

— А его лицо? Если человек с таким лицом спокойно сообщает, что сошёл с ума и опять будет убивать?

— Так! Спокойно! У нас есть свой защитник!

— Правильно! Расскажем всё Кодзиме-сану! Пусть он с ним разбирается!

— Нет! Всё рассказывать нельзя! Скажем, что он неожиданно напал на нас!

— Но на нас нес следов драки!

— Значит её не было. Он просто угрожал нашей школе! Вот!

— Да, это сработает!

— Надёжный план!

* * *

Окрестности школы Хакююн. Взъерошенная троица болтунов потеет перед своим боссом.

— Что ты сказал? — обманчиво спокойным голосом спрашивает Кодзима Такеши. Он на голову выше самых высоких учеников Хакююн, в два раза шире их в плечах и хорошо владеет боксом, что и продемонстрировал, отправив самого разговорчивого из троицы в нокаут ударом в челюсть.

— Фурита! — над телом нагнулись два его товарища. — Он вырубился, сообщил один из них.

— Мураки, — позвал Кодзима говорившего, разминая правое запястье.

— Да, сэр?..

— Рассказывай! А после того, как ты всё расскажешь, с тобой будет тоже самое.

— Сэр, мы здесь не причём! Он… он угрожал нам! Сказал, что его зовут Китано Сэйитиро, что он защитник Хекикуу. И он найдёт нас и выпустит кишки!

— В Хекикуу новый защитник?

— Они правы, — подтвердил стоящий за Кодзимой худой, с причёской как у Элвиса Пресли, только в желтоволосом варианте отморозок, поигрывая ножом. — Я тоже слышал это.

— Хаями? — обернулся Кодзима.

— Говорят, он отделал Куроду в тот же день, как появился в школе.

— И что, — Кодзима снова повернулся к Мураки, — он угрожал вам без всякого повода?

— Ну… он мог слышать… как мы говорили о нём… что он не так крут, как говорят…

Бах! Нога Кодзимы врезалась в живот Мураки, отчего тот отлетел и впечатался в стену школы.

— Собирай всех наших, — Кодзима начал давать руководящие указания своему заместителю. — Найди им оружие!

— Будем драться, сэр?

— Конечно! Мы не можем оставить это безнаказанным! Это война!

* * *

Утром следующего дня я отправился в старшую школу Хакююн. Такехису брать с собой не стал, чтобы не ломать канон окончательно. Если всё закончится так как надо, то с небольшим моим дополнением к финальной сцене, я смогу собрать столько ужаса, сколько смогу унести.

Здание Хакююн оказалось больше, чем моей Хекикуу. Что вполне естественно, ведь обучение здесь дешевле. Или, скорее всего, тут оно в нормальную цену, это с нас берут как с мажоров. Да, моя новая семья слишком хорошо вкладывается в моё обучение. Надо это ценить и не позволить директору использовать изменение канона чтобы исключить меня из школы. А как это сделать? Использовать первое правило кодекса Декстера — не попадаться.

Нет. Неправильная аналогия. Будучи психопатом, Декстер не понимал отношения людей и выживал в обществе с помощью свода правил, созданных его приёмным отцом. Когда я смотрел тот сериал, то всегда думал, что если бы Декстер следовал духу, а не букве своего кодекса, то дожил бы до глубокой старости, избавив Майами от большей части преступников.

Но о личном кодексе я подумаю потом… почему у меня в голове вертятся правила Бойцовского клуба? Не важно. Передо мной засунув руки в карманы брюк скучающей походкой проходит местный поклонник Элвиса Пресли. Вроде бы среди столичных молодёжных японских банд есть сообщество неформалов, считающие, что носить на голове полкило геля это круто… упс… нда, кто бы говорил. Значит над чувством стиля местного консильери прикалываться не будем.

А будем следовать канону. Но, в соответствии с его духом, а не буквой.

Каноничная встреча выглядела так. Китано встречает Элвиса, представляется и спрашивает, как найти Кодзиму Такеши, чтобы отдать ему кошелёк. Последнего, я, кстати, не нашёл. Видимо шёл не той дорогой или не в то время.

Элвис решает, что сегодня хороший день для смерти и начинает драку с печальным для себя исходом. Кстати, он же, как и Такехиса, всегда ходит с ножом. Но в тот раз не достал его. За что моё ему уважение. Значит это хороший шанс отточить своё боевое искусство.

В манге Китано владел тремя основными техниками. Он мог криком или одни взглядом ввести противника в полупарализованное от страха состояние. Пропуская удар в драке, мог быстро смещаться по его направлению так, что получал только несколько процентов от силы удара. В будущем эта способность разовьётся так, что он вообще перестанет получать удары. Фактически где-то с середины истории его движении в бою становятся такими быстрыми, что противники видели только его фантомные образы в своих глазах. И его коронный и, пожалуй, единственный удар, похожий на толчок двумя ладонями из стиля Тайцзицюань.

Вот только толчок Китано, выполненный в район груди противника, подбрасывал его высоко в воздух. И приземлялся несчастный в глубоком нокауте. Видимо от внутреннего сотрясения всех органов. Да, удары внутренних стилей они такие.

И тут всплывает моя небольшая проблема. Как я не пытался освоить этот удар на утренних тренировках, ничего не получалось. И просить Такехису побыть моим спарринг партнёром пока не хочу. Если этот приём Китано может использовать только в бою, придя в подходящее психическое состояние, то не хочу ронять репутацию крутого бойца.

А если, наоборот, всё получится, то не факт, что, улетев вдаль, Такехиса себе ничего не повредит. Кроме того, судя по канону, удар выполняется не силой и не весом Китано. Их просто не хватит, чтобы отправить в полёт кого-то вроде Кодзимы. Значит, в ударе явно используется внутренняя энергия. А это слишком опасно для спарринга и может применяться только в бою с противником.

Короче, нужен партнёр для отработки техники и нужный экземпляр как раз посвистывая идёт передо мной.

Разумеется, коронный удар отрабатывать здесь нельзя. Не стоит давать знать о нём тому же Кодзиме. Но я думаю, что могу попробовать его половинчатую версию. Толчок одной ладонью. Это классический удар из китайских боевых искусств. Если смогу провести через него энергию, то пойму главное — его принцип.

Я не стал окликать второго бойца Хакююн, как это сделал каноничный Китано, а просто тихонько пошёл за ним, ступая шаг в шаг, чтобы он не услышал моих шагов. С координацией Китано это вообще не проблема. Думаю, я мог бы стать хорошим ниндзя.

Догнав расслабленно, с чувством собственной значимости, шагающую по школьному двору крашенную личинку якудзы, я вежливо кашлянул, обозначая своё присутствие и спросил, подпрыгнувшего от неожиданности блондина: «Вы не подскажите, как пройти в библиотеку?»

Глаза миньона Кодзимы выдали экран перезагрузки сознания. Правое полушарие его мозга посылало сигнал телу — сражайся или беги! А левое полушарие задействовало все триллионы доступных ему нейронных связей, чтобы как можно быстрее ответить на вопрос — причём тут библиотека? Напряжённость ситуации добавляло то, что Хаями предполагал, что в любой школе, в том числе, в Хакююн, должна быть библиотека. Но раньше он об этом никогда не задумывался и понятия не имел, где она находиться.

По правилам хорошего тона, принятых в молодёжных бандах, мы должны были вступить в разговор, обменяться оскорблениями и только потом начать драку. Вот только все принципы боевых искусств, которые я изучал, твердили мне, что бой нужно выигрывать до его начала. И сейчас, когда противник подвис, лучший момент для нападения. Да и если он придёт в себя, то сразу примет боевую стойку и тогда испытать мой удар будет затруднительно. Вот только рефлексы Китано были со мной не согласны. Сначала он всегда пытался решить дело миром.

Нет, я могу использовать свой контроль над телом, знание приёмов, и даже доступную мне ауру ужаса, но в них не будет того, чем я пытаюсь овладеть. В каком-нибудь мире чакры это наверняка назвали бы новым геномом.

Ну, раз физически атаковать без повода я не могу, тогда просто широко улыбнусь и… да, хорошая идея. В мире боевых искусств два бойца кунг-фу вначале представляются друг другу.

— Меня зовут Китано Сэйитиро, — широко улыбаюсь я, ощущая, как лёгкая энергия растерянности сменяется плотной энергетикой ужаса. Она буквально омывает меня, оставляя одну мысль: «Это война!»

Ужас позволил эмоциональной части Хаями всухую победить рациональную и он сделал первое, что советовали ему инстинкты. Быстро разорвал дистанцию, отпрыгнув назад. Ещё в воздухе он начал принимать защитную стойку, вот только инстинкты Китано оказались быстрее. И они сразу решили, что отпрыгнувший спиной назад человек может упасть и разбить голову. Поэтому моё тело мгновенно прыгнуло вслед за блондином. Только с гораздо большей скоростью. Ну а мне осталось только слегка подправить его движение и вместо хватание за шиворот только что приземлившегося в левосторонней стойке блондина, я, не снижая скорости, толкнул его одной ладонью между его поднятых рук, в грудь.

«Я не хочу умирать!» — успел подумать Хаями, смотря в улыбающееся лицо демона.

Его словно мягко лягнул мамонт. Он пролетел метров десять спиной назад, потом его ноги зацепились за землю, и он упал на спину, проехав ещё немного. Судя по тому, как расслаблено он падал, сознание покинуло его сразу после удара. Что хорошо для нас обоих. Для него тем, что, падая в состоянии, которое в бою могут стабильно показывать только бойцы пьяного стиля, он не сломал ни одной кости. А для меня тем, что я наконец узнал главную тайну удара Китано.

Это никакая не внутренняя энергия, а просто-напросто скорость. Да, для её достижения, он инстинктивно использует свою внутреннюю энергию, но в удары её не вкладывает. Да ему это и не нужно. Его толчок, выполненный с такой скоростью, превышает силу удара Майкла Тайсона. А благодаря тому, что это именно толчок, а не удар, травматичные последствия для его жертв сведены к минимуму. По крайней мере, так работает физика в этом мире.

И главное — использовать скорость Китано я могу только в соответствии с его принципами. Я не смогу использовать его способности для нападения. Только для самозащиты и защиты других людей. Что ж, это достойно уважения. Значит, чтобы я на сто процентов мог применять всё, чем обладает моё новое тело, я должен принять принципы Китано, сделав их своими.

Но следовать их духу, а не букве! Как в случае с маньяком, когда я знал, что он собирался напасть первым, так и сейчас. Хотя я смог использовать толчок только потому, что тело Китано вошло в скоростной режим, но из-за моей уверенности, что Хаяма готовится к драке, инстинкты Китано не вошли в противоречие с моим намерением.

Так что теперь кодекс старого Китано и мой тоже. И тут не получиться использовать философию пиратов Карибского моря, для которых кодекс это просто свод указаний, а не жёстких законов. В таком случае кодекс из источника моральной силы превратится в пустую болтовню.

Короче, самооборона — наше всё. При необходимости, я буду отвечать ударом на удар. Просто в некоторых случаях — заранее.

— Что здесь творится?! — слышу за спиной раздражённый голос.

Поворачиваюсь. Ну, конечно. Передо мной стоит злой Кодзима Такеши.

Он выше и шире в плечах чем Курода. И в отличии от последнего не только превосходный боец, но и умеет пользоваться своим физическим преимуществом.

— Что ты за урод? — бегло осмотрев Хаями и убедившись в его бессознательном состоянии, он сконцентрировал всё внимание на мне.

Качаю головой и широко улыбаюсь. Кодзима не вздрогнул от моей улыбки, но по виску у него скатилась крупная капля пота. В идущей от него энергетике преобладает гнев, сдерживаемый страхом, преобразованным в осторожность.

— Меня зовут Китано Сэйитиро, представляюсь я новому противнику. Меня очень удручает тенденция, преобладающая в вашей школе. Трое ваших учеников распускали обо мне сплетни прямо около моего дома. Ваш подручный, — киваю на лежащего блондина, — даже не счёл нужным представиться, когда я назвал своё имя. Но теперь, встретив вас, Кодзима-сан, я понимаю истоки грубости учащихся в Хакююн. Как вы думаете, если устранить главный источник агрессии вашей школы, станет ли она благоприятным местом для обычных учеников, не желающих строить свою будущую карьеру в качестве криминальных шестёрок?

А он умнее, чем кажется. Не бросился в атаку, не потерял самообладания, а внешне спокойно пошёл навстречу. Но я чувствовал, как его гнев побеждает осторожность к неизвестному противнику и перерабатывает энергию страха в боевую ярость.

— Кодзима! — из школы вышел учитель с синаем — бамбуковым мечом, используемым для спортивных поединков в кендо. В отличии от бокена, деревянного макета меча для отработки ударов в ката, синаем трудно нанести серьёзную травму. Зато можно наставить синяков ученикам, которые лучше воспринимают доброе слово, если оно подкреплено оружием, хотя бы и спортивным.

— Что ты здесь делаешь? — продолжает кричать короткостриженый как армейский сержант, усатый учитель в больших очках. Визуально он подчёркивает свою агрессию потрясая перед собой мечом и демонстрируя верхние зубы. — Урок уже начался!

— Чёрт, сторож Танабе… — прошипел Кодзима.

— Ты же не собираешься устроить драку в моём присутствии? — продолжает орать ответственный за дисциплину в школе с одной из самых больших банд в городе, учитель. — Я могу сделать тебе выговор в любой момент!

Хлоп! — резиновое навершие меча уткнулось в горло Кодзимы, демонстрируя единственный разрешённый в спортивном японском фехтовании укол «Цки».

— Возвращайся в свой класс! И Хаями с собой забирай, — командует учитель, косясь на начавшего шевелиться на земле школьника. — Ты же не хочешь, чтобы тебя отстранили от занятий, а?

Злой как тысяча чертей, Кодзима проходит мимо меня к Хаями.

— Ты мне за это ответишь! — слышится сквозь скрип его зубов.

Мне бы чувствовать облегчение, что канон вернулся в свою колею, но пылающая около меня злоба совсем не способствует ни моему энергетическому пищеварению, ни душевному спокойствию. В отличии от Китано, который вообще не ощущал энергию ненависти, я чувствую её слишком остро. И ведь главное, совсем не могу усваивать. Наверно это связано с тем, что когда человек чего-то боится, то он переходит в состояние жертвы. И как жертва, соглашается отдать свою энергию. А злоба и гнев, это, наоборот, состояние хищника.

Нет, не хищника. В природе, настоящие хищники нападают без злобы и ненависти. Злоба рождается из страха, это, наоборот, состояние жертвы, готовящейся дать отпор хищнику. Вот почему меня так коробит от этой энергии…

— Эй! А ты кто такой?!

Только я развернулся, думая уходить, как на моё плечо опустилась рука разошедшегося от быстрой победы над главным хулиганом школы, сторожа.

— Думаешь, что можешь свободно шляться по чужой школе*? Давай, поворачивайся!

Ну, раз ты просишь…

Я действительно был слишком раздражён от большого количества направленной на меня энергии гнева. Вот и не сдержался. Оборачиваясь, посмотрел тем самым взглядом Китано, отчего Танабе парализовало на месте.

Выдохнул, успокаиваясь. Энергия его страха выветрила из меня злобу Кодзимы. Почерпнул, сколько смог взять из бледного, забывшего, что держит меч, сторожа и ушёл, улыбнувшись на прощание. За спиной послышался звук падающего меча и оседающего на землю тела.

_________

* В манге в каждой школе Японии используется своя школьная форма, немного отличающаяся от остальных школ.

Глава 6. Миротворец

— Китано-кун ходил в Хакююн и вырубил Хаями?! — обалденно повторил Курода.

— Не только! — размахивая руками от возбуждения, делился новостями Оошита. — Он почти ввязался в драку с Кодзимой, но им помешал местный сторож!

— А когда Кодзима ушёл с Хаями, он остался с Китано наедине! — продолжил, подскакивая на месте Токияма. — Никто не знает, что дальше произошло, но через пять минут сторожа нашли полумёртвым!

— Точно, так всё и было! — закивал Оошита.

— Да вы с дуба рухнули! — не поверил Курода.

— Честное слово! Китано-сана вызывали к директору, мы это случайно подслушали!

— И что, теперь его исключат?!

— А, не, — махнул рукой Токияма. — он отделался простым предупреждением. Свидетелей-то не было. А сторож, очнувшись, заявил, что ничего не помнит и вообще, он поскользнулся!

— Китано-сан так крут, — нервно усмехнулся Курода. — Он решил установить контроль и над Хакююн!

— И опять вы ошиблись, дебилы! — раздался сардонический голос Такехисы, незаметно подошедшего к тройке аналитиков.

— Китано-кун отправился в Хакююн не для установления какого-то там контроля. Он пошёл туда, потому что трое учеников этой школы посмеялись над его внешнем видом!

— Что? — теперь обалдевшим выглядел не один Курода, а все трое.

— Да, — уверенно покивал Такехиса. — этому много людей были свидетелями. Ходят слухи, что Китано-кун обещал задушить их собственными кишками. Вот их то он и пошёл туда искать. А Хаями, видимо, отказался сотрудничать… а потом ещё сторож захотел его прогнать… вот Китано-кун немного и вышел из себя, — развёл он руками, показывая, что всё остальное — само собой разумеется.

— А что случилось с теми тремя неудачниками? — спросил Курода, хотя по его лицу было видно, что он не уверен, хочет ли знать ответ.

— Не знаю, — честно признался Такехиса. — С тех пор их никто не видел…

Некоторое время все молчали, а потом Курода неожиданно понял, что сейчас его будут бить. Возможно, даже ногами…

— Я тут вдруг вспомнил, что мне нужно срочно бежать, — выдал он, смотря на фигуру, возвышающуюся за спиной Такехисы.

— А, — обернулся тот, посмотреть отчего у Куроды выпучились глаза. — А ты ещё кто такой?

— Где Китано? — не утруждая себя представлением спросил Кодзима.

— А зачем тебе он? — наклонил голову так, чтобы не задирать голову, смотря снизу вверх на стоящего перед ним гиганта, спросил Такехиса.

— Ты знаешь где он или нет?

— Я не знаю, чего ты хочешь от Китаны-сана, — Такехиса тактически отступил вбок, — но я не дам тебе так просто увидеть его!

— Значит, — Кодзима спокойно смотрел за перемещением мелкого для него противника, — если я побью тебя, то смогу увидеться с ним?

— Хе-хе… Кто его знает. Может да, а может и нет, — внёс неопределённость Такехиса. — Но, если не побьёшь меня, ты никогда не увидишь его.

— Идёт, — согласился Кодзима, нанося прямой удар левым кулаком в лоб блондина.

Такехиса свернул корпус, уходя от удара и напоролся на боковой правой. Он неминуемого нокаута его спасло только то, что в этот момент он сам пытался пробить слева в челюсть Кодзимы, так что удары некоторым образом заблокировали друг друга. Но тут сработало неравенство в весе. Боксёр просто продавил защиту Такехисы, нанеся завершающий удар.

— Курода! — стоя над телом блондина, позвал Кодзима давно отступившего со своими подручными бывшего защитника.

Из-за угла здания школы высунулась голова Куроды.

— Скажи своему боссу. Пусть приходит завтра утром в парк Сюёси. И пусть берёт с собой столько людей, сколько захочет.

— А если вы сбежите, — Кодзима исподлобья посмотрел на Куроду и двух, прячущихся за ним подручных. — То я сделаю так, что вы больше никогда не будете ходить вообще. Чтоб были на месте!

* * *

Вызов к директору застал меня врасплох. В манге он вроде упоминался, но вскользь. Всё что происходило в директорской было оставлено за кадром. Хоть я знал, что канон трещит, но держится, от вызова ничего хорошего не ждал. Слишком свежи были в памяти вопли директора в прошлый раз, когда я вообще никакого повода не давал. Но всё получилось несколько иначе.

С трудом подавляя злобную улыбку, директор сорок минут полоскал мне мозг на тему как нехорошо позорить светлое имя Хекикуу, бывая в таких неблагонадёжных местах как Хакююн, известный рассадник молодёжной преступности и бандитизма в нашем законопослушном городе.

У меня сложилось стойкое ощущение, что его недовольство мной слегка перекрывал тот факт, что свою бесчинства я начал не только далеко от его любимой школы, но и на территории Хакююн, которую он почему-то терпеть не мог. Хотя, подозреваю дело в его профессиональной гордости. Ведь, как сказали те трое придурков, половина города не делала различий между школой и сформированной из её учеников, бандой.

Кроме того, уж чего-чего, а сострадания к молодым бандитам наш директор был лишён начисто. А уж что вместе с известным бандитом пострадал учитель Хакююн, причём ответственный за дисциплину, а наличие банды в несколько десятков человек как бы намекает, что со своими обязанностями он не справляется… как, впрочем, и директор Хакююн… то понятно, что впрягаться в установления порядка в этой школе наш директор имел желание чуть меньше, чем никакого.

В итоге я отделался лекцией о благопристойном поведении, особенно в школе Хекикуу. Не знаю, имел ли он это ввиду, но я понял, что чем я буду заниматься вне школы его совершенно не волновало.

Однако из-за этого я пропустил великое явление Кодзимы. А ведь я предупреждал с утра Такехису, чтобы не лез куда не надо. Ладно, завтра со всем разберёмся. Нужно только зайти после школы в строительный магазин и не забыть взять с собой завтра гель. И нашатырь. А пока, стоя у медкабинета, куда наша троица неудачников доставила моего самоназваного младшего брата, я слушаю объяснения запинающегося Куроды.

— Значит, он сказал, завтра утром в парке Сюёси? — предвкушающе улыбнулся я отчего Курода нервно вздохнул, а Оошита и Токияма, кажется, забыли, как дышать.

Наконец-то появилась определённость в завершении этого сюжета в соответствии с каноном. Придя в хорошее настроение, не обращая внимания на греющих уши в отдалении школьников, я весело запел:

Я знаю точно наперёд,

Что завтра кто-нибудь умрёт.

Я знаю где, я знаю как.

Я не гадалка я — маньяк!

Оставив своих впавших в прострацию миньонов, я отправился домой. Нужно было распотрошить копилку Китано, а то переть, как в каноне, с голыми рукам на полсотни бокенов, приравненных в Японии к холодному оружию*, у меня никакого желания не было.

* * *

— Мы все умрём, — тихонько бормотал Курода, ожидая со своими подручными у дома Китано. Можно было бы ждать и у парка, но придя туда раньше, была большая опасность встретить бойцов Хакююн.

Правда Курода уже не был уверен, кого он боялся больше. Кодзиму со всей его бандой или… на дороге показалась знакомая фигура. Вот только что-то с ней было не так. Вместо школьной Китано нёс большую спортивную и явно тяжёлую сумку, а на голове его…

— Мы все умрём, — в унисон за его спиной прошептали Оошита и Токияма.

Когда я подошёл к Куроде и Ко, их моральный дух опустился до отрицательной величины. Пришлось воспользоваться арийским нейролингвистическим программированием.

— Maul halten und weiter dienen!** — рявкнул я на немецком и махнул рукой показывая, что они должны идти за мной и ни о чём не думать.

Такехису мы встретили через пару минут. Всё это время троица позади меня фонила почти суеверным ужасом, отчего с моего лица не сходила широкая улыбка. Вот уж не думал, что на них такое впечатление произведёт моя причёска без геля.

Было ранее утро, солнце только взошло, так что народу на улице почти не было. А там, где мы проходили становилось ещё меньше. Даже Такехису проняло. Он застыл посреди тротуара вылупившись на меня.

— Привет. Как здоровье, — взглянул я на заклеенное пластырем лицо первого драчуна школы. — Я же говорил тебе не связываться с Кодзимой. Нельзя все проблемы решать насилием.

— Что в сумке, Китано-сан? — не зная, как реагировать на мою сентенцию, спросил Такехиса, пристраиваясь справа от меня.

— Помнишь, я говорил, что нельзя нападать с оружием на безоружного?

Кивает.

— У этого правила есть и обратное прочтение. Нельзя безоружным идти на стрелку с полусотней гопников с дубинами. Кстати, Курода, сколько бойцов у Кодзимы?

— По слухам он может собрать два десятка бойцов, — снова пригорюнился Курода.

— Да? Я думал их больше. Значит, слушайте, как всё будет. Когда придём на стрелку, вы не будете ни во что вмешиваться пока я не скажу. Оошита и Токияма. Ваша задача стоять с грозным и уверенным в себе видом. Такехиса. Когда Кодзима упадёт, твоя задача предложить их банде сдаться. Если, как я думаю, они придут с бокенами, то сложить оружие. Скажешь им, что у них десять секунд и будешь считать до десяти.

Блондин удивлённо кивает.

— Курода. Возьми сумку, — протягиваю её. Он берёт вытянутой рукой и охает, не ожидая такой тяжести. Хотя чего там, пять кило, не больше. — Когда Такехиса начнёт счёт, дашь её мне. Вопросы?

— Вы рассчитываете так просто уложить Кодзиму? — не выдержал Курода.

— Если бы ты половину той энергии, что тратишь на страх, тратил бы на веру, тебе не о чем было бы беспокоиться.

— На веру… в вас?

— В то, что ты бессмертное, состоящее из энергии духовное существо. Которое из-за своей веры в материальность реальности, не верит ни во что больше и боится смерти. И в итоге получает то, во что больше всего верит. Смерть.

— Но все умирают, Китано-сан, — глядя на испуганного Куроду вмешивается Такехиса.

— Правильно, — снова улыбаюсь я, — просто некоторые — насовсем.

— Как это? — окончательно запутался Курода.

— Вот скажи, что будет с тобой после смерти? Во что ты веришь?

— Понятия не имею!

— Вот видишь. Вся твоя энергия веры направлена в никуда. В итоге, после смерти ты станешь слабым призраком и тебя сожрут.

— Кто? — интересуется серьёзный Такехиса.

— Другие призраки. Таков процесс утилизации агностиков в этой Вселенной. Так что советую поверить во что-нибудь. Во избежание. О вот и парк. Смотрите-ка, какая толпа нас встречает!

— Мы все умрём, — пробормотал Курода.

Наверно не стоило с ним говорить на тему смерти перед стрелкой? — подумал я, а потом до меня донесло тонкий аромат энергии страха трёх дюжин человек. Этого бы не хватило, чтобы прочесть их мысли, если бы они не выражали их друг другу.

— Хренасе!

— Всего пятеро!

— Это какую же запредельную уверенность надо иметь!

— И кто из них новый защитник Хекикуу?

— Попробуй догадаться, умник!

— Да это урод какой-то!

— Он ещё хуже, чем о нём говорят.

— А на вид какой-то нарик.

— Он говорит, что не принимает наркотики.

— Ага. И что вырвет кишки любому, кто будет обсуждать его внешность.

— Да он не слышит…

— А почему он смотрит прямо на нас и улыбается?!

— И что у него с волосами?

— Не знаю, в прошлый раз они были зализаны.

— То есть он просто пользуется лаком для волос, а вот это вот всё — его обычное состояние?

— Похоже он решил не сдерживаться.

«Боже, сколько же их здесь! — очень громко думал рядом со мной Курода. — Какого хрена я сюда припёрся!»

«Если испугался, то ещё можешь свалить отсюда» — телепатически отвечает ему Такехиса.

«Кодзима-сан, наверное, чувствует себя очень одиноким, раз он привёл с собой столько людей» — прозвучало эхо мысленной эмоции от моего внутреннего Китано.

«Нет, — отвечаю ему, — все эти люди пришли драться с нами по совершенно ненужной причине. Они бы и рады не связываться с нами, но не могут. Их связывает кодекс банды. Чтобы они могли побросать свои мечи и уйти, мы должны дать им повод. И если даже этот повод их очень сильно напугает, то это лучше, чем если бы они начали драться всерьёз, и кто-нибудь мог пострадать. Кодзима — не в счёт. Он боксёр и для него это дело привычное. Зато если всё пойдёт по плану, то большинство этих парней вообще завяжут с бандой и в будущем станут жить нормальной жизнью. Это ли не хорошее дело?»

«Я ничего не понимаю, — отвечает мне Китано. — Но я должен это остановить!»

Думаю, для избегания путаницы в самоидентификации, мне стоит называть его Китано Первый.

«Я всё понимаю. И остановлю их. Верь мне».

«Хорошо» — соглашается Китано 1.

А я, кроме привычной радости от поглощения страха и адреналиновой бури перед боем с самым сильным противником из тех, с кем я встречался в этом мире, почувствовал, как недовольная часть души Китано успокоилась.

Главное не забыться и в самом деле кого-нибудь не распи… нет. Разум, не имеющий цели — блуждает в потёмках. А моя цель на данный момент — собрать как можно больше энергии. Так что больше ужаса богу ужаса!

— Все помнят, что должны делать? — тихо спрашиваю свою бригаду.

Кивают.

— Стойте здесь.

Иду навстречу Кодзиме с каждым шагом чувствуя себя всё лучше. Кажется, поглощая чужие страхи я разучился бояться сам. Хочется пошутить, чтобы разбавить гнетущую атмосферу.

Не доходя десяток метров до стоящего перед строем своих миньонов, Кодзимы, останавливаюсь, развожу руки в стороны, как для объятий и громко, с широкой и радостной улыбкой доктора Ливси, произношу культовую фразу из 90-х.

— Я пришёл с миром!***

— Я не принимаю извинений! — рявкает Кодзима. — Ты отдашь свой долг сполна!

— Извинений? — удивлённо качаю головой. — Извини, но я не извиняюсь! Просто сообщаю о своей жизненной позиции. Я против насилия! И кровью захлебнётся тот, кто усомнится в моём миролюбии!

Кодзима срывается с места и следующее, что я вижу, его кулак, летящий мне в голову. Реакция Китано безупречна, только сначала он не умел ей пользоваться. Не умел, потому что не понимал, когда, за что и почему его собираются бить. У меня такой проблемы нет.

До сверхскоростей мне пока далеко, но простое уклонение вполне по силам. От второго удара правой так же уклониться не получается, и я делаю мягкий блок. Не самое разумное решение, так как Кодзима пробивает его и я лечу на траву. Утешает то, что тело в последний момент качнулось в направлении удара и он пришёлся по касательной. А если бы я поставил жёсткий блок, то ни о каком уклонении речи бы не шло. Меня просто бы снесло нафиг.

— Вставай, уродец! — злобно шипит Кодзима, — или я запинаю тебя до смерти!

Вот зря он это. Я рассчитывал поспарринговать с ним, чтобы выйти за свои пределы, но продолжать бой в такой энергетической обстановке совершенно не намерен. В каноне Китано смог выйти на максимум своих сил, когда подумал, что Такехисе угрожает опасность. Ну а мы пойдём другим путём. Мысленным усилием выпускаю часть энергии из ядра. Но не даю ей выйти из тела, напитав ауру ужаса, а концентрируюсь на намерении скорости.

Время начало замедляться. Согнуть ноги в коленях. Оторвать стопы от земли. Упор о землю на руки и верхнюю часть спины. Встать прыжком. Увести голову от медленно летящего навстречу кулака и ударить двумя ладонями в грудь по обе стороны и выше от сердца. Попади такой удар, а это именно удар, а не толчок, в сердце, он его бы остановил.

Кодзима отрывается от земли и летит, безвольно раскинув руки. Падает в абсолютной тишине. И остаётся лежать. К нему бросился Хаями, остальные тоже подошли и столпились вокруг.

Минута молчания длилась секунд двадцать, потом Такехиса вспомнил о своих инструкциях.

— Китано-сан предлагает вам сдаться. Кто согласен, бросайте мечи. Считаю до десяти! Раз!

— Чего? — не поняли в толпе, — ему мало, что он вырубил Кодзиму?

— Два!

— Он до сих хочет драться?

— Три!

Курода очнулся и принёс мне сумку.

— Четыре!

— Он же не всерьёз про кровь?

— Пять!

Ставлю сумку на землю, опускаюсь рядом на одно колено и открываю её.

— Шесть!

Не вынимая устройство из сумки, включаю зажигание и подсос.

— Семь!

Все смотрят, чем я занимаюсь. Но это как фокус, я должен превзойти все ожидания.

— Восемь.

Три раза нажимаю кнопку подкачки.

— Девять.

Порядок. Не зря весь вечер в парке тренировался.

— Десять!

— Знаете, чем заканчивают те, кто приходит на перестрелку с ножом? — стоя на одном колене, поднимаю голову и громко обращаюсь к стоящим поблизости меченосцам.

— А вы пришли с деревяшками, — встаю, вынимая 60-сантиметровую пилу из сумки, — на резню бензопилой! — дёргаю за храповик завожу её и начинаю дико смеяться от просто взрывного увеличения энергии вокруг.

Воздух становится плотным как кисель, от разлитого в воздухе ужаса, приправленного лёгкой атмосферой безумия.

От моего хохота вкупе с рычанием бензопилы, со всех деревьев в панике разлетаются птицы.

Вот только бойцы Хакююн разбежались ещё быстрее.

Это было быстро. И чтобы не упустить ни кванта энергии мне пришлось вобрать сразу всё. В какой-то момент я выпал из реальности, наблюдая, как энергия входит в моё тело, как она сжимается в ядро, одновременно выжимая из себя дух ужаса. Как лишённый энергии, превратившись в астральную информацию, ужас растворяется в моей ауре. Вот и причина, почему Китано так бояться. Надо будет с этим разобраться. Потом.

Кажется мне что-то говорят. Выключаю бензопилу. Слышу голос Такехисы.

— Вы в порядке… Китано-сан?

Оборачиваюсь. Они стоят на прежнем месте, не рискуя подходить. Выдыхаю, давлю в себе ауру. Она как демоническая тень. Думаю, если я сейчас волью в неё собранную энергию, то смогу показать им превращение в макаронного монстра.

— Да. Вполне. Я просто пошутил. Кто ж знал, что у них так плохо с чёрным юмором?

Убираю пилу в сумку. Оглядываюсь. Рядом по-прежнему лежит в отключке Кодзима, а по полю вокруг разбросаны бокены.

— Соберите наши трофеи, — киваю на них, а сам подхожу к великану. Дышит, но в себя не приходит. А нашатырь я взять забыл.

Достаю из сумки гель и начинаю вслепую, только по мышечной памяти, укладывать волосы в благопристойную причёску.

— Тридцать восемь мечей, Китано-сан, — докладывает Кодзима, держа в охапке половину из них.

— Хорошо. Оошита и Токияма, отдайте мечи Такехисе, а сами оставайтесь с Кодзимой, пока он не придёт в себя. Если у него будут проблемы с головокружением, отведите его в больницу или домой. Куда он сам решит.

— Вы так добры! — всхлипывает Курода.

— Конечно. Ты знал, что чёрный юмор — это проявление здоровой психики? А сарказм и ирония, наоборот, говорят о склонности к психопатии.

— Так вы на самом деле шутили? — поражается Такехиса. — А если бы они не разбежались?

— Тогда я показал бы им что может сделать мастер айкидо с бензопилой в руках.

Не знаю, что там у меня с причёской, про зеркало я даже не забыл, а просто не подумал, но пора возвращаться. Надо занести сумку и ещё успеть в школу.

Оставляем миньонов приводить в чувство Кодзиму и уходим. Я впереди с сумкой на плече, позади, справа и слева Курода и Такехиса с охапками бокенов.

— А что должен был сделать мастер айкидо с бензопилой? — снова не понимает Курода.

— Ничего. Адепт айкидо, если, конечно он не Стивен Сигал, никогда не будет нападать первым. Он предоставит это сделать противникам. Так и вижу, как они с палками бросаются на бензопилу.

— Понял! — поражённо объявляет Такехиса. — Настоящий мастер выигрывает сражение до его начала! У них не было ни шанса!

— О! — в голосе Куроды слышно снизошедшее и на него прозрение. — А что вы будете делать с трофеями?

— Отнесите их в спортзал Хекикуу. У нас в школе ведь обязательное посещение клубов? А вы, насколько я знаю, ни в одном не состоите. Вот они и станут реквизитом нашего нового клуба. Насколько я помню, чтобы его организовать нужно как раз пять человек.

— А что за клуб вы хотите создать, Китано-сан?

— Бойцовский клуб.

_________

* Лучший фехтовальщик Японии всех времён Миямото Мусаси (1584 — 13 июня 1645) большинство своих убийств в поединках совершил, используя деревянный меч. С тех пор свойство дерева не изменилось.

** Заткнись и продолжай служить!

*** Главная фраза из одноимённого фильма 1990 года, выпущенного у нас под названием «Ангел тьмы». Повествует об инопланетянине, который приходил к наркоторговцам, говорил им: «Я пришёл с миром», потом всех убивал и забирал наркотики.

Глава 7. Слухи

С эпической битвы с Кодзимой прошла неделя. По городу распространялись слухи с каждым днём обрастая всё новыми подробностями. Некоторые из них были настолько фантастичны, что умные люди им не верили. Но благодаря кривой Гаусса* и недостатку воображения, им точно так же не верили и те, кто находился на другом конце интеллектуального спектра.

Иду в школу в ожидании нового не слишком приятного для меня эпизода. Думаю, как лучше разрешить его, чтобы и канон не сразу ломать и неплохого в общем-то человека не сильно обидеть. Да чего там. Если уж за неделю ничего путного не придумал, то придётся импровизировать. Понятно, что настроение не очень, а тут ещё слышу в отдалении о себе всякое.

— Вон тот козёл, что побил Кодзиму из Хакююна!

— Если мы отмочим его, то сразу станем известными!

— Будем главными шишками на районе!

Хотите стать шишками? Ну ладно. Тем более, что давно надо испытать новые скоростные удары.

Дорогу перегородили трое. Увидели моё лицо, немного оробели, но чётко прописанный шаблон действий в непривычных для быстрого анализа текущей ситуации мозгах не дал отойти от принятого плана.

— Ты Китано Сэйитиро из Хекикуу?

— Отойдём, поговорить надо!

— Вы точно этого хотите? — этот вопрос задаю для Китано 1. Всё равно как предупредительный выстрел в воздух перед огнём на поражение.

— Точно!

— Хорошо. Только я немного спешу, поэтому предлагаю сократить обязательную программу. Вот, подержи, пожалуйста.

Протягиваю стоящему слева свою сумку. Он, не думая берёт, а я шагаю так, чтобы оказаться между правым и центральным гопстопщиком. Дальше быстрый удар лапой богомола сбоку в горло одному, потом другой рукой другому.

Возвращаюсь к тому, кто держит мою сумку. Рядом падают два его приятеля. Третий хочет что-то сказать, но я опережаю его.

— Спасибо, — улыбаюсь, забирая сумку левой рукой, а правой такой же удар сбоку от трахеи.

Пока он оседает, закатив глаза, я прохожу дальше. Неплохо размялся, но мне нужно больше.

В последнее время я заменил утреннюю отработку движений из русского рукопашного боя на базовые техники стиля богомола. Русобой для серьёзной работы требует партнёра. Движения, связки ударов, кувырки и перекаты я отработал, и тело Китано запомнило их в совершенстве. Дальше требовалась командная работа.

А пока я её лишён, начал вспоминать базовые движения кунг-фу богомола. Например, удар согнутым запястьем, напоминающем лапу богомола. Оказалось, что для быстрого удара в левую или правую часть трахеи он идеален. Зато остальной арсенал богатого на неспортивные удары боевого ушу вызывает вопросы.

Со скоростью тела Китано удар леопарда, это когда бьют вторыми костяшками подогнутых пальцев, может слишком легко сломать горло. Удар вытянутыми пальцами — проткнуть. Так же нельзя использовать пальцы в форме когтей орла. Это сразу вырвет трахею на хрен. Остаётся либо вообще забыть про мои любимые удары по сонным артериям, либо использовать вот такой мягкий удар богомола. Он лучше подходит, когда нужно вырубить противника, не нанося ему травм. Да он даже следов на теле почти не оставляет.

Но это для внезапной атаки, а для простой драки, придётся использовать кулаки. Которые у меня совершенно не набиты. А значит, при высокой скорости удара легко могу сломать себе пару костей в запястье. Хорошо если не сустав. Похоже придётся ввести в тренировки укрепление кистей и кулаков. Теорию то я знаю… в прошлой жизни моим основным стилем был русский бой, а там набивка не приветствовалась. Одно слово — мягкий стиль.

Есть ещё вариант использовать удары в китайском стиле Багуачжан — ладони восьми триграмм, ведь удары ладонями это основной козырь и добивающий удар Китано. Вот только я этим ушу не владею, найти учителя этого китайского стиля в Японии не реально, но… теоретически я могу заменить удары кулаков на открытые ладони. Принцип я знаю, тело само под них подстраивается… нужно больше экспериментов. То есть спаррингов. Причём, желательно с теми, кого не жалко. Кажется, в следующем эпизоде появится подходящий персонаж.

Но удары кулаками всё равно будут нужны. Для соревнований и моего будущего бойцовского клуба.

Для чего нужно изучать другие удары, если есть ультимативный удар двумя ладонями? Для того, чтобы не превратиться в Ванпачмена, выносящего всех с одного удара. Шучу. Для того, чтобы не оставаться всё время на одном уровне мастерства с одним ударом. Я рассчитываю, что, достигнув определённого опыта, смогу использовать сверхскорость Китано не только для толчка ладонями.

Но тренировки кунг-фу не решают главной проблемы. Директор пока думает над моим запросом о создании Бойцовского клуба, который я преподнёс ему в виде клуба любителей боевых искусств. И единственное, почему он мне ещё не отказал, так это потому, что не может придумать причину. Но, уверен, он с этим справится.

Почему я не могу тренировать приёмы рукопашного боя с тем же Такехисой без официального клуба? Это запасной вариант. Но официальный школьный клуб и звание его президента дают много возможностей. Например, участие в городских соревнованиях по каратэ.

Как президент клуба я всегда могу заявить, что каратэ входит в список тренируемых у нас боевых искусств. Как и любое другое искусство, по которому проводятся соревнования. А выиграть их со скоростью Китано вообще не проблема. Тем более, что все стили каратэ и других ударных боевых искусств Японии отличаются между собой только до тех пор, пока бойцы не выходят на ринг. А там все используют плюс-минус одно и тоже.

Не то, чтобы я строил планы на карьеру в спортивных боевых искусствах. Но это сильнейшая способность Китано, которую я могу открыто демонстрировать. Да, у меня есть запасной план, как обойти нежелание директора идти на встречу славе школы, воспитавшей гения боевых искусств. Но для этого нужно ждать подходящего эпизода. А сейчас нужно как-то разобраться с текущей ситуацией.

О, Курода! И два его верных подручных. Думаю, они-то мне и помогут.

— Здравствуйте, Китано-сан!

— Привет, Курода. Можешь немного прожить без своих телохранителей?

— Ээмм?

— Я тоже так думаю. Оошита и Токияма. Можете оказать мне одну услугу?

— Конечно, Китано-сан!

— Мне нужно чтобы вы потусовались около кабинета директора. В него должен войти наш новый сторож — сэнсэй Ирия. Вы его легко узнаете по наглому выражению лица. Когда он выйдет от директора, подойдите к нему и скажите, что Китано Сэйитиро хочет встретится с ним. И отведите его в то место, где вы нашли Такехису после нашей первой встречи. Справитесь?

* * *

За столом, в своём кабинете, обхватив голову сидит директор. Он только сегодня узнал о циркулирующих по городу слухах о происшедшем. Рядом его помощник и главный слушатель Сираиси.

— Бензопила!!! — вопит директор, — этот маньяк напал на банду Хакююн с бензопилой!!!

— Это пока не подтверждённые слухи, — возражает Сираиси. — Если бы всё было так, то…

— Он обратил в бегство двести человек! Почти половина из них оказалась в больнице! С рваными ранами! Шестерым только чудом пришили конечности!

— Это… явное преувеличение, директор. Если бы…

— Кодзима провёл трое суток в реабилитации! А несколько человек вообще пропали без вести! И до сих пор неизвестно их количество!

— Директор! Если бы такой ужас произошёл в реальности, полиция давно бы его арестовала!

— Сираиси-кун, вы ещё молоды и не понимаете, как устроен наш мир. Полиция ничего не будет делать без доказательств. А этот демон запугал не только мою школу, но и всю округу. Все свидетели, даже пострадавшие будут молчать. Если спросить учеников Хакююн о той драке, то они скажут, что ничего не было. А раненые сами поскользнулись.

— Думаю, всё это немного преувеличено…

— Хэ… вздыхает директор. Если бы полиция работала так, как вы хотите, то в нашей стране давно бы не было проблем с якудза! А ведь они регулярно устраивают разборки даже в столице! Полиция просто не вмешивается, пока одни бандиты калечат других.

— Но позвольте! Это же школьники, пусть и хулиганы!

— Это Хакююн. Самая известная банда в городе. По крайней мере была. Не уверен, что после такого они сохранят свою репутацию. Вы… вы просто не знаете как у нас относятся к молодёжным бандам и тем, кто в них состоит. Иначе они не создали бы Тёмную семёрку.

— Какую семёрку? Кто создал?

— Неважно. Это пока вас не касается. Главное, поймите, слухи не рождаются на пустом месте. Кроме того, когда за спиной столько прожитых лет, как у меня, начинаешь безошибочно определять сущность людей с первого взгляда. И когда моя интуиция говорит мне, что Китано Сэйитиро — это страшнейший маньяк тысячелетия, у меня нет причин не верить ей.

— Вы просто ищите подтверждение своему устоявшемуся мнению!

— Китано Сэйитиро — это вселенское зло!

Тук-тук.

— А, Ирия-сэнсэй, — увидев, кто отворил дверь, обрадовался директор. — Заходите!

— Новый учитель… сейчас? — не понял Сираиси, рассматривая молодого мужчину с неряшливой короткой причёской, агрессивно изогнутыми бровями и профессионально-наглым лицом.

— Его направило к нам Министерство образования** по моей просьбе, — довольно улыбнулся директор. — В качестве ответственного за дисциплину, он направляется в разные школы… для решения некоторых деликатных проблем.

— Каких… проблем?

— Он эксперт по исключению из школ проблемных учеников.

— Вы хотите исключить…

— Китано Сэйитиро!

