Эми Ньюмарк

Куриный бульон для души. 101 добрая история о сострадании и хороших поступках

Порой хорошая история человеку нужнее, чем пища

Куриный бульон для души

Amy Newmark

Chicken Soup for the Soul: Random Acts of Kindness: 101 Stories of Compassion and Paying It Forward

© 2017, Chicken Soup for the Soul Publishing, LLC

This edition is published by arrangement with The Van Lear Agency LLC.

© Самиева О., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

чудеса случаются

Нет ничего черного или белого, нет никаких «мы» или «они». Но в мире есть волшебные, прекрасные вещи. Есть невероятные акты доброты и храбрости, причем в самых невероятных ситуациях, и это дарит надежду.

Дэйв Мэтьюс

Какое-то чудо

В этом мире богатыми нас делает не то, что мы получаем, а то, что мы отдаем.

Генри Уорд Бичер

Джин преподавала в первом классе. Она водила старенький разваливающийся «Фольксваген Джетта» тускло-синего цвета с потрепанными ковшеобразными сиденьями. Для матери-одиночки, воспитывающей маленького сына, такой машины было достаточно. Это, конечно, не самое быстрое авто, но Джин никогда не опаздывала на работу. Вообще-то, она каждый день приходила в школу первой и уходила последней.

Джин тщательно планировала уроки, продумывала задания и украшала свой кабинет. Все родители в округе буквально выстраивались в очередь у двери директора, лишь бы записать детей в ее класс. Джин научила бы читать даже мышь. Все ее ученики переходили во второй класс с хорошим словарным запасом и отличными языковыми навыками. Нет нужды говорить, что учителем она была одаренным.

Однажды в августе преподаватели, вернувшись после летнего отпуска, увидели, как Джин подъезжает к школе на машине, полной детей. Две сестры, учившиеся в старших классах, оказались в сложной жизненной ситуации. Они не хотели отправляться в приемную семью и попросили работника социальной службы позвонить учительнице, которая преподавала у них в первом классе. Дом, в котором Джин жила со своим сыном, был не таким уж большим, и все же она взяла девочек к себе. Когда впоследствии у одной из них родился ребенок, Джин и его оставила жить с ними.

Маленькая синяя «Джетта», полная детей, продолжала ездить, не разваливаясь только чудом. И каждый день, несмотря на то что ей приходилось отвозить сына и дочерей в школу, а малыша – в детский сад, Джин все равно приезжала на работу первой.

Во время обеденного перерыва коллеги в учительской обменивались историями о жизни, но Джин никогда не жаловалась на свои новые обязательства. Впрочем, иногда она сетовала на то, что «Джетта» стала слишком маленькой после того, как в семье прибавилось целых три пассажира. Моторное масло выгорало. Джин нужно было что-то новенькое. Она хотела минивэн. Однако он явно был ей не по карману.

Мы с Джен дружили, но в те времена я могла лишь сочувственно выслушать ее – покупка новой машины также не вписывалась в мой скромный бюджет. Я лишь начинала свою учительскую карьеру, жила со своей матерью. У меня был небольшой доход. Но я искренне хотела помочь Джин купить минивэн, который вмещал бы всех членов ее семьи.

Не знаю, как мне в голову пришла эта идея, но однажды во время перемены я села за стол и написала короткое письмо в редакцию программы «Шоу Опры Уинфри». Я поделилась с Опрой историей Джин. Рассказала, что Джин всегда была опорой нашей школы, а на детей производила такое сильное впечатление, что две старшеклассницы выбрали ее своим опекуном. И хотя ресурсы Джин были ограниченны, она стала заботиться о девочках так, словно они были ей родными.

Прошел месяц. Однажды утром директор вызвал Джин в свой кабинет и сказал, что через два дня она едет в Чикаго, «на конференцию для учителей». Джин поручила детей надежным друзьям и отправилась в Город ветров. Каково же было ее изумление, когда водитель лимузина прямо из аэропорта привез ее в Harpo Studios [1], где проходили съемки программы «Шоу Опры Уинфри».

В тот день темой передачи была щедрость. Опра пригласила Джин на сцену, обняла ее и рассказала о письме. Услышав подробности истории, зрители устроили Джин овации. Затем Опра заявила, что Джин получит новый минивэн «Крайслер». Студия наполнилась радостными возгласами, а Джин дрожала, поскольку не могла поверить в происходящее. Она потеряла дар речи, но глаза ее наполнились слезами благодарности. Я наблюдала за всем этим по телевизору из своей гостиной, расположенной почти за тысячу километров от студии.

Джин поистине обладала большим сердцем, и дружба с ней научила меня многому. Я поняла, что по мере того, как мы заботимся о других, Бог заботится о нас самих. И что даже для небольших поступков (таких, например, как отправка письма) требуется решительность.

Но нет ничего невозможного. Чудеса случаются каждый день.

Элис Дункан

Шанти, которая подарила мне мир

Все ангелы Божьи приходят к нам переодетыми.

Джеймс Расселл Лоуэлл

Прежде чем захлопнуть дверь ванной, он отшвырнул собаку в сторону. Я услышала, как ее крошечное тело ударилось о стену. Она взвизгнула, и это было похоже скорее на плач ребенка. Потом все стихло.

Мой преследователь насиловал меня в моем же доме. Я ощущала лишь биение собственного сердца и его прогорклое дыхание.

Потом собака снова заскулила – так же, как и в нашу первую встречу.

Я нашла Шанти в одном из переулков района Венис-Бич в воскресный вечер, наполненный музыкой, смехом и разными другими звуками, в которые погружается Лос-Анджелес после наступления темноты. Она свернулась калачиком в темном углу, среди мусора и битого стекла, брошенная и одинокая.

Сначала я приняла ее за крупного грызуна, но затем разглядела огромные уши и подошла ближе. Крошечная собачка дрожала от незаживающих на ее тельце ран, червей, засевших в ее пустом животе, и, самое главное, от страха.

Если бы я не нашла ее, она бы умерла прямо там, в этом кишащем крысами переулке. Если бы я не нашла ее, то и сама бы погибла – от печали, ненависти к себе и воспоминаний, которые не покидали меня. Это была судьба. Мы просто должны были обрести друг друга.

После долгого лечения в местной ветеринарной клинике Шанти переехала ко мне домой. Первые несколько месяцев были непростыми. Она пряталась под комодом в моей спальне, не позволяя ни прикасаться к ней, ни обнимать. Каждое утро я ставила миску с водой и кормом перед ее убежищем и открывала французские двери, ведущие на задний двор, чтобы она могла выйти на улицу и сходить в туалет. Мне хватало осознания того, что она в безопасности. Меня успокаивала мысль о том, что теперь у нее есть дом, где ее любят. На самом деле она придала моей жизни смысл.

Эта маленькая испуганная собачонка была зеркалом моей душевной боли. Я понимала, что ей не хватает доверия к миру. Я тоже утратила его после того, как застала своего мужа голым в ванне с няней наших детей. Но, спустя несколько месяцев, в один прекрасный день я проснулась и обнаружила Шанти на соседней подушке. С того дня мы всегда были вместе, пока насильник не разлучил нас.

У него на руке была татуировка с надписью «Ом». В этом заключалась грустная ирония, потому что собачку я назвала Ом Шанти. «Ом» – это медитативная вибрация, которую считают звуком творения. А «Шанти» означает «мир».

В течение многих лет мы держались друг за друга. Она была моим самым лучшим другом. Она была единственным живым существом, которое по-настоящему принимало меня и всегда радовалось, когда я входила в комнату. Она была истинным воплощением Бога, которому я доверяла всю себя. Она приветствовала меня после тяжелых рабочих дней, а улыбка на ее мордашке напоминала мне о том, что жизнь по-прежнему продолжается – за пределами моего дома и за пределами моей головы. Она была другом, который осушал мои слезы, когда жизнь требовала от меня больше, чем я могла сделать.

Приехала скорая помощь, и Шанти выпустили из ванной. Полицейский не смог ее поймать. Входная дверь была открыта, и в последний раз Шанти видели бегущей за машиной скорой помощи, которая увозила меня по улицам Лос-Анджелеса.

Выписавшись из больницы, я принялась искать Шанти. Я проводила каждую свободную минуту, расклеивая объявления на улице и публикуя их в интернете в поисках своего лучшего друга. Я не могла дышать без нее и не могла спать.

Прошел месяц или около того, и я уже потеряла надежду увидеть ее снова. Но однажды меня разбудил телефонный звонок. Звонила женщина из Бостона, расположенного за три тысячи миль [2] от меня: она просматривала объявления о пропаже животных и наткнулась на мою историю. Женщина призналась, что постоянно думает о том, как бедная спасенная собачонка гонится за машиной скорой помощи, и что она чувствует себя обязанной помочь мне в поисках. Во время разговора незнакомка представилась – оказалось, что ее зовут Ангела.

Через неделю Ангела позвонила снова.

– Я не знаю, твоя ли это Шанти, – сказала она, – но в городе Дауни в питомнике есть собака с такими же большими ушами и в красном ошейнике, который ты описала, хотя и без жетона.

Дауни находится в двухстах сорока километрах от моего дома. Я понимала, что это невозможно, однако в голосе женщины было нечто, что дало мне надежду. И я отправилась в Дауни.

В питомнике я, дрожа, передала листовку с фотографией Шанти женщине за стойкой.

– Здесь есть собака, которая подходит под это описание, – подтвердила она. – Медсестра из больницы в Лос-Анджелесе нашла ее прячущейся под кустом. Но, поскольку в ту ночь ей нужно было ехать сюда, она взяла собаку с собой и привезла к нам на следующее утро. Пойдемте за мной, я отведу вас к ней. Я очень надеюсь, что она ваша. Бедняжку планируют усыпить к концу дня.

Повернув за угол, я услышала, как собака взвизгнула от восторга. Это была она! Это была Шанти. Я нашла ее в двухстах сорока километрах от дома. Она прыгнула ко мне на руки, а я буквально рухнула на пол. Шанти забралась ко мне на голову, виляя всем телом, а я смеялась и плакала одновременно. Мы снова спасли друг друга. И мы обе выжили, чтобы продолжить любить.

На обратном пути я, впервые после всего пережитого, по-настоящему расслабилась. Мое сердце переполняло счастье и благоговение перед Богом.

Дома я сразу же бросилась к телефону, чтобы позвонить Ангеле. Когда я набрала ее номер, автоответчик сообщил: «Набранный вами номер не существует. Пожалуйста, проверьте номер и попробуйте снова».

Пайпер Деллумс

Место для индейки

Подлинная доброта – это не обычный поступок, а дар редкой красоты.

Сильвия Россетти

Я уже чистила зубы, готовясь ко сну, как вдруг зазвонил телефон. «Это не к добру», – подумала я – не так уж часто мне звонят посреди ночи. Мысленно я пробежалась по списку членов семьи, которым могла понадобиться помощь. Однако голос на другом конце провода сначала показался мне незнакомым.

– Линди, это Лесли, – услышала я. – Надеюсь, я тебя не разбудила.

Я не очень хорошо знала Лесли, поэтому была немного ошарашена тем, что она звонит мне в одиннадцать часов вечера. Наши дети были примерно одного возраста, и иногда мы общались друг с другом на различных общественных мероприятиях, но назвать Лесли подругой было бы преувеличением.

Я ответила, что еще не сплю. Должно быть, случилось нечто очень серьезное, раз она решила обратиться к едва знакомому человеку.

– У вас в морозилке есть место для индейки? – спросила Лесли.

У нас было много места в морозилке. Я бы даже сказала, слишком много. Бизнес моего мужа пошел на спад, и у нас практически закончились запасы про- дуктов.

– Конечно, – ответила я. – У вас сломалась морозилка?

– Не совсем, – сказала Лесли, – но если вы дадите мне ваш адрес, я все объясню, когда приеду.

Это, конечно, было странно. Я сказала мужу, что Лесли приедет и что ей нужно воспользоваться нашей морозилкой.

– Нашей морозилкой? Сейчас? – удивился Том. – Мы ее едва знаем.

Разумного объяснения у меня не было, поэтому я просто пожала плечами.

Мы быстро сменили пижамы на джинсы и вышли встречать Лесли на улицу, чтобы звонок в дверь не разбудил детей.

Через некоторое время к нашему дому подъехал огромный грузовик с морозильной камерой. Лесли спрыгнула с пассажирского сиденья. Оказалось, что ее муж обслуживает небольшой продуктовый магазин, который только что лишился права аренды. Все морозильные камеры надо было освободить до полуночи. Лесли и ее муж подумали, что нехорошо выбрасывать столько прекрасной еды, и стали просматривать свои списки контактов, развозя продукты всем, кто мог бы их принять.

Укладывая индейку в нашу морозильную камеру, Лесли заметила, что она не слишком-то заполнена.

– Ничего, если мы просто положим все это сюда? – спросила она. – У нас есть еще несколько индеек и немного других продуктов.

Наш дом был последним местом, куда они планировали заехать.

Потом муж Лесли заметил морозильную камеру меньшего размера – мы планировали отдать ее на благотворительность.

– Если она работает, включите и ее тоже, – предложил он.

Теперь мы вчетвером ходили туда-сюда между грузовиком и нашими морозильными камерами, перенося горы замороженных продуктов. Менее чем за час мы заполнили обе морозильные камеры в гараже и даже часть холодильника в доме!

– Когда ты вернешься за всем этим? – спросила я Лесли.

Она рассмеялась. Переставила контейнеры с продуктами, закрыла дверцу морозилки и вытерла иней с рук.

– Мы не собираемся ничего забирать. Мы развозим еду с 17:00, и теперь список наших контактов исчерпан. Это все! Спасибо, что помогли нам.

Затем они сели обратно в свой грузовик, помахали нам на прощание и уехали.

– За помощь? – переспросила я вслух.

Мы с Томом смотрели, как они уезжают, а потом взглянули друг на друга. Произошедшее казалось нереальным. Мы вернулись в гараж, чтобы заглянуть в морозильные камеры. За дверцей одной из них помещались четыре большие замороженные индейки. В другой было еще три. Вокруг лежали пиццы, овощи и десерты. Это были дорогие, вкусные продукты, которые мы никогда не покупали, а только мечтали попробовать. Наши морозильники были так заполнены, что в них не осталось места даже для мороженого!

В те времена мы находились в таком сложном финансовом положении, что нам едва хватало денег на покупку продуктов. Лесли ничего не знала – Том и я ни с кем об этом не говорили. Но Бог услышал тревоги моего сердца и ответил чудесным, удивительным образом. Запас провизии стал для моей семьи настоящим спасением.

В течение следующих нескольких месяцев мы хорошо питались и делились индейкой с друзьями, родственниками и соседями. К тому времени, когда продукты из морозильной камеры наконец закончились, мы снова встали на ноги. Наш доход вырос, и покупка продуктов перестала быть проблемой. И мы осчастливили кого-то еще, отдав освободившуюся морозилку.

Признаюсь, меня все еще настораживают ночные телефонные звонки. Но потом я вспоминаю тот летний вечер, когда появилась Лесли и спросила: «У вас есть место для индейки?»

Линди Шнайдер

Чудо-Майк

Есть два способа жить: вы можете жить так, как будто ничто не является чудом; вы можете жить так, как будто чудом является все.

Альберт Эйнштейн

– Не волнуйся, пап! Машина в порядке. Я еду!

Типичные слова упрямой восемнадцатилетней дочери. И именно так однажды ответила я сама, собираясь на свою первую вечеринку.

Шел 1996 год, и я как раз заканчивала свой первый семестр в муниципальном колледже. Я решила за пару лет освоить общеобразовательные предметы здесь, а затем перевестись в университет. Ближайший муниципальный колледж находился в тридцати минутах езды от нашего дома – мне приходилось постоянно ездить туда-сюда. В течение нескольких месяцев я брала машину отца, но затем мы решили, что мне пора приобрести собственный автомобиль.

Я была очень экономной (как и вся моя семья), поэтому мы сразу отправились в салон подержанных автомобилей. Я нашла, как мне казалось, отличное предложение – симпатичную маленькую машинку, но отец сомневался. Он хотел тщательно проверить ее, прежде чем мы согласимся на покупку, а я – нет. Я торопилась.

– Пааап. Мы не можем проводить полный осмотр каждой машины. Давай уже выберем какую-нибудь. Я хочу вот эту.

В общем, он уступил. Да! Маленькая симпатичная машинка стала моей!

И не успели мы выехать со стоянки, как начались проблемы.

Во-первых, постоянный перегрев. Затем – стук двигателя. Но нет, меня невозможно было переубедить. Я теперь не абы кто! У меня есть своя машина! Моргает красная лампочка? Ну и ладно! Я просто не буду на это смотреть. Из двигателя доносится надоедливый звук? Что ж, я могу погромче включить радио – и проблема решена!

И вот теперь я, проигнорировав множество предупреждений, выхожу из дома и еду в студенческий городок на пятничную вечеринку. Я с нетерпением ждала этого события несколько недель и вообще была удивлена, что отец отпустил меня. Он уже и сам был готов передумать, поскольку к вечеру на улице началась настоящая метель. Но я не слушала. Я – взрослая девочка, так что спасибо за заботу, но праздник я не пропущу.

Итак, я поехала, захватив по пути свою подругу Кэрри.

Как только мы выехали на длинный отрезок пустынного шоссе, случилось неизбежное. Моя драгоценная маленькая симпатичная машинка плюнула, зашипела и, испустив последний вздох, затихла. К счастью, у меня было достаточно времени, чтобы съехать на обочину шоссе. Там мы и застряли. Две восемнадцатилетние девушки на обочине снежной темной ночью.

Напомню, это был 1996 год – то есть все происходило до того, как у всех появились мобильные телефоны. Позвать папу на помощь я не могла. Мы стали оглядываться, чтобы посмотреть, нет ли поблизости домов. Увы, мы умудрились застрять в наименее населенной части пути. Идти пешком было невозможно. Единственное, что могли сделать, – это выйти на дорогу и махать проезжающим мимо машинам.

Через некоторое время, замерзнув, но так ничего и не добившись, мы вернулись назад. Но вдруг – о чудо! – прямо перед нами затормозил грузовик. До сих пор не понимаю, откуда его водитель узнал, что нужно остановиться. Двигатель не работал, и мы просто сидели в темном салоне. Как он вообще понял, что в машине находятся люди, нуждающиеся в помощи? В любом случае он остановился. И мы были ему благодарны.

Разумеется, сначала мы не решались сесть в грузовик незнакомца. Однако к тому времени мы окончательно окоченели и были в полном отчаянии. Первое, что мы увидели, оказавшись в теплой кабине, была семейная фотография, приклеенная к приборной панели, – красавица жена водителя и двое улыбающихся детей.

Он представился как Майк и спросил, куда мы направляемся. Мы объяснили нашу ситуацию, и, по счастью, он как раз ехал в ту сторону и был рад нас подвезти. Мы сразу почувствовали себя непринужденно и к моменту прибытия в пункт назначения уже вовсю хихикали над его семейными историями. На прощанье мы спросили Майка, можем ли мы чем-нибудь отблагодарить его.

– Просто будьте осторожны, девочки. В следующий раз слушайте своего отца, – загадочно ответил он. И, подмигнув, уехал.

Говорила ли я ему, что папа просил меня не садиться за руль в тот вечер? Я не помню. Мне казалось, что нет, но, возможно, все-таки сказала. Иначе откуда бы он узнал?

Ночью я все же решилась позвонить отцу, чтобы объяснить ситуацию. Так как было уже поздно, а дорога была столь опасной, мы решили переночевать в доме хозяина вечеринки. Отец должен был забрать нас утром, когда погода улучшится. И вызвать эвакуатор, чтобы сломанную машину убрали с шоссе.

Мы вместе приехали забирать из машины личные вещи. Когда мы свернули на заснеженный участок, у меня буквально отвисла челюсть. Я не могла поверить своим глазам. Там, под тонким слоем свежевыпавшего снега, стояла моя машина.

Вернее, то, что от нее осталось.

Отец укоризненно посмотрел на меня.

– Это не я, папа! Когда мы уезжали, все выглядело не так, клянусь!

На самом деле это было очевидно. Водительская сторона была разбита. Не было видно даже руля – он был скрыт под искореженной грудой металла, которая когда-то была моей драгоценной маленькой милой машинкой.

После нескольких телефонных звонков и информации, полученной от водителя эвакуатора, мы узнали, что после того, как Майк забрал нас с обочины, водитель грузовика U-Haul, заснув за рулем, съехал с дороги и врезался в мою машину. После этого, убедившись, что в ней никого нет, поехал дальше и позже остановился на дороге, чтобы сообщить о случившемся.

И вот что самое главное. После изучения полицейского отчета и показаний водителя U-Haul удалось определить примерное время столкновения – это случилось примерно через две минуты после того, как Майк забрал нас с шоссе.

Две минуты.

Еще две минуты, и грузовик врезался бы в нас. Нет никаких сомнений в том, что мы бы не пережили этого столкновения.

Узнав о случившемся, мы с Кэрри стали расспрашивать знакомых, пытаясь найти Майка. Мы описали его машину всем знакомым. Мы даже заплатили за небольшое объявление в газете с просьбой откликнуться, чтобы мы могли выразить ему свою благодарность. Никто так и не объявился.

Никто никогда не слышал о Майке.

Спустя восемнадцать лет я вспоминаю ту ночь и не перестаю удивляться.

Где-то в глубине души я верю в чудеса.

И я уверена, что мой Майк был одним из них.

Мелисса Эдмондсон

Кофе за мой счет

Ибо, отдавая, мы получаем.

Святой Франциск Ассизский

Такое случалось уже не раз – я подъезжала к окошку Starbucks и слышала: «Бесплатно! Человек перед вами уже заплатил за вас».

Какое приятное начало дня.

Мне всегда хочется побежать за этим неизвестным человеком, чтобы поблагодарить его. Я и сама всегда смотрю в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, не едет ли за мной кто-то, кого я считаю «достойным» такого же жеста.

Время от времени у меня возникает желание заплатить за чей-то кофе, и я чувствую себя непослушной школьницей, которой только что сошла с рук мелкая шалость. Я верю, что мою щедрость оценят, хотя я делаю это вовсе не поэтому. Дарить втайне гораздо приятнее – и веселее!

В то утро я снова сделала это – подъехала к окошку для оплаты и бросила взгляд в зеркало заднего вида. Следующей в очереди оказалась симпатичная женщина средних лет в блестящем спортивном автомобиле с откинутым верхом. Ее золотые украшения сверкали в лучах солнца. Я улыбнулась и подумала: «Она явно не нуждается в том, чтобы я угощала ее кофе!» – но внезапно внутренний голос шепнул: «Заплати за нее».

Да неужели? На самом деле мне не следовало покупать кофе даже себе, не говоря уже о незнакомке. Мои финансы были ограниченны, и я уже чувствовала себя виноватой за то, что потратила деньги на такие глупости.

Я поморщилась, но все же сказала кассиру: «Пожалуйста, запишите заказ красного кабриолета на мой счет». И тут же почувствовала странное облегчение. Я знала, что прислушаться к голосу сердца было правильным решением, и только это имело значение. Я расплатилась и съехала на парковку. Красный кабриолет остановился рядом.

– Привет, – сказала женщина. Она была великолепна, и от нее буквально пахло деньгами. – Хочу поблагодарить тебя за утренний кофе. Это было неожиданно.

– Не за что. Я просто хотела сделать что-то хорошее, – объяснила я.

– У тебя есть минутка?

Я кивнула, и она внезапно расплакалась.

– Не знаю, зачем я тебе это говорю, но мне нужно, чтобы ты знала, как я благодарна тебе за сегодняшнюю чашку кофе.

– Не стоит благодарности. Я была рада это сделать.

Это не совсем было правдой, так что я даже почувствовала себя виноватой.

– Нам с мужем, вероятно, придется объявить о банкротстве. Наш деловой партнер обманом лишил нас всего имущества и бросил нас на произвол судьбы. Худшего момента и не придумаешь, ведь в прошлом месяце мы потеряли нашего сына, который болел раком. Ему было всего двадцать шесть лет. Наши сердца разрываются, и мы не в состоянии ясно мыслить. Я винила Бога и спрашивала, почему Ему все равно. Я говорила, что это несправедливо, и были моменты, когда я не знала, смогу ли я жить дальше. Мне нужен был знак, что Он по-прежнему любит нас и что все образуется. Когда ты купила мне кофе сегодня утром, я поняла, что это мой знак. Я даже не подозревала, что Бог настолько заботится о нас, что попросил незнакомца купить мне кофе. Спасибо тебе огромное. Я никогда этого не забуду и вспомню, если почувствую себя одиноко.

Теперь уже я едва сдерживала слезы. Я сказала, что понимаю ее. Мы тоже недавно потеряли сына и лишились бизнеса из-за партнеров. Я заверила ее, что Бог действительно заботится о ней и Он исцелит ее разбитое сердце.

Мы поболтали еще несколько минут, обменялись номерами телефонов и договорились о встрече за чашкой кофе.

Потом я еще несколько минут сидела в машине, испытывая сильное потрясение. Уверена, что в то утро подарила ей гораздо больше, чем чашку кофе. Я буду ее другом и ее доверенным лицом. Я поддержу ее, чтобы она знала, что не одинока.

И в следующий раз, когда я вдруг почувствую желание заплатить за кого, то сделаю это без колебаний.

Кэрол Грэм

Никто не заходит слишком далеко

Надежда – спутница силы и мать успеха, ибо кто сильно надеется, тот имеет в себе дар чудес.

Сэмюэл Смайлс

Стоя между раздвижными дверями супермаркета Kmart, я пыталась унять дрожь, но холод был сильнее. Живот подвело от голода, и несколько кусков готовой еды, которые я только что наскоро проглотила, не стали спасением. На мне было черное пальто из искусственной кожи, почти бесполезное в условиях мичиганской метели. Я прижалась к стене, чтобы менеджер магазина не увидела меня, бездомного подростка с прической, увенчанной металлическими шипами, и не вызвала охрану. Мне нельзя было возвращаться в приют до 17:00.

Вечность назад я училась в привилегированной школе-интернате – наверняка многим тогда казалось, что у меня в жизни все хорошо. Наша семья будто сошла с рождественской открытки, однако была у этой открытки и другая сторона: жестокость, страх и контроль. После окончания средней школы отец отдал меня в католическую семинарию. Я побоялась ослушаться его. Во время второго школьного уик-энда я впервые в жизни выпила, и это стало катастрофой: меня накачали веществами и изнасиловали. Выписавшись из больницы, я узнала, что отчислена из семинарии.

Что мне оставалось делать? Я полетела домой.

Накануне Хэллоуина я набралась смелости и рассказала отцу обо всем, что со мной сделали. Он перебирал пальцами, не глядя на меня, пока я рыдала, пересказывая все подробности, – мне так важно было убедить его в своей невиновности! Но его лицо было непроницаемым. Повисла долгая пауза, а потом он наконец заговорил:

– Давай-ка проясним ситуацию. Ты сбежала из дома, начала курить, пила алкоголь и теперь спишь с кем попало? Ты испортила свою жизнь всеми доступными способами, кроме употребления алкоголя, но я полагаю, что ты и до этого скоро скатишься.

И он выгнал меня. С неимоверным трудом я нашла квартиру – в криминальном районе города. Познакомилась с соседями, которые были заядлыми алкоголиками. Спустя еще месяц моя жизнь покатилась под откос. «Ты слишком далеко зашла», – говорила я себе, но выбраться из мрака самостоятельно была уже не в состоянии.

Так прошел год. Все это время я пыталась заглушить свою боль и ярость с помощью всех веществ, которые только могла запихнуть в свой организм, а потом случилось чудо.

Однажды я лежала на грязном диване, держа в руке только что опустошенный стакан, и в этот момент по телевизору началась реклама. Дети восторженно рассказывали в камеру, кем они хотят стать, когда вырастут. Алкоголь уже подействовал, поэтому я мгновенно включилась в игру и стала ждать своей очереди, чтобы высказаться. И вот в какой-то момент я вдруг поняла, что не помню, какие карьерные или жизненные цели у меня были. Темная паника охватила мое сердце, так что я даже протрезвела. Тогда я принялась разрабатывать план спасения.

Я решила пойти в армию. Когда я рассказала об этом родителям, они посмеялись надо мной. Я завязала с алкоголем, моя новая мечта смягчила ломку. Мои соседи по комнате начали опасаться, что я стану информатором, и выгнали меня из дома с маленьким рюкзаком, в котором была буквально пара вещей. В одночасье я стала бездомным зависимым подростком, без малейшей надежды на будущее.

После нескольких безуспешных попыток вымолить у отца помощь я поселилась в приюте для бездомных. Узнав об этом, отец рассмеялся и заявил, что я никогда не смогу выжить самостоятельно, – казалось, он наслаждается моментом. Многие годы воспоминания о нашем последнем разговоре давали мне силы, чтобы пережить изнасилования, побои и голод.

Итак, в тот день я доедала свой фастфуд и грелась между дверями Kmart. Неожиданно рядом со мной остановилась женщина, одетая в длинное бирюзовое пальто.

– Ты ела что-нибудь нормальное? Ты такая худая. Давай я принесу тебе что-нибудь получше.

Это был первый за многие годы случай, когда со мной кто-то заговорил доброжелательно, так что я чуть не вывалилась из тележки для инвалидов, в которой сидела.

И тут менеджер все-таки заметила меня:

– Я же сказала тебе уйти! Если ты ничего не покупаешь, то не имеешь права здесь торчать. В следующий раз, когда я тебя увижу, вызову полицию.

Мне было слишком стыдно, чтобы принять предложение той доброй женщины, поэтому я быстро выскочила в метель. И тут же краем глаза я увидела члена банды, который ждал за углом, чтобы наброситься на меня. Моя спасительница все еще была на месте. Я попятилась назад и взяла ее за руку.

Я не помню ее имени, но эта женщина изменила мою жизнь. Она не обращала внимания на удивленные взгляды, когда вела меня к столику в хорошем ресторане. Она спросила меня о моих увлечениях и целях и, услышав, что я хочу поступить на службу в военно-воздушные силы, тепло улыбнулась. Она поверила в меня. За моими растрепанными волосами, дешевыми серьгами-обручами и куском веревки, который я использовала в качестве ремня, она увидела потенциал. «Может быть, я не так уж и далеко зашла», – подумала я. И эта мысль была такой же живительной, как и каждое блюдо, которое я съела в тот вечер.

Потом мы вышли из ресторана, и в тот же миг вой машин и крики из переулка приземлили меня. Я будто рухнула с седьмого неба, мое только что обретенное достоинство разбилось о тротуар. Охваченная внезапным стыдом, я убежала. Больше я ту женщину не видела.

Но незнакомка подарила мне новую зависимость – надежду. В течение следующих двух месяцев я договаривалась с рекрутером и проходила процедуру призыва в армию.

В апреле 2010 года я уехала на базовую службу. Я прошла через жесткое обучение и все тяготы физической подготовки, но самая сильная трансформация произошла в моем сердце благодаря людям, которые, казалось, приходили в мою жизнь для того, чтобы сказать: «Ты еще не слишком далеко зашла».

В конце концов любовь, которая копилась во мне, стала переливаться через край – теперь у меня ее было столько, что я могла ею поделиться. Я начала проводить уроки навыков выживания для бездомных подростков.

Иногда друзья спрашивали меня, как мое сердце справляется с таким количеством страданий и отчаяния. Фраза «Никто не заходит слишком далеко» стала моей мантрой.

Однажды, шесть месяцев назад, я заехала в магазин на углу, чтобы купить пакет чипсов. Сцена, которую я там увидела, до сих пор стоит у меня перед глазами.

Кассир пытался прогнать девочку-подростка. При виде меня он запаниковал и спросил, могу ли я отвезти его «подругу» в клинику для бездомных. В этот момент девочка рухнула на пол возле кассы. Ее одежда была испачкана грязью и биологическими жидкостями, кожа вокруг губ покрыта метамфетаминовыми язвами. На вид девочке было не больше пятнадцати.

Я усадила ее в машину. Она назвала свое имя – Палома – и потеряла сознание. Я повезла ее в больницу. Врачи сказали, что она может умереть от полученных ранее сильных травм.

Я прожила с Паломой в больнице целую неделю. По мере того, как ей становилось лучше, среди пациентов и посетителей росло число желающих поддержать ее. Эти люди лечили ее сердце – шутили, играли с ее волосами и снабжали одеждой с изображением ее любимых групп.

В последнюю ночь я поцеловала ее в лоб и повернулась, чтобы уйти.

– Спокойной ночи, мама. Я люблю тебя, – произнесла Палома мне вслед.

Теперь эта девочка – моя дочь. Я поместила ее в близлежащий реабилитационный центр, где ей оказывают консультативную помощь и учат читать и писать. Она играет с нашим щенком и крутит радио в машине так же, как это делает любой другой ребенок.

В прошлом месяце, когда мы ехали на прогулку, Палома рассказала мне о последней драме с ее новыми друзьями. Признаться, одна из ее подруг вызвала у меня беспокойство: не создаст ли она проблем?

– Мама, никто не заходит слишком далеко, – ответила Палома.

Скай Галвас

Кем бы ты ни был – спасибо!

Любовь и доброта никогда не пропадают зря. Они всегда приносят пользу. Они благословляют того, кто их получает, и благословляют вас, дающего их.

Барбара де Анджелис

Получив письмо из отдела финансовой помощи колледжа, я долго плакала. Увы, у меня больше не было денег, чтобы продолжить обучение в следующем семестре.

Мои соседи по комнате сравнивали свои расписания занятий, разрабатывали стратегию, как делиться учебниками, и даже рассчитывали график сна. Они были еще на шаг ближе к своей мечте. Я же упаковывала свои мечты в коробки вместе с одеялами, подушками и полотенцами.

Отец помог мне погрузить вещи в выцветший синий пикап, и я обняла своих друзей на прощание. Вслед мне летели добрые пожелания, все надеялись на мое скорое возвращение, но я прекрасно понимала, что уезжаю навсегда.

В последующие дни я сидела дома. Друзья весело переписывались в соцсетях – они возвращались к учебе. Я и не подозревала, насколько одиноко мне будет. Что ж, надо начинать искать работу.

До сих пор у меня оставалась маленькая надежда на чудо. Однако теперь, просматривая объявления о работе, я почувствовала, что эта надежда тает на глазах. Ни один герой не прилетит и не спасет положение.

В первый официальный день занятий я проснулась от телефонного звонка. Отец разговаривал с кем-то внизу. Прошло несколько минут. Затем отец быстро зашел в комнату и достал из шкафа мой чемодан.

– Собирай свои вещи, ты возвращаешься! – Его лицо даже раскраснелось. – Звонили из офиса финансовой помощи. Кто-то пожертвовал пять тысяч долларов и оплатил оставшуюся часть твоего весеннего обучения.

– Но, папа, я не записалась ни на какие занятия!

Отец улыбнулся – совсем по-мальчишески:

– Твои профессора освободили для тебя место. Твой первый день занятий сегодня. А теперь собирай свои вещи, нам пора ехать!

Дальше начался настоящий хаос. Я закидывала одежду, книги, постельное белье в пикап, а папа рассказывал, что благотворитель неизвестен и что он только утром оплатил мое обучение. Все преподаватели были оповещены и составили расписание, чтобы я могла своевременно продолжить учебу. Я позвонила соседям, они обрадовались и сказали, что освободят мою часть комнаты и подготовят ее к моему приезду.

И только спустя три часа, сидя на первом уроке с ручкой и блокнотом, купленными по пути на заправке, я осознала, что действительно вернулась. Чудо, которое, как я думала, не произойдет, – произошло. Хотя и немного запоздало.

Я так и не узнала, кто заплатил за мое возвращение, но кем бы ты ни был, ты и был моим чудом. Спасибо!

Нэн Рокки

Подарочная карта

Помогите друг другу: нет времени лучше настоящего и нет подарка лучше времени.

Джеймс Дерст

2014 год выдался трудным. Я жила на социальное пособие. Еще одним источником дохода было писательство. Однако в течение последних шести месяцев несколько моих рукописей были отклонены, а запас идей иссяк. У меня начались проблемы со здоровьем, моей двенадцатилетней машине требовались новый аккумулятор, шины и тормоза, водонагреватель и печь перестали работать. Накануне Рождества мой банковский счет выглядел донельзя скромным.

И именно в этот момент, открыв одну из рождественских открыток, я обнаружила в ней подарочную карту с запиской: «Купи что-нибудь особенное для себя».

На открытке не было подписи, а на конверте – обратного адреса. Но карта могла решить половину моих проблем. Я могла бы купить новую пару зимних сапог, цифровой фотоаппарат или принтер, в котором давно нуждалась. Может быть, я приобрету несколько DVD-дисков… Вот это да! Все это сделало бы мое Рождество поистине волшебным. Чувствуя себя одновременно обрадованной и смущенной, я на время отложила открытку в сторону, собираясь выяснить имя отправителя.

Наряду с несколькими другими организациями наша церковь спонсирует продовольственную кладовую. Местные продуктовые магазины предоставляют нам хлеб, крупы, яйца, бобы, консервы и продукты. Люди могут приходить и брать все, что им нужно. Бесплатно. В один из дней, за две недели до Рождества, я помогала раздавать продукты, и вдруг к моему прилавку подошла женщина. Она была одета в испачканную футболку, потрепанные джинсы и джинсовую куртку со следами недавней штопки и выглядела очень несчастной. Пока женщина укладывала упаковку сушеных бобов и маленькую луковицу в пластиковый пакет, я спросила, делает ли она покупки для всей семьи.

– Нет, – ответила женщина, – только для себя.

В ее голосе чувствовалась грусть. Думаю, ей хотелось рассказать кому-то о своих проблемах.

– Моя дочь и ее семья живут во Флориде, а муж умер пару месяцев назад. Я подумала, что, может быть, куплю тортильи и бобы на рождественский ужин. Мой муж всегда любил бобы.

– Как звали вашего мужа? – спросила я.

– Джек.

И она начала рассказывать мне все о своем муже: про его кривоватую улыбку, про цвет его глаз, про годы, которые он провел за рулем большой машины, чтобы обеспечить семью, и про то, как он любил ходить в церковь, особенно в канун Рождества. Женщина говорила, а по ее щекам текли слезы.

– Это будет мое первое Рождество без него. У нас никогда не было много денег, но сейчас их не хватает даже на то, чтобы купить подарки внукам.

Я засунула руку в карман фартука в поисках салфетки и обнаружила там подарочную карту. Ни секунды не сомневаясь, я протянула ее женщине:

– Возьмите. Надеюсь, это хоть немного поможет вам.

Прошло несколько дней. Во время новогодней службы пастор прочитал нам письмо, присланное ему из продовольственной кладовой.

В нем было написано:

Дорогие друзья из продовольственной кладовой!

Две недели назад я была уверена, что жизнь не стоит того, чтобы продолжать за нее бороться. Мой муж Джек был водителем 18-колесного грузовика. Недавно, возвращаясь домой из Колорадо, он попал под ливень. Машина, которая ехала впереди, на скользком асфальте потеряла управление и стала вилять из стороны в сторону. Чтобы избежать столкновения, Джек съехал на своем грузовике в кювет, перевернулся и погиб. Позже я узнала, что люди в машине – мама, папа и двухмесячный ребенок – ехали к родственникам в Техас. Джек спас их всех.

Я была опустошена. За все двадцать три года нашего брака Джек никогда не хотел, чтобы я работала. После его смерти я пыталась найти работу, но никто не хотел меня нанимать из-за отсутствия опыта. Когда деньги, оставшиеся после похорон Джека, закончились, я стала ходить в продовольственную кладовую. За две недели до Рождества я зашла, чтобы взять ингредиенты для, как мне тогда казалось, последнего ужина – бобы и тортильи. Однако один из волонтеров вручил мне подарочную карту. На карте не значилась сумма, но я надеялась, что денег хватит, чтобы купить моим внукам несколько небольших подарков. Представьте себе мое удивление, когда, придя в магазин, я обнаружила, что карта оценивается в 500 долларов. Эти деньги позволили мне купить подарки внукам на Рождество и достаточно продуктов, чтобы пополнить свои запасы. Чувствуя воодушевление, я записалась на обучение в колл-центр и уже меньше чем через месяц приступлю к работе.

Говорят, что Бог всегда помогает. До того памятного дня я сомневалась в этом. Однако теперь моя жизнь изменилась. Если бы не волонтер и не ее щедрый подарок, мое Рождество было бы совсем другим. У меня не было бы запасов, я бы не надеялась начать карьеру и зарабатывать на жизнь, и мое будущее не выглядело бы таким хорошим, как сейчас. Я благодарю того волонтера, продовольственную кладовую и всех людей, которые помогают нуждающимся. Да благословит вас всех Господь. Желаю вам чудесного Нового года – я знаю, что таким он и будет.

Благодарный друг

Это был тот редкий случай, когда мне посчастливилось не только сделать что-то хорошее, но и узнать продолжение этой истории. Может ли быть награда ценнее?

Маргарет Нава

Снежный ангел

Лучший способ найти себя – это потерять себя в служении другим.

Махатма Ганди

Я не могла поверить, что идет снег. В Огайо никогда снег не выпадал так рано. Помню, как я впервые ехала в Цинциннати, чтобы погостить у друзей на День благодарения – стояла прекрасная теплая осенняя погода. Но на этот раз я очутилась в самом эпицентре Великой Метели 1977 года.

Мои друзья умоляли меня остаться еще на несколько дней, но я отказалась. Я никогда не умела сидеть на месте – в моменты тишины меня переполняли эмоции. Я думала о моем муже, сержанте Чарльзе Андерсоне.

Моя вторая половинка и защитник, единственный человек, который, как я была уверена, никогда не оставит меня. Мы только поженились, а через месяц он погиб, разбившись на вертолете во время военных учений.

Итак, я проехала Колумбус, то есть была где-то на полпути между Кливлендом и Цинциннати, как вдруг погода ухудшилась. Хлопья снега превратили землю и небо в сплошную размытую белую пустоту.

Мои мысли вновь вернулись к Чаку. Он никогда не переставал удивлять меня. Чудесным образом он мог исправить любую ситуацию. Я так хотела бы, чтобы он был со мной, однако, как бы сильно я в нем ни нуждалась, этого больше никогда не случится.

Со мной в машине был мой сын, восьмилетний Сэм. Я встретилась с ним взглядом в зеркале. Нам нужно было срочно найти место, чтобы остановиться. К счастью, сквозь белую пелену я разглядела зеленый знак с надписью «Зона отдыха». Здесь мы сможем переждать бурю.

Я затормозила. Лампочка на панели опасно мигнула – бензобак был почти пуст. Но это не имело значения, раз для нас нашлось теплое местечко. Я припарковалась на стоянке и, оставив сына ждать на заднем сиденье, пошла проверить, что внутри.

С трудом я добралась по снегу до коричневого павильона. Еще снаружи мне показалось странным, что в его окнах не горит свет. Дверь была заперта. Единственная остановка на много миль, и мы не могли войти! Мое сердце сжалось. Все силы, которые держали меня на плаву после смерти мужа, исчезли. Я села в снег и разрыдалась.

Там он нашел меня. Опустился на колени рядом и спросил:

– Что случилось?

Захлебываясь рыданиями, я выдавила:

– Мой муж умер. Он погиб при крушении вертолета.

– За границей? – спросил он.

Я слабо кивнула.

– Я читал об этом в газете.

Я в недоумении подняла на него глаза. Как этот незнакомый человек мог знать, о чем я говорю?

– Я тоже летал на вертолетах во Вьетнаме, – объяснил он.

Незнакомец рассказал, что работает водителем грузовика в супермаркетах Fazio’s. Сегодня он отставал от графика и уже собирался вернуться на дорогу, но затормозил, чтобы спросить, не может ли он чем-нибудь нам помочь. Я ответила, что моя машина не может проехать по снегу. Он предложил мне следовать за его грузовиком, по утрамбованному снегу. Но это не сработало: мы увязли в сугробе задолго до того, как выехали на трассу.

Незнакомец вылез из кабины и через снег пробился к моей машине. Сначала он помог выбраться мне, а затем повернулся, чтобы забрать моего сына.

– У него костыли? – в недоумении спросил он.

Сэм временно пользовался костылями из-за вывиха лодыжки.

В конце концов этот парень поднял Сэма на руки и отнес в свой грузовик. Он отвез нас в ближайший отель. Подъехал к парадной двери и остановился прямо перед знаком «Грузовики с полуприцепами запрещены». Убедившись, что мы с Сэмом устроились в номере, он сказал, что у него есть расписание, которое он должен соблюдать, и повернулся, чтобы уйти.

Я не знаю, почему он решил затормозить на той остановке, откуда он приехал и как узнал о смерти моего мужа. Только в тот момент мне почему-то показалось, что мой муж все еще присматривает за мной.

На пороге он замешкался. Посмотрел на меня и сказал:

– Я все никак не мог понять, почему мне удалось вернуться из Вьетнама живым. Но теперь я знаю – это было для того, чтобы я мог быть здесь сегодня вечером и помочь вам.

Потом он закрыл дверь, и больше я его никогда не видела.

Глория Госс

Глава 2

просто правильные слова

Начиная с сегодняшнего дня относитесь к каждому встретившемуся вам человеку так, как будто он умрет к полуночи. Проявите к нему всю заботу, доброту и понимание, на которые вы способны, и делайте это, не думая ни о каком вознаграждении. Ваша жизнь никогда не будет прежней.

Ог Мандино

Тебе это нужно больше, чем мне

Добрые люди – самые лучшие люди.

Автор неизвестен

«Кот в шляпе» [3] для моего сына – это все. У него уже есть книга, фильм, футболка. Но теперь он бежит в сувенирный магазин международного аэропорта Берлингтон и требует, чтобы я купил ему сборник рассказов Доктора Сьюза за 24,95 доллара. Я соглашаюсь в надежде, что это поможет нам пройти контроль безопасности, сесть в самолет и добраться до Чикаго без капризов.

Мы заходим в самолет, и я чувствую, как каждый из пассажиров, глядящих на нас с притворной вежливостью, думает: «О, отлично, семья. Пожалуйста, только не садитесь в проходе рядом со мной». Кажется, я даже слышу, как стюардесса говорит: «Вы можете разместить своего ребенка в верхнем отсеке или в пространстве под сиденьем перед вами». Или мне это почудилось?

Наконец мы находим свои места. Сын садится у окна, жена – в центре, а я занимаю место у прохода. И тут в самолет заходит «крутой парень» – мужчина примерно моего возраста. Он одет в концертную футболку и рваные джинсы, а на его iPhone играет панк-рок 1970-х годов. Этот парень олицетворяет все то, кем был я сам до рождения ребенка. Мужчина садится у прохода с другой стороны. Мне так и хочется сказать ему: «Слушай, чувак, ты, может, думаешь, что расслабишься и будешь наслаждаться полетом? Но это не так. На следующие 2300 километров ты – часть моей семьи. Так что пристегнись покрепче – будет трясти!»

Мы взлетаем.

Самолеты не предназначены для детей. Здесь нет ямы для мячей и игровой площадки, а iPad может отвлечь ребенка лишь до поры до времени. Чтобы занять сына, мы с женой по очереди ходим с ним от хвоста до кабины пилота. Однако в районе Буффало мы попали в зону турбулентности и должны были занять свои места.

Самолет трясет, у сына от перепада давления начинают болеть уши. Наш ребенок вообще с трудом переносит скопление людей и чрезмерную нервную нагрузку. Мы с женой не можем ничего сделать, кроме как обнять его и пережить этот момент. Но катастрофа все равно приближается.

Я смотрю на крутого парня, а он смотрит на меня, пытаясь налить в стакан ром и колу. Я хочу сказать: «Слушай, извини, если мы портим тебе время в полете, но у нас тут кризис, и если кому-то в этом самолете и нужно выпить, так это мне!»

Сын засыпает от усталости. И та же волна усталости накрывает всю нашу семью. Я просто сижу, слушаю гул двигателя и тупо разглядываю каталог, засунутый в карман сиденья переднего кресла. Скорее бы уже начать снижение в Чикаго.

И тут кто-то ударяет меня по плечу.

Это крутой парень. Он протягивает мне две порции рома и диетическую колу и говорит:

– Тебе это нужно больше, чем мне.

Я беру стакан: сладкий вкус пуэрториканского рома и горького аспартама – это самый успокаивающий напиток, который я когда-либо пил.

Мы начинаем разговаривать, и он рассказывает, что вырос в Вермонте, а сейчас живет в Лос-Анджелесе. Он работает в «бизнесе».

– Вы смелый человек, если берете ребенка в самолет, – говорит он. – У меня трое детей, и я не вожу их из Лонг-Бич в Малибу. У вашего сына аутизм?

– Да, – отвечаю я и рассказываю ему о некоторых трудностях и некоторых успехах.

Он не говорит: «Должно быть, это тяжело» или «Ты отличный отец». Просто слушает, позволяя мне хоть на несколько минут почувствовать себя человеком. Этот парень превращает самый ужасный полет в моей жизни в самый запоминающийся.

Всякий раз, когда у меня происходит душевный разговор с человеком, которого я больше никогда не увижу, мне хочется сказать что-то вроде: «Пусть Вселенная будет к тебе благосклонна», но в итоге я никогда не говорю ничего столь поэтичного. Вот и в этот раз после приземления в Чикаго я бормочу: «Эй, если ты когда-нибудь снова окажешься в Вермонте…»

Он с улыбкой прерывает меня:

– …Я остановлюсь в отеле.

Затем мы с семьей входим в международный аэропорт Чикаго О’Хара. Сын быстро находит книжный магазин и требует, чтобы я купил ему второй экземпляр той же книги.

Спасибо тебе, крутой парень, пусть Вселенная будет к тебе благосклонна.

Майкл Кингсбери

Значит, ты станешь учителем?

Помните: когда вы думаете, что все потеряно, будущее остается.

Боб Годдард

Весна 1968 года. Я стою на обочине не слишком оживленной дороги недалеко от Кортланда, штат Нью-Йорк, и пытаюсь поймать попутную машину. Мне позарез нужно вернуться в университетский городок, расположенный в ста двадцати километрах отсюда. Я не ходил на занятия уже две недели и подумываю о том, чтобы бросить учебу. В руках картонный знак с нацарапанным на нем словом «Онеонта».

Иногда какая-нибудь машина притормаживает, водитель смотрит на меня, а потом – в сторону. И проезжает мимо. Я не виню ни его, ни других, кто проехал мимо за последние два часа. Зачем им подбирать бородатого, длинноволосого незнакомца в поношенных штанах и вывернутой наизнанку черной толстовке? В конце концов я опускаю табличку. Я подумываю собрать свои вещи, когда вернусь в общежитие. Все равно колледж – это искусственное место, оторванное от реальной жизни и реальных людей.

– Эй, приятель, – слышу я.

Ржаво-коричневый «Рамблер» стоит на холостом ходу на противоположной стороне дороги.

– Ты учишься в колледже в Онеонте?

– Да, – отвечаю я. – Онеонта. А что?

– Подожди минутку, – говорит водитель.

Он разворачивает машину и выезжает на обочину прямо передо мной. На пассажирском сиденье я вижу женщину с ребенком на руках.

– Давно здесь стоишь? – спрашивает он.

У него густая борода и очки в черной оправе. Его грязная кепка и испачканная джинсовая рубашка говорят о том, что он возвращается с работы.

– Пару часов.

– Уже поздно, – замечает он. – Машин все меньше.

Он смотрит на часы и поворачивается к женщине. Они обмениваются взглядами.

– Садись, – наконец говорит он. – Мы тебя подвезем.

– Вы уверены? – спрашиваю я. – Вы ехали в другом направлении.

– Мы просто решили прокатиться, – смеется он. – Мы не против подвезти тебя.

Сиденье за водителем занято пустым автокреслом, коляской и пакетами с детскими вещами. Я сажусь. Мои ноги упираются в черное металлическое блюдо и огромный стальной термос. Я не могу в это поверить. Этот человек собирается везти меня полтора часа до моего дома, а потом снова ехать обратно.

– Я Аарон, – говорит он. – Это моя жена Сильвия и мой сын Зак.

– Привет, – отвечаю я. – Я Дэйв.

Аарон и Сильвия определяются с маршрутом, и мы отправляемся в путь.

– Как я и сказал, – продолжает Аарон, – сегодня я пришел домой с работы, Зак суетился, а Сильвия сходила с ума от волнения, и я решил прокатиться с ними. И вот мы на пути в Онеонту.

– Если не секрет, кем вы работаете? – спрашиваю я.

– Я работаю на фирме по сборке грузовиков, – отвечает он. – Устанавливаю кузовы. Платят не очень много, и работа тяжелая.

Он опять смеется. В зеркале заднего вида его лицо кажется осунувшимся и изможденным. Кажется, он старше меня всего на год или два.

Несколько минут мы едем в тишине. Я смотрю в окно на холмы, принадлежащие молочной ферме. Трактора оставляют на них темные борозды. Аарон и Сильвия тихо переговариваются – в основном говорят о Заке: когда он проснется, когда выпил свою последнюю бутылочку… Их голоса сливаются с шумом двигателя.

– Так что ты изучаешь в колледже? – вдруг спрашивает Аарон.

Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида. Вопрос невинный, но я знаю, что он потянет за собой другие.

– Английский, – отвечаю я. – Среднее образование.

– Так ты собираешься стать учителем?

– Да.

Я сам удивлен, как быстро и уверенно я отвечаю.

– Это фантастика! – радуется он. – Слышала, Сильвия? Дэйв собирается стать учителем.

– Слышала, – откликается Сильвия.

Зак просыпается и ерзает. Сильвия расстегивает ему одежду и помогает устроиться у себя на коленях. Она бросает короткий взгляд через плечо на меня, потом – на Зака.

– Нам нужны хорошие учителя. Не так ли, Зак?

Я поражен их энтузиазмом по отношению к карьере, которую я выбрал по чистой случайности.

– У тебя есть братья и сестры? – интересуется Аарон.

– Два старших брата и младшая сестра.

– Они тоже учатся в колледже?

– Нет. Только я.

– Значит, ты первый в своей семье, кто пошел в колледж?

– Наверное, да.

Раньше я об этом не задумывался.

– Ого! Твои родители, должно быть, гордятся тобой.

– Наверное.

– Да брось ты! – говорит Аарон. – Быть первым в своей семье, кто пошел в колледж, – это большое дело.

Меня уже немного раздражает его тон. Я молча смотрю в окно.

– Не обращай внимания на Аарона, – говорит Сильвия. – Он мечтал первым из своей семьи поступить в колледж, но не мог себе этого позволить.

Она указывает на сумку рядом со мной:

– Подай мне, пожалуйста, бутылочку из этой сумки, Дэйв.

Я расстегиваю молнию на сумке, в которой лежит несколько бутылочек, и протягиваю одну ей.

Она снова обнимает Зака и кормит его.

– У тебя неплохие возможности, – снова вступает Аарон. – Тебя ждет светлое будущее.

Мы едем дальше, и Аарон расспрашивает меня о жизни в колледже. Я рассказываю ему об общежитии, питании в столовой, моих преподавателях и событиях в кампусе. И с удивлением замечаю, что рисую положительную картину.

Когда мы подъезжаем к кампусу, я уже сомневаюсь в своем решении бросить учебу. О чем я только думал?

Солнце уже садится. Я прошу Аарона высадить меня у черного входа, чтобы ему было удобнее разворачиваться.

Я выворачиваю бумажник и карманы и протягиваю ему 5,83 доллара на бензин. Он возражает, но я настаиваю. Мы прощаемся, и он пожимает мне руку. Я чувствую силу мозолистой ладони и благодарю его еще раз.

– Послушай, – говорит он. – Если мы не будем помогать друг другу, кто поможет нам?

Напоследок, опустив окно, Аарон кричит:

– Эй! Может быть, Зак когда-нибудь станет твоим учеником.

– Я присмотрю за ним, – обещаю я.

Я смотрю, как машина с ревом взбирается на холм, и жду, пока ее задние фонари не исчезнут. Мне холодно, у меня нет денег, и я на две недели отстаю в учебе. Но впервые в жизни я вижу перед собой свое будущее и понимаю, что хочу идти дальше.

Я остаюсь на втором курсе, заканчиваю колледж и делаю успешную карьеру учителя. Аарон и Сильвия не знают этого, но в тот день они не просто подвезли меня обратно в кампус – они подвезли меня к самому себе.

Дэвид Бригхэм

Ужин за наш счет

Мы поднимаемся, поднимая других.

Роберт Ингерсолл

Мы с мужем хотели отметить годовщину нашей свадьбы с размахом. Майк заказал столик в нашем любимом ресторане. Когда мы пришли, столик еще не был готов.

– Мы подождем в баре, – сказал Майк официантке. – Пожалуйста, дайте знать, когда наш столик будет готов.

В дальнем конце бара нашлись два свободных места. Майк выдвинул для меня табурет, и мужчина, сидевший рядом, подвинулся. Я улыбнулась в знак благодарности.

– Я в вашем городе по делам. Не могли бы вы посоветовать, чем здесь можно заняться? – спросил незнакомец.

Мы с Майком любим наш родной город, поэтому быстро набросали список из примерных развлечений. Однако этим дело не ограничилось: мужчина задал нам несколько дополнительных вопросов, в результате чего мы неожиданно оказались втянуты в полноценную беседу.

Через несколько минут мы уже называли друг друга по имени. Незнакомца звали Билл. Он оказался инженером-механиком из другого штата, и его наняли для работы над планом расширения местной больницы. Майк в то время тоже был инженером-механиком. То есть этим двоим было о чем поговорить. Незаметно секунды превратились в минуты, а Майк и Билл – в хороших приятелей.

Хостес подошла, чтобы сообщить, что наш столик готов.

– Мы сегодня ужинаем, чтобы отпраздновать годовщину нашей свадьбы, – объяснила я, прощаясь с Биллом.

– Вау! Тем более ценно, что вы оба нашли время поговорить с незнакомцем, – воскликнул он. – Вы вполне могли бы проигнорировать меня, но вы этого не сделали. С годовщиной!

Вечер пролетел незаметно: мы с Майком вспоминали нашу свадьбу и все перемены, произошедшие в нашей жизни с того дня. Еще мы обсудили встречу с Биллом. Удивительно, как быстро незнакомые люди могут стать друзьями. В конце концов Майк подал знак официанту, чтобы тот принес счет. Но тот вместо этого протянул нам записку:

Еще раз спасибо, что поговорили с незнакомцем. Я очень ценю вашу доброту. Ужин за мой счет.

Билл

– Именно так, – подтвердил официант. – Он оплатил ваш счет.

Мы с Майком вернулись к бару в надежде найти там Билла, но он уже давно ушел. Ничего подобного с нами раньше не случалось.

Однажды, много лет спустя, я сидела в ресторане и ждала Майка. Вдруг хозяйка усадила за столик рядом со мной пожилую женщину. Я узнала ее: еще пару часов назад она сидела на скамейке на набережной и плакала.

– Вам нужна помощь? – спросила я тогда. – Вы в порядке?

– Нет, – ответила она. – Мы с мужем сильно поссорились. И он ушел. Я боюсь, что он никогда не вернется.

Я не знала, чем ее утешить, и так и сидела с ней рядом, протягивая ей салфетки, пока она не перестала плакать.

И вот теперь она оказалась за соседним столиком.

– Здравствуйте. Как у вас дела?

Женщина посмотрела на меня – по ее глазам я поняла, что она узнала меня.

– Спасибо, что были так добры сегодня, – прошептала она, наклонившись ко мне. – Надеюсь, мой муж появится. Я оставила ему сообщение, попросив его встретиться со мной здесь за ужином, чтобы мы могли поговорить.

В этот момент появился Майк. Я встала, чтобы поцеловать его.

– Удачи! – проговорила я на прощанье. – Надеюсь, у вас все получится.

Мы с Майком наслаждались ужином и красочным закатом. В какой-то момент я услышала, как позади меня заскрипел стул. Это означало, что незнакомка все же дождалась своего мужа.

Оплатив счет и собираясь уходить, я оглянулась. Женщина и ее муж были погружены в беседу и держались за руки. Мы пробрались к выходу.

– Видите пару, сидящую за тем столиком? – спросила я официантку.

Она утвердительно кивнула головой.

– Мы бы хотели заплатить за их ужин.

Майк озадаченно смотрел на меня, пока я писала на чеке короткое послание:

Желаю вам долгих лет совместного счастья.

