Искры гнева

Глава 1

Божественный столп стремительно приближался, заполоняя ярким светом все вокруг, затмевая океан и небо, превращая весь мир в сплошное сияние.

— Разве приближаться к нему не опасно? — на всякий случай спросил я дракона, хотя никакой опасности не ощущал. Наоборот, я чувствовал тепло, эйфорию, бурлящую силу, проникающую в меня.

«Нам с тобой неопасно, но слишком близко и долго все же не стоит возле него находиться, — дракон затормозил и остановился, а после добавил: — нам нужно восстановить силу, а это самый быстрый и надежный способ. Расслабься и не противься божественной энергии».

Я сделал, как сказал дракон. Хотя тело и без того словно бы знало, что делать. Я прикрыл глаза, расслабил мышцы, впуская энергию и давая ей проникать беспрепятственно.

Все вокруг, казалось, завибрировало мелкой дрожью, в голове возникла невероятная ясность и легкость, и я вдруг начал вспоминать.

События из жизни Ананда легким, естественным потоком, открывались мне. Мелкими вспышками возникали перед внутренним взором воспоминания. Сначала они казались совершенно чуждыми, но стоило только их переварить, как я тут же понимал, это мои воспоминания, это все происходило со мной.

Вот мой отец и мать, моя сестра и брат, а это мои жены. У меня было три жены, каждая из них родила мне по двое детей и трое из них были адамантийцами. Я помнил лица каждой, их имена и те дни, когда мы впервые встретились.

Я вспомнил своих детей: те минуты, когда впервые брал новорождённых на руки, и то время, когда они были уже взрослыми мужчинами и женщинами. В прошлой земной жизни у меня не было детей, мне было и вовсе сложно представить себя отцом, а теперь все резко изменилось. Я был не просто многодетным отцом, я был основателем огромной империи, опорой и надеждой для целого народа.

Все это стремительно навалилось на меня, но ничуть не тяготило. Я это принял с легкостью, с ясным осознанием того, что все это мое, все эти воспоминания, все неудачи, победы, поражения, горести и счастливые мгновения — неотъемлемая часть меня.

«Достаточно», — вдруг сказал дракон, резко оторвав меня от созерцания прошлого.

Он стремительно полетел подальше от столпа. А на меня вдруг резко навалилась жуткая ломота в мышцах, заболела голова, глаза нещадно резало, словно в них вонзили сотни тонких игл. Я почувствовал, как горячей струей льётся кровь из носа.

«Сейчас восстановишься», — подбодрил меня дракон.

И он оказался прав, чем дальше он отлетал от столпа, тем быстрее проходили последствия встречи с божественной энергией.

«Такое количество энергии не способно выдержать ни одно живое существо, — пояснил дракон. — Нас с тобой она тоже способна разорвать на части, но в малых дозах наоборот — весьма полезно».

Голова начала проходить, глаза пусть еще и слезились, но уже не болели, я вытирал кровь и теперь слова дракона были лишними. Я это все помнил сам. А еще я вспомнил имя дракона:

«Виракэс», — мысленно произнес я.

«Да, — ответил дракон, — рад, что ты теперь вспомнил. Теперь, когда я буду тебе нужен, ты сможешь меня позвать. И где бы ты ни был, я услышу твой зов. Но, — кажется, он усмехнулся, — слишком не злоупотребляй, будешь звать по пустякам, могу в иной раз и не явиться».

В ответ я лишь кивнул.

Какое-то время мы отлетали от столпа, но Виракэс летел неспешно, и я догадался, что это еще не все. Когда мы отлетели на достаточно безопасное расстояние, а божественная энергия практически перестала ощущаться, он остановился и снова повернулся к столпу.

«Я принес нас сюда не только для того, чтобы восстановить энергию», — крайне серьезно сообщил он, давая мне понять, что то, что он собирается сказать дальше, едва ли будут хорошими новостями.

«Из-за дыр в небесном щите Божественные столпы иссякают, — сказал Виракэс. — Та дыра над островом далеко не единственная, их по меньшей мере пять, и каждую Неспящие создают неподалеку от столпов. Они делают это нарочно, потому что чем целостней щит, тем лучше циркулирует энергия. А эти дыры могут и вовсе в итоге настолько ослабить их, что щит падет, и со временем энергия граней исчезнет с лица Адары».

Новость действительно была чертовски плохой, и все же у нас еще было время и возможность все исправить. Теперь я многое знал, и это открывает передо мной массу возможностей для продумывания дальнейшей стратегии.

А еще, благодаря памяти Несокрушимого, я почувствовал, что моя мотивация, желание защитить Виреборн и Адару возросли во сто крат. Потому что теперь это был не просто мир, в который меня призвала Лукреция Девангер. Это был мой родной мир, моя империя, которую я основал собственноручно, это мой народ — который я обязан защитить во что бы то ни стало.

Виракэс всю дорогу молчал, давая мне возможность обдумать все, переварить новые эмоции и знания. И их оказалось так много, что сразу это сделать было непросто. Полного слияния с Анандом все же еще не произошло, хоть теперь я и помнил его жизнь. И все же, чтобы вытянуть какие-нибудь нужные мне знания, приходилось тянуться к воспоминаниям и переживать их вновь.

Я продумывал план действий, теперь понимал, что у меня нет тех лет на подготовку, на которые я рассчитывал. У меня максимум год на то, чтобы собрать адамантов, магов граней мироздания, а также армию. И все же отступать кардинально от плана я не собирался.

В первую очередь нужно выполнить данные мной обещания Хагену и Линетт.

Виракэс принес обратно в разгар дня. Высадил неподалеку от земель Дерей, но подальше от поселений, чтобы никто не увидел меня и дракона.

Мы попрощались молчаливым обменом мыслей, напоследок я снова погладил шелковистый нос дракона, а после он взмыл и скрылся в реке.

Я какое-то время стоял, наблюдая за тем, как по реке, быстро уносясь вдаль, идут волны, и когда они исчезли, а также я перестал ощущать связь с драконом, я зашагал к тропе. Она, как уверял дракон, должна меня привести к деревне.

Так и вышло — через пару часов я вышел из леса на опушку к воротам деревни, позвонил в колокол и мне открыли.

После всего произошедшего вернуться в деревню, где жизнь протекала в мирном спокойном русле, было как проснуться от слишком реалистичного затянувшегося кошмара.

Никого из отряда демоноборцев я не видел, деревенские занимались своими делами, сновали по улицам, болтали женщины на скамейках, занимаясь рукоделием, бегали по пыльной улице с веселыми криками дети.

Я зашагал к хлеву, демоноборцы, по всей видимости, в логове.

Но дойти до хлева я не успел, на середине пути меня окликнула Тай.

— Тео!

Я обернулся, широко улыбаясь раскинул руки для объятий. Тай-Тай неслась ко мне на всей скорости, и я было решил, что она так несется, потому что сильно рада меня видеть, но стоило ей приблизиться, как я почувствовал ярость, увидел ее разъяренный взгляд и крайне сердитое лицо.

— Где тебя носило? — возмущенно воскликнула она и треснула меня кулаком по плечу.

Я ответить не успел, потому что Тай-Тай снова воскликнула:

— Мари вернулась три дня назад — а ты нет! Хаген приехал вчера, а тебя с ним не было! И никто мне толком не мог сказать, куда ты делся! Я думала, я с ума сойду! Ты вообще, Тео! Ты что себе думал? От одной только мысли, что с тобой могло что-то случиться… Да я тут чуть не умерла от волнения!

Она всхлипнула, снова стукнула меня по плечу, на это раз вяло, и прикрыв лицо ладонями, тихо заплакала, обдав меня сначала волной обиды, а потом облегчением.

Я притянул ее к себе и обнял, успокаивая.

— Ничего не случилось ведь, Тай. Просто были кое-какие проблемы. Но я разобрался, и я все тебе расскажу.

— Не делай так больше, — буркнула Тай, успокаиваясь, — у меня кроме тебя никого нет, не оставляй меня больше так надолго. Понял? — она утерла слезы и подняла на меня сердитый взгляд.

— Понял, — улыбнулся я, кивнув, а потом добавил: — И я тоже рад тебя видеть, Тай-Тай.

Она нехотя, сдерживая рвущуюся наружу улыбку, явно желая сохранить сердитый образ, заявила:

— А теперь бегом есть, мыться, приводить себя в порядок, а потом все-все мне рассказывать! — а затем она наклонилась, и на ухо шепнула: — и еще у тебя корни отросли. Надо срочно покрасить волосы.

— Может быть уже и не надо, — загадочно улыбнулся я ей и подмигнул, а потом добавил: — будь добра, раздобудь мне какой-нибудь головной убор на время.

Тай уговаривать не пришлось, она с пониманием кивнула и умчалась исполнять просьбу, а тем временем из хлева появилась Мари, Боров и Рейг.

Мари и Боров поприветствовали меня кивками, Боров куда более приветливо поздоровался, а Мари тут же нахмурилась и отвернулась. А вот Рейг тут же бросился ко мне с радостной, озорной улыбкой. Ну хоть кто-то рад меня видеть.

— Дружище! — еще за несколько метров до меня, почти нараспев громко протянул он. — Ну наконец-то! Мы тут уже заждались тебя! У нас дело, прорыв в Ахидже — первое наше задание! Уже не терпится намять бока этим тварям! Говорят, там вырвалось целая дюжина ларва-демонов. Вот это мы повеселимся, да заодно разомнем свои грани.

Он остановился, заулыбался еще шире, похлопал меня по плечу и слегка смущенно произнес:

— За жеребца, конечно, спасибо, но не стоило. Я сам бы заработал и купил.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — снисходительно ответил я, видя, что Рейг очень даже лукавит с этой своей скромностью, а подарку он на самом деле очень рад. Правда, земной пословицы, как и юмора он не понял, а лишь озадаченно почесал в затылке, пытаясь понять, при чем тут зубы коня.

— Назвал как? — решил я переключить его внимание.

— Алмаз, — шкодливо заулыбался он, — в твою честь.

Я улыбнулся в ответ, ничуть не удивляясь тому, что Рейг посчитал это смешным. Да-да, он все еще никак не мог поверить в то, что я адамантиец. Но после того, что я собирался рассказать, у него не останется выбора.

Глава 2

В последующий час я мылся, переодевался, а после, водрузив на голову соломенную шляпу. Которую притащила мне Тай, уплетал обед, на заднем дворе дома Дайры.

Хаген остановился у целительницы, и теперь мы вроде как базировались здесь, чтобы обсуждать все без лишних ушей. А самой Дайры сейчас не было дома, она отправилась в Файгос на рынок и до вечера ждать ее не стоило.

Хагену не терпелось узнать, как прошло с некромантом и Линетт, я дал понять, что все прошло хорошо, но подробности после. Нет смысла пересказывать все по сто раз. Вот сейчас поем, а тогда уже расскажу все по порядку.

Пока ел, расспрашивал Рейга и Тай о том, как они провели эти дни. Узнал, что сестра выполнила первое задание наставницы и вылечила сломанный нос деревенскому мальчишке, и что Дайра ей практически не помогала, а потом еще и похвалила. Тай-Тай говорила об этом с таким восторгом, что ничуть не приходилось сомневаться — быть целительницей не просто дар, это ее призвание.

Тай-Тай сразу обратила внимание, что я сменил гнев на милость в отношении Дайры и ее обязательств перед ней. И если сначала она говорила о своих делах неуверенно, явно боясь вызвать гнев, но увидев мою одобрительную улыбку тут же осмелела и с азартом затараторила, рассказывая обо всем, что с ней происходило во время обучения.

От нее я узнал, что для того, чтобы экономить жизненные силы во время целительства, нужно для начала проводить все медицинские манипуляции, которые не требуют магии. Целитель, выходит, не только маг, но еще и лекарь.

Я пока решил не рассказывать о своей грани целительства, да я вообще решил, что рассказывать абсолютно все не стоит, нужно поведать лишь о главном. Потому что вряд ли это хорошая идея разрушать вековые исторические устои и ломать людям все представление о религии, богах и магии, в которые они свято верят с рождения. А еще они наверняка не смогут все это понять так же, как понимаю я. Хотя, если честно, я и сам не слишком-то понимаю, как устроены грани и что они вообще из себя представляют.

Мари, оказывается, практически ничего не рассказала о том, как мы спасли дочь графа Жоэль. Это я выяснил от Рейгарда. Он много болтал о демоноборцах, которые вернулись из отпуска и с которыми я еще познакомиться не успел. Но благодаря Рейгу уже знал их имена, некоторые особенности характеров и умений. Узнал, что в отряде Мари имеется еще два стихийника. Это было очень хорошо, в походе на север стихийники лишними не будут.

Я съел три порции отличнейшего супа из баранины — даже не думал, что в меня сможет столько влезть, но восстановление сил требуют не только энергии граней, а и банальной еды, и сна. И если сон пока не предвиделся, то уж поесть как следует я мог себе позволить.

Когда, наконец, наелся, попросил Рейга, Тай и Хагена подождать меня здесь, а сам отправился за Мари. Да, ей тоже пора было обо всем узнать.

Во-первых, без ее помощи и ее отряда мне не справиться, а она, как я уже выяснил, не слишком-то жаждет мне помогать из-за того, что видит, что я что-то скрываю и из-за этого мне не доверяет. А во-вторых, у нее в оружейной лежит часть артефакта, которая так нужна Ворлиару. Мари обязана узнать обо всем, что готовят Неспящие и узурпатор. Из-за этого шарганового куска к ней логово могут нагрянуть эти самые Неспящие и я очень сомневаюсь, что им понравится тот демон, которого она там прячет и изучает.

Мари я нашел на тренировочном поле.

Мари занималась на турнике. Она была без привычного нагрудника и защитной брони, в свободной рубахе и обтягивающих штанах, она убрала длинные волосы наверх, заплетя их в хвост и тем самым открыв очаровательные маленькие уши и изящную шею.

Мари подтягивалась, перекручивалась, оказываясь на вытянутых руках вниз головой. В этот миг ее красный хвост покачивался как маятник, а рубаха задиралась, обнажая красивый подтянутый живот. А затем она мягко и неспешно, словно была не человеком, а секундной стрелкой, плавно опускалась, и резко подаваясь вперед, недолго раскачивалась, отрывала руки от перекладины, прокручивалась в воздухе и снова хваталась за турник, зависая неподвижно и снова плавно опускаясь.

Мари была на поле одна. Остальные члены команды не рисковали находиться на поле в то время, когда она тренируется, об этом меня сразу предупредил Боров. Почему? Потому что баронессе Дерей якобы очень не нравится, когда на нее пялятся. Хотя, как я успел заметить, внимание она очень даже любит, но в этом случаем почему-то его избегала. Хотя, с другой стороны, понятно, что тренироваться, когда на поле она практически невозможно.

Ее движения невольно приковывают взгляд: то плавные, то уверенные и резкие, некоторые из которых наверняка попросту не выполнить без воздушной грани. Это больше походило на какое-то волшебное представление, чем на тренировку. Она вытворяла такие акробатические элементы на этом турнике, что я сам, кажется, даже забыл, зачем пришел.

Мари заметила меня сразу. Я это мгновенно почувствовал, хотя она и не подавала виду, но как-то сразу слегка напряглась и стала слишком стараться. Мари то ли ждала, когда я сам, наконец, начну разговор, то ли, что я сразу пойму свою ошибку и уберусь с тренировочного поля, дабы ее не злить.

Но я не собирался делать ни того, ни другого. Я не хотел ее прерывать, я любовался.

В конце концов, Мари не выдержала. В очередном перевороте она опустила ноги на перекладину и встала на ней в полный рост, недовольно уперев руки в бока и свысока вопросительно уставив на меня сердитый взгляд.

— Поговорить надо, — щурясь от яркого солнца светившего в спину Мари, крикнул я.

— Поговорим, когда я закончу, Теодор, — холодно ответила она и недовольно добавила: — и больше не смей отвлекать меня, когда я тренируюсь.

— Ты ведь хотела, чтобы я раскрыл свой секрет, и вот теперь я решил тебе о нем рассказать.

Мари недовольно фыркнула.

— И что, по-твоему, я должна теперь все бросить и бежать сломя голову, чтобы тебя выслушать?

Демонстративно она ухватилась за ногу и плавно, словно балерина, потянула ее через голову к плечу. Так и оставшись стоять на перекладине, только теперь на одной ноге, она всем видом дала понять, что разговор окончен.

И ничуть ее не злило мое внимание, она явно красовалась, пытаясь вызвать во мне смущение или восхищение. Я смотрел спокойно, не отрывая взгляд. Меня забавляли эти ее игры в неоднозначность, когда говорят и показывают одно, а ожидают явно противоположного.

— И все же тебе лучше прерваться, это очень важно, — подойдя ближе, чтобы не кричать через все поле, твердо сказал я. — К тому же не один я тебя жду. Давай-ка ты сделаешь перерыв, а тренировку свою завершишь после.

— Давай-ка ты уберешься отсюда, а разговор свой будешь говорить с теми, кто там тебя ждет, — огрызнулась Мари. — Я терпеть не могу, когда меня прерывают, и мне плевать, что там у тебя. Хоть сам Шарган явился на Адару!

— Ну почти, — я, сузив глаза, загадочно улыбнулся.

На миг в глазах Мари мелькнул интерес, но так просто отступать от своих принципов и правил она явно не собиралась.

— А хочешь опробовать на себе сокрушающий вихрь? — скучающим тоном спросил она, медленно отпуская ногу и выпрямляясь.

— Сама стихийным ударам названия придумываешь? — усмехнулся я, а Мари тут же стервозно оскалилась и подняла руку, якобы приготовившись ударить, но я прекрасно видел, что Мари даже не призвала к грани ветра.

— В общем, жду тебя на заднем дворе дома Дайры, — отчеканил я, начав уходить, — и поверь, этот разговор не просто очень важный, от него в буквальном смысле зависит твоя жизнь и, возможно, всех на Адаре.

— Не слишком ли ты перегибаешь палку, Тео? — крикнула она вслед.

Я, широко улыбаясь, оглянулся и пожал плечами.

— Может и перегибаю, но какое тебе до этого дело? — шутливо прокричал я. — Главное ведь тренировка — верно?

Мари нахмурилась, провожая меня озадаченным взглядом. Но так и ничего не сказала, а спрыгнула и продолжила демонстративно тренироваться, на этот раз решительно зашагав к чучелу и принявшись остервенело его колотить.

Может Мари и хочется казаться эдакой самоуверенной эгоисткой, для которой нет ничего важнее ее собственных правил и работы, но я прекрасно видел, что все это лишь маска. Какая эгоистка будет спасать брата и рисковать жизнью, чтобы выплачивать его долги? Вся эта ее бравада лишь панцирь, в котором она умело прячется. И все это — эти ее игры, колкости, напускная дерзость и то, что она никого близко к себе не подпускает, все это просто потому, что Мари Дерей до чертиков боится показаться слабой и уязвимой.

Я шагал к дому Дайры, который находился почти в самом конце улицы и время от времени оглядывался. Да, я был уверен, что Мари не выдержит и последует за мной, а сейчас просто проверял, насколько же у нее хватит выдержки.

И выдержки у нее все же хватило надолго. Я уже подошел к дому Дайры и решил было, что все-таки ошибся, и Мари и впрямь не придёт, да хотя бы просто из вредности, но только я уже собрался свернуть за дом, как увидел в конце улицы торопливо шагающую Мари.

Ждать я ее не стал, а направился к остальным. Хаген, Тай и Рейг сидели под навесом из плетущегося винограда, на массивном деревянном столе стояли чайные чашки и заварник, при моем появлении компания сразу же оживились.

— Ну наконец-то! — воскликнула Тай и вскочила со скамьи, едва не перевернув чашку. — Давай уже, садись, сколько можно тянуть? Ты чай будешь? Рассказывай, а то Рейг уже за тебя придумывает, где тебя носило столько дней. Гадости всякие говорит.

Перестав тараторить и начав наливать мне чай, Тай нехорошо покосилась на Рейга, а он шкодливо заулыбался и тихо захихикал.

— Сказал, что я награду в борделях да тавернах прожигал? — усмехнулся я.

Рейг удивленно вскинул брови, чем тут же себя выдал.

— А что? Так и было? — спросил он растерянно и где-то даже обижено.

— Нет, — со всей серьезности заверил его я. Рейг бы не пережил, если бы узнал, что я отправился развлекаться без него.

— Как ты вообще мог подумать, что Тео собрал нас здесь, чтобы рассказывать о таком? — возмутилась Тай и пнула Рейга локтем по ребрам.

Рейг только было хотел ей ответить, но из-за дома появилась Мари. На миг она запнулась, окинув взглядом собравшуюся компанию, недовольно зыркнула на меня. Явно не в таком обществе она рассчитывала обсуждать серьезные дела. Но других людей, которым бы я так безоговорочно доверял, у меня для нее не было.

— Если эта какая-то шутка, Теодор, я тебя Лютику скормлю, — сердито заявила Мари, садясь рядом с Хагеном прямо напротив меня.

— Что ж, — я вздохнул, окинув всех взглядом и мысленно обдумывая, с чего бы начать и решил, что начну с осколка шарганового артефакта, который я впервые увидел в шкатулке ведьмы Рауман.

И я начал говорить.

Рассказ о том, что мы убили гвардейцев и теневика поверг Рейга в шок, он то и дело открывал рот и порывался спросить что-нибудь, но Тай-Тай его одергивала. А вот Мари эта история, кажется, совсем не удивила, она не сводила с меня пристального взгляда и не выказывала ни единой эмоции.

От осколка я перешел к рассказу о проклятом артефакте, едва не убившем Мари, а затем о первой встрече с Неспящим и о том, как запрещенный артефакт отреагировал. Дальше перешел к событиям в поместье Скаргардов. Рассказал о сражении и о том, как я вывел нежить под видом Неспящего и какое представление разыграл в Файгосе. Сказал вскользь о Линетт, что она готова нам помогать взамен на свободу.

Разумеется, я опустил все подробности этого самого договора, но Тай-Тай как-то недовольно надула губы и обиженно отвернулась. Я почувствовал ее ревность и неприязнь. Такая она досадная и наивная ее ревность, такую, наверное, могут испытывать только девочки по отношению к отцу или старшему брату. Удивительно, как она догадалась и почувствовала мою симпатию к Линетт, хотя я ни единого намека на это не дал. Но Тай о ней быстро позабыла, когда я продолжил рассказывать.

За все это время я ни разу не обмолвился и даже не намекнул о том, что я адамантиец, а рассказывал все так, словно я обычный маг многогранник, у которого резко возросла сила. Я не хотел лишать Мари удовольствия догадаться самой, если она, конечно, догадается. Я наблюдал за ее реакцией, надеясь увидеть там проблески догадки, ведь у нее не получилось бы скрыть удивление в тот миг, когда бы она поняла. Но Мари за все время рассказа оставалась холодной, спокойной и внимательной.

Я перешел к самой важной части рассказа. К тому моменту, когда мы встретились с драконом, а после полетели к демоническому острову. И тут уж Мари должна была хоть немного удивиться, но она снова и бровью не повела.

Многие подробности нашего с Виракэсом путешествия я, конечно же, не стал раскрывать, главное было — рассказать о дыре и о том, что задумал Ворлиар. Я вообще во многие подробности их не посвящал. Так можно и до вечера говорить и все не рассказать. И, в общем-то, на все про все у меня ушло не больше получаса. Закончил на том, что если дыры не закрыть, если не нарушить планы Ворлиара, он сколотит армию из Неспящих и тера-демонов, захватит мир, и тогда о таком понятии, как свобода, уверенность в завтрашнем дне, да и о прочих радостях жизни можно позабыть.

Я замолчал.

Тай-Тай тяжело вздохнула и обессиленно уткнулась лбом в стол. Хаген в абсолютной растерянности таращил взгляд в никуда. Рейг хмурился, он наконец-то перестал думать. Что я его разыгрываю, даже в его понимании шутить о таком в присутствии Хагена и Мари слишком странно и даже небезопасно и глупо. А странным и глупым он меня никогда не считал. Мари же продолжала на меня смотреть: спокойно, пристально и явно считая, что я все еще не закончил.

А может, и вовсе не поверила. Или наоборот. Ждала, что продолжу и озвучу, как это предотвратить. Но я пока решил не озвучивать, пусть для начала это переварят.

— Ты что, реально не врешь? — первым подал голос Рейг. — Нет, такое ведь нельзя придумать. Получается… выходит…Это что? — он перешел на шепот: — Ты и вправду Теодор Девангер? То есть Теодорес, — еще тише исправился он.

— Да ты издеваешься, — рассердилась Тай, рывком стягивая с меня шляпу. — Тео никогда тебе не врал. Как можно быть таким тупицей, чтобы все это время думать, что это шутка?

Она раздраженно встала, схватила меня за волосы, я уж подумал, сейчас вырвет клок. Но Тай неожиданно ласково и осторожно провела по голове, вытащив несколько выпавших волосков.

— Вот, смотри, — протянула она их Рейгу.

Тот, сдвинув брови к переносице, с видом знатока, взял и начал придирчиво их рассматривать с таким усердием, что аж язык высунул.

— На макушку посмотри, — невозмутимы тоном посоветовала ему Мари.

Рейг порывисто вскочил и схватил меня за голову.

— О-бал-деть! — спустя мгновение зачарованно произнес он.

Я недовольно от него отмахнулся, жестом усаживая обратно.

— Это сейчас вообще не имеет значения, — сказал я. — Важно только то, что я рассказал. И сейчас необходимо думать, как нам действовать.

— Полагаю, план у тебя уже есть? — спросил Хаген, а затем вкрадчиво добавил: — И я надеюсь, что этот план не нарушит первоочередную задачу. Сначала ведь Элайна?

— Так! — не дав мне ответить, вклинилась в разговор Мари. — Прежде чем вы начнете обсуждать тут свои грандиозные планы по спасению мира, я бы хотела кое-что обсудить с Теодором наедине.

Она окинула остальных строгим, требовательным взглядом, явно давая понять, чтобы оставили нас.

— Пойдемте, — сразу же встал Хаген.

Тай и Рейг нехотя поднялись и последовали за Хагеном в дом Дайры.

— И как давно ты знаешь? — обратился я к Мари, провожая ребят взглядом.

Я уже понял, что если ее это совсем не удивило, значит, она возможно знала о моем происхождении.

— Я и не знала, — пожала плечами Мари, — только могла догадываться. И честно говоря, я больше думала о том, что ты призванный. Какой-нибудь древний маг, которого призвали в это тело. Слишком уж ты не похож на подростка. Я даже была уверена, что так и есть. Я ведь права? Ты не просто Теодорес Девангер?

Я не ответил.

— Ну а новость, что ты адамантиец, — продолжала Мари, — меня конечно слегка удивила. Но зато это все объясняет, — она задумчиво вздохнула, посмотрела вдаль, а затем нехорошо усмехнувшись, зло поинтересовалась: — Ну и зачем ты мне все это рассказал?

Я в непонимании усмехнулся, а она требовательно уставилась на меня.

— Потому что мне нужна твоя помощь и твой отряд, — пояснил я. — Демоноборцы как никто другой подходят для сражения с армией демонов.

— Ха! — возмущенно воскликнула она. — Ты думаешь, мы собираемся в это лезть? Ну уж нет, спасибо. Выступать открыто против императора и Неспящих — это самоубийство. Ты адамантиец, тебя боги назначили защищать Адару, вот и защищай. А нас в это не вмешивай. Нужен тебе осколок артефакта — пожалуйста, забирай. Делай с ним, что хочешь. Хочешь, даже меч разрушения тебе подарю. И выдавать я тебя не стану, но на мою помощь не нужно рассчитывать. Я не стану рисковать ребятами. И еще, Тео. Лучше вам убраться из деревни, да поскорее. Мне не нужны проблемы. Поезжайте в Ятершат, думаю, отряд Боулей сможет вам помочь.

Мари начала вставать, давая понять, что больше не станет продолжать этот разговор.

— Не думал, что знаменитая Красная Мари окажется такой малодушной трусихой, — с укором протянул я, а затем добавил: — Ты всерьез готова просто сидеть сложа руки и ждать, когда на материк хлынут полчища демонов, а Неспящие начнут охоту на магов? Разве ты не понимаешь, что остаться в стороне и отсидеться никак не получится? Это касается абсолютно всех. У тебя нет выбора. Почему ты этого не понимаешь?

— Да потому что, Тео, я тебе не верю. Может, ты и впрямь последний Девангер, здесь я еще могу поверить, но в остальном, мне кажется, что никакой опасности на самом деле не существует. Все эти гигантские дыры, армии демонов — все это ты придумал. И на самом деле ты просто хочешь нас использовать, чтобы мы помогли тебе свергнуть Ворлиара и вернуть свой трон.

Мари уставила на меня внимательный, придирчивый взгляд. Я расхохотался, а Мари тут же нахмурилась.

— Хорошо, — перестав смеяться, сказал я, — переубеждать я тебя не стану. Придет время, и ты сама убедишься, что я говорил правду. Сейчас у меня к тебе будет другое дело. У нас с Хагеном есть для вас работа, заплатим хорошо.

— Нет, — твердо отчеканила она.

— Даже не выслушаешь?

— Нет. У нас уже есть работа на ближайшую неделю. В Ахидже был прорыв.

— Неделя у нас есть, нам как раз нужно подготовиться. А через неделю сможем выдвигаться в путь.

— Нет, — снова отчеканила она.

Я раздраженно вздохнул и начал вставать. Иногда в своем упрямстве и категоричности Мари чрезмерно перегибала палку.

— Ты не можешь решать за всех, — сказал я. — Думаю, остальные не откажутся от работы за две тысячи диксов.

— Откуда у тебя столько? — недоверчиво усмехнулась она.

— Деньги не все мои, часть оплатит Хаген. Это его идея и он заказчик, но это поход касается и меня с Тай.

— Что вы собираетесь делать? — Мари сдвинула брови к переносице, и плохо скрывая любопытство, подвинулась вперед, явно жаждая подробностей. От категоричности не осталось и следа, алчность взяла свое, Мари была на крючке.

— Найти Элайну.

— Жена Хагена и мать Тай? — озадаченно уставилась она на меня. — И как мы в этом сможем вам помочь? Мы не ищейки, у нас немного другая специализация.

— Нам не нужно, чтобы вы ее искали. От вас требуется только сопровождение.

Интерес Мари разгорелся еще сильнее, она жадно облизала губы, застучала пальчиками по столешнице.

— И куда вас сопроводить?

— На север в деревню отшельников, что вблизи графства Ульйик. Те территории никто не контролирует, и полагаю, что тера-демонов там пруд пруди. Поэтому без демоноборцев нам не обойтись.

Мари задумалась, затем спросила:

— Вы думаете, что Элайна прячется в той деревне.

— Нет, там живет шаман, который умеет призывать на время души. Мы хотим узнать, в этом ли мире Эл.

Мари кивнула и снова задумалась. Какое-то время она молчала, затем закачала головой каким-то своим мыслям. Я ожидал, что сейчас она, наконец, даст ответ. И, скорее всего, он будет отрицательным, но Мари сказала другое:

— Я ведь не ошиблась? Ты и вправду призванный? Тебе ведь не пятнадцать?

— Ну, это смотря с какой стороны посмотреть, — протянул я. — Например, этому телу пятнадцать, но моему сознанию с учетом этой и прошлой жизни уже за сорок перевалило, а если брать возраст души, то насколько мне известно — мне больше семи сотен лет.

— Семьсот? — Мари озадаченно уставила взгляд перед собой и начала медленно размышлять вслух: — Кто же ты тогда? Наверняка какой-нибудь очень великий маг, раз сумел создать артефакт перерождения, и раз кто-то решил пожертвовать собственной жизнью ради тебя. И кто же тебя вернул? Лукреция Девангер?

Я кивнул.

— А ты-ы-ы… — протянула Мари, напряженно перебирая в голове варианты, явно прикидывая кем бы я мог быть. — Семьсот лет — годы создания империи, расцвет рода Девангеров и расы адамантийцев. Ты-ы-ы-… — она в неверии нахмурилась и вперила в меня придирчивый взгляд.

Я прямо-таки увидел, когда до нее, наконец, дошло — лицо вмиг переменилось, брови поползли вверх, а недовольно поджатые губы разомкнулись:

— Да ладно! — ошеломленно воскликнула Мари. — Не может быть! Нет! Ты меня обманываешь!

— Я тебе ведь даже слова не сказал, — засмеялся я.

— Но ты ведь это имел в виду, ты ведь на это намекал, — от возбуждения Мари привстала с места. — Нет, серьезно. Не может же быть такого, что Лукреция вернула Ананда⁈

— Говори потише, — велел я и взглядом указал сесть обратно.

Мари плюхнулась на скамейку, зажала себе рот обоими руками и вытаращила на меня удивленные глаза. Потом вдруг отняла руки и восторженно зашептала:

— Это невероятно! Ты ведь легенда! Ты ведь самый великий правитель во все времена, ты основатель, да ты почти божество, ты же возвышенный! Тебя знает каждый человек на Адаре!

— Никто меня не знает, — прошипел я сквозь зубы, давая понять, чтобы она это прекращала.

Чего-чего, а такого слепого поклонения и буйного восхищения я от Мари уж точно не мог ожидать. Она мне куда больше направилась, когда была упертой до зубного скрежета и резкой-дерзкой воительницей.

— Но ведь это и впрямь невероятно! Ты что? Вы что? Не понимаете? Я вот — даже теперь не знаю, как к тебе, к вам… К вам обращаться.

— Как и раньше, — недовольно произнес я. — И возьми себя в руки, пожалуйста.

Мари оскорблено зыркнула, но, кажется, поняла, что ведет себя глупо и резко переменилась и успокоилась. Какое-то время мы молчали, Мари мешкала, но я ее не торопил. Учитывая, что она теперь знает, ее планы изменились.

— Итак, Теодор, — серьезно посмотрев мне в глаза, наконец сказала она. — Допустим, я тебе поверила, и допустим, учитывая, кто сидит в этом очаровательном мальчишке, я готова помогать. Но, как понимаешь, я далеко не все здесь сама решаю. И всем раскрывать, кто ты на самом деле, не слишком безопасно.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул я.

— Так вот, — продолжила Мари, опустила глаза, слегка замешкавшись, — я не уверена, что все ребята из отряда согласятся идти с вами на север даже за две тысячи диксов. Это действительно слишком опасно, и нет никаких гарантий, что мы вернемся оттуда в полном составе. Холод, демоны — сам понимаешь.

— Понимаю, — согласился я, — но ты можешь с ними поговорить и убедить.

— О-о-о, нет, — возмущенно засмеялась Мари и закачала головой. — Дело в том, что они не смогут мне отказать. Никто из отряда не сможет, если я попрошу, я их слишком хорошо знаю. А брать на себя такую ответственность, если не дай Манушерма с кем-то из ребят что-то случится, я потом себе этого не прощу. Потому что буду знать, что это был не их выбор, что они согласились только потому, что не умеют мне отказывать. Поэтому ты сам должен с ними говорить. Ну или Хаген. Сразу предупреждаю, согласятся далеко не все, и с каждым придется договариваться.

— Что ж, — вздохнул я, ударив ладонями по столу, — значит, будем договариваться. Но ты ведь согласна?

Мари плотоядно облизала губы и утвердительно кивнула:

— Разве я могу отказать Несокрушимому?

Я усмехнулся, покачал головой, знал бы, что моя истинная личность произведет на Мари такое впечатление, рассказал бы раньше, дабы она стала посговорчивее.

Теперь осталось набрать отряд и собираться в путь, без атрибутов власти и родовых книг мне не одолеть Ворлиара и демонов.

Глава 3

На следующий же день мы приступили к сборам. Первоочередным вопросом стояло набрать отряд, но также немаловажно было решить вопрос с подношениями для шамана. По подсчетам Хагена даров выйдет не меньше чем на три груженные доверху телеги. Меньше этого привозить нельзя, иначе шаман может обидеться и отказать, и тогда вся эта затея будет напрасной.

Но притащить с юга на север такой груз практически невозможно, а покупать все на севере выйдет довольно дорого, да и едва ли мы там найдем абсолютно все. Многие товары есть только здесь на юге, да и стоят в разы дешевле, что заметно могло бы снизить наши расходы. Вот только за две недели пути продукты попросту испортятся, и это была проблема. Нанимать дополнительно еще и ветробег с командой нам уже было не по карману.

Мари предложила выход из этой ситуации: использовать быстрый метод, к которому иногда прибегают торговцы. Нам нужно будет взять только то, что не портится, для остального же создать тайник в одном из отсеков туннеля логова и заплатить Рите Осфильд за привязку этого места к кошелю-тайнику, точнее, в нашем случае к мешку-тайнику. А за три дня до нашего предполагаемого прибытия к деревне, несколько оставшихся здесь ребят демоноборцев привезут продукты и заполнят тайник, откуда мы после все и выгрузим.

Единственный риск, что перемещать такие грузы через пространство не слишком надежно. Чем больше и тяжелее вещь, тем больше она расходует ресурсов кошеля-тайника и, в конце концов, она попросту иссякнет. Такие тайники обычно не выдерживают больше одной переправы, поэтому и торговцы к нему прибегают крайне редко. И рискуем мы тем, что возможно не сможем достать из тайника все.

Но другого выхода мы не видели. Поэтому Хаген и Мари отправились в Масскар договариваться с Ритой, и заодно на рынок за дарами для шамана. А мы: я, Тай-Тай и Рейг остались здесь договариваться с демоноборцами и набирать команду для похода.

Нашей первоочередной задачей было уговорить всех стихийников — в суровых условиях севера чем их будет больше, тем лучше.

Демоноборцы нам, конечно же, тоже нужны, но больше как физическая сила и дополнительная страховка. Потому что их профессиональная помощь нам может вообще не понадобиться. Во-первых, за весь путь нам может и вовсе не попасться ни один демон, во-вторых, если это будет небольшая группа, скорее всего, мы и сами уже имеющимся составом с ними справимся.

Я общался со стихийниками все утро, а Рейг с Тай-Тай взяли на себя демоноборцев.

Из стихийников согласился только Лимар. Он был самым молодым и неопытным многогранником в команде, и видимо, в силу молодости у него еще не пропала жажда риска и неуемная тяга к приключениям. Мне его даже уговаривать не пришлось, я только спросил, а он уже с готовностью и азартом начал узнавать о подробностях.

Но вот с остальными тремя стихийниками все оказалось не так уж и просто. Мари предупреждала, что далеко не все согласятся рисковать жизнями, хоть какие бы деньги мы им ни предложили. К тому же этим утром большая часть отряда уже начала собираться на задание в Ахидж и вечером они должны покинуть деревню. И потому нам нужно было поторопиться, чтобы получить их ответы сейчас и понимать заранее, сколько человек идет с нами.

К обеду мы втроем собрались на заднем дворе дома Дайры, чтобы поделиться результатами.

— Из стихийников только Лимар согласился, — озвучил я и разочарованно развел руками.

— У меня вообще никто не согласился, — досадливо произнесла Тай и поджала губы. — Думаю, еще и вам стоит попробовать с ними поговорить. Наверное, я что-то не так сказала. Многие меня даже толком не слушали.

Я понимающе кивнул. Посылать Тай договариваться, наверное, и впрямь была не лучшая идея. Для взрослых суровых ребят предложение из уст юной Тай отправиться на опасное задание, кажется чем-то несерьёзным и явно не вызывающим доверия.

— Ну, у меня немного получше результат, — подал голос Рейг. Хотя, судя по интонации, результат был так себе. — Фройч согласился, Боров сказал, что пусть заказчик сам подходит, и мол, какого демона меня к нему подослали, а не сами подошли. Еще Рик вроде не против, но пока сомневается. Остальные наотрез отказались.

— Только Фройч, — скривила кислую мину Тай. — Он же старик.

— Это ты зря, — покачал я головой, — Фройч может и старик, но он опытный следопыт и демона распознает за несколько баргов, к тому же с ним мы в тех местах не заблудимся. Он нам нужен, и это отличная новость, что он согласился.

Тай пожала плечами:

— Ну раз так, значит так, — она вздохнула, затем заинтересованно уставилась на меня: — А у тебя кто согласился?

— Из стихийников только Лимар, остальные не согласились и не согласятся. Но не думаю, что это проблема. Нам достаточно Мари, Хагена и меня. А вы будете на подхвате. Нам нужно уговорить несколько матерых демоноборцев, и тогда, думаю, справимся. Нужно уговорить как минимум пять крепких парней. Я, если честно, рассчитывал на Борова и Эсгона.

Эти двое со слов Мари были одними из самых опытных демоноборцев в отряде — Боров брал силой, а Эсгон был быстрым и ловким. И я был уверен, узнай остальные, что идут они, еще несколько человек мы смогли бы уговорить без труда. И Рик, у него две открытых незавершённых стихийных граней, и лучше уж такой стихийник, чем только один Лимар, а еще он сильный и ловкий, нужно и его убедить.

— И что? — спросила Тай, нарушив затянувшееся молчание. — Подождем Хагена, пусть он им с ними поговорит?

— Нет, — покачал я головой, — у нас нет времени на это, вечером отряд отправится на задание. Нам нужно получить от них ответ сейчас. Я сам попробую поговорить, — я встал из-за стола и уставился на Рейга. — Они на тренировочном поле?

В ответ он кивнул и криво усмехнулся:

— Опять играют на деньги на полосе препятствий. Мучают новобранцев, меня тоже хотели на нее загнать, чудом ноги унес.

— Отлично, — ответил я и решительно направился в сторону поля.

Пока шел, в голове возникла кое-какая идея, с помощью которой можно попробовать уговорить демоноборцев. Я собирался использовать их нездоровую тягу к азартным играм.

На тренировочном поле было людно, к этому времени здесь обычно собираются почти все демоноборцы. Кто-то тренировался с утра и теперь валяется на траве, глядя, как Боров и Эсгон гоняют молодняк. А кто-то вчера допоздна глушил брагу и только к этому времени проспался и соизволил прийти на поле.

Но в основном к этому времени демоноборцы здесь собирались ради зрелищ. Молодых демоноборцев ставили в пару для спарринга или отправляли на полосу препятствий, а старожилы усаживались поудобнее и делали на них ставки.

Сегодня они загнали трех парней на полосу. С этими ребятами я еще не успел толком познакомиться — все они были не старше двадцати и находились в отряде не больше полугода, и потому до почетных посиделок на траве со старшими еще не дослужились. В общем, дедовщина чистой воды. Но новички вроде как тоже были не против, учитывая, что делали ставки сами на себя.

Я подошел к старшим демоноборцам, уселся рядом с Боровом и Эсгоном прямо на траву. Несколько демоноборцев бросили в мою сторону негодующие взгляды.

— Чего на тренировку сегодня не пришел, некро-мастер? — с осуждением покачал головой Боров, а Эсгон нахмурился и явно вознамерился уже сказать какую-то колкость по поводу того, что я тут сел и так открыто наглею, но я его опередил и сказал.

— Дел много, думаю, вы и сами знаете, что мы готовимся к походу на север.

— Рейг тренировок не пропускает, — проигнорировал мои слова Боров, — а тебя вечно где-то носит. Не выйдет так из тебя толкового демоноборца.

Ананда во мне так и подмывало ответить, что из меня он как раз таки уже вышел и давным-давно. А эти его тренировки для меня пустая трата времени. Да, я теперь прекрасно помнил все техники, которыми меня обучали с раннего детства при жизни Ананда. Но демоноборцам такая заносчивость вряд ли понравится, да и вообще гордыня — это плохо.

— Так что по поводу похода? Мы договоримся? — перевел я разговор в нужное мне русло, пытливо уставившись на демноборцев.

Некоторые, в том числе и Рик, тут же отвели взгляды, явно давая понять, что им это не интересно.

— Экий ты деловой, — хохотнул Эсгон, вырвав травинку и зажав ее в зубах. — Поди в Масскаре прожигал золотишко, что получил за задание с Мари, а теперь все в чувства прийти не можешь, вот и отлыниваешь от тренировок.

— Нет, — спокойно ответил я, — я должен был выплатить долг графу Скаргарду за обучение и все это время провел там. Теперь, как я уже сказал, готовлюсь к походу на север и помогаю некро-мастеру Боулю.

— Некро-мастеру Боулю, — язвительно передразнил меня Эсгон, выплевывая травинку. — Это ведь твой отчим. Так и говори, батя мой неродной на север собрался, вот и суечусь. Подходил твой Рейг уже. А чего сам младший Боуль к нам не подошел? Слишком важная шишка, чтобы говорить с такими, как мы?

— Ага, куда нам обычным трудягам до вас некро-мастеров? — поддержав его, буркнул Боров.

Ну надо же, а я и подумать не мог, что все настолько запущенно. Они, видите ли, из-за этого нам отказывают.

— Все не так, — возразил я. — Что-что, а уж высокомерием Хаген никогда не страдал, это вы зря. У него не так уж много времени на подготовку, поэтому он занимается другими делами. К тому же вы вечером отправляетесь в Ахидж, а нам бы получить ответ сейчас. Так что?

— Нет, — буркнул Боров, а Эсгон злорадно оскалился, даже не повернувшись в мою сторону.

— Даже не узнаете всех деталей? — удивился я.

— Нет, плевать на детали, если мы не собираемся тащиться с вами на север, — отчеканил Боров и добавил: — Если Мари нам ничего не сказала, значит, это или необязательно, или слишком рискованно. Поэтому в обоих случаях — нет.

— Хорошо, — протянул я, вставая с травы и запуская руку в карман, где покоился кошель с золотыми монетами. Там было ровно сто диксов, я бросил его под ноги демоноборцам и сказал: — Ставлю сотню на то, что побью рекорд по прохождению полосы препятствий.

Эсгон метнул на меня возбужденный взгляд и юрко схватил кошель, развязал тесемки и жадно уперся взглядом внутрь кошеля.

— Нет у нас сто диксов, чтобы на такие суммы с тобой играть, — угрюмо ответил Боров, окинув меня недовольным взглядом, а затем вырвал кошель из рук Эсгона и бросил мне под ноги.

Несколько демоноборцев, услышав наш разговор, тут же замолкли и заинтересованно уставились на меня.

— Какие суммы, Боров, — хохотнул Эсгон, — ты что, всерьез думаешь, что Тео сможет побить рекорд Рика? Да паренек же явно дурью мается, — он уставил на меня насмешливый взгляд и протянул: — Хочешь нам деньги подарить, так дари сразу, и ноги-руки целее будут и не опозоришься зря.

Боров окинул Эсгона порицающим взглядом, а затем снова повернулся ко мне, ногой подвигая ко мне кошель.

— Забери это, Тео. А хочешь на полосу, так вперед. Я даже поставлю на тебя пару монет. Парни вон, только начали. Но столько ставить не нужно.

— Не-е-ет, — настойчиво протянул я, возвращая демоноборцам носком ботинка кошель. — Я ставлю сто диксов на прохождение полосы. Если проиграю, поделите их между собой. А если выиграю, вы отправитесь с нами на север.

— Я участвую! — тут же с азартом воскликнул Рик.

— И я в деле, — вскочил второй, смуглый и крепкий мужчины с глубоким шрамом через всю щеку, кажется, его звали Гроджи.

— Ну и я тогда, — ехидно усмехнулся Эсгон, резко подавшись вперед и снова схватив кошель.

Еще один демоноборец лениво поднялся с места и подошел ближе. С легкой заинтересованностью посмотрел, как Эсгон считает деньги, но ответа пока давать не спешил.

— Ну а ты, Боров? — вскинул я вопросительно брови.

Боров посмотрел на меня с такой неподдельной обидой, вздохнул тяжело:

— Бьешь по самому больному.

— Ну так значит ты согласен? — заулыбался я.

— Если Болтун согласится, тогда и я согласен, — пробубнил Боров, махнув головой на последнего демоноборца, который еще не дал ответ.

Болтуна я помнил по рассказам Рейга. Он был немым с рождения, но имел отличный слух и владел несколькими редкими для человека физическими гранями. Например, хорошее зрение, в том числе и ночное. И это делало его одновременно отличным следопытом и демоноборцем. Я еще тогда сделал для себя мысленную засечку, что нужно следить, где находится Болтун и поменьше говорить о том, что пока нужно сохранить в секрете.

— Так что, Болтун? — обратился я к нему. — Хочешь сыграть?

Болтун усмехнулся и показал мне несколько жестов.

Я, даже не удивившись, обнаружил, что знаю этот язык жестов. Будучи Анандом я с сестрой Равен выучили этот язык, чтобы общаться тайком от родителей и учителей во время уроков и на всяких скучных официальных приемах.

«Золото хочу, — широко улыбаясь, показал мне жестами Болтун, — но не хочу тащиться на шарганов север, надутый и сопливый ты засранец».

Ну, он, конечно же, был уверен, что я ничего не пойму, а Боров тут же бросился переводить:

— Сказал, что от денег бы не отказался, но на север не хочет.

Я одарил Болтуна невозмутимой улыбкой и тоже ответил на языке жестов:

«Так решайся, трусливый хрыч. Кто знает, может, и золотишко получишь. А нет, тогда все же придется тащиться со мной на север. Но едва ли я уверен, что нам пригодятся такие старые ссыкуны».

Боров неожиданно громко заржал, а у Болтуна сначала от удивления взмыли вверх брови, а затем он растерянно, с легкой обидой ответил:

«Я не старый, мне всего тридцать три».

«Так и я не сопливый засранец», — ответил я.

Болтун усмехнулся и показал:

«Теперь вижу, что нет. Что ж, тогда давай лезь на полосу. Голову там себе не проломи».

«Даже не надейся», — ответил я и медленно перевел взгляд на Борова.

— Я так понимаю, что и ты согласен.

— Ага, — нехотя протянул он, а затем резко крикнул парням на полосе препятствий: — Одвин, заканчивайте там! Слезай, давай! У нас тут зрелище поинтереснее намечается.

Ребята растерянно переглянулись, что-то тихо между собой обсудили. Длинноволосый коренастый парень, которого Боров назвал Одвином, сейчас находился перед подвижной лестницей и только приготовился пробежать по ней, но не удержался, потерял равновесие, едва не свалившись. Парень в падении успел ухватиться за веревку, а я машинально подхватил его ветром, чтобы смягчить падение. Если бы упал с такого положения, стопудово что-нибудь себе сломал.

— Да падай уже! — басовитым ленивым окликом поторопил его Боров.

Одвин, явно не желал сдаваться, хотел было подняться, я отпустил грань ветра, давая ему справиться самостоятельно. Но рука парня соскользнула, он разжал руку, явно зря сдавшись, и спрыгнул вниз. Кажется, Одвин даже не понял, что я ему помог, он как ни в чем не бывало, отряхнул штаны и зашагал к рычагу, останавливая механизм полосы.

— Давай иди уже, — начал подгонять меня Эсгон.

— Не терпится продуть? — усмехнулся я, и не дожидаясь ответа, зашагал к полосе.

У лестницы я остановился, окинув полосу препятствий изучающим взглядом.

Рекорд Рика половина луча. Это приблизительно две с половиной минуты, и значит, я должен пройти за треть луча или по земному за две минуты. Попытка у меня всего одна, но кто не рискует, тот идет в поход без демоноборцев.

Нет, я вполне реально оценивал свои силы. Если в первый раз во время прохождения полосы я даже и надеяться не мог, что побью рекорд Рика, то сейчас был уверен, что у меня это получится.

Вернувшаяся память Ананда принесла не только воспоминания о прошлой жизни, но и многие знания, которые время от времени всплывали в голове, словно бы загружались в голову, как только они мне становились необходимыми.

И сейчас я был уверен, что вспомню все навыки и техники управления телом прошлой жизни, потому что прекрасно помнил, что Ананд Девангер изучал боевые искусства и тренировал свое тело с самых ранних лет.

Я начал подниматься по лестнице, а Боров тем временем вразвалочку прошагал к лучевому колесу. Колесо — это незамысловатый механизм что-то вроде секундомера, только здесь вращается не стрелка, а само колесо, а при остановке рычага оно замирает на стрелке вверху.

Боров демонстративно занес руку над рычагом запуска, а я встал на старте полосы. Кто-то из новичков по команде Эсгона потянул рычаг, запуская механизм препятствий. Передо мной все резко пришло в движение.