— Но…

— Не беспокойтесь, — вступает в разговор Ирия. — Я был таким же хулиганом, когда учился в школе. Так что опыт у меня есть. И уж поверьте, я разрешил гораздо больше проблем с учениками, чем вы можете себе представить!

— Ну что ж, превосходно, — потирает руки директор. — Удачи вам… И можете использовать любые методы, — директор прямо посмотрел в глаза нового сторожа. — Даже если для этого придётся…

— Положитесь на меня, господин директор, — с уверенной улыбкой прерывает его Ирия, пока тот не сказал чего-нибудь лишнего. — Думаю, с этого момента, Китано не долго задержится в вашей школе.

Довольно посмеиваясь, Ирия вышел из кабинета.

«Для начала, — решил он, — надо разузнать, что он за фрукт. Пойду в его класс, понаблюдаю со стороны».

Но далеко идти не пришлось. Дорогу учителю по особым поручениям преградили два старшеклассника.

— Вы Ирия-сэнсэй? — спросил первый.

— Новый сторож? — уточнил второй.

«Однако, — удивился Ирия, — слухи быстро распространяются».

— Да, это я. Чем могу быть полезен?

— Китано Сэйитиро хочет встретится с вами. Если хотите, то мы проводим вас.

— Проводите? — нахмурился, но сразу улыбнулся Ирия. — А он разве не в своём классе? Урок ведь скоро начнётся.

— Китано-сан никогда не пропускает уроков.

— Но ради встречи с вами, он сделал исключение.

— Ну, тогда ведите! — предвкушающее ухмыльнулся Ирия. Всё становилось интереснее, чем он ожидал, но одновременно и легче. Если они смогут побеседовать без посторонних, то… это идеально соответствовало стандартному плану о приведении в чувство слишком много возомнившего о себе хулигана.

* * *

Согласно канону, Ирия должен был прийти посмотреть на Китано через приоткрытую дверь в класс. Но Китано в тот момент отправился в туалет приводить в порядок причёску из-за недостаточного количества, нанесённого с утра геля. Он просто забыл его вовремя купить и беспокоился о реакции учеников.

Я восполнить стратегические запасы геля не забыл. Тем более, что сегодня был самый неподходящий день, чтобы пугать учеников ещё и своей причёской. Ведь до них, как и до директора только сегодня дошли весьма искажённые события о резне бензопилой в парке Сюёси.

Они пересказывали друг другу слухи о сотне раненых и нескольких убитых. Причём убитые были в такой форме, что полиция даже не смогла установить сколько было трупов. И списала всё на несчастный случай. Ага. Опасное место эти японские парки. Всё это сообщил мне Токияма при активной поддержке Оошиты, пока мы шли по пустому школьному двору. Вернее, он опустел, как только мы в него вошли.

Почему мне не нравится каноничная история с Ирией? Да потому, что он увидел в классе Такехису и подумал, что это и есть я. К нему со спины подошёл Китано, его увидел Такехиса и вежливо поприветствовал, пожелав доброго утра. Ирия решил, что хулиган, с которым его призвали разобраться так вежлив именно с ним и решил с ним подружиться и помочь решить разногласия с директором.

Потом он вызвал Китано в свой кабинет, ожидая Такехису и думая, как он может ему помочь. А тут явился Китано и у Ирии случился шок. Всё кончилось атакой на предмет своего страха, в итоге остатки лака на голове Китано сообщили: «На этом наши полномочия всё». Пытаясь спастись от этого ужаса, Ирия вылетел из окна.

Я не против разобраться с ним в драке, но не в тот момент, когда в нём проснулась его лучшая сторона. Как говаривал Ганнибал Лектор, нам нравится причинять зло плохим людям. Я не совсем с ним согласен, но абсолютно уверен, что мне не нравится причинять зло людям хорошим. И я хочу встретить Ирию пока он не перешёл на светлую сторону. Глупо, согласен, но такова моя внутренняя потребность. Да и глупо отрицать знания человеческой психологии доктора Лектора. Он на них не одного пациента съел.

* * *

— Почему Китано захотел встретиться со мной вне школы? — спрашивает Ирия идущих впереди него похожих друг на друга как браться, учеников.

— Не знаю.

— Он не сказал.

«Видимо он хочет разобраться со мной? Отлично! — думает учитель, — Не придётся провоцировать его на драку. Раз не будет свидетелей, нападу первым. Эти двое явные хулиганы, так что их свидетельство ничего не стоит».

— Но наверно это связано с этими слухами, что ходят по школе, — продолжают рассуждать его провожатые.

— Да, скорее всего Китано-сан не хотел нервировать учеников. Он наверно, появится, когда все немного успокоятся.

— А что за слухи? — интересуется Ирия.

«Нужно собрать всю возможную информацию о своей цели», — думает он.

— А разве вам директор ничего не объяснил?

— Что он должен был объяснить? — нахмурился Ирия.

«Ещё и директор утаивает информацию? Дело начинает плохо пахнуть».

— Ну, понимаете, это просто слухи. Знаете, как бывает. Они всё преувеличивают! На самом деле всё было не так!

— Что не так? — начал предчувствовать нехорошее тёмный защитник японского образования.

— Ну не было в том парке горы трупов! И сотни раненых тоже не было! Нет, конечно, некоторые пострадали. Да, но им просто не стоило так быстро бегать по парку.

— Точно. Ну там всякие корни выступают, а ещё можно напороться на ветку и что-нибудь себе проткнуть. Но Китано-сан ведь тут совсем не причём.

— Да! И даже Кодзима, он совсем не лежал неделю в реанимации! Да никто из них столько там не лежал!

— Ну, мы точно не знаем, но предполагаем, что всё обошлось.

— А то, что говорят о сотне раненых то это совсем брехня!

— Конечно! Их меньше сотни было.

— Кого было? — нервно спрашивает сторож.

— Тех, кто хотел напасть на Китано-сана. Но теперь они больше так делать не будут.

— Да, я слышал, что банда Хакююн после встречи с Китано-саном распалась.

— И это не потому, что им якобы руки назад пришивали! Это явное преувеличение!

— Стоп. Какие руки?

— Вот и мы говорим, какие? Надо же быть полным дебилом, чтобы драться с палкой против бензопилы!

— Даже если бы там была сотня бокенов, это же просто сотня деревяшек!

— Китано-сан так и сказал! Вы, говорит, пришли с деревяшками на резню бензопилой!

— Вот-вот! Они сами виноваты! И то, что говорят, что полиция квалифицировала это как несчастный случай, так она совершенно права!

— Точно! Нельзя же назвать драку с бензопилой счастливым случаем?

— В кои-то веке, наша полиция всё правильно поняла!

— А почему вы остановились?

— Скажите, — Ирия нервно и немного подозрительно начал оглядывать безлюдное место в глубине парка, — куда мы идём?!

— Да мы уже пришли. В этом месте Китано-сан обычно разбирается с теми, кто бросает ему вызов.

— Да, помню, как в прошлый раз с Такехисой…

— А вот и Китано-сан!

— Здравствуйте, Ирия-сэнсэй, — выхожу я из-за дерева, делая знак Оошите и Токияма оставить нас одних.

— Ты кто такой!!? — вопит Ирия.

— Я Китано Сэйитиро. Вы пришли по мою… хе-хе… душу?

«Какое ужасное лицо! И эта дьявольская улыбка! — думает, фоня страхом, Ирия. — Я первый раз вижу что-то подобное!»

«Ну хорошо, — берёт он себя в руки, подавляя страх привычной уверенностью в своих силах. — Сейчас же с тобой и разберусь».

Готовится атаковать.

— Я стараюсь быть с вами вежливым, хотя это чистой воды лицемерие, — говорю я, высвобождаю небольшую часть своей ауры ужаса, концентрируя её в глазах.

— Потому что не думаю, что наша встреча прибавит вам здоровья, — честно предупреждаю я, заставляя глаза, вернее их местоположение в ауре, вспыхнуть красным пламенем.

Так, почему мир вдруг потемнел? И вместо сторожа по особым поручениям я вижу светящееся золотое яйцо, исходящее чёрным дымом?

Тем временем в парке.

— Как думаешь, — обращается Токияма к Оошите, шагая по тропинке. — что там сейчас происходит?

— Нам лучше не… — не успел ответить тот, как сзади раздался истошный вопль. Друзья переглянулись и побежали к школе. Инструкций возвращаться у них не было.

Это аура! Я видел ауру! — думаю я, разглядывая принявшего свой обычный человеческий вид, лежащего в глубоком обмороке учителя.

Интересно, а что его так напугало? По ощущениям, я потратил меньше энергии на ауру в глазах, чем получил от буквально взорвавшегося ужасом Ирии. То есть это прекрасный способ добычи энергии. Но прежде всего мне нужно знать, как я выглядел со стороны. Так, зеркала у меня нет, да и не факт, что в таком состоянии я смогу увидеть своё отражение. Выхода нет. Придётся потратиться, ради эксперимента.

Вливаю немного энергии в ауру, частично высвобождая её вокруг тела. Получается, как большое прозрачное яйцо, на оболочке которого отражается весь окружающий мир. И всё, что отражается в ней, я могу видеть без помощи глаз. На то, что глаза не задействованы намекает, что я вижу всё вокруг на триста шестьдесят градусов. Плюс то, что наверху.

Так. А теперь посмотрим не на внешнюю оболочку, а на внутреннюю. Туда, где отражаюсь я сам.

Вижу себя, как в зеркале. Странное ощущение. Заставляю сконцентрироваться ауру в глазах, думая о красном пламени.

Упс.

Белки глаз стали абсолютно чёрными, как у демонов в «Сверхъестественном». Только в том сериале глаза одержимых людей были как чёрные плёнки, а у меня там бушующее чёрное пламя. Убираю воображаемый образ пламени. Да, так они просто чёрные. Менее красиво, зато энергии тратится вполовину меньше.

Отключаю внешнюю ауру, оставляя только глаза. Так я вижу мир в энергетическом спектре. Никаких материальных вещей. Деревья вокруг — светящиеся холодным зелёным светом колонны с щупальцами вместо ветвей. А лежащий Ирия — светло золотое облачко тумана яйцевидной формы. Наверно потому, что без сознания, его форма не чёткая. И, возможно, в таком состоянии из него можно выкачать всю или почти всю энергию. Но нет. Нельзя. Я беру только то, что люди мне отдают сами. А если начну отбирать, то окончательно превращусь в демона. Не по внешнему виду, а по внутренней сути.

Надо доработать свой кодекс. Добавить правило о допустимой энергетической самозащите. И в каких условиях она допустима. Совсем не хочется потратить всю жизнь для сбора энергии, использовать её для реинкарнации в другой мир, а вместо этого оказаться в аду, потому что нарушал кармические законы. Нет, демоническая культивация — не мой путь. А чёрные глаза… нужно просто не светить ими перед людьми и всё будет в порядке. В этом мире же нет охотников на монстров?

* * *

На следующий день Ирия забрал документы и не говоря ни слова, покинул школу. Директор пытался выяснить, что с ним случилось. Звонил в Министерство. Но там сказали, что этот сотрудник перевёлся из департамента школьного образования в Управление религиозными организациями***.

_________

* Кривая Гаусса в психологии показывает, что количество глупых людей в любом большом коллективе всегда равно количеству умных.

** Министерство образования, культуры, спорта, науки и технологий Японии. Координирует культурно-образовательную и научную политику страны. Основано 2 сентября 1871 года. В течение 1871–1885 годов было составной частью Высшего государственного совета. С 1885 года подчиняется Кабинету министров. С 1999 года отвечает за воспитание творческих и гуманных людей путём развития образования, науки, спорта, культуры и технологий.

*** Министерство образования также осуществляет административное управление религиозными организациями Японии.

Глава 8. Угроза

— Здравствуйте, Китано-сан!

При нашем приближение троица курильщиков вскочила с корточек и затушила сигареты. Приветствовать Такехису, остановившегося за мной они почему-то не сочли нужным. Он, впрочем, тоже промолчал.

— Привет, Курода, Оошита и Токияма. Как ваше здоровье? — участливо гляжу на смутившуюся троицу.

— Хорошо… Китано-сан, — отвечает Курода, переглянувшись с друзьями.

— Ваша привычка курить может вызвать одышку во время быстрого бега. Вы когда в последний раз бегали?

— …

— То есть, если вы, скажем, встретите десяток людей с битами, которые захотят переломать вам ноги, то вы и убежать от них не сможете?

Что-то они как-то побледнели. Может стоило зайти не так издалека?

— Ну, это ваше дело. Как говорят на Западе: «Моё тело — это моё дело». Лучше скажите, что вам известно о школе Хирин?

— Хирин? — забеспокоился Курода. — Это школа в центре города и по слухам, девяносто процентов учащихся там — отморозки.

— То есть в Хирин школьная банда даже больше, чем была у Кодзимы?

— Не знаю, — качает головой Курода, — раньше от Кодзимы все старались держаться подальше… так что сравнить случая не было.

— А о их защитнике ты что-то знаешь?

— Катаяма. Полный отморозок. Хотя по тем же слухам, уступает в силе Кодзиме. Но Кодзима с ним тоже никогда не связывался!

— Тогда я тебя обрадую. Скоро ты сможешь узнать, насколько силён этот Катаяма.

— Я не говорил, что хочу этого! — окончательно уверился в своих предчувствиях нехорошего, Курода.

— Да я тоже не хочу. Но ничего не поделаешь. В ближайшее время, возможно уже сегодня, у нас начнётся с ним война.

— Война?

— Опять?

— Почему?

— Предчувствие у меня такое. Я вам советую пока не появляться около территории этой школы. Вообще, будет лучше всего, если ближайшую неделю вы не будете далеко отходить от нашей школы. А я тем временем разберусь с их защитником.

— Разберётесь?

— Ну да. Ты же сам говорил — они отморозки. Значит, потенциально опасны. А как в нашей стране поступают с потенциальной угрозой?

Стоят, переглядываются, пытаются склеить рушащийся шаблон привычного мира, в котором Япония — самопровозглашённый мировой лидер пацифизма и миролюбия.

— Вы меня разочаровываете. Ну, понятно, на уроки не ходите, но хоть телевизор то должны иногда смотреть? После Второй мировой войны Япония находится в военной, экономической и политической зависимости от США. То есть, они, как бы наш сюзерен. И правительство Японии во всех военных делах его поддерживает. Хотя бы морально. Понятно?

Вижу, что не очень. Молодая бандитская поросль из маленького провинциального города никогда не забивала себе голову мировыми проблемами. Но, ведь никогда не поздно начать?

— А как Соединённые Штаты Америки реагируют на потенциальные угрозы их мировому величию? В прошлом году они сравняли с землёй Югославию только за то, что те пытались расправиться с исламскими фундаменталистами на своей территории. Ну, это для них они были фундаменталистами и сепаратистами, а для всего цивилизованного мира вообще и для США в частности — борцами за свободу. В следующем году нашему гегемону за это прилетит так, что они сами начнут искоренять этих борцов за свободу по всему миру, начиная с Афганистана… чего ты хочешь спросить, Токияма?

— А причём тут исламские фундаменталисты и величие Америки?

— США создало, обучило и финансировало их организации для борьбы с Советским Союзом.

— Но он же распался?

— Не важно, кто и где распался. Важно, на что выделять деньги из бюджета. Сначала выделяли на создание исламских борцов за свободу, а потом будут выделять на борьбу с исламским фундаментализмом. Не глупые люди там сидят. Но мы отвлеклись. Так как Япония во всём поддерживает Америку, то и мы, как истинные японцы, должны следовать американской доктрине уничтожения опасностей до их возникновения. А Хирин имеет потенциал такой опасностью стать. Поэтому сегодня мы с Такехисой отправимся туда для предотвращения всего плохого и борьбы за всё хорошее, в рамках основной политики нашей школы вообще и моей в частности. Вы же помните её?

— …

— Миролюбие! Как я и заявил Кодзиме. Ладно, оставайтесь тут и контролируйте обстановку.

Ухожу с так и не раскрывшим рта Такехисой. За спиной Оошита шёпотом напоминает Куроде наш основной принцип миролюбивого сосуществования. Теперь я уверен, что в ближайшее время они с территории школы не уйдут. И уж тем более не пойдут искать приключений к Хирин. А значит основную проблему канона я наполовину решил. Теперь нужно заменить Куроду в…

— Китано-сан, — не выдерживает Такехиса. — Вы это серьёзно говорили? Про политику?

— Почти. Скажи, как развивались бы события, если бы я не столкнулся с тремя гопниками Кодзимы?

— Тогда вы не пошли бы в Хакююн, Кодзима не вызвал бы вас в парк Сюёси и не проиграл бы вам.

— Нет. Статистически наиболее вероятно, что с бойцами Кодзимы встретился бы Курода. Он же любит болтаться по городу. Или кто-то из простых наших учеников. И всё кончилось бы тем же самым, ведь хакююновцы знали, что Курода отдал титул защитника никому неизвестному первогодке, а значит мы стали бы целью их провокаций. Только инициатива была бы на стороне Хакююн. А нам пришлось бы реагировать на их действия.

— Но, если бы всё равно мы победили?..

— Когда начнёшь по-настоящему изучать боевые искусства, то поймёшь, что есть большая разница, когда сражение идёт по твоему плану или когда приходится превозмогать план противника. Понимаешь разницу?

— Кажется, да. А Хирин…?

— О защитнике Хирин мне известно только то, что он считал себя соперником Кодзимы. Который не спешил с ним связываться из-за… ну, скажем, из-за того, что трудно планировать победоносную войну, когда твой противник отморозок, не признающий поражений. Для Кодзимы Хирин стал бы тем, чем стал Вьетнам для Америки.

— Тогда что вы хотите…

— Подумай дальше. Что сделает тот отморозок, когда узнает, что Кодзима проиграл мне? Очевидно, захочет встретится и попробовать меня на зуб. Но когда это произойдёт и как, будет решать только он. Но если это неизбежно, даже если вероятность этого довольно большая, я лучше возьму инициативу в свои руки и приду к нему первым.

— Понял! — просиял Такехиса. — и мы сейчас направляемся к нему?

— Скорее на территорию Хирин. Посмотрим, насколько они там отмороженные.

Кажется, Такехиса счастлив. Ну конечно, в прошлый раз он смог только проиграть Кодзиме, а в финальной битве участвовал только в виде дипломата. Почему я точно так же не объяснил всё Куроде? Вроде хотел, а потому сам не заметил, как прочитал ему целую политинформацию… Не знаю, что на меня нашло.

Может вспомнил, что такие атлетически-сложенные школьники, как Курода и тем более, Кодзима, стали появляться в Японии после размещения на ней американских баз? Хотя, может это связано с тем, что японцы после оккупации перестали тратить весь бюджет на завоевание мира и наконец, стали есть мясо?

Не важно. А важно то, что Курода — второй по значимости протагонист* нашей манги. А значит и этого мира.

И главной проблемой Куроды в манге, кроме того, что этого персонажа раскрывали через его боязливость, глупость и самовлюблённость была несчастная любовь. Он влюбился в будущую девушку Китано. А такого счастья мне тут совершенно точно не надо.

По канону Курода со своими миньонами как-то шатался по территории Хирин. Ну, я думаю, что это была территория, подконтрольная их банде, ибо их троицу остановила пара наглых хириновцев и вопросила, какого хрена они тут шатаются. Курода открыл рот и объявил, что он номер два в Хекикуу и если к нему не проявят достаточно уважения, то наглые местные станут врагами самого Китано Сэйитиро.

Вот только в Хирин обо мне ещё не слышали. Потом подошёл их защитник. И быть бы Куроде битым, если бы мимо не проходила ученица нашей школы, дочка местного мастера боевых искусств и просто любительница постучать ногой по головам шпаны, не зависимо от того, к какой школьной банде они относятся. В итоге Курода влюбился.

Вот чтобы избежать такой ситуации, я оставил его в школе, а сам иду гулять к Хирин. Такехисе естественно, такое не расскажешь, вот и пришлось придумывать правдоподобную, с его точки зрения, причину.

— Эй, вы! — слышу за спиной. Переглядываюсь с Такехисой.

— Да, вы! Отойдём, поговорим?

— Они же к нам обращаются? — киваю на стоящих позади двух старшеклассников в незнакомой форме.

— Точно, к нам! — ухмыляется Такехиса.

— Тогда не будем заставлять их ждать! — радостно улыбаясь, поворачиваюсь к сбледнувшим с лица парням. — Пойдёмте, поговорим, о делах ваших скорбных!

Всё развивается в полном соответствии с каноном, только со мной в главной роли.

Не зная, что сказать, уже не такая грозная парочка повела нас под автомобильную развязку. Довольно большой, четырёхполосный мост. А благодаря постоянно проезжающим сверху автомобилям, никто не услышит, что под ним происходит. Похоже, традиционное место местных разборок.

— Чего это вы тут шатаетесь? — спрашивают грозно хмурясь.

— Здесь? — недоумённо оглядываю дорогу и тротуар под мостом. — Вы же сами нас сюда позвали?

— Вы ныкались на территории Хирин! Неприятности ищете?

— Точно! — переглядываюсь с Такехисой. — Вас то мы и искали. Понимаете, мой друг, — кладу руку на плечо блондина, — уже неделю как никого не бил. От этого у него портится настроение и пропадает аппетит. Вот я и предложил ему сходить в Хирин. У вас, как я слышал полно отморозков, которые сами лезут в драку. Ну так как? Будете нападать или слухи о вашей репутации сильно преувеличены?

— Только не вмешивайтесь, Китано-сан, — выходит вперёд Такехиса, разминая шею.

— Бей аккуратно, — напутствую я, — но сильно!

Двое становятся в защитные стойки, наблюдая за лениво приближающимся к ним блондином. Он ниже их почти на голову, но их боевой задор утрачен вместе с инициативой.

По пустому тротуару раздаются ленивые шаги.

— Я отошёл всего на секунду, а вы уже в дерьмо вляпались! — к хириновцам подходит качок с зализанными назад волосами, в спортивной курке с короткими, подтянутыми рукавами, оставляющие на всеобщее обозрение мощные предплечья. Он не так высок, как пара его шестёрок, но широк в кости и выглядит как типичный борец. Хотя, насколько я знаю, предпочитает удары. Как правило подлые, исподтишка.

— Катаяма-сан, — выдыхают неудачники.

— Вы хоть понимаете, что позорите весь Хирин?

— Они сами!

— Катаяма-сан, они сказали, что пришли подраться с нами!

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп.

Медленно хлопаю в ладоши.

— Сочувствую, Катаяма-сан, — мы на его территории, так что уважительный суффикс вполне к месту. — У меня тоже есть три отморозка, которые задирают всех подряд, а потом уже думают, могут ли они справиться. Но у моих, по крайней мере, язык подвешен, они отбрехаться могут. А ваши, я смотрю, ничего кроме «отойдём, поговорим» и сказать-то толком не могут. Впрочем, где же мои манеры? С этими разборками я сам забыл представиться. Меня зовут Китано Сэйитиро. Я защитник Хекикуу. А это мой друг, Такехиса Юдзи.

— И что ты тут делаешь, Китано из Хекикуу? Твоя школа довольно далеко отсюда, — прищуривает и без того узкие глаза Катаяма.

Я довольно качественно перекрыл выход своей ауры. Это было необходимо, чтобы нас остановили бойцы Хирин и положили начало следующему сюжету. По этой же причине Катаяма не проявляет признаков страха, только вполне понятную настороженность. Хотя, моя улыбка всё-таки на него действует. Он чуть напрягся, явно готовится быстро достать руки из карманов. А пока сохраняет видимость расслабленной позы типичного руки-в-карманах-гопника.

— В этом наше с тобой коренное отличие. Ты считаешь своей территорией квартал вокруг своей школы, а я считаю своим весь этот город. Поэтому могу себе позволить ходить куда угодно. Есть возражения?

Такехиса с начала нашего разговора тихонько смещался в сторону. Теперь, если Катаяма бросится на меня, то подставит ему свой бок. Видя эти манёвры, двое хириновца расположились за спиной своего босса так, чтобы перекрыть нам возможные пути отхода. Учитывая, что за спиной у нас была опора моста, со стороны выглядело, будто нас загнали в ловушку и собираются бить. Хорошо, что я заранее поговорил с Такехисой, чтобы он ни во что первым не лез, объяснив это необходимостью создать у противника иллюзию будто он всё контролирует.

На самом деле, это действительно была иллюзия. Невозможность отступить ничего не значит для тех, кто отступать не собирается. Но главным образом мне нужна была эта диспозиция для стороннего наблюдателя. И она, наконец, появилась.

Я немного сместился так, чтобы на лицо падала тень от моста.

Под него зашла девушка в форме нашей школы. Чёрные волосы сплетены в две короткие косички до плеч. Равнодушное лицо и безразличный взгляд, которым она окинула сначала нас, а потом троицу бойцов Хирин.

— Ты ещё кто такая?! — крикнул один из шестёрок Катаямы.

— Давай, вали отсюда! — поддержал его второй.

Не останавливаясь, она подошла к грубиянам, улыбнулась и подняла длинное школьное платье почти до правого бедра. Старшеклассники резко замолчали, уставившись на её ноги.

Фьють! — пропел разрезаемый ногой воздух, когда после кругового движения, она врезалась в голову первой шестёрки.

— Ах ты, сука! — завопил второй, но вонзившийся в его солнечное сплетение локоть, показал, что в драке надо больше двигаться и меньше говорить. А закрепил эту истину кулак, впечатавшийся в нос после разгибания локтя.

— Какие мы драчливые, — Катаяма, кажется, забыл о нас с Такехисой. Повернувшись к более приоритетному противнику. — Так можно и на неприятности нарваться, — спокойно продолжил он.

Хотя нет. О нас он не забыл, смещаясь так, чтобы новый противник оказался между ним и нами.

— Я не собираюсь сдерживаться, только потому что ты девчонка. Понятно?

И снова равнодушная улыбка была ему ответом.

Несмотря на то, что я сделал всё возможное, чтобы повторить канон только заменив собой Куроду, я не очень верил, что всё сработает. Я не знал день, когда Коисо Рёко окажется около Хирин, не знал время, когда там же будет ошиваться подручные Катаямы. Всё, на что я рассчитывал, это встретится с кем-то из Хирин, через него выйти на их защитника, ну и дальше оставалось просто подождать, когда он решит неожиданно напасть. Учитывая, что по силе он серьёзно уступает Кодзиме, то проблем возникнуть не должно было.

Наоборот, учитывая особенности характера Катаямы я мог получить себе долговременного спарринга-партнёра для отработки самых серьёзных ударов. Но канон снова решил натянуться на глобус, и я не вижу смысла ему мешать. А тренировки никуда не убегут. В этом городе слишком много отбросов системы школьного образования.

Тем временем, Катаяма не изобретая велосипед, попытался с разгона пробить двоечку, но после первого же удара левой слишком сильно провалился вперёд.

Апрх! — издал удивлённый хрип боли Катаяма, когда его левая рука, оказалась вывернута вверх, а одноимённое плечо, наоборот вдавлено вниз. Это было начало проведения болевого броска, во время которого колено школьницы врезалось ему в живот, а локоть свободной руки в спину.

Возможно, это сделало бросок не таким красивым, но зато он закончился лежащим в отключке противником. В отличие от спортивных бросков, в рукопашном бое они сопровождаются подобными ударами. Значит, я вижу перед собой наследницу реально боевого стиля, где побеждают не по очкам, а когда твой противник не может встать.

— Класс! — уважительно покачал головой Такехиса.

— Пфф! Делов-то, — пренебрежительно фыркнула Рёко.

— Все вы дурачьё и хулиганы, — заявила она, стоя рядом с тремя еле дышащими телами. — Все одинаковы.

— Мы же из одной школы, — возмутился блондин.

— И ваш босс такой же! — Скользнула она взглядом по Такехисе. — Он даже хуже. Ручаюсь, что кроме страшной рожи у него ничего нет!

— Да как… — подавился от возмущения блондин.

— Благодарю от всей своей страшной рожи, — делаю шаг из тени и непроизвольно улыбаюсь во всю ширь. Во время полной улыбки у меня автоматически включается аура, так что неудивительно, что Рёко вздрогнула и непроизвольно приняла защитную стойку.

— Ты не можешь говорить такое о Китано-сане. Только потому, что ты девчонка, — пришёл в себя мой главный подручный. — Да я тебе…

— Успокойся, — подхожу к нему и кладу на плечо руку.

— Во-первых, Такехиса, мы должны быть благодарны нашей соученице, за то, что она пришла к нам на помощь, даже не зная кого спасает. Во-вторых, она прекрасный боец и заслуживает твоего уважения. А то, как она относится ко мне, только наши с ней дело. Согласен?

— Да, Китано сан. — Вздыхает. — вы правы!

— Итак, — поворачиваюсь к всё ещё готовой к драке девушке. — Моё имя, ты похоже знаешь, но всё-таки я представлюсь официально. Меня зовут Китано Сэйитиро. И я счастлив познакомиться с…

— Коисо Рёко.

— Очень приятно. А это, — показываю на блондина, — Мой друг, Такехиса Юдзи. Такехиса, — показываю на Рёко, — познакомься с моей будущей девушкой!

У обоих одинаково выпучились глаза.

— Ты!!! — покраснев показывает мне в лицо пальцем Рёко, — я никогда не буду встречаться с человеком, который не сможет меня победить!

— Договорились. Я побеждаю тебя, ты держишь своё слово… только с одним условием! Когда будешь рассказывать нашим детям, как мама познакомилась с папой, ты сама будешь объяснять, почему после его спасения от гопников, папа побил маму!

Красная как помидор Рёко круто развернулась и быстрым шагом ушла от ответственности.

— Ты всё, Рёко? — на перекрёстке её ждала лучшая подруга Хираяма Икуко. — Тебе не надоела лезть во все эти неприятности?.. А почему ты так покраснела?

— Ничего! — быстро отвечает та, продолжая шагать в школу. — Ты же знаешь, меня выводит из себя один вид этих придурков.

— Знаю. И давно привыкла к твоим закидонам. Правда первый раз вижу, что драка так тебя взволновала…

— Нет! Меня волнует только то, что эти драчуны даже не пытаются учиться боевым искусствам!

— Ты так думаешь, только потому что твой отец тренер этого странного старого стиля! Как там его?

— Кобудзюцу.

— Точно. Только я тебя прошу, не лезь к защитнику школу Китано-куну.

— Кхм!

— Что? Ты всерьёз думала об этом? Не надо! Ты не слышала, какие о нём слухи ходят?!

— Я думаю, что он просто пугает всех своим лицом. А слухи явно преувеличены. Никто не может победить две сотни бойцов. Это за пределами человеческих возможностей.

— А с помощью бензопилы?

— В нашем городе только одна больница. Я не слышала, чтобы они просили доноров сдавать кровь, а так и было бы, если бы к ним доставили столько тяжёлых раненых. Ничего не было.

— Но Кодзима же проиграл. А его банда распалась…

— Я не знаю, Икуко. но думаю, что он как-то их запугал. А те потом придумали сказку про резню бензопилой, чтобы оправдать своё поражение.

— Возможно. Но ты всё равно не связывайся с ним.

«Хорошо бы, если он не будет больше связываться со мной. Но я сама дала повод, сказав про победу… Нужно просто побить его один раз, и он отстанет!» — решила Рёко, привыкшая, что проблему, которую нельзя решить ударом кулака, всегда можно решить, ударив ногой с разворота.

* * *

Большая перемена.

— Ты чего? — спрашивает Рёко подругу, когда та неожиданно прячется за её спину. Та молча показывает вперёд, на стремительно замолкающий и прекращающий всякое движение школьный коридор. И среди катящегося перед ним пузыря молчания, шагал о чём-то задумавшийся Китано с почтительно отстающим на два шага Такехисой.

— Китано-кун… такой страшный, — прошептала Икуко. — Только ничего не делай, Рёко!

— Не буду, — улыбается та, — я же не дура!

«Ну да. Лицо у него страшное. И идёт так расслаблено, будто готов в любой момент уйти кувырком в любую сторону. Но всё-таки он совершенно открыт для внезапного удара. Сейчас, он поравняется со мной и тогда… почему он остановился?! Стоит, улыбается своей жуткой улыбкой. Он почувствовал моё желание нанести удар!!!»

Все, находящиеся в коридоре ученики замерли, глядя на застывших друг против друга Китано и двух учениц. Наконец теневой босс школы отмер, приложил правую руку к сердцу, и глядя на стоящую перед ним девушку, продекламировал:

Я вижу каждый день тебя, и мне непонятно

Как можно быть прекраснее сиянья луны?

И сердце замирает, бьётся как-то невнятно

В тот миг, когда случайно улыбаешься ты

Только ты!**

А потом, как ни в чём небывало, пошёл дальше, оставив впавшую в амурный нокаут девушку с её полностью охреневшей подругой и не менее охреневшими свидетелями.

Первым отмер Такехиса.

— Позвольте называть вас своей сестрой! — он почтительно поклонился Рёко.

Через пять минут всё школа знала, что Китано-кун признался в любви в стихах. И это было более шокирующе чем какие-то там разборки с чужими хулиганами в парках.

С этого дня репутация Китано в Хекикуу изменилась. По крайней мере среди учениц.

_________

* Так говорил сам Норихиро Яги.

** «Девушка, крадущая сны» Пламенев.

Глава 9. Засада

— ХАААА! — разъярённый боевой крик сливается с шлепком от удара ногой по напольной груше. Если бы на её месте был человек, он получил бы хорошее сотрясение всего наполнения своей черепной коробки.

— ХАА! — боковой горизонтальный удар подъёмом стопы посылает разрушительный импульс в то место, в котором, будь у груши человеческие органы, располагалась бы почка.

— ХАА! — груше отбивают вторую почку.

За этим яростным избиением наблюдает высокий, мощный человек в белом кимоно с чёрным поясом. Сэнсэй Коисо Хэйдзо.

— Какая-то ты сегодня возбуждённая, — говорит он, задумчиво поглаживая усы.

— Папа, что такое быть по-настоящему сильным? — не поворачиваясь спрашивает Коисо Рёко, смотря сквозь избитую грушу.

— Хм?

— Что, если тренировки и дисциплина не помогают победить простого хулигана?

— Думаю, это зависит от твоего противника. Тот, кто прошёл через множество боёв, обретает опыт. Человек, у которого немало поединков, становится сильнее. Особенно если в его поединках стоял вопрос жизни и смерти.

«Множество боёв? — задумалась Рёко — Вопрос жизни и смерти?»

— У нас не дошло до боя… Он победил… одними словами…

— Понятно… большой опыт боёв даёт человеку не только опыт поединков, но и силу духа. Особую ауру уверенности, которой он может победить менее опытного бойца.

— Чтобы победить его нужно наработать более сильную… ауру?

— Необязательно. Если твоя решимость будет непоколебима, и ты вступишь в бой, то твоих навыков вполне может оказаться достаточно для победы на физическом плане. И после твоей победы, его аура на тебя больше не будет действовать.

— Понятно, папа! Давай сразимся!

* * *

По малолюдной улице идут два разочарованных жизнью хулигана.

— Не нравится мне, как на нас смотрят, — говорит Хаями. — Все знают, что произошло. Как же это бесит!

— Хм…

— Нам надо что-то с этим делать! Правильно, Кодзима?

— Ага.

— Должен же быть способ с ним справиться! Может если ты возьмёшь оружие, и мы…

— Нет. Есть другой способ.

— Какой?

Кодзима молча кивает на идущего им навстречу Катаяму с бокеном на плече и двумя подручными за спиной. Лица всех троих в разных местах заклеены пластырями.

— Охо-хо, да это же сам Кодзима! — радуется встрече главарь Хирин.

— Катаяма, — непонятно, здоровается или обозначает имя вставшего на пути препятствия, Кодзима.

— Я слышал, что тебя, со всей твоей бандой отделал защитник Хекикуу. — безразлично то ли спрашивает то ли утверждает известный факт, Катаяма. — Знаешь, в другой день, я бы над тобой поржал, но сегодня у меня не тот настрой.

Кодзима вопрошающе поднял одну бровь.

— Этот Китано заявился и на мою территорию. Прикинь, он объявил своей территорией весь город. И пришёл спросить, не имею ли я по этому поводу возражений… — усмехается Катаяма.

— Как я понимаю, — Кодзима осматривает побитые лица хириновцев — возражения ты высказал?

— Не-а, — улыбается Катаяма, — не успел! Появилась девка из его школы и отметелила нас троих.

— Она была с ним? — интересуется Кодзима.

— А хрен его знает. Если с ним, то он эпично меня подставил. А если нет, то она помешала нам обоим. Поэтому я тебя и искал. Ты лучше меня его знаешь, вот и скажи, кому, по твоему мнению я должен за это предъявить?

— Хм, — сделал задумчивое лицо Кодзима. — Когда я встречался с ним в последний раз он задвигал мне о своём желании решить дело миром. А у самого в сумке лежала бензопила.

— Так это правда? — удивляется Катаяма. — Я думал слухи, как обычно преувеличили всё раз в десять.

— Преувеличили. Со мной было не две сотни, а три дюжины. Но, как я теперь понимаю, даже такое количество пошло во вред качеству.

— Понятно. Значит количеством его не взять?

— Только если не дашь ему заранее знать время и место боя.

— Я же не ты, — ухмыляется Катаяма.

— Что это ты язык распустил, — не выдержал Хаями. — Строишь из себя крутого, а сам продул какой-то девчонке!

— Во-первых, — брезгливо сощурился Катаяма, — она оказалась секретным оружием Хекикуу. Во-вторых, я начну именно с неё. В-третьих — захлопни пасть. Ты сбежал, бросив своего босса и не можешь ничего предъявлять мне.

— Да ты… — неизвестно, что хотел заявить Хаяма и к чему бы это привело, но на его плечо опустилась тяжёлая рука Кодзимы.

— Нет, Хаяма.

— Пока! — Катаяма разворачивается и уходит, помахав рукой злому блондину, — не строй их себя крутого.

— Мы что, отпустим его после этого? — возмущается Хаями.

— Да.

— Подожди… мы просто обязаны показать ему!

— Нет.

— Почему?

— Ты ничего ему не покажешь, Хаями.

— Такеши? Ты хочешь сказать?

— Я могу победить его десять раз из десяти. Но Катаяма, это такая скользкая и назойливая мразь. Он как змея. Сколько бы раз ты его не избивал, на следующий день он вернётся снова.

— Как это?

— Понимаешь, Хаями, он не считает, что если его избили, то он проиграл. Сукин сын считает, что бой идёт до того момента, пока он не победит!

Блондин молчит, зло рассматривая свои туфли.

— Он подлая гнида. Его не волнует, каким способом ему достанется победа, — продолжает Кодзима. — С его точки зрения ударить в спину — вполне подходящий приём. И теперь эта мразь нацелилась на Китано. Не переключай его внимание, не мешай сделать за нас то, о чём ты сам мечтаешь!

— Ох, это круто! — просветлел Хаями и пошёл за своим боссом с гордо поднятой головой.

* * *

— Идём домой, Рёко? — спрашивает Хираяма замешкавшуюся подругу в конце занятий.

— Да… ой, нет, ты иди, а мне надо кое-что сделать!

— Ты снова хочешь влезть во что-то опасное?

«Угадала», — думает та.

— Нет-нет, что ты! — смущённо улыбнулась Рёко.

«Я должна быстро разобраться с Китано Сэйитиро… пока всё не зашло слишком далеко… на меня все так странно смотрят… нужно всё сделать сегодня!»

Хекикю очень зелёный город. Только в глубокой японской провинции можно увидеть город, в котором деревьев больше, чем домов. Рёко остановилась у входа в необычный переулок. С одной стороны он был ограничен стенами бизнес-центра, а с другой забором, перед которым в ряд росли высокие, как в лесу, деревья.

«Здесь Китано Сэйитиро проходит по пути домой. Даже если бы я не проследила за ним вчера, догадаться не сложно. Раньше тут не было так пусто, но с тех пор, как Китано перевёлся в нашу школу и стал проходить тут, люди стараются здесь не появляться».

«Это замечательно. Нам никто не помешает».

Смотрит на часы.

«Он вот-вот должен появиться».

«Вот он!»

В пустом переулке появляется Китано.

«Я вижу его, но не чувствую его присутствие. Он как призрак».

«Неужели он на самом деле ощутил моё желание ударить его? Я должна это проверить».

Китано вдруг поворачивает лицо и смотрит прямо на дерево, из-за которого осторожно выглядывает Рёко.

«Он опять почувствовал моё намерение напасть! — прячется та. — Ну тогда, надо действовать, не колеблясь!»

Рёко выпрыгивает из-за дерева и становится в боевую стойку. Но переулок пуст.

* * *

— До свидания, Китано-сан, — кланяется Такехиса. Он провожает меня со школы до бизнес-центра. Здесь наши пути домой расходятся. Вернее, он значительно удлиняет свой путь, чтобы проводить меня подольше. Хорошо, хоть не до самого дома. Но, что поделать, оябуны со своими первыми помощниками проводят времени больше, чем с жёнами. И Такехиса уверен в моём будущем оябунстве и, соответственно, своей роли в нём.

— Да, пока… кстати, всё время забываю тебя спросить. Ты перестал прогуливать уроки, но я не замечаю, чтобы ты действительно учился. Тебе не кажется, что это пустая трата времени?

— Китано-сан, я посещаю уроки потому, что вы их не пропускаете! Но я не вижу для себя в них смысла…

— Скажи, в драке ты используешь все преимущества, которые тебе предоставил противник?

— Я стараюсь!

— Вот и школа даёт знания, которые будут нам нужны для борьбы с теми, кто пытается навязать нам будущее в самом низу социальной иерархии. Ты же знаешь, откуда пошло название «якудза»? От названия проигрышной комбинации в карточной игре. Подумай вот о чём. Правительство ведь хочет контролировать организованную преступность? Потому что особых усилий по её искоренению нигде не заметно.

— Наверно, — задумался о непривычном вопросе Такехиса.

— А кого проще контролировать, умных людей, цинично относящихся к законам власть предержащих, или глупых и необразованных, которые без помощи адвоката и своих прав-то не знают?

— Я не глуп, — насупился блондин, специально высветливший волосы, чтобы соответствовать общепринятому шаблону плюющего на общественное мнение крутого хулигана.

— Сейчас, в наши годы мозг способен запоминать и обрабатывать море новой информации. В сущности, осталось пара лет, и эта возможность будет упущена. И ты останешься на том же уровне развития, на котором находишься сейчас. Чем безмерно порадуешь Министерство образования, которое делает всё возможное, чтобы антисоциальные элементы выпускались из школ с минимумом знаний. Ты заметил, что тех, кто обозначает себя, как школьного хулигана не пытаются не только учить, но даже объяснить, как этот выбор скажется на будущей жизни. Точнее, как соответствие школьному шаблону «крутости» — выделяю голосом саркастические кавычки, — сделает их них простых шестёрок.

— Не все будут шестёрками!

— Конечно. Один, два процента, станут главарями банд. Но и они будут легко контролироваться. Или думаешь, что кто-то вроде Катаямы сможет… ну, скажем, участвовать в политике? Нет, его максимум — главарь уличной банды. А для чего такие люди нужны нашему правительству? Ведь если в каждой школе есть банда и у неё есть главарь, значит это система, а не ошибка.

Такехиса загрузился.

— Это же просто. Главари банд нужны, чтобы держать бандитов под контролем. С ними взаимодействует полиция и местная власть. То есть вырастая, они по своей воле не только сами находятся на нижнем уровне социальной иерархии, но и удерживают на нём своих подчинённых. Притом все довольны. Бандиты чувствуют себя крутыми, ибо живут по своим правилам, а чиновники используют их для контроля самой неблагополучной, а значит самой плохо контролируемой части населения. Понимаешь? Короче, если ты не будешь учиться всему, чему тебя учат, то в итоге навсегда станешь их шестёркой.

— Я понял, Киано-сан! — поклонился с серьёзным видом Такехиса. — Спасибо за науку!

Ну, будем надеяться, что он понял хоть что-то. А меня уже заждались.

Вхожу в выглядевшим пустым переулок позади бизнес-центра. С одной стороны высокая стена, с другой деревья и забор.

Как говорят неизвестные в Японии, классики — бесшумных засад не бывает. Одних выдает скрип туфель, других запах пива или того хуже — энергетиков. Особо одарённые личности просто сопят или чешутся от укусов, нашедших себе идеальных, замеривших неподвижно жертв, комаров.

А если жертва засады может на секунду активировать ауру в глазах, то о бесшумности, подразумевающей внезапное нападение, вообще беспокоиться не стоит. Я бы так даже спрятанных в листве коноховцев обнаружил.

Рёко поджидает примерно посередине, за деревом, а троица следящих за ней хириновцев, чуть ближе.

Чувствую напряжённый взгляд Рёко. Ей никто не говорил, что во время засады нельзя прямо смотреть на цель, иначе она может почувствовать взгляд? А хириновцы смотрят в другую сторону и пока меня не видят. И будет лучше если не увидят до самого конца.

Поворачиваю лицо по направлению к прячущейся за деревом девушке, она инстинктивно подаётся назад, разрывая зрительный контакт. Я ускоряюсь и прячусь за ближайшим деревом. Рёко выскакивает, вся готовая к драке и замирает, не зная, что дальше делать.

Нет, с практикой засад ей нужно ещё поработать.

— Ты! Хватит прятаться! — громко кричит Рёко, — Выходи! Разберусь с тобой раз и навсегда!

— Ну надо же! — расстроенным тоном проговорил Катаяма, выходя из-за дерева между мной и Рёко. — Меня заметили!

С ним было двое его обычных подручных, а сам Катаяма расслаблено нёс на правом плече бокен. По всему видно, что он умеет им пользоваться. По крайней мере, он в этом уверен.

По тому, как напряглась удивлённая Рёко, я понял, что сражаться против нескольких противников отец её ещё не учил. Нет, скорее дал необходимую теорию, но практики у неё явно не было. Да и откуда ей взяться, если Рёко всегда нападала первой. И как в прошлый раз, выносила противников по одному, пока они не успевали объединиться.