– Что это было? – спросил он.

– Помнишь Билла? Мы сейчас сделали то же самое, – ответила я, и мы пошли по набережной в сторону отеля.

Дарлин Снеден

Вы в порядке?

Добрые слова могут быть короткими и произносятся легко, но их эхо бесконечно.

Мать Тереза

– Мамочка, я хочу есть, – сказал мой сын голосом, в котором ясно читалось: «Я скоро начну плакать». Мы только что вышли из аптеки, где покупали ему лекарства. День выдался суматошным. Собственно говоря, как и последние несколько недель и месяцев.

Сын смотрел на меня снизу вверх – он был уверен, что я могу немедленно, волшебным образом обеспечить его едой. Однако одна только мысль о том, что мне придется еще раз сесть в свою жаркую машину без кондиционера и ехать куда-то в поисках фастфуда, заставила меня расплакаться. Я тоже была голодна, но иногда мне было проще вовсе обойтись без еды, чем лишний раз путешествовать по городу в условиях экстремальной аризонской жары. Я попыталась объяснить сыну, что мы пообедаем дома после того, как закончим свои дела, но это решение было для него слишком медленным. Поэтому он просто ткнул пальцем в рекламу сэндвичей.

Идеальное решение! Почему я до этого не додумалась? Возможно, дело было в возмутительно завышенных ценах: три-четыре доллара за сэндвич по сравнению с чизбургером за девяносто девять центов в «Макдоналдсе». Или в том, что, даже купив сэндвич, нам надо было найти еще и место, где его съесть, ведь ни стульев, ни столов вокруг не наблюдалось.

И все же это был единственный способ быстро получить еду. Я сдалась и выложила лишние деньги за сэндвичи и холодный сок. Что дальше? Ни у кого из нас не было желания сидеть в жаркой машине дольше, чем это необходимо. Смета на ремонт моего кондиционера составляла более тысячи долларов, а у разведенной матери-одиночки, которая пыталась вернуться в колледж, чтобы получить диплом, таких денег попросту не было.

– Давай поедим на улице, мамочка! Это будет почти как пикник! – предложил сын.

Я потрогала тротуар, на котором лежала тень: асфальт еще не остыл, но выбирать не приходилось. Итак, мы уселись и устроили наш «пикник» на тротуаре возле аптеки.

Спустя несколько минут рядом остановилась дорогая машина. Из нее вышла дама средних лет. Она была похожа на успешную бизнес-леди – хорошо одета и ухоженна. Я всегда восхищалась спокойствием и деловой уравновешенностью таких женщин: интересно, смогу ли я когда-нибудь достичь такого же состояния или так навсегда и застряну в статусе ворчливой матери-одиночки?

Женщина посмотрела на нас и улыбнулась, и я заметила, что она все время оглядывалась, пока шла в аптеку. Я подумала, что она просто любуется моим сыном. Любая мать разговорчивого ребенка рано или поздно привыкает, что незнакомые люди охают и ахают над ним, так что я не придала ее взглядам особого значения.

Мы уже доедали свои сэндвичи, когда женщина вышла из аптеки. Она снова внимательно посмотрела на нас, а затем, видимо приняв какое-то решение, подошла ближе. Я приготовилась к какому-нибудь замечанию вроде того, что некрасиво есть на улице, или к приглашению в церковь. Однако оказалась совершенно не готова к тому, что услышала.

– Вы в порядке? – спросила женщина. – Вам что-нибудь нужно?

Этот простой вопрос на мгновение ошеломил меня, но потом мне удалось оправиться.

– Н-нет, мы в порядке, – заикаясь, пробормотала я и мысленно попросила прощения у высших сил за эту маленькую ложь. – Но все равно спасибо.

Что я могла еще сказать? Очевидно, что я не была в порядке. Более того, не знала, буду ли я когда-нибудь в порядке. Я жила в крайней нищете и постоянном стрессе. Мы существовали даже не день за днем, а от момента к моменту. Во всем этом было так много плохого, что я не смогла бы выделить что-то одно, чтобы поделиться с посторонним человеком. К тому же я не хотела никому навязываться. Я понимала, как мы должны были выглядеть в глазах этой женщины. Возможно, она подумала, что мы бездомные. Или что у нас сломалась машина.

– Вы уверены? – переспросила она, как бы давая мне еще один шанс.

Я кивнула, еще раз поблагодарила ее, и она ушла – неохотно, но с дружеской улыбкой.

Это была такая мелочь – всего несколько минут в огромном промежутке времени. Но даже спустя восемь лет я не могу забыть этого разговора. Ведь несмотря на мою якобы большую семью и круг друзей я была одинока на своем пути, одинока в море проблем и отчаяния. Те, кто знал меня, не предлагали помощи и не спрашивали, нуждаюсь ли я в чем-либо. Но совершенно незнакомый человек нашел время, чтобы остановиться и проявить заботу.

Это воспоминание осталось со мной. Этот маленький поступок дал мне надежду: ведь если не все люди на земле безразличны и холодны, то, возможно, для нас еще не все потеряно.

Каждый раз, когда я впадаю в уныние, мысль о той женщине согревает меня и помогает идти вперед. А всего-то и надо было спросить: «Вы в порядке?»

Мэй Хатчингс

Маленькое банальное событие

Нам кажется, что то, что мы делаем, – лишь капля в океане. Но океан станет меньше без этой капли.

Мать Тереза

Я достала из коробки письмо. Я держала его в руках столько раз, что удивительно, что напечатанные на машинке слова были все еще видны. Письмо было написано в 1966 году – целую жизнь назад, во время войны во Вьетнаме.

Автор был владельцем салона красоты в Коламбусе, штат Огайо. Однажды он стал свидетелем того, как молодой офицер ВВС остановил свой спортивный автомобиль рядом с оживленным перекрестком, чтобы помочь двум пожилым женщинам пересечь его.

«Это был такой маленький и пустяковый эпизод как для него самого, так и для публики, однако я думаю, что этот джентльмен является прекрасным примером того, какие люди представляют вооруженные силы Соединенных Штатов Америки здесь или за рубежом», – было написано в письме.

Далее автор указал номер машины и отправил письмо по почте командиру близлежащей базы ВВС Локборн. Письмо попало в личное дело офицера, затем оказалось у меня. Я дорожила этим письмом, потому что тем офицером ВВС был мой сводный брат и лучший друг Митч.

Митч был на год старше меня, мы росли вместе. С того дня, как наши родители поженились, я проводила с ним каждый день: в детстве нас объединяли общие игры, а в старшей школе – тайны двойных свиданий. Потом Митч уехал в Академию ВВС, и я проплакала несколько недель. Когда он вернулся домой в свой первый отпуск, я обняла его так крепко, что чуть не сломала ему ребра.

Я ничуть не удивилась, узнав из письма о поступке Митча. Нас обоих учили быть добрыми, вежливыми и думать о других, а мальчики в нашей семье должны были относиться ко всем женщинам с уважением. Митч всегда открывал перед спутницами двери машины. Когда женщина входила в комнату, Митч вскакивал и предлагал ей свой стул.

И все же доброта Митча была не просто проявлением хороших манер. Такой уж у него был характер. Он научил меня грести на лодке, терпеливо давал уроки игры в теннис, а позже – вождения, и при этом ни разу не вышел из себя из-за моей близорукости и бестолковости.

Перечитывая письмо, написанное несколько десятилетий назад, я представляю себе Митча таким, каким он был в 1966 году, в свои двадцать один: среднего роста, худощавый… Единственной отличительной чертой его внешности были уши. Эти «уши Дамбо» казались еще больше из-за военной стрижки. Я вижу, как он подходит к тем дамам, застрявшим на углу улицы, обращается к ним «мэм», предлагает каждой из них руку и провожает через дорогу.

Перечитав письмо, я аккуратно кладу его обратно в коробку. Там же хранятся все письма, которые Митч писал мне на протяжении многих лет, маленькие подарки и открытки, которые он присылал, газетные вырезки о его женитьбе, наградах и повышениях.

И еще в коробке лежит телеграмма, которая была доставлена лично в руки нашим родителям 22 мая 1968 года. В телеграмме сообщалось, что самолет C‑130, на котором Митч летел в Лаос, исчез, а Митч пропал без вести. Браслет военнопленного, который я носила, находится в той же коробке. Спустя годы были найдены обломки самолета. Митч и его экипаж разбились в горах Северного Вьетнама. Все погибли мгновенно. Их имена высечены рядом на Мемориале памяти жертв вьетнамской войны в Вашингтоне, округ Колумбия.

Митча нет с нами уже сорок восемь лет, но я знаю, что доброта, которую он проявил в тот день, живет, умножается и будет умножаться так, как я даже не могу себе представить.

Отдельно я благодарю того неизвестного свидетеля, который нашел время, чтобы написать это письмо. Оно поистине бесценно и будет передано моим детям и внукам, а затем – будущим поколениям, чтобы и они могли получить представление о человеке, которого никогда не знали.

Как видите, ни один акт доброты не бывает маленьким и банальным.

Жозефина Фицпатрик

Просто банальное событие

Смелый человек боится, но все равно делает.

Дэн Разер

В лесу неподалеку от нашего дома на Кейп-Коде я познакомилась с человеком, который дал мне короткий урок, изменивший мою жизнь.

Его звали Моррис, и ему было уже за семьдесят, а может, и за восемьдесят. Он сказал мне:

– Я гуляю здесь каждый день – и в дождь, и в снег. – Заметив, что я ношу шейный корсет, держусь одной рукой за дерево, а другой опираюсь на трость, он спросил: – Вам не сложно здесь гулять?

– Бывает и сложно.

– Но вы все равно приходите, – понимающе кивнув, заметил он.

Казалось, в тот день в лесу между нами установилась какая-то особенная связь, ведь мы оба говорили от сердца.

– Честно говоря, – ответила я, – мне сложнее добираться сюда, чем гулять здесь. И дело не в корсете и не в трости. Дело в мыслях.

– Вы все гадаете, быть или не быть. Вот в чем вопрос.

– Точно! – воскликнула я и рассмеялась над изяществом его формулировки. – И единственной секунды сомнений достаточно, чтобы я передумала, нашла себе оправдание и вместо этого включила телевизор.

И тут он сказал три волшебных слова, которые с тех пор я повторяю себе почти каждый день:

– Просто покажите себя.

Позже мой муж Боб спросил, что Моррис имел в виду.

– Я поняла его так: когда мне в голову приходит мысль «Пора бы пойти на прогулку», я сразу же начинаю думать о каждом шаге, который нужно для этого сделать. Сначала нужно принять душ. Затем одеться. Затем найти все, что необходимо для безопасной прогулки. И так далее. Думаю, Моррис имел в виду, что надо отбросить все эти мысли. Иными словами, мне нужно перестать искать оправдания и просто показывать себя.

Боб тоже начал практиковать философию Морриса, и оказалось, что она применима во многих сферах.

– Иногда я сижу за компьютером, и у меня голова идет кругом от кучи мелких задач, которые нужно выполнить, – сказал мне Боб. – Порой я просто избегаю их, но это сумасшествие. Поэтому я перестаю думать о всей картине разом и говорю: «Просто покажи себя». И делаю все по очереди.

Мой новый подход к жизни чудесно работал, пока со мной не связались Келвин и его жена Эми, основавшие благотворительную организацию «Клуб смельчаков Кейп-Кода». Они читали многие мои газетные статьи. Я часто писала об инвалидах, поэтому они и решили выйти со мной на связь.

Келвин написал мне по электронной почте: «Мы круглый год устраиваем спортивные, развлекательные и общественные мероприятия для физически и социально неполноценной молодежи Кейп-Кода. В ходе бейсбольного сезона каждое воскресенье мы приводим в парк сотни людей. Мы сочтем за честь, если вы выступите перед первой игрой и сделаете первую подачу».

Я схватилась за голову. Больше всего на свете я боялась публичных выступлений. Но отказать я не могла, поэтому у меня в голове тотчас промелькнула пронизанная альтруизмом и доброжелательностью мысль: «Ненавижу тебя, Келвин».

На следующий день Боб привел меня на встречу с Келвином в «Данкин Донатс».

– Прошу вас, не заставляйте меня выступать с речью, – взмолилась я, глядя на этого прекрасного парня, который почему-то решил, что, раз уж я умею писать, это означает, что я сумею и говорить во всеуслышание.

– Может, скажете хотя бы пару слов? – предложил он.

Я помедлила с ответом, слизывая плавленый сыр со своего сэндвича. Боб все пинал меня под столом и дотрагивался до усов, тем самым пытаясь намекнуть, как я слишком поздно поняла, что к моей верхней губе прилипла большая капля сыра.

В конце концов я неохотно согласилась.

Накануне своего выступления я разбудила Боба посреди ночи.

– Что, если я не смогу ничего сказать и начну заикаться? – Такое случилось у нас на свадьбе. – Что, если я не смогу стоять на ногах? Что, если у меня случится приступ паники? Что, если…

Тут Боб меня прервал.

– Ты ведь знаешь, важно лишь одно, – сказал он.

И я это знала.

Поэтому я решила «просто показать себя» на первой игре.

Все прошло превосходно. Это не значит, что я прекрасно произнесла свою речь. Это значит, что я спотыкалась, заикалась и дважды замолкала вовсе. Стоило ли мне этого стыдиться? Конечно же нет. Мне нужно было лишь взглянуть на лица детей, их родителей, учителей и волонтеров, которые были обращены ко мне. Они все видели такого же, как они сами, человека с ограниченными возможностями, который не побоялся дерзнуть.

Выступая, я сделала кое-что очень странное. Я сказала правду. Вот мои слова:

– Я очень счастлива быть сегодня здесь, вместе с «Клубом смельчаков Кейп-Кода». Для меня честь получить приглашение от Келвина и Эми.

А еще… я очень боюсь выступать перед таким большим количеством людей. Но признаюсь честно – я многого боюсь, но все равно делаю.

Так что я хочу сказать вам следующее.

Не важно, кто победит.

Не важно, насколько мы напуганы.

Важно лишь то, что… мы пытаемся!

Кто поможет мне с первой подачей?

Многие дети-инвалиды подняли руки.

– Я! Я! – кричали они.

Они радостно подбежали ко мне. Я с трудом стояла на ногах. Мои помощники не позволили мне упасть. Ребятишки держали меня за руку и касались мяча, словно сами делали первую подачу. Когда мяч вылетел у меня из пальцев, мы хором крикнули:

– МЯЧ В ИГРЕ!

Затем кто-то вручил мне огромный букет.

Знаете, я поняла, что ничего страшного не случилось бы, если бы у меня вдруг подогнулись ноги. Или если бы я вдруг потеряла дар речи. Или если бы произошло еще что-нибудь из того, что порой со мной происходит.

Важно было лишь то, что я пришла на игру – ради детей, ради их родителей и ради себя самой.

Слава богу, мне довелось повстречать Морриса в лесу. Хотя он и сказал, что каждый день там гуляет, с тех пор я его больше не видела.

Хотя я знаю более сорока человек, которые гуляют по той же лесной тропинке, Морриса никто из них ни разу не встречал. Вот и гадай теперь, откуда он взялся!

Сарали Перел

Знак

Учить – значит учиться дважды.

Жозеф Жубер

В течение некоторого времени я обдумывал одно решение, но ни с кем его не обсуждал. Пока это был мой секрет. Дело в том, что я хотел уйти. Я не знал, что буду делать дальше, но ощущение конца уже поселилось внутри меня. По статистике, половина учителей уходят из профессии к пятому году работы.

Я работал учителем английского языка четвертый год и был абсолютно уверен, что тоже скоро войду в эти пятьдесят процентов.

Одновременно я молился, чтобы небеса дали мне знак остаться. Я знал, что многим ученикам нравятся мои уроки – об этом свидетельствовали сотни писем от бывших студентов. Они писали о том, какое влияние я оказал на их жизнь, а я все еще сомневался, что моя деятельность имеет хоть какое-то значение.

Итак, завершался четвертый год моей карьеры – я считал его последним. Однажды старшеклассник по имени Лирик спросил, могу ли я встретиться с ним и другим учеником по имени Ари за ужином, чтобы обсудить поступление в колледж. Я согласился.

Мы должны были встретиться в субботу вечером, но мое расписание на этот день было забито. Утром я присутствовал на похоронах одного из студентов, а следующие четыре часа провел на баскетбольном банкете – я был помощником главного тренера. К тому времени, когда банкет закончился, у меня оставалось не больше часа, чтобы успеть на ужин. Я так устал и был так эмоционально истощен после похорон, что чуть было не позвонил Лирику, чтобы перенести встречу. Однако я все же сел в машину и поехал в ресторан, по-прежнему одетый в похоронный костюм.

Лирик, Ари и Сал, еще один бывший ученик, ждали меня у входа.

– Почему вы так нарядились? – удивился я.

– Следуйте за нами, и все увидите, – ответил Лирик.

Они привели меня во внутренний дворик. Там, за длинным столом, сидели около сорока студентов.

– Сюрприз! – радостно закричали они.

Никогда в жизни я не был так растерян и ошеломлен. Мой мозг пытался осмыслить происходящее. Мой день рождения был только через месяц.

Потом каждый ученик подходил и обнимал меня.

– Зачем все это? – спрашивал я.

А они повторяли:

– Это для вас.

– За что? Что я сделал?

В принципе, такую же реакцию вызывали у меня все благодарственные письма, которые я получал. Я умел принимать благодарность своих учеников.

Наконец все вернулись на свои места, а Лирик и Ари произнесли тост:

– Мистер Шульц, вы помогли всем нам почувствовать себя любимыми. Вы заставили нас поверить, что мы важны. Мы делаем все, чему вы нас научили. Мы – лидеры и хотим, чтобы вы знали, что мы вас очень любим.

Думаю, все поднятые ими стаканы можно было бы наполнить моими слезами. Я с трудом сдерживал эмоции. Был потрясен и потерял дар речи. А заставить учителя английского языка потерять дар речи довольно сложно.

В течение четырех лет я заканчивал каждый урок напутственными словами: «Будьте добры к себе и друг к другу».

Мой личный девиз, который я разместил на стене своего кабинета, на жетонах, которые выдавал каждому ученику, и даже на футболках подопечных баскетболистов, гласил: «Люби больше. Отдавай больше. Будь добрее. Возвышай других».

И вот теперь мои слова превратились в действия. Доброта разрушила баррикаду, которую я сам возвел вокруг своего сердца, и я наконец-то смог принять любовь.

Ученики из разных выпусков и разных классов собрались вместе, организовали это мероприятие, держали его в секрете и устроили самый большой сюрприз в моей жизни. Тем самым они спасли мою карьеру.

Я был так счастлив!

Потом каждый из присутствовавших вручил мне письмо и какой-нибудь подарок. Звездный бейсболист преподнес мне игровой мяч своего первого сэйва. Борец, чемпион CIF, занимающий третье место в штате, – свой первый чемпионский пояс. Еще один парень, звезда легкой атлетики, – одну из своих медалей. Кто-то подарил мне книгу, кто-то – ручку. И так далее.

Так мои ученики стали моими учителями. Главный урок, который они преподали мне в тот день, заключался в следующем: наша жизнь имеет наибольшее значение в те моменты, когда мы даем другим понять, насколько важна их собственная жизнь.

Все вместе они дали мне почувствовать, что я имею значение. И даже не представляли, как много значила для меня эта трапеза.

Меня много критиковали за то, что я учу доброте и говорю в классе о любви. И я сам так часто размышлял, не правы ли мои критики. Действительно ли я что-то изменил? Действительно ли старшеклассникам не все равно?

Ужин продолжался, когда на улице совсем стемнело. На небе выступили звезды, запели цикады, и внезапно я подумал, что голоса моих критиков для меня теперь значат не больше, чем это сухое стрекотание.

Через месяц ученики выбрали меня учителем года.

Я определенно получил знак остаться.

На выпускном вечере учитель года должен произнести речь. И тогда я впервые раскрыл свой секрет – признался, что всего несколько месяцев назад планировал уйти из профессии. А затем рассказал историю о замечательных подростках, которые так удивили меня своим проявлением любви.

Стив Шульц

Теперь твоя очередь

Неважно, кто мы, неважно, насколько успешны, неважно, в какой ситуации находимся, сострадание – это то, что мы все должны получать и отдавать.

Кэтрин Пульсифер

Я заверила мужа, что мы с нашим новорожденным сыном Робертом сможем самостоятельно посетить врача. Я знала, что муж переживает, как и то, что он и так уже взял слишком много отгулов на работе. Кроме того, я и правда была уверена, что справлюсь с этим.

Я укомплектовала сумку для пеленок и положила в машину дополнительные принадлежности – на всякий случай. Я даже рассчитала время, чтобы придерживаться графика Роберта и покормить его на парковке перед приемом. Таким образом, он будет готов ко сну, когда мне нужно будет идти на прием. Поначалу все шло гладко, и я чувствовала себя очень хорошо, открывая двери клиники.

В регистратуре мне сообщили, что врач утром уходил на роды и теперь задерживается. Ничего страшного, подумала я. Я нашла место в углу переполненного зала ожидания, чтобы разместить свои вещи и спящего ребенка.

Все было хорошо примерно пятнадцать минут. Потом Роберт проснулся и явно был очень чем-то недоволен. Грязный подгузник, подумала я. Подхватила сумку и отправилась в уборную. Однако скоро стало ясно, что проблема была не в этом. Я вернулась в приемную – Роберт все еще плакал. Может быть, его беспокоил животик? После десяти минут хождения по комнате и похлопывания по спине он все еще капризничал. Возможно, он снова голоден? Я нервничала по поводу первого кормления грудью на публике, но все же попробовала. Ничего хорошего. Казалось, это еще больше разозлило его. Я не могла понять, в чем дело и как это исправить. И уже подумала было уйти, но затем осталась, в надежде, что нас скоро вызовут.

В течение следующего часа я повторяла процедуру снова и снова. Меняла подгузник. Ходила по комнате ожидания. Поглаживала Роберта по спине. Пыталась покормить его. Меняла, вышагивала, похлопывала и кормила. Я была измотана, взволнована и уже готовилась разрыдаться. Я знала, что мы всем мешаем, но не представляла, что мне делать.

Через некоторое время я совсем отчаялась и подошла к стойке регистрации, чтобы попросить перенести прием. Меня заверили, что врач вызовет нас через несколько минут. Развернувшись, я оглядела присутствующих: почти на всех лицах читалось легкое раздражение. Роберт все еще капризничал. Что же я за мать, если не могу успокоить младенца? Я снова начала шагать из угла в угол и похлопывать сына по спине.

Какая-то пожилая женщина, ожидая своей очереди, спокойно читала книгу.

– Мне так жаль. – пролепетала я. – Я не знаю, в чем дело.

Лицо женщины смягчилось, она положила книгу на колени.

– О, милая, – сказала она. – Пожалуйста, не волнуйся. Мы все проходили через это. Теперь твоя очередь.

Это были самые добрые слова, которые мне когда-либо говорили, и одно из самых мудрых наблюдений о воспитании детей. Мой нынешний кризис пройдет – сказала эта женщина. Так и случилось. Через несколько мгновений меня пригласили в смотровую. А двадцать минут спустя я уже ехала домой со счастливо спящим в автокресле ребенком.

Спустя семь лет и еще двоих детей я все еще вспоминаю ту фразу. В какой-то степени она стала моим главным принципом. Малыш бушует? «Это пройдет. Сейчас твоя очередь». У ребенка проблемы в школе? «Сделай глубокий вдох. Ты сможешь найти решение. Просто теперь твоя очередь». Визит в отделение неотложной помощи? «Ты справишься с этим. Просто твоя очередь».

Зачастую мы знаем только о лучшей стороне жизни других людей. То, что они публикуют в социальных сетях или говорят на свидании, – это истории, которые они предпочитают рассказывать. Эти рассказы не всегда отражают реальные проблемы, а если и отражают, то рассказываются уже после того, как решение было найдено. Находясь в самом центре драмы, очень просто предположить, что всем остальным приходится легче, чем вам.

Истина, которую я осознала в тот день, заключается в том, что любая сложная ситуация в конце концов заканчивается. У каждой проблемы есть решение, надо только дать себе время разобраться в ней. Трудности – это часть жизни. Важно принять тот факт, что «сейчас просто твоя очередь», и подходить ко всему с позитивным настроем.

А заодно помнить, какое значение имеют несколько добрых слов в адрес того, кому прямо сейчас приходится нелегко.

Элизабет Мурсунд

Что видит миссис Вайнберг?

Уста свои открывает с мудростью, и кроткое наставление на языке ее.

Притчи, 31:26

В январе 2012 года семья Вайнбергов из Балтимора потеряла свою мать, госпожу Шану Вайнберг. По еврейской традиции траур соблюдался в течение семи дней.

Сотни людей пришли утешить их. Помимо того, что Шана была просто замечательной женщиной, она также являлась женой покойного раввина Якова Вайнберга. Этот человек был деканом раввинского колледжа Нер Исраэль в Балтиморе, известной еврейской средней и высшей школы, в которой в настоящее время обучается почти тысяча студентов.

Среди прочих в комнату вошла пожилая пара. Мужчина, видный общественный деятель, рассказал следующую историю:

«Мой отец пережил Холокост. Он работал в школе для девочек в Балтиморе, выполнял ремонтные работы. Он был озлобленным человеком, всегда замечал плохое в других людях и во всех ситуациях. И часто ругался. Ученики и персонал школы понимали, как повлияло на отца его прошлое, поэтому просто терпели оскорбления. С этим мало что можно было сделать. Однажды, когда мне было четыре года, я пришел в школу. Отец жаловался, что я не могу помочь ему в работе, потому что я глупый. Миссис Вайнберг проходила мимо и услышала эти слова. Она подошла к моему отцу и спросила, может ли она на время занять меня, так как ей нужна помощь в классе.

– Я не знаю, зачем тебе такой идиот, как он, – сказал мой отец, – но если он тебе действительно нужен, можешь взять его.

Миссис Вайнберг взяла меня за руку, и мы пошли по коридору. Мы прошагали до женского туалета, и она завела меня внутрь. Там она подняла меня на тумбу, и теперь мы стояли бок о бок, глядя в зеркало.

– Что ты видишь? – спросила миссис Вайнберг.

– Я вижу, что стою рядом с вами, – ответил я.

– Посмотри еще раз, – настаивала она, – что ты видишь?

– Я вижу мальчика, – сказал я.

– Какого мальчика ты видишь? – спросила она.

Я ответил:

– Я вижу глупого мальчика. Неуклюжего мальчика. Плохого мальчика.

– Интересно, – проговорила миссис Вайнберг, – а я совсем этого не вижу. Прежде всего, я вижу очень красивого мальчика.

Я оживился от этого комментария.

Она продолжила:

– Я вижу очень умного мальчика. И самое главное, – заключила она, – я вижу очень хорошего мальчика.

Затем миссис Вайнберг достала из своей сумочки карманное зеркальце, бумагу и ручку. Она написала на листе: «Что видит миссис Вайнберг?» – и приклеила его к зеркальцу.

– Я брал это зеркало с собой повсюду, – продолжал тот человек. – И всякий раз, когда кто-то обижал меня, я доставал это зеркало и смотрел на слова, которые написала ваша мать. Я ничуть не смущался, потому что был уверен, что я действительно искренний человек, хороший мальчик. Я никогда не злился».

Закончив свою речь, мужчина полез в карман и вытащил карманное зеркальце. Он открыл его. Внутри лежала бумага. Присмотревшись, можно было различить полустертые слова:

«Что видит миссис Вайнберг?»

Ави Штайнфельд

Глава 3

одно доброе дело заслуживает другого

Сострадание – это не отношения между лечащим и раненым. Это отношения между равными. Только когда мы хорошо знаем свою собственную тьму, мы можем присутствовать во тьме других. Сострадание становится реальным, когда мы признаем нашу общую человечность.

Пема Чодрон, «Там, где страшно»

Когда я в этом нуждалась

Отдавайте себя полностью тем, кто вас окружает. Будьте щедры на благословения. Добрый жест способен затронуть рану, которую может исцелить только сострадание.

Стив Мараболи, Life, the Truth, and Being Free

– Смотри, мамочка, смотри!

Джимми держал в руках пластиковый пакет, наполненный зелеными солдатиками, и смотрел на меня с надеждой.

– Можно я куплю их, пожалуйста?

Я ответила, что он может положить свое сокровище в корзину вместе с едой и другими товарами первой необходимости, которые мы покупали. Я смотрела, как трое моих детей – одиннадцатилетний Стивен, восьмилетняя Ана и пятилетний Джимми – выбирали разные мелочи, чтобы занять себя в машине во время долгой поездки из Джорджии в Нью-Гэмпшир. Мое сердце разрывалось от боли. Только что я развелась с мужем, с которым прожила шестнадцать лет, и теперь везла детей домой, к своей семье.

Дети радостно болтали о новых игрушках, пока мы стояли в очереди в кассу. Я же смотрела на гору покупок со все возрастающей тревогой: очевидно, итоговая сумма сильно превысит наш бюджет. А значит, придется вернуть все игрушки и книжки.

Наконец, чуть не плача, я призналась детям, что сегодня не смогу побаловать их. Они не сказали ни слова, но их опечаленные лица окончательно разбили мне сердце. Ана в последний раз провела рукой по гриве пони, прежде чем убрать его с ленты.

За короткое время мои дети потеряли отца, друзей, дом и даже кошку.

И тут прямо перед нами возникла миниатюрная женщина с двумя маленькими детьми. Из-за слез, застилающих мои глаза, я едва смогла разглядеть сорок долларов, которые она вложила мне в руку. Я начала было протестовать, но она положила ладонь поверх моей и произнесла:

– Я тоже была на вашем месте. Пожалуйста, купите эти игрушки для своих детей.

Было видно, что она говорит это искренне, и это глубоко тронуло меня. Я снова заплакала, но на этот раз это были слезы облегчения. Я и не осознавала, сколь велики были мое напряжение и одиночество.

Я могла только благодарить ее снова и снова. Расплатившись, я попыталась отдать этой щедрой женщине сдачу, но она отказалась ее принять.

Эта великодушная женщина даже не подозревала, что она изменила мою жизнь. Теперь я знала, что когда-нибудь, при первой же возможности, смогу сделать то же самое для кого-то другого.

Прошло некоторое время. Однажды мы с детьми делали покупки в магазине Walmart и оказались в очереди за мамой, чей младенец спал в автокресле прямо в тележке. Похоже, эта мама была в таком же положении, как и я когда-то: на ленте было больше товаров, чем денег в ее кошельке. У меня сжалось сердце, я поняла, что хочу ей помочь. Как раз в этот момент она отложила в сторону пакет красных яблок.

Стивен стоял впереди меня в очереди, поэтому я попросила его коснуться руки той женщины. Когда она повернулась, я сказала:

– Если вы позволите, я оплачу ваши покупки.

Она уставилась на меня в недоумении. Затем ее глаза расширились.

– Все? – прошептала она.

– Да, – ответила я. – Потому что несколько лет назад я была в таком же положении, и один добрый человек сделал для меня то же самое. Пожалуйста, позвольте мне сделать это для вас.

По-прежнему потрясенная, она поблагодарила меня и вернула отложенные продукты обратно на ленту. Я буквально увидела, как груз свалился с ее плеч.

В тот день мы все вышли из магазина с легким сердцем.

Дженнифер Зинк

Как я купила лотерейный билет

Если каждый из нас будет ежедневно совершать один добрый поступок, мы сможем изменить мир в лучшую сторону.

Мартин Корнфельд

У меня был ужасный день, и поездка за продуктами не улучшила его. Проходы в магазине были переполнены и завалены брошенными тележками. Кассиры, не обращая внимания на длинные очереди, болтали друг с другом.

Пока я размышляла, не стоит ли мне просто оставить выбранные товары и уйти, какой-то пожилой джентльмен предложил:

– У вас не так уж много покупок. Может, вы просто пройдете передо мной?

– Спасибо, но в этом нет необходимости. У вас тоже не так много, – ответила я.

Это была правда: судя по содержимому его тележки, он явно делал покупки для себя одного.

– Я настаиваю, – сказал мужчина и отодвинул свою тележку, чтобы уступить мне место.

У меня не было тележки, а галлон молока, который я держала в руках, был холодным и тяжелым, поэтому я не стала ждать, пока мне предложат снова. Я прошла вперед и положила продукты на ленту.

Затем кассир, не сказав ни слова, отсканировал мои покупки. Я попросила еще и лотерейный билет. Кассир нехотя выполнил мою просьбу. Сначала он не мог открыть кейс, а потом случайно отменил операцию, и ему пришлось сканировать все заново. Я виновато улыбнулась милому джентльмену, который был так любезен со мной, будучи уверенной, что в этот момент он вспомнил старую пословицу о том, что ни одно доброе дело не остается без награды.

Расплатившись наконец, я повернулась и протянула ему билет.

– О, нет, – воскликнул он, – Вы не должны этого делать.

– Я знаю. Но сегодня я так нуждалась в чем-то хорошем!

Я положила билет к его покупкам.

– Если вы выиграете миллион баксов, найдите меня, – улыбнулась я впервые за весь этот долгий день и направилась к двери.

– Обязательно! – пообещал он и развернулся к кассиру. – Вы это видели? Она только что дала мне лотерейный билет!

Это был простой однодолларовый билет. Если он и выиграл, то не очень много. Но это не имело никакого значения. Мой жест значил для того мужчины столько же, сколько его поступок значил для меня. Хотя он всего лишь предложил мне встать перед ним в очереди к кассе.

Весь оставшийся день я чувствовала себя так, словно на меня опустилось облако. Я находила места для парковки там, где мне было нужно, на перекрестках передо мной загорались зеленые светофоры, и весь мир, казалось, стал немного светлее.

Надеюсь, мой лотерейный билет оказался счастливым!

Беки Мучоу

Некоторые проблемы решаются очень просто

Невозможно сердито сказать «пузырьки».

Автор неизвестен

На свадьбе моего друга вместо риса или зерна для птиц нам всем раздали маленькие бутылочки с мыльными пузырями. Когда жених и невеста вышли после церемонии, мы приветствовали их волшебным переливающимся дождем.

По дороге домой я попала в пробку и, все еще находясь под впечатлением от свадьбы, выдула пузыри в окно машины. Пузыри поплыли по ветру, и я видела, как рассмеялся мужчина в машине по соседству.

С тех пор всякий раз, останавливаясь на красный свет или застревая в пробке на мосту по дороге на работу, я пускала пузыри. Забавно, но вскоре перспектива попасть в час пик перестала пугать меня – напротив, теперь я ждала этих до сей поры не слишком приятных моментов с нетерпением.

Мне нравилось смотреть, как люди реагируют на мыльные пузыри. Дети в восторге махали руками. Парень на «Харлее» сигналил. Девочки-подростки в ярко-синем «Жуке», из радиоприемника которого звучала поп-музыка, и парни, направляющиеся куда-то в строительном фургоне, смеялись и поднимали вверх большие пальцы.

Отныне я стала возить в машине флакончик с мыльными пузырями, чтобы они всегда были под рукой. Я купила новую бутылочку – с палочкой, прикрепленной к крышке, чтобы излишки раствора не капали на сиденья или на меня. Я становилась настоящим ценителем пузырьков.

Однажды в жаркий день я ехала в гости к подруге. В какой-то момент движение на шоссе почти замерло: сначала три полосы сужались в две, а затем – в одну. Машины боролись за место в потоке – теснились, чтобы прорваться вперед. Люди сигналили, в воздухе чувствовалось напряжение. От места, где две полосы сливались в одну, меня отделяла всего пара десятков метров, когда движение прекратилось вовсе. Похоже, впереди была серьезная авария. Я подождала минуту или две, а затем достала свои пузырьки и начала дуть. В одной из стоящих рядом машин опустилось окно – водитель помахал рукой, чтобы привлечь мое внимание. «СУПЕР!» – крикнул он.

В тот день я как раз купила несколько маленьких флакончиков, они лежали в сумке на пассажирском сиденье. Я вытащила один. «Хотите?» – предложила я. Женщина из соседней машины радостно завопила: «ДА!» – а парень огляделся вокруг – машины все еще не двигались, – затем подбежал ко мне, чтобы забрать бутылочку с пузырями. Теперь мы пускали их вместе.

Когда движение возобновилось, мои новые друзья прокричали: «Спасибо!» – и помахали мне рукой.

На этом мои приключения с надуванием пузырей не закончились. Несколько недель спустя я вновь застряла на мосту. Каково же было мое удивление, когда, добравшись-таки до пункта оплаты и протянув кассиру деньги, я услышала: «Он заплатил за вас». Незнакомая машина как раз отъезжала от будки. «Он сказал спасибо за пузырьки», – пояснил кассир.

Я до сих пор вожу с собой в машине запасные флакончики. И за эти годы, стоя в пробках, выдула еще много пузырьков. Оказывается, некоторые проблемы решаются очень просто.

Деб Куперман

Разговор за столом

Технологии, как известно, настолько увлекают людей, что не позволяют сосредоточиться на балансе и одновременно наслаждаться жизнью.

Пол Аллен

– Телефоны остаются в машине, – предупреждает сын, как только мы оказываемся на улице.

– Да знаю я, знаю, – ворчит наша двенадцатилетняя внучка.

– Зачем ты постоянно повторяешь это? – раздражается ее пятнадцатилетний брат.

Невестка подмигивает нам.

– Он напоминает бабушке и дедушке, – говорит она. – Они могут не знать наших правил.

У них есть семейное правило: никто не берет за стол свой мобильный телефон, iPad или планшет – то есть ни одно из имеющихся электронных устройств.

Мы послушно оставляем телефоны в машине. Парковка переполнена – похоже, нам придется подождать, пока освободится столик. Ресторан заполнен семьями, однако в зале вовсе не шумно. Я слышу лишь тихие разговоры и стук вилок о тарелки.

Через несколько минут приходит официант и провожает нас к нашему столику. Мы с мужем нечасто ужинаем вне дома – возможно, поэтому неестественная тишина меня нервирует. Где вопящие дети? Подростки, спорящие с отцами? Мамы, одергивающие своих чад? Я оглядываюсь по сторонам и тут же понимаю, в чем дело. Каждый в этом зале сидит, уткнувшись в светящийся экран своего гаджета.

Мы вшестером садимся за столик. И сразу же начинаем разговаривать – иногда сразу на несколько тем. Нам приносят еду, а мы все продолжаем болтать. Дело не в том, что мы давно не виделись, – просто за неделю, прошедшую с тех пор, как мы были вместе в последний раз, многое произошло.

Пожилая пара за соседним столиком заканчивает ужинать. Я ловлю несколько долгих взглядов. Не раздражает ли их наша болтовня? Я не заметила, как они ушли, а в следующий раз, когда я обернулась, за столиком уже сидели две женщины. Они изучили меню, а затем включили свои айфоны.

Разумеется, дети хотят десерт. Мы пьем кофе, а они закидывают в рот все до последней крошки. Мой сын просит официантку принести счет.

Она появляется с черной виниловой папкой и на миг замирает, решая, кому отдать ее – моему мужу или сыну. Сын дотягивается до папки первым.

Он лезет в карман за бумажником и не спеша находит нужную кредитную карту. Официантка все это время стоит рядом с подозрительно счастливым видом.

Сын открывает черную виниловую папку – она пуста.

– Вы забыли положить счет, – говорит сын.

– Его нет, – отвечает девушка.

Она делает паузу, а потом объясняет:

– Ваш счет уже оплатили другие. И чаевые тоже.

– Почему? – хором восклицаем мы.

– Им понравилось, что никто из вас не сидел уставившись в экран, – говорит официантка. – Женщина сказала, что ей приятно видеть семью, члены которой за столом едят и общаются.

Мы буквально теряем дар речи. А потом все начинаем говорить одновременно.

– Где они? – спрашивает сын.

– Мы хотим их поблагодарить, – добавляет его жена.

– Они ушли сразу после того, как вы заказали десерт, – отвечает официантка.

И тогда мы придумали план. В следующий раз, увидев в ресторане семью, члены которой едят, не глядя в электронные устройства, мы заплатим за них вперед, как это сделала та пожилая пара. Дети заявляют, что после этого они хотели бы остаться, чтобы посмотреть на реакцию той семьи. Взрослые считают, что лучше будет поскорее уйти. Впрочем, все это детали. В одном мы согласны – сначала нужно найти такую семью.

Полли Тафрейт

Хорошая ставка

Если вы зажжете для кого-то светильник, он осветит и ваш путь.

Будда

Наш дом в Нью-Джерси был расположен рядом с ипподромом, но мы никогда не были там вместе. Мы жили экономно: обеды брали с собой на работу, отказывались от отпусков и никуда не ходили. Однако в день пятнадцатой годовщины нашей свадьбы мы решили побаловать себя.

Я выросла среди лошадей и скачек. Мой отец, успешный текстильщик, одно время был владельцем скаковой лошади. Свой двадцать первый день рождения я праздновала как раз на этом ипподроме, вместе с родителями, братьями и сестрами. Мы заказали лучший столик в ресторане ипподрома, и я спустила несколько сотен долларов за час, делая ставки.

Но те экстравагантные дни давно прошли. Выйдя на пенсию и переехав в Лас-Вегас, мой отец проиграл значительную часть своего состояния – фишки в казино разочаровывали его гораздо чаще, чем лошади.

И вот теперь я снова была на ипподроме – с мужем. Мы выбрали шикарный итальянский ресторан поблизости и приехали достаточно рано, чтобы спокойно поужинать. Мы заказали закуски, суп и другие блюда и даже по бокалу вина. В какой-то момент мы с Фрэнком заметили какое-то движение за столиком справа: элегантно одетая пожилая женщина оглядывалась по сторонам и постоянно трогала свое ухо.

– Вы потеряли сережку? – спросила я.

Женщина покачала головой. Она выглядела обеспокоенной.

– Мой слуховой аппарат, – сказала она. – Сын наконец убедил меня купить его на этой неделе, а он такой дорогой, и… – Она запнулась. – У моего сына зрение лучше, чем у меня, но даже он не может найти его.

У молодого человека, сопровождавшего ее, и правда был растерянный вид.

Никто из официантов, похоже, не собирался им помогать. Остальные посетители откровенно игнорировали возникшую суету.

Фрэнк поднялся.

– Давайте я посмотрю, – предложил он.

– Ох, он очень маленький, к тому же почти такого же цвета, что и пол, – проговорила женщина, а потом добавила: – Я не хочу вас беспокоить.

– Ничего страшного, давайте я попробую, – сказал Фрэнк и опустился на корточки, ощупывая руками пространство перед собой.

Женщина медленно выпрямилась, потирая спину. Ее сын водил ногой взад-вперед от стола и обратно. Что касается меня, то я тоже стояла рядом, переставляя приборы и тарелки, и даже заглянула под хлеб в корзине.

– Большое спасибо вам обоим, – сказала наконец женщина. – Но боюсь, что он потерян навсегда. Ваш ужин остывает, пожалуйста, не утруждайтесь.

В ее глазах появились слезы. Молодой человек тоже вернулся к еде.

Десять минут спустя мы уже заканчивали с ужином. Мать и сын за соседним столиком молча пили кофе.

– Я хочу посмотреть еще раз, – объявил Фрэнк, снова опускаясь на кафельный пол. – Неизвестно, может быть, ваш аппарат просто куда-нибудь закатился.

И вот, в своих единственных парадных брюках, Фрэнк стал переползать от столика к столику, медленно двигая рукой то в одну, то в другую сторону.

В зале появился менеджер. Пожилая женщина объяснила ситуацию, и менеджер ушел, не предложив никакой помощи.

Через минуту Фрэнк встал.

– Это он, мэм?

И он протянул что-то женщине.

– О да, да! – воскликнула она.

Ее сын пожал Фрэнку руку.

– Как я могу отблагодарить вас? Пожалуйста, позвольте хотя бы угостить вас кофе и десертом, – предложила женщина.

Фрэнк покачал головой:

– Нет, спасибо, я просто рад, что мы нашли его. И вам не придется тратиться на новый.

Попрощавшись, они ушли. А мы с Фрэнком заказали кофе и десерт и посидели еще немного.

Когда мы попросили счет, официант сказал:

– Об этом уже позаботились, сэр, чаевые и все остальное. Люди, которые были за соседним столиком, сказали, что это подарок в знак благодарности.

Окрыленные и немного смущенные, мы отправились на ипподром. Первые несколько заездов мы пропустили, зато нам не пришлось платить вступительный взнос. Мы посмотрели несколько забегов, поставив два доллара на одну лошадь и пять долларов на другую, в основном выбирая их по именам, а не по послужным спискам. Разумеется, мы проиграли, но это было весело.

Перед финальным забегом мы еще раз прошлись по списку. Одно имя нам особенно понравилось: лошадь звали Дамская признательность.

Мы поставили на нее двадцать долларов.

Решимость Фрэнка найти слуховой аппарат незнакомки была вполне сравнима с решимостью этой длинноногой кобылки. Она выиграла с минимальным отрывом, и выплата по нашей ставке составила 250 долларов.

В последующие годы мы не раз пересказывали эту историю как доказательство того, что ни один добрый поступок не пропадает даром. А иногда позволяет получить еще и подарок на годовщину. В нашем случае – новую мебель для террасы.

Лиза Ромео

Миссия выполнена

Ведите себя так, как будто то, что вы делаете, действительно важно. Ведь так оно и есть.

Уильям Джеймс

Последние нескольких лет я руковожу молодежной группой в нашей церкви. Одно из любимых занятий моих учеников называется «Акты случайной доброты». Несколько раз в год, как правило – в воскресенье вечером, мы собираемся вместе, чтобы делать что-нибудь хорошее.

Мы разбиваемся на небольшие группы и расходимся по городу. Обычно одна группа отправляется в центр, где собираются бездомные, и раздает им бутерброды и холодную воду летом, а зимой – грелки и горячий хлеб. Другие делают открытки со словами благодарности и вручают их в местных полицейских и пожарных участках. Или посещают дома престарелых и больницы, чтобы поделиться улыбкой и поговорить с пациентами.

Однажды мы оставили записки с добрыми пожеланиями на лобовых стеклах всех машин на парковке возле больницы. Мы надеялись, что эти несколько слов, сказанные от сердца, хоть немного поднимут настроение родственникам тяжело больных людей.

Первую часть того вечера мы провели в церкви – дети писали на листочках послания: «Бог любит тебя», «Продолжай улыбаться», «Мы молимся за тебя» и «Хорошего дня». У одной девочки был изящный, красивый почерк, и она украсила уголки своих записок разноцветными сердечками.

После того, как дети оставили свои записки на всех этих машинах, эта девочка сказала:

– Мы не увидели ни одного человека. Как мы узнаем, что наши записки принесли пользу?

– Давай будем верить, что это так, – ответила я.

Обычно дети видели реакцию людей, которым они помогали. Но сегодня было заметно, что они расстроены отсутствием обратной связи. Откровенно говоря, я и сама задавалась тем же вопросом. Подбодрят ли эти записки кого-нибудь или их отбросят в сторону, как рекламу, оставленную на лобовом стекле?

В понедельник утром я просматривала свою ленту в соцсетях и нашла сообщение от подруги. Она в этот момент переживала тяжелый период своей жизни. После описания ряда не самых приятных событий, произошедших с ней за выходные, она вдруг добавила: «Однако сегодня по дороге на работу я ненадолго остановилась у банка. Там, на краю стойки, лежала милейшая записка с пожеланием. Это сделало мой день лучше». Фотография записки прилагалась.

Это было одно из наших посланий! Я сразу узнала его по маленьким сердечкам по краям. Я понятия не имею, каким образом этот маленький листок смог проделать путь от парковки больницы через весь город до банка – возможно, она настолько порадовала сердце какого-то незнакомца, что он захотел поделиться эмоциями с кем-то еще.

Целый день я не могла сдержать улыбки и не могла дождаться, когда смогу рассказать об этом ребятам. Миссия выполнена.

Джилл Хеймейкер

Ужин в Сан-Франциско

Когда у нас есть возможность быть щедрыми сердцем, мы даже не задумываемся обо всей глубине и широте любви.

Маргарет Чо

Долгий и напряженный день в винодельне Frank Family Vineyards в долине Напа наконец близился к концу. Перед самым закрытием я заметила в ящике кассового аппарата водительское удостоверение. Рядом лежала записка – в ней говорилось, что удостоверение было найдено в женском туалете.

Я почти закончила подсчитывать кассовые чеки, когда зазвонил телефон. Женщина по имени Кристин Льюис оказалась матерью той девушки, которая забыла свои водительские права. Она сказала, что они обнаружили пропажу уже в Сан-Франциско, на въезде на мост Золотые Ворота. На следующее утро, в 6:30, девушка должна была вернуться в Нью-Йорк.

Кристин спросила, не соглашусь ли я припрятать права на территории поместья, чтобы они забрали их вечером.

Я могла бы оставить права под ковриком у входной двери в дегустационный зал, но вдруг подумала, что это будет не самым лучшим завершением дня для мамы с дочерью.

– Где вы остановились в Сан-Франциско? – спросила я. – Отправляйтесь на ужин к своим друзьям. Я положу права в конверт и оставлю на стойке регистрации в вашем отеле.

Кристин обрадовалась и спросила, где я живу.

– В десяти минутах езды от винодельни, – ответила я. Сан-Франциско находится в полутора часах езды отсюда, так что поездка туда и обратно займет три часа.

Кристин помолчала, а потом спросила:

– Вы правда готовы это сделать?

– Конечно. Все равно у меня нет никаких планов на вечер.

Я положила трубку, но через несколько минут телефон зазвонил снова. Кристин спрашивала, есть ли место, где они могли бы встретиться со мной на полпути. Я велела ей не волноваться об этом. Им нужно было встретиться со своими друзьями.

Итак, я закрыла винодельню, заехала домой, чтобы переодеться, а затем отправилась в Сан-Франциско.

Я уже миновала Резерфорд Гриль, когда мобильный телефон подал голос. Звонила моя близкая подруга Бэбс. Она спросила, не хочу ли я где-нибудь поужинать.

– С удовольствием! – ответила я.

– Куда ты хочешь пойти? – поинтересовалась Бэбс.

– Как насчет Сан-Франциско? – засмеялась я.

Она удивилась:

– В Сан-Франциско в четверг вечером?

Я сказала, что еду туда, чтобы отдать кое-кому водительские права, и сказала, что, если она хочет поехать со мной, я могу заехать за ней в Сент-Хелена.

Мы с Бэбс были почти у цели, когда позвонила Кристин: не могли бы мы зайти в ресторан, где они ужинали, вместо того чтобы везти права в отель? Они хотели поблагодарить меня лично, а ее муж собирался заплатить за бензин. Я ответила, что заеду в ресторан, но денег не возьму.

Когда мы с Бэбс вошли в ресторан, нас встретили аплодисментами. Какая-то молодая женщина подбежала и обняла меня. Я сразу же узнала ее по фотографии на карточке. Муж Кристин снова предложил компенсировать расходы на бензин, но я и на этот раз отказалась. Тогда он настоял на том, чтобы оплатить наш ужин.

Через некоторое время все разошлись, а мы с Бэбс все еще сидели за нашим столом и медленно пили вино. Несколько минут Бэбс молчала, а потом призналась, что этот ресторан имеет для нее особое значение. Ее старший сын, который скончался несколько лет назад, праздновал здесь свой выпускной вечер. Для Бэбс сегодняшний ужин стал одновременно приятным и грустным.

Что и говорить, в жизни иногда случаются удивительные совпадения.

Памела Шок

Доброта возвращается

Совершайте добро, не ожидая вознаграждения, и знайте, что однажды кто-то сделает то же самое для вас.

Принцесса Диана

Перед вылетом домой в Торонто у меня была короткая тридцатиминутная пересадка в Детройте. Проскочив по трапу самолета, я бросился бежать, потому что выход на посадку находился в противоположном конце аэропорта. Я добрался туда за пять минут.

Я устал, к тому же нервничал из-за звонка тренера, который должен был состояться через час после моего возвращения домой. Времени оставалось в обрез. И тут я услышал объявление: «Уважаемые пассажиры! Кажется, мы перегрузили рейс. Не хочет ли кто-нибудь из вас добровольно согласиться на более поздний вылет?»

В зале находилось примерно сто человек, но ни один из них не вызвался.

Следующий рейс вылетал через четыре часа, в 19:30. Я посмотрел вокруг и увидел бизнесменов, которые торопились на работу, мам, спешивших домой к детям, и детей, которых где-то на том конце маршрута ждали друзья. Что еще важнее, я увидел людей – и всем им нужна была помощь. И тогда, несмотря на то что я, так же, как и все остальные, очень хотел поскорее оказаться дома, я понял, что должен остаться. Тем более что стюардесса сказала, что рейс не может быть отправлен, пока кто-нибудь не вызовется сам.

Я взял свою сумку и подошел к стойке: «Я доброволец!» Стюардесса улыбнулась – она поняла мою отсылку к «Голодным играм».

Пока она переоформляла мой билет, я смотрел на пассажиров, которые теперь могли сесть в самолет. Я был счастлив, что смог помочь.

Стюардесса вручила мне новый посадочный талон, а затем сказала: «Это вам за вашу доброту». И протянула мне еще один лист бумаги. Это был купон на семьсот долларов на полет в любую точку мира в течение следующего года!

Я добрался до своего нового выхода и занял место рядом с розеткой, чтобы мой ноутбук смог продержаться еще четыре часа. Я перенес свой созвон. И успел сделать еще много важных дел, что стало прекрасным бонусом.

Когда объявили посадку, я с удивлением обнаружил, что мне дали место в первом классе. Я сел в самолет и подумал о том, как я благодарен за все, что произошло. Я сделал нечто хорошее, не думая о вознаграждении, и эта доброта вернулась ко мне сторицей.

Хуан Бендана

Пройти милю в вашей обуви

Одна туфелька может изменить твою жизнь.

Золушка

Утро 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке начиналось великолепно. Я работала в своей студии, солнечные лучи мелькали и отражались в стеклянном световом люке над моей головой, делая его похожим на волшебный калейдоскоп. Давно уже в моей жизни не случалось такого прекрасного дня.

И тут раздался взрыв. Я застыла на месте. Выглянула в окно и почему-то сразу вспомнила детскую сказку, в которой Цыпленок бегает по городу и кричит: «Небо падает, небо падает!»

Через несколько минут зазвонил телефон.

– Самолет только что врезался в одну из башен Всемирного торгового центра, – сказал мой муж.

– Я слышала, – ответила я, пока еще не испытывая особой тревоги: я живу в Бруклин Хайтс, всего в нескольких минутах езды от центра Манхэттена через мост. Меня трудно удивить очередной аварией.

«Наверное, маленький частный самолет потерпел крушение. Может быть, у пилота случился сердечный приступ или он отклонился от курса», – рассуждала я.

Потом я все же включила телевизор, чтобы узнать подробности. И узнала, что второй самолет, огромный лайнер, врезался во вторую башню.

О Боже!

Помню, как много лет назад Орсон Уэллс сообщил по радио вымышленную новость о вторжении марсиан – многие тогда поверили ему. Но теперь все было иначе. Я слышала взрыв, видела, как самолет врезается в башню. Теперь комментатор говорил еще об одном самолете, который был направлен в здание Пентагона. Я стояла как парализованная, не в силах осознать происходящее.

Голос мужа вернул меня к реальности:

– Они закрывают все офисы в моем здании и, судя по всему, в большей части Манхэттена. Я возвращаюсь домой.

Мы не знали, что в Нью-Йорке остановлены все виды пригородного транспорта. Тысячи людей часами шли пешком по мостам, через туннели, по шоссе, чтобы добраться до дома. Те, кто жил слишком далеко, ночевали у друзей, в офисах, на вокзалах.

Мой дом находится на Клинтон-стрит – это по прямой к Бруклинскому мосту и обратно. Мы с соседями стояли на улице, а мимо нас потоком шли люди.

«Могу я вам чем-то помочь? Могу ли я вам помочь?» – повторяли мы снова и снова, предлагая проходящим бутылки с водой. Многие из них были покрыты сажей с головы до ног, словно мумии. Все были измучены и пребывали в настоящем шоке.

Я увидела молодую женщину в ярко-красном платье и туфлях на высоких каблуках, которая с огромным трудом брела по улице. На мне была пара старых желтых шлепанцев, и я шагнула к ней, чтобы отдать их.

– Пожалуйста, возьмите это. Вам будет гораздо удобнее.

Она заколебалась, но потом с благодарностью приняла мой скромный дар.

– Спасибо, спасибо. – Она накрыла мою руку ладонью. – Не знаю, как смогла бы дойти до дома в этом.

В этот момент я представила, как тщательно она подбирала туфли к платью нынешним утром. Женщина сунула ноги в желтые шлепанцы:

– Ах, какое облегчение! Я верну их, обещаю.

– В этом нет необходимости. Оставьте их себе. У меня есть другие, это просто дешевые пластиковые шлепанцы.

Однако уже в тот же вечер шлепанцы были возвращены и снова заняли место на пороге моего дома. А на следующий день женщина, которую, как оказалось, звали Ана, явилась с букетом желтых роз.

– Желтые розы – символ дружбы, – сказала она, протягивая мне букет.

Я пригласила Ану войти, и мы долго говорили о жизни, о том, что действительно имеет значение и что находится на вершине наших жизненных пирамид.

– Моя мама хочет с тобой познакомиться, – заявила она с улыбкой.

Я рассмеялась:

– Наверняка она захочет узнать, где я купила шлепанцы за 1,99 доллара.

– Моя мама хочет познакомиться с женщиной, которая ради меня сняла свою обувь, – объяснила Ана.

Ее благодарность казалась мне несоразмерной тому, что я сама считала лишь незначительным жестом с моей стороны. Но полагаю, что в тот день ни один жест никому не казался незначительным: Нью-Йорк охватила волна милосердия.

На несколько дней, последовавших за 11 сентября, город замер. Бешеный ритм нашей жизни изменился. Мы были напуганы и сосредоточились на главном. Это было время для размышлений, сострадания и, в конечном счете, благодарности за то, что мы можем полагаться друг на друга. Оказывается, мы могли быть добрыми. Случилось невообразимое, и мы были свидетелями этого и сплотились.

Спустя некоторое время Ана прислала мне по почте подарочный сертификат в местный ресторан, который мы оба любили. К посылке прилагалась записка:

«Я всегда буду помнить твою доброту в тот ужасный день, – прочитала я. – Знай, что для меня было честью пройти милю в твоей обуви».

Линда Раткопф

Глава 4

один маленький поступок, одна большая разница

Ни одно доброе дело никогда не заканчивается. Одно доброе действие влечет за собой другое. Хорошему примеру следуют. Доброта пускает корни, они разрастаются и создают новые деревья. Самая большая работа, которую доброта делает для других, заключается в том, что она делает добрыми и их тоже.

Амелия Эрхарт

Книга, которую ты однажды прочтешь

Все, что есть ценного в человеческом обществе, зависит от возможностей развития, предоставляемых индивидууму.

Альберт Эйнштейн

Эта история началась одним поздним вечером на заднем дворе дома моего друга Карла в Детройте, штат Мичиган. Нам было по шестнадцать лет. Мы только что закончили играть в стикбол, и я как раз собирался сесть на велосипед, чтобы поехать домой.

– Подожди минутку, – попросил Карл.

Он побежал домой и вернулся с книгой, которую я, по его мнению, должен был прочитать.

– Посмотрим, понравится ли тебе, – сказал Карл.

На это я ничего не ответил. Я ненавидел школу и ненавидел читать. Я продержал книгу у себя пару недель, а потом вернул ее непрочитанной. Карл не спросил, понравилась она мне или нет.

В течение следующих двух лет Карл дал мне еще три книги. Последней из них была «Мартин Иден» Джека Лондона. Каждый раз я возвращал их непрочитанными.

Через несколько дней после окончания школы Карл спросил:

– Бенни, в какой колледж ты собираешься поступать?

– Я не собираюсь в колледж, – ответил я.

– Почему?

– Потому что мой отец не может позволить себе заплатить семьдесят пять долларов за обучение.

– И это все? – удивился Карл.

– Да.

Я солгал. У меня не было намерения снова возвращаться к учебе, раз уж я оказался на свободе.

На следующий день Карл постучал в мою дверь и вручил мне чек на семьдесят пять долларов от своего отца.

– Думаю, этого должно хватить, – сказал он.