Демоноборцы почти всем отрядом, даже те, кто не участвовал в пари, собрались внизу полосы. Многие злорадно усмехались, явно были уверены, что я свалюсь на первом же препятствии.

Я одарил их широкой улыбкой, выпрямился, потянулся, разминая мышцы, и приготовился.

— Готов? — басовито крикнул Боров.

Я кивнул, и он в ту же секунду ударил по рычагу.

Лучевое колесо завертелось.

Я сорвался с места.

Первые три препятствия я пересек молниеносно. Это произошло так быстро, что я даже не успел подумать о том, как это сделал. Тело, казалось, работало быстрее, чем голова.

Впереди оказались кольца на верёвках, на которых я упал в прошлый раз, но теперь я четко осознавал, как действовать.

Прыжок, я оттолкнулся, ухватился за веревку, она тут же стремительно поползла вниз, а я качнулся, выбрасывая тело вперед. Пролетел метр и ухватился за край мостика, и вот уже через мгновение я стою на твердой поверхности.

Внизу заулюлюкали. Демоноборцы таким образом, видимо, желали меня сбить с ритма. Но я едва ли обратил на это внимание. Даже тогда, когда Эсгон закричал: «Падай!» на довольно сложном и опасном участке, я и глазом не моргнул, а лишь весело хохотнул, и быстро увернувшись от летящих на меня шипастых снарядов, за несколько секунд пересек очередное препятствие.

Чем ближе я был к финишной, тем более напряженные и раздраженные доносились крики снизу. Кто-то из демоноборцев в сердцах начал вспоминать Шаргана, демонов, а затем и куда более крепкие нецензурные выражения. Ему, очевидно, совсем не хотелось на север.

На последнем препятствии, где нужно было быстро взобраться на стену с выступами, я слегка запнулся и едва не провалился вниз на плавающем брусе. Но, быстро сгруппировавшись, я практически влетел на эту стену, перепрыгнул и оказался на финишной.

Боров ударил по рычагу колеса, останавливая отсчет.

На поляне повисла напряженная тишина. Кажется, даже птицы в лесу и деревенский скот и те замолкли.

— Да чтобы меня демоны сожрали! — ошеломленно воскликнул Эсгон, вытаращившись на колесо.

Молодые демоноборцы восхищенно зашептались, старожилы начали возмущенно ругаться, Эсгон сорвался с места, подбежал к колесу и придирчиво начал его осматривать. И то же время загоготал на всю поляну своим раскатистым смехом Боров.

— А малец-то нас сделал! — залихватски заорал он.

— Да это как так вышло? Разве это вообще возможно⁈ — ошарашенно выкрикнул Эсгон, все еще не сводя взгляда с колеса.

Я и сам видел, что слишком перестарался. Стрелка не отсчитала и четверти луча. Что ж, главное, что я победил, а победителей, как говорится, не судят.

Я начал спускаться, и как только оказался на земле, меня тут же окружили демоноборцы.

«Ты мухлевал», — усмехаясь, явно и так прекрасно зная, что это неправда, жестами показал мне Болтун.

— Ага, — поддакнул еще кто-то, наверняка грани использовал.

— А вы докажите! — добродушно хохотнул Боров, похлопав меня по плечу. Он не скрывал, что чрезвычайно восхищен моей победой.

— Я не использовал силу, — спокойно ответил я, хотя, такое и впрямь было сложно проверить, кроме меня цвет граней здесь никто увидеть не мог. Правда, бывалые демоноборцы наверняка могли определить на глаз, где магия.

Эсгон растолкал плечами рослых демоноборцев и встал передо мной, выпятив грудь. Он уставил на меня безумный, вызывающий взгляд и чеканя каждое слово, произнес:

— Ты кто такой? Ты что вообще такое⁈

Честно говоря, я подумал, что Эсгон сейчас наброситься на меня с кулаками и придется его быстро скрутить. Но он, вдруг раскинув руки, широко заулыбался и радостно прокричал:

— Да это же ты — наш новый рекордсмен! — он схватил меня за руку, задрав над головой, затряс ею, и обращаясь к молодым демоноборцам, воскликнул: — Вот! Видели? Берите пример! Так надо учиться мастерству. Тео у нас еще и месяца не пробыл, а уже все рекорды побил.

Эсгон отпустил мою руку, улыбаясь, посмотрел и сказал:

— Вот теперь ты показал себя, это заслуживает уважения, теперь с тобой и на север не зазорно пойти.

— Деньги только верни, — улыбаясь ему, сказал я.

Эсгон, шкодливо усмехнулся, пригрозил мне пальцем, затем, тяжело вздохнув, нехотя вытащил из кармана кошель с золотом и протянул мне.

— Ты только не зазнавайся, — вдруг серьезно пробурчал Боров. — Полоса препятствий это одно, а вот реальная работа — совсем другое. Кто знает, как ты себя покажешь в деле.

— Кто знает, — протянул я и загадочно ухмыльнулся.

На самом деле все я прекрасно знал. И главное дело было сделано, команда была собрана и теперь можно смело собираться в путь.

Глава 4

На следующий день почти весь отряд отправился в Ахидж, кроме Лимара. Он решил поберечь силы граней ради похода на север.

А еще в тот же вечер из Масскара вернулись Хаген и Мари с телегами, доверху груженными провиантом. И это была только половина того, что нам необходимо принести в дар шаману.

С Ритой Осфильд Хаген сумел договориться о кошеле-тайнике. Правда, запросила она в два раз больше ожидаемой суммы, и это явно было вызвано неприязнью к Мари, но Хаген все равно согласился, не желая терять время на поиски другой пространственной ведьмы.

Через три дня Рита явилась в деревню.

На все это время, пока Рита работала, а затем приходила в себя и восстанавливалась, Мари уехала в родовое поместье якобы проверить брата и семейные дела. Но я-то прекрасно видел, что уезжать нужды у нее не было. Я видел, что Мари хоть и дала согласие, но присутствие Риты в ее деревне, и уж тем более в их тайном логове ей очень не нравилось. Мари пришлось буквально переступить через себя. И я это оценил.

Но, сделал для себя мысленную пометку, что нужно выяснить, что между ними произошло. Нет, меня совсем не интересовали женские разборки. Но раз мы пользуемся услугами Осфильд и, скорее всего, будем пользоваться и в дальнейшем, надо бы получше о ней узнать, чтобы сразу понимать, с чем имеем дело.

Как только тайник был готов, а из Ахиджа вернулись демоноборцы, мы на следующий же день начали собираться в путь.

Незачем было тянуть время, к тому же сама дорога предстояла едва ли близкая. Было бы нас поменьше, пошли бы через пространственный проход, но на такую ораву никаких денег не напасёшься, да и столько пространственных ведьм для этого, наверное, и во всей империи не наберётся.

Утром последнего дня недели мы выдвинулись из деревни. Отряд у нас набрался неплохой, я, честно говоря, ожидал, что будет хуже. Итак, у нас трое довольно сильных многранников: я, Хаген и Мари. Три с половиной стихийника: Рейг, Лимар, Тай и Рик. Два целителя и два следопыта: Фройч и Болтун, а еще пять загонщиков демонов: Боров, Эсгон, Рик, Болтун и Ольвин — молчаливый и угрюмый парень средних лет. Итого тринадцать человек.

Таким составом мы отправились в Файгос, где намеревались сесть на ближайший торговый ветробег, который бы шел на север. Возможно, придется разделиться и отправиться на двух ветробегах, возможно, придется ждать несколько дней, потому что такую ораву, да еще и с грузом не каждый возьмет на борт. Но это единственный подходящий для нас способ уехать относительно быстро, да и дешевле, чем нанимать ветробег.

В середине дня мы прибыли в Файгос. Мари и Хаген отправились в порт договариваться, Рейг поспешил домой, повидать семью на это время. Остальные демоноборцы тут же отправились в таверну, а Тай-Тай потянула меня к нашему сгоревшему дому:

— Вдруг мама возвращалась и оставила нам какую-нибудь подсказку, — шепотом сказал она.

Я не стал ей отказывать, хотя и понимал, что Эл не стала бы так рисковать и возвращаться. Но для Тай это было важно, и я не хотел оставлять ее одну.

Мы прошли по главной улице, ловя на себе осторожные и любопытные взгляды горожан. Многие с нами здоровались, но с какой-то опаской, здесь явно далеко не все нам были рады.

«Дети преступницы», — слышал я отдаленные шепотки.

Но открыто выказывать неприязнь никто не осмеливался, потому что мы теперь были еще и демоноборцами многогранниками.

Мы пришли к воротам дома. Ворота — это единственное, что уцелело. Остальное: и дом, и сараи, и конюшня — сплошное черное пепелище.

— Мы здесь вряд ли что-то найдем, — сказал я.

Тай, словно бы меня не слыша, открыла ворота и зашла во двор, медленно направившись к груде обгоревших камней и досок. Я направился за ней, интуитивно переключаясь на магическое зрение и пытаясь отыскать кошель-тайник. Хотя я прекрасно понимал, что Эл бы его здесь не бросила, слишком ценным было его содержимое.

От Тай фонило грустью и щемящей тоской, я чувствовал, как она скучает по матери, как сожалеет о случившемся. Она, в отличие от меня, считала это место домом. Тайлария здесь выросла, прожила всю сознательную жизнь и другого дома не знала.

Остановившись в паре метров от пепелища, Тай тоскливо спросила:

— Почему за все это время она не попыталась нас найти? Почему не передала ни единой весточки, не оставила ни единого намека, что она жива? Может, зря мы это все затеяли? Этот поход, эти поиски. Может, зря надеемся? Может она и впрямь уже мертва…

Тай уставила на меня печальный взгляд, словно бы ждала, что я смогу ответить на все эти вопросы. Но ответов у меня не было.

— Нельзя отчаиваться. Пока мы не знаем, нельзя переставать верить, — сказал я.

Тай кивнула, поджала губы и опустила глаза.

Я почувствовал спиной чей-то недружелюбный и злобный взгляд, но прежде чем обернулся, услышал голос:

— Че…че…че…чего приперлись, слизняки?

— Не твое дело, Дез? — тут же резко ответила ему Тай, даже не оборачиваясь. — Отвали!

А вот я обернулся, и вид Деза меня весьма удивил. Он был в форме стражника Кей-Диуар.

— Э…э…э…это ты так будешь разговаривать со стражем порядка, тварь? — он резко ринулся вперед, а я тут же отшвырнул его потоком ветра.

Удар вышел настолько сильный, что Деза перекувырнуло в воздухе и он шмякнулся на живот. Из разбитого подбородка хлынула кровь.

— Не стоит, Дезмонд, — холодно произнес я. — То, что ты стал стражником, не дает тебя права нападать на людей.

— Ты что, не знаешь, кем мы стали? — с вызовом крикнула ему Тай. — Если Тео скажет кому надо, как ты используешь свое положение, тебя вмиг вышвырнут из стражей.

Дез начал подниматься с земли, он утер кровь с подбородка, сплюнул кровь, при этом не сводя с меня злобного взгляда.

— Я не простой стражник, тварь. Я будущий гвардеец Виреборна, — злобно произнес он, на удивление даже ни разу не заикнувшись.

— Да кто бы тебя принял в новобранцы имперской армии, заика? — насмешливо крикнула ему Тай, на всякий случай призвав к грани огня.

Я, честно говоря, и сам был удивлен такому заявлению. В армию набирали только идеально здоровых парней и даже такое ничем особо не мешающее отклонение как заикание, считалось неприемлемым, потому что порочило честь армии. Его могли принять только в том случае, если он собирался…

— Скоро я стану Не…не…неспящим! — тут же подтвердил мою догадку Дез.

Тай отпустила грань и с ужасом уставилась на Деза, а я грань отпускать пока не спешил. В Неспящие народ шел только в крайнем отчаянии. Но некоторые это делали по глупости, потому что, не имея способностей к магии, только так можно получить силу. А еще, став Неспящим, можно избавиться от болезней, порой, даже от довольно тяжелых и смертельных. А такую мелочь, как заикание демоническая регенерация и вовсе исправит в два щелчка. Вот только многие к счастью все же верили, что лишатся души, потому вступить в ряды войска Шаргана до сих пор не так много желающих. А учитывая недавнее представление с Ральфом Тобардом, которое я здесь устроил, такое решение Деза и вовсе было странным.

— Ты идиот? — вполне серьезно поинтересовался я.

— Когда я стану Неспящим, — злорадно оскалился Дез, — я…я… я в первую очередь возьмусь за…за… за таких, как вы. Разве вы не слышали? Неспящие теперь вне закона и им позволено все! В том числе и убивать всяких вшивых магов, вроде вас без суда. Достаточно того, что вы мне просто не нравитесь.

От таких новостей у меня внутри похолодело.

— Разве недавно в Файгосе один из Неспящих не сошел с ума и не пытался всех убить? — спросил я.

— Мо…мо…может, и сошел, но это не отменяет указа императора. Теперь ни… ни… никто не смеет убивать и нападать на Неспящих, а они имеют на это право. Так что бойтесь и оглядывайтесь, говнюки. Скоро я за вами прийду.

Ворлиар совсем свихнулся. Зачем он сам копает себе яму? Неужели он и впрямь думает, что народ такие вести воспримет спокойно. Он такими указами буквально подготавливал для меня людей, чтобы я мог с легкостью нагнать волну бунтов и восстаний.

Но я явно что-то не учел. Ворлиар и его круг далеко не дураки и должны прекрасно осознавать, к чему это может привести. Что же тогда они делали? Неужели это ответный шаг на мои действия?

— За…за…за… то, что гва…гва…гвардейцы убили Неспящего, чтобы ты знал, их…их…их всех казнили, — продолжил Дез.

У меня едва почва не ушла из-под ног.

— А что с герцогиней Линетт? — встревоженно спросил я и двинулся на Деза.

Дез непонимающе скривился.

— С гвардейцами была невеста императора. Ты знаешь, что с ней⁈ — я почти орал на него, сам не заметив, как подошел к нему вплотную.

— Ты сдурел, Фел? — растерянно спросил он, отступая на шаг.

— Ее тоже казнили? Отвечай! — едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, я схватил его за грудки, встряхнув.

От ответа Деза сейчас буквально зависела его жизнь, потому что если он ответит утвердительно, то я попросту разорву на части только потому, что он попался мне под горячую руку. И, видимо, все это отражалось в моем взгляде, потому что Дез, опасливо поглядывая и сильно заикаясь, неуверенно произнес.

— Да…да…да… не…не…не…нет вроде.

— Так да-да или не-не?

— Ну…ну…ну… я о таком не слышал. Е…е…если бы ге…ге…ге…герцогиню казнили, об э…э…э…этом бы уже наверняка все бо…бо…бо…болтали.

В этом он был бы прав. Такое не прошло бы незамеченным, и об этом говорили бы все вокруг. Значит, Линетт жива. Но вот только каково ей сейчас?

Казнённых Ворлиаром гвардейцев я ничуть не жалел и совесть меня по этому поводу не мучила. Я прекрасно осознавал, что без жертв в этой борьбе не обойтись. Но Линетт — ее участь не могла оставить меня равнодушным.

Поняв, что другой информации мне от Деза не добиться, я холодно произнес:

— Не делай этого. Не вступай в культ Неспящих. Ты станешь пленником в своем собственном теле, и этим ты подпишешь себе смертный приговор.

— Забыл спросить таких сопливых говнюков, как ты. И во… во… вообще, откуда тебе знать, каково это быть Неспящим? Я вот, на…на…например, уверен, что обрету силу в разы превосходящую силу любого многогранника. А после, — он оскалился, — я убью тебя и твою грязную се…се…сестрёнку, — он наклонился ближе и, похабно улыбнувшись, шепотом добавил: — но сначала как следует позабавлюсь с ней.

Без раздумий резким движением я свернул ему шею.

Дез, тут же обмякнув, начал оседать на землю. Я быстро подхватил его под руки, не дав упасть.

Тай не видела, что происходит, потому что я закрывал Деза спиной. Но она явно почувствовала, что что-то не так, потому что я ощутил исходящую от нее волну беспокойства.

Я призвал к некро-грани и поднял его. Дез вытаращил на меня стеклянный взгляд, поднялся, встав самостоятельно.

— Ты что? Убил его? — в ужасе прошептала Тай, оказавшись рядом.

— Он нам угрожал, — не стал я скрывать.

— Но зачем, Тео? — Тай схватилась за голову и тихо в ужасе протянула: — Это ведь просто треп. Может, он бы ничего не сделал.

— Он ублюдок, Тай, — резко отчеканил я. — Его нельзя было оставлять в живых. И все эти его угрозы… Он бы их выполнил. Нужно убирать врагов сразу, а не ждать, когда они тебя прикончат исподтишка.

— Ты стал таким жестоким, — Тай уставила на меня полный отчаяния и осуждения взгляд.

— Это не жестокость, это милосердие. Я его спас и отпустил его грязную душонку в другой мир. То, что его ожидало, когда бы он стал Неспящим, и врагу не пожелаешь.

Тай какое-то время таращилась на меня, явно решая, принять мои слова или отринуть, и в конце концов она мысленно согласилась, что я прав.

— Идем, — сказал я, указав взглядом на лес, — прогуляемся.

Тай, тяжело вздохнув и собравшись с духом, кивнула.

Мы зашагали по тропе к тому месту, где купалась вся детвора города. Но сейчас холодно и время такое, что вряд ли там кто-нибудь будет.

Деза я вел за нами, держа на расстоянии больше ста метров. Да, настолько расширил я радиус действия грани.

Особо выдумывать Дезу причину смерти я не собирался. Как только мы пришли к реке, я заставил его раздеться, затем отправил купаться и после развоплотил. Течением его быстро унесет и найдут его только через пару дней где-нибудь в соседнем городке.

— А если нас кто-то видел? — мрачным взглядом провожая быстро скрывшееся под водой тело Деза, спросила Тай.

Я нарочито оглянулся, всем своим видом показывая, что тут никого нет. Я и впрямь был уверен, что никаких свидетелей здесь попросту быть не могло. Вернувшиеся воспоминания Ананда научили меня распознавать взгляды на себе и легкий фон эмоций посторонних.

— А одежда? — спросила Тай, указав взглядом на смятую форму стражника.

— Пусть будет, родные должны знать, что с ним произошло. Он пошел купаться, неудачно нырнул и сломал себе шею.

Какое-то время мы молча смотрели на воду, пока Тай, тяжело вздохнув, первой не нарушила тишину.

— Думаю, нам лучше вернуться в город.

Я кивнул, и мы направились прочь, но теперь другим путем — через лес, чтобы не идти по главной городской улице, а сразу оказаться в таверне.

Всю дорогу мы молчали. И лишь почти у города Тай попросила:

— Давай только никому об этом не рассказывать.

Я, соглашаясь, кивнул. Незачем вызывать беспокойство у Хагена. А Рейг… Дез ведь когда-то был его другом, и о некоторых вещах лучше и вовсе не знать.

Вскоре мы пришли к таверне, где на пороге встретили демноборцев. Лимар и Рик заигрывали с двумя девчонками, я их видел много раз, но имен ни одной вспомнить не смог. А вот Эсгон и Боров, чтоб их, уже изрядно налакались местного крепленого вина. И если Борову не так-то и просто было опьянеть, учитывая его комплекцию, то Эсгон уже был в кондиции. Он слишком рьяно жестикулировал, его речи были громкими, развязными, а порой и грубыми. Эсгон нарочно нарывался, пытаясь задирать местных, он явно желал затеять драку. Вот только местные, даже такие же пьяные, никак не желали конфликтовать с демоноборцем.

Нужно скорее найти Мари и Хагена и поторопить их, иначе демоноборцы сейчас так налакаются, такое здесь устроят, что нам придётся здесь ночевать. А мне едва ли хотелось надолго оставаться в Файгосе. Вскоре пропажу Дезмонда заметят.

Но только я собрался отправиться на пристань, как увидел вдалеке Мари и Хагена, направляющихся к нам.

— Мы договорились ветробеге, — еще не подойдя, весло крикнула Мари.

Хагеном был не так весел, скорее угрюм, но подойдя, сдержанно сообщил:

— Да, договорились довольно быстро, к тому же нам повезло. В порту уже неделю стоит торговый ветробег. Он идет как раз к северному графству Боус-Груфа, главному портовому городу севера. Оттуда мы за неделю доберемся до Ульика, там докупим необходимое для даров и двинемся к деревне.

— Ага, — весло протянула Мари, — а еще весь путь до Боус-Груфа нам не будет стоить ни медяка. Потому что капитан ветробега уже неделю не мог найти ветрогонов. А у нас целых пять магов с гранью ветра. Доедем абсолютно бесплатно.

Я кивнул, это были хорошие вести. На подобное мы с Хагеном и рассчитывали. Вообще это довольно распространённая практика, маги ветра никогда не платят за дорогу на ветробегах, а обычно отрабатывают.

— Единственное, — продолжила деловито Мари, — нам необходимо обеспечить едой наш отряд на все это время. Дорога хоть и бесплатная, но кормить нас никто не будет.

Не мешкая, мы тут же направились в порт. Когда пришли к ветробегу, я даже как-то растерялся. Я ожидал увидеть большой грузовой ветробег, но этот оказался довольно средних размеров. Нас было слишком много, да и груза было прилично. А учитывая товары и саму команду, почему капитан согласился нас взять, можно было только гадать.

— Мы там точно все поместимся? — видимо, подумав о том же, что и я, спросил Рик у Мари.

— Да, Хаген договорился, капитан Тюзмак отправил своих матросов в отпуск, а вместо них будете вы, — невозмутимо сообщила она.

Демоноборцы тут же поменялись в лицах.

— Чего-о-о⁈ — скривившись, как от вкуса самого кислого лимона, громко возмутился Эсгон. — Я на такое не подписывался! Я демоноборец, а не какой-то там матрос.

Мари нехорошо усмехнулась, вскинула брови и многозначительно посмотрела на Хагена, мол, давай, разруливай сам.

— Для нас это самый выгодный и удобный вариант, — сдержанно и вежливо начал Хаген. — Дело в том, что капитан Тюзмак не мог взять нас всех вместе на борт, да еще и с грузом. Но мы ему предложили выгодную сделку, бесплатную команду матросов и ветрогонов. К тому же обратно мы сможем вернуться на этом же ветробеге. Капитан готов нас подождать.

— Неужели готов ждать целых десять дней? — удивился я. — Для торгового судна такой простой весьма невыгоден. Зачем это Тозмаку? Неужели он и впрямь настолько сэкономит на оплате команде.

— Выгоден, еще как выгоден, — игриво заулыбалась Мари.

— И в чем же выгода, когда он за это время мог сходить еще в одну торговую экспедицию? — недоверчиво нахмурившись, спросил Боров, а затем окинул нехорошим взглядом ветробег.

— Хаген! Объясняй! — торжественно воскликнула Мари, предоставляя ему слово.

Хаген хмуро взглянул на Мари и, отведя взгляд, буркнул:

— Какая разница? Договорился и все. Грузите все на борт, выдвигаемся через час, — и не дожидаясь реакции остальных, он резко развернулся и зашагал наверх в сторону капитанской рубки.

Демоноборцы проводили его хмурыми взглядами.

Мари пожала плечами и развела руками:

— Это же Боуль, он всегда был таким обидчивым.

— Ну, вообще-то, меня нанимали как стихийника, — недовольно протянул Лимар и скрестил руки на груди.

— А я уже не в том возрасте, чтобы тяжести тягать, — крякнув и усевшись на один из мешков с сухофруктами, заявил Фройч.

— Дык! Я так и не понял⁈ — возмущенно воскликнул Эсгон. — Какого шаргана я должен подрабатывать грузчиком или матросом?

— Можешь не подрабатывать, — спокойно ответил я и с укором добавил: — Но не забывай, что Хаг тебе платит не за то, чтобы ты весь поход напивался.

Эсгон окинул меня злым взглядом, а Боров подбадривающе похлопал его по плечу, мол, не кипятись.

Мари подошла, наклонилась над моим ухом:

— Зря вы так. И Хага бы тоже неплохо вразумить, — шепотом произнесла она и с укором добавила: — Вы имеете дело не с дрессированными псами, а с дикими волками. Не стоит нас злить. Надеюсь, ты это понимаешь.

Я не ответил, но кивнул. Конечно же я все прекрасно понимал.

— Пойду выберу себе каюту получше! — весело объявила всем Мари, подмигнула мне и упорхнула на палубу, быстро скрывшись в недрах ветробега и таким образом предоставив мне разгребать все самому.

Демоноборцы пусть и нехотя, но начали выгружать корзины и ящики, а также относить их на борт.

Мари была права. Хаген в этом случае был не прав, что во так ушел без объяснений. Демоноборцы и так его недолюбливают и считают высокомерным, а тут еще он так ушел, ничего не объяснив, чем еще больше подкрепил ух уверенность.

Нужно ему объяснить, чтобы вел себя попроще. Иначе в походе из-за этого напряжения могут начаться конфликты, а нам это совсем ни к чему.

И пусть мне хотелось решить это прямо сейчас, а заодно узнать, что там наобещал Хаг капитану, но для начала нужно было успокоить оскорбившуюся неподходящей их статусу работой команду.

— Не нужно, я сам справлюсь, — крикнул я Лимару и Рику, которые уже потащили груз на палубу.

Они растерянно переглянулись.

— Да это уж как-то затащим, — ответил обиженно Рик.

— Хорошо, но остальное я сам, — крикнул я им, а затем повернулся к Борову.

Тот сразу же как-то напрягся.

Я залез в карман и вытащил пригоршню золотых монет, протянув ему:

— Пополните наши запасы еды. Справишься?

Боров растерянно уставился на пригоршню монет. Закупкой продуктов он явно никогда не занимался. И учитывая жадно свергнувший взгляд Эсгона, если их отпустить одних, весь путь до севера мы будем питаться алкоголем.

— Тай, сходи с ним, — велел я сестре, — купи все необходимое и проследи, чтобы никакой выпивки.

Тай-Тай с готовностью кивнула, решительно забрала деньги из ладони Борова и воскликнула:

— Идёмте!

Оставшиеся демоноборцы все еще сверлили меня взглядами в ожидании, когда же я сам начну все переносить. Неужели всерьёз решили, что я стану использовать физическую силу?

Я призвал к грани ветра и обратился к Рейгу:

— Подстрахуешь⁈

Он понял меня без слов. Пальцы Рейга засияли светло-голубым светом, не без удовольствия отметил, что его сила немного возросла. Сначала было подумал, что тренировки демоноборцев пошли ему на пользу, но тут же из воспоминаний Ананда всплыло, что его сила увеличилась благодаря мне и лишь на то время, пока я рядом и подсознательно готов делиться этой силой.

А вот если передо мной враг, сам того не ведая, я способен эту силу слегка глушить. Развить эту способность до идеала не выйдет, это даже и не способность, а лишь еще очередное преимущество адаманта. А еще я вспомнил, что с шаргановой силой это не сработает. А жаль.

Я поднял в воздух сразу несколько корзин и плавно перенес их на палубу. Теперь проблем с точностью у меня не было и не нужно было опасаться, что я что-то сломаю или разобью.

Я поднимал, Рейг слега подгонял вперед, а затем мы аккуратно опускали все на палубу. То, что и я работал, подстегнуло демоноборцев. Все оставшиеся демоноборцы, и даже Фройч, начали сносить груз на нижнюю палубу. К тому моменту, как вернулись с припасами Тай, Боров и Эсгон мы уже закончили с погрузкой. И этим же вечером за час до заката мы отправились в путь.

Глава 5

В небольшой каюте, выделенной нам капитаном, было душно и пахло сыростью. Эта каюта была предназначена для ветрогонов и рассчитана на двоих, но мы разделили ее на четверых, и теперь ютились здесь я, Хаген, Лимар и Рейг. Двоим из нас поочередно предстояло спать на полу, но это куда лучше, чем спать всем скопом на нижней палубе, где расположились остальные демоноборцы.

Но сейчас Лимар и Рейг были на ветрогонной вышке и проведут они там ближайшие три часа. А затем их заменим мы с Хагом и будем так гнать так судно уже до самого утра, где потом на рассвете нас подменят Мари и Тай.

И раз мы остались с Хагеном наедине, я сразу решил побеседовать с ним о насущном.

— Демоноборцы тебя недолюбливают, — сказал я в лоб, не став ходить вокруг да около.

Хаген растерянно посмотрел, а после нахмурился.

— Мне нет до этого никакого дела, — угрюмо ответил он. — Я не алмаз, и даже не золотой, чтобы всем нравится.

— Нравится им и не нужно, а вот наладить отношение стоило бы. Зачем нам напряжение в команде? Они считают тебя высокомерным, а еще думают, что ты их считаешь чем-то вроде грязи, недостойной твоего внимания.

— Чушь какая! — оскорбленно воскликнул Хаг. — Я вырос среди демоноборцев, мои родители демоноборцы, разве я могу их презирать?

— Я это понимаю, а вот некоторые из отряда Мари едва ли. Ты избегаешь их, отгораживаешься и ведешь себя как изнеженный аристократишка. Но я-то знаю, что это не про тебя. А вот у демоноборцев о тебе и складывается такое впечатление. Но когда я их зазывал в поход, ясно дал понять, что они с нами наравне, что они не наемники, которые будут делать всю работу за нас, они помощники. Поэтому тебе бы стоил быть попроще.

Хаг уставил на меня взор исподлобья:

— Ты так говоришь, словно бы мне с ними до конца дней работать. Мы сходим в поход, а затем распрощаемся и, возможно, больше никогда не встретимся.

Я холодно улыбнулся и расслабленно откинулся на кровать, закинув руки за голову.

— Нужно смотреть дальше и шире, Хаген. Возможно, именно этот отряд демоноборцев станет костяком нашего сопротивления. Одних магов недостаточно, чтобы изгнать всю шарганову нечисть из Вериборна и Адары. Они мне нужны. А если они нужны мне, значит, нужны и тебе.

— Ладно, понял, — буркнул Хаген, тоже заваливаясь на кровать. — Только я даже не представляю, о чем с ними говорить. У нас совершенно разные интересы.

— Можешь не говорить. Просто делай то же, что и они, а не сиди в каюте целыми днями. Да и… а о чем ты говорил с демоноборцами из отряда Боулей?

— Это другое, они для меня как семья.

— Думаю, ты справишься. Иначе может так случиться, что мы останемся одни в самый неподходящий момент.

Хаг не ответил, а только тяжело вздохнул. Какое-то время мы молчали, затем я повернулся к Хагену, подпер голову рукой и, заинтересованно уставившись на него, спросил:

— А то ты такого пообещал капитану, что он согласился нас ждать целых десять дней в порту? Неужели пообещал оплачивать простой? По моим подсчетам, на это в наших карманах денег уж точно нет.

— Нет, это не деньги, — нехотя протянул Хаген, как-то странно покосившись на меня.

— И что же тогда?

— Тюзмак, когда узнал, что я сын Боулей, слишком уж оживился. Он один из этих безумных поклонников демоноборцев. Он, в общем-то, и тому, что отряд Красной Мари будет везти, тоже очень обрадовался.

— И-и-и? Что ты ему пообещал? — я не мог сдержать улыбки, по одному только пристыженному взгляду Хагена можно было определить, что вляпался он знатно.

— Что пристрою двоих его сыновей в отряд родителей, — угрюмо буркнул Хаг.

Я удивленно вскинул брови, перестав улыбаться:

— А разве ты сможешь это сделать? Особенно учитывая в каких ты сейчас отношениях со своими родителями.

— В том-то и дело, что не смогу. Родители никогда не набирают в отряд кого попало и уж тем более из-за связей. Их новобранцы проходят жесткий отбор и в отряд попадает лишь один из десяти.

Теперь понятно, почему Мари это так развеселило. Мы бы тоже не попали в ее отряд, не будь у нас редких граней.

— Значит, ты просто его обманул, — резюмировал я, прекрасно понимая, как из-за этой ситуации Хагена будет мучить совесть.

Какое-то время он молчал, затем мрачно ответил:

— Я просто надеюсь, что сыновья Тюзмака окажутся не настолько безнадежными и сами сумеют пройти отбор, — и еще помолчав, он тяжело вздохнул и еще мрачнее добавил: — Правда, это маловероятно.

— Ну-у, может, сумеешь уговорить родителей, чтобы их взяли хотя бы на месяц? — предложил я.

— Я сумею это сделать, — голос Хагена резко стал холодным и отстраненным, — но только в том случае, если соглашусь на их условия и признаю Элайну мертвой.

Дальше этот разговор было продолжать бессмысленно. И так понятно, что ни Хаген не станет поступаться своими принципами, ни его родители, а значит Хаг, давая обещание капитану Тюзмаку, заведомо осознавал, что наживет в его лице себе врага.

— Может, сумеем выкрутиться и что-то придумать, — сказал я, решив его подбодрить.

Хаген не ответил, а лишь перевернулся набок, а после и вовсе повернулся ко мне спиной.

— Нужно хоть немного поспать, — тихо и устало сказал он, — через пару часов наша очередь на ветрогоне.

Здесь я был согласен. Денек выдался непростой и немного вздремнуть бы не помешало. Но я не мог выкинуть из головы слова Деза о Линетт. И теперь мои мысли все чаще занимало продумывание плана по ее спасению из Алмазного дворца и лап Ворлиара. И кое-какой план у меня уже нарисовался, оставались только пара нюансов, которые необходимо было наладить. И для этого нужно было решить один вопрос. И, возможно, Хаген может знать на него ответ:

— Ты не знаешь, какая кошка проскочила между Мари и Ритой Осфильд? — спросил я.

— Почему это тебе интересно? — удивленно обернулся на меня Хаг.

— Нам нужна пространственная ведьма. Желательно такая, к которой можно обратиться в любой миг, и она не откажет. Рита единственная знакомая мне ведьма поблизости, и я бы хотел знать, можно ли ей доверять?

— Я Риту не слишком хорошо знаю, хоть мы и учились на одном потоке. Вот только вращались в абсолютно разных кругах. Почему бы тебе не спросить об этом Мари?

— Потому что Мари из-за их вражды с Ритой, скорее всего, скажет, что доверять ей нельзя. А мне так не показалось. Скверный характер далеко не признак неблагонадежности. Да, может она и не самая приятная особа, но дело свое знает хорошо. И учитывая все обстоятельства, возможно, нам удастся перетянуть ее на свою сторону, а если я верну кошель-тайник, то вероятно, и смогу убедить присягнуть мне, чтобы уж наверняка. Как я уже говорил, без пространственной ведьмы нам будет тяжело.

Хаген глубоко призадумался, закивал каким-то своим мыслям, а я протянул:

— Ну или, возможно, у тебя есть какая-нибудь другая ведьма на примете? Может быть кто-нибудь из твоих учениц или сокурсниц Аргаза?

— Нужно подумать, — ответил Хаген. — Но для начала все же поговори с Мари и узнай ее мнение. Как бы там ни было, к Рите она все равно обращается. Да и вообще, у Мари Дерей тяжелый характер и, если так уж рассуждать: тут еще неизвестно у кого из этих ведь характер сквернее. И что же нам теперь, ни с кем, кто ей по вкусу не пришелся теперь не работать?

— Здесь ты прав, — согласился я, встал с постели, едва не уперевшись макушкой в потолок. Все-таки каюта была уж слишком тесной.

— Ты куда? — спросил растерянно Хаг. — Ложись лучше спать, неужели это не подождет?

— Проветриться хочу, — отмахнулся я, — отдыхай.

На самом деле мне просто не хотелось ждать, да и Мари наверняка еще не спит. Еще даже солнце не село.

Их с Тай каюта была по соседству с нашей. Тут вообще их было всего три. Одну заняли мы, вторую девочки, а третья принадлежала капитану Тюзмаку. Я постучал в дверь, но мне никто не открыл, видимо, Мари с Тай были наверху, тоже утомившись от духоты каюты.

Тай я нашел сразу, она взобралась на мачту и сидела на нижней перекладине вместе с Риком. Они, свесив ноги, о чем-то весело щебетали, беззаботно болтали ногами в воздухе, Рик что-то ей увлеченно рассказывал и рьяно жестикулировал, рисуясь и пытаясь ее впечатлить. А Тай слишком весело смеялась и весьма непривычно блестели ее глаза. Неужели Тай влюбилась?

Стоило мне потянуться к ней эмоциями, как я почувствовал это. Да, Рик действительно очень нравился Тай, и сейчас я ощущал не что иное, как первые нежные чувства к противоположному полу, которые зарождались в ее душе.

Вот только едва ли мне это понравилось. Точнее, мне совсем не понравился объект, который она выбрала в качестве первой любви.

Нет, как человек, Рик нормальный парень и ничего против него я не имел. Но вот как пара для Тай-Тай… Для моей Тай-Тай, которая родилась у меня на глазах, которую я знал с пеленок и практически вырастил…

У меня аж скулы свело от того, как сильно я их сжал.

Да-да, я прекрасно осознавал, что все это вызвано во мне собственническими отцовскими чувствами. И имел на это полное право, я практически заменил Тай отца, а из-за пропажи Эл я теперь единственный, кто несет за нее ответственность. И Рик ведь старше ее лет на шесть, и он вообще абсолютно ничем не подходит Тай.

— Эй, Тай-Тай, слезай, а то свалишься! — окликнул я ее, внутренне негодуя, но стараясь сохранять внешнее спокойствие.

Тай тут же метнула в мою сторону недовольный взгляд и даже не подумала слезать. А еще я увидел взгляд Рейга, он сверлил эту парочку пристальным сердитым взглядом. Видимо, тоже считал, что Рик неподходящая компания для Тай.

— Ревнуешь, братец? — проказливо усмехаясь, спросила Мари, внезапно возникнув рядом. Обратив мое внимание на себя, она приблизилась, поднялась на носочках и шепотом мне на ухо игриво сказала: — А я думала, что человеку с таким легендарным прошлым подобные чувства чужды.

— Мне ничего не чуждо, и возможно, благодаря моей сути и прошлому я чувствую и осознаю куда больше, чем люди.

— Да? — заинтересованно улыбаясь, заглянула мне в глаз Мари.

— Да, — отчеканил я, давая понять, что эту тему продолжать не желаю, и тут же спросил то, за чем пришел: — Из-за чего вы враждуете с Ритой Осфильд?

Мари поменялась в лице, сердито зыркнула, нахмурилась и отвернулась, облокотившись на бортовое ограждение. Я примостился рядом, толкнул ее мягко плечом:

— Ну, давай, рассказывай, — усмехнулся я. — Что там у вас? Парня не поделили?

Мари так посмотрела, что я сразу понял, что попал в самую точку.

— Ну ты что? Серьезно? — усмехнулся я. — Такая банальность, я даже разочарован.

— Граф Милдгрей, — с грустью протянула Мари. — Бесстрашный и остроумный. И такой красавчик: высокий, широкоплечий, глаза такие, что утонуть в них хотелось. А как он улыбался? От его улыбки все девчонки в Аргазе с ума сходили. Никого ни до ни после я так не любила. И он выбрал меня. Во только Рита это просто так не смогла пережить.

— Что она сделала?

— Оклеветала меня, — горько усмехнулась Мари. — Наговорила ему гадостей обо мне, выставила меня чуть ли не шлюхой, и он почему-то поверил. А мы собирались пожениться, даже родители между собой уже почти договорились. К счастью, Рите Милдгрей тоже не достался. Он выбрал в жены тихую и покладистую умницу, старшую дочь герцога Суиниса, и это был самый выгодный для него брак. Сейчас у них двое детишек, таких красивых и замечательных, что аж скулы сводит.

— И ты все равно после этого продолжаешь пользоваться услугами Риты.

— А почему нет? — нехорошо усмехнулась Мари, перевернувшись, выгнувшись, фривольно уперев локти в ограждение, тем самый выпятив грудь, аппетитно выглядывающую из декольте. — Я ведь ей отомстила, а значит теперь мы квиты.

— Боюсь даже спрашивать, что ты сделала?

— Сорвала ее свадьбу, — задорно сверкнула глазами Мари. — Я соблазнила ее жениха и подстроила все так, чтобы она нас застукала. Самое смешное, что Рита была готова закрыть на это глаза и все равно выйти замуж за изменщика, но для меня это бы значило, что я проиграла. Поэтому я убедила ее жениха отменить свадьбу, этот глупец так был ослеплен страстью ко мне, что сделал это не задумываясь.

— Какие вы женщины, все-таки коварные существа, — покачал я головой. — А еще удивительнее, что после всего этого, ты не перестала к ней обращаться, а она не престала с тобой работать.

— О-о-о, — злобно заулыбалась Мари, — я ей не оставлю такого удовольствия. Она не должна забывать. А если я пропаду из ее поля зрения, боюсь, она забудет, какую гадость мне сделала, — Мари нарочито-обиженно надула губы, а затем весело улыбнулась, сощурила глаза и вперила в меня изучающий взгляд: — А почему тебя это все так интересует?

Я замешкался, сомневаясь, стоит ли все говорить. Я ведь даже Хагену не рассказал.

— Что ты задумал, Теодор? — она свела брови к переносице.

— Мне нужна пространственная ведьма, которая согласилась бы мне присягнуть, но которой бы смог бы доверять сейчас.

— Хочешь открыться Рите? — мрачно уставилась Мари. — Плохая идея. Она тебя сдаст Ворлиару просто ради того, чтобы насолить мне.

— Возможно, ты права, — кивнул я.

Нет, в данном случае, узнав подробности их конфликта, слова Мари были вполне резонны. Рита способна на подлость, и даже если потенциально она была и пригодна для моей задачи, так рисковать я не собирался. Значит, нужно искать кого-то другого. Возможно, моя бабка из Аргаза сможет в этом помочь? Или директор Динокес? Все-таки среди их знакомых куда больше многогранников чем у нас, наверняка и пространственные шай-гарии имеются.

— Так что ты задумал, Теодор? — с придирчивой подозрительностью уставилась Мари на меня. — Если тебе нужна такая пространственная ведьма, которой ты даже готов открыть свое происхождение, наверняка это что-то крайне опасное. Может, расскажешь?

Я отрицательно покачал головой.

Мари еще что-то говорила, но я ее уже не слушал, потому что все внешние чувства заглушили другие ощущения. К ветробегу быстро приближался Виракэс.

Он остановился в метрах пяти от нас, не высовываясь из воды и никак не выказывая свое присутствие.

«Отдай мне осколок шарганового артефакта», — раздался в моих мыслях голос дракона.

Я вытащил из внутреннего кармана жилета мешочек. Осколок из логова я конечно же забрал и собирался его выбросить, когда мы выйдем в море. На большой глубине это должно изрядно затруднить поиски Неспящим. Но у Виракэса наверняка идея была получше.

«Где ты его спрячешь?» — спросил я.

«Отправлю в жерло вулкана на одном дальнем острове».

Стоит признать, что это и впрямь надежнее, чем морское дно.

«Ты уже нашел кого-нибудь из адамантийцев?» — спросил я.

«Пока только одного. Он согласен помогать. Его имя Вулк, он потомок Тодиты Талавар, проживает в Дамзанском королевстве».

«Разве потомки Тодиты не правят восточными королевствами?»

«Правят, но далеко не все. Королей и королев я оставил на потом. Они не будут такими сговорчивыми, как знаменитый дамзанский демоноборец Вулк».

«Неужели даже дракону не поверят?» — удивился я.

«Поверят, но станут выдвигать немало условий. Вероятно, понадобится твоя помощь».

Я хотел было ему ответить, но меня отвлекли от разговора.

— Эй, Тео, ты уснул? — Мари затормошила меня за плечо, возмущенно вскинула брови, когда я к ней повернулся. — Ты почему не разговариваешь со мной?

— У меня тут гости, — загадочно улыбнулся я и приложил палец к губам, а после замахнулся и швырнул мешочек с осколком в ту сторону, где ощущал Виракэса.

Всего на секунду дракон вынырнул из воды, ловко хватая ртом мешочек, а после он тут же скрылся и начал быстро удаляться.

Мари ошеломленно вытаращила на меня глаза:

— Это было на самом деле? — шёпотом, по-наивному, я бы даже сказа с детской надеждой на чудо спросила она.

Я улыбнулся и кивнул.

Лицо Мари озарила радостная улыбка, она на миг преобразилась, показав себя настоящую. Из-под скорлупы демонобрца и опасной ведьмы, острой на язык, выглянула совсем другая Мари. На водную гладь, покрывшуюся едва заметной рыбью, смотрела веселая, беззаботная и нежная девушка. Наверняка такой Мари Дерей была до того, как умерли ее родители, до того, как на нее свалились обязанности по управлению баронством и еще куча других проблем, которые постоянно подкидывал ей брат.

Она выглянула лишь на мгновение, а затем Мари вдруг резко нахмурилась, словно бы опомнившись, и недовольно шикнула на меня:

— Осторожнее надо быть, а то ты так себя выдашь!

Она сверкнула негодующим взглядом, и эффектно откинув красные волосы назад, соблазнительно покачивая бедрами энергично зашагала прочь, начав командным голосом раздавать поручения демоноборцам.

* * *

Через два дня мы покинули реку Донек и вышли в открытое море. Погода нам благоволила: попутный ветер, спокойное море. Не поход, а практически курорт. Большую часть времени занимала простая рутина. На ветрогонной вышке мы менялись каждые четыре часа. За это время никто особо не успевал устать или потратить слишком много сил. Когда гнали я, Мари или Хаген, расстояние удавалось преодолевать в два, а то и в три раза быстрее.

Мы еще в первый день решили, что будем гнать быстрее, потому что наши воздушные грани это позволяют. И по нашим подсчетам таким образом нам удастся сократить время пути на два с половиной дня.

Хаген внемлил моим советам и помимо ветрогона теперь выполнял еще и простую работу. Например, мыл палубу или готовил на всю команду вместе Рейгом или Тай-Тай.

Демоноборцы это, конечно же, оценили, правда, виду совсем не подали. Но было достаточно и того, что обстановка внутри команды стала заметно теплее.

А накануне вечером я и вовсе обнаружил Борова и Хагена у нас в каюте, увлечённо обсуждающих истории из жизни отрядов демоноборцев. Хаген рассказывал об отряде Боулей, а Боров о тех отрядах, в которых успел побывать. Как выяснилось, прежде чем попасть в отряд Дерей, он успел сменить три, и только здесь так надолго задержался.

В Боус-Груф мы прибыли на три дня раньше, чем даже могли рассчитывать. Мы с Хагеном так хотели быстрее приплыть на место, что в последние дни ничуть не щадили себя и часто подменяли вне очереди других магов ветра.

Ветробег причалил к берегам северных земель на рассвете. Самый северный порт встретил нас угрюмой, холодной тишиной, промёрзший землей с редкими островками снега, и совсем недружелюбным, пронизывающим до костей ветром.

Несмотря на то, что в Виреборне лето едва закончилось, сюда уже добралась зима и медленно расширялась, устанавливая свое господство. А оттуда, где находилась деревня народа Рэй-ро, она и вовсе почти никогда не уходила. Удивительно, что народ Рэй-ро не покинул холодные, безжизненные земли и продолжает там жить уже многие века.

В пути я много думал о походе и невольно обратился к памяти Ананда, пытаясь вспомнить что-нибудь об этом народе. Смутные воспоминания о мирном народе, который отделился давным-давно, еще при богах от вагров и выбрал совсем другой путь. Этот народ был куда древнее адамантийцев, скорее всего, они все еще помнили Адару до пришествия богов. Народ, который сумел спастись на севере от конца света. И может быть, не появись боги, они бы остались единственными людьми на планете, если бы сумели выжить.

А еще я вспомнил, что Рэй-ро не захотели присоединиться к империи, и я не стал их трогать, оставил здесь на краю света, ведь они сами того пожелали.

Но не только поэтому, было еще кое-что. Этот народ поклонялся Фассету, богу магии. И они были хранителями божественного артефакта, благодаря которому сумели так долго выживать в столь суровых и опасных условиях.

Артефакт своими свойствами напоминал небесный щит, только имел куда меньший периметр действия и другие интересные свойства. Он генерировал внутри благоприятную среду для человека, не пропускал вредный зараженный воздух, поддерживал комфортную температуру и влажность, а еще, что самое главное — он не пропускал энергию Шаргана. И в отличие от небесного щита, он не пропускал не только ларва-демонов, но и тера-демонов и даже Неспящих. И кроме меня более никто из живых не помнил этого артефакта, даже скорее всего сам народ Рэй-ро. Они списывали все на чудо, на защиту и благословение Фассета. А сам Фассет назвал артефакт «убежищем», когда-то о нем мне рассказал отец Деван Яростный, он велел хранить тайну об артефакте и передавать ее только своим наследникам.

Фассет создал артефакт, как последнюю надежду для человечества. И если шарганово войско захватит мир, у людей будет возможность спастись от них здесь. По крайней мере, если такое произойдёт, народ Рэй-ро выживет. И возможно, мирно проживая на краю земли, они даже не узнают, что миром правит зло, а они в очередной раз сумели спастись, сами того не ведая.

Эти воспоминания затронули еще кое-что. Память о вагрийцах, об их удивительной способности к пространственной магии. При чем, только этот народ умеют ее использовать в совершенстве. И если у нас это редкая способность, подвластная лишь сильным шай-гариям, то вагрийцы все: от мала до велика, как женщины, так и мужчины используют пространство с такой же лёгкостью с какой люди ходят и говорят.

И теперь и их удивительные способности не были для меня загадкой. Когда-то еще на пути объединения территорий в Империю я почти разгадал ее. В ту вагры буквально терроризировали восточные земли, то и дело нападая и грабя, и сжигая небольшие города. И никакого от них не было спасения.

Мне же, чтобы заручиться поддержкой жителей востока, необходимо было избавить их от набегов и тем самым убедить, что, войдя в состав империи, они обретут безопасность. Вот только задача оказалась едва ли простой.

— Эй, Тео! — окликнула меня бодрым голосом Мари, вырвав из созерцания воспоминаний. — Неужели холод тебя так напугал, что ты передумал сходить на берег?

Я настолько окунулся в прошлое, что и не заметил, как отряд уже начал сносить на берег дары для шамана.

Не мешкая, я призвал к грани ветра, принявшись перемещать большой груз. Впереди самая непростая часть пути и уже к обеду мы должны быть готовы его начать.

Глава 6

К вечеру следующего дня мы прибыли в графство Ульйик, самое северное графство Виреборна. Крепостные стены города были такими массивными и высокими, что казалось, жители Ульйика всерьез опасались нападений великанов.

Здесь уже лежал снег, кое-где сугробы доходили до колена. После жаркой южной погоды большинству отряда было сложно перестроиться, даже несмотря на то, что еще в пути на ветробеге мы начали поддевать одежду потеплее, а сошли на берег и вовсе в полном зимнем обмундировании. Стихийникам было куда легче. Мы грелись огненной гранью, а вот демоноборцам без магии приходилось кутаться во все, что только имелось.

Память Ананда мне подсказала, что графство Ульйик было самым прибыльным во всей империи. Здесь добывали алмазы и, кстати, добывают по сей день.

Несмотря на суровые условия, люди здесь живут припеваючи и мало в чем себе отказывают. Например, каждая торговая лавка и таверна обогревались стихийным тепловым артефактом, который грел и гнал воду по железным трубам. А еще в графстве жило самое большое количество магов грани земли, именно на их услуги здесь имелся самый большой спрос, потому что создать туннели и шахты для алмазной добычи без магии при нынешних условиях развития общества слишком долго и трудоемко. А еще именно отсюда родом тот огромный алмаз, из которого сделана корона Девангеров.

Весь вечер мы потратили на поиски транспорта. Причем по городу пришлось побегать абсолютно всем без исключения. Местные, как узнавали, что это очередной отряд в Рэй-ро сразу становились, с одной стороны, ироничными и слишком снисходительными, а с другой стороны, мало кто соглашался с нами работать.

Мне достаточно было пары таких бесед, чтобы понять, что Хаген был прав, когда говорил, что денег может и не хватить. Потому что самую большую их часть мы оставим здесь, потратив на сани и упряжки с гончими. А вот на оплату работы демоноборцев нам ни то что не хватит, а как бы не довелось еще и у них занимать.