Скорее всего, она справится, вот только может пострадать, да и Катаяму это только раззадорит. И он будет преследовать её, а не меня. Нет, такое кунг-фу нам не нужно.

Рёко широко раскрыла глаза, когда позади шестёрок главаря уличной банды, появился Китано. Он лёгким движением положил им на головы раскрытые ладони и они, сложившись, упали назад.

— Не старайся, — пренебрежительно заявил Катаяма, своими словами заглушив стук двух затылков об асфальт. — Я на такой детский трюк не поведусь.

— Как скажешь, — безэмоционально сказала Рёко, наблюдая, что происходит за его спиной.

— Синдзи, — скомандовал Катаяма, — нас так пытаются убедить, что у нас за спиной происходит что-то интересное, что будет невежливо проигнорировать. Обернись.

— Он не может, — сообщил незнакомый голос за его левым плечом.

Катаяма резко нанёс удар мечом назад, наискосок снизу вверх, разворачиваясь вслед за ним, но бокен вдруг утратил подвижность, на горле сомкнулись железные пальцы, а перед глазами возникло лицо с дьявольской улыбкой. Если бы он мог, Катаяма бы точно заорал, но смог только сипеть, ощущая как ноги отрываются от земли, а держащая его за горло рука превращается в перекладину виселицы.

Есть такой трюк в боевом айкидо — стоя сбоку, кладёшь противнику ладонь на лицо и делаешь дугообразное движение, ведя его назад и вниз. Отчего человек складывается, падая себе на пятки. А вот чтобы выполнить этот приём сзади, ладонь кладётся на макушку. Причём, если рост позволяет и не важно, насколько пострадает противник, его можно выполнить в боевом варианте. Тогда приём выполняется с маленьким дополнением — пальцы цепляются за бровные дуги, втыкаясь в глазницы.

Но мне подобного тут не надо, зато желательно провести щадящий вариант в двойном экземпляре. Под ускорением оказываюсь за каямавскими бойцами, хватаю их за макушки и нежно, но сильно, опрокидываю их назад и вниз. Они предсказуемо падают, только от излишне ускоренного падения, довольно сильно прикладываются затылками. Но по ощущениям ничего страшнее небольшого сотрясения у них нет.

Тем временем Катаяма играет с Рёко в игру: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что у меня за спиной ничего опасного нет, но всё равно пытаешься туда смотреть. Но, разумеется, не отрывает глаз от противника, который уже один раз его победил. Потом он вспоминает, что у него есть целых два подпевалы, которых он может использовать в качестве говорящих зеркал заднего вида. Но так как они сейчас не функционируют, отвечаю ему сам.

Мне просто неприятно бить в спину. Другое дело провести профессиональный приём, созданный именно для этого. Но в данном случае это не поможет. Мне нужно, чтобы он видел, кто его победил.

Катаяма разворачивается с ударом бокена снизу вверх. Как я и рассчитывал. А если бы он меня смог удивить, то всё равно, в ускоренном восприятии, из которого я не выходил, любой удар выглядит как последний заплыв мухи в густом киселе.

Уходя от удара, сдвигаюсь вокруг Катаямы вперёд и влево. Перехватываю бокен правой рукой у рукояти. В этой точке его инерция минимальна. Левой рукой сжимаю ему горло. И неожиданно, поднимаю, как Дарт Вейдер республиканца. Оказывается, тело под эффектом ускорения, становится сильнее обычного. А может просто моя энергия увеличилась и теперь её хватает и на скорость, и на физическое усиление.

Кстати, об энергии. Я потратил не то, чтобы много, но ничего не получил. Всё-таки нападать со спины — плохо. Катаяма уже отпустил бокен и теперь держится за мою руку, пытаясь не дать моим пальцам размозжить его позвоночник… не то, чтобы я думал об этом, просто Вейдер именно так закончил этот приём. Но я, конечно, не собираюсь переходить на тёмную сторону.

А если чуть-чуть? Ради энергетической безопасности? Сейчас я развернулся к Рёко боком, а моё лицо прикрывает держащая Катаяму рука. Увидеть вроде не должна.

На несколько секунд концентрирую ауру на лице. Не знаю, что должно получиться, но вспомнился вдруг Люцифер из одноимённого сериала. Тот, что работал консультантом полиции в Лос-Анжелесе. Так у него была одна супер-способность, он мог проявить своё дьявольское лицо и напугать невезучего грешника, чтобы тот признался в своём преступлении. Так Голливуд внедряет в американское коллективное сознание, что для победы над злом нужно ещё большее зло.

Видимо, получилось у меня неплохо, поскольку от захрипевшего Катаямы пошёл сильный поток первобытного ужаса с мистическим привкусом.

Выкачав из него максимум, который я мог себе позволить, чтобы не нанести вред его энергетическому телу, я подбросил вверх бокен, прицепив к нему самое тонкое, чуть толще волоса, щупальце. Не уверен, что знаю, зачем это сделал. Вернее знаю, мне вспомнилась фраза — понт дороже денег и картинка из одного малобюджетного постапокалиптического фильма из девяностых.

Сцена такова. Одна, находящаяся на правильной стороне истории амазонка держит в руках автоматическую винтовку и ест яблоко. То, что она положительный герой доказывает её чуть прикрытые выдающиеся достоинства. А напротив неё три неправильные амазонки с ничем не примечательными достоинствами, пытаются побить какого-то слабого, но положительного. Наша героиня подкидывает вверх яблоко, потом одной очередью убивает всех плохих, непримечательных персонажей, ловит яблоко и продолжает его есть.

Думаю, режиссёр этого шедевра не сам придумал эту сцену, а украл из какого-нибудь старого вестерна, который я не смотрел. Но так и вижу ковбоя, откусывающего яблоко, потом подкидывающего этот плод познания добра и зла и пока злодеи следили за его полётом, убивающего всех плохих людей. В вестернах вообще очень просто отличить хорошего героя от злодея. Хороший тот, кто убивает, а злодей тот, кого убивают. Всё просто, как и сформированная этими фильмами психология американцев. Хан Соло всегда стреляет первым.

Удивительно, о скольком можно подумать под ускорением.

Итак, бокен взлетает и достигает верхней точки, я отпускаю горло Катаямы. Он начинает падать вместе с бокеном. Я совершаю двойной толчок ладонями ему в грудь, отбрасывая его по направлению к стене бизнес-центра. Выхожу их ускоренного режима. Протягиваю правую руку в сторону и невидимым щупальцем притягиваю в открытую ладонь рукоять деревянного меча.

Не знаю, зачем это сделал, но у Рёко глаза переходят в анимешный режим.

Катаяма на границе сознания, улетая спиной вперёд, видит, как в руку Китано падает его бокен.

«Чтоб ещё раз», — успел подумать он, врезаясь спиной в стену на высоте второго этажа. Вниз он падал уже без сознания.

Не знаю, что теперь делать с бокеном, кладу его на плечо, как Катаяма и медленно подхожу к переваривающей увиденное Рёко.

— Благодарю что позволила погасить мой долг, — салютую Рёко мечом на манер французских мушкетёров. — Ты спасла меня от них вчера, а уже сегодня мне повезло спасти тебя. Конечно, — чуть кланяюсь, не как японец, а как Д’Артаньян — я не сомневаюсь, что ты бы справилась и сама, вот только эти личности не придерживаются правил единоборств.

— Правил? Ты напал на них со спины!

— И это говорит та, — удивлённо наклоняю голову к правому плечу, — что планировала напасть на меня из засады?

— Верно… — усмехается Рёко. — Давай выясним, — снова становится в боевую стойку, — что сильнее, твои мистические силы или мой стиль Койсо Кобудзюцу!

— А, вот что тебя беспокоит! — понимающе киваю. — Нет проблем.

Протягиваю ей трофейный бокен рукоятью вперёд. Она растерянно берёт его, не понимая, что происходит.

Поясняю свой жест цитатой Шикамару Нара.

— К чёрту, я сдаюсь.

Глава 10. Сэнсэй

— Знаешь, Икуко, я всегда считала, что все хулиганы жалкие слизняки, — делится впечатлениями от вчерашней встречи Рёко, шагая с подругой по школьному парку. — Но он отличается от них.

— И чем же?

— Вчера он увидел, что на меня хотят напасть трое одновременно. И решил помочь, потому что это не по правилам боя.

— Ага, — кивает Икуко, — Конечно. Только поэтому.

— Да! Он не простой хулиган. А истинный боец с сердцем воина!

— Я разве с тобой спорю? Конечно, тут совсем не причём, что он признался тебе в любви перед всей школой…

— Ты не понимаешь! Это другое!

— Конечно, другое, — опять соглашается Икуко. — Ты всегда говорила, что не будешь встречаться с тем, кого можешь победить. А Китано-кун, возможно единственный в нашей школе, кто мог бы…

— Не мог бы! Мы вчера встретились, и он сдался без боя!

— Ясно.

— Чего тебе ясно?

— Он вполне ничего, если забыть про его лицо.

— Причём тут его лицо?!

— Ну оно довольно страшное. Или ты уже так не считаешь?

— …?

* * *

Вчера Коисо Хэйдзо увидел задумчивую дочь, принёсшую домой бокен. Он, конечно, помнил, что она собирается драться с каким-то через чур самоуверенным хулиганом и то, что она пришла с чужим оружием как бы намекало на победу, вот только её настрой этой версии не слишком соответствовал. Но задавать вопросы он не спешил, по опыту зная, что дочь скоро сама начнёт спрашивать.

— Папа, что значит, когда боец, который в силах победить, сдаётся без боя?

— Это зависит от обстоятельств. Но скорее всего, это значит, что победа была ему не нужна.

— Как это?

— Если он уличный боец, то истинной целью боя для него является защита своей жизни и своих интересов. Если ты не угрожала ни тому, ни другому, то бой с тобой он мог посчитать напрасной тратой сил. Это его бокен?

— Нет, то есть да. Он принадлежал главарю одной банды, которого я однажды победила, и он хотел реванша. Но с ним было ещё двое и Китано-кун…

— Его зовут Китано?

— Китано Сэйитиро. Он вмешался и победил всех, взяв бокен, как трофей.

— То есть он помог тебе? И что потом?

— Я вызвала его на бой…

— Хе-хе, — засмеялся Коисо, — отлично! Ты не та, кого надо спасать. Что дальше?

— Он отдал мне меч и сказал, что сдаётся. Что это вообще значит?

— Хм, — сэнсэй на секунду задумался, по привычке, разглаживая усы. — Есть такая древняя традиция на Западе. Когда воин сдаётся победителю, он отдаёт свой меч. Это не считается бесчестьем, как у наших самураев. В средние века в Европе рыцари постоянно попадали друг другу в плен. Отдавали победителю своё оружие и доспехи. А потом выкупали их обратно.

Рёко с сомнением смотрит на бокен.

— Нет, — качает головой Коисо, — я не думаю, что он придёт выкупить его.

— Значит он просто не хотел сражаться со мной…

— Если он поклонник рыцарского кодекса, — Коисо пожимает плечами, — то он просто не считает для себя возможным биться с девушкой. Скажи, приёмы которыми он вырубил тех троих были похожи на спортивные единоборства?

— Нет. Скорее на армейский рукопашный бой. Кроме последнего удара, который вообще не на что не походил.

— Ясно. Возможно, он создал для себя собственную систему из приёмов рукопашного боя. И в отличие от спортивных единоборств она, скорее всего, весьма травмоопасна.

— Как и Койсо Кобудзюцу!

— Но ты же до сих пор никого не покалечила? А всё потому, что можешь контролировать опасность своих приёмов. А он, как самоучка, вероятно не так уверен в своих силах. Когда это необходимо, он сражается, не колеблясь. А когда бой ему лично не нужен, то он и не сражается. Это хороший стиль жизни. Ты можешь у него этому поучиться!

— Но я…

— Ты постоянно с кем-то дерёшься! А тут простой хулиган сдался тебе, чтобы избежать ненужного ему боя. Вот и подумай, чей дух боевых искусств лучше?

«Он не простой хулиган», — возразила Рёко, но только про себя.

* * *

— И что ты теперь собираешься делать? — продолжает допытываться Икуко.

— Ты это о чём? — Рёко ещё не отошла от резкого кульбита логики своей подруги.

— Теперь ты хочешь, чтобы все узнали, какой Китано-кун на самом деле?

— Зачем мне это? Меня не волнует, о чём думают остальные.

— Как ты можешь так говорить? Тогда все будут думать, что ты странная, раз ты с ним… дружишь.

— Ну и пусть. Люди всегда судят других по их внешнему виду. Они просто не хотят замечать, что у человека внутри.

— Рёко! Ты это здорово сказала!

— Да?

Подруги вышли на главную, ведущую к школе алею и сразу заметили оживление впереди. Ученики старались побыстрее убраться с дороги идущего в школу старшеклассника.

— Его можно узнать даже со спины, — говорит Икуко. — Знаешь, Рёко, я вот не думаю, что кто-то поверит, если ты будешь рассказывать, что Китано-кун не хулиган, а хороший человек с сердцем воина.

* * *

— Доброе утро, Китано-кун! — слышу вдруг за спиной.

Поворачиваюсь. Вижу двух подруг, Икуко опять прячется за спиной Рёко.

— Доброе утро, Рёко, Икуко. Хорошая сегодня погода, не правда ли?

Игнорируя взгляды окружающих старшеклассников, которые реагируют на нас, как на вторую серию Санта-Барабары, вместе идём к школе. Как-то так получилось, что Рёко идёт рядом, слева от меня, а Икуко справа и чуть сзади.

— Китано-кун, я хотела спросить о вчерашнем, — помявшись немного, негромко спрашивает Рёко. — Почему ты… сдался?

— Скажи, Рёко, твой стиль имеет какое-то отношение к каратэ-до?

— Нет, — качает головой, — Койсо Кобудзюцу, это семейный стиль рода Койсо.

— Но ты же знаешь главного популяризатора каратэ в Японии?

— Конечно. Мастер Фунакоши Гичин. Он развил начальную форму окинавского карате, создал стиль Шотокан и продемонстрировал его в 1922 году.

— А знаешь, что с ним случилось перед тем, как его окинавские учителя первый раз ему сказали, что он постиг истинный дух каратэ?

— …Нет. Боюсь, я знаю только поверхностную биографию основателей других стилей.

— Я как-то читал его биографию. Когда он учился каратэ на Окинаве, то однажды на него напали два грабителя. По тому, как они держали нож и дубинку, Гичин понял, что они не умеют с ними обращаться. Грабители потребовали денег. Гичин вывернул карманы и честно сказал, что у него их нет. И предложил грабителям единственную ценность, что нёс с собой — два рисовых шарика. Те забрали их и тут же съели. Потом отпустили парня, посоветовав ему быть осторожнее, ибо, как сказали они, тут всякие люди встречаются.

Когда Гичин рассказал об этом случае своим учителям, те сразу сказали, что он постиг истинный дух каратэ.

— Отец был прав, — вздохнула почему-то покрасневшая Рёко, — твоё понимание боевых искусств выше, чем моё.

— Нет, просто я стараюсь использовать их для самозащиты, а ты для того, чтобы доказать всем, что они ничего не понимают в боевых искусствах. — Икуко хихикнула, соглашаясь. А Рёко снова вздохнула.

— Но тут я смогу тебе помочь. Я собираюсь создать клуб, в котором каждый желающий подраться, сможет это сделать без этих глупых задираний незнакомцев на улицах. Кроме того, там-то наши драчуны на собственном опыте убедятся, как важно заниматься боевыми искусствами и вести здоровый образ жизни. Уверен, что когда они прочувствуют, как больно вести нездоровый образ жизни, то сами придут к пониманию важности боевых искусств.

— Интересно. И когда ты его создашь?

— Думаю, скоро наш школьный совет одобрит мою заявку. Правда, для этого придётся немного выйти за пределы самообороны. Но в нашем мире без пиара никуда. Например, создатель стиля Кёкусинкай, Ояма Масутацу, чтобы донести до общественности своё видение боевых искусств, сражался с хулиганами, полицией и быками… Я приглашу тебя, когда получу официальное разрешение. И тебе не придётся искать на улицах, кого можно побить.

Икуко тихо смеётся. Входим в школу.

* * *

— Китано-сан, — на перемене меня выловил Курода и пылая энтузиазмом начал задвигать свою идею о нашем великом будущем. — Разве не пришло время, чтобы о величии Хекикуу узнал весь мир?!

— Ты хочешь, чтобы о нас узнали в Австрии?

— Что? — сбился с мысли Курода. — какой Австрии?

— Ну есть такая страна в Европе. Ты же говоришь о всемирной славе, вот я и думаю, зачем нам слава в Австрии или в, упаси Ками, Амстердаме?

— Оу, — врубился Курода, — знаю, это родина диких кенгуру.

— Кенгуру живут в Австралии, идиот, — возмущается необразованностью старшего поколения хулиганов стоящий рядом со мной Такехиса.

— А Австрия — родина одного дикого художника, — вношу свою лепту в местное школьное образование. — И где ты видел домашних кенгуру?

— А такие есть? — удивляется Такехиса.

— В том то и дело, что нет. Просто меня поразила фраза про диких кенгуру. Если бы он сказал, про диких обезьян, это было бы понятно. Их полно в Бразилии. Что? — смотрю в утратившие смысл разговора глаза Куроды. — Ты не знаешь, что такое Бразилия? Вот смотрю на тебя, вроде приличный японец, а по знанию географии — настоящий американец. В Бразилии не только много диких обезьян, там самая большая диаспора японских эмигрантов в мире.

— Не путайте меня, Китано-сан! Я ничего не знаю ни об эмигрантах, ни об обезьянах!

— Ну ты сам виноват! Кто просил говорить о мировой славе нашей школы? Ведь логично предположить, что достигнуть известности проще среди наших соотечественников, разбросанных по всему миру, как, в той же Бразилии, чем в какой-нибудь никому у нас неизвестной Австрии?

— Да. То есть нет. Я не знаю — запутался Курода, но быстро решил отбросить всё неизвестное и сосредоточиться на известном. — Я хочу сказать, что этим утром мы решились пройти по парку Сокю, ну это тот, что возле нашей школы. И знаете что? С тех пор, как я был там последний раз, это место стало прибежищем всякой швали! И все они не из Хекикуу!

— Курода, ты меня пугаешь. Сегодня тебя начали раздражать школьные хулиганы. А завтра что? Перестанешь курить, займёшься учёбой и станешь приличным человеком?

— Нет. То есть я… Понимаете, это же наш парк! Ну он почти наш! Он же примыкает к нашему школьному парку. И если так будет продолжаться, то вскоре они начнут лезть в наши дела!

— Ты прав, это совершенно неприемлемо. Кстати, тот дикий художник из Австрии тоже так оценивал соседние страны.

— Вот я и подумал, — Курода решил не отвлекаться и не позволить снова сбить себя с мысли, — что никак не могу спокойно смотреть на это! Так что я взял и сказал им — Какого хрена вы тут шатаетесь?

— Звучит знакомо. Помнишь, Такехиса, нам в Хирин точно так же сказали?

Блондин кивает, задумчиво разглядывая Куроду. Он сразу заметил наливающиеся синяки на его лице.

— Что произошло дальше вы и сами можете представить!

— Мимо проходила Рёко и всем наподдала?

— Нет! Причём тут ваша девушка? Я сам уложил десяток! Но последнему повезло, и он достал меня. И тогда они навалились всей кучей!

— Ну, похоже на то, — объясняет мне Такехиса, — что они втроём нарвались на двух парней, которые их и отделали.

— Чёрт, а он умный малый, — за спиной Куроды тихонько прошептал Оошита Токияме.

— Что ты несёшь, Такехиса-кун! — взрывается Курода, однако не забывая использовать вежливый суффикс.

— Но я согласен, — с серьёзным лицом поворачивается ко мне блондин, — в последнее время в парке набралось немерено отбросов. И наверняка они задирают наших учеников и всё такое прочее…

Вот мы и подошли к каноничной завязке нового сюжета.

— Хакююн и Хирин уже осознали силу Хекикуу, — продолжает Такехиса. — Но остальные могут просто не знать о нас… Это не моё дело, но я не могу оставить всё просто так. А вы что скажите, Китано-сан?

— Хирин? — удивляется Курода. Кажется, утренняя встреча выбила из него моё недавнее предупреждение. — Оу, а у нас с ними война или как?

— Уже никак, — успокаивает его блондин. — Китано-сан разобрался с Катаямой.

— Вау! — восхитился и ещё большее воодушевился своей идеей Курода — Тогда тем более! Если вы немножко поможете нам, то мы быстренько там всё подчистим, — потрясая кулаком обещает Курода. — Мы вложим в это свою душу и всё получится!

Хлоп! — Один раз хлопаю в ладоши. — Не можешь оставить просто так? — улыбаюсь Такехисе. — Отлично.

— Вложишь всю свою душу? — улыбаюсь ещё шире, смотря на Куроду, отчего тот начинает потеть, предчувствуя неприятности. — Ты сам это сказал! Теперь у вас нет выхода.

— Что это значит, Китано-сан? — интересуется блондин. Курода сосредоточенно молчит. Думая, во что он снова вляпался.

— Вы же помните, что подписали моё заявление о создании бойцовского клуба Хекикуу?

Кивают, пытаясь уследить за моей мыслью.

— С этого мгновения он создан. Пойдём, сейчас вы покажите мне, на что способны, потом я научу вас базовым приёмам рукопашного боя. А через три дня мы пойдём в парк Сокю. И если кто-то из вас не сможет справиться один на один с одним их тех, кого вы называете отбросами… того я в том парке лично закопаю.

* * *

Можно ли сделать из человека бойца за три дня? Нет. А из уличных хулиганов, которые привыкли, если не побеждать в драке, как Такехиса, так хотя бы проигрывать, как остальная троица моих миньонов? Можно, но только если их хорошо замотивировать. Просто удивительно, на что способна тройка школьных неудачников, под лёгким воздействием страха смерти.

В каноне была история, когда эта троица решила, что Китано убьёт их, если они не отмстят за предательское нападение на Такехису. Это когда он получил бокеном по затылку от тройки миньонов Кодзимы. В том несостоявшемся варианте реальности Курода и Ко разметали трёх вооружённых бокенами гопников как кегли для боулинга.

Это значит что? Что, держа их в страхе можно добиться хороших результатов. В первую очередь, для них. А когда они одержат первые победы и поверят в себя, то выбивать страх поражения, страхом смерти будет уже не нужно.

На уроки пришлось забить, благо моих знаний для школьной программы хватает, чтобы занимать первое место по успеваемости. Единственное, на что приходится налегать, это японский язык и история. Но, три дня, погоды не сделают.

Почему именно три дня? Потому что сегодня среда, учебная неделя тут шестидневная, а откладывать каноничную уборку Сокю на следующую неделю я посчитал опасным. Кто его знает, как канон решит раскорячиться на этот раз. Нет, пойдём в субботу.

Мы занимались в том же месте, где, по мнению Оошиты и Токиямы, я привык разбираться со своими школьными противниками. То-то они слегка напряглись, когда я привёл их туда. Но место хорошее. Оказалось, эта полянка находится на границе недоброй репутации парка Сокю и территории нашей школы.

Я решил прогнать их по ускоренной методике курсов самообороны, исключив оттуда всё лишнее, типа освобождения от захватов и тому подобного. Оставил только удары и защиту от них. Тем более, что все они, кроме Куроды, с которым придётся поработать, обладают тем, чему ученики подобных курсов учатся месяцами. Моральной готовностью ударить первым.

Для начала я заставил их показать, что они уже умеют. Просто приказал каждому по очереди нападать на меня. Начал с Токиямы. Видя, что я не отвечаю на его удары кулаками, а только уклоняюсь и блокирую, Курода приободрился и после Оошиты тоже смог показать неплохой уровень деревенского пьяницы. Впрочем, он не сильно отличился от своих подручных. Все они наносили размашистые удары, часто проваливаясь, когда те не достигали цели.

Такехиса, ожидаемо, показал весьма приличную технику, вот только у него отсутствовала какая бы то ни была школа. Он явно нахватался всего по верхам, поэтому решил учить всех одинаково. С начала.

— Так, господа, — спрашиваю у запыхавшихся после череды учебных спаррингов учеников, — у меня для вас две новости. С какой начать?

— С хорошей? — неуверенно предлагает Курода.

— Хороших новостей нет. Если плохая и очень плохая. Плохая в том, что Такехиса, — он удивлённо смотрит на меня. — Да, ты показал хорошую реакцию и ещё более хорошие рефлексы. У тебя талант к боевым искусствам. Но ты его безбожно портишь. Скажи, я ведь прав, тебе никто не ставил базовые движения?

Качает головой.

— Поэтому ты не используешь и половины своих возможностей. В любой школе вначале учат базовым приёмам. Они, конечно, скучные, но закладывают в мышечную память правильные движения. Которые необходимы для более сложных приёмов. Многие мастера считают главным показателем мастерства работу ногами. И нет, это не про твои удары по верхнему уровню. Это про связь между движением руками и ногами. Ты многое выполняешь инстинктивно, но я заметил, что при ударе кулаком ты просто не доворачиваешь бёдра и не полностью объединяешь удар с переносом веса… короче, буду учить тебя по той же базовой программе, что и остальных.

Смотрю на оставшуюся троицу.

— А для вас очень плохая новость. Ваша техника боя позволит вам уверенно справиться один на один либо с человеком в инвалидном кресле, либо с ботаником, фанатично преданным идее пацифизма. А поскольку бить ни тех, ни других я вам не позволю, то у вас два выхода. Первый — переквалифицироваться в пацифистов и второй, пройти у меня обучение по старой системе. Так что одно из трёх. Выбирайте сейчас.

— Почему из трёх? — поднимает руку Оошита. — вы же перечислили два варианта?

— Про третий выбор я вам говорил раньше, — равнодушно пожимаю плечами. — Отправиться со мной в парк Сокю и не выйти оттуда.

— А что за старая система? — спрашивает Токияма.

— По старой системе обучения, ученик, поступая в школу боевых искусств, приносил с собой саван и деньги на похороны. На тот случай, если он вдруг умрёт в процессе обучения, чтобы не доставлять проблем своему мастеру.

Курода подавился воздухом.

— Да не переживайте так, не собираюсь я с вас брать денег. Всё чисто добровольно. Итак, вы готовы пойти ко мне в ученики на три дня? Обязуюсь подтянуть вас по базе, так что, по крайней мере, с половиной противников один на один у вас троих проблем не будет.

— Я согласен, — сразу поклонился Такехиса, хотя речь сейчас шла не о нём. За ним повторили Оошита, Токияма и Курода. Последний, пребывая в лёгком, а может и не совсем лёгком шоке, возможно, не совсем понял, что он сделал, поддавшись стадному чувству.

— Отлично. Времени у нас мало, так что мы разучим одну стойку, три удара руками — прямой, боковой и апперкот. Защиту от всех их и главное, правильную работу ногами.

Разбиваю учеников на двойки, Такехису, как самого низкорослого ставлю с Токиямой, а Куроду с Оошитой. Показываю, как правильно прикрывать голову поднятыми руками и из этого положения наносить прямые удары в челюсть. И как легко отводить их в стороны.

— Не сжимайте кулаки заранее! До момента удара ладонь расслаблена и сжимается в кулак только перед ударом. У нас ведь нет ни перчаток, ни накладок. Расслабленная рука может легко отвести удар. Вот так. Достаточно немного повернуть корпус, выставить плечо и повернуть ладонь. Видите? Противник вкладывает весь вес в удар, а защита от него вообще не затрачивает вашей энергии.

— Нет, не проваливайся вслед за ударом. Любой нормальный боец поймает тебя на противоходе и всё, нокаут обеспечен.

— Теперь боковой удар. Вот смотрите. Главное — поворот от бедра с переносом веса. Чтобы было легче просто притопни ногой. А защищаться вот так. Да. Подбиваем руку снизу и уклоняемся. Видите? Такое уклонение как пружину заряжает вашу свободную руку. Теперь бам!

Упс. Перестарался. Курода, на котором я показывал все удары, не успевает защититься, получает кулаком в челюсть и падает в траву, изображая нокаут. Отдохнуть решил, халявщик.

— Хорошо, Курода, ты меня убедил, — говорю, стоя над ним. — У тебя явные проблемы с уклонением. И тренироваться по мягкому варианту тебе не интересно. Значит завтра я принесу бокен и будешь нарабатывать уклоны от его ударов. А чтобы успеть освоить работу корпусом, на третий день, будешь уклоняться от бензопилы.

Глава 11. Вуду

Бензопила не понадобилась. Куроде хватило нескольких синяков на плечах и паре шишек на голове, поставленных бокеном, чтобы научиться уклоняться от косого, под сорок пять градусов удара сверху вниз. С учётом того, что я приучил его не опускать руки в бою, то его боевой КПД вырос раза в четыре и теперь составлял гордых двадцать процентов. Кроме того, умение работать корпусом — важный шаг к интуитивной работе ног и игре весом, важнейшем базовом элементе любого ударника.

Что касается его проблемы со страхом, то я немного сжульничал. Перед каждым спаррингом, который он проводил в эти три дня, я давил на него узконаправленной аурой ужаса. Давил до тех пор, пока не командовал «бой». После чего, убирал наведённый страх. А тот, что оставался, его собственный, после моего воздействия им даже не замечался.

К вечеру пятницы у Куроды выработался своеобразный условный рефлекс — начался бой и страх исчез. У Оошиты и Токиямы проблем со страхом никогда не было. Была проблема неуверенности в своих силах, что, учитывая их реальный боевой уровень, было вполне трезвой самооценкой. С усвоением базовой техники мордобоя, их уверенность в себе так же выросла.

Уверенность в своих силах, это второй, после боевой техники краеугольный камень боевого мастерства. Только имея уверенность, боец может не напрягаться во время боя, а значит будет способен продемонстрировать до половины своих способностей. Обычный, не имеющий большого опыта поединков, но занимающийся боевыми искусствами человек в настоящем бою может демонстрировать не больше десяти процентов своих возможностей.

Дальше чистая математика. Даже при неравенстве сил, пятьдесят процентов бьют десять. Именно поэтому занимающиеся много лет боевыми искусствами люди могут на улице проиграть, владеющему всего двумя-тремя ударами, но уверенному в себе хулигану.

Но у нас ситуация другая. Парк Сокю полон самоуверенными гопниками, терроризирующими наших мажоров, ботаников и Куроду. Вот только есть нюанс. По канону, все здешние гопстопщики теряли всю свою агрессивную уверенность, неожиданно встретив на узкой парковой дорожке Китано, который думал, что его позвали на уборку мусора.

Но мне не надо, чтобы от нас убегали потенциальные спарринг-партнёры, поэтому мы идём по парку не по аллеям, где меня любая собака увидит, а как партизаны, которых, как известно, чем дальше в лес, тем больше.

Правда, ещё неизвестно, кто тут партизаны, а кто зондеркоманда. У меня было разработано два плана по выдворению залётных хулиганов из нашего, как сказал Курода, парка. Первый — с помощью старого доброго насилия. Его плюс в том, что я тренирую своих миньонов и продвигаю в массы идею бойцовского клуба. Причём продвижение идёт не абы как, а по лучшим традициям таргетной рекламы — среди целевой аудитории.

Минус этого плана — в минимальной дозе прогнозируемого ужаса. Когда люди дерутся, они… не то, что не испытывают страха, нет, они могут бояться, просто сами используют его энергию в виде адреналина. Значит, мне достанутся крохи. А возможности напугать столько людей встречаются редко.

Второй план — использовать доктрину Таркина: править не силой, а страхом перед силой. Для этого мне даже придумывать ничего не надо. Всё придумано до нас. Видео будущих пранков мне в помощь. Минус плана — я вложил уже достаточно сил в обучение своих временных учеников, чтобы не дать им получить максимум опыта реальных боёв.

Я долго думал. Минуты две. И решил, что лучший вариант — комбинированный. Это как в приёме кунг-фу Богомола, когда одно ничего не предвещающее движение заканчивается тройным ударом. Правая, полусогнутая в колене нога, что позволяет использовать удар на близкой дистанции, наносит удар голенью в пах. Два пальца правой руки, указательный и средний, бьют противника в левый глаз. А те же два пальца левой руки бьют в правый.

У комбинированного плана все перечисленные плюсы и ни одного минуса. Даже то, как перекосило пришедших в условленное место парней, увидевших меня, заматывающего полиэтиленом безжизненное тело, тоже сыграло в плюс. По крайней мере, Курода точно перестал бояться предстоящих поединков.

— Привет, парни. Я тут вспомнил, что забыл вам рассказать о правилах нашего Бойцовского клуба, — бросаю обматывать ноги куклы, вынимаю нож и аккуратно отрезаю оставшийся небольшой рулон плёнки.

— Китано-сан, — уверенно, несмотря на подрагивающий голос, говорит Такехиса, — вам помочь спрятать тело?

Курода уже готов хлопнуться в обморок, а Оошита и Токияма на заднем плане транслируют одну мысль на двоих: «Я знал, что до этого дойдёт».

— Спасибо, Такехиса. Известный американский писатель Уильям Сидни Портер, известный в миру как О. Генри, писал, что настоящая дружба проверяется готовностью спрятать труп, который подкинул тебе друг*. Но ты ошибся, это, не тело человека.

Смотрю в непонимающие, но уже на что-то надеющиеся глаза собравшихся и понимаю, что объясниться всё-таки придётся.

— Это не труп. Это кукла, — пинаю ногой целлофановый свёрток, отчего тот легко сдвигается в сторону, демонстрируя, что он гораздо легче любого трупа с полным комплектом внутренностей и конечностей.

— Какая кукла? — даёт петуха голос Куроды.

— Я не могу сказать, до тех пор, пока вы не примете правила Бойцовского клуба. Готовы слушать?

Кивают. Хорошо. Человек в момент стресса запоминает гораздо лучше, чем в спокойном состоянии. Даже слишком хорошо. Иначе бы психологи с психиатрами не тратили столько времени, чтобы выбить из пациентов травмирующие воспоминания.

— Итак, первое правило Бойцовского клуба: не говорить о том, что произошло в Бойцовском клубе.

— Второе правило Бойцовского клуба: не говорить о том, что произошло в Бойцовском клубе.

— Третье правило Бойцовского клуба: не обсуждать действия президента Бойцовского клуба.

— Четвёртое правило Бойцовского клуба: боец крикнул «стоп», выдохся, отключился — бой окончен.

— Пятое правило Бойцовского клуба: бой идёт один на один, кроме тех случаев, когда боец сам выходит на бой против нескольких противников.

— Шестое правило Бойцовского клуба: в бою не используется оружие и калечащие приёмы.

— Седьмое правило Бойцовского клуба: бой длится столько, сколько нужно.

— Восьмое правило Бойцовского клуба: уважать противника, значит уважать себя и Бойцовский клуб.

— Все согласны?

— Хай, Китано-сан! — говорит Такехиса, а все остальные уверенно кивают.

— Хорошо. Знакомьтесь, — нагибаюсь и двумя пальцами отгибаю слой полиэтилена под скрывающим грелку париком, открывая резиновое лицо, — это, моя кукла Вуду. Она будет мне сегодня нужна для демонстрации вам одного секретного приёма из арсенала чёрной магии.

— Магии? — удивлённо восклицает Токияма.

— Да. Магии Вуду. А пока, Оошита, Токияма, берёте куклу и несёте за мной, с максимальным уважением. То есть по вам должно быть видно, что она весит как настоящий человек и вы относитесь к ней как к человеку. Пусть и не очень живому.

— Курода, ты неси сумку, это тебе привычнее. — показываю на стоящую рядом знакомую ему сумку, отчего тот вздрогнул, — Не переживай, — успокаиваю его, — пилу сегодня не взял.

— Такехиса, ты несёшь лопату, — показываю на лежащие рядом с сумкой инструменты, — а я беру топор.

Мне стоило больших хлопот принести все эти, хоть и не столь тяжёлые, но весьма громоздкие вещи. Хотя, никто из встречных прохожих меня не спрашивал, куда я иду с большой сумкой на одном плече и лопатой на другом, но судя по выражению лиц, что-то они не так поняли. Это хорошо ещё, что топор поместился в сумку, только краешек рукояти торчал наружу.

Придя за час до назначенной встречи, я распаковал купленную по почте секс-куклу. Тут всё удобно продумано. Полная анонимность при заказе и доставщик даже не знает, что он приносит. Конечно, если бы была возможность заказать обычный манекен или что-то похожее на него, то я бы не стал поддерживать секс-индустрию самой озабоченной нации на планете. Сейчас то ещё ничего, но чем дальше, тем в Японии больше отаку и меньше детей.

Ну ладно, накачав куклу велосипедным насосом и одев её в свою старую одежду, примотал скотчем к её голове булькающую грелку и парик. А потом принялся декстерить из неё полиэтиленовый кокон, из которого не вылупится никакая бабочка. Разве что Мёртвая голова, но у меня тут Бойцовский клуб, а не Молчание ягнят.

Когда появились члены моего клуба, я уже заканчивал. Они, понятно, охренели, так что мне не составило труда провести с ними маленький сеанс нейролингвистического программирования на верность Бойцовскому клубу. Теперь, вот идём по субботнему парку, в котором нет ни одного обычного прохожего. Я впереди, ненадолго включаю аурное зрение, просвечиваю окрестности и выбираю первую жертву. Начинать, лучше всего с маленькой группы или… да, одиночка будет ещё лучше. Сворачиваю по направлению к нему.

— Китано-сан, — не вытерпливает Курода, — а что такое магия Вуду?

— Это… как бы тебе попроще объяснить… учитывая твою полную историческую безграмотность, придётся начать с начала. Видишь ли, все проблемы нашего мира происходят из двух источников. От любви человечества к чаю и кофе.

Даже спиной чувствую, как офанорели мои спутники, но зато от них стало меньше фонить страхом. Особенно от троицы Куроды. У них на троих была только одна мысль. Что они идут в парк с непредсказуемым маньяком с топором.

— Вуду, как мировое явление, возникло из-за пристрастия западных варваров к кофе. Оно пользовалось большим спросом в Европе. Вот их олигархи и подумали, зачем покупать кофейные зёрна, когда можно самим их выращивать? Захватили несколько колоний с подходящим климатом, навезли туда чернокожих рабов и начали богатеть. Рабов, естественно, брали в Африке, меняя их у местных царьков на порох и пули. А вместе с невольниками по миру распространилось и учение африканских колдунов — Вуду. Для рабов оно оказалось чуть ли не единственным способом сохранить свою культурную идентичность, так что неудивительно, что вскоре деревенская магия выросла до размеров целой религии. С ней пытались бороться христиане, но так как времена инквизиции давно прошли, у них ничего не вышло. Кстати, о рабстве. Наши любимые Соединённые штаты образовались из-за любви к чаю. Слышали эту историю?

Оглядываюсь. Нет. Явно не слышали.

— Ну, там всё было просто. Англичане не давали американцам закупаться чаем в стране его произрастания. В Индии. Их корабли сначала везли чай на свой остров, а оттуда, со всевозможными наценками и налогами, он отправлялся в Америку. Это никому, кроме англичан не нравилось, и в конце концов, американцы подняли мятеж, перебили англичан и создали свои Соединённые штаты.

— А потом, получив прямой доступ к своему любимому чаю, американцы построили свободную страну с блэкджеком и шлюхами. Назвали всё получившееся демократией и стали нести её всем направо и налево. Например сейчас, правительство США финансирует большую часть всех освободительных движений по всему миру. А чтобы объяснить своим избирателям, зачем они это делают, сняли Звёздные войны, объединив понятие «борьба за свободу» с понятиями «повстанцы» и «борьба за демократию». Но есть мнение, что скоро они переобуются и все борцы за свободу превратятся в террористов. Вот такие вот проблемы от чрезмерной любви к чаю. Правда потом американцев подсадили на кофе и антидепрессанты… О, вот и наш первый клиент!

Не знаю, что он тут делал в одиночестве… неужели среди этой публики тоже распространена мода на недеяние? Ну, когда сидишь на корточках втроём, то вроде как занят пацанскими делами, а когда сидишь в полном одиночестве, то познаёшь Дзен? А почему бы просто не спросить?

— Привет отшельникам!

Хулиган вскочил и уставился на странную компанию. Прежде всего внимание привлёк улыбающийся маньяк с топором. И будто этого было мало, сзади него оказались двое, тащившие завёрнутое в плёнку тело, блондин с лопатой и верзила с большой сумкой. Почему-то последняя не вызвала ассоциаций с пикником на природе, максимум с поминками на могиле. Причём, не обязательно, что на одной.

Последняя мысль почти привела в движение ноги, но попытку к побегу пресекли в самом зародыше.

— Побежишь, — показал на него топором маньяк, — плохо кончишь.

Это было сказано таким спокойным и уверенным голосом, которому хотелось верить. Если сказал, что будет плохо, то так оно и будет.

Я ему нисколько не угрожал. Просто предостерёг по доброте душевной. Все убегающие от Китано гопники, согласно канону, спотыкались о корни и теряли сознание от бессердечной суки, гравитации.

— У меня к тебе один вопрос. Что ты тут делаешь?

— Ни…чего.

— Я это заметил. В этом парке все этим занимаются. Но большинство в компании. А ты занимаешься этим ничем в одиночестве. Почему?

Что-то моему собеседнику совсем поплохело. Но он фонтанировал таким количеством ужаса, который я давно не ощущал. Надо остановиться. Хотя… он всё равно уже не способен к драке, тогда… протягиваю к нему одно астральное щупальце и начинаю поглощение энергии страха напрямую.

— Не… не…

— Слушай, у меня мало времени. Что ты не-не?

— Я… ничего… не видел…

Разговор стремительно терял смысл, так что, мысленно махнув на жертву первого в городе, а может и во всей Японии, пранка, я двинулся дальше. Но мой собеседник, видимо неправильно понял, когда я пошёл на него с топором и вспыхнув последним всплеском энергии, лесной гопник свалился в обморок.

— Вот это вот, — я показал топором на бесчувственное тело, — и есть первое проявление магии вуду. Её клиенты видят атрибутику смерти в нестандартной ситуации и впадают в сумеречное состояние сознания. Ну это вот всё: ночь темна и полна ужасов…

— Какое состояние, Китано-сан? — удивляется Такехиса. — Он же просто отрубился от страха.

— С древности люди инстинктивно обходят стороной то, что их пугает. И он больше никогда не пойдёт сюда гулять. Такое вот Вуду. А теперь, пойдём искать компанию побольше. Это будет интереснее.

Такехиса выглядит задумчивым, зато Курода явно повеселел. Он понял, что находится на стороне тех, кого бояться и это ему очень понравилось. Даже собственный страх куда-то исчез. На самом деле всё просто. Ты либо боишься, либо бояться тебя. Таков древний паттерн человеческого сознания.

Со следующей компанией мы поступили умнее.

— Привет, лесным братьям! — приветствовал троих, в лучших традициях гопничества, куривших на корточках.

Три наглые морды повернулись в мою сторону. Их снисходительные взгляды скрестились на моём лице, улыбке и топоре. После чего прозвучал тройной вопль, и они сорвались в побег. Я их даже не успел предупредить об опасности быстрых перемещений без чёткого плана и проверенного маршрута отступления. В результате они влетели в ожидающих их тройку Куроды. Такехису я попросил не вмешиваться и контролировать ситуацию. Но мои исполнившиеся смелости неудачники справились. Поставленный удар, плюс скорость налетающей на него жертвы и ко всему прочему, неготовность беглецов к защите. В результате три бесчувственных тела и Курода, лопающийся от гордости.

Хорошо. А то я ему сильно задолжал, лишив, пусть несчастной, но всё же первой любви.

Парни подхватывают свою поклажу и идём дальше.

Таким образом, двигаясь ломанными зигзагами, от одной гоп-компании к другой мы обошли весь парк. Когда нам встречались компании из трёх хулиганов, с ними разбиралась тройка Куроды. После того как они отказывались поговорить со мной о погоде и своей любви к паркам. Когда встречались четвёрки или пятёрки, подключался Такехиса.

Если бы я не использовал технику засад, а парни не тащили бы с собой бутафорский труп, то всё равно, мало кто-то с нами захотел бы драться. Видимо, моё лицо не располагает к агрессии. Кроме того, увидев меня с топором, а потом, убегая, встретив похоронную команду с телом и лопатой, гопники снабжали меня таким количеством энергии, которое до этого я получал только показав бензопилу банде Кодзимы. Но там это было один раз, а тут шесть больших компаний по четыре-пять хулиганов и девять мелких по двое-трое.

А на закуску я оставил самую большую группу. Аурное зрение говорило о восьми членах, уже не гопкомпании, а целой банды. Они находились почти в центре парка, но в последнее время пришли в движение. Наверно, этому способствовали время от времени раздававшиеся в разных частях парка вопли.

Не они одни оказались такими умными, но большинство таких умников мы перехватывали на границе парка. А уж самую большую цель я никак не мог упустить. Тем более что на ком-то надо было испробовать финальный аккорд пранка.

Недоумённо оглядываясь на стихший парк, в котором внезапно прекратились крики и вопли, к выходу спешили, но так, чтобы не показать этого самим себе, восемь старшеклассников. Нет, крики в местном парке были привычным для них делом. В конце концов, это было любимым местом охоты за неприятностями трёх ближайших школ, не считая Хекикуу, но именно её ученикам больше всего неприятностей и доставалось. Но этих мажоров на всех не хватало, поэтому в парке частенько вспыхивали драки конкурировавших школ.

Но сегодня явно что-то было не так и они, не сговариваясь решили с этим «не так» не встречаться. Но кто же их будет спрашивать? В нашей жизни всё устроено так, что люди обычно встречают то, чего больше всего не хотят встретить. И вот восемь парней, завернув за поворот на перекрёстке аллей внезапно наткнулись на фигуру в прозрачном дождевике, с топором в руках над другой, лежащей на дороге фигурой, замотанной в полиэтилен. Причём, замотанной так тщательно, что сразу становилось ясно — дышать лежащему либо нечем, либо незачем.