Я был в шоке. Что я мог сказать, кроме «спасибо»? Поскольку я работал полный рабочий день в пекарне брата, то записался на два предмета вечерних курсов Университета Уэйна в Детройте.

В середине семестра, после провальных экзаменов и сочинений, я решил, что никогда не смогу стать достойным студентом и получать приличные оценки. Я бросил колледж и продолжил работать в пекарне.

К этому времени мне было уже двадцать лет. Карл окончил второй курс колледжа Суортмор в Пенсильвании и приехал домой на летние каникулы. Мы снова встретились, чтобы поиграть в стикбол у него на заднем дворе.

После игры он отвел меня в сторону.

– Итак, Бенни, чем ты занимаешься?

Я замешкался, а потом тихонько ответил:

– Я работаю на скотобойне, забиваю коров.

На вопрос, почему я бросил учебу, я ответил:

– Я ненавижу школу и ненавижу читать.

На этот раз я хотя бы сказал ему правду.

Это был 1954 год, то есть прошел уже целый год после окончания Корейской войны, а призыв в армию все еще был обязательным. Карл посоветовал мне пойти добровольцем на пару лет, и это дало бы мне время подумать о том, что я хочу делать со своей жизнью.

Письменный экзамен, необходимый для поступления на флот, я провалил, но в армию меня приняли. После базовой подготовки я провел следующие восемнадцать месяцев в пехотной роте тяжелых минометов в Неккарсульме, Германия. Через два года я с почестями был демобилизован.

Когда я шел в армию, то не имел ни малейшего представления о том, чем хочу заниматься в жизни. После увольнения я вернулся домой в Детройт, где попытался вернуться на свою прежнюю работу на скотобойне, но вакансий не было.

Я забрал свое жалованье и поехал в Лос-Анджелес, штат Калифорния, чтобы навестить свою младшую сестру, которая сбежала из дома в возрасте семнадцати лет.

Пробыв в Калифорнии всего две недели, я познакомился с девушкой, которая посоветовала мне воспользоваться программой GI Bill. Я последовал ее совету, вернулся в Детройт и прошел тесты на выявление способностей в Администрации ветеранов. Признался, что я плохо читаю, и они предложили мне пойти в торговую школу и учиться на специалиста по ремонту радио и телевизоров.

На этот раз я воспользовался предложением и поступил. GI Bill покрыла все расходы.

К моменту окончания учебы мне было двадцать три года. Я не общался с Карлом и не писал ему более четырех лет.

11 января 1958 года, когда до получения диплома оставался всего один месяц, я пошел на свидание вслепую. А уже 22 января я попросил ту девушку выйти за меня замуж.

Через несколько дней после свадьбы по почте пришел свадебный подарок от Карла. Это была книга «Мартин Иден» Джека Лондона – последняя из тех, что он одолжил мне шесть лет назад. На внутренней стороне обложки мой друг написал:

ВАССЕРМАНАМ В ДЕНЬ ИХ СВАДЬБЫ.

Карл

– Какая расточительность, – сказал я. – Я все равно ее никогда не прочту.

Но чем больше я об этом думал, тем больше понимал, что Карл пытается мне что-то сказать. Я решил позвонить ему. Никто не ответил.

– Что ты теряешь? – спросила жена. – Карл потратил время, чтобы отправить эту книгу тебе, а ты можешь найти время и прочитать ее. А потом можешь делать все, что захочешь.

И вот я начал читать книгу, в которой было 411 страниц и ни одной картинки! На каждой странице было много слов, значения которых я не понимал. Пришлось купить словарь. К тому времени, когда я закончил читать книгу (на что у меня ушло более двух лет), я записал на полях определения 747 слов.

Теперь я понимал, почему Карл хотел, чтобы я прочитал эту книгу. Главный герой, Мартин Иден, тоже был плохо образован, но сумел пересилить себя и в результате превратился в писателя.

Впервые в жизни у меня появился проблеск надежды: что, если и мне не придется всю жизнь оставаться невеждой?

Понемногу мир книг раскрылся для меня и стал источником восторга и волнений. Только тот, кто был так же, как я, погребен в своем невежестве, может понять, что такое просветление. Моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Что же случилось с моим мудрым другом Карлом? Он окончил юридический факультет Гарвардского университета и стал адвокатом по гражданским правам. И по-прежнему заботился о тех, кому в жизни повезло меньше. Еще через несколько лет Карл стал членом городского совета Детройта. А затем, в 1978 году, в возрасте сорока четырех лет, был избран подавляющим большинством голосов в Сенат Соединенных Штатов от штата Мичиган. Он проработал на этом посту тридцать шесть лет – шесть сроков.

В 2007 году Карл Левин – подросток, много лет назад проявивший ко мне доброту, согласился написать предисловие к моей первой опубликованной книге Presidents Were Teenagers Too.

Бенни Вассерман

Трудности перевода

Благодарность может изменить день и даже жизнь. Ваша готовность выразить ее словами – это все, что необходимо.

Маргарет Кузинс

Когда я только приехала в Японию в качестве преподавателя английского языка, то часто покупала интересные маленькие сувениры, чтобы отправить их домой родным и друзьям. Однажды я в очередной раз выходила из почтового отделения, как вдруг меня остановила женщина средних лет. Поверх блузки на ней был надет фартук, а голову венчал солнцезащитный козырек – типичный наряд домохозяйки. Женщина протянула мне какие-то бумаги, и я машинально взяла их.

– Я что-то забыла? – спросила я.

Возможно, я обронила письмо или открытку. Однако женщина протягивала мне марки.

В тот день я не покупала марок. Должно быть, произошла ошибка.

– Они не мои, – попыталась сказать я со своим слабым японским. – Я их не покупала.

– Они для вас.

Я держала марки в руках, растерянная и сбитая с толку. Возможно, все дело в неправильном переводе. Может, она нашла их и хочет, чтобы я их сдала? Что происходит?

Думаю, паника отразилась на моем лице, потому что к нам подошла другая женщина. Она была еще ниже ростом, чем первая, ее глаза за стеклами очков улыбались.

– Она говорит, это для вас, – произнесла женщина на ломаном английском. – Она дает их вам.

Я уставилась на пачку марок.

– Подарок, – объяснила моя переводчица. – Она говорит, подарок.

– Подарок, – повторила первая женщина по-японски. Вид у нее был озабоченный, но довольный.

Я поблагодарила ее на английском и японском языках. Сказала, что наклею марки на открытки для моего дедушки. Женщина улыбнулась в ответ, переводчица кивнула и ушла.

Я поехала домой на велосипеде с затуманенной головой, пытаясь снова прокрутить в голове весь разговор. Дома я села на пол и уставилась на марки. Три тысячи иен – более чем тридцать долларов. Подарок от совершенно незнакомого человека.

Почти год я клеила эти марки на каждую поздравительную открытку, каждое письмо, каждое послание домой. Моему дедушке, моим родителям, брату и сестре. Все они отправлялись без промедления, потому что у меня в кухонном ящике лежала маленькая пачка марок, ждущих своего часа.

Откуда та женщина знала, что они мне нужны? Может, ее ребенок тоже жил за границей и она хотела бы писать ему чаще? Или она однажды принимала у себя тоскующего по дому студента? Слышала ли она, как я запинаюсь в разговорах на почте, и попыталась избавить и сотрудников, и меня от будущих проблем?

А может, она просто решила, что кому-то, находящемуся так далеко от дома, больше всего нужна маленькая пачка марок, чтобы отправлять домой письма? Так или иначе, эта маленькая услуга позволила мне чувствовать себя менее одиноко в этом огромном мире.

Я ходила на почту еще сорок или пятьдесят раз, до самого отъезда, но больше никогда не видела добрую женщину. В тот день она дала мне больше, чем предполагала: она подарила мне ощущение дома.

Стефани Хантер

Под ледяным дождем

Доброта – это нежность. Доброта – это любовь, хотя, возможно, даже больше, чем любовь. Доброта – это доброжелательность. Доброта говорит: «Я хочу, чтобы ты был счастлив».

Рэндольф Рэй

Мы направлялись в знаменитый на всю страну ресторан BlueOwl в историческом городке Киммсвик, штат Миссури, чтобы отпраздновать нашу шестидесятую годовщину. Обычно в День святого Валентина ресторан предлагает особенный ужин, пусть и несколько дороже. Мы решили, что вполне можем побаловать себя.

Прогнозы обещали ледяной дождь, но он должен был начаться только после полуночи. К тому времени мы уже были бы дома. Однако дождь полил гораздо раньше – мы как раз были на пути к ресторану.

Очень скоро вся улица перед рестораном была покрыта льдом. Парковка также заледенела, а перед каждым въездным пандусом образовалась огромная лужа. Я не могла заехать на парковку, однако понимала, что даже если я оставлю машину на улице, мы все равно не сможем дойти до ресторана по льду.

– Вы хотели заехать? – окликнула нас какая-то женщина.

Я кивнула:

– Мы не можем туда заехать и вряд ли сможем идти по улице. Мой муж недавно перенес инсульт, а у меня ампутирована нога.

Женщину звали Мэри Хостеттер, она оказалась владелицей ресторана.

– К нам с минуты на минуту должен прибыть грузовик с солью, но боюсь, что это несильно поможет, – сказала Мэри.

Потом она быстро придумала план:

– Просто остановите машину прямо у ступенек ресторана, и я провожу вас внутрь. Потом я припаркую вашу машину, и все будет нормально.

Я так и сделала. Мэри по очереди довела нас до дверей.

Через несколько минут она вручила мне ключи от машины:

– После ужина, когда вы будете готовы уехать, дадите мне ключи. Я подгоню вашу машину к выходу и посажу в нее вас обоих.

Обстановка в зале была теплой и романтичной. В воздухе витал аромат вкусной еды. Все маленькие комнатки и столики были декорированы в красных, розовых и белых тонах. Официантки были одеты в длинные синие платья с оборками и белые фартуки. Еда, разумеется, была восхитительной, и мы смаковали каждый кусочек. Весь вечер к нам относились так чутко, будто мы были единственными посетителями ресторана.

Наконец пришло время десерта. Мы заказали фирменную клубнику в шоколаде – она была восхитительна. Мы закончили трапезу чашкой кофе без кофеина. Официант фотографировал нас вдвоем для семейного альбома. Это был абсолютно идеальный вечер.

Мы поднялись и на прощание спросили хозяйку, нет ли у нее минутки, чтобы сфотографироваться с нами. Она была очень занята, однако все же обняла нас и улыбнулась в камеру. А затем протянула руку:

– Ваши ключи, пожалуйста.

Я начала было возражать – сказала, что мы сумеем нормально выйти.

– Ваши ключи, пожалуйста, – настойчиво повторила Мэри.

Она подогнала машину к ступенькам и снова проводила к ней нас обоих по очереди. Пока мы ужинали, приехал грузовик с солью, и улица теперь выглядела гораздо лучше.

Мэри помахала нам рукой, улыбнулась и пожелала счастливого пути домой. После чего развернулась и исчезла за дверями ресторана.

Теперь я понимаю, почему эта женщина известна на всю страну. Она участвовала во многих телевизионных шоу. О ней и ее ресторане писали в журналах и газетах по всем Соединенным Штатам, включая журнал О, The Oprah Magazine. И она нашла время, чтобы протянуть руку помощи двум совершенно незнакомым людям в один из самых оживленных вечеров в году.

Мы никогда не забудем ее доброту в ситуации, которая могла бы стать для нас катастрофой. Мы будем вспоминать наш ужин в честь шестидесятой годовщины с нежностью и глубоким уважением к замечательному, доброму и заботливому человеку.

Джойс Садбек

Лучшая головоломка

Совершать добрые дела – главное предназначение человека.

Софокл

Обычно в электричке по дороге на работу я разгадываю кроссворд. Но однажды забыла захватить с собой бесплатную ежедневную газету. Эх, никакого кроссворда. Надо ли говорить, что время в тот день тянулось дольше обычного?

Спустя полчаса джентльмен, сидевший слева от меня, вышел на своей остановке, оставив на сиденье экземпляр «Дейли Ньюс». Я надела очки, достала ручку и открыла газету. Поскольку «Дейли Ньюс» – не та газета, которую я обычно читаю, я понятия не имела, где находится кроссворд, и поэтому просто листала ее. Мое внимание привлекли страницы, заполненные мелким шрифтом. Это был список каких-то имен и адресов.

Охваченная любопытством, я вернулась на пару страниц назад и прочитала пояснение. Оказалось, передо мной был перечень неактивных банковских счетов. Если человек кладет деньги на счет и ничего не делает в течение многих лет, банк признает этот счет неактивным. Банк уведомляет об этом государство, и в газете публикуется специальное объявление. Чтобы дать вам представление о масштабах проблемы, скажу, что в штате Нью-Йорк, где я живу, а банках хранятся невостребованные средства на сумму тринадцать миллиардов долларов! Кстати, если однажды вы увидите свое имя в списке, свяжитесь с государственным контролером или казначеем вашего штата и подайте заявление. Не успеете оглянуться, как вам по почте пришлют чек.

Я решила, что неспроста забыла в тот день захватить свою газету. Мне досталось нечто более интересное, чем кроссворд. Это была реальная головоломка, которую я могла разгадать. Возможно ли найти этих людей и сообщить им или их семьям о деньгах?

Сначала я искала знакомые имена. Вуаля, я легко выиграла первый раунд. В списке оказался мой покойный дядя. Легко понять, почему банк не мог связаться с ним. Однако у дяди остался сын, до которого легко было дозвониться и который мог претендовать на деньги.

Первая серия звонков была простой. Большинство людей все еще проживали по тому же адресу, что и в объявлении. Некоторые знали, что у них есть неактивные счета, но не понимали, как получить деньги. Многие были пожилыми или плохо владели языком, и им требовалось простое объяснение, что делать.

Затем я перешла к сложным вопросам. Я нашла несколько зацепок, используя LinkedIn и социальные сети. Обнаружила некрологи умерших людей из списка, а затем разыскала их наследников. Я нашла молодую женщину, которая открыла счет в своем старом студенческом городке, а затем переехала оттуда в поисках хорошей работы. Связалась с молодым человеком, который уехал из Манхэттена в пригород, когда женился и завел детей. Познакомилась по телефону с несколькими милыми пожилыми людьми. Это было весело.

В целом я потратила на все это не так уж много времени. В течение нескольких дней вместо того, чтобы заниматься кроссвордами и судоку, я искала людей из списка. Разгадывала чьи-то случайные жизни.

Одна женщина, которой я сообщила о двух неактивных счетах, позвонила мне тем же вечером, чтобы спросить, почему я сделала то, что сделала, и поблагодарить меня за то, что у меня хватило смелости разыскать ее. Но для меня это была лучшая головоломка. В ней интеллектуальный вызов сочетался с тем теплым чувством, которое испытываешь, когда делаешь доброе дело.

Голди Розенберг

Какие пустяки

Добрые деяния приравниваются к заповедям.

Талмуд

Мой муж уехал на работу очень рано. Было только шесть часов, но стояла та влажная жара, которая так характерна для июля. Я помахала мужу рукой и вернулась в дом, чтобы насладиться парой часов тишины и покоя, пока не проснулись дети.

Со второй чашкой кофе, над которой вились волны пара, я сидела за кухонным столом и планировала свой день: сдать пару чеков в банк, снять немного наличных и, возможно, съездить в торговый центр за новой парой кроссовок.

Около полудня я взяла сумочку, оставила детей в гостиной возле телевизора и направилась к машине. Наш сосед Эдди возился под капотом своего пикапа. Мы обменялись приветствиями и несколько минут поболтали, а потом я уехала по своим делам.

Банк находился в паре километров от нашего дома. Я припарковалась перед банкоматом и потянулась было, чтобы выключить зажигание, но потом передумала – выскочила из машины с работающим двигателем и включенным кондиционером.

Банкомат принял мою карту и попросил ввести PIN-код. Я ввела и через плечо бросила взгляд на машину: связка разноцветных ленточек, украшавшая зеркало заднего вида, весело танцевала над приборной панелью. Я не могла дождаться, когда нырну, наконец, в салон, который казался мне единственным прохладным местом на всей улице.

Разобравшись с банкоматом, я вернулась к машине и потянула за ручку. Если у меня в жизни и был когда-либо чрезвычайно неприятный момент, то именно тогда. Дверь была заперта.

Луизианское солнце палило вовсю, а я стояла у машины и думала, что делать. Перспектива пройти пешком два километра до дома, чтобы взять запасной комплект ключей, мне совсем не нравилась.

В конце концов, я вернулась в банк. Молодая женщина за окошком сочувственно выслушала мою печальную историю. Я спросила, могу ли я позвонить, и она тут же согласилась, придвинув телефонный аппарат к концу стойки.

– Привет, Фаун, – сказала я дочери. – Я заперла ключи в машине у банка, а двигатель не заглушила. Не могла бы ты попросить Эдди принести мне запасной комплект, пожалуйста?

Фаун вернулась к телефону через несколько минут: оказалось, Эдди был занят заменой масла и не мог мне ничем помочь. Я повесила трубку.

– Вы мама Фаун? – неожиданно спросила девушка за стойкой.

– Да, так и есть.

Ее лицо засияло:

– Я Кармен. Мы с Фаун часто работаем вместе в церковных яслях. Она прекрасный человек. Я ее просто обожаю. Вы, должно быть, замечательная мама.

Кармен покопалась в своей сумочке, достала связку ключей и протянула их мне.

– Вот, возьмите мою машину. Это новая «Королла», припаркованная на улице. Я только вчера ее купила.

Я была потрясена.

– Вы уверены, что готовы одолжить мне свою новую машину?

– Да. Пожалуйста, возьмите ее.

Но когда мои пальцы коснулись ключей, на ее лице промелькнуло беспокойство: очевидно, отдать машину было непросто. Но Кармен была готова рискнуть.

– Вы ведь будете ехать осторожно? – только и спросила она.

– Буду. Обещаю.

И я сдержала свое обещание. Через пятнадцать минут я вернулась с машиной Кармен, запасными ключами и дочерью.

– Спасибо, что помогли моей маме, – сказала Фаун.

– Ой, да пустяки.

Девочки обнялись.

Но для меня этот жест не был «пустяком». Кармен помогла мне, потому что хорошо знала мою дочь, и я была бесконечно благодарна ей. К тому же она сделала мне подарок, ценность которого вряд ли осознавала. Лучшие слова, которые только можно услышать, звучат так: «Вы, должно быть, замечательная мама».

Ирен Онорато

Перчатки

Корни всякой доброты лежат в почве признательности за доброту.

Далай-лама

Проведя почти месяц в теплой горной долине Мексики, я вернулась домой, в Канаду. В Мексику я ездила на Рождество – к мужу, который преподает там антропологию.

В Новый год мне предстояло работать. Я встала в семь утра и вышла на улицу, чтобы оценить погоду. Теплый ветер «Шинук» внушал надежду на хороший день. Поэтому я не стала доставать свои зимние перчатки из другой машины.

Первый рабочий день прошел хорошо, а ближе к ночи я вспомнила, что машину нужно заправить. К тому времени, когда я приехала на единственную открытую заправку, стало намного холоднее. Что еще хуже – это была заправка самообслуживания.

Думаю, я выглядела весьма комично, когда пыталась нажать на ручку пистолета, не вынимая руки из кармана пальто. В какой-то момент я заметила, что сотрудник Королевской канадской конной полиции, остановившись возле соседней колонки, пристально наблюдает за мной.

Я почувствовала, что мне следует объясниться.

– Знаю, что выгляжу глупо, но у меня очень замерзли руки, и я подумала, что если я засуну руку в карман, то смогу использовать пальто для защиты. Конечно, для этого придется стоять в такой неуклюжей позе.

Я выглядела так, словно обнимала машину. Какое-то время он молчал.

«Он, наверное, думает, что я сумасшедшая», – подумала я и в следующую же секунду увидела, как он протягивает мне пару перчаток.

– Может, вам пригодятся эти перчатки?.

Он выключил насос и подошел ближе.

– О да, спасибо, – пробормотала я, принимая перчатки и засовывая в них руки. После чего продолжила наполнять свой бак. И лишь наклонившись, чтобы закрыть крышку, я увидела, что полицейский заливает бензин, не имея ничего, чтобы защитить свои руки от холода. Я-то думала, что он одолжил мне запасные перчатки, а он, оказывается, отдал мне свою единственную пару.

Благодарность наполнила мое сердце. Мне стало неловко. Я предложила ему забрать перчатки, но он отказался.

– Но ведь вам они тоже нужны, – настаивала я.

– Не волнуйтесь, – ответил он. – Все в порядке, я привык.

Через несколько минут мой бак был полон. Я вернула перчатки и пошла оплачивать бензин. Я чувствовала себя такой счастливой от того, что обо мне позаботились! Я еще раз поблагодарила полицейского.

– Я был рад помочь, – улыбнулся он.

Уверена, он сказал это искренне. Подарок был небольшим, но мои руки и сердце согрелись.

Маргарет Браун-Хейли

Восточный экспресс отправляется в полночь

Нас можно считать живыми только в те моменты, когда наши сердца осознают свои сокровища.

Торнтон Уайлдер

«Мне так одиноко. И холодно. И я устала», – призналась я в пустоту. Я бросила взгляд на часы – полночь. Я была одна на железнодорожной платформе. Почему я решила сразу ехать из Праги в Интерлакен, не остановившись где-нибудь по пути на день или два? Я промерзла до костей и давно сомневалась в целесообразности восемнадцатичасовой поездки на трех разных поездах.

Мое путешествие по Европе в одиночку с рюкзаком во время трехнедельных каникул после окончания школы завершилось в Гренобле, Франция. Я была в Европе впервые и хотела осмотреть как можно больше достопримечательностей. Поэтому я проехала на восток до Венгрии и Польши, посетив в общей сложности десять стран. К концу путешествия я устала таскать купленные сувениры и спать в больших комнатах общежитий.

«Чего бы я только не отдала сейчас за горячую ванну, чистую одежду и мягкую постель прямо сейчас. Или даже просто за то, чтобы поговорить с кем-нибудь».

Было немного странно разговаривать с пустой станцией, но это помогало мне не заснуть, а это было важно по соображениям безопасности.

Между тем до прибытия поезда оставалось еще несколько часов, и мне нужно было придумать, чем занять это время. Я была слишком измотана, чтобы читать или вести дневник. Гулять не хотелось. Ресторан был закрыт. Я могла лишь беседовать сама с собой.

Поерзав на жесткой деревянной скамейке, я увидела только пустые пути, темные вагоны и молчаливые электронные табло. И тут один поезд привлек мое внимание. Это был легендарный Восточный экспресс.

В его вагоне-ресторане, вероятно, некогда можно было заказать превосходные блюда и съесть их за накрытым белой скатертью столом. Спальные вагоны были уютными, с отдельными ванными комнатами, в которых имелись прекрасное душистое мыло и шампунь. С моих губ сорвался вздох. Я перевела взгляд на пустые рельсы прямо перед собой.

И тут тишину прервал громкий скрип, а затем – хлопок. Я напряглась и прислушалась, гадая, кто еще может оказаться на платформе. Позади раздались шаги. С каждым мгновением они приближались. Я осторожно оглянулась.

По платформе шел мужчина в васильково-синей форме с круглыми золотыми пуговицами. В руках он держал одну красную розу. Я недоумевала: куда он направляется с цветком в такое время суток. Может быть, дома его ждет девушка?

Незнакомец остановился и протянул мне цветок с длинным стеблем. Я взяла его окоченевшими пальцами. У розы были атласные лепестки с маленькими капельками влаги. Я буквально потеряла дар речи.

– Я работаю на «Востоке». Случайно выглянул в окно, а вы сидите тут в одиночестве, – с сильным ирландским акцентом сказал мужчина.

– Должно быть, то еще зрелище… – откликнулась я.

Внезапно я застеснялась своей помятой одежды и спутанных волос.

– Вы выглядели такой одинокой и замерзшей. Я подумал, что вам срочно нужно что-то для поднятия настроения.

– Я просто хотела поговорить с кем-нибудь, хотя бы несколько минут. Но цветок… – Я коснулась пальцем лепестка. – Совершенно неожиданно. Спасибо.

– Пожалуйста, мисс. – Незнакомец дотронулся до края фуражки рукой в белой перчатке. – Счастливого пути вам.

С этими словами он развернулся и зашагал обратно к поезду.

Я уставилась на драгоценный подарок, все еще не в силах понять, что произошло. С этой минуты мой мозг был полностью поглощен размышлениями о внезапном акте доброты, так что оставшееся время ожидания прошло незаметно.

Добравшись наконец до общежития в Интерлакене, я без сил рухнула на кровать. Я была грязной и растрепанной после долгого путешествия, но другие постояльцы сразу заметили во мне какое-то внутреннее сияние. И тогда я рассказала им историю об ангеле с ирландским акцентом, которого встретила посреди ночи на пустынном вокзале.

Хизер Харшман

Счастливая маленькая тыква

Та жизнь мне по душе, которая состоит из маленьких поступков, маленьких жертв, маленькой доброты.

Письмо, процитированное в книге Дж. Р. Макдаффа «Дни рождения»

Я дошла до конца подъездной дорожки и открыла почтовый ящик, не ожидая найти в нем ничего интересного. Недавно мы с мужем развелись после тридцати пяти лет брака, и я переехала в новый дом. Заявление о смене адреса, которое я сдала на почту, еще не было зарегистрировано, поэтому я редко получала что-то кроме писем, адресованных безымянному «жильцу».

Но в тот день в начале октября внутри почтового ящика, поверх флаера из продуктового магазина и рекламы службы по борьбе с вредителями, лежала тыква. Ярко-оранжевая, идеально круглая, размером с мяч для софтбола.

«Что это?» – пробормотала я и взяла тыкву в руки. На одной ее стороне черным маркером была нарисована рожица. На другой – написаны слова: «СЧАСТЛИВОГО ХЕЛЛОУИНА, И ДА БЛАГОСЛОВИТ ВАС БОГ!» И еще был почтовый стикер, свидетельствующий о том, что эта странная посылка действительно пришла по почте. Но кто мог сделать такое? И почему?

Возвращаясь в дом, я не могла не улыбаться. Уже давно не происходило ничего, что могло бы скрасить мой день. Мой развод был опустошающим. Несмотря на то, что я осталась в городе, где жила десятилетиями, и была окружена знакомыми людьми, я чувствовала себя разбитой, испуганной и очень одинокой. Но теперь в моей руке было доказательство того, что кто-то думает обо мне, что кому-то не все равно.

Я положила тыкву на поднос в центре журнального столика, гадая, узнаю ли я когда-нибудь, кто ее прислал. Шли дни, и я привыкала к рутине своей новой одинокой жизни, и каждый день маленькая счастливая тыковка почему-то заставляла меня чувствовать себя немного лучше.

Я несколько раз спрашивала у друзей, которые знали, что я переживаю болезненный развод, не прислали ли они мне по почте тыкву. Ответом всегда было уверенное «нет». Я интересовалась и у своих взрослых детей, живущих в разных городах. Нет, не они. Я написала по электронной почте кузине, которая тоже недавно рассталась с мужем и живет на другом конце страны.

– Это ты прислала мне миниатюрную тыкву с надписью «Да благословит вас Бог»?

– Нет, – почти сразу же ответила она. – А жаль, что нет. Это была бы отличная идея!

Итак, маленькая оранжевая тыковка простояла на моем журнальном столике весь Хеллоуин и День благодарения. В начале декабря, когда пришло время украшать дом к Рождеству, я снова взяла ее в руки, чтобы выбросить. Но тыква все еще была свежей, крепкой и приятно твердой. И она все еще улыбалась мне. Было жаль от нее избавляться. Так она и пролежала среди бубенчиков, мятных палочек и красно-зеленых свечей все праздники.

В новогоднюю ночь я приняла решение, которое изменило мою жизнь. Несколько месяцев назад кто-то – и вполне вероятно, что я никогда не узнаю, кто именно, – совершил анонимный акт доброты, который показал, что ему не все равно.

Я могла бы сделать то же самое.

В феврале я отправила коробку конфет «Валентинка» без обратного адреса племяннику, который только что потерял работу. В марте оставила цветок трилистника на крыльце дома подруги, у которой умерла любимая кошка. В апреле отправила плюшевого пасхального кролика коллеге по работе, которой поставили страшный диагноз.

И в том же духе – по одному анонимному акту доброты каждый месяц в году. Можете ли вы догадаться, что я сделала в октябре? Узнав, что соседка собирается разводиться, я послала ей по почте миниатюрную тыкву – ярко-оранжевую, идеально круглую, размером с мяч для софтбола. На ней я нарисовала рожицу.

И написала такие слова: «СЧАСТЛИВОГО ХЕЛЛОУИНА, И ДА БЛАГОСЛОВИТ ТЕБЯ БОГ».

Дженни Айви

Восемьдесят семь центов

Ни один акт доброты, каким бы маленьким он ни был, никогда не пропадает даром.

Эзоп

Я шла вдоль прилавков местного магазина «Кмарт», толкая вперед расшатанную тележку, в которой сидел мой маленький сын. Мы пришли в магазин за подгузниками – в них мы нуждались больше всего, они и были первым, что я взяла. Я выбрала самую бюджетную марку из всех, что были в наличии.

Мой годовалый сын смотрел по сторонам, широко раскрыв глаза и держа во рту пустышку, – все вокруг удивляло и радовало его. Он был именно тем очаровательным маленьким мальчиком, о котором мечтает каждая мама.

Мы уже завернули к кассе, когда сын показал на связку бананов.

– Нанас! – закричал он, роняя пустышку.

Я достала кошелек: пять долларов и две купюры по одному, ни одной монеты. Если бананы не весят слишком много, мне хватит наличных, чтобы заплатить за них и за подгузники. В крайнем случае, часть можно будет оплатить чеком.

Я взяла бананы и дала сыну в руки. На его лице тут же появилась улыбка. Он попытался открыть один, но я сказала ему нет, и он стал терпеливо ждать.

Кассирша была приветлива. Она подсчитала стоимость подгузников и бананов – получилось 7,87 долларов. Я отдала ей семь долларов наличными и начала выписывать чек на восемьдесят семь центов. Это было трудно и немного унизительно, но я делала это ради своего сына.

– Дорогая, не надо, – вдруг услышала я.

Позади меня в очереди стояла женщина, с ней было несколько детей. Женщина достала мелочь из своей сумочки.

– Вы уверены? – переспросила я. Чек был уже наполовину выписан.

Женщина улыбнулась.

– Я проходила через это, – сказала она, передавая мелочь кассиру. – У меня есть восемьдесят семь центов.

На мои глаза навернулись слезы.

– Спасибо, – проговорила я, изо всех сил стараясь не расплакаться посреди магазина. – Большое спасибо.

– Не за что, дорогая.

Я никогда не встречала ее раньше. С чего бы ей помогать мне? Но она знала, что такое настоящая благотворительность – та, за которой стоят любовь и человечность.

Я никогда не забуду тот день. Когда у меня есть мелочь и кто-то передо мной в очереди нуждается, я обязательно делюсь.

Мой сын вернулся домой из магазина с бананами. Он был безмерно счастлив, как это часто бывает с детьми, получившими самый обычный подарок. А я сэкономила немного денег, оставшихся на моем банковском счете, для чего-то, что может нам понадобиться.

Проявить заботу можно одним незначительным поступком. Не слишком мало, чтобы всегда поступать так же.

Аманда Адамс

Глава 5

кто кому помог?

Способность быть искренне благодарными за то, что у нас есть, за людей, которых мы любим, а также за то, что мы просто живы и существуем, сделает больше для того, чтобы регулярно испытывать настоящее чувство счастья, чем почти все остальное.

Кэри Дэвид Ричардс, The Happiness Habit[4]

Встреча на обочине

Время раскрывает красоту, чудо и тайну, которые все вместе образуют удивительный гобелен жизни.

А. Д. Пози

Стояло душное июльское утро, кондиционер в моей старенькой машине работал на полную мощность. Спускаясь вниз по шоссе, я заметила на обочине автомобиль еще старше моего, с поднятым капотом. Метрах в ста по сельской дороге шел опрятно одетый молодой человек и разговаривал с кем-то по мобильному телефону.

Я опустила окно и спросила, не нужна ли ему помощь. Салон сейчас же наполнил поток горячего воздуха. Молодой человек, примерно ровесник моего сына, широко улыбнулся и кивнул. Он объяснил, что его машина перегрелась. Ему нужно купить воду для радиатора.

До ближайшего магазина было две мили, поэтому я предложила подвезти его, не будучи уверена в благоразумности такого жеста, но чувствуя, что поступаю правильно. По дороге парень, которого звали Стиви, сообщил, что ехал на встречу с друзьями из колледжа в город, расположенный примерно в часе езды на север, как вдруг машина заглохла.

Мы набрали воды и залили в радиатор, но машина все равно не завелась. Некоторые проезжавшие мимо водители останавливались и пытались нам помочь, но безрезультатно. Вызвали эвакуатор, он должен был приехать через час. Что-то заставило меня остаться и подождать его вместе со Стиви. В конце концов, я бы хотела, чтобы кто-то помог моим детям, если бы что-то подобное случилось с ними.

Было слишком жарко, чтобы стоять там с машиной, поэтому мы поехали на моем маленьком внедорожнике в кафе, где Стиви рассказал мне свою невероятную историю.

На середине первого курса медицинской школы он оказался на занятии, где рассказывалось об определенном виде рака и подробно разбирались симптомы и способы обследования. Стиви вернулся домой и провел самообследование, которое показало, что у него именно та болезнь, которую они изучали.

Операция и лечение последовали незамедлительно. Стиви уверенно улыбнулся мне и сказал:

– Прогноз вполне благоприятный.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как я встретила этого храброго молодого человека. Он казался жизнерадостным, добрым и уверенным в себе. Было удивительно узнать, что в свои двадцать три года он не только борется с раком, но и противостоит ему с таким очевидным мужеством.

– Вы такой жизнелюбивый человек, – сказала я. – Не понимаю, как в вашем возрасте вы можете проявлять столько оптимизма.

И тогда Стиви поведал мне о своей вере в Бога, о любви и поддержке семьи, о своих надеждах и мечтах. Перегревшаяся машина могла оставить его на обочине, но рак – нет.

Стиви позвонил своим друзьям, и они согласились приехать в кафе за 60 километров, чтобы забрать его. Было бы абсолютно нормально уйти в этот момент, но притяжение его личности действовало на меня, словно магнит, и я осталась. Один только разговор с этим невероятным парнем поднимал мне настроение.

Время шло быстро, мы говорили о наших семьях, о прочитанных книгах, которые повлияли на нас, и о том, что мы еще надеемся сделать в своей жизни. То есть обо всех тех вещах, которые действительно были для нас важны.

Когда в конце концов прибыл эвакуатор, мы вернулись на обочину дороги. Машину Стиви погрузили на платформу и увезли. Мы же снова спрятались от жары в кафе.

Спустя еще некоторое время появился небольшой черный внедорожник – друзья Стиви приехали за ним.

На следующий день, в разгар напряженного рабочего понедельника, зазвонил мой телефон. Медсестра на другом конце линии говорила профессионально, но отстраненно.

Она произнесла фразу, которую, очевидно, говорила и раньше другим людям: «Результаты маммографии, сделанной вами на прошлой неделе, оказались с отклонениями. Вам необходимо пройти дополнительное обследование. Врач назначит лечение».

Меня накрыла волна паники, но я постаралась удержаться от того, чтобы сделать поспешные выводы. Я подумала о Стиви и его мудром взгляде на рак и жизнь. Мужество этого молодого человека заставило меня побороть свои страхи и поверить, что я смогу справиться со всем, что ждет меня впереди.

Решение остановиться, чтобы оказать помощь незнакомому человеку, оказалось для меня чем-то большим, чем я могла предположить. Полученные уроки пригодились мне в последующие несколько дней. Жизненные трудности, возможно, и не являются целью нашего путешествия, но они делают его настоящим. И никогда не знаешь, что может случиться на обочине дороги!

Дайана Маклахлен

Пересекая пропасть

Тот, кто приносит свет в жизнь других людей, и сам не остается в тени.

Джеймс Мэтью Барри

Сейчас 8:30 утра, движение на дорогах оживленное. И вот уже десять минут я наблюдаю за пожилой женщиной: она с тревогой смотрит на поток машин, не решаясь пересечь четырехполосное шоссе. Женщина выглядит такой хрупкой – голубые глаза, фарфоровые руки, крепко прижатые к груди.

Она сканирует дорогу в ожидании хоть малейшего просвета. Ее губы плотно сжаты, но их края дрожат.

И тут невесть откуда появляется чумазый мальчик лет десяти и говорит ей на ухо несколько слов. Женщина удивленно улыбается и кивает. Видно, что эти двое незнакомы друг с другом, но она уже доверяет ему.

Мальчик берет даму за руку и поворачивается лицом к машинам. Некоторые тормозят, образуется пробка. В этот момент оба говорят: «Сейчас!» – и смело шагают, поддерживая друг друга.

Старушка оглядывается по сторонам, словно пытаясь защитить своего юного подопечного. Мальчик сжимает ее руку бережно и заботливо. Наконец они поднимаются по тротуару на другой стороне.

Старушка благополучно перевела мальчика на другую сторону, а он – ее.

Прощаясь, они пожали друг другу руки.

Не знаю, почему я наблюдаю эту сцену с комком в горле и слезами на глазах, – ведь на самом деле я улыбаюсь.

Майкл Килдэр

Семья, о которой я и не мечтала

Друзья – это семья, которую вы выбираете сами.

Автор неизвестен

Долгое время я работала волонтером в полицейском управлении Плезантона, штат Калифорния, недалеко от Сан-Франциско. Со многими полицейскими и сотрудниками службы поддержки у нас завязались по-настоящему дружеские отношения. Больше всего мне нравилось болтать с Райаном, офицером школьной охраны. Однажды вечером, вернувшись после рабочего дня, он пожаловался, что в доме, который он арендовал вместе с семей, появилась черная плесень. Проблема была в протечке крыши, однако арендодатель, несмотря на многочисленные просьбы, кажется, не собирался ничего предпринимать.

В результате Райан был вынужден разорвать договор аренды и освободить жилье, а свою жену Бренду и троих детей отправить в Айдахо. Теперь он искал новый дом и ночевал у сослуживца, чувствуя себя виноватым за то, что занял кровать одного из детей офицера.

– Что ж, переезжайте ко мне, – предложила я. – Я живу всего в паре километров от полицейского участка, и у меня есть свободная спальня и отдельная ванная комната.

– Но это может затянуться надолго, – предупредил Райан.

– Я знаю, но комната сейчас пустует, так что какая разница? Вы можете оставаться у меня столько, сколько вам нужно.

Затем последовал деликатный вопрос:

– Сколько вы с меня возьмете?

Я улыбнулась:

– У вас есть проблема, и я могу ее решить. Если вам станет легче, вы можете помогать мне по дому. Все деньги, которые вы сэкономите на аренде, можно будет использовать для первоначального взноса за дом, когда вы его найдете.

Райан переехал через несколько дней и в итоге остался почти на шесть месяцев. Он каждый день заправлял постель, приводил в порядок ванную комнату, сам стирал, покупал продукты и готовил еду. Рано утром он передвигался по дому как ниндзя, ни разу не потревожив мой сон. Он выносил за меня мусор и помогал с работами во дворе. С помощью своего друга – сержанта он спилил ненужное дерево. Одним словом, Райан был идеальным гостем. Однажды я даже пошутила: «Так кому же мне все-таки послать розы – твоей жене или твоей матери?»

Несмотря на то, что Райан был первым соседом в моей жизни, мы легко приспособились к распорядку дня и предпочтениям друг друга – нам даже нравились одни и те же телепередачи. У нас были общие мнения по всем вопросам, и наши разговоры иногда продолжались почти до полуночи.

В первый же вечер Райан, хотя и виртуально, познакомил меня со своей женой, и вскоре мы с ней стали друзьями в соцсетях. Он несколько раз навещал семью в Айдахо, и каждый раз я отвозила его в аэропорт и забирала по возвращении. Всю свою взрослую жизнь я жила одна, но теперь вдруг поняла, каким пустым стал казаться мне дом в его отсутствие.

Через несколько месяцев нас ждал большой сюрприз – Райана назвали офицером года. Это признание сопровождалось торжественным ужином, на котором чествовали его и других сотрудников окружной службы быстрого реагирования. Мэр вручил Райану выгравированную табличку, на которой были отмечены его достижения за год. Это была особая честь для него! Райан пригласил на это мероприятие меня, поскольку его жене и детям было неудобно лететь к нему на один вечер.

Это было в апреле. Вскоре после этого наступил День матери – Райан подарил мне открытку и пригласил на ужин. В июне я ответила ему тем же в День отца. А в июле он вернулся в Айдахо, чтобы собрать свою семью и привезти их в новый чудесный дом, который нашел.

Прошло больше года с тех пор, как я предложила Райану свою свободную комнату, и с каждым месяцем я чувствую себя все ближе к моей новой семье. Дети прозвали меня БАннет – сокращенно от Бабушка Аннет. Учитывая расстояние, которое отделяет их от родных бабушек (живущих в Айдахо и Южной Калифорнии), я и правда стала для них третьей бабушкой. Мальчики, восьми и десяти лет, выбегают к моей машине, чтобы обнять меня, когда я подъезжаю к их дому. Маленькая двухлетняя дочь визжит от радости, когда ей говорят, что я приеду в гости.

Я провела с ними День благодарения, Рождество и Пасху, а также дни рождения и семейные праздники, и познакомилась с обоими дедушками и бабушками. Мы с мамой Райана часто переписываемся по электронной почте. Я забираю детей из школы, чтобы освободить Бренду от домашних дел, и время от времени мы с ней вместе отправляемся за покупками.

Работа Райана в качестве офицера по охране порядка в школе закончилась, и теперь он вновь, как и раньше, патрулирует улицы города. Бывает, его обычная смена заканчивается поздно ночью. Или, наоборот, ему приходится ранним утром являться в суд для дачи показаний. Тогда он остается ночевать у меня дома.

Недавно за ужином мы вспоминали наши прежние отношения с соседями. Райан спросил, не высказывались ли соседи по поводу того, что он живет со мной, ведь они регулярно видели, как он приходит и уходит. «Видишь ли, – ответила я. – После того, как вышли в свет две мои книги, а несколько рассказов были опубликованы в серии “Куриный бульон для души”, я стала очень известным автором. Так что я сказала соседям, что была вынуждена нанять постоянного телохранителя».

Аннет Лангер

Мой рыцарь

Служение другим – это арендная плата, которую вы отдаете за право иметь свою комнату на Земле.

Мухаммед Али

Я всегда сдаю мусор в переработку. Каждый месяц я приношу несколько пакетов с полностью очищенными бутылками в центр переработки, высыпаю их в синие контейнеры для взвешивания и ухожу с несколькими долларами в кармане.

В последний раз в центре собралась небольшая очередь – весы вышли из строя, и сотруднику требовалось время, чтобы их перезагрузить. Больше всех нетерпение проявлял видный седовласый мужчина. Когда сотрудник объяснил ему ситуацию, он закатил глаза и шумно выдохнул.

Следующим в очереди стоял бородач, чьи волосы были настолько взъерошены, что казалось, будто он пережил ураган. Надетые на нем вещи не сочетались между собой, вся одежда в пятнах и висела на нем, как на вешалке. Обычно так бывает, когда человек внезапно сильно худеет.

Я обвела глазами зал в поисках пустого контейнера и была очень удивлена, когда бородач взял один из них и протянул мне.

– Вот, не стоит пачкать руки, – проговорил он и застенчиво улыбнулся, обнажая редкие зубы – по меньшей мере два из них отсутствовали, и на их месте зияла дыра. Однако он был прав. Контейнеры действительно были грязными, в них скопилось много пролитой газировки и пива, привлекающих ос и мух. Я всегда беру с собой салфетки и надеваю латексные перчатки, когда сдаю мусор.

Обычно, если мужчина предлагает мне свою помощь, я отвечаю: «Я справлюсь сама», или «Спасибо, не нужно», или что-то еще в этом роде. Однако в словах того человеке была такая искренность, что мне захотелось оценить его поступок. Я поблагодарила его за контейнер и стала открывать свой первый пакет.

– Я могу помочь вам с этим, – снова предложил он.

Я уже открыла было рот, чтобы ответить, что все могу сделать сама, но, обернувшись, заметила, что седовласый мужчина прислушивается к нашему разговору. К этому моменту его возмущение задержкой явно усилилось: он сложил руки на груди и стоял, нервно постукивая ногой. Усмешка, с которой он смотрел на моего нового рыцарственного приятеля, заставила меня принять предложенную помощь.

Было совершенно очевидно, что бородатый парень в одежде не по размеру неплохо ориентировался в центре переработки отходов. Он ловко поставил передо мной грязный, липкий синий контейнер и стал высыпать в него мои тщательно вымытые бутылки.

Содержимое первого пакета сразу же заполнило всю емкость, поэтому бородач принес дополнительные контейнеры. И сказал:

– Вы можете идти. Вы, наверное, заняты, а у меня еще целый день.

Этот парень явно был безработным.

Я была растеряна. С одной стороны, мне хотелось дождаться своей очереди и получить немного денег на расходы, а заодно – испытать определенное удовлетворение от осознания того, что мои тщательно очищенные бутылки отправились в путь. Но с другой стороны, этому милому парню несколько долларов были точно нужны гораздо больше, чем мне.

Я решила отблагодарить его за доброту, отдав ему свои бутылки. Единственная проблема заключалась в том, что я не знала, как сделать это, не оскорбив его. Наконец, я придумала план, который, как я надеялась, не покажется ему унизительным.

– Вы правы, – сказала я. – У меня сегодня куча дел. Вы могли бы помочь мне, сдав за меня мои бутылки.

Он выглядел озадаченным:

– А как вы получите свои деньги?

– На самом деле, дело не в деньгах, – торопливо ответила я. – Я просто хочу избавиться от бутылок. Вы окажете мне услугу, если сделаете это за меня.

Его застенчивая улыбка стала шире, и я заметила еще одну щель от отсутствующих зубов. Странным образом это только добавило ему привлекательности. Я поняла, что поступила правильно.

– Хорошо, но я в долгу перед вами, – сказал он.

– Нет, мы в расчете! – я помахала ему рукой и двинулась к машине.

И в этот момент меня охватило чувство легкости, и оно не было связано с тем, что я оставила позади тяжелые пакеты с бутылками. Я чувствовала себя хорошо. День теперь казался ярче, чем это было пару часов назад, когда я только выходила из дома со своим списком дел.

Потом я ехала в аптеку за рецептом и думала об этом человеке. Находясь в таком отчаянном положении, он не пытался вызвать жалость к себе.

Бутылки, которые отдала ему, стоили два-три доллара. Много ли он мог купить на эти деньги? Может быть, гамбургер или колу. По крайней мере, сегодня его возможности расширились настолько, что он мог насладиться хорошей едой. Кроме того, я надеялась, что он испытает то чувство выполненного долга, которое приносит хорошо сделанная работа.

Пусть седовласый мужчина и дальше хмурится – мне нет дела до его осуждения. Я была счастлива вернуть доброту человеку, который умеет так искренне улыбаться.

Марша Портер

Год доброты

Достойная жизнь – только та, которая прожита для других.

Альберт Эйнштейн

В январе 2013 года, составляя список новогодних обещаний, я приняла неожиданное решение – поклялась каждую неделю в течение всего года совершать хотя бы один добрый поступок. Таким образом я хотела почувствовать себя полезной и принести немного радости другим людям. Я и не подозревала, что в результате больше всего помогу себе самой.

Мне исполнилось двадцать пять. Я заканчивала учебу в аспирантуре, но до сих пор не понимала, чем собираюсь заниматься дальше. Кроме того, я чувствовала себя изолированной, живя на другом конце страны, вдали от семьи и близких друзей. Я только что обручилась с мужчиной, которого любила, однако наши отношения нельзя было назвать простыми – чувств с каждым месяцем становилось все меньше, а агрессии и контроля – все больше. Возможно, принимая неожиданное решение в новогоднюю ночь, я пыталась компенсировать таким образом недостаток любви в своей жизни. Мне нужно было напитаться ею, чтобы быть готовой к будущим испытаниям.

В первую неделю я навела порядок в своем шкафу и отдала большой пакет одежды в женский приют. На следующей неделе – пожертвовала консервы в банк продовольствия. Я разбросала счастливые монетки на детской площадке, написала письма благодарности, испекла печенье для соседки и оставила четвертаки в прачечной. Я купила цветы коллеге, которая успешно защитила диссертацию, и связалась с друзьями, с которыми давно не общалась. Так потихоньку я плела свою паутину.

В марте, когда моя жизнь рухнула – помолвка разорвалась, из квартиры мне пришлось съехать, сроки подачи диссертации заканчивались, – мне на помощь пришли именно те люди, которые до сей поры являлись адресатами моих маленьких актов доброты. Это они помогли мне найти жилье, убедились, что я в безопасности, накормили и прислали множество писем со словами поддержки.

Получив стипендию по творческому письму в Сан-Хосе, я, сразу после окончания университета, переехала, чтобы работать над романом. Там я начала вести вечерние занятия по писательскому мастерству для детей. Стала участвовать в жизни церковной общины и завела новых друзей. В условиях новизны и неопределенности моя еженедельная практика совершения случайных добрых поступков служила мне надежной опорой.

Год доброты научил меня многому. Я поняла, что человеку не нужно много денег или времени, чтобы изменить мир вокруг себя. Все, что для этого требуется, – это открытое сердце и немного творчества. Эзоп был прав: «Ни один акт доброты, каким бы маленьким он ни был, никогда не пропадает даром».

Теперь я знаю, что лучшим лекарством от грусти является доброта, проявленная по отношению к кому-то другому. Пусть даже в некоторых случаях ради этого приходится выходить за пределы своей зоны комфорта.

И вот что самое главное – доброта всегда возвращается. Будь то чашка кофе от нового знакомого, объятие от ребенка или неожиданная открытка от старого друга. Все мы связаны друг с другом невидимыми нитями любви.

Даллас Вудберн

Бедная Амелия

Отправить письмо – хороший способ отправиться куда-то, не тронув ничего, кроме своего сердца.

Филлис Теру

Ее звали Амелия, но все называли ее «Бедная тетя Амелия» на протяжении стольких лет, так что «Бедная» почти стало ее именем. Амелия была маленькой, застенчивой, похожей на воробья и всегда выглядела немного испуганной, как будто готовой улететь, если при ней кто-то заговорит слишком громко.

Большинство людей считали ее старой девой, хотя фактически она была замужем – правда, всего один день, когда ей было девятнадцать лет. Ее мужа арестовали прямо в брачную ночь – он ограбил магазин за день до свадьбы. Амелия заложила свой дом, чтобы освободить его из тюрьмы, но он сбежал, и больше его не видели. Так она потеряла мужа, с которым прожила всего несколько часов, и дом, доставшийся ей в наследство от отца.

Однажды у меня осталась одна лишняя рождественская открытка, и я решила отправить ее Амелии, хотя мы с ней никогда раньше не обменивались поздравлениями. Через неделю после Рождества я получила от нее письмо с благодарностью. Амелия писала, что уже много лет не получала рождественских открыток, поэтому приклеила мою на дверцу холодильника, чтобы видеть ее каждый день.

Тогда я впервые подумала, как ей, должно быть, одиноко. Я жила в ста тридцати километрах от Амелии, поэтому не навещала ее – не знаю, навещал ли ее кто-нибудь вообще.

Я слышала, что Амелия не любит говорить по телефону, потому что такие разговоры нервируют ее, так что большую часть времени держит телефон выключенным. Поэтому, раз уж она так обрадовалась рождественской открытке, я решила, что буду посылать ей открытку или письмо раз в неделю. Я старалась сделать эти письма как можно более интересными, включая в них шутки, рецепты, газетные вырезки, засушенные цветы, осенние листья и все, что только могла придумать, чтобы развлечь ее. Примерно раз в месяц она писала ответное письмо, в котором благодарила меня за то, что я пишу ей, и рассказывала о своем цветнике или о прочитанной книге.

Со временем Амелия стала все больше времени проводить дома – отчасти из-за состояния здоровья, но в основном потому, что просто боялась. К счастью, она еще могла ходить в магазин, покупать продукты и привозить их домой на своей тележке.

У ворот ее дома был прибит старомодный металлический почтовый ящик, и Амелия всегда зорко следила за почтальоном из окна. Всякий раз, когда я подумывала о том, чтобы пропустить неделю, то представляла ее сидящей в кресле и ждущей почтальона. Вначале я думала, что буду посылать ей письма в течение нескольких месяцев, но в результате это превратилось в обязательство на всю жизнь.

Однажды Амелия позвонила и сообщила, что упала с лестницы и сломала лодыжку. Не соглашусь ли я остаться с ней на пару дней? Впрочем, если я слишком занята, она поймет. Я сказала, что приеду через три часа и останусь столько, сколько ей понадобится.

Амелия встретила меня, сидя в инвалидном кресле, и выглядела хуже, чем я ожидала. Она все время извинялась за то, что побеспокоила меня, а я отвечала, что для меня это совсем не сложно.

Амелия предложила мне расположиться в восточной спальне, потому что там больше всего солнца и это самая уютная комната. Я отнесла свою сумку наверх и повесила одежду в шкаф. Выдвинув ящик комода, я обнаружила в нем множество конвертов, выложенных аккуратными рядами. Конверты были и в среднем ящике, и в нижнем. Все ящики были заполнены.

Я взяла один конверт и разглядела собственный почерк. Я посмотрела на дату – это было письмо, которое я отправила тете Амелии шесть лет назад. Тогда я положила в конверт красные кленовые листья – теперь они были коричневыми. Я порылась в ящиках и нашла все письма и открытки, которые я посылала ей за последние девять лет – не меньше четырехсот. Амелия сохранила их все. Больше ни от кого писем не было, только от меня.

Я закрыла комод.

Потом села на кровать и заплакала.

Я думала, что проявляю доброту, когда пишу Амелии каждую неделю. А она дорожила каждым письмом и хранила их так, словно это было самое ценное, что у нее было. Это сделало особенной и меня. Я ощущала себя важной, любимой и ценной. Я никогда не чувствовала себя такой нужной и значимой. Если бы я не приехала к ней, то никогда бы не узнала, как много значили для нее мои письма.

Я оставалась с Амелией, пока ей не сняли гипс. Я убирала в ее доме, готовила и заботилась о ней. Мы играли в «Монополию», решали головоломки и смотрели по телевизору старые фильмы.

Лишь один раз она упомянула о своем муже. Сказала, что он был красив – самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Призналась, что никто не понимал, почему такой красивый мужчина полюбил ее, но он любил, и она чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Он был обаятелен, но слаб и не смог встретиться лицом к лицу с проблемами, поэтому сбежал.

Амелия ничего не слышала о нем более пятидесяти лет. В ее голосе не было горечи или злости – только грусть от того, что он оставил ее. Думаю, если бы он постучал в ее дверь прямо сейчас, она бы простила его и приняла обратно. Амелия вообще была неспособна держать обиду или злиться.

На прощанье я пообещала, что буду навещать ее раз в месяц, и она спросила, значит ли это, что я больше не буду ей писать. Я ответила, что я буду продолжать писать ей раз в неделю.

«Всегда?» – спросила она. «Всегда, обещаю», – сказала я.

И сегодня я все еще пишу ей письма и знаю, что она все еще хранит их.

Эйприл Найт

Как я стала ангелом

Научите всех этой тройной истине: щедрое сердце, доброе слово, жизнь в служении и сострадании – это то, что преображает человечество.

Будда

Только что мы провели рождественскую вечеринку в нашем местном центре социального обслуживания. Для многих пожилых и физически слабых подопечных – а их сегодня собралось не меньше тысячи – это был единственный шанс насладиться горячей едой и общением. Дети открывали подарки, которые в обычной жизни их родители не смогли бы себе позволить. Казалось, что все трудности остались где-то далеко, за закрытыми дверями центра, на холодных заснеженных улицах.

Несмотря на царящую вокруг праздничную атмосферу, я чувствовала себя подавленно. Моим собственным детям было уже за двадцать, и они не собирались приезжать домой на каникулы. Самая близкая подруга лежала в больнице. У меня не было никаких планов на праздники, кроме как смотреть старые фильмы и есть китайскую еду навынос в одиночестве. Тем не менее ради сегодняшнего вечера я натянула на лицо счастливую улыбку – это было меньшее, что я могла сделать для наших гостей. Да и если разобраться, в моей жизни есть так много того, за что мне следовало быть благодарной! Надо лишь вспомнить об этом и соответствующим образом изменить свое мышление.

Вечеринка прошла гладко, все весело провели время. Наконец, гости ушли, а волонтеры занялись наведением порядка – убирали остатки еды, складывали столы и стулья. Попрощавшись и поблагодарив каждого за старания, я вышла на улицу. Я хотела успеть вернуться домой до наступления темноты – то есть у меня в запасе оставалось не больше часа.

За день выпало около тридцати сантиметров снега, в дополнение к тому, что уже устилал тротуары Чикаго. Солнечный свет отражался от снега и слепил глаза, однако едва ли мог компенсировать воздействие холода и пронизывающего ветра.

Я натянула на лоб меховую шапку и обернула вокруг лица толстый красный шерстяной шарф. Зажав в руке ключи от машины, я медленно пробиралась по неровной дорожке из льда и снега, с трудом удерживая равновесие. Наконец я открыла дверь, включила зажигание и подождала несколько минут, пока машина прогреется. Улица была пустынна, и я молилась о том, чтобы благополучно доехать и не застрять на нечищеной дороге.

На углу возле первого же светофора я заметила мужчину и двух девочек. Мужчина был высоким, с короткими черными волосами и – в такую-то погоду! – без шапки. Его потрепанная куртка, похоже, пережила уже не одну зиму. В правой руке мужчина держал коричневый бумажный пакет с покупками, а левую прятал в карман. Дети были одеты в розовые куртки и шапки, их белые ботинки были сплошь покрыты слоем грязного снега, а шарфы намотаны до самых глаз.

Я остановилась.

– Вы ждете автобус с Мейн-стрит?

– Да, мэм. Мы стоим здесь уже почти тридцать минут, так что надеюсь, что он скоро появится, – вежливо ответил мужчина.

Я вспомнила, что гости на благотворительной вечеринке тоже обсуждали этот автобус. Говорили, что воскресный рейс недавно отменили. Многие ездили этим маршрутом регулярно и теперь были вынуждены искать другие средства передвижения. Мало у кого из моих подопечных имелись машины, а ходить пешком зимой было очень тяжело.

– Он больше не ходит по воскресеньям, – сказала я мужчине.

– Ну, это все объясняет. Придется вызвать такси. Спасибо, – ответил он. – Мы едем домой, это около четырех миль. Мы были у бабушки, помогали ей с подготовкой к празднику.

На мгновение я услышала в голове голос своей матери, которая запрещала мне даже разговаривать с незнакомцами и уж тем более – подвозить их. Однако при виде этой несчастной семьи, дрожащей от холода на пустой улице, я почувствовала, что единственный выбор – это протянуть им руку помощи.

– Я как раз еду в ту сторону. Позвольте мне подвезти вас, – предложила я. – На улице слишком холодно, а я буду рада компании.

Я достала визитку и протянула мужчине, чтобы представиться и завоевать его доверие.

– Вы уверены? Я не хочу вас обременять. Теперь, когда я знаю, что автобуса нет, я могу просто вызвать такси, – ответил он.

– Нет, правда мне несложно. Пожалуйста. Я все равно еду в ту сторону, да и вы доберетесь быстрее, – настаивала я.

– Хорошо, если вы уверены. Спасибо, большое спасибо!

Мужчина сел рядом со мной, а девочки забрались на заднее сиденье.

– Меня зовут Джошуа, а это мои дочери – Таня и Тони.

– Приятно со всеми вами познакомиться, – улыбнулась я. – Пристегивайте ремни – и в путь.

– Вы словно ангел с небес, – помолчав, сказал Джошуа. – Там такой лютый холод, мы уже почти не чувствовали своих пальцев. Нам удалось добраться сюда, но я не знал, что автобус сегодня не придет. Я бы хотел как-то отплатить за вашу доброту, но у меня с собой только проездной на автобус и несколько праздничных украшений.

– Спасибо, но в этом нет необходимости. Я рада, что появилась вовремя и смогла помочь, – ответила я. – В конце концов, мы все живем лишь для того, чтобы заботиться друг о друге, верно?