И все же деньги решали многое. Нам удалось договориться с двумя хозяевами питомников о санях и гончих. Гончие — группа из шестерых специально обученных собак особой северной породы, которую называли залексами. Когда я увидел этих самых залексов, одновременно вспомнил и удивился.

Для Ананда в этих громадинах не было ничего удивительного, а вот для сознания Максима это было совершенно удивительное зрелище. Даже несмотря на память Несокрушимого, я не мог перестать на них таращиться и восхищаться. Это чувство было похоже на то, как будто множество раз видеть слона по телевизору и вдруг увидеть вживую.

Залексы большие и белоснежные, как полярные медведи. Пушистые с умильными добрыми мордами, собаки напоминали земных лаек, только были в два раза больше. В питомнике их обучали ездить с любым погонщиком. Люди тут попросту не хотели рисковать своими жизнями и обучали собак выполнять определенный команды в пути, кто бы их не отдавал.

А еще один из заводчиков нам рассказал, что залексы обучены в случае опасности или потери пассажиров всегда возвращаться домой. И что удивительно находят они дорогу обратно всегда. Также заводчик предупредил, что залексы куда быстрее демонов, но если демоны нападут, собаки нас защищать и спасть не станут, а скорее сбросят груз и убегут. Перспектива, конечно, такая себе, но это все же лучше, чем тащить все добро на собственном горбу.

Большинство саней с собачьей упряжкой были рассчитаны на троих пассажиров и одного погонщика. Но они не были рассчитаны на большой груз. Поэтому нам пришлось приобрести еще двое грузовых саней, в которые не нужно было запрягать собачью упряжку, их можно было тянуть только с помощью магии.

В Ульйике был лишь один мастер, который специализировался на магических грузовых санях. И, по всей видимости, жил он исключительно за счет тех, кто держал путь в Рэй-ро. Учитывая, сколько стоят его сани, ему достаточно было продать всего пять таких саней, чтобы безбедно жить весь год.

Причем арендовать сани было нельзя, по словам мастера, в половине случаев они после дороги становятся непригодными для повторного использования или и вовсе теряются или бесповоротно ломаются. Но мастер пообещал, что, если мы привезем их назад целыми, он выкупит у нас их за половину первоначальной цены. И тогда я для себя твердо решил, что мы их должны вернуть во что бы то ни стало, иначе нам нечем будет заплатить демоноборцам, да и на обратную дорогу денег не останется.

Правда, мастер так лукаво усмехался, что было понятно, что на возвращение саней он совсем не рассчитывает. И не только саней, судя по ухмылкам и загадочным фразочкам, он был не уверен, что и мы сами вернемся.

Вообще, пока собирались, мы от местных многое узнали о жизни на севере, да и о тех землях, что звали здесь краем света.

Один хмурый заводчик, который обучал нас командам для гона залексов, рассказал, что демоны целыми стаями пытаются атаковать город не реже пяти раз в месяц. Их, конечно, защищает толстая и крепкая стена, а еще в городе четыре мага с гранью разрушения, но несмотря на это, без лишней нужды местные город не покидают.

Сопровождать нас тоже никто не согласился, какие бы деньги мы ни предлагали. Последний проводник не вернулся с похода год назад, а больше желающих занять его место не нашлось. Все, что мы смогли, это раздобыть карту до Рэй-ро в одной из местных лавок. Фройч ее долго и придирчиво изучал, и в конце коротко резюмировал:

— Доберёмся за пять дней, если без приключений.

Мы остановились в недорогом постоялом дворе. Здесь была отвратительная еда, а спать приходилось на дырявых и грязных соломенных тюфяках, но что-то поуютнее мы себе уже попросту не могли позволить.

Вечером перед отправлением мы с Хагеном решили дать ребятам немного отдохнуть и расслабиться. Но, что удивительно, но ни один демоноборец в этот день не напился, да и вообще почти не пил. В отряде возникла напряженная и, я бы даже сказал, тягостная и тревожная атмосфера. После того как мы пообщались с местными, стало понятно, что мы даже близко не представляли, сколько на самом деле демонов в этих краях. И что самое неприятное, никто их здесь особо не истреблял. В Ульйике не было ни одного отряда демоноборцев. Местные не собирались им платить за истребление полчищ демонов. Во-первых, для них бы было это слишком невыгодно — истребить сотню демонов не то же самое, что пятерых, во-вторых, их устраивала оборона из стен и разрушителей.

Все мы прекрасно осознавали, что нас ждет впереди. Даже самые заядлые выпивохи Эсгон и Боров и те выпили лишь по две кружки местного горячего пива и отправились спать.

Не ушли спать только я, Хаген и Мари. И как только мы остались втроем, я тут же принялся обсуждать дела.

— У нас пять саней, — начал я. — Из них три пассажирских с залексами и двое магических с водно-скользящими лыжами. На магических будем меняться поочередно. Залексов уже вызвались гнать Боров, Эсгон и Фройч. Фройч пойдет впереди, у него карта и он лучше всех разбирается в местности, я дорогу помню, но не с земли, поэтому так сориентироваться не смогу.

— Фройч нас приведет к деревне, это можете не сомневаться, — заверила Мари. — меня больше беспокоят стаи тера-демонов, о которых тут все говорят. Сражаться с двумя-тремя демонами — еще куда ни шло. Но с десятком… — Мари нахмурилась и тревожно покачала головой. — Вы же понимаете, что одолеть такую группу невозможно.

— И все же эта задача выполнима, — с уверенностью сказал я. — Мы здесь не первые и не последние, кто держит путь в деревню. Если возвращаются другие, значит, и нам это под силу. У нас отличная команда. Мы справимся.

Мари неуверенно усмехнулась, какое-то время мы еще посидели за обсуждением деталей, а после отправились спать. Но спали недолго. Ранним утром мы покинули надежные стены Ульйика и отправились в путь.

Мы с Хагеном сразу заняли позиции на грузовых санях. Тащить сани силой граней совсем не то же самое, что гнать ветробег. Тут нужно рассчитывать силу разгона, успевать подмораживать снегом под лыжами, чтобы не увязать в сугробах по пояс и тормозить, чтобы сильно не разгоняться и не сбиваться с пути.

Занятие это было трудоемким и требовало немало концентрации. Поэтому отвлекаться на разговоры или даже просто на происходящее вокруг было сложно. Это все прекрасно понимали, поэтому мы ехали позади основной группы, одновременно не сбивая с темпа гончих и прикрывая тыл. Хотя следить за тем, что происходит позади едва ли были в состоянии.

Первую половину дня мы проехали без приключений, в середине дня сделали небольшой привал. Покормили собак, поели сами, разбрелись в разные стороны сходить по нужде, да и просто размять ноги.

Я влез на большой холм, желая осмотреться. За мной последовал Фройч, видимо, желая тоже взглянуть на заснеженные просторы.

Пользуясь случаем, я спросил его:

— Следы демонов попадались?

— Попадались, — кивнул он, поравнявшись со мной. — Сами следы быстро заметает снегом, но вот их дерьмо, — Фройч нехорошо усмехнулся и покачал головой, — у демонов оно такое горячее, что снег вокруг тает так, словно там костер жгли. И я скажу тебе, Тео, что это дерьмо здесь повсюду. А в некоторых местах еще даже и не остыло. Даже удивительно, что мы еще ни на кого не нарвались.

Увязая по колено в снегу, я, наконец, взобрался на самую высокую точку холма, подал руку Фройчу, помогая подняться ко мне. Старик хоть и был крепким, жилистым и выносливым, но все же возраст брал свое, и даже такой небольшой подъем заставил его дышать тяжело и прерывисто.

Мы с Фройчем повернулись одновременно и уставились на открывшиеся заснеженные дали. Но любоваться белоснежными пейзажами севера нам не пришлось.

Стоило только осмотреть периметр, как вдалеке, в заснеженной долине мы увидели стаю демонов. Их здесь было не меньше двадцати. Слишком большая стая. А позади них в нескольких километрах бегала еще стая поменьше из пяти особей. И обе стаи быстро двигались в нашу сторону. Меньше чем через полчаса они будут здесь.

— Привал окончен! — громко крикнул я отряду. — Впереди стая!

Уговаривать никого не пришлось, все быстро ринулись к саням.

Только Фройч не сдвинулся с места. Он продолжал сверлить демонов таким взглядом, словно бы надеялся этим взглядом их сжечь.

— Залексы быстрее, оторвемся, — сказал я, — они не сумеют нас догнать.

Фройч поднял на меня мрачный взгляд:

— Сейчас, может, и не сумеют, — с угрюмой задумчивостью протянул он. — Вот только нам нужно отдыхать, как и гончим. А демоны не спят. Они нас догонят на первой же стоянке.

— Если продолжат идти за нами, — добавил я.

— Эти продолжат, они уже взяли след. Все, что мы можем, это попробовать запутать следы и увести их в другую сторону.

— Разделяться нельзя, — категорично закачал я головой, сразу поняв, куда ведет старик. — Нужно попробовать оторваться. Возможно, несколько дней придется гнать с маленькими остановками только для того, чтобы залексы отдохнули.

Фройч с подозрительностью сузил глаза, затем перевел взгляд на Хагена и неодобрительно поинтересовался:

— А разве ты сам тут все решаешь, парень? С отчимом посоветоваться не хочешь? Ну или хотя бы со старшими?

Что-то я как-то совсем потерял бдительность и вышел из образа. Эти новые воспоминания почти вытеснили так долго создаваемый мною образ простого парня из глуши с крутыми способностями. Все больше надо мной довлела та часть души, которая когда-то сделала Ананда Несокрушимым. И все во мне буквально противилось, когда нужно было скрывать свою суть, прикидываться или стоять в стороне.

К счастью, Фройч ничего такого не заподозрил, а просто решил, что я слишком многое себе возомнил.

— Да, конечно, нужно со всеми обсудить, — спокойно согласился я и решительно начал спускаться с холма к отряду, который в любую секунду уже готов был сорваться с места.

— Сколько их там? — как только я приблизился, деловито поинтересовался Рик.

— Через сколько они будут здесь? — следом задал вопрос Лимар.

Я ответил сразу обоим, а также на те вопросы, которые наверняка зададут после:

— Две группы: одна большая — особей двадцать, одна поменьше — не больше пяти. Они друг от друга на расстоянии двух баргов, возможно, даже не пересекутся, но могут и объединится в большую стаю. Учитывая, с какой скоростью они бегут, будут здесь через пять лучей.

— Нужно разделиться, — решительно сказала Мари. Видимо, у них с Фройчем другой стратегии не бывает.

— Это единственный вариант увести их по другому следу, — поддержал ее Фройч, уже успевший спуститься с холма. — Нам не нужно разделяться всем. Достаточно одной группы из саней и упряжки. Нужно их подождать, а затем увести и запутать следы, повернуть обратно, увести их обратно к городу, а там уже местные сами их прикончат.

— Нет, это слишком опасно! — категорично воскликнул я. — Здесь не южные леса, где можно запутать демонов и сбить с толку. Нет гарантии, что вы сможете их увести, что сумеете добраться до города или что вы не нарветесь на другую стаю. Мы должны держаться вместе и точка.

Фройч нехорошо зыркнул, а я уставился на Хагена, всем своим видом давая понять, чтобы он наконец хоть как-то меня поддержал.

— Нет, разделяться мы не будем, Тео прав, это опасно, — наконец сумел открыть рот Хаген и хоть что-то сказать.

— И что ты предлагаешь? — возмущенно пробасил Боров. — Не спать, не делать остановок? Нам до Рэй-ро еще четыре с половиной дня. Залексов такими темпами мы загоним уже завтра и вообще останемся без гончих.

— Нет, — сказал я, — остановки мы будем делать, но короткие. И если демоны нас нагонят, мы с ними сразимся.

— Там стая! Их больше чем нас в два раза! — выпучил на меня глаза Эсгон, говоря так, словно объясняет умственно отсталому очевидные вещи. — Ты явно не понимаешь, с чем демоноборцы имеют дело. Чтобы убить и загнать одного демона, нам требуется не меньше семи человек. А тут их уже больше чем нас. А если нас почувствуют другие группы? Эта стая может увеличиться в два или в три раза! И что тогда прикажешь делать⁈

Весь отряд смотрел на меня с негодованием. Только Тай обеспокоенно смотрела в сторону холма, Хаген хмурился, Мари сверлила холодным взглядом, улыбаясь на одну сторону, ей явно было любопытно, как я собираюсь выкручиваться.

— Нужно использовать голову, магию и, возможно, надеяться на удачу, — я снова уставился на Хагена, мысленно негодуя, что он даже не пытается взять инициативу в свои руки. — Если пойдет снег, это укроет нас, собьёт демонов с курса. Также мы можем с помощью ветра заметать за собой и запахи, и следы. И… — я задумался, затем все же решил сказать: — У меня есть грань защиты, во время остановок я смогу нас закрывать. Не забывайте — у нас есть грани, и вариантов можно придумать много.

Весть о моей грани слегка подбодрила демоноборцев и заставила все же пусть и не принять, но допустить возможность моего плана.

«Каких размеров твой щит?» — заинтересованно спросил меня Болтун на языке жестов.

Из-за всех этих обсуждений и перепалок мы теряли время. По-хорошему мы уже должны были минут десять, как гнать залексов вперед, что есть мочи. Чтобы не распинаться еще полчаса, я призвал к грани защиты и медленно начал разворачивать щит.

Тонкая пленка защиты засияла сиреневым вокруг меня, я начал медленно раздвигать его, забирая внутрь сначала близстоящих демоноборцев, а после и упряжки с залексами. Собаки лишь слегка занервничали, когда щит скользнул по ним, но как только они оказались внутри, ту же успокоились.

На всю мощь раздвигать я его не стал, чтобы зря не тратить энергию. Все, что мне нужно было — это продемонстрировать, что я смогу нас защитить. И пока я раздвигал границы щита, попутно начал рассказывать:

— Помимо щита у нас есть и другое преимущество. Некромантия. Если до поднятия щита удастся убить хотя бы одного демона, Хаген сможет его поднять и сражаться им с другими демонами.

— Ты меня начинаешь пугать, парень, — то ли похвалил, то ли насторожился Боров, но я решил проигнорировать его слова.

— И как долго ты сможешь его держать? — растягивая фразу и в тихом восхищении окидывая взглядом щит, спросила Мари.

— Думаю достаточно, чтобы мы могли немного отдохнуть.

— Если ты будешь так расходовать силы, не сможешь гнать грузовые сани, — резонно подметил Хаген.

— Значит, он будет в это время отдыхать и набираться сил, — твердо заявила Мари. — А гнать повозку поочередно будем мы с Лимаром и Рейгом. И хватит этой болтовни, все по местам, мы теряем время! Нужно уносить отсюда ноги.

Как только Мари это произнесла, все демоноборцы без промедления вскочили на сани с упряжками, а Мари и Хаген заняли места на грузовых санях. Я сел в упряжку с Тай и Риком, подвинув уже уютно умостившегося Болтуна. Незачем этим двоим тут оставаться без присмотра, а Болтун наверняка всю дорогу дрыхнуть будет, пока не придет время подменить Рика.

Мы гнали залексов до самого заката без остановок, нам повезло, потому что в середине дня небо посерело и начал срываться снег. Это был хороший знак — если снега будет много, это заметет наши следы и возможно собьет стаю демонов с пути.

Когда стемнело, решили сделать привал. Мы хоть и могли поочередно спать и в пути, а вот залексам нужен был отдых, еда и вода. К тому же они заметно устали и начали весьма сбавлять темп.

Остановились, начали разворачивать стоянку на ночлег. После того как зашло солнце, стало заметно холоднее. Стоило бы разжечь костер, мы для этого дела с собой взяли достаточно древесных углей и простых вязанок с дровами, но здесь, где вокруг ни одного деревца, не одного холма или камня, где можно бы было спрятаться, этим костром мы будем только привлекать внимание. А демоны чувствуют огонь так же, как и энергию жизни и граней.

Но греться как-то нужно было, за те четыре час, что мы собирались отдыхать, здесь можно продрогнуть до смерти. И если стихийникам это не слишком грозит, то вот демоноборцы без магии замерзнут быстро.

Мы развернули шатер, из меховых шкур, которые мы везли в дары шаману, соорудили теплое лежбище, куда могло влезть несколько человек, погреться и поспать. Первых туда отправили девчонок, а затем мы с Хагеном начали думать, как бы закрыть костер от видимости, но при этом все же его разжечь. Внутри шатра его разжигать было нельзя, шатер не был на это рассчитан, но кое-что все же мы придумали.

Полчаса Хаген потратил на поиски камней под снегом. С помощью грани земли он ворошил землю, вытаскивая на поверхность промерзшие куски. Под снегом и землей удавалось находить камни, но все они какие-то мелкие, походную печь из таких не сделать.

У меня всплыло в памяти воспоминание Ананда о том, как он создавал корону Девангеров из огромного алмаза. С помощью разрушения я отсекал ненужное, и все же разрушать алмазы полностью было расточительно, потому я их сразу же восстанавливал обратно, объединяя в один крупный драгоценный камень. После он украсил диадемы моих трех жен.

Да, это заклинание, работающее на силе мироздания, буквально превращало алмазы в глину, с которой можно было творить что угодно. И пусть у меня на создание короны ушел не один день трудной, энергозатратной и кропотливой работы, но здесь не алмазы, а простые камни. Да и ювелирное украшение создавать не нужно.

Я сгреб все камни в кучу, что отрыл Хаген, и мысленно произнес заклинание. Хаген не понимал, что я делаю, но, когда увидел, как я практически плавлю камни, формирую из них один цельный и правильной форы сферообразный полый внутри камень, тут же заинтересованно уселся рядом, с любопытством следя за каждым моим действием.

— Я такое лишь пару раз видел, — прошептал Хаген, когда я закончил. — И то, не таких объёмов и не с такой скоростью.

— Давай растопим ее, — предложил я.

Хаген с готовностью кивнул, но все же задержался на миг и нахмурился:

— Ты всем им доверяешь? — тихо, практически бесшумно, лишь шевеля губами, спросил Хаг.

Я прекрасно понимал, что его беспокоило. Я слишком свечу силой, буквально шокирую ею отряд. Так недолго и до того, что многие начнут подозревать неладное, если уже не начали. Но сейчас я и не видел другого выхода. Как можно прятать силу, когда использовать ее, это единственный способ здесь выжить и добраться до места?

— Я постараюсь поменьше демонстрировать, — сказал я, желая успокоить Хага.

Он лишь вздохнул и покачал головой, а затем встал и направился к саням, где лежали угли и дрова. Уже через десять минут наша печь разгорелась, и почти весь отряд кучно собрался вокруг, греться. Совсем скрыть зарево от огня, конечно же, не вышло, но мы так расположили печь, что она находилась между шатром и упряжками с санями. Слишком видно его не будет.

Демоноборцы, ютясь у костра, начали засыпать, улеглись на отдых и залексы, которых мы загнали в шатер. Затем я отправил спать и Хагена, оставшись на карауле с Болтуном, который успел выспаться еще в дороге.

А еще у нас обоих было преимущество: мы единственные, кто видит в темноте, а значит, распознать приближение демонов сможем куда раньше, чем остальные.

С Болтуном мы все время практически не разговаривали, лишь изредка перекидываясь короткими фразами на языке жестов. Время от времени поочередно подкидывали дрова в костер, а потом сели перекусить. Мы решили дать отряду отдохнуть подольше, гнать ночью во тьме не слишком безопасно, и к тому же вокруг никаких демонов не видать.

Ближе к рассвету выдохся и Болтун — он отправился спать. Я же, чтобы размять ноги и осмотреться, решил прогуляться поблизости, не отходя далеко от отряда.

Я отыскал взглядом самое возвышенное место — очередной заснеженный холм, и направился туда, чтобы убедиться, что демонов поблизости нет. Но только я начал взбираться на холм, как услышал позади встревоженный одиночный собачий лай. Другие разбуженные залексы тут же подхватили, и теперь собаки загавкали беспокойным хором.

Не раздумывая, я бросился обратно. Разбуженный собачьим лаем отряд тут же поднялся на ноги. А затем я увидел демонов.

Их было не меньше дюжины, разномастные громадные чудовища на бешеной скорости неслись прямиком на нас.

Я на бегу развернул щит. По сути, я бежал с демонами наперегонки, жизнь отряда в буквальном смысле зависела от того, кто достигнет стоянки первым.

Демоноборцы тоже не теряли времени, Мари принялась отдавать громкие команды, быстро расставляя демоноборцев по периметру.

Я толкал себя силой ветра в спину, ускоряясь и разворачивая щит все больше. В тот миг, когда озлобленные рычащие твари почти налетели на шатер, я вытолкнул ветром себя вперед, подлетел в воздухе и приземлился недалеко от повозок.

Демоны налетели на щит, как мухи на лобовое стекло мчащегося на всей скорости автомобиля. Они попадали на спины, завыли, яростно зарычали. В них врезались те, что бежали позади, некоторые спотыкались, а другие прямо по собратьям продолжали нестись вперед, но их ждала та же участь, что и уже упавших демонов.

Но главное — я успел, отряд был под защитой. Вот только…

Залексы заливались яростным лаем и рвались с привязи. Тай и Рейг пытались успокоить собак, но те чувствовали присутствие демонов и не могли угомониться.

— И что теперь будем делать⁈ — перекрикивая лай, сурово уставилась на меня Мари. — Мы ведь в ловушке! Как ни крути, но вечно ты щит держать не сможешь, а эти твари никогда не уйдут.

— Может, отпустим несколько залексов, и тогда они уведут отсюда демонов? — предложил Фройч.

— Нет, чтобы их выпустить, мне придется опустить щит, — категорично покачал я головой. — Мы используем некро-грань, как я и говорил.

Глава 7

— И какой дурак согласится выйти за щит? — зло протянул Эсгон, крутя в руках меч.

Повисла пауза, я обдумывал наши дальнейшие действия, а Эсгон тем временем, играючи продолжая крутить в руке меч, подошел к щиту, с вызовом уставился на демона, который тут же с остервенелым ревом бросился на него, но наткнувшись на щит, ударился и упал на спину. Эсгон скорчил рожу другому демону, и когда тот также налетел на щит, весело оскалился и заржал. Эсгон продолжил развлекаться: ткнул мечом в щит, проверяя, сможет ли он пройти сквозь него. У него, конечно же, ничего не вышло, щит как ничего не впускал, так и не выпускал.

И именно это все затрудняло, но лазейка все же была. У щита была форма цилиндра с открытым как у стакана верхом и наверху защита уже не действовала, я мог, конечно, сделать щит в виде полусферы, но сейчас он нужен нам был именно в виде цилиндра.

— Я бы на вашем месте лучше отошел от стены и держался поближе ко мне, — воскликнул я, привлекая к себе внимание, потому что уже половина отряда стояла у щита и дразнила демонов.

Сила грани защиты не настолько надежна, и даже я не могу гарантировать, что не отвлекусь на мгновение, и щит не сместится или не падет.

Демоноборцы, пусть и нехотя, но от щита все же отошли и направились ко мне.

— Так что мы делать будем-то? — пробасил Боров, поравнявшись со мной и окинув взглядом полным недоверия.

В то, что у меня есть план, он явно не верил, как, впрочем, и половина отряда.

— Нам нужно убить всего одного демона, — сказал я. — Там наверху нет защиты. Значит, все что нам нужно, это поднять Мари, а она убьёт демона.

— Это я смогу! — с готовностью воскликнула она, положив руку на пояс, где висели сюрикэны.

— Ладно, убить мы его может и сможем, — согласился Боров, — но как мы его затащим внутрь?

— Я попробую переместить щит, чтобы захватить демона, — сказал я.

— Велик риск, что в таком случае он падет, — закачал головой Хаген. — Но, нужно попробовать. Без прикосновения я не смогу поднять нежить.

Перемещать щит и впрямь было рискованно. Я это умел делать, но ни разу не перемещал щит таких размеров, в этом и была проблема. Даже в памяти Ананда покопался и понял, что и он никогда такое не проворачивал. Энергия защиты нестабильная и завязана исключительно на создателе — я ее центр тяжести и пока все на своих местах, щит незыблем, но стоит только попытаться что-то изменить, как все вмиг рухнет.

— А может, я попробую сверху всех убить? — предположила Мари и тут же сама ответила на свой вопрос: — Нет, на всех у меня не хватит оружия, они часто застревают в панцирях или костях, — она похлопала по сюрикэнам. — Но, возможно, двоих или троих… а еще у Тай есть арбалет, и мечи, я бы могла попробовать…

— Не стоит расходовать оружие, — не согласился я с ней. — Это только первая стая, с которой мы столкнулись, оружие нам еще понадобится. Будем действовать по моему плану. Я попробую переместить щит. Если не выйдет, если щит падет, вы все должны быть готовы. Боров и Хаген затащат мертвого демона внутрь, а я тут же подниму защиту, даже если нескольким демонам удастся проникнуть внутрь, мы сумеем с ними справиться.

Повисла пауза, какое-то время никто не смел говорить. Лай залексов и рев демонов за щитом раздражали и не способствовали спокойному обсуждению плана. Да и нечего тут было обсуждать, нужно было действовать, пока весь этот гвалт не привлек другие стаи.

— Мари, ты готова? Нужно начинать, — требовательно уставился я на нее, а она тут же кивнула.

— Лимар, Хаген, Рейг, — продолжил я, — вам нужно будет поднять ее и держать наверху до тех пор, пока она не прикончит одного из них. Вы готовы?

Все трое закивали и направились к центру стоянки, попутно обсуждая план действий. Необязательно было отправлять всех поднимать Мари, но в данном случае лучше перестраховаться, все-таки высота щита больше пяти метров и мне бы совсем не хотелось, чтобы они уронили Мари, сама себя она подхватить не сможет.

Мари встала в центр и положила руку на пояс, туда где покоились сюрикэны. Лимар, Рейг и Хаген окружили ее на расстоянии полутора метров.

Первый призвал к грани ветра Хаг, внутри щита по кругу пронесся ветер, концентрируясь вихрем вокруг Мари. Ее меховая шапка слетела и закружилась в смерче, плащ, подбитый мехом, и волосы взмыли вверх, она сгруппировалась, готовясь к подъему.

Рейг и Лимар тоже призвали к ветру. Их задачей не было усилить смерч, они должны давить силой в центр смерча Хагена с разных сторон, чтобы смерч не унесло в сторону и, таким образом, Мари не вышвырнуло за щит прямиком на разъярённых демонов. А затем им предстоит изменить смерч на единый поток с воздушной подушкой, на которой Мари предстоит держаться.

Медленно и осторожно Хаген начал вытягивать смерч, поднимая Мари наверх. Баронессу медленно закружило, как балерину в музыкальной шкатулке, и вскоре подняло над щитом.

Хаген все не мог усмирить стихию и превратить смерч в поток, но, в конце концов, у него это получилось. Мари перестала крутиться на месте, замерла, приготовилась и призвала к грани ветра, поднимая в воздух сюрикэны.

Острые звезды застыли у нее над головой, она начала выискивать взглядом подходящую жертву. Я сразу понял, на какого демона она нацелилась. Поодаль, почти с другой стороны щита, отдельно от группы кучно прорывающихся в щит и лезущих в буквальном смысле друг другу на головы демонов, стоял один косматый и шипастый тера-демон.

Его длинная когда-то белая, а теперь грязно-серая шерсть свисала длинными косматыми кусками, из-под этой шерсти торчали треугольные колючие шипы. Морда у демона вытянутая, очень напоминающая широкими ноздрями бычью, острые клыки и большие, как у рыбы круглые глаза, загнутые назад рога и массивные лапы с копытами.

Этот демон когда-то был буйволом, тут сомнения нет. Но деформация превратила его в хищника и поставила на две ноги. И теперь он размахивал, как бешеная росомаха, короткими лапами с уродливыми отростками и длинными когтями, которые, видимо, служили чудовищу пальцами, пытаясь пробить щит. Стена энергетической защиты покрывалась бурыми пятнами в тех местах, где он ударял, его когти стирались и ломались от преграды, но едва ли это могло остановить объятого жаждой крови монстра.

Мари выбрала самый подходящий экземпляр. Это животное явно было захвачено лавра-демоном не так давно и оттого слишком деформироваться и отрастить толстый панцирь еще не успело. Наличие такой густой шерсти указывало на то, что под ней у него мягка плоть, а значит, пробить ее будет не так сложно, как у остальных.

— Только не отрезай ему голову! — перекрикивая вой ветра и лай собак, крикнул Мари Хаген.

Мари только оскорбленно усмехнулась, мол, не учи ученого. Будто бы она могла не понимать, что безголовый демон в виде нежити потеряет свою эффективность вдвое.

Мари прицелилась и направила сюрикэны на тварь. Острые звезды вонзились в его морду, рассекли шею, и кровь волной хлынула прямиком на щит, оставляя густые потеки на полупрозрачных стенах.

Демон неистово взвыл, замахал руками, пытаясь отбиться от невидимого противника, причиняющего ему боль.

Вместе с хлынувшей из горла кровью его начали стремительно покидать силы. Демон рухнул на снег, трепыхаясь в конвульсиях. Он даже несколько раз пытался встать, но вскоре его движения становились все более вялыми и редкими, пока он и вовсе не застыл.

— Готово! — победоносно крикнула Мари, взмахивая рукой, несколько сюрикэнов, разбрызгивая кровь, вылетели из морды, головы и шеи демона, но это явно оказались далеко не все метательные ножи. Многие застряли в демоне и теперь их никак не достать, кроме как вручную.

Хаген начал медленно опускать Мари на землю. Первая часть плана была исполнена, к слову, самая простая его часть. Теперь предстояло самое сложное.

Я дал ребятам немного времени перевести дух. А потом мы начали неторопливо, продумывая любые варианты развития событий, занимать позиции.

Хаген и Боров заняли позицию возле убитого демона, если щит падет их задача как можно быстрее втащить демона внутрь. Остальные демоноборцы и стихийники рассредоточились в тех местах, где остервеннело бились о преграду защиты демоны. Но заняли они позиции на довольно приличном расстоянии, на тот случай, когда я подниму щит и уменьшу его площадь, чтобы они успели заскочить внутрь.

Эсгон и Ольвин начали нарочно злить демонов: шуметь, замахиваться мечами, отвлекая внимание от Хагена и Борова и таким образом, не давая им переместиться, куда нам не нужно.

Я же попытался сосредоточиться, хоть это и было довольно сложно из-за стоявших вокруг криков, лая и утробного демонического рева. А еще мне весьма мешали эмоции Тай-Тай. Она очень боялась: страх сковывал, душил, мешал.

Мне нужно было отстраниться от этого. Мой адамантийский слух был отменным, я слышал куда лучше, чем обычный человек. Но также преимущество алмазных людей было в том, что я мог это контролировать.

Воспоминания Ананда подсказали мне, как отключить слух. Теперь я все слышал словно через толстую стену — эта проблема решилась проще простого. Но куда сложнее было избавиться от страха Тай. Слишком сильная между нами связь, и единственный безотказный способ — это разорвать эмоциональную связь окончательно и бесповоротно.

Я этого сделать не мог. Я слишком дорожил этим чувством, оно значило куда больше, чем обычная эмпатия, такой связью могут обладать только воистину близкие люди. А связью с близкими людьми не разбрасываются.

Все, что я мог, это помочь успокоиться Тай. Так же, как когда-то я это проделывал много раз, когда она была малышкой. Я отправил ей эмоциональную волну спокойствия и уверенности, показал, что мы в безопасности, что я не дам ее в обиду.

Тай это почувствовала, обернулась и, слабо улыбнувшись, кивнула, словно бы пыталась подбодрить меня в ответ.

Я поделился с Тай храбростью, показал ей, насколько я уверен в своих силах — и это помогло, страх начал отступать. Нет, он не исчез окончательно, но теперь он, по крайней мере, мне не мешал.

— Приготовились! — воскликнул я.

Отряд резко затих и замер, в воздухе повисло неимоверное напряжение, такое, что казалось еще несколько мгновений ожидания и в воздухе затрещат искры.

Медленно и осторожно я начал перемещать щит.

Буквально по миллиметру я начал двигать его в сторону мертвого демона. Это было так же сложно, как попытаться передвинуть громадное строение — одно неверное движение и все развалится.

На перемещение щита в один шаг у меня ушло не меньше десяти минут. До ноги демона оставалось еще пол метра, как только хотя бы его копыто окажется внутри, Боров с Хагом уже смогут затащить его внутрь. Вот только я опасался, что движение может нарушить структуру щита. Но других вариантов нет, нужно было однозначно попытаться.

Демоноборцы заметно подрасслабились, увидев, что у меня все получается. Многие теперь лишь изредка поглядывали на демонов, а в основном таращились на меня. Это злило, нельзя терять бдительность.

— Не отвлекайтесь! — гаркнул я.

Из-за вспышки гнева щит раздвинулся. Один из близстоящих у стены демонов буквально ввалился внутрь щита. Я сам не понял, как это произошло и почему я его впустил.

Демон с чудовищным ревом ринулся на демоноборцев. Мне нельзя было на это отвлекаться, я должен продолжать методично передвигать щит и не дать ему пасть. Демоноборцы работали слаженно, отрабатывая выработавшийся за годы работы план захвата и уничтожения демона. Я был уверен, что они с ним справятся, вот только…

Звуки борьбы, крики, суета, творящаяся вокруг, и добил меня страх и отчаяние Тай. Все это обрушилось и буквально оглушило.

Все полетело к черту, весь четко выстроенный план летел в бездонную пропасть. Я чувствовал, что еще мгновение и щит слетит, стоит его подвинуть хоть на миллиметр. Но, выход был — нам теперь и не нужен был тот мертвец за щитом, теперь главное — прикончить демона внутри.

Хаген и Боров тоже это поняли и бросились на подмогу к остальным демоноборцам. Я же ослабил контроль над щитом, прекратив движение, и прочно запитал его на одном месте.

Как только закончил, повернулся к месту сражения демона и демоноборцев. Как я и полагал, им удалось с ним справиться. Вот только какой ценой?

Со вспоротым когтями животом лежал и захлебывался в собственной крови Болтун. Неподалеку неистово кричал от боли Рик, его рука у плеча буквально болталась на уцелевшей плоти, обнажились голые кости и хрящи. Тай, склонившись над ним, тряслась от плача, пытаясь приладить все обратно и исцелить его руку.

Я быстро обследовал взглядом остальных членов отряда, попутно призывая к грани целительства. Некоторые были ранены, но срочная помощь явно не требовалась, поэтому я бросился к Болтуну.

— Сейчас, сейчас подлатаем тебя, держись, — заговорил я, попутно запуская руку в горячую кровавую рану на животе. Нужно было сначала исцелить задетые внутренние органы.

Щиту пока что ничего не угрожало, я чувствовал в себе силы, и потому мог спокойно держать защиту и использовать грань целительства. Без промедлений я принялся за работу.

Болтун от моих манипуляций внутри его тела сдавленно взвыл и закашлялся, кровь изо рта — это плохой знак, здесь явно не зубы выбиты, было сломано ребро и пробито легкое, нужно было сначала выкачать оттуда кровь. Я окунулся в целительство с головой, совсем перестав замечать то, что происходило вокруг.

Я сосредоточился, почувствовав все проблемные места, ощутил их, так сказать, на собственной шкуре. Первым делом с помощью грани воды откачал жидкость и кровь из легких, затягивая раны. Затем начал заращивать раненые органы. Кровь быстро удалось остановить, правда, от боли и потери крови Болтун потерял сознание, но это было даже к лучшему. Так он мне не мешал, а еще я меньше стал ощущать его боль.

— Как он? Жить будет? — от работы меня оторвал встревоженный басовитый голос Борова, раздавшийся у самого уха.

— Да, — отмахнулся я, давая понять, чтобы не мешал, и все же спросил, прежде чем Боров успел уйти: — Остальные как? Еще кому-нибудь помощь нужна?

— Нормально, — протянул он, — Рика Тайлария подлечит. У Эсгона спина распорота шипами, но ему не привыкать, само затянется. Остальные отделались царапинами. Демон тоже относительно целый, сможем использовать.

— Хорошо, — кивнул я, вновь окунаясь с головой в работу, но Боров меня вновь отвлек:

— У тебя сил-то хватит на щит?

Я не ответил, понятно, что Боров переживал, что сейчас, расходуя магию на целительство и спасение одного, я рискую жизнями всех остальных.

Но у меня сил еще было достаточно, хотя целительство и впрямь пожирало их с неимоверной скоростью. Может быть, я и впрямь рисковал.

— Эй, Тео, — правильно расценив мою заминку, сказал Боров, присаживаясь рядом на корточки. — Болтун один из моих лучших друзей и больше всего я желаю, чтоб ты его спас, но сейчас… — он окинул тяжелым взглядом обстановку вокруг, и мрачно произнес: — Оставь это дело своей сестре, побереги силы, нам без тебя тут кранты.

Пришлось согласиться. Боров прав. Когда я исцелял дракона, силы расходовались куда сильнее, чем при использовании любой другой магии. Но, вот черт, Болтуну нужна была помощь и немедленная.

Я нашел взглядом Тай. Она все еще колдовала над рукой Рика и, судя по всему, займет это у нее не меньше двух часов. У Болтуна нет столько времени.

— Тай! Ты нужна здесь! — крикнул я.

Она вздрогнула, перевела на меня заплаканные глаза, явно не понимая, что я от нее хочу.

— Рик потерпит, ты нужна Болтуну! — с нажимом произнес я.

Тай растерянно взглянула на Рика, он слабо улыбнулся и кивнул, мол, иди, я справлюсь.

Тай еще какое-то время с сожалением глядела на него, а затем, резко сорвавшись с места, бросилась к Болтуну. Уже возле нас странно посмотрела на меня, обдала обидой, и буркнула:

— Мог бы и рассказать, что открыл грань целительства.

Я виновато улыбнулся, а Тай нахмурила брови, став крайне серьезной, а после сосредоточилась и без промедления принялась за работу.

Я и вправду израсходовал немало сил на исцеление Болтуна. Это было опрометчиво. Осмотрелся — щит незыблемой преградой все еще защищает. Пусть так и будет, но нужно бы поторопиться и продолжить, то что начали, пока у меня есть еще силы на то, чтобы нас защищать.

— Хаген! — крикнул я, пытаясь отыскать его взглядом в толпе демоноборцев.

Его долговязая фигура тут же выросла, возвысившись над демоноборцами, которые в большинстве своем или склонившись помогали раненым, или были ранены и оттого сами лежали.

— Поднимай, — уже тише велел я.

Самому сейчас управлять нежитью мне будет не под силу. Мне предстоит другое: опустить щит, а после его поднять.

Хаген с готовностью склонился над мертвым демоном, призывая к некро-грани. Через минуту демон уже стоял на ногах.

— Ты уверен, что сейчас время его выпускать? — обеспокоенно спросила Мари, тихо подкравшаяся сзади.

— Чем быстрее мы от них избавимся, тем лучше. И время сейчас — мы опаздываем, мы должны это были сделать раньше. Этот шум привлекает других демонов. Сейчас мы должны убить эту стаю, а после быстро собираться и уходить.

— Но у нас раненные. Болтун, Рик…

— Нам нужно уходить, — категорично ответил я, — исцелять мы сможем их и в дороге.

Мари не стала перечить, кивнула, а после спросила:

— Что нужно делать?

— Придется опустить щит, чтобы выпустить нежить.

— Или, — осторожно начала Мари, — мы можем вышвырнуть его за щит силой ветра.

— Думаешь, сможем поднять такую тушу? — нехорошо усмехнулся я.

— Мы ведь не пробовали, но это куда безопаснее, чем опускать щит.

— Хорошо, — согласился я, затем бросил взгляд на Хагена, который настраивал связь с нежитью, а по сути привыкал к его огромным габаритам и пытался управлять телом.

После я отыскал взглядом Лимара. Он сидел на грузовых санях и отрешенно таращился перед собой. Да, и это в то время, когда остальные помогали другим. Меня это разозлило, по всей видимости, он держался поодаль и в то время, когда демон прорвался за щит. Потому и сидит тут такой целехонький и страдает.

— Лимар! — окликнула его недовольным тоном Мари, словно бы подумав о том же. — Вставай, давай, нам нужно поднять эту тушу за щит! — она показала взглядом на неуклюже топчущегося на месте демона.

Лимар смерил демона недоумевающим взглядом:

— И как мы это сделаем?

Мари проигнорировала его вопрос, громко оповестив остальных:

— Отряд, мы сейчас попытаемся выбросить демона за щит. Тео придется сузить периметр щита, поэтому все передвигаемся ближе к шатру, иначе нам его не выкинуть. Рейг, Лимар, я и Хаген — работаем по той же схеме, с помощью которой поднимали меня, все всё поняли?

Тех, кого она назвала, с готовностью закивали, а Рейг и вовсе тут же принялся за бурную деятельность, начав передвигать с помощью ветра грузовые сани ближе к центру.

Нет, это слишком долго, все эти подготовки слишком расходуют время. Я точно знал, был уверен на сто процентов, что почуявшие демонический зов другие стаи уже двигаются сюда.

— Разойдитесь! — сердито рявкнул я.

Сейчас было не до условностей, мне нужно увести отряд отсюда как можно скорее.

Я показал Хагену, чтобы вывел демона к центру, и Хаген спешно направил его ко мне, хотя и посмотрел на меня тревожно и едва ли скрывая осуждение.

Пока демон неуклюже топал в мою сторону, я призвал к грани ветра. Я не сдерживал силу — чтобы поднять такую тушу и впрямь нужно немало силы, поэтому закрученный мною вихрь начал подхватывать все вокруг, срывая с места лёгкие предметы, вырывая крючки из замерзшей земли, которые держали шатер.

Демон стоял напротив и смотрел на меня застывшим взглядом, вихрь, свирепствовавший вокруг, я начал сужать. Но, вот черт, он оказался таким сильным, что и мне самому сложно было устоять на ногах.

Меня подхватило стихией, я сгруппировался и резко отскочил назад, сужая в два раз смерч. Напротив оказалась Мари, Хаген и Лимар с Рейгом, которые тут же ударили потоками воздуха, подхватывая демона.

Ноги нежити оторвались от земли, мертвое тело все еще истекало кровью и брызги, подхваченные ветром, полетели в нас. Демона закружило, словно в центрифуге — главное, не уронить, если такая туша рухнет нам на головы, мало не покажется.

Слегка убавив силу и дав остальным возможность приложить больше усилий, я перенаправил смерч, а после, поддав воздушный пинок демону, вышвырнул его за стену щита.

Нежить рухнула прямиком на копошащуюся толпу собратьев.

— Хаген! — заорал я.

Хаг бросил грань воздуха и, сосредоточившись, закрыл глаза, готовясь к сражению, но тут же сокрушаясь выкрикнул:

— Не выходит! Стена мешает!

— Быстро поднимаем его! — крикнула Мари.

Хаген поспешил в центр, еще не утихший поток ветра тут же подбросил его наверх, едва не вышвырнув. Но я у спел заглушить силу, оставив это дело стихийникам.

Хаген застыл в воздухе над щитом и без промедления принялся за работу.

Он бросил демонов на нежить. Демоны сразу сообразили, что это не их собрат и бросились в атаку. Сложно было понять, что там происходит, кроме Хагена, который мог видеть глазами нежити, наверное, никто этого так и не понял.

Не прошло и минуты, как Хаген растерянно открыл глаза и опустил на меня полный беспомощности взгляд. Я медленно повернулся к копошащимся, противно рычащим демонам. Они пожирали нежить, а его голова, вытаращив взгляд и бездумно моргая, откатилась на несколько метров в сторону.

— Твою ж мать! — в сердцах выкрикнул я, а затем велел: — Опускайте Хагена!

— Ты уверен? — Мари обеспокоенно уставилась на меня.

Я с уверенностью кивнул и быстро заговорил, пока стихийники опускали Хагена:

— Вы все, в том числе и раненные, перемещаетесь вон в тот конец, я ткнул пальцем туда, где не толпились демоны.

— Зачем? — с ужасом уставилась на меня Тай, хотя она прекрасно поняла, что я собираюсь делать, как, впрочем, и остальные.

— Не не, парень, не глупи, — Боров положил мне на плечо свою тяжелую руку, явно давая понять, что не позволит мне это сделать. — Мы сейчас что-нибудь придумаем. Давай просто остынем, подумаем…

Я вытащил меч разрушения, резанул себя по ладони, активируя его. Резким движением сбросил руку Борова с плеча и смерил его холодным взглядом:

— Делай, что я сказал.

Боров опешил, открыл было рот, но едва ли я собирался его выслушивать. Большинство демоноборцев все же послушались меня и уже начали перетягивать раненных в другую сторону щита, где демоны не толпились.

— Все назад! — заорал я.

Повисла напряженная тишина, а после я опустил щит и ринулся прямиком на демонов.

Как только я оказался рядом со стаей, тут же поднял щит. Теперь демонам не вырваться, теперь отряд в безопасности. А мне осталось всего лишь уничтожить их всех.

Глава 8

Демоны бросились на меня со всей яростью и остервенением, которое в них накопилось за все то время что они пытались пробиться через щит.

Теперь шарганово отродье в полной мере ощутило кровь, силу, живую энергию. И вся их кровожадность вмиг обрушилась на меня, как только стены щита вспыхнули сиреневой полусферой.

Со мной тоже произошло что-то. Я словно бы перешел в какой-то ультра-режим, в котором действия куда быстрее, чем мысли или даже осознание того, что происходит вокруг. Это и был режим орудия богов, режим адамантийца, сотворенного для того, чтобы сокрушать демонов.

Я полностью отключился от мыслей и эмоций. Превратился в чистое, безжалостное орудие убийства. Еще на подлете к стае я почувствовал пульсирующую изнутри энергию мироздания. И обрушил ее, направив в меч, на первого набросившегося на меня демона.

Его яростная морда с распахнутой пастью застыла прямо у меня перед лицом, обдав зловонным горячим дыханием. Доли секунды и его отсечённая голова стремительно слетает с плеч, с глухим стуком падает на землю и, подпрыгивая, катиться, орошая снег густой кровью.

Присаживаюсь, точным взмахом меча распарываю брюхо следующему налетевшему на меня демону. Его внутренности и горячая кровь ливнем окатывает меня с головы до ног.

Бежавшие следом демоны буквально налетают на выпотрошенного собрата. Наваливаются, меня придавливает к земле, словно многотонной плитой. Хрустят кости, кажется, даже ломаются, но я не ощущаю боли.

Я под невыносимо тяжелой копошащейся кучей, только выпотрошенный отделяет меня от демонов, счет идет на секунды, еще немного, и они доберутся и сожрут меня.

Еще торчавший в убитом демоне меч разрушения я с силой проталкиваю внутрь него, умножаю разрушение, мертвый демон на мне молниеносно рассыпается, превращаясь в труху. И в эту же секунду меч достиг следующего демона, что навалился сверху мертвеца. Он с неистовым рёвом дергается назад и скидывает собратьев.

Я не теряю время. Вскакиваю на ноги, чувствую, как стремительно зарастают сломанные кости, но едва ли жду полного исцеления. Я сразу же принимаюсь за работу. Я не осознаю, что происходит, мое тело действует как отлаженный до автоматизма механизм. Плавный взмах, резкий выпад — демон падает навзничь.

Очередного демона я отбиваю мощным разящим ударом, разрушение рассекает его от макушки до середины громадного туловища. Я хватаю падающее наземь тело и молниеносно поднимаю демона уже в виде нежити.

Теперь нас двое. Я прикрываюсь громадной тушей нежити, как щитом. Мне нужно больше помощников.

Несколько шагов назад, и я поднимаю демона, которому вспорол брюхо. В его туловище громадная дыра, выжженная разрушением, но это не помеха.

Мое сознание разделятся на три части. Теперь я вижу, как трое, действую как трое. Это ничуть меня не отвлекает, напротив — синхронизация с нежитью облегчает мне задачу, а сознанию адаманта несложно обрабатывать информации сразу за троих.

Чувствую, что могу больше, могу так держать целую армию нежити и успевать действовать за каждого. Если бы у меня была хотя бы секунда на размышление, осознание мощи моего разума и тела — повергло бы в шок, но мне некогда думать, я должен действовать, еще дюжина демонов рвутся ко мне, желая разорвать на части.

Хорошо, что щит не пропускает магию, эмоции и даже звуки. Я это сделал нарочно, отгородив от себя отряд. Я прекрасно понимал, что там остались люди, готовые умереть за меня и они наверняка сейчас сходят с ума от ужаса и волнения. А мне бы это наверняка очень мешало.

Теперь, когда нас трое, дело идет куда быстрее. Я, прикрываясь нежитью в виде демонов, получаю огромное преимущество и могу наносить удары куда более точные, не опасаясь, что на меня нападут исподтишка.

А еще моя скорость возрастает до немыслимых пределов, демоны кажутся невероятно медлительными и неуклюжими. Стоит только одному рвануть, разинув пасть, замахнуться когтистыми, шипастыми лапами, как я оказываюсь на три шага впереди и уже отсекаю ему руки, голову или вспарываю живот.

Некоторых демонов я нарочно убиваю так, чтобы их можно было поднять. Некоторых слишком ретивых уничтожаю без раздумий, разрушаю до основания, превращаю в кружащий в воздухе пепел и искры.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Я даже не сразу понял, что живых демонов больше не осталось и едва не отсек голову своей нежити. И только тогда, когда увидел глазами нежити, как лечу с занесенным над головой мечом, весь залитый кровью с хладнокровным и сосредоточенным лицом прямо сам на себя, резко отскочил назад и присел. Меч разрушения по инерции скользнул по воздуху и с силой вонзился в промерзшую землю. Разрушение тут же начало разрыхлять и превращать почву в горящий пепел.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы перевести дух. Затем сознание начало медленно возвращаться к реальности.

Я поднялся, окинул взглядом кровавое побоище. Трупы демонов, их конечности, головы, разорванные и изуродованные разрушением тела, валялись повсюду. Один из демонов слабо трепыхался, пытаясь подняться, я направил на него близ стоявшую нежить, мертвяк покорно наступил умирающему на горло громадной когтистой лапой, навалился всей многотонной тяжестью, и вскоре агонизирующий демон сник, застыл и испустил дух.

Повсюду рябило от крови, пепел все еще кружил в воздухе, медленно падая на снег, на мое лицо и, кажется, я даже чувствовал во рту его вкус. Стояла невероятная тишина. Через щит не проникал ветер, не доносилось ни единого звука, этот щит я нарочно сделал в виде купола, чтобы никто из демоноборцев не мог в него залететь через верх.

Я стоял спиной к отряду, но буквально затылком чувствовал, как они таращатся на меня. Сложно представить, что сейчас творится в их головах. Тут даже дураку теперь ясно, что едва ли я простой талантливый паренек многогранник. Такому уже объяснение трудно будет придумать. Да что уж там, это невозможно придумать.

Я медленно повернулся к отряду. С два десятка глаз безотрывно смотрели на меня. Это были самые разные взгляды, начиная от шока, ужаса, растерянности и заканчивая осуждением и даже злостью.

Сердито и зло смотрела на меня Тай, она была буквально в ярости, ее щеки пылали от гнева, ноздри сердито раздувались, ее кулаки в крови напряженно сжаты. Она все еще сидела над Болтуном, но явно не могла его исцелять в тот момент, когда я сражался с толпой демонов. И теперь Тай-Тай точно пыталась сжечь меня этим взглядом. Ее лицо было строгим и каким-то другим, Тай словно бы повзрослела на десяток лет. Как же она сейчас была похожа на свою мать.

Я прекрасно понимал, о чем она думала и почему злится. Я рисковал собой, я выдал себя, я бросил ее.

Я выдавил виноватую улыбку, мысленно извиняясь перед Тай. Глазами нежити напротив меня увидел, какое это жуткое зрелище получилось. Залитое кровью грязно лицо оскалило белые зубы.

Тай с негодованием покачала головой, обиженно зыркнула, отвела взгляд и принялась за исцеление Болтуна.

Я не спешил опускать щит, сейчас мне не хотелось услышать тот шквал вопросов, который наверняка обрушится на меня. И еще меньше мне хотелось сейчас отвечать на эти самые вопросы.

Я начал неспешно обходить демонов, осматривать, выбирая подходящих и поднимать тех, что еще годились к использованию. Теперь имея дополнительный отряд из демонов-нежити нам будет добираться к месту куда легче.