Но осознать возникшие в сознании мысли, переведя их в привычный внутренний диалог, зрители не успели, сразу превратившись в свидетелей, когда фигура в плаще взмахнула топором и всадила его в голову жертвы.

Пшшшш.

Вверх ударил красный фонтан и сразу стала понятна профессиональная предусмотрительность человека, надевшего дождевик. О странном звуке, сопровождающем красное извержение, совершенно несвойственного черепно-мозговым травмам, никто из свидетелей жуткого преступления не задумался. Они вообще ни о чём не думали, разбежавшись в ужасе.

— Что это было, Китано-сан? — ко мне подошёл Такехиса, с интересом рассматривая сдувшуюся фигуру.

Учитывая, что это финал нашего представления, я решил не устраивать взбучку своим последним зрителям, тем более что они стали свидетелями кульминации нашего представления.

— Это фокус, — объясняю всем, собравшимся вокруг сдувшейся куклы. — А фокусники никогда не раскрывают секрет своих фокусов.

— Но мы же вроде помощники фокусника? — Блондин провёл пальцем по дождевику и слизнул красную капельку. — Так это же томатный сок!

— Ну извини, кровь взять было неоткуда. Да и свернулась бы она в грелке. Ладно, заканчиваем наше представление.

Беру куклу за ноги и, оставляя на земле томатный след, стаскиваю её в ближайшую канаву. Дождей не было, так что она совершенно сухая.

— Курода, открывай сумку. Так, давай сюда. — Беру у него большую бутыль жидкости для розжига костров и поливаю останки куклы.

— Вы хотите её сжечь? — удивляется Курода.

Киваю. Улики надо уничтожать. А лопата понадобится, чтобы забросать то, что останется землёй. Таков план. Который только что изменился в сторону улучшения.

— Так, все снова прячьтесь. В парк только что вошла новая компания и она идёт сюда. Никого бить не надо, просто, когда подожгу, выйдете из-за кустов и встанете рядом.

Четыре новых гопника вошли в парк, перебрасываясь шуточками. Не думая ни о чём плохом, ведь мечта набить какому-нибудь ботанику лицо не является плохой мыслью в морально-этической системе обычных школьных хулиганов.

Вот, не думая о плохом, они вышли к перекрёстку аллей и сразу увидели стоявшего за канавой, не по погоде одетого в прозрачный дождевик с какими-то красными потёками, типа.

Продолжая не думать, заменяя мысли смехом, подколками и не особо интеллектуальными оскорблениями, они подошли к разделяющей их канаве и тут увидели лежащее в ней тело. Вернее, увидели-то они свёрток. Вот только торчащие с одного конца волосы, залитые красной жижей, намекали на попытку спрятать свежий труп.

А тут фигура откинула капюшон, открыв слегка заляпанное красными каплями лицо довольно улыбающегося маньяка, щёлкнула зажигалкой и бросило её на тело. Взревело пламя, а из леса, на огонёк начали выходить другие фигуры.

В содержащейся энергии ужаса, не сводивших с меня глаз, пятившихся хулиганов очень громко звучали одинаковые мысли.

«Я хочу жить!»

«Я слишком молод, чтобы умереть!»

«Боже, больше никогда не буду прогуливать!»

«Если выберусь, обещаю, начну учиться!»

Закрепляя в их сознании последнюю мысль, поднял спрятанный за спиной топор и слизнул с его лезвия томатный сок.

_________

* рассказ О. Генри «На помощь, друг»

Глава 12. Ловушка

Ночь с субботы на воскресенье выдалась тяжёлой. Так бывает после обжорства, даже если оно измеряется не в поглощённых калориях, а в… в чём можно измерить энергию страха? В страхориях? И если в первом случае помогает активированный уголь, то в моём — медитация.

Не то, что она помогла отделить поглощённую энергию от эмоций страха и ужаса, утрамбовать её в ядро, а эмоциональный мусор рассеять по ауре, сделав её ещё чернее. Нет, с этим отлично справилась автоматическая функция моего нового тела. Но медитация помогла увидеть проблему.

Знаете историю про индейца Зоркий глаз, которого посадили в тюрьму, и он на третьи сутки заключения смог увидеть, что в его камере не хватает одной стены? В сравнении с собой я понимаю, насколько он гениален. Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы увидеть очевидное.

Грубо говоря, если назвать энергию, собираемую в ядре просто энергией, то аура — это информация, находящаяся в поле тонких энергий. Их даже ощутить не получается, только увидеть. У обычных людей в виде разноцветных светящихся фигур в виде яиц, а у меня в виде чёрного тумана. И теперь, после поглощения такого количества страхориев, в медитации в нём проглядываются более плотные тени.

Аура, по крайней мере моя, подчиняется мысленным приказам. Я могу сформировать из неё одно или несколько щупалец, направить в них энергию из ядра, и они обретут если не материальную, то энергетическую плотность. Но щупальца, это ведь ещё не всё. Что будет, если я ухну всю накопленную энергию в ауру? Логично, что то, что в ней скрывается, воплотится полностью. И через час вглядывания в собственную тьму я, наконец, увидел свой будущий облик.

Помните боевых осьминогов из Матрицы? Вот примерно то же самое, только чёрное и с челюстями поглощённого мной удильщика. Короче, зубы… нет ЗУБЫ, щупальца и пара святящихся глаз. Причём их свет один в один как у того ядра удильщика — посмотришь в них, и вид чёрной зубастой каракатицы уже кажется милым, а танец её щупалец весьма умиротворяющим зрелищем.

И это проблема.

Потому что облик постоянен. Я могу его мысленно изменять, но как только перестаю держать мысленный образ, он снова возвращается к этому симбиозу лангольеров Стивена Кинга и фантазий Лавкрафта. Причём стоит посмотреть в глаза, и неприятие этого облика уменьшается с каждой секундой. Похоже, я, то есть моя астральная тень, унаследовала от удильщика не только зубы.

А теперь подумаем о будущем, в котором я планировал использовать энергию ядра для реинкарнации. Вот только что-то мне очень сильно подсказывает, что в данном случае отделить мух от котлет не выйдет. И как только я задействую собранную энергию для перехода души в другой мир, то эта самая душа сразу отрастит зубы и тентакли.

Я уже это делал, знаю, о чём говорю. Да что там, наверно я и в этот мир пришёл в том виде, только тогда у меня ещё было гуманоидное тело. А можно ли будет переродиться человеком с душой, похожей на внука Ктулху, я не уверен. И совсем не хочется это проверять.

И что теперь делать?

Нужно подумать. Только сначала избавиться от влияния чёрной ауры. Что-то я сомневаюсь, что она никак не влияет на мои мысли. Ещё пару часов медитации на эту черноту, и я могу решить, что стать первым ситхом в этой галактике не такая плохая идея.

Будучи энергетической формой информации, ауру легко можно свернуть. Вернее, можно согнать всю черноту в один чёрный, как сингулярность, шар, размером с апельсин и повесить его за левым плечом. Почему-то чувствую, что там ему самое место.

Аура очистилась. По моим стандартам очистилась. А так она стала просто серой.

О, мысли тоже пришли в норму. И сразу вижу три решения.

Первое — создать тульпу*. Разделиться на мистера Джекила и Хайда. Сбросить всё чёрное на Хайда и запереть его в Чёрном вигваме*, то есть в моём случае, в Лимбе. Как это сделать, пока не знаю, но Дейл Бартоломью Купер* тоже не знал, но это его не остановило.

Плюсы данного плана… не вижу.

Минусы: та история с Хайдом закончилась плохо. Для обоих личностей. Второй минус — даже если мне удастся загнать тульпу в Лимб, не известно, что будет со мной в случае его смерти там. Также и в случае если он там отожрётся и превратится в настоящего дьявола.

Нет, это не наш путь.

Второй способ. Метод Алукарда. Запечатать свой шар тьмы печатью и не использовать без крайней необходимости.

Плюсы: я смогу жить обычной жизнью. Ну, насколько она может быть обычной для человека, способного поглощать чужие страхи. Но если я не буду специально никого пугать… или ограничусь безобидными розыгрышами, то буду жить так же, как жил бы изначальный Китано.

Второй плюс — если наступит какой-нибудь локальный апокалипсис, я всегда смогу пафосно воскликнуть: снятие печати!

Третий плюс — чтобы поставить печать, мне не нужно искать никого из клана Узумаки. Достаточно чёткого мысленного приказа. Который, будучи подкреплённым небольшим количеством энергии, будет держать тёмную ауру под замком.

Нет, раньше я такого не делал, но судя по тому, что я примерно заранее знаю, на что способен в манипуляциях с аурой, и потом всё происходит как я и хотел, то проблем быть не должно.

Минусы… он один, но большой. Я не решаю проблему, а только откладываю её на будущее.

Третий способ — полностью отказаться от своих способностей. Использовать всю накопленную энергию для очищения ауры, и, если получится, заблокировать способность к поглощению энергии.

Плюсы… он один. Я стану обычным человеком и смогу рассчитывать на нормальную реинкарнацию. Ну потеряю я память, и что? Это лучше, чем превратиться в демонического монстра. Кстати, почему я раньше не подумал, что концентрирую энергию в ядре как обычный монстр ил Лимба? Это же так очевидно!

Минусы: первый — кроме собственной веры в реинкарнацию мне её никто не гарантирует, и я снова могу оказаться в Лимбе. Даже если примкну к какой-нибудь религии, то стоит один раз ошибиться и будет как в той серии Южного Парка, когда умершие верующие выяснили, что в рай попадают одни мормоны. А остальные не угадали и идут лесом, то есть в ад.

Второй минус — в этом мире существует мистика и сверхспособности. Я точно знаю о существовании, по крайней мере, одного призрака в этом городе. Даже знаю, как его найти. Возможно, этим следует заняться до того, как я познакомлюсь с ним по сюжету. И кроме сверхъестественных способностей Китано, есть ещё способности его отца.

А если отбросить их как семейную мутацию, то остаётся ещё та президент фотокружка из соседней школы. Она, никогда не занимавшаяся боевыми искусствами и ничем другим для развития своих способностей, смогла, вернее, сможет в будущем вступить в бой с Китано на его уровне скорости. Для обычного человека двигаться так быстро, что его образ размывается в воздухе не просто затруднительно, а невозможно. Значит, она обладает какой-то способностью к использованию своей внутренней энергии. Как Китано, но только никого не пугая.

И вот если я заблокирую свои способности, то местная культивация** для меня будет закрыта. А это единственный оставшийся мне способ собрать энергию для перерождения без потери памяти.

Значит, выбор очевиден. Для начала нужна блокировка печатью. А потом поиск возможностей к самосовершенствованию. Ну а если не получится, то всегда останется запасной выход. Чистка ауры, полная блокировка и вера в реинкарнацию. Ибо кроме веры в этом варианте мне ничего не останется.

Вхожу в медитацию, концентрируюсь на чёрном шаре, подтягиваю чуток энергии из ядра, обволакиваю ей оболочку шара и концентрируюсь на запирающем намерении.

НАЛОЖЕНИЕ ПЕЧАТИ!

* * *

— Эй, вы слышали, что стало с парком Сокю? — по дороге в Хекикуу один ученик догнал трёх своих одноклассников.

— Ага, — кивнул один из них. — Сегодня я немного опаздывал и пошёл в школу через него. Там больше нет ни одного человека из других школ!

— Раньше, — поведал второй, — мне приходилось делать большой крюк вокруг парка. Теперь будет проще.

— Эти гады отбирали у меня деньги пять раз! — пожаловался третий.

— Ха-ха, — посмеялись остальные, — нечего было там ходить! Но теперь будет лучше. Здорово, что они свалили.

Вокруг говорили о том же.

— Ты слышала?

— О парке Сокю? Я так рада!

— Каждый раз, когда я их видел, так и хотел сказать: валите в свои школы!

— Ха-ха-ха…

— Да это просто отлично!

— Но кто же их прогнал?

— Хе-хе, — посмеивался про себя Курода шествуя с высокомерным видом завышенного до небес Чувства Собственной Важности по аллее школьного парка.

— Курода-сан, — обратился к нему Оошита, — почему Китано-сан не хочет, чтобы мы рассказали всем, кто очистил парк Сокю?

— Потому что, — с видом мудреца, изрекающего тайное знание простым смертным, поднял вверх указательный палец Курода, — таково первое правило Бойцовского клуба!

— Мы помним, — не выдерживает Токияма, — просто не понимаем, почему вы так довольны этим?

— Глупцы… — сокрушённо вздыхает экс-защитник Хекикуу. — Настоящий мужчина никогда не хвалится о своих делах! Настоящий герой ведь никогда не назовёт сам себя героем? Верно я говорю?

— Ну, если подумать…

— Наверно…

— Так что ни слова об этом, пока они сами не догадаются!

«Но так хочется сказать, — думает Курода. — Скорей бы они догадались!»

— Как думаешь, кто это сделал? — спрашивает одна ученица другую.

— Это, наверно, какой-то очень хороший человек! — не задумываясь отвечает та.

Курода расправляет плечи и идёт прямо к ним. Девушки удивлённо — пренебрежительно зыркнули на него, отвернулись и пошли, продолжая обсуждение.

— На самом деле, кто это мог быть?

— Кто-то с сердцем ангела!

— Как-то странно, — заметил Оошита, и Токияма с ним полностью согласился.

— Наверно эти девки, тупые как пробки! — объяснил им происходящее Курода.

Тем временем мимо них проходила ещё три девицы.

— Вы слышали о парке Сокю?

— Ага!

— Я тоже!

— А кто это сделал?

— Да всё же ясно! Кто же ещё, кроме председателя совета?!

— Точно! Это был Суда-сэмпай!

— Учителя такого бы никогда не сделали!

— В таких вещах положиться можно лишь на ученический совет!

— И все знают, как Суда-сэмпай заботится о младших!

— Какого хрена вы несёте! — не выдерживает Курода, нависая над тремя первоклассницами. — Не притворяйтесь, будто не знаете, что произошло!

— А? Простите!

— Извините!

— У нас нет денег!

— Ладно, чёрт возьми, я скажу! А теперь слушайте внима… куда вы меня тащите?!

Куроду подхватили под руки Оошита и Токияма и изо всех сил тащили в сторону.

— Первое правило, Курода-сан! — шипел Оошита.

— Китано-сан будет не доволен, если вы нарушите сразу два правила! — вторил ему Токияма.

— Что тут происходит? — перед сдерживаемым Куродой, будто защищая от него учениц, возник президент школьного совета.

— Уже ничего, — буркнул Курода.

— В самом деле? — сделал удивлённые глаза Суда. — Такие как ты, всегда причиняют ученикам неприятности. Такие же недавно заполняли соседний парк!

— Да, Суда, — вокруг немедленно образовалась поддержка первого популиста школы, а может, и всего города.

— Клёво! Давай, мужик!

— Здорово!

— Суда-сэмпай, это же вы прогнали всех хулиганов из парка Сокю?

— Что правда? Это он?

— Вы выгнали их всех сами?

— Просто невероятно!

— Ну, я не хотел об этом говорить, — Суда с улыбкой пригладил волосы на затылке, — вышло бы так, словно я хвастаюсь. Но вы, ребята, похоже, обо всём догадались.

Курода подавился воздухом.

— Так это сделал он!

— Этого и следовало ожидать от председателя совета!

— Спасибо Суда-сэмпай!

— Вы круче всех!

Курода покраснел, пошёл пятнами и вырвался из ослабевших рук своих подручных. В отличие от него, Оошиту с Токиямой откровения Суды привели в шок, а не в ярость.

— А ну, секундочку! Слушайте все! Это не он… — Курода резко заткнулся.

На его плечо опустилась тяжёлая рука, и тихий вкрадчивый голос спросил, — Ты чего бузишь?

— Китано-сан, — обернулся ко мне Курода, — он, — тыкает пальцем в Суду, — говорит, что это он очистил парк Сокю!

— Ну раз он так говорит, — смотрю в предельно честное лицо с широко открытыми, правдивыми глазами официального лидера школы, — значит, так оно и есть.

Улыбаюсь Суде, отчего он немного вздрогнул. Но только немного, ибо с почищенной аурой, я произвожу только естественное впечатление хорошо социализированного психопата. Или высокоактивного социопата.

Мне это нравится. Естественный страх в фоновом режиме рассеивается в ауре, а его энергия понемногу укрепляет тело. Кстати, надо будет проследить, будет ли меняться цвет ауры. Китано-то жил, не чернея всё это время. Возможно, то, что приходит естественным путём, куда-то рассеивается? Но сейчас не время об этом думать.

— Ты же не думаешь, — продолжаю обращаться к Куроде, выдержав небольшую паузу, — что наш школьный председатель, а это на минуточку, очень важная первая строчка в резюме любого будущего политика, мог соврать при таком большом количестве свидетелей? Тем самым он бы сразу погубил все возможные пути своей будущей карьеры! Нет, Курода, Суда никак не мог так поступить. А то, что ты ему не веришь, объясняется только тем, что ты не можешь себе представить, каким образом один, пусть и очень честный человек, мог справиться с несколькими десятками хулиганов из парка Сокю.

— Может, вы всем объясните, — поворачиваюсь с новой улыбкой к Суде, — как вам это удалось?

— Я просто с ними поговорил, — объясняет всем Суда, но смотрит только на меня. — Объяснил, как они нехорошо поступают. И они меня поняли.

— Вот! — громко хлопаю в ладоши, — учись, Курода! Это высшая дипломатия. А не это твоё — раз в морду и всё. Нам всем можно поучиться у нашего отважного председателя школьного совета! И знаешь, что мы сделаем? Давай, найдём всех хулиганов из соседних школ, нам-то это будет совсем нетрудно? И спросим у них, что именно в таких простых словах Суды их убедило встать на путь исправления. Или, хотя бы на путь уважения нашей территории. Возможно, Суде, — снова улыбаюсь ему, — и всем остальным нашим соученикам, это тоже будет интересно. Идём, урок скоро начнётся.

— Но… — не знает, как на это реагировать Курода.

— Что, но? У тебя выпускной класс. Тебе тоже стоит побеспокоиться о будущей карьере.

Уходим от продолжившей обсуждать крутость Суды толпы школьников.

— Как же так, Китано-сан, — потерянно спрашивает Курода.

— Ты тщеславный идиот, — говорит идущий со мной рядом Такехиса. — Мог бы уже догадаться, что это часть плана Китано-сана. Который ты чуть не испортил!

— Вот оно… — начинает озвучивать свою мысль Оошита.

— …что! — заканчивает Токияма.

— План? — с надеждой удивляется Курода.

— Теперь Суда наш с потрохами! — объясняет Такехиса. — Верно, Китано-сан?

— Как говорил один пророк, «однозначно!» — киваю я. — Но сейчас нам нужно поговорить о более актуальной теме. Курода… остальных, впрочем, это тоже касается. Так что слушайте внимательно. Итак, Курода, я понял, что тебя совершенно не интересует карьера, но зато очень заботит твоя репутация. Правильно?

— Ну… конечно, да!

— И я могу тебе с этим помочь.

— Правда?!

— Конечно. Я поставил тебе удар за три дня. С репутацией будет подольше, но ты сам должен выбрать, насколько. Есть три варианта репутации крутого бойца. Тебя же интересует именно это?

— Да! — уверенно кивает.

— Первый способ — сделать себе дутую репутацию, которая намного превысит твой боевой потенциал. Его опасность в том, что как только ты встретишь человека, который не знаком с твоей репутацией, то сможешь быстро её потерять. Второй способ — это иметь репутацию, полностью соответствующую своему боевому уровню. Ну а третий, это как с Рёко. Она крутой боец, но её никто всерьёз не воспринимает. Впрочем, это тебе явно не годится.

— Не годится, — соглашается Курода.

— Но каким человеком ты хочешь стать? Быть крутым бойцом или казаться им?

— А можно быть крутым бойцом и иметь ещё более крутую репутацию?

— О, ты хочешь комбинированный способ? Прямо как я люблю. Это можно. Но придётся постараться.

— Я готов! — воспылал Курода.

— Я дам тебе три правила. Будешь их соблюдать, получишь желаемое. Не сможешь, тогда сам будешь виноват. Согласен?

— Хай, Китано-сан!

— Хорошо. Первое правило: не забрасывай тренировки. Повторяй то, чему я тебя научил. Это не займёт много времени, уделяй каждый день по двадцать — тридцать минут на проработку ударов и перемещений в стойке. Плюс бег. Насчёт курения, сам решай. Чем меньше будешь курить, тем лучше будет твой результат. Понял?

Кивает.

— Второе правило: никогда никого не провоцируй на драку. Будь вежлив. Но если вызывают или провоцируют тебя, то ни в коем случае не вступай с ними в перепалку. Сразу бей в челюсть. И добивай, как я учил.

У Куроды отвисла челюсть. Видимо, он представил, как это будет выглядеть.

— Третье правило: никогда никому ничего о себе не рассказывай. Ни о том, какой ты крутой, ни о том, что ты сделал и кого победил! Храни личную историю втайне. Не общайся со своими прошлыми знакомыми, которые считали тебя неудачником. Не позволяй их мыслям формировать твоё будущее. Общайся только с теми, кто тебя уважает. А если кто-то будет навязывать тебе своё общество, смотри правило номер два. Понятно?

— Понятно!

— Врёшь. Ничего тебе непонятно. Но это не обязательно. Просто следуй моим правилам, и результат будет вне зависимости от того, понимаешь ли ты их или нет.

— Но разве понимание не обязательный элемент обучения новому? — не выдерживает Такехиса.

— Если бы было так, то пророки не давали бы простые к запоминанию заповеди. А долго объясняли бы как и почему нужно подставить своему врагу другую щёку. Но их мало бы кто понял. А заповеди легко запомнить. Даже если не следовать им, но, по крайней мере, они позволяют людям знать, что значит поступать хорошо.

— Я запомнил ваши заповеди, Китано-сан! — отрапортовал Курода.

— Нет. Заповеди — это правила для обретения вечной жизни в той религии, к которой они относятся. А это всего лишь правила, которые позволят тебе получить немножко мирской славы. Кстати, ты знаешь, что гордыня — это смертный грех? Нет? Ну ладно. Просто имей в виду, что чем больше твоя гордыня, то есть чем больше ты возвеличиваешь себя в своих глазах, тем хуже будет твоя репутация в глазах других.

* * *

— Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — тихо ругается, идя по коридору в свой кабинет председатель ученического совета Суда.

— Зачем вы соврали?! — причитает Койдэ, его заместитель, с классической внешностью ботаника-отличника: очки плюс низкий рост. Как раз такой, чтобы создавать впечатление высокого роста Суды, хотя рост председателя только чуть выше среднего.

— Он посмел угрожать мне! — Суда входит в кабинет и захлопывает дверь, чуть не прибив Койдэ. — Поспрашивает он, видите ли, хулиганов! Да что он о себе возомнил! Он всего лишь первоклашка!

— Не говорите так, Суда-сэмпай! Все называют его «Ужасным защитником»! и зачем вы всё-таки соврали? Если бы вы этого не сделали, то не оказались бы в такой ситуации!

— Ты не понимаешь? Этот случай с парком просто идеален для меня. Если все решат, что всё так и было, то это повысит мою репутацию!

— Но если Китано-сан скажет, что говорил с хулиганами, которых вы якобы прогнали, и не подтвердит…

— Идиот! Если бы он хотел поймать меня на лжи, то сразу бы сделал это! Из всех его слов явно следовало, что он в курсе, что там произошло на самом деле.

— Тогда получается, что он хочет шантажировать вас?!

— Разумеется. А это значит, что ему от меня что-то нужно. Вот тебе задание, собери всю доступную информацию о нём и его ба… стоп. Помнишь, мне приносили на подпись его заявление о создании Бойцовского клуба?

— Да, потому что директор вам сразу намекнул, что этого делать не стоит и он это никогда не утвердит.

— Вот что ему нужно! Тогда проблема решается просто.

— Но директор же сказал…

— Койдэ, ну, когда ты всё-таки начнёшь думать? Ты просто пойдёшь к Китано и скажешь, что я подпишу его заявку и в ближайшее время постараюсь добиться утверждения директором.

— Но директор не…

— Ох, — Суда делает фейспалм. — Естественно, он не утвердит. Но я же буду стараться? А значит, выполню свою часть сделки!

— Но, когда это поймёт Китано, он всё равно расскажет…

— Ну и что? У людей короткая память. Если пройдёт больше недели, то все забудут, что я говорил. Будут помнить только то, что я очистил для них парк. И тогда, чтобы Китано не сказал, это будет уже не важно. Интерес к этой теме угаснет, и его никто не будет слушать. Кроме того, факт очистки парка будет всегда на моей стороне. А если он попытается потом это опровергнуть, то будет выглядеть жалким завистником. Мне ведь не составит труда так его показать. Так что, мой первый помощник, отправляйся к Китано и узнай, что он хочет.

— Но мы же уже знаем это?

— Ну и что? Он должен озвучить просьбу и тогда будет выступать как проситель. Со слабой позиции в переговорах. Когда он скажет, что хочет от нас, скажи, что передашь мне и в ближайшее время мы с ним свяжемся. Это поможет выиграть ещё два-три дня.

— А если потом он решит отыграться на мне? — заробел мелкий ботаник.

— Я же председатель школьного совета! Если он тебя хоть пальцем тронет, я мгновенно устрою ему исключение из школы. И что-то мне подсказывает, что директор всецело меня поддержит!

_________

* Дейл Бартоломью Купер — специальный агент ФБР, член секретного проекта «Синяя роза», созданного для расследования дел с участием тульп — искусственных людей, созданных воображением по тибетской методике. В ходе расследования угодил в Чёрный вигвам — место, в котором чёрные маги творили истинное зло ради истинного зла и провёл там 25 лет. Его историю можно узнать, посмотрев три сезона Твин Пикс.

** Культивация — это неправильный английский перевод китайского слова сюлянь. Более точный перевод — самосовершенствование. В даосизме самосовершенствование идёт до обретения Дао, а в буддизме — до достижения состояния Будды. Христианские священники принижают буддизм, говоря, что Будда — это человек, пусть и достигший просветления, но всё равно, человек. Но суть в том, что в буддийских и даосских школах совершенствования человек может усовершенствоваться и стать Просветлённым. На самом деле в христианстве то же самое, просто они просветлённых называют святыми.

Глава 13. Психопат

На следующий день, Суда приступил к выполнению своего гениального плана. Но что-то сразу пошло не так. За ночь Койдэ то ли растерял последние остатки своей мужественности, то ли нашёл немного здравомыслия.

— Нет, я не справлюсь! — тихо кричал его заместитель. Тихо, потому что они стояли за углом школы, и он не мог привлекать внимание идущих в неё учеников.

— Успокойся, тебя уже трясёт!

— Успокоиться? Вам легко говорить! А ведь именно я буду с ним договариваться! И когда он поймёт, что это обман…

— То ничего не сможет сделать.

— Наш прошлый защитник тоже так думал, когда пошёл разбираться с ним. А что в итоге? Его чуть не придушили!

— Ну, это были их хулиганские разборки…

— А тот учитель дисциплины? Он проработал только один день и сбежал! С тех пор школа так и не нашла нового сторожа!

— Мы вообще не знаем, почему он так поступил. Может, у него были свои причины.

— А Кодзима и его банда? По слухам, Китано принёс на разборки с ним бензопилу и покалечил несколько человек! А некоторых потом вообще не нашли. Даже по частям!

— Это вообще слухи и инсинуации! Если бы действительно такое произошло, за Китано давно приехала бы полиция!

— Даже если так, слухи на пустом месте не появляются!

— Хватит спорить! Всё уже решено!

— Но почему вы сами не хотите поговорить с ним?

— Потому что короли никогда не идут в атаку! За них это делают пешки.

— Но…

— Тихо! — Суда поднимает руку, прерывая возражения, — слышишь, какая наступила тишина? Я чувствую присутствие зла! — смотрит из-за угла — он идёт!

— Нет, я…

— Он на самом деле здесь. И никого вокруг. Идеальный шанс!

Койдэ выглядывает за ним из-за угла и видит идущего Китано.

— Нет, я не готов!

— А что тебе нужно, чтобы быть готовым?

— Мне страшно! Давайте забудем об этом!

— Вот ты бесхребетный! — Суда выталкивает Койдэ навстречу Китано, — Всё, иди!

Койдэ, вылетев из-за угла и по инерции сделав пару шагов, застывает на месте на дрожащих ногах.

— Не стой на месте! Если будешь так стоять, он что-нибудь заподозрит!

— Но… я не могу…

— Просто подойди к нему как ни в чём не бывало!

— Моё тело… ноги не идут…

— Если ты будешь просто стоять, он подумает, что ты ждёшь его, чтобы подраться, кретин! Тебе жить надоело?

Злобное шипение из-за угла придало Койдэ сил, а может, новый страх пересилил старый, и он сделал шаг вперёд. Ноги подрагивали, и чтобы не упасть, пришлось делать второй шаг…

* * *

Половина ночи опять прошла в бесплодных попытках культивировать. Нет, погрузиться в медитацию ничто не мешало, тем более что тело Китано обладала хорошей растяжкой, и я мог довольно долго сидеть в полном лотосе.

Полный лотос, это когда ступни, лежащие на бёдрах, повёрнуты вверх. Теоретически это должно было помочь настроить энергетические потоки в теле. Почему йоги и даосы обычно использовали для медитации именно эту позу, я не знал. Но мог предположить, что позы для практики самосовершенствования, это как позы и движения в боевых искусствах. Если начавший их изучать практик вдруг подумает, что он самый умный, и тысячелетние традиции для него ничего не значат и начнёт изменять традиционные движения, то его конец закономерен.

Премия Дарвина в мире боевых искусств всегда находит своих героев. Потому что любой, серьёзно занимающийся боевыми искусствами, рано или поздно, столкнётся с проблемой жизни и смерти. И начав в серьёзном бою выполнять движения не так, как подсказывает опыт мастеров, переживших множество таких боёв, а так как он сам решил, что будет лучше, закономерно огребёт.

А там есть два возможных исхода. Либо он поймёт, что пока не достигнет мастерства, изменять приёмы других мастеров не стоит, либо вообще перестанет что-либо изменять по причине неожиданно приключившейся реинкарнации.

Поэтому боевые искусства предавались сотни, а некоторые тысячи лет без изменений. До тех пор, пока прогресс и артиллерия с беспилотниками не вытеснили их из реальных боевых действий. Тогда-то и повылазили всяческие реформаторы и популяризаторы, превращающие боевые искусства в спортивные единоборства.

С медитацией то же самое. Если кто начнёт работать с собственной энергией по собственному разумению, а не опираясь на тысячелетний опыт практиков, то он так внутри себя всё настроит, что не только о дальнейшей практике придётся забыть, а может ещё и полечиться. Хорошо, если не в больнице с мягкими стенами.

Из знаний прошлой жизни о внутренних стилях Ушу, надо сказать, весьма поверхностных, но всё же они являлись базовыми, а значит, правильными для начинающих практиков, я знал три вещи.

Первое — правильную позу лотоса. Второе — необходимость достижения состояния без мыслей. И третье — концентрацию внимания в точке даньтянь. Она находится на два пальца ниже пупка, внутри тела, на прямой между макушкой и промежностью. Как раз в этой точке у меня сейчас располагалась сфера энергии.

С первым и третьим пунктом у меня проблем не было. А вот со вторым… перед внутренним взором постоянно проходили картинки визуализации мыслей. Причём они сильно влияли на мой энергетический центр. Прошло довольно много времени, пока я понял, что эти мысли просто отбирают мою энергию! Стоило мне отвлечься, вернее, стоило им меня отвлечь от созерцания энергетической сферы, как они — картинки мыслей, отражались на её поверхности. И по ощущениям, забирали часть её энергии. Пусть маленькую, но мыслей-то было много!

Короче, пока я не найду способ справиться с ними, медитировать тем единственным способом, который я знаю, опасно. Я ведь не знаю, что будет, если какая-то мысль сможет забрать себе чуть больше энергии? Скорее всего, она станет сильнее, и тогда её будет ещё труднее подавить. И она заберёт ещё больше энергии. И так до тех пор, пока не заберёт всё. И тогда, либо она станет тульпой, либо сможет управлять моим телом. А я превращусь в одержимого фанатика.

И ведь не спросишь ни у кого. Хорошо бы в следующей жизни попасть в мир культиваторов со множеством систем достижения личного бессмертия. Кстати, надо будет сделать это запасным планом. А пока… что это идёт на меня на дрожащих ножках? А, это канон меня встречает!

— Здравствуй, Койдэ, — легонько улыбаюсь, чтобы вышедший навстречу мне школьник не свалился в обморок.

А ничего так получилось. С заблокированным ужасом я могу проявлять в ауре и другие эмоции. Например, сейчас я сама доброжелательность. Вот только она настолько входит в диссонанс с моим лицом, что оказала воздействие, прямо противоположное, чем было задумано.

Койдэ перестал дрожать, это явный плюс. Вот только он замер соляным столбом. Ну, к минусам я пока это погожу относить, всё-таки мы не в пригороде Гоморры живём, а он не жена Лота. Должен отмереть.

— Ты в порядке? — кладу правую руку ему на плечо и легонько встряхиваю. — Если нет, я мог проводить тебя в медпункт.

— Нет… то есть да… то есть не надо…

— То есть ты в порядке?

Кивает. Несколько раз.

— Вы меня знаете?

— Конечно. Все, кто интересуется школьными делами, знают, что всю работу ученического совета выполняет первый помощник Койдэ. А Суда только раздаёт указания. Между нами, он жуткий популист, не находишь?

Кивает, потом спохватывается, мотает головой.

Я говорю тихо, так что Суда, если он, как в каноне, прячется за углом, нас не слышит.

— Проявляешь преданность? Похвально. Вот только он не оценит. Ты знаешь, что в законах о вассалитете нашей страны прописаны не только обязанности вассалов, но и их права? А ты для Суды не более чем пешка.

Широко распахивает глаза.

— О, он тебе сам это сказал? Видишь, он даже не знает, что настоящая преданность работает в обе стороны. Ты никогда не замечал, что поведение твоего начальника очень похоже на поведение нарцисса? Если ты не знаешь, то это не цветок, а один из элементов тёмной триады в психологии.

Вижу непонимание в глазах.

— Не знаешь? Тёмная триада — это объединение трёх деструктивных черт личности: нарциссизма, макиавеллизма и психопатии. Нарциссизм, — как по-книжному цитирую я, — это свойство характера, заключающееся в чрезмерной самовлюблённости и грандиозной самооценке, не соответствующей действительности. Ну как, знакомо?

У Койдэ отвисла челюсть. Зато он больше меня не боится. Ну, почти.

— А как насчёт макиавеллизма? Это склонность к манипулированию и использованию других в собственных целях, со сниженной эмпатией и склонностью к нарушению этических норм.

Койдэ охает и зажимает себе рот рукой, видимо, чтобы не согласиться вслух.

— Что касается третьего, психопатии, то это сочетание отсутствия эмпатии, сниженной способности к состраданию, неспособности к раскаянию, лживости, эгоцентричности и поверхностности эмоциональных реакций.

По расширенным зрачкам за толстыми стёклами очков вижу, что за ними происходит процесс переоценки личных приоритетов.

— Не переживай, — похлопываю его по плечу. — То, что твой босс стопроцентный психопат, не делает его маньяком-убийцей. Наоборот, это идеальные качества для будущего политика. Если ты не в курсе, то большинство психопатов становятся не убийцами, а политиками, полицейскими, хирургами и журналистами.

— Да?

— Конечно. В той или иной степени психопатией страдают десять процентов людей. А то, что самые отъявленные психопаты выбиваются в лидеры в любой организации, будь то школа или правительство, это наша повседневная реальность… Скажи, ты на втором или на третьем курсе?

— На втором.

— А, значит, ты тренируешься и набираешься опыта? И когда Суда выпустится, в новом учебном году уже ты станешь президентом… то есть председателем ученического совета?

— Если за меня проголосуют и не будет более достойного кандидата…

— Ну, я лично, проголосовал бы за тебя. Ладно, что-то я разболтался. Ты что-то хотел мне сказать?

— Да… по поводу Бойцовского клуба… мы…

— Нет, — прерываю я его, — если ты хочешь мне что-то пообещать, то не стоит. Как помощник председателя, ты не имеешь такой власти, а твой босс, как мы только что выяснили, слишком ненадёжный человек, чтобы я всерьёз верил его словам.

— Но… тогда… о происшедшем в парке…

— Тебе интересует парк Сокю? Можешь не переживать и успокоить Суду. Я не собираюсь его разоблачать. Раз он хочет быть героем школы, то пусть будет. Но в этом есть одна проблема. Знаешь какая?

Качает головой.

— А ты подумай. Тебе, как возможному главе ученического совета, привычка анализировать происходящее очень пригодится. Вот ты знаешь, почему из парка Сокю исчезли все хулиганы?

— Нет…

— И твоему временному начальнику это тоже не известно. Иначе бы он не совершил такой выдающейся глупости. Так что я дам вам совет. Один на двоих. Попробуйте узнать, что там произошло. И тогда, может быть, Суда поймёт, что его проблемой являюсь совсем не я.

— А кто?

— Ты знаешь, что происходит, когда встречаются две электромагнитные волны? Ничего. Они не влияют друг на друга. А вот слухи, а они распространяются от своих источников, как волны, вполне будут влиять. Для простоты картины не будем представлять каждого человека, как индивидуальный источник слухов. Просто представь, что есть слух из нашей школы о том, что Суда очистил парк Сокю. И есть противоположный слух, источником которого служат хулиганы, сбежавшие из этого парка.

О, в глазах за стёклами зажёгся интерес.

— Ты ведь не думаешь, что они ушли из него из-за того, что вообразили себя частицами броуновского движения* и вместо того, чтобы концентрироваться в одном парке, разлетелись по всему городу? Нет, было что-то, что их спугнуло. Как думаешь, что произойдёт, когда этот слух объединится со слухом о Суде?

— Они объединятся!

— Это ещё ничего. Хуже будет, если они войдут в резонанс. Знаешь, что на самом деле произошло с бандой Кодзимы?

— Нет!

— Я всего лишь его вырубил. И всё. А через неделю уже говорили, что я перебил половину банды. Между прочим, тот слух дошёл до нашей школы примерно через неделю, а ведь школа Хакююн от нас дальше, чем те школы, хулиганы которых сбежали из Сокю. Значит, слух от них дойдёт до нас быстрее. Скажем, дня за три-четыре. А если учесть, что навстречу тому слуху движется наш, то они встретятся не позже, чем дня через два. И тогда они породят совершенно новый слух. О чём он будет, я могу только предполагать, но что его главным героем окажется Суда, я думаю, сомнений не вызывает.

— Не вызывает, — заторможенно согласился Койдэ.

— Поэтому я и советую вам узнать, что там произошло, чтобы заранее подготовиться.

— Но вы это знаете?

— Что-то, — нагибаюсь и шепчу в ухо Койдэ, — настолько жуткое, что теперь все, кто в курсе, обходят парк стороной. И советую тебе приготовиться, вдруг Суде придётся уйти со своего поста раньше срока, тогда ты займёшь его место, как исполняющий обязанности председателя. А, скажу тебе по секрету, ИО президента обычно сам становится президентом. Вот тогда мы и поговорим о моей заявке на создание клуба.

Выпрямляюсь, смотрю на ошарашенного первого помощника.

— Пока, — похлопываю его по плечу и в хорошем настроении, сделавшего гадость тому, кто это заслуживал, иду в школу. Не знаю, как всё обернётся, то у Суды на одного преданного фаната стало меньше.

Мне уже неважно, разрешат официально открыть клуб или нет. Сейчас гораздо важнее понять, как развивать свою энергетику. Теперь я понимаю отшельников, которые на годы уходили в пещеры и там медитировали. Но пока мне это не светит. Не потому, что у меня тут активная социальна жизнь, а потому что я пока не знаю, что делать, когда пройду первый шаг в медитации. Подчиню собственные мысли. Буду надеяться, что тогда и узнаю. В противном случае придётся начать паломничество по местным храмам и местам силы. А пока… пока буду заниматься контролируемой глупостью**. Как сейчас. Хорошее, кстати, упражнение по отбрасыванию социальных привязанностей. Не хуже настоящего отшельничества.

* * *

— Ну и о чём вы так долго шептались? — как только Китано вошёл в школу, Суда подошёл в Койдэ. Потому что тот, отчего-то не спешил подойти к нему.

— Китано сказал, чтобы вы на его счёт не беспокоились. Он не станет вас разоблачать.

— Да? И чтобы сообщить такую простую мысль, он потратил почти пять минут? О чём вы говорили?

— О психологии… и политике.

— То есть он заговаривал тебе зубы? Зачем? Он хотел что-то узнать? Он спрашивал о Бойцовском клубе?

— Нет, то есть да, то есть, я сам о нём сказал.

— Идиот! Я же говорил ждать, пока он сам не скажет! Впрочем, я тоже виноват. Не надо было посылать пешку договариваться с королём. Он явно тебя переиграл. Что ты ему обещал?

— Ничего… я ничего не успел. Он сразу сказал, что вы ведёте себя как настоящий политик и он не может верить вашим обещаниям. Сказал, что подождёт, когда я стану прези… председателем совета…

— Ты? Он хочет ждать следующего года?

— Нет, он сказал, что подождёт три-четыре дня. И что у вас есть проблема и эта проблема не он.

— Хм… этого стоило ожидать. Чего это я решил, что всё будет легко и просто? Он сказал, что это за проблема?

— Да. Сейчас по городу распространяются два слуха об одном событии. Источником одного служат хулиганы, которые сбежали из парка Сокю. А второй, из нашей школы, в котором вы их прогнали. Когда они встретятся, то породят новый слух. Понимаете?

— И что?

— Китано-сан сказал, что там случилось что-то ужасное. И новый слух свяжет это с вами! А вы знаете, что наш директор не потерпит, чтобы председатель ученического совета, как лицо всей школы, был замешан в сомнительной истории!

— Это точно. Но пара дней на контратаку у нас есть.

— Какая контратака? Как можно защититься от слуха?

— Очевидно, другим слухом. Но ты прав. Эффективной защиты без знания от чего защищаться не получиться. Нам нужно узнать, что произошло в парке Сокю!

— Ох, ну почему вы сразу с этого не начали?

— Да какая теперь разница? Это уже история. Нам надо думать, как из неё выпутаться. Кто знает, что там произошло? Очевидно, Китано. Но спрашивать его нельзя. Потом Курода. Он точно в курсе. Хм, а ведь он бывший защитник, можно сыграть на его обиде. Но он боится Китано. Как и остальные члены банды. Страх и верность. Слишком сильное сочетание, чтобы победить его за один день. А дольше тянуть опасно. Выхода нет. Придётся залезть в долги и связаться с председателями тех школ. Но запасной выход подготовить надо заранее. Так что приготовь пока списки закупок инвентаря для новых клубов. И сделай так, чтобы листов было побольше.

* * *

— Вот значит, как… спасибо. — Суда повесил телефонную трубку и посмотрел на корпящего над стопкой листов, помощника. Тот поднял голову и вопросительно посмотрел в ответ.

— Всё довольно неоднозначно, — вздохнул Суда. — Есть несколько вариантов слухов, но все они сводятся к тому, что в парке кого-то убили топором, а потом сожгли труп.

— Ужас!

— Да нет, слухи на то и слухи, чтобы искажать и преувеличивать реальность. Курода, а он, похоже, там был, явно неспособен на такое. И это значит, что мне не о чем беспокоиться.

— Почему?

— Даже если этот слух объединится с тем, что это сделал я, в мою вину никто не поверит, — самодовольно улыбнулся председатель. Но улыбка быстро пропала, когда он увидел, как перекосило лицо Койдэ.

— Ты чего?

— Насчёт того, что не поверят… я бы точно не поверил… ну, то есть, я знаю, что вы просто соврали, но если бы не знал, то не поверил бы… до сегодняшнего дня.

— А что произошло сегодня?

— Китано мне рассказал о трёх критериях психопата. И вы… вы соответствуете всем трём…

— Вот как? И какие это критерии?

— Он назвал их тёмной триадой: нарциссизм, макиавеллизм…

— Хватит. Я знаю, что это. Хм… я его недооценил. Значит, поверят или нет будет зависеть от того, с кем он поговорит… кроме того, люди глупы, и чем невероятнее слух, тем больше в него верят. Тем более, с его помощью… Похоже выхода нет.

Суда вынимает из ящика стола лист бумаги, ставит на него свою подпись и протягивает подошедшему помощнику.

— Я подписал его заявление о создании клуба. Положи его в свою стопку, ближе к концу, и иди к директору, завизируй всё. Он обычно читает только первые два-три листа.

— Но ведь он узнает потом?

— И что? Будет внимательнее работать с документами. Сейчас меня это вообще не волнует.

— Так, может, вы и пойдёте к нему?

— Нет, мне срочно нужно в парк Сокю. Китано расставил на меня такую сложную ловушку… но он прав, слухи — это идеальное оружие. Хе, он так сильно хочет свой Бойцовский клуб! Что ж, я дам ему больше, чем он сможет унести!

_________

* в 1827 году шотландский ботаник Роберт Броун, смешал пыльцу плавуна с водой, рассмотрел каплю смеси под микроскопом и обнаружил беспорядочное движение этой пыльцы, которое никогда не прекращалось. Это назвали броуновским движением. Оно происходит из-за того, что вода состоит из молекул, которые находятся в постоянном хаотическом тепловом движении, и потому непрерывно толкают частицу пыльцы с разных сторон.

** согласно учению индейских магов, описанному в серии книг Карлосом Кастанедой, маги от людей отличаются тем, что маги осознают, что творят глупости, а люди, нет. Поэтому маги могут жить полной социальной жизнью обычного человека, но так как они знают, что всё это сплошная глупость, то не привязываются ни к чему. И в любой момент готовы без сожалений уйти в другой мир. Это как отшельничество, только без отшельничества.

Глава 14. Кумите

— Ух ты, так это правда! — восклицает Хираяма Икуко, оглядывая спокойно гуляющих по парку Сокю школьников.

— Поверить не могу, что здесь больше не шляются эти хулиганы, — продолжает она, обращаясь к Коисо Рёко. — В смысле, даже ты не ходила через этот парк!