Медленно и осторожно я пробиралась по улицам. Девочки болтали – рассказывали, как прошел день у бабушки, и делились своими списками желаний для Санты. Я надеялась, что Джошуа и его семью ждет теплый и радостный праздничный вечер.

Я настояла на том, чтобы высадить пассажиров как можно ближе к месту назначения. Девочки поблагодарили меня, на прощанье весело выкрикнули: «Счастливого Рождества» – и затопали по дорожке к своему дому.

– Еще раз спасибо за то, что стали нашим ангелом. Надеюсь, доброта вернется к вам, – сказал Джошуа, закрывая дверь машины.

Он не знал, что это уже произошло. Мое сердце согрелось, и я чувствовала себя благословленной.

Кара Рифкин

Человек по имени Цезарь

Бескорыстные и благородные поступки – самые яркие страницы в биографии души.

Дэвид Томас

– Извините. Не могли бы вы мне помочь?

Оглянувшись, я увидела на ступеньках возле своего дома пожилого мужчину.

Я никогда не видела, чтобы кто-то стоял там, и это застало меня врасплох. Обычно я паркуюсь на задней площадке, но в тот день свободных мест не было, и я оставила машину у главного входа.

Соседи проходили мимо, как будто мужчины вовсе не существовало.

– Что случилось? – спросила я.

Мужчина стоял робко, его плечи были сгорблены, руки тряслись. Он замешкался, затем все же подошел ко мне. Я не могла не отметить его растрепанный вид. Одежда висела на его худой фигуре, волосы торчали во все стороны.

– Меня зовут Цезарь. Я здесь уже давно и прошу о помощи. Люди проходят мимо, никто не видит и не слышит меня.

Я уже опаздывала, а мне еще нужно было уложить вещи в машину, чтобы вовремя добраться до родителей. Однако заглянув в глаза незнакомца, я поняла, что остаться рядом с ним на этот раз важнее, чем приехать к дому родителей в назначенный час.

Наш район не всегда был безопасным. Я старалась возвращаться домой до наступления темноты, установила сигнализацию на двери и окна и всегда дважды проверяла замки перед сном.

Теперь передо мной стоял совершенно незнакомый человек, но страха я не испытывала. Наоборот – чем ближе он подходил, тем спокойнее становилось у меня на душе.

– Чем я могу вам помочь? – спросила я.

– Я заблудился, и у меня нет денег на автобус. К тому же я ничего не ел сегодня и очень голоден.

Он выглядел таким грустным – похоже, ему нелегко далась эта просьба о помощи. И я чувствовала, что ему действительно страшно.

Я и сама была по-своему потеряна – мать-одиночка, которая больше не может справляться со стрессом и физически тяжелой работой. У меня были постоянные проблемы со здоровьем. Имелось немного сбережений, но не было дохода. Меня поддерживала моя семья, и я была благодарна им за это, но при этом чувствовала себя виноватой и испытывала стыд. То есть я прекрасно понимала, как это трудно – просить.

Я дала Цезарю мелочь на автобус и деньги на еду.

– Спасибо, – сказал он со слезами на глазах. – Можно вас обнять?

К своему удивлению, я ответила: «Да». Я нечасто обнималась. Обычно я держалась в стороне от людей, особенно в тот год, когда моя слабость и беспомощность заставили меня чувствовать себя так плохо.

Мы одновременно потянулись друг к другу.

– Спасибо вам. Спасибо. Я пойду домой и буду молиться за вас, – снова сказал Цезарь.

От него исходила такая приятная энергия. Слезы потекли по его лицу и попали на мою куртку, и тогда он поднял голову и лучезарно улыбнулся. Затем еще раз обнял меня.

Не знаю, что в тот момент произошло со мной. Казалось, я поднялась высоко-высоко и парю где-то в облаках. Еще минуту назад я была так подавлена, а теперь все изменилось – и лишь потому, что я смогла хоть раз помочь кому-то другому.

Цезарь продолжал благодарить меня, а потом обнял в последний раз. Я решила вернуться домой, чтобы принести ему что-нибудь поесть. Но когда я вышла обратно, Цезаря уже нигде не было видно. Вокруг не было ни души. Я не слышала ни звука отъезжающей машины, ни сигнала автобуса. Меня не было меньше минуты.

Я вышла на тротуар и осмотрела квартал – незнакомец исчез.

Где бы ты ни был, Цезарь, я благодарю тебя за то, что в тот день ты изменил мою жизнь. Я молюсь, чтобы ты был в безопасности и чтобы кто-то о тебе позаботился. Я думаю о тебе и знаю, что ты желаешь мне того же.

Андреа Энгель

Ангел у наших дверей

В каждом доме, где царят любовь и дружба, действительно чувствуешь себя как дома, ибо там сердце может отдохнуть.

Генри Ван Дейк

Настойчивый стук в дверь заставил меня быстро выйти из кухни. Трое моих малышей уже легли спать, я поспешила к двери, пока их не разбудили.

Мы только что переехали в этот район, и я не могла представить, кто это может быть. Приоткрыв дверь, я увидела старика в грязной одежде и резиновых сапогах, испачканных землей. В руке он держал рваный полиэтиленовый пакет.

– Могу я вам помочь? – спросила я, уверенная, что он ошибся адресом.

– Вы не хотите купить свежие садовые овощи?

Его старческий голос дрожал, но в выцветших голубых глазах читалась надежда.

– Они с вашего огорода?

Я заглянула в его потрепанную сумку – там была земля и немного моркови.

– Да. И я могу достать немного яблок с дерева в моем дворе. Хотите?

Мое сердце сжалось. Неужели он так нуждается в тех небольших деньгах, которые просит за свои продукты?

Вздохнув, я жестом пригласила его войти:

– Пожалуйста, проходите внутрь, а я возьму свою сумочку.

На следующий день он снова постучал в нашу дверь. На этот раз моя общительная четырехлетняя малышка открыла дверь первой:

– О, здравствуйте. Не хотите ли зайти на чай?

Хайди сказала это очень по-взрослому.

Не раздумывая, старик шагнул внутрь и протянул сломанную корзину, на дне которой лежало несколько помятых яблок.

– С моего дерева, – пояснил он, снимая поношенную кепку, видавшую лучшие времена. – Я подумал, вы захотите испечь пирог.

Невозможно было не заметить тоски в его глазах.

Потом мы втроем сидели за кухонным столом и потягивали чай, причем в чашке Хайди чай был самый слабый. Ее переполнял восторг, вызванный ролью хозяйки дома. Она буквально засыпала старика вопросами: «Как вас зовут? Где вы живете? Почему у вас такая грязная одежда? Ваша мама не рассердится на вас?»

Выглядевший бездомным мужчина усмехался, но честно пытался ответить на каждый вопрос Хайди. Его звали мистер Локет, он жил в доме за углом. Его жена умерла несколько лет назад, а дети уехали далеко. Он был одинок. Потребность в общении заставила его ходить от двери к двери под предлогом продажи овощей и фруктов. Наша дверь была единственной, в которую он смог достучаться в тот день.

В конце концов печенье закончилось, и мистер Локет с трудом поднялся на ноги. Возле дверей он повернулся, радостно улыбнулся и помахал нам на прощание.

Я смотрела, как он, болезненно прихрамывая, идет к своему древнему велосипеду, прислоненному к нашему дому, и мое сердце таяло.

Наконец, оседлав велосипед, мистер Локет покатил по дороге – возможно, немного менее одинокий, чем раньше. Он обещал вернуться завтра, и я уже знала, что хочу сделать.

На следующий день дети с нетерпением ждали его визита. Стол был сервирован фарфором и серебром, возле каждой тарелки аккуратно сложены салфетки. В центре стола красовался небольшой букет садовых цветов, собранных маленькими ручками. Дом наполняли ароматы корицы и сахара – я все же испекла яблочный пирог.

Мистер Локет вошел на кухню и увидел, сколько усилий было потрачено ради него. Его глаза наполнились слезами. Он сосредоточился на яблочном пироге с золотистой корочкой, посыпанном сахаром. Сидя на стуле рядом с двумя моими маленькими девочками, он, похоже, чувствовал себя как дома. Мы с изумлением наблюдали, как он поглощает десерт.

Наконец, вытерев губы, он произнес:

– Ваши пироги намного вкуснее моих!

Мое любопытство разгорелось.

– Как вы готовите их? – спросила я.

– Ну, я просто режу яблоки и кладу их на сковороду. А потом запекаю.

Я улыбнулась. Несколько простых советов помогли бы ему приготовить лучшую версию.

На следующий день мы обнаружили на ступенях корзину. Внутри лежало несколько румяных яблок.

В тот же вечер я сунула в духовку еще один пирог.

Шло время. Мистер Локет стал ежедневным гостем нашего дома. Своими тихими и мягкими манерами он очаровывал каждого ребенка. Вот он сидит в большом кресле с одним или двумя малышами, свернувшимися калачиком у него на коленях. Он читает им книжку или рассказывает сказку, а они восторженно смотрят на него.

Незаметно Мистер Локет превратился в полноправного члена нашей семьи. Когда малыши ложились спать, он клал свою усталую голову на спинку кресла и засыпал вместе с детьми. Обычно он уходил домой, когда солнце садилось, но если в меню был пирог, он оставался на ужин.

Наши семейные забавы за обеденным столом всегда вызывали у него улыбку. Потом мой муж укладывал детей спать, а я стояла в дверях и смотрела, как мистер Локет в темноте крутит педали на пути домой.

Однажды он сказал:

– Знаешь, я раньше ходил в библиотеку и брал книги. Это помогает заполнить длинные, тихие ночи. Правда, мне уже не хочется ехать так далеко. Может быть, вы одолжите мне книгу?

И почему это не пришло нам в голову раньше? Я тоже любила читать и с удовольствием делилась книгами.

– Что, если я поставлю стопку рядом с вашим креслом, чтобы вы могли читать во время ваших визитов, а потом вы сможете брать домой все, что захотите?

Его ответная улыбка сказала все без слов.

Теперь он выбирал книги из стопки и исчезал между страницами.

Он по-прежнему читал детям каждый день, а они стали называть его «дедушка Локет». Оба дедушки и бабушки моих детей жили далеко. Несмотря на то, что мистер Локет очень плохо слышал, он стал тем дедушкой, который приходил, чтобы восхищаться выступлением каждого малыша на всех концертах в воскресной школе и рождественских представлениях.

– Вы слышали меня, мистер Локет? – спрашивала Хайди.

– Ну, я не очень хорошо тебя слышал, но знаю, что это было здорово!

Хайди сияла, ее маленькая ручка сжимала его старую морщинистую руку.

Эти двое стали лучшими друзьями.

Через три года нам пришлось переехать на другой конец страны, в Онтарио. В ночь накануне отъезда я ворочалась и не могла уснуть. Небо уже порозовело, когда я наконец придумала, как деликатно сообщить новость дедушке Локету.

Он приехал утром. Я глубоко вздохнула.

– Мистер Локет, – начала я, мой голос дрожал, – мы очень скоро переезжаем. Нам всем очень грустно. Вы стали частью нашей семьи, и мы… мы… мы будем скучать по вам.

Подбородок старика медленно опустился на грудь, как только на него обрушились эти слова.

В уголках его глаз заблестели слезы.

Сглотнув комок в горле, я взяла его шершавые, мозолистые руки в свои.

– Я обещаю поддерживать с вами связь и регулярно писать письма. Дети будут присылать вам фотографии, а я отправлю столько книг, сколько вы сможете прочитать.

В горле пересохло, я не могла больше говорить.

Он кивнул и мягко проговорил:

– Спасибо вам за доброту к старому человеку. Когда мне было одиноко, вы приютили меня. Когда мне нужна была семья, вы меня приняли. Благодаря вам моя жизнь стала более счастливой.

Он потянулся вниз и положил свободную руку на голову Хайди, разглядывая ее, словно запоминая каждую деталь.

Во время нашего последнего общения мы все крепко обнимали его.

Затем старик, не оглядываясь, вышел за дверь, сел на свой ржавый велосипед и закрутил педали по дороге.

С тяжелым сердцем мы смотрели, как знакомая фигура в последний раз исчезает за углом. Мы знали, что часть нашей жизни подходит к концу и начинается новый этап, но где бы мы ни были, мы никогда не забудем этого невероятно дорогого человека.

Я сдержала свое слово и регулярно писала ему письма. Дети рисовали, а я каждый месяц отправляла по почте книги. Мы так и не получили ни одного ответного письма, но почему-то знали, что он каждый день с тревогой открывает свой почтовый ящик, чтобы проверить, не пришло ли что-нибудь от нас.

Примерно спустя год нам домой принесли небольшой конверт – письмо от дочери мистера Локета. Она сообщила, что наш дорогой старый друг скончался. Дочь нашла письма, фотографии и подарки, которые мы ему посылали. Они были бережно спрятаны в одном из ящиков его комода. «Я так благодарна вам за вашу заботу о моем отце, – написала она. – Я вижу, как много вы значили для него».

Мы до сих пор чувствуем, что в тот день в нашу дверь постучался не просто пожилой мужчина, а настоящий ангел. Он принес нам так много любви – и яблоки для пирога.

Хизер Роден

Самый яркий свет

Когда человек благодарит за благословения в своей жизни, он тем самым привлекает в нее еще больше позитива и изобилия.

Майкл Остин Джейкобс, Change Your Perspective, Change Your Life

Впервые я встретил Стара двадцать лет назад – тогда он жил на улице в Нью-Йорке и честно зарабатывал на жизнь, продавая выброшенные вещи. Стар был трезвым, хорошо одетым и малоразговорчивым двадцативосьмилетним афроамериканцем.

– Пол, – сказал он однажды, – ты не поверишь, что люди выбрасывают.

Все, что было на нем надето, включая идеально сидящие дизайнерские джинсы, было кем-то выброшено.

В день нашего знакомства я хотел купить у него две лампы в стиле ар-деко, выставленные на одеяле, но понял, что у меня нет при себе бумажника. Я уже развернулся, чтобы идти домой, когда почувствовал, что кто-то постучал мне по плечу. «Вот, можешь взять их», – сказал Стар.

Я был невероятно тронут тем, что человек, у которого так мало денег, может быть таким щедрым.

Стар спал в парке Томпкинс-сквер. Два года назад он вернулся домой и застал жену с другим мужчиной. Стар съехал, а потом, поскольку он больше не мог сосредоточиться на работе, его уволили. Когда Стару было три года, его отец-алкоголик ушел из дома. «Я обещал себе, что никогда не поступлю так со своими детьми, но вот я сделал это».

В течение следующих четырех лет я проводил некоторое время, помогая ему выбраться с улицы. С помощью моих друзей Стар нашел работу, и мы отвезли его к детям. Двое сыновей бросились его обнимать. Стар сказал, что это был лучший день в его жизни. Для меня это тоже было невероятное событие.

Иногда мне казалось, что я вижу в Старе свое отражение. Я все еще хранил обиды из детства, включая страх перед отцом или тем, кем я его себе представлял. Я все еще был зол на него за то, что однажды, много лет назад, он накричал на меня: «Очнись, ты никогда ничего не добьешься!»

Стар нашел работу и жилье, но через шесть месяцев уволился, потому что его начальник постоянно оскорблял его. Так он снова оказался на улице.

Я уезжал из города по нескольку раз в месяц и позволял Стару оставаться в моей квартире. Однажды, вернувшись, я обнаружил пропажу телевизора, видеомагнитофона и радио. Стар пристрастился к героину.

Я не злился на него, что удивительно. Это была единичная ошибка, которая ничего не говорила о том, каким он был на самом деле, а лишь о боли, которую он испытывал. Теперь этот парень нуждался во мне еще больше.

Момент, когда я простил Стара и признал наличие демонов, которые им управляли, стал поворотным – точно так же я понял собственного отца. Его кратковременные вспышки гнева просто показывали его боль. Они оба любили меня и боролись со своими трудностями.

Я знал, что Стар был хорошим человеком, который просто запутался. Он был страшно подавлен, очень извинялся. Я сказал ему, что наша дружба важнее, чем мое имущество.

В год, когда я встретил Стара, вся моя энергия уходила на безуспешные попытки построить карьеру стендап-комика. Это было сложно. Меня пугала перспектива быть знаменитым, проявлять себя, платить за квартиру. У меня не было времени на сбалансированную жизнь, состоящую из отпусков, отношений и закатов. Общение со Старом открыло мое сердце.

Через пять лет после знакомства со Старом я переехал в Лос-Анджелес, и там моя карьера пошла под откос. Мне было тридцать семь лет, и я находился в самой низкой точке своей жизни. Я обанкротился и чувствовал себя неудачником, как и предсказывал когда-то мой отец. Именно тогда я вдруг почувствовал гордость за то, что он-то, в свою очередь, был преуспевающим человеком. Помню, как стыдился в детстве, что отец работает то почтальоном, то дворником и ездит на машине десятилетней давности. Но он обеспечивал семерых сыновей. А я не мог прокормить себя одного.

Когда Стар позвонил, я был в Лос-Анджелесе. Теперь у него дела пошли в гору. Он работал менеджером по строительству, учился на курсах в колледже, вернулся в жизнь своих сыновей и был трезв уже четыре года. Он сказал: «Я не знаю, как отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал, Пол». Я прослезился. Если Стар справился, то и я смогу.

Теперь я по-другому услышал слова отца. Он был прав: я ничего не добьюсь, если не приду в себя. Если бы я продолжил жить с моим прежним негативным мышлением, то был бы обречен. Однажды кто-то сделал комплимент моей рубашке, и вместо того, чтобы обрадоваться, я сразу стал думать: а что не так с моими брюками? Мой мир был мрачным, и я продолжал тушить в нем свет.

Наконец, я снова встретился со Старом и узнал, что четыре года назад он ослеп. Но при этом был настроен очень жизнерадостно. Он сказал:

– Пол, я ни разу не задался вопросом «Почему я?». Наоборот, когда первый шок прошел, я вдруг испытал чувство благодарности. Теперь, как ни странно, у меня появилось другое зрение, какого никогда в жизни не было. И кстати, Пол, в детстве я больше всего боялся темноты. Представляешь?

– Сейчас я передвигаюсь самостоятельно, перехожу улицу сам, – продолжал Стар. – Иногда мне помогают, но я и без этого могу сделать больше, чем можно было бы предположить. Я сам стираю, готовлю себе еду. У меня изменилось восприятие. Я знаю, где находится каждая вещь в моей квартире.

Пока я проходил реабилитацию, один человек водил нас на прогулки, показывал, где находятся кофейни, киоски с хот-догами и банки. Он делал это каждый день в течение двух недель.

Позже я узнал, что он был полностью слепым от рождения. Можешь в это поверить? Пол, тогда я понял, что смогу справиться с этим. В моей жизни есть мои дети. Я столько всего пережил.

Моя мама вырастила семерых детей. Сквозь половицы на нашей кухне была видна земля. Представляешь, у нас не было плиты: моя мама готовила французские тосты при помощи утюга. Пол, все это привело меня к тому, чтобы справиться с чем угодно. Моя семья помогает мне, и мои друзья. Я благословлен».

Получается, что именно в тот момент, когда я слишком зациклился на неудавшейся карьере и деньгах, появился Стар и напомнил о том, что на самом деле важно.

Быть. Быть благодарным. Соприкоснуться с видением, которое стоит за пределами нашего зрения, видением, с которым мы пришли в эту жизнь, тем, что останется после нас.

Я решил купить для Стара дом и сообщил об этом отцу. Отец был в восторге. Через неделю я получил от него письмо с чеком на крупную сумму – первоначальный взнос.

И тогда все встало на свои места. Долгие годы я хотел, чтобы папа извинился, и как будто не замечал всех тех хороших вещей и поступков, которые он неоднократно совершал для меня. На самом деле папа всегда был рядом со мной. И я понял это благодаря доброму бездомному незнакомцу, который предложил мне две лампы бесплатно.

Пол Лайонс

Глава 6

никогда не рано

Каждый ребенок приходит в этот мир с посланием о том, что Бог еще не разочаровался в человеке.

Рабиндранат Тагор

Мы не участвуем в параде

День благодарения, по сути, подразумевает действие.

У. Дж. Камерон

Однажды вместо традиционного семейного ужина на День благодарения мы решили отправиться на парад Мэйси. Разумеется, наша пятилетняя дочь Керри поехала с нами. Но мы даже представить себе не могли, что Керри вынесет из этого опыта и как он повлияет на нашу жизнь в последующие годы.

Итак, мы сели на утренний поезд из Покипси в Гранд Централ. В вагоне царило праздничное оживление. Как и многие другие семьи, мы упаковали небольшой рюкзак с нарезанными бутербродами с индейкой и коробками сока: питаться на ходу в Нью-Йорке дорого и сложно, если только не довольствоваться кренделями и жареными каштанами от уличного торговца. Керри смотрела вокруг широко раскрытыми глазами – это не было обычной прогулкой с мамой и папой.

Наконец поезд подъехал к платформе, и мы, чтобы не толкаться с нашей малышкой в толпе, немного подождали, давая людям возможность выйти. Мы уже выходили из здания вокзала, когда Керри заметила бездомную женщину, сидящую в тени и невидимую ни для кого, кроме нашей любопытной дочери.

– Кто это? – спросила Керри.

Мы с Линдой посмотрели друг на друга, застигнутые врасплох необходимостью объяснять нечто, что никак не вязалось с радостной атмосферой, ради которой, собственно, и была задумана вся наша поездка. Помню, как в первые годы родительства мы обсуждали, как будем объяснять дочери такие почти невыразимые темы, как Бог, смерть и, в конце концов, секс и любовь. Но проблема бездомности? Мы не были к этому готовы. И тогда мы ответили максимально просто и честно и пошли дальше на парад.

Год спустя мы решили повторили наше приключение. А накануне отправились в магазин за индейкой для сэндвичей. И снова Керри застала нас врасплох.

– Можем ли мы взять с собой несколько сэндвичей для тех людей? – спросила она.

Мы сразу поняли, кого она имеет в виду. Как мы могли ей отказать? Более того, с чего бы нам отказываться? Это была прекрасная возможность для Керри проявить сострадание. Наша шестилетняя дочь преподала нам важный урок. Мы купили пять фунтов нарезанной индейки, две буханки хлеба и банку клюквенного соуса. Что такое сэндвичи с индейкой в День благодарения без терпко-сладкого вкуса клюквенного соуса? В тот вечер мы приготовили и упаковали две дюжины сэндвичей и уложили их в рюкзак.

На следующее утро, прибыв в город, мы снова подождали, пока все остальные семьи не покинули поезд. А затем пошли по перрону к вокзалу, осматривая закоулки. В одном из них, на том же месте, что и в прошлом году, сидел бездомный.

Мы остановились и достали из пакета первый сэндвич. Без слов мы передали его Керри. Она медленно подошла к мужчине и стояла неподвижно, пока он не поднял на нее глаза. Тогда Керри протянула руку и передала ему сэндвич. Никто не произнес ни слова. Затем мы отправились на парад, останавливаясь по пути, чтобы раздать остальные сэндвичи, пока в рюкзаке не осталось лишь три – по одному для каждого из нас. Почему-то ни один банкет на День благодарения не был так вкусен, как эти сэндвичи.

В течение следующего десятилетия мы не принимали участия в параде и проводили День благодарения со своими семьями. Но затем наши родственники не смогли собраться вместе, и мы решили снова поехать на парад на Манхэттене. На этот раз Керри взяла с собой своего парня.

На выходе из здания вокзала все повторилось. Керри доставала сэндвичи из рюкзака и молча протягивала бездомным. Должно быть, она подготовила своего парня – во всяком случае, он не был озадачен так, как мы ожидали.

Сейчас Керри исполнилось тридцать. У нее трое собственных дочерей, которые еще ни разу не участвовали в параде. Надеюсь, они пригласят нас с собой, когда поедут. Нет ничего лучше, чем разделить с кем-то сэндвич с индейкой.

Том Шварц

Доброта логична

Мы беспокоимся о том, кем станет ребенок завтра, но забываем о том, что он уже является кем-то сегодня.

Стасия Таушер

Праздничное мероприятие закончилось, и мы с моим семнадцатилетним пасынком Артуром направились к выходу. Я оглянулась – на столах оставалось еще много еды, и организаторы пытались ее раздать. Артур сразу же обратил внимание на большое блюдо тирамису – десерта хватило бы на четверых. Но буквально накануне врач еще раз предупредил нас о том, что Артуру нужно следить за потреблением сахара.

– Пожалуйста, Гвен? Пожалуйста?

Мое сердце дрогнуло при виде этого двухметрового подростка, который смотрел на меня щенячьими глазами. Я открыла было рот, чтобы произнести твердое «нет», но короткое слово застряло у меня в горле. «Строгая мама» и «классная мама» внутри меня начали свою невидимую борьбу.

– Он не должен есть так много сахара.

– Но сегодня праздник!

– Он всю ночь будет перевозбужден, а завтра будет капризничать.

– Тогда я просто скажу ему, чтобы он сдерживал себя и не ел все за один присест.

– Ага, так и будет…

– Он сегодня очень хорошо себя вел. Один десерт не убьет его…

Если вам кажется странным, что взрослый парень выпрашивает сладости, словно маленький ребенок, вы должны кое-что узнать об Артуре. Мой пасынок – аутист. Он чрезвычайно умен, но иногда на людях ведет себя немного неадекватно, и это, разумеется, вызывает у меня неловкость. Например, сейчас он стоит надо мной со сложенными руками и умоляет взять домой десерт – причем очень громко и в присутствии моих коллег.

– Пожалуйста, Гвен? ПОЖАЛУЙСТА?

Я сдалась. Это был долгий день, и я потащила его на этот ужин, потому что его отец уехал из города, а я не хотела оставлять его дома одного. И хотя Артур быстро устает от людей и ситуаций, которые не входят в его привычный распорядок дня, он отправился со мной на ужин и даже мило болтал с моими коллегами, пока не пришло время ехать домой. Тирамису, подумала я, станет его наградой и благодарностью за то, что он терпеливо перенес изменения в своем расписании.

Мы вышли из ресторана. Артур радостно шагал рядом, сжимая в руках десерт. Не дойдя совсем немного до нашей машины, он вдруг остановился. Я повернулась, чтобы узнать, что его отвлекло.

Примерно в полутора метрах от нас стоял мужчина – сгорбившись в своем поношенном пиджаке, он топал ногами и потирал руки в попытке согреться. Каждые несколько секунд он улыбался и пытался заговорить с людьми, которые проходили мимо, однако никто из них не обращал на него никакого внимания.

Вдруг мужчина заметил, что мой сын наблюдает за ним. Прежде чем я успела что-то сказать, он широко улыбнулся и произнес: «Эй, парень, у тебя случайно нет мелочи?»

Артур проверил свои пустые карманы, а затем вопросительно взглянул на меня. Я покачала головой – у меня почти никогда не было с собой наличных. Артур нахмурился, а потом сказал то, от чего у меня перехватило дыхание.

– Нет, нету. Но, может быть, вы голодны? Вы любите тирамису?

– Тирамису? – переспросил мужчина. – Не знаю, не думаю, что я его когда-нибудь пробовал. Но да, я голоден.

Лицо Артура засияло:

– Тирамису – это здорово! Вот, можешь взять мой. Это десерт со сливками, на вкус как…

Глаза мужчины заблестели, а Артур все описывал многочисленные достоинства этого замечательного блюда и рассказывал, как именно его надо есть, чтобы получить максимальное удовольствие. Я с трудом сдерживала слезы, наблюдая, как улыбка мужчины становится все шире – было очевидно, что его радость связана не с тирамису.

Я подумала о том, сколько человек проигнорировали его сегодня и предпочли вести себя так, будто он невидимка. Мне пришлось признаться самой себе, что я, возможно, поступила бы так же. Но мой сын? Тот, кто всего несколько минут назад громко умолял меня о том, чтобы забрать домой излишки тирамису, теперь с готовностью отдавал свое лакомство другому человеку, поскольку тот был голоден. При этом Артур не просто отдал еду – он разговорился с мужчиной, возможно, первым за весь день. Он отнесся к нему с уважением, достоинством и добротой.

Итак, Артур закончил свою лекцию о том, как правильно есть тирамису. Мужчина поблагодарил его и пожал ему руку. Артур улыбнулся в ответ, вернулся к машине и сел на пассажирское сиденье. Когда мы отъезжали, я посмотрела в зеркало заднего вида: мужчина аккуратно раскладывал перед собой тирамису, в точности следуя указаниям Артура.

И тогда на смену «строгой маме» и «классной маме» пришла «гордая мама». Я действительно гордилась этим удивительным ребенком, который недавно вошел в мою жизнь.

– Я очень горжусь тобой, Артур. Это было очень заботливо, и я думаю, что ты сделал его день лучше.

– Это же логично, Гвен, – ответил он.

Почему-то считается, что людям с аутизмом не хватает эмпатии, что они не способны чувствовать и больше ценят логику, а не эмоции. Но мы, родители аутистов, видим совсем иное.

Артур зачастую не справляется с болезненной сенсорной перегрузкой, поэтому вынужден проводить часы в одиночестве в своей комнате. И все же он никогда не отказывается помочь людям, если чувствует, что они в этом нуждаются. Мой сын любит помогать другим, и его любимое занятие – работать волонтером в различных благотворительных организациях нашего района. Он прилагает все усилия, чтобы внести свой вклад в жизнь общества – пусть по-своему и на своих условиях.

Каждый день я извлекаю из общения с Артуром очередной урок. Я знаю, что у людей с аутизмом определенно есть чувства и эмоции. Они могут сопереживать чувствам других людей, даже если не знают, как это выразить. И что самое главное – с их точки зрения, быть добрым необязательно должно быть трудно или сложно.

Доброта логична, Гвен. Доброта логична.

Гвен Клапперих

Особые помощники Санты

Дарить нужно сердцем; пальцы только отпускают.

Нигерийская пословица

Мы с дочерью катали перегруженную тележку по проходам переполненного магазина. Вот она потянулась вверх, схватила настольную игру и, не спрашивая, бросила ее в тележку.

– Ты это берешь себе? – спросила я.

– Нет, Санта уже знает, что я хочу. Это для моей подруги, – невозмутимо ответила дочь.

Я гордилась ею. Будучи единственным в семье ребенком и единственной внучкой, она могла бы стать избалованной, но выросла заботливой и очень щедрой. Даже слишком.

Всю дорогу домой дочь молчала, и это было странно, поскольку обычно она любит поболтать.

– Мамочка, если Санта приносит все подарки, зачем мы их покупаем? – наконец спросила она.

– Это хороший вопрос, – ответила я, пытаясь придумать ответ.

Однако прежде чем я успела произнести хоть слово, дочь закричала:

– Я знаю почему. Мы – помощники Санты!

Я рассмеялась:

– Ну просто с языка сняла! Да, именно так: мы – помощники Санты.

Через несколько дней дочка пришла домой из школы очень расстроенная.

– Мамочка, в моем классе есть девочка, которая ведет себя очень грубо по отношению ко мне и моим друзьям. Но мы все равно с ней разговариваем. А когда мы спросили, что она хочет получить на Рождество, она начала плакать. Она сказала, что ничего не получит, потому что ее мама очень больна, а у ее отца нет денег, чтобы платить за все, даже за еду.

Я успокоила ее и объяснила, что для некоторых людей время праздников может быть очень тяжелым, но с этой девочкой и ее семьей все будет хорошо, потому что у Санты есть специальные помощники, которые всегда помогают нуждающимся.

За несколько дней до того, как школьники ушли на рождественские каникулы, моя дочь спросила, может ли эта девочка прийти к нам, чтобы испечь праздничное печенье. Я очень удивилась и разрешила. Я была рада видеть, что девочки хорошо ладят и весело проводят время. На прощание мы вручили новой подруге контейнер с печеньем, чтобы она отнесла его домой своей семье. Она была в восторге. Сказала, что подарит печенье маме на Рождество.

Позже вечером дочка попросила дать ей немного оберточной бумаги, чтобы завернуть подарки, которые она купила для своих друзей. Я дала ей рулон и вернулась к своим делам. Через некоторое время она попросила еще, а потом – еще. Тут я удивилась и спросила, почему она использует так много бумаги.

– Потому что я хочу, чтобы подарки выглядели красиво, – ответила она и быстро убежала в свою комнату.

В последний учебный день мне пришлось уйти на работу пораньше, и я попросила одну из мам подвезти мою дочь до школы. Я знала, что у нее набралось много подарков и кексов для рождественской вечеринки в классе, хотя так и не увидела, что именно она взяла с собой.

В канун Рождества я заворачивала подарки и заметила, что некоторые из них пропали. Я долго искала их и не могла найти. Наконец, я разбудила дочь и спросила, не знает ли она, где подарки.

– Мамочка, я завернула их и отдала своей подруге, – призналась она.

Я даже вскрикнула:

– Все?

– Мамочка, ты сказала, что мы помощники Санты!

– Да, но ты должна была спросить меня, можешь ли ты отдать эти подарки.

Тут она начала плакать:

– Но ты сказала мне взять все, что мне нужно?.. Знаешь, моя подруга сказала..

Я прервала ее:

– Мне все равно, что сказала твоя подруга. Ты не должна ничего выносить из этого дома, не спросив и не предупредив меня!

Дочь разрыдалась. Я велела ей идти спать, а сама вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. Пара домашних тапочек, ночная рубашка, домашний халат, дорогой одеколон ее отца, мягкие игрушки, игры, шапки и перчатки – все исчезло. Волна злости накрыла меня с головой.

Ранним рождественским утром в нашем доме зазвонил телефон. Женщина на том конце провода плакала. Она представилась и поблагодарила меня за прекрасные подарки. Сказала, что если бы не наша доброта, у них бы ничего не было. Рассказала, что болела, лежала в больнице и выписывалась, так что они не могли позволить себе купить ничего для детей, даже елку. Но дети были так счастливы, получив плюшевых медведей, настольные игры, шапки, перчатки и печенье. Она сама так сильно нуждалась в тапочках, ночной рубашке и домашнем халате, а ее мужу так понравился одеколон…

Я буквально потеряла дар речи и только спросила, могу ли я ей перезвонить. Потом я рассказала дочери о телефонном звонке, мы отыскали нашу старую елку и украшения, собрали немного еды и отвезли все в дом ее подруги. Пока дети играли, мы с той женщиной быстро приготовили ужин, а ее муж тем временем наряжал елку. Я никогда не забуду их счастливые лица.

Напоследок мы вместе поели, поиграли в игры и спели рождественские песни. Тогда мы даже не предполагали, что тот день станет началом крепкой дружбы.

Думаю, это было одно из лучших празднований Рождества в нашей жизни. Оно изменило наше будущее и заставило нас понять, насколько мы счастливые люди. В тот год зародилась традиция, и с тех пор на Рождество мы обязательно делаем что-то особенное для тех, кто нуждается в помощи.

Сейчас моя дочь и ее подруга – взрослые женщины, но наши семьи продолжают праздновать Рождество вместе. Я всегда буду очень гордиться своей дочерью, ведь благодаря ей мы на всю жизнь стали особыми помощниками Санты.

Франсин Биллингслеа

То, что мы дарим друг другу

Я считаю, что самая большая награда за сделанное – это возможность сделать больше.

Доктор Джонас Салк

Несколько лет назад я перестала составлять тщательно продуманные новогодние планы. Вместо этого я выбирала «слово года» – девиз для следующих двенадцати месяцев. Девизом 2014 года стало слово «подарок».

Я планировала дарить по подарку в день в течение всего года. И собиралась вести учет этих подарков в красочном ежедневнике, который моя подруга сделала своими руками и подарила мне на Рождество.

Я хотела подойти к процессу дарения с умом. Некоторые подарки требовали времени на подготовку и вручение – например, стеганое одеяло, которое я шила несколько месяцев, а затем отправила в группу любителей лоскутного шитья, чтобы сделать из него спальный мешок для бездомного. Другие совершались спонтанно – я помогла мужчине в магазине прочесть этикетку на товаре, потому что он забыл дома очки. Так или иначе, я старалась всегда быть начеку, чтобы иметь возможность протянуть кому-то руку помощи.

Были еще подарки такого рода: если моим сыновьям удавалось уговорить меня прочитать им вслух еще одну главу перед сном, это тоже можно было считать подарком дня. Иногда ежедневным подарком становилось чтение книжки с картинками по утрам; в другие дни я читала своим мальчикам за обедом. Хорошие истории – отличный подарок, а чтение вслух создает прекрасные воспоминания.

Дважды я оставляла несколько монет у фонтана, чтобы какой-нибудь незнакомец нашел их, бросил в воду и загадал желание. Мне это обходилось всего в несколько центов, но я считала это инвестицией в то, чтобы скрасить день другого человека. Попутно я скрашивала и свой собственный.

Некоторые подарки я дарила только раз в течение года – например, готовила еду для семьи, в которой родился ребенок, или пекла праздничный торт для своего мужа.

Очень часто я позволяла другим покупателям пройти вперед меня в очереди в продуктовом магазине. С тележкой, полной покупок, и двумя маленькими детьми, я хотела поскорее купить продукты и отправиться домой. Но если замечала человека, стоящего в очереди с буханкой хлеба или бутылкой воды, то пропускала его вперед.

Целый год я рассказывала детям о том, какие подарки подарила, и они с удовольствием слушали мои истории. Укладываясь спать, мальчики спрашивали: «Что ты сегодня подарила?»

Однажды мы с сыновьями стояли в очереди в магазине, наполняя тележку органическим шпинатом, спагетти и фруктовыми закусками. Вдруг старший сын попросил меня наклониться к нему. Он обхватил своей маленькой ладошкой мое ухо и прошептал: «Там кто-то стоит в очереди позади нас, и ему нужно купить только две вещи».

Я обернулась. И точно – бородатый мужчина в джинсовой куртке держал в руках лишь пару пакетов.

Мы отодвинули нашу тележку с продуктами немного назад и подождали еще несколько минут, прежде чем выложить покупки на прилавок. Это были минуты, потраченные во благо.

И пусть акт дарения нельзя назвать чем-то героическим, он остается одним из моих любимых итогов того года. Потому что мои дети приняли в нем участие.

Элисон Ли

Ты, и я, и весь мир

Не будь мудрым в словах – будь мудрым в делах.

Еврейская пословица

Теплым летним днем я сидела на детской площадке и наблюдала за группой двухлеток. Они бегали друг за другом, падали, хихикали, а потом поднимались и снова падали.

Лишь одно нарушало совершенство этого зрелища – Сара. Эта девочка жила в соседнем доме, и ей, как и всем остальным, было примерно два года. Однако, увы, очаровательная Сара отставала от своих сверстников в развитии. Она до сих пор не умела ходить. Но в остальном была одной из самых жизнерадостных и полных энтузиазма девочек, которых только можно встретить.

Теперь Сара смотрела на других детей с восторженной улыбкой на своем прелестном личике, желая принять участие в общем веселье. Но с каждым мгновением, которое она проводила в стороне, не имея возможности бегать вместе со всеми, ее улыбка становилась все слабее, пока радость на ее лице не сменилась растерянностью и печалью.

Она отчаянно ползала по кругу, в надежде, что кто-то заметит ее и включит в игру. Я понимала глубину ее боли, но не знала, что можно сделать, чтобы ее облегчить.

И тут оказалось, что один из малышей в группе, Барух, был гораздо мудрее меня. Бросив быстрый взгляд на Сару, он опустился на четвереньки и пополз ей навстречу.

«Давай, поймай меня!» – крикнул он. А затем повернулся к Саре спиной и стал стремительно уползать.

Лицо Сары озарилось. Через секунду она бросилась вдогонку. Остальные дети подхватили эту идею и тоже опустились на колени, возобновив игру в пятнашки с того же места, на котором остановились, только на этот раз – с еще одним игроком. И этот восторженный игрок, несмотря на свою инвалидность, в этот момент почувствовал себя частью команды.

Я часто вспоминаю эту историю как пример того, как легко, оказывается, можно изменить жизнь другого человека. Иногда для этого достаточно просто проявить доброту и сострадание к тем, кому повезло меньше.

Открою вам маленькую тайну: Барух – мой младший брат. И я до сих пор не знаю, понял ли он, что сделал в тот далекий летний день. Он опустился на колени, встретил свою подругу там, где она была. И открыл для нее целый мир.

Девора Адамс

Простой красный лист

Каждый раз, когда вы улыбаетесь кому-то, – это любовь в действии, подарок этому человеку, красивая вещь.

Мать Тереза

Он приходил каждое утро и неподвижно сидел на ступеньках своего дома. Его ярко-голубые глаза казались печальными. В утреннем свете я видела тени, которые залегли на его лице.

Обычно этим маршрутом я вела свою дочь на занятия в детский сад. Мы недавно переехали в этот район, поэтому я знала не всех соседей. Однажды, когда мы проходили мимо, моя дочь окликнула его: «Здравствуйте, господин Дяденька!» Она всегда была общительным ребенком. Однако мужчина даже не посмотрел на нее и не ответил «привет».

Мы пошли дальше, и моя дочь спросила, почему он не захотел с ней поздороваться. Четкого ответа у меня не было, поэтому я просто сказала: «Может быть, у него плохой день».

Вернувшись домой, я стала мыть посуду и думать о «господине Дяденьке». Что с ним произошло? Почему он выглядит таким грустным? Мне захотелось сделать для него хоть что-нибудь, и я даже придумала несколько способов, чтобы сделать его день немного ярче, но ни один из них не казался мне правильным.

На следующее утро, проводив дочь в садик, я разговорилась с одной из соседок – когда я появилась, она как раз сгребала листья с газона перед домом. Закончив это занятие, она пригласила меня посидеть с ней на крыльце и поболтать.

Соседка (ее звали Тереза) жила в этом районе давно и знала всех вокруг. Но когда я спросил ее о человеке из соседнего квартала, она стала очень серьезной. «Боб недавно потерял жену в автокатастрофе. С тех пор он совершенно не похож на себя прежнего». Далее она рассказала, что у Боба и его жены никогда не было детей, и она не уверена, есть ли у него родственники.

Следующая неделя пролетела незаметно. Я обсуждала с дочерью, что мы можем сделать, чтобы господин Дяденька улыбнулся. Может, принести ему печенье или сделать открытку? На каждое мое предложение она отвечала: «Нет, это не то». Я спросила ее, есть ли у нее собственные идеи. «Скажу, когда что-нибудь придет мне в голову!» – ответила она.

Несколько дней спустя, проходя мимо дома Боба, мы увидели его на привычном месте. Моя дочь, как обычно, крикнула: «Привет, господин Дяденька!», но он, как всегда, не ответил. Тогда она выбежала на лужайку, подняла с земли красивый красный осенний лист и протянула его ему. Я затаила дыхание.

Боб взял лист и улыбнулся. А она уже бежала обратно ко мне, прокричав на прощанье: «До завтра, господин Дяденька!» На этот раз он услышал ее. Мягким голосом поблагодарил ее и сказал: «До завтра».

С тех пор Боб и моя дочь каждое утро обменивались приветствиями. Глаза Боба уже не казались такими грустными, он даже оживлялся, завидев нас на дорожке. Мы стали выходить из дома немного раньше, чтобы поболтать с ним.

Однажды, прямо перед Днем благодарения, я обнаружила конверт, приклеенный к моей входной двери. В нем оказалась поздравительная открытка, на которой было нарисовано красивое осеннее дерево, а на обороте безупречным почерком написано: «Спасибо! От господина Дяденьки».

Наша дружба с Бобом продолжалась много лет. Он стал частью нашей жизни, приходил на все дни рождения и праздничные ужины. Боб присутствовал и на выпускном моей дочери – к тому времени ему уже было тяжело ходить, но он ни за что на свете не пропустил бы этот день.

Боб сделал моей дочери подарок – книгу по определению различных растений и деревьев. Среди страниц мы нашли листок, который моя дочь подарила господину Дяденьке, когда они впервые заговорили друг с другом. Он засушил его и хранил всю жизнь.

Доранн Вебер

Мир в надежных руках

Никто не совершил большей ошибки, чем тот, кто не сделал ничего, потому что мог сделать очень мало.

Эдмунд Берк

Все время, пока я работал учителем в школе, я пытался научить своих учеников состраданью. Я искренне верил, что каждый из них проявит его при любой удобной возможности. Чтобы дать им такую возможность, я придумал проект под названием «Пять долларов».

В сущности, это было простое упражнение в осознанности. В рамках нашего урока на тему буддизма каждый студент получил конверт. Внутри лежала пятидолларовая купюра и записка: «Используй этот подарок во благо. Вернись и расскажи свою историю».

Я знаю, что церковь в Шерборне, штат Массачусетс, недавно попробовала провести такую же акцию со своими прихожанами, и их истории были потрясающими. Но что смогут рассказать ученики старших классов?

Через неделю мои ученики вернулись.

Оказалось, что трое из них отнесли свои пять долларов в Dunkin Donuts. Они купили горячий шоколад и стояли на автобусной остановке, раздавая напитки замерзшим прохожим. Один из этих учеников написал: «Я понял, что помогать другим и делать добро гораздо проще, чем я себе представлял. Эти возможности окружают нас каждый день».

Еще один парень вспомнил о бездомном, который часто заходил в магазин, где тот подрабатывал. За пять долларов он купил этому человеку большой бутерброд и написал: «Я понял, что должен и буду оказывать помощь нуждающимся, а не смотреть на них свысока».

Другая ученица потратила деньги в магазине «Все по одному доллару»: приобрела теплую одежду – шапки, перчатки и шарфы – и раздала бездомным. «Я чувствовала себя виноватой за то, что жаловалась на холод на улице в течение полутора минут, в то время как эти люди ходят по холоду весь день», – объяснила она.

Еще одна девочка купила молоко и хлеб для своих соседей. Несколько учеников купили подарки для программы «Игрушки для детей». Этот список можно продолжать. От пожертвований в Армию спасения до помощи детям, больным раком, и обществам защиты животных – ученики охотно искали возможности повлиять на происходящее вокруг. Многие объединялись или добавляли собственные деньги к полученным пяти долларам, чтобы помочь отдельным людям и семьям с подарками к праздникам и основными потребностями в еде и одежде.

Одна из самых трогательных историй была рассказана ученицей родом из Кении. В своей родной стране она часто помогала пожилой женщине, которая была бедна и, по словам ученицы, «выживала за счет природы». Девочка спросила родителей, как она может использовать деньги, чтобы помочь этой женщине, которой было уже 100 лет. Вместе они организовали благотворительный ужин для семьи и друзей, чтобы приумножить первоначальные пять долларов. В результате было собрано целых триста долларов – невероятный подарок для ничего не подозревающей женщины, живущей на другом конце земного шара.

«Сможет ли новое поколение изменить мир?» – спрашиваем мы. Мои ученики успокоили меня. Мир в надежных руках.

Лорн Белл

Всего одна улыбка

Когда я смотрю на людей, а они смотрят на меня и улыбаются, то я знаю, что меня любят. Это время, когда у меня нет ни забот, ни проблем.

Этта Джеймс

Я лежала на диване, вымотанная после напряженного рабочего дня. Моей единственной целью на вечер было объесться шоколадным мороженым.

Я уже почти прикончила половину пачки, когда телефон завибрировал. «Ты идешь на встречу выпускников?» – писала моя подруга Сильвия. Боже мой, неужели прошло уже двадцать лет?

На самом деле, встреча с бывшими одноклассниками могла оказаться весьма неловкой, поскольку я не поддерживала связь ни с кем, кроме Сильвии. Я уже собиралась написать Сильвии, что пропущу встречу, но вдруг подумала о Кайле. Я не вспоминала о нем много лет.

В далеком 1979 году я, без всякого преувеличения, была настоящим девятилетним изгоем. Моя семья перебралась в Калифорнию из Вьетнама – из-за войны. Мы говорили на странном языке, который здесь никто никогда не слышал. Я была бедной, жутко застенчивой и совершенно не спортивной. Есть ли оправдание для четвероклассника, который не может ударить по футбольному мячу, чтобы спасти свою жизнь? И к тому же носит самые дурацкие, ботанские очки на свете? Я выглядела как азиатская сестра героини фильма «Дурнушка», только еще ужаснее.

Надо ли говорить, что я всегда чувствовала себя не в своей тарелке и постоянно стеснялась. Казалось, все, что я делала или говорила, было глупым, неубедительным или неправильным. Некоторые дети игнорировали меня, другие – жалели меня, третьи – дразнили.

В иерархии четвероклассников я определенно была на последнем месте.

А на другом полюсе царил Кайл, самый популярный парень в потоке. Его румянец излучал солнечный свет. Он был хорошо развит, так что когда приходило время набирать команды для игры в футбол или вышибалы, его всегда выбирали первым. Все девочки восхищались внешностью Кайла и были тайно влюблены в него.

Однажды после окончания уроков я шла домой, и тут дорогу мне преградил парень по имени Джейк. Джейк был страшным, наглым шестиклассником, который жил через несколько домов от моего.

У детей с низкой самооценкой есть свои неписаные правила поведения: никогда не смотреть никому в глаза и всегда ходить с опущенной головой. В тот раз я тоже шла с опущенной головой и, чтобы хоть немного развлечься, считала трещины на тротуаре. Я так задумалась, что не заметила, в какой именно момент появился Джейк и нацелил на меня свою жуткую ухмылку.

– Ты самая уродливая девушка, которую я когда-либо видел! От твоего грязного лица меня тошнит! Почему бы тебе не вернуться туда, откуда ты приехала, мерзкая малявка? – Джейк осыпал меня оскорблениями, и я видела, что он получает от этого огромное удовольствие.

Униженная, я застыла в молчании. Джейк был выше меня всего на пятнадцать сантиметров, но в тот момент я почувствовала себя перед ним крошечным муравьем. Слезы уже скапливались под моими очками, когда Джейк наконец решил оставить меня в покое. Мне хотелось исчезнуть с лица земли.

– Хэй, Май, – вдруг услышала я. – Можно мне пройтись с тобой?

Я повернулась и увидела Кайла. Слезы тут же волшебным образом высохли. Не говоря больше ни слова, мы медленно пошли в сторону моего дома. Впервые в жизни я почувствовала себя защищенной.

С того дня Кайл стал моим частым спутником во время прогулок после школы. Много раз я задавалась вопросом, почему он ходит со мной. Но никогда его об этом не спрашивала: вдруг он одумается и поймет, что общение со мной ставит под угрозу его звездный статус?

В школе Кайл часто поворачивался, чтобы поговорить со мной во время урока, что вызывало бурное недовольство со стороны нашей учительницы. Получать выговоры от миссис Джонс действительно стало весело!

Шло время. Осени сменялись зимами. Зимы превращались в лето. Не успела я оглянуться, как оказалась в шестом классе. Однажды учительница объявила, что в наш класс пришла новая ученица, Сьюзан. На перемене я подошла к Сьюзан и сказала:

– Привет. Ты вроде новенькая?

Она ответила:

– Да.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне бы никогда не хватило смелости подойти к Сьюзан, если бы Кайл не помог мне почувствовать себя самой собой.

В конце концов мы со Сьюзан влились в девичий круг. Я перестала «нуждаться» в Кайле.

Накануне вечера встречи выпускников я была взволнована. Я не могла дождаться, когда увижу Кайла. Я хотела сказать ему, что он превратил один из худших дней моей жизни в один из лучших. Что буквально за руку провел меня через самые трудные годы моей жизни. Я была готова объяснить ему все. И отблагодарить его.

Увы, Кайл не пришел на встречу выпускников. Я вернулась домой и принялась искать его в интернете. Нашлись сотни его однофамильцев, но не он. Я расспросила всех, однако никто не знал, как с ним связаться.

Где бы Кайл ни был сейчас, я надеюсь, что он здоров и успешен. Если я когда-нибудь найду его, то скажу, что его улыбка скрасила мой мрачный мир. И если каждая улыбка – это акт доброты, то для меня этот момент доброты длился всю жизнь.

Я больше не считаю трещины на тротуаре, потому что теперь хожу с гордо поднятой головой. И улыбаюсь.

Кристен Фам

Глава 7

общими усилиями

Мы не можем жить только ради самих себя. Тысяча нитей связывают нас с нашими ближними; наши действия возникают как причины и возвращаются к нам как следствия.

Герман Мелвилл

Одно простое действие

Тот факт, что вы можете добиться успеха лучше и быстрее, если будете помогать добиваться успеха другим, – чистая правда.

Наполеон Хилл

Олег был высоким – не меньше чем метр восемьдесят. Лысеющий, средних лет, говорящий по-английски с сильным русским акцентом.

«Раньше я преподавал в университете, – сообщал он каждый раз, доставляя посылки в наш офис в Нью-Йорке. – В России я был преподавателем, у меня есть ученая степень. Я преподавал компьютерные технологии. А здесь, в США, я просто курьер!»

Жизнь обошлась с Олегом не лучшим образом.

– А вот и он, – шептал мой коллега, завидев в коридоре долговязую фигуру.

Жалобы Олега давно превратились для нас в привычный аккомпанемент рабочего дня. Он жаловался на своего начальника, коллег, работу, погоду, но в основном – на свое разочарование от того, что он «просто курьер». «Я обучал компьютерным наукам в России», – напоминал он, когда Эмма протягивала ему холодную кока-колу. Возможно, ему совсем не с кем было поговорить.

Мы всегда предлагаем холодные напитки посыльным, сотрудникам FedEx – практически всем, кто заходит в дверь. Для некоторых из нас эта милая традиция является единственным способом проявить доброту.

Ведь добрые поступки всегда важны, какими бы маленькими они ни были.

Мы с Эммой терпеливо слушали Олега, одновременно продолжая заниматься своими непосредственными обязанностями – бронируя места на конференциях и назначая встречи для нашего босса. Нам было жаль Олега, но, поскольку жалобы не прекращались, в какой-то момент мы просто перестали его слушать.

Однажды вечером мне пришлось задержаться в офисе допоздна – у компании возникли проблемы с компьютерами. Сбои в сети не давали нам работать в течение целого дня. Не самое приятное обстоятельство для хедж-фонда! Цены на акции обновляются каждую секунду, поэтому неполадки в работе компьютеров могут привести к финансовой катастрофе.

Борис, наш IT-специалист из аутсорсинговой компании, должен был прибыть вечером, чтобы устранить неполадки. Он оказался русским (как и Олег) и приехал после 17:00. Вообще-то, он сам возглавлял свою компанию, поэтому я удивилась, увидев его. Но, возможно, на той неделе все его сотрудники были заняты. Я сварила Борису кофе и проводила в компьютерный зал.

Через некоторое время он, уставший и измученный, вышел из компьютерного зала с хорошими новостями: сеть починили.

И только на следующий день, когда Олег, как обычно, возник со своими жалобами над моим рабочим столом, меня осенило. Олегу нужна была работа, а Борису – помощь.

На этот раз, вместо того чтобы просто слушать Олега, я начала действовать.

– Ты действительно знаешь, как чинить компьютеры? – спросила я.

– Конечно, – ответил он.

– Тогда подожди минутку.

Я набрала номер Бориса. Его визитная карточка лежала у меня на столе (на случай, если в сети снова произойдет сбой).

Борис ответил, и я сразу заверила его, что сеть работает нормально. «Я звоню по другой причине», – уточнила я.

Объяснив Олегу ситуацию, я передала ему трубку. Несколько минут они говорили по-русски, однако, судя по выражению лица Олега, никаких перспектив для него не было.

– Мы с ним сегодня встретимся чуть позже, – сказал он, возвращая мне трубку. Я удивилась, что он не улыбается, но решила, что он просто реалист.

Через несколько дней зазвонил телефон. Сначала я не узнала голоса собеседника, но потом поняла, что это Олег. Борис взял его на работу!

– Я в Нью-Джерси и сегодня работаю на компьютерах для IT-компании. Я больше не буду курьером, – сообщил он.

Я посмотрела на Эмму.

– Олег получил работу? – обрадовалась она и потом добавила: – Мэри, ты изменила его жизнь.

Я помню эти слова, как будто это было вчера.

Я действительно изменила чью-то жизнь. И все, что для этого потребовалось, – один телефонный звонок. Все, что было нужно, – небольшой поступок. Не знаю, почему мне раньше не пришло в голову связать все воедино. А ведь это могло избавить Олега от года страданий.

Если бы мы все почаще думали о людях, которые нас окружают, мир был бы совершенно другим.

Впрочем, некоторые вещи все же не меняются. Когда Олег позвонил мне в тот день, он первым делом пожаловался, как долго ему теперь приходится добираться до новой работы.

Мэри Филлипс

Посреди потока

Никогда не думайте о количестве. Помогайте одному человеку за раз и всегда начинайте с того, кто ближе к вам.

Мать Тереза

Я иду по тротуару недалеко от магазина Surplus Unlimited, а та машина выезжает на шоссе 82 с парковки CVS и движется как раз мне навстречу. Я поднимаю глаза и вижу внутри пожилую пару. Машина проезжает мимо, и тут водитель внезапно падает на руль. Прямо на моих глазах.

Его жена, бледная старушка лет восьмидесяти, сидит рядом, безучастно глядя в окно. В носу у нее – кислородная трубка, она выглядит расслабленной, дышит спокойно. Кажется, она еще не заметила, что они оба – водитель не приходит в сознание – катятся, набирая скорость, в сторону оживленной четырехполосной дороги.

Я инстинктивно начинаю бежать рядом с движущейся машиной. Мой разум пытается оценить ситуацию. КТО-ТО ДОЛЖЕН ОСТАНОВИТЬ ИХ!

Я протягиваю руку, но схватиться не за что. Я стучу в окно.

– Ваш муж! Ваш муж! – кричу я ей через стекло.

Теперь старушка выглядит испуганной.

– Опустите окно! – прошу я, дико жестикулируя.

Сбитая с толку, она подчиняется. Теперь я могу ухватиться за дверную раму и изо всех сил тяну за нее, сопротивляясь силе движущегося автомобиля. Другие машины спокойно проезжают мимо. Никто не останавливается. Никто не притормаживает. Никто, кажется, ничего не замечает. К тому времени, когда до них доходит, что посреди 82-й трассы бежит сумасшедшая женщина, держась за дверную раму движущегося автомобиля, становится слишком поздно. Такое просто невозможно.

Как можно остановить движущийся автомобиль? Попытаться обогнать его? Но тогда он меня просто переедет. Я, конечно, нахожусь в достаточно хорошей физической форме для сорокачетырехлетней матери двоих детей, но остановка движущихся машин не входит в мою фитнес-рутину.

Внезапно я слышу СЛОВА. Они не рождаются в моем воспаленном мозгу, а исходят откуда-то извне. Как будто я чувствую их.

«Просто. Продолжай. Тянуть».

Я продолжаю тянуть, и машина начинает потихоньку тормозить. К счастью, нога водителя соскользнула с педали газа, когда он потерял сознание. Но я нахожусь со стороны пассажира, поэтому никак не могу дотянуться до рычага переключения передач или тормоза.

В этот момент нас догоняет еще одна женщина. Она бежит рядом с дверью со стороны водителя. Когда машина замедляется, ей удается дернуть за рычаг. Не знаю, на какую передачу она ее переключает, но двигатель издает ужасный хрустящий звук. Меня охватывает радостное чувство: «Мы сделали это!»

Следующая проблема: машина остановилась на центральной полосе, вокруг нас в обоих направлениях продолжает двигаться транспорт, а нам нужно помочь этому человеку. Быстро! Женщина звонит 911. Но водитель не дышит. У него нет пульса. Значит, у нас в запасе есть не больше пяти минут.

Мысли скачут в моей голове: «Нужно делать искусственное дыхание». «Невозможно сделать искусственное дыхание человеку, сидящему в машине». «Помню ли я вообще, как делать искусственное дыхание?» Вытащить этого мужчину и отнести его через поток машин на обочину я не могу. К тому времени, когда приедет скорая помощь, он будет мертв.

И тут рядом останавливается черный внедорожник. Его водитель подходит к нам быстрым шагом.

– Я парамедик, – говорит он.

Я отступаю назад. Врач подтверждает, что у пожилого мужчины действительно нет пульса, быстро отстегивает ремень безопасности и выносит его на тротуар.

– Присмотрите за моими детьми! – бросает он мне через плечо.

Заглянув во внедорожник, я вижу двух малышей, пристегнутых в автокреслах.

Я подхожу к пассажирскому окну, чтобы осмотреть пожилую женщину. Мягкие седые локоны обрамляют ее лицо. В глазах стоят слезы. Руки дрожат на коленях.