Когда я опустил щит, за моей спиной стояла толпа окровавленных уродливых монстров, да я и сам сейчас выглядел не краше. Лай залексов буквально оглушил, словно бы кто-то врубил звук на полную мощь.

К моему удивлению никто ни о чем не стал меня спрашивать. Вообще ни слова. Только молчание и полные подозрительности взгляды, брошенные исподтишка и с опаской. А некоторые откровенно смотрели с страхом.

Я присел возле Тай, наблюдая, как она работает. Положил ей руку на плечо, она нервно дернулась, сбрасывая мою ладонь, сердито и шумно выдохнула, обдала меня гневом, а мне всего-то хотелось ее успокоить. Ну и пусть злиться сколько угодно, осознание того, что она в порядке, что она цела — приносило мне покой и удовлетворение. Я даже не заметил, как начал умиротворенно улыбаться, греясь в тепле эмоций близкой души.

На уровне глаз замаячили стройные ноги в высоких сапогах, Мари неуверенно топталась на месте, явно желая, чтобы я наконец сказал уже хоть что-то, остальные до сих поре не смели подавать голос.

Я нашел взглядом Хагена, так и не взглянув на Мари. Он сидел на санях, нервозно теребил в руках свой плащ. Почувствовав на себе мой взгляд, он вытаращил глаза, будто бы говоря, ну и как теперь будем выкручиваться? Я лишь пожал плечами, мне от него было сейчас нужно другое. Он должен был все взять в свои руки, кот-то должен это уже наконец сделать, сил у меня осталось едва ли на то, чтобы заниматься еще и этим. Но Хаген будто бы и не понимал, что я от него хочу.

Тяжело вздохнул и наконец поднял взгляд на все еще сверлящую меня требовательным взглядом Мари. Выдавил обессиленную улыбку и произнес:

— Нам нужно двигаться дальше.

Мари, словно бы только того и ждала, резко повернулась к отряду и командным тоном провозгласила:

— Собираемся! Раненых укладываем на сани лежа, остальные садятся кучнее. Тайлария — ты с ранеными. Эсгон, Боров, вы погоните залексов впереди. Хаг! Возьми на себя нежить, рассредоточь их по периметру, сможешь?

— Да, — потерянным взглядом окинув топу демонов, сказал Хаген и все же встал и направился к нежити. Я без сопротивления отдал ему контроль.

Отряд быстро начал сворачивать шатер, гасить костер, созданную мною из камней печь Лимар обдал холодом и тоже погрузил на сани. Хозяйственный.

Я наблюдал за происходящим словно бы в полудреме. Сидел на холодном камне, вяло пытаясь оттереть снегом с рук и лица кровь. Очень хотелось спать, все-таки сил я потерял немало. Но и оставить отряд я не мог, от одной только мысли мне становилось не по себе. В любой миг может появится очередная стая и я не могу просто дрыхнуть и восстанавливаться.

И словно бы прочитав мои мысли, рядом снова появилась Мари, уперла руки в боки и командирским тоном отчеканила:

— Теодор, бегом на грузовые сани! Спать и набираться сил!

Я закачала головой:

— Я в порядке. Справлюсь. Могу отправить несколько демонов в разведку, так будем знать, что там происходит впереди, моя некро-сила позволит далеко их загнать.

Мари медленно опустилась на корточки, присев так, что ее строгое красивое лицо оказалось прямо напротив моего:

— Тебе нужно восстановить силы, — чеканя каждое слово, тихо, но твердо произнесла она. — Ты нужен нам целый и здоровый, а если не будешь отдыхать, то в самый ответственный момент попросту не сможешь бороться. Ты это понимаешь?

Я промолчал, мрачно улыбнулся, покосился на сани, на которые осторожно укладывали Болтуна Ольвин и Рейг.

Мари взяла меня за подбородок, настойчиво поворачивая к себе, ее лицо оказалось еще ближе, и теперь она смотрела прямо в глаза.

— Ты. Сейчас. Идешь на сани. — Спокойно и твердо произнесла она, и в тот же миг вспыхнула вся серо-розовым сиянием, обдав меня мощным потоком внушения.

Я не смог сдержать улыбку:

— Ты же знаешь, что со мной это не сработает?

— Знаю, — слегка разочаровано произнесла она, свернула грань, поджала губы, вздохнула и добавила: — Но попробовать все же стоило. Как еще тебя убедить? Может долбануть по голове чем-нибудь тяжёлым да просто вырубить?

Говорила это она вполне серьезно, без угрозы или тени насмешки, и в подтверждение своих намерений, словно бы продолжив размышлять вслух, протянула:

— У тебя ведь регенерации куда лучше человеческой, даже если перестараюсь, через пару часов будешь как новенький. Верно?

— Ладно, уговорила, — тихо засмеялся я. — Пару часов посплю, но если что вдруг…

— Да-да, мы тебя сразу же разбудим, — не дала она мне договорить. — А теперь бегом на сани спать!

Усталость стремительно брала свое и даже спорить уже не было сил, да и перспектива получить по голове малопривлекательна. Хаген с нежитью сможет отбиться от небольшой группы в случае чего, а если нет, ну, вряд ли я такое просплю.

А еще сознание Ананда и его жизненный опыт подсказывал, что энергию нужно расходовать грамотно, как и вовремя восстанавливать силы. Тут я даже испытал странный внутренний диссонанс, потому что с одной стороны я готов был из последних сил защищать своих, с другой вполне серьезно считал, что нет ничего важнее, чем сохранить собственную жизнь, тело Теодора и его генофонд. С памятью Ананда у меня сместилось мировоззрение, одно наложилось на другое, и теперь главной задачей было не только спасти планету от войска Шаргана, но во что бы то ни стало защитить и сохранить последнего наследника моего рода. То есть самого себя. Короче, все слишком запутанно.

Только я прилег на грузовые сани, только укрылся тяжелой меховой шкурой, как меня нещадно начало клонить в сон. И стоило только саням, которые погнала Мари, тронуться, как я тут же уснул, а скорее попросту потерял сознание.

Сколько я проспал, сложно было так сразу понять. Мне показалось, что всего пару часов. В небе ярко светило солнце, погода стояла ясная и относительно безветренная. Хотелось пить, и еще больше есть.

Я поднял голову, уставившись на спину извозчицы. Мари, укутанная в меховую накидку, тащила сани гранями воды и ветра. Вторые сани неподалеку гнал Рейг. Я полез искать в карманах плаща флягу с водой, но она словно под землю провалилась.

— Сколько я проспал? — сипло произнес я, почувствовав, как дерет пересохшее от жажды горло.

Мари, не поворачиваясь, достала флягу из-за пазухи и кинула мне.

— Выспался? Как себя чувствуешь? — вместо ответа, с излишней жизнерадостностью поинтересовалась она.

Фляга еще хранила тепло ее тела, прежде чем сказать что-то еще, я начал пить и пил до тех пор, пока полностью не осушил флягу.

— Я выспался, чувствую себя, как огурчик, — наконец ответил я. — Так сколько я проспал? Дня пол по всей видимости?

Мари повернулась и странно улыбнулась:

— Огурчик? Это как?

— Не бери в голову, — отмахнулся я, — это значит, что отлично себя чувствую. Как там Болтун и Рик?

Я вытянул шею и увидел на санях перед нами спину Рика, Болтун если и ехал где-то, то его я не видел, да и вряд ли он еще настолько здоров, чтобы продолжать путь сидя.

— Тай справилась отлично, — ответила Мари, — но сил тоже потратила немерено, спит на соседних санях.

Я повернул голову к грузовым саням, которые гнал Рейг. Тай там не было видно под ворохом мехов, но я чувствовал, что с ней все в порядке. Рейг краем глаза увидев меня, тут же повернулся к нам всем телом, от чего его сани слегка повело в сторону. Рейг радостно заулыбался и, перекрикивая ветер, воскликнул:

— Доброе утро, герой! Я думал, ты до самой деревни Рэй-ро не очнешься.

Я заторможено кивнул, растерянно усмехнулся и снова уже в который раз повторил вопрос:

— Так сколько я проспал?

— Как уверяет Фройч, еще полтора дня пути и будем на месте.

— Да ладно! — я обалдело уставился на Мари, всерьез решив, что она шутит.

— Я же говорила, что тебе нужно восстановиться. И два дня это еще мало, учитывая, сколько сил ты потратил.

Я кивнул. Два дня значит. Это я как-то перестарался.

— А у вас как? Без происшествий? — я растерянно почесал затылок.

— Было несколько небольших стай, Хаген справился, одну нежить пришлось оставить, она лишилась ног. А так у нас до сих пор есть шесть мертвых демонов и Хаген, который разведывает с их помощью обстановку. Правда, его силы тоже на исходе, так что давай подрывай свою алмазную задницу, ешь, пей, что там тебе еще нужно? — она снова оглянулась, поморщила нос: — Душ бы тебе конечно не помешал, но сейчас это проблематично. В общем приходи в чувства и за работу.

Она отвернулась, нагнулась, ухватила мешок, что лежал в ногах и бросила мне. Там оказалась еда. Я без раздумий начал уплетать ледяную буженину и уже зачерствевший хлеб. Мог конечно подогреть гранью огня, но я был так голоден, что едва ли собирался ждать. А еще у меня был один весьма важный вопрос к Мари.

Как только голод перестал быть таким нестерпимым, я начал разговор, задав сразу то, что меня больше всего интересовало:

— Как ребята отреагировали на мою силу?

Мари обернулась, нехорошо усмехнулась, выждала паузы и сказала:

— А сам-то как думаешь?

— И? Ты им рассказала? — я напряженно уставился не нее.

Мари отвернулась:

— Нет, — сказала она. — Вопросы мне, да, задавали, я сделала вид, что не меньше удивлена, чем остальные. Парней ты конечно знатно напугал. Шушукаются постоянно, судачат о тебе, хуже, чем бабы базарные. Хагена уже достали этими вопросами, но он твердо держит осаду. Тай повезло, она сутки лечила Болтуна и Рика, а потом я не дала никому ее трогать и отправила восстанавливаться. Так что, тебе придется объясняться с ними самому.

— Объясняться? — усмехнулся я. — Разве тут можно придумать хоть что-нибудь приблизительно правдоподобное?

— Нельзя, — категорично отчеканила Мари и, повернувшись, многозначительно вскинула брови и строго добавила: — Поэтому тебе лучше рассказать им правду.

— Правду? — усмехнулся я.

— Именно так. Самую что ни на есть правдивую правду, Тео. И не ту, где ты Теодорес Девангер, бежавший от узурпатора и прячущийся всю жизнь. А самую настоящую. Потому что защищать, рисковать и рвать жилы из-за мальчишки адаманта едва ли кто-то станет. Другое дело — Ананд Несокрушимый, тут уж поверь, за тобой пойдут многие. Если конечно поверят.

Я задумался, откусил хлеба, какое-то время жевал, затем спросил:

— Думаешь, я смогу всем здесь доверять?

— Сам ответь на это вопрос, — Мари бросила короткий напряженный взгляд через плечо и снова сосредоточилась на дороге.

— Мне интересно послушать твое мнение, в конце концов, ты этих ребят знаешь куда лучше, чем я.

Мари вздохнула, какое-то время молчала, затем заговорила:

— Борову, Болтуну, Фройчу я доверяю как себе. Эсгон, — он помешкала, — ненадежный, разгильдяй и пьяница. А хорошенько накатив, не держит язык за зубами. Но мозги все же еще не все пропил, умеет различать где дело серьезное, а где ерунда. Ему, скорее всего тоже — да. Рик, — Мари пожала плечами, — он молод, горяч, полон амбиций, и тут даже не знаю хорошо это или плохо. Может повернуться как в твою сторону, так и в обратную. Но у него интерес к твоей сестре, так что, — Мари обернулась и двусмысленно подмигнула: — я бы на твоем месте попробовала это использовать. И в таком случае получается, что Рик скорее да, чем нет. И еще Лимар.

Мари замолчала. Какое-то время думала, затем наконец, нехотя сказала:

— Он довольно мутный тип, и не так давно у нас в отряде. Старается казаться прилежным, отважным, но как-то все ненатурально. Я несколько раз ловила его на довольно мерзких эмоциях: злоба, раздражение, отвращение. Нет, я ведь не умею читать мысли, это может быть вообще что-то личное. Да и в общем-то тогда нам нужен был стихийник и потому я его взяла, но пока что до конца я Лимара не раскусила.

— Значит, тут определённый риск, — кивнул я, а затем вспомнил, что еще одного члена отряда Мари не упомянула. — А Ольвин?

— Определенно да. Ему доверять можешь. Он потерял всю семью во время восстания теней в Сол-Меридии. И его ненависти к Ворлиару и его приспешникам хватит на нас всех с лихвой.

— Хорошо, я понял, — произнес я и глубоко призадумался.

С одной стороны, с этим лучше не медлить и рассказать сейчас, пока парни не начали себе накручивать невесть что. С дугой стороны делать из этого представление, пафосно объявлять, что я Ананд Несокрушимый, призванный спасти мир — тоже такое себе.

Нет. Даже больше — это вообще не по мне и как бы нужно это сделать иначе. Возможно поговорить со всеми по отдельности, не делать из этого событие, а просто рассказать, как есть, а заодно посмотреть на реакцию каждого и из этого планировать уже дальнейшую стратегию поведения.

В общем, так я и решил поступить, но не торопился. Первую половину дня после пробуждения меня никто не трогал, потому что я сменил Хагена, и теперь гнал в четыре стороны нежить, разведывая обстановку поблизости. Несколько раз даже вступал в схватки с демонами одиночками, но в общем-то, больше серьезных стай нам на пути не попадалось.

На ночь мы вновь встали, развернув стоянку и магический щит. Демонов я оставил снаружи и, если вдруг что, этим количеством мы сможем отбиться.

Я все не знал с кого начать, чтобы завести разговор о произошедшем, но этого и не понадобилось: Болтун, Эсгон и Фройч сами позвали меня на беседу. Отвели в сторонку и Боров, взяв меня за плечи, осторожно произнося каждое слово, прямо спросил:

— Ты адамантиец?

Они втроем так напряженно и опасливо таращились на меня, словно бы одним ответом я тут мог взорвать все к чертовой матери.

Глава 9

— Да, — спокойно ответил я и продолжил, опережая шквал последующих вопросов: — Это тело принадлежит Теодоресу Девангеру, но он, к сожалению, или, к счастью, умер пятнадцать лет назад. Лукреция исполнила мое последнее желание, которое я оставил потомкам на щите. Она пожертвовала собственной жизнью и душой сына ради спасения рода и империи. Лукреция призвала меня — Ананда Девангера.

Гнев, недоверие, удивление, надежда, восхищение, шок — шесть. Именно столько эмоций я насчитал на лицах этих троих. Все было довольно предсказуемо. Нечто подобное я и рассчитывал увидеть.

Менялись эмоции у каждого по-разному. Эсгон сначала разозлился, потом растерялся, а после недоверчиво заулыбался. Фройч нахмурился, затем удивленно вскинул брови и, что-то для себя поняв, шокировано вытаращил глаза и уже через мгновение начал смотреть на меня с легкой надеждой. Я видел, что ему вроде как и очень хотелось поверить, но где-то все же чувствовал подвох.

И только Боров вдруг растянул рот в восхищённой улыбке, уставился на меня, как ребенок на явление волшебного единорога, и даже за плечо пощупал.

— Я верил, что когда-нибудь ты вернешься, — сказал восхищенно Боров, не переставая улыбаться. — Ведь в писаниях же все это было. Ты ведь сам оставлял нам послание.

Здесь он действительно был прав, я в то время был, с одной стороны, одурманенный властью и всемогуществом, а с другой стороны, прекрасно понимал, что когда-нибудь этому миру и впрямь может прийти конец. И, решив слегка потешить свое самолюбие, оставил намеки на некоторых реликвиях и артефактах. А еще несколько раз обмолвился перед летописцами, сказав что-то вроде: «Придет время, настанут темные времена и тогда я вернусь». Ну, возможно, не так пафосно, но смысл тот же. Конечно, я не был уверен, что вернусь наверняка, но получается, что все-таки угадал.

И все же безоговорочное доверие Борова меня слегка удивило. Просто невероятно, как эта грозная морда с горой мышц, умудряется оставаться таким добряком с почти детской наивной верой в чудеса. Видимо, не одного меня это удивило, Эсгон тут же поспешил это исправить:

— Да ладно! — со злым негодованием воскликнул он. — Серьезно, что ли, поверили? Прямо сам Ананд? А может, сам Крайге или Фассет? Чего так мелко берешь, парень? А?

Он сердито уставился на меня, а я с невозмутимым видом улыбнулся и развел руками.

— А какая у тебя версия? — с любопытством поинтересовался я, дав ему немного выдохнуть и остыть.

Реакции у всех, конечно, могут быть самые разные, Рейгу, вон понадобилось довольно много времени, чтобы, наконец, прийти к стадии принятия. Возможно, и с Эсгоном будет так же. А, возможно, он и вовсе не поверит. Но сейчас от этого зависит его будущее и лучше уж ему как-то попробовать это принять.

Конечно, я не собирался просто выдавать им всю информацию и оставлять все на чистом доверии. Так рисковать в моем случае было бы не позволительно. Я был готов и у меня был план, последнюю половину дня я потратил на то, чтобы придумать, как устроить проверку каждому члену отряда. И план вырисовался довольно быстро: помогли земные знания и знания Ананда. Но на последнем этапе мне все же понадобится помощь Мари. Правда, пока она об этом не знает, но выбора у нее нет.

— Думаю, что ты бастард кого-то из братьев Девангеров, — после довольно долгих раздумий заявил Эсгон.

— Значит, в том, что я адамант, ты не сомневаешься, — подвел я итог и перевел взгляд на Фройча.

— Верю, Ваше Величество, — с какой-то отрешённостью и страхом во взгляде ответил Фройч, едва не припав на колено.

Пришлось подхватить старика и поставить обратно. Фройча эта новость, видимо, слишком шокировала, нужно дать ему время прийти в себя.

Я окинул взглядом троицу, придирчиво изучая с подозрительностью лицо каждого.

— И неужели никаких сомнений? — поинтересовался я.

На лице Борова отразилась обида — явно подумал, что сейчас я объявлю, что это розыгрыш и никакой я не Ананд. А Эсгон тут же самодовольно заулыбался, потому что уже решил, что оказался прав. И тут в разговор со всей серьезностью в тоне вступил Фройч:

— Я верю. Я видел вас в бою.

— Тебя, — настойчиво поправил я Фройча.

— Тебя видел, — осторожно закивал старик, — видел, как ты ведешь себя с окружающими. Сразу заподозрил неладное. Где это видано, чтобы мальчонка командовал взрослыми? Да еще так, словно для него это привычное дело. Обычному адаманту, или даже беглому наследнику не удалось бы так держаться. Нет, я почувствовал это. Даже не знаю, как объяснить, — Фройч задумался, какое-то время подбирал слова и затем все же попытался донести свою мысль: — Ты бы мог быть каким-нибудь адамантом аристократом из далеких земель, но твой говор, то, как ты себя ведешь…

Он посмотрел на Эсгона и Борова, пытаясь теперь убедить их в правоте своих слов:

— Такое не подделать, я такое сразу бы раскусил! Видно, что он вырос в этих землях и язык для него родной. И, короче, есть что-то такое… Что вот… Ну… Эх, трудно объяснить словами! Чувствуется в тебе сила, — он резко повернулся ко мне. — Властью так и несет. Потому я верю, что ты правитель. Такому не научится, это нужно заполучить, привыкнуть, уметь с этой властью жить, — и слегка пристыженно Фройч отвел глаза и добавил: — Ну а может я просто старый дурак и напридумывал себе всякого. Просто хочется верить в чудо. Хочется, чтобы дети и внуки пожили по-человечески, без этого всего, что нам устроил Ворлиар.

Произнеся имя узурпатора, Фройч поморщился, как от сильной зубной боли и дальше не стал продолжать. Старик говорил искренне, тут и проверок не нужно было устраивать, чтоб понять — он не врет. И все же я буду устраивать проверку всем без исключения, не полагаясь на симпатии и не опираясь домыслы.

Я перевел взгляд на Борова, и он затараторил таким тоном, будто бы оправдывался:

— Да, а я что⁈ Не видел тебя на полосе препятствий и в бою, что ли? А то, как ты озверел тогда на первой тренировке? Думал, парень вообще страх потерял! Но потом всякие мелочи полезли: то ты с Мари шушукаешься по углам, то язык немых знаешь, то рекорды бьешь, щит еще этот, — он окинул взглядом мерцающую над нами полусферу и продолжил уже медленнее: — А то как ты демонов покромсал? Не думаю, что всякому адамантийцу такое под силу. А! Я вот! — лицо Борова озарила хитрая и довольная улыбка. — Давай проверку? Я, знаешь, многое, вообще-то, об Ананде знаю. Есть у меня тут одна история. Вот если ответишь на мой вопрос — тогда это точно ты!

Эсгон покосился на него, как на умалишенного и скривился.

— Давай, — усмехнулся я, даже любопытно стало, что там за история и вопрос.

— Среди воинов Ананда было немало простых людей, — загадочным тоном начал Боров. — Да, они не имели способностей к граням, но при этом они были все равно выдающимися, а порой и легендарными воинами.

Я кивнул, все верно, в моем войске было много простых, но при этом храбрых и преданных парней, которые ничуть не уступали в эффективности магам.

— Так вот, — продолжил Боров, — был среди них один гвардеец из личной стражи Несокрушимого. Знаешь, кстати, как их звали?

— Алмазные копья, — усмехнулся я.

— Это каждый ребенок знает! — возмутился Эсгон, а Боров не обратил на это внимание и продолжил:

— Да. Так вот, этот гвардеец из Алмазных копий как-то спас императора от весьма пикантной и, честно говоря, скверной ситуации. Так вот, — Боров сделал паузу, сделал глубокий вдох, явно готовясь перейти к самой истории, какое-то время мысленно готовился и наконец-то начал:

— В общем, так, однажды во время визита в одно из королевств, которое Несокрушимый надеялся присоединить к империи, случилась такая история. Король того королевства, ну, куда был визит, вроде как был не против объединения и даже то, что он потеряет трон и королевство, его не слишком беспокоило. Он был согласен и на титул герцога. А вообще, мало кому хотелось идти против войска Ананда, сами понимаете. И вот, значит, этот король вроде как согласился, но начал делать всякие намеки Ананду: что вот, мол, дочь у него есть и неплохо бы было, если бы эта дочь, да стала императрицей. К слову, дочь у него была едва ли краше ослицы, к граням способностей не имела, да и само королевство было каким-то захудалым и явно не таким, чтобы ради этого отказываться от адамантийских традиций и брать в жены кого попала. Да такой девице даже в гареме императора было не место! И в общем, вот…

Боров сделал паузу, начал улыбаться, а затем сначала сдерживаясь, а после во весь голос громоподобно заржал. Видимо, еще не рассказанное продолжение истории его так рассмешило. Когда же он немного успокоился и, все еще улыбаясь, решил продолжить, я его перебил:

— Я прекрасно помню эту историю. Правда, дочь короля не была безобразной. Обычная девушка, милая даже, пусть и не в моем вкусе. А еще мне едва ли понравилось, какой способ выбрал Эльвурт, чтобы сделать из своей дочери императрицу. Он приказал ей соблазнить меня. Да. Буквально уложил ее в мою постель. Явно не от большого ума, но король Эльвурт всерьез полагал, что стоит мне провести с его дочерью ночь, как она несомненно понесет и обязательно родит адамантийца. И уж в таком случае у меня попросту выбора не останется: я признаю ребенка, а его дочь возьму в жены.

— Да ладно! — обалдело проговорил Боров и помахал рукой, явно желая, чтобы я продолжал.

— Это была последняя ночь в Лаэнерском королевстве, утром король должен был вынести свой вердикт: сложить свои полномочия монарха, передать мне власть над королевством. И в эту самую ночь я в своей спальне обнаружил голую дочь Эльвурта. Отец приказал ей соблазнить меня во что бы то ни стало. Бедная девушка! Нужно было видеть, насколько ей это сложно давалось и как она меня боялась. Какое там соблазнение? Она то и дело забывала родную речь! А еще я заметил, что в застенках за нами кто-то наблюдает, не удивился бы даже если это был ее безумный папаша. В общем, передо мной стал выбор. Решить проблему легко и просто — переспать с дочерью короля и таким образом уважить Эльвурта, а также гарантированно получить от него согласие. Или сделать по-своему. Честно говоря, меня очень подмывало — выгнать девушку, высказать Эльвурту все, что я думаю о его методах, и, разумеется, таким образом нажить себе врага. Лаэнер мы бы все равно взяли, пусть и с боем, он был стратегически важен и мешал продвижению и расширению на восток. Но тогда бы пришлось потратить на военную кампанию не меньше месяца, а я всегда считал, что если есть способ решить проблему без крови, то нужно так и решать.

Я на какое-то время замолчал, изучая реакцию троицы. Кажется, теперь даже Эсгон начал сомневаться. Это хорошо, мне он нравился несмотря на все его недостатки. И не хотелось бы делать с ним то, что я собирался сделать с теми, кто проверку не пройдет.

— И какой выбор ты сделал? — не выдержал ожидания Фройч.

— Сделал вид, что собираюсь переспать с его дочерью. Погасил в покоях все свечи, уложил принцессу в постель и велел ждать. А сам же вышел за дверь, где стояли на посту мои ребята. Одного из них я попросил прикинуться мной на пару часов. Он был совсем не против. Мы быстро переоделись, и он отправился в постель к принцессе, а я постоял вместо него пару часов на посту. После же я вернулся к принцессе и как не в чем ни бывало, уснул, — я улыбнулся, развел руками: — Эльвурт, как и его дочь обмана не заметили. На следующий день этот дурак был такой радостный и довольный, что без промедления сделал все, что мне от него нужно было. Насколько знаю, принцессе к счастью не удалось забеременеть даже от гвардейца. Вот такая история, — я лукаво улыбнулся, а затем спросил: — Так что, Боров, я прошел твою проверку?

Ответ был не нужен. По глазам здоровяка видел, что прошел. Во время рассказа его кустистые брови только все выше и выше ползли вверх от удивления. И все же Боров вдруг резко посерьезнел и буркнул:

— Нет. Вот главный вопрос: как звали этого гвардейца?

Всех своих приближенных, в том числе и парней из Алмазных копий я знал в лицо и поименно, и потому сразу же ответил:

— Баорин Густ.

Боров шумно и одновременно ошеломленно выдохнул, слегка присев и упершись руками в собственные колени.

— Сожри меня демоны, если передо мной на самом деле не Ананд Несокрушимый! — потрясенно воскликнул он и покосился на Эсгона, который все еще изображал недоверие.

Но я-то видел, что он очень, о-о-о-очень колеблется в решении и чисто из упрямства не желает признавать, что верит.

— Ты эту байку каждый раз травишь, как переберешь, — пробурчал недовольно Эсгон.

— Может и так, — согласился Боров, — но таких деталей я и сам не знал. И вот что, скажи, — Боров сощурил глаза: — я хоть раз упомянул имя своего предка?

Эсгон нахмурился и призадумался.

— То-то и оно! — воскликнул Боров. — Потому что имени я никогда не называл. Просто говорил предок, прапрадед и все такое. А потому что — это история нашей семьи, можно сказать, наше достояние. Нигде: ни в летописях, ни в легендах о Несокрушимом о ней не упоминается.

— Я попросил Баорина держать это в секрете, а он, получается, все-таки рассказал, — задумчиво поджал я губы.

— Ну, он только своей жене рассказал, — начал оправдывать предка Боров, — да и то — уже тогда, когда сам стариком был, а Ананд отправился в круг перерождений. Баорин рассказал жене, а та с сыновьями поделилась, когда уже и самого Баорина не стало. Так у нас и повелось — передавать из поколения в поколение эту историю. Но вот что — имя предка знают только потомки самого Баорина.

— Он проницатель! — сварливо воскликнул Эсгон, помахав рукой возле меня, словно желая развеять, как дым. — Адамантийцы тоже могут читать мысли!

— Но он меня не касался, — резонно заметил Боров.

Эсгон резко замолк, какое-то время долго сверлил меня сомневающимся взглядом, затем судорожно сглотнул и как-то истерично усмехнулся, но, так не решался ничего сказать. Все-таки пытается принять, это хорошо.

— А остальным когда скажешь? — нерешительно спросил Боров, указав взглядом на шатер, где отдыхала большая часть отряда. — Им ведь тоже нужно что-то сказать.

— Тай, Мари, Хаген и Рейг знают. Остальные, — я недоговорил, вздохнул. — Позже поговорю и с остальными, вы пока не болтайте. Я серьёзно — никому ничего не рассказывайте, пока я не позволю. Понятно?

Я сделал страшные глаза, и все трое синхронно кивнули.

— Шарган, мне надо выпить! — воскликнул вдруг Боров, обеими руками схватившись за голову.

— Мне тоже, — сквозь зубы процедил Эсгон.

Он свел брови к переносице и бросил злой взгляд на Мари, которая, беззаботно болтая ногами, сидела на санях и что-то рассказывала Тай. По лицу Эсгона скользнула обида. Я даже, кажется, догадался, о чем он подумал — ему не терпелось расспросить Мари. И, видимо, именно она и сможет его убедить, если скажет, что верит мне. И я все правильно понял, потому что Эсгон метнул в мою сторону вороватый взгляд и нехотя спросил:

— Но тем, кто знает, можно же говорить?

— Можно, — кивнул я.

Эсгон, резко сорвавшись с места, яростно размахивая руками, зашагал к Мари.

С этого разговора и началась первая часть проверки. Мне нужно знать, сможет ли эта троица выполнить самое простое поручение и не облажаться. Если начнут болтать, значит, я ошибся. Будет весьма неприятно, ведь почему-то в этой троице я был уверен больше всего.

Глава 10

Я решил вопрос с костяком отряда. Еще оставались Ольвин и Болтун, которые, как заверила Мари, надежнее некуда.

На следующий день я пришел к Болтуну, якобы долечить его. И в общем-то, так и сделал: вылечил то, на что не хватило сил у Тай-Тай и буквально поставил Болтуна на ноги. И заодно рассказал свою историю.

С Болтуном оказалось просто. Я даже заподозрил, что ему уже рассказал Боров. Но нет, Болтун заверил, что никто ему ничего не рассказывал. А я все же проверил его на ложь.

Как? Мне пришла в голову гениальная мысль, а помогли в этом кое-какие земные знания.

Я использовал свое тело, как детектор лжи. Да, в этом мире еще никто до этого не догадался, да и таких физических способностей, как у адамантов не имел. Но я подготовился и у меня было целых полдня, чтобы все продумать.

Прежде чем использовать этот способ я, конечно, провел несколько экспериментов на Хагене. Он был в курсе, что происходит, потому оставался спокоен. Пришлось усложнить задачу и позадавать ему каверзных вопросов, но результат меня удовлетворил.

Вот что выяснил: когда человек лжет, у него и вправду учащается дыхание, потеют руки, точнее, кончики пальцев. А еще ускорятся пульс и немного повышается кровяное давление. Страх или возбуждение так же приводит к похожим реакциям организма, и все же есть кое-какие нюансы, по которым ложь определить легко. Стоило сосредоточиться, как мне удавалось чувствовать обман буквально на запах. Да, у лжи был едва уловимый, но довольно узнаваемый противно сладковатый запах тухлятины.

Я провел еще немного опытов на Тай и Рейге. Тай взял ее за руку и спросил:

— Ты что? Втюрилась в Рика?

Тут, правда, никакой внутренний полиграф не понадобился, сестра густо покраснела, отвела глаза и буркнула:

— Ты что? Дурак, что ли?

Затем я задал вопрос Рейгу. Правда, руку он пытался вырвать, не поняв, к чему это я вдруг разнежничался.

— Ты же девственник, правда? — спросил я Рейга. — Тот твой рассказ о дочке трактирщика — ты ведь соврал?

Рейг, в отличие от Тай-Тай лгать умел. Он тут же выпучил глаза и абсолютно искренне заверил меня:

— Ты чего, Тео? Да как бы я мог о таком врать?

Несмотря на всю внешнюю правдивость, Рейг безбожно врал. Его организм выдавал его с потрохами, а еще этот запах, который я уже научился улавливать и безошибочно распознавать.

И, учитывая, каким инструментом я обзавёлся, я узнал, что Болтун действительно слышал мою историю впервые. А еще он мне поверил. Ему единственному я рассказал об огромной дыре в небесном щите и об армии, которую готовит Ворлиар, и, как и троицу, попросил никому об этом не рассказывать.

Дальше у меня состоялся разговор с Ольвином. Честно говоря, разговор был довольно тяжелым. Как и говорила Мари, он действительно ненавидел Теневиков, Ворлиара и Неспящих. Особенно Неспящих.

Эти твари заперли снаружи дом, где находилась его мать, младший брат, молодая жена и младенец сын. Неспящие подожгли этот дом.

Сам Ольвин в это время защищал городскую стену, и когда стало ясно, что вся его семья погибла, ему чудом удалось выжить и сбежать из Сол-Меридии.

Хотя он и дал ясно понять, что ради смерти Ворлиара и уничтожения Неспящих готов вывернуться наизнанку, было одно «но». Как выяснилось, в гибели семьи он винит не только Ворлиара и его войско, но и Девангеров. Поэтому Ольвина не слишком-то впечатлила новость о моем происхождении.

Ему в отличие от остальных я не стал говорить, что я Ананд. Мне нужно было убедиться, что он сможет принять меня как последнего из Девангеров, без преимуществ Несокрушимого. Понять, не будут ли создавать проблемы его старые душевные раны. Ольвину я сказал, что остальные не знают, что я Девангер и что об этом лучше не распространяться. Хотя, в общем-то, проверять Ольвина особой нужды не было. Он сам по себе человек малообщительный и не слишком-то о чем-либо рассказывает. Но перестраховаться не мешало.

После того как я поговорил с большей частью команду, я отправил Хагена, Тай и Рейг шпионить за демоноборцами и подслушивать, о чем они болтают между собой.

Говорить с Риком я вообще не стал, решив, что ему лучше теряться в догадках. Ему предстоит узнать обо всем в самой заключительной части проверки, и на то, чтобы принять решение у него будет не больше получаса.

Последним был Лимар, самая неоднозначная и, со слов Мари, самая ненадежная личность в отряде.

Я дождался, когда он будет один, а поблизости никого не окажется и тогда подошел. Я сел рядом с ним на сани, задумчиво уставился вдаль и разговор начинать не спешил. Я дал Лимару возможность самому начать задавать вопросы.

Он довольно долго сверли меня настороженным взглядом, явно ожидая, когда я начну говорить. Но я терпеливо ждал, делая вид, что не замечаю его напряжения и того, что он не перестает безотрывно пялиться.

Наконец, Лимар не выдержал и задал вопрос, который попытался задать с небрежностью в тоне, правда, напряжение ему скрыть не удалось:

— И о чем ты со всеми шушукаешься уже второй день?

— А ты как думаешь? — хищно улыбнувшись, повернулся я, изучая его реакцию.

Лимар враждебно уставился и нахмурил брови.

— Ты адамантиец, — утвердительно сказал он и добавил: — наверняка пытаешь договориться с остальными, чтобы тебя не выдали.

— Возможно, — буднично протянул я, а затем спросил: — А ты что думаешь об этом?

— О чем именно? О том, что ты адамант? Да, в общем-то, ничего. Мне плевать, кто ты такой. Если тебя интересует, выдам ли я тебя?… — он недоговорил, пожал плечами и добавил: — Ну, если я скажу, что выдам, ты ведь меня сразу убьёшь, а если скажу, что нет, ты не поверишь.

— Верно, — кивнул я. — Потому тебе придется убедить меня, что я могу тебе доверять.

Лимар нехорошо усмехнулся, затем вздохнул, на какое-то время задумался, а после сказал:

— У меня тоже есть секрет. Если ты будешь знать мой секрет, это может гарантировать то, что я не выдам тебя.

— Может быть, — согласился я, — но это зависит от того, насколько равноценен твой секрет моему. Так что, давай выкладывай.

— Из какого ты рода? — спросил Лимар вместо ответа.

Ему я не собирался рассказывать о своем императорском происхождении. Именно Лимару я собирался скормить легенду, что я адамантиец из далеких южных земель и прибыл в империю, чтобы спасти мир от нашествия демонов и Неспящих, которых в Виреборне теперь непозволительно много.

Но ответы Лимара заставили меня пересмотреть эту идею. Я чувствовал, что то, что он собирается сказать, может кардинально все поменять.

— Сначала ты расскажешь свой секрет, а после я буду отвечать на твои вопросы, — категорично отчеканил я.

Лимар тяжело вздохнул, оглянулся, явно проверяя, нет ли кого-нибудь поблизости, а затем, понизив голос, сказал:

— Я не тот, за кого себя выдаю. Мое имя Энмар Гуриас. Моя мать — графиня Джонерин Гуриас была наложницей Аэронеса Девангера.

— Ты его сын? — сказать, что я был удивлен, так это ничего сказать, но внешне я оставался холоден и спокоен. Нужно дослушать историю Лимара до конца. Вполне вероятно, что он попросту пытается пустить пыль в глаза и выдать себя за своего.

Лимар осторожно кивнул, а я взял его за руку. От этого жеста он вздрогнул, в непонимании поморщился, попытался выдернуть ладонь, но я сжал сильнее.

— Продолжай, — спокойно велел я, будто бы не замечая его трепыханий.

Лимар какое-то время мешкал, его пульс начал выравниваться и, наконец, успокоившись и смирившись, он продолжил:

— Когда произошло восстание Теней, мне было шесть лет. Нам с матерью повезло, в те дни мы гостили на Флорентийских островах в летнем поместье рода Гуриас у деда с бабушкой. Как только стало известно, что произошел переворот, дед в тот же день отправил нас к своей сестре. Она жена принца Ифрарии. Чтобы скрыть все следы, тетка устроила брак матери с герцогом Дорнесом. Меня же представили местной аристократии, как младшего брата матери, которого на всякий случай вывезли из Виреборна из-за государственного переворота.

Лимар не лгал. И все же вопросы у меня имелись, довольно много вопросов.

— Зачем ты вернулся? — спросил я.

Он горько усмехнулся, его сердцебиение участилось, он явно злился.

— Я имею титул герцога, дарованный мне отцом, по праву рождения я получил обширные земли на западе, внушительное состояние и богатое поместье. И всего этого меня лишили, — лицо Лимара стало ожесточенным, а взгляд суровым. — А еще, учитывая родословную Девангеров, я последний наследник императорской семьи адамантов.

— Ты не адамант, — резонно заметил я, усмехнувшись.

— Нет, — Лимар метнул в мою сторону недовольный взгляд, — но учитывая, что прямых наследников Магнуса и Аэронеса больше не осталось, я единственный, кто имеет законное право претендовать на трон, — Лимар покосился на меня, явно желая еще что-то сказать, но, по всей видимости, передумал и решил дождаться ответа от меня.

Новости, конечно… Судьба подкидывает мне все более и более неожиданные сюрпризы. Каков вообще был шанс встретить двоюродного брата на территории размером с земную Евразию, да еще и потащить этого самого брата на край света?

И все-таки я его встретил, и даже, больше, узнал то, что он никому раскрывать не собирался.

Но зато это многое объясняло. В отличие от меня, Лимар или правильнее сказать — Энмар, рос в роскоши при новом муже матери и считался виреборнийским графом в изгнании. Но, по всей видимости, такое положение дел его едва ли устраивало. Энмар наверняка помнил жизнь в Алмазном дворце, помнил, как прекрасна Сол-Меридия, и понимал, какой мощью, влиянием и ресурсами владеет Виреборн. Ему недостаточно того положения, в котором оказался.

Беглый граф чужого государства без земель и денег совсем не то же самое, что император Виреборна. В какой-то степени я мог понять Энмара-Лимара. Но также я прекрасно понимал, что им движет. И это далеко не самые благородные побуждения. Изнутри его гложет злоба и обида, и именно эти чувства толкнули его вернуться в Виреборн.

Теперь понятно, что увидела и почувствовала Мари. Ясно, почему Лимар испытывал отвращение к демоноборцам. Парень ведь благородных кровей, мнит себя без пяти минут императором, а тут приходится жить в каком-то грязном подземелье и делить кров и пищу с неотесанными простолюдинами. Но другого варианта заработать быстро и много денег, он не нашел. Наверняка маменька денег ему на возвращение в империю не дала, да и наверняка нерадивый отпрыск сбежал из Ифрарии без ее ведома.

А еще я выяснил, что передо мной одержимый. Тот тип людей, который так жаждет богатства и власти, что готов ради цели горы свернуть. Одержимые зачастую не останавливаются ни перед чем. Опасная черта. Скверная в первую очередь для меня. Но есть и хорошая новость — он наверняка не станет сотрудничать с Ворлиаром, потому что побоится, что император его тут же убьет.

— И что ты задумал? Хочешь вернуть трон? — Это было очевидно и все же любопытно узнать подробности.

Лимар странно и где-то даже горько усмехнулся.

— По всей видимости, уже нет, — медленно протянул он и, плохо скрывая выжигающую изнутри горечь, отвел взгляд.

— Я же не дурак, — немного помолчав, буркнул Лимар. — Теодор. На вид пятнадцать-восемнадцать лет. И еще вдобавок адамантиец. Ты сын Магнуса Девангера. Удивительно, как тебе удалось выжить и выбраться из столицы во время восстания Теней.

— Моя мать очень постаралась ради этого, — спокойно ответил я, даже не подумав отрицать. Лимар и вправду не дурак, лгать бессмысленно.

— Что она сделала? — с робким любопытством Лимар покосился на меня.

— Лукреция Девангер была пространственной ведьмой, — я решил не вдаваться в подробности. Сейчас не стоило раскрывать ему свою Несокрушимую сторону.

— А?.. — незаданный вопрос повис в воздухе, Лимар вскинул брови, явно желая узнать больше.

— Она отправила меня со своей фрейлиной через пространственный проход, а в мою колыбель подложили мертвого младенца с лишним сердцем. Затем Лукреция устроила пожар в покоях.

— И сгорела сама?

— Да, — кивнул я, прекрасно понимая, что в голове у Лимара картинка не складывается. Он явно задается вопросом, зачем Лукреции было умирать и почему она не ушла через проход сама. Но спрашивать об этом он не стал.

— Значит, ты выжил, — осторожно начал Лимар, странно усмехнулся и добавил: — никогда бы не подумал, что у меня остались братья или сестры. Непривычное ощущение. Это, знаешь, даже здорово. У тебя сила адаманта и возможностей куда больше, чем у меня. А если мы объединимся, — он возбужденно облизнул губы, а во взгляде заблестел азарт, — вместе мы наверняка сможем вернуть свое и свергнуть Ворлиара.

Я растянул рот в холодной улыбке и кивнул, решив ему подыграть. Никаких родственных чувств к Лимару я не испытывал и испытывать не мог. Я уже вполне серьезно начал расценивать его как конкурента или даже врага. И он явно ощущал то же самое, потому что в его словах о родстве и объединении против общего врага не было никаких чувств — один холодный расчет. Он собирался меня использовать, я видел Лимара насквозь.

Один Девангер, который оказался слишком сентиментален, уже потерял бдительность и так близко подпустил к себе брата с геномом человека, что лишился жизни и едва не угробил весь род. Его ошибку я повторять не собирался. Но и убивать Лимара пока не стоило. Дам ему второй шанс, пусть пройдет проверку наравне с остальными.

Что ж, удочку я закинул, теперь оставалось ждать улова. И что-то мне подсказывало, что ожидает меня немало разочарований.

Мы продолжили наш путь. Атмосфера в отряде изменилась. Все стали замкнутыми и малоразговорчивыми. Даже Тай, Хагену, Рейгу и Мари это передалось. Я часто ловил на себе напряженные взгляды демоноборцев, брошенные украдкой. Некоторые пытались задавать вопросы, но я ясно давал понять, что сейчас не время. Все чего-то ждали, хотя и сами не знали — чего. И не зря. Но прежде чем перейти ко второму этапу проверки, сначала мы все же сделаем то, за чем сюда приехали.

Уже этим утром мы, наконец, добрались до Рэй-Ро. Еще издалека мы увидели среди заснеженных пустынных холмов это удивительное поселение. Такой контраст: снежная пустыня, а посреди полная жизни и света, утопающая в зелени округлая поляна.

— Сожри меня демоны! — воскликнул восхищенно Боров. — У них там что? Лето?

— Вечное лето, — загадочно улыбнулся я.

На какое-то время все зависли, восхищенно таращась на деревню вдалеке.

— Так я не понял? Чего мы тогда ждем⁈ — вдруг восторженно воскликнул Рик. — Неужели никто не хочет наконец-то отогреться⁈

Весело крича и восклицая, отряд на всех парах подгоняя залексов и магические сани, пустился вперёд, навстречу чуду — островку лета, что вопреки всем законам природы и даже магии стоял прямиком в самом сердце владений суровой зимы.

Глава 11

Отряд остановился прямо у границы, где снег переходил сначала в метровую полосу голой сырой земли, а после превращался в сочную зеленую траву. Все прекрасно понимали, что здесь наверняка стоит некий магический щит и никто не решался его пересекать, опасаясь, что магия может их не пропустить и еще хуже того — убить.

Зато вот залексы чувствовали, что никакой опасности перед ними нет. Животные скулили, грустно смотрели на островок тепла, неуверенно пытались тянуть сани вперед, всем своим видом выказывая, как им хочется скорее внутрь.

Да, щит не мог причинить вреда живому существу, если в нем нет энергии шаргана. Даже демонов я мог спокойно провести внутрь, потому что они теперь лишь нежить. Но их я решил оставить за пару сотен метров от деревни, опасаясь, что местных они могут напугать.

И все же я не спешил говорить безопасности щита ребятам. Мы должны дождаться, когда нас пригласят. Это чужие владения, мы пришли сюда просить помощи и негоже врываться в деревню, словно дикари.

Ждать пришлось недолго. Где-то через десять минут мы увидели белобрысого мальчонку лет восьми, который срывал с дерева персики и складывал в корзину. Он делал это так увлеченно, что за густой листвой даже не заметил нас. И, наверное, даже и не заметил бы, если бы не услышал собачий скулеж.

Мальчик вышел из фруктовой рощи, удивленно округлил глаза и, выронив корзину с персиками, стремглав умчался туда, где виднелся неровный строй бревенчатых домов.

Я в тот миг задался вопросом: а зачем этот шаман просит фрукты, овощи и меха в дар, если жителям Рэй-Ро это, по сути, они не особо нужны? Они ведь в буквальном смысле живут в раю. У них есть защита от демонов, им не грозит холод, да и с едой у них явно проблем нет, учитывая, как гнутся от плодов ветки фруктовых деревьев.

Но, видимо, все далеко не так просто, раз шаман иначе не желает проводить обряд. Я мог бы предположить, что жителям Рэй-ро попросту не хватает того, что дает этот клочок земли, но насколько я помнил, народ деревни был весьма немногочисленным, не больше полусотни человек. Хотя, за семь столетий все могло кардинально измениться.

Я ожидал, что к нам выйдет сам шаман, но вместо него из деревни появились двое высоких, крепких белобрысых мужчин — настолько похожих, что я вначале решил, что они близнецы. Но стоило им подойти ближе, стало ясно, что они даже не братья — черты лиц совсем разные, как и строение телосложений. А крепкое высокое телосложение, белые волосы и голубые глаза — это генетическая особенность жителей деревни. Также выглядят и их родственники вагры.

Лица у мужчин были суровые и едва ли приветливые, взгляды недовольные и мрачные. Совсем не было похоже, что нам здесь рады.

— Кто главный? — вместо приветствия с вызовом бросил один из мужчин.

Повисла пауза, Хаген, по всей видимости, забыл, что главный тут он.

— Хаген Боуль, — не выдержала Мари и ткнула пальцем в Хага.

Тот, опомнившись, резко подорвался с саней и зашагал вперед.

— Меня зовут Хаген Боуль, — затараторил он, — я приехал к вашему шаману, узнать жива ли моя жена.

Мужчины окинули оценивающими взглядами сани с дарами.

— Здесь мало, — резюмировал один из них.

— Остальное у нас через мешок-тайник. Если шаман готов нам помочь, прямо сейчас все выгрузим.

Мужчины переглянулись, какое-то время сверлили Хагена суровыми, придирчивыми взглядами.

— Ладно, заходи. Но только ты один. Остальные пусть ждут.

Хаген оглянулся, виновато улыбнулся, словно бы извиняясь перед нами за то, что нам придется остаться на холоде, а после шагнул под купол, тут же скидывая на ходу меховой плащ.

Как только Хаген и те двое скрылись из виду, Мари резво спрыгнула с грузовых саней и зашагала ко мне. Прогнав взглядом рядом сидевшего Рейга и Болтуна, она села возле, деловито закинула ногу на ногу, сердито нахмурилась и велела:

— Разверни щит, поговорить надо.

О чем будет разговор, я догадывался. Правда, ожидал, что Мари начнет его намного раньше. Долго же она держалась.

— Что за игру ты ведешь? — серьезно поинтересовалась она, как только я развернул щит.

— Проверяю ребят на вшивость, — спокойно ответил я.

— И? Если они твою проверку не пройдут? Убить их собираешься? — она угрожающе сверкнула глазами.

Я усмехнулся:

— А какие у тебя вариант? Предлагаешь покорно ждать, когда придут по мою душу по их наводке?

— Если попытаешься кого-то из них убить, придется иметь дело со мной, — серьезно произнесла она и судя по интонации, настроена она была крайне серьезно. — Я не позволю, ты понял? И плевать мне, что ты Ананд. Это мои люди, я за них отвечаю, если тронешь хоть кого-то, придется убить и меня.

Мари, конечно же, убивать не хотелось, она мне нравилась, но и рисковать всем миром из-за нескольких идиотов я тоже не собирался.

— Хорошо, — спокойно кивнул я, — что тогда предлагаешь? Может в запасе у тебя есть какое-нибудь заклинание, которое лишает людей памяти?

— Нет, — сердито огрызнулась Мари, и немного смягчившись, добавила: — но уверена, ты сможешь что-то придумать. Это у тебя голова в алмазах, вот и думай.

Я иронично заулыбался и закачал головой.

— Тео, — Мари взяла меня за руку и с мольбой заглянула в глаза: — я прошу тебя, не делай этого. Я уверена, есть другой способ. Пообещай, что не станешь убивать никого, кто не пройдет твою проверку.

— Я не стану их убивать, — немного помешкав, пообещал я. — Но вот обещать, что в ближайшее время они вернутся в Империю, не могу.

— Тео! — возмущенно воскликнула она, сильно стиснув мою ладонь. — Бросить их здесь то же самое, что убить. Мы не знаем, смогут ли их принять здесь. А если их выгонят? Они останутся без транспорта в окружении полчищ демонов. И даже если демонов им удастся избежать, их прикончит холод. Неужели нет другого способа?

Я осуждающе покачал головой, всем своим видом выказывая, что свое решение не изменю. Мари какое-то время сверлила меня взглядом и в итоге сдалась. Поняла, что это и впрямь единственный возможный компромисс.

Вскоре вернулся Хаген. Вернулся со слегка растерянным и озадаченным видом и уже без сопровождения. Хаг попытался натянуть уверенную улыбку на лицо и помахал руками, приглашая нас внутрь щита.

В отряде начался радостный галдеж, парни на ходу начали стягивать теплую одежду и меховые шапки. Рик соскочил с саней, едва те остановились, стянул сапоги и, хохоча, как ребенок, начал носиться босиком по траве.

— Жарковато, — резюмировала Мари и небрежно скинула плащ.

Я с ней был согласен и тоже начал стягивать одежду, здесь и впрямь было довольно жарко — как в самый знойный летний день. Но оказалось, что такая жара только вблизи щита, стоит отойти пяток метров, как температура становится самой что ни на есть идеальной.

Рядом возникла Тай-Тай и напряженным взглядом указала на Хагена.

— Пойдем, узнаем, что ему сказали, — предложила она.