— Ну да, — соглашается та, — я справляюсь в драке один на один. Но я же не сумасшедшая, чтобы драться с целой толпой.

— Суда-сэмпай классный парень, раз сумел сам со всем разобраться, — восхищается Икуко.

— Хмм…

— Что такое, Рёко?

— Да вот что-то я не пойму. В голове не укладывается, как один человек мог справиться со всеми этими хулиганами…

— Рёкооо! Ты сомневаешься в Суда-сэмпае?

— Нет, ты меня не так поняла… Просто очень странно, пусть он и председатель совета, но с такой толпой справиться не так просто.

— Пусть даже Суда-сэмпай не выглядит круто, — сурово хмурится Икуко, — он просто пришёл и навалял всем! Вот так вот, хрясь! — потрясает в воздухе кулаком.

— Ну да, конечно, — не желает спорить с подобным аргументом Рёко.

— Вы обо мне говорите? — в парк зашёл Суда и сразу увидел спорящих учениц.

— С-суда-сэмпай… — покраснела Икуко.

— Я услышал, что кто-то произносит моё имя. Надеюсь, ничего плохого не говорили?

— Нет… конечно, нет! Спасибо вам, за то, что вышибли этих хулиганов из парка!

— Ну, я никого не вышибал… физически, уж точно.

— Суда-сэмпай, я вас хочу спросить, — наконец подключилась к разговору Рёко, — как вы выгнали этих парней из парка?

— Это, вообще-то секрет, но вам, думаю, я могу сказать.

— Секрет?! Конечно, можете, — Икуко всем видом давала понять, что она может хранить секреты и никому никогда, разве что под большим секретом, ничего не расскажет.

— Я воспользовался одной древней стратагемой. Не помню, как она называется… короче, я воспользовался одолженной силой.

— Это как?

— Понимаете, я, как председатель ученического совета, должен представлять интересы всех наших учеников. Даже тех, что, как бы это сказать, не всегда соблюдает правила общественного порядка. Короче, недавно один ученик, вы должно быть его знаете, это Китано, подал заявку на создание нового клуба.

— Китано-кун?!

— Да, он хотел создать Бойцовский клуб. Но политика нашей, как и всех остальных школ, не приветствует так называемых защитников. С другой стороны, я рад, что он хочет социализироваться. Короче, я постарался выбить для него разрешение директора на создание клуба, но взамен я рассчитывал, что все его участники будут соблюдать школьный порядок. Понимаете?

— Э… нет.

— То есть если они захотят подраться, то будут это делать не на территории школы. А так как это, как я понимаю, будет основной деятельностью Бойцовского клуба, что бы там не было написано в его официальном описании, то, свои встречи они будут проводить не на территории школы и нашего парка, а, например, тут. Понимаете?

— Да, это логично.

— И вот я отправился в этот парк и поговорил со здешними хулиганами. Просто по-человечески попросил их убраться отсюда подобру-поздорову. Ну и невзначай намекнул, что тут иногда будут проходить занятия нашего нового клуба. А то, что они решили убраться, вместо того чтобы принять участие в клубной деятельности нашей школы, то это их личный выбор.

— Ух! — восхитилась Икуко, — так вы воспользовались силой Китано-куна?!

— Как председатель ученического совета, я должен использовать все ресурсы нашей школы для облегчения жизни наших учеников. И если для того, чтобы обеспечить им безопасный проход в школу, мне нужно всего лишь разрешить создать официальный клуб, то, согласитесь, это маленькая цена?

— Гениально, Суда-сэмпай! — воскликнула Икуко.

— Да, теперь я понимаю, — кивнула Рёко. — Вы здорово придумали!

«А когда до нас дойдёт слух об убийстве в этом парке, — улыбнулся Суда, — все подумают на Китано, а не на меня!»

* * *

Через два дня до школы Хекикуу дошёл многократно искажённый слух о происшедшем в парке Сокю. И тут он столкнулся со слухом, который распространялся исключительно среди учениц по «большому секрету».

— Что? Хулиганов из парка Сокю прогнал маньяк с топором? Но мы же там теперь гуляем…

— Какой маньяк? Это же был Суда-сэмпай! О чём ты говоришь?

— Вы ничего не знаете! Суде помогал Китано! Он, кончено, маньяк, но с топором не ходит!

— Не ходит с топором? А как насчёт бензопилы?

— Эти слухи распускали о нём бойцы проигравшей банды!

— Но слухи сами по себе не появляются!

— Ну, по сравнению с бензопилой, топор ещё куда ни шло…

— Если ты говоришь с точки зрения маньяка, то да!

— Постойте! Суда знал об этом? Он что, соучастник?

— Невозможно! Суда-сэмпай на такое бы не пошёл!

— Так это не он, а Китано…

— Суда предложил Китано прогнать хулиганов из парка, а взамен, дал тому основать клуб!

— Тогда всё сходится. Китано стоило только один раз прогуляться по парку с топором, и хулиганов, как ветром сдуло!

— Точно! А чтобы оправдать свою трусость, они выдумали историю про маньяка с топором!

— Ну, про маньяка, пожалуй, что и не выдумывали ничего. Он такой и есть. А вот про убийство, явно преувеличили.

— Ага. Как в тот раз, с бензопилой. Говорили, что он чуть ли не сотню человек покалечил! А где они, эти пострадавшие? Ни одного никто не видел.

— Да, если бы их было меньше, то это свидетельствовало против него. А скрыть сотню жертв никто не может.

— Так, в парке Сокю говорят о нескольких жертвах! Некоторые говорят, что даже видели убийство!

— Ну, если бы ты встретил в парке Китано с топором, ты бы остался посмотреть, чем он там занят? Или убежал впереди собственного визга?

— Точно. А потом бы рассказывал всем, что стал свидетелем преступления.

— Так получается, это Китано выгнал всех хулиганов? И теперь из-за него они не осмеливаются вернуться?

— Получается, да.

— Так какая нам разница, что там они себе навыдумывали? Чем больше бояться, тем меньше будут соваться к нам!

— Да, иметь такого защитника, не так уж и плохо.

— Но это не отменяет того, что он страшный и злой!

— Но ведь это его профессиональное преимущество? В смысле, как защитника школы?

— А вы заметили, что Китано-кун ни разу не дрался ни с кем, кроме хулиганов? Так что он вполне хороший защитник.

— Я всегда знал, что он нормальный парень!

— Я почти его фанат!

— Похоже, всё пошло не по плану? — тихонько спрашивает Койдэ.

— Жизнь была бы скучной, если бы всё шло как по накатанной, — отвечает Суда, внимательно слушающий галдящих школьников. — Как я вижу, репутация защитника только укрепилась.

— Разве вы не разочарованы?

— Настоящий тактик, — Суда поворачивается к своему помощнику, — никогда не позволит своим неудачам повлиять на него. Ошибка — это урок, который ты получаешь.

— Какой же вы взрослый! — восхищается Койдэ.

— Не говори ерунды! Тактик обязан всегда оставаться хладнокровным.

— Тогда я уверен, вы справитесь с недовольством директора!

— Каким… что он сказал?

— Он просил зайти к нему на большой перемене. И судя по его состоянию, он совсем не тактик!

* * *

— Похоже, этот демон использовал чёрную магию, для того чтобы промыть всем мозги, — хмурясь от осознания нависшей над школой опасности, говорит директор, смотря в окно на обсуждающих что-то учеников. — Иного объяснения нет!

— Вы о Китано-куне? — спрашивает стоящий за его спиной помощник.

— Не произноси имя этого демона всуе! — резко оборачивается директор.

— Но… по школе разносятся слухи, что он не такой уж плохой, как кажется. Конечно, то, что он гуляет с топором, это перебор, но с другой стороны этого никто из наших учеников не видел. Более того, ученики говорят, что именно поэтому он и заслуживает звания защитника!

— О чём ты, Сираиси?!

— О том, что от его действий не пострадал ни один нормальный ученик. Ну, тот случай с прошлым защитником, можно считать исключением, подтверждающим правило.

— Какое правило? О чём ты?

— Что Китано-кун делает всё, чтобы защитить учеников от тлетворного влияния уличных банд. И если для этого он немного переступает границы дозволенной самообороны, то вы же сами мне объясняли, как относится к подобным вещам полиция. Просто смотрит в другую сторону…

— О нет, нет, нет, нет! Вы все принимаете логику зла! Зло не может бороться со злом! В христианстве вроде была такая притча, что если бесы будут изгонять бесов, то вокруг установится власть бесов!

— Там не так было…

— Неважно! Я директор, мне виднее!

— Ну так, конечно…

— Другими словами, это всё часть его коварного плана! Он даже Суду подбил помочь ему!

— Вообще-то, Суда сказал, что это была инициатива Койдэ…

— Конечно! Когда он принёс мне на подпись ту стопку листов, он так трясся, что я сразу заподозрил неладное!

— Да? И что там было?

— В конце стопки лежало заявление этого демона на создание Бойцовского клуба! Подписанное Судой!

— Ну, вы же не утвердили его?

— Разумеется, утвердил.

— Но, вы же не хотели…

— Не хотел. Но подумал, что это идеально поможет, когда к нам прибудет человек из Министерства образования. Он точно сможет использовать подобный клуб, чтобы избавиться от его основателя раз и навсегда.

— Министерство? Зачем они к нам?

— Я позвонил им. В педагогический комитет. Раз уж мы не можем справиться сами, то это их работа, помогать школам в таких случаях. Мне обещали прислать особого консультанта. Он вот-вот подойдёт.

— Консультанта? По трудным подросткам? Как Ирия-сэнсэй?

— Да. Из группы экспертов по отчислению хулиганов.

— Группа? Так их несколько?

— Да. С Ирия-сэнсэем их было семеро. Правда, сейчас осталось только шестеро, насколько мне известно. Они известны как особые консультанты по вопросам трудных подростков, но на самом деле, они тёмная длань министерства образования, выпалывающая самые страшные сорняки. Поэтому их называют тёмной семёркой… называли.

— Это что, шутка такая?

— Сейчас, наверно называют шестёркой… тёмная шестипалая длань…

— Но Ирия-сэнсэй не справился, и я не уверен в том, что…

— Не волнуйтесь. Я запросил самого воинственного из се… шестёрки. Ошибки не будет. Он идеально сработает в этом новом клубе!

— Прошу прошения, — дверь кабинета директора распахнулась и через порог ступил двухметровый амбал в белом кимоно с чёрным поясом, собранными на затылке в боевой причёске волосами и взглядом исподлобья, способным остановить впавшего в бешенство быка.

— Меня направили из педагогического комитета. К вашим услугам! — сообщил громила, демонстрируя неполный комплект зубов, что, впрочем, было не очень заметно из-за густых усов, переходящих в бородку такого же чёрного, как и причёска, цвета.

— О! Спасибо, что пришли! — обрадовался ему, как родному, директор, не обращая внимание на борющегося с дрожью своего помощника. — Мы ждали вас!

— Да он же не похож на учителя, — прошептал Сираиси, косясь на амбала. Он подсознательно ожидал, что каратист пришёл босым, но оказалось, что из-под белых штанов выглядывают самые обычные чёрные туфли. — И почему он в кимоно, он же учитель?

— Не надо придираться к мелочам, — махнул рукой директор.

— Это не мелочь!

Но директор утратил интерес к возражениям своего помощника. Он сел прямо, сделал серьёзное лицо и начал ставить задачу агенту министерства.

— Ваша цель — Китано Сэйитиро. Первый класс старшей школы. И так уж сложилось, что он стал президентом клуба боевых искусств. Это открывает перед вами широкие возможности. Сегодня у него физкультура. Замените учителя на этом уроке и проведёте для него экзамен профпригодности. Тот, кто будет представлять Хекикуу в боевых искусствах, должен быть этого достоин. Сделайте всё возможное, чтобы все увидели несостоятельность Китано в этом вопросе!

* * *

День с утра не задался. Когда я вышел на утреннюю зарядку, то понял, что где-то подхватил простуду. И даже думал не ходить в школу, пока не вспомнил, что это каноническая ситуация. Китано приболел, но пошёл в школу. Там встретился с маньяком каратэ на уроке физкультуры. Новый учитель затеял играть в футбол и попёр на Китано с явным намерением заработать красную карточку. Китано же, будучи больным, плохо соображал и полностью отдался во власть рефлексов. В результате, когда он начал борьбу за мяч, его тело от скорости движения, начало размазываться в воздухе. В результате каратист промахнулся с ударом. Китано тоже промахнулся по мячу и заехал учителю пяткой в челюсть. После чего они оба вырубились.

Но что-то мне подсказывает, что сейчас всё может пройти без футбола. Идти или не идти? Можно провести эксперимент. Встаю в позу всадника и начинаю гонять энергию по каналам. Ну, не совсем по каналам, а как получается. На вдохе энергетическая сфера в животе расширяется, на выдохе сужается. С каждым вдохом расширяется всё больше, пока энергия не доходит до кожи и чуть-чуть выплёскивается в окружающую её ауру.

Так. Это перебор, возвращаю до предыдущего уровня и начинаю отрабатывать удары. Движение энергии поменялось. Теперь расширение, вернее его можно назвать всплеск энергии, происходит на выдохе, вместе с нанесённым ударом. Добавляю к ударам перемещения. Быстрее. Ещё быстрее. Голова начинает пухнуть, зато движения ускоряются. В воздухе ещё не размазываюсь, но до этого недалеко.

Фу! Остановился с последним ударом и меня вырвало какой-то чёрной гадостью. Опа, похоже на очистку тела энергией. Как в любой нормальной культивации. И голова прошла. Никаких симптомов простуды. Отлично. Значит, правду говорят китайские мастера кунг-фу, что совершенствоваться в бою быстрее всего. А меня как раз ждёт отличный бой.

* * *

— Сегодня урок будет вести Кумагай-сэнсэй! Надеюсь, вы будете его слушаться и не доставите проблем! — объявляет нам учитель физкультуры и быстренько сваливает.

— Я Кумагай! — объявляет амбал. Видно, что произносить речи не входит в число его талантов. — В вашей школе был создан клуб боевых искусств! Поэтому сейчас я проверю ваши навыки!

— О го-спа-ди!

— Какие навыки, мы же в футбол играть пришли?

— Какой клуб боевых искусств? Нет у нас такого!

— А если и есть, то испытывать надо его членов!

— Если бы я был членом, я бы уже из него вышел!

Пора перехватывать инициативу. Пока этот гений риторики не бросился на меня. Вон как глазами сверлит.

Выхожу из строя учеников, делаю лёгкий поклон учителю и слегка, вполоборота поворачиваюсь к ученикам. Делаю объявление, но краем глаза слежу за каратистом.

— Я и несколько учеников нашей школы… которых вы все отлично знаете, организовали Бойцовский клуб. Его отличие от обычных клубов боевых искусств других школ в том, что мы изучаем реальные приёмы, вне зависимости от того, какому стилю они принадлежат. Главное, чтобы они работали в драке.

Меня слушают с интересом.

— Как президент Бойцовского клуба Хекикуу я заявляю, что вскоре наша школа превзойдёт все остальные школы вне зависимости от того, есть в них клубы боевых искусств или они, как какие-то неудачники довольствуются тем, что создают школьные банды, и думают, что умение курить, плеваться и пропускать уроки сделает их крутыми. Нет. Эти так называемые хулиганы просто полные ничтожества, которые маскируют свою трусость агрессией.

Что-то меня занесло. Кажется, очистка тела не прошла даром для моего психического состояния. Надо быстро закругляться. А то даже у Такехисы глаза почти вышли за границы черепа, а остальные вообще рты раскрыли — ворона влетит.

— И чтобы помочь мне на первых порах раскрутить мой клуб, наш уважаемый директор лично пригласил Кумагая-сэнсэя из Министерства образования для проведения со мной спарринга в полный контакт. Как и должен происходить нормальный спарринг. Я прав, Кумагай-сэнсэй?

— Хе! — от его щербатой улыбки некоторым особо впечатлительным первогодкам стало худо. А может это влияние двух враждебных аур так сказывается? Ну, моя то покруче будет.

Выхожу в цент спортивной площадки. Когда нет дождя, мы занимаемся на открытом воздухе. Останавливаюсь в пяти метрах перед учителем. Кланяюсь. Он мне тоже. Чуть-чуть, но видно, что моя речь ему понравилась. И то, что я облегчил ему работу, тоже.

Я подумал попросить Такехису дать сигнал к началу спарринга, но Кумагая такие мелочи не интересовали. Он просто попёр на меня, как бык с явным и очень понятным желанием закончить бой одним ударом.

Энергия в животе пришла в движение, и я не мог её остановить, так что она выплеснулась наружу, в ауру. И тут я понял, что Китано размазывался в воздухе не столько от скорости, сколько от остаточных изображений, которые начала оставлять за мной получившая энергетическую подпитку почищенная аура.

Сместившись влево, я наблюдал, как на том месте, где я только что был, тает мой силуэт. И ещё несколько силуэтов мелькнули в воздухе между начальной точкой и той, куда я сместился. Каратист ожидаемо промазал, но не растерялся и провёл боковой удар ногой, от которого уйти на таком расстоянии было некуда.

Тело автоматически приняло удар на скрещённые руки, и я отлетел назад. Или лучше сказать, отпрыгнул, используя часть силы удара. Часть, потому что тело начало движение ещё до удара, в результате по рукам пришлось от силы десять — пятнадцать процентов.

Вот и вторая способность активизировалась. Но мне нужно их совместить, чтобы не получать удары. Хорошо было бы, вот только чувствую, что сил на длительный бой может не хватить.

Проще говоря, я почти не трачу энергию сферы во время драки. Не считая того, что рассеивается по ауре остаточными изображениями, энергия, расширяясь, позволяет наносить удар или уклоняться. А потом она возвращается в даньтянь, до следующего расширения, совпадающего с новым движением.

Вот только весь этот энергетический баланс зависит от моего дыхания. Чем хуже я сохраняю его ритм, тем хуже контроль энергии. Пока ничего, но ещё один пропущенный удар дыхание мне собьёт точно.

Всё это стало понятно за долю секунды. Понимание не было выражено в словах, а предстало перед внутренним взором в виде динамичной картинки. Да, просветление в бою — это не миф. Было бы ещё побольше энергии для его достижения… А пока пора заканчивать.

Кумагай несётся на меня с желанием добить. Он то думает, что отправил меня в нокдаун. Смещаюсь ему навстречу, но не по прямой, а так, чтобы мои аурные изображения танцевали слева и справа. Он теряется. Вижу по глазам, что не может уследить за мной, и наношу удар ногой между его рук. Пятка правой ноги встречается с квадратной челюстью на противоходе. А я добавляю к встречному движению двух кинетических сил всплеск своей энергии. Такой же, как я выполнял до этого двумя руками. Ноги амбала отрываются от земли, он поднимается в воздух, парит в нём секунду и падает на утрамбованную землю.

Чистый нокаут. Не помню, как это называется в каратэ.

Поворачиваюсь к своим одноклассникам и слегка переведя дыхание, объявляю, — Все, кто захочет записаться в Бойцовский клуб, подойдите к Такехисе. Он наш вице-президент. Гарантирую всем записавшимся, что вы освоите боевые искусства на таком уровне, что хулиганы, как те, что были в парке Сокю, будут обходить вас десятой дорогой!

Через пару дней по городу начал гулять слухи. Школьники разных школ стали говорить, что хулиганы школ, в которых нет Бойцовского клуба — полные ничтожества. Другой слух пошёл среди учителей. Неизвестно, кто его пустил, но почему-то все были уверены, что Министерство образование негласно поощряет создание Бойцовских клубов, чтобы взять под контроль школьные банды. Третий слух говорил о том, что Китано, чтобы организовать первый Бойцовский клуб в городе прошёл экзамен Министерства образования, вырубив с одного удара мастера каратэ то ли шестого, то ли восьмого, то ли десятого дана.

Глава 15. Красноголовый

— Хекикю… — вздохнул Огису Такаси, рассматривая на рассвете свой новый город с дороги на холме. — Что за захолустье…

Тьфу! — он в сердцах плюнул через ограду в трёх сидящих внизу в траве школьников и пошёл дальше.

— Эй ты, да ты! — послышалось сзади.

Огису даже не нужно было поворачиваться. Он спиной ощущал, как трое оплёванных им, перелезают через невысокий дорожный барьер.

— Ты плюнул в меня, — начал разговор один из них. — Что будем с этим делать?

— Смотри, выкрасил волосы красным цветом, дебил! — подключился второй.

— Не видел тебя здесь раньше, — вступил в разговор третий. — Из какой ты школы?

— Прячетесь в траве, чтобы покурить? — спросил он не поворачиваясь. — Жалкое зрелище. Чертовски жалкое.

— Чо?!

— К тому же, — он с улыбкой посмотрел через плечо, — курение вредит здоровью. Бросайте это дело, пока не поздно.

— Драться хочешь? — нервно спросил первый заговоривший, наблюдая, как красноголовый повернулся и пошёл на них. — Нас здесь трое!

— Думаешь, сможешь с нами справиться?

— Возомнил себя членом Бойцовского клуба?

Огису не отвечая, продолжал приближаться.

У первого оплёванного не выдержали нервы, и он, повернувшись, побежал прочь.

— Подожди! — за ним припустили двое оставшихся.

— Неудачники! — поставил диагноз Огису.

— Хотя, — задумчиво продолжил он говорить сам с собой, — я могу понять, почему они убежали. Достаточно посмотреть на мои устрашающие красные волосы и огромные белки глаз! Для победы мне даже не нужно использовать свои потрясающие боевые способности!

«Городишка жалкий, — продолжал думать он, — но люди здесь ещё более жалкие. При желании я смогу завоевать не одну школу, а весь город! Защитник города! Звучит гордо! Ну, начну с малого, возьму под контроль свою новую школу. Держу пари, это не займёт и трёх дней!»

Тем временем по той же дороге гуляли Кодзима и Хаями.

— Этот гадёныш Катаяма, — кривил губы Кодзима, — организует в Хирин Бойцовский клуб!

— Мы недооценили Китано, — пожимает плечами Хаями, — вы говорили, что, даже победив Катаяму двадцать раз, всё равно не заставите его отступить. А в случае с Китано, Катаяма просто понял, что второй раз будет для него последний.

— Ты прав, — вздыхает Кодзима, — мне и в голову не пришло, что его можно остановить, просто покалечив. Катаяма ещё легко отделался. Но пара дней в реанимации кому хочешь мозги прочистит. Так что я не удивлён, что он захотел использовать своё единственное поражение для собственной пользы.

— Пользы?

— У Хирин теперь официально Бойцовский клуб номер два. А сколько их ещё будет? И это ведь не банды, тут мериться территориями не выйдет. А до соревнований между клубами, когда ещё дойдёт. Но все к тому времени привыкнут, что клуб Хирин номер два!

— Тогда нам нужно создать свой Бойцовский клуб, пока кто-то ещё не создал номер три?

— Получается, что…

— Эй вы! — Кодзиму прервал голос, догоняющих их сзади человека, — Да, вы двое!

Парочка повернулась и упёрлась взглядом в школьника в незнакомой школьной форме и с красными ка кровь волосами.

— Вы ведь знаете, где старшая школа Хекикуу? — требовательно спросил он. — Говорите!

— Что с тобой? — спросил Хаями, — Так вопросы не задают. Ты знаешь, кто мы?

— Не знаю, — развёл руками Огису, — я приехал только сегодня. Так что на понт меня не возьмёте. Но скоро в этом городе все будут знать меня в лицо. Как и моё имя! Красный бешенный пёс Хекикуу Огису Такаси!

Выражение хмурых лиц разом изменилось из-за округлившихся глаз.

— Новенький? — уточнил Кодзима.

— Никогда ещё не был в Хекикуу? — сочувственно спросил Хаяма.

— Я в первый раз в этом городишке!

— Очень жаль, — сказал Кодзима.

— Что тебя перевели в Хекикуу, — закончил Хаяма.

— Удачи, парень! — махнул рукой Кодзима и парочка отправилась по своим делам.

— Эй… куда пошли? — не понял происходящего Огису. — Не игнорируйте меня!

Но парочка именно этим и занималась, удаляясь от взбешённого красноголового.

— Я сказал, стой, осёл-переросток, — Огису схватил за плечо Кодзиму, заставляя того развернуться к себе. — Я знаю несколько приёмов, хочешь покажу…

Кулак Кодзимы, прилетев в челюсть, закончил рекламную презентацию боевых возможностей Огису, отправив того в полёт и нокаут одновременно.

Через пару минут красноголовый начал подавать признаки жизни. Он встал, оглядел пустую дорогу и сделал соответствующий вывод. Вслух, как обычно.

— Чёрт! Здоровяк чертовски крут! Наверняка я столкнулся с сильнейшим бойцом города. Ничего удивительного, что мы сразу встретились! Сильные личности притягиваются друг к другу. Придёт время, и я поквитаюсь с ним. А пока мне нужно начать с чего попроще. Стану защитником Хекикуу!

Сказано — сделано и вскоре замотивированный Огису смог самостоятельно найти свою новую школу.

— Отвратительно, — сразу же дал он ей оценку. — Чертовски отвратительная школа. И ученики такие же. Не вижу ни одного хулигана! Только не говорите мне, что тут их нет вовсе!

— О! Кажется мне повезло! — Огису увидел проходящего мимо Куроду со товарищами. Тот мельком глянул на него, пренебрежительно фыркнул и пошёл дальше.

— Стой! — Огису не стал хватать уходящего великана за плечо, как это сделал с Кодзимой, но не оттого, что чему-то научился, а потому что спину тому прикрывали двое хулиганов боевого вида. Вместо этого он забежал вперёд и встал перед Куродой, уперев руки в боки.

— Не пренебрегай мной, пока не увидишь мой коронный удар! И должен предупредить, что я изучал несколько боевых искусств…

От прямого удара в нос Огису успел уклониться. Но второй боковой удар Куроды он поймал основанием челюсти и начал заваливаться набок. Но не успел, третий удар — апперкот, подбросил его вверх, так что на землю он упал уже без сознания.

— Чёрт! — Огису пришёл в себя и по сложившейся уже в этом городе привычке, оглянулся по сторонам, чтобы оценить обстановку. Мимо проходили ученики, и никому не было до него дела. Складывалось такое впечатление, что избиение хулигана тут настолько рядовое событие, что о нём и говорить не стоит.

— Кто это был? Здешний защитник? Что-то я не ощущаю уверенности, что смогу быстро захватить эту школу, — пробормотал Огису.

«Нда, после второго поражения подряд, я что-то вообще не ощущаю себя крутым. Надо избить кого-нибудь для самоуспокоения! Вот как раз идёт подходящий экземпляр. Ха, белые волосы! Цвет ещё безумней, чем у меня! Да и хлипкий он какой-то. Ну, значит, не повезло ему».

— Какая нелепая причёска, — начал Огису традиционный трёп, оправдывающий драку, — совсем стыд потерял?

— Кто бы говорил, — бросил Такехиса, равнодушно проходя мимо.

— Что? Эй! Стой! — Огису забежал вперёд и встал перед блондином. — Если хочешь пройти вперёд, тебе сначала надо победить меня!

— Как скажешь, — пожал плечами блондин. Следующее, что увидел Огису, была подошва ботинка, прилетевшая ему в многострадальную челюсть.

— Чё… — оборвал себя Огису, дабы у него не вошло в привычку поминать нечистую силу каждый раз, когда он будет приходить в сознание. А что в будущем ему это предстоит ещё не раз, он уже почему-то не сомневался.

— Смотри, тут кому-то плохо, — услышал он за спиной девичий голос. — Тут была драка, и его избили.

— И о чём он только думает, — рядом раздался голос другой девушки, — ещё ведь так рано! Скоро уроки, а он весь в крови! Жалкое зрелище…

«Успокойся, — занялся самовнушением Огису, — это просто глупые бабы!»

— Смотри, ему череп пробили и мозги наружу вылезли!

Самоуспокоение не помогло и Огису вытаращился на двух подошедших школьниц.

— Да нет, у него просто причёска такая!

— Боже мой, у него совсем нет чувства стиля!

— Ага. Если он будет гулять на закате, его волосы станут невидимыми!

— Ха-ха-ха! Как смешно! — взорвался красноголовый. — Обычно я не бью девчонок. Но вы застали меня в очень плохой момент! Так что сами виноваты! Сегодня вам не повезло!

Огису сжал кулак и застыл, увидев, как девушка, на которую он замахнулся, подняла школьную юбку до бедра. Разум хулигана пытался найти логичное объяснение случившемуся, но не успел. Нога Рёко устремилась вверх, Огису почувствовал удар в челюсть, потом пришла невесомость, а потом, темнота.

— Ч… да что это за город такой? — вопросил небеса пришедший в четвёртый раз в себя Огису. Я ведь не попал в другой мир, где каждый встречный опаснее меня? Нет. Сегодня просто не мой день! Я изучил несколько боевых искусств! В следующий раз… первый кого я сейчас встречу, познает всю силу моих боевых способностей! Мне плевать, кто это будет! Я буду драться в полную силу и помножу его на ноль!

«Куда все подевались? Как только я решил избить первого встречного, все вокруг пропали!»

«Что-то мороз по коже продрал. Нет, это просто ледяным ветром повеяло!»

«Долго мне ещё ждать? Сейчас тут куча народа должна проходить!»

«О, наконец-то какой-то неудачник пожаловал!»

«К счастью для меня это парень и совсем один! Я всё-таки везунчик!»

«А почему вокруг так тихо?»

«Почему я боюсь?!»

«Ох! Какой страшное лицо!»

«Он увидел меня! Подходит! Улыбается, как будто хочет убить!»

— Преду… преждаю… я знаю… много… боевых искусств!

— Отлично! — ещё шире улыбнулся первый встречный демон с радостной улыбкой серийного убийцы, наконец, обнаружившего свою новую жертву. — Ты-то мне и нужен!

Огису почувствовал руку убийцы, вошедшую ему в горло.

«Я умираю?» — только и успел подумать он перед последней на сегодняшний день темнотой.

* * *

Разумеется, я сразу узнал красноголового. Причём, судя по окровавленному виду, досталось ему куда сильнее, чем в каноне. Но тут уж он сам виноват. Такехиса и особенно Курода делали большие успехи на поприще контролируемого насилия. Курода особенно большие, потому что начинал с заведомо более низкой позиции, чем боевой блондин.

По-хорошему я хотел пригласить Огису в Бойцовский клуб и уж там объяснить, почему не надо нападать на всех подряд. Но так уж получилось, что сегодня утром я вспомнил об одном, прочитанном в книге, приёме кунг-фу и загорелся желанием проверить его эффективность. Проблема была в том, что на спарринг-партнёре такое отрабатывать мне совесть не позволяла.

Это была книга (кажется, она называлась «Обучение у Воды», но это не точно) одного русского мастера, описывающего как он во времена СССР проходил обучение у некоего таинственного китайца. Просто русский Кастанеда в обучении у китайского дона Хуана во времена Застоя и засилья КГБ. Последнее в то время не только занималось поиском и уничтожением любой запрещённой литературы, но и пыталось контролировать всех мастеров боевых искусств.

Суть приёма описывалась просто. Берём ладонь с вытянутыми пальцами, сгибаем их во второй фаланге, но не до конца. Не так, чтобы кисть превратилась в лапу леопарда, а так, чтобы кончики пальцев, как и ладонь, смотрели в землю. То есть сгибаем их под прямым углом. И в таком положение «ковша» втыкаем прямым ударом в горло. И когда трахея будет продавлена, делаем движение, как бы втыкая пальцы вниз. По описанию приёма это должно привести к моментальной потере сознания.

Что и произошло. Вот только это несколько отличалось от обычного нокаута. Красноголовый дышал, но приходить в сознание не хотел. Пришлось, применив приём «мельница», взяв его за запястье и лодыжку, взвалить тело себе на плечи и отнести в школьный медпункт.

— Кто это? — вопросительно задрала брови наша школьная медсестра Кимура Мари. Я с ней познакомился, когда тут лежал, получивший по затылку бокеном, Такехиса. Весьма дружелюбная женщина с редким, как по мне, чувством чёрного юмора.

— Это новенький, — пояснил я, сгружая тело на кушетку. — Только сегодня перевёлся к нам и уже несколько раз подрался.

— Ох, — молодая женщина покачала головой и принялась за осмотр. — Что именно с ним случилось?

— Подозреваю, три или четыре нокаута. Возможно, сотрясение мозга. Хотя чему там сотрясаться…

Говорить или нет? Для постановки диагноза надо сказать и про мой удар.

Но не пришлось. К носу Огисы поднесли нашатырь, и он чудесным образом пришёл в себя.

— Ну я пошёл, — говорю, убедившись в осмысленности взгляда Огису, — объясните ему с медицинской точки зрения, что бывает, когда все удары блокируешь собственной головой.

* * *

— Кто это был? — спросил Огису, отпихивая нашатырь подальше от себя.

— Китано-кун, — улыбнулась Мари, светя маленьким фонариком в глаза пациента. — Президент нашего Бойцовского клуба. А тебя как звать?

— Огису Такаси. Что за Бойцовский клуб?

— Хочешь в него вступить? В ближайшие две недели тебя туда точно не примут. У тебя лёгкое сотрясение мозга, как и подозревал Китано-кун. С таким диагнозом в клуб тебе нельзя. Да и его президент явно не впечатлился твоими боевыми навыками.

— Ничего себе президент клуба. А похож на бандита!

— В недалёком прошлом Китано-кун действительно был защитником Хекикуу — Мари начала обрабатывать царапины на лице Огису. — Но, когда ему позволили организовать Бойцовский клуб, все наши школьные хулиганы стали его участниками. Поэтому в других школах есть защитники и их банды, а у нас есть Бойцовский клуб и его президент. Понимаешь разницу?

— Э… нет.

— Китано-кун считает всех хулиганов жалкими неудачниками.

— И они это терпят?

— Те, кто возражал, больше не возражают. Он умеет находить подход к людям. До того, как он к нам перевёлся, у нас тоже была банда и защитник, но Китано-кун в первый же день убедил их, что лучше подходит на эту роль.

«Захватил школу в первый же день!»

— Меня он ни в чём убеждать не стал. Просто попытался убить!

— Ну что ты такое говоришь, — беззвучно рассмеялась Мари, — если бы он хотел от тебя избавиться, то понёс бы не ко мне в кабинет, а в парк Сокю…

— Что за парк? И почему именно туда?

— По слухам, именно в том парке пропадают люди, с которыми Китано-кун не может найти общий язык, — улыбнулась Мари. — Да не вздрагивай так, шучу я. Никто там не пропадал. Просто выдумки хулиганов, которых Китано-кун оттуда прогнал.

— Один? Сколько там у него было противников?

— Да, — махнула рукой Мари, — несколько десятков. И он был не один, а вместе с членами Бойцовского клуба. Именно поэтому я считаю, что те слухи, что он там зарубил топором двух или трёх человек, чистый вымысел. Ну, наши ученики, что были с ним, ничего такого ведь не видели?

— То есть, — медленно проговорил бледнеющий Огису, — его алиби в предполагаемом массовом убийстве предоставили ему члены его банды?

— Не банды, а Бойцовского клуба! Нужно же понимать разницу между бандой и официальной организацией. Получившей одобрения школы и министерства образования! Понял разницу?

— …Понял…

— Ничего ты не понял! В прошлый раз тоже много чего говорили, когда Китано-кун пошёл разбираться с сильнейшей бандой нашего города с бензопилой!

— Бензопилой?!

— Ну да. У них всех были деревянные бокены, так что выбор оружия, я считаю, вполне обоснованный. Вот тогда тоже говорили, что он расчленил чуть ли не десяток человек! И что? Всё оказалось сплошным преувеличением и бездоказательными слухами. Тел-то никто не нашёл! Понял?

— …

— А как говорят в нашей полиции, нет тела, нет дела! Вот и с топором таже история. Много кто говорит, что видел, как Китано-кун кому-то проломил голову. И что?

— …И что?

— А трупы где? Нету! Потому что нельзя верить слухам. Особенно таким, которые утверждают, что тела сожгли в том же парке. Администрация Хекикуу очень серьёзно относится к своей репутации, так что если хочешь тут учиться, то не верь никаким слухам, распускаемыми нашими конкурентами. Теперь понял?

— П…понял.

— И больше никаких драк в нашей школе! Хулиганы у нас долго теперь не живут… хе-хе.

* * *

«Надо валить из этой школы и из этого города», — думал на следующий день Огису. Слухи, гуляющие среди учеников Хекикуу не то, что полностью подтверждали слова медсестры, а даже превосходили их. Например, она не сочла нужным уточнить, что в городе перестали существовать две сильнейшие банды. После того как их навестил Китано.

Члены первой просто посмеялись над его внешностью, а лидер второй чем-то не понравился девушке Китано и получил по голове точно также, как вчера Огису. Тот передёрнул плечами, вдруг осознав, какой опасности подвергался, замахиваясь на девушку этого маньяка. Вот, а защитник Хирин об этом не знал и решил отомстить. Говорят, ему жутко повезло, ибо после встречи с Китано он угодил в реанимацию с переломами большей части костей. А когда вышел оттуда, Китано о нём уже забыл.

«Может мне уйти в горы и тренироваться там в одиночестве?»

Додумать эту мысль Огису не успел. Его окликнул знакомый голос. Голос, который он думал, больше никогда не услышит.

— Эй, Огису! Как дела?

— Парни? — удивился тот, увидев трёх членов своей прежней банды.

— Мы были немного шокированы твоим переводом, — развёл руками его прошлый заместитель, а теперь, похоже, новый лидер.

— Почему вы…

— Почему мы здесь? Просто хотели тебя увидеть!

— Чёрт… (Огису передёрнуло от привычного восклицания) ну и захолустье ты выбрал! Здесь ты даже не сможешь гордо назвать себя номером один! Хотя, насколько я тебя знаю, ты должен был в первый же день схлестнуться со здешним защитником и просто раздавить его. Я прав?

— Говорите потише, — прошипел Огису, оглядываясь. — Если вас услышат, то за ваши жизни я не дам и ломанной иены!

— Что? О чём ты говоришь?

— Тише я сказал! Тут не так, как у нас, где помахали кулаками и разошлись. Тут реально людей убивают!

— Ты бредишь!

— Нет. За два дня я слышал одно и то же от многих людей. Защитник этой школы только несколько дней назад зарубил топором толи двоих, толи троих членов конкурирующих банд в соседнем парке. И сжёг их тела!

— Не может быть! Полиция…

— Какая на хрен полиция?! Его покрывает администрация школы! Мне прямо сказали, что если я буду распускать эти слухи, то меня отчислят. Причём не факт, что живым!

— Нет, это какой-то розыгрыш. Тебя, как новенького решили разыграть…

— Ага. А до этого они разыграли сильнейшую банду в городе. В ней состояли трое придурков, вот прямо как вы, которые на улице громко обсуждали защитника Хекикуу. Смеялись. Дескать, не такой уж он и крутой. И знаете, что с ними стало?

— Что?

— Китано, так зовут этого маньяка, вызвал на стрелку всю их банду. Пришёл туда с бензопилой и у всех на глазах отпилил этой троице головы! А потом и остальные части тел. И знаете, что по этому поводу мне сказали в этой школе? Что раз тел не нашли, то и ничего не было! А то, что это видело под сотню свидетелей, ничего не значит. Они, дескать, хулиганы и веры им нет никакой. Кто-то говорят, обращался в полицию, а там заявили, что раз нет тела, то нет и дела! А какие могут быть тела, если их сжигают в парке Сокю?! А тех, кто болтает об этом, обещают сначала исключить из школы, а потом отвезти в этот парк. Потому что то, что происходит не с учениками этой школы, её администрацию не волнует! А учеников как раз защищает Китано! Ему даже разрешили создать свой Бойцовский клуб!

— Слушай, Огису… ты просто переутомился. Переезд, видимо, тебя слишком утомил, потом ты наслушался местных городских легенд и…

— Вот идёт председатель здешнего школьного совета, Суда. Спросим у него про городские легенды?

— Прошу прощения? — Суда удивлённо посмотрел на трёх чужих хулиганов и одного, теперь уже своего.

— Я, — ткнул себя пальцем в грудь, Огису Такаси, новый ученик…

— Да знаю я, кто ты, — скривился Суда. — Бывший защитник одной из известных столичных школ. А твои друзья тоже… оттуда?

— Да, они из моей банды. Приехали навестить меня.

— Боюсь, — покачал головой Суда, — тут твоим друзьям не будут рады.

— Вот, в связи с этим у нас вопрос. Правда, что в этой школе администрация зарегистрировала школьную банду как Бойцовский клуб?

— Конечно, нет! Бойцовский клуб создан благодаря моей неустанной заботе об учениках этой школы. Между прочим, наш клуб прошёл строгую аттестацию от проверяющего из министерства образования! А все эти слухи об убийствах, это наглые инсинуации наших завистников. Они только и могут, что болтать о расчленённых и сожжённых трупах! А доказательств предоставить не могут! Ну хотя бы одного живого свидетеля! А почему? Потому что никого не оста… потому что ничего не было! Вы сейчас свободны? Сходите, прогуляться в парк Сокю!

Суда ненадолго запнулся от того, как перекосились лица его собеседников.

— Посмотрите, — продолжил он, — как там тихо и спокойно стало с тех пор, как я и Китано-кун создали Бойцовский клуб, а его члены стали проводить в нём клубные занятия! А ведь раньше это был самый большой рассадник школьных банд нашего города! И где они теперь? Мои знакомые, председатели ученических советов соседних школ говорили мне, что многие из их хулиганов взялись за ум и начали учиться! Вот скажите мне, разве это не чудеса воспитательной работы? А то, что кто-то там, где-то гулял с топором, то, во-первых, благая цель оправдывает любые средства, а во-вторых, это опять-таки бездоказательные слухи. Свидетелей то не осталось. То есть, нет живых свидетелей. Ну, вы поняли… О, вы же приезжие и не сможете сами найти этот парк, чтобы убедиться в моей правоте. Хотите, я попрошу Китано-куна, чтобы он сводил вас в Сокю на экскурсию?

— Нет, спасибо!

— Мы уже уезжаем!

— Опаздываем на поезд!

Суда посмотрел на стремительно удаляющихся залётных хулиганов, не успевших ничего натворить на территории его школы, на нового ученика с крашенными в цвет крови волосами, который успел подраться несколько раз в первый же день, но с тех пор ведущий себя тише воды, ниже травы и пошёл дальше. Карьера председателя ученического совета школы, в которой был открыт первый в Японии, одобренный министерством образования Бойцовский клуб, легализовавший школьную банду, сама себе не построит.

Глава 16. Гарем?

Одним солнечным ветреным утром Коисо Рёко и Хираяма Икуко шли в школу, разговаривая о разных важных вещах. Вдруг налетел ветер, и Рёко ойкнув, инстинктивно схватилась за попытавшуюся взлететь, вообразившую себя парашютом, юбку.

— Я этого совершенно не могу понять, — переключилась на более актуальную проблему Икуко. — Когда ты дерёшься, тебя совершенно не волнует, что все видят твои прелести из-под задравшейся юбки. Но ты так переживаешь из-за простого ветра?

— Это совсем другое дело! Разве можно спокойно стоять, когда ветер задирает твою юбку? Это же противоречит рефлексам. Хм…

— Что?

— Смотри, та девушка в окружении трёх парней, она вообще не придерживает юбки! А они просто смеются над ней!

— Да, они не очень похожи на друзей…

— Точно!

— Стой, Рёко! Ты же не можешь снова нарываться на неприятности!

— Но ведь эти гады пристают к беззащитной девушке!

— Но их же трое!

— Не волнуйся, по правилам Бойцовского клуба нашей школы можно нападать на численно превосходящего противника.

— Ты не состоишь в этом клубе!

— Это не значит, что я не могу соблюдать его кодекс. Держи сумку.

«Китано-кун говорил, что неважно, сколько перед тобой врагов, если ты сможешь сражаться с ними по одному», — думала Рёко, скорым шагом приближаясь к отпускающим скабрёзные шутки хулиганам.

Сначала она хотела разыграть сценку нашедшейся подруги, но потом подумала, что бы на её месте сделал Китано? Если бы он обладал её лицом, а не своим, от которого у местных хулиганов уже выработался рефлекс «беги или умри». И сразу всё стало понятно. Нужно нападать первой и бить так, чтобы они уже не встали.

— А тебе чего надо? — спросил её самый говорливый из троицы. В каждой группе хулиганов есть такой.

— Некрасиво смеяться над проблемой женских юбок в ветреную погоду, — ответила Рёко, привычным движением задирая свою юбку до бедра. И сразу, не обращая внимание на округлившиеся глаза парня и на комментарии его дружков, ударила ногой в челюсть. И пока тело не успело упасть, вернула ногу на землю и скрутившись вокруг неё, нанесла удар вертушкой в солнечное сплетение второго гопника.

Третий, увидев столь быструю расправу над товарищами, спрятался за спину защищаемой Рёко девицы и схватил её за плечи.

— Только пошевелись, — заорал он, потрясая перед лицом заложницы кулаком, — и я сломаю ей нос!

Рёко задумалась. Освобождению заложников её отец не учил. Чтобы сделал Киатно? Он бы улыбнулся и пообещал сломать террористу руки и ноги. Но ему-то и ломать бы ничего не пришлось. Китано имел лицо кристально честного человека. Когда он говорил, что покалечит, ему сразу верили, и никто и никогда не пытался заставить его отвечать за свои слова. А вот ей поверят едва ли. Что же делать?

Но, делать ничего не пришлось.

Пойманная девушка, всё это время стоящая с лицом безэмоциональной куклы, сама выполнила угрозу хулигана, нанеся ему удар тыльной стороной кулака в нос. А когда он отшатнулся от неё, зажимая явно сломанный орган обоняния руками, ударила его ногой прямо в сомкнутые на лице руки, обеспечивая тому либо несколько пластических операций, либо карьеру боксёра. Последние могут себе позволить ходить с кривыми носами.

— А ты довольно крепкая, — улыбнулась Рёко незнакомке.