– С ним все будет в порядке? – шепчет она.

– Надеюсь, – отвечаю я.

Жаклин Кремер

Соседи

Все мы на этой земле не просто так. Я считаю, что отчасти смысл нашего существования заключается в том, чтобы раздавать маленькие факелы и вести людей сквозь темноту.

Вупи Голдберг

Настал день, когда мой муж пробормотал: «Я больше не люблю тебя». При этом он смотрел в пол. В окно. На потолочный вентилятор. Куда угодно, только не мне в глаза. «Я нашел другую, – сказал он, – и хочу развестись». Вот так закончился мой тридцатипятилетний брак. Злая, расстроенная, ошеломленная и наполненная невыразимой тревогой, я сняла небольшой дом и переехала в район, где не знала ни единой души.

Уже на следующий день после переезда стало ясно, что по крайней мере один из моих новых соседей был дружелюбным. У задней двери я обнаружила пакет с подарками. Внутри была квадратная металлическая кормушка для птиц и три кулечка с ягодами и орехами. В записке, которая прилагалась к пакету, было сказано:

Меня зовут Джули, я живу по соседству. Не знаю, любите ли вы птиц, но в нашем районе их много. Наслаждайтесь!

Я повесила кормушку на ветку дерева перед кухонным окном, и уже через несколько минут к ней прилетели красные кардиналы, синицы и пушистые дятлы. А я почувствовала себя немного менее несчастной и одинокой.

На следующий день налетел внезапный зимний шторм. Снег покрыл тротуар и дорогу перед домом. Ветки деревьев гнулись под тяжестью льда. Температура снизилась почти до нуля. Я грелась, вышагивая туда-сюда по комнатам и разминая руки. Даже если бригады городских рабочих расчистят дороги, они не расчистят проезд. Как я доберусь до продуктового магазина? А если отключат электричество, как я согреюсь? В доме имелся камин, но топить его было нечем.

Снег наконец перестал падать, однако стрелка термометра не сдвинулась с места. Лед не таял. Пару дней спустя я выпустила собак во двор и стояла на крыльце в ожидании, пока они закончат свои дела. И тут увидела, что сосед напротив чистит лопатой подъездную дорожку. Я представилась и узнала, что его зовут Джерри.

– У меня нет лопаты, – сказала я. – Можно одолжить вашу, когда закончите?

– Конечно, – ответил он. – Я оставлю ее рядом с вашей входной дверью.

Через некоторое время я обнаружила, что рядом с моей дверью лежит лопата для уборки снега. Правда, она уже не была мне нужна. Потому что кто-то расчистил мою подъездную дорожку. И оставил на крыльце несколько вязанок сухих дров.

Но на этом история зимней бури не закончилась. В тот же вечер, уже в сумерках, в мою дверь позвонили. На пороге стоял бородатый мужчина с полиэтиленовым пакетом.

– Меня зовут Чак, – сказал он. – Я живу выше по улице.

Он указал на дом в сотне метров от моего, на его подъездной дорожке был припаркован ярко-красный пикап с огромными шинами.

– Я знаю, что вам, жителям нижней части дороги, трудно вытащить свои машины в такую погоду. Поэтому я принес вам это.

В пакете было молоко, хлеб, яйца и несколько банок супа. Прежде чем я успела поблагодарить его или отдать деньги, Чак повернулся и ушел.

Не сомневаюсь, что он отправился к другому соседу.

Потом наступила весна. С ее приходом у меня появился шанс отплатить за доброту, которую соседи проявили ко мне во время долгой одинокой зимы. Сажая семена циннии, которые я собрала с клумбы в своем старом доме, я отложила горсть для Джули – та, кто любит птиц, обязательно полюбит и циннии. Когда Джерри упомянул, что они с женой уедут из города на несколько дней, я предложила покормить их кошку и забрать почту. Для Чака я испекла самое вкусное блюдо из своего арсенала – лимонный пирог с меренгой.

Но на этом я не остановилась.

Пожилой мужчина, который с трудом доходил до конца своей подъездной дорожки, чтобы взять газету? Я бросала ее ему на крыльцо каждый день. Молодая женщина с малышами-близнецами, которая жила по соседству? Я предлагала присмотреть за ними по утрам в понедельник, чтобы она могла одна сходить за продуктами. Маленькая девочка, которая никак не могла освоить езду на двухколесном велосипеде? Я бежала рядом с ней по улице, придерживая велосипед за сиденье, и кричала: «Крути педали!», пока она наконец не поехала самостоятельно.

Доброта порождает доброту. И цепь любви становится все длиннее.

Дженни Айви

Тайный садовник

Доброта – это золотая цепь, которой скреплено общество.

Иоганн Вольфганг фон Гете

После уборки в доме и подвале мы с Джо предвкушали приготовленный на гриле стейк, свежий салат, хлеб с корочкой и бокал «Каберне Совиньон» в честь проделанной работы.

Однако в тот момент, когда я уже наливала вино, Джо раздвинул жалюзи на кухне и увидел поросший сорняками холм, который мы шутливо называли Йеллоустоном.

– Энни, я больше не могу это откладывать. Завтра первым делом я должен пойти на холм и выполоть эти сорняки.

Мы купили этот дом двадцать пять лет назад – в то время Йеллоустон не причинял нам никакого беспокойства. Джо говорил: «Ничего страшного, Энни. Я могу подниматься туда раз в неделю и убирать сорняки меньше чем за час».

Тогда нам было чуть за тридцать. Сейчас Джо шестьдесят, почти столько же и мне. Даже в молодости Джо приходилось надевать ботинки для гольфа с металлическими шипами, чтобы справиться с работой. Все чаще мы оставляли этот холм неухоженным на несколько недель, и с годами он превратился в уродливое месиво из высоких сорняков.

В тот вечер мы съели наш стейк с хлебом и салатом. Вино же пригодилось скорее для того, чтобы утопить в нем наши печали, чем для того, чтобы отпраздновать преображение подвала.

– Нам лучше пораньше лечь спать, Энни. Завтра я объявляю войну сорнякам, а война никогда не бывает легкой.

Так мы и сделали, но у природы были другие планы.

Примерно в час ночи мы проснулись от сильного раската грома. Небо разверзлось. Дождь лил всю ночь и весь следующий день.

– Думаю, нам придется заняться холмом завтра после работы, – сказала я.

На этот раз Джо промолчал.

Я предложила вызвать специалистов из службы озеленения, чтобы они сделали это за нас, но Джо оскорбился такой идеей.

– Зачем это? Я все еще в состоянии взобраться на этот холм. Я не слишком стар. Я все еще в хорошей форме.

– Я и не намекаю, что ты не в состоянии, Джо. Просто подумала, что раз ты так ненавидишь все это, то незачем и беспокоиться. Слава богу, теперь мы можем позволить себе заплатить фирме по уходу за газонами.

Но Джо был непреклонен. Похоже, противостояние с сорняками стало для него делом чести.

Серьезно? Мы же говорили не о лишении водительских прав.

Однако и следующим вечером сорняки устояли. После ужина Джо пробормотал:

– Пойду наверх, проверю кое-что на компьютере. – Что на самом деле означало, что он не горит особым желанием возиться с холмом.

На закате очередного дня я выглянула в окно, чтобы проверить, насколько сорняки выросли после дождя.

Погодите, что?

Кто-то подстриг весь склон, и теперь он выглядел как Южная лужайка Белого дома.

– Джо! – крикнула я, поднимаясь по ступенькам гостиной. – Немедленно иди сюда! Не поверишь!

– Что такое, Энни? Ты в порядке?

– Кто-то выполол сорняки на холме. Сейчас он выглядит лучше, чем когда-либо за последние двадцать пять лет. Я не шучу, ты должен увидеть это.

И вот мы стоим на заднем дворике рука об руку, удивленно глядя на тщательно ухоженный холм. И на следующий день – тоже. И еще на следующий. Каждый день в течение недели мы выходили и любовались нашим прекрасным холмом.

Потом опять начался бардак.

– Хорошо, Энни. В ближайшую субботу я займусь им, чтобы он не вышел из-под контроля.

– Вот это хорошая идея, Джо.

Разумеется, я не верила, что Джо полезет на холм в такую жару. Но знаете что? Накануне назначенного дня кто-то снова пришел и сделал это за нас! И так повторялось, повторялось и повторялось каждые две недели, до первых заморозков в ноябре.

С тех пор прошло два года, и два лета подряд мы ни разу не доставали из сарая газонокосилку. Обычно магия происходит днем, когда мы оба на работе. Мы пытались узнать имя нашего спасителя, опрашивали соседей, друзей, родственников и коллег по работе. Мы были готовы заплатить тому, кто так о нас заботится, но так и не нашли ни единой зацепки.

Каждый вечер, убирая после ужина посуду, я смотрю в окно на ухоженный холмик и молюсь: «Дорогой Бог, спасибо тебе за нашего тайного садовника. Благослови его, кто бы это ни был, долгой и счастливой жизнью».

Аннамари Тейт

Как мой сын работал в кузнице

Слишком часто мы недооцениваем силу прикосновения, улыбки, доброго слова, внимания, искреннего комплимента и любого другого мельчайшего проявления заботы.

Лео Бускалья

За свою жизнь я видела много проявлений доброты. Когда я была маленькой, мой отец потерял работу, и тогда один из друзей семьи купил мне одежду для школы. Мне подарили новый компьютер, чтобы я могла, став старше, вернуться в колледж. И деньги – после того, как я, уже взрослая женщина, потеряла работу. Этой суммы, полученной от неизвестного отправителя, хватило на то, чтобы оплатить отопление в моем доме.

Но больше всего мне запомнился случай, который произошел в Стербридже, штат Массачусетс.

В тот день мы с моей мамой и двумя детьми приехали в историческую деревню, чтобы посмотреть, как работают ремесленники. И если моя дочь, одиннадцати лет, не нуждалась в дополнительном присмотре, то мой семилетний сын, несомненно, нуждался.

Мой сын был еще совсем маленьким, когда стало ясно, что с ним что-то не так. После бесчисленных походов к различным специалистам и проведения обширных тестов был поставлен диагноз особого хромосомного расстройства, симптомы которого соответствовали аутизму и СДВГ. Сын постоянно находился в движении и не чувствовал опасности. К тому же он любил незнакомых людей, считая, что каждый человек – его потенциальный лучший друг. Он приветствовал всех объятиями. В общем, нам приходилось следить буквально за каждым его шагом.

Из-за того, что мой сын выглядел намного старше своего возраста, но вел себя при этом как ребенок, незнакомым людям было трудно принять его. Каждое грубое слово, отпор или жалостливый взгляд в его адрес разбивали мне сердце. В какой-то момент я стала бояться выходить с ним на улицу.

В тот день в деревне мастеров я ходила, крепко держа сына за руку, готовая в любой момент защитить его. По какой-то причине мальчик настойчиво стремился посетить кузницу. Весь день он болтал об этом, постоянно спрашивая, не пора ли уже посетить кузнеца. И вот наконец мы туда добрались.

Мне казалось, что я крепко держу сына за руку, но, видимо, моя хватка оказалась недостаточной. Он вырвал свою руку из моей, подбежал к кузнецу, обнял его ноги и, глядя снизу вверх, спросил, будет ли он его другом.

В этот момент мое сердце замерло.

Однако кузнец опустился на колени – так, чтобы оказаться на уровне глаз моего сына. Потом осторожно отодвинул мальчика назад и протянул ему руку для пожатия.

Он сказал, что для него будет честью быть другом такого прекрасного молодого человека.

Но этим все не закончилось. Кузнец повернулся ко мне и спросил, разрешу ли я сыну помогать ему. Я кивнула, и весь следующий час эти двое провели «за работой». Этот человек проявлял терпение, отвечая на бесконечные вопросы моего сына, и при этом умудрялся держать его в безопасности.

По истечении часа мы ушли, причем мой сын гордо держал в кулаке кусок собственноручно выкованного металла.

Впервые кто-то действительно увидел в моем сыне ценного человека. Кузнец не только подарил ему опыт, о котором тот так мечтал, но и одарил гораздо более ценными вещами: добротой и принятием.

Я буду вечно благодарна этому человеку за то, что он потратил час своей жизни на мальчика с особыми потребностями.

Мэрибет Митчем

Я заплачу за него

Никогда не сомневайтесь в том, что небольшая группа преданных своему делу людей может изменить мир. Более того, только они когда-либо его и меняли.

Маргарет Мид

Что делает доброволец Корпуса мира [5] после двух лет преподавания естественных наук ученикам начальных классов на тропическом полинезийском острове Самоа? Отправляется в Новую Зеландию.

И какое первое действие он совершает, чтобы вновь интегрироваться в западноевропейскую культуру? Ищет ли он музеи? Идет ли в библиотеку, расположенную на священной территории университета? Или в театр, чтобы посмотреть «Гамлета»? А может, он покупает билет в самый большой и безвкусный кинотеатр на Северном острове Новой Зеландии?

Ответ – ничего из вышеперечисленного.

Два года вареной рыбы, кокосовых сливок, риса и сомнительно приготовленной свинины поселили в моем желудке голод, который трудно было утолить. Поэтому первым делом бывший волонтер Корпуса мира направился в «Макдоналдс».

Итак, я шел по Куин-стрит и вертел головой в поисках заветной цели. Мимо меня спешили люди в деловых костюмах и галстуках. «Цивилизация», – подумал я с улыбкой. Я повернул голову и увидел свое отражение в чистых окнах аптекарского магазина. В течение двух лет у меня не было ни минуты анонимности: на Самоа на меня все пялились и я постоянно был объектом безобидных, но настойчивых прикосновений. Теперь наконец-то я мог сохранять анонимность. И говорить по-английски, не вызывая ничьего удивления.

Но вот что удивительно. Я сомневался, что так называемый цивилизованный мир примет меня. Смогу ли я вернуться? Найдется ли для меня место в современном западном обществе в Новой Зеландии или Америке? Помню, как услышал от одного из инструкторов два года назад: «Самым трудным будет возвращение. Сложнее всего будет снова быть принятым».

Итак, «Макдоналдс». Я замер, разглядывая отреставрированное классическое здание в викторианском стиле с соборным потолком. Не стоит забывать, что я прожил в соломенной хижине более 730 дней. То есть мне не требовалось многого, чтобы впечатлиться.

Я заказал еду, насладился запахом, проникающим через теплый бумажный пакет, взял в руки запотевший напиток и устроился в одиночестве на террасе второго этажа. Там я медленно и с большим удовлетворением поглощал картошку фри и «Биг Мак». Снаружи шел дождь, поэтому я никуда не торопился и разглядывал людей за столиками.

И вот я вижу, как какой-то полный парень с синдромом Дауна пытается сделать заказ. Он меняет его раз, два, а потом – еще раз и заметно нервничает. За ним образуется очередь, движение замедляется. Молодой человек копается в карманах, достает мелочь и кладет ее на прилавок

– Вот мои деньги, – говорит он громко.

Безудержная радость написана на его лице.

– Извини, парень, – отвечает менеджер, – но этого недостаточно.

О нет. Если западное общество не сможет помочь этому юноше, то я в него точно не впишусь. В этот момент я почувствовал себя еще более изолированным.

И вдруг девочка лет двенадцати с желтыми лентами в волосах пробралась к прилавку.

– Вот, – она открыла свою маленькую детскую сумочку и вытащила сложенную купюру, – я заплачу за него.

Наступила неловкая тишина. Затем какой-то пожилой мужчина из толпы выкрикнул:

– Я заплачу за парня.

И еще пара человек сделали то же самое.

Менеджер поднял руки:

– Нет, нет, – сказал он. – Это за мой счет.

Он упаковал заказ и даже добавил в пакет что-то еще. Молодой человек засиял:

– Спасибо! Огромное спасибо! – и вышел под дождь с блаженной улыбкой.

Я откусил бургер и закрыл глаза.

«Я заплачу за него».

«Нет, я заплачу за парня».

«Нет, нет, этот за мой счет».

Тот парень не был одинок. И я тоже.

Пол Каррер

Ближе, чем когда-либо

Тот, кто сеет вежливость, пожинает дружбу, а тот, кто растит доброту, собирает любовь.

Василий Великий

Когда-то давно, еще до появления шестиполосных шоссе и текстовых сообщений без лица и голоса – знаете, в старые добрые времена, когда наши родители спрашивали, куда катится мир, – так вот, тогда мы, по моему личному мнению, были как-то больше по-человечески связаны. Довольно долго я жил с таким убеждением, и ничто не могло его поколебать.

И вот в начале зимы прошлого года я перенес операцию по восстановлению левой стопы. Помню, как меня выписали из больницы – шел сильный снег. Мы подъезжали к дому и уже свернули за угол, как вдруг… «Посмотрите на наш подъезд! А дорожка? Кто бы это мог быть? Кто это сделал?»

Дорожка была полностью вычищена. Вся подъездная дорожка длиной в двадцать футов и шириной в два раза больше была очищена от снега. Как выяснилось позже, это сделал сосед – пожилой человек, который сам ожидал операции на тазобедренном суставе.

В течение следующих нескольких дней телефоны звонили не переставая. Я получал электронные письма и цветы с посыльными. Друзья заходили поболтать или поиграть в скрэббл, но в основном – для того, чтобы скрасить мою жизнь, не слишком разнообразную, учитывая, что целых шесть утомительных недель я был прикован к креслу на колесиках.

При необходимости меня возили в больницу, а когда нам пришлось добираться до амбулатории самим в очередной снежный день, нам одолжили большой, солидный автомобиль. Что особенно приятно – мы даже не просили об этом.

Два месяца спустя моя жена Сесиль, спускаясь по ступенькам на пляж, поскользнулась и сломала лодыжку. Это был хорошо слышимый треск – и очень сильный перелом в пяти местах. Последовала операция, гипс, костыли и новое кресло на колесиках.

И вновь наши друзья и соседи немедленно прибыли на место происшествия, чтобы помочь нам по мере возможности. Снова цветы, телефонные звонки и бесконечные визиты.

«Хотите, мы зайдем к вам и приготовим ужин?» – «Мы собираемся в город. У вас есть список продуктов?» – «Может, нам зайти с бутылкой вина?» – «Мы будем ежедневно выгуливать вашу собаку. Мы любим Фарли». Без сомнения, они гуляли с ней гораздо дольше и гораздо лучше, чем это делал кто-либо из нас.

Однажды раздался стук в дверь: «Мы были в отъезде несколько недель и только что узнали плохие новости о Сесили», – сказала соседка. Она принесла запеканку – достаточно большую, чтобы накормить нас несколько раз, а также салат «Цезарь», домашние сырные лепешки и свежеиспеченное печенье на десерт.

Боюсь, за эти месяцы мы не успели сказать «спасибо» нашим соседям и друзьям так громко и искренне, как они того заслуживали.

А ведь еще совсем недавно я предавался грустным мыслям о всеобщей разобщенности! Определенно, мир движется в правильном направлении. Что до меня, то я счастлив, что у меня есть дом в маленьком городке, в котором все так близки друг другу.

Робин Герланд

Мы все можем ехать дальше

Если вы хотите быть бунтарем, делайте добро.

Панчо Рамос Стирле

Я езжу на автобусе компании «Грейхаунд» каждый день, но от этого поездки не становятся менее интересными. Мне нравится наблюдать за людьми.

Помню, как однажды выехала из Солт-Лейк-Сити в сторону Такомы. Был канун Нового года, и я только что отпраздновала свой день рождения, лежа в постели с гриппом. Мое тело все еще болело, вдобавок у меня кружилась голова – от слабости и лекарств, которые я принимала. Я надеялась занять хорошее, тихое место, желательно – рядом с пустым креслом, чтобы проспать большую часть долгого пути.

По крайней мере, таков был мой план, но ему не суждено было сбыться. Автобус был переполнен. С огромным трудом я добралась до задних рядов и втиснулась в кресло, оказавшись зажатой между лысым суетливым парнем лет двадцати пяти и узким проходом, ведущим в туалет. Прямо за моей спиной сидели два шумных и явно нетрезвых пожилых мужчины, которые, не теряя времени, знакомились со всеми подряд, и тихая пожилая женщина.

Стоило автобусу выехать с парковки, как джентльмены позади меня объявили, что если уж мы оказались попутчиками в канун Нового года, то это не значит, что мы не можем отпраздновать это радостное событие. Я закрыла глаза, надеясь, что снотворное, которое я приняла перед посадкой, окажет более мощный эффект, чем обычно.

Я проспала не более получаса, когда услышала, как ребята позади меня выкрикивают какие-то числа. Сквозь туман, застилавший сознание, я попыталась понять, что именно они считают и почему делают это в обратную сторону. Ах да, Новый год. В салоне было темно и тихо, большинство пассажиров пытались уснуть. За исключением моих соседей, Опи и Карла, которые не преминули сообщить каждому мужчине, женщине и спящему ребенку, что наступила полночь, а значит, пора праздновать.

В тот момент терпение водителя, видимо, иссякло. Он остановил автобус и направился прямо к нам. Ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить инициаторов праздничного веселья. И хотя те двое никому не причинили вреда, но все же вели себя неподобающе, и поэтому водитель намеревался высадить их на следующей остановке. К этому времени все пассажиры уже проснулись и теперь наблюдали за событиями.

Опи схватился за голову: кто-то должен был подобрать его на автовокзале в пункте назначения, и если этого не случится, он не получит работу. Но водитель не обратил на рассказ и извинения Опи никакого внимания – он уже принял решение. Опи пошел за ним и стал умолять не выгонять его. Ему нужна была эта работа. Тогда водитель сердито предупредил его, что если он скажет еще хоть слово, то они оба – Опи и Карл – останутся на морозе прямо на обочине дороги. Опи вернулся на свое место. Пассажиры видели его расстроенное лицо. Кажется, теперь все сочувствовали ему.

И вдруг тихая пожилая леди, которая сидела позади меня, подала голос. Она встала со своего места и громко заявила, что если Опи и Карла выгонят, то водитель должен выгнать и ее. Затем другой мужчина, на пару рядов впереди, тоже поднялся и сказал то же самое. Дело происходило в полночь, на пустынной горной дороге, температура за бортом падала с каждым часом, но никого это не волновало. Зато всех волновала возможная страшная судьба, уготованная Опи. После того, как пятый человек заступился за Опи, водитель уступил. Он успокоил протестующих и объявил, что Опи и Карл могут ехать дальше.

В этот момент я почувствовала нечто новое и чудесное. Я стала свидетелем того, чего никогда не видела раньше, – сразу несколько людей одновременно проявили доброту и понимание. Я не могла видеть Опи в темноте, но слышала его голос. Он был благодарен, он был тронут, и его вера в человечество была восстановлена. С тех пор каждый раз, когда я думаю об Опи, то вспоминаю, что все мы люди, все совершаем ошибки и все заслуживаем второго шанса.

Дженни Уайатт

Сад Чарльза

Добрые сердца – это сады.

Добрые мысли – это корни.

Добрые слова – цветы.

Добрые поступки – это плоды.

Кирпал Сингх

Мы переехали в Южную Миннесоту около года назад, и за это время я многое узнала о жизни в маленьком городке. Например, что еще до того, как библиотекарь познакомится с вами, она уже точно знает, кто вы и где живете. Почтальон тоже знает вас, потому что однажды он играл в карты с вашим мужем. Официантка в местном баре приветствует вас объятиями, а соседи приносят печенье. Проходя мимо ваших ворот, люди останавливаются, чтобы поболтать, поэтому лучше сразу избавиться от привычки ходить по дому в нижнем белье.

А еще в маленьком городке почти у каждого есть сад. Первое, о чем меня спросили, когда мы переехали, было: «Итак, вы планируете выращивать сад?»

Этот вопрос задал Чарльз. Фермер на пенсии, он часто делился со мной плодами своих трудов: разнообразными сортами тыквы, красным картофелем, спелыми помидорами, огурцами, луком, перцами и бобами.

Чарльз и представить себе не мог, какой ужас я испытала в первый раз, когда он задал свой простой вопрос. Я столько раз пыталась вырастить собственные цветы или фрукты, но всегда терпела неудачу, так что давно забросила эту безнадежную затею. Лишь единственный раз мне удалось собрать небывалый урожай помидоров во внутреннем дворике. Клянусь, мне бы очень хотелось быть женщиной, которая бегает босиком по земле, но я не такая. Мне не нравится ощущение грязи под ногтями, неожиданные встречи с дождевыми червями и ручейки пота на лбу.

Разумеется, ни о чем таком я не сказала Чарльзу, который всю жизнь занимался садоводством. Вместо этого я улыбнулась лучшей из своих улыбок и произнесла: «О да, я бы хотела иметь свой собственный сад!»

Технически это не было ложью. Я действительно хотела иметь сад, просто была не готова потерпеть неудачу еще раз. Кроме того, в конце августа все равно было уже слишком поздно думать о посадках. Я надеялась, что к тому времени, когда наступит весна, у Чарльза найдутся более важные дела.

Но я забыла главную особенность маленьких городов: молва распространяется быстро. В конце концов, все вокруг стали спрашивать, какие фрукты и овощи я планирую посадить, где размещу свой сад и какого размера он будет. Теперь у меня появилось четкое ощущение, что это в любом случае произойдет – со мной или без меня.

Однажды холодным днем поздней осени к моему дому подъехал друг с трактором и плугом.

– Какого размера сад ты хочешь? – спросил он.

– Ну, давай начнем с малого, – неуверенно пробормотала я, стараясь не показаться слишком жалкой. – Как насчет квадрата двенадцать на двенадцать?

Он сразу же принялся за работу, и когда закончил, я стала обладательницей сада в четыре раза больше.

Всю зиму этот участок грязи на заднем дворе смотрел на меня. Я смотрела на него в ответ. В некоторые дни он казался огромным, как футбольное поле. Тем не менее я была вынуждена признать, что ряды черной грязи были по-своему красивы. Потом зима сменилась весной, и я почувствовала волнение при мысли о своем саде. Я знала, что мне нужны помидоры, перец и лук для приготовления сальсы, огурцы для засолки и фасоль для консервирования. Неважно, что я не знала, как все это делать. Чарльз посеял в моем сердце идею, и она росла, пуская корни. Впервые в жизни я почувствовала, что затея с садом может оказаться удачной.

В конце апреля Чарльз зашел проверить мой сад.

– Нам нужно перелопатить эту грязь, – сказал он. – Немного обработать почву. У меня есть человек – он приедет и сделает все как надо.

На следующее утро Чарльз явился с мешком удобрений и ходил, разбрасывая их по свежевскопанной грязи. Его тяжелые рабочие ботинки утопали в богатой черной почве. Интересно, как она будет ощущаться на моих босых ногах?

Через несколько дней Чарльз принес картошку. Мы высыпали ее на кухонный стол и порезали на небольшие кусочки. Чарльз показал, как разрезать каждый кусок так, чтобы в центре был «глаз». Так я узнала, откуда берется росток картофеля.

После этого Чарльз научил меня использовать бечевку, чтобы сделать ряды аккуратными и ровными.

К середине июня мой сад был засажен помидорами, перцем, арбузами, фасолью, картофелем, луком и кабачками. Стоило мне подумать, что самое трудное уже позади, как Чарльз задал мне следующий вопрос.

– Как ты собираешься его обрабатывать? – спросил он.

– Что вы имеете в виду? – Я была уверена, что мы уже сделали это.

– Я спрашиваю, что ты собираешься делать с сорняками? – пояснил Чарльз.

– О, это! Я просто попрошу своих детей выполоть их, – беспечно отмахнулась я.

Было видно, что Чарльз засомневался, но он все равно кивнул. Похоже, он откуда-то знал, как сложится мое лето и насколько я буду занята церковными мероприятиями, летними лагерями для детей и визитами к родственникам.

Время шло, и однажды, накануне двухнедельной миссионерской поездки, я вдруг поняла, что за всеми сборами и планированием я совсем забыла о своем саде. И выбежала, чтобы оценить ущерб.

Мое сердце сжалось. В саду царил беспорядок – там, где должны были быть овощи, буйно росли сорняки. Я почувствовала себя полной неудачницей, но ничего не могла с этим поделать. Оставалось надеяться, что Чарльз не увидит этого безобразия до того, как у меня появится возможность все исправить.

Две недели спустя мы вернулись. Я была уставшей, измученной, держала на руках сонного малыша, но все равно сразу же отправилась в свой сад. И вот что я увидела при свете луны.

Каждый ряд выглядел аккуратно, как c иголочки. Растения гордо стояли на своих местах, окруженные чистой землей. Нигде не было видно ни единого сорняка. И тут я начала плакать крупными слезами, оросившими арбузную грядку.

С того момента я поклялась уделять время своему саду, полоть и поливать его, собирать и сохранять его плоды, кормить ими свою семью и благословлять друзей.

И я больше не думала о нем как о «моем саде». Это был и остается сад Чарльза.

Дебра Мэйхью

Идеальный день

Гораздо больше, чем действия, о человеке говорит то, что он отдает.

Роберт Саут

Недавно я увидел на бампере одной машины наклейку «Не существует такой вещи, как маленькая доброта» и тут же вспомнил одну из любимых фраз коуча Джона Вудена: «Вы не можете прожить идеальный день, не сделав хоть что-то для человека, который никогда не сможет отплатить вам».

Что мне нравится в добрых поступках, так это то, что они всегда заразительны. Вот пример двух недавних дней, которые, благодаря добрым поступкам, стали более совершенными:

Мы с женой и взрослыми детьми, которые приехали к нам погостить из Сан-Франциско и Нью-Йорка, теснились за маленьким столиком местного ирландского паба. В этот момент парень и девушка, занимавшие большой стол в другом конце зала, жестами предложили нам поменяться с ними местами. Так мы и сделали – с большой благодарностью.

Я был настолько поглощен празднованием воссоединения нашей семьи, что дал им уйти, даже не угостив выпивкой. Зато «заплатил вперед», попросив официантку записать на мой счет два напитка для следующей пары.

Во время своей ежедневной пробежки – причем действительно ежедневной, поскольку с 3 июля 2003 года я каждый день пробегаю не менее трех миль – какая-то машина остановилась рядом со мной. Водитель опустил окно. Я думал, что он хочет узнать дорогу, а он вместо этого спросил, люблю ли я авокадо.

– Авокадо? – удивился я.

Водитель объяснил, что давно наблюдает, как я бегаю, и теперь хочет поблагодарить меня за то, что я его вдохновляю. После чего протянул мне красивый плод с наклейкой.

Дальше – больше.

Недавно я выступал в группе поддержки с докладом о моей книге «Вуден и я: жизненные уроки из моей двадцатилетней дружбы с легендарным тренером и гуманитарным деятелем, которые помогут сделать каждый ваш день шедевром». После этого одна женщина прислала мне по почте книгу Джона Вудена, которую она нашла на распродаже средств в местной библиотеке. К книге она приложила любезную записку: «Я подумала, что вам это понравится, если у вас еще нет копии».

Мне понравилось, и я снова «отдал долг вперед», отправив небольшой чек в библиотеку.

Кстати, о книгах и коуче Вудене: на одном из моих выступлений другой человек купил четыре экземпляра книги «Вуден и я» и, вместо того чтобы забрать их, попросил меня пожертвовать их от его имени нуждающейся молодежи.

Я пожертвовал восемь вместо четырех.

В парке, где я бегаю, каждую неделю проходит ярмарка фермеров. В один из дней я покупал там букет великолепных подсолнухов для моей любимой жены. Я дал продавщице двадцатидолларовую купюру, а она вернула мне пятнадцать. Однако мне показалось, что пять долларов – не совсем справедливая цена, и я протянул ей пятидолларовую купюру обратно. Продавщица выглядела смущенной. Я улыбнулся и сказал:

– Оставьте себе.

Она отрицательно покачала головой:

– Они стоят всего пять долларов.

– Да, но они такие красивые, что я хочу, чтобы вы оставили деньги себе, – объяснил я.

– Это слишком дорого, – настаивала она, пытаясь вернуть мне мои мне пять долларов.

– Хорошо, – наконец согласился я, но попросил пять купюр по доллару в качестве сдачи. Она так и сделала, и я протянул ей четыре из них.

Она улыбнулась, оставила один, а три вернула мне.

Я вернул ей два и попытался уйти, но она заставила вернуть еще один. А потом за мои скудные двухдолларовые чаевые она обняла меня.

Те подсолнухи давно уже потеряли свой цвет, а я вспоминаю о них и улыбаюсь.

У моего друга Скотта был похожий случай с чаевыми. Он добирался на шаттле от парковки до международного аэропорта Лос-Анджелеса. Когда его высадили у терминала, он понял, что самая мелкая купюра в его кошельке – двадцать долларов.

Скотт спросил водителя, может ли он дать сдачу, но тот ответил: «Не волнуйтесь, в следующий раз отдадите».

Попасть к этому же водителю в следующий раз, конечно, было маловероятно. Поэтому Скотт протянул свою двадцатидолларовую купюру. Водитель снова отказался.

Скотт настаивал. Водитель залез в карман, вынул пачку однодолларовых купюр – как оказалось, тринадцать – и вручил Скотту в качестве сдачи.

– Меня поразило, как упорно он настаивал на том, чтобы не брать чаевые, которые, по его мнению, были слишком большими, – сказал Скотт. – Без сомнения, он делал это искренне и с таким достоинством!

«Не существует такой вещи, как маленькая доброта» – вот мой девиз идеального дня.

Вуди Вудберн

Глава 8

радость дарения

В жизни важен не сам факт того, что мы жили. Важно, как мы повлияли на жизни других людей.

Нельсон Мандела

Школьные ангелы

Если вы и правда благодарны, то что вам тогда делать? Вы должны делиться.

В. Клемент Стоун

Накануне начала учебного года моя жена Одра попросила меня отправиться с ней за покупками. Первым делом мы приехали в канцелярский магазин. И стоило мне только шагнуть в открытую дверь, как голос внутри меня сказал: «Здесь есть тот, кто нуждается в твоей помощи». Подвергать сомнению информацию, полученную таким образом, я не привык и поэтому стал оглядываться по сторонам. Почему-то я был уверен, что речь идет об учителе. Оставалось только отыскать его.

В течение сорока пяти минут, пока Одра занималась покупками и вычеркивала ненужное из списка, я бродил среди стеллажей и потихоньку заглядывал в тележки других покупателей.

Я изо всех сил старался делать это незаметно, насколько это было возможно для человека весом 225 фунтов, имеющего телосложение бодибилдера, а также звание Мистера Флориды. Уверен, что окружающие считали меня сумасшедшим.

Ни в одной тележке я не видел ничего похожего на то, что мог бы, по моему мнению, положить туда учитель накануне начала учебного года. Однако ощущение, что кто-то остро нуждается в подмоге, не исчезало, а только усиливалось.

Наконец Одра покончила с покупками, и мы направились к кассе. Возможно, учитель ждет нас именно там.

Прямо перед нами в очереди стояла женщина, ее корзина была наполнена тетрадками, папками, мелками, маркерами, цветными карандашами, ножницами и линейками. «Вон оно!» – подумал я и спросил:

– Вы учитель?

– Да, так и есть.

Я обрадовался:

– Ну вот и отлично. Сегодня я оплачу все, что находится в вашей корзине.

– Вы серьезно?

Неожиданно женщина начала плакать.

Я достал свою кредитку и оплатил ее покупки, а также убедился в том, что бонусы магазина вернутся ей, а не мне.

Однако это был еще не конец. Та женщина (ее звали Шэрон Лето) поделилась своими эмоциями с местными репортерами. С ее легкой руки нас даже прозвали «школьными ангелами». Историю подхватили и другие издания, а также телеканалы и разные пресс-службы. Только в соцсетях этой новостью поделились более 6800 раз.

Теперь десятки людей, включая родителей, учителей и их родственников, благодарили нас в комментариях за доброту. Они говорили, что наш пример их вдохновляет. И что проявив уважение к одному преподавателю, мы поступили так же по отношению ко всем остальным учителям и профессорам.

Год спустя я позвонил Шэрон и пригласил ее снова отправиться за покупками к новому учебному году. Она отказалась, сославшись на то, что уже получила свою долю несравненной доброты. Однако добавила, что как раз сейчас работает над адаптированием новых учителей к работе и что им, как новичкам, необходимо много вещей. Можем ли мы им помочь?

Таким образом мы помогли с покупками пятидесяти молодым учителям. В первый день учебного года меня попросили произнести речь. Я поблагодарил собравшихся за то, что они оказывают положительное влияние на студентов во всех сферах жизни, а не только на уроках по своему предмету. За то, что являются наставниками и выступают в качестве примеров для подражания.

Казалось, учителей мои слова растрогали гораздо больше, чем подарки. Возможно, именно это послание я и должен был до них донести.

Родни Бертон

Отдаем подарки

Усилие, приложенное для счастья других, возвышает нас самих.

Лидия М. Чайлд

Много лет я проработала директором начальной школы.

За это время мы немало часов посвятили разного рода мотивирующим разговорам с учителями и студентами, а потом придумали вот что. Пусть те, кому посчастливилось увидеть доброту другого человека, будут записывать эти истории на бумаге. Каждая такая история будет прочитана по школьному радио следующим утром, а листок с ней – размещен на специально выделенной для этого стене. Таким образом на стене появится длинная цепочка добрых дел.

Новшество понравилось всем. Повара записывали на открытки истории о том, как ученики заботились друг о друге в столовой, охранники благодарили тех, кто бережет школьное имущество. Помощники воспитателей отправляли записки с рассказами о добрых поступках детей на прогулке. Учителя и ученики обменивались благодарностями и историями друг с другом.

В результате вся привычная система поощрений и наказаний была перевернута с ног на голову. Вместо того, чтобы фокусировать внимание на нарушении правил и наказаниях за непослушание, мы говорили только о хорошем.

В день прощания перед выходом на пенсию я получила от каждого из коллег по два подарка. Один предназначался для меня, но второй я должна была передарить кому-то другому! Некоторые презенты были простыми, вроде подарочных карт в кафе или ресторан, другие – более сложными, как, например, наборы для больных раком, которые можно было отдать на благотворительность. Среди подарков был набор благодарственных карт, на которых я могла написать слова поддержки другим людям или сказать им спасибо за то, что они изменили мою жизнь к лучшему. А еще – прекрасные книги, чтобы я подарила их своим внукам или другим детям.

Некоторые из этих подарков я спрятала в своей машине, чтобы они всегда были под рукой. Помню, как однажды в ночлежке для бездомных я увидела ученика из своей школы. Я ринулась к машине, чтобы принести книгу для него и его сестры. Какой радостью озарились их лица!

В другой день я привела в ресторан Olive Garden свою четырехлетнюю внучку, чтобы она помогла мне выбрать человека, которому мы отдадим подарочную карту. Не думаю, что она понимала, почему мы дарим подарок совершенно незнакомому человеку, но надеюсь, она запомнила главное. Делая счастливыми других, мы помогаем в первую очередь самим себе.

Линда Лок

Кресло посередине

Доброта – это язык, который может услышать глухой и увидеть слепой.

Марк Твен

Я сидел в аэропорту в ожидании очередного рейса. Мое путешествие было долгим – я летел из Ньюарка на конференцию в Палм Спрингс с несколькими пересадками. От нечего делать я разглядывал попутчиков. Молодые люди напротив выглядели встревоженными и все заглядывали в свои билеты. Справа татуированный мужчина в очках разминал руки.

– Газеты еще не привезли, – внезапно произнес мой сосед. – Я хотел купить Post, но леди на кассе сказала, что поставка сегодня задерживается.

Я повернул голову, чтобы убедиться, что он говорит со мной. Одна из его татуировок изображала питона. Этот человек явно не был похож на того, кто решает судоку в самолете.

– Не думаю, что мы вовремя вылетим, – добавил он.

До рейса оставалось еще сорок минут. Похоже, этот тип из тех людей, для которых стакан не просто наполовину пуст, а полностью обезвожен. Я встал и отошел в сторону под предлогом, что надо размять затекшие ноги.

Прогуливаясь мимо ближайшего магазина с сувенирами, я заметил, как продавец расставляет по полкам газеты, в том числе – Post.

Я купил для себя один экземпляр… а затем почему-то попросил второй.

К моменту моего возвращения Мистер Питон уже куда-то пропал. Однако я вновь встретил его во время посадки в самолет – он сидел в первом классе и листал каталог SkyMall, датированный прошлым месяцем.

– Ваш Post, – сказал я.

Он поднял на меня недоуменный взгляд, а потом заметил газету. Его глаза широко раскрылись от удивления.

– Эмм… спасибо, – неловко ответил Мистер Питон, шаря в кармане. Я помахал ему рукой и вернулся на свое кресло у окна в экономклассе.

Кто-то кормит голодных. Кто-то утешает страдающих. А я освобождаю тех, кому скучно.

В этот момент рядом со мной на кресло опустился парень, что в зале ожидания сидел напротив.

– А как же ваша спутница? – спросил я.

– Мы поздно купили билеты, поэтому ей достался билет в хвосте самолета. Она раньше никогда не летала.

– Давайте я поменяюсь с ней местами?

– Она сидит между двумя другими креслами, – сказал он таким тоном, будто речь шла о неизлечимой болезни.

– Ну и ладно.

Освобождающий Заскучавших, Объединяющий Разъединенных.

Как только самолет взлетел, я предложил газету своему новому соседу. Он вежливо отказался, но час спустя, после того, как каталог SkyMall был прочитан вдоль и поперек, поинтересовался, действительно ли еще мое предложение.

Мое настроение было на высоте. Что удивительно для человека, у которого совершенно не осталось с собой никакого чтива и который сидит в 23-м ряду самолета. Я ловил кайф от того, что делал добрые дела. Керамические фигурки, надувные площадки и палочки Гарри Поттера из каталога SkyMall не могли сделать меня счастливее, чем я чувствовал себя в тот момент.

На рейсе после пересадки мне повезло: между мной и моим новым соседом – подростком оказалось пустое кресло. «Класс», – сказал он, надевая наушники.

Дополнительное место для подлокотников определенно было подарком за мои хорошие поступки, но я не искал благодарности. Наслаждение от собственной щедрости стало отличной наградой. И, как выяснилось, оно вызывало привыкание. Я даже хотел задержаться возле багажной ленты, чтобы помочь кому-то поднять очень тяжелый чемодан.

Никто ради собственного удовольствия не проводит время в аэропорту, но если это случилось и вам скучно, попробуйте сделать что-нибудь хорошее. Как знать – может быть, вам даже достанется место со свободными подлокотниками.

Джоэл Шварцберг

Письма, которые я отправляла

Я не могу сделать все, но как минимум я могу сделать хотя бы что-то. И я не должна упустить то, на что я способна.

Хелен Келлер

Дочь моей подруги работает в доме престарелых в Айове. Это очень тяжелая работа с очень низкой зарплатой.

Бедная женщина, которой уже за пятьдесят, выходит в дополнительные смены, но и это не спасает положения. К тому же некоторых пациентов приходится в буквальном смысле носить на руках, что плохо сказываются на ее собственном здоровье. Дочь моей подруги замужем уже двадцать пять лет, но ее супруг недавно попал в автомобильную аварию, и его больничного не хватает даже на основные расходы.

Некоторое время назад дом, в котором они прожили четырнадцать лет, был выставлен на продажу за неуплату налогов. Узнав об этом, я придумала отличный способ помочь им, оставаясь при этом анонимной.

Мы с мужем живем в небольшом сообществе пенсионеров в Южной Каролине, и у нас есть много друзей, которые любят путешествовать. Я решила сделать их своими курьерами.

Когда одна из моих соседок собралась в Вермонт, чтобы повидаться со своими внуками, я передала ей конверт для дочки моей подруги. Внутри была новая, хрустящая купюра в сто долларов, а также – записка с просьбой совершать добрые поступки каждый день. Что-то пустяковое, вроде простого комплимента или улыбки, тоже считалось. Моя соседка пообещала бросить конверт в почтовый ящик в Вермонте.

Потом я повторила это снова и снова. Каждый конверт содержал в себе деньги и короткую записку с просьбой продолжать цепочку добра.

Все это время я слышала от своей подруги истории о загадочных письмах, которые получает ее дочь. Сначала они пытались найти отправителя, но затем оставили эти попытки и лишь вспоминали добродетеля в вечерних молитвах.

Этим людям по-прежнему приходится нелегко, но мне нравится думать, что каждый раз, когда почтальон приносит им очередное письмо, их день становится чуточку светлее.

Мэри Грант

Будь подарком

Счастье – как дорогой парфюм: вы не сможете обрызгать им других, не проронив на себя ни капли.

Ральф Валдо Эмерсон

16 октября 2014 года мне исполнилось сорок лет. Я не знала, как отнестись к этому рубежу – с чувством собственного достоинства или подавленности, стоит ли мне ощутить прилив бодрости или задуматься о приближении старости. За несколько месяцев до важной даты я прочитала в блоге Энн Воскамп, автора книги «Тысяча подарков», статью под названием «Как провести лучший день рождения, как сделать лучше сегодняшний день и любой другой…» и решила отпраздновать свой день рождения по-другому. Первым делом я распечатала ярлычки с надписью «Будь подарком» – я собиралась прикрепить их к цветам и печенью.

Вот что я решила: в свой день рождения я буду одаривать других, а не ожидать чего-то для себя. Забегая вперед, скажу, что это позволило мне испытать небывалую радость в день, который вполне мог стать для меня непростым.

Итак, утром я проснулась пораньше, чтобы пойти в спортзал. В 5:30 утра на улице было еще темно. Я подошла к своему фургону и обнаружила, что на водительском сиденье лежит что-то огромное. Мое сердце заколотилось, однако спустя несколько минут я с облегчением рассмеялась – на сиденье едва умещался гигантский воздушный шар. Я села в машину и вместе со своим негабаритным спутником поехала в спортзал – он должен был стать первой площадкой для моего эксперимента под названием «Будь подарком».

В тот день, кроме кроссовок, телефона и наушников, я взяла с собой маленькую цветочную корзинку, наполненную яркими розовыми, голубыми и желтыми ромашками с ярлычком «Будь подарком». Я повесила корзинку на крючок на двери своего персонального тренера Скотта и заняла беговую дорожку.

Вскоре появился Скотт. Я наблюдала за ним в отражении темного окна. Скотт остановился возле, чтобы рассмотреть корзинку. Он открыл дверь, но потом вернулся. Позже я узнала, что он поставил цветы на стол для совещаний, а подарочный ярлык приклеил так, чтобы он был обращен ко всем приходящим на консультацию, и таким образом поделился моим радостным посланием с бесчисленным количеством людей.

Дома я накормила всех, приготовила мальчикам перекус и отвезла их в школу – еще один букет достался удивленной секретарше. Затем я вернулась, чтобы испечь печенье и собрать еще один букет. На этот раз подарки получил почтальон, явившийся ровно в ту минуту, когда я выкладывала печенье на большую тарелку.

Мой первый гость приехал, когда я выходила из душа. Это была моя подруга Сара, она появилась неожиданно, с подарком в руках. Я развернула оберточную бумагу и извлекла из нее чудесный набор: масло с ароматом лаванды, шоколад и пакетик травяного чая. Через некоторое время Сара поднялась, чтобы уйти, и на смену ей явилась другая моя подруга, Кристина, с детьми. Она подарила мне мирную лилию в горшке, чтобы пополнить мой маленький домашний сад. Горшок украшала ручная роспись. «Дружба с тобой – это благословение» – было написано на горшке. Я отправила обеих подруг домой с цветами.

Мой почтовый ящик был полон поздравительных открыток – их было больше, чем я когда-либо получала. Подозреваю, что авторами поздравлений являлись милые женщины из нашей церкви. Я чуть не расплакалась от благодарности.

После обеда мы с детьми отправились вручать остальные подарки-сюрпризы. Мы зашли в банк, где разделили радость по поводу дня моего рождения с нашей любимой кассиршей – эта женщина, которая всегда дает моим пятерым детям конфеты с одинаковым вкусом, чтобы они не ссорились.

Затем мы зашли с цветами и печеньем к нашему безработному соседу, чтобы подбодрить его. Потом перешли дорогу и одарили нашего педиатра и его замечательного ассистента.

Еще одной особенной остановкой стала библиотека, где наши подарки были встречены с искренней благодарностью. Кажется, они даже ускорили выполнение моего заказа – книга, которую я просила, была доставлена уже на следующий день. Вечером я встретилась с несколькими друзьями-родителями и тоже удивила их цветами. Одна мама сказала, что передаст их подруге, у которой сейчас трудные времена. Позже та женщина прислала мне открытку, чтобы поблагодарить за маленький подарок.

В парке дети рассыпали четвертаки на игровой площадке, чтобы другие могли найти их. И они их точно нашли, потому что в тот же день все автоматы с конфетами по 25 центов были заполнены до отказа. Наконец, мы заехали в супермаркет, и я дала каждому из детей по одному доллару, чтобы они спрятали их в каком-нибудь товаре. Мы прикрепили к долларовым купюрам наши ярлычки «Будь подарком».

Впервые с тех пор, как я была подростком, я купила себе праздничный торт, а не испекла его сама. Когда мы вернулись домой, неожиданно приехала еще одна подруга и принесла мне шикарный кекс! Разумеется, я отблагодарила ее маленьким букетом.

Друзья присматривали за нашими детьми, чтобы мы с мужем могли сходить куда-нибудь поужинать. Когда мы вернулись, дети вручили мне самодельные открытки и подарки. Вместе мы пели песни и наслаждались тортом.

Этот день рождения и правда получился не таким, как всегда. Я оставила ожидания, никуда не спешила и с благодарностью принимала все, что дарила мне жизнь. Удивительно, но я успела сделать очень много: поблагодарить других и сделать так, чтобы они почувствовали себя особенными, спонтанно провести время с друзьями и устроить праздник в кругу семьи.

Я не думала о себе и о своем возрасте. Сорок лет – много это или мало? Признаюсь честно – не знаю. Но, как оказалось, это хороший повод, чтобы от души повеселиться.

Эйми Уайли

Зачем останавливаться?

В добрых делах есть особое удовольствие, которое возникает, когда мы воссоединяемся с самими собой.

Майкл де Монтейн

Муж отставил чашку горячего кофе. Морщинки особым образом обозначились вокруг глаз – он улыбался.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

На несколько мгновений я засомневалась, размышляя над ответом.

– Да просто вспоминаю, – наконец проговорила я. – Заниматься тем проектом было весело.

Муж кивнул.

Я отхлебнула кофе и стала глядеть в окно. Последние четыре недели я совершала по одному доброму делу в день. Я хотела снова научиться творить добро спонтанно.

Помню, какое абсолютное счастье читалось на лице девушки с сервисной станции, которой я принесла холодный напиток.

– Спасибо, – сказала она. – Это именно то, что нужно в такую жару.

Она приняла из моих рук пластиковый стаканчик, вытерла со лба капельки пота, потом помахала мне рукой, словно старой подруге, и уехала.

В другой день так же радостно и удивленно вскрикнула банковская служащая, когда я протянула ей экземпляр популярной книги.

– О, я как раз думала, что бы мне почитать!

Я разъезжала по городу, раздавая соседям, друзьям и коллегам печенье и капкейки. Одна пожилая знакомая пообещала, что на следующей неделе тоже испечет для меня гостинцы. Я не возражала. Потому что истинным подарком является дружба, а не сладости, а лучшим лекарством от одиночества – человек, которому не все равно.

Однажды мы с мужем заехали в магазин велосипедов. По сложившейся традиции я прихватила с собой розовую коробку из французской кондитерской.

– Правда? – продавец удивленно поднял брови. – Нет, правда? Вы дарите это мне?

Я кивнула. Жаль, что этот момент невозможно продлить.

– Но вы не обязаны. – Он прижал коробку к груди. – Не стоило…

Он еще крепче обнял подарок.

– А что там внутри?

Покупая кофе навынос в любимой кофейне, я заметила в очереди позади себя усталую девушку, которая сидела за рулем весьма потрепанной машины. Решение созрело мгновенно: я оплатила не только свой кофе, но и тот, что предназначался незнакомке позади меня. Я уже проехала несколько километров, когда поняла, что до сих пор продолжаю улыбаться.

Всегда приятнее дарить, чем получать. Есть что-то особенно прекрасное в том, чтобы помогать тому, кто никак не сможет вам за это отплатить. Возможно, он или она, в свою очередь, тоже захотят передать доброту дальше по цепочке.

– Тебе добавить? – муж стоял рядом с кофейником в руке.

– Да. Нет. Погоди…

Еще не конец. Я не обязана останавливаться, хотя месяц уже прошел. Все только начиналось.

– Поеду прогуляюсь, хочешь со мной?

– Конечно. Я поведу.

Он вернул кофейник на место. Мы сели в машину.

– И куда же мы направляемся? – через некоторое время спросил муж.

– Не уверена, но мне кажется, что мы почти на месте.

Муж выкрутил руль, пытаясь выехать из пробки. Мы сбросили скорость и остановились под эстакадой, которая служила кровом для бездомного мужчины. Он даже не обернулся.

Я сделала глубокий вдох и опустила стекло автомобиля:

– Здравствуйте.

Его плечи вздрогнули, он поднял на нас взгляд, а потом подошел ближе, ступая словно солдат, потрепанный тяжелой битвой. Возможно, так оно и было. Изношенная одежда покрывала морщинистую тонкую кожу, но глаза мужчины блестели чисто и ярко.

– Это для вас.

Я положила в его руку доллар, инстинктивно вздрогнув, коснувшись его грязной ладони. Скажу откровенно: в тот момент я боролась с желанием отодвинуться подальше. Однако, к огромному своему удивлению, я ощутила лишь нежное прикосновение руки человека, которому так необходимо было тепло. Один отдает, а другой принимает.

Мы обменялись взглядами. Мы были равны – лишь череда обстоятельств привела нас обоих в те точки, где мы находились. В его глазах тоже была гордость, а еще – надежда.

Наконец, опустив голову, он отступил от машины.

– Спасибо.

Нежность и благодарность накрыли меня теплой волной. Ничто не случается просто так – благословение распространяется, далеко выходя за пределы одного доброго поступка.

Я высунулась из окна:

– Нет, это я должна вас благодарить.

И я правда верила в то, что говорю.

Мы уже выезжали обратно на дорогу, когда я услышала позади его голос. На секунду он даже заглушил городской шум.

– Благослови вас Господь!

Хайди Гауль

Письмо из Огайо

Я думал, почему никто ничего не сделал. И только потом понял, что тем никем был я.

Неизвестный автор

Я просматривал почту – почти все содержимое ящика составлял обычный рекламный мусор. И вдруг мое внимание привлекло письмо с написанным от руки именем. Обратный адрес – тюрьма Огайо. Почему мне вдруг пришло письмо из такого места? Я открыл конверт.

Заключенный по имени Майк сообщал, что только что закончил читать мою историю в одном из сборников «Куриного бульона для души». История была о том, как мы с братьями писали благодарственные письма своей матери. Я и раньше получал отклики, но мне еще ни разу не писали заключенные.

Вообще-то, я привык считать письма от фанатов чем-то вроде трофеев – есть все же определенное удовольствие в том, чтобы быть писателем. Однако письмо, которое я теперь держал в руках, меня скорее напугало. Так или иначе, я взялся за чтение.

История Майка началась с того, что его в трехлетнем возрасте родная мать оставила со своим бывшим парнем. Уже через несколько дней мужчина понял, что для него такая ноша слишком тяжела, и сбросил с себя ответственность, передав Майка своей матери.

Он и правда смог полюбить эту заботливую женщину, которая поддерживала его все эти годы. Вырастив своих пятерых детей, она относилась к Майку как к собственному сыну, утешая, когда он особенно в этом нуждался – когда расставался с девушкой, когда восстанавливался после автомобильной аварии и в любые другие тяжелые времена.

Эта женщина не отвернулась от Майка даже когда он попал в тюрьму. Она писала ему каждый день, убеждая, что он со всем справится и что она верит в его силы.

Майк закончил письмо словами о том, что у него вряд ли получится передать приемной родительнице свою благодарность, но ему нужно об этом кому-то рассказать, поэтому он выбрал меня.

Я дочитал письмо. Меня окутала грусть: как жаль, что этот парень не может отважиться сказать своей «маме», насколько она для него важна.

Я подумал, что должен попробовать его переубедить. И написал ответ в тюрьму штата Огайо. Прошло уже несколько лет, но Майк, увы, больше не прислал мне ни строчки.

Пару недель назад я делал уборку во второй спальне и наткнулся на то самое письмо. Рассказал ли Майк своей «маме» о том, чем поделился со мной? Тут меня посетила идея: я мог сесть за компьютер и поискать ту женщину, ведь мне было известно ее имя. Должно быть, ей сейчас уже за восемьдесят. Возможно, Майк именно этого и хотел – чтобы я нашел ее и передал его слова. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы ее отыскать, и я сразу набрал ее номер.

Она взяла трубку и подтвердила, что у нее действительно есть приемный сын по имени Майк. Тогда я рассказал ей о письме.

– Он не был из тех, кто делится своими чувствами, но я знала, что ему не все равно, – ответила она.

Хочет ли она, чтобы я зачитал ей само письмо, написанное Майком в 5:30 утра? Она согласилась:

– Да, пожалуйста!

Иногда я делал паузы между абзацами, и она счастливо вздыхала, а иногда даже говорила:

– Разве не прекрасно?

На прощание я задал ей вопрос:

– Хотели бы вы, чтобы я отправил вам это письмо?

Ответ снова был утвердительным.

Меня переполняли эмоции. Я был так счастлив, что рискнул и поддался мгновенному импульсу и желанию помочь Майку. Я был горд тем, что разделю свой трофей с человеком, которому он изначально принадлежал. В конце концов, разве есть какая-то польза от наград, которые не несут в себе никакой истории?

Джим Шниголд

Карманники

Отправляйся в мир и живи хорошо. Но что еще важнее – твори добро.

Майнор Майерс

В двадцать девять лет я мечтал повидать мир. Целый год я откладывал по копейке, но этого оказалось недостаточно. Тогда я продал свою машину и все, что у меня было, и купил билет в Европу— в одну сторону.

На самом деле я планировал отправиться в путь с друзьями, но их всегда что-то останавливало. У одного была работа, у другого – девушка, третьим не хватало денег. Так что я полетел один.

Первым моим городом стал Копенгаген, откуда я двинулся дальше и в течение следующих шести месяцев исколесил множество стран. Это было то самое приключение, которым я так долго грезил. Интересно, что, несмотря на полжизни, которые прошли с тех пор, я все еще помню всех, кого повстречал в Европе. Кажется, это было только вчера.

В Бельгии, в историческом Брюгге, я подружился с двумя весельчаками из Тель-Авива. Их звали Ави и Шломо. Тогда я еще не знал, что эти имена в Израиле не менее популярны, чем Майк и Дэйв в Америке. Ави представился менеджером Шломо по боксу. Сам же Шломо, возможно, выглядел бы устрашающе, если б не его добродушная натура. Мы втроем сразу нашли общий язык.

Однажды вечером мы ужинали на веранде кафе, наблюдая за проходящими мимо людьми, как вдруг Ави сказал:

– Посмотрите-ка.

Он дождался момента, когда пожилой мужчина подойдет поближе, потом достал пару бельгийских франков, спрыгнул с веранды и, подкравшись сзади, незаметно закинул монетки в карман прохожего. После чего вернулся за стол, радостно смеясь. Шломо тоже разразился смехом. Похоже, они уже не раз исполняли этот трюк.

– Что вы делаете? – удивился я.

– Слышал про карманников? – объяснил Ави. – А вот мы – «вкарманники»! Мы дарим людям деньги. Просто представь их удивление, когда они обнаруживают в кармане деньги, которых с утра еще не было.

Они снова засмеялись, и я к ним присоединился, однако все-таки я за них волновался.

– Вы не боитесь, что вас кто-то поймает, приняв за грабителей?

– Такое уже бывало, – сказал Ави. – Тот человек был очень зол, однако стоило ему увидеть Шломо, и он тотчас успокоился.

Ави снова захохотал.

– Вы оба сумасшедшие, – сделал вывод я.

После этого мои новые друзья подбросили деньги еще нескольким прохожим, и я продолжал удивляться их умению оставаться незамеченными. Одна женщина обернулась, одарила Шломо улыбкой, и тот быстро спросил:

– Вы не знаете, где тут автобусная остановка?

Женщина развернулась, чтобы указать ему путь, и в этот момент он подбросил ей в сумку еще немного денег, подмигнув нам с Ави.