Я молча кивнул, и мы с ней направились к Хагену, который начал робко раздавать команды по выгрузке даров:

— Старейшина деревни велел выложить все дары прямо здесь, — произнёс Хаг. — Из тайника тоже. Пока мы не покажем, что мы привезли, шаман не станет нас принимать.

Ребят уговаривать не пришлось, они начали разгружать сани, а Боров, Рик и Рейг взялись за выгрузку даров из мешка тайника. Занятие это было не самое простое. Рейг держал сам мешок, а Боров Рика, который и вытягивал все из тайника. Если бы Боров его не держал, Рик мог попросту провалиться внутрь и тогда мешок тут же будет испорчен, а дары уже никак не достать.

Сделал себе мысленную заметку, что как только из тайника все вытащат, мешок надо уничтожить. Мало ли, вдруг кому-нибудь придет в голову сбежать через него, когда я перейду к финальной части проверки.

Правда, делать этого не пришлось, часть даров Рику так и не удалось вытащить, сила заклинания Риты Осфильд иссякла, и мешок из магического превратился в обычный.

Пока остальные были заняты делом, мы с Тай отвели Хагена в сторонку.

— Расскажи, Хаг, — попросила Тай, — ты уже виделся с шаманом?

— Нет, — с легкой обеспокоенностью покачал он головой, — старейшина сказал, что если даров будет недостаточно, нам не позволят с ним встретиться.

— А ты не спросил, зачем им эти дары, если у них тут и так по сути всего навалом? — поинтересовался я.

Хаг неопределённо пожал плечами, затем предположил:

— Наверное, будут их обменивать на то, что им необходимо в деревне. На посуду, ткани, инструменты для строительства и прочее. Да и у них тут далеко ведь не все есть. Например, сахар, соль, специи. Я не знаю. Может, им не хватает того, что они могут вырастить. Да и вообще, какая нам разница? Разве это важно?

Хаген нерешительно улыбнулся и развел руками.

Может, Хагену и не было никакой разницы, но не мне. Значит, местные, скорее всего, все же покидают деревню, и тут я могу биться об заклад, что путешествуют они далеко не через ледяную пустыню, а используют пространственные проходы, как это делают вагры. Эта их способность не могла оставить меня безразличным.

Наконец, когда все дары были выложены большой горой, к нам снова пришли местные. Теперь их было больше: пять человек, все рослые мужчины, возглавлял пятерку крупный, статный седой старец в длинном хлопковом белом балахоне с красной вышивкой.

Старец был похож на сказочного славянского колдуна: длинные волосы и тонкие косы у лица с красными бусинами, на лоб повязана расшитая красными камнями и вышивкой лента, длинная, густая борода тоже была украшена косами и бусами. Он был воистину крупным, словно медведь, его движения медлительны, а во взгляде чувствовалась глубокая мудрость. И я бы, наверное, ничуть не удивился, если бы старец представился каким-нибудь Сварогом или Перуном.

Старец окинул нас слегка насмешливым, снисходительным взглядом. Он даже не взглянул на кучу даров, а его взгляд застыл на Мари. Он оценивающе окинул ее с головы до ног, а Мари с вызовом вскинула подбородок и недовольно скрестила руки на груди.

Меня это развеселило, надо же, старик, а на девчонок заглядывается. Хотя, я получается, тоже старик, учитывая мой общий возраст. Эту мысль я поспешил откинуть, у меня молодое сильное тело и стариком даже в мыслях я себя нисколько не чувствовал. Но и старейшину тоже понять можно. Мари ну очень как хороша, на нее постоянно заглядываются все — от мала до велика.

И тут меня кое-что слегка смутило. Пока что мы видели только мужчин. А женщины-то где? Может в деревни с ними дефицит? Но ведь дети же откуда-то берутся. Нужно и с этим разобраться, может, женщины попросту все в деревне. Но что-то мне подсказывало, что мои подозрения подтвердятся.

— Я Акентэ — старейшина деревни, — зычным голосом объявил старик. — Дар мы ваш приняли.

Удивительно, но на гору еды и вещей он так и не взглянул, а продолжал глазеть на Мари. Можно было подумать, что в дар он собирался забрать ее.

— Можете остаться здесь на несколько дней и отдохнуть, — продолжил Акентэ. — Когда Ледяной Осколок будет готов вас принять, за вами придут. Он знал, что вы придете. Сказал, что прибудет мужчина ученый, мальчик с душой старика и девочка, что спасает людей.

Речь, видимо, шла обо мне, Хагене, и Тай-Тай. Мы втроем сразу же это поняли и переглянулись.

— Остальные, — продолжил Акентэ, — можете остаться в доме для чужаков, — он медленно поднял руку и показал куда-то в сторону фруктового сада.

Я усилил зрение, чтобы рассмотреть, что там. Над кронами деревьев возвышалось здание, похожее на деревенскую старинную церковь из сруба с пятиугольной крышей. Видимо это и есть тот самый дом для чужаков.

— Еще! — повелительно произнес Акентэ, сурово сведя брови к переносице: — Никому, кроме тех троих, которых я назвал, к нам в деревню не заходить. Ваше место — дом чужаков, ручей и эта роща. Зайдете в деревню — пеняйте на себя, церемониться с вами никто не будет — вас сразу убьют.

Он окинул нас испытующим взглядом, явно желая убедиться, что всем все понятно. Никто не возражать, конечно же, не стал.

— И за женщинами своими приглядывайте, — нехотя буркнул Акентэ и многозначительно посмотрел на Борова, вероятно, решив, что такую задачу можно доверить только ему, как самому крупному и оттого сильному представителю отряда.

А затем Акентэ резко развернулся, как и его сопровождающее и, уходя, холодно бросил через плечо:

— Ждите, на закате за вами придут.

Нет, такой расклад меня едва устраивал. Хотя бы потому что я не получил ответы на свои вопросы.

Я зашагал следом за старейшиной и его ребятами под недоумевающие взгляды отряда.

Мужчины шли, словно бы не замечая, что я их преследую. Никто не оборачивался и не останавливался, хотя я прекрасно осознавал, что не заметить меня они не могли, я совсем не скрывался.

Не стоило забывать, что эти люди имеют тот же геном, что и вагры, а значит, их ментальные способности в разы выше, чем у людей. Вагры общаются мысленно и, судя по тому, что о них известно, имеют некое общее коллективное сознание.

Так местные делали вид, что не замечают меня, пока мы не пришли к самому поселению. Я насчитал тридцать два двухэтажных деревянных длинных дома, явно предназначенных для проживания больших семей. В таком доме могло разместиться по меньшей мере человек тридцать.

Все строения похожи друг на друга, как близнецы. Отличалось всего несколько зданий, видимо, эти постройки имели не жилое предназначение, а скорее административное. Людей на улице было полно, я не удивлюсь, что народу тут не меньше, чем в Файгосе. Рэй-ро даже деревней язык не поворачивался назвать, это вполне себе полноценный поселок.

Неподалеку на поляне с деревянными качелями резвились дети, здесь я сразу отметил, что бегали не только мальчишки, но и девочки, правда, невозможно было не заметить, что мальчишек раза в три больше.

У домов сидели старики и плели корзины, но старух я тут не увидел, не говоря уже о молодых или женщинах. Несколько женщин среднего возраста все же попались мне на глаза, но их было слишком мало для такого большого поселения. И все-таки мои догадки о том, что с женским полом у них напряженно, никакие не догадки.

— Кто вам детей рожает? — не выдержал я и бросил вопрос в спину старейшины.

Все как один резко остановились и повернулись ко мне.

— Назови свое имя, — велел Акентэ холодным тоном.

— Теодор Фел, — сузил я глаза, внимательно изучая лицо старейшины.

— Ты мальчик с душой старика, — внимательно уставился на меня Акентэ. — Ты пришел просить не только о связи с душой женщины.

— Верно, — медленно протянул я.

— Ты уже был здесь. Когда-то очень давно, и ты запомнил, — продолжил Акентэ. Его лицо в этот миг стало напряженным и, казалось, будто он эту информацию не знает сам, а прямо сейчас от куда-то берет. Словно бы ему ее кто-то передавал. И, по всей видимости, так практически и есть, и по сути я говорю сейчас не со старейшиной Акентэ, а с самим шаманом Ледяным Осколком.

Значит, здесь не только ментальная связь, но и родовая память. Этот народ становится все интереснее и интереснее.

— Я не все запомнил, — осторожно ответил я.

Это было правдой, я многое помнил об этом месте, но в воспоминаниях Ананда не было ясных воспоминаний о том, как я посещал это место. Это напоминало яркий сон, который почти бесследно испарился к утру, как бы ты ни силился его вспомнить.

— Значит, ты оружие богов, раз Фассет не стер твою память полностью, — подвел итог Акентэ.

Теперь все встало на свои места. «Убежище» не только оберегает своих жителей от шаргановой энергии, но и от нежелательных гостей. Те, кто покидает территорию действия артефакта, вскоре забывает о том, что с ним происходило в деревне. Не помнит, какое это прекрасное место, а значит, у него не появляется желания его заполучить. Но люди ведь каким-то образом запоминают остальное? Например, что здесь есть шаман, который может призывать души. А также наверняка люди должны запоминать то, что им нужно было от этой души. Потому что иначе вся затея получается бессмысленной.

— Да, верно, — кивнул я. — Но я скрываю это.

Акентэ тяжело вздохнул и нехорошо улыбнулся:

— Если приходится скрываться оружию богов, значит, миру грозит серьезная опасность.

— Вам ничего не грозит, вас защищает Фассет, и вы это знаете.

— Знаем, — медленно кивнул Акентэ. — Но мы в безопасности только тогда, когда находимся дома. Но мы не можем себе позволить оставаться здесь всегда, так наш народ вымрет.

Я заинтересованно уставился на него, всем своим видом выказывая, чтобы он или скорее даже они продолжали.

— Твой вопрос, — сказал Акентэ. — Кто нам рожает детей? Уже многие поколения нам их рожают женщины империи, но они об этом не знают.

Я нахмурился.

— Род вырождается, если нет свежей крови, — пояснил старейшина. — Такое происходило и раньше — наши дети часто рождались мертвыми. А еще на свет все чаще стали появляться мальчики, а девочки становились редкостью. И чем дальше, тем хуже.

В моей голове начали всплывать мутные воспоминания. У этого народа весьма интересный и, по сути, уникальный генетический набор. Если обычные люди станут заводить детей с родственниками, то их потомство будет страдать от уродств, болезней как физических, так и умственных. Адамантийцы и вовсе не могут завести детей от своей же расы, там гарантировано получится плохое потомство. У вагрийцев же такой проблемы нет — здесь или получается здоровое потомство или дитя сразу умирает в утробе, ну ли вот так — перестают появляться женщины.

— Вы похищаете женщин? — нехорошо усмехнулся я.

— Нет, мы не терпим чужаков на нашей земле. Женщины рожают нам детей на территории Виреборна. Они не знают, что эти дети принадлежат нам.

Я в непонимании вскинул брови:

— Как вы это проворачиваете?

Нет, мне действительно было неясно, как это осталось незамеченным обществом. Ведь этот народ владеет пространством, а значит, может перемещаться в любую часть мира. Получается, они что? Соблазняют женщин, оплодотворяют их, а после родов похищают детей у матерей. Но как может так случиться, что женщины об этом не помнят. Нет, стирать память не умеют даже вагры. Ответ оказался куда проще:

— Мы находим замужних, — начал пояснять Акентэ, — они спят с нами, думая, что спят с мужьями. Роды мы тоже принимаем сами, когда приходит срок, а потом говорим, что дитя родилось мертвым.

Какая-то отвратительная история вырисовывалась. Уж лучше бы я и не спрашивал. Но, зато узнал, что вагрийцы владеют не только пространством, но и гранью внушения, или чем-то вроде иллюзии. Или ею владеет только народ Рэй-ро? А может народ Рэй-ро и вагрийцы, это и вовсе один и тот же народ?

Эта мысль ударила меня словно обухом по голове. Черт, да это же так очевидно! Это всегда было очевидно! Многие века мы искали их убежище по всей империи, а они все это время прятались здесь. Но свое открытие я решил пока придержать, скорее всего, им очень не понравится, то что я теперь знаю их тайну.

— Но ведь остальные вагрийцы с этим как-то же справляются, — протянул я.

Акентэ промолчал, посмотрел странно и решил, по всей видимости, оставить мой вопрос без ответа.

— Неужели не проще находить себе жен среди людей? — униматься я даже не думал.

Раз я здесь, то должен узнать о них как можно больше. И это далеко не праздное любопытство, мне нужны эти люди, которые в совершенстве владеют пространством. Сейчас я всерьез искал возможности привлечь их на свою сторону, а значит, я должен быть осторожен, чтобы ненароком их не спугнуть или не разозлить.

— Не проще, — грубо ответил Акентэ.

Видимо, я все же перестарался и перешёл границу.

Акентэ холодно произнес, всем своим видом давая понять, что разговор окончен:

— Тебе лучше вернуться в дом для чужаков. Когда шаман будет готов к обряду, вас позовут.

Вдруг что-то резко изменилось вокруг. Перестали играть дети, побросали корзины старики, снующие по деревне люди резко остановились и повернулись ко мне все как один. И теперь вся эта толпа с коллективным сознанием враждебно уставилась на меня. Надо же, да это настоящий рой.

— Значит, поговорим позже, — беззаботно улыбнулся я, прекрасно понимая, что лучше их не злить и дождаться момента, когда мы со старейшиной останемся наедине. По отдельности они явно ведут себя как обычные люди, возможно, их общее сознание зависит от того, насколько они близко друг от друга. Нет, я однозначно должен разгадать эту загадку. Но сначала все же стоит сделать то, зачем мы сюда прибыли. Иначе так недолго разозлить вагрийцев и нас вообще вышвырнут из деревни. А ссориться с ними в мои планы никак не входило.

Я вернулся к отряду, который уже успел заселиться в дом чужаков. Это было трехэтажное строение, первый этаж которого занимала кухня, а остальные два этажа были предназначены для отдыха и сна.

Весь день я не мог перестать думать о том, что жители Рэй-ро на самом деле вагры. Меня терзало любопытство, и я все не мог понять, зачем они нападают на наши поселения и сжигают их. Если предположить, что они владеют внушением или иллюзией, а еще пространством, не проще ли просто приходить и незаметно воровать то, что им нужно. А еще этот огненный тигр… Что он такое? Иллюзия или реальное существо, которое и вынуждает их жечь поселения?

Ответов у меня конечно же не было, но все это я собирался выяснить до того, как покину это место.

На закате, как и обещал Акентэ, за нами пришли трое мужчин, кажется, тех же, что сопровождали старейшину. И с ними мы отправились куда-то вглубь леса, что разросся позади деревни.

Зарево от высокого костра мы увидели еще издалека, как и услышал утробные гортанные песни шамана, позвякивание и постукивание бубна.

Со спины шаман сначала показался мне стариком. Но стоило ему повернуться, уставить на нас небесно-голубые по наивному широко открытые глаза, как стало ясно, что Ледяному Осколку едва перевалило за двадцать. Необычайно тощий для вагрийца шаман едва обзавёлся тонкой пушистой бородкой. Он так широко и радостно улыбался, словно бы встреча с нами была для него чем-то ошеломительным. Он безумно сверкнул глазами, подошел, ощупывая меня.

— Не думал, что мы увидимся снова, — загадочно протянул он, сказав это так, словно мы были хорошими приятелями. Вот только я был уверен, что встречаться с Ледяным осколком я никак не мог, по крайней мере, в этой жизни.

— Что ж, начнем, — вдруг резко посерьезнев и потеряв ко мне интерес, объявил шаман. — Нужно спешить, — он напряженно посмотрел на кусок сереющего неба, выглядывающего из-за ветвей деревьев, и добавил: — Иначе окно меж мирами вскоре закроется.

Глава 12

Шаман резко ухватил Тай за руку и потащил к костру. Испугавшись, она вскрикнула, но не стала сопротивляться, покорно засеменив за шаманом. Откуда-то, словно бы из воздуха, шаман вытащил кинжал, его лезвие сверкнуло золотым отблеском в свете костра. Ледяной Осколок, безумно вытаращившись, заглянул Тай в глаза:

— Нужна твоя кровь, — осторожно произнес он то ли спрашивая разрешения, то ли предупреждая.

Тай настороженно покосилась на меня, затем снова уставилась с опаской на шамана и все же кивнула, боязливо протягивая ладонь. Он ухватил ее за запястье, внимательно посмотрел на ладонь, словно бы изучал линии жизни, а затем уставился на нас с Хагеном и быстро затараторил:

— Та душа, которую вы ищите, не будет понимать, что происходит. Ей будет казаться, что это сон. Она не сможет видеть или слышать. В том числе и не сможет видеть вас. Все вопросы будете задавать через меня. И еще! — Ледяной Осколок напряженно посмотрел на Тай, а затем на меня: — Есть риск. На время обряда призыва мы выдергиваем душу из тела, где бы она ни была. А нынешнее тело души в этот миг потеряет сознание. Если человек находится в месте или ситуации, где контроль над телом жизненно необходим, это может ему навредить или и вовсе лишить его текущей жизни.

— А раньше вы не могли сказать⁈ — возмущенно воскликнул Хаген и перепугано уставился на меня. Поменялась в лице и Тай, и кажется, уже была готова вот-вот разрыдаться, она выдернула ладонь из хватки шамана и в растерянности прижала руки к груди.

— Скорее. Окно скоро захло-о-о-опнется, — нараспев словно бы издеваясь, с безумной улыбкой протянул шаман.

Решать за всех снова предстояло мне. Остальным попросту не хватит духу взять на себя такую ответственность. Я быстро прикинул: вероятность, что Эл окажется где-то, например, в воде или у огня, небольшая. Но есть и такая вероятность, что, падая в обморок, она попросту расшибет себе обо что-нибудь голову. И такая вероятность не так уж и мала.

— Решайте! — крикнул сердито шаман, покосившись на огонь, а затем устремив долгий взгляд в небо.

— Делай, — велел я.

Послышался облегченный вздох Хагена. Тай, напротив — обдала меня волной тревоги и, сцепив зубы, снова протянула шаману подрагивающую ладонь.

Ледяной Осколок начал проговаривать заклинание: сначала медленно растягивая слова, а затем ускоряя темп. Язык заклинания я не узнал, даже в воспоминаниях Ананда его не было, потому о происхождении этого языка оставалось только гадать. Впрочем, не только о нем, но и о магии, которую использовал шаман. Такой магии я никогда не видел — ее цвет был ярким, блестящим, золотым.

Шаман острием кинжала начал вырисовывать символ на ладони Тай. Она зажмурилась, напряглась всем телом, из-под кожи ладони тут же выступила кровь. Я почувствовал ее эмоции, нет, ее не беспокоила боль или даже страх, ее эмоции не были связаны с пугающим ритуалом. Она боялась узнать, что Элайны больше нет на этом свете. И только это ее пугало.

Голос шамана вдруг поменялся, стал хрипловатым, дребезжащим, словно говорил не парень, а древний старик. Само заклинание плавно превращалось в речитатив, некоторые звуки Ледяной Осколок растягивал, повышая тональность так, словно вот-вот собирался истерично завыть.

Языки пламени плясали, словно были живыми, извивались в такт речитативных напевов. В полумраке, казалось, что лицо шамана меняется. Нет, в какой-то миг я даже был уверен, что оно становится морщинистым, как у дряхлого старика, а затем вновь возвращается в прежнее молодое состояние.

С костром тоже происходила какая-то чертовщина. Краем глаза несколько раз я замечал внутри огня движение: будто бы пылающая тень. А один раз даже увидел нечто похожее на громадную кошку.

В какой-то миг мы с Хагеном обменялись растерянными взглядами, значит, попеременные метаморфозы шамана, и гигантская кошка в костре не просто игра света и теней.

Ледяной Осколок закончил чертить знак на ладони Тай. Несмотря на то что кровь залила всю ладонь и обычным зрением невозможно было разглядеть, то что чертил шаман, я смог увидеть ярко-золотой магический символ. Это шестиконечная звезда внутри круга, а в центре звезды символ, напоминающий квадратную спираль.

Костер вдруг вспыхнул с неистовой силой, поднявшись на несколько метров вверх и опалив ветви деревьев.

Тай-Тай чего-то очень испугалась, она увидела и почувствовала что-то неизвестное, устрашающее, и это чувство передалось и мне. Тай пискнула, попыталась выдернуть ладонь, но Ледяной Осколок крепко ее держал:

— Не-е-е-льзя, не-е-ельзя, — сердито шипя, протянул он и грубо дернул Тай за руку. — Провалиш-ш-шься, пропадеш-ш-шь в мирах. Ищи, ищи ее, зови! Ты должна найти ее. Зови! Пусть она услышит!

Я попытался подбодрить Тай. Старался передать ей свое спокойствие, пытался внушить, что ей нечего бояться, что все будет в порядке. Но в какой-то миг я вдруг перестал ее чувствовать. Я увидел, как тонкие золотистые нити потянулись к груди Тай, окутали нечто внутри ее солнечного сплетения и создали вокруг этого нечто тот же рисунок, что был вырезан на ее ладони, только объемный.

— Что⁈ Что такое? — вдруг перепуганным шепотом спросила Тай. — Что со мной?

Ее глаза были широко распахнуты, она смотрела невидящим и немигающим взглядом куда-то в пустоту. Я сразу сообразил — мы смогли, мы нашли Эл, она была жива.

— Спроси, где она, — велел я.

— Где ты? — тут же передал шаман.

— Я… я здесь, — потерянно пробормотала Эл, голосом Тай, а затем вдруг сорвалась на истеричный крик: — Кто вы такие? Что вам нужно от меня⁈ Убирайся прочь из моей головы!

— Элайна, это мы — Хаген, Тео и Тай, — взволнованно облизнув губы, заговорил Хаген. — Мы здесь! Скажи ей, что мы здесь!

— Здесь твоя семья — они тебя вызвали, — передал шаман.

— Моя семья?.. — растерянно протянула Эл, всхлипнула и жалобно позвала: — Тайлария, милая, ты здесь, ты меня слышишь?

— Она тебя не слышит, родная, — Хаген, кажется, совсем растерял остатки мозгов из-за переживаний и забыл, что и его она не слышит. — Зачем ты сбежала, Эл? Зачем ты бросила нас?

Он было ринулся к Тай, но шаман предупредительно сверкнул глазами, ясно давая понять, что подходить нельзя. Я ухватил Хагена за руку и резко вернул на место.

— Ты заедешь не те вопросы, не вмешивайся! — гаркнул я на него, желая привести в чувства.

Время стремительно иссякало, а мы так и не получили ответ на главный вопрос.

Хаг обиженно посмотрел, судорожно сглотнул и отвел глаза.

— Скажи, что мы ее слышим, но она не может слышать нас, а после, еще раз спроси, где она находится, — велел я.

— Где ты находишься? — спросил шаман. — Твоя семья тебя ищет.

— Нет, нет, это все обман, это все они… Я не за что ни скажу! Понял⁈ Убирайся из моей головы, тварь!

Шаман нервно задёргал ладонями, намекая, что время на исходе, костер позади начал ослабевать.

— Скажи, чтобы она задала любой вопрос, который бы ее убедил, что это мы.

— Задай любой вопрос, на который смогут ответить только близкие, — передал Ледяной Осколок.

— Как звали нашу собаку? — спросила Эл.

— У нас никогда не было собаки, — сказал я, — была кошка Иска. Когда ее убили, я ее поднял и так сумел открыть грань некромантии. Иска была любимая кошка Тай.

Слово в слово шаман повторил за мной.

Эл какое-то время не отвечала. Трусиха Эл — она как всегда перестраховывалась.

— Я вас жду, — наконец, неуверенно ответила Эл, — я там, куда Тео рано или поздно придёт. То место, тот человек… Помнишь, когда случился прорыв, мы поссорились?… — фраза резко оборвалась, золотые нити и узор на груди Тай рассыпались, превратившись в золотые искры, которые в мгновение ока погасли.

Эл так и не успела договорить.

Погас костер позади шамана, и внезапно из него появился тигр. Не огненный, а обычны тигр, пусть и раза в два больше привычной особи этого вида. Тигр беззаботно уселся на еще корящие угли и начал вылизываться. И хотя опасности для нас он не представлял, Хаген напрягся и сделал несколько шагов назад.

— Бозза добрый, он не трогает людей, — заулыбался Ледяной Осколок, кивнув в сторону тигра, — не нужна бояться.

— Если он добрый, зачем же сжигает поселения? — нехорошо оскалился я.

Ледяной Осколок оскалился в ответ, но отвечать мне явно не собирался. По крайней мере, не сейчас.

Наконец, пришла в чувства Тай-Тай. Она в непонимании окинула взглядом тлеющие угли, тигра и шамана, а затем, вдруг вспомнив, зачем мы здесь, взволнованно спросила:

— Она жива?

— Да, она жива, — на выдохе с облегчением и радостью ответил Хаген.

Из груди Тай вырвался всхлип, она закрыла не раненной рукой лицо и разрыдалась от облегчения. Я поспешил к ней. Встал рядом, приобнял за плечи. Успокаивать ее нужды не было, ей просто нужно было перевести дух, я же просто был рядом, и пока она успокаивалась, я затягивал раны на ее ладони.

Шаман не спешил покидать поляну, он стоял с тигром, лениво гладил его по загривку. Тигр даже в сидячем положении был так огромен, что сравнялся ростом с Ледяным Осколком, который, к слову, как и все вагры был довольно высоким. Ледяной Осколок ждал меня, я и сам ждал, потому что нам предстоит довольно непростой и долгий, а главное — очень увлекательный разговор.

Все это время я чувствовал напряженный взгляд Хагена, ему нужен был ответ, но я пока и сам не был уверен, правильно ли я понял Элайну.

— Она сказала, где она? — наконец, успокоившись, спросила Тай, а Хаг тут же вцепился в меня напряженным взглядом.

Я замешкался.

С одной стороны, я понял, на что намекала Эл, она отправилась в Макридию, наверняка дожидается где-нибудь неподалеку от столицы и ждет, когда я объявлюсь. В какой-то степени это с ее стороны было разумно. Но с другой стороны… Черт! Я не могу им рассказать об этом сейчас.

Зная Хагена, он стремглав бросится в Макридию на поиски Элайны, а для него это слишком опасно. Он некромант, без разрешения императора ему нельзя покидать империю, это будет считаться государственной изменой, а также раскроется то, что его присяга была липовой. Его убьют даже за одну попытку пересечь границу.

— Намекнула, — уклончиво ответил я, — но сказать с уверенностью, что я правильно ее понял, я не могу.

Лицо Хагена исказила гримаса неимоверного разочарования. Затем он, нахмурившись, чуть ли не по слогам спросил:

— Ты знаешь где она, Тео?

Он догадался. Понял, что я скрываю от него правду.

Я неопределенно покачал головой, поджал губы:

— Я знаю, но сейчас не время.

Хаген уставил на меня взгляд полный обиды, а Тай дернула сердито за рукав:

— А ну, быстро говори, где она!

— Она в безопасности, я ее заберу и верну вам, но сейчас мне нужно время, я должен все обдумать.

— Что ты должен обдумать, Тео⁈ Скажи, где моя жена и я сам поеду за ней! — заорал на меня Хаген.

Ну вот, именно то, чего я и опасался.

— Она жива, и когда придет время, она вернется, — холодно отчеканил я.

Тай и Хаген посмотрели на меня так, словно я их предал. Тай в непонимании закачала головой, а Хаген, сердито раздувая ноздрями явно вознамерился сказать мне что-то злое.

Шаман, глядя на нашу перепалку, громко с явно нарочито-скучающим лицом зевнул, а затем спросил:

— Ну что, старик в теле мальчика, не хочешь прогуляться со мной и Бозза?

Я и ответить не успел, как шаман и тигр резко развернувшись, быстро зашагали прочь:

— Не отставай! — крикнул мне шаман.

— Мне пора. Вернитесь в дом чужаков, — торопливо сказал я Тай и Хагену, — мне нужно поговорить с шаманом.

— Ты издеваешься, Тео⁈ — сердито воскликнула Тай. — Ты что? Серьезно⁈ Где моя мать⁈

— Вернитесь, пожалуйста, в дом. Позже все обсудим, — уже на ходу бросил я, спешно покидая поляну.

Я спиной чувствовал все негодование и злость Тай-Тай, но сейчас и правду было не время. Шаман был готов отвечать на мои вопросы, и я никак не мог упустить этот шанс.

Ледяной Осколок и тигр ушли довольно далеко, но я видел сквозь ветви изредка вспыхивающий огненный силуэт тигра и тощую быстро удаляющуюся фигуру шамана.

Они передвигались слишком быстро, иногда и вовсе пропадали из виду, хотя я почти бежал, и учитывая, что я куда быстрее обычного человека, я всерьез начал подозревать, что они перемещаются с помощью пространственных переходов.

Так я бежал за ними не меньше получаса, хотя, казалось, за это время всю деревню Рэй-ро можно было обойти. Но шаман меня явно вел по кругу вдоль границы щита.

Тигр и шаман остановились у входа в небольшую пещеру, здесь был край рощи, а дальше уже виднелись ледяные холмы. А когда я подошел, Ледяной Осколок радостно, где-то даже наивно улыбнулся, похлопал меня по плечу и сказал:

— Заходи, Ледяной Осколок тебя ждет. — И под мой недоумевающий взгляд вместе с тигром торопливо зашагал прочь.

Я было только открыл рот, спросить: «А ты тогда кто такой?», — но до меня дошло. Настоящий шаман не присутствовал на обряде, точнее, его физическая оболочка. Ну и странный же этот народец — вагры.

Я вошел в пещеру, здесь горели факелы, было тепло и довольно просторно. Здесь пахло полынью и можжевельником. На полу лежали меха животных, все стены были увешаны костяными амулетами, железными оберегами, стояли повсюду стеллажи с различными банками, бутылками, висели сушеные растения.

В центре пещеры, которая походила на округлую комнату, кучей были накиданы одеяла, подушки, какие-то пестрые тряпки. Это нечто походило на лежбище и из всего этого вороха я далеко не сразу вычленил сухое, сморщенное, неимоверно костлявое тело.

— Подойди, Ананд, — скрипуче протянул шаман, эта фраза ему явно далась непросто.

Я подошел, взглянул на высохшее как у мумии лицо шамана. Зрелище далеко не из приятных. Старик был практически лысым, редкие клочки тонких седых волос падали ему на лицо, белесые слепые глаза таращились куда-то в потолок, а скрюченные ревматизмом руки мелко подрагивали у груди — старик явно пытался показать, где мне сесть, но конечности плохо слушались.

Я откопал среди тряпок небольшой широкий табурет, оббитый потертой сухой кожей, и сел напротив шамана.

Пока я все это дела, в моей голове медленно начали всплывать воспоминания. Они появлялись постепенно, словно чья-то невидимая рука приоткрыла потайную дверцу и позволила им проскользнуть наружу.

Когда-то очень давно я уже был в этой пещере. Шаман был куда моложе, тогда мы были почти ровесниками.

И теперь я вспомнил, что Ледяной Осколок существовал и тогда, конечно, не в этом же теле. Ледяной Осколок один из немногих в мирах Лоре обладает удивительной способностью перерождаться в одном и том же мире, среди одного и того же народа и практически на одном и том же месте. Он умирает и вскоре занимает новое тело. И со стопроцентной уверенностью можно сказать, что первый же новорожденный вагрийский мальчик после кончины Ледяного Осколка будет обладать сознанием шаман. А еще Ледяной Осколок помнит все свои жизни, как и наверняка помнит тот наш последний разговор. Теперь и я его хорошо помнил, он мне позволил вспомнить.

— Ну, здравствуй, Ледяной Осколок, — произнес я. — Давно не виделись.

— Давненько, — криво усмехнулся старик.

— Помнится, последняя наша встреча закончилась далеко не самым приятным образом, — с осуждением протянул я.

— Ты лез не в свое дело, — скрипуче проворчал Ледяной Осколок.

В прошлый раз я задавал те же вопросы, что намеревался задать и сейчас, и шаман тогда частично стер мою память и буквально вышвырнул меня через пространство. Я тогда очнулся в Алмазном дворце, полный ярости и намерений вернуться в Рэй-ро и все-таки закончить разговор, но заклинание, которое наложил на меня шаман заставило меня постепенно все забыть.

Да, это какое-то удивительное заклинание. Он не вырывает воспоминания с мясом, оставляя вместо себя зияющую рану, а действует мягко, заставляя медленно выветриваться и эмоции, и воспоминания. Правда, Ледяному Осколку не удалось меня заставить все забыть, но вот самое важное он все же спрятал. Зачем же он сейчас позволил мне вспомнить? Ответ был очевиден.

— Теперь ты передумал? — спросил я.

Шаман издал тяжелый натужный вздох, настолько тяжелый, что я было решил, что он сейчас испустит дух. Наконец, после долгой паузы, Ледяной Осколок ответил:

— Теперь все изменилось.

— Да? И что же изменилось?

— Сам знаешь, — буркнул шаман. — Шарганово войско рвет небесный щит, оно желает уничтожить небесные столпы, силы иссякают. Вскоре падет и наша защита.

— А еще — ты собрался умирать, — добавил я то, о чем шаман так и не решился сказать.

Старик устало зажмурил белесые глаза и тяжело произнес:

— Мне было предначертано переродиться на Адаре тридцать три раза, я должен был защищать Бозза-вагров. Я этого сам просил у богов, и они смилостивились. Но бесконечно это не могло продолжаться. Это мое тридцать второе воплощение — следующее будет последним. Я уже чувствую приближение конца, как и чувствую свое последнее тело, зарождающееся в теле виреборнийской женщины.

Надо же — вот оно все как на самом деле. Значит, древний шаман умирает. Для меня все оборачивалось более чем удачно. И я уже догадался, о чем собирается просить меня Ледяной Осколок. А я же, в свою очередь, собирался не только получить ответы на все интересующие меня вопросы, но и выжать из этой ситуации максимальную выгоду.

Глава 13

— Я знал, что рано или поздно ты придешь, — проскрипел устало старик. — Почувствовал твое возвращение, сразу почувствовал, что ты вернулся в этот мир. Недавно у меня было видение — я увидел, что ты скоро будешь здесь.

— Ты еще и будущее видишь? — усмехнулся я.

— Не-е-ет, — закачал головой Ледяной Осколок, — предвижу грядущие события. Ты мог как приехать в Рэй-ро, так и попросту сюда не добраться. Но ты добрался. И это был самый вероятный исход.

— Что-то еще видишь про меня? — заинтересованно уставился я на старика.

Ну а чем черт не шутит? Вдруг он сможет увидеть что-то такое, что я не учел.

— Вижу, что ты вознамерился взвалить на себя непосильный груз, — медленно и мрачно ответил Ледяной Осколок. — Шарганово войско против горстки алмазных людей — неравный бой. Тебе предстоит возглавить войско человеческое и снова объединить тех, кто до этого враждовал. Но, груз хоть и непосильный, но ты понимаешь, что делаешь. Ты единственный на Адаре, у кого может получиться.

Я вздохнул. Это я и без него прекрасно знал.

— А что видишь про ближайшее будущее? — не унимался я.

Нет, если старик и вправду предвидит события и может вычленить самое вероятное развитие, то почему бы этим не воспользоваться?

— Про твое-то? — нехорошо усмехнулся он, кряхтя, попытался приподняться на локтях, но у него ничего не вышло, и он обессиленно завалился обратно, а затем недовольно проворчал: — Не вижу я про других. В основном про себя и свой народ. Редко про кого-то еще. Я могу предчувствовать только глобальные события, но порой даже не понимаю, что происходит. Тебя почувствовал, потому что при первой нашей встрече привязал узел к твоей душе, чтобы защитить мой народ. Так я смог влиять на твои воспоминания.

— И я не заметил твое вмешательство? — недоверчиво нахмурился я. — Как это возможно?

Шаман захохотал, но хохот резко перерос в натужный кашель. Наконец, когда он смог успокоиться, сипло ответил:

— Сказал же, что мог влиять на твою память, на твой разум. Я спрятал от тебя узел и снимать его на всякий случай не стал. Но, если тебя это беспокоит — я не делал ничего, кроме того, что стер воспоминания о нашей встрече.

— Кто еще умеет такое проворачивать? — мой голос прозвучал слишком угрожающе. Но мне и впрямь едва ли нравилась мысль, что у кого-то есть такая власть даже над адамантийцами, как у Ледяного Осколка.

— Никто кроме меня. Это древнее умение, подарок мне от Фассета, как защитнику вагров. Я никогда не стал бы использовать его из корысти. и Фассет это знал, иначе не доверил бы мне такую способность.

— Значит, ты помнишь богов.

— Я многое помню, — медленно кивнул старик. — Помню, как Адара, объятая огнем и страшными войнами, медленно умирала. Но действительно ли ты хочешь все знать? Это может изменить все твое понимание о мире. Многое ты и вовсе можешь не понять.

— Не думаю, что ты скажешь мне намного больше того, что я знаю уже. Не забывай, что и я прожил не одну жизнь.

— Ну смотри, сам напросился, — сипло смеясь, протянул Ледяной Осколок, затем глубоко вздохнул и начал говорить: — В первую свою жизнь я был простым человеком, никто и помыслить не мог, что в мире существует такая энергия, способная сотворить то, что теперь привычно зовётся магией граней. Наша цивилизация этим не владела, но овладела в совершенстве другим — идеальными и одновременно ужасающими технологиями, предназначенными убивать. Оружие было главным приоритетом развития той цивилизации, которая чуть не уничтожила планету.

Старик какое-то время тяжело дышал, такой длительный монолог ему давался непросто. Отдышавшись, он продолжил:

— Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было слишком предсказуемо и очевидно. Правители были так ослеплены своей властью и так боялись ее потерять, что не останавливались ни перед чем. Оружие оказалось слишком мощным и контролировать его в итоге оказалось невозможно. Вероятно, затем они очень пожалели об этом, но было слишком поздно.

— Во всех мирах люди одинаковы, — сказал я это ни сколько шаману, сколько себе, а затем добавил: — Правда, не каждая технически развитая цивилизация уничтожает себя.

— Практически каждая, — проскрипел шаман, задумчиво пожевав беззубым ртом. — Всегда будет рост, расцвет и смерть — таковы законы природы, ничто не вечно. Но иногда это просто тихий и вполне естественный закат цивилизации, а порой это тотальное разрушение и быстрая смерть. Мне же очень не хотелось умирать, как и не хотелось, чтобы погибли все люди. Я никогда не стремился к власти, но в итоге она сам меня настигла. Я был далеко не бедным человеком, а еще никогда не был глупцом. Когда я понял, что надвигается, собрал всю свою семью, сумел даже уговорить дальних родственников и увез их сюда — на край света, в самое суровое место для человека, но и в то же время — самое безопасное. Выживать было сложно, и все же мы держались, а еще у нас был Бозза, без него бы мы ни за что не справились.

— Бозза — наследие прошлой цивилизации? — удивился я. — Не подарок богов?

— Нет, — горько протянул он, оскалив рот с редкими черными гнилыми зубами. — Бозза был создан для того, чтобы взрывать жилища и сжигать все на своем пути дотла. Он хоть и выглядит, как животное, но он неживое существо. Я не знаю, как объяснить, чтобы ты понял. Он создан людьми, понимаешь?

— Понимаю. Он технология, — помог я ему.

Слова «робот» в этом мире попросту не существовало. Хотя, судя по тому, что пытался объяснить Ледяной Осколок, Бозза не просто био-робот, умеющий воспламеняться, он нечто куда большее.

— Мой сын, — продолжил шаман, — он был ученым, сумел изменить разум Боззы. Смог его подчинить, заменить его сознание на сознание, схожее с кошачьим. По сути, Бозза подражает поведению обычной кошки.

— Обычные кошки не сжигают дома, — резонно заметил я. — И насколько я знаю, желание сжигать у него никуда не делось. Зачем вы приводите его на мою землю и сжигаете дома ни в чем не повинных людей?

— У нас нет выбора, — натужный вздох шамана прокатился по пещере. — Хочешь, можешь называть это жертвоприношением богам прошлой цивилизации. Несмотря на то, что мы сумели его укротить, Бозза все же остался оружием и его предназначение — взрывать и жечь человеческие полселения. Оно никуда не делось, как мы только не старались это исправить — ничего не вышло. Бозза должен был служить для нас источником тепла, и он с этой задачей прекрасно справлялся. Но его нутро, его сердце настолько мощное, что он накапливал слишком много энергии, а ее нужно куда-то девать.

— Почему вы просто его не уничтожили? — в непонимании нахмурился я.

— Как я говорил, прошлая цивилизация научилась создавать идеальное оружие. Его нельзя уничтожать до тех пор, пока его внутренний источник не иссякнет. У нас не было выбора — или Бозза бы разрушал наши жилища или ваши. Мы, конечно, выбрали последний вариант.

— Неужели даже боги не смогли придумать, как его уничтожить? — недоверчиво уставился я на шамана.

— Нет, — с резким недовольством ответил Ледяной осколок.

— Серьезно? — я ни капли ему не поверил.

— Когда явились боги, мы его спрятали, — нехотя ответил шаман. — Бозза был не только источником тепла, но и нашим защитником. Он не единожды спасал нас от других Боззо-животных, которые продолжали убивать даже тогда, когда от прошлой цивилизации практически ничего не осталось. А тут еще прилетели они — боги. Мы не знали, чего ожидать от этих странных необычных людей, что явились спасть Адару. Мы просто боялись. А боги сразу же принялись уничтожать все оружие и очищать планету от тех страшных последствий, которые сотворила с миром человеческая война. И, в общем, нам удалось скрыть от них Боззу. Точнее, спустя время о нем все же узнал Фассет, но он разрешил его оставить. Взамен мне предстояло следить за убежищем, которое он для нас создал, и перерождаться здесь до тех пор, пока привязка Фассета не рассеется.

— Как выглядели боги? — спросил я.

Шаман растянул рот в мечтательной улыбке, воспоминания о богах ему явно доставляли удовольствие.

— Они были прекрасны. Похожие на нас и в то же время они сильно отличались. Боги были гигантами, в два раза выше нас — людей. Но при этом их тела, лица были такими красивыми, что невозможно было глаз оторвать. От них исходил свет, они… они совсем не такие, как мы. Эти существа другие. Их мораль и понимание мироустройства, их знания, их сила — это сложно объяснить.

Ледяной Осколок сделал паузу, собираясь с мыслями, и вскоре продолжил:

— Это как с солнцем — ты чувствуешь всю его силу, знаешь, что приблизиться к нему — значит сгореть, понимаешь, насколько оно далекое, и лишь только поэтому безопасное. Но при этом ты греешься в его лучах, чувствуешь себя беспечной мелкой букашкой, которой повезло просто находиться возле него. Возможно, они и не были богами, но мы их безоговорочно признали таковыми. Они нас спасли, спасли Адару. А после пожертвовали собой ради того, чтобы наше человечество продолжало жить.

— Не все из них, — напомнил я.

— Ша-ар-ган, — нараспев протянул Ледяной Осколок. — Самый великий из них, самый сильный, самый холодный, самый беспристрастный. Он хотел поступить правильно. Планета важнее людей — таковы их правила. Я видел его лишь однажды. Люди для него были ничем более, чем для нас насекомые под ногами. Они прибыли сюда с определенной целью, и Шарган бы воплотил ее в жизнь, если бы остальные не помешали. А возможно, еще воплотит.

— Эту историю я знаю, — прервал я его, решив сменить тему: — Вы отличаетесь от остальных людей Адары. Почему?

— Мы были первыми, кого встретили боги, — с готовностью начал Ледяной Осколок. — Одними из немногих, кто выжил. Но нам повезло больше всех, потому что боги уловили мой сигнал — я пытался связаться с выжившими, и потому они прилетели именно сюда к нашему убежищу. Я не хочу хвастаться, но возможно именно благодаря мне и моей семье боги нарушили правила и пошли против Шаргана. Мы долгие месяцы не слышали ничего от других выживших, потому решил, что остались только мы. Так решили и боги после первого изучения планеты. И, хотя оказалось, что людей в мире почти не осталось, все-таки небольшие группы вроде нашей сумели выжить под землей, но сначала было иначе. Подай воды, — вдруг резко прервался шаман и указал рукой куда-то позади меня.

Просьба меня удивила, и все же я направился к кувшину, на который указал Ледяной Осколок. Пока я наливал воду в стакан, шаман начал истошно кашлять и в буквальном смысле задыхаться. Я поднес ему стакан, но его так корчило от приступа кашля, что он был не в состоянии попить.

Я положил руку ему на грудь и призвал к грани исцеления. У старика были поражены все внутренние органы, я не врач и определить причину болезни конечно не мог, возможно это просто старость. Но одно точно понял — чтобы такое исцелить мне понадобится немало времени и сил. Я направил силу на легкие, желая облегчить его дыхание, но Ледяной Осколок резко ухватил меня за руку, уставил жуткие слепые глаза сквозь меня и зло прошипел:

— Не смей меня лечить, — а затем резко и довольно бодро выхватил у меня из рук стакан, словно бы точно видел, где он находится, и начал жадно пить.

— Почему ты отказался от исцеления? — удивленно спросил я.

— Потому что, — допив до дна, громко выдохнул шаман. — Ты меня вылечишь, и мне снова придется влачить жизнь в этом дряблом ни на что не годном теле. Я устал от него. Вскоре меня ждет перерождение. Но времени мало, поэтому хватит языками чесать. Пора переходить к делу.

Конечно, мне было любопытно, как так вышло, что вагры стали особенной расой, непохожей на остальных людей, но сейчас и впрямь куда важнее дела.

— Ты хочешь, чтобы я не трогал твой народ после того, как тебя не станет, — сразу сказал я то, что и так уже понял.

— Да, — медленно протянул шаман. — Не просто не трогал, но и не выдавал нашу тайну. Это место должно оставаться нетронутым. Ты не должен пытаться прогнать их из Виреборна или истребить, они продолжат жить так же, как и живут уже тысячу лет. А если им будет грозить опасность, ты их будешь защищать так же, как бы защищал своих людей.

— Хочешь, чтобы я и дальше им позволял жечь имперские поселения, насиловать виреборнийских женщин и похищать младенцев? — зло рассмеялся я. — Защита это одно, но остальное…

— Ты не понимаешь, — мрачно нахмурился Ледяной Осколок. — Все это наши традиции, наша культура, дань Огненному Тигру и Фассету, который нас защищает. Все, что ты перечислил, не только многовековые устои, но и способ выживать. Если бы у нас были другие варианты сохранить наш народ, мы бы их использовали.

— Почему бы вам просто не брать в жены виреборнийских женщин? Почему бы не отправлять своего Бозза жечь какие-нибудь заброшенные деревни или леса? — Нет, эти вопросы я не собирался оставлять без ответов.

Шаман раздраженно вздохнул, сердито фыркнул:

— Обычным людям здесь не выжить. Убежище Фассета излучает энергию, которая будет медленно убивать простого человека. Благодаря этой энергии мы владеем пространством и имеем общую мысленную связь. Вагры получили защиту от излучения, потому мы можем спокойно здесь жить, у простых же людей этой защиты нет. Поэтому, если ребенок рождается не вагрийцем, мы его оставляем матери.

Я с пониманием закивал, хотя Ледяной Осколок не мог этого видеть.

— Выходит и моему отряду грозит опасность, раз они находятся здесь?

— Нет, не так быстро. Чтобы начались необратимые процессы, человеку нужно жить здесь не один год. Но, сам подумай, каково будет женщине, которую берут в жены всего на год и только ради того, чтобы она родила? Нет, нам не нужны проблемы. Поэтому, как я уже сказал, это единственный возможный для нас вариант. Что же касается Боззы… Я уже говорил, пока его сила не иссякнет, у нас нет выбора — или ваши поселения, или наше. Боззу нельзя обмануть, он не станет разрушать заброшенные деревни или уж тем более жечь леса. Я сказал о своих условиях. Теперь говори, чего хочешь ты.

— Мне нужен пространственный маг, — сказал я.

— Будет, — на удивление сразу же согласился Ледяной Осколок. — С тобой отправится сын Акентэ, Тунайт, ты с ним уже знаком.

Я кивнул, парень, который проводил обряд, меня вполне устраивал. К тому же, в отличие от остальных, он не выделялся могучим телом, а значит, не слишком будет бросаться в глаза, что он вагр.

— Что еще? — напряженно спросил шаман.

— Возможно, если все пойдёт не по плану, я попрошу убежище для моих близких на время. И еще некоторых ребят из отряда возможно тоже придется оставить у вас. Ненадолго. До тех пор, пока я не верну свои вещи для обряда присяги.

— Сам все понимаешь. Им тут придется непросто, — шаман на какое-то время замолчали, его губы безмолвно зашевелись, и я уже было решил, что он какое-то вагрийское заклинание произносит, но нет, он общался с кем-то из своих. Скорее всего, со старейшиной. И тут же мои догадки подтвердились: — Мы согласны, — кивнул старик. — Что еще?

— Ваша помощь в войне с шаргановым войском, — подытожил я.

— Нет! — резко и сердито выкрикнул Ледяной Осколок. — Вагры не будут участвовать в этой войне! Демоны — забота адамантийцев. Вагры останутся в убежище.

— То есть, — нехорошо усмехнулся я. — Ты просишь их защищать, но сами себя они защищать не станут?

— Если демоны вдруг сумеют преодолеть щит — они будут сражаться. Но в той войне, что грядет — нет. Достаточно и того, что мы даем тебе в помощь Тунайта.

Я на какое-то время призадумался. Равноценный ли это обмен?

С одной стороны, мне очень нужен пространственный маг, да еще такой, который не дерет с три шкуры и не грохается в обморок после каждого перемещения. Так же мне нужно безопасное место для Линетт и, возможно, для Эл. Черт, да с пространственным магом я ведь могу хоть сейчас отправиться в Макридию и найти Эл, а после в любой удобный момент заявится и к тетке на беседу.

А если хорошо подумать, то неясно, будет ли нам вообще толк от вагрийцев в этой войне. Да, у них есть преимущество — перемещение, да — они сильны, и возможно, по силе они на одном уровне с демоноборцами, но вот только я никогда не слышал, чтобы вагры убивали демонов. И их оружие — огненный Бозза, совсем бесполезен против демонов. Да и, учитывая, как к ваграм относятся поданные империи, вряд ли их примут с радостью. Тут велик риск, что их попросту прикончат мои же люди.

И главный вопрос — разве я что-то теряю? Ни для вагров, привыкших жечь и грабить, ни для людей, которые многие века терпят их набеги, ничего не изменится. Меняется все только для меня — потому что я знаю правду. А остальные члены отряда многое забудут, как только мы покинем Рэй-Ро.

— Я согласен, — наконец, ответил я, решив, что преимуществ у этой сделки все же больше.

— Хорошо, я знал, что ты не откажешься, — беззаботно заулыбался шаман, а потом посерьезнев, вдруг резко поднялся из своего лежбища и сел.

— Мы скрепим наш договор вагрийским обетом, — отстраненным голосом произнес Ледяной Осколок.

— Обетом? — недовольно поинтересовался я.

Зная, какая заковыристая и хитрая вагрийская магия, мне бы не хотелось участвовать ни в каких обетах. Мало ли что он сейчас сделает? Может, опять залезет мне в голову и подчистит то, что ему невыгодно, оставив только то, что выгодно ему.

— Нет, — холодно и твердо сказал я. — Никакого обета не будет, придется сотрудничать на исключительном доверии. Даю тебе слово императора.

Ледяной Осколок повернул ко мне голову, на миг его глаз сверкнули, и мне даже показалось, что он прозрел, но это была лишь игра света от факелов.

— Я тебе верю, — также холодно и уверенно сказал шаман. — А ты веришь мне? — он оскалил рот в жуткой улыбке.

— Нет, я мало кому верю, — не стал я лукавить. — Но теперь вы зависите от меня, а значит, вам нет никакого смысла не сдержать свое слово.

— Что ж, — старик сделал глубокий вдох и завалился обратно в ворох тряпок. — Пора прощаться. Этой ночью я закончу свою тридцать вторую жизнь. Ананд, надеюсь, мы еще увидимся, — он слабо улыбнулся и прикрыл глаза, словно бы собрался умереть вот прямо сию секунду.