— Прощай, — ответила та, не проявляя никаких эмоций, и продолжила свой путь, перешагнув через одно из стонущих тел.

— Что это было? — подбежала к ней Икуко. — Она могла бы хотя бы поблагодарить!

— Похоже, ей не нужна была моя помощь, — признала Рёко.

«Но было ли это ошибкой? — подумала она. — Я сражалась сразу с тремя, и я победила двоих, прежде чем третий опомнился. Наверняка, если бы её там не было, справиться с ним тоже не представило бы труда… Может, мне стоит вступить в клуб Китано-куна?»

Тоже время. Кабинет директора.

Директор и его бессменный помощник сидят в креслах перед низким столом. На диване с другой его стороны расположился их новый гость.

— Нет, я согласен, — говорил он, — что Кумагай, из-за его роста и телосложения, больше всех подходит для решения проблем, связанных с любителями боевых искусств среди всех людей из специального консультационного комитета по управлению.

— А разве не так? — спрашивает Сираиси. — Я слышу в ваших словах большое «но».

— Но из-за того, что он был одарён таким превосходным телом, у него есть одна слабость. Он слишком сильно полагается на свою силу. И не слишком стремится думать о… просто думать.

— Да уж, — скривился директор. — я просил его разобраться с президентом Бойцовского клуба, а не лицензировать его от имени Министерства! И как он вообще мог проиграть?!

— Когда Кумагай наносит удар, он внушает своим противникам страх. Но если страх вызвать не удалось, и он промахнулся, то у его цели появляется отличный шанс для контратаки. Скорее всего, эта слабость и привела его к поражению. Кроме того, я верю, что главное в боевых искусствах — это врождённое стремление к победе. Кумагай этим не обладал. Кроме того, он слишком стар. Если бы он был на десять лет моложе, ничто из того, что я упомянул, не ослабило бы его так сильно.

— Ширатаки-сэнсэй, — вклинился в поток сознания нового министерского консультанта директор. — Всё это очень глубоко, и то, что я скажу, наверно очень грубо, но вы ненамного моложе его…

Гость, выглядевший как скромный учитель в поношенном костюме, закрыл глаза и усмехнулся.

— Э… я имею в виду, что, разумеется, мы позвали вас, будучи полностью уверенными в вашей силе!

— Я прекрасно вас понял, естественно, что вы беспокоитесь. Я действительно недалёк от Кумагая в плане возраста. Именно поэтому я собираюсь покинуть свой пост в консультационном комитете.

— То есть, вы уходите в отставку? — поразился директор.

— Как вы понимаете, — усмехнулся пока ещё консультант, — у нас не то место, где могут работать старики.

— Но… как же…

— О, не беспокойтесь! В вашем случае я позволю своей преемнице разобраться с вашей проблемой. В действительности она моя дочь, которая только что перешла в старший класс. Это дело будет для неё отличной тренировкой.

— Вы отправляете на такое задание простую школьницу?! — не выдержал директор, а его помощник высказал полную солидарность со своим руководством, неверующе вытаращив глаза и без того увеличенные толстыми стёклами очков.

— Уверяю, — Ширатаки сложил пальцы домиком, — её силы будет достаточно. Я тренировал её с ранних лет. Кроме того, она обладает врождённым стремлением к победе!

— Но…

— Разве это не идеальная для вас ситуация? Я просто посылаю свою дочь в вашу школу. А когда двое школьников дерутся между собой, это не грозит никакой опасностью учителям.

— Хм… — задумался директор. — Я понял, что вы имеете в виду. Но ученик, с которым она должна справиться, совсем не тот, с кем может справиться девушка-подросток. Кроме того, она должна это сделать максимально публично, а потом перехватить управление Бойцовским клубом. А то по городу уже вовсю ходят слухи, что мы у себя таким образом легализовали школьную банду!

— Я понимаю ваши сомнения. Но, уверяю вас, хоть Кумагай обладает непревзойдённой физической силой, но, если бы он сейчас сразился с моей дочерью, Икуно вышла бы победительницей.

«Как и Китано-кун», — подумал Сираиси, но не решился сказать вслух.

— Всё, что вам надо, — продолжал любящий отец, — это принять её в школу и больше ни о чём не беспокоиться.

* * *

Не люблю волейбол. Как и все командные спортивные игры. К счастью, это был всего лишь урок физкультуры, а не соревнования, на которых нужно играть честно, так что я вовсю читерил. Но не из-за выигрыша и даже не для того, чтобы почувствовать себя крутым победителем, нет, просто отбивая мяч, я тренировал своё чувство ауры.

Если бы можно было закрыть глаза, то тренировка была бы ещё круче, но я не хотел выглядеть ещё страннее, чем обычно. Поэтому просто расфокусировал взгляд и чувствовал направление полёта мяча. Вот там-то я и узнал, что если расширить ауру из состояния плотного «яйца» до состояния большого облака, то пролетающий через него мяч начинает ощущаться так же хорошо, как своя рука или нога. Или как-то так, сложно описать. Зато, когда на холме, по соседству с площадкой появилась посторонняя девушка, её ищущий меня недобрый взгляд, оставил практически трассирующий след в ауре, пока не упёрся мне в затылок.

Ясно, за мной прислали феминизированного терминатора.

Сейчас по канону, я должен отбить мяч в её сторону, побежать за ним и сбить её с ног. А потом начнётся месилово, где она будет бить Китано, он снижать урон до минимальных значений и одновременно проводить ментальную атаку на наивную, в общем-то, барышню, предлагая той немедленно посетить лазарет. В результате у школьного терминатора образуется психическая травма.

Что делать? Повторять сценарий канона желания нет. Дать ей напасть первой, значит потерять тактическое, а может и стратегическое преимущество. А если… лучший бой, который выигрываешь без боя, так?

Над головой летит кручёный мяч. Подхватываю его автоматически сформированным щупальцем из ауры, меняю как надо траекторию и в прыжке отправляю его вверх и вдаль. Он набрал приличную скорость, а я ещё добавил энергии через щупальце, и им же направил мяч точно в лоб незваной, но ожидаемой гостье.

Ускорился вслед за этим ядром, но слегка не успел подхватить упавшую девицу, с начинающей расти шишкой на лбу. Ничего, лоб — самая прочная часть человеческого тела. Несмотря на то что за этой костью расположен мозг, нокауты легче всего наносить в челюсть. Именно тогда мозг решает, что ему лучше отключиться и уберечь своего носителя от ненужных травм. А удары в лоб, например, на тренировках, мозг воспринимает гораздо спокойнее.

Но, похоже, не в том случае, когда в него прилетает резиновое ядро.

— Кто это, Китано-сан? — спрашивает, прибежавший за мной Такехиса.

Хорошо, мне нужен свидетель. А то где-то рядом ошивается отец этой девицы.

— Несчастная жертва волейбола. Я всегда считал, что школьный спорт слишком травмоопасен. — Кидаю мяч на площадку. Без нас доиграют.

— Пойдём, — беру девушку на руки, — отнесём нашу жертву в медпункт.

Надеюсь, она не придёт в себя раньше времени, а то может запаниковать и получить ещё большую ментальную травму, что была в каноне.

Чувствую, что за мной наблюдают. Её папаша тот ещё фрукт.

О нет, теперь за мной наблюдают и из окон школы. Хорошо ещё, что во время уроков её коридоры пусты и мы спокойно донесли новую знакомую до пункта назначения.

— Здравствуйте, госпожа Мари! А мы к вам с подарком! — сгружаю девицу на кушетку.

— В самом деле подарок, — медсестра нагибается и щупает пульс на шее, — раньше ты носил мне красивых мальчиков, а теперь сменил ориентацию?

— Никак нет, Кимура-сан, драться я предпочитаю исключительно с лицами, идентифицирующими себя с мужским гендером! А это просто несчастный случай. Каждый может войти не в ту дверь…

— Чем её приложило?

— Мячом на тренировке. Я всегда говорил, что волейбол, как и все игры с шарами больше, чем для пинг-понга, опасны для японцев.

— Ну, тут я с тобой соглашусь. А кого ты ко мне вообще принёс? На ней форма не нашей школы, да и её внутреннее содержание я раньше тут не видела.

— А это дочка нашего нового учителя дисциплины. Он воспитывал её в одиночестве и немного перестарался. Ну, вы понимаете, профессиональная деформация личности. В результате излишней задисциплинированности с детских лет, девушка совершенно не умеет проявлять свои эмоции и крайне плохо социализируется. И вот результат. На первом же уроки физкультуры не смогла найти правильный паттерн поведения и не знала, что делать, когда в тебя летит мяч. Поймала его собственным лбом и теперь она полностью ваша.

— И что, — Мари привычно поднесла нашатыря, — у неё действительно проблемы с эмоциями?

Икуно чихнула и села, широко раскрыв глаза.

— Ещё какие! Если бы её отец не работал в министерстве образования, а девушка, переезжая за ним, не меняла школы как перчатки, на него давно бы написали заявление куда надо.

— Даже так? — Мари серьёзно посмотрела в лицо Икуно.

— Угу. Если бы мы были не в свободной Японии, а в тоталитарной России, такого отца давно бы отправили на Соловки. Впрочем, нам пора, — начинаю подталкивать удивлённого Такехису на выход. — У меня там целый класс ботаников наедине с волейбольным мячом, пока я отсутствовал, там что угодно могло произойти.

— Хорошо, — не отвлекаясь от глаз Икуно, в которые она поочерёдно светила маленьким фонариком, согласилась Мари. — Ты заходи, если что.

— Китано-сан, — не выдерживает Такехиса, когда мы выходим в школьный коридор, — откуда вы её знаете и что за Соловки?

— Такехиса, мы живём в самой технологичной стране мира! У нас почти везде доступен интернет. Который можно использовать не только для чтения бесплатной манги, но и узнать выложенную в открытый доступ информацию. Например, фамилии людей, работающих в одном непримечательном консультационном комитете министерства образования, уже два члена которого пытались отправить меня на больничную койку.

Не знаю, до какой степени интернет Японии-2000 соответствует этому, но это гораздо более правдоподобно, чем информация о каноне из другого мира.

— Добавив к этому знанию немного работы с поисковой строкой, — уверенно продолжаю я, — можно найти их фотографии и даже членов их семей. Что касается Соловков, то эта информация там тоже есть. Если тебе лень искать самому, скажу, что это один из самых известных советских концлагерей. Известных жестоким обращением с заключёнными. Но всё в мире относительно. Ведь если его сравнить с японским концлагерем «Отряд 731», то он… но сравнивать никто не будет, ведь тогда окажется, что мы не самая лучшая нация на свете.

— Как вы можете так говорить, Китано-сан. Мы же японцы!

— Но, согласись, мы вступили во Вторую мировую войну именно потому, что правительство запустило пропаганду нашей исключительности. Из-за которой нам обязаны отдать все земли, которые были нужны нам, но по какой-то непонятной причине принадлежали совершенно неисключительным расам.

Такехиса пожал плечами, как бы говоря: «Такова жизнь».

— И Германия, — продолжаю, кивком соглашаясь с ним, — начала войну по той же причине. И они, и мы много потеряли. Но мы меньше, ибо американцы, которые тоже считают себя исключительными, позволили Японии развиваться экономически, чтобы сдержать возможную экспансию Китая, коммунистическая партия которого, вот сюрприз, тоже считает себя исключительной и всегда правой. Тебе не кажется, что во всём этом круговороте насилия прослеживается некая причинно-следственная связь?

Такехиса загрузился. Всё-таки историю тут изучают так себе. Больше внимания какому-то старому сёгунату, чем тому, что происходило буквально недавно. Неудивительно, что через пару десятков лет ни один школьник в Японии не будет знать, кто на них сбросил ядерные бомбы. Да и большинство японцев будут думать, что ядерную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки совершили киты и дельфины (Саус Парк не даст соврать).

Нда, как говорится, Штирлиц никогда не был так близок к провалу. Надеюсь, теперь Такехиса не будет проверять мои слова о том, что можно найти в местном интернете информацию об агентах секретного подразделения министерства образования. Ведь, как говорил тот же Штирлиц, запоминается всегда последняя фраза.

Хотя, если посмотреть с другой стороны, я начинаю ощущать себя Штирлицем из того анекдота, когда он входит в комнату, когда там проходит совещание у Гитлера. Подходит к сейфу, открывает его, фотографирует документы и уходит.

Гитлер (ошарашено), — Кто это?

Мюллер, — Это русский разведчик, Штирлиц.

Гитлер, — А почему вы его не арестуете?

Мюллер (безнадёжно машет рукой), — Хитрый он слишком. Всё равно вывернется.

* * *

— Что с тобой? — Ширатаки с недоумением смотрит на свою дочь в пустом школьном коридоре. — Я выгляжу полным дураком из-за того, что поручился за тебя перед директором.

— Я не понимаю, что произошло… я следила за Китано на физкультуре, видела, как он посмотрел на меня, а потом удар и я в медкабинете…

— Да. Он победил тебя, даже не вступив в бой. Ты не смогла увернуться от простого мяча! И мало того, половина школы видела в окна, как он нёс тебя в лазарет. Худшего итога вашей встречи я и вообразить не могу.

— Я встречусь с ним снова!

— Разумеется. Только в этот раз, хотя бы успей подойти к нему на расстояние удара.

* * *

На следующей перемене я оторвался от Такехисы, сообщив, что у меня назначена встреча один на один, и вышел из школы. Сразу почувствовал злой взгляд и пошёл, посвистывая в парк, думая, успею дойти или нет. Не успел. Икуно догнала меня на границе школьного двора. Вроде и кусты близко, а всё равно мы перед всей школой, как на ладони. Но делать нечего, значит, будет публичное доминирование.

Даже если бы я не распустил вокруг поле ауры, я бы не смог прозевать её нападение. Она даже не думала скрываться, топая как злой пони. Подбежала сзади и сразу ударила ногой в голову.

Не, аура в бою — вещь! Мне даже не надо следить глазами за движениями противника, теперь я его, в данном случае её, ощущаю почти как самого себя.

Разворот, уход вниз и вбок. Нога, просвистев возле уха, оказывается на моём плече. Фиксирую её сверху рукой и шагаю назад. Девица оказывается растянута на шпагате. Из такого положения у неё только один выход, и я к нему готов. Пока она пытается удержать равновесие, двумя пальцами правой руки легонько бью в болевую точку на оголённом бедре. Сюда любят бить в тайском боксе, правда, ногами, а я выпустил из пальцев небольшой пучок энергии. Совершенно безболезненно, а потому, незаметно. Не знаю, к чему это приведёт и приведёт ли хоть к чему-то. Но не на Куроде же мне экспериментировать?

Икуно тем временем собралась и смогла подтянуть вытянутую назад ногу под себя. Я мог бы ей помешать, просто продолжая отступать, но зачем? Мы же не на тренировке спортивной гимнастики. Не теряя времени, она оттолкнулась от земли и используя вторую точку опоры на моём плече, скрутилась в воздухе так, что мне в голову полетела вторая нога.

Как и ожидалось.

Ускоряюсь, перестав удерживать на плече её ногу, сгибаю свои ноги под девяносто градусов в коленях, ухожу вниз в низкой стойке, что так любят в классическом Ушу. И оказываюсь под летящей куда-то, промахнувшейся девицей. Немного помогаю ей, подправив направление полёта лёгким толчком чуть пониже спины, и любуюсь улетающей на бреющем полёте в кусты школьницей.

Если от моего энергетического удара есть последствия, то она из кустов не выйдет.

Не, она не вышла. Она вылетела как Брюс Ли, в классической позе: одна нога согнута в колене, другая выпрямлена и снова метит мне в голову.

Хорошо, что я следил за ней аурой, так что был готов. В этот раз уходить под удар не стал, ибо сие было бы слишком предсказуемо. Вместо этого просто ушёл в сторону и придал пролетающей мимо девице импульс ладонью по тому же месту.

Это её ещё больше разозлило, так что, не успев приземлиться, она бросилась на меня как берсерк, нанося связки ударов руками и ногами. Это было прекрасно. Не знаю почему, но именно в этом бою я мог сохранять полное спокойствие и дыхательный ритм. Соответственно, энергия циркулировала как надо, и я без физических усилий отводил её удары, лишь слегка меняя их траекторию лёгкими касаниями ладоней.

Кстати, несмотря на частый физический контакт, повторить трюк с энергетическим ударом в бою не выходило. Видимо, не хватает для этого концентрации и контроля энергии.

А вот Икуно начала сдавать. Нет, она находилась в прекрасной физической форме, но ярость боя напрочь сбила ей дыхание. Ещё чуть-чуть… пора заканчивать. Отвожу в сторону удар кулаком, но не отступаю, как обычно, а шагаю вперёд, впечатывая основание ладони в солнечное сплетение. И тут же получаю локтем в челюсть. Если успел отскочить.

Икуно стоит, держится за грудь, пытается отдышаться. Пора поговорить?

— У тебя хорошая техника, — решаю начать с позитива. — Но всё портит одна твоя слабость. Хочешь, скажу какая?

Молчит, бережёт дыхание. Восстанавливает силы. Молодец. Всё правильно делает.

— Тебя наверняка учили, что главное в боевых искусствах, это желание победы. Это действительно работает, но только на определённых уровнях. При встрече двух мастеров с плюс-минус одинаковой техникой, побеждает не тот, кто больше хочет победить, а тот, у кого чище сердце боевых искусств. Понимаешь?

Ничего она не понимает. Смотрит как раненая львица на гиену.

— Меня, — показываю пальцем себе в грудь, как раз туда, где сердце, — совершенно не беспокоит, что я могу проиграть более достойному сопернику. Наоборот, такой проигрыш сделает меня только сильнее, ибо я в бою смогу увидеть свои недостатки, а в более сильном мастере то, к чему мне стоит стремиться! Эта точка зрения не только помогает мне развиваться, но и не даёт переживать во время боя. Понимаешь, в чём главная разница между нами? Я спокоен и могу полностью осознавать как свои, так и твои действия. А ты злишься из-за того, что твоё желание победы не может реализоваться. В итоге ты начинаешь бояться проигрыша.

Смотрит, молчит и пыхтит, пытаясь вернуть спокойное дыхание.

— Ты поняла? Ты. Уже. Боишься. А значит. Ты. Уже Проиграла.

— Нет! — Она вроде успокоилась и готова продолжать.

Делает шаг вперёд, и нога, которой я коснулся в самом начале боя, подгибается. Она почти падает, но я успеваю подхватить, перебросив её руку себе через плечо. Икуно так больно, что она даже не пытается сопротивляться. Надо поосторожней с этими ударами. В голову и туловище вообще ими нельзя бить.

— Если ты сейчас сможешь отпустить свой страх поражения, который наверняка внушил тебе твой отец, то уже завтра ты, как боец станешь лучше. И, возможно, в будущем, будешь считать своё сегодняшнее поражение своей самой первой настоящей победой. Поняла? Нет? Ну ладно, потом поймёшь. А сейчас я отведу тебя в медпункт. Идти можешь?

Стоит на месте, уперев взгляд в землю, и молчит.

Ну тогда, второй вариант.

Уже привычно подхватываю её на руки и несу в школу. Да, все окна облеплены любопытными лицами. Надеюсь, они не придут к выводу, что так я собираю себе гарем?

Глава 17. Трикстер

— Курода!

— Да, Китано-сан!

— Ты ещё куришь?

— Мм… немного, иногда, по праздникам…

— Неважно, дай спички.

— Вот, возьмите, вы тоже…

— Это ты тоже, а я настоящий. И нет, спички мне нужны для дела. Такехиса, собирай всех наших, да и красноголового тоже захвати. Сегодня ты проведёшь занятие клуба.

— А вы?

— У меня на сегодня назначена одна встреча.

— С той девушкой?

— С ней я уже встретился, и одного раза пока достаточно. Нет, у меня запланирована встреча с её отцом. И вам лучше держаться от него подальше. По крайней мере, сегодня. Он может быть не очень адекватен.

— Хай, Китано-сан! Мы всё понимаем!

Что они там себе понимают с этими ухмылками? Неважно. Мне надо нейтрализовать нового консультанта, и совсем не хочется повторять канон. В нём Китано избили и чуть не покалечили. Думаю, я смогу какое-то время сражаться на равных, но пара пропущенных ударов, концентрация слетит и здравствуй, канон. Не хочу. Нужно победить до того, как Ширатаки станет серьёзным. Это единственный шанс. Ну, кроме снятия печати, а это действие у меня запланировано совсем на другой случай.

Задумавшись о жизни, иду по школьному коридору и буквально налетаю на неразлучную парочку.

— Рёко, Икуко, прекрасно выглядите! — начинаю сразу с козырей, ибо вид злой Рёко напоминает о её склонности к немотивированной агрессии, а мне перед боем с главным боссом всей манги, вот вообще не хочется получить проблем на ровном месте.

— Китано! Кто это?!

— Где? — оборачиваюсь, но за спиной только пустой коридор, не считая притихших, греющих уши, школьников. Тоже мне, нашли мыльную оперу.

— Девушка, которую ты побил!

— Рёко, если ты видела, то это меня нещадно били! А обвинять меня в том, что Икуно отбила об меня свою ногу, это несколько выходи за рамки рациональности! Я прав, Икуко?

Перевести стрелки не удалось, подруга Рёко посмотрела на меня с немым укором и даже покачала головой, давая понять, насколько я неправ.

— Так её зовут Икуно? — прищурилась Рёко. — И как близко ты с ней знаком?

— Ну, она, как и ты, хотела меня побить. Но если у тебя это было честное, личное желание, то её настропалил отец. Наш новый учитель по дисциплине. Он меня сразу невзлюбил почему-то… Кстати, можешь навестить её в лазарете? Физически-то с ней ничего страшного, но у девушки психологический шок. Раньше она никогда не проигрывала и просто избивала всех, кого хотела. Правда, знакомая картина?

— Хм… я не избивала всех подряд…

— Я сказал всех, кого хотела. Ты хотела хулиганов, она почти такая же. Вы подружитесь. Ладно, мне пора. Ещё с её отцом нужно поговорить, а я не знаю о чём…

И быстро, пока она не опомнилась, ухожу по направлению к туалету. Если канон не до конца сломан, первая встреча должна пройти там. Очень хочется ей и закончить, не доводя до эпичной битвы.

— Рёко! — Икуко смотрит прямо в глаза растерявшейся подруги. — Для нас очень плохо, что Китано-кун сначала познакомится с отцом этой девицы, а не с твоим! Нужно срочно что-то придумать, чтобы пригласить его к вам в гости!

— Не надо, Икуко. Мой отец может неправильно отреагировать. Пойдём, навестим её.

— Правильно! Врага нужно держать как можно ближе! — уверенно кивнула Икуко и бодрым шагом направилась в лазарет, таща за собой подругу.

Школьные туалеты не самое спокойное место в мире. Особенно в школах, где есть хулиганы. Некоторых из них, прямо скажем, самых интеллектуально неодарённых, эти места словно притягивают. Не знаю уж почему. Наверно подобное тянется к подобному, и они ощущают духовную близость с нечистотами?

Но это не про нашу школу. Даже Курода, в бытность свою защитником тусовался только на свежем воздухе. А уж когда тут появился я, никто и подумать не мог использовать туалеты для тайных тусовок курильщиков. Их, не считая Куроду с двумя приспешниками и так было немного, а уж когда я намекнул общественности, как мне не нравится подобные сборища, туалеты превратились в зону порядка и спокойствия. Думаю, ботаники мне за это сильно благодарны.

Вот и сейчас туалет пуст. И за мной никто с дурными помыслами не вошёл. Стоит тогда использовать это место по назначению, а то хуже нет, когда предстоит драка, а у тебя напряжение в мочевом пузыре.

И вот стою я перед зеркалом, мою руки и вижу, как в отражении открывается дверь и заходит он. Маленький рост, ниже меня на полголовы, короткие, торчащие в беспорядке волосы. На их фоне выделяется прилизанная на лоб чёлка. Широкая хитрая улыбка с торчащей из угла рта незажжённой сигаретой и прищуренные глаза дополняли вид неряшливого, но добродушного человека. Только на вид, разумеется. Даже если бы я не знал, кто он такой, в его ауре ощущается холодный расчёт и глубоко скрытая жажда победы в любом деле, над любым противником и любой ценой.

— Огонька не найдётся? — улыбается мне как старому знакомому. — А то я дома спички забыл.

— Конечно, сэнсэй, — тщательно вытираю руки, достаю из кармана спички и подхожу к нему. Чиркаю спичкой, подношу огонь к сигарете двумя руками.

Это не для того, чтобы спрятать огонь от несуществующего здесь ветра, это жест уважения. Или он так выглядит.

— Можно спросить? — пока он прикуривает, начинаю говорить, — зачем вам проблемы с этим? — аккуратно тыкаю указательным пальцем правой руки ему в грудь, справа и выше сердца, там, где лёгкое.

— С чем? — он смотрит на мою руку, но я уже сделал шаг назад.

— С лёгкими. Вы же мастер боевых искусств, а губите свою дыхалку этим ядом. В чём смысл?

«Откуда он знает? — думал Ширатаки. — И он с такой заботой спрашивает, что при его внешности становится немного жутковато».

— Ничего, — он рукой разогнал дым, — я нечасто курю, так что здоровья хватает. С чего ты решил, что я имею отношение к боевым искусствам?

Вспоминаю сериал «Обмани меня». Там всё строилось вокруг микродвижений лицевых мышц, которых никто не мог контролировать.

— Микродвижения лицевых мышц. Сегодня я встретился с девушкой с похожим паттерном движений бровей и складок вокруг рта, — как настоящий психопат начинаю обманывать с полной верой в свои слова.

Она ведь его дочь? Да. Значит, генетически у них должны быть схожие микродвижения, если они вообще есть в природе? Конечно. Даже если теория из «Обмани меня» выдумка сценаристов, я этого не знаю. И в следствие презумпции невиновности сценаристов, которая означает, что я верю в то, что звучит достоверно, пока не будет доказано обратного, значит, микродвижения существуют*.

Раз они есть, значит, они вполне могут быть там, где я сказал? Конечно, могут. Значит, я, без всяких сомнений, говорю правду. И мой собеседник это отлично видит.

— Та школьница — хороший боец, причём боец, прошедший профессиональную подготовку у мастера. У меня есть подруга, она владеет боевыми искусствами примерно на том же уровне. Так, её с детства тренировал отец. Из этого я сделал вывод, что, вероятно, вы отец и мастер переведённой в нашу школу старшеклассницы. Поскольку вы тоже здесь, скорее всего, вы наш новый учитель. А так как вместе с вами сюда перевелась ваша дочь, вероятно, вы приехали из другого города. Может быть, из столицы?

Ширатаки закашлялся.

— Знаете, до вас к нам переводилось двое учителей, и оба они почему-то пытались устроить со мной драку. Кумагай-сэнсэй даже для этого пришёл в школу в кимоно. Хотя, возможно, он всегда в нём ходит?

Внимательно смотрю в лицо Ширатаки. Он уже не щурится и не улыбается, внимательно разглядывая меня.

— О, — делаю вид, что прочитал что-то по его лицу, — так вы его знаете. Кумагай прибыл к нам из министерства образования. Что-то там связанное с комитетом консультантов чего-то о чём-то. Значит, вы тоже из того комитета?

Он снова закашлялся, подавившись дымом, и с отвращением затушил сигарету о раковину. Всё-таки он не курильщик, а просто использует сигареты как повод начать разговор с объектом.

— Раз вы из того комитета, то наверно, прибыли по тому же делу? Да, вижу. По тому же. И это дело связано со мной? Хм… кто бы сомневался. Но почему целое министерство образования так хочет избить простого школьника?

— Ты совсем непростой школьник.

Теперь он серьёзен и готов к бою. О, снова улыбается. Быстро взял себя в руки.

— Я восхищаюсь твоей проницательностью. Впрочем, я забыл представиться. Меня зовут Ширатаки, — подходит ко мне и протягивает руку.

Согласно канону, во время рукопожатия он попытается сделать бросок. Китано-то плохо вытер руки и выскользнул…

— Сэнсэй, — смотрю ему в глаза, — вы знаете значение западного ритуала рукопожатия? С древних времён он означает, что у двух человек в руках нет оружия и они не собираются причинять вред друг другу. Но что означает рукопожатие среди мастеров рукопашного боя, чьи руки сами являются оружием?

— Ты все мысли считываешь по лицу? — убирает руку.

— Только самые простые. Если вам так нужно подраться со мной, предлагаю древнекитайский способ. Ну, знаете, когда два мастера решали выяснить, кто из них круче, они били друг друга по очереди.

— Прекрасно, — улыбается ещё шире, — кто бьёт первым?

— Я уже вас ударил, сэнсэй. Теперь ваша очередь.

— Что? — хватает себя за грудь.

— Да, — киваю, — удар отложенной смерти. Но я бил не в смертельную точку, так что вы выживете.

Единственное, где я видел подобный удар, это в «Убить Билла 2», но там он был более зрелищным. Я же просто провёл тот же энергетический импульс, что и с Икуно. Я ударил её в ногу, и она потеряла подвижность через пару минут боя. Но тут пара минут уже прошла. Думаю, он почувствует воздействие, как только начнёт активно двигаться.

— Ты похож на дьявола. Неудивительно, что Икуно дважды проиграла. Но меня твоими разговорами не смутить.

Шагает вперёд, размашисто бьёт тыльной стороной кулака наискосок, сверху вниз, в голову. Удар идёт по дуге, читал о подобных приёмах в Ушу. Их нарабатывают, держа в руке каменную гирю. Через несколько лет занятий такой круговой удар сметает с ног всех, кто попытается принять его на жёсткий блок. Я и не пытаюсь, уклоняясь с выходом на прямой удар в солнечное сплетение… и отлетаю в стену от встречи груди с коленом.

Зеркало за спиной жалобно звенит, разлетаясь на сотни осколков, а я падаю на раковину, раскалывая её пополам. Только благодаря её керамической жертве, успеваю упасть на ноги, а не на копчик.

Всё. Я уже не боец. Дыхание сбито полностью. Ширатаки, впрочем, тоже. Стоит посреди комнаты, держится за грудь и хрипит. Похоже на пневмоторакс, чтобы не называли этим страшным словом.

Закидываю руку горе-сэнсэя себе на шею, приходится ещё и присесть под его рост и вместе ковыляем в медкабинет. Скоро я буду чувствовать себя там как дома. Постоянно туда возвращаюсь.

— Ты, — хрипит он, — в самом деле владеешь этим тайным искусством…

— Не совсем, — пыхчу в ответ. Практически нести на себе человека со сбитым дыханием, то есть совершенно без помощи внутренней энергии, на одних испытывающих кислородное голодание мышцах, не очень здорово. Вот и говорим с ним, как два астматика, пробежавших стометровку. — Я самоучка… Читал об этом… Знаю расположение некоторых… болевых точек… Знаю, что если по ним бить с выплеском энергии, то будет некоторая реакция… Но я только недавно научился… совмещать выплеск энергии с ударом… Если бы я вас не подловил с сигаретой, то… применить такой удар в бою… я бы не смог… И вы бы меня… просто размазали по той стенке.

— Выходит, — хрипит, но уже более жизнерадостно, — если бы я сразу напал, то… смог бы победить?

— Скорее всего… Нет, если бы я знал, что вы хотите меня убить… или покалечить, то тут уж было бы пятьдесят на пятьдесят… Но в бою, который мне ничем серьёзным не грозит, я бы… позволил вам победить.

— В тебе… совсем… нет… стремления… к победе?

— Нет… Поэтому меня невозможно победить.

— Кха…как так?

— Я не считаю избиение человека своей победой… Также не буду считать своим поражением, если побьют меня… Это всяко лучше, чем если бы я применил в бою что-то… по-настоящему опасное для жизни.

— Так, по-твоему, — он начинает смеяться и сразу закашливается, — твой удар… был не опасен…

— Если бы я попал вам в сердце, то да, а лёгкое… ха, у вас ещё одно есть!

Он снова смеётся, хрипит и повисает на мне мешком. Хорошо, что мы уже дошли. Из-за закрытой двери слышится приглушённый голос Икуно.

— Я всё поняла, — негромко признаётся она, — я испугалась не его, а своего поражения…

Чтобы не создавать лишнюю неловкость, стучу в дверь и сразу вваливаюсь внутрь.

— Мари-сан! — в кабинете кроме медсестры и Икуно, вижу и Рёко с Икуко. Все четверо сидят за столом и пьют чай.

— Папа? — удивляется Икуно, но вроде не выглядит слишком обеспокоенной. Хотя по ней сразу и не скажешь.

— Всё в порядке, — смотрю на неё честными глазами. — Все живы. Пока уж точно.

— Китано-кун? — вопросительно поднимает бровь медсестра.

— Мари-сан, — повторяю я, — как вы и заказывали, принёс вам мужчину в полном расцвете сил! Получил небольшую травму груди. Возможно, внутреннюю. Правое лёгкое неправильно функционирует!

— А с тобой что? — не глядя на меня, спросила Мари, с помощью девушек укладывая отца Икуно на кушетку и расстёгивая на нём рубашку.

— Тоже травма груди, но внешняя. Просто синяк. Даже трещин в рёбрах не ощущаю.

А должен был бы ощутить, пока тащил на себе нового знакомого. Значит, их нет. А если и есть что-то незначительное, то с регенерацией тела Китано, заживёт ещё до вечера.

— Как получилось, что у вас похожие травмы?

— Несчастный случай. В туалете взорвалась раковина, и мы попали под керамическую шрапнель. Кстати, это отец Икуно и наш новый учитель дисциплины.

— Тот, — Мари закончила ощупывать грудь и бросила короткий взгляд на Икуно, — о котором ты рассказывал?

— Ага. Он курил в туалете, закашлялся, задел раковину, и она лопнула.

— Хороший учитель дисциплины. — Мари приложила к груди стетоскоп.

— Ничего страшного, — через пару минут объявила она. — Но придётся немного полежать.

Пользуясь тем, что на меня никто не смотрит, я подал немного ауры к глазам и посмотрел на последствия своего удара. Моей энергии в его лёгких почти не осталось. Она вымывалась движением собственной энергии сэнсэя.

Случайно глянул на своё отражение в стеклянной двери медицинского шкафчика у стены. Глаза светились мягким серебряным светом. Сразу рассеял ауру и сделал озабоченное лицо, чтобы не выделяться из коллектива.

Потом тоже подвергся осмотру. Кушетка была занята, так что остался стоять, но пришлось раздеться до пояса. Мари почему-то никого не стала выгонять из кабинета, а сами девушки выйти не сообразили.

Ну ладно. Меня послушали, пощупали, помазали синяк йодом и объявили здоровым. А потом выставили из кабинета вместе со смущённой Рёко и смеющейся над чем-то Икуко. Дочке разрешили остаться с отцом. Ему что-то вкололи и назначили лечение отдыхом.

В нормальном мире человеку, потерявшему сознание, вызвали бы скорую помощь. А тут даже о госпитализации разговор не зашёл. Как и о вызове врача с более высоким профессиональным статусом, чем у школьной медсестры.

Но в этой Японии в школу не вызывают врачей, даже когда в драках используют бокены. А ведь это холодное оружие, по поражающей мощности превосходящее полицейские дубинки.

Вот такой вот мир. Впрочем, если здесь есть специальные школьные консультанты, главной работой которых является профессионально избивать проблемных школьников, то, о чём тут вообще можно говорить? Точно не о гуманизме и здравом смысле.

Первое время я строил теории заговора, основанные на мысли, что если в школах кто-то разводит хулиганов, то это кому-то нужно. Например, для усиления позиций крайне правых, боевым крылом которых является якудза, пополняющая свои ряды как раз из школьных банд.

Но потом я вспомнил о принципе бритвы Хэнлона, который гласит: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью». А уж человеческая глупость, это такая субстанция, что может заполнить все миры, населённые человечеством в Мультивселенной. Эйнштейн не даст соврать. Он-то, кроме изобретения ядерной бомбы и теории относительности постулировал и бесконечность человеческой глупости. Причём, если в отношении бесконечности Вселенной, он был не очень уверен, то бесконечность человеческой глупости у него не вызывала никаких сомнений**.

Так что, пока не получу доказательств обратного, буду считать, что все нелогичности этого мира объясняются недостатком интеллекта местного правительства.

— О чём задумался, Китано-кун? — спрашивает Рёко, подождав, когда я застегну последнюю пуговицу на рубашке.

— О глупости чиновников из министерства образования, — честно отвечаю я, начиная удаляться от медкабинета.

— Это из-за отца Икуно? Она нам немного рассказала о его работе…

— Это частное явление, а проблема нашего правительства в том, что оно использует тот же подход, что и наши корпорации. Ну, знаете, людей повышают по карьерной лестнице не за их профессиональные способности, а за родственные связи. И что потом делает такой выдвиженец, оказавшись на высокой должности? Он набирает себе подчинённых, оценивая их по одному критерию. Смогут они составить ему конкуренцию или нет. В итоге в наших министерствах и корпорациях на уровень топ-менеджеров и чуть ниже, набирают полностью некомпетентных людей. Главное, чтобы они не были умнее своего начальника. А так как тот и сам умом не блещет, получается удручающая картина. Впрочем, наше заокеанское руководство, это более чем устраивает.

— Но мы с этим ничего не можем сделать…

— Точно. Ты напомнила мне принцип стоицизма. Не волноваться о проблеме, на которую не можешь влиять. Давай лучше подумаем о том, что в нашей власти. Ты вступишь в мой клуб?

— Я… подумаю…

— Хорошо. Я уверен, что, когда я предложу это Икуно, она обязательно согласится. Было бы хорошо, если бы у неё был спарринг-партнёр одного с ней уровня.

Икуко незаметно бьёт локтем Рёко по почке.

— Ясно. Я уже подумала. И решила вступить.

— Отлично. Как сказал бы один великий человек***, ударим боевым мастерством по бездорожью! То есть, я хотел сказать, по мировой глупости!

_________

* Википедия говорит, что микродвижения лицевых мышц есть.

** «Только две вещи бесконечны — Вселенная и человеческая глупость, хотя насчёт Вселенной я не уверен». Альберт Эйнштейн.

*** Остап Бендер, потомок турецких янычар и главный советский трикстер, троллил советскую власть, выступая на митингах с предложением ударить автопробегом по бездорожью.

Глава 18. Кунг-фу

— Простуда?

— Да, — кивает Икуко, поймавшая меня на выходе из школы. — Уже третий день.

— Ёп…онский городовой!

Новый эпизод манги подкрался незаметно. Я только-только более-менее наладил отношения с пришедшим в себя Ширатаки. Он вроде как уже уволился из своего комитета по избиению трудных подростков и сейчас переосмысливает свои жизненные цели. Ну, я надеюсь, что переосмысливает. Я дал ему достаточно толстых намёков о том, что он проиграл из-за недооценки противника, и в следующий раз я просто уступлю ему победу, если она ему так нужна. По крайней мере, его дочь, посещая тренировки нашего клуба и избивающего там всех подряд, не говорила, что он планирует неожиданно напасть на меня для восстановления своего пошатнувшегося ЧСВ.

И да, Рёко на последней тренировке не была, что негативно сказалось на здоровье заменившего её в паре с Икуно, Куроды.

— Рёко всегда отличалась крепким здоровьем, — продолжала описывать её лучшие стороны, ближайшая подруга.

А я думал, соглашаться на встречу с Коисо Хэйдзо или повременить? Использовать на нём приём астральной руки, так я решил назвать своё касание отложенной боли, я не хотел. В отличие от Ширатаки, Коисо был нормальный мужик, просто, как и большинство здешних японцев, оценивал людей исключительно по их внешнему виду и раз приняв какое-то решение, верил, что оно является истинной в последней инстанции. Иначе говоря, тупой, упрямый, но честный.

— Обычно она быстро выздоравливает, но сейчас может разболеться и пропустить целую неделю.

— Это долго.

Долго. Для обычного японского школьника пропустить школу по болезни хотя бы на один день, уже что-то недопустимое, а целую неделю… тут уже более подходит слово, которым Черчилль назвал свой план ядерной бомбардировки мирных городов СССР: «Немыслимое».

Надо соглашаться. Лучше встретиться в предсказуемых каноничных условиях, чем потом нарваться на какую-нибудь неожиданность. Что-нибудь немыслимое, с чьей помощью канон попытается натянуться на японский глобус.

Отношение к этим круглым предметам, самая большая национальная черта, которой японцы похожи на американцев. И тем и другим можно продавать глобусы, на которых нет ничего, кроме их стран. Хотя американцы, по крайней мере, знают, что на свете есть другие страны, которые завидуют их свободе и демократии, а японцы внешним миром вообще не интересуются. Есть благословенная богом Солнца Япония и этого достаточно.

— Почему бы нам не проведать её?

— Да, хорошая идея. Пойдём.

Раз приняв решение, нужно быстро притворять его в жизнь. Пока не набежало попутчиков. Да и Бусидо этому учит.

Такехиса, к счастью, занят. Приняв на себя обязанности вице-президента клуба, он неожиданно оказался ответственным за всю бюрократическую волокиту. Было забавно смотреть, как искренне считающий себя хулиганом парень разбирается в отчётах о клубной деятельности, членских бланках или как там называются эти бумажки, которые заполняют при вступлении в клуб? Кроме этого, он общался со всеми интересующимися, но пока не решающимися вступить в клуб так называемыми обычными учениками. Короче говоря, времени провожать меня как раньше у моего заместителя не было.

Последнее время я стал думать, что нужно ему помочь, введя дополнительную должность пиар-менеджера, который освободил бы Такехису от работы с людьми. Но никаких кандидатов, кроме Куроды, не было. А я пока сомневался, не ударит ли такая власть ему в голову и не отчебучит ли он что-нибудь, что приведёт к войне на уничтожение с другими бойцовскими клубами, то и дело открывающимися в других школах нашего города?

Хотя… если, например, объединить все клубы в городскую Ассоциацию бойцовых клубов, то тогда ей точно нужен будет пиар-менеджер. Ведь если не с кем будет воевать, то назначение Куроды будет вполне безопасным? Почему у меня такое чувство, что я только что поднял флаг грядущих проблем? Да нет, пока ни о какой ассоциации и речи не идёт. Так, мысль на уровне бреда. Вот если мне бросят вызов, то тогда… всё будет гораздо проще. А пока нужно разобраться с текущими проблемами.

«Койсо Кобудзюцу» гласила надпись на больших пафосных воротах без дверей, зато с крышей, в традиционном японском стиле. Сразу ощущалось веяние древних традиций. И такой потенциал пропадает! По всём додзё лишь одна ученица, сама Рёко. А ведь Хэйдзо мог тренировать тут минимум полсотни учеников с потенциалом создания клана Койсо.

Он же предпочитал отращивать усы и воспитывать дочь. А то, что результатом этого воспитания выросла уничтожительница поголовья хулиганов нашего славного, построенного вокруг старой крепости, а значит, с самого основания, пропитанного воинственностью, тоталитаризмом и наплевательским отношением к чужому здоровью, городка Хекикю.

Иероглифы его названия, кстати, означают «Ясное небо». Это значит, что с любой точки города видно это самое небо. Очень поэтично. С практической точки зрения это означает отсутствие в городе многоэтажных домов, закрывающих этот чудесный вид.

А говорят ещё, что Япония перенаселена. Но что-то не видно желающих переехать из мегаполисов в нашу глушь и любоваться ясными небесами, вместо того чтобы делать карьеру и спать в машинах или в гробах, которые в столице считают гостиничными номерами для менеджеров нижнего звена.

Хм? — Рёко вынула изо рта градусник и, мельком взглянув, отложила в сторону. Кто-то звонил в дверь додзё.

«Кто бы это мог быть? — ненадолго задумалась она. — Можно притвориться, что никого дома нет, но если это по поводу оплаты счетов, то лучше открыть».

«Ну ладно, — подходя к двери, она окончательно определилась с планом действий. — Если это какой-нибудь продавец, то я просто ударю его в лицо».

— Икуко?

— Хе-хе, а это я.

— О, ты пришла навестить меня! Спасибо! Проходи.

— На самом деле, я пришла не одна…

— Привет, Рёко. — По правилам я должен был употребить суффикс «тян», но я привык обходиться без них. Исключение делаю только для «сан» — для уважительного обращения к старшим и учителям. Ну и иногда для «кун», но только по приколу.

— Китано… кун…

— Да, я тоже пришёл навестить тебя.

— Хорошо… а то мне было так скучно… заходите!

Садимся втроём на пол. Мы же японцы или где? Рёко принесла стаканы с… чем-то, что принято пить у спортсменов в жарких странах.

Икуко молчит, предоставляя право говорить мне.

— Прости Китано-кун, — как хозяйка, начинает Рёко, — это не лучшее место для посиделок.

— Наоборот, это додзё просто прекрасно, — оглядываю высокие потолки, пол с циновками и стены, вдоль которых стоят деревянные макивары и свисают груши с песком. Ничего лишнего.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Икуко. — Тебе не надо соблюдать постельный режим?

— Нет, в начале дня я себя чувствую нормально, только к вечеру становится тяжеловато… Мне совсем нечего делать в первой половине дня, так что я рада, что вы пришли.

— Эй, Рёко, — с улицы звучит голос, видимо, её отца.

— Извините, — она вскакивает, — Это отец, он вернулся из магазина. Просто посидите тут минутку. — И выбегает в другую дверь, ведущую в примыкающий к додзё, дом.

— Икуко, — поворачиваюсь к, видимо, уже нашей общей, подруге. — Сейчас сюда войдёт отец Рёко и, скорее всего, захочет провести со мной спарринг. Проследи, пожалуйста, чтобы Рёко ему не мешала, хорошо?

Удивлённо кивает, а я встаю и выхожу в центр додзё. По канону Коисо напал на Китано, как только его увидел. А потом слёг от удара своей дочки, пяткой в челюсть, которого он не смог предвидеть. Но отложенная проблема остаётся проблемой, и он не раз потом пытался найти и поколотить Китано. Ради безопасности Рёко, естественно. Но мне такой сюжет не нужен.