Они подтрунивали надо мной, приглашая меня тоже попробовать, но я слишком сильно боялся быть пойманным и осужденным за воровство – перспектива гнить в бельгийской тюрьме несколько десятков лет никак не входила в мои планы. Однако однажды им все-таки удалось меня убедить.

Возможно, это произошло случайно, а может – и нет, но я выбрал молодого парня лет девятнадцати, который выглядел очень встревоженным. Почему-то при взгляде на него я сразу понял, что проблема либо в деньгах, либо в девушке, или и в том и другом одновременно. Я пошел за ним и, улучив момент, попытался засунуть ему в карман сумму, равную примерно двадцати долларам. Но как только я выпустил из рук купюры, он обернулся, схватил меня за запястье и закричал. Я не знал языка, но нетрудно догадаться, что его слова значили что-то вроде: «Эй, что ты делаешь?»

Я смотрел на него широко раскрытыми глазами.

– Я не краду у тебя, я даю тебе деньги! – наконец выдавил из себя я.

К моему счастью, он знал английский. Не веря своим ушам, он переспросил:

– Ты делаешь… что?

– Я даю тебе деньги, – повторил я.

– Мошенник! – закричал парень.

Он стал оглядываться вокруг, высматривая полицейского. Ави и Шломо подошли и молча встали рядом. Эмоции паренька быстро сменились с гнева на страх.

– Проверь сам, – предложил я.

Он засунул руку к карман и достал оттуда купюры. Теперь его лицо выражало растерянность.

– Но почему ты положил мне в карман деньги? – спросил он.

– Просто так, – ответил я и указал на Ави и Шломо:

– Это мои друзья. Сегодня мы раздаем деньги. Настала твоя очередь.

Повисла долгая пауза. Парень обдумывал то, что сейчас произошло. Когда он снова поднял глаза и посмотрел на Ави и Шломо, они одарили его самыми яркими улыбками, на какие только были способны. Злость и недоумение тотчас исчезли с его лица, словно туман в солнечных лучах. Он улыбнулся, потом засмеялся и произнес:

– Да вы просто сумасшедшие.

– Я сказал им то же самое, – подтвердил я, обрадовавшись тому, что молодой человек успокоился. – Ты – первый человек и, скорее всего, последний, с которым я пытался провернуть нечто подобное. Судя по всему, вкарманник из меня никакой.

Мы хором захохотали.

– Что ж, эти деньги твои, – отсмеявшись, сказал я. – Пригласи свою девушку на ужин сегодня вечером.

Он поблагодарил нас и развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился:

– Могу я вам кое-что рассказать?

– Конечно.

Ави и Шломо подошли чуть ближе.

Парень опустил голову:

– Только что я отдал свои последние деньги арендодателю. Я опоздал с оплатой жилья, поэтому он угрожал выселить меня и мою жену. У нас пару месяцев назад родился ребенок, а я зарабатываю довольно мало. В конце каждого месяца я остаюсь ни с чем. Моя зарплата должна прийти только через пару дней, и я не знал, что мы будем есть сегодня и завтра. Эти деньги очень помогут нам. Так что спасибо вам.

После этих слов он пожал мою руку. Мы с парнями переглянулись. Ави сказал:

– Погоди!

Парень остановился. Ави прошептал что-то на ухо Шломо, и они оба достали свои кошельки, протягивая молодому человеку большую часть своих денег. Я сделал то же самое. Не знаю точно, сколько всего мы ему отдали, но это была довольно большая сумма.

– Нет, – запротестовал парень. – Я не могу это принять. Я не для этого вам рассказал о своей ситуации.

Он попытался вернуть нам деньги, но Ави настаивал:

– Возьми их. Мы на отдыхе, поэтому можем себе позволить.

Парень не верил своим глазам. Он обнял нас по очереди и быстро зашагал прочь., Думаю, он не хотел, чтобы мы видели его слезы.

То, что я выбрал для своей шалости человека, который действительно нуждался в деньгах, было простым совпадением. Или – замыслом высших сил. Не исключено, что смыслом всего моего путешествия был этот момент – я должен был встретить Ави и Шломо, и мы втроем должны были оказаться в нужном месте и в нужное время, чтобы помочь молодому человеку и его жене, которым трудно прокормить ребенка. Как знать, может, одна только мысль о добром поступке притягивает к себе внимание Всевышнего, либо силу Вселенной – как вам больше нравится. И они запускают механизм, который неожиданно связывает вас с совершенно незнакомым человеком.

Марк Рикерби

Если мы победим, то все вместе

Когда ты глубоко любим, то обретаешь силу, а когда глубоко любишь сам – храбрость.

Лао-цзы

Мы с мужем слишком часто ссорились. Иногда мне не хватало воздуха. Изучив симптомы панического расстройства и панических атак на WebMD, я обнаружила у себя почти все. Что касается моего мужа, то он постоянно что-то забывал. Он не помнил о счетах, пропускал визиты к стоматологу, не замечал юбилеев и дней рождения.

И все потому, что у нашей трехлетней дочери диагностировали рак.

Это было невозможно принять. За четыре последних года мы прошли через три беременности и теперь готовились стать семьей из пяти человек. Наша жизнь более или менее наладилась, нам удалось найти подходящие школы для детей среди бетонных джунглей Нью-Йорка. Как оказалось, мы даже не осознавали, насколько беззаботной была наша жизнь… насколько она была проста и безмятежна.

После того, как диагноз был озвучен, мы провели в больнице больше месяца. Мы по очереди дежурили днями и ночами у койки нашей малышки, которой приходилось терпеть изнуряющие сеансы химиотерапии. А дома нас ждали еще двое детей, которые не могли понять, почему их семью вдруг разорвало на части. И в этом море неопределенности и слез нам надо было отыскать точку опоры.

Мы привыкли видеть боль на лице нашей дочери, привыкли к жестким виниловым больничным стульям, служившим нам кроватью. Привыкли к таблеткам, которые надо было давать дочери ежечасно, и к уколам, и к пробуждениям от малейшего стона.

В целом мы провели около сотни часов, дежуря по ночам у кровати дочери. Два здоровых ребенка, один больной, новая работа мужа (вот так совпадение!) и моя работа на фрилансе выжимали из нас все соки. Узы, связывающие меня с моим мужем, стали такими тонкими, что порой казалось, что от них уже ничего не осталось. Мы, словно угрюмые солдаты, проходили друг мимо друга, не меняя напряженного выражения лица. Мы говорили односложно – делились новостями о детях.

Когда этот кошмар закончился и мы наконец вышли на свежий воздух, я поняла, что трещины, расколовшие нашу семью, нуждаются в починке. И решила, что буду делать для своего мужа по одному доброму делу ежедневно, ведь именно на него мы опирались всей семьей, и ему, к сожалению, доставалось меньше всего внимания.

Что это были за дела?

Внимание. В последнее время было много дней, когда я ни разу не заглядывала мужу в глаза и не говорила с ним по душам. Теперь я снова начала смотреть на него и слушать, и наша связь стала восстанавливаться. Это залечивало старые раны.

Благодарность. Мой муж заслуживал благодарности за все то, что ему приходилось делать ежедневно ради нашей семьи. И потому я стала благодарить его даже за самые незначительные мелочи, которые он молча делал в одиночку. Только тогда я заметила, как часто он заботился о нас, не ожидая ничего в ответ. Это только углубило мои чувства к нему, и мне захотелось благодарить его еще чаще. Я стала стараться еще больше.

Не вмешиваться. Наслаивающиеся друг на друга стрессовые ситуации, критика и ссоры не были редкостью. Теплые отношения постепенно покрывались льдом. Я решила, что мне не стоит принимать все близко к сердцу, поэтому старалась не вмешиваться. Для ссоры нужны двое. Но я больше в том не участвовала. Постепенно мы просто оказались на одной стороне. Дома стало гораздо спокойнее, и нашим детям было радостно видеть, как родители объединились и снова заговорили друг с другом.

Отдых. Полноценный отпуск в то время был для нас невозможен, ведь нам приходилось постоянно ездить в больницу и мы не могли рисковать слабой иммунной системой дочки. Но я вполне могла позволить мужу вырваться из монотонной рутины. Однажды утром я предложила ему отдохнуть от домашних дел и заботы о детях. Я оставила его лежать в постели и взяла на себя все обязанности, которые мы обычно делили между собой. Я предложила ему позавтракать в кровати или кафе. И даже вынесла мусор.

Физический контакт. Однажды по пути в больницу я взяла мужа за руку. Как же нам этого не хватало! Мы отдалились друг от друга с тех пор, как у дочери диагностировали рак. Я была уставшей, и он тоже. Но такая простая вещь, как поглаживание ладони, успокоила нас обоих. Я вдруг поняла, что мы не обязаны постоянно говорить что-то вслух. Держаться за руки и быть рядом, оказывая моральную поддержку, – этого вполне достаточно.

Как бы это ни было непривычно и трудно, я не сдавалась и следовала своему плану целый месяц. И он сработал. Мы стали сильнее, чем прежде. А значит, мы точно все преодолеем.

Скай Хан

Глава 9

выше и дальше

Поступки, которых от вас ждут, могут сделать вас хорошим. Но поистине великим вас сделает то, что вы совершите, когда выйдете за рамки этих ожиданий.

Джош С. Хиндс

Голливудская мечта

Ни один человек, добившийся успеха, не сделал бы этого без помощи других. Мудрые и уверенные в себе люди с благодарностью признают эту помощь.

Альфред Норт Уайтхед

Я стою возле комедийного клуба Improv, рассматривая вывеску с именами известных комиков, которые будут сегодня выступать. Этот клуб находится в Онтарио, Калифорния, однако его имя знают повсюду. Тысячи комиков мечтают хотя бы раз выступить на этой сцене с восьмиминутным шоу, даже без гонорара. Я стою, вглядываясь в переливающиеся огни, и воспоминания десятилетней давности сами собой возникают в моей голове. Я снова вижу того испуганного, плачущего парнишку, каким был тогда.

В 2005 году я окончил университет Эдинборо в Пенсильвании, получив диплом бакалавра в области речевой коммуникации, но в тот момент еще не понимал, чем хочу заниматься по жизни. Мне нравился театр, я любил выступать – неважно, были ли это моя труппа по комедийной импровизации, монологи на радиостанции или написание статей для газеты факультета. При этом я совершенно не представлял, как связать мои интересы со взрослым миром, в котором необходимо оплачивать счета и зарабатывать. У меня совершенно не было опыта.

Я вырос на социальном пособии, мои родители были осужденными преступниками. Мне было сложно окончить старшую школу, что уж говорить о высшем образовании. В студенческие времена мои одногруппники уезжали домой на весенние или рождественские каникулы. Но мне некуда было возвращаться – вне общежития дома у меня не было, а моя мать жила в машине.

И вот пришел день, когда я, осознав, что иного выбора у меня нет, взял свою последнюю тысячу долларов и сел в самолет, направлявшийся в Лос-Анджелес. Я летел покорять Голливуд.

Я не стыжусь признаться, что плакал в самолете. Я ревел так сильно, что буквально давился слезами, пока все, что я знал в своей жизни, исчезало за стеклом иллюминатора. Все, что случилось со мной в Линесвилле: свадьба с моей школьной любовью, работа на районной фабрике по производству красок и инструментов, охота, на которую так любили ходить мои знакомые, – оставалось в прошлом. Я прощался со всем этим навсегда.

Я никогда не чувствовал, что мне подходит такая жизнь. Мои планы были куда грандиознее, чем сезон охоты или воскресные гаражные распродажи. Я знал, что надо ехать туда, где мои большие мечты будут считаться нормальными и где меня за них никто не осудит. Мое место было там, где происходят чудеса: летающие тарелки, гигантские ящеры, разговаривающие обезьяны… Одним словом, я нуждался в Голливуде.

Двое парней из колледжа, которых я едва знал, переехали в Калифорнию раньше меня и позволили мне некоторое время пожить у них.

Их звали Эндрю Кроулет и Рэтт Скотт, и они сочетали в себе все те качества, которых не было у меня: популярность, привлекательная внешность, общительность. У Эндрю никогда не было проблем с тем, чтобы заполучить себе самых милых девушек. Однажды он даже получил звание короля колледжа и основал свое братство. Рэтт был очаровательным шутником, который с легкостью поднимал всем настроение на любой тусовке и никогда не упускал шанса выпить пива.

Рэтт помог мне устроиться на мою первую работу в агентство недвижимости. Он одолжил мне свою машину до тех пор, пока я не заработаю достаточно денег, чтобы купить собственную. В таунхаусе, в котором мы жили, было всего две спальни, и Рэтт спал на диване, чтобы у меня была возможность жить в комнате. Повторюсь, он отдал мне комнату в своем собственном доме. Да, Рэтт был именно таким человеком. Думаю, он заметил, насколько хрупким я был и что нуждался в личном пространстве, чтобы сочинять и плакать.

Рэтт был соавтором первого сценария, который я продал. Эндрю выиграл билеты на стендап-шоу и отдал их мне. Это привело меня на первые актерские курсы в моей жизни. Преподавателем на курсах был ветеран стендап-комедии Гэри Кэннон, который в данный момент выступает на разогреве телевизионного шоу Конана О’Брайана. Гэри стал первым, кто предложил организовать для меня собственное ночное выступление. Одна ночь превратилась в несколько, и моя карьера пошла в гору.

Мои друзья дали мне намного больше, чем крышу над головой, транспорт и деньги. Они научили меня тому, что значит семья. Рэтт приютил щенка белого сибирского хаски и назвал его Хоусхэд. Моя мама периодически приносила в дом животных и сразу отдавала их, стоило им сделать что-то «не так». Но Хоусхэду сходили с рук все его шалости, никто не собирался от него избавляться. Потому что он тоже являлся членом нашей маленькой семьи. Хоусхэд был хорошим псом.

Однажды ночью, поднимаясь в свою комнату, я услышал разговор Эндрю и Рэтта. В то время в доме гостили еще два человека, и в результате хозяева вынуждены были спать на полу в гостиной. «Почему мы спим здесь? Почему мы вообще позволили такому случиться?» – в шутку сетовал Эндрю. Я невольно засмеялся. Эти ребята и правда были такими – они всегда многим жертвовали.

В конце концов я все-таки съехал. Комедийная сцена приняла меня, а вскоре я стал получать роли второго плана в кино и на телевидении. Недавно моя комедия про клоунов-убийц под названием Killjoy’s Psycho Circus была выпущена Робертом Родригесом на канале El Rey Network в самый пиковый час.

И вот я стою под светящейся вывеской Improv в Онтарио – десять лет назад я заработал здесь первые деньги. Сегодня я – звезда этого шоу. Это мое выступление и мои фанаты.

За эти десять лет многое изменилось. Рэтт Скотт вернулся в Вирджинию, чтобы возглавить семейный бизнес. Теперь у него свой дом и реальные проблемы, вроде установки обогревателей или починки крыши. Эндрю Кроулет стал председателем приемной комиссии нескольких колледжей в районе Фресно. Он женился и обзавелся двумя детьми. Мои знакомые по тусовкам выросли. Мы все еще общаемся, правда, не особо часто. Жизнь поступает так со всеми.

Я ни за что бы не выжил без Рэтта и Эндрю. И сколько бы концертных залов ни покорились мне, я буду помнить их доброту всегда. Голливудская мечта? Да, это она.

Тим Чизмар

Вопрос безопасности

Забота дает вам мужество.

Лао-цзы

– Спасибо, что даете мне возможность помочь вам, – говорит Мэтт.

Мы с сыном живем одни, и с недавних пор я, чувствуя себя уязвимой, решила нанять рабочего из ICU, чтобы установить камеры наблюдения. Тому есть свои причины – мою машину, припаркованную возле подъезда, уже дважды пытались взломать.

И все же появление Мэтта застало меня врасплох. У этого мужчины были холодные голубые глаза, нежные черты лица, бледная кожа, темные волосы с легкой проседью и какая-то неземная аура.

Не знай я, что это специалист по камерам наблюдения, то решила бы, что это ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти меня.

– Это я должна поблагодарить вас за то, что вы так быстро отреагировали на мой вызов, – отвечаю я.

Потом я, смущаясь, рассказала ему о друзьях своего двадцатиоднолетнего сына Зака, которые по ночам перелезают через наш забор.

– Моя собака начинает рычать и лаять, и я слышу, как кто-то шумит во дворе.

Мне стыдно признавать, что мой мальчик не задумывается о чувствах, которые я при этом испытываю. Как и за то, что я как мать не могу взять ситуацию под контроль. Мэтт понимающе кивает головой.

Мы обходим территорию, он дает мне советы:

– Основная задача установки камер наблюдения – захват угла обзора в 360 градусов. Все входы и выходы должны находиться в поле зрения камеры со всех сторон. Для достижения оптимального результата необходимо правильно расположить технику…

Какая у этого мужчины история? Точно военный.

Мой обычно свирепый пес по имени Лео вылетает из кухни и бросается к Мэтту, словно к давно потерянному члену стаи, облизывая его и ласкаясь.

– Извините, – еще больше краснею я. – Обычно он ведет себя гораздо спокойнее… Лео! Отстань от человека.

Но ураган нежности Лео не так просто унять.

– Так как Лео уже считает вас членом семьи, могу ли я задать вам личный вопрос? – через некоторое время спрашиваю я.

– Конечно.

– Что у вас за акцент? Немецкий? Датский? Русский?

– Это не совсем акцент. Скорее – культурный элемент, – туманно отвечает Мэтт и продолжает обход участка. Лео хвостиком следует за ним.

Следующим утром Мэтт возвращается, чтобы установить камеры. В результате к концу дня я уже могу заглянуть в свой iPhone или iPad, чтобы увидеть все происходящее снаружи. Наконец-то камеры помогут отпугнуть грабителей и ночных гостей! Я чувствую себя защищенной.

Мэтт периодически звонит, чтобы поинтересоваться, насколько я удовлетворена работой системы наблюдения, и всегда заканчивает разговор словами: «Я рядом, если понадоблюсь. Вы можете без колебаний звонить мне».

Я не знаю, как реагировать на его доброту, но мне приятно слышать эти слова. При этом мне трудно отделаться от мысли, что такое внимание – всего лишь обычный рабочий протокол. Незнакомые люди никогда не предлагают ничего подобного всерьез.

Однажды утром, после долгой бессонной ночи, сопровождающейся беспрерывным лаем собаки, мне пришлось просматривать запись с камер. Я увидела своего сына, который курил и выпивал в одиночестве в саду до самого рассвета.

Именно в этот день мне в очередной раз позвонил Мэтт. И вдруг… слова сами полились из меня, словно вода из прорванной трубы:

– Я думала, что он не пьет алкоголь… не принимает вещества, его отец был алкоголиком в завязке… я думала, что он осознает опасность…

Я не смогла остановиться, пока не рассказала всю трагическую историю зависимостей нашей семьи от начала и до конца.

Мэтт выслушал меня, не перебивая. Лишь сказал, что «ему правда жаль, что установка камер привела к таким огорчительным последствиям». И добавил, что считает меня «хорошей мамой».

– Спасибо за то, что вы в меня верите, – бормочу я, еле подбирая слова.

Мэтт, как обычно, интересуется, может ли он чем-то мне помочь. Я на миг задумываюсь. Можешь ли ты зайти и поговорить с Заком? Но в итоге я благодарю его за предложение и отклоняю его.

С каждой следующей ночью я узнаю все больше секретов сына. Поверить в то, что мой ребенок курит и пьет алкоголь, очень сложно. Я должна что-то с этим сделать, такое больше не может продолжаться. Так нельзя. Я должна серьезно поговорить с ним. Но что, если он разозлится, убежит и вообще возненавидит меня?

Когда Мэтт опять позвонил, я почувствовала, как от его голоса успокаиваются мои напряженные нервы. Всхлипывая через каждое слово, я проговорила:

– Мой мальчик… он в беде… у него проблемы, как у отца… и мне страшно.

– Я должна сегодня же поговорить с Заком, он не может продолжать жить со мной, если откажется от помощи.

Мэтт интересуется, во сколько я собираюсь говорить с сыном.

– Вечером, часов в шесть.

– Все будет хорошо. Вы – хорошая мама. Вы просто делаете то, что должны. И он тоже сделает правильный выбор, – говорит он.

И я, растрогавшись от этих слов, снова начинаю плакать.

– С вашего позволения, я припаркуюсь у вашего дома в шесть часов вечера и буду контролировать периметр. Если Зак решит бежать, я последую за ним, чтобы удостовериться в его безопасности.

В первую секунду я импульсивно отказываюсь от его предложения. Ведь я – как остров, я смогу обо всем позаботиться сама.

– Барбара, – говорит Мэтт. – Мне кажется, вам нужна помощь. Я хочу помочь. Если понадоблюсь, буду снаружи, в своей машине.

Мы с Заком встречаемся в гостиной ровно в шесть, и я вижу, как в это же время серебристая Honda паркуется возле наших ворот. Я вижу силуэт Мэтта на водительском месте и сразу расслабляюсь.

– Зак, присядь… мне нужно кое-что тебе показать, – начинаю я и включаю видео с камер наблюдения. Я боюсь как его реакции, так и своей собственной. Но стоит мне почувствовать тревожный тремор, я бросаю взгляд в окно. Я не одинока.

– Кажется, Зак, тебе нужна помощь.

Он сидит, уставившись на свои руки.

– Ты не можешь продолжать заниматься саморазрушением, если собираешься жить в этом доме. Я хочу, чтобы ты записался на прием в реабилитационный центр.

Я снова выглядываю в окно, чтобы посмотреть на машину Мэтта.

– Хорошо, мам. Я схожу туда.

Мы заключаем друг друга в объятия.

«Он согласился на лечение! – пишу я Мэтту. – Я отвезу его туда завтра утром».

«Хорошая работа, – откликается он. – Я уезжаю. Не стесняйтесь звонить, если я понадоблюсь».

Барбара Лодж

Еще раз спасибо

Если вы не можете вознаградить, то должны поблагодарить.

Арабская поговорка

В холодный воскресный день мы с мужем возвращались после празднования Дня благодарения у моих родителей, которые жили в Буффало, Нью-Йорк. Вдобавок к нашему багажу мы везли домой две коробки вещей из моей детской спальни: фотоальбомы из старшей школы и различные награды, а еще захватили с собой гостинцы с праздника.

Я отлично провела время, мои родители с радостью приняли моего мужа. Мы были совсем молоды – по двадцать с небольшим лет, женаты всего два с половиной года, то есть находились на той стадии отношений, когда решения о том, у кого мы на этот раз будем проводить праздники, принимались мирно. Родственники моего мужа жили в Вирджинии, так что мы не могли проводить время со всеми одновременно.

В августе 1977-го мы купили желтый Subaru. В то время эта марка считалась экзотической. Мой отец обожал автомобили, так что они с мужем быстро сблизились, обсуждая все плюсы и минусы нашей покупки.

Мы уже преодолели половину пути, когда пошел снег. Однако никто из нас не придал этому большого значения. Мы менялись местами примерно раз в час, как только появлялась возможность остановиться на обочине.

Муж как раз был за рулем, когда все вокруг стало белым. Это случилось неподалеку от города Эри, штат Пенсильвания, на трассе Интерстейт-90. Как выяснилось позже, эта дорога была печально известна среди водителей нулевой видимостью во время метели.

Остановиться мы не могли – разглядеть обочину в таких условиях было невозможно. Прошло всего несколько секунд, и мы врезались в какую-то машину. Еще через секунду в нас влетел другой автомобиль. А потом еще один, и еще один, а затем еще несколько. Отовсюду слышались скрежет металла и звуки ударов. Казалось, что время замерло и момент длился целую вечность. Когда буря утихла, прекратились и столкновения. Осталась только груда помятых автомобилей. Мир остановился. И в нем повисла оглушающая тишина.

Затем время, наоборот, полетело слишком быстро. Раздались крики и звуки сирен.

Я не помню, как меня везли в больницу на скорой. Не помню реанимационную палату. Помню лишь, как врач сказал мне, что переломов у меня нет – только гематомы, порезы и контузия. Я должна была принять две таблетки аспирина и поспать, буквально.

Моему мужу повезло меньше. Врачи подозревали трещину в ноге, но из-за того, что сильный перелом исключался, ему пришлось ждать приема у ортопеда. Прием был назначен на следующее утро, поэтому ему предстояло провести ночь в больнице.

Я вызвала такси до ближайшего мотеля и заселилась в номер. С утра я отправилась в отдел полиции, чтобы забрать то, что осталось от нашей новой машины. Такси, на котором я ехала, остановилось на парковке прямо у моего разбитого автомобиля. Водитель посмотрел на груду металла, на которой едва была заметна желтая краска, и сказал:

– Похоже, что этот «Фольксваген» оказался во вчерашней мясорубке. Садиться за руль в такую погоду – просто сумасшествие.

– Это не «Фольксваген», а фургон «Субару», – ответила я. – Я здесь для того, чтобы забрать то, что еще можно спасти. Мой муж сейчас находится в больнице со сломанной ногой, но я в порядке… наверное.

После того, как все необходимые бумаги были подписаны, я вернулась к обломкам автомобиля. К моему удивлению, таксист смог открыть задние двери моей машины и начал переносить оставленные внутри чемоданы и коробки в свой багажник. Он позволил мне выбрать вещи, которые более-менее уцелели, но не разрешил ничего поднимать самостоятельно. Он довез меня до мотеля, помог донести вещи до комнаты, а затем еще подбросил до больницы. После всего этого водитель отказался принимать деньги и чаевые за сверхурочную работу.

Я обняла его:

– Спасибо. Спасибо. Спасибо.

– Моя дочь – ваша ровесница, – сказал он. – Я просто делаю то, что, надеюсь, сделал бы для нее кто-то другой.

Я заплакала.

Потом, все еще находясь в состоянии шока, пошла в сторону больницы. Имя водителя наверняка было указано на карточке внутри такси, но я никак не могу его вспомнить. Эта история – единственный доступный мне способ поблагодарить его еще раз.

Джин Дилейни

Однажды на каменном пляже

Среди вещей, которые ты можешь одновременно отдать и сохранить, есть твое слово, улыбка и благодарное сердце.

Зиг Зиглар

Несколько лет назад я проходила летнюю практику в Ньюпорте, штат Орегон. В один из дней я арендовала автомобиль и решила спуститься вниз по берегу, чтобы полюбоваться секвойями. Спустя некоторое время после выезда из Ньюпорта я остановилась на каменном пляже, чтобы немного размяться.

День выдался тихим и солнечным, но ветерок приносил с просторов океана прохладу и запах соленой воды. Это будило во мне воспоминания о кораблях и таинственных существах, скрывающихся в морской пучине, а еще – о крохотных светлячках, которых можно встретить на ночном побережье. Ступая по камням, я добралась до самой кромки воды и зашла в нее по щиколотку, ощущая, как меня засасывает песок, а волны бьют по ногам. Вода была ледяная, но я стояла и слушала шум прибоя и крики чаек. Никогда еще я не чувствовала себя более умиротворенной.

Спустя некоторое время я вернулась к машине. Пошарила по карманам и вдруг в ужасе осознала, что выронила ключи где-то на пляже. Мое сердце остановилось. Я понимала, что шансы найти ключи среди камней были фактически равны нулю. Несмотря на это, я вернулась к воде и провела еще несколько часов в отчаянных поисках.

В конце концов я снова поднялась на дорогу. Машина была заперта. Я села на капот, чувствуя себя несчастной и бесполезной. Слезы подступали к моим глазам. Так я просидела почти целый час.

На пляже сидела большая компания, а возле парковки на газоне стояли столы для пикника, но я была слишком стеснительной и напуганной, чтобы просить помощи у незнакомых людей. В то время у меня не было мобильного телефона. Я продолжала сидеть.

Тени становились все длиннее, ветер усиливался. Вдруг ко мне подошла какая-то женщина. Она спросила, все ли у меня в порядке и может ли она как-то мне помочь. Я рассказала ей о случившемся. Женщина покачала головой.

– Ты можешь искать их тысячу лет и все равно не найдешь, – сказала она.

– Знаю, – откликнулась я. – Я сдалась уже через пару часов. Не думаю, что продержусь тысячу лет.

– Что я могу для тебя сделать? – снова спросила она.

Только тогда я заметила неподалеку мужчину – возможно, это был ее спутник. Я спросила, не было ли у них с собой телефона. Она ответила утвердительно и тут же добавила:

– Но здесь нет связи.

Поскольку они явно собирались ехать домой, я поинтересовалась, сможет ли она оттуда позвонить в службу аренды автомобилей. Женщина согласилась, потом они оба сели в свою машину и уехали.

Прошло несколько часов. Я еще немного походила по пляжу, наблюдая за тем, как заходит солнце, и пытаясь все же отыскать свои ключи. Я раздумывала над тем, когда может прибыть подмога. Потом солнце ушло за горизонт, на улице похолодало. Тишина. На какую-либо помощь не было и намека.

Мне казалось, что прошла целая вечность. В тот момент, когда я потеряла всякую надежду и уже собиралась ложиться спать на столе для пикника, те двое вернулись. Вместо того, чтобы просто позвонить в службу аренды, они поехали в Ньюпорт, чтобы забрать новые ключи, однако без моего личного присутствия им отказали.

– Залезай, – сказала женщина. – Поехали за ключами.

Я была в замешательстве. Не знаю, чем они собирались заниматься в тот вечер, но вряд ли тем, чтобы подвозить незнакомку до Ньюпорта и обратно. Я села в машину. Внутри было тепло. Проведя несколько часов на парковке в полном одиночестве, я была несказанно рада компании этих людей. Мы болтали всю дорогу, мои новые знакомые оказались абсолютно замечательными.

Мы приехали в агентство, и нам пришлось ждать, пока подойдет кто-то из работников. Вскоре явился мужчина и, проверив документы на автомобиль, выдал мне новый ключ. Весь процесс занял еще сорок пять минут. Несмотря на то, что и его планы на вечер, вероятнее всего, оказались сорванными, он был со мной добр.

Затем мы вернулись на пляж. Я благодарила их без остановки, спрашивала, что я могу для них сделать – оплатить ужин, бокал вина, что угодно. Они вежливо отказались, попросив меня только об одном – чтобы однажды я сделала то же самое для другого человека.

С той самой ночи я стараюсь чаще совершать случайные добрые поступки. И помогая другим, думаю о той паре. Кем бы вы ни были (я буквально не умею запоминать имена) и где бы вы ни были – спасибо вам. Я продолжаю передавать вашу доброту другим, как только представляется возможность.

Линн Гудман

Идеальная полосатая юбка

Будьте благодарны тем людям, что делают вас счастливее. Они – искусные садовники, которые помогают распуститься цветам в наших душах.

Марсель Пруст

– Прошу прощения, не подскажете, где вы нашли такую прекрасную полосатую юбку? – спросила я у молодой женщины, которая стояла впереди меня в очереди на ужин. Мы были попутчицами по круизу. Вот уже несколько месяцев я искала правильно сшитую юбку в полоску, но мне попадались лишь вещи с кривыми швами. Полоски на юбке незнакомки были безупречны, так что я не выдержала.

– Ох, конечно. Я купила ее две недели назад в Kohl’s неподалеку от Санта Клариты.

На том мы и расстались.

Два дня спустя я встретила ее снова. Она участвовала в конкурсе караоке. И да, та самая юбка опять была на ней.

Незнакомка исполняла «Воспоминания» из мюзикла Cats и делала это как настоящая профи. Я дождалась финала, чтобы сказать ей комплимент, и заодно передала записку:

Не могли бы вы позвонить мне сегодня вечером и подсказать артикул юбки, чтобы мне было проще найти ее во время шопинга.

Я живу в каюте «Карибы 245». Спасибо…

Она прочитала записку и улыбнулась:

– Конечно, я вам позвоню.

Следующие несколько часов мы с моей соседкой по каюте Мэрилин гуляли по лайнеру, заглядывая во все салоны и бары.

Когда за окном стемнело, мы вернулись к себе. Возле двери Мэрилин вдруг замерла, ее рука зависла в воздухе. Наконец она протянула мне какой-то сверток. Это была та самая юбка!

Женщина, которую я встретила на круизном лайнере, отдала мне свою новую юбку, и я не представляла, как мне теперь ее отыскать! Постойте, ведь она должна была позвонить, чтобы продиктовать артикул… Я забежала в каюту, но индикатор на телефоне не мигал – никаких сообщений не было.

Кроме нас, на лайнере находилось более трех тысяч человек. Как же мне найти ее? Я проворочалась всю ночь без сна и к утру придумала план.

С утра мы с Мэрилин отправились на ресепшен.

– Прошу прощения, не могли бы вы помочь мне найти одного человека? Это очень важно. Мне необходимо поблагодарить ее. Она подарила мне свою новую юбку.

Мне казалось, на конкурсе ее объявляли как Мередит. Но поиски не увенчались успехом. Я решила попробовать другую тактику.

– Женщину, которая зачитывала имена участников, звали Карлой. Не подскажете мне, где я могу найти вашего сотрудника с таким именем?

Молодой человек пролистал список из 2100 работников круизного лайнера,

– На всем корабле есть только один сотрудник с таким именем, – сказал он. – Она должна объявлять второй акт в Исследовательском лобби. Сегодня в 9:30 вечера. Вы сможете найти ее там.

В 9:15 мы с Мэрилин зашли в упомянутое сотрудником ресепшен лобби. Карла была там.

– Карла, пожалуйста, помогите мне отыскать участницу конкурса под номером 8, которая исполняла «Воспоминания» прошлой ночью. Она отдала мне свою новую юбку, и мне просто необходимо ее отблагодарить.

Карла улыбнулась:

– Да, я помню ее.

– Пожалуйста, свяжитесь с ней и попросите ее адрес, чтобы я могла отправить подарок.

– Хорошо, я сделаю это, – пообещала Карла, быстро записывая на бумаге мое имя и номер каюты.

Прошел еще день. Наступила пятница. Смогла ли Карла передать мою просьбу?

К субботе мы прибудем обратно в порт, а я до сих пор не нашла свою благодетельницу.

Мы уже собирались на ужин, когда в нашу дверь постучали. Повернув замок, я встретилась лицом к лицу с таинственной обладательницей идеальной юбки в полоску!

Я заключила ее в объятия. Стала осыпать благодарностями, а потом попросила назвать мне ее адрес и полное имя. Незнакомка вежливо ответила, что ей ничего взамен не нужно, но я ее уговорила. В итоге после моих настоятельных просьб она все-таки оставила мне свои данные. Ее звали Дженнифер. Мы громко засмеялись, когда она назвала номер своей каюты. Все это время она находилась через две двери от нас!

– Я буду участвовать в финале конкурса караоке сегодня ночью, – сказала Дженнифер. – Придешь, чтобы поболеть за меня?

Она снова исполнила «Воспоминания». Ее голос был даже прекраснее прежнего, поэтому, несморя на сильного конкурента-тенора, Дженнифер одержала заслуженную победу. Мы были в восторге и сразу побежали поздравлять ее от всего сердца.

Мы с Мэрилин уже собирались возвращаться в каюту, когда официантка подошла к нашему столу и передала практически полную бутылку шампанского.

– Держите, – сказала она, – гости уже расходятся. Возьмите это с собой в каюту и наслаждайтесь.

Мы уже знали, куда отнесем эту бутылку.

– Мы принесли тебе шампанское, – объявили мы, когда Дженнифер открыла нам дверь. – Теперь ты можешь поднять тост за свою победу в конкурсе!

Вернувшись домой, я сразу же побежала по магазинам. Я хотела найти комплект из колье и пары сережек с бирюзой, которые сочетались бы с платьем, в котором Дженнифер выступала в финале конкурса.

Неделю спустя она позвонила мне, чтобы поблагодарить за подарок. Мы долго болтали и, прощаясь, договорились поддерживать общение.

Так что теперь у меня есть не только идеальная полосатая юбка, которая радует меня каждый день, но и замечательная новая подруга.

Кей Престо

Тот, кто ради нас остановился

Думайте о своих нынешних благословениях, а не о прошлых несчастьях, которые есть у всех.

Чарльз Диккенс

В октябре 1980 года мы с моим мужем Гэри переезжали из Хьюстона в Вайоминг. С нами в машине находились наши сыновья, трех и пяти лет, а также годовалый малыш. В Вайоминге нас ждал новый дом, новая работа, новые приключения. В запасе у нас оставалось еще несколько дней, поэтому по дороге мы ненадолго заехали в Миннесоту – в дом, где вырос Гэри. После чего продолжили путь.

Мы ехали весь день и сильно проголодались. Поужинав в ресторане, мы вернулись к машине, и я уложила мальчиков спать в задней части фургона. В те времена не было жестких законов о ремнях безопасности. Часы показывали девять вечера.

Гэри сел на водительское сиденье и включил круиз-контроль, планируя без проблем проехать последние на сегодня пару сотен миль. Однако на мосту, примерно в тридцати милях от Рэпид Сити в Дакоте, наша машина наехала на наледь. Фургон практически потерял управление, его болтало от одной стороны моста к другой. Первый же удар вывел из строя гидроусилитель руля. Машина стала совершенно неуправляемой. Нас било об отбойники так, будто мы были боксерами на ринге, проигрывающими схватку.

Наконец мы остановились на разделительной полосе между западной и восточной полосами. К счастью, никто не пострадал, мы все отделались сильным испугом. Выбравшись из автомобиля и осмотрев повреждения, мы пришли к выводу, что без помощи эвакуатора нам не обойтись.

Буквально через несколько минут возле нас остановилась машина, ее водитель спросил, не нужна ли нам помощь. На улице холодало, поэтому мужчина предложил мне с мальчиками пересесть к нему. Он даже поделился снеками с малышами.

Тем временем Гэри успел вызвать эвакуатор, который должен был доставить нашу машину в Рэпид-Сити. Когда вопрос с разбитым фургоном был решен, незнакомец подвез нас до отеля. По дороге выяснилось, что он был торговцем и ехал заключать выгодную сделку. Он направлялся на восток, но развернулся, чтобы помочь нам. Наш спаситель вез нас тридцать минут в обратном направлении и попрощался только тогда, когда убедился, что мы без проблем заселились в отель.

Следующим утром мы с Гэри проснулись и стали размышлять над тем, где взять завтрак и как, что более важно, арендовать автомобиль, чтобы добраться до Джиллетт. Вдруг в дверь нашей комнаты постучали. За ней оказался вчерашний водитель. Он вернулся, чтобы удостовериться, что мы позавтракали и нашли способ выбраться из города. Мужчина подвез Гэри до нашего разбитого фургона, чтобы забрать ценные вещи, а затем помог ему арендовать машину.

В результате он потерял из-за нас не менее половины рабочего дня, не говоря уж о бензине, чтобы проехать лишние мили. И все ради семьи, которую он встретил в первый и последний раз.

В конце концов наша потрепанная семья все же добралась до Джиллетта – без автомобиля и вещей. Мы оказались в новом незнакомом месте и в первое время чувствовали что-то вроде отчаяния. Однако каждый раз, вспоминая свои недавние дорожные злоключения, мы снова и снова благодарили небеса за незнакомца, который так сильно помог нам в тот вечер, и за крепкие отбойники на мосту.

Гейл Джонсен

Не хотите ли газировки?

Ангелы всегда видят суть проблемы.

Автор неизвестен

Однажды утром машина моего мужа отказалась заводиться, поэтому я подбросила его до работы, а затем отвезла младшего ребенка в школу. Сделав круг, я вернулась, чтобы отбуксировать машину мужа до автосервиса.

На этот раз мотор завелся, и я благополучно выехала за ворота. Однако счастье длилось недолго: на полпути к сервисному центру поворотники отказались работать, а табло спидометра принялось опасно мигать. Несмотря на жару, я выключила кондиционер, молясь, чтобы аккумулятор дотянул до сервиса или, раз уж ему суждено умереть, чтобы это случилось не слишком далеко от места назначения.

Я спустилась вниз по трассе и перестроилась в левый ряд, чтобы повернуть в нужную мне сторону. В этот самый момент машина заглохла. Даже аварийные сигналы отказывались работать.

– НЕТ! – закричала я.

Теперь я сидела в неподвижной машине прямо посреди левой полосы перегруженной городской дороги. Что мне оставалось делать?

Спустя несколько минут я осторожно вышла из машины и открыла капот в надежде, что остальные водители расценят это как сигнал бедствия. Заодно я решила открыть двери, чтобы не испечься в автомобиле до приезда эвакуатора.

Я как раз ждала ответа оператора, когда сзади остановилась другая машина. Из нее вышла темноволосая женщина. Я жестами попыталась объяснить ей, что не могу отогнать автомобиль в сторону.

– Я хотела предложить вам воспользоваться телефоном, но вижу, что у вас с этим все в порядке.

Как мило. Подумала я.

Потом она на минуту нырнула в свою машину и достала запотевшую банку газировки.

– Что-то мне подсказывает, что вы тут надолго. Надеюсь, вам нравится Dr. Pepper?

Что? Во-первых, я и правда чувствовала жажду. Во-вторых, я обожаю Dr. Pepper, хотя обычно ограничиваю себя его диетическим вариантом. Я с благодарностью приняла содовую.

Но на этом все не закончилось. Улыбаясь, незнакомка вручила мне пакет с куриным сэндвичем и картошкой фри.

Человек с полноценно функционирующим мозгом спросил бы имя этого ангела или хотя бы предложил заплатить за ланч. Но в тот момент меня переклинило. Если бы эта дама достала из салона своей машины еще и трос или инструменты для ремонта, я бы, наверное, даже не удивилась.

В конце концов я, хоть и заикаясь, все-таки смогла поблагодарить ее. Незнакомка уехала, помахав мне на прощанье.

Это случилось более четырнадцати лет назад, но я помню наш разговор до мелочей. И вот что я хочу сказать. В мире, где только и говорят о том, насколько плохо люди относятся друг к другу, можно найти пример для подражания.

С тех пор я не раз подвозила потерявшихся незнакомцев. И вызывала помощь тем, кто оказался в похожей ситуации. Я стараюсь протягивать руку помощи всем нуждающимся, как когда-то ее протянули и мне.

Лора Уэйр

Два прекрасных незнакомца

Куда бы мы ни отправились, замечательные люди становятся частью нашей семьи.

Лэйла Гифти Акита, Широко думай: Живи широко!

Мы провели семейный отпуск в Англии и теперь летели домой с двадцатичасовой стыковкой в Париже. Разумеется, мы решили воспользоваться этим случаем и выжать все, что было возможно, из такого короткого промежутка времени во Франции.

Первой нашей целью стала Эйфелева башня. В нашем арсенале была только карта, а также несколько фраз из школьной программы по французскому. Из аэропорта мы выехали на поезде. И сделали большую глупость: во время пересадки вышли через турникеты вместо того, чтобы просто перейти на другую платформу. Платить второй раз не хотелось, и мы, вооружившись картой, попытались добраться до башни по улице.

– Прошу прощения, я могу вам помочь?

Обернувшись, я увидела модно одетого мужчину, на вид – лет сорока. Его английский был идеальным, хотя в нем и присутствовал легкий акцент, свойственный французам.

– Мы собирались доехать до Эйфелевой башни на поезде, но случайно вышли из метро на улицу, – ответила я.

– О, ничего страшного. Если хотите, я могу подсказать вам дорогу.

Мы с радостью приняли столь великодушное предложение, ожидая, что тот человек доведет нас до перекрестка и затем просто укажет путь. Не тут-то было.

– Вперед, нам туда, – скомандовал наш добровольный гид. Мы уже знали, что его зовут Фьерри.

Мы с мужем и дочерью переглянулись.

– Спасибо, – осторожно произнесла я, – но вы уверены, что у вас есть свободное время? Мы не отвлекаем вас от дел?

– О нет. У меня свободный день. Сегодня замечательный день, и я с радостью проведу для вас экскурсию по своему городу, – ответил Фьерри.

С этими словами он перешел дорогу, а мы следовали за ним по пятам, словно маленькие утята. Мы шли по улицам, мимо прелестных кафе и кондитерских. Запах выпечки был так прекрасен, что нам казалось, будто именно такие ароматы должны быть в раю.

Мы увидели церкви и потайные дворы, запрятанные так хитроумно и расположенные так далеко от туристических маршрутов, что, не будь с нами Фьерри, мы бы ни за что их не нашли. В одной из церквушек наш гид сказал:

– В этом месте похоронено куда больше королей и королев, чем в Нотр-Даме. Но Нотр-Дам является усыпальницей Наполеона, отсюда вся слава и деньги. Ну, и туристы тоже.

Всю дорогу наш неожиданно появившийся экскурсовод рассказывал историю Парижа. Погода была просто замечательная. Солнце светило ярко, небо было по-осеннему высоким и синим.

Фьерри провел с нами три часа, гуляя по Парижу. Мы узнали, что он женат, а две его дочери учатся в старшей школе и университете. Сам Фьерри, как оказалось, был бизнесменом и – писателем.

Когда мы добрались наконец до башни, он сказал:

– Что ж, пришло время прощаться. Я надеюсь, что вы вернетесь в наш город, когда у вас будет больше времени. В Париже есть столько мест, которые стоит увидеть!

Мы от всей души поблагодарили Фьерри, но он лишь отмахнулся:

– Я рад, что смог помочь. Вселенная любит, когда люди совершают добрые поступки.

Мы сделали совместную фотографию, обнялись и расцеловались, после чего Фьерри исчез в круговороте парижских улиц.

Тогда я была уверена: такое может произойти лишь раз в жизни, но, как оказалось, была не права.

В мае мы полетели в Халифакс, чтобы увидеться с матерью моего мужа, умирающей от рака. Мы хотели, чтобы наши девочки смогли увидеться с бабушкой в последний раз.

Моя старшая дочь Сара за две недели до перелета перенесла операцию на голени. Она не могла поднимать тяжелые вещи и передвигалась с помощью костылей.

Я забронировала для Сары кресло с дополнительным местом для ног, чтобы в самолете она могла держать свой гипс в приподнятом состоянии. По дороге в Халифакс мы все сидели достаточно близко друг к другу, и это позволяло мне помогать Саре с костылями. Обратный путь оказался не таким легким.

Сара сидела в передней части самолета, в бизнес-классе. Остальные члены семьи, включая меня, – в хвосте, зажатые на узких креслах. Я поднялась на борт раньше других, сопровождая Сару. Когда она уселась, я попыталась уложить костыли в верхний отсек для ручной клади, но они оказались слишком длинными.

– Так, позвольте мне вам помочь, – сказал какой-то темнокожий мужчина. – Вот там есть немного больше свободного места.

Он забрал у меня из рук костыли и легко уместил их в багажный отсек.

– Что ж, дорогая, – повернулась я к Саре. – Теперь все должно быть в порядке. Я вернусь, чтобы проведать тебя, как только мы наберем высоту.

– Где вы сидите? – спросил добрый пассажир.

Я неопределенно махнула рукой в сторону хвоста самолета.

– А какой у вас номер места?

– 56В.

Интересно, зачем ему эта информация?

Мужчина с улыбкой поднялся и забрал с полки свой чемоданчик.

– Хорошо. Я пойду на ваше место, а вы займете мое, чтобы вам было сподручнее помогать вашей девочке.

Я пыталась отказаться, ведь тот человек заплатил за свое чудесное, просторное место, но он даже не стал слушать мои возражения.

– Прошу вас, я настаиваю. Рад быть полезным.

Я растерянно смотрела, как он удаляется вглубь самолета, чтобы занять кресло рядом с моим мужем. Как же нам могло так повезти, что мы встретили второго доброго незнакомца!

Однако этим тоже все не закончилось.

Как только мы приземлились в Монреале, нам сообщили, что наш рейс в Ванкувер задерживается на час. В течение всего полета мой муж общался с добрым незнакомцем. Оказалось, что тот был бизнесменом, проживающим в северной части Ванкувера, и что после пересадки мы снова полетим в одном самолете.

– Кажется, мы застряли тут на какое-то время, – сказал наш новый знакомый. – Если желаете составить мне компанию, я почту за честь пригласить вас в Air Canada холл.

Никто из нас никогда не бывал в этом месте.

– Вы уверены, что так можно делать? – не поверила я.

Он ответил:

– Пожалуйста, не беспокойтесь. Все в порядке.

Новый знакомый проводил нас до холла и, несмотря на то что мы были белокожими, сказал хостес: «Это моя семья».

Так два совершенно разных человека, два незнакомца с двух разных континентов, возродили мою веру в человеческую доброту.

Лесли Уибберли

Ничего необычного

Доброта радует сердца тех, кто держит свой путь рядом с нами.

Анри-Фредерик Амьель

Все произошло в 1990 году. Я только что окончила колледж.

Мой выпускной не был похож на те, где все рисуют друг другу постеры и открытки, а зал полон улыбок, радости и надежд на светлое будущее. Летающих шапочек-конфедераток тоже не было. Вернее, все это было, но не для меня.

Помню, как за две недели до выпускного я рыдала в офисе секретаря нашего факультета. У меня был нервный срыв, и я все продолжала повторять, что не собираюсь быть преподавателем. Я просто хочу получить диплом и навсегда покончить с учебой.

Иногда я думаю, что, если бы секретарь знал, насколько сильно я на самом деле не хочу быть педагогом, он бы не стал так усердно отговаривать меня. Все-таки до выпуска оставались считаные недели, а позади было целых четыре года учебы. Но я стояла на своем.

Итак, все финансовые вопросы были наконец улажены, а документы подписаны. У меня при себе не было ничего, кроме пары сотен долларов, старого Dodge Omni и еще парочки не самых дорогих вещей. Я сняла комнату через знакомых своего друга, организовала себе спальное место на полу, а одежду сложила в синий картонный комод.

Очень скоро я обнаружила, что образование в области английского языка не было востребовано на рынке труда. Я мониторила рекламные объявления, отправляла свое резюме, но на собеседования меня приглашали редко, и большинство из них заканчивались словами «Ваш уровень выше требуемого» либо «Мы ищем человека с опытом».

Мои сбережения стремительно таяли, хотя я не тратила деньги ни на что, кроме аренды жилья, бензина для автомобиля и вещей первой необходимости. К декабрю я дошла до точки а. После того, как я оплатила аренду за последний месяц, на моем банковском счете остались последние семь долларов. Одновременно мои поиски работы вдруг увенчались успехом. Заглянув в сетевой книжный магазин, я вышла оттуда в должности сезонного работника.

Ох, знали бы вы, как я растягивала эти семь долларов на следующие несколько недель! Я питалась крекерами и тунцом, следила за тем, как опускается стрелка уровня топлива на моем маленьком Dodge, и ждала первую зарплату.

Примерно за неделю до Рождества, в серый и холодный день, я получила деньги. Первым делом мне нужно было заправить автомобиль, а все, что осталось, – положить на банковский счет. Я выехала с парковки и свернула на объездную дорогу, огибающую торговый комплекс. И именно здесь, у первого же стоп-знака, бензин в моей машине полностью иссяк.

Не знаю, сколько именно раздраженных водителей объехали меня в тот момент. Уверена, что их было немало. Рождество приближалось, и многие спешили в магазины за подарками. И только я в полной растерянности сидела в машине и вытирала ползущие по щекам слезы. В атмосфере праздника, который принято отмечать в уютном доме, в кругу семьи и друзей, я чувствовала себя абсолютно потерянной и одинокой.

Вдруг в окно моего автомобиля кто-то постучал.

– Вы в порядке? – спросила хорошо одетая женщина. – Могу я вам чем-то помочь? Я не собиралась останавливаться, но заметила, что вы, кажется, плакали?

Я не очень хорошо помню, что именно произошло дальше. Каким-то образом нам удалось отогнать мою машину обратно на парковку. Женщина пригласила меня в свой фургон и подбросила до ближайшей заправки. Всю дорогу она выслушивала мои рассказы о надеждах, заботах, чувствах и переживаниях. Все-таки это были мои первые праздники, которые я проводила одна вдали от дома. Незнакомка наполнила канистру топливом, заплатила за него, а затем отвезла меня обратно к моей машине.

Женщина отказалась принимать мою благодарность. Она улыбнулась и сказала:

– Когда представится такая возможность, помоги тому, кто в этом нуждается.

И я пыталась. Я пыталась жить с широко раскрытыми глазами, чтобы не пропустить чьи-то слезы и мольбы о помощи. Не могу сказать, что я совершила нечто из ряда вон выходящее. Но ведь та женщина тоже не считала, что сделала для меня что-то необычное. Всего лишь протянула мне руку в день, когда я нуждалась в этом больше всего на свете.

Лоретта Тшеттер

Нью-Йорк и обратно

11 сентября – один из худших дней, что нам пришлось пережить, но он пробудил в нас многое. Это событие объединило нашу страну и напомнило о том, за что мы стоим и боремся.

Сенатор Ламар Александер

Я был готов к своему первому дню в колледже. Я потратил много времени и сил на то, чтобы поступить, и теперь мне предстоял длинный путь из Бронкса, где я жил, в Лонг-Айленд.

День был прекрасный, солнечный, и я, чувствуя приятное волнение, спускался на станцию метро в Касл-Хилл, на шестой линии. Я уже был под землей, когда взорвался первый самолет, поэтому даже представить себе не мог, что происходит снаружи. Делая пересадку на Гранд Централ, я видел вокруг много испуганных людей. Тогда я не придал этому большого значения, списав все на обычную городскую суету.

Я встал в очередь за билетами, но у самой кассы вдруг понял, что забыл дома деньги. Неужели я из-за этого пропущу учебу?

Возвращаясь обратно к станции, я, наконец, заметил что-то странное – в переходе стояла какая-то женщина и плакала, разговаривая по телефону. А возле нее стояла еще одна женщина в слезах. И еще одна. А поодаль плакал мужчина. Да что здесь происходит?

Затем я услышал объявление: «Всем необходимо срочно покинуть поезд». На платформу выбежали полицейские.

Я поднялся наверх. Казалось, весь город сошел с ума. Люди дрались у телефонных будок, потому что мобильная связь не работала. Угрюмые сотрудники полиции пытались остановить толпу людей, что рвалась вернуться в метро. Я тихо спросил у офицера: «Сэр, что происходит?»

Он сухо ответил: «Просто держитесь подальше от станции». Затем я услышал, как чистильщик обуви говорил людям вокруг: «Они разрушили их!»

О чем это он? Я дошел пешком до конца квартала и только тогда заметил вдалеке клубы дыма.

На Таймс-сквер было тихо. Сотни людей молча смотрели на огромные экраны, на которых транслировались новости. Кто-то плакал, другие злились. Для всех нас в тот момент мир перевернулся с ног на голову.

Я должен был найти способ вернуться домой, но денег у меня не было, а метро закрыли. Я зашел в офисное здание, где стажировался во время учебы в старшей школе. Внутри никого не оказалось. Я позвонил другу, и он предложил заплатить за такси, если я доберусь назад в Бронкс. Однако меня ждали плохие новости: выезд такси за пределы острова Манхэттен был запрещен. Со всех сторон меня окружали испуганные люди, они лихорадочно метались, не зная, что им теперь делать.

И тут я услышал голос. Какой-то незнакомец сказал:

– Тебе нужно найти способ вернуться домой. Нам позволили пройти пешком по мосту Куинсборо.

Видимо, мужчина заметил, что я выглядел потерянным, и взял меня под крыло. Пока мы шли, он рассказал, что переехал сюда из Южной Америки и что ему там постоянно приходилось видеть подобные вещи.

– Я приехал сюда именно затем, чтобы больше никогда такого не видеть, – сказал он слишком спокойным голосом.

Мы пересекли мост Куинсборо вместе с тысячами других нью-йоркцев. Мы видели дым, поднимающийся над Всемирным торговым центром. И, сжавшись, наблюдали за проносившимися над головой военными истребителями.

– Не бойся, – сказал незнакомец.

И мне полегчало.

Теперь мы уже были в той части города, где мне раньше бывать не приходилось. Мужчина кому-то позвонил и попросил подвезти меня до дома. Я слышал возмущенный голос на том конце провода. Кто-то говорил, что я – не его проблема. Незнакомец продолжал спорить, перейдя на испанский язык. Он объяснял своему собеседнику, что у меня нет иной возможности добраться до дома и что в такой день маленькая помощь – это меньшее, что он может сделать. Он считал, что не может просто так меня бросить.

Я сказал, что все в порядке и что теперь я смогу сам вернуться домой. Он настаивал и пытался дать мне денег на проезд в метро, которое еще работало в Куинс. Я ответил, что моего проездного хватит еще на одну поездку. Тогда он нарисовал мне схему, объясняя, какие поезда довезут меня до Бронкса.

Я никогда не забуду этого доброго человека. В худший для нашей страны день его маленький чистосердечный поступок очень помог мне.

Фредди Нуньес

Глава 10

доброта, открывающая глаза

Тот, кто добр, относится к другим с сочувствием и нежностью. Он внимателен к чувствам других и тактичен в своем поведении. Он обладает отзывчивым характером. Доброта прощает слабости и недостатки других. Доброта распространяется на всех – на пожилых и молодых, на тех, кто занимает низкие ступени, и на высокопоставленных людей.

Эзра Тафт Бенсон

Хулиганы из дома напротив

Осуждение – это принятие решений, основанных на ограниченных знаниях. Научитесь искусству наблюдения без оценки.

Пушпа Рана

Мы с моей соседкой Сарой сидели на пороге, наслаждаясь кофе и легкими сплетнями.

– Ты уже встречалась с ними? – Сара кивнула в сторону бунгало напротив.

Я покачала головой:

– Никто еще с ними не разговаривал. Они одиночки. Когда выходят на улицу, даже не поднимают глаз.

– Да уж, они точно не подходят нашей округе, – сказала Сара. Уголки ее рта опускались все ниже. – Мне интересно, зачем Уэсты сдали свой дом этим двоим, когда переезжали во Флориду.

Я пожала плечами:

– Возможно, это было решением агентов по недвижимости.

– Наша улочка была такой сплоченной до того, как они переехали сюда, – пожаловалась Сара. – Ничего уже не будет как прежде. А как же наши соседские посиделки? Мы всегда звали всех, кто живет на нашей улице. Надо ли их приглашать?

– Не знаю, – вздохнула я. – Не думаю, что они примут приглашение. Ты права: они не вписываются в нашу округу.

Еще несколько минут мы сидели в полной тишине, думая о двух мужчинах, которые въехали в дом напротив. У обоих были длинные волосы, бороды, пирсинг и татуировки по всему телу.

Вдруг Сара выпрямилась – возле дома мисс Суэйн припарковалась машина с гербом города на лобовом стекле. Мисс Суэйн была вдовой и восстанавливалась после перенесенного рака груди. У нее не было близких, живущих поблизости, и мы с Сарой старались за ней приглядывать.

Между тем какой-то мужчина с блокнотом уже стучал в дверь мисс Суэйн. Она появилась на пороге – худенькая, с усталым видом.

– Мэм, – сказал мужчина, – мне очень жаль, но кто-то пожаловался на высоту газона на вашем участке, и меня отправили разобраться в ситуации.

Он сглотнул. Мисс Суэйн смотрела на него с большим волнением.

– И правда, похоже, что высота вашего газона нарушает городские нормы. Если вы не скосите траву в ближайшие пять дней, мы направим к вам служащего, чтобы он сделал это за вас. Но тогда вам придет счет на оплату.

Мисс Суэйн недоуменно моргнула и свела брови.

– Кто бы мог пожаловаться? Всем известно, что моя старая газонокосилка сломалась. И я приболела.

– Я не могу раскрыть имя того, кто направил нам жалобу, – сказал мужчина, – однако вам придется подчиниться. У вас есть пять дней, мэм.

– Кажется, я знаю, кто мог пожаловаться, – прошипела Сара. – Кто, если не те хулиганы из дома напротив?

Она оглянулась на бунгало, потом встрепенулась и хрипло прошептала:

– Поглядите-ка, кто подоспел, чтобы позлорадствовать.

Мужской голос, который раздался позади меня, звучал слишком мягко, чтобы принадлежать одному из всклокоченных типов. Но это определенно был он.

– Что случилось? С ней все в порядке?

Сара холодно стрельнула в соседа взглядом:

– Какой-то негодяй пожаловался на высоту ее газона.

Тем временем к нам подошел второй сосед. Они обменялись взглядами и, не проронив больше ни слова, вернулись в свое бунгало.

Сара усмехнулась:

– Хватило же совести.