— Мы еще обязательно увидимся, — кивнул я, вставая. Пора было возвращаться к отряду.

Старик не ответил, слабая улыбка сползла с его лица, тело расслабилось, а после я услышал его последний вздох. Он так и застыл, набрав полную грудь воздуха, а затем медленно, словно воздушный шарик, испустил дух.

Какое-то время я стоял и смотрел на труп шамана, перестраивал свои планы, учитывая возникшее преимущество, но вдруг всю пещеру заполонили вагры и, совсем не обращая на меня внимания, начали суетиться вокруг тела Ледяного Осколка.

Здесь мне больше нечего было делать.

Я вышел из пещеры на свежий ночной воздух, рядом, словно только меня и ждал, оказался Тунайт и одарил широкой, счастливой улыбкой.

— Как к тебе обращаться? — спросил он, не переставая тянуть лыбу.

— Тео.

— Какие у нас планы, Тео? — с энтузиазмом спросил Тунайт.

— Планов у нас уйма, — я похлопал парня по плечу. — Сможешь отправить моих ребят в Боус-Груф?

— Конечно, любое место, куда пожелаешь, — с готовностью ответил Тунайт, выпрямившись по струнке, но потом смутился и спросил: — А разве ты не собирался здесь оставить кого-то?

— Собирался, — я окинул парня заинтересованным взглядом.

Получается, все вагры слышали наш разговор с шаманом? Или только избранные? А как будет дальше? Вагрийцы будут следить за мной через Тунайта и знать о каждом моем шаге. По всей видимости — да. Но в этом неприятном открытии есть и обратная сторона, с помощью Тунайта я смогу поддерживать связь, например, с тем же Акентэ.

— Идем, — я указал взглядом на тропу, по которой мы сюда пришли. — По дороге все расскажу.

— Хорошо, — с радостным рвением согласился Тунайт, и мы зашагали к дому чужаков. Что ж, сейчас самое время выяснить, кому я могу доверять, а кому нет.

Глава 14

Все это время Тунайт молча наблюдал за мной и, каждый раз, когда я обращал на него внимание, смущенно улыбался. Первым он ни разу не начинал разговор и все ждал, когда же я начну говорить сам. Но я должен был для начала все обдумать.

Тот план, который я подготовил изначально, пришлось немного подкорректировать. И, как по мне, теперь он стал еще лучше. Теперь благодаря Тунайту я смогу решить несколько весьма непростых задач, которые до этого были сложно выполнимы.

Прежде чем вернуться к отряду, мы прогулялись к Тунайтом к границе щита, где отдыхали залексы и топталась нежить. Залексов я накормил и отвязал, дорогу домой они должны найти сами, как уверял заводчик. А нежить развополтил — брать их с собой смысла нет, да и небезопасно, а здесь они будут бесцельно бродить и пугать вагрийских детишек.

— Теперь можно отправляться к дому чужаков, — сказал я, глядя туда, где еще недавно были быстро удаляющиеся залексы, но теперь они исчезли из виду.

— Ты хочешь, чтобы я сегодня переместил вас в Боус-Груф? — спросил как-то нерешительно Тунайт.

Я медленно кивнул, чувствуя подвох.

— Хотел бы сразу немного рассказать о нашей пространственной способности, — Тунайт виновато улыбнулся, заломил руки, явно решив, что меня эта информация может разозлить.

— Говори, — велел я.

— Магия, дарованная нам Фассетом, не безгранична, — виновато развел он руками.

— Ясно, — медленно протянул я. — И какие у нее границы?

— Энергия нашей магии общая для всего Бозза-вагрийского народа. И расход энергии зависит от дальности и количества переходов, которые мы совершаем. Я без проблем доставлю нас в Боус-Груф, но затем… — он растянул рот в виноватой улыбке. — Потом шесть или даже восемь дней я не смогу использовать пространственную магию. Отец позволил мне тратить на вас не больше четверти общего запаса.

— Та-а-ак, — угрожающе протянул я, а Тунайт смутился, перестал лыбиться и на всякий случай сделал несколько шагов назад. — А раньше ты не мог сказать? Например, пока я не отпустил собак?

— Прости, но я думал это часть твоего плана, ты ведь сам сказал, что предатели не должны уйти отсюда.

Я устало закачал головой. Что-то говорить бесполезно, да и залексов мне ни за что уже не вернуть. И, к тому же переходить ледяную пустыню и снова рисковать отрядом я не стану. Лучше мы будем ждать и копить энергию.

— Но есть отличная новость! — вдруг воскликнул Тунайт, снова широко и радостно заулыбавшись.

Я недоверчиво уставился на него.

— Ты адамантиец, в тебе энергий куда больше, чем в любом человеке, — пояснил он. — Отец мне подсказывает, что энергия одного адамантийца стоит недельного запаса магии нашего источника.

— Источника, значит, — вздохнул я.

Нет, для меня это не было открытием, и про артефакт Фассета я знал и догадывался, что именно благодаря ему вагры владеют и общим сознанием, и пространственной магией. Меня интересовало другое — почему только вагры могут его использовать?

По всей видимости, все завязано на их генетическом коде, а значит, вагры тоже продукт генной модификации, как и адамантийцы.

— Да! — с энтузиазмом воскликнул Тунайт и продолжил: — Я смогу брать твою жизненную силу и использовать для переходов в случае острой необходимости.

— Ты умеешь это?

— Да, если сделаю привязку к твоей душе.

— Опять привязка, — я недовольно закачал головой, чувствуя подвох. — То есть, сможешь и на мою память влиять, как это делал Ледяной Осколок?

— О нет, я не смогу, — смущенно рассмеялся Тунайт. — Такой способностью владеет только шаман. Все что я смогу — брать твою энергию граней.

Так я и знал, что шаман о многом умолчал. Сколько еще окажется подводных камней у нашего с ним соглашения?

— Сколько жизненной силы будет тратиться за один переход? — спросил я.

— Точно сказать не могу. Все зависит от расстояния и количества проходящих. Возможно, несколько дней, а возможно, месяцев или даже лет.

Так, понятно. Если я начну использовать пространственный проход чаще положенного, взамен буду отдавать свою молодость, энергию жизни — самую сильную энергию граней. Что ж, состариться на пару лет я не боюсь, а пространство — слишком весомый козырь, чтобы от него отказываться из-за таких мелочей.

— Хорошо, — согласился я, — отвязаться потом сможешь?

— Да, конечно, я же не буду влиять на твой разум, ты будешь сам видеть эту привязку. Адамантийцы ведь видят магию, как и вагры?

Я медленно кивнул, очередной любопытный факт — вагры тоже видят магию.

— Делай привязку, — сказал я.

— Сейчас? — растерялся Тунайт и даже заозирался, словно бы искал поддержки у кого-то невидимого.

— Да, сейчас. В другой раз может быть поздно.

— Ладно, — слегка сконфуженно протянул он, подошел, положил обе ладони мне на грудь, уставил на меня свои светло-серые, почти прозрачные глаза.

— Только не сопротивляйся, — сказал он, — иначе не выйдет.

Я не сопротивлялся. Мне это было нужно, и я видел, что Тунайт не собирается меня обманывать.

Он, не переставая смотреть на меня, начал тараторить заклинание — снова на том неизвестном языке, что произносил, когда мы призывали Эл.

Золотые нити силы потянулись через его руки к моей душе. Я почувствовал легкое покалывание, похожее на щекотку. Затем почувствовал движение внутри, довольно неприятное — но длилось оно недолго. Привязка силы заняла несколько минут, а затем Тунайт резко убрал ладони, выдохнул и объявил:

— Все, готово!

Тунайт утер со лба выступивший пот, к слову, привязка парню далась непросто — он весь покраснел и дышал почти так же, как шаман перед смертью. Но судя по его довольному лицу все прошло успешно.

Я же вообще почти ничего не почувствовал, кроме той щекотки, покалываний и движения внутри. Но теперь каждый раз, когда я смотрел на свою грудь, видел мерно пульсирующее золотое сияние.

— Может, что-то еще хочешь рассказать? — прежде чем отправиться к отряду, на всякий случай спросил я.

— Да-а-а, вроде нет, — растерянно закачал головой Тунайт, а подумав, уже более решительно добавил: — Нет, пока точно ничего.

— Хорошо, тогда идем.

Мы направились к деревянному дому, чьи окна редко и тускло горели в ночной тьме. Большая часть отряда по всей видимости уже отправилась спать.

А вот Хаген и Тай-Тай не спали, они, конечно же, ждали меня, разговор мы не закончили.

Первой меня увидела Тай, скорее, даже не увидела, а почувствовала. Она тут же вскочила со скамьи и уставила на меня напряженный взгляд. Следом за ней медленно поднялся Хаген.

— Сделаешь костер на поляне? — спросил я Тунайта.

Он немного растерялся от такой просьбы и все же решил уточнить:

— Какой костер — как для ритуала или как для приготовления еды?

— Как для ритуала.

— Хорошо, сейчас, — кивнул Тунайт и быстро зашагал прочь, скрывшись во фруктовой роще.

Теперь, когда я избавился от Тунайта и всех подглядывающих через него вагров, можно было поговорить и с семьёй.

Как только я приблизился к крыльцу, Тай сердито спросила:

— Что происходит, Тео?

Она была взволнована, и этого волнения в ней было куда больше, чем той напускной сердитости, что она демонстрировала.

— Нам стоит волноваться? — вопрос Хагена прозвучал куда более сдержанно, но судя по тому, как он дергал свою пуговицу на рубашке, он волновался ничуть не меньше.

— Я решал кое-какие вопросы и теперь решил, — ответил я, окинув их придирчивым взглядом. Мне едва ли нравилось, что они стали так волноваться, а значит, и стали меньше мне доверять.

— Теперь у меня есть пространственный маг, — пояснил я, — а значит, я смогу отправиться за Эл…

— Ты отправишься за ней сейчас? — нетерпеливо перебила меня Тай, подпрыгнула от волнения и предвкушения на месте, а Хаген на радостях таки оторвал ту несчастную пуговицу.

— К сожалению, сейчас не лучшее время, — покачал я головой.

— Где Эл, Теодор? — очень серьезно посмотрел на меня Хаген, всем своим видом выказывая, что он полон решительности и уйти от ответа мне не даст.

— Я думаю, она в Макридии, — сказал я.

Хаг облегченно выдохнул, Тай растерянно перевела взгляд с него на меня:

— Мама отправилась к твоей тете? К королеве Альваре? — растерянно спросила Тай.

— Нет, вот так объявиться и заявить, кто она такая, Эл бы не решилась. Я думаю, он просто где-то ждет неподалеку.

— Но, если ты уверен, что она там — это же отличная новость! — раздраженно воскликнул Хаген. — У тебя есть пространственный маг — ты можешь отправиться за Элайной прямо сейчас, забрать ее и свои семейные реликвии и провести настоящий обряд присяги, — Хаген перешел на шёпот и закончил фразу: — а не тот, который ты собираешься провести сейчас.

— Время не играет нам на руку, — категорично закачал я головой. — поиски Эл в Макридии могут растянуться на недели, а то и месяцы. А у меня, если ты не забыл, принесение присяги через две недели. И прежде всего мне нужно в Аргаз.

— Тогда пусть твой маг отправит меня туда, я сам ее найду, — заявил Хаген.

— Нет, — отчеканил я. — Ты не можешь покинуть Виреборн, ты нужен мне здесь, а если враг выяснит, что ты в обход присяги отправился в другую страну…

Договаривать не нужно было, все и так поняли, чем это чревато. Но Хагену, кажется, было плевать. Он зло уставился на меня — эмоции явно затмили здравый рассудок. Как бы он глупостей ни наделал.

— Тогда, давайте я отправлюсь, — нерешительно предложила Тай, после довольно затянувшегося молчания.

— Нет! — в один голос рявкнули мы с Хагом.

Тай вжала голову в плечи, и примирительно замахала руками:

— Незачем так орать, я просто предложила, — затем она уставила внимательный взгляд на Хагена и осторожно сказала: — Думаю, нам лучше послушаться Тео и пока ничего не делать. Он так же любит маму, как и мы с тобой. Уверена, что просто так, если бы он знал, что ей грозит опасность, он бы ее там не оставил.

— Ей и впрямь безопаснее сейчас там, Хаг, — сказал я. — Ты должен понимать, что ее до сих пор ищут. В Виреборне ей небезопасно.

Хаг тяжело и раздраженно выдохнул, выкинул пуговицу, которую все это время крутил в руках.

Конечно, он понимал, что я прав. Но допустить мысль: что он, зная, где Эл, ничего не станет делать — для него было едва ли просто.

— Я устал, пойду спать, — буркнул Хаген.

— Даже не посмотришь, как пройдут проверку демоноборцы? — удивилась Тай.

— Нет, — холодно ответил Хаген, а затем резко развернулся и зашагал в дом.

Ничего, поспит, успокоится, выдохнет и поймет, что так будет лучше для всех. Хаген может и импульсивный, и где-то даже слишком категоричный, когда дело касается Эл, но он не идиот.

Когда мы остались одни, Тай бросила на меня робкий взгляд и нерешительно спросила:

— Обещаешь, что с ней будет все в порядке?

— С ней и так все в порядке, Тай.

Она потупила взгляд, начала переминаться с ноги на ногу. Явно хотела что-то сказать, но никак не решалась.

— Говори, — улыбнулся я.

Тай робко взглянула и тихо произнесла:

— Ты — воплощение самого великого правителя за всю историю Виреборна. Я это понимаю. Но я все никак не могу к этому привыкнуть. Для меня ты всегда был старшим братцем, занудой и всезнайкой Теодором. А теперь… Я не знаю, как к тебе относиться. Когда думаю об этом, знаешь, иногда я начинаю сомневаться.

Я в непонимании нахмурился. А Тай продолжила:

— Ну, понимаешь, я и мама для тебя ведь прикрытие. На самом деле я тебе никакая не сестра и вообще — где ты, а где мы с мамой? Просто камни на земле и звезда в небе — так мы далеки. — Тай уставила взгляд себе под ноги, зябко обняла плечи и продолжила: — Может. мы на самом деле ничего для тебя и не значим. И это ничего страшного даже. Твоя главная задача — вернуть империю, свергнуть императора и уничтожить Неспящих. А мы просто…

— Тай, мне не нравится этот разговор, — осуждающе произнес я. — Куда ты клонишь?

— Мы обуза тебе, Тео, — Тай подняла на меня серьезный и холодный взгляд. — Мы тебе мешаем.

— Глупости!

— Нет, это не глупости, это правда, — Тай натянула такую вымученную улыбку, словно собиралась заплакать.

— Перестань, ты знаешь, что это не так.

Как же тяжело с девочками-подростками. Вбила себе какие-то глупости в голову и теперь ходит, страдает. Сказал бы мне такое Рейг, как дал бы ему подзатыльника, и тот вмиг бы успокоился и выбросил глупости из головы. А вот девчонки — с ними так нельзя, тут подход нужен. И вот сейчас я абсолютно не знал, что с ней делать и что говорить.

В прошлой жизни я никогда не умел выражать чувства, меня этому не научили. Моя мать была вечно уставшей, опустившей руки женщиной с потухшим взглядом, а отец был чудовищем. Приемные родители были профессиональными опекунами. Мне повезло, что я попал именно в их семью: они дали мне хорошее образование, помогли забыть те ужасные события и никогда не упоминали тот факт, что я застрелил отца. Они сделали все, чтобы я смог стать полноценным человеком, но никаких теплых чувств я от них даже не ждал, а у них ко мне их попросту не было.

При жизни Ананда я практически не участвовал в воспитании своих детей. Я их любил, у нас со всеми были теплые отношения, но все подобные разговоры и проблемы решали жены или воспитатели, я же был слишком занят государственными делами.

И вот — Тай, по сути она первая, кого мне довелось воспитывать и принимать участие во всех этапах ее жизни. И сейчас нужно было что-то говорить, но я, живущий уже третью жизнь, знающий и умеющий столько, сколько неведомо никому в этом мире, стоял как дурак, смотрел, как она, едва сдерживаясь, глотает слезы и не знал, что ей сказать. Просто не мог даже подобрать слова, потому что все казалось банальным или неубедительным.

Я к ней очень привязался, она стала настолько мне дорога, что я бы не задумываясь плюнул на все на свете, чтобы ее защитить, умер бы сам, чтобы ее спасти. Глупо, неразумно — но родительские инстинкты не чужды адамантийцам, а скорее всего развиты еще больше, чем у простых людей.

Я обнял Тай, крепко прижав к груди. Я дал ей почувствовать то, что чувствую сам. Я не мог выразить словами чувства, но мог показать эмпатией. И так будет убедительнее и честнее.

— Дура ты, — улыбнулся я, а Тай всхлипнула и рассмеялась сквозь слезы.

Она отстранилась и начала вытирать слезы, не переставая смеяться. Порывисто вдруг треснула меня по плечу и с наигранной сердитостью воскликнула:

— Сам дурак!

Пока Тай успокаивалась, я увидел, что Тунайт уже развел на поляне перед домом большой костер, а в окнах пару раз мелькнули настороженные лица ничего не понимающих демоноборцев.

На пороге возникла Мари, громко вздохнула, скорее всего, она стояла тут уже давно, но только сейчас дала о себе знать. И когда я к ней повернулся, Мари, деловито скрестив руки на груди, поинтересовалась:

— Начинаем? Мне собрать всех?

— Да, — кивнул я, — только мне понадобится твоя помощь.

Мари с готовностью кивнула, всем своим видом выказывая, что готова слушать.

Через полчаса, когда я объяснил Мари свой план, мы собрали всех на поляне у костра.

Демоноборцы растерянно переглядывались, переговаривались шепотом, никто не понимал, что происходит. Я не спешил объяснять, их легкое волнение сейчас мне на руку.

Мари, Тай и Рейгард заняли позиции позади меня — у них тоже есть задачи. Мне же снова предстояло поговорить с каждым и рассказать то, что я утаил. Я собирался выяснить, сумели ли демоноборцы выполнить мое простое поручение — держать язык за зубами. Но сначала я проведу лжеобряд.

— Что происходит? — первым не выдержал Эсгон. — Зачем мы собрались?

— Я не могу доверять вам, пока вы не пройдете обряд присяги, — спокойно объяснил я, наблюдая за реакцией ребят.

Многие в непонимании нахмурились, Болтун и Боров восприняли новость спокойно, Лимар же сделал вид, что не удивлён, но он как-то нервно заерзал, чесаться начал, взгляд забегал — он, несомненно, волновался.

Самая бурная и довольно предсказуемая реакция была у Рика. Он подорвался с места и ошеломленно воскликнул:

— Какой обряд присяги⁈ Какого демона тут происходит⁈ — он вытаращил глаза, беспомощно уставился на Мари, затем на меня, потом окинул остальных демоноборцев взглядом. — Почему мне кажется, что все кроме меня в курсе?

Значит, Рику никто не рассказал. Ну или он просто отличный актер. Но скорее всего Рик и правда не в курсе.

— Идем, — я указал ему взглядом в сторону дома.

Рик растерянно покосился на Мари, затем на Боров с Эсгоном и все же пусть и нерешительно направился к дому.

Мари, Рейга и Тай я оставил наблюдать за остальными. Мари предстоит рассказать про обряд, а еще они будут следить, не сдадут ли у кого-нибудь нервы. Также я предупредил Тунайта, что в случае, если кто-то попытается сбежать, его нужно будет остановить. Тунайт сразу дал понять, что несколько вагрийцев будут дежурить у границы щита.

Как только мы вошли в дом, Рик сразу же занял агрессивно-оборонительную позицию.

— Какого демона, Тео? Что ты себе возомнил? Присягу тебе приносить? Да кто ты такой⁈

— Мое настоящее имя — Теодор Девангер.

Рик нервно хохотнул, закатил глаза и протянул:

— Думаешь, раз ты адамантиец, так теперь можно изображать из себя Девангера? Приперся сюда и давай… — он был так сердит, что не смог подобрать нужного слова, а продолжил другое: — То, что ты адамант — это и так все уже поняли. Но Теодор Девангер… Ха! Тогда я — Ананд Несокрушимый! Понял⁈ Может, тогда ты мне принесешь присягу⁈

— Нет, — спокойно ответил я, расслабленно прислонившись к стене. — На самом деле Ананд Девангер это я, а ты им никак не можешь быть.

Рик в ярости выпучил глаза:

— Ты ошарганел, парень? У тебя вообще совести нет? Запудрил всем мозги! Да как они только тебе поверили⁈ Но я-то вижу тебя насквозь! Я знаю, кто ты такой!

— Да, и кто же? — изобразил я любопытство.

— Мошенник и обманщик! Самозванец, который приперся сюда с чужих земель, возомнив себе невесть что. Думаешь, сумеешь обмануть нас, а потом остальных? Собрать армию, прикинуться воскресшим Теодоресом и сесть на трон⁈ Да ты сумасшедший! Лучше уж Зейн Ворлиар, чем какой-то лживый самозванец. Люди Виреборна не станут умирать ради тебя — понял!

Слушал я его с хладнокровным спокойствием. Нет, не такой реакции я ожидал, конечно. Может, я с ним и перегнул палку. Возможно и стоило рассказать. Но сейчас Рик скорее всего в ярости даже не из-за того, что я раскрыл свое имя, а из-за того, что ему единственному никто ничего не рассказал. Сейчас он чувствовал себя преданным.

— Ты можешь не верить, — сказал я. — Но это правда. Лукреция Девангер призвала в тело малыша Теодореса — Ананда Девангера. Это мое послание потомкам и моя воля, которую я просил исполнить в том случае, если роду будет грозить опасность. Лукреция пожертвовала сыном и собой и исполнила мою волю. Теперь же я намерен отомстить за убийство моего рода, вернуть Виреборн и уничтожить Неспящих.

Наверное, я был слишком спокоен и убедителен, потому что Рик как-то заметно сник.

— И что? Даже если это так? — уже с меньшим пылом спросил он. — Почему я должен тебе присягать?

— Потому что ты знаешь мою тайну. Весьма опасную тайну. Без присяги ты не покинешь Рэй-ро.

Рик уставил на меня взгляд хищника, попавшегося в капкан и осторожно спросил:

— Убьешь меня?

— Нет, но, если твоя присяга окажется не искренней, заклинание само тебя убьёт, — спокойно объяснил я. — Твое сердце просто не выдержит и остановится.

Рик резко сорвался с места, ринувшись к выходу, но я молниеносно преградил ему путь. Он, едва не врезавшись в меня, резко затормозил и разъярённо уставился. Я видел, что он хотел ударить, но духу вступить со мной в схватку у него не хватило.

— Ты не сможешь уйти, — спокойно пояснил я.

— Ты мне не указ!

— Я отпустил залексов, и они уже в нескольких баргах отсюда. Вокруг невыносимый холод и толпы демонов. Жители Рэй-ро не станут тебе помогать. Ты действительно хочешь уйти?

Рик судорожно сглотнул, потупил взгляд, отступил и в ужасе схватился за голову.

— Ты чудовище, — пробормотал он.

— Нет, я делаю это не только ради себя, но и ради безопасности остальных. Я не мог вас не защитить, когда напали демоны, но этим я раскрыл себя. Теперь же все, кто знает мою тайну, находятся в той же опасности, что и я. Поэтому — или ты с нами, или против нас.

Рик не ответил, а слабо закачал головой.

— Идем, — сказал я, — у тебя будет час, чтобы решить.

Рик даже не подумал сдвинуться с места, поэтому я оставил его одного — пусть придет в себя и подумает.

Я же вернулся к остальным. К этому времени Мари уже должна была рассказать об обряде присяги ровно то, что я сказал Рику. Да, все будут думать, что если их намерения неискренние, это будет стоить им жизни. Конечно, умереть никто не умрет, но потенциальных предателей это должно изрядно напугать.

На поляне у костра я не увидел Эсгона. С немым вопросом уставился на Мари. Неужели решил сбежать?

Мари недовольно поджала губы и развела руками:

— Он отошел отлить, — неуверенно сказала она.

Я взглянул на Борова, он, как никто знает Эсгона. Значит, должен догадываться, что тот задумал. Но Боров как-то странно нахмурился и отвел взгляд.

Сказать, что я разочарован, ничего не сказать. Все же я наделся, что Эсгон будет на моей стороне. Я подошел к Тунайту и шепотом спросил:

— Где он?

— Бежит через фруктовую рощу в сторону щита, — грустно улыбнулся он. — Мои люди его ждут.

Я тяжело вздохнул, мы с Мари обменялись напряженными взглядами.

— Пора приступать, — коротко сообщил я.

Мари кивнула и повернулась к отряду:

— Кто хочет быть первым?

С места тут же одновременно поднялись Фройч и Болтун, затем медленно и нерешительно поднялся Боров — он явно был очень расстроен бегством друга.

Ну что ж, раз они вызвались первыми, теперь я знаю, что именно этой троице я могу доверять так же, как Тай, Хагену, Мари или Рейгу.

Начал я с Болтуна. Придуманный мною обряд был довольно прост. Мари будет стоять позади присягающего и держать его за плечи, тем самым используя грань эмапатии. Она будет считывать то, что чувствует человек во время обряда, и на свое усмирение манипулировать эмоциями в случае страха или злости. По сути задача Мари вывести из себя испытуемого, довести человека до такого состояния, когда контролировать себя практически невозможно. Я же буду держать его за руки, задавать вопросы и улавливать ложь. Двойная проверка — стрессовое состояние и физические показатели. Это исключит любую возможность обмана.

Болтун прошел проверку на отлично. Он даже не волновался, напротив, как сказала Мари — он был спокоен и радовался. На мои вопросы он кивал и отвечал честно.

Фройч тоже был спокоен и даже больше, полон решительности и уверенности, что обряд он уж точно пройдет. А вот Боров боялся. Не знаю почему, причин на это я не увидел, на вопросы он отвечал честно и все же очень волновался. Мари слегка усилила это чувство и под конец пульс здоровяка начал так зашкаливать, что мне пришлось дать Мари отбой. Были опасения, что его сердце и впрямь остановится. Когда мы завершили, я его прямо спросил:

— Ты думал о том, что присягнув мне, предаешь Эсгона?

Боров, понурив плечи и опустив голову, кивнул.

Вернувшись, заметил отсутствие Лимара, но только я собрался задать вопрос Мари, как увидел его. Он вышел из дома, размахивая флягой с водой.

Следующим был Ольвин. Здесь я ожидал, что могут возникнуть проблемы, но и Ольвин прошел проверку и присягнул мне. Как я после узнал от Мари, он злился, но не на меня. Мари долго подбирала слова, чтобы объяснить его чувства и наконец, обрисовала это так: «Какая-то злая надежда или даже ненавистное одушевление. Понимаешь? Мне показалось, что, присягая тебе, он как бы уже предвкушал, как мысленно разделается с врагами».

Это я мог понять, в общем-то о чувствах Ольвина я и так знал. А еще он до сих пор не был в курсе, что присягнул не просто Теодоресу Девангеру, а Ананду. И когда я ему рассказал, он был так удивлен, что потерял дар речи. Просто разводил изумленно руками и таращил на меня глаза, пока, наконец, не выдал:

— Не, ну это вообще тогда!

Что бы это ни значило, но он определенно не предаст меня.

Оставались Лимар и Рик — самые неоднозначные и непредсказуемые члены отряда. Про Рика я и вовсе решил, что он откажется, но тот неожиданно вышел из дома, пока я проводил «обряд» с Ольвином и сел к остальным. Правда, звать его я не спешил, пусть еще подумает.

Прежде чем продолжить проверку, я подошел к Тунайту:

— Как он там? Его поймали?

Тунайт растерянно улыбнулся, качнул головой и указал пальцем в сторону рощи. В этот же миг из рощи показался Эсгон и со злой решительностью зашагал к нам. Я уже было решил, что сейчас он выкинет какую-нибудь глупость, и видимо, не только я, потому что Болтун и Боров тут же подорвались с мест. Но Эсгон от них только раздраженно отмахнулся и продолжил решительно шагать прямиком ко мне.

— Давай, проводи свой обряд! — сердито воскликнул он.

Мы с Мари удивленно переглянулись, она не смогла сдержать ликующей улыбки. Конечно, я тоже был рад, что он передумал.

Эмоции Эсгона Мари не стала увеличивать, он и так был на взводе. Я задавал вопросы медленно и спокойно, большинство из них звучали так:

— Ты сможешь меня предать, если тебе будет угрожать смерть?

— Нет! — в злой истерике выкрикивал Эсгон.

— Ты сможешь рассказать о том, что я Девангер ради наживы?

— Нет!

Конечно, этот допрос выглядел бы странно для человека, хоть немного знающего об обрядах присяги. Но здесь о них знали только я, Мари и Хаген, а для остальных ничего странного не происходило.

Закончив с Эсгоном, я позвал Лимара. Рика я оставил напоследок, хотя, судя по его лицу, он уже принял решение и боюсь, оно мне не понравится. Я подозвал Тай и предложил поговорить с ним, она послушно и с пониманием кивнула, словно бы только и ждала, когда я об этом попрошу.

Лимар перестал нервничать и выглядел совершенно спокойно. Мари положила ему руки на плечи, он слегка вздрогнул, но противиться не стал. Я же протянул к нему руки, он, кажется, слегка удивился, но все же взял меня за руки.

— Ты готов мне присягнуть? — спросил я.

— Конечно, — заверил Лимар, и я почувствовал легкий запах лжи.

— Ты хочешь выдать меня Ворлиару? — спросил я.

— Нет, — качнул головой Лимар. А вот здесь он не лгал, но было в этом что-то еще, что-то такое, что я не смог определить.

Я посмотрел на Мари, а она озадаченно нахмурилась.

«Спокойный», — одними губами произнесла она.

Видя, что мы переглядываемся, Лимар обернулся на Мари, но та мгновенно сделала каменное лицо, словно ничего не происходит.

— Ты собираешься меня предать? — спросил я.

— Нет, — сказал спокойно Лимар.

И снова солгал.

Мне не хотелось продолжать испытание, и так было ясно, что ему нельзя доверять.

Лимар явно понял, что наш обряд — полная лажа и сейчас просто подыгрывал. Расчетливый и продуманный сукин сын, он явно что-то задумал. По-хорошему, мне бы прикончить его прямо сейчас, но я обещал Мари, что не стану никого убивать. Хотя, даже оставлять его здесь в заточении, мне едва ли казалось хорошей идеей.

— Ты желаешь мне смерти? — прозвучал мой последний вопрос.

— Нет, — ответил Лимар, на его лице появилась едва заметная усмешка. Теперь он почти не скрывал, что подыгрывает.

Вот только он едва ли понимал, что я чувствую ложь.

Я начал произносить стандартные слова присяги Девангеров, попутно раздумывая, как с помощью прохода вагров вышвырну его посреди ледяной пустыни и тихо прикончу, чтобы не мучился. Да, я обещал Мари никого не убивать, но ей необязательно знать, что я не выполняю обещаний, которые несут опасность мне и моим близким.

Что-то произошло. Мари как-то насторожилась, а Лимар начал в открытую нахально усмехаться.

Я оборвал речь на полуслове, увидев, что Лимар разворачивает грань воздуха.

Я резко отпустил его руки и замахнулся, чтобы ударить, но мне тут же в грудь прилетел невесть откуда взявшийся стилет.

Удар был точный, Лимар бил в одно из сердец — в правое, но убивать меня он явно не собирался. По крайней мере не сейчас.

Я только было собрался вытащить стилет из груди и вернуть его Лимару в голову, как он, легко увернувшись от атаки Мари, быстро скрутил ее и воткнул еще один стилет ей в горло — прямо в сонную артерию.

Мари резко замерла, в ужасе вытаращила глаза, судорожно пытаясь глотать воздух. Кровь тонкой струйкой потекла по ее белоснежной шее.

— Только пошевелись, я выдерну нож, и она истечет кровью. Помочь вы ей не успеете, — довольный собой, с ликующей злобой заявил Лимар. — И это не все, — он растянул рот в широкой улыбке и указал взглядом куда-то и снова призвал к грани воздуха, а затем одними губами что-то произнес.

Я повернул голову, из-под фляги, валявшейся на земле, что-то вылетело. В это же мгновение Тай попыталась схватиться за грудь, но не успела. Ее подкосило нечто неведомое, руки обессиленно обмякли, и она рухнула на траву. Подскочил с места Рик и Рейг, желая ринуться к ней на помощь, но Лимар их остановил:

— Подойдете к ней, и Мари с Теодором умрут!

Ребята ошарашенно застыли.

Только сейчас я увидел красное мерцание на груди Тай — проклятый артефакт. Мой проклятый артефакт, который я так неосмотрительно оставил в плаще! Откуда этот ублюдок о нем узнал?

Глава 15

Кретин! Он ведь мог остаться здесь, дождаться, когда я получу обратно реликвии Девангеров, но теперь он подписал себе смертный приговор.

Я его недооценил. Крайне недооценил его одержимость и то, насколько его сознание затмила жажда власти. Или нет, возможно, тут было что-то еще?

Меня разрывало от желания использовать силу, вытащить стилет из груди и метнуть его Лимару промеж глаз, но я не мог — это убьет Мари.

Без сомнения — это всецело моя ошибка. Я не учел, что иногда человек может кардинально изменить свое мнение и под давлением обстоятельств или собственных страхов и сомнений сделать что совсем непредсказуемое. Хотя, что уж там — весьма даже предсказуемое. Но я никак не ожидал, что он решится на это сейчас.

Лимар не дурак, он прекрасно понимал, чем рискует. Значит, на чаше его мысленных весов лежало что-то весомее, чем власть. Он что-то знал. И знал наверняка куда больше, чем я рассчитывал.

Сейчас он поставил мне шах. Взял в заложники Мари, обездвижил и лишил силы Тай, которая могла бы ее вылечить, и ранил меня. Да и жертв выбрал неспроста: знал, гад, что Мари и Тай я буду защищать любой ценой. Догадаться было несложно, что он задумал — Лимар собирался меня шантажировать. И я даже знал, что он потребует.

— Ничего личного, Тео, просто я не хочу умирать, — криво усмехнулся Лимар.

Он нервничал, рука на стилете подрагивала, и в любой миг он мог неосторожно дернуться, и тогда мы попросту не успеем спасти Мари.

— Я не собирался тебя убивать, отпусти их, — сипло произнес я.

— Собирался, — плохо скрывая накатывающую истерику, хохотнул он. — Возможно не сейчас, но я знаю, что ты собирался оставить меня здесь гнить. Признаюсь, Тео… Или лучше Ананд? Неважно! Ты мне очень не нравишься! Я убью тебя, как только подвернется случай. И твой спектакль я сразу раскусил. Я отлично знаком с традициями Девангеров, это и мой род тоже, если ты не забыл. Обряд присяги без регалий власти⁈

Лимар зло расхохотался. Он успокаивался — чувствовал власть и контроль над ситуацией.

Я слушал его молча, отвечать смысла не было. Чем больше он говорит, тем больше у меня времени обдумать, как действовать. Да, я предполагал, что он может знать про обряд присяги и это ничего бы все равно не решало. Я заранее решил, что оставлю его Рэй-ро.

— Думаешь, ты достоин того, чтобы править империей? — зло воскликнул Лимар. — А я так не думаю, и мне плевать, кто ты такой. Я даже не уверен, что ты тот, за кого себя выдаешь. Ананд Несокрушимый? Ха! Может, остальные тебе и верят, но я, знаешь, никому и никогда не верю. Может, сначала я и поверил, но затем… Я все эти дни тоже время не терял и много думал о том, что ты наплел мне тогда.

Пока он болтал, я тоже времени не терял и призвал к грани исцеления и воды, лечить на расстоянии я не мог, хотя я все бы отдал, чтобы сейчас исцелить Мари и помочь Тай избавиться от сосущего силу артефакта. Но разумнее сначала исцелить себя, так у меня больше шансов им помочь.

Незаметно: миллиметр за миллиметром я начал запускать раненое сердце и выталкивать из груди стилет. Сердце делало удар, сжималось, выталкивая кровь и тем самым продвигая вверх острие, но из-за смертельной раны оно вновь останавливалось. А я продолжал упорно делать это снова и снова.

Я почти не слушал Лимара, я прекрасно понимал, что происходит. С того момента, как мы рассказали друг другу свои тайны, он затаил злобу. Все оставшееся время он ее взращивал и лелеял. А еще он шпионил. Не знаю, как, но теперь сомнений не было — он подслушивал все мои разговоры и знал заранее о моих планах. То, что ему мог об этом рассказать кто-то из своих, я сразу исключил. Значит, он использовал какой-то следящий артефакт. Вот только какой и почему я не увидел его магический фон?

План Лимара был состряпан наспех — вот буквально только что, потому был едва ли слишком мудреным и наверняка в нем много слабых мест. Я знал, что сейчас он потребует открыть проход, а учитывая, что я буду знать, куда ведет этот проход, дабы я не бросился за ним вдогонку, он ранил Мари и обездвижил Тай. Знал, гаденыш, что в первую очередь я ринусь спасать их. Таким образом он рассчитывал выиграть себе время и попытаться сбежать.

Но, скорее всего, еще он надеется убить меня перед уходом. Наверняка подумывает всадить клинок во второе сердце — чтобы уж наверняка. Черта с два он угадал! Вот только — мне нужно еще немного времени.

— Все что я тебе говорил — правда, — сказал я, когда язвительно ликующий словесный поток Лимара иссяк. — Ты мог бы вернуть все, что тебе причитается. Я же знаю, что ты не собираешься становиться на сторону Ворлиара, но теперь я не понимаю, зачем…

— Понимаешь! — яростно воскликнул он. — Виреборн мой по праву рождения! Я не отдам его какому-то выскочке с алмазной кровью!

— Чего ты хочешь? — спросил я.

Пора было переходить к делу, несмотря на то, что клинок я еще так и не вытолкнул до конца, мы теряли время. А для Тай и Мари каждая секунда на счету.

— Твой маг откроет мне проход в Сол-Меридию, — сказал он.

Я, мысленно сокрушаясь, зло усмехнулся. Конечно же — столица! Где проще всего затеряться как не в большом городе, где на каждом шагу гвардейцы и Неспящие? Знает, что в столице с населением больше трехсот тысяч жителей, где проще всего оказаться в людном месте, я не стану на него нападать. А еще в Сол-Меридии самое большое количество пространственных ведьм — можно и дальше бежать куда угодно. И самое паскудное — есть отличная возможность поведать о том, что Теодорес Девангер жив и прячется в отряде демоноборцев Красной Мари.

Нет, он не солгал, когда сказал, что не собирается выдавать меня Ворлиару, таким образом он выдаст и себя самого. Но этого и не требуется. Достаточно обронить пару слов за стаканчиком в таверне среди подвыпивших зевак, оборониться парой слухов то там, то здесь — и этого достаточно, чтобы меня начали с яростным рвением разыскивать по империи все: начиная от жадных до наживы наемников и захудалых магов недоучек и заканчивая профессиональными имперскими отрядами многогранников и гвардейцев.

— Будет тебе проход, — после небольшой паузы согласился я.

Я почти закончил и осталось совсем немного, чтобы окончательно вытолкнуть из сердца нож и запустить его.

Я повернул голову в сторону Тунайта, тот едва заметно кивнул, давая понять, что проход он открыть готов. Вот только мне не нужен был проход в Сол-Меридию, но и надеяться, что вагр догадается его отправить куда-нибудь в другое место или, что было бы еще лучше, в другой конец деревни, я не мог.

Видимо, об этом подумал не только я.

— Если вздумаете меня обмануть, ничего не выйдет, — оскалившись, протянул Лимар. — Пусть твой маг откроет проход возле Тайларии.

— Нет, ты не заберёшь ее! — я надрывно выкрикнул, но сделал это далеко не из-за эмоций. Таким образом я окончательно вытолкнул из сердца клинок. Острие все еще оставалось в груди, но уже не касалось сердца, и я мог начать его исцелять.

— Я не убийца, — как-то неуверенно сказал Лимар, покосившись на Тай-Тай, — мне ничуть не доставить удовольствия убивать ее, но если твой маг не отправит меня в Сол-Меридию, я ее все же убью. Так что тебе решать, Теодор. Когда я попаду в столицу, я оставлю девчонку — обещаю, слово Девангера.

Чертов ублюдок, еще и прикрывается именем моего рода.

Я быстро оценил обстановку — до Тай-Тай не меньше четырех метров, когда он ринется к проходу, он бросит Мари, которую нужно будет исцелять в тот же самый миг. Всем нам придется действовать быстро и слаженно. Натужно ухая, раненое сердце начало стремительно затягиваться, прокачивая кровь. Я был готов действовать.

— Тунайт, — позвал я, поворачиваясь к вагру, — сделай, что он просит. Отправь его в Сол-Меридию.

Тунайт медленно кивнул и, решительно сорвавшись с места, торопливым шагом направился к безвольно раскинувшемуся на траве телу Тай.

Я окинул взглядом демоноборцев, застывших в напряженных позах. Все они готовы были нападать. Хаген и вовсе приходилось крепко стискивать плечо Рейга, тот готов был сорваться с места в любой миг.

Вот только и тут Лимар все продумал.

— Пусть остальные отойдут, а ты открывай щит, — небрежно бросил он мне.

Рейг не выдержал и было дернулся вперед, но Хаг сумел его удержать и оттянуть назад.

— Плохая идея, Тео, — пробасил Боров, не сводя тяжелого взгляда с Лимара.

— Отойдите все, — велел я.

Никто не сдвинулся с места.

— Хотите, чтобы ваша баронесса истекла кровью? — дернув свободной рукой, спросил Лимар.

Мари едва заметно вздрогнула. Все это время она не шевелилась, боясь опустить голову — взгляд полный ужаса был устремлен вверх, теперь же она осторожно переместила взгляд на отряд и яростно сверкнула глазами, отдав им безмолвный приказ, делать, что велят.

Медленно демоноборцы начали пятиться, отступая с поляны. Я же поднял щит, забирая внутрь Тай, Тунайта, Лимара и Мари.

Лимар довольно заулыбался. Тунайт резко поднял руки, они вспыхнули фиолетовым. Никаких заклинаний или лишних телодвижений, буквально одним взмахом — настолько легко у него это получилось — Тунайт открыл проход.

Лимар рывком вытащил острие из горла Мари. Кровь забила фонтаном. Мари беспомощно ухватилась за шею, стараясь зажать рану. Неподдельный ужас застыл в ее глазах, она начала медленно оседать на землю.

Этот ублюдок прекрасно понимал, как я буду действовать и что я буду спасать того, кому это больше всего нужно.

Я сорвался с места, ринувшись к Мари и попутно выдёргивая из груди стилет. Этот самый стилет я швырнул в сторону Лимара, подгоняя его гранью ветра.

Лимар ловко отбил атаку, стилет улетел в сторону, ударившись о щит.

У меня не было времени на новую атаку, я не мог бросить Мари. Я опустил щит и через мгновение приземлился рядом с баронессой, осторожно отцепляя ее слабые пальцы от раны. Я взялся за дело без промедления, полностью погрузившись в исцеление. Остановил кровь, прижал артерию и начал спешно затягивать порез. К счастью, рана оказалась не слишком глубокой, а сам артерия лишь слегка задета, а не разрублена полностью.

Я не мог одновременно видеть, что происходит вокруг и исцелять Мари, но и так просто я не мог отпустить Лимара с Тай. Оставалось только надеяться, что демоноборцы справятся с ним без меня.

Вот только зря я надеялся. Вынырнув на миг, краем глаза я увидел, как Лимар подхватил Тай и как демоноборцы, словно лютые псы, сорвавшиеся с цепи, бросились вперед.

Лимар оказался проворнее. Проход за ним и Тай мигом захлопнулся. В ту же секунду что-то острое ударило под лопатку, а по спине заструилась горячая кровь. Все-таки Лимар не смог сдержаться и не попытаться меня убить перед уходом.

Правда, атака была слабой. Я лишь про себя отметил, что ранение не смертельное и ничего не задето.

— Тунайт, открывай проход! Рейг, Хаген, за ними! — совершенно не видя и не слыша, что происходит, крикнул я и через секунду уже снова был погружен в исцеление Мари.

От меня требовалась полная сосредоточенность и концентрация, иначе мне ее не спасти. Это не обычная рана, которую можно вылечить за несколько часов, упорно заращивая ткани. Здесь нужна осторожность и точность. Сейчас неуемная адамантийская сила и желание скорее закончить мне только мешали. А еще непросто было справиться с эмоциями. Меня захлестывало от злости и ярости. Я не должен был отдавать ему Тай, не должен был подвергать ее опасности, а я просто отдал ее Лимару. Внутри я разрывался на части между желанием исцелить Мари и броситься вслед за Тай-Тай.

Самое отвратительное, что я и так делал все, что от меня зависело. И сейчас я мог надеяться только на Рейга и Хагена, на то, что они сумеют вырвать Тай из лап Лимара.

Я не знаю, сколько времени я провел, заращивая артерию на шее Мари. Кажется, кто-то из демоноборцев пытался со мной разговаривать, но я не слышал. Лишь почувствовал, как чья-то твердая рука осторожно вытащила острие из-под моей лопатки, а кровь из раны хлынула с новой силой.

Как только я сумел затянуть рану и остановить кровь, я свернул грань исцеления. Да, из-за спешки получилось грубо и до окончательного исцеления было далеко, да и Мари все еще оставалась без сознания, но больше медлить я себе позволить не мог.

Я окинул поляну невидящим взглядом, пытаясь вернуть ясность сознанию.

Демноборцы, понурив головы, сидели у тлеющего костра. Нервно переминался с ноги на ногу Тунайт неподалеку. Затем я увидел темную шевелюру Рейга, уткнувшегося лицом в собственные колени. Хагена на поляне не было, значит хотя бы он все же успел проскочить.

Я резко поднялся на ноги. Слишком резко — тут же закружилась голова, все-таки я потратил немало сил на исцеление и потерял немало крови. Словно по команде подорвались с мест и демоноборцы, уставив на меня напряженные взгляды.

— Как она? — спросил Боров, указав обеспокоенным взглядом на Мари.

— Жива, с ней будет все в порядке, — торопливо ответил я, решительно направившись к Тунайту, на ходу заговорив: — Ты должен перенести меня туда же, куда Хагена и того ублюдка с моей сестрой.

— В одно и то же место проход не открывается, Сол-Меридия большой город, — с сожалением покачав головой, ответил Тунайт.

— Какая точность переноса?

— Двести шагов.

На самом деле это идеальная точность для пространственного переноса, ни одна ведьма такой точностью похвастаться не может. Вот только в столице, где можно затеряться и на расстоянии десяти шагов, да и учитывая, сколько времени уже прошло, найти их будет непросто.

— Плевать, я их найду, открывай! — рявкнул я.

— Я с тобой! — краем уха услышал возглас Рейга.

— И я! — вскрикнули одновременно Рик и Боров.

— Слишком далеко, — снова закачал головой Тунайт, хотя, я бы все равно не позволил им отправиться со мной.

Толпа демоноборцев, вывалившаяся из пространства посреди столицы, будет вызывать слишком много вопросов.

— Открывай! — снова рявкнул я на Тунайта. — Ты отправишься со мной.

— Я израсходовал слишком много. Сол-Меридия на другом краю материка. Это в пять раз дальше, чем позволяет источник. Мне придется брать твою силу.

— Плевать, открывай!

Вдруг чья-то тяжелая рука по-отчески легла мне на плечо.

— Ты плохо выглядишь, Тео, — обеспокоенно произнес Фройч. — Нельзя в таком виде разгуливать по столице.

Я хотел было возразить, рявкнуть, что сейчас не до этого, но Фройч, сильнее сжав плечо, сдвинул брови к переносице и мрачно протянул:

— Несколько лучей ничего не решат, тебе предстоит искать сестру и возможно искать долго, нельзя вот так заявляться в столицу.

Я и впрямь был весь в своей крови и в крови Мари. Но позволить терять себе время на то, чтобы умываться и переодеваться я не мог. И все же Фройч был прав.

— Раздевайся! — крикнул я Рейгу, попутно стягивая с себя мокрую и липкую от крови одежду.

Рейг без лишних слов начал торопливо раздеваться, а я ринулся к фляге, которую притащил Лимар, чтобы немного оттереться от крови. Но фляга оказалась пустой.

Точнее с нее все-таки кое-что вывалилось, но это была не вода. Несколько продолговатых металлических предметов. Похожих на иглы или шпильки для волос, верх которых был украшен черными жемчужными шляпками. От этих игл не исходила магия, но я чувствовал, что что-то с ними не так. Я надломил одну из таких шляпок, и игла без нее тут же засияла сиренево-серым — двойной артефакт. Один ментальный, второй скрывающий магию — весьма искусная работа, это нечто, похожее на мою булавку, только предназначено для других целей. Значит, вот как Лимар следил за мной.

— Обыщите свою одежду и вещи! — крикнул я. — Найдете вот такое — немедленно избавьтесь!

Никого уговаривать не пришлось, демоноборцы бросились осматривать свою одежду. Но эти шпильки — едва хороший знак, получается Лимар и прямо сейчас может слышать, а возможно и видеть то, что происходит здесь.

Кое-как я оттер руки и лицо влажной от ночной росы травой, затем как следует осмотрел одежду Рейга на наличие шпилек. На штанах и рубашке ничего не обнаружил. Свою булавку, скрывающую силу, я забрал и приколол к рукаву. А еще стянул знак многогранника и тоже отдал Рейгу. Незачем лишний раз светить, что я маг.

— Ты ведь еще не достиг своего возрастного расцвета? — осторожно спросил зачем-то Тунайт, пока я торопливо натягивал рубаху и заправлял в штаны.

— Думаю, нет, — мотнул я головой. — Почему спрашиваешь?

Тунайт тяжело вздохнул:

— Если бы ты был человеком — просто перестал расти и начал взрослеть, а после стареть. Но ты алмазный человек, в тебе жизненной силы больше, когда я начну брать твою силу… — он замолчал, уставился перед собой, ему явно опять кто-то подсказывал из старших. — В общем, понадобится много еды, иначе твой же организм тебя съест, когда ты пойдешь в ускоренный рост. Еще начнут расти ногти и… — он помолчал и виновато добавил: — и волосы.

Выругавшись, я начал стягивать ботинки, Фройч, который тоже слушал наш разговор, ринулся в дом чужаков и через несколько минут вернулся с шелковым шарфом Мари, которым она любила подпоясываться, а еще следопыт принес свой походный мешок — там наверняка еда.

Платок я повязал на голову узлом на затылке аки пират, ботинки взял в руки, а еще прихватил на всякий случай меч разрушения.

— Готов? — видя мой нетерпеливый взгляд, спросил Тунайт.

Я кивнул.

Тунайт сосредоточенно уставился перед собой, золотые нити потянулись от моей груди к его рукам. Мне стало дурно.

Резко потемнело в глазах, во рту вмиг пересохло и нестерпимо захотелось пить, а еще голод — такого голода я не испытывал ни разу за три воплощения.

Я не видел, что происходит, только почувствовал, как Тунайт, резко ухватив меня за руку, воскликнул:

— Идем! — и потащил вперед.

Как мы пересекли пространство, я не ощутил. Понял, что мы больше не в Рэй-Ро только по тому, что в глаза больно ударил яркий солнечный свет, а где-то вдалеке послышался гул толпы.

— Ты как? — спросил Тунайт.

К губам поднесли что-то влажное и железное. Я жадно приложился к фляге с водой, хотя больше разливал, чем пил. Меня знатно трясло — словно после жесткого похмелья. Воды во фляге оказалось недостаточно, но и пить слишком много не стоило, меня могло стошнить.

Наконец, немного отойдя от последствий, я смог открыть глаза.

Первое, что увидел, когда туман перед глазами рассеялся — перепуганный взгляд Тунайта. Кажется, он и сам не ожидал такого эффекта или, похоже, что-то вообще пошло не так.

Тунайт торопливо шарил рукой в сумке Фройча, не сводя с меня взгляда и изредка опасливо оглядываясь по сторонам. Наконец, он сумел достать бумажный сверток и протянуть мне.

Есть, кстати, уже не слишком хотелось, но я оказался так слаб, что едва смог протянуть трясущуюся руку к свертку. Но когда увидел свою руку едва не дернулся, готовясь атаковать, решив, что эта чья-то чужая рука: тощая, с костлявым запястьем, с ногтями такими длинными, словно их не стригли месяца два не меньше.