Раз уж есть возможность поспарринговать с мастером, то глупо её упускать. Хотя получить несколько переломов тоже не хочется. Коисо-то вообще сдерживаться не умеет. Но мне надо расти, а контроль энергии во время боя ни к чёрту. И натренировать его негде, кроме как, в битве с более сильным противником. Вот и приходится делать то, что нужно, даже если не очень хочется.

— Рёко, — в дом заходит Коисо с продуктовыми пакетами. — У тебя же простуда! И что ты делала в додзё?

— Э… пара друзей из школы пришли навестить меня.

— Навестить? Ну тогда я должен к ним выйти.

— А? Нет! Не надо! Не беспокойся об этом!

— Не будь такой глупой! Они пришли проведать мою дочь! Я должен поблагодарить их.

— …

— Ты чего так боишься? Там же нет пришедшего познакомится со мной парня? — и не слушая подавившуюся воздухом дочь, Койсо вошёл в додзё. Но единственную, кого он увидел, была Икука, к которой он и направился.

— Икука-тян, — он сурово, а по-другому не умел, посмотрел на вскочившую девушку, — спасибо, что дружишь с моей дочкой.

— Не за что, Коисо-сан, — поклонилась она.

— А где вторая подруга? — Коисо начал было оборачиваться, чтобы оглядеть зал, но заметил паническое выражение одноклассницы Рёко, да и громкий вздох дочки, подсказали мастеру старинного боевого искусства, что он что-то упустил из виду.

— Я не совсем подруга, — раздался голос за его спиной, — но в наше время настающего равноправия, инклюзивности и идиократии*, это не столь важно. Позвольте представиться, — Койсо повернулся и уставился на стоящего в центре его дозе парня с крайне узнаваемым лицом.

Даже по несколько невнятным рассказам его дочери о противостоянии с главным хулиганом города, его было нельзя перепутать ни с кем другим.

— Я Китано Сэйитиро, — продолжил тот, доказывая, что его узнали верно. — Президент первого в Хекикю Бойцовского клуба старшей школы Хекикуу. Ваша дочь согласилась вступить в мой клуб, и я пришёл убедить вас в том, что он, именно то, что нужно, для прогресса её боевого мастерства.

Коисо от такой наглости даже потерял дар речи. Если бы гость стоял на расстоянии удара, то всё бы тут и закончилось, но тот благоразумно занял стратегический центр всего окружающего пространства.

Тем временем Китано принял боевую стойку из какой-то китайской школы Ушу, чем окончательно сорвал крышу у японского патриота. Коисо взревел нечто похожее на боевой клич айнов, почти полностью истреблённого японцами коренного народа Японии, и бросился в атаку.

Стойку из кунг-фу «Кулак богомола» я принял не зря. Стойка — это не только начальная позиция для множества приёмов любого стиля, но и своего рода механизм для настройки психофизического состояния бойца. Не как ручные мудры в ниндзюцу, а нечто более простое и естественное. Принял стойку из жёсткого стиля и готов крушить кирпичи. Из мягкого — обретаешь спокойствие перед боем. А уж сможешь ли вести его в выбранном стиле, зависит только от личного мастерства.

Стиль богомола, как и многие старые китайские стили, разделялся на южное и северное направление. Южные стили, это жёсткость, мощь и бескомпромиссность. Из них выросло японское каратэ. Совершенно невозможно использовать подобное против мастера жёсткого стиля, к тому же разозлённого.

К счастью, в прошлой жизни я учился именно северному стилю богомола. Ну как учился, освоил базовую программу, но до мастера там было как до Пекина. Впрочем, там вам не тут. И как только я ушёл от первых трёх ударов Коисо, просто слегка изменяя их траекторию расслабленными ладонями, одновременно смещаясь ему за спину, понял это то, что мне было нужно.

Даже стало немного жаль, что сейчас всё закончится. Передо мной оказался открытый бок разозлённого мастера, и я уже видел, как заканчиваю бой своим коронным ударом с двух рук, как Коисо завершил поворот, и я обнаружил, что его нога, летящая на столкновение с моей почкой и прочими важными для меня органами, сейчас переломит меня пополам.

Уйти, даже на скорости Китано, я не успевал, подпрыгнуть или пройти под ударом тоже. Для первого удар был слишком высок, а для второго слишком низок. Единственное, что я смог сделать это провести запланированный удар ладонями прямо в бьющую ногу. Руки встретили её раньше, чем успели разогнуться, и получился скорее толчок против удара, но энергия зарешала, и нога отлетела назад, а сам Коисо завращался как юла на опорной ноге.

Меня же отнесло где-то на пару метров назад, и это, возможно, спасло от нескольких переломов. Ибо Коисо использовал энергию вращения, чтобы развернуться и нанести с разворота удар другой ногой. Я успел ещё немного сместиться и принял удар на скрещённые предплечья.

Снова отлетел, уже метра на три. Ха, попал, но не пробил! Чтобы сохранить равновесие, замахал руками. Тело само собой приняло ещё более пафосную стойку «Белого журавля», а я с удивлением наблюдал, как быстро восстанавливается спокойное дыхание.

Эврика!

Я совершенно неправильно считал, что, сохраняя размеренное дыхание, смогу контролировать свою энергию, а значит, использовать её в бою против более мощного противника. Всё оказалось совсем наоборот!

Пока я сохранял спокойствие в бою, я мог сохранять контроль над своей аурой и внутренней энергий. И пока я контролировал свою энергию, моё дыхание оставалось спокойным.

Но хватит только защищаться. Коисо сделал мне царский подарок, помогая своими атаками осознать такую простую истину, что за неё было даже обидно.

Контроль энергии зависит от спокойствия души. И теперь, зная это, я мог отплатить мастеру за его урок. Нужно просто позволить ему тоже осознать что-то настолько же важное. А для этого его нужно хорошенько побить.

Коисо, переполненный яростью, прыгает, метя мне ногой в голову. Если попадёт, гарантированно сломает мне шею. Что ж, сейчас я покажу ему, как спокойная вода сознания раздавит Титаник его самоуверенной ярости.

Ощущения ауры, которую я до этого использовал для предсказания ударов противника, изменились. Она стала густой, как вода и в ней медленно плыл, с пяткой наголо, Коисо. Уход в сторону. Две руки в форме лап богомола касаются вытянутой ударной ноги и захватывают её. Тело приседает и скручивает центр тяжести. А летающий каратист улетает дальше, чем думал, закручиваясь в энергетическом колесе, центром которого стала его удерживаемая пятка.

Хрясь!

Коисо со всей центробежной силой, помноженной на кинетическую энергию его прыжка, врезается спиной в покрытый жёсткими циновками пол.

Удар плашмя, так что ничего он себе не сломал. Наверное. Просто… помню, как Задорнов зачитывал диагноз травмпункта, в котором фигурировал термин: «ушиб всей бабушки». Вот у меня тут получился ушиб всего Коисо.

Упс. Смотрю на Рёко, которую до сих пор держит сзади Икуко. А, уже отпустила. Нагибаюсь, проверяю пульс.

— Всё в порядке… Он дышит.

Рёко подходит и тоже проверяет сердце, положив ладонь на грудь.

— Мне очень жаль, Китано-кун, — вздыхает она, — что ваше знакомство началось с этого.

— А может, всё к лучшему? — с надеждой спрашиваю я, — зато, когда он очнётся, он признает во мне бойца, а не хулигана.

— Будем надеяться, — не очень уверенно отвечает та.

* * *

Коисо Хэйдзо открыл глаза и уставился в знакомый потолок своего додзё. Сильно болела голова. Нокаут, понял Коисо. Он пошевелился и обнаружил, что всё остальное тело тоже болит. Зато ничего не было сломано, это плюс. Но он не помнил, что произошло, это минус.

Хотя, нет. Кое-что помнил. Наглого хулигана, который не только посмел заявить, что будет чему-то учить его дочь, но ещё и показал, прямо в центре его додзё, богомерзкое боевое искусство китайских варваров.

Будучи правоверным японским патриотом, а значит, стосорокашестипроцентным националистом, Коисо, как и его предки, не задумываясь, называл китайцев, подаривших Японии её цивилизацию, варварами.

Цивилизацию эпохи династии Тан к ним занесли китайские чиновники, которых выслали из Поднебесной или они сами бежали от обвинений в коррупции. Причём обвинения были настолько серьёзные, что они бежали от самого гуманного китайского суда аж до японских островов. Те, чьи коррупционные преступления были не столь серьёзны, как правило, останавливались во Вьетнаме или в Корее, привнося в эти страны цивилизацию и связанную с ней, коррупцию.

Но Коисо о таких сложных материях не думал. Его мышление было построено согласно его боевому искусству. Он никогда не сомневался в своих решениях, всегда считал себя правым и собирался доказать это всем сомневающимся самым простым и прямолинейным способом. Силой. Правда, с дочкой это не срабатывало.

— Рёко!

Коисо пошатываясь и держась за все попадающие на пути стены, вошёл в дом и увидел дочь на кухне, занятую какими-то кухонными делами. Не то что Коисо совсем не умел готовить, он владел базовой теоретической частью этого искусства. Но за ненадобностью многое подзабыл. При необходимости он, возможно, мог бы сварить макароны. Или отварить? Тут уже начинались тонкости незнакомого мастерства. Но он точно был способен бросить их в воду. И посолить. Но последнее, неточно.

— Твоя простуда уже прошла? — он с облегчением сел за стол.

— Пожалуйста, отвечай, когда отец задаёт тебе вопрос, — не дождавшись реакции, обратился к стоящей спиной дочери.

— Рёко! Как ты смеешь игнорировать отца?!

— А как ты посмел использовать обратный удар с разворота? Если бы Китано-кун не успел защититься, ты покалечил бы его! Как я должна ему всё это объяснить?

— Я ничего не мог с собой поделать. Рядом с моей дочерью оказался до жути страшный парень!

— Не суди людей по внешности!

— Он сказал, что хочет помочь обучить тебя искусству боя!

— Это клуб боевых искусств! почему я не могу вступить в него?!

— Потому что он использует китайский стиль! Это неприемлемо!

— В Бойцовском клубе используют приёмы любых боевых искусств! Даже русского рукопашного боя!

— Тебе не хватает нашего семейного стиля?

— Не ты ли всегда говорил, что любое мастерство достойно уважения? И ты проиграл!

— Я поскользнулся!

— В воздухе?

— Да, я вышел из себя, и он этим воспользовался. Но то, что он обладает таким мастерством, делает его ещё более опасным!

— Почему?

— Да ты посмотри на него! Внешность человека, это отражение его внутреннего мира! А его лицо за пределами шкалы Рихтера! Он имеет внешность дьявола!

— Да ладно! Он не настолько страшен!

«Пф… — мысленно фыркнул Коисо, — глупая девчонка! Конечно же, внешность не главное. Но не до такой же степени! А ещё это кунг-фу, тьфу, — скривился, мысленно плюнув ортодоксальный японский мастер. — Может быть, у неё проблемы с оценкой мужчин? Всё-таки она воспитывалась отцом без матери…»

— Вот. — Рёко протянула задумавшемуся отцу какой-то листок.

— Что это?

— Уведомление о родительском собрании. Его Икуко принесла.

— Собрание… завтра…

— Тебе не нужно идти.

— Я так не думаю. У вас в школе происходят дикие вещи! Я пойду и во всём разберусь!

Так Коисо Хэйдзо принял решение, которое привело к тому, что позже назовут битвой трёх кланов якудз.

_________

* «Идиократия» — фантастический фильм о будущем американской демократии, при которой вся власть достаётся идиотам, а умные люди вымирают.

Глава 19. Битва

— Доброе утро, Икуко.

— Ты уже поправилась, Рёко?

— Да, всё в порядке, спасибо.

— Твой отец идёт на родительское собрание?

— К сожалению, да.

— Как ты можешь так говорить?

— С его темпераментом любое собрание принесёт проблемы. Вернее, это он их туда принесёт.

— А?

— Ты забыла, как он выглядит? Однажды, когда он зашёл в класс в начальной школе, все начали кричать о якудза.

— А со мной он был очень вежлив…

— Он одним своим видом доставил мне немало проблем. Так что он не имеет права говорить о внешности Китано-куна!

* * *

Сжав зубы, в пиджаке и усах Коисо Хэйдзо шёл на родительское собрание.

«Как она смеет не слушаться?! — с каждым шагом он всё больше накручивал себя. — Я же сказал держаться подальше от этого парня!» — скрипнув зубами, Коисо посмотрел на трёх попавшихся ему на дороге старшеклассников.

«Что-то не так?» — заподозрил он неладное, когда эти парни замерли, едва посмотрев на него.

«Упс, забыл, — дошло до Коисо. — Мне нельзя делать такое страшное лицо. Если они подумают обо мне неправильно, Рёко никогда мне этого не простит».

«Будь спокойней, будь спокойней» — начал повторять он мантру собственного сочинения, направляясь к воротам школы. Из-за неё он не слышал, как за его спиной началось обсуждение.

— Это было страшно.

— Этот якудза улыбнулся нам.

— Это была чертовски жуткая улыбка!

На этом всё могло и закончиться. Но одновременно с Коисо к школьному входу подошёл Китано Рюичиро. И те, кто до этого считал внешность Коисо Хэйдзо пугающей, срочно пересмотрели свои взгляды. Да и сам Коисо их пересмотрел. А что ему было делать, когда рядом с ним появился бугай с лицом профессионального убийцы в чёрном пиджаке и чёрных очках. Короче говоря, в одежде профессионального ликвидатора якудзы.

— Якудза — тихонько прошептал один школьник.

— Два якудза! — поправил его второй.

— Два якудза вылупились друг на друга, — подытожил третий.

Любой нормальный школьник должен был бы уйти от места потенциальной мафиозной разборки как можно быстрее. Но у нас тут были не обычные школьники, а Обычные Японские Школьники! И в каждом из них спал потенциальный герой. Ну, если верить манге, конечно. А как им не верить, ведь подобные школьники являлись их целевой аудиторией. Естественно, что мангаки, те, кто хотели зарабатывать на хлеб с маслом или его японский аналог, использовали прототипы своих главных читателей для создания главных героев своих произведений.

Это внесло в японское общество два измерения. С одной стороны, все обычные японские школьники стали подсознательно считать себя важными персонами. А с другой, у них резко притупился инстинкт самосохранения. Ведь главные герои никогда не умирают. Ну, они так будут думать, пока не познакомятся с Джорджем Мартином, но до этого ещё далеко. А если и умирают, например, от встречи с грузовиком-куном (стандартная смерть главного персонажа) то только для того, чтобы реинкарнировать в главного героя в лучшем мире.

Поэтому у входа сама собой образовалась целая толпа школьников, с замиранием сердца наблюдая за прорвавшимся в реальность сюжетом манги.

«Этот человек выглядит пугающе», — определился с проблемой Коисо.

— Извините.

Лёгкий поклон остолбеневшему Коисо.

И человек с внешностью киллера отправился дальше. В школу.

«Якудза», — понял Коисо.

«Два якудзы» — поняли обычные японские школьники.

Но, согласно закону кривой Гаусса в каждой толпе разумных и условно разумных индивидуумов есть крайние значения. Гении и те, что находятся на противоположной стороне графика распределения IQ.

— Что за фигня тут происходит? — шёпотом спросил один школьник, явно относящийся к одному из этих крайних значений. Но к какому конкретно было непонятно. Ибо такой вопрос мог задать либо тот, кто не мог сделать очевидных выводов, либо тот, кто, наоборот, не делал выводов на основании внешнего вида. Но кем бы он ни был, скоро ему всё станет ясно.

Тем временем в классе Китано.

— Добрый день. Я Китано Рюичиро, отец Китано Сэйитиро. — представился отец.

Мы вошли в класс, где нас встретила тишина и мой классный руководитель. Чему последний почему-то явно не очень радовался. Хотя он уже привык ко мне, но вот отец… я не вижу в нём ничего пугающего. Ну, кроме его неожиданных криков, когда он чем-то взволнован. Но те, кто видят его впервые, обычно испытывают шок. А он всего лишь одевается прилично. Вот кто виноват, что в Японии самые прилично выглядящие люди работают наёмными убийцами у кланов якудз? По крайней мере, в этом уверено общественное японское сознание. Кто знает, почему?

— П…роходите, садитесь, пожалуйста… Я приветствую вас на родительском собрании.

Проходим, садимся за парты в первый ряд. Остальные уже заняты другими родителями со школьниками. Но в классе такая тишина, что складывается впечатление, что мы в нём одни.

— На самом деле я могу вам сказать не так уж много, — продолжает учитель. — Ведь у Китано-куна отличные оценки и… хорошее поведение…

— Это так… ха-ха — довольно засмеялся отец, а потом неожиданно, — ХА! — закричал он.

Учителя бросило в пот, дрожь и неконтролируемую панику.

— Мне очень жаль, — отец вскочил, уронив стул, — простите за то, что я не снял очки! Не могу поверить, что забыл о них!

Молча делаю фейспалм. Благодаря чему не вижу реакции учителя, неспособного ни бить, ни бежать.

— Ещё раз извиняюсь, — говорит отец, поднося руку к очкам. — Просто мои глаза слишком чувствительны к яркому солнечному свету. И при ярком свете у меня есть склонность хмуриться, — снимает очки, — и этим пугать окружающих.

Если бы учитель икал, то сейчас совершенно точно, перестал бы.

* * *

— Привет, Китано-кун.

— Здравствуй, Рёко. Твоё родительское собрание тоже закончилось?

— Да. А где твой отец?

— Родители задержались. Хотят познакомиться друг с другом. Думаю, мой отец там долго не останется.

— Почему?

— Он не очень компанейский человек. При его присутствии ни одна компания не складывается. А где твой?

— А, не переживай о нём. Чем меньше я нахожусь рядом с ним, тем лучше. Но я хотела бы посмотреть на твоего отца. Вы похожи?

— Не так чтобы очень.

— Спрошу по-другому. Когда он идёт по улице, происходит что-то необычное?

— Все встречные просто уступают ему дорогу. Но так было, сколько я себя помню. Так что ничего необычного.

— Ясно. Тогда подождём его?

Задумчиво киваю. Не знаю, как отнестись к тому, что сейчас произойдёт. Вроде бы глупость страшная, но плохих последствий не будет. Для нас уж точно. А попытаться предотвратить… зачем? Кроме того, я уже так изменил канон, что нужно же оставить что-то для закрепления реальности. Да кого я обманываю, мне просто хочется поучаствовать в сём действии.

С первого этажа раздались девичьи крики. Началось.

— Пойдём вниз. Чувствую, что наши отцы там сейчас встретятся и мало никому не покажется. И никто не уйдёт обиженным.

* * *

«Это должна была быть дружеская встреча, — думал Китано Рюичиро, шагая к выходу. — Но почему все остальные просто стояли и молча смотрели на меня?»

«Да, мне не было смысла оставаться».

Он завернул за угол коридора, выходя в холл первого этажа, и в него с разбегу врезались две ученицы.

— О, мне так жаль, — вскричала одна из них, — ваши очки…

Да, очки сползли с носа и почти начали неконтролируемое падение. Но были подхвачены на уровне груди.

— Всё в порядке, мисс, — раздался низкий голос. — Я тоже был неосторожен.

Девушки оторвали автоматически сконцентрированные на падающем предмете глаза, и взглянули в лицо человека, в которого только что врезались. Очень злое нахмуренное лицо якудзы, которому они только что нанесли явное оскорбление.

Коисо Хэйдзо возвращался с закончившегося собрания, когда прямо по курсу услышал два девичьих крика. Поняв, что случилось что-то страшное, он побежал вперёд, стремясь предотвратить возможную опасную ситуацию в школе дочки самым простым и надёжным способом. Уничтожив её причину с предельной жестокостью.

Коисо вылетел в холл и сразу заметил двух учениц, замерших в извинительных поклонах перед уже знакомым якудзой. Не раздумывая ни секунды, он бросился между ними, проводя свой коронный удар ногой в челюсть с разворота.

Противник неожиданно увернулся. На самом деле, просто сделав шаг назад, но Коисо было не до того.

— Убегайте сейчас же! — закричал он школьницам, грозно топорща усы. — предоставьте это мне!

Вокруг сразу начали материализовываться другие школьники.

— Что это?

— Посмотрите на этих парней!

— Это же якудза!

— Я сразу понял, что ты необычный человек! И теперь ты раскрыл свою истинную натуру у всех на глазах — заявил Коисо, глядя прямо в лицо, притворяющегося ничего не понимающим бугая, одетого по последней моде востребованных киллеров.

— Я не знаю, что якудза делает в этой школе, но я не могу допустить, чтобы преступность проникла в место, где моя дочь получает образование!

Не то, чтобы Коисо вдруг решил последовать законам поединков в манге, по которым после каждого удара требовалось вступить в диалог и высказать противнику всё, что ты о нём думаешь. Нет, он просто давал шанс школьницам убраться подальше. Правда, этим шансом воспользовались другие школьники, но с прямо противоположными целями.

С каждой секундой толпа ояшей обоих полов увеличивалась на одного потенциального героя в будущей жизни. О том, что подобное пренебрежение собственной безопасностью увеличивает шанс досрочного ухода из этого мира, никто не думал. Ведь, согласно канону всех популярных манг и аниме, лучший возраст для перехода в другой, скорее всего, лучший мир, как раз старшая школа.

А потом специальные комиссии из чиновников министерства образования выясняют причины популярности самоубийств среди японских школьников. Но надо отдать им должное, они никогда не называли главной причиной аниме и закладываемые им идеи в коллективное школьное бессознательное. Просто у них Роскомнадзора не было.

С другой стороны, правительство официально признало аниме мягкой силой Японии, поэтому главной причиной назвали школу. Вернее, школьные конфликты. С чем и должен был бороться наш знакомый комитет. А то, что его эффективность была чуть ниже, чем у подорожника при ковиде, то в Японии считается, что главное, это работать над результатом, а не достичь его. К чёрту результативность, даёшь культ старания! Хотя, в отличие от моего прошлого мира, тут хотя бы старались.

— Во имя стиля Койсо Кобудзюцу… Я одолею тебя!

Вот сейчас вообще не понял к чему это. Начиналось же с безопасности школьников, а закончилось рекламой семейного стиля… Мы с Рёко уже стояли в задних рядах, и я даже придержал девушку, чтобы она не помешала Коисо творить возмездие во имя Луны, пиара и среднего школьного образования.

— Что тут происходит? — к нам подошла Икуно.

— Продолжение родительского собрания, — киваю ей на вставшего в боевую стойку Коисо и своего отца, с интересом разглядывающего его.

— Мы должны их остановить! — заявила Рёко, однако не стремясь вырвать свою руку из моей.

— Нет, не должны. Мой отец, истинный пацифист, он не причинит никому вреда. Ну, сознательно, — поправился я, вспомнив, чем всё закончится. — Но сейчас нам вмешиваться не стоит. Твой отец не очень адекватен. Пусть немного выпустит пар.

— Но твой отец может пострадать?!

— Не, не может. Он проиграл в драке только один раз. И то, потому что решил поддаться. Он тогда спас котёнка и познакомился с моей мамой.

— Мой отец тоже здесь, — равнодушно, как о погоде, поведала нам Икуно.

— Ой-ё, — Рёко только что подумала, что будет, если и он сюда заявится.

А я не думал, я ждал.

* * *

Мимо идущего по коридору Ширатаки пробежали несколько школьников.

— Там драка! — донеслось до него. — Два якудза будут сражаться друг с другом! Скорее!

Ширатаки заинтересовано хмыкнул и ускорил шаг.

* * *

Коисо замер, разглядывая противника. То, что тот так легко увернулся от его коронного удара, говорило о его мастерстве. Но то, что он до сих пор не принял никакой стойки, а продолжал стоять и просто смотрел на Коисо, немного нервировало мастера. Опытные бойцы так себя не ведут, а то, что его противник опытный, Коисо не сомневался.

Возможно, понял он, этот якудза обучен не драться, а убивать! Тогда понятно, почему он не принял стойки и до сих пор не напал. Убийцы заточены под внезапные атаки, что очень трудно сделать, когда твой противник готов и стоит в оборонительной стойке. А то, что он стоит столбом и просто хлопает глазами, он же его выманивает! Притворяется беззащитным и провоцирует Коисо на атаку.

Любой мастер единоборств знает, что самое уязвимое положение у бойца бывает во время его атаки.

«Значит, он ждёт. Он уже оценил мой уровень и мою скорость, — думал Коисо. — И когда я нападу, он сделает свой смертельный ход! Может, даже пойдёт на размен, позволив нанести себе травму, нанеся в ответ смертельный удар!»

Но продолжать просто стоять, означало выставить себя на посмешище в школе дочери. А нападать без разведки способностей оппонента при сложившихся рисках, Коисо уже не очень хотел. Оставалось только продолжать говорить и надеяться, что противник сделает ошибку. Да хоть просто что-нибудь сделает!

— Я ожидал, что ты не какой-то безмозглый бандит, что не знает приличий, — снова заговорил Коисо, сам не очень понимая о чём. — Но ты не думаешь, что это немного нагло… проникать в места для детей?

Противник попытался что-то сказать, но внимание Коисо вдруг привлекли выкрики школьников.

— Это якудза!

— Два якудза!

— Двое якудза собираются драться!

— Да вы охренели! — взорвался Коисо. — Я не якудза! Я герой! Тупые вы дети!

— Якудза разозлился! — закричали тупые школьники.

— Он говорит, что не якудза!

— А похож!

— Даже если он не работает на какую-нибудь мафиозную семью, — в толпе началось обсуждение сердитого усача, — он достаточно силён, чтобы войти в неё!

— А! Его никто не хочет нанять, поэтому он всегда сердитый?!

— Всё ясно! Этот якудза — одиночка!

Только что узнавший о себе много нового, Коисо вдруг обнаружил, что его противник неожиданно оказался на расстояние смертельного удара. — Извините? — спокойным тоном произнёс он.

— Кьяяяя! — Коисо ударил его ребром ладони по шее. Попытался ударить, потому что снова промахнулся.

— Якудза увернулся! — закричали школьники, которым явно не понравилась грубость Коисо.

— Усатый якудза сделал первый шаг! — закричали другие, которым пришлась по душе его брутальность. — Якудза-одиночка ничего не боится!

Не обращая внимания на выкрики своих новоявленных фанатов, Коисо наносил удары сначала руками, а потом и ногами. Но противник либо уклонялся, либо принимал их на жёсткие блоки.

— Ух ты! Какой высокий удар ногой для такой атаки! — вокруг продолжалось обсуждение поединка.

— И он сделал такой высокий удар всего с полразворота!

— Этот якудза рулит!

Увидев, что ни одна из атак не достигла цели, Коисо остановился. Его противник тоже, причём он не только не нанёс ни одного удара за весь бой, но и снова не принял никакой боевой стойки.

— Я был полностью в боевой готовности, — сквозь зубы признал Коисо, — и я не собираюсь настаивать на том, что отвлёкся и потерял бдительность. Но тем не менее ты смог так близко ко мне подобраться!

— Что? Послушайте…

«Он точно убийца, — окончательно уверился Коисо. — Подошёл ко мне на расстояния удара, а я даже не заметил. Вернее, заметил бы, когда было уже слишком поздно. Но он не хотел убивать. Просто продемонстрировал свои злые намерения. Наверно его кодекс запрещает убивать бесплатно».

— Таким образом, якудзу-одиночку попёрли из организации, — комментировал поединок, воспользовавшись паузой в бою, откуда ни возьмись появившийся знаток теневого мира Японии, — и теперь он ходит и всюду затевает драки!

— Он сражается против якудзы-ликвидатора, что уничтожает врагов семьи без всякой жалости!

— Да он просто машина для убийств без малейшего следа человечности!

— Это как битва между огнём и льдом!

* * *

Тем временем Ширатаки слушал занимательный разговор между двумя ученицами и не так давно восстановившимся в должности консультанта по дисциплине, иначе говоря, сторожем. С ним была какая-то мутная история. В начале года он излишне резво пытался подстричь ученика, чей цвет волос ему не понравился. В итоге схлопотал от этого хулигана по роже и уволился. Но видимо, не найдя другой работы, восстановился в прежней должности. Благо, что в этой школе учителя по дисциплине долго почему-то не задерживались.

— Кишида-сэнсэй, скорее, там драка!

— Драка? — сторож почесал затылок рукоятью бамбукового меча, служащего символом его профессии. — Какая ещё драка? Сегодня же родительское собрание! Что за идиот её затеял?

— Это два якудза, они дерутся на первом этаже! — быстро говорила одна ученица.

— А? Якудза…

— Пожалуйста, пойдёмте, пока ничего не случилось!

— Что якудза делают в школе?

— Они дерутся! Быстрее, они в любой момент могут достать ножи!

— Не, к сожалению, я занят. Меня вот прямо сейчас ждут в другом месте.

— Там человеческие жизни на кону!

— У меня есть дела поважнее!

— Сэнсэй, что может быть важнее?

— Да как вы можете мне указывать, как исполнять свои обязанности?! Совсем распустились!

— Но там…

— Кажется, у вас проблемы? — безэмоционально улыбнулся Ширатаки, моментально остудив эмоции спорщиков. — Может, я могу чем-то помочь?

— А вы… — вопросительно посмотрел Кишида.

— Я специальный консультант в этой школе. И у меня сейчас нет учеников под присмотром.

— Но…

— Не беспокойтесь. Всё будет нормально. Я привык к таким делам. Девочки, — Ширатаки повернулся к ученицам, беспокоящимся за здоровье якудз, — покажете мне, где это происходит?

— Конечно! До свидания, Кишида-сэнсей!

«Я уже в долгу перед директором за одобрение моего отказа от дела Китано Сэйитиро, — думал Ширатаки, уверенно идя за спешащими школьницами. — И я не могу просто вернуться в комитет. Таким образом, всё, что я могу сделать, это отдать долг, выиграв несколько дел тут и там».

«Якудза… — предвкушающе улыбнулся он, — опытные головорезы никогда бы не затеяли драку в школе. Скорее всего, это какие-то новички, недавно принятые в семью и желающие показать себя. Вот только уровень владения боевыми искусствами у таких людей, как правило ниже плинтуса. Я легко справлюсь с ними».

«Это будет легче, чем отнять конфету у двух младенцев!»

Глава 20. Бойня

— С вами всё будет в порядке?

— Хмм? — задумавшийся Ширатаки посмотрел на идущих рядом и явно беспокоившихся о нём школьниц.

— Ну, — смутилась говорившая, — я имею в виду, что один учитель против двух якудз…?

— Ха-ха-ха, не беспокойтесь обо мне, — довольно, нет, самодовольно рассмеялся Ширатаки. — Я же говорил, что привычен к такому.

«Если я выгоню двух хулиганов, то смогу восстановить уважение директора и сохранить работу в этой шко…» — додумать свою мысль специальный консультант не успел, неожиданно обнаружив у своего носа чужой каблук.

Дальше его тело отреагировало инстинктивно, отрубив напрочь возможность вести внутренние диалоги. Просто вся энергия срочно была перенаправлена на более приоритетные дела. В частности, на выживание.

Ширатаки успел качнуться назад и поднять перед лицом скрещённые руки, куда и угодил коронный удар с разворота Коисо, отправив консультанта в неконтролируемый полёт, закончившийся метрах в пяти, на полу.

Две социально активные с повышенным чувством справедливости школьницы склонились над лежащим в виде морской звезды потенциальным победителем всех здешних якудз.

— Смотри, что ты наделал! — указывая на них, заорал Коисо. — Из-за твоих глупых уклонений пострадал невинный человек!

— …

Рюичиро и до того не блистал красноречием, а после такого наезда, вообще дар речи потерял.

— Просто стой смирно и дай мне тебе врезать! — продолжал бушевать Коисо.

— Сэнсэй, — хлопотали над поверженным героем школьницы, — вы в порядке? Мы же предупреждали вас!

— Хе… не о чем волноваться, — принял сидячее положение Ширатаки. — Я заблокировал удар и не пострадал.

— У вас кровь из носа идёт!

«Это шутка, что ли? — Ширатаки перестал притворяться добряком и перешёл в своё истинное состояние. — У меня идёт кровь после первого удара? А я ещё собирался быть с ними любезным. Ну что ж. они напали первыми. Сами виноваты».

Больше не тратя времени на размышления, он поднялся и тут же высоко подпрыгнул, метя каблуком точно в затылок ударившего его усача.

Естественно, это заметил, стоящий к нему лицом Рюичиро, в отличие от неподозревающего о надвигающейся сзади опасности Коисо, как раз перешедшего в нападение.

— Осторожнее, — крикнул Рюичиро, двойным ударом ладонями в грудь, отправляя Коисо в полёт, подальше от опасности.

— Что за хрень? — завопил тот, сумев приземлиться на ноги, и указывая на Ширатаки. — Ты меня чуть не ударил, тупой старик!

«Он двигался внутрь удара усатого и применил двойной удар ладонью. Необычная техника. Он явно необычный человек», — Ширатаки оценивающе смотрел на Рюичиро, не обращая внимания на беснующегося у него за спиной Коисо.

— Эй! Ты меня вообще слушаешь? — не сдавался тот.

— Утихни, — посоветовал ему Ширатаки. — Этот человек слишком силён для тебя. Я займу твоё место, а ты просто исчезни.

— Так печально! — решил поведать своё эмоциональное состояние окружающим школьникам, появившийся почти с самого начала драки, Курода. — Якудза-одиночка и так сражался с мастером выше себя по уровню. — Будущий пиар-менеджер Ассоциации бойцовских клубов Японии по личным причинам болел за Коисо, в котором видел родственную душу. — А теперь ему вообще ничего не светит!

— Действительно, — поддержал босса Оошита. — Битва с двумя якудза, которые выше го по уровню…

— Что? — не понял Токияма, — третий мужик тоже якудза?

— Ну да, — уверенно объяснил Оошита. — Он запрыгнул в драку между двумя разошедшимися не на шутку, накаченными бойцами якудзы. Никто не сделал бы такого, если бы не был с ними связан!

«Этот двойной удар ладонями, — не обращая внимание на комментаторов, анализировал противника Ширатаки, — явно китайский внутренний стиль. Но их мастеров, которые могут реально сражаться с мастерами внешних стилей, по пальцам можно пересчитать… Не считая тех, кто сидит по своим пещерам в горах. Он опасен».

— Эй вы, двое! — потерял всяческое терпение Коисо, — я не знаю, что у вас на уме. Но я не позволю устраивать мафиозные разборки прямо в школе!

Почувствовав движение за спиной, Ширатаки махнул кулаком не глядя и попал в жёсткий блок Коисо. Неожиданно он его не снёс, а наоборот, придал тому энергию для разворота и удара коленом. Тут уж консультанту пришлось уделить всё своё внимание настырному усачу, ибо, увернувшись от колена, он попал под прямой удар, разогнувшийся ноги каратэки.

Не желая тратить много времени на бой с предсказуемым, а значит, не представляющим большой опасности, по сравнению с другим бойцом, человеком, Ширатаки заблокировал его скрещёнными руками и уже собирался покончить с усатым прилипалой одним ударом… Как тот выполнил неожиданно быстрый боковой удар в голову с разворота.

Ширатаки, конечно, заблокировал и его, но за счёт превосходящей массы оппонента, его просто снесло в сторону.

Взглянув одним глазом на своего главного противника и убедившись, что он продолжает стоять, ни одним движением, не показывая своих дальнейших намерений. Это жутко бесило Ширатаки, но ещё больше его злило, что его оттеснил какой-то каратист, по движениям которого было видно, что большую часть жизни, он привык ходит в кимоно.

— Да кто вы бл… такие, хотел бы я знать! — прошипел сквозь зубы и злую улыбку Ширатаки.

— Вперёд якудза-одиночка! — закричал Курода, когда его личный фаворит вдруг вышел из аутсайдеров боя. — Мы верим в тебя!

— Ты лучший почти-якудза! — поддержал босса Оошита.

— Мой отец был не в форме последнее время, — спокойно сообщила нам Икуно. — Держу пари, что Хэйдзо его побьёт!

— Как ты можешь так говорить?! — возмутилась Рёко.

— Ты хочешь присоединиться к драке? — уточнила Икуно. — Не думаю, что кто-нибудь из наших отцов это бы одобрил.

— Это точно, — кивнул я. — Хуже нет, когда к бою присоединяется тот, за кого ты беспокоишься. Однако я помогу остановить бой, но только после того, как Коисо и Ширатаки выяснят между собой всё, что они хотят. Чтобы потом от них не было лишних претензий.

— Почему нельзя остановить сейчас? — не поняла Рёко.

— Посмотри на них, — уверенно объясняю я. — Они образуют равнобедренный треугольник. В большом мире подобное положение называется мексиканским противостоянием. Любое вмешательство извне приведёт к бойне.

«Этот город, бесспорно, интересное место, — думал Ширатаки. — Никогда не знаешь, с какими людьми здесь столкнёшься».

«Я не ожидал здесь встретить настолько сильного якудзу, — признался себе Коисо, — но я не проиграю! Я обязан сохранить мир в этой школе!»

«…, — Рюичиро, — …»

— Почему никто не двигается? — спросил кто-то в толпе.

Все непонимающе молчали. Даже комментирующий ранее специалист по якудза заткнулся, как только Курода начал высказывать своё мнение.

— Вперёд, якудза-одиночка! — неожиданно закричал самый большой член Бойцовского клуба. — Ты должен показать больше воли к победе!

«Кретины, — сжал зубы Коисо. — Я не могу пошевелиться. Просто не могу. Это действительно очень плохая ситуация».

«Здесь три человека с равным уровнем мастерства, — до Ширатаки дошёл весь охренительный цимес ситуации. — Если нападу на одного, то откроюсь для другого. И даже если побью первого, то не смогу справиться со вторым. Это худшее, что могло произойти».

«…, — Рюичиро, — …»

«Это тупик».

«Кто первым начнёт, тот первым и проиграет».

«…?…»

Между тем в холле первого этажа собрались практически все школьники. Учителей почему-то не было, но, возможно, они просто не успели подтянуться. Вновь прибывшие желали знать, что они пропустили, и Курода благородно взял на себя обязанность просвещения жаждущих знаний масс.

— Видите этих трёх чуваков? — вопросил возвышающийся над толпой учеников Курода, показывая пальцам на застывших друг против друга бойцов. — Это якудза. Они хотели устроить тут разборку, но выяснили, что их силы равны. Поэтому они просто стоят и пялятся друг на друга!

— О! — загалдели вновь прибывшие. Им попытались объяснить, что тут уже произошло, но Курода быстро взял всё в свои руки.

— Видите того, в чёрном костюме? — начал объяснять он. — Я слышал, что он профессиональный ликвидатор якудзы. Бесчувственная машина для убийств. Он сделает что угодно, даже пожертвует своей жизнью, для уничтожения врагов семьи!

— Вах! — коллективно пришли в ужас и восхищение зрители.

— Вот тот, с усами, — продолжил Курода, — якудза-одиночка. Его выгнали из семьи из-за какой-то тёмной истории, и теперь он ходит и мстит всем якудза, кланы которых ответственны за его позор!

— Ох…

— Ну ни ху…

— Да вообще…

— А третий, — переждав более разноплановую реакцию на представления своего фаворита, продолжил Курода, — о нём у нас никто не знает. Скорее всего, он только недавно прибыл в город. Возможно, с целью убить одного из лидеров наших якудз… чтобы… — Куроду понесло, — спровоцировать войну кланов в нашем городе. А когда они взаимно ослабнут, придут бойцы пославшего его клана и зачистят тут всех, захватив наш город!

— Да ну нах! — почти идентично возмутились слушатели.

— Но его вычислил машина для убийств! — поймав вдохновение, Курода вещал только что открывшуюся ему истину. — Но в самом начале ему помешал одинокий мститель, пришедший по его душу! Ведь именно эта безжалостная машина смерти убила клиента, которого должен был защищать усач и за что его изгнали из клана! Но теперь он отомстит за свой позор! Даже если для этого понадобится умереть!

— Но тогда заезжий киллер уйдёт, — подхватил, округлив от ужаса глаза Токияма, — выполнит свой заказ, и у нас развернётся война кланов якудз!

— И крови прольётся столько, — не выдержал, я накала трагедии, — что ей можно будет красить стены домов в Хекикю!

— Китано-сан, — Курода отвернулся от наших, застывших в собственном идиотизме, как мухи в янтаре, отцов, и нашёл взглядом меня. — Нужно что-то делать!

— Да! — поддержала его Рёко. — Пока не поздно!

— Если мы нападём все вместе, — проанализировала ситуацию Икуно, — то мы сможем справиться с одним из них. Но это не точно.

— Ни на кого нападать вы не будете, — вынес окончательное решение я. — Ради будущего нашего города, нашей школы и ради торжества демократи… тьфу… то есть ради репутации нашего клуба, я справлюсь сам.

Но начать не успел. Отец справился с этим сам.

«Нельзя шевелиться, — начал потеть от напряжения Коисо. — Кто первый шевельнётся, будет повержен».

«Эти двое уже должны понять, — оскалил в устрашающей улыбке сжатые зубы Ширатаки, — что при таком раскладе, это будет длиться вечность».

— Простите?

«Он опять подкрался незаметно!» — промелькнула мысль у Коисо.

На самом деле он так сосредоточился на излучающем агрессию Ширатаки, что просто не уследил за мирно подошедшим Рюичиро. Кроме того, он подошёл не прямо к нему, а скорее к ним обоим, превратив их равнобедренный треугольник в тупой.

— Кьяяяяяяя! — Коисо бросился на Ширатаки, который бросился на него.

Прямой удар кулаком Коисо заблокирован. Ширатаки бьёт локтем. Тоже блок. Не останавливаясь, он наносит удар ногой в голову, Коисо блокирует и бьёт в грудь консультанту. Тот поворачивает корпус, пропуская прямой удар по касательной, и использует это движение для ответного удара. И сразу разрывает дистанцию.

Коисо не преследует, и оба замирают в новых углах треугольника. Только в этот раз оба тяжело дышат. Коисо держится за левый бок, а Ширатаки морщится, прикрывая рёбра справа.

«Мы нанесли друг другу равный урон, — оценил результат схватки Коисо. — А это значит, что якудза в чёрном имеет преимущество».

«Чтоб его! — злился Ширатаки, — нарушив равновесие, он вынудил нас напасть друг на друга. Довольно хитрый противник!»

— Извините меня, — Рюичиро снова двинулся к ним, — я не думаю, что вам стоит…

«Это не сработает дважды, — зло усмехнулся Коисо. — Я не могу себе позволить получить ещё травму».

«Он надеется натравить нас друг на друга, — мысленно хмыкнул Ширатаки. — но одна уловка не может работать постоянно!»

— Послушайте, — Рюичиро развёл в стороны руки, как бы показывая мирные намерения, и начал взывать к здравому смыслу и рациональному мышлению. — Это место, где учатся дети. Я не думаю, что правильно для двух взрослых мужчин драться здесь.

— Вы слушаете? — решил уточнить он, так как его оппоненты вообще перестали обращать на него внимания и злобно таращились друг на друга.

«Я не слушаю! Я не собираюсь слушать твою хитрую ложь!» — повторял новую мантру Коисо.

«Этот придурок! Он опять думает, что сможет обмануть нас?» — всё больше злился Ширатаки.

Это становится скучным, решил я, поняв, что без моего каноничного участия всё может закончиться нервным перенапряжением, а там, чем чёрт не шутит, и нервным срывом у обоих моих потенциальных тестей.

«Пора вмешаться?» — спросил я у своего внутреннего голоса.

«Пора!» — ответил мой внутренний Китано. Я отдался его рефлексам и заорал во всю глотку.

— КИЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ!

Коисо и Ширатаки сразу бросились друг на друга и обменялись связками ударов.

— Ай! Что ты делаешь? — вскрикнула Рёко. Её молча поддержала Икуно.

— Провоцирую их на мирное разрешение конфликта, — киваю на Коисо снова зарядившему в грудь Ширатаки. Тот в долгу не остался и ударил коленом в травмированный бок Коисе.

«Мы опять это сделали! — с рычанием выдыхал сквозь сжатые зубы Коисо, держась за бок. — Дерьмо! Он нанёс мне неплохой удар… Но кто это кричал?».

«Чёрт! Мои рефлексы сработали автоматически, — анализировал проблему Ширатаки. — Я должен был просто повернуться к человеку в чёрном. Но, естественно, я двинулся к единственному человеку, кто демонстрировал готовность к драке! Но кто меня спровоцировал?»

Придя к аналогичным выводам, оба драчуна повернулись в сторону, откуда слышали крик. И довольно быстро обнаружили меня. Наверно из-за того, что после крика возле меня образовалась небольшая пустота, за исключением стоящих за мной членов моего клуба.

«Китано Сэйитиро! И… Рёко?!»

«Китано Сэйитиро! И… Икуно?!»

«Если бы я не застрял здесь, я разобрался бы с этим демоном здесь и сейчас!» — Коисо отвернулся от попавшей в плохую компанию дочки и уставился в глаза непосредственной опасности. Которая была здесь и сейчас.

«Всё выглядит паршиво, — признался себе Ширатаки, отбрасывая мысль об Икуно. Ей сейчас ничего не грозило. — Я получил слишком много повреждений. — Он морщился, но волевым усилием не давал руке рефлекторно прикрыть травмированные рёбра, чтобы не показать своё слабое место. — Якудза в чёрном использует нас как марионеток!»

«Я не шевельнусь! Чтобы ни случилось, я ни за что не сдвинусь с места!»

«Я останусь на месте. Я больше не могу позволить себе получать травмы!»

— КИЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ!

Отец наконец-то тоже увидел меня. И разумеется, закричал.

— КИИИИТАААААНООООСТОООООООООООЙНААААААМЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕСТЕЕЕЕ!

Что и привело к закономерному результату.

— КЬЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!

— ХАААААААААААА!

С этими криками Ширатаки и Коисо бросились друг на друга. Обменялись последними ударами и синхронно рухнули на пол.

— Вы в порядке? — спросил отец, склонившись над двумя еле дышащими телами, — держитесь!

— Какого чёрта тут произошло? — не поняли зрители.