Мисс Суэйн была божьим одуванчиком и не заслуживала такого отношения. Возмутительно, что никто не вызвался помочь ей с газоном! В том числе и я, поскольку была на седьмом месяце беременности, а мой муж Джо находился в служебной командировке в Германии. Мне самой приходилось просить помощи у брата, чтобы на моем участке была подстрижена трава. Сара и ее муж, а также две другие семьи нашего микрорайона пользовались услугами компании, которая помогала им в уходе за газоном. Одна семья уехала на отдых, а единственный оставшийся сосед был ветераном и инвалидом, которому с уборкой участка помогал друг.

– Я вернусь через пять дней, – сказал городской служащий. – Мне очень жаль.

И тут глаза мисс Суэйн удивленно расширились. Мы с Сарой проследили за ее взглядом. Молодые мужчины из дома напротив перебегали дорогу. Один толкал старую газонокосилку, второй нес измельчитель. Без лишних слов они принялись за работу.

Когда с газоном было покончено, мисс Суэйн вышла на порог с графином лимонада и тарелкой домашнего печенья. Парни с благодарностью приняли угощение и, усевшись в садовые кресла, принялись за лимонад.

Мисс Суэйн пристроилась рядом.

– Моя пенсия придет только на следующей неделе, – смущенно прошептала старушка. – Но у меня есть пять долларов, и я могу оплатить бензин.

Один из парней мягко улыбнулся мисс Суэйн и произнес:

– Возможно, мы и правда выглядим грубыми, но нас хорошо воспитали. Я опозорю свою мамочку, если приму от вас хоть копейку.

Мисс Суэйн рассмеялась.

– Я люблю слегка грубоватых мужчин. Мой второй муж Фрэнк служил на флоте, когда я с ним познакомилась. У него были татуировки, и он ездил на мотоцикле Harley. Моей матушке потребовалось не меньше года, чтобы изменить свое представление о нем.

– Мы заключим с вами сделку, мэм, – предложил второй парень. – Мы будем стричь ваш газон, если вы продолжите угощать нас лимонадом и печеньем.

Мисс Суэйн так и засветилась от счастья, а мы с Сарой поскорее удалились. Слова, которые мы адресовали незнакомцам из дома напротив, все еще звучали в моей голове. Поэтому я развернулась и побежала обратно.

– Простите мне мою грубость, – сказала я и протянула парням руку. – Меня зовут Элизабет, я живу по соседству от мисс Суэйн.

– А я Сара. Я живу на два дома дальше от Элизабет.

Голос Сары звучал виновато. Я знала, что она чувствует то же самое, что и я.

Неудивительно, что те двое сторонились других. Они не могли не заметить косых взглядов соседей и наших кривых ухмылок.

В тот день мы обе усвоили важный урок. Нельзя судить людей за то, что они одеваются, выглядят и звучат не так, как вы.

Пригласили ли мы соседей на следующие посиделки? Даже не сомневайтесь. И все, конечно же, сразу заинтересовались ими. Жители нашей улочки очень быстро полюбили этих добродушных парней. Особенно они понравились мисс Суэйн, которая взяла на себя роль заботливой бабушки.

Элизабет Этуотер

Преступление в большом городе

Идеалами, освещавшими мой путь и сообщавшими мне смелость и мужество, были добро, красота и истина.

Альберт Эйнштейн

Я приехала в Южную Корею в командировку на год, чтобы занять позицию преподавателя. И уже с нетерпением предвкушала, как буду посещать древние дворцы и храмы в пригородах Сеула.

Помимо базовых знаний корейского языка у меня ничего не было, я испытывала трудности в обычном общении. Поэтому я написала на корейском адрес своего дома и взяла листок с собой, хотя и сомневалась, что кто-то вне нашего микрорайона вообще сможет отыскать тот дом, даже с адресом.

У дома, где я жила, не было номера. А вокруг – ни одного дорожного указателя или таблички с названием улицы. Даже местный рынок здесь все называли по-разному.

Впрочем, нет, официальный номер у моего дома все-таки был – 325, но при этом мы соседствовали со зданием номер 27. Судя по всему, у каждого дома был официальный номер, однако на фасаде это не указывалось и цифра присваивалась по году постройки.

Я почти уверена, что написанный арендодателем адрес звучал так: «Старое серое здание возле большого ивового дерева, выше по холму от рыночной площади». Спускаясь в метро, я только и думала о том, что если потеряюсь, то никогда уже не смогу вернуться.

Схема метрополитена выглядела пугающе, поскольку состояла из двенадцати разных линий, однако разобраться в ней оказалось на удивление просто. Каждая станция соответствовала цвету линии, на которой была расположена, а названия были написаны как на корейском, так и на английском. Голосовые объявления звучали четко, а в каждом вагоне находились экраны, на которых были написаны названия следующих станций на разных языках.

Мне пришлось ехать стоя, потому что все места были заняты. Я витала в облаках, размышляя о том, как буду искать нужную мне станцию и делать пересадку. Вдруг я почувствовала, что кто-то тянет меня за рюкзак. Предполагая, что я могла преградить кому-то дорогу, я слегка отодвинулась в сторону. И тут неожиданно, одним быстрым движением, кто-то сдернул рюкзак с моих плеч.

Я резко обернулась, пытаясь разглядеть в толпе вора. Поезд еще не останавливался, так что я была уверена, что преступник по-прежнему находится в вагоне. Я внимательно изучила людей за спиной, но не увидела ни у кого своего рюкзака. Не понимаю, как можно было скрыться в такой давке.

У меня началась паника. Я не беспокоилась о своем кошельке, но мои гид, карта и телефонная книга бесследно пропали. Я потерялась. Я даже не могла вспомнить название станции, на которой находился мой дом.

Между тем поезд начал снижать скорость, подъезжая к станции. И тут я увидела, что прямо напротив меня сидит пожилая женщина. Ее седые волосы были уложены в пучок… а на ее коленях лежал мой ранец.

На лице женщины не было никаких подозрительных эмоций, в мою сторону она даже не смотрела. Может быть, вор вытащил мои деньги и бросил сумку на колени старушки? Не могла же это сделать бабушка, которая всю поездку не двигалась с места!

Я попыталась забрать у нее свой ранец. Но стоило мне протянуть руку, как она схватилась за рюкзак и прижала его к себе.

Я окинула взглядом сидевших рядом людей – похоже, никого не заинтересовала сцена, разыгрывавшаяся прямо у них под носом. После нескольких неудачных попыток вернуть свою собственность я начала раздражаться. Почему никто вокруг не замечает, что меня ограбили?

Я не хотела устраивать скандал, поэтому всячески пыталась объясниться жестами. Однако старушка игнорировала мои просьбы вернуть рюкзак. Вместо этого она показала пальцем на мою спину, а потом медленно подняла рюкзак. И вдруг до меня дошло.

Она держала его, чтобы помочь. И, как я узнала позже, в Южной Корее считается нормальным помогать тем, кто вынужден стоять.

На следующей станции женщина средних лет зашла в вагон и взялась за поручень, а сидящая напротив нее пожилая дама предложила подержать ее сумку. Эти люди совершенно друг друга не знали и не обмолвились ни единым словом, но старушка выглядела очень счастливой, держа на коленях чужую сумку.

Когда поезд подъехал к главной станции в центре города, пожилая женщина аккуратно протянула мне рюкзак.

Примечательно, что я больше удивилась человеческой доброте, нежели тому, что меня могли ограбить. Все мои знакомые слышали о грабеже, ведь в большом городе это обычное дело. Однако поверить в то, что незнакомый человек помогет вам держать тяжелые сумки просто из добрых побуждений – практически невозможно. А жаль.

Мелисса Валкс

Дети цветов

Жизнь – это то, что с вами случается как раз тогда, когда вы строите другие планы.

Джон Леннон

Наш дом находился на углу 26-й улицы и Перл-стрит в Санта-Монике, Калифорния. Мы жили всего в двадцати шести блоках от Тихого океана, игровых площадок и аттракционов, а также одного из самых красивых пляжей штата. Мои родители водили нас с братом на пляж почти каждые выходные, но я не мог перестать думать о том, чтобы отправиться в путешествие до океана в одиночку.

Не поймите меня неправильно – я очень любил свою улицу. Но в моем сердце, как и в сердцах всех остальных мальчишек, зрели мечты о дальних горизонтах и новых приключениях. Проблема заключалась в том, что в представлении восьмилетнего ребенка разницы между двадцатью шестью блоками и сотнями миль просто не существовало. Самое дальнее расстояние, которое я когда-либо проходил в одиночку, составляло не более трех блоков, потому что именно по этому пути я ходил в начальную школу.

Однажды, сидя на тротуаре, я всмотрелся в горизонт. Голубые воды океана блестели вдали, словно волшебный мираж.

Всего каких-то двадцать шесть блоков? Да раз плюнуть!

Я поднялся и отправился в путь.

Взрослые в моей жизни по большей части зарекомендовали себя как добрые люди, которым можно доверять, хотя среди них иногда и скрывался какой-нибудь опасный чудак. Например, таким персонажем мог быть старик, который решил напугать меня и моего друга Дана, когда мы возвращались из школы. Мы в то время находились в постоянных поисках сокровищ, которые пригодились бы нам в домике на дереве, поэтому решили покопаться в мусорном баке на обочине дороги.

– Чего это вы, мальчики, там делаете? – закричал тот старик.

Мы замерли, оцепенев от ужаса.

– Эм… ничего, – пробормотал я, держась за крышку мусорного контейнера.

– Ничего, да? – взревел старик, прищурив один глаз. – Вы клей нюхаете, вот чего делаете!

Мы с Даном переглянулись, совершенно не понимая, о чем он говорит. Мы, конечно, иногда обмазывали руки ПВА, давали смеси высохнуть, а потом отдирали его по кусочкам и бегали за девочками, пугая их «отслаивающейся кожей». Но чтобы нюхать… Пока мы раздумывали над словами старика, он подбежал ближе и выдернул у меня из рук крышку бака, а затем издал такой страшный рев, что мы бросились наутек, сверкая пятками.

– Держитесь подальше от клея! – кричал он нам вслед. – От него у вас мозги сгниют!

Итак, я шел к пляжу в полном одиночестве, вспоминал тот момент и беспокоился о том, сколько же еще в мире таких ужасных людей, как тот старик.

Я прошел мимо начальной школы и оказался в незнакомом месте. Из окон дома напротив доносилась странная музыка. Я привык к ухоженным газонам соседей, но на этом участке росли целые кусты с самыми яркими и необычными цветами, которые я когда-либо видел. Растения перегибались через колючий забор, тянулись сквозь его щели. Люди за забором полностью соответствовали типажу, который мой отец называл «гребаными хиппи».

Гигантские подсолнухи возвышались над травой, все вокруг было усыпано фиолетовыми мексиканскими астрами. Калифорнийские маки, кенгуровые лапки, тунбергии и десятки других видов цветов сплетались друг с другом в один гигантский букет. На заборе красовались яркие рисунки мультяшных насекомых, изображения радуги и цветов, а также надписи «мир» и «любовь». Музыка играла очень громко, но при этом как будто успокаивала. Теперь я знаю, что это было звучание ситара, но тогда мне показалось, что я попал в сказку или прямиком в Диснейленд.

Один из хиппи читал, сидя на пороге дома, другой выдувал мыльные пузыри, и они, потанцевав вокруг цветов, лопались или улетали в небо. Еще один человек делился с девушкой, у которой в волосы были вплетены бутоны, «сигаретой», а неподалеку в тени сидел парень без рубашки и играл на гитаре. Трое молодых женщин в ярких летних платьях перешептывались и звонко смеялись.

Я был так сильно поражен увиденным, что совсем забыл, что они тоже могут меня увидеть. И очнулся только тогда, когда одна из трех ярких девушек воскликнула: «Ах! Посмотрите на этого милого мальчишку!»

Я обернулся, но позади меня никого не было.

– Да! Я о тебе! Иди сюда! – крикнула она.

Мои родители всегда предупреждали, что не стоит говорить с незнакомцами, поэтому я замешкался.

– Ути, да он же стеснительный, – засмеялась девушка. – Ну, не страшно! Мы сами к тебе подойдем!

И все они вышли ко мне на дорогу.

– Он такой миленький! – умилилась одна из хиппи, опустившись подле меня на колени и приобняв рукой. Две другие девушки тоже присели рядом и начали целовать и обнимать меня. Я стоял словно вкопанный, не в силах выбраться из капкана любви, объятий, струящихся волос и пьянящего парфюма. Мне были привычны ласки знакомых моих родителей, но сейчас меня атаковали невиданной мощности потоком любви и обожания. И мне это понравилось.

Одна из девушек сбегала в дом и вернулась с сэндвичем с арахисовой пастой и джемом и бутылкой прохладной колы. Мы присели на траву. Гитарист показал мне, как правильно ударять по струнам, держа нажатым аккорд. Мы исполняли Puff the Magic Dragon – я знал слова песни, потому что моя мама часто напевала мне ее, когда укладывала спать. Девушки задавали мне самые разные вопросы, а также давали советы, что мне нужно делать, когда меня обижают.

– Просто будь добр к ним, – предложил один из хиппи. – Однажды они поймут, что поступали неправильно, обижая тебя.

Этот совет разительно отличался от того, чему меня учил старший брат. Он советовал ударить обидчика по промежности. (Брат использовал другой эпитет.)

Мне было так весело с новыми друзьями, что я совсем забыл о пляже. Позднее тем же днем, когда лучи солнца уже пробивались через густые заросли цветов, а тени становились все длиннее, я сказал, что мне пора возвращаться домой. Ребята предложили меня подбросить, но я отказался, решив пройти путь в одиночку, как самостоятельный мужчина. Три девушки проводили меня до калитки, на прощанье еще раз сжав в объятиях. Я шел, а они продолжали махать мне вслед, и мое юное сердце было окутано чувством умиротворения и любви.

Следующие четыре месяца я часто навещал их сад, но однажды обнаружил дом пустым. Цветы во дворе засохли, а двор, когда-то полный музыки и жизни, выглядел темно и пугающе. Пожилой мужчина, живший по соседству, окликнул меня:

– Тебя, случаем, не Марком зовут?

Я ответил:

– Да.

– Меня просили кое-что передать тебе.

На секунду мужчина замешкался, а затем сказал:

– Что же это было? А, точно. Им пришлось срочно переехать. Они хотели увидеться с тобой и передать, что любят.

Я поблагодарил его и побрел домой. Я плакал всю дорогу. Но даже годы спустя воспоминания о счастливых днях, проведенных в компании тех людей, в атмосфере безопасности и любви, помогают мне изгнать любую грусть, что засела в сердце.

Мать Тереза однажды сказала, что мало кто способен творить великие дела, но каждый способен делать мелочи с любовью. Вне зависимости от того, удачным ли было течение хиппи и были ли правильными их идеи и выступления, направленные против войны во Вьетнаме, но «дети цветов» в том саду были настоящими.

Одним чудесным летом я провел с ними несколько дней. Застенчивый, тихий мальчик ощутил заботу, важность своего существования, а также понял, что мир, оказывается, не так уж и страшен. Что может быть лучше этого?

Марк Рикерби

Принц и нищий

Если приходится судить – делайте это нежно. Почти всегда есть сторона, чье мнение вы не знаете, история, которую вы не слышали, а также война, в которой вам не суждено бороться.

Трейси Лиа ЛаРусса

Живя в Нью-Йорке, я постоянно встречала одного и того же бездомного мужчину. Его все знали. Он был высок и страшен, зеленое пончо закрывало его тело. Темные, глубоко посаженные глаза выглядывали из-под густых ресниц. Бездомный возникал на разных улицах в округе Манхэттена. Он сидел, держа в руках кружку для денег и протягивая прохожим коробку карандашей, которую надеялся продать.

Я была бесстрашной двадцатилетней девушкой. Меня ничто не могло напугать, но тот мужчина заставлял волосы на моей голове вставать дыбом. Если я, заворачивая за угол, вдруг натыкалась на него, это каждый раз было настоящим потрясением.

Однажды ночью я почти врезалась в него в метро. Меня чуть не хватил инфаркт. Я привыкла пользоваться метрополитеном, потому что работала в Нью-Йорке, а жила в Куинсе, но тем днем я задержалась допоздна, гуляя с друзьями.

На станции никого не было, кроме нас двоих и еще одного мужчины. Бездомный сидел на лавочке, и я специально приземлилась на ту скамейку, что стояла поодаль. Я села рядом с прекрасно одетым симпатичным мужчиной. «Похож на кинозвезду», – подумала я.

Поначалу мы сидели в тишине, но затем симпатичный молодой человек повернулся ко мне и улыбнулся. Как бы хорош он ни был, я не собиралась знакомиться с кем-то поздно ночью. Поэтому продолжала смотреть прямо перед собой.

Однако мужчина не отставал.

– Что такая милая девушка делает здесь поздно ночью, сладкая?

Фу. Как же я ненавидела, когда кто-то звал меня так. Особенно когда это делал незнакомец. Это было унизительно и грубо. Я пробубнила что-то себе под нос и открыла книгу. Однако мне было тревожно. Я обратила внимание на то, что бездомный придвинулся ближе к нам.

О, ну просто сказка. Я окажусь между принцем и нищим.

К счастью, в этот момент к платформе подкатил поезд.

Невероятное совпадение – все мы зашли в один и тот же вагон. И опять, кроме нас, вокруг никого не было. Я прислонилась к окну, держась за поручень. «Принц» подошел и встал рядом – это начинало не на шутку раздражать. «Нищий» сел напротив, заняв сразу два места.

Я подумала, что лучшим решением будет перейти в другой вагон.

Межвагонные двери в поездах метро были тяжелыми, чтобы открыть их, приходилось прикладывать немало усилий. Но я родилась в Нью-Йорке и делала это не один раз. Стараясь не спровоцировать мужчин, я подошла к двери и резко потянула за ручку. И тут кто-то резко дернул меня назад. Это был «принц». Мне показалось, что он собирается стянуть мою сумку с плеча, а меня столкнуть на рельсы, прямо между двумя вагонами.

Я закричала и крепко ухватилась за ручку двери, но моя нога уже свисала с мостика. Мой ботинок упал на рельсы, и я почувствовала, что теряю равновесие. «Принц» побежал в первый вагон, оставив меня висеть над колесами состава. Вдруг откуда ни возьмись появился «нищий». Он схватил меня за руку и поднял на площадку.

Я, тяжело дыша, упала на сиденье. Двое мужчин скрылись в первом вагоне. Сквозь стклянные двери я наблюдала, как бездомный борется за мою сумку.

Пусть оставят сумку себе. Меня все еще трясло. Главное, что я в безопасности.

Вдруг бездомный сделал то, чего я никак не ожидала: распахнул дверь и кинул мне сумку, а затем ринулся вдогонку за «принцем».

У меня была моя сумка, но, что важнее всего, мне сохранили жизнь. И если мне удастся покинуть этот поезд, уверена, я буду в порядке.

Это был скоростной поезд, он шел прямо до нужной мне станции без остановок. Время тянулось бесконечно – мне показалось, что прошло несколько часов. Вдруг я увидела, что «принц» идет в мою сторону в наручниках, а рядом с ним – двое полицейских.

– Этот мужчина приставал к вам? Мы выслеживали его неделями. Он домогался женщин и вырывал у них сумки. Ваша сумка, как я вижу, при вас. Наконец-то мы его поймали.

Поезд остановился, и мы все вышли. Один из полицейских увел преступника, а второй остался, чтобы выслушать мои показания. Я рассказала все как было. Ограбление сорвалось, поэтому я не думаю, что это можно назвать преступлением, однако офицер все записал и пообещал, что вернется утром в участок, чтобы написать заявление.

– О, кстати, – вспомнила я. – А что случилось со вторым мужчиной?

– С кем? – переспросил полицейский, глядя на меня с недоумением. – В вагоне больше никого не было.

– Но он должен быть здесь. Этот человек поднял меня на подножку, не дав упасть на рельсы, а потом вернул сумку. Он побежал в первый вагон вслед за грабителем.

– Кроме этого парня, в вагоне никого не было, – повторил офицер.

Следующие несколько лет я не раз видела того бездомного – он возникал то на одной улице, то на другой в своем неизменном зеленом пончо. Каждый раз я пыталась поблагодарить его, но все мои попытки с треском проваливались. Я бросала в его чашку записки и деньги. Он поднимал на меня пустой взгляд.

Но, как бы то ни было, я научилась не судить о людях по их внешности. А также усвоила, что ангелы могут предстать перед нами в любой форме.

Ева Картер

Не сбиться с пути

Не для себя одних мы рождены.

Марк Туллий Цицерон

Я стоял за кассой – сегодня я работал в вечернюю смену на местной заправке. Снежная буря, которая началась еще утром, не только не утихла, но и заметно усилилась, так что посетителей не было. Только дураки, да еще те, кому необходимо срочно куда-то доехать, игнорируют штормовые предупреждения.

Лишь автобус «Грейхаунд» свернул с шоссе, с опозданием прибывая на свою остановку. Пассажиры быстро исчезли среди снежного бурана, и только один человек двинулся в сторону заправки. Его силуэт нарисовался за стеклянной дверью, словно фантом.

– Не поможете мне найти католический храм? – спросил мужчина, толкая дверь. Он потирал руки и переминался, пытаясь согреться.

Церковь имени Святой Алисы находилась в четырех кварталах от заправочной станции. Я указал незнакомцу направление. Поблагодарив меня, он развернулся и вышел под снег. Уж слишком легко он был одет – того и гляди замерзнет.

Впрочем, какое мне дело до незнакомого человека? Я мог бы пригласить его к себе, но это было рискованно, потому что дома меня ждали жена и дети. Разве Господь хотел бы рисковать моей семьей?

Двадцать минут спустя мужчина вернулся. Мое сердце ушло в пятки. Он стряхнул с себя снег и стал ходить из стороны в сторону.

– Никого нет? – поинтересовался я.

Снег, покрывавший его темные волосы, теперь таял и каплями стекал по лицу. Мужчина дрожал.

– В этом городе еще есть церкви? Мне нужен ночлег.

Избегая прямого ответа, я пытался разговорить его. Он представился как Сэмми и рассказал, что направляется в Миннеаполис и Сент-Пол, но сейчас ищет, где бы переждать пургу.

– У нас есть двухкомнатный дом на колесах, а в нем – три маленьких ребенка, но если вы не против спать на диване, то добро пожаловать к нам.

Я выпалил все это до того, как осознал, что натворил. К моему огорчению, незнакомец согласился. Я предложил ему подождать меня в небольшом кафе радом с заправкой. Он улыбнулся и послушно последовал за мной.

И что мне теперь делать? Как жена отреагирует на мое импульсивное решение? Я вернулся и набрал домашний номер, чтобы предупредить ее о госте.

Я уже корил себя за то, что подвергаю опасности семью, приглашая в дом совершенно незнакомого человека. Он не был похож на убийцу, но воображение не давало мне покоя. В этот момент по радио объявили, что буран достиг такой силы, что даже снегоуборочную технику пришлось вернуть в гаражи. Похоже, у меня просто не было выбора.

Мы побрели в сторону моего дома, который находился в девяти блоках от заправки. Дети уже спали, но жена приготовила нам теплый ужин. За столом мы разговорились. Мужчина рассказал нам о семье, к которой он направлялся, а также о том, что испытывает проблемы с деньгами и что собирался попросить помощи в церкви. У нас он ничего не просил и только благодарил за великодушие, еду и теплый ночлег.

Мы с женой тихо обсудили ситуацию. Насколько велика наша ответственность за этого мужчину? Мы решили довериться Богу. Он поможет и нам, и незнакомцу.

Утром дети приняли его в семью. Запрыгнув мужчине на колени, они засыпали его самыми разными вопросами. Что удивительно, ему, похоже, нравилось такое внимание малышей. Мы накормили незнакомца завтраком, упаковали ему ланч с собой, дали денег на проезд и, прочитав молитву о благословении, попрощались.

Неделю или две спустя к нам в дверь постучали. На обратном пути наш новый знакомый сделал остановку, чтобы навестить нас. Мы снова накормили его и уложили спать. Следующим утром он уехал, и мы предложили ему заходить к нам каждый раз, когда он бывает в округе.

Сэмми появился в нашей жизни неожиданно и так же необъяснимо исчез. Годы спустя один наш знакомый принес нам от него послание. В ответ на наши недоуменные взгляды он объяснил, что познакомился с Сэмми в тюрьме, где работал в конвое. Узнав, что мы знакомы, Сэмми рассказал ему историю своего спасения в снежную ночь и попросил передать нам письмо.

Сэмми писал, что допустил несколько ошибок, поэтому угодил за решетку. Именно тогда, оказавшись на самом дне, он вспомнил, как мы ему помогли. Наш добрый жест «изменил его представление о жизни». Теперь он протрезвел и начал новую жизнь. «Я буду вечно благодарен вам за то, что вы подарили мне надежду и силы, чтобы начать все с чистого листа», – писал Сэмми.

Это письмо до сих пор является для нас напоминанием о том, насколько важны маленькие поступки, совершенные от чистого сердца. Мы просто поделились с незнакомцем тем, что имели, и пригласили его в дом. Но, как оказалось, это изменило его жизнь.

Случай с Сэмми научил нас относиться с уважением к каждому встреченному нами человеку, вне зависимости от обстоятельств и первого впечатления. Он показал, насколько важны гостеприимство, щедрость и открытые двери дома. Это определенно очень ценный урок.

Майкл Кнут

Пересадка в Сеуле

Главное в доброте – умение ее распространять. Если вы добры к окружающим, сегодня и они будут добры к вам, а завтра это сделает кто-то другой.

Шри Чинмой

Наш самолет улетел без нас. Сотрудник ресепшен, устало сощурившись в экран компьютера, объявил: «Мне очень жаль, но мы не сможем предоставить вам места в самолете, вылетающем в США, еще как минимум три дня».

У меня опустились руки. Мы уже несколько часов находились в полном замешательстве посреди сеульского аэропорта. Близилась полночь, аэропорт готовился к закрытию. Нас только что попросили покинуть здание. У нас со Стивом не было корейской валюты, да и языка мы тоже не знали.

Главная несправедливость состояла в том, что все это случилось в последний день нашего медового месяца. От осознания того, что сегодня мы уже никуда не улетим и что нам совершенно некуда податься, я раскисла. И заплакала прямо у информационной стойки.

В эту минуту кто-то аккуратно положил мне руку на плечо:

– С вами все в порядке?

Обернувшись, я увидела аккуратно одетую кореянку, на вид немного моложе нас. Откровенно говоря, я заметила ее еще раньше, в зале ожидания.

– Я ненароком подслушала ваш разговор с сотрудником, – сказала она. – Я услышала, что вы говорите на английском, и решила поинтересоваться, не нужна ли вам помощь.

Почти весь свет в аэропорту уже был погашен, уборщик убирал швабру и ведро в кладовку. Доброта незнакомой женщины чуть было не спровоцировала новый поток слез, но я взяла себя в руки. Мы со Стивом позволили ей проводить нас до выхода. Уборщик запер за нами дверь. Последнее такси уехало, и в тишине туманной ночи остались лишь мы, одинокая незнакомка и сотрудник службы безопасности аэропорта.

Женщина достала из сумочки телефон и позвонила кому-то, тараторя на корейском. Тут из темноты вынырнул автобус, и она потянула нас за собой:

– Мы едем в дом моих родителей. Они нас уже ждут.

– У нас нет с собой денег, мы даже в автобусе заплатить не сможем, – запротестовали мы.

– Не беспокойтесь. Не беспокойтесь, – проговорила женщина, передавая деньги водителю.

Незнакомка представилась: Мен Сон.

– Где вы выучили английский?

– Я получила грант на обучение финансам в Нью-Йорке.

Завершив образование, Мен Сон вернулась и очень скоро заняла позицию менеджера банка.

– Именно поэтому я так поздно оказалась в аэропорту. Я ждала клиента, но он так и не прилетел.

Вокруг стояла темная ночь, мы ехали по центру Сеула. За окном мелькали новостройки из стекла и металла, яркие билборды и таблички. Затем небоскребы сменились дачными домиками.

Я рассказала Мен Сон, почему мы пропустили свой рейс.

Возвращаясь домой из трехнедельного путешествия по Таиланду, мы решили воспользоваться семичасовой стыковкой в Сеуле, чтобы погулять по городу. Кое-как добрались до центра, зашли в прохладное лобби люксового отеля, уселись в кресла под кондиционером и… уснули.

Проснулись мы лишь несколько часов спустя и бросились в аэропорт так быстро, как только могли. Однако хоть и прибыли на место за полчаса до вылета, авиакомпания уже отдала наши места пассажирам из листа ожидания. И вот теперь надо ждать вылета целых три дня! Я совсем отчаялась. Ведь теперь мы опаздывали на свадьбу моей кузины.

Мен Сон понимающе покачала головой.

– Ну что ж. Наверняка вы сегодня ничего не ели. Моя мама вас накормит.

Сказать по правде, я действительно умирала с голоду. К тому времени, как мы оказались на пороге дома Мен Сон, было уже за полночь. Я надеялась, что ее мама не ждала нас и не утруждала себя.

Их скромный и чистый дом был хорошо освещен, а двери – открыты нараспашку.

Родители Мен Сон стояли у входа. Они поздоровались с нами на корейском и пригласили войти.

На полу крохотной гостиной была расстелена скатерть, вся уставленная многочисленными тарелочками. Как они умудрились столько всего приготовить за такой короткий промежуток времени? Должно быть, у мамы Мен Сон в запасе имелось много продуктов, либо она просто была гением кулинарии. Мы со Стивом ощутили себя гостями королевского дворца.

В мисочках было разложено кимчи – блюдо из острой капусты, обжигающей губы, а также сочные и крупные овощи, обжаренные в сладком соусе с добавлением лапши. Наваристый мясной суп с костями кипел в большом чане, а на одной из тарелок красовались рисовые пирожки в соленом устричном соусе. Серьезно, откуда вся эта еда? На десерт мы проглотили мягкие и сладкие персимоны. Они оказались такими сочными, что мы ложкой выскребли всю мякоть.

К часу ночи мы были бесконечно сыты. Ошеломленные гостеприимством и вымотанные путешествием, мы заползли в застеленную специально для нас уютную кровать и провалились в глубокий сон. Только утром мы поняли, что Мен Сон и ее родители спали в одной комнате, отдав нам главную спальню.

За легким завтраком (и снова еда!), состоявшим из риса и куриного бульона, мы завели с мамой Мен Сон очень забавный разговор. Мы пытались организовать наше возвращение в аэропорт. Она говорила только на корейском, так что нам оставалось лишь объясняться жестами.

К нашему облегчению, вскоре к нам присоединилась сама Мен Сон. По дороге на работу девушка довезла нас на автобусе до банка, чтобы мы могли обменять тайскую валюту на корейскую. После этого мы должны были отправиться в аэропорт и ждать вылета в США.

Мы предложили Мен Сон деньги, чтобы отплатить ей и ее семье за гостеприимство, однако она помотала головой и отмахнулась. Мы настаивали, уверяя, что и правда хотим поблагодарить ее семью. Девушка продолжала отказываться.

– Мы рады помочь, – сказала она.

В тот день нам очень повезло – каким-то чудом появились места в самолете до Лос-Анджелеса. Оттуда мы уже могли добраться до Сиэтла. Мы пропустили свадебную церемонию, но успели на вечерний праздник.

Наш багаж еще не прибыл, но моя 86-летняя бабушка предложила мне позаимствовать кое-что из ее одежды. Единственный наряд, в который я смогла влезть, состоял из коричневой полиэстровой юбки и пиджака, украшенного золотой вышивкой 1970-х годов. Но я и этому была рада и все вспоминала Мен Сон.

Оказывается, с ней тоже когда-то случилось нечто подобное, и теперь она была счастлива отплатить долг своему собственному ангелу-хранителю.

Когда Мен Сон только переехала в Нью-Йорк, у нее в автобусе украли кошелек. Оставшись совсем одна, в чужой стране и незнакомом городе, без средств к существованию, она почувствовала себя растерянной и опустошенной.

Женщина, сидевшая рядом, заметила беспокойство Мен Сон и без лишних вопросов вручила ей сорок долларов. Мен Сон пыталась узнать адрес и имя той женщины, но та ничего ей не сказала. И вот, поскольку Мен Сон никак не могла вернуть деньги своей спасительнице, она поклялась сделать для кого-то то же самое, как только у нее появится возможность.

– Так что спасибо, что дали мне такой шанс, – подытожила Мен Сон.

Тот урок я не забуду никогда. Урок, полученный жаркой ночью в центре Сеула. В компании замечательного нового друга.

Илана Лонг

Я не одинока

Позвольте благодарности быть подушкой, на которую вы встанете коленями, произнося вечернюю молитву. И позвольте вере стать мостом, который вы выстроите, чтобы преодолеть зло.

Майя Анжелу

Со дня смерти моего мужа прошло два года. Я привыкла жить в одиночестве. Я нашла для себя умиротворяющую рутину и была уверена, что смогу справиться с любыми невзгодами. Точнее, была уверена – до той душной июльской ночи, когда двое мужчин пытались вломиться в мой дом.

Все происходило в десятом часу ночи, я сидела в гостиной. Свет горел как внутри, так и снаружи. Телевизор звучал достаточно громко, чтобы его было слышно на пороге. То есть было очевидно, что дома кто-то есть.

И тут кто-то резко дернул дверь, а затем – оконную раму. Мое сердце бешено забилось. Раздался настойчивый стук.

Я закричала: «Пошли вон отсюда!» – так уверенно и громко, как только могла, а потом аккуратно выглянула в окно сквозь шторы и набрала 911, чтобы позвать на помощь. Злоумышленники вернулись во двор и оттуда продолжали нагло светить фонариком прямо мне в лицо. Я была в шоке от такого нахальства. Но к тому моменту, как приехала полиция, во дворе уже никого не было.

Разумеется, я тут же позаботилась о том, чтобы установить себе новую систему безопасности, однако с того дня моему спокойствию пришел конец. Я стала чутко спать, чувствовала тревогу и напряжение, с подозрением относилась к окружающим. Песня группы Three Dog Night – One is the Loneliest Number – вполне могла бы стать моим гимном, ведь я все сильнее чувствовала свою незащищенность.

Спустя еще семь месяцев произошел еще один инцидент.

В Колорадо погода для зимнего времени была довольно сносной. На земле не было снега, ветер не сбивал с ног. Можно было вполне спокойно выйти на прогулку в легкой куртке.

Той ночью я переоделась в пижаму и халат и села в свое откидное кресло в гостиной, чтобы поиграть в слова на ноутбуке. Люсита, моя тринадцатилетняя чихуахуа, уже спала на кухне, на своем любимом месте. В пустом и тихом доме раздавались только голоса из телевизора.

И тут я услышала во дворе какие-то звуки. Выключив телевизор, я прислушалась к ночной тишине, стараясь убедить себя в том, что мне показалось. Люсита села и навострила уши, но не гавкала и не рычала. И вдруг за окном, возле веранды, послышался мужской голос. Опять?

За окном кто-то суетился, затем я отчетливо услышала звук открывающегося крана. Я быстро выключила свет, подкралась к окну и выглянула наружу. Я никого не увидела, однако заметила, что поливной шланг был вытащен на середину двора. Что происходит? Это какой-то хитрый план, чтобы выманить меня наружу? Кто-то собирался испортить мой участок, устроив на нем потоп?

Я быстро набрала 911. Оператор перенаправила мой звонок патрульной службе, а затем уточнила, не живу ли я неподалеку от Черри-парка. Я ответила утвердительно. Мой задний двор как раз граничил с ним. Оператор сказала, что недавно им поступил звонок с сообщением о пожаре. Попросив сотрудницу службы спасения подождать, я выглянула во двор. Снизу мне махали два подростка, специально заходя в луч света от моего фонаря.

Оператор оставалась со мной на связи, пока я спускалась во двор. К своему удивлению, я обнаружила там двоих парней, которые кричали, что мои кусты загорелись, однако огня я не видела, вокруг был только черный смог. Какой-то незнакомый мужчина стоял рядом, держа в руках садовый шланг.

Я все еще подозревала, что тут что-то не так, поэтому подошла к ограде, светя на нее фонариком. Мой семифутовый куст можжевельника сгорел дотла, а вместе с ним – огромные кусты лилий. Обожженная земля и едкий, пропитанный дымом воздух заставили мои глаза слезиться.

Вскоре вся улица, а также территория парка, наполнились громким звуком сирен и танцующими бликами маячков – прибыли полиция и пожарные. Должно быть, я выглядела комично в своей ночной рубашке и с испуганным видом.

Мужчина, продолжая держать в руках садовый шланг, объяснил ситуацию. Оказалось, он ехал домой и, проезжая по улице, граничащей с парком, заметил, как огромные, пятнадцать футов высотой, языки пламени перекидываются на мой ясень. Быстро сориентировавшись, он ринулся к моей ограде, перелез через нее и подсоединил шланг, чтобы затушить пожар.

Один из пожарных сообщил, что это был пятый пожар за эту ночь, спланированный неизвестным злоумышленником. Сухие листья и еловые иголки, которые ветром прибило к моей ограде, послужили идеальным материалом для розжига.

Я наконец начала понимать всю серьезность ситуации. Подумать только: заслышав подозрительные звуки, я сразу вообразила худшее. Но этот мужчина и пара подростков, совершенно незнакомых со мной и друг с другом, предотвратили страшный пожар. Если бы они прошли мимо, огонь перебросился бы на мое дерево и сарай, забор, участок соседей и дальше – на высокие елки у ограды парка. Все это могло бы закончиться настоящей катастрофой!

Очень полезно быть бдительным, подумала я, но лучше все же сохранять способность видеть в людях хорошее. Я не одинока!

Марти Робардс

Моя героиня Хелен

Я думаю, что героем может стать каждый, кто желает добра всем вокруг.

Майя Анжелу

Мы все очень беспокоились за Хелен. Это и неудивительно: кто в здравом уме мог бы пригласить жить в своем доме двух совершенно незнакомых людей? О да, конечно, незнакомцы выглядели вежливыми, казались нормальными, и вся ситуация в целом вызывала доверие. Однако не было ни единой нити, которая связывала бы с ними Хелен, и никто не мог бы за них поручиться. Тем не менее она это сделала.

– Что? Я не верю своим ушам, – воскликнула мама, когда Хелен поделилась с ней новостями. – Ты же понимаешь, что они могут убить тебя, пока ты спишь? Их двое, а ты одна! Они же запросто тебя ограбят, пока ты на работе!

На самом деле все мы думали одинаково, и каждый пытался отговорить Хелен от ее затеи, но именно мама имела смелость высказать все, что думает. В конце концов речь шла о ее дочери. К тому же мы жили в Лос-Анджелесе, а значит, Хелен даже некому будет позвонить, если наши опасения оправдаются. Не то чтобы наша мама и остальные члены семьи не умели сопереживать другим людям. Но безопасность Хелен в этом случае волновала нас намного больше.

Позвольте мне вернуться к началу. Эта история началась в самолете. Хелен летела из Феникса в Лос-Анджелес. Полет был коротким, но ей все же хватило времени, познакомиться с Моррисонами, семейной парой из Аризоны, сидящими в том же ряду. Марси Моррисон заснула, стоило только самолету подняться над землей. Ее муж Даниэль и моя сестра некоторое время посидели в тишине, испытывая обоюдную неловкость. Возможно, их разговор завязался из-за того, что они захотели избавиться от тишины, или просто у обоих накопились эмоции, которые нужно было выплеснуть наружу. Как бы то ни было, Даниэль стал рассказывать Хелен историю своей семьи.

Они с Марси летели в Лос-Анджелес, чтобы посетить доктора альтернативной медицины и узнать, может ли он помочь ей справиться с раком груди в четвертой стадии. Прогнозы врачей из Феникса были неутешительны – они дали Марси лишь пару месяцев. Поэтому супруги решили отправиться на поиски иных методов диагностики и лечения. Расценки на услуги нового врача были астрономические – тридцать четыре тысячи долларов, и эту сумму нельзя было покрыть страховкой. Плюс ко всему им предстояло платить за съемное жилье на срок, пока Марси проходит лечение.

– Мы даже не задумывались о деньгах, – сказал Даниэль. – Какое мне дело до долгов, если моя жена сможет жить?

В тот момент по лицу мужчины потекли слезы, а моя сестра заплакала вместе с ним. Марси было всего лишь тридцать пять, у пары подрастали пятеро детей в возрасте от двух до двенадцати лет.

Когда пришло время покидать самолет, Даниэль разбудил Марси и, так как ходить она не могла, попросил у бортпроводника инвалидное кресло. Пока Моррисоны ждали кресло, моя сестра приняла то самое решение, которое впоследствии так всколыхнуло нашу семью. Хелен дала супругам свою визитку и предложила остаться у нее дома.

– Этого мало, я знаю. Но вдруг это хоть немного поможет вам в трудной финансовой ситуации.

Даниэль позвонил Хелен уже на следующей неделе и сообщил, что они с Марси все обсудили и решили принять ее щедрое предложение. Пара приехала в следующую среду, а уехала в воскресенье. Хелен призналась, что не спала всю первую ночь, ведь ей пришлось остаться в доме один на один с людьми, которых она знала не больше часа. Тревожность не покидала ее и утром, когда пришло время ехать на работу. Как будет выглядеть ее дом, когда она вернется? Однако вечером ее ждал ужин, приготовленный Марси и Даниэлем. Супруги еще не садились к столу – ждали Хелен. В ту ночь моя сестра спала спокойно, а следующим утром без тревоги и волнения уехала на работу.

ПЭТ-сканирование показало, что, несмотря на все старания, рак уже поразил копчик Марси, ее спину и обе ноги. Никакого волшебного лекарства не существовало. Следующие несколько месяцев дались всем с большим трудом. Моя сестра была рядом с Моррисонами, помогала собирать деньги на лечение, она стала для них тем самым другом, который всегда был готов подставить плечо тому, кому требуется выплакаться.

Какие силы свели ее с Моррисонами? Каков был вселенский замысел? Что заставило их разговориться в самолете и почему она пригласила незнакомцев к себе домой? Что бы там ни было, Хелен знала, что поступила так, как должна была.

Сказать, что наши опасения относительно ситуации в доме сестры развеялись, будет недостаточно. Мы безумно гордимся нашей Хелен! Добрые дела обладают эффектом домино. Каков был бы наш мир, если бы все относились друг к другу так же, как Хелен отнеслась к Моррисонам?

Нэнси Марра

Никогда не судите о книге по обложке

Давайте перестанем друг друга осуждать и тем самым освободим людей от тяжелой ноши, что им приходится нести на своих плечах по нашей вине.

Саурабх Шарма

Не знаю, в какой момент этот взъерошенный мужчина появился посреди лобби. Он выглядел потерянным, не мог твердо стоять на ногах, поэтому я не исключала опьянения. Покачиваясь, он двинулся ко мне, и я поинтересовалась, могу ли ему помочь. Он смотрел на меня, не отрывая взгляда, будто пытался сфокусироваться, а затем сунул мне в руки смятые листки бумаги. Не соглашусь ли я сделать копии этих документов о военной службе? Я очень осторожно взяла листки, боясь порвать их еще больше.

Пока я занималась печатью копий, мужчина объяснял, в каком порядке сложить документы. Сам он не мог с этим справиться, поскольку был практически слепым. Его глаза пострадали от ядовитой смеси под названием «агент оранж», которая применялась во время войны во Вьетнаме. Мужчина признался, что ненавидит выходить на улицу, где все принимают его за бездомного алкоголика.

Я почувствовала себя ужасно – ведь поначалу думала точно так же.

Между тем ветеран рассказал, как война разрушила мечты и надежды студента, только что окончившего колледж. Впрочем, теперь у него хотя бы имелся свой дом.

Затем я заметила в руке у мужчины маленькую коричневую сумку. Она была старой, помятой и грязной, поэтому я предложила ему пластиковый конверт для документов. Он кивнул и попросил меня протянуть руку. Потом осторожно вынул из сумки две награды – Серебряную звезду и Пурпурное сердце – и положил их на мою ладонь.

Через несколько минут он собрал свои вещи, аккуратно сложил все в сумку и медленно направился к выходу. У дверей он остановился и достал из кармана смятые купюры и мелочь. Нет ли поблизости автомата с едой, чтобы купить там крекеры? Оказалось, что у него понизился сахар в крови и начался тремор. Я указала ему дорогу, но мужчина развернулся и пошел в противоположную сторону. Поскольку я и сама страдала диабетом, то не могла позволить ему просто так уйти.

Я побежала за ним, предлагая купить упаковку крекеров. Ветеран отказывался – говорил, что подачки ему не нужны и что он успеет поесть дома. Тем более что скоро должен прийти его автобус.

– Сэр, – сказала я, – я знаю, что в подачках вы не нуждаетесь. Могу ли я просто угостить вас, уважаемого ветерана, ланчем?

Мужчина, ошеломленный предложением, с минуту размышлял над моими словами, но в итоге все же ответил согласием. Мы зашли в парк.

Я бросилась в близлежащее кафе, купив для мужчины ланч, а также подарочную карту, которая сможет обеспечивать его обедами целую неделю, пока не придет время получать пенсию. Потом я передала ему еду и посидела с ним еще лишь пару минут, потому что не могла надолго отлучаться с работы. Он неустанно благодарил меня за доброту и за то, что я не судила его по внешнему виду, как это делают остальные.

Слезы рекой текли по моим щекам. Как описать всю гамму чувств, охвативших меня? Сочувствие, раскаяние, благодарность… А еще – радость. Я и правда была рада помочь ему.

Пегги Спрант

Глава 11

праздничные помощники

Рождество – это время разжечь огонь гостеприимства в доме и искреннее пламя милосердия в сердце.

Вашингтон Ирвинг

Я хочу, чтобы меня выслушали

Помните, что доброе дело маленьким не бывает. Каждое проявление чистосердечия порождает эффект домино, не имеющий логического конца.

Скотт Адамс

Я выглянула из-под одеяла, чтобы посмотреть на часы – 16:00. Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок: я потратила очередной день впустую, просто лежа в кровати.

До Рождества оставалось полторы недели, и как ни старалась я себя подбадривать, сохранять позитивное мышление было очень трудно. Через несколько дней мне придется вновь пережить годовщину смерти моей дочери Кайли, а затем – день ее рождения, 23 декабря. Надеюсь, обе эти даты скоро останутся позади.

Я села на кровати, свесив ноги. Я и так невозможно долго откладывала рождественские покупки. Но теперь время пришло.

Я решила поехать в соседний город, чтобы купить подарок своему мужу Джоуи. Собрав волосы в неопрятный пучок, я вышла из дома в чем была – в поношенных спортивных штанах и без макияжа.

В городе я зашла в несколько местных бутиков. Все они были украшены к Рождеству, отовсюду играла праздничная музыка, покупатели бегали от полки к полке. Первый магазин я покинула с пустыми руками. Оставались еще два, где я намеревалась отыскать хоть что-то, хоть какую-то вещь, что могла бы сойти за хороший подарок.

Однако, добравшись до следующей точки, я уткнулась в запертую дверь: я опоздала всего на четыре минуты! О боже. От одной только мысли о том, что завтра придется снова выходить из дома, мне становилось плохо. Но нет, до этого определенно не дойдет, ведь впереди меня ждал гигантский универмаг в несколько этажей, и я была уверена, что там точно найдется подходящий подарок для Джоуи.

На парковке возле универмага оказалось не так уж много машин. Отлично! Я уже шла к стеклянным дверям, когда из них выпорхнула девушка. Она посмотрела на меня, знаете, «таким» взглядом. Таким, что говорит: «Я знаю нечто, чего не знаешь ты». Я остановилась.

– Они закрыты?

– Да, мэм. Мы сегодня работали до шести, – вежливо ответила она.

Мои плечи упали. Я чувствовала себя побежденной. Огромный магазин. Праздничные дни. Как же так вышло, что они закрыты?

Девушка подошла поближе.

– Вы в порядке?

Это самый страшный вопрос на свете. Любая женщина, у которой хотя бы раз в жизни был отвратительный день, знает, что происходит, когда кто-то задает ей этот вопрос. Разумеется, я начала плакать. Я рассказала девушке о Кайли, о годовщине, о дне рождения и том, что сейчас мне необходимо найти подарок для мужа. Не сомневаюсь, что все это выглядело жалко.

Девушка попросила меня подождать и вернулась к запертой двери. Она постучала и, когда дверь открылась, исчезла внутри. Минуту спустя она вернулась и позвала меня. Оказалось, менеджер позволил открыть магазин – для меня одной.

Сгорая от стыда, я стала отказываться, но девушка без лишних слов проводила меня вглубь магазина и показала место, где я могла бы выбрать подарок для Джоуи.

– Не хочу, чтобы ты чувствовала, будто я наседаю или тороплю тебя, поэтому я отойду в сторонку и буду ждать здесь, – сказала она. – Не торопись. Выбирай столько времени, сколько потребуется. И если тебе понадобится моя помощь – я буду рядом, не стесняйся спрашивать.

Она улыбнулась и отошла в сторону.

На самом деле, единственное, что мне сейчас было нужно, – это быть услышанной. Мне было необходимо, чтобы кто-то узнал, насколько мне больно, чтобы кто-то понял мои страдания и подтвердил, что они реальны. Но я не хотела никого утруждать своими проблемами. У каждого из этих людей были родные, которые ждали их дома. Я спросила у девушки, во сколько магазин откроется завтра, и пообещала, что вернусь в рабочие часы.

Следующим утром я поехала прямиком в универмаг. Удивительно, но чуть ли не первым человеком, которого я встретила, была моя вчерашняя спасительница. Я поздоровалась и спросила ее имя, чтобы отблагодарить за то, что она сделала для меня вчера вечером. Кэрол Роберсон. Несколько минут она растерянно смотрела на меня. И тогда я напомнила ей о заплаканной женщине с парковки.

– О боже! Вы выглядите совсем иначе! Я вас даже не узнала! – воскликнула Кэрол.

Вот что делают с человеком сон, новый день, уложенные волосы, макияж и… воспоминания о проявленной к нему доброте.

Я рассказала, насколько важно мне было вчера почувствовать ее заботу. Потом отыскала для своего мужа идеальный подарок и отправилась домой.

Мелисса Вутан

Идеальный момент для подарка

Благословенно то время года, что вовлекает весь мир в заговор любви!

Гамильтон Райт Маби

До Рождества оставалось всего два дня, но я чувствовала себя опустошенной. Мой муж Стив умер в конце сентября, и сейчас я, как ни старалась, не могла проникнуться праздничной атмосферой.

Каждый год мы со Стивом прятали под елку специальные подарки друг для друга. Я всегда выбирала ему что-то забавное, а он старался найти для меня что-то в Saffees, моем любимом магазине женской одежды. Вне зависимости от того, какими дополнительными подарками мы обменивались друг с другом в праздничные дни, ничто не могло сравниться по важности с этой традицией.

И вот теперь, несмотря на то, что Стива со мной уже не было, я продолжала думать о том, какой подарок он хотел бы получить. Должно быть, кому-то это показалось бы странным, но мы поддерживали этот ритуал тридцать семь лет, и я не могла просто так от него отказаться. Поэтому я даже спросила у наших взрослых сыновей, что мне подарить их папе.

В конце концов я придумала: я решила назвать в честь Стива звезду. Он просто обожал космос, так что, уверена, точно оценил бы такой подарок и тут же стал бы выискивать свою звезду на небосводе. Я не беспокоилась о том, что не получу ответного подарка. Ведь Стива с нами больше нет.

Я уже заканчивала упаковывать подарки, когда зазвонил телефон. На том конце провода я услышала голос менеджера Saffees. Ее звали Бонни, мы были знакомы много лет.

– Вики, – сказала она, – могу я заскочить к тебе после работы? Мне надо кое-что тебе передать.

Невероятно. Я знала, что Стив был слишком слаб, чтобы договориться о доставке подарка за три месяца до праздника.

Вскоре в дверь постучала Бонни с красиво упакованным подарком. Оставалось только спрятать его под елку.

Оказалось, что владелец магазина, который знал о нашей традиции, вместе с Бонни выбрал для меня подарок. Они оба хотели убедиться в том, что наша со Стивом традиция сохранится и что я смогу пережить это трудное Рождество.

Я приняла этот особенный подарок, стараясь не расплакаться от такой чистой доброты. Коробка, в которую я положила сертификат о присвоении одной далекой звезде имени Стива, заняла свое место под елкой, рядом с коробкой из Saffees.

Вики Джулиан

Книги для незнакомца

Рождество – не сезон или время года, а состояние разума. В это время мы должны ценить доброту и мир и наполняться милосердием.

Калвин Кулидж

Рождество в книжном магазине – это особенное время. Работы так много, что дни пролетают незаметно.

Кажется, и часу не прошло, как я приехал в магазин и принялся за дело, а коллеги уже зовут меня обедать. А потом – не успеешь оглянуться, как пора возвращаться домой. Список моих ежедневных дел был бесконечным, и, что самое ужасное, он все никак не сокращался. «Я постараюсь разобраться с этим завтра», – каждый день говорил себе я.

Доставки приходили одна за другой, так что у нас даже не было возможности вовремя распределить товары по полкам. Покупатели искали свои книги, которые, судя по документам, уже должны были находиться в зале, но на самом деле все еще ждали своего часа в очередной неразобранной коробке.

Целыми днями мы бегали туда-сюда, разбирая полки. Это было ужасно утомительно, но в то же время – волнительно. И все же вынужден признать, что такая работа отняла у меня всю радость Рождества. Даже в лучшие дни я приходил домой таким усталым, что мне больше не хотелось ничего, кроме как поесть, принять душ и лечь спать.

Как менеджеру, мне нужно было выходить на работу не только в канун Рождества, но и на следующий день, 26 декабря. Причем в сочельник я оставался в магазине дольше всех, а под утро 26-го приезжал первым, чтобы успеть наклеить на коробки стикеры и подписать открытки.

Само же Рождество становилось частью моей рутины – коротким выходным посреди тяжелой недели. Я не хотел участвовать во всем этом и буквально заставлял себя развлекать семью и близких. Но, если честно, в этот день я предпочел бы просто сидеть дома в пижаме и читать книгу.

Покупатели тоже были разными. Постоянные гости являлись со своими подарочными сертификатами еще в середине декабря, а иногда, в особо хорошие дни, даже угощали нас кофе из расположенного по соседству Tim Hortons.

Другие не особо увлекались чтением и приходили лишь за тем, чтобы выбрать подарки. Этих людей мы видели не чаще, чем раз в году (ну, может, еще пару раз – в День матери или День отца). Обычно они были очень нервными и всегда ужасно спешили. В книжном магазине такие гости не чувствовали себя комфортно – не ориентировались в море книг и понятия не имели, какую из них нужно выбрать. Эти люди нередко говорили нам вещи, которые, уверен, на самом деле не хотели говорить. Удивительно все же, как атмосфера Рождества провоцировала их на резкость.

Впрочем, случалось и нечто абсолютно противоположное.

Однажды я заметил в детском отделе покупателя из категории «Я сам не знаю, что ищу». Это был мужчина около тридцати пяти лет. В одной руке он держал полупустой пакет из другого магазина, в другой – листок бумаги. Вид у него был усталый и растерянный. До Рождества оставалось всего несколько дней – все указывало на то, что время поджимает, а подарков он еще не нашел.

Я предложил ему свою помощь.

Он обернулся, и я увидел, что его глаза полны непролитых слез. Не говоря ни слова, он молча смотрел в мою сторону. Тогда я сделал то, чего сам от себя не ожидал, – дотронулся до его плеча.

– Вы в порядке? – спросил я.

– Простите, – очнулся он. – Мне нужно найти подарки моим племянницам и племяннику, а также сводному брату и родителям

Он тяжело вздохнул.

– Я не очень понимаю, что именно им хотелось бы почитать. Мне просто нужно…

Он чуть было снова не потерялся в раздумьях, последним усилием сдерживая слезы.

– Я лишь хочу убедиться, что смогу выбрать хоть что-то подходящее.

Он снова оглянулся в сторону полок. Было очевидно, что он совершенно не знает, с чего стоит начать.

Вокруг меня творился привычный хаос. Люди делали покупки, отовсюду слышалось щелканье кассовых аппаратов и телефонные звонки.

– Позвольте вам помочь, – снова сказал я. – Это ваш список? Сколько лет вашим племянникам?

Мужчина протянул мне бумажку. Оказалось, что близняшкам исполнилось по восемь, а племяннику – шесть. Я задал покупателю несколько вопросов о том, чем увлекаются эти дети, и только начал прикидывать, что им может понравиться, как вдруг мужчина задрожал.

– Вы уверены, что с вами все хорошо?

– Недавно умерла моя сестра, – наконец проговорил он. – Рак. Она всегда занималась рождественскими подарками, понимаете? Я подумал…

Он сделал еще один медленный вдох.

Я всегда держал в кармане оформленный подарочный сертификат в Tim Hortons. Иногда кому-то из сотрудников требовался перерыв, чтобы прийти в себя после общения с неприятным покупателем, у которого, возможно, тоже не задался день, поэтому он и выплеснул весь негатив на моего коллегу.

– Возьмите, – я протянул мужчине карту. – Поднимитесь на этаж выше, выпейте чашку кофе и съешьте пончик. Вы сегодня завтракали?

Он покачал головой.

– Я понимаю вас, – сказал я. – Мой папа умер в канун Рождества. Это ужасно. Расскажите мне о ваших родных и брате. К вашему возвращению я что-нибудь придумаю.

Он рассказал мне о своей семье, а затем ушел.

Я объяснил коллегам ситуацию и спросил, могу ли я взять остаток чаевых, чтобы заплатить за некоторые книги из списка. Все единогласно поддержали мою идею.

К нашему удивлению, некоторые покупатели, которые слышали наш разговор, тоже стали предлагать свою помощь. Я никогда раньше такого не видел. Один за другим люди протягивали нам деньги – по пять или десять долларов. Какая-то женщина и вовсе отдала пятьдесят.

Мы подобрали для мужчины книги, игрушки, несколько кружек для горячего шоколада и другие мелочи. Мы все устроили так, чтобы у каждого получателя было по три подарка. Я и еще один сотрудник пропустили свой перерыв, чтобы, спрятавшись за кассой, упаковать презенты. Мы хотели избавить гостя от лишних хлопот. То, что нам не удалось покрыть чаевыми и деньгами, подаренными покупателями, мы оплатили за свой счет.

К возвращению мужчины все подарки были упакованы и подписаны. Он не сводил с меня глаз, пока я объяснял, что все в порядке и что мы обо всем позаботились, в том числе – и об оплате. Потом он вернул мою подарочную карту Tim Hortons и крепко обнял меня.

В тот год Рождество уже не казалось мне рутиной. Несмотря на страшную усталось, я чувствовал себя необычайно везучим в окружении семьи и близких. Какое же это все-таки счастье, что я могу провести этот праздник с ними!

Нейтан Бургуэн

Совсем другое Рождество

Рождество становится настоящим лишь тогда, когда мы празднуем его, отдавая свое тепло и любовь тем, кому это действительно нужно.

Рут Картер Стейплтон

У меня совсем не было плана. И это причиняло мне боль.

Приближалось Рождество – наше первое Рождество в Калифорнии. Недавно мы переехали из Австрии, потому что моему мужу предложили новую работу. В этой стране у нас не было родных, с которыми мы могли бы разделить праздник. И мы еще не завели знакомых, чтобы позвать их на ужин. Мы вспоминали Рождество – такое, каким оно было в Австрии. Запахи свежеиспеченного печенья, чистый снег за окном и радостное ожидание Кристкинда – так у нас дома называют Санту.

Обычно весь наш дом был завален подарками – под одной крышей собиралась вся семья, и все хотели друг друга порадовать. В этом году такого точно не будет. Разумеется, мы обменивались с коллегами мужа праздничными пожеланиями, но рождественский вечер? Это же семейный праздник. Время, которое надо проводить только с самыми любимыми и близкими людьми.

В общем, никто из нас не ожидал чудес. Но чудо все-таки случилось.

Только мы приготовились открывать подарки, как в дверь позвонили. Наша десятилетняя дочь Эстер пошла открывать и так и осталась в прихожей, не веря своим глазам. На пороге высилась целая гора подарков! Она была почти такой же величины, как Эстер! Каждая коробка была аккуратно обернута в золотую, красную и зеленую бумагу. А на самом верху лежала записка: «Трем австрийским девочкам! Счастливого Рождества!»