Ну не мог же я так похудеть?

Я поднес ладонь к глазам. Твою ж мать, выходит, что мог.

Глава 16

Тунайт нервничал.

— Что не так? — я попытался встать, но не вышло — завалился назад. У меня попросту не хватило на это простое действие сил. И дело было не магии — нет, ее явственно чувствовал, магии было достаточно. Все дело в мышцах — они вдруг стали слабыми и будто бы вообще перестали слушаться.

— Поешь. Нужно много есть, чтобы восстановить силы и массу тела, иначе скоро связь с источником разорвется, и процесс будет необратим, — встревоженно затараторил Тунайт, разворачивая сверток, в котором оказался козий сыр и вяленое мясо. — Времени мало, источник забрал часть твоей жизненной силы.

— Что он сделал? — возмутился я, уже начиная догадываться о случившемся.

Черт, вагры дали мне в помощники мага — неумеху. Я на автомате начал есть.

— Я перепутал линии граней, когда создавал связь, — подтвердил мою догадку Тунайт, виновато потупив взгляд. — Вместо того чтобы потратить твою жизненную силу на переход, я запитал ее к источнику Фасета.

Я чуть не подавился сыром.

Это очень, очень паршивая новость. Как и само событие — чертовски неуместное. У меня нет времени набивать брюхо целый день, чтобы восстановить свою привычную физическую оболочку.

— Перенаправь грани, пусть источник вернет мне силу, — велел я.

— Так не получится, — буркнул Тунайт, на всякий случай отползая от меня подальше. — Брать силу из источника могут только вагры. И даже если верну, это не поможет: нужна еда и вода. Много еды.

— Значит отдавай свою силу, — велел я.

— Это меня убьет, я не адамант, — окинул свое тощее тело перепуганным взглядом Тунайт. — Ты можешь делиться силой, а я могу отдать только свою молодость, тебе это не поможет.

Он снова виновато посмотрел и тяжело вздохнул, мол, ничего не поделаешь. Даже в зеркало захотелось взглянуть, неужели все настолько плохо?

Я в несколько укусов доел то, что оставалось в свертке, и запустил исцеление на абсолютно все жизненные системы. Сейчас едва ли было до того, чтобы разбираться с ошибкой Тунайта.

— Извини, я не хотел… — начал было снова мямлить Тунайт.

— Просто не делай так больше, — перебил я.

— Не буду, — на выдохе пообещал он. — Но есть и хорошая новость. Теперь в источнике есть запас и я без проблем смогу переместить твой отряд в Боус-Груф.

— Не уверен, что сейчас это нужно, — покачал я головой.

Затем, дожевав остатки сыра, приговорив мяса в три укуса, я решил еще раз попробовать подняться на ноги.

Теперь мне стало немного легче, по крайней мере, я мог передвигаться на своих двоих, не заваливаясь и не трясясь. Я неплохо так подрос за эти несколько минут, костлявые голени выглядывали из-под коротких штанов, а рубаха Рейга теперь стала мне коротковатой. Обувь я так и не решился надеть, нога заметно выросла, да и с такими когтями ни в какие ботинки не влезть. Сколько же лет отобрал у меня вагрийский источник?

— Иди за едой, а я попытаюсь найти сестру и Хагена, — сказал я.

Тунайт, явно чувствуя мое раздражение тут же пропал с глаз, а я, наконец, смог осмотреться. Мы перенеслись в глухую подворотню: ни окон, ни дверей, улица — сплошные каменные стены с двух сторон. Впереди тупик, в конце несколько телег и старый ветробег за небольшим заборчиком — чья-то стоянка. С другой стороны, выход на широкую улицу, виднеется брусчатая дорога и тротуары, торопливо проносятся прохожие. Там за стенами слышится гомон — возможно, рынок или городская площадь.

Если бы Лимара выбросило сюда, здесь бы он Тай и бросил. Когда он говорил, что убивать ее не собирается, он не лгал — он считал себя благородным, ну насколько это возможно с его больным представлением о благородстве.

Если бы Хаген успел за ними в эту же подворотню, произошёл бы бой. Но ни следов сражения, ни крови тут не было. Значит, их выкинуло за стенами подворотни, в здания пространственные проходы никогда не переносят. Могут вынести из здания, но в здание с их помощью ни за что не попасть — вот такая интересная особенность. На всякий случай я заглянул в телеги и старый ветробег, чтобы убедиться, что Тай там нет, а затем направился прочь из подворотни, мысленно обдумывая, как действовать.

На выходе прямо из пространства вывалился радостный и запыхавшийся Тунайт с огромным копченым свиным окороком.

— Украл? — спросил я.

— Да, — без всякого зазрения совести, еще шире улыбнулся Тунайт. Кажется, он что-то узнал.

— Там рынок? Что-то услышал? — спросил я, забрал окорок и незамедлительно принялся жевать. Если вначале мне показалось, что я не голоден, то теперь — чем больше я ел, тем сильнее хотелось еще.

Тунайт с готовностью кивнул и затараторил:

— Там у таверны два извозчика судачили о раненом мужчине — судя по всему, это Лимар. Кто-то из отряда успел его ранить, прежде чем он заскочил в портал.

— Почему ты решил, что это он, а не Хаген?

— Я видел, как чей-то кинжал ударил его в бок. Извозчики обсуждали такую же рану, а еще он отказался от помощи и сказал, что не хочет ни к лекарю, ни к целителю, — Тунайт весело улыбнулся и добавил: — они решили, что он преступник. Раздумывали — не рассказать ли городским стражникам о нем.

Это была хорошая новость. Если Лимар ранен, да еще и поймет, что привлек излишнее внимание, наверняка постарается залечь на дно. По крайней мере ему понадобится не один час, прежде чем он перевяжет рану и придет в себя. Вряд ли он осмелится в таком виде обратиться к пространственной ведьме — если та заподозрит, что он пытается от кого-то сбежать, сразу же доложит городской страже, да и вряд ли у него есть деньги на пространственный переход.

— А про Тай что-нибудь говорили? Или про Хагена? — спросил я.

Тунайт радостно закивал:

— Торговки обсуждали девочку, которая из-за жары потеряла сознание прямо посреди рыночной площади.

— Где? — Тунайт указал взглядом на выход, и я ринулся вперед.

Вагр, торопливо шагая рядом, вел меня к тем самым торговкам. Я на ходу откусывал от окорока и глотал, особо не пережевывая. Исцеление еще работало, как и связь с источником, если прикинуть потерянную массу тела и то, сколько мне предстоит восстановить, чтобы вернуть все как было — за пару часов мне нужно съесть не меньше сорока-пятидесяти килограмм. Повезло так повезло. И самое интересное, что вся питательная энергия до последней капли уйдет в расход без остатка. Источник и регенерация, усиленная исцелением все заберет.

Мы ворвались в самую гущу рыночной толпы. Когда-то я знал столицу как свои пять пальцев. Теперь же за века все поменялось — Сол-Меридия разрослась как ввысь, так и вширь. Изменилась до неузнаваемости городская архитектура: куда-то исчезли прекрасные сады с жемчужными фонтанами перед площадью, которые я приказал возвести в честь рождения моей первой дочери Оверлин. А вот за теми трехэтажным песчаного цвета домами должен возвышаться храм Креадора, но теперь его там почему-то нет.

Я совсем не узнавал мою столицу. Неизменным остался только Алмазный дворец, возвышающийся над городом величественной громадной сверкающей глыбой. От его сияния слезились глаза и все же я не мог переставать смотреть на дворец, который когда-то возвел сам.

— Вот они, — указал Тунайт, осторожно отбирая у меня обглоданную кость. Этот окорок он явно спер у этих самых торговок, которые как раз и торговали разнообразными мясными деликатесами. И, конечно, подходить к ним с остатками украденного, было не самой лучшей идеей.

Видок у меня был, видимо, совсем дикий, потому что галдящие во все горло и зазывающие покупателей торговки резко замолкли и настороженно уставились.

— Тут девочка сегодня без сознания была, — сразу перешел я к делу, — не видели, куда делась?

— Так это, отец ее забрал, — хлопнув себя по толстым бёдрам, воскликнула красная от жаркого солнца и крика одна из торговок.

— Какой отец? Как он выглядел? Куда они пошли?

— А тебе — бродяге, это на что? Или задумал что поганое? — с подозрительностью сощурив глаза, спросила другая, чуть моложе и стройнее чем ее коллега.

— Они кое-что потеряли, вернуть хочу, — сказал я.

Торговки переглянулись:

— А что они потеряли? — заинтересованно спросила та, что старше и толще.

Разговор заворачивал куда-то совсем не туда.

— Девушка была рыжая? — спросил я.

Обе торговки синхронно кивнули.

— Отец ее высокий, худой и темноволосый?

— Ага, — протянула одна, а вторая снова кивнула.

— Он еще, кажись, многогранник, — добавила старшая, — и одет странно был.

Мгновенно с души словно тяжелый камень упал.

Тай забрал Хаген, не Лимар. Лимар был светловолосым и коренастым, и медальон граней не носил. Да и раненым он далеко бы с ней не ушел. Значит, он просто бросил ее посреди рынка, а Хаген успел забрать Тай. И, по всей видимости, за Лимаром в погоню он не бросился.

Зная Хагена, он наверняка нашел безопасное место. К счастью, Хаг знал, как снимать проклятый артефакт, значит, Тай больше ничего не угрожало. Наверняка сейчас они где-нибудь в ближайшем постоялом дворе или гостевом доме. Хаг наверняка будет тоже искать меня, точнее, ждать. Возможно, он догадается и оставит мне где-то подсказку.

А вот куда ушел Лимар, это еще предстояло выяснить. Отпускать я его ни в коем случае не собирался и найти его нужно как можно скорее, пока он не сбежал или еще чего хуже не начал трепаться обо мне. Вот только где и как его искать — это большой вопрос.

— Куда они пошли? — снова спросил я торговок.

— Так, а что они потеряли? — вопросом на вопрос ответила молодая торговка.

— Меч обронили, — я похлопал по рукояти меча разрушения, все остальное на мне ценности не представляло.

Торговки заинтересованно перегнулись через прилавок, оценивающе окинули взглядами меч, словно бы и впрямь разбирались в оружии. Вдруг взгляд молодой переместился наверх, где висели три свиных окорока.

— Сойлин, а ты разве окорок сегодня продавала? — растерянно спросила она старшую.

— Я… — глупо открыв рот, толстая торговка уставилась на окорока, а затем как закричит: — Стащили! Ой, что творится! Стащили средь бела дня! Что же за день такой сегодня⁈ Стащили мясо прямо из-под носа!

Она с таким отчаянием кричала, что того гляди и расплачется. Краем глаза увидел, как Тунайт торопливо отбросил обглоданную мною кость куда-то под ближайший прилавок с посудой и испуганно вытаращил глаза. Некрасиво, однако, получилось.

В походном мешке Фройча отыскал несколько медяков и пару серебряных.

— Сколько окорок стоит? — вклиниваясь в громкие причитания, которые излишне привлекали внимание окружающих, спросил я.

Торговка, увидев серебряный в моих пальцах, удивленно моргнула.

— Двадцать пять купсов, — растерянно произнесла она.

— То есть тут на четыре? — продемонстрировал я серебряный аргус.

Торговка с еще большей растерянностью закивала. А я продолжил:

— Возьму оставшиеся три и заплачу за пропавший, а вы скажете, куда отправился мужчина и девочка.

Торговки переглянулись, молодая вдруг поменялась в лице, свела брови к переносице и окинула меня придирчивым взглядом:

— А откуда у такого оборванца взялся серебряный?

Но старшая, поняв, что соседка по прилавку сейчас сорвет ей выгодную сделку, пнула ту в бок локтем. Молодая вскрикнула и, обиженно глядя и потирая ушибленное место, отошла подальше.

Забрав серебряный, женщина ловко стянула окорока с прилавка, завернула в бумагу и с довольной улыбкой протянула мне. Я вопросительно вскинул брови, она так и не сказала то, что я хотел узнать.

Торговка тяжело вздохнула и заявила:

— Да мы и не видели, куда они ушли, — неопределённо махнула она рукой влево: — кажется, в ту сторону куда-то.

Помогла так помогла, ничего не скажешь. Но расспрашивать их дальше смысла не было. Хаген не дурак, он наверняка понимает, что я вернусь за ними, а значит, будет где-то поджидать.

Я не стал мешкать и зашагал вперед, попутно достав новый окорок и принявшись уплетать мясо и восстанавливать физическое тело. Тунайт молчаливо шагал рядом, пока наконец не решился спросить:

— Узнал, где они?

— Нет, но теперь могу предположить, что они в безопасности и ждут меня.

— Отправимся их искать или будем искать Лимара? — с энтузиазмом спросил Тунайт, его явно больше прельщал последний вариант.

А парень-то явно засиделся в своей деревне — стоило только выбраться, как его потянуло на приключения и подвиги.

— Найти Лимара здесь будет довольно непросто, — ответил я. — В отличие от Хагена он вряд ли будет искать с нами встречи и светиться, наверняка заляжет на дно.

— Тогда какой план? — заинтересованно вскинув брови, спросил Тунайт, всем свои видом выказывая, что готов действовать.

Я не ответил, задумался. Конечно, учитывая обстоятельства, все мои планы отправились псу под хвост. Но из любой ситуации можно извлечь выгоду и повернуть в свою пользу, если все хорошенько обдумать.

— Ты ведь чувствуешь меня благодаря связи? — вместо ответа, спросил я, указав пальцем на свою грудь. Новый план уже начал созревать в голове.

Тунайт кивнул.

— Значит, сможешь меня найти, где бы я ни был?

Тунайт снова с готовностью кивнул, а я остановился, окидывая парня придирчивым взглядом. У вагров не только ведь перемещение- весьма полезная способность. Есть еще одна — куда более уникальная и такая, которой обладает только этот народ.

— Как вам удается перевоплощаться в супругов женщин, которые рожают вам детей?

Тунайт замялся, эта тема его почему-то смутила. Он как-то нерешительно начал выискивать что-то взглядом, затем резко ухватил меня за руку и потащил в ближайшую подворотню. Убедившись, что мы здесь одни, он загадочным шепотом произнес:

— Смотри.

Он начал меняться. Черты лица немного заострились, и без того тощие щеки еще больше запали, пошли вширь плечи, а волосы из светло-пшеничных начали рыжеть. В мгновение ока передо мной стоял болезненно тощий молодой мужчина лет двадцати с ярко-голубыми глазами и очень знакомым лицом. Чересчур знакомым. Тунайт принял мой облик.

Вот только кое-что он не смог изменить — рост. Тунайт так и остался на голову ниже, да и длинна волос у него осталась прежней, моя же шевелюра слишком отросла.

— Неужели я так паршиво выгляжу? — скривился я.

Тунайт поджал губы:

— У тебя еще щетина, но это я не могу повторить.

Невольно я потрогал лицо: раньше щетина у меня не росла, но сейчас и впрямь появилась. К счастью для меня, алмазные волосы росли только на голове, остальная растительность на теле была обычной человеческой, пусть и очень светлой.

Я снова всмотрелся в лицо Тунайта, по сути изучая свое отражение:

— Сколько же лет сожрал ваш источник? Лет пять ведь — не меньше.

Тунайт замялся, виновато поджал губы.

— Неважно, — не дал я ему ответить, подумав про себя, что, наверное, сейчас мне это даже на руку.

Теперь меня даже Тай-Тай с Хагеном не узнают, не говоря уже о ком-либо другом.

— Ты так и не ответил, как ты это делаешь, — напомнил я. — Это иллюзия или реальность? Только я тебя таким могу видеть или и остальные?

— Остальные тоже, но как видишь, есть различия.

— Вижу, — кивнул я. — Что тебе нужно, чтобы прикинуться другим?

— Достаточно раз увидеть человека, и я могу им стать.

Я, вскинув брови, зловеще улыбнулся:

— И вы это используете только для размножения? — иронично поинтересовался я.

Тунайт перепугано вытаращил глаза — сделал вид, что не понимает, о чем это я.

— С такой способностью можно и мир захватить, — задумчиво протянул я, а Тунайт мгновенно нахмурился.

— Нам не нужен весь мир, достаточно того, что уже имеем. Мы используем магию, дарованную нам Фасетом, только ради выживания. Бозза-вагры мирный народ, нас не интересует власть и политические интриги.

— Мирный народ, значит, — усмехнулся я, мысленно прикидывая, как еще можно использовать эту вагрийскую способность, но Тунайт поспешил меня разочаровать:

— Старейшина запретил мне использовать перевоплощение, только пространство.

Я многозначительно улыбнулся и закивал.

— Думаю, если один раз используешь, твой отец не умрет. К тому же напомни ему, что ты знатно облажался и лишил меня по меньшей мере пяти лет юности. Так что должок за тобой, дружище.

Тунайт вернул свой прежний облик и отвел взгляд. Этот разговор ему явно не нравился.

— Отец сказал: только один раз. Говори, о чем ты собираешься меня просить?

Я откусил кусок мяса от уже второго окорока, не без удовольствия отметил, что руки у меня уже не такие тощие, как вначале, затем похлопал парня по плечу и сказал:

— Пойдем-ка для начала найдем мою семью.

Тунайт растерянно посмотрел и все же зашагал следом.

Рассказывать свои планы при всем вагрийском народе мне резко расхотелось. Сейчас снова начнут права качать, условия выдвигать. Лучше подожду, когда связь с источником иссякнет. Лимар никуда из Сол-Меридии не денется, наверняка забился в какой-нибудь подвал и дожидается ночи, чтобы сбежать из города. Хотя я не могу исключать, что он попытается сделать то, чего я опасался, но и на этот счет у меня уже был план.

Мы вышли из подворотни, и только я было собрался отправиться на поиски Тай и Хагена, как где-то в конце улицы торжественно затрубили в рог.

Рыночная толпа начала торопливо разбегаться в стороны, освобождая дорогу, люди прижимались к стенам, толпились по краям, вытягивая с любопытством головы в ту сторону, откуда зычно закричали:

— Дорогу! Дорогу императорской семье! Его Величество Зейн Ворлиар император виреборнийский, Ее Величество Камилла Ворлиар — императрица Виреборна, желают жертвовать подаяние нищим, раздавать дары народу в честь радостных вестей!

Народ в предвкушении зашушукался, а глашатай продолжить горланить:

— Боги благословили империю и императорскую семью! Радуйся народ Виреборна! Вскоре род Ворлиара пополнится, а новое дитя империи вскоре увидит свет! Славь и чествуй, молись о здоровье и силе императорского дитя в утробе благословенной императрицы!

Впереди на черных лошадях в золотистой сбруе показались императорские гвардейцы многогранники — в том, что это выходцы ордена Теней я даже не сомневался, уж больно мерзкие и надменные морды. Теневики сопровождали белоснежную колесницу, запряженную двумя нарядными белыми лошадьми.

Впервые я увидел воочию своего заклятого врага.

Зейн Ворлиар величественно возвышался над народом. Статью Ворлиар явно пошел в отца адамантийца — высокий, широкоплечий. Но внешностью едва ли. Длинные темные волосы убраны назад, в короткой бороде редкие седые волоски, хищный прищур светло-карих глаз, острый нос, делающий его похожим на коршуна. Его красный шелковый плащ, расшитый золотом, трепал легкий ветер — Ворлиар использовал грань ветра, обдувая себя и супругу, очевидно опасаясь на таком солнцепеке ужариться в этих дорогих тряпках.

Узурпатор держал в руке увесистый парчовый мешок, куда медленно запускал руку и доставал серебряные монеты. Грязные руки бедняков тянулись к нему, кричали, желая благ еще нарождённому ребенку, и тогда Зейн, холодным снисходительным взглядом взирая на толпу, протягивал им серебряные аргусы. Когда бедняки получали свои заветные монеты, начинали радостно поздравлять императора и императрицу, молиться богам о его здоровье и силе, и тогда Ворлиар, довольно усмехаясь, подбрасывал им еще монет.

Императрица, в отличие от супруга едва ли выглядела довольной: вымученная, совсем неестественная, натянутая улыбка на бледном лице. От моего взгляда не ускользнуло сходство Камиллы Ворлиар с Линетт. Нет, они конечно были разные, да и Камилла куда старше Линетт — но светлые волосы, большие грустные голубые глаза, мягкие черты лица и изящная хрупкость в фигуре делало этих женщин похожими.

Камилла в отличие от мужа сидела, а не стояла. Она, заботливо положив ладонь на плоский живот, все своим видом демонстрировала беременность. Перед императрицей стояла украшенная цветами корзина, оттуда она доставала сладости и фрукты и раздавала детям, облепившим колесницу с ее стороны.

Странные, конечно, новости по поводу беременности императрицы. Получается, Линетт все-таки ошиблась, когда сказала, что Зейн не может иметь детей. Но что-то мне подсказывало, что она все же не ошибалась и скорее всего в этой истории было не все так радужно.

Замыкали процессию Неспящие. При их виде Тунайт вжал голову в плечи, ухватил меня за локоть и опасливо протянул:

— Может, лучше уйдем?

Я отрицательно качнул головой. Неспящие меня не беспокоили, я, не сводя взгляда, пристально глядел на того, кто уничтожил мою семью.

Ненависть холодной сталью звенела внутри, естество Ананда горело желанием выхватить из ножен меч разрушения и отсечь голову предателю, загубившему род, который даровал ему жизнь. Но это желание я подавил, сейчас не то время, и не то место.

Когда-нибудь я это обязательно сделаю, узурпатор заплатит за все. И я не позволю ему пасть смертью храбрых на поле битвы. Он этого не заслужил. Предатель умрет с позором на площади пред Алмазным дворцом, и я сам лично его казню.

— Указом Его Величества Зейна Ворлиара, — снова загорланил глашатай, — императора виреборнисйского, властителя и защитника людей, владыки Большой земли, повелителя четырех морей и Флоретийских островов — сегодня объявляются массовые праздничные вечерние гуляния на городской площади! Еда и выпивка для всех жителей и гостей Сол-Меридии за счет казны!

Народ радостно загалдел, принявшись еще более неистово поздравлять императора и императрицу. Гвалт все нарастал, казалось толпа попросту свихнулась от такой невиданной щедрости и возможности поесть и выпить на халяву. В этот самый миг белая колесница поравнялась с нами. Ворлиар, словно бы почувствовав мой взгляд, повернулся. Теперь мы смотрели друг на друга.

Он одарил меня снисходительной улыбкой, вынул из мешка несколько серебряных аргусов и протянул мне:

— Держи, парень. Купишь себе еды, — произнес он глубоким бархатистым голосом, хищно сверкнув глазами.

Я не сдвинулся с места, продолжая выжигать взглядом в Ворлиаре дыру. Он едва заметно поморщился, улыбка сползла с его лица.

— Благодарю, Ваше Величество! — быстро протараторил Тунайт, забрав монеты. — Извините моего друга, он совсем обессилил от голода, видимо, потому язык и проглотил. Здоровья, сил и благословение вашему ребенку, пусть боги хранят мать и дитя.

Ворлиар еще раз с подозрением зыркнул на меня и тут же потерял интерес, а процессия двинулась дальше.

— Ты чего? — сделав страшные глаза, растерянно спросил Тунайт. — А как же осторожность?

Я мотнул головой и выбил из рук Тунайта монеты:

— Не смей это брать, — холодно произнес я и решительно направился вперед, сворачивая с улицы — подальше от гомонящей толпы и процессии.

Тунайт молчаливо следовал за мной, затем на какое-то время пропал и вскоре вернулся, снова где-то раздобыв еду. На этот раз он притащил еще теплый ароматный яблочный пирог и кувшин с молоком:

— Не переживай, — быстро проговорил он, — я это не украл, а купил. И не на императорские деньги, а на деньги из сумки Фройча. Просто тебе есть нужно, — последнюю фразу он протянул почти с мольбой.

Я с благодарностью кивнул и забрал еду. Чем больше я ел, тем больше чувствовал голод. Очевидно, чем ближе к разрыву связи с источником, тем быстрее перерабатывается пища в энергию.

Я уплетал пирог и запивал молоком и одновременно шагал по улице, внимательно осматривая каждое здание в надежде отыскать Хагена и Тай. Заходить в каждое заведение и расспрашивать о них было пустой тратой времени. Во-первых, я так выгляжу, что меня и слушать не станут, а сразу прогонят, во-вторых, никто не станет выдавать кому попало информацию о постояльцах.

Центральная улица была богата на заведения разного пошиба. Я заглядывал в окна постоялых дворов, таверн, и небольших аккуратных гостиниц, даже бордели не исключал. Я надеялся увидеть хоть какой-нибудь знак, который бы мог оставить для меня Хаген. Но мы шли, шли, а результата не было.

Больше часа мы безуспешно бродили по главным улицам Сол-Меридии. В конце концов и вовсе забрели в какие-то трущобы, где красивые трехэтажные дома сменились приземистыми старинными каменными постройками с деревянными крышами, покрытыми тяжелым мхом.

И тут вдруг краем глаза я увидел муху. Она резво кружила у моего лица, очень неуклюже и странно то взмывая, то заваливаясь и едва не падая. Муха махала сломанным крылом, да и вообще выглядела так, будто летать не должна. Муха резко устремилась вперед, едва не врезавшись мне в глаз. Первым желанием было пристукнуть ее, но я остановился.

Конечно же ничего необычного в мухе нет, только от этой мухи исходил знакомый ярко-зеленый магический свет — цвет некромантии.

— Хаг нас нашел! — радостно улыбнувшись, сказал я.

Тунайт растерянно завертел головой.

А муха, круто вихляя, будто пьяная, устремилась вперед. Я поспешил за ней. Тай и Хаген наверняка где-то рядом.

Глава 17

Удивительно, как Хаген умудрился меня узнать. Когда я обучался некромантии, не один раз поднимал разных насекомых, в том числе и мух. Зрение и слух у этих мелких гадов абсолютно не подходит для человеческого восприятия: фасеточное зрение превращает все в сотню расплывшихся картинок, а слух такой чувствительный, что легче услышать ультразвук или шелест листвы неподалеку, чем различить человеческую речь, которая сливается в один общий гул. Да и управлять летающим насекомым довольно сложно, а эта муха и вовсе с поврежденным крылом.

Зато смело можно сказать, что сейчас Хаген демонстрировал в буквальном смысле верх некро-мастерства. И даже больше — это уровень магистра, а то и повелителя граней. Ну или, возможно, Хагену просто повезло. Может, он попросту надеялся, что я увижу магический фон некромантии и последую за мухой.

Некро-муха влетела в маленькое пыльное стекло окна, ударившись. Какое-то время она неестественно трепыхалась, конвульсивно колотясь о стекло и, наконец, стремительно рухнув, упала на подоконник и так на нем и застыла.

Сквозь мутное стекло я увидел едва различимую ладонь с длинными продолговатыми пальцами, а затем появилось и лицо Хагена. Он окинул меня обеспокоенным взглядом, кажется, совсем не узнавая, а затем резко отпрянул от окна и через мгновение низкая дверь в нескольких метрах поодаль от нас с протяжным скрипом отворилась.

— Тео, это ты? — оторопело уставился на меня Хаген, затем перевел взгляд на Тунайта, словно бы желая, чтобы тот подтвердил, что он не ошибся.

— Я это. Я. Долго объяснять, где Тай?

Хаг слегка отодвинулся от узкого прохода, приглашая нас внутрь.

Здесь было довольно темно и пыльно, единственным источником света служило маленькое грязное окошко. Само помещение представляло из себя небольшую комнату, заставленную всяческим хламом: книгами, сундуками, коробками, ветхой одеждой и сломанной мебелью. Одно только здесь выделялось и смотрелось неуместно — это большая двуспальная резная кровать, по сути предмет роскоши, если глядеть на остальной хлам. На этой кровати и лежала без сознания Тай-Тай.

— Я снял «клеща», — поспешил сообщить Хаген.

Я с благодарностью кивнул, подошел и сел на край кровати рядом с Тай. Она была очень бледна. Я положил руку на ее лоб и запустил грань исцеления, чтобы убедиться, в порядке ли она. Физическое состояние Тай было в норме и лечить было нечего. Единственное, что проклятый артефакт высосал у нее немало сил. Но, по-хорошему, через несколько дней Тай должна оправиться.

Я повернулся к Хагену, который все еще не мог привыкнуть к моему виду и, не сводя глаз, пялился с настороженным любопытством.

— Ты видел Лимара? — спросил я.

— Нет, — замотал он головой, — я и не пытался его искать. Как только увидел Тайларию, сразу же забрал ее и ушел. Не хотелось привлекать внимание.

— Он мог за тобой проследить?

Хаген неуверенно покачал головой, затем устало вздохнул:

— Думаю, он прячется, я его ранил. Хорошо так ранил, далеко не убежит.

Хаг резко сдвинулся с места и начал что-то искать в ящиках комода с озабоченным видом.

— А что это за место? — вдруг подал голос Тунайт. Все это время он с интересом разглядывал мелкий хлам на завалившемся набок пыльном комоде.

— Эта комната принадлежит моей семье, — пояснил Хаген, — когда-то здесь была мастерская деда — он был сапожником, сейчас же здесь, как видите — склад. Еще у нас в Сол-Меридии в Розовой роще есть апартаменты, но я не рискнул туда заявляться.

И все-таки семейство Боулей и впрямь далеко не бедная семья. Учитывая, сколько стоит недвижимость в столице, да еще и неподалеку от Алмазного дворца: Розовая роща — улица, практически примыкающая к дворцу, и при моем правлении там жили исключительно аристократы и великие многогранники, удостоившиеся почетных званий за заслуги перед империей — то можно сделать вывод, что Боули до неприличия богаты.

Сейчас же, конечно, все изменилось, но могу смело предположить, что апартаменты в том районе не каждый аристократ себе сможет позволить, не говоря уже о простых людях. Хотя, что уж там, знаменитые демоноборцы Боули едва ли простая семья. Даже удивительно с каким упрямством Хаген отказывается от всех тех благ и привилегий, которые могли бы дать известные родители единственному сыну.

— Что будем делать? — вопрос Хагена прозвучал напряженно, он достал из комода проклятый артефакт, но продолжал сжимать в руке.

Я демонстративно достал из сумки один из свиных окороков и принялся жевать, Хаген удивленно вскинул брови и неуверенно протянул артефакт.

— Мне нужно вернуть немного своих мышц, — пояснил я, забирая «клеща», — а еще нужно привести себя в порядок, и только потом мы отправимся искать Лимара. Было бы неплохо, если бы вы помогли мне с одеждой и, — я стянул платок, отросшие волосы упали на плечи, — нужно что-то с этим сделать, — указал я пальцем на голову.

Хаген с пониманием закивал и принялся что-то искать в груде вещей, в ящиках, сундуках и комодах. Оттуда он извлек ножницы, которыми я смог, наконец, остричь ногти. Еще Хаг нашел свой старый костюм, который почти пришелся мне впору. Штаны и рукава куртки все же оказались коротковаты.

Тунайт через пространство отправился на рынок за травой тинает, чтобы я смог покрасить волосы. Я же последние полчаса ел, доедая свиные окорока, а затем ел яблоки и сливы, которые вместе с краской для волос притащил Тунайт.

Толк от немереного поглощения пищи стал заметен не сразу. Постепенно ко мне возвращались силы, а вместе с тем я ощущал изменения в теле. Вот уже и кисть руки не казалась такой болезненно тощей, а через какое-то время я и вовсе почувствовал, что куртка Хагена мне тесновата в плечах. Но затем все прекратилось, я стал ощущать, что связь с источником начала ослабевать. А затем она и вовсе иссякла, так резко словно бы кто-то перерезал невидимую нить силы.

Да, конечно я не вернул свой прежний вес, но в этой ситуации были и плюсы — я стал выше и старше на лет пять. Теперь я, наконец, перестал выглядеть как подросток и это не могло не радовать. Честно говоря, подростком мне быть надоело. Да и мало солидности в императоре сопляке. К тому же, учитывая проблемы с демонами и Неспящими, у меня больше нет тех нескольких лет, на которые я рассчитывал. В новом же облике мне будет куда легче искать союзников и заручаться поддержкой уже взрослых, состоявшихся магов и аристократов. Так меня, по крайней мере, будут серьезнее воспринимать.

И, раз связь с источником иссякла, теперь за нами не смогут подглядывать вагры. Значит, пора действовать.

— Итак, план! — объявил я уже заждавшимся ребятам.

Хаген и Тунайт с готовностью уставились на меня.

— Есть у меня предположение, — начала я, — что Лимар захочет разболтать мой секрет. Если он этого еще не сделал. Если же не попытается — значит, я переоценил его умственные способности и в таком случае этой идей воспользуемся мы сами.

— Разболтаем твой секрет? — растерялся Тунайт.

— Нет, — загадочно усмехнулся я и пояснил: — найти Лимара здесь нам будет довольно сложно. Но нам совсем и необязательно его искать самим, этим займутся столичные гвардейцы и стражники.

Хаген в непонимании нахмурился, а до Тунайта кажется дошло. Он сначала неуверенно, а затем все злораднее начал тянуть лыбу.

— А если? — вдруг озадаченно протянул Тунайт. — А когда его поймают? Он ведь все равно может выдать тебя.

Я покачал головой:

— Не успеет.

Тунайт открыл было рот что-то спросить, но передумал, он явно ничего не понял, но этого и не требовалось.

— У тебя хватит сил отправить Тай обратно в Рэй-ро? — спросил я.

Тунайт на какое-то время задумался, а после виновато протянул:

— Учитывая, сколько источник забрал твоих сил… Думаю, мне хватит не на одно такое перемещение.

— Хорошо. Отправь ее в деревню, там ей будет безопаснее. А еще передашь послание демоноборцам. Есть карандаш и лист? — я вопросительно взглянул на Хагена, и он с готовностью принялся искать бумагу и писчие принадлежности.

Хаг быстро отыскал необходимое и я быстро начиркал пару строк. Послание было коротким:

«Мы вернемся, как только разберемся с Лимаром. Позаботьтесь о девчонках».

Как только Тунайт забрал Тай и ушел, Хаген негодующе воскликнул:

— Может, объяснишь свой план⁈ А если Лимар уже ушел из города? Если он все же сдаст тебя Ворлиару? И обряд… теперь ведь все знают, что не было никакого обряда!

— Не причитай, — оборвал я его. — По сути, никакой нужды в обряде не было. Я увидел, что демоноборцы будут мне верны. Но рисковать, здесь ты прав, все же не стоит. Придется проводить настоящий обряд.

— Мы отправимся искать Эл? — с надеждой уставился на меня Хаг.

— Я отправлюсь, ты нужен мне будешь в деревне. Учитывая, как я ограничен во времени, демоноборцам придется на какое-то время остаться в Рэй-ро. Многим это очень не понравится, как и капитану Тюзмаку, который ждет нас в порту.

При упоминании капитана Хаг тут же горько скривил лицо.

Наш разговор прервал стук в дверь.

— Тунайт вернулся, — заглянув в окошко, сообщил Хаген и поспешил открыть вагрийцу дверь.

Он вернулся какой-то взъерошенный:

— Эсгон и Боров пытались заставить меня переместить их сюда! — возмущенно сообщил он. — Еле ноги унес!

— И зачем им нужно было сюда? — настороженно спросил Хаген.

— Говорили, что без них вы не справитесь. Кричали, что хотят сами убить предателя, — развел руками Тунайт.

— Хорошо, что у них ничего не вышло, — мрачно протянул Хаген и покосился на меня.

Здесь он прав, эти двое могли все испортить. В столице и так слишком много демоноборцев из отряда Красной Мари. Не ровен час, и это может кого-то заинтересовать.

Я резко направился к выходу, жестом приглашая парней за мной:

— Идемте, повеселимся как следует.

Мы искали самое людное заведение столицы. Конечно, для этих целей могла бы подойти любая таверна, но учитывая объявленную Ворлиаром дармовую еду и выпивку на площади, никто сегодня туда не пойдет.

Вот только простая таверна мне не подходила, мне нужна была такая, где любят заседать местные порядки стражи — это должно в разы ускорить начало поисков Лимара.

Итак, такое заведение отыскалось быстро — достаточно было расспросить несколько горожан о том, куда заходить не желательно и где слишком дорого и нам сразу выдали, где отираются аристократы, маги, гвардейцы и стражники.

Заведение называлось: «Золотая чаша», оно находилось на одной из центральных улиц неподалёку от Нефритового фонтана. На первом этаже заведения можно выпить и поесть, еще там имеется комната для азартных игр. Также нам поведали, что там активно промышляют лучшие столичные путаны. На втором этаже «Золотой чаши» находились комнаты, где можно было с этими самыми путанами уединиться.

«Золотую чашу» мы нашли быстро. Богатый фасад заведения, украшенный витражными стеклами, цветами и вывеской с большой полукруглой чашей, а также плечистый охранник в добротном костюме на входе сразу давали понять, что простому человеку сюда не попасть. Но, к счастью, мы выглядели вполне прилично, не беря во внимание Тунайта. Он был все же одет слишком по-деревенски.

— Одежда не проблема, — заявил он и, завернув за угол, исчез, а через десять минут вернулся с ворохом одежды, которую явно спер в ближайшей портновской лавке.

Голубой камзол с серебристой вышивкой, отливающие блеском синие парчовые штаны — слишком вычурно для требуемой роли, но выбирать все равно не приходится.

Быстро я рассказал Тунайту, что от него требуется. Чем больше объяснял, тем сильнее загорались от азарта его глаза. Хаген все время хмурился, поджимал губы, не понимал, как мы это собираемся провернуть, но перебивать не смел.

— Сможешь? — когда закончил объяснять, спросил я Тунайта.

— Я справлюсь, — заверил он меня.

— Погоди, но… зачем ему это делать? Как нам это поможет⁈ — не выдержал Хаг.

Я многозначительно усмехнулся, ухватил Хагена за локоть и подтолкнул в сторону «Золотой чаши».

— Увидишь. Идем. Уверен, тебе понравится.

В заведение мы вошли без проблем. Внимание на нас особо никто не обращал, хотя Хаг переживал, что его может кто-то узнать. Но, как по мне, ничего удивительного в том, что некро-мастер со своим учеником в преддверии обряда присяги императору прибыли в столицу и решили немного развлечься.

В «Золотой чаше» было довольно людно. И это хорошо. Я потащил Хагена к самому дальнему столику в углу, где нас будет плохо видно, зато для нас открывается отличный обзор на выход и остальных посетителей.

К нам сразу подлетела темноволосая грудастая девица с неприлично глубоким декольте. Она пошло облизала губы и при этом умудрилась натянуть на лицо дежурную улыбку и игриво протянуть:

— Чего желаете, парни? Какой голод хотели бы утолить?

Хаген едва заметно поморщился, а брюнетка продолжила:

— У нас лучшие в городе вина. Их привозят прямиком с Флорентийских островов. Какое предпочитаете? Или желаете чего-нибудь покрепче? Погорячее? — Снова пошлая улыбка.

— Красное, — растерянно буркнул Хаген.

Девушка заулыбалась шире:

— Наш повар сегодня приготовил чудеснейшие острые крылышки, просто с пальцами проглотите, а еще Лоис и Далия, — она указала пальцем на двух скучающих у барной стойки в откровенных нарядах девиц, — они свободны и были бы рады составить компанию таким красавчикам, как вы.

Девица мне подмигнула.

— Давай крылышки и можно еще каких-нибудь закусок на твое усмотрение, — сказал я, желая поскорее избавиться от навязчивой девицы.

— А компания? — она с наигранной обидой надула губы и указала взглядом на девушек у стойки.

— Не сегодня, милая. Только еда и выпивка, — натянуто улыбнулся я ей.

— Поняла, сейчас все мигом сделаем, — протараторила она и, наконец, оставила нас.

Теперь можно было осмотреться и изучить публику. Здесь было по меньшей мере четверо гвардейцев — они сидели в центре зала в компании пестро разодетых девушек, пили эль из больших стеклянных кружек и о чем-то размеренно болтали. Возможно, защитников столицы было больше, но едва ли все ходят в подобные заведения в форме.

Еще вычленил из толпы нескольких столичных аристократов. Эти свое происхождение выставляли напоказ. Одежда по последней моде — самые дорогие ткани, куча украшений, лощенные холеные морды. Они ели фрукты, шоколад и томно попивали вино.

Не ускользнула от моего взгляда и компания молодых многогранников, сразу зацепился взглядом за знакомую светлую шевелюру, которую попытались прикрыть капюшоном, но вышло плохо, а еще я услышал знакомый голос. Ну надо же — наш старый друг герцог Амадей Кройц. Будущий покойничек и первый претендент на столичное некро-пугало.

Кройц был одет по-простому, куда скромнее даже, чем его друзья. Явно надеялся, что никто не узнает, что брат императрицы ходит в подобные заведения. Маскировка, конечно, так себе.

Но то, что он здесь, кстати, не очень хорошо. Если заметит Хагена, возможно, узнает меня, слишком уж подросшего с нашей последней встречи. Этот крысеныш наверняка заподозрит неладное. Да и наши с ним старые счеты — он наверняка просто так не оставит меня в покое.

Хаг его тоже увидел и заметно напрягся. Но тут спустилась с верхнего этажа женщина в красном платье и поманила их игривым взглядом, и тогда вся компания к нашему облегчению тут же ушла за ней.

Затем в «Золотую чашу» зашел «Лимар».

Хаг было чуть не подорвался и уже призвал к грани ветра, как я рывком усадил его обратно.

— Сядь. Это не он.

Хаген вытаращил полные непонимания и неодобрения глаза, затем медленно перевел взгляд на «Лимара». Голубой камзол с золотой вышивкой, парчовые штаны, лже-Лимар вальяжно шагал к барной стойке, изображая легкое опьянение. Получалось вполне правдоподобно. А Тунайт, оказывается, прирожденный актер.

До Хагена наконец дошло. Он ошарашенно вытаращил глаза:

— Как он это?… — договорить он не успел, на весь зал раздалось громкое и заносчивое:

— Плесни-ка мне вашей самой дорогой выпивки!

Выкрик «Лимара» привлек внимание посетителей. Так и задумывалось.

Глава 18

Стоявший за баром крепкий мужчина средних лет окинул его придирчивым взглядом, явно оценивая его платежеспособность, а затем ловко поставил большой стакан на стойку и снял с полки хрустальную бутылку с темно-коричневой жидкостью. Наверняка решил налить биргинского сумарса — нечто вроде земного коньяка. Действительно, недешёвая выпивка и к несчастью для «Золотой чаши» никто ее оплачивать не собирается.

«Лимар» ухватил стакан, резко повернулся к посетителям и громко объявил:

— Господа! — он зловеще оскалился и, изображая пьяную речь, не скрывая злого сарказма, продолжил: — Сегодня вся столица празднует зарождение во чреве императрицы нового наследника трона! — он оскалился еще сильнее и слегка покачнулся: — Это надо праздновать! Радость-то какая! Это отличные новости! Не-е-е… Это самые восхи-хи… восхи… восхи-ни-тительные новости, которые мне доводилось слышать! Теперь у Виреборна есть надежда…

Он недоговорил, залпом опрокинул стакан и с горечью воскликнул:

— Ай! Да какая к Шаргану надежда! Чертов узурпатор со своими ублюдками… Они заняли мое место! Мое! — он с силой ударил себя в грудь, бешено вытаращил глаза и тут же устало их сощурил. На мгновение Тунайт взглянул на меня, явно желая увидеть одобрение, и я едва заметно кивнул.

Посетители начали шушукаться, гвардейцы заметно напряглись, они еще не решили: то ли вытолкать взашей этого сумасшедшего из «Золотой чаши», то ли тащить на допрос.

Но ни то, ни то нас не устраивает.

— Я единственный законный наследник империи! — вдруг заорал, продолжая спектакль «Лимар». — Не верите? А вот знайте! Мое имя Энмар Гуриас! Я сын Аэронеса Девангера! И я должен править Виреборном! — С силой Тунайт стукнул кулаком себя в грудь.

По залу прокатился шумный звук отодвигающихся стульев. Гвардейцы и стражи все как один вмиг поднялись с мест, даже те, кто не был в форме. Я насчитал не меньше двенадцати человек. Солидно.

В глазах остальных посетителей читался ужас вперемежку с непониманием. Путаны потихонечку и как бы невзначай начали покидать зал.

— Он явно перегибает палку, — шепотом произнес Хаген.

— Все по плану. Приготовься, нам предстоит помогать гвардейцам его поймать.

Хаг одарил меня мрачным взглядом, неодобрительно покачал головой. Я знал, что мой план ему не понравится, потому и не стал заранее его раскрывать.

«Лимар» же тем временем, все больше распаляясь, еще громче завопил:

— Предатель! Нелюдь! Зейн Ворлиар, будь ты проклят!.. Шарганово отродье! Он недостоин занимать Алмазный дворец, занимать мой трон! Я убью его! — яростно выкрикнул «Лимар» и безумно вытаращил глаза. Шепотки усилились, а те, кто был поумнее, начали вставать с мест и тихонько двигаться к выходу, понимая, что сейчас здесь будет жарко.

Гвардейцы двинулись на лже-Лимара.

— Вы арестованы за угрозы его императорскому величеству! — зычно прозвучало из уст одного из них. — Немедленно сдавайтесь!

Тунайт ловко отскочил назад, ухватился за перила и, перепрыгнув их, вмиг оказался на лестнице, оказавшись над толпой стражей. Ловко и легко. Правда, из образа пьяного в стельку он резко вышел.

Я едва успел засечь магический фон, Тунайт швырнул в близстоящих гвардейцев воздушную волну, отбрасывая их назад.

— Не дождетесь! Предатели! — выкрикнул он. — Как только я займу свое законное место, первым делом велю вас казнить!

В Тунайта полетела стрела. Он увернулся. Стрела вонзилась в стену позади, прошив картину с фруктовым натюрмортом.

Несколько гвардейцев бросились за ним на лестницу. Тунайт, перепрыгивая ступени, рванул наверх, попутно вырвав из стены стрелу. Гранью ветра он вернул ее обратно. По залу пронесся вскрик. Стрела попала гвардейцу в руку.

Это Тунайт правильно — одно дело нести пьяные бредни и даже угрожать императору — но тут мало ли, человек может быть просто сумасшедшим. И совсем другое — ранить городского стража.

Гвардейцы и стражники ринулись за «Лимаром». Правда, когда они поднимутся, лже-Лимара там уже не будет. Тунайт уйдет через портал. И у него все получилось, потому что через мгновение сверху раздалось:

— Он сбежал! Все на улицу! Догнать и схватить!

Начался переполох. Один из гвардейцев, высокий мужчина с седой короткой стрижкой и суровым лицом с квадратным подбородком явно званием выше остальных начал отдавать приказы:

— Оцепить все улицы! Поднять многогранников! Доложить в штаб! Этот ублюдок без промедлений должен быть пойман и доставлен на допрос!

Я толкнул Хагена плечом, намекая, что и нам пора бы действовать.

Он нахмурился и нерешительно поднялся с места.

— Я Хаген Боуль — мастер шести граней, некро-мастер, уроженец графства Ятершат. Готов предложить свою помощь в поимке преступника!

Тот, кто раздавал приказы, окинул его суровым взглядом.

— Дункан Глопс, офицер личной гвардии Его Величества. Нам понадобится любая помощь, некро-мастер Боуль. Кто с вами?

— Теодор Фел, мой ученик, также некро-мастер. Прибыл на принесение присяги Его Величеству.

Глопс удовлетворительно кивнул и хотел было что-то сказать, но в зал влетел один из городских стражников и спешно доложил:

— Ваша доблесть, он ушел! Его нигде нет! Мы оцепили квартал!

Влетел еще один — на этот раз в форме гвардейца:

— Пришло распоряжение из штаба, — он протянул небольшой скрученный лист Глопсу, распоряжение явно прислали через артефакт, подобный нашим с Хагом портальным кольцам.

Глопс быстро пробежался глазами по строкам в записке, нахмурил густые брови и зычно воскликнул:

— Обыскать все! Каждый дом! Каждую подворотню! Закрыть городские ворота! Ублюдок Девангеров не должен уйти! Поймать и доставить! Это личный приказ императора!

Отлично, уже и Ворлиар в курсе — оперативно, однако. По всей видимости, узурпатор знал о сбежавшем сыне Аэронеса, потому ничуть не усомнился в правдивости его заявлений. Эка он всполошился из-за одного наследника, который даже не адамантиец.

И это доказывает, что все-таки Ворлиар прекрасно понимает — трон под ним шатается, что ни народ, ни многогранники не поддерживает его политику и сидят молча только из-за страха и того, что у них нет реального лидера, который мог бы ему противостоять. Что же будет, когда он узнает обо мне?

Как только все подчиненные разбежались, Глопс обратился к нам:

— Хорошо, что вы здесь. Нам понадобится разведка с воздуха и с земли. Эхенс, проведи некро-мастеров в городской штаб и найдите им зверей.

Отлично. Именно на это я и рассчитывал. То, что мы встретились с офицером и нас отправили в штаб — огромная удача. Я думал, нам придется самим искать кого-то чином повыше и напрашиваться. Теперь же мы не только сможем легально с помощью нежити разыскивать Лимара, но еще и будем оперативно получать информацию о его поиске. Хорошо бы, конечно, отыскать его первым, чтобы он не успел сболтнуть лишнего, но, если не выйдет, на допрос ему все равно не попасть.

Пока все идет по плану.

Десять минут в сопровождении молчаливого гвардейца Эхенса мы шагали к городскому штабу стражников, располагающемуся в башне у ворот Алмазного дворца. Это явно новый штаб, тот, который строили при моей жизни, по всей вероятности, разрушили во времена Восстания Теней.

Тунайт проследует за нами к штабу, а затем будет ждать меня поблизости. И как только Лимара найдут, я тут же перемещусь через пространство и убью его.

К моему сожалению, нас отвели не на верхний этаж, где был командир гвардейцев, а на нижний ярус, где уже орудовали два некро-мастера. Один поднял ворону и отправился в восточную часть города, другому досталась небольшая собака, с ее помощью он будет искать Лимара на юге. Хагену вручили дохлую кошку, которая явно умерла довольно давно, а мне достался сокол — птица была еще теплой, ее умертвили совсем недавно.

Правда, сокола хотели отдать Хагену, как более опытному некроманту — управлять летающей и плавающей нежитью куда сложнее, чем ходящей. Но я настоял и заверил, что справлюсь, а Хаген поддержал. У стражей явно не было времени с нами возиться, поэтому никто возмущаться не стал.

Итак, мы разошлись в разные части города. К каждому из нас были приставлены два стражника. В случае обнаружения преступника они должны отреагировать и сообщить другим стражам города. Мне эта компания не слишком-то нравилась, стражники будут только мешаться, но все должно выглядеть правдоподобно, поэтому придется изображать желание работать на благо империи.

Сокола я выбрал неспроста. С воздуха куда проще наблюдать за городом и это гарантирует, что я сумею засечь любую магическую вспышку, если Лимара найдем не мы. С Хагеном заранее договорились, что если паршивец окажется в его поле зрения, он подаст мне знак, бросив в небо луч мироздания.

Теперь же оставалось надеяться, что план сработает. Будет куда хуже, если мы с Хагеном ошиблись и Лимар покинул столицу еще днем. Тогда придется поднимать тяжелую артиллерию и привлекать к его поискам Виракэса.

Я поднял мертвого сокола над домами. Зрение этой чудесной птицы в разы лучше человеческого и даже адамантийского. А учитывая, что сопряжение с нежитью позволяет мне использовать и способности адаманта, я теперь еще вижу и в темноте.

Площадь действия моей некромантии с лихвой покрывала весь город, теперь я знал это со стопроцентной уверенностью — убедился еще когда гнал демонов по ледяной пустыне. При желании с помощью сокола я могу осмотреть и окрестности, но стражникам это лучше не знать, хотя маловероятно, что кто-то в темноте, да еще и с такого расстояния поймет, что этот сокол — нежить.

Вечерняя Сол-Меридия пьяно шумела, на главной площади горели огни, лилась веселая музыка, а улицы опустели. Отличная возможность попытаться покинуть столицу незаметно. Особенно, когда не догадываешься, что тебя ищут все защитники города.