— Якудза в чёрном получил подкрепление! Ему помог Китано-сан!

— Китано-сан связан с якудзой?

— А что, это кого-то удивляет?

— Нет… неудивительно, что он помог самому лучшему! Этот якудза в чёрном невероятен! Он заставил тех двоих вырубить друг друга, а сам не нанёс ни одного удара!

— Жуть!

— Невероятно! — прошептала Рёко.

— Да, кажется, семья Китано, действительно могущественная, — спокойно проанализировала ситуацию Икуно. — Они победили наших отцов одними лишь криками!

«Я жалок, — пришёл к выводу Ширатаки. — попался на их наживку. Заглотил и крючок, и леску, и грузило…»

«Уничтожил сам себя! — думал Коисо. — Похоже, мне ещё многому предстоит научиться».

— Насилие, это плохо! — заявил Рюичиро, одновременно проверяя пульс у обеих жертв взаимной самообороны. — Понятненько?

Глава 21. Ад

— Почему все местные лунатики находят своим долгом посетить мою школу? — с видом вселенского терпения, подняв глаза вверх, вопросил потолок директор.

Стоящий напротив Ширатаки, не поднимая головы, склонился ещё на пару миллиметров ниже. Он не захотел выяснять, относится ли он тоже к этим лунатикам, или имеются в виду только те, с кем он не смог справиться.

«Впрочем, — подумал директор, — я поэтому и вызвал его. Кто может справиться с лунатиками лучше другого лунатика? Кто же мог подумать, что их встреча приведёт к ещё большему хаосу, а не к взаимному уничтожению и порядку?»

— В любом случае, сейчас вы официальный консультант в этой школе, — вздохнул директор. — Пожалуйста, сделайте так, чтобы ваш предыдущий провал был последним.

— Я действительно пристыжен тем, что случилось на днях, — не поднимая глаз, улыбнулся Ширатаки. — Я буду работать усерднее на благо этой школы.

Закончив произносить главную, используемую во всех случаях жизни, мантру Японии, консультант собрался идти и нести благо в школьные массы, но его остановил голос директора.

— Кстати, я получил сообщение из комитета по образованию. Оттуда направили кого-то проверить ваши успехи здесь.

— Да?

— Да. И последнее. Деритесь, если надо, но не смейте ронять авторитет моей школы!

«Проверять меня? — Ширатаки, идя по-пустому (занятия) школьному коридору, вытащил пачку сигарет. — Теперь, когда я ушёл, в тёмной семёрке осталось четверо. Но даже если бы они напали все вместе, я бы легко с ними разделался».

Задумавшись, специальный консультант по дисциплине вообще и проблемным ученикам, в частности, закурил, идя по школе.

«Хотя был у них один человек, который доставил мне кучу проблем. Если они подумали об этом… вероятно послали её. Тогда, — он затянулся, — можно начинать беспокоиться».

Фууууууууу… — он выдохнул дым.

Звенит звонок, коридоры школы наполняется учениками и закончивший с размышлениями, приправленными никотином, Ширатаки прогуливается по территории своей новой работы.

«А здесь больше нормальных школьников, чем я думал, — признаёт он. — Полагаю, только Китано Сэйитиро настолько выделяется, что на остальных уже и внимание не обращаешь…»

«Нужно начать с его группы приспешников. Тогда он останется совсем один… и из серьёзной угрозы, превратится в статистическую погрешность. В исключение, подтверждающее правило о нормальности этой школы».

«Жаль, что Икуно не хочет говорить о членах Бойцовского клуба… хотя их же сложно перепутать с обычными учениками».

«О!» — Ширатаки удивлённо выпучил глаза, что резко выбивалось из его спокойного улыбающегося образа. Но на то была веская причина.

Навстречу ему, засунув руки в карманы, шёл школьник с кроваво-красной головой.

«Этот мальчик, несомненно идиот, — понял Ширатаки, — и он не похож на обычного ученика. Он один из того клуба? Судя по заклеенному пластырем фингалу, да.»

— У меня что-то на лбу написано? — посмотрел на уставившегося на него чувака в мятом пиджаке, Огису. — Чего тебе, мужик?

— Ох, прости, прости, — расплылся в привычной улыбке Ширатаки, — просто твои волосы такого цвета, что я подумал, не ударился ли ты головой?

— Вы что, комик?

— Нет, я Ширатаки, новый консультант в этой школе. Рад знакомству.

— Мужик, не езди мне по ушам. Даже если ты типа учитель, я не должен выполнять твои требования.

— Вообще-то, я и есть учитель, — предвкушающее улыбнулся Ширатаки. — Но я не буду тебя отстранять или исключать, если ты ударишь меня.

— Звучит весело! — отзеркалил улыбку Огису. — Если вы хотели подраться со мной, то могли сэкономить нам обоим время и сказать прямо.

Ходящие туда-сюда ученики неожиданно замерли. С таким опытом наблюдений за драками, который они все получили недавно, у школьников Хекикуу выработался своеобразный рефлекс. Они остановились, оставив все свои дела, и не прошло и пяти секунд, как вокруг образовалась толпа.

— Они собираются драться? Посреди школы?

— Во время обеденного перерыва! Не могли немного подождать или начать пораньше?

— Эй, а это не тот парень, что дрался с якудза?

— Ой! Это же иногородний киллер! Что он тут опять забыл?

«Что происходит? — думал Огису, ощущая шестым чувством, как вокруг странного учителя растекается зловещая аура смертельного намерения. — Кто этот мужик? Почему все говорят о каком-то киллере?»

Огису пропустил знаменитый бой трёх якудз, потому что опять валялся в школьном лазарете после очередного нокаута от Икуно. Не то, что ей доставляло удовольствие его избивать, просто он был слишком упрям, чтобы признать, что раз за разом вызывать её на бой, не слишком хорошая идея. С другой стороны, Огису не знал, что значит повторение одного и того же действия в надежде на иной результат. Потому что именно на это он и рассчитывал.

Но даже его, не слишком заточенный на анализ окружающей ситуации ум оказался вполне восприимчив к излучению чистого намерения насилия.

«Я не могу пошевелиться, — Огису потел от ужаса, а может от непривычной активности мозга, пытающего осознать, в какую ситуацию попал его носитель. — Чувствую себя кроликом перед удавом».

Если бы Огису смотрел советский мультфильм «Маугли», то смог бы понять, что чувствовали бандерлоги, глядя на гипнотическую пляску смерти гигантского удава Каа, когда он предложил им «подойти ближе на один шаг».

«Упс, — Ширатаки вдруг погасил свою ауру, — директор только что же предупреждал меня об этом! Не могу же я отправлять учеников в больницу в первый же рабочий день…»

«Могу шевелиться!» — возликовал Огису и не думая ни о чём больше, кинулся на задумавшегося о чём-то противника и врезал ему кулаком в челюсть.

— Он сделал это! — возмущённо воскликнул кто-то из зрителей, заряжая остальных на эмоциональное восприятие случившегося.

Лицо Ширатаки потеряло всяческое человеческое выражение, и с рёвом берсеркера он кинулся на ученика с единственным намерением уничтожить того как можно скорее.

Огису верно оценил происходящее и отпрыгнул назад так далеко, что, если бы на Олимпиаде проходили соревнования по прыжкам в этом направлении, он мог бы рассчитывать войти в сборную Японии без особых тренировок.

Ширатаки до него не дотянулся. Но не потому, что не хотел, а потому что не мог. У почувствовавшего себя викингом под мухоморами учителя, на спине висела миниатюрная женщина. Она пропустила руки у Ширатаки подмышками, почти правильно выполним борцовский приём, лишив тем самым его скоростного манёвра.

— Остановитесь, Ширатаки-сэнсэй! — кричала она.

— Гаааааааааа! — отвечал он ей в старинной норвежской манере.

— Остановитесь! Каждый раз, когда вы делаете такое лицо, вас невозможно остановить!

На первый взгляд это предложение не имело смысла, но на второй, окружающие поняли, что киллера-якудзу, который почему-то устроился в их школу учителем, мог остановить только он сам.

— Что? — Ширатаки почувствовал явное неудобство за спиной и обернулся. — Харука?!

— Беги отсюда, мальчик, — закричала она Огису, — беги, иначе он убьёт тебя!

— Убьёт?! — возмутились, но не удивились стоящие вокруг школьники. Чего-то такого они и ждали.

— Харука! — возмутился Ширатаки, — Что ты творишь?!

— В последний раз, когда у вас было такое лицо, вы чуть не убили медведе-убийцу Кумагая! — кричала названная Харукой. — Вы сами чуть не стали убийцей медведя-убийцы! Вы не должны нападать на других людей!

— Убийца убийцы медведей? — окружающие школьники раскрыли в удивлении рты.

— Этот якудза невероятен!

— Он реально убил бы этого пацана!

Огису вдруг понял, что сейчас его будут убивать. Может быть, даже ногами. Он резко развернулся и сбежал. Со дня поступления в эту школу его инстинкт самосохранения развился семимильными шагами. Просто он ещё не сразу срабатывал.

— Отпусти меня, Харука, — вывернулся из её захвата Ширатаки. — Какой вздор! Назвать меня убийцей медведя-убийцы?! Ты ввела всех в заблуждение!

— Я просто хотела помочь, — улыбнулась как ни в чём не бывало Харука. — Я испугалась, что этот молодой человек станет вторым, кого вы убьёте…

— Что? — возмутился Ширатаки, — Я никого не убивал! Что ты несёшь, женщина?!

— Но это было сродни убийству Кумагая-сэнсэя, как мастера боевых искусств, — подняла палец вверх Харука.

«Гррр… она совсем не изменилась, — сжал зубы Ширатаки, — опять использует эти свои приёмы!»

— Вы всё сказали? А теперь уходите!

— Боюсь, это невозможно.

— Что?!

— Мне приказали закончить здесь работу, с которой вы не смогли справиться, Ширатаки-сэнсэй, — прикрыв глаза и вежливо улыбнувшись, Харука неглубоко поклонилась. — Мы будем работать вместе некоторое время.

— Что????????

— Позаботьтесь обо мне…

— Почему из всех возможных мест, я должен терпеть тебя в этой школе?!

— …

— Я занят тут важными вещами! Это не твоё дело!

— …

— Позволь сказать тебе прямо — ты не нужна!

Кап-кап, — капали слёзы на копьё пол.

— Этот старик довёл её до слёз! — возмущённо перешёптывались ученики.

— Я так волновалась за вас, — не вытирая мокрых глаз, ответила Харука. — Вы внезапно ушли из комитета. А потом я услышала, что вы стали обычным консультантом. Я очень боялась, что с вами что-то случилось… а потом я получила эту работу. Но я сомневаюсь, что такой неопытный человек как я, сможет справиться с тем, с чем не смогли справится вы.

— Подожди, — Ширатаки замахал руками, — ты всё не так поняла!

— Это трудно, но это единственный путь, который я знаю! — сверкнула глазами обрётшая уверенность Харука. — Я хочу посмотреть, насколько далеко я смогу зайти! Я хочу попробовать ту работу, которую вы бросили! На самом деле, я хочу эту работу именно потому, что вы отказались от неё!

— Этот учитель — такое ничтожество! — в полный голос переговаривались зрители.

— Он бросает свою работу, оставляет её на коллегу, а затем заставляет её плакать!

— А что вы хотели от бывшего якудза?

— Так он уже бывший?

— Ну он же как-то устроился в школу?

— Но он же убийца медведе-убийцы?

— А, точно! Он же тот киллер-неудачник, которого остановил якудза-одиночка и машина смерти! Теперь всё сходится!

— Что всё?

— Ну он же не выполнил заказ семьи!

— Точно! Он устроился в школу, чтобы спрятаться от своих!

— Но эта учительница его знает. Откуда?

— Понятно, что они из одной семьи! Она же прямо сейчас сказала, что он бросил свою работу!

— Точно! И она теперь обязана её выполнять за него!

— Боже! Она тоже ликвидатор якудзы?

— Не, не может быть! Она не такая!

— А каким должен быть настоящий ликвидатор? Носить очки и чёрный пиджак?

— Да, это только машина смерти может себе позволить. Остальные киллеры хотят притворяться нормальными людьми.

— Но почему в нашу школы тянет всех окрестных киллеров?

— Ты правда хочешь это знать?

— Лучше не стоит. За тем, кто много знает, рано или поздно придёт машина смерти.

— Ага. И ты даже не поймёшь, отчего умер.

Ширатаки некоторое время пытался не слушать, что говорят вокруг школьники, у которых явно наблюдался целый букет психических отклонений от того, что комитет считал нормальным японским школьником. Да, в обычной жизни они выглядели нормальными, но стоило случиться чему-то, что выбивало их из колеи, их критическое мышление опускалось ниже плинтуса. К счастью, до тех пор, пока они не переходили к антисоциальному поведению, это не было его проблемой.

— Делай что хочешь, — махнул он рукой. — Но я не буду тебе помогать. Ты всё будешь делать сама.

— Хорошо! Спасибо огромное, сэнсэй! — засветилась счастьем лицо девушки, которая пропустила мимо ушей всё, что говорили о них вокруг. Это было её естественное состояние. Она никогда не слышала и не видела ничего, что противоречило её чувствам.

— …

— Я понимаю, что вы не хотите участвовать в работе, которую не смогли закончить! Наблюдайте за мной, Ширатаки-сэнсэй! Я сделаю эту работу без вашей помощи!

Воодушевлённая Харуко убежала, ученики, поняв, что всё интересное уже закончилось, разошлись, а Ширатаки увидел подходящую к нему дочь.

— Икуно?

— Кто это?

— Хисида Харука. Моя бывшая коллега из комитета по образованию.

— А, из тёмной семёрки. Она сильная?

— Нет. Её координация движений просто ужасна. Любая из здешних школьниц могла бы побить её в драке.

— Ты правда работал ликвидатором у якудзы?

— Что?! — не ожидавший такого вопроса, заорал Ширатаки. — Не верь этим идиотам! Видишь, что она натворила? — он перешёл на шёпот. — Мы говорили пять минут и смотри, что обо мне говорят!

— Убийца убийц, который заставил плакать женщину якудзу… Ясно, — Икуно посмотрела вслед убежавшей Харуке. — В общем, она интриганка. Ни за что бы ни подумала так, ориентируясь по её внешности.

— Нет… — вздохнул Ширатаки, принимая и смиряясь с произошедшим. — Она действительно не интригует. Она искренне верит в то, что говорит. И даже не рассматривает тот факт, что она разрушает мою жизнь…

— Как это?

— Она совершенно чиста… И делает свою работу, заботясь исключительно об учениках.

— Но… это же хорошо?

— Другими словами, она действует исключительно из благих намерений. А куда они приводят тех, кому она помогает, можешь сама догадаться.

— В… ад?

— Поэтому она одна из самых результативных членов Тёмной семёрки. И потому я совершенно беспомощен перед ней.

— Ты?!

— Я не могу планировать свои действия против того, у кого нет ни плана, ни стратегии, ни логики, ни причин для действий. Поэтому единственное, что мне остаётся, держаться от неё как можно дальше. И раз она занялась Китано Сэйитиро, то и от него тоже!

* * *

Хисида Харука заглянула в класс I–II. Где-то тут должен был находиться её клиент. К сожалению, фото объекта, которое ей дали, оказалось смазанным, как будто оно делалось во время землетрясения, или у фотографа жутко дрожали руки.

«Неважно, — решила Харука, — думаю, я легко узнаю главного хулигана в классе!»

Естественно, первым, кого она увидела, был Такехиса. На его фоне все остальные ученики просто сливались в один большой шаблон ояша.

Топ-топ-топ.

С решительным видом Харука направилась к Такехисе и остановилась у его парты, указывая пальцем на его белые волосы.

— Я проигнорирую тот факт, что отсутствие у тебя японской гордости и национальной идентичности, привели к тому, что ты изображаешь из себя западного варвара! — громко отчеканила она, глядя прямо в ошарашенные глаза ученика. — Всё, что я хочу спросить, почему ты намеренно заставляешь себя выглядеть пугающим?! С такой внешностью контакт с другими людьми невозможен!!!

— Э… что?

— Я позволю тебе носить обесцвеченные волосы, восхищение ли это Западом, или отказ от Японии, или убеждение в превосходстве белой расы! Но почему ты побрил свои брови!!! Это выглядит жутко!!! О чём ты вообще думаешь???

— Что за шум? — со спокойной интонацией только что разбуженного после многовекового сна Виктора из «Другого мира», спросил я.

— Не знаю, Китано-сан, — Такехиса невежливо показал пальцем на патриотку японского образования. — Эта женщина просто вошла и стала кричать…

— КЬЯЯЯЯЯЯЯЯ! — с криком, который у меня уже чётко ассоциировался с ударом ногой с разворота, учительница отпрыгнула от меня на пару метров и указывая пальцем мне прямо в лицо, заорала, — Ты что ненормальный?!

Вот что ей ответить? Я готовился к её появлению, но всё равно, оказался застигнут врасплох. Значит, буду импровизировать.

— Как ты смеешь стоять позади с таким лицом?! Что, по-твоему, ты делаешь?

— Позвольте представиться, — подношу ко лбу правую руку и делаю движение, будто снимаю шляпу. Потом, одновременно с прокручиванием кистью и отставив другую руку в сторону, делаю поклон, скрестив ноги, и вытираю воображаемой шляпой пол.

— Китано Сэйитиро, — выпрямляюсь из ритуального поклона французского мушкетёра, каким его представляли на Одесской киностудии. — Главный и единственный суперзлодей в этой школе, этом городе и в будущем, во всей Японии. С кем имею честь…?

Агент министерства образования класса «разрушитель» с двумя нолями вздыхает, приложив руку ко лбу.

— Ладно. Ты просто напугал меня. Я Хисида Харука из комитета по образованию.

— О! Как раз к вашему комитету у меня скопилось немало вопросов. В частности, почему вы только что говорили о важности японской идентичности, в то время как мы ещё с конца XIX века носим школьную форму западного образца? Вот этот гакуран, — провожу рукой по своему пиджаку, — происходит от прусской военной формы. А женский вариант, — машу рукой в сторону ближайшей одноклассницы, — создан на основе формы британского Королевского флота!

— Это другое! — пытается возразить Харука, но я не даю сбить себя с мысли.

— А теперь, внимание, вопрос. Если министерство образование вообще, и вы в частности, радеете за возврат к японским корням, почему не вернуть школу к форме несуществующего государственного образования, принятого в Японии до контакта с европейскими варварами? Надеть на всех кимоно и раз и навсегда избавиться от тлетворного влияния Запада! Кстати, под это дело можно выгнать все американские базы со святой японской земли и вернуть себе суверенитет. Вы этого хотите? Тогда я вас всецело поддерживаю!

— Ты поэтому рядишься в суперзлодея? Показываешь превосходство американской культуры над японской?!

— Посмотрите на моё лицо, сэнсэй. Кем ещё я могу быть?

— Это да. У меня чуть сердечный приступ не случился. Когда тебя увидела. Ты специально сделал такое страшное лицо?

— Конечно, сэнсэй. Это единственная возможность сделать школьное образование в Японии по-настоящему общедоступным.

— О чём ты вообще говоришь?

— Сэнсэй, вы знакомы с последними научными изысканиями в школьном образовании? Знаете тот эксперимент, где детям сказали, что интеллект зависит от цвета глаз? Детям с голубыми глазами сказали, что они умнее тех и кого глаза карие. В результате голубоглазые стали учиться лучше, а успеваемость детей с карими глазами скатилась вниз. Дети с карими глазами испытывали в школе сильный стресс, а с голубыми считали себя избранными и старались учиться лучше, чтобы не быть похожими на кареглазых.

— Нет, я не знала, — немного растеряна и, явно сбившись с мысли, отвечает Харука.

— Эксперимент длился всего два дня. Потом учительница сообщила, что ошиблась и более умными являются кареглазые. Она думала, что, испытав на себе издевательства привилегированных учеников, бывшие парии проявят к ним снисхождение, когда поменяются местами. Но нет, дети с карими глазами отыгрались на синеглазых за все свои унижения.

— Это жуткий, нацисткой эксперимент!

— Соглашусь, ведь его провели в США в ходе борьбы с расовой дискриминацией. Но для нас интересен только факт зависимости школьной успеваемости ученика от того, кем его считают окружающие — хорошим человеком или плохим. Плохие учатся плохо, а хорошие хорошо. Как вам такое, Хисида Харука?

— И ты хочешь сказать…

— Погодите, я хочу рассказать вам ещё об одном эксперименте. На этот раз на крысах. Вернее, на лаборантах, которые с ними занимались. Учёные разделили одинаковых крыс на две группы и раздали их лаборантам. Лаборантам первой группы сказали, что их крысы отличаются особым умом. А вторым сообщили, что их подопечные показывали наиболее низкие признаки крысиного интеллекта. Обе группы лаборантов должны были научить крыс проходить через лабиринт. Догадываетесь, какая группа продемонстрировала выдающиеся результаты?

— Первая! — явно заинтересовалась Харука. Она даже почти забыла о моей внешности. — Но крысы же не могли понять…

— Крысы не могли. А вот их учителя, вполне. Лаборанты, которые считали своих крыс гениями, учили их с полной самоотдачей и были уверены в успехе своих хвостатых учеников. А учителя, то есть лаборанты из второй группы с самого начала не ждали никаких выдающихся результатов. И в итоге работали строго по инструкции.

— Ох… — до неё явно дошло.

— А теперь представьте, что вместо крыс дети. Одних учителя считают хорошими учениками, а других плохими. Добавьте к этому, что ученики отлично понимают отношение к себе и верят учителям. Тех, кого считают плохими, начинают думать о себе плохо. И наоборот. Объединяя эти два эффекта, получаем резонанс. А теперь скажите, какой главный критерий, по которому учителя в Японии выбирают, каких учеников считать хорошими, а каких плохими?

— Нет…

— Да. Вы только что это продемонстрировали. Учеников с некрасивой внешностью или с более активным поведением, сразу записывают в хулиганы, а детей, полностью подогнанных под шаблон обычного смирного ученика, считают умными и прилежными! А теперь скажите, что остаётся делать ученику, которого учителя записали в хулиганы?

— И ты создал себе внешность самого крутого хулигана, чтобы…?

— Чтобы доказать, что ваша система образования дискриминационна. Посмотрите на мои оценки. Я первый по успеваемости в этой школе. Но все меня оценивают по внешности, а не по моим усилиям или достижениям. Моя цель — доказать, даже под максимальным давлением системы образования, которое испытываю я, что она ошибается, заранее записав меня в дегенераты, и я могу учиться отлично!

— Давление…

— Да, когда директор ничего не смог сделать с моей успеваемостью, когда школа не смогла привести меня к шаблону тупого хулигана, мной занялось министерство образования. Вместо того чтобы признать свою системную ошибку, оно присылает своих агентов, чтобы выгнать меня из школы. Уже трое их эмиссаров приезжали, чтобы избить и покалечить меня. Чтобы я не смог продолжать учиться. Как вам такое, Хисида Харука?

Дверь открылась, и в класс зашёл учитель.

— Что здесь такое? — спросил он.

Харука стояла, спрятав лицо в ладонях.

— Ничего, сэнсэй, — ответил я, — к нам пришла познакомиться наш новый консультант, — показал на раскачивающуюся девушку. — Мы обсудили, какую важную роль играют учителя в жизни своих учеников.

— Правда? — удивился учитель, — то есть, конечно, так и есть. Но, что с ней? — подойдя ближе, шёпотом спросил он.

— Ничего, — Харука отняла руки от заплаканного лица. — Я должна всё обдумать!

Она решительно развернулась и выбежала из класса.

Интересно, что она надумает? И что произойдёт, если Харука со всей своей силой благих намерений, захочет помочь измениться министерству образования Японии? Почему мне кажется, что я только что открыл под этим министерством портал в ад?

Глава 22. Апокалипсис

Как говорил один принц Хаоса, «сидеть и ждать, когда тебя снова попытаются убить — всё равно что терпеть занозу в заднице»*.

Я не сидел, а шёл домой после уроков. Меня не пытались убить, а всего лишь следили с неясными целями. Но ощущение было очень похоже на занозу в том самом месте.

Это просто не вписывалось в канон. Похоже, я вчера его окончательно сломал. Харука пропала из школы, не сказав мне ни слова, но по растерянному и, пожалуй, даже испуганному виду Ширатаки, можно сделать вывод, что она отправилась причинять добро и творить справедливость туда, где к этому были совсем не готовы.

Значит, комитет из списка подозреваемых вычёркиваем. Полчаса назад я встретил девушку с фотоаппаратом, которая изо всех сил делала незаинтересованное лицо, одновременно фотографируя меня во всех ракурсах.

Разумеется, это была… не помню, как её звали, а спрашивать не захотел. Просто президент фотокружка одной из соседних школ, у которой было странное хобби. Она коллекционировала фотографии с изображением зла. Как она его понимала. В итоге у неё были фото Куроды, Такехисы и вот настала моя очередь.

В каноне Китано подумал, что он случайно попал на прицел фотографа, и чтобы не портить кадр, попытался из него выйти. В результате это вылилось в охоту за его фотографией. Ещё одна комедия положений, основанная на оценке человека по его лицу. Но мне это уже порядком поднадоело, поэтому я просто попозировал немного перед профессионалом своего дела, показал ей любимый жест агента Купера из Твин Пикса и пошёл дальше довольный, думая, что ощущал её слежку.

Но как бы не так. Ощущение никуда не делось, а даже усилилось. Притом что я никого подозрительного не видел. Да, сначала я, гуляя по городу, использовал все попадающиеся мне на пути отражающие поверхности, от витрин до автомобильных зеркал, чтобы поймать наблюдателя. А когда это не дало результата, максимально расширил свою ауру. Но все направленные на меня лучи внимания происходили от встречных прохожих и пропадали, когда они проходили мимо. Наблюдатель же, такое чувство, будто следил сверху.

Вот только дронов ещё не изобрели, а спутник я бы почувствовать, скорее всего, не смог. Там же сейчас технология как у высокочастотных фотоаппаратов. Они просто передают изображение на землю, а видят эти фото уже тут. Аурное восприятие, насколько я понимаю, реагирует только на живого наблюдателя.

Остаётся версия с шиноби, прыгающим за мной по крышам, но если они тут и есть, то человека с большим, чем обычно объёмом внутренней энергии, я почувствовал бы через любые материальные препятствия.

Кстати, разве эта фотолюбительница не должна была появиться значительно позже? Да, конец канону. Впрочем, там ничего интересного уже не было. Кроме, той же разборки с фотокружком, которую я уже благополучно пропустил, и группового свидания в конце… которое я могу устроить без всякого канона в любой момент. А, ещё были два грабителя, залезшие в дом Китано, но всё это никуда не вело.

О, об этом я совсем забыл. Я стоял перед старым, зловещим особняком. По внешнему виду можно было сказать, что он давно нежилой, а ещё в нём, наверняка водятся приведения. И оба этих вывода были ошибочны.

Он не бы нежилым, ибо сейчас в нём жили отец и дочь Ширатаки. Наш школьный консультант снял его не потому, что любил дома с призраками, а потому что аренда этого дома с прохудившимися потолками, отсутствием электричества и водопровода была самой дешёвой в городе.

Что касается приведений, то в нём жило одно, до того как в дом въехала эта отмороженная семейка. Не выдержав такого соседства, призрак был вынужден уйти из дома и стать бездомным.

Я давно хотел узнать у Икуно адрес их дома и прийти познакомится с их привидением. Поговорить за жизнь, как один дух с другим. Да всё руки не доходили. А вот сейчас, сама судьба привела меня к нему. А бездомный, или, может, правильно говорить, уличный призрак сейчас стоял перед домом в образе маленькой девочки и привычно для него изображал слёзы и детское горе.

Ну хоть в этом, канон работает.

Подхожу и задаю правильный, для запуска квестового диалога, вопрос.

— Привет. Что у тебя случилось?

— Хнык-хнык, — трёт кулаками глаза. — Моя кошка убежала. Она забралась в заброшенный дом.

— У тебя была кошка?

— Она ещё совсем маленькая! Она у меня недавно!

— Она живая или, как и ты, призрак?

— Хны… что?

Убирает руки от лица.

Смотрим друг на друга пару секунд, а потом возвращается заскриптованность беседы.

— Мой котёнок, мой котёнок убежал в тот дом…

Она снова поднимает кулаки к глазам, а я, чтобы удержать с ней зрительный контакт, направляю энергию ауры к газам. И девочка сразу превращается в полупрозрачный силуэт.

Я вижу клубящуюся энергию у него внутри, а главное, чувствую её аромат. Да, она весьма питательна для меня. Не такая плотная, как энергия ядра удильщика, но лучше, чем эманации ужаса целого класса.

Призрак, видимо, почуял мой гастрономический интерес и попытался свалить самым радикальным образом — развеяться.

Если бы передо мной стоял песчаный человек и он решил развеяться по ветру, то это выглядело бы сначала как потеря плотной формы, потом он бы превратился в облако песка, которое и разлетелось бы в разные стороны. Призрак развеивается примерно таким же образом, только гораздо быстрее, и вместо песчинок, у него были светящиеся частички энергии.

Пришлось действовать быстро. Аура вскипела от переизбытка энергии, распалась на дюжину толстых щупалец, которые обхватили теряющую материальность фигуру девочки.

— Подожди, — доброжелательно улыбнулся я, что было очень нелегко, учитывая вылезшие изо рта многочисленные клыки. — У меня к тебе много вопро…

Бдыщ!

Что-то глухо ударило меня по затылку, отчего вся концентрация пошла коту, возможно, даже этому потерявшемуся котёнку, под хвост и моя аурная форма развеялась вместе с не пожелавшим оставаться в моей компании, призраком.

— Довольно уже! — раздался у меня за спиной возмущённый женский голос. — Мир людей и аякаси должны сохранять баланс! Я не прощу тех, кто игнорирует правила!

Медленно поворачиваюсь. Передо мной стоит маленькая, метр с кепкой, или в данном случае, с белым беретом, блондинка с голубыми глазами, в белом платье с голубой каймой, чей фасон вызывает в памяти давно забытые воспоминания.

— Нельзя есть маленьких девочек, когда они ищут своих котят! — блондинка стукнула об асфальт своей тростью, чей набалдашник только что познакомился с моим затылком.

Трость. Белое платье, фасон, который мог быть популярен у европейской аристократии лет двести назад. Голубые глаза. Вернее глаз, ибо правый должен быть стеклянным. А трость нужна для помощи протезу левой ноги. Имени не помню, только титул и должность — главная героиня аниме «Ложные выводы».

— Подожди… — закрываю глаза и пальцами берусь за свою переносицу. Так мысли лучше обретают форму. — До выхода твоего аниме здесь ещё лет двадцать! Как ты тут появилась?

— Потому что ты помнишь меня.

— Ну да. Богиня мудрости. Царица аякаси и прочих ёкаев. Имени не помню.

— Иванага Котоко, — делает книксен.

— Китано Сэйитиро.

— Это не твоё имя.

— Сейчас моё. Ты не ответила на вопрос. Хотя манга, конечно, вышла раньше, но вряд ли настолько.

— Невежливо напоминать девушке о её возрасте! Манга начала выходить в 2015, до неё был роман, но до него ещё тоже одиннадцать лет.

— Думаешь, выйдет и тут?

— А есть сомнения?

— Не знаю. Я невеликий специалист по аниме и тем более по манге. Но в этом мире я видел тайтлы, которых у нас не было. Я же прав, мы из одного мира?

— По этой причине я здесь и нахожусь.

— Потому что я тебя помню?

— И это тоже. Пройдёмся?

Проходит мимо, направляясь вниз по улице, стуча тростью. И как я не услышал её приближение?

— Желание дамы — закон, — пристраиваюсь рядом.

— Твоей энергии хватило, чтобы заменить минимальное число фанатов, необходимое для проявления в новом мире. Хотя ты мог бы помнить и получше. Из того, что я получила от тебя, хватит только на один день.

— То есть ты здесь не воплоти?

— Ты же помнишь мой первый сезон?

— Только его и помню. Второй оказался совершенно не запоминающейся скукотищей.

— Для воплощения хватило и первого. Так вот, ты помнишь теорию о создании чудовищ воображения из его главного сюжета?

— Разумеется. Тульпы. Значит, ты тут как монстр воображения?

— Да. Только в нашем мире для этого необходимы миллионы фанатов, а здесь у меня только ты.

— Я понял. Приблизительно. Это один из путей бессмертия. Так и появляются Ками?

— Возможно. Но ты хотел спросить не об этом.

— Зачем ты здесь?

— Как богиня мудрости всех духов Японии, я обязана реагировать на нарушения баланса.

— Даже если это Япония другого мира?

— Скажем так, мой мир и этот, находятся близко в сюжетном спектре Вселенной. Не забивай голову. Меня выдернули, потому что это соответствует моему аспекту. Потому что ты из мира, давшего мне жизнь. И потому что ты обо мне помнил и мог предоставить энергию для проявления в виде монстра воображения. Этих причин вполне достаточно.

— Кто выдернул?

— Кто, боги, конечно!

— Те, с миллионами фанатов?

— Скорее с сотнями миллиардов.

— Столько людей у нас нет.

— Так, миров-то, — улыбается и разводит руками, — бесчисленное множество…

— Подожди, так боги, это монстры воображения, накопившие громадную базу поклонников?

— Тут таже история, что и с мирами. Сначала кто-то придумывает мир и его главного героя. Он начинает нравиться людям, и герой получает силу. Он использует её для развития своего мира. Так появляются известные книги и культовые аниме. Число фанатов растёт, и мир становится реальным.

— Я в самом начале решил, что этот мир привиделся нашему медиуму. Значит, тот японец его всё-таки создал?

— Не факт. Мир может родиться из чьего-то воображения… вернее, не так. Вселенная может использовать хорошую идею мира для его создания. А потом он уже транслируется в головы разным медиумам для его закрепления.

— То есть все придуманные миры где-то существуют?

— Вселенная безгранична. Как и количество Вселенных.

— Но наш мир — центр Вселенной? И все миры произошли от нас?

— Опять-таки не факт. Любой устоявшийся мир сразу привлекает души для реинкарнации. А как только в нём появляются настоящие люди, они воспринимают придуманную историю нового мира как настоящую, и она становится реальной. В итоге во Вселенной появляется ещё один настоящий мир, который может стать центром для новых воображаемых миров.

— Ага, значит пути реинкарнации пронизывают всю Вселенную. А отчего зависит, где реинкарнирует человек?

— От того, во что или в кого он верит.

— Боги должны заботиться о своих фанатах?

— Так было раньше. Когда в мире было только несколько священных книг, и люди верили в них не сомневаясь. Тогда боги заключали со своими верующими Завет. Они в них верят, а те заботятся об их душах после смерти. Но сейчас всё изменилось.

— Ага, распространился атеизм.

— Точно! Теперь люди просто отдают энергию своей веры тем богам или мирам, что им понравились. С одного атеиста получают гораздо меньше, чем с настоящего верующего, но зато его энергия достаётся не одному, а многим.

— Но также хуже? То есть меньше?

— Для кого хуже? Монстры воображения получают всё, что хотят и не должны заботиться о посмертии своих фанатов. Всем сплошная выгода.

— Так это вы продвигаете атеизм в массы?

— Не я, но да. Некоторым очень понравилось получать даровую энергию без обязательных трат на вечное содержание своих последователей.

— И как это допустили… старые боги?

— Так чем больше атеистов, тем меньше у них сил. И тем больше энергии для монстров воображения. Хотя надо признать, что это не столько вопрос энергии, сколько мести. Раньше то за нами охотилась инквизиция и всякие даосы…

— Почему у меня такое чувство, что говоря «за нами», ты имела в виду и меня?

— Так ты тоже монстр воображения. Просто новорождённый.

— Но я помню прошлую жизнь!

— Любой монстр помнит прописанную ему историю.

— …

Мне вспомнился один из интернов доктора Быкова. Американец, что создавал словарь русского мата, чтобы лучше понимать окружающих его людей. Одно из матерных выражений он перевёл как личный или профессиональный локальный апокалипсис. Вот он у меня тут в полный рост.

— Да. Ты появился на свет в Лимбе, можно сказать, из ничего. Но так обычно и бывает. А прописанные воспоминания дают стимул к жизни.

— Я вспомнил твою главную силу. Ты можешь превращать ложь в правду.

— В нашем мире правда — это просто вопрос выбора во что верить. Вера даёт энергию. Энергия превращает несуществующее в существующее.

— Ну, допустим. Но почему я оказался в том Лимбе?

— Видишь ли, твой создатель использовал запрещённый приём. В момент твоего рождения он оскорбил чувства всех читающих о тебе атеистов. Вот те, кто в гневе бросили чтение и выделили энергию, достаточную для твоего возникновения.

— Как это?

— Это парадокс. Чтобы верить, без сомнения, в одну идею, нужно приложить много сил, а чтобы отрицать чьё-то существование, достаточно придерживаться сделанного давным-давно выбора. И те и другие отдают энергию, и что самое смешное, они даже не осознают, что выбор сделан за них.

Голова пухла от новой информации. Сейчас я явно не могу осознать, насколько правдивы её слова. Но то, что я стою в выдуманном мире, и разговариваю с персонажем другого выдуманного мира, делает предположение, что я сам чья-то выдумка, обрётшая самостоятельность не таким уж невероятным.

Подумаю об этом потом. Когда у меня будет энергия проверить, как всё обстоит на самом деле. А пока стоит сосредоточиться на том, чего от меня хотят. Ведь не просто же так она здесь появилась?

— Ладно. И что ты должна мне передать?

— Твой выход из Лимба пробил дыру в той реальности. Недавно её обнаружили другие монстры и последовали за тобой.

— Когда ждать гостей?

— О нет, сюда они не пойдут. Тут слишком низкая энергетика. Под их напором, туннель, открытый тобой, вышел в богатый энергией мир. И если ничего не предпринять, все люди и духи того мира скоро будут уничтожены.

— Так закройте проход. Те, кто тебя послал, уверен, могут и не такое.

— Да. У них миллиарды поклонников во многих мирах. Но вмешательство существ такого уровня в материальном мире… это как взорвать ядерную бомбу внутри карточного домика. Уж лучше оставить его монстрам.

— Воображения?

— Нет. По сравнению с ними, мы безобидные. Ты же был в Лимбе. Это отстойник для душ, не выбравших себе посмертие и растративших всю свою энергию веры на сомнения.

— Да, помню. Там сплошной каннибализм и духовные мутации. Значит, такие монстры. Но вы сами виноваты. Зачем допустили моё возникновение там?

— Я же сказала. Запрещённый приём.

— И что, закрыть проход может только тот, кто его открыл?

— С минимальными усилиями, да.

— И что за мир мне надо спасти?

— Не могу знать. Там же обо мне никто не знает. Но скорее всего, тебе он будет знаком. Так или иначе. Это же по большей части твой туннель в Астрале. А шаблоны везде одинаковы.

— Астрал?

— Так, некоторые из нас называют пространство между мирами. Там находится всё, что было когда-нибудь выдумано людьми. Ты же не фанат Вархаммера сорок тысяч?

Я быстро вспомнил знания обо всех сериалах и прочих вещах, которые, как оказалось, были прописаны в мою память, просто чтобы заполнить дыры в том, что я считал своей личной историей.

— Даже не читал.

— Слава старым богам! Худшего ты уже избежал. Знаешь, многие считают Лимб худшим миром во Вселенной. Но они не видели место, куда после смерти попадают эти несчастные! Правда, они его сами и создали, так что всё вроде по справедливости…

Даже думать об этом не хочу.

— Ты хочешь сказать, что после закрытия прохода, я останусь в том мире?

— Да. Но в качестве компенсации ты сможешь стать там настоящим человеком! У тебя будет возможность культивации, а если не захочешь, реинкарнации!

— Угу, могу копать, а могу не копать. Знаешь, мне и тут хорошо живётся.

— Не пройдёт и года, как ты полностью поглотишь душу Китано.

— И что тогда?

— Он утратит возможность перерождения, а ты станешь демоном.

— А я уже не он?

— Нет. Демоном становится дух, поглотивший человеческую душу.

Ясно, что с самого начала выбора у меня не было. Вернее, его давно сделали за меня.

— Что будет с Китано, когда я уйду?

— Он как бы проснётся от долгого сна. Всё, что ты творил, он будет помнить и даже считать, что всё делал сам.

— Хорошо. Значит, мне не надо о нём беспокоиться?

— Перед уходом я попрошу местных ёкаев за ним присмотреть.

— Что мне нужно будет делать?

— Просто потратишь немного энергии и получишь ответ, уже забыл, что ли?

— Ясно. Китано просто продолжит жить за меня и прощаться ни с кем не надо?

— Он начнёт жить за себя. Ты готов?

— Готов. Чего тянуть-то.

— Не шевелись!

— Э… — я успел увидеть, как набалдашник трости летит мне в лоб, но команда маленькой богини подавила все рефлексы, и я стойко встретил удар судьбы.

Пару секунд со стороны понаблюдал за падающим телом, оперативно подхваченным Иванагой, а потом меня затянуло в уже привычный туннель. На этот раз, со светом в конце.

* * *

Через пару месяцев город Хекикю попал во все СМИ Японии. Один из главарей мелкой деревенской банды захотел славы и не придумал ничего умнее, чем ограбить банк. Почему он выбрал именно городской банк Хекикю, история умалчивает. А узнать у непосредственных участников ограбления полиция не смогла. Все шестеро деревенских гангстеров находились в коме с различной степени травмами.

По сообщениям главного новостного канала NHK,** во время ограбления в банк случайно зашёл обычный японский школьник. А потом случился сюжет обычной японской манги. Правда, уже в следующем сообщении они уточнили, что школьник всё-таки не совсем обычный. Он оказался президентом Ассоциации бойцовских клубов Японии.

Самого президента журналистам, заполонившим Хекикю, отловить не удалось. Зато они взяли интервью у директора его школы, у школьного консультанта и главное, у пресс-секретаря Ассоциации бойцовских клубов, Хисиды Харука.

После её пламенных заявлений в прямом эфире в прайм-тайм о пользе патриотического воспитания молодёжи и о том, что из-за политики правительства, в школах систематически дискриминируются настоящие патриоты и воспитываются люди, не имеющие национальной идентичности, министр внутренних дел, министр юстиции, министр образования, министр здравоохранения и почему-то министр охраны окружающей среды ушли в отставку.

Через пару недель министерство образования официально признало бойцовские клубы и рекомендовало их к организации в рамках клубной деятельности в школах по всей Японии.

А среди школьников стали модны белые футболки с изображением зловеще улыбающегося Китано Сэйитиро, показывающего большой палец, наступающему в Стране восходящего солнца, новому порядку.

* * *

Полёт через туннель вызывал ассоциации с гиперсветовой скоростью в Звёздных войнах. Про варп я старался даже не думать. Очень старался, учитывая, что от света, к которому я быстро летел, всё сильнее несло ужасом.

Но всё оказалась не так плохо. Конечно, не так уж хорошо, для местных обитателей, на чей город я падал с большой высоты. Туннель закончился порталом, а может, разломом, я в этом пока не разбираюсь, в небесах. Багровая, с чернотой внутри щель, если смотреть на неё снаружи.

Город напоминал Токио. Громадный, везде возвышаются небоскрёбы, один выше другого, а между ними летает тридцатиметровый дракон и пытается зажигать их, словно свечки. Хорошо ещё, что он пока не обратил внимание на мечущиеся толпы на улицах. Там люди разбегались от мелких, в сравнении с драконом, летающих демонов и прочих птеродактилей. Я даже отсюда чувствую их энергию. Каждый из них имеет ядро, как было у удильщика. А у дракона больше раз в десять.

И над всем этим растёт и ширится облако концентрированного смертельного ужаса миллионов людей. Я уже влетел в него и чувствую, что сейчас лопну. Слишком много энергии.

— СНЯТИЕ ПЕЧАТИ!

А дракон-то не такой уж и большой. И наверняка вкусный.

— Итадакимасу!***

_________

* так говорил Мерлин, сын Корвина во втором томе «Девять принцев Амбера»

** Японская государственно-общественная центральная телерадиокомпания

*** переводится с японского, как «смиренно принимать». Часто произносится перед едой, как способ выразить благодарность и уважение ко всем и ко всему, что приготовило для японца пищу.

От автора: продолжение планируется не в жанре фанфик. Скорее всего, там будут порталы, монстры, магия, охотники и культивация. Но это не точно. Когда книга будет готова, не знаю. Я планирую сначала её написать, хотя бы большей частью, а потом начать выкладывать. Так что, если хотите не пропустить, подписывайтесь, ставьте лайк, нажимайте на колокольчик… а нет, это не отсюда. Значит, просто лайк, подписка, комментарий.

P.S. Администрация АТ сказала, что в их правилах нет запрета на объединение в один цикл фанфиков и авторских произведений. Поэтому объединяю, так как главный герой один.

P.P.S. Надеюсь, фанаты Warhammer 40К не обидятся, как некоторые радикальные атеисты на мнение, что человек в следующей жизни получает то, во что больше всего верит/фанатеет в этой? (Если что, то это мысль не моя, а Булгакова).

P.P.P.S. В ожидании следующей книги можете глянуть мой законченный цикл "Квантовые войны". 1 том тут: https://author.today/work/50863

Дополнительные материалы

Коисо Хэйдзо

Китано Рюичиро

Ширатаки

Content

Шилов Сергей Николаевич
Китано

Глава 1. Агностик

Глава 2. Маньяк

Глава 3. Узурпатор

Глава 4. Друг

Глава 5. Кодекс

Глава 6. Миротворец

Глава 7. Слухи

Глава 8. Угроза

Глава 9. Засада

Глава 10. Сэнсэй

Глава 11. Вуду

Глава 12. Ловушка

Глава 13. Психопат

Глава 14. Кумите

Глава 15. Красноголовый

Глава 16. Гарем?

Глава 17. Трикстер

Глава 18. Кунг-фу

Глава 19. Битва

Глава 20. Бойня

Глава 21. Ад

Глава 22. Апокалипсис

Дополнительные материалы