Маленький подарок еще можно было бы объяснить, но такая гора? Никто из нас раньше такого не видел! Что за сюрприз!

Не только этот день оказался для нас спасенным, но и вся рождественская неделя превратилась в настоящий праздник. Девочкам подарили наборы настольных игр. Мы с мужем, конечно, сразу заметили, что коробки были не новыми. Получается, кто-то, чьи дети уже выросли, решил, что такие подарки принесут нам много радости. Этот незнакомый человек потратил свое время на то, чтобы упаковать каждую коробку по отдельности и оставить записку с пожеланиями. Эти с любовью запечатанные подарки были бесценны! Это был чистейший акт доброты. Кто-то думал о нас, не ожидая взамен благодарности.

Наши дети, конечно же, пытались угадать, кто решил сделать им такой сюрприз, но у них ничего не вышло, поэтому они просто нарисовали на тротуаре мелками Санту, а внизу написали: «Спасибо, Санта Клаус!» Поскольку в Калифорнии дождь бывает очень редко, этот рисунок еще долго держался на асфальте и, надеюсь, вызывал улыбку на лице нашего тайного духа Рождества!

Узнала ли я, кто подарил нам тогда подарки? Возможно. Но это уже совсем другая история…

Сандра Райт

Новая традиция

Человечество – это прекрасная, огромная семья. Доказательством тому служат чувства, которые мы испытываем в Рождество.

Папа Иоанн XXIII

Мы с тетей назначили встречу в баре на Пятой улице. Когда я вошла, она уже сидела у окна, из которого лился холодный зимний свет.

Тетя работала психологом, вела собственную успешную практику, а также сдавала в аренду несколько объектов недвижимости, отчего постоянно находилась в процессе продажи или ремонта. Я не видела ее несколько месяцев.

– Привет, – поздоровалась я. – Отлично выглядишь.

Я не соврала. Ее темные блестящие волосы были распущены, пальцы на руках украшали сверкающие кольца. Обнимая тетю, я боялась ненароком помять ее белоснежную, сшитую на заказ блузку. В воздухе отчетливо веяло ароматом Chanel № 5.

– Давно не виделись! Как у тебя дела? Ты, должно быть, почти закончила учебу, – набросилась на меня с расспросами тетя, как только мы обе сели за стол.

– Да, этот семестр будет последним.

Мы обсудили предстоящий выпускной, а потом я задала ей вопрос о ее бизнесе. Внезапно ее глаза сузились. Она так сильно взмахнула руками, что золотой браслет на ее руке вспыхнул яркими бликами. Оказалось, тетя положила глаз на коттедж, который располагался в новом закрытом районе неподалеку от поля для гольфа. Цены в том районе были астрономическими.

– Нам только осталось дождаться ответа, – сказала она.

– Вау.

– Да, скрещиваем пальчики.

Моя тетя просто обожала все связанное с недвижимостью и жизнью в люксе. Она тяжело трудилась, чтобы заработать свои деньги, и я восхищалась ее умением вести бизнес жесткой рукой. Видимо, часть ее адреналина каким-то образом передалась и мне, потому что я принялась размышлять, не присмотреться ли мне к коттеджам – пусть и не таким дорогим, какие могла позволить себе тетя.

Ланч удался на славу. Обычно я оцениваю успешность нашей встречи по тому, заказывает ли тетя десерт или чай, чтобы продлить общение. В тот день она заказала и то и другое. На второй чашке эрл грея она предложила мне идею.

– Я тут подумала… нам сегодня было так весело вместе. Может быть, ты не откажешься сделать вместе что-нибудь еще? – спросила она.

– Давай. Уверена, будет весело.

– Отлично, отлично, – тетя сделала паузу и постучала по губам наманикюренным ноготком. – Сказать по правде, я думала о том, что было бы неплохо сделать это нашей новой традицией.

– Что?

Я замерла в предвкушении. По выражению лица тети было ясно, что у нее уже есть план, и этот план весьма рискованный.

– У меня в кармане лежит стодолларовая купюра. Я тут подумала, может, отдать ее бездомному?

Я испытала такой шок, будто она предложила мне поплавать в аквариуме, который стоял посреди ресторана.

С трудом проглотив чай, я взяла себя в руки, стараясь не показывать удивления. Не то чтобы я считала ее неспособной на благотворительность. Но меня смутило то, что тетя предложила дать бездомному деньги прямо в руки, хотя прекрасно знала, что их с легкостью можно обменять на вещества или алкоголь.

– Конечно, – произнесла я. – Это очень щедро с твоей стороны. Я считаю, что идея хорошая.

– Я подумала, что можно просто походить по улицам, пока не наткнемся на того, кому правда захочется дать денег. И тогда мы скажем: «Счастливых праздников!» Как тебе такое?

– Да, звучит неплохо.

– Хорошо, – улыбнулась тетя. – И мы можем повторить это в следующем году. Сделаем, так сказать, праздничной традицией.

– Отлично.

Мы вышли из бара, щурясь от зимнего солнца. И пошли вниз по центральной улице, высматривая счастливчика, которому, по мнению тети, больше всего пригодилась бы стодолларовая купюра.

Всю дорогу тетя продолжала вещать так же эмоционально, как во время ланча. Ее каблуки цокали по тротуару. Я выбилась из сил, пытаясь угнаться за ней: она слишком быстро думала, говорила и шла. К счастью, реципиент для купюры нашелся довольно быстро.

Ткань его выцветшего пальто была невнятного серо-зеленого оттенка. На щеках – грязь, бессмысленный взгляд. Мужчина, сгорбившись, прислонился к стене. Среди его редеющих седых волос виднелись проплешины.

Тетя подошла к мужчине, улыбаясь до ушей.

– Здравствуйте, – она покопалась в кармане в поисках купюры. – Вот, я хочу подарить это вам. Счастливых праздников.

Мужчина поднял голову и посмотрел на мою тетушку, которая кивала головой, призывая его принять подарок.

Тогда он аккуратно взял пальцами деньги. Его взгляд был спокоен.

– Спасибо, мисс.

И тут мужчина обхватил ладонями ее руку и поцеловал. Я улыбнулась, глядя на них двоих, но не вмешивалась. Это был момент, который нельзя было прерывать.

По дороге к машине тетя долго молчала. Ее шаги уже не были такими быстрыми.

– Он казался счастливым, разве нет? – задумчиво спросила она.

– Верно, – согласилась я.

Я понимала, что стала свидетелем чего-то очень необычного, но объяснить свои эмоции пока не могла.

И только через некоторое время я догадалась, что меня поразила не столько искренняя радость того мужчины, сколько то, что он тоже смог дать моей тетушке кое-что взамен.

Тот мимолетный волшебный момент повлиял и на меня. Я убедилась, что добрая энергия подарка может распространяться даже на тех, кто просто молча стоит в стороне.

Джессика Лампард

И Бог ответил мне очень быстро

Послание Рождества: мы никогда не одиноки.

Тейлор Калдуэлл

Семья из шести человек, что живет от зарплаты до зарплаты, – думаю, вы уже догадались, что Рождество в нашем доме обычно бывает скудным. Лишь один только раз, в 2014-м, мы подумали, что наконец-то отметим праздник, положив под елку больше, чем два подарка. У меня были список, деньги и план. Все получится!

Однако, увы, именно в этот момент у нас сломалась сушилка для одежды. Зимой сушить вещи на улице было невозможно. К тому же у нас была только одна бельевая веревка, и на ней мало что умещалось. Вариант с прачечной мы даже не рассматривали, ведь, учитывая горы одежды, которая накапливалась каждый день, мне бы пришлось буквально там поселиться. Как назло, тормоза у нашей машины тоже стали скрипеть, как бы напоминая, что их давно пора менять. То есть проблемы пришли одна за другой. За неделю мы потратили почти все деньги, отложенные на Рождество.

И вот я держу в руках список подарков и вычеркиваю самые дорогие из них. В сердце кольнуло, когда мне пришлось отказаться от радиоуправляемого трактора, о котором мечтал старший сын. Он просил купить ему этот трактор уже много раз. Я пытаюсь убедить саму себя в том, что главное в Рождестве – не подарки, а дети еще слишком малы, чтобы долго горевать о несбывшихся мечтах. Но эти аргументы не работают. Потому что в последнее время несбывшиеся мечты преследуют нас постоянно, а не только в Рождество. Как только у нас что-то начинает получаться, как злой рок непременно вмешивается в наши планы.

В ту ночь я плакала, молясь Богу. Я говорила ему, что устала от чувства безысходности и от того, что жизнь несправедлива. Мне не нужны были миллионы, просто хотелось почувствовать, каково это – жить, не задумываясь о деньгах. Черт, я же просто хотела подарить детям хороший праздник! Что в этом неправильного?

Следующим утром я поехала на заправку. У нас оставалось всего двадцать долларов, но бензина в баке не хватило бы, чтобы муж смог доехать до работы. Я подошла к кассе, но девушка сказала: «Один человек перед вами уже заплатил по двадцать долларов за каждую колонку, так что выбирайте любую!» Я вернулась к своей машине. Что сейчас произошло? Я слышала, что такие вещи случаются, но даже подумать не могла, что когда-нибудь это коснется и меня.

На следующий день в нашу дверь постучали. На пороге стоял глава местной церкви. Он протянул мне конверт, пожелал счастливого Рождества и ушел. Внутри я обнаружила 150 долларов.

Неделю спустя мой муж отправился в магазин, чтобы купить подгузники и другие вещи первой необходимости. Женщина, стоявшая в очереди перед ним, передала кассиру конверт. Продавец пробила товары, которые собирался купить мой муж, а затем отдала ему конверт. Внутри лежали сто долларов. Незнакомка сказала кассиру, чтобы этот конверт передали моему мужу в качестве рождественского подарка. Он вернулся домой и отдал мне эти деньги, а я заплакала.

Казалось бы, оплаченного бензина и двух конвертов с деньгами уже должно было быть достаточно, чтобы я поверила в добросердечность людей. Но нет. Той же ночью в нашу дверь снова тихо постучали. Стук был таким тихим, что я поначалу подумала, будто мне показалось. Однако на всякий случай все же крикнула: «Погодите!» – и помчалась к двери. Четверо детей бежали за мной, словно утята за мамой-уткой. На пороге мы обнаружили две огромные коробки, полные подарков. Слезы полились из моих глаз. Разумеется, рядом никого не было, но я все равно громко сказала в темноту: «Спасибо!» – а затем занесла коробки в дом.

Дети сразу поняли, что подарки предназначены для них. Я бы не смогла их остановить, даже если бы постаралась. К каждой коробке прилагалась открытка с именем получателя, так что было понятно, что таинственный даритель знал нас и мы, скорее всего, знали его. Внутри мы обнаружили санки, книги для старшего сына, игровой набор доктора, а также медицинский халат и мелки для старшей дочери. Кукла, коляска для прогулок и платье достались младшенькой, а мячики и пазлы маленькому сыну.

И только собирая подарочные обертки, я заметила… еще один конверт. На нем были написаны наши имена: Джош и Николь. Я взяла конверт в руки, надеясь, что внутри увижу имя того, кто принес в наш дом столько счастья.

В конверте лежала записка, но имени адресанта на ней не было. В записке говорилось:

Джошуа и Николь,

Однажды для нас сделали то же самое, когда у нас были проблемы с финансами. Мы рады, что теперь у нас появилась возможность отплатить добром за добро.

В конверте я нашла не одну, не две и даже не три, а ДЕСЯТЬ купюр по сто долларов. Целая тысяча долларов. Кажется, в тот момент я перестала дышать. Когда мой муж вернулся с работы, я показала ему подарки, и от изумления он просто потерял дар речи.

Нам очень хотелось пойти и накупить много разных вещей, но я помнила, как всего пару недель назад молилась Богу о том, чтобы он позволил мне не беспокоиться о деньгах. Неожиданный подарок был ответом на мои молитвы. Конечно, эта сумма не могла покрыть всех наших расходов, но до следующей зарплаты мужа мы могли дожить без потерь. Мне этого было достаточно. Именно такое Рождество я и хотела.

Николь Уэбстер

Индейка и другие радости

Я верю, что мир – одна большая семья, и мы должны друг другу помогать.

Джет Ли

Недавно моей дочери сделали операцию, которая должна была помочь ей с церебральным параличом. Пока она восстанавливалась, я не могла думать ни о чем другом. Круглосуточная забота о малышке сильно меня выматывала. А тут еще начались непредвиденные осложнения, так что в нашем доме давно забыли о том, что такое тишина и спокойствие.

Праздники приходили и уходили незамеченными. Иногда я ловила себя на том, что жду, чтобы они поскорее закончились. Так часто бывает в трудные времена.

Однажды днем я сидела у окна на кресле-качалке. Неожиданно в дверь кто-то постучал, и это очень меня удивило. На пороге стояли шестеро моих друзей.

– Надеемся, ты любишь индейку! – хором воскликнули они.

Друзья быстро организовали на кухне праздничный стол. Поставили на плиту сковороду с уже приготовленной индейкой. Банка с соусом была оставлена на столе рядом с ломтиками хлеба, пюре и мускатной тыквой. Из-под белой салфетки, укрывающей корзину, доносился запах домашнего хлеба и булочек с корицей. На другом конце кухонного стола стояли пироги с орехами пекан, яблоками и тыквой.

Я стояла посреди кухни, потеряв дар речи от такой доброты.

– Мы постоянно вспоминали о тебе! Надеемся, что наш маленький сюрприз тебя порадовал.

Когда я была маленькой, отец часто вставал во главе праздничного стола, разводил руки в стороны, подняв ладони вверх, и говорил: «Приятного аппетита. Ешьте на здоровье, и пусть славится этот дом добрым именем».

Теперь, едва сдерживала слезы, я сделала то же самое. Это был единственный доступный мне способ сказать друзьям спасибо от всего сердца. Я поклялась, что однажды отплачу добром за добро.

Несколько лет спустя наша церковь получила возможность открыть банк еды для маленького городка с населением всего в девятьсот человек. Я вызвалась быть координатором.

Продуктовый банк находился в небольшом домике рядом с церковью. В гостиной был огромный камин и мягкие кресла. Здесь можно было остаться ненадолго, выпить кофе и поговорить.

Каждую субботу в течение десяти лет мы с моей напарницей Мэг встречали соседей, выслушивали их истории, делились с ними своими печалями, надеждами и мечтами.

Однажды перед Рождеством в нашем продуктовом банке оказалось сразу пятьдесят (!) замороженных индеек. Помню, как напевала: «Пятьдесят замороженных индеек в поисках семьи…» (Fifty frozen turkeys finding families).

Мэг в этот момент сидела в своем инвалидном кресле. Возможно, она думала, что я сошла с ума. Мэг не могла говорить, поэтому просто указала на огромную птицу на своем столике. «Пятьдесят одна замороженная индейка в поисках семьи!» – запела я.

Вместе с Мэг мы упаковали еду в коробки – каждая из них предназначена для нуждающейся семьи. В качестве приятного бонуса мы также испекли сотню яблочных тартов, а еще – печенье и тыквенный хлеб.

Волонтеры загрузили коробки в машины, и они отправились в длинный путь, чтобы отвезти подарки тем, кто жил в нескольких милях от города. Надеюсь, все эти люди будут счастливы, когда обнаружат на пороге своего дома незнакомцев с индейкой в руках.

Дебби МакНотон

Последнее Рождество Джейка

Один может вернуть одолженное золото, а другой погибает, утонув в долгах перед теми, кто подарил ему добро.

Малаян Проверб

Как же я могла быть такой невнимательной? Потеряла сумку за два дня до Рождества. Мои водительские права, дебетовая карта, сразу несколько кредиток, а также – около двух сотен долларов наличными просто исчезли.

Праздничный энтузиазм и так давался мне нелегко. Нашей собаке по имени Джейкоб, которую мы считали не просто питомцем, а почти ребенком, диагностировали лимфому. Болезнь не поддавалась лечению. Я боялась смерти Джейкоба и еще больше страшилась реакции мужа. Джейк был первым питомцем, которому мой любимый открыл свое сердце. Муж и думать не хотел о том, что химиотерапия может не дать результатов. Я тоже старалась не терять надежды, однако прогнозы были неутешительными.

В нашей семье было традицией отмечать Рождество дома. Обычно к нам приезжали сыновья со своими семьями. Так что мы постарались взять себя в руки, посадили Джейка на заднее сиденье и отправились покупать все, что должно было создать в нашем доме рождественскую атмосферу.

Погода в тот вечер идеально отражала наше настроение. Холодный дождь бил в лобовое стекло, фары встречных машин слепили глаза.

В другой день мы обязательно включили бы в салоне рождественские песни, но сегодня держали путь в полной тишине. Я думала о людях, которые ехали по обе стороны от нас. Неужели хоть кто-то из них действительно чувствует приближение Рождества? Интересно, сколько человек испытывают сейчас стресс из-за недостатка денег? Много ли среди них одиноких? Есть ли те, для кого этот праздник означает годовщину потери близкого, либо те, кто морально готовится к смерти кого-то из родных? Я вдруг осознала, как мало мы, в сущности, знаем об окружающих.

Первой нашей остановкой был The Dollar Store – там мы собирались купить праздничную упаковку, набивку для носков и украшения для стола. Мы уже подошли к кассе, когда муж решил вернуться в машину к Джейку. Спустя пару минут он появился снова и спросил:

– Ключи у тебя?

– Нет, – ответила я. – Ты смотрел в кармане?

– Дважды, – муж тяжело вздохнул. – Пойду обратно на улицу. Быть может, я уронил их, когда выходил из машины.

Я тоже обошла все отделы – тщетно. Однако когда я подошла к машине, двигатель уже был заведен, а муж сидел в салоне.

– Господи, спасибо! Ты нашел их!

Джейк вилял хвостом и облизывал мое лицо, пока я складывала покупки на заднее сиденье.

– Где они оказались?

– В луже. Но тебе и правда стоило бы сделать себе копию ключей.

– Да, я знаю, – виновато ответила я.

Теперь надо было купить продукты. Мы снова вышли из машины. Я протянула руку и почувствовала, как сердце ушло в пятки. Сумки не было.

– Стой! – вскрикнула я.

Муж уже подходил к дверям супермаркета.

– Что на этот раз? – простонал он.

В его голосе слышалось раздражение.

– Моя сумка. Должно быть, я забыла ее в том магазинчике.

Мой муж не проронил ни единого слова.

Наше место на парковке возле The Dollar Store уже было занято. Тележка все еще стояла неподалеку, но в ней было пусто. Я выскочила из машины и принялась рыться в кустах.

Впрочем, очень скоро стало ясно, что поиски бесполезны. Моя сумка исчезла. Я заплакала. Я оплакивала не только потерю сумки, но и все, что произошло с нами за последнее время. Я просто не могла больше этого выносить.

– Мэм, с вами все в порядке?

Я и не заметила, как ко мне подошла какая-то блондинка примерно одного со мной возраста.

– Я потеряла сумку. Оставила ее в тележке, – всхлипывала я.

– А вы спрашивали у продавцов магазина? Я однажды таким же образом потеряла свою, а кто-то ее нашел и вернул.

– Я была в The Dollar Store.

– Хорошо, но вам стоит проверить все соседние магазины тоже. Я пойду посмотрю вон там.

– Внутри были купюры на сумму двести долларов. Думаю, что даже если мы найдем мою сумку, она уже будет пустой, – сказала я и сразу же вспомнила, как несколько лет назад карманник украл мой кошелек прямо у меня из-под носа.

– Я бы на вашем месте не была так уверена. В мире еще остались хорошие люди, – подбодрила меня блондинка.

– Возможно, это так, – без всякого энтузиазма ответила я.

Через некоторое время мы встретились на том же месте.

– Как поиски? – спросила она.

– Безуспешно, – пробормотала я.

– То же самое. Но кто знает – быть может, еще найдется. А пока… – она взяла меня за руку и положила что-то в ладонь. – Счастливого Рождества.

Последние слова блондинка прошептала мне прямо в ухо и быстро зашагала прочь.

Еще с минуту я не раскрывала ладонь. Потом собралась с мыслями, опустила глаза вниз и увидела двести долларов.

Этого было достаточно, чтобы я немного пришла в себя, но та ночь приготовила для меня еще один сюрприз. Вернувшись домой, мы заметили припаркованный у ворот белый фургон. Какая-то незнакомая девушка стояла у нашей двери и нажимала на кнопку звонка. Оказалось, что она не просто нашла мою сумку, но и потратила свое личное время, чтобы проделать получасовой путь и вручить ее мне.

– Храни вас Господь! – воскликнула я, обнимая девушку. – Как мне вас отблагодарить?

– Ничего не нужно. Мы, люди, должны помогать друг другу, – сказала она, возвращаясь к своей машине. – Счастливого Рождества!

К сожалению, то Рождество было последним праздником Джейка, поэтому воспоминания о нем вызывают у меня смешанные чувства. Однако нет сомнений в том, что благодаря двум ангелам этот день стал особенным для нашей семьи. Люди проявили доброту к сумасшедшей женщине с больной собакой и беспомощным мужем.

У меня нет возможности лично поблагодарить своих спасительниц и рассказать им о том, насколько сильно мне помогла их доброта. Но с тех пор я стараюсь передавать теплоту и заботу каждый раз, когда кто-то в этом нуждается.

Кэтрин Донджес

Получение

Добрые слова порождают доверие.

Добрые мысли порождают глубокие отношения.

Добрые дела порождают любовь.

Лао-цзы

– Алло, – сказала я в трубку, быстро дожевывая хлопья.

– Миссис Грамбейн, вас беспокоит капитан Морского флота. Вам будет удобно получить доставку сегодня около часа дня?

– Да, такой вариант мне подойдет.

Волнение охватило мое сердце. Кто-то передал наши имена и номер телефона морякам-военным, и теперь они собирались привезти нам рождественские подарки. Я до блеска отмыла весь дом, чтобы он выглядел настолько чистым, насколько это возможно с учетом того, что в нем жили четверо детей.

Потом я уселась на край дивана и вскакивала каждый раз, когда слышала за окном шум приближающегося автомобиля. Однако машины проезжали мимо, и я одновременно ощущала облегчение и разочарование.

Наконец к дому подъехал огромный внедорожник, и из него вышли четверо моряков в голубой парадной форме. Один из них бросил быстрый взгляд на наш потрепанный фургон. Теперь я чувствовала стыд и благодарность, смешанные с радостью и волнением.

Я встретила моряков с улыбкой. Мое сердце билось так громко, что, казалось, его стук слышали все вокруг.

– Миссис Грамбейн, мы представляем отряд нашей базы. Морская пехота собрала игрушки для семей, которые в эти праздники испытывают трудности.

– Пожалуйста, проходите.

Двое моряков зашли в дом, а двое других вернулись к машине. Скоро моя гостиная заполнилась коробками и сумками.

– Надеемся, мэм, что ваше Рождество пройдет на славу, – сказал старший.

Я пыталась поблагодарить их, но в горле встал ком и глаза наполнились слезами.

Мужчина, держа в руках фуражку, повернулся к двери.

– Спасибо, – пискнула я.

– Не за что, мэм, – ответил он.

– Из какого вы отряда? Я хочу отправить вам открытку с благодарностью!

– Мы не можем этого сказать, мэм. И не стоит благодарности.

Из окна я наблюдала за тем, как они уезжают. Интересно, что они обо мне подумали?

Я всегда отдавала и никогда не получала. С нами раньше такого не случалось. Мой муж потерял работу, и у нас возникли финансовые трудности. Я хотела рассказать морякам об этом, но не могла выговорить ни слова. Я чувствовала стыд и унижение.

Я быстро упаковала подарки, чтобы быть готовой к возвращению старших детей из школы, и спрятала их под кровати и в шкафы.

Рождественским утром я чувствовала себя виноватой: дети, радостно разрывающие праздничные обертки, думали, что подарки были от нас.

Сын открыл коробку с гейм-боксом и нашел внутри конверт.

– Мам, а что это такое? – спросил он.

Желаем вам рождественского настроения круглый год.

Под этими словами стояло множество подписей – женщины и мужчины из морской пехоты вместо своих имен указывали позывные: Паг, Бак или Эйс. Они сделали для нас такое большое доброе дело, а мы даже не знали, кто они такие. Но кто рассказал им о нас?

В самом низу мелким аккуратным почерком было выведено:

Море сурово, но шторм никогда не длится вечно.

Я больше не чувствовала себя виноватой. Теперь я наконец поняла.

Шэрон Грамбейн

Познакомьтесь с нашими авторами

Аманда Адамс в настоящее время работает над получением степени бакалавра английского языка. Она воспитывает троих сыновей и работает вместе со своим мужем-скульптором. Аманда любит ходить в походы, читать и путешествовать со своей семьей. В будущем она хочет заняться профессиональной издательской деятельностью.

Девора Адамс – писательница и лайф-коуч из Нью-Джерси, где она живет с мужем и четырьмя дочками. Пишите ей по адресу the_write_direction@yahoo.com.

Элизабет Этуотер и ее муж Джо живут в маленьком городке в Северной Каролине, на лошадином ранчо. Элизабет работает волонтером в службах помощи пожилым людям и в хосписе. В свободное время она любит писать рассказы.

Лорн Белл – бывший учитель и автор статей о бизнесе, путешествиях и стиле жизни для газеты The Boston Globe и нескольких изданий Новой Англии. Он также владеет фирмой Boston Editorial Consulting, занимающейся коммуникациями для прогрессивных компаний. Он живет в Массачусетсе со своей женой и голден-ретривером.

Хуан Бендана – мотивационный оратор для молодежи и автор бестселлеров. Он посвятил свою жизнь тому, чтобы помочь молодым людям понять, чем они хотят заниматься в жизни. Хуан также является инструктором по сноуборду, обожает суши и любит путешествовать.

Франсин Биллингслеа обрела страсть к писательству в зрелые годы. Впервые она опубликовала свое произведение в 2007 году и на сегодняшний день имеет более сорока пяти публикаций. Франсин любит путешествовать, сочинять рассказы и проводить время со своими близкими.

Маргарет Браун-Хейли – постоянный автор серии «Куриный бульон для души», ее рассказы переведены на несколько языков. Маргарет часто просят написать или рассказать о чудесах. Ей нравится проводить время со своими детьми, внуками и правнуками.

Дэвид Бригхэм получил степень бакалавра в Университете штата Нью-Йорк в Онеонте, степень магистра в Университете штата Олбани и степень доктора наук в Университете Сиракуз. После сорокалетней карьеры в сфере высшего образования он живет с женой в бревенчатом доме в Восточном Теннесси и начинает писательскую карьеру. Пишите ему по адресу davidebrigham@gmail.com.

Нейтан Бургуэн с детства любил читать, изучал литературу в университете и много лет проработал в книжном магазине. Его первый роман «Свет» стал финалистом премии Lambda Literary Award. Второй роман, «Кровь триады», вышел в издательстве Bold Strokes Books.

Персональный тренер Родни Бертон счастлив, что может помогать другим людям каждый день. Он показывает, как изменить свою жизнь и уменьшить стресс путем более разумного выбора диеты и физических упражнений при любых обстоятельствах и в любом возрасте. Узнайте больше на сайте resultsnutrition.net. Он благодарит писательницу Барбару Раутен за то, что рассказала его историю.

Ева Картер работала в сфере телекоммуникаций, а в настоящее время занимается творчеством, фотографией и писательством. Это ее одиннадцатый рассказ, опубликованный в серии «Куриный бульон для души». Ева занимается йогой и танцами. Она и ее муж Ларри живут в Далласе, штат Техас. Пишите ей по адресу evacarter@sbcglobal.net.

После окончания Университета Эдинборо со степенью бакалавра Тим Чизмар уехал на Запад в поисках своей мечты. С тех пор он снимался на телевидении, в кино и гастролировал по всему миру, выступая в качестве хедлайнера комедийных шоу. Тим – неисправивый мечтатель, но когда наступают трудные времена, ему помогают друзья.

Деб Куперман ведет дневник с двенадцати лет. Повзрослев, она поняла, что это отличный способ познания себя и преодоления виражей на американских горках, называемых жизнью. Сейчас Деб учит этому искусству других женщин. Она верит в Йоду и Силу, в мистера Роджерса, а также в то, что многие проблемы в жизни можно решить с помощью пузырьков, сказочных огоньков и блесток. Узнайте больше на сайте debcooperman.com.

Джин Дилейни получила степень бакалавра наук в области химического машиностроения в колледже Кларксона в 1974 году и степень магистра наук в области химического машиностроения в Университете Дейтона в 1982 году. На пенсии ей нравится писать, заниматься садоводством, тай-чи и наблюдать за птицами. Муж Джин – это любовь всей ее жизни.

Пайпер Деллумс – автор, мотивационный оратор, международный защитник жертв насилия, член делегатской комиссии ООН по положению женщин, кинопродюсер, мать двоих детей, защитник окружающей среды, международный активист в области прав человека и достоинства, а также женщина, пережившая собственную трагедию. Пайпер – обладательница дипломов Калифорнийского университета в Беркли и Нью-Йоркского университета.

Кэтрин Донджес получила степень МФА в области творческого письма в Университете Уилкса, а ее книга «Искупление мученика» вышла в свет в мае 2017 года. Ее предыдущий рассказ, «Воссоединение», был опубликован в книге «Куриный бульон для души». Она живет в Центральной Пенсильвании с мужем, семью собаками и котом.

Элис Дункан пишет для детей и взрослых. Ее книга с картинками «Милый малыш, сладкий ребенок» посвящена детям во всем мире. Книга Дункан для взрослых «Здравствуй, солнце» – это удобное руководство, которое помогает работающим людям снять стресс в напряженные или хмурые дни. Узнайте больше на сайте alicefayeduncan.com и читайте ее блог на uncloudyday.com.

Мелисса Эдмондсон гордится тем, что ее пятый рассказ опубликован в серии «Куриный бульон для души». Она является автором книги эссе под названием «Уроков хватает» и книги оригинальной поэзии под названием «В поисках дома: поэтические размышления странника». Мелисса живет в горах Северной Каролины с мужем и четырьмя детьми-подростками.

Андреа Энгель получила кулинарное образование и много лет работала шеф-поваром и главным менеджером ресторана. Теперь она сосредоточилась на своей страсти к писательству. Ее дебютный роман «Призрак тени» был написан совместно с сестрой и является первым в задуманной серии. Андреа продолжает писать короткие рассказы и работать над дополнительными совместными проектами.

Жозефина Фицпатрик любит читать, сочинять рассказы, наблюдать за птицами, плавать и вязать. Она ведет дневники с самого детства. Жозефина является одним из руководителей курса для пожилых людей по написанию мемуаров в Калифорнийском государственном университете в Лонг-Бич. Она замужем уже более пятидесяти пяти лет, у них с мужем трое детей и шестеро внуков.

Сарали Перел – титулованный писатель и колумнист. Ее истории не раз появлялись на страницах сборников серии «Куриный бульон для души». Пишите ей на sperel@saraleeperel.com или заходите на сайт www.saraleeperel.com.

Скай Галвас поступила на службу в ВВС из приюта для бездомных в 2010 году. Сейчас она живет со своей семьей в Солт-Лейк-Сити и работает бизнес-консультантом, адвокатом и оратором. В 2017 году Скай опубликовала книгу под названием «Стремление». Пишите ей по электронной почте skyegalvas@gmail.com и читайте ее блог на skyegalvas.com.

Хайди Гауль живет в долине Вилламетт в Орегоне со своим мужем и питомцами. Она обожает путешествовать – неважно, по кварталу или по всему миру. Ее работы включены в несколько книг из серии ««Куриный бульон для души» и в сборники назиданий «Верхняя комната».

Робин Герланд – автор книги рассказов под названием «Все эти долгие годы спустя», в прошлом – редактор глянцевого журнала, распространяемого по всему миру; частый автор серии «Куриный бульон для души»; автор колонок в нескольких журналах и газетах. Она также является членом Федерации писателей Британской Колумбии.

Линн Гудман имеет степень бакалавра в области студийного искусства и степень бакалавра биологии. Она хочет стать водолазом-исследователем и в настоящее время приобретает необходимые навыки. Линн также работает над своим первым романом и серией детских книг о жизни в океанах. Она любит дайвинг, парусный спорт, костры на пляже, походы и путешествия.

Глория Госс – член организации Gold Star Wives и художница-акварелистка, живущая в Центральной Пенсильвании со своим мужем Джеффом. Ее статья «Почему вертолеты не летают, а молодые мужчины погибают» была опубликована 20 июня 1984 года в газете Congressional Record.

Кэрол Грэм – удостоенный наград автор книги «Никогда не теряй надежду», ведущая одноименного ток-шоу, международный оратор, владелец бизнеса и сертифицированный тренер по здоровому образу жизни. У Кэрол пять внуков и более тридцати собак. Пишите ей по электронной почте: batteredhope@gmail.com.

Мэри Грант, бывший учитель и владелец книжного магазина, живет в Блаффтоне, штат Южная Каролина. Ее статьи были опубликованы в газетах, журналах и шести книгах серии «Куриный бульон для души». Мэри является внештатным корреспондентом местной газеты и автором недавно вышедшей книги рассказов. Она любит путешествовать и кататься на велосипеде.

Шэрон Грамбейн окончила Общественный колледж Крейвена в 1986 году. Она играет на флейте и работает волонтером в медицинском центре Two Rivers Healthcare. Шэрон живет в Хавелоке, штат Северная Каролина, со своими четырьмя детьми и двумя любимыми кошками. Рассказы Шэрон уже были опубликованы в нескольких журналах и книгах серии «Куриный бульон для души».

Хизер Харшман – адвокат по недвижимости, профессор права, писательница и мать двоих малышей. В перерывах между работой и материнством она публикует короткие рассказы и истории о вере и путешествиях в своем блоге на HeatherHarshman.com. Хизер любит ездить на велосипеде, путешествовать, кататься на сноуборде и ходить в походы со своей семьей.

Джилл Хеймейкер – автор романов и адвокат по семейному праву в Форт-Коллинзе, штат Колорадо. Она является автором романтической серии «Пиквью» с участием пожилых героев – действие книг происходит в Скалистых горах Колорадо. Джилл любит ходить в горы со своей собакой Лэдди, заниматься спортом и отдыхать на природе.

Стефани Хантер в течение года училась в Японии, получая степень в области глобальных исследований. После окончания учебы она вернулась в Японию еще на три года, чтобы преподавать английский язык. В настоящее время она живет с мужем в Огайо, где преподает ESL и пишет антиутопические романы под именем С. Хантер Нисбет.

Мэй Хатчингс – внештатный копирайтер, редактор и блогер. Мэй любит проводить время со своим сыном, писать, слушать музыку, преподавать и обожает животных. Это ее второй рассказ, опубликованный в серии «Куриный бульон для души». Она получила награды за свои творческие рассказы и сейчас пишет книги для взрослых и детскую художественную литературу.

Дженни Айви живет в Теннесси. Она является автором многочисленных произведений художественной и нехудожественной литературы, в том числе – десятков рассказов, опубликованных в серии «Куриный бульон для души». Узнайте больше на сайте jennieivey.com.

Гейл Джонсен получила степень бакалавра по специальности «Речь и драма» в Университете Бригама Янга. Ей нравится сочинять, и недавно она самостоятельно опубликовала книгу под названием «Мои чудесные мгновения». Гейл – мать семерых взрослых детей. Гейл любит петь и выступать и считает, что служение должно быть включено в ее планы каждый день.

Вики Джулиан, выпускница Канзасского университета, является автором четырех вдохновляющих книг и участником шести антологий. Она также ведет блог, посвященный вере, и недавно опубликовала детскую книгу на рождественскую тематику. Узнайте больше на сайте vickijulian.com.

Пол Каррер преподавал в Корее, Англии, Западном Самоа, Коннектикуте и Калифорнии. Он был гостем шоу «Доброе утро, Америка», «Первый выпуск» и некоторых программ CNN. Его статьи и эссе были опубликованы в таких изданиях, как The New York Post, Christian Science Monitor, San Francisco Chronicle, журнале Teacher, Educator Weekly. Пол является автором колонки в The Salinas Californian.

Скай Хан – автор и педагог. Она является страстным помощником молодых родителей, а также консультирует родителей, чьи дети пережили рак. В своей жизни Скай опирается на принципы буддизма и собственный опыт воспитания четырех детей в Нью-Йорке вместе со своим мужем и лучшим другом Беном.

Майкл Килдэр – австралиец, стремящийся запечатлеть те маленькие особенные моменты, которые делают нашу жизнь бесценной. Он отец троих детей и много путешествует по миру.

Майкл Кингсбери – стендап-комик/рассказчик и счастливый отец ребенка с аутизмом. Он выступал в «Вермонт Комеди Клаб» и был финалистом конкурса рассказов WordXWord. Эта история была первоначально опубликована на сайте TheMighty.com.

Гвен Клапперих – консультант по обучению, которая работает волонтером в Американском Красном Кресте и других некоммерческих организациях, занимающихся вопросами общественного здравоохранения, защиты окружающей среды и прав инвалидов. Она благодарит своего сына Артура за разрешение поделиться его историей. Их семья живет в прекрасном штате Гавайи.

Эйприл Найт – художник и автор. Ее последний роман «Звезды в пустыне» – это история о людях, готовых пожертвовать всем, что у них есть, ради любви. Эйприл является членом коренного американского племени киова и ведет колонку в газете Indian Life. Ее любимое занятие – ездить верхом.

Майкл Кнут живет в северной Миннесоте со своей женой Лори. Уже более тридцати лет он пишет рождественские истории для своей семьи. Майкл любит путешествовать с женой, навещать своих пятерых взрослых детей и троих внуков, ходить в походы, сплавляться на каноэ и читать. Он является сертифицированным духовным наставником.

Жаклин Кремер, учительница из Коннектикута, чувствует себя счастливой, когда печет печенье, читает, катается на лыжах, бегает, гуляет, занимается фигурным катанием, смеется над выходками своих двух (уже взрослых) детей, Сары и Бенджамина, и проводит время со своим замечательным мужем Джоном. Она идет по жизни с радостной улыбкой и благодарным сердцем.

Джессика Лампард изучала писательское мастерство в Университете Виктории, окончила его со степенью бакалавра искусств. Она любит гулять со своей собакой, играть в теннис и придумывать рецепты. В настоящее время Джессика работает над романом.

Аннет Лангер четыре раза выступала в качестве автора в серии «Куриный бульон для души». Среди других ее опубликованных работ – книги «Исцеление через юмор: Измени свой фокус, измени свою жизнь!» и «Забавная вещь произошла на моем пути в мир». Узнайте больше на сайте AnnetteLanger.com.

Элисон Ли – мать двоих детей, обучающихся на дому. Она любит вести блог, работать волонтером и печь хлеб из закваски. Элисон редактирует статьи для Cru, межконфессионального христианского служения. Она получила степень по экологической биологии.

Линда Лок вышла на пенсию, проработав директором школы двадцать один год. Мать троих детей и бабушка двоих внуков, доктор Лок опубликовала семь книг, четыре из которых – детские, посвященные теме помощи жертвам издевательств в обретении своего голоса.

Барбара Лодж публикует эссе в журналах Parabola, Literary Mama, The New York Times, The Motherlode, в разделе LA Affairs газеты Los Angeles Times, в антологии Blended, а также в сборнике The Rumpus Voices of Addiction. В 2016 году она основала семинары TruthTalks™ для родителей, чьи дети злоупотребляют веществами.

Илана Лонг является автором романа «Большая идея Зигги», она ищет агента для своей новой научно-фантастической книги для взрослых. Илана любит рисовать акварелью, ходить в походы, петь и выступать с импровизацией в стиле стендап. Илана и ее муж живут в Коста-Рике вместе со своими подростками-близнецами. Пишите ей на ilanalong@hotmail.com.

Пол Лайонс, бывший учитель средней школы, сейчас путешествует по миру как стендап-комик и писатель. Он только что опубликовал свою первую книгу под названием Carpe Diem, Mañana – юмористический рассказ о духовном путешествии от неуверенности и жалости к себе. Он предлагает читателю сосредоточиться на каждом моменте, чтобы понять и раскрыть его радость.

Дайана Маклахлен, выпускница колледжа Хоуп, живущая в Цинциннати, штат Огайо, вдохновляется историями о трудностях, радости и личностном росте. Ее семья и вера – ее самая большая радость. Особую благодарность она выражает своей дочери Кэти, которая читает каждую историю и редактирует ее до совершенства, и своей лучшей подруге Джилл, которая поощряет каждое ее начинание.

Нэнси Марра является автором четырех кулинарных книг: «Клуб гурманов: Полный курс»; «Книжный клуб: Только десерты»; «Инвестиционный клуб: Аппетитные предложения» и «Однокурсницы: Давайте пообедаем». Нэнси живет в Бойсе, штат Индиана.

Дебра Мэйхью – жена пастора, мама семерых детей, преподаватель на полставки, редактор и писательница. Она любит свою жизнь в маленьком городке, штормовую погоду, хорошие книги и семейный отдых. Узнайте больше на сайте debramayhew.com.

Дебби МакНотон – писатель-фрилансер, защитник своей дочери с особыми потребностями. Ее короткие рассказы, взятые из повседневной жизни, были опубликованы в местных и национальных журналах, а также в сборниках серии «Куриный бульон для души». Дебби живет на берегу мыса Кейп-Код.

Мэрибет Митчем имеет степень магистра общественного здравоохранения в области питания и работает как профессор и преподаватель правильного питания и здорового образа жизни. В свободное от работы время ее можно встретить в походах, у дровяной печи или где-нибудь возле лесного пруда. Пишите ей по электронной почте marybeth.mitcham@gmail.com.

Элизабет Мурсунд получила степень бакалавра искусств в области театра в колледже Провиденса в 1998 году. Она живет со своим мужем и тремя мальчиками в Южном Орегоне. Элизабет проводит время, работая волонтером в родительском комитете, а также возит детей на спортивные и музыкальные занятия.

Беки Мучоу верит в волшебство и ищет его каждый день. Она – талантливый автор, пишущий от души. Ее работы можно найти на сайтах UntiedShoelacesOfTheMind. com и FictionMagazine.com, а также в печатных изданиях Binnacle Ultra-Short, The Storyteller Magazine и Writer’s Mill Journal. Беки живет в Шервуде, штат Орегон. Пишите ей по электронной почте BekiMuchow.writer@gmail.com.

Маргарет Нава пишет из своего дома в Нью-Мексико, где небо всегда голубое, а перцы острые. Помимо рассказов в серии «Куриный бульон для души», она написала шесть книг и множество статей для вдохновляющих и христианских изданий.

Фредди Нуньес – обычный человек, живущий со своей женой и тремя детьми в Вирджинии. Ему нравится сочинять фантастические истории, но своих персонажей он находит в реальной жизни.

Ирен Онорато – автор нескольких романтических книг. Она и ее муж Джеймс, оба – специалисты по радиационной защите, ушли на пенсию из атомной энергетики в 2014 году и сейчас живут в Луизиане со своими котами Джорджем и Генри и собакой Диконом.

Кристен Фам получила степень бакалавра искусств с отличием в Калифорнийском государственном университете в Фуллертоне. Она живет в Калифорнии со своим партнером по писательской деятельности и жизни Полом. Кристен любит «Звездные войны» и вкусную еду. Она планирует писать вдохновляющие сценарии для телевидения и кино. Пишите ей по адресу maidepp@yahoo.com.

Мэри Филлипс – жена, работающая мама, автор эссе и рассказов. Ее работы были опубликованы в многочисленных сборниках, включая «Куриный бульон для души», «Чаша утешения» и «Плохая Остин: Худшие истории, которые Джейн никогда не писала». Она ведет блог на сайте CaffeineEpiphanies.com.

Марша Портер полюбила сочинять истории еще в начальной школе, когда в качестве наказания ее заставляли писать эссе из 500 слов. Всю свою жизнь она вдохновляет своих учеников-подростков на то, чтобы взять в руки ручку и изменить мир. Кроме того, Марша спасает и выхаживает раненых или больных животных, и это делает ее жизнь полноценной.

Рассказы Кей Престо опубликованы во многих книгах серии «Куриный бульон для души». Она – удостоенная наград теле- и радиоведущая и фотожурналист, освещающая автоспорт. Недавно она закончила роман о картинге, а еще написала множество детских книг. Пишите Кей по адресу prestoprod6@yahoo.com.

Линда Раткопф – драматург и художник. Ее пьесы были поставлены в шести штатах, рассказы опубликованы в антологиях, а картины выставлены в галереях по всей стране. Линда – гордая бабушка четырех мальчиков, которых она учит рисовать не по правилам.

Марк Рикерби написал рассказы и стихи для более чем десятка книг серии «Куриный бульон для души». Он является главным сценаристом телевизионного шоу Big Sky, соавтором мемуаров своего отца «Другой Белфаст» и актером озвучивания. Специально для своих дочерей Марли и Эммы Марк сочинил пятнадцать песен и записал их на диск.

Кара Рифкин родилась и выросла в Чикаго и получила степень бакалавра математики в Университете ДеПол. Свободное время она посвящает продвижению идей социальной справедливости и благосостояния людей. Кара также пишет на различные темы, связанные с бизнесом.

Марти Робардс десять лет работала дипломированной медсестрой, затем двадцать пять лет – административным техником в органах муниципальной власти. Сейчас она на пенсии и любит проводить время с семьей, сочинять истории, читать, заниматься садоводством, играть на народной арфе и пробовать свои силы в различных ремеслах. «Жизнь хороша!» – повторяет Марти.

Нэн Рокки живет в Блумингтоне, штат Индонезия, со своим мужем-писателем и собакой, которая писателем не является. Вместе они любят совершать долгие прогулки по лесу, а дома – есть чизкейк.

Хизер Роден занимает должность исполнительного директора Hope Grows Haiti. Писательница, отмеченная наградами, автор книги «Принц Воду: Разрушая цепи», Хизер всегда испытывала страсть к истории. Хизер и ее муж Горд живут в Онтарио, Канада.

Лиза Ромео живет в Нью-Джерси. Ее произведения публикуются в The New York Times, O, The Oprah Magazine, во многих литературных журналах, антологиях и на веб-сайтах, а также включены в список Notables в Best American Essays 2016. Лиза преподает писательское мастерство в нескольких университетах и работает над мемуарами. Пишите ей по адресу LisaRomeoWriter@gmail.com.

Когда Голди Розенберг не занимается волонтерством и работой, она любит ловить нюансы и моменты жизни в письменном виде. В настоящее время она работает над романом.

Джим Шниголд – автор нескольких историй, опубликованных в сборниках серии «Куриный бульон для души». Он считает истинным удовольствием делиться с читателями своим жизненным опытом. А уж если эти истории смогут затронуть струны чьей-то души, то это сделает их действительно стоящими.

Линди Шнайдер – автор, драматург и художник, участница телепередачи Inside Edition. Ее акварели можно найти на самых продаваемых блокнотах Amazon. Линди является соавтором и иллюстратором детской книги «Морская звезда на пляже». Посмотрите ее работы на сайте peakspublishing.com или найдите ее имя на Amazon.com.

У Памелы Шок двое детей и четверо внуков. Она любит путешествовать и заниматься садоводством. Проработав почти десять лет в винной индустрии долины Напа, Пэм пишет «Рассказы из дегустационного зала» – сборник душевных историй о встречах, случившихся в дегустационном зале. Пишите ей по адресу pamelitatales@aol.com.

Стив Шульц – главный тренер по баскетболу среди мальчиков и учитель английского языка в средней школе Фаунтин Вэлли. Стив является писателем, публикующимся на международном уровне, оратором, автором ежемесячной колонки в журнале, бывшим кандидатом в мэры, а также генеральным директором и основателем компании под названием Elevate. Пишите ему по электронной почте personalbest22@gmail.com.

Джоэл Шварцберг – публикующийся на национальном уровне эссеист, автор и спичрайтер, живущий в Чатеме, штат Нью-Джерси. Он любит рождественские фильмы, кошек и походы по магазинам со своими тремя детьми школьного возраста.

Том Шварц, дипломированный медбрат, большую часть жизни проработал в отделении неотложной помощи и у постели пациентов хосписа. Он признается, что хочет стать таким же замечательным человеком, как его дети. Пишите ему на thomapl@yahoo.com.

Дарлин Снеден – писатель и редактор, которая в настоящее время делит свою жизнь между Нью-Джерси и Южной Каролиной. Однако где бы она ни искала приключения, ее повсюду ждут еще большие сюрпризы. Все дело в отношении! Загляните в ее блог на сайте adventuresofamiddleagemom.com.

Пегги Спрант замужем за своим школьным возлюбленным, Джеймсом «Скоттом» Спрантом, с 1982 года. Двое взрослых детей, тридцати и двадцати семи лет, являются для нее всем миром. Ее любимое занятие – писать и создавать истории. Однажды Пегги надеется написать книгу для детей.

Ави Штайнфельд, уроженец Чикаго, получил степень магистра наук в колледже Туро в 2010 году. В настоящее время он живет в Бруклине, штат Нью-Йорк, где работает школьным психологом для детей с особыми потребностями. Ави также является внештатным писателем-юмористом и автором ряда статей в Интернете.

Джойс Садбек начала писать короткие рассказы после выхода на пенсию. Она опубликовала несколько из них в книгах серии «Куриный бульон для души», «Тонкая нить» и в журналах. Джойс делится историями, взятыми из своей жизни. Ей кажется, что так она пишет мемуары – по одной истории за раз.

Полли Тафрейт – фрилансер, публикующая статьи на различные темы: образование и воспитание детей (Полли двадцать пять лет проработала учителем первого класса), путешествия, здоровье, волонтерство, субботние школы, кулинария, публицистика, проблемы пожилых… Пишите ей по адресу pollytafrate@hotmail.com.

Аннамари Тайт живет в Коншохокене, штат Пенсильвания, вместе со своим мужем Джо Беком. Рассказы Аннамари были опубликованы в нескольких сборниках серии «Куриный бульон для души», а также в журналах Reminisce, Patchwork Path и многих других. Она также любит готовить, вязать крючком, петь и записывать ирландские и американские народные песни. Пишите ей по электронной почте irishbloom@aol.com.

Лоретта Тшеттер имеет степени по английскому языку и бухгалтерскому учету, но ни одна из них не подготовила ее ко всем поворотам жизни. Лоретта живет с мужем и двумя сыновьями в Сиукс-Фолс, штат Северная Каролина, вдали от настоящего океана.

Мелисса Валкс увлекается путешествиями и изучением других культур. Она посетила почти семьдесят стран, совершила множество самостоятельных путешествий по проторенным дорогам. Мелисса является одним из авторов серии «Куриный бульон для души» и имеет несколько опубликованных работ. Пишите ей по адресу melissavalks@ yahoo.ca.

Колонка Лоры Уэйр «Взгляд Лоры» еженедельно публикуется в газете Highlands News-Sun. Она является автором коротких рассказов и романов в разных жанрах. Лора живет в Центральной Флориде, где принимает активное участие в жизни местной общины, увлекается чтением и компьютерными играми. Пишите ей по электронной почте laura@laurahware.com.

Бенни Вассерман, инженер аэрокосмической промышленности на пенсии, начал вторую карьеру в качестве подражателя Эйнштейна. Его книга Presidents Were Teenagers Too («Президенты тоже были подростками») была опубликована в 2007 году. Рассказы Бенни выходили в журналах Reminisce, Good Old Days и Los Angeles Times. Он заядлый читатель и игрок в пинг-понг. Пишите ему на wassben@aol.com.

Доранн Вебер – внештатный фотограф газеты Южного Нью-Джерси и сотрудник Getty Images. Она вновь обрела любовь к писательству, особенно к серии «Куриный бульон для души». Доранн живет в Пайнлендс вместе со своей семьей. Пишите ей на Dorann_Weber@yahoo.com.

Николь Уэбстер увлекается писательством с восьми лет. Среди других ее интересов – чтение, скрапбукинг, кулинария, вышивание крестиком и отдых на природе. В настоящее время она живет в штате Юта с мужем и четырьмя детьми.

Лесли Уибберли любит писательское ремесло почти так же сильно, как свою семью. Ее эссе были опубликованы в нескольких литературных журналах, а рассказ «Эта чертова тыква» – в Devolution Z. Лесли заняла 6-е место в одном их ежегодных конкурсов журнала Writer’s Digest. Пишите ей по электронной почте wibberleythewordsmith@gmail.com.

Эйми Уайли – писательница и редактор, живущая в историческом Сидарбурге, штат Вашингтон. Недавно она начала свой собственный бизнес по написанию и редактированию книг, а для развлечения ведет блог о вере, семье и простой жизни. В свободное время Эйми любит посещать местные библиотеки и парки вместе со своими пятью детьми.

Даллас Вудберн – писатель, редактор, учитель, живущая в районе залива Сан-Франциско. Даллас является автором, чьи истории опубликованы более чем в двух десятках книг из серии «Куриный бульон для души». Она регулярно ведет блог о простой, радостной и здоровой жизни на сайте DaybyDayMasterpiece.com.

Вуди Вудберн – газетный обозреватель и автор книг «Вуден и я: уроки жизни из моей двухлетней дружбы с легендарным тренером, которые помогут сделать каждый день шедевром» и «Клубника в зимнее время: эссе о жизни, любви и смехе». Узнайте больше на сайте woodywoodburn.com.

После завершения карьеры в ядерной медицине Мелисса Вутан с удовольствием занимается творчеством. Она любит писать и является постоянным гостем San Antonio Living, часового шоу о стиле жизни на канале NBC в Сан-Антонио, где она делится своими лучшими советами по декорированию.

Сандра Райт любит сочинять истории, чтобы вдохновлять других. А еще обожает отдыхать на природе, проводить время с семьей и путешествовать. Пишите ей по адресу sandrawright@a1.net.

Дженни Уайатт – студентка Университета Восточного Вашингтона.

Дженнифер Зинк получила степень бакалавра искусств в Университете Роуэн, Глассборо, штат Нью-Джерси, в 2012 году. Она замужем и растит троих детей. Джен любит читать, сочинять истории, путешествовать и проводить время с семьей.

Познакомьтесь с Эми Ньюмарк

Эми Ньюмарк – автор бестселлеров, главный редактор и издатель сборников из серии «Куриный бульон для души». С 2008 года она опубликовала более 150 новых книг, большинство из которых стали национальными бестселлерами в США и Канаде, тем самым удвоив количество наименований легендарной серии.

Эми также является автором книги «Просто счастлива» – краткого курса житейской мудрости, в основе которого лежат простые практические советы авторов серии «Куриный бульон для души».

Эми приписывают создание бренда «Куриный бульон для души», который стал феноменом издательской индустрии, с тех пор как в 1993 году вышла первая книга. Собирая вдохновляющие и мотивирующие правдивые истории простых людей, Эми сохранила бренд «Куриный бульон для души» свежим и актуальным.

Эми с отличием окончила Гарвардский университет, где специализировалась на португальском и французском языках. Однако судьба забросила ее на Уолл-стрит, где Эми, начав карьеру младшим аналитиком, доросла до позиции управляющего инвестиционным фондом и руководителя корпорации в области технологий.

Ее возвращение к литературному творчеству было неизбежным, ведь ее дипломная работа в колледже требовала путешествия по бедному северо-восточному региону Бразилии и сборе историй обычных людей.

Она рада, что прошла весь путь в своей писательской карьере: от сбора историй обычных людей в Бразилии в двадцатилетнем возрасте до, три десятилетия спустя, публикации рассказов в книгах «Куриный бульон для души».

Когда Эми и ее муж Билл, генеральный директор компании «Куриный бульон для души», не заняты работой, они навещают своих четырех взрослых детей и первого внука.

Благодарности

Мы благодарны всем нашим авторам и поклонникам, которые поделились тысячами рассказов о случайных актах доброты, произошедших в их жизни. Нам прислали более пяти тысяч историй. Было непросто сделать выбор. Сьюзан Хейм, Ронель Франкель, Мэри Фишер, Барбара ЛоМонако, Кристиана Пастир и Д’этте Корона сузили список до нескольких сотен финалистов.

Как всегда, у нас оказалось гораздо больше замечательных историй, чем поместилось в этом томе, и многие из них появятся в будущих изданиях «Куриного бульона для души».

Помощник издателя Д’этте Корона была правой рукой Эми в процессе создания финальной рукописи, она же держала связь со всеми нашими чудесными авторами. Барбара ЛоМонако и Кристиана Пастир, а также внешний корректор Элейн Кимблер подключились в конце, чтобы проверять, проверять, проверять. И да, опечатки будут всегда, так что не стесняйтесь сообщать нам о них по адресу webmaster@chickensoupforthesoul.com, и мы исправим их в будущих тиражах.

Вся команда издательства заслуживает благодарности, включая старшего директора по маркетингу Морин Пелтье, старшего директора по производству Виктора Катальдо и графического дизайнера Даниэля Заккари, которые превратили эту рукопись в прекрасную книгу.

Примечания

1

Harpo Studios – американская мультимедийная компания, основанная Опрой Уинфри (Прим. пер.).

2

1 миля – 1,60934 км.

3

Сказка американского писателя Доктора Сьюза.

4

«Привычка быть счастливым». Книга не переведена на русский язык.

5

Гуманитарная организация, отправляющая добровольцев в бедствующие страны для оказания помощи.

Content

Эми Ньюмарк
Куриный бульон для души. 101 добрая история о сострадании и хороших поступках

Глава 1 чудеса случаются

Какое-то чудо

Шанти, которая подарила мне мир

Место для индейки

Чудо-Майк

Кофе за мой счет

Никто не заходит слишком далеко

Кем бы ты ни был – спасибо!

Подарочная карта

Снежный ангел

Глава 2 просто правильные слова

Тебе это нужно больше, чем мне

Значит, ты станешь учителем?

Ужин за наш счет

Вы в порядке?

Маленькое банальное событие

Просто банальное событие

Знак

Теперь твоя очередь

Что видит миссис Вайнберг?

Глава 3 одно доброе дело заслуживает другого

Когда я в этом нуждалась

Как я купила лотерейный билет

Некоторые проблемы решаются очень просто

Разговор за столом

Хорошая ставка

Миссия выполнена

Ужин в Сан-Франциско

Доброта возвращается

Пройти милю в вашей обуви

Глава 4 один маленький поступок, одна большая разница

Книга, которую ты однажды прочтешь

Трудности перевода

Под ледяным дождем

Лучшая головоломка

Какие пустяки

Перчатки

Восточный экспресс отправляется в полночь

Счастливая маленькая тыква

Восемьдесят семь центов

Глава 5 кто кому помог?

Встреча на обочине

Пересекая пропасть

Семья, о которой я и не мечтала

Мой рыцарь

Год доброты

Бедная Амелия

Как я стала ангелом

Человек по имени Цезарь

Ангел у наших дверей

Самый яркий свет

Глава 6 никогда не рано

Мы не участвуем в параде

Доброта логична

Особые помощники Санты

То, что мы дарим друг другу

Ты, и я, и весь мир

Простой красный лист

Мир в надежных руках

Всего одна улыбка

Глава 7 общими усилиями

Одно простое действие

Посреди потока

Соседи

Тайный садовник

Как мой сын работал в кузнице

Я заплачу за него

Ближе, чем когда-либо

Мы все можем ехать дальше

Сад Чарльза

Идеальный день

Глава 8 радость дарения

Школьные ангелы

Отдаем подарки

Кресло посередине

Письма, которые я отправляла

Будь подарком

Зачем останавливаться?

Письмо из Огайо

Карманники

Если мы победим, то все вместе

Глава 9 выше и дальше

Голливудская мечта

Вопрос безопасности

Еще раз спасибо

Однажды на каменном пляже

Идеальная полосатая юбка

Тот, кто ради нас остановился

Не хотите ли газировки?

Два прекрасных незнакомца

Ничего необычного

Нью-Йорк и обратно

Глава 10 доброта, открывающая глаза

Хулиганы из дома напротив

Преступление в большом городе

Дети цветов

Принц и нищий

Не сбиться с пути

Пересадка в Сеуле

Я не одинока

Моя героиня Хелен

Никогда не судите о книге по обложке

Глава 11 праздничные помощники

Я хочу, чтобы меня выслушали

Идеальный момент для подарка

Книги для незнакомца

Совсем другое Рождество

Новая традиция

И Бог ответил мне очень быстро

Индейка и другие радости

Последнее Рождество Джейка

Получение

Познакомьтесь с нашими авторами

Познакомьтесь с Эми Ньюмарк

Благодарности

Примечания