Я направил птицу к городским воротам, решив облететь периметр крепостной стены. Если бы я хотел незаметно покинуть город, первым бы делом ринулся туда, а не к главным воротам, где каждого входящего и выходящего проверяет стража.

Но есть небольшая проблемка для тех, кто желает покинуть город не через главные ворота, а с помощью магии. Любой всплеск силы у стены мгновенно сигнализирует на защитные артефакты и Лимар наверняка должен об этом знать. Но крепостную стену можно пересечь и иначе — через застенки.

Облетев крепостную стену, я ничего не обнаружил. Не отыскал я никого и на крышах домов.

Заметил Тунайта, осторожно шагающего следом за мной и стражниками, держащегося на безопасном от нас расстоянии. Обратил внимание, что он уже успел переодеться.

Снизу то там, то здесь доносились негромкие, но уверенные, быстрые шаги стражников и их разговоры. Стражи громко стучали в двери: «Немедленно открывайте, городская стража!», а затем они по двое заходили в дома, обыскивая помещения. Открывали им далеко не везде — большинство жителей веселилось на площади. Тогда стражи помечали такие жилища, рисуя мелом треугольники на дверях, следом за ними пройдут теневики и просканируют помещения на наличие в них людей. И тем, кто почему-то не впустил стражей порядка, мало не покажется.

Отряды ордена Теней шли в нескольких кварталах от меня, цвет их магии слишком сбивал, не позволяя рассмотреть что-либо еще. Я повернул подальше от них, а также развернул сокола, желая подняться выше, и осмотреть подворотни да глухие улочки. Возможно, Лимар уже почуял преследование, догадался, что такая суета — не к добру, а значит, постарается поскорее сбежать из города.

Поиски продолжались больше часа. Гвардейцы, стражники и маги работали довольно слаженно и обыскивали буквально каждый угол, заглядывали под каждый куст.

Пьяный и веселый народ начал разбредаться с площади по домам, горланя лихие песни, выкрикивая поздравления народившемуся ребенку императора или ругаясь между собой. Но, завидев толпы магов и стражей порядка на улицах, люди сразу притихали и старались скорее вернуться домой.

Хаген не подавал сигнала, значит, и у него все глухо. Это не вселяло надежды, возможно, искать Лимара придется всю ночь.

Но только я об этом подумал, как со стороны восточной стены вдруг раздалось громкое:

— Стоять! Не двигаться!

Я бросил сокола туда, а сам замер.

— Нашли? — с надеждой поинтересовался один из сопровождавших меня стражников. Парню явно все это надоело и хотелось скорее домой.

Я не ответил, а напряженно поднял руку, мол, не мешай.

За минуту я дотлел до восточной стены. Там был проход в застенки, через который можно было подняться на стену. А со стены, особенно если ты маг ветра, сбежать не так уж и сложно. Фортификационные стены строят для того, чтобы защитить город от осады, но никак не для того, чтобы не дать покинуть город кому-либо. Внизу ров с кольями и обычному человеку, конечно, пытаться спуститься со стены — прямая смерть. Но магу ветра…

Спустить себя даже с десятиметровой стены, минуя ров, не такая уж и сложная задача. Здесь не нужно превозмогать гравитацию и поднимать себя вверх. Достаточно прыгнуть, усилить поток под собой, закрутить вихрь, затормозить падение — и вот ты уже мягко приземляешься за стеной, где тебя вряд ли кто-то заметит во тьме. Да и защитные артефакты работают только внизу, оберегая стену от подкопов.

Лимар стоял на коленях, прислонившись лбом к двери, ведущей в застенки, его руки безвольно повисли и никакого сопротивления он не оказывал. По крайней мере, вначале я решил, что это Лимар — одежда была точно та же, в которой я видел его в последний раз. Но стоило одному из стражей его толкнуть, как тело безвольно рухнуло на землю.

— Это он? — спросил кто-то из стражей.

— Нет! — выкрикнул второй. — Это Морин, он сегодня дежурил на стене!

Чертов ублюдок, он и здесь умудрился обвести всех вокруг пальца.

Я направил сокола вдоль стены, туда, где несли дозор другие стражники. Лимар переоделся в форму убитого и, возможно, уже успел сбежать.

Внимательно я вглядывался в лица мужчин и молодых ребят, которые охраняли городскую стену в эту ночь — никто из них на Лимара не был похож.

Но у меня оставалась надежда. Я все еще не видел всплеска грани ветра, а иначе Лимару стену не покинуть.

И тут я заметил. Тонкие линии силы ветра — на противоположной стороне стены. Тускло, почти незаметно, как маленькая вспышка молнии вдалеке на горизонте. И все же я увидел. Это близко ко мне, но соколу не успеть. Я повернул нежить в город, обратно к штабу, а сам резко отпустил контроль.

— У меня иссякли силы, — с сожалением объявил я.

Стражники в недоумении переглянулись.

— Я вернусь в штаб и развею нежить, — быстро протараторил я и зашагал прочь.

Никто из них не стал меня останавливать, да и не посмел бы. Некро-мастер, даже не успевший присягнуть, чином куда выше столичных стражей.

Тунайт ждал меня за углом.

— За стену, на запад, — велел я.

Тунайт без вопросов распахнул пространство, и я ринулся вглубь открывшейся дыры.

Осмотрелся, увидел плащ стражника на траве в метрах десяти от меня, а затем усмотрел вдалеке меленькую, быстро удаляющуюся темную фигуру. Далеко убежал, не похоже, что рана, оставленная Хагеном, слишком ему навредила. Значит, его кто-то исцелил.

Тунайт выскочил из пространства далеко впереди. Ему, наверное, Лимара видно даже лучше, чем мне. Бегом я направился к нему. Тунайту даже объяснять ничего не пришлось, пока я бежал, он открыл портал, и я буквально влетел в него на ходу.

Точность прохода была идеальна. Я оказался прямо перед Лимаром. Тот резко затормозил.

Лимар растерянно заулыбался, но скрыть страх у него не получилось, хотя улыбка становилась все увереннее.

— Все-таки нашел меня, — фраза прозвучала печально, несмотря на шальную улыбку.

— Ты должен был понимать, что это самоубийство.

Лимар заулыбался шире, казалось, что он рад меня видеть, могло бы показаться, если бы он так сильно не сжимал кулаки.

— У меня почти получилось, — его голос вдруг стал спокоен и почти дружелюбен. — Я должен был попробовать. Я, знаешь, с детства не приучен делиться и уступать. Всю жизнь это был мой трон, моя судьба, такое непросто кому-то отдать.

На миг мне стало жаль его, идиота. Слишком молод, слишком избалован, слишком опьянен несбыточной мечтой и отравлен ядом злобы и ненависти. Но это был лишь миг.

— Твоя судьба могла быть совсем иной, ты сделал выбор, — холодно сказал я, быстро приблизился и взмахнул мечом.

Лимар, а если вернее — Энмар не сопротивлялся. Отсеченная голова соскользнула с шеи и глухо ударилась о землю.

Именно так положено казнить предателей, совершивших самое гнусное из преступлений — предательство своего рода, своей крови, своей семьи. То же самое ждет и Ворлиара.

Рядом появился Тунайт, он молча и довольно безразлично окинул взглядом обезглавленный труп Лимара, а после коротко спросил:

— А теперь куда?

— Теперь в Макридию, но сначала заберем Хагена и в деревню.

— Отлично, — усмехнулся Тунайт, — давно хотел побывать в Макридии.

Глава 19

На следующий день, при первой же возможности, когда шумиха улеглась, а обезглавленное тело Энмара Гуриса нашли в двух баргах от Сол-Меридии, мы покинули столицу.

Сначала мы перенеслись в Рэй-ро. Прежде чем отправляться в Макридию, нужно было набраться сил. Я бы и рад отправиться хоть сейчас, время для меня сейчас слишком ценный ресурс, да и неизвестно сколько придется искать там Эл, но в отличие от меня Тунайт не может спать раз в три дня, ему нужен полноценный отдых, парень и так не слабо поработал.

В Рэй-ро был уже вечер, когда мы вернулись.

Демоноборцы сидели на крыльце дома чужаков, здесь собрались почти все, не было только девчонок. Завидев нас, они как-то напряглись, начали тихо перешёптываться. То и дело кидали в нашу сторону угрюмые и неприветливые взгляды. Чем ближе мы подходили, тем больше парни демонстрировали, что не слишком-то и рады нашему возвращению. Кроме Рейга, конечно. Он сделал страшные глаза, подавая мне сигнал, едва заметно покачал головой. Я уже догадывался почему. И дело было далеко не в липовом обряде присяги.

— Явились? — вместо «здравствуйте» спросил Эсгон и криво усмехнулся.

— Были сомнения? — спокойно спросил я, и не дожидаясь ответа, задал другой вопрос: — Как Мари?

Мне долго никто не отвечал, и я понял, что едва ли она в порядке.

— Нормально, — подняв на меня тяжелый взгляд, наконец, угрюмо ответил Боров.

Судя по тону, все было едва ли так.

— Она так и не пришла в себя, — с упрёком протянул Фройч.

Говорить ничего и не нужно было. Я знал, о чем думали демоноборцы. Все читалось в их глазах, напряженных позах и скованных движениях. Я требовал от них преданности… А сам бросил их, ринувшись спасть «своих» и решать собственные проблемы.

И большинство из них, конечно же, понимают, что иначе я поступить не мог. Может, не осознают это ясно, но наверняка догадываются. Вот только куда деть им собственное ущемленное самолюбие? Демоноборцы привыкли решать проблемы вместе, а не отсиживаться на задворках. Многие ведь наверняка решили, что я и вовсе их здесь бросил. И, видимо, кто-то из парней посеял сомнения в головах остальных, что, мол, я их попросту желаю использовать, и прочая чушь… И я даже знаю кто.

— Ты мог вернуться и помочь Мари, — пробасил Боров, а Эсгон с вызовом вскинул подбородок, демонстрирую, что полностью согласен с товарищем.

Да, подстрекателем был именно Эсгон, поэтому дальнейшую беседу я решил вести исключительно с ним.

— Я помог Мари. Разве она мертва?

— Не мертва, но и почти не жива, — сузил глаза Эсгон. — Могла и умереть. У нас не осталось целителей, если ты не в курсе. Еще немного и она…

Он судорожно сглотнул, упер злой взгляд себе под ноги и так и не посмел произнести это вслух.

Я холодно улыбнулся, давая понять, что Эсгон зря нарывается.

— Вы нашли Лимара? — влез в разговор Рейг, явно желавший поскорее замять этот разговор.

— Он мертв, — коротко ответил я и под молчаливые взгляды, направился в дом.

Я нашел Мари и Тай в маленькой комнате на втором этаже. Тай дышала ровно, ее силы быстро восстанавливались и уже скоро она придет в себя. А вот Мари… Она была холодна, грудь тяжело, натужно вздымалась, пульс сбивчивый, быстрый. Слишком много крови она потеряла.

Я взял ее за руку и призвал к грани исцеления, полностью погружаясь в состояние Мари. Она вздрогнула и что-то невнятно зашептала, будто пыталась прогнать кого-то невидимого, а затем слабо и плаксиво протянула:

— Мама-а-а.

— Это я, Тео, я здесь, я все исправлю, — тихо пообещал я, хотя она вряд ли услышала. Мари бредила.

Странно, но после моих слов она как-то сразу расслабилась и успокоилась.

Я коснулся фиолетового шрама на белой шее и призвал к исцелению, погрузившись в работу. Мне хватило получаса, чтобы от шрама не осталось и следа. Теперь шея Мари была, как и прежде — белой, нежной и изящной. Вот только дело было едва ли в ране.

Мари нужна кровь. Ее организм не сможет справиться самостоятельно. Вот только с помощью исцеления восполнить кровопотерю довольно непросто. Это не раны или кости, которые можно зарастить, тут страдает весь организм, и конечно эту проблему смогло бы решить простое переливание крови и даже можно придумать как технически это осуществить… Вот только определить группу крови и перелить ей именно ту, что походит, я никак не смогу.

Из воспоминаний Ананда всплыло кое-что любопытное. Похожий случай.

Я пытался спасти одного из своих воинов, который получил серьезное ранение во время сражения под Клыкастой горой. Он тогда так же потерял много крови и все же мне удалось его спасти. Я просто немного поделился с ним своими силами. А если быть точнее — гранью регенерации.

Слова заклинания на адийском языке сами собой всплыли в памяти. Делиться силой граней то же самое, что делиться жизненной силой. Потерю придется восполнять довольно долго и в ближайшие месяцы мне придется себя поберечь, так как моя адамантийская регенерация практически сойдет на нет. Но это малая жертва, учитывая, что на кону стоит жизнь женщины, которая мне не безразлична.

Я произнес заклинание и крепче сжал холодную ладонь Мари. Сила потекла к ней — легким и нежным теплом переливаясь из моего тела в ее. Я почувствовал слабость, защемило в груди еще не до конца зажившее сердце, заболела рана под лопаткой.

Я сразу позабыл о боли, как только почувствовал, что выравнивается пульс Мари, дыхание становится спокойнее и появляется легкий румянец на щеках.

Когда я почувствовал, что больше не могу отдавать, когда убедился, что Мари может справляться сама, я отпустил ее руку. В эту же секунду по комнате пронесся тихий вздох и Мари открыла глаза.

Сощурившись, она сонно уставилась на меня, затем в недоумении нахмурилась.

— Это ты? — спросила она.

Я кивнул.

— Даже боюсь спрашивать, сколько я была без сознания, — в замешательстве произнесла Мари, приподнялась на локтях, взглянула на спящую Тай.

— Всего сутки прошли, — сказал я.

Мари снова переместила на меня взгляд и с любопытством осмотрела с головы до ног:

— Тебе пришлось с кем-то делиться жизненной силой?

— Почти. Тунайт неправильно перераспределил силу заклинания, в общем, долго объяснять. Лучше расскажи, как себя чувствуешь.

Мари села в постели, коснулась шеи в том месте, где была рана.

— Странно, но я чувствую себя хорошо. Хотя, если честно, я думала, что уже умерла. Я видела родителей, — она неуверенно улыбнулась и вопросительно уставилась на меня: — Ты меня спас?

Я не ответил.

— Уже второй раз, — она устало прикрыла глаза и откинулась обратно на постель, а затем спросила: — Лимар?

— Мертв.

Мари удовлетворительно кивнула.

— Остальные как?

— Они в порядке. Только Тай — Лимар ударил в нее «клещом». Но она сильная — скоро восстановиться.

— Восстановиться, — согласилась Мари.

Какое-то время она лежала и молчала, прикрыв глаза, затем ее рука скользнула и, словно бы невзначай, нежно накрыла мою ладонь.

— Что дальше, Тео? — резко приподнявшись, внимательно уставилась она на меня.

— Я отправлюсь в Макридию. Мне нужно найти Эл, а еще я намерен поговорить со своей теткой. Правда, пока не знаю как. Открыто это делать рано, но что-нибудь придумаю, — я закачал головой, понимая, что Мари все эти подробности ни к чему и сейчас я говорю уже не с ней, а сам с собой.

Но Мари молчала и внимательно слушала, ожидая, когда я продолжу.

— Вам придется побыть какое-то время здесь в Рэй-ро, — коротко подытожил я.

— С чего это вдруг⁈ Мы здесь не останемся, — категорично заявила Мари и недовольно скривила лицо. — Нет, Тео. Мы не можем просто сидеть в этой глуши и бездействовать. Куда полезнее мы будем там — в империи. И как это вообще понимать? Моим ребятам это очень не понравится.

— Да, я знаю. Но пока они не принесут присягу — настоящую присягу, мы не можем вернуться. Вы не можете.

— Вот как значит, — Мари сердито скрестила руки на груди. — То есть — никому не доверяю, сам себе на уме, ничьи советы не нужны и вообще — только я знаю, как лучше для всех. Да?

— Почти так. После того, что произошло с Лимаром, я так рисковать больше не намерен. Раньше я себе такого не позволял, а это что-то… Потерял бдительность и, видимо, размяк.

Мари нахмурилась:

— Мы все обсуждаем и решаем вместе. В нашем отряде так не принято, — заявила она, но очевидно, вспомнив Лимара, тяжело вздохнула и отрицательно покачала головой, мысленно сказав «нет» каким-то своим мыслям.

— Я постараюсь вернуться скорее, — сказал я, найдя ее руку под покрывалом и крепко сжав.

Мари едва заметно улыбнулась и, кажется, даже немного смутилась, но затем уставила на меня свой фирменный игривый взгляд и призывно вскинула брови, мол, ну и что это значит?

Я усмехнулся, какое-то время мы просто смотрели друг на друга, а затем я сказал:

— Уверен, ты сможешь найти нужные слова и успокоить своих парней.

— Еще бы, — недовольно протянула она и начала решительно вставать с постели.

Удивительное явление — адамантийская регенерация. Без нее я бы поди уже давно отправился в другой мир. И еще более удивительно, что с ее помощью я смог спасти Мари. Вот, совсем недавно она была в одном шаге от смерти, а тут уже бодро вскочив с постели, начала недовольно осматривать свою испачканную одежду, слипшиеся от крови волосы, морщить красивый носик, разглядывая лицо и шею в маленьком зеркальце.

Я не стал ей мешать приводить себя в порядок и покинул комнату, отправившись спать. Говорить ни с кем желания не было. Уверен, когда демоноборцы увидят, что с Мари все хорошо — тревоги в команде сразу сойдут на нет. Да и объяснять, почему они остались дожидаться меня в Рэй-ро, мне едва ли хотелось. Слова имеют мало веса. Когда я вернусь с регалиями власти, покажу корону Девангеров — все сомнения, кривотолки и возмущения перестанут иметь какой-либо смысл.

Вот только едва ли так думали сами демоноборцы.

Утром, когда мы с Тунайтом проснулись и начали собираться в путь, ко мне подошел Боров, Эсгон и Рик. И вид у этих троих был самый что ни на есть решительный и серьёзный.

— Слышали, ты собрался в Макридию, — мрачно начал Боров, вставший в центре, тем самым перегородив мне выход из дома.

— Верно, — спокойно ответил я.

— Может, и нам поведаешь о своих планах? — в голосе Борова скользнула неприкрытая обида.

— Просто не мешайте, — вполне дружелюбно попросил я, но едва ли это сработало.

— Мы были одной командой, — поддержал Эсгон Борова, — мы были готовы тебе присягнуть, готовы действовать. Да, демон побери, мы тебе и присягнули! Еще бы — последний Девангер, да еще и воплощение Ананда Несокрушимого! А теперь ты вот так вот…

Он зло фыркнул, не сумев подобрать правильные слова, на помощь ему поспешил Рик, серьезно закончив:

— Ты не считаешься с нами. Ничего не объясняешь и не говоришь, чего нам ждать. Мы вообще не знаем, что думать.

— Да, — буркнул Боров, — или ты объясняешь, какого Шаргана здесь происходит или мы возвращаемся без тебя.

Ничего себе — шантаж на пустом месте. Чертов детский сад какой-то. Нет, все-таки до демоноборцев никак не доходит, кто перед ними и что стоит на кону. В их головах я все еще Тео Фел, мальчишка, который вдруг объявил себя Анандом и позвал их за собой спасать мир. Как бы мне ни хотелось отсрочить этот разговор, но видимо — не судьба. Что ж, сами напросились. Придется показать им, как выглядит на самом деле Ананд Несокрушимый.

— Мы больше не отряд демоноборцев, — холодно и твердо начал я, постепенно добавляя тону силы: — Вы не поняли? Больше нет той команды, которая будет бегать по лесам и убивать демонов. Вы мыслите слишком узко и не замечаете всех масштабов происходящего. Впереди война. Самая страшная и кровавая война, какой еще не видела Адара. А вы? — Я окинул их злым тяжелым взглядом: — Ведете себя как капризные дети!

Боров стушевался и потупил взгляд. А Рик с Эсгоном растерянно пооткрывали рты.

Я продолжил с холодной суровостью:

— Теперь мы не демоноборцы. Кто угодно: для кого-то подпольщики и повстанцы, даже преступники и мятежники, а для кого-то освободители и герои — но не наемники, спасающие деревни от демонов. Теперь мы совсем другое — мы армия. Не только вы и я, а еще и те, кто к нам вскоре примкнут. Мы те, кому предстоит спасать человечество Адары от нашествия шарганового войска. И, как я вижу, вы и понятия не имеете, сколько работы нам предстоит и какие времена нас ждут. Сейчас вы тратите мое время. Да, мне нужны советники, как и любому правителю и полководцу. Но когда мне нужен будет совет — я сам спрошу. И посвящать в свои планы я буду только тогда — когда сам решу. Я император Виреборна — и никому не советую забывать об этом. Я не стану терпеть подле себя зарвавшихся подданных, которые не знают своего места.

Я — Максим, взращённый земной цивилизацией счел бы, что я перегибаю палку. Несмотря на то, что я владел кампанией, никогда не зазнавался и со своими подчиненными предпочитал говорить корректно и сдержанно. А вот я — Ананд считал, что я довольно мягко с ними обошелся. Никто при его жизни не посмел бы так с ним говорить. Да и вообще — за такие разговоры и предъявы императору можно и без языка остаться, а то и на виселицу отправиться. Правда, таких разговоров у Ананда и не было никогда. Хотя бы потому, что все приближенные давали обет присяги и знали свое место.

Боров отступил, так и не посмев поднять головы.

Я спокойно вышел из дома. На поляне меня уже заждался Тунайт.

Он видимо разговор тоже слышал, потому что поглядывал на меня с опаской.

— Готов? — бодро спросил я.

Тунайт торопливо кивнул и развернул проход.

Внутри дыры показалась темнеющая в ночи водная гладь, каменистый берег, на него я и шагнул.

Я оказался неподалеку от порта. Корабли, ветробеги, лодки покачивались на волнах при свете звезд. В порту было слишком тихо. Обычно, даже несмотря на ночное время, шумят подвыпившие моряки, заигрывают с ними портовые девки, разгружают торговые судна грузчики. А тут совсем тихо — лишь мерно покачиваются волны, шепчатся, шумят и глухо бьются о берег.

Город виднелся вдали на скале, он нависал над Агатовым морем массивными песчаного цвета квадратными башнями с толстыми зубчатыми крышами. Я никогда не видел этого города, в период моего правления такого государства как Макридия еще не существовало.

О том, что королевство было небольшим, можно было с легкостью судить по его столице. Агарма едва ли отличалась от любого виреборнийского графства, и все же Макридия наверняка будет покрупнее любого графства.

— Далековато от города, — сказал я, когда Тунайт оказался рядом.

— Макридия защищена от пространственной магии, — пожал плечами Тунайт.

— С каких пор? — удивился я.

Тунайт снова пожал плечами и неуверенно протянул:

— Видимо, с тех пор, когда в Виреборне случилось восстание Теней.

Я кивнул. Скорее всего Тунайт был прав. Когда Зейн Ворлиар начал истреблять всех Девангеров, наверняка Альвара предприняла все меры предосторожности, чтобы защитить от него себя и своих детей адамантийцев. И, к слову, защитить целый город от пространственной магии не так уж и просто. Нужна не одна пространственная ведьма уровня магистра для создания подобных защитных артефактов, ну или несколько адамантийских ведьм. Значит, Альвара владеет пространством. То, что защиту создавала именно она, сомнений не было.

— Что ж, значит будем заходить в город как обычные люди, — сказал я Тунайту и направился к тропе на скале, которая вела вверх к Агарме.

Столица Макридии снизу в ночи казалась продолжением неприступной скалы. Тропа, ведущая наверх, была безлюдной, странно смотрелся и сам ночной город. Он казался опустевшим, мертвым. Что-то здесь явно было не так.

Даже ночью здесь — на юге, было душно, подъем на скалу занял немало времени и когда мы были уже почти у стен города, Тунайт показал мне на запертые наглухо городские ворота — можно было подумать, что Агарма готовиться к осаде. Точнее, это мне сначала показалось, что Тунайт указывает на ворота, пока я не увидел развевающийся над воротами большой красный флаг.

— Здесь прорыв, — мрачно констатировал я и принялся озираться, осматривая небо.

Ларва-демонов видно не было, но ситуация та еще: в город до утра нам не попасть из-за защиты, лезть через ворота идея так себе. А уходить через пространство — терять лишний раз время и силы вагрийского источника.

— Что будем делать? — шепотом спросил Тунайт, опасливо озираясь.

Ответить я не успел, в этот самый миг, обминая городскую стену, выплыли сразу три полупрозрачные красные твари и, стремительно набирая скорость, бросились к нам.

Глава 20

— Открывай проход! — крикнул я Тунайту.

Шаргановы твари оказались быстрее. Не успел Тунайт и рукой взмахнуть, как один из демонов набросился на него и повалил на землю, впившись тонкими щупальцами.

Я призвал к грани разрушения и ударил в летящих на меня двух других тварей. Позволить им приблизиться — для меня сейчас смертельно непростительно. Без адамантийской регенерации нам обоим конец.

Сила потока разрушения оказалась едва ли такой мощной, как я рассчитывал. Поток черной силы ударил по демонам, лишь едва опалив морду одному и зацепив по касательной в бок второму. Это дало мне немного времени, демоны отпрянули, но без промедления снова бросились на меня.

Я атаковал. На этот раз атака вышла мощнее. Демон, уже почти налетевший на меня, получил тугим сгустком разрушения прямо в уродливую морду. Столп красных искр вспыхнул, взмыл вверх и начал медленно осыпаться. Готов!

Но обрадоваться я не успел, из этой вспышки вылетел второй демон и накинулся на меня.

Тело вмиг сковало, меня повалило на землю. Разрушение все еще теплилось на моих пальцах, я вцепился в демона. Неосязаемая энергетическая плоть пошла черными волнами, забурлила, готовясь вот-вот взорваться, но демон резко дернулся и ушел от атаки, а затем снова накинулся на меня, вцепившись щупами.

Я ударил. Попытался взорвать демона изнутри. Поток разрушения опалил тварь, выжигая. Щупальца впились в меня сильнее, высасывая энергию с такой мощью, что на мгновение у меня потемнело в глазах.

Я быстро пришел в себя, но даже это мгновение потери контроля было непростительно. Демон поглотил достаточно моей силы и снова вернул прежний облик, а еще он перехватил контроль. Я едва мог пошевелиться, мышцы почти не слушались, а разрушение больше не отзывалось — поток был перекрыт.

Я снова призвал к грани разрушения — ничего. Еще раз — короткая вспышка и сила вновь погасла. Казалось, что я пытаюсь разжечь отсыревшие спички — совсем ничего не получалось.

Нет, так быть не должно. Пусть я и потерял много энергии, но моей силы уж точно должно хватить на то, чтобы уничтожить эту тварь.

Наконец, мокрая спичка загорелась — она зажглась ярким факелом, вспыхнула с неистовой мощью. Разрушение вырвалось из меня, будто взрыв и смело шарганову нечисть с такой легкостью, будто демона здесь и не было никогда.

Оцепенение отступило, рывком я поднялся на ноги, готовясь к очередной атаке — нужно спасть Тунайта.

Но, к моему удивлению, я обнаружил, что моя помощь Тунайту не нужна. Он стоял слегка растерянный у городских ворот и смотрел куда-то мне за спину. Я обернулся и наткнулся на сердитый взгляд девчонки лет десяти от роду.

— Совсем мозгов нет? — нахмурившись, спросила девочка. — Сигнал тревоги не слышали? Флаг не видели?

Ростом девочка едва доходила мне до груди, но смотрела так, словно ей не приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть на меня, а напротив — она глядит свысока.

Первое что бросалось в глаза — это ее белоснежная толстая коса до пояса, перекинутая через плечо — то, что она адамантийка сомневаться не приходилось. Это значило только одно — передо мной принцесса Макридии, младшая дочь Альвары, единственная, кто унаследовал алмазную кровь.

Значит, это она освободила Тунайта, пока я боролся с остальными демонами. Весьма неплохо для такой малышки.

Так и не дождавшись от меня ответа, принцесса, уперев руки в бока, строго сказала:

— Я видела, что ты владеешь гранью разрушения. Как зовут и откуда?

— Теодор Фел из Виреборна, — ответил я, пытаясь сообразить, почему принцесса разгуливает одна во время прорыва.

Дочь Альвары при упоминании Виреборна поморщилась.

— Шпионы? — деловито спросила она, будто бы это само собой разумеется, чтобы шпионы — вот так сразу при первом подозрении себя выдавали.

— Нет, — не смог я скрыть улыбки.

В это мгновение позади принцессы распахнулся пространственный проход и из него вышла стройная женщина с такими же волосами как у принцессы. А вот и сама Альвара.

— Круэтта, — холодно произнесла королева, взяв повелительно дочь за плечо.

Девочка вжала голову в плечи и, виновато потупив взгляд, принялась бормотать:

— Я просто хотела помочь. Это ведь большой прорыв. Не могу же я сидеть, когда такое…

— Ты не должна была покидать убежище, — холодно оборвала ее Альвара, бросив недовольный взгляд сначала на меня, а затем на Тунайта. Выяснять отношение с дочерью при простолюдинах ей явно не хотелось.

Но стоит признать, что появление здесь Круэтты, а после Альвары — буквально подарок небес, и упускать такую удачу никак нельзя.

— Принцесса Круэтта спасла нас, Ваше Величество, — подал я голос.

Альвара уставила на меня недовольный взгляд, всем своим видом выказывая, что возмущена тем, что я вообще посмел открыть рот.

Но Круэтта, почувствовав поддержку, сразу осмелела:

— Я убила двух демонов, ма. Одного на восточной стене, а еще я спасла того парня. Я тоже могу защищать наш город, я уже не ребенок. А еще этот виреборниец — Теодор, — указала на меня пальцем принцесса, — он тоже владеет разрушением, он тоже может помочь.

Пока принцесса говорила, Альвара не сводила с меня холодного взгляда. Пришлось даже улыбнуться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но от этого взгляд королевы стал еще неприятнее.

— Отправляйся в убежище, — коротко велела Альвара дочери и развернула пространственный проход. Значит, пространственная магия в Агарме все же работает, но по всей видимости, ее полностью контролирует Альвара.

Круэтта тоскливо, словно бы извиняясь, покосилась на меня и исчезла в дыре.

— Что вы здесь забыли, виреборнийцы? — как только проход за дочерью закрылся, спросила Альвара.

Сейчас, конечно, не самый лучший момент, но с другой стороны- такого случая может и не представиться.

— Я пришел к тебе за помощью, — спокойно ответил я.

От такого обращения Альвару словно током прошибло. Брови сердито взлетели вверх, и она возмущенно произнесла:

— Ты не похож на виреборнийского гонца, они уж куда лучше обучены манерам. Хочешь отправиться домой частями?

Ну и характер.

— Я не гонец, — спокойно пояснил я, — мы с тобой одной крови, одного рода, и я пришел просить тебя и твоего мужа о поддержке.

На белоснежном, без единой морщинки, правильном, тонком лице Альвары отразился неподдельный скепсис.

— Очередной Теодорес Девангер? — иронично протянула она. — Дай угадаю — тебе нужно убежище и наша защита? Покои в три комнаты, слуги, одежда и еда, достойные императора в изгнании. Да? Или сразу мешок золота будешь просить?

— Любопытно, — усмехнулся я и протянул к ней открытую ладонь.

Она, как и любой адамантиец, без труда сможет определить биение двух сердец в моей груди. Но Альвара даже не подумала взять меня за руку.

— Последнего Теодореса по велению короля обезглавили прошлым летом, если не хочешь повторить его участь, убирайся прочь из Макридии. И на будущее — твои волосы, — она зло оскалилась, — лжецы обычно их сбривают или меняют цвет на белый с помощью магии, правда, алмазного блеска все равно не достичь. Более неправдоподобного Теодореса я вижу впервые. Если бы мой племянник выжил, ему бы сейчас было едва шестнадцать, а ты уж прости, на подростка ничуть не похож.

— Зато похож на своего отца, — я усмехнулся.

Альвара нахмурилась и внимательнее всмотрелась в мое лицо. Да, мне все-таки удалось посеять в ее сознании сомнения.

— Ты не похож на Магнуса, — сказала она, но как-то неуверенно.

Я заулыбался еще шире и снова протянул руку:

— Проверь.

Альвара нерешительно взяла мою ладонь. Приблизилась, нахмурилась и придирчиво начала рассматривать, затем ухватила за подбородок, поворачивая лицо и так, и эдак.

— Не может быть, — шепотом произнесла она, сильнее сжав мою ладонь. — Ты адамант, но ты старше. Нет, ты не Теодорес.

Она отпрянула.

— И все-таки это я. Ты сама это видишь.

Альвара жалобно свела брови к переносице, закачала головой, на глаза навернулись слезы, она прикрыла рот рукой, словно боялась закричать.

— Малыш Тео, нет, не может быть. Как же? Но ведь…

Недоговорив, она быстро притянула меня к себе, крепко обняла и тихо забормотала:

— Как ты все эти годы? Где ты был все время? Почему не пришел раньше?

Ей не нужны были мои ответы, не сейчас. Сейчас Альвара была слишком шокирована. Она отстранилась, сделала шаг назад, снова закачала головой, и вдруг опомнившись, резко взяла себя в руки, вновь став собранной и строгой королевой.

— Мне нужны доказательства. Да, ты похож на моего брата, да, ты адамантиец, но этого недостаточно. Во время восстания кое-что пропало из алмазного дворца. И если ты действительно Теодорес, то что пропало, должно быть сейчас у тебя. Покажи.

— Так вышло, что сюда я как раз и прибыл за тем, что пропало. Наша встреча должна была состояться позже, но видимо Богам угодно, чтобы мы встретились сейчас.

— В Макридии не может быть ничего, — нехорошо усмехнулась Альвара. Она явно желала, чтобы я хотя бы назвал, о какой пропаже речь, но я счел, что обсуждать это здесь у городских ворот — плохая идея, даже несмотря на то, что все горожане прячутся, многогранники всегда остаются на страже и могут услышать наш разговор.

По моему взгляду она поняла, почему я молчу. Хотя, для нас адамантийцев, незамеченным вряд ли кто-нибудь сумел бы подкрасться и подслушать. Но осторожность никогда не бывает лишней.

— Кто с тобой? — указала Альвара взглядом на Тунайта.

Вагриец, поняв, что речь о нем, смущено шаркнул ботинком.

— Мой помощник, ему можно доверять.

Альвара окинула Тунайта недоверчивым, настороженным взглядом, явно подумав, что в моем случае я и сам себе доверять не могу, и лучше уж ей решить, стоит ли это делать.

— Нельзя здесь оставаться, — наконец, произнесла Альвара. — Прорыв был серьезный, мы уничтожили больше восьми демонов, и вы троих. Но несколько ускользнули на запад, могут вернуться.

— Если бы они были здесь, мы бы уже заметили, — резонно подметил я. — Скорее всего они уже нашли своих жертв.

Альвара окинула задумчивым взглядом небо, какое-то время стояла, осматривая пространство вокруг Агармы. Я видел, что она едва ли пытается выискать демонов, она обдумывала, что делать. Я даже видел тот миг, когда она приняла решение. Затем она резко ухватила меня за руку и потащила куда-то в сторону — подальше от городских ворот и Тунайта.

Так мы быстрым шагом преодолели с полусотни метров, пока Альвара наконец не остановилась у широкого кустарника. Она призвала к грани защиты, заковав нас в купол тишины, а затем, крайне серьезно посмотрев, заявила:

— Тебе нельзя здесь оставаться, никто не должен знать, что ты жив. В городе кишмя кишит от виреборнийских шпионов. Это очень опасно.

— Я пока и не собираюсь заявлять о себе. Но без твоей помощи мне не справиться.

— Только не говори, что хочешь вернуть империю. Тебе это не под силу. Ворлиара все бояться, никто не посмеет бросить ему вызов.

— И твой супруг?

Альвара горько усмехнулась.

— Я… я даже не могу рассказать о тебе Октаву. Он и раздумывать не станет, а сразу вышлет тебя Ворлиару в таком виде, в каком Зейн пожелает.

— Не думал, что все настолько плохо. Перевелись, значит, сильные духом правители на южных землях. Совсем измельчали. Их передки, увидев такое, в корчах бы забились да снова бы дух испустили от такого позора.

Альвара с подозрительностью нахмурилась. Конечно, из моих уст эти фразы прозвучали странно. И пусть я еще не успел рассказать ей, что я не совсем Теодор (пока мне было удобнее оставаться ее племянником), но и скрывать свою истинную сущность я смысла не видел.

— Пойми, — с сожалением, словно бы извиняясь за мужа, сказала Альвара: — Макридия — пусть и второе по величине королевство на Великой земле, но нам не сравниться с Виреборном. Войско Ворлиара раздавит нас, играючи. У Макридии нет столько людей. На всем юге нет.

Она жгла меня пристальным взглядом, явно ждала, что я соглашусь, сдамся и наконец начну слушать то, что предложит она. Пора было рассказать.

— У вас нет выбора, — отчеканил я. — Вам всем придется встать на мою сторону.

Альвара совсем не хотела слушать, перебила и продолжила уже наставительным тоном:

— Даже если удастся убедить все южные королевства, найти поддержку в Виреборне — тебе не справиться. Ты слишком молод. Тео, ты совсем мальчишка. Послушай, лучше меня. Вот как нужно поступить — я дам тебе денег и помогу сбежать в Дамзанское королевство. Там много адамантийцев, там ты сможешь укрыться, там Зейну тебя не достать…

— Мне это не нужно, — теперь я ее перебил: — Я не собираюсь бегать от Ворлиара. Да и не выйдет. Ни у кого из нас не выйдет. Божественные столпы иссякают, Ворлиар готовит новое восстание, на этот раз против всего человечества, он собирается использовать демонов Шаргана и Неспящих.

Альвара в непонимании нахмурилась, ее красивые тонкие губы скривила недовольная усмешка:

— Откуда тебе, мальчишке, знать о таком? Если бы это было так, нам бы давно стало известно.

— Речной дракон — он показал мне. Огромные дыры в небесном щите и целые острова, кишащие тера-демонами.

— Дракон Аэронеса вернулся? — удивилась она, словно бы эта новость была куда значительнее надвигающегося нападения демонов. — Я слышала, что его видели, но не думала… — Альвара запнулась, задумалась. — Если все это правда, тогда нас всех ждет война.

Она подняла на меня глаза, внимательно посмотрела, будто бы надеялась, что я опровергну ее слова, но я не мог этого сделать.

— Верно, будет война, — медленно кивнул я, — и времени у нас мало, это произойдет довольно скоро.

— Зачем это Ворлиару? Чего он хочет? Разве ему мало Виреборна? Мало того, что он натворил? — Альвара начала гневаться, сжимая изящные белые руки в тугие кулаки.

— Я пока не выяснил причину, но вскоре надеюсь узнать. Думаю, в этом замешаны две семьи: Кройцы и Ворлиары, которые и привели Неспящих в Виреборн. Возможно, у них было соглашение, с помощью которого они и захватили власть, а теперь пришла пора платить по счетам. А еще, — я помедлил, но все же сказал: — Зейн собирает осколки некого артефакта, от которого исходит сильный демонический фон. Ты что-нибудь знаешь о подобном?

Альвара задумчиво нахмурилась, покачала головой. Довольно долго она молчала, а я ждал.

— Все это очень плохие вести, — наконец, холодно подытожила она.

Я ожидал, что она скажет что-то еще, например, пообещает, что расскажет мужу, а он в свою очередь, разошлет гонцов во все южные королевства. Все должны знать и готовиться. Но ничего такого она не сказала, а тупо смотрела перед собой и молчала.

— Мне нужно поговорить с королем, — не выдержав, сказал я.

— Исключено, — категоричность в ее голосе резануло слух как лезвием.

— Значит, ты скажешь сама, — с нажимом произнес я.

Альвара опять замолчала. Она так и стояла с крайне задумчивым видом, казалось, она и вовсе позабыла обо мне, но затем она вдруг спросила:

— Почему ты сказал, что пришел сюда за своими вещами? Почему они здесь?

— Регалии власти забрала женщина, которая спасла меня из Алмазного дворца и вырастила, — ответил я, хотя мне едва ли понравилось, что она так резко сменила тему.

Альвара вцепилась в меня заинтересованным взглядом, хитро сощурилась:

— Неужели Лукреция смогла скрываться?

— Нет, все куда сложнее. Лукреции пришлось пожертвовать собой, чтобы призвать меня в тело Теодореса. Но благодаря ей мы сумели уйти через пространство.

— Подожди, что ты имеешь в виду? — настороженность и, я бы даже сказал, враждебность отразилась на ее лице.

— То и имею, что в теле Теодореса не тот, кто был рожден от Магнуса Лукрецией. Я тот, кто однажды основал империю, а теперь вернулся, чтобы защитить не только ее, но и всю Адару.

— Безумство! — истерично расхохоталась Альвара. — Все что ты наговорил — настоящее безумство. Бред спятившего мальчишки! Лукреция никогда бы так не сделала. Если бы она кого-нибудь и призвала с миров, жертвуя собой, это бы был Магнус. Но не Ананд. Ты спятил!

Я смотрел на все это с каменным лицом, а Альвара, воскликнув:

— Сам Ананд! Боги, это же надо додуматься! — расхохоталась еще сильнее.

Что ж, я и не надеялся, что будет просто.

— Убери щит, — громко велел я, прерывая смех.

Альвара резко замолкла, сердито зыркнула и свернула грань защиты.

— Идем, — велел я.

— Что? Куда?

— Я докажу тебе, что мои слова — правда. Тебе ведь это нужно?

Альвару удивила моя настойчивость и уверенность и, пусть и не сразу, она все же пошла за мной. Мимолётом заметил растерянного и перепуганного Тунайта, который явно решил, что я собрался бросить его здесь во время прорыва, дожидаться меня. Кивком я позвал его следовать за нами.

Мы спускались со скалы к морю, и попутно я мысленно звал Виракэса. А когда мы оказались на берегу, он откликнулся:

«Я далеко, мне нужно время, чтобы добраться до тебя».

«Она подождет. Я хочу, чтобы ты показал Альваре шарганово войско. Сделаешь?»

Виракэс ответил не сразу:

«Да, я сумею, если тебе это нужно. Но общаться с ней, как с тобой, я не смогу. У меня нет с ней связи».

«Этого и не нужно, она сама поймет».

— И? Что я здесь должна увидеть? Какие доказательства? — недовольно спросила Альвара, выдернув меня из мысленного общения.

Вдалеке на горизонте засерел рассвет.

— Вскоре встанет солнце, — размерено протянул я, — город после этой жуткой ночи начнет возвращаться к привычной жизни, местные демоноборцы отправятся на поиски тера-демонов, а горожане будут или заниматься привычной рутиной или хоронить близких. Нам же нужно найти Эл.

— Что? Какая еще Эл? — в непонимании переспросила Альвара и с негодованием добавила: — А где же доказательства? Только не говори, что ты тащил меня вниз ради того, чтобы показать, что скоро утро. Если поэтому — я вконец сочту, что ты сумасшедший.

Я почувствовал приближение Виракэса. Он был еще далеко, но его энергия, мощь — он приближался со стремительной скоростью, и я даже мог теперь определить, откуда именно он плывет.

Рукой я указал направление:

— Ты не поверишь, пока сама не увидишь. Он покажет.

Альвара растеряно повернула голову туда, куда я показал и в этот самый миг из воды показался дракон. Альвара от неожиданности охнула, закрыла обоими руками рот и шагнула назад.

— Я? Я могу его оседлать? — наконец, опомнившись, спросила она, а затем, с какой-то детской обидой добавила: — Аэронес никогда мне не позволял.

— Аэронес и не мог позволить или запретить, он это сам решает, — я кинул на Виракэса, который уже был на берегу и осторожно укладывал свою огромную, красивую голову рядом с Альварой.

С боязливым трепетом, бережно, явно боясь сделать что-то не так, Альвара взобралась на дракона. Он крепко опутал ее тонкую, крепкую талию усами, а затем, резко сорвавшись, устремился в небо, заставив королеву Макридии вскрикнуть от восторга и неожиданности.

Я проводил их взглядом до самого горизонта, небо уже совсем посветлело, значит, можно выдвигаться к городским воротам. Если удастся найти Эл быстро — это будет чудо. История повторяется — искать человека в большом городе то же самое, что иголку в стоге сена. Вот только в этот раз привлекать к ее поискам блюстителей порядка уже не выйдет, придется как-то самим. А значит, стоит сразу настраиваться на то, что это может занять немало времени.

Тунайт все это время стоял неподалеку как вкопанный и завороженно наблюдал за происходящим. И даже когда след дракона и Альвары давно простыл, он все еще не смел пошевелиться.

— Никогда не видел драконов, — на выдохе сообщил он, наконец выйдя из ступора.

Из города начали доноситься звуки: людские голоса, собачий лай, скрип открывающихся ворот, стук, лязг металла, где-то протяжно и горестно взвыла женщина. Город пробуждался после ночного кошмара.

— Нам пора, — коротко сказал я и решительно направился к тропе, ведущей к Агарме.

Глава 21

В город мы вошли без проблем, представившись виреборнийскими моряками, которые только что прибыли в порт. Уже на входе в город, стало ясно, что в Агарме магия не приветствуется, а после досмотра нам и вовсе сообщили, что она здесь запрещена, как и любые магические артефакты. Но в моем мече они магии разрушения не углядели — он не активирован, и потому я его пронес в город без проблем.

Сразу недалеко от входа терлись нищие: старики, чумазые дети, женщины в лохмотьях, качающие свертки с подозрительно тихими младенцами. Стоило только отойти от ворот, как нас в мгновение ока окружила босоногая детвора и наперебой начали умолять дать им еды, а лучше монет.

Никто из детей голодным не выглядел, смуглые кареглазые мальчишки и девчонки были крепкими, а некоторые и вовсе упитанными. Яснее ясного, что таким образом они просто зарабатывали, как и те женщины с младенцами, которые вполне правдоподобно рыдали и причитали. История у обездоленных матерей одна на всех — муж ушел в море и не вернулся, а ей одной нечем кормить младенца. Жалость вызывали только старики и калеки, им, наверное, и впрямь денег не хватало. Но, насколько мне известно, в больших городах попрошайничество цвело и пахло и зазорным не считалось.

Правда, слишком расшумевшихся попрошаек сразу погнали прочь стражники, но далеко они не ушли, а лишь переместились всей толпой от ворот в другой конец улицы.

Остались лишь несколько безногих калек и сгорбившаяся худющая седая женщина с неимоверно грязным лицом, которая даже взгляда в нашу сторону не кинула, а с безумным видом безотрывно таращилась на городские ворота.

Я бросил пару монет калекам и женщине. Калеки рассыпались в благодарностях, а безумная даже не взглянула на упавшую у ее ног в грязный пустой мешок серебряную монету.

Так мы зашли в Агарму и теперь нам предстояло найти ночлег и начать искать Эл.

Как я и предполагал, поиски затянулись. Усложняло задачу, что в городе действовал строгий запрет на какую-либо магию. Повсюду висели артефакты, которые сразу же сигнализировали об использовании магии, а самого нарушителя тут же парализовало выпущенными из артефакта иглами. Исключением был только королевский дворец, да и то в строго отведенных местах, которыми пользовались только правящая семья и их приближенные. Возможно, были еще лазейки, ведь Альвара как-то использовала пространственную магию, да и закрыть дыру в щите без энергии создания у них бы вряд ли вышло. Но мне об этих лазейках было неведомо, и потому я не рисковал.

С утра и до позднего вечера мы бродили с Тунайтом по жаркой, пыльной и шумной Агарме, вглядываясь в лица прохожих женщин. Эл наверняка изменила цвет волос, рыжая светлокожая женщина в этих краях редкость. Южанки смуглые, темноволосые и курчавые в большинстве своем. Конечно, есть и приезжие. Но трусиха Эл наверняка сделала бы все, чтобы не выделяться.

Не всегда искать ее получалось незаметно. Двое мужчин, пристально разглядывающих каждую прохожую даму — выглядят подозрительно. Иногда приходилось даже объясняться с городской стражей — то что мы шатались целыми днями по городу, привлекало внимание. Стражники Агармы явно решили, что мы виреборнийские шпионы, но ничего не предпринимали. По всей видимости, король Хэвардс боялся даже шпионов выгонять из города, дабы не прогневать Ворлиара.

Ночью мы возвращались в маленькую пыльную комнатушку. Мы снимали ее у пожилой немой сухощавой флорентийки, которую невесть какими ветрами занесло в Макридию. Спали на старых пыльных тюфяках, пропахших потом прошлых постояльцев, а на рассвете снова отправлялись на поиски.

На третий день нашего нахождения в городе я решил выйти и прогуляться к морю. Хотелось поговорить с Виракэсом, к тому же ночь выдалась слишком душной и меня мучила бессонница. Ну и конечно мне было любопытно, как прошло их путешествие к демоническим островам.

Виракэс долго не отзывался, а когда, наконец, откликнулся, сообщил:

«Я от тебя в двух днях пути, даже если буду лететь без остановки, раньше этого срока не смогу прибыть».

«Я не по этому поводу. Хотел только узнать, как прошло с Альварой».

«Весь путь туда и обратно она молчала. Она не проронила ни слова. Но я чувствовал ее страх, когда она увидела дыру в Небесном щите».

Поняв, чтоб больше ничего не узнаю, я прекратил мысленную связь и вернулся в город.

С Альварой я встречи не искал, как и она со мной. Она была права, в городе действительно было полным-полно виреборнийских шпионов. Я их мгновенно выделял из толпы по цепким, бегающим взглядам, быстрым и чрезмерно осторожным шагам и блеклым: темным или серым одеждам. Особенно по темным и серым одеждам. Макридианцы носят цветастые, яркие наряды, в которых преобладают желтые, оранжевые и красные цвета. А виреборнийцам, что удивительно, невдомек, как сильно они отличаются от местных. А может, они и вовсе это делают нарочно. Возможно, таким образом они хотят показать королю, что Виреборн без устали наблюдает. Наверняка это нарочная демонстрация власти и силы.

Из-за шпионов приходилось осторожничать, и потому с Альварой мы не встречались. Я и вовсе старался обходить стороной королевский дворец. Достаточно и того, что показал ей дракон. По крайней мере я очень надеялся, что Альвара начнет действовать здесь на юге, пока я буду в Виреборне.

К пятому дню я начал терять надежду, что мне удастся отыскать Элайну. Да, в городе не меньше пятидесяти тысяч горожан, из них только половина женского населения, а если вычесть девочек и старух, полных или слишком высоких и смуглых — оставалось не больше пяти сотен. Но возможно это слишком упрощенно. Эл могла прикидываться и парнем, могла нарочно располнеть, могла притворяться кем-то, кого бы я ни за что бы в ней не признал.

Я по несколько раз прочесал каждый квадрат города, украдкой заглядывал в окна, останавливался и внимательно изучал жильцов домов, прикидывал, могла ли она быть среди них. То, что Эл изменила внешность, и то, что изменился я сам — весьма усложняло задачу. Если не я ее, так хотя бы она могла бы меня узнать, а сейчас я едва ли уверен, что она меня признает. К тому же нам с Тунайтом приходилось прятать волосы под шляпами, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

Я не мог ошибиться насчет Макридии. Эл ясно дала понять, где она. Но не может же она прятаться целыми днями в помещении, ей все равно бы пришлось как-то зарабатывать себе на кров и питание. Я рассматривал и тот вариант, что она продала что-то из драгоценностей Девангеров и живет как затворница в богатом районе. Но прочесав районы, где проживали зажиточные горожане, пообщавшись с местными, я не получил ровным счетом ничего.

Значит, что-то я упускал. И я прекрасно понимал, что именно. Королевский дворец, который я все эти дни обходил стороной. Могла ли Эл быть там? Вполне. Прилежная, образованная, обученная хорошим манерам — она бы пришлась ко двору в качестве гувернантки или служанки, вот только это не похоже на Элайну. Она бы побоялась так рисковать.

В конце концов, я понял, что без помощи Альвары мне Эл здесь не найти. Вот только попасть во дворец или как-то сообщить королеве о желании встретиться было довольно непростой задачей. От местных мы узнали, что королевская чета довольно редко покидает дворец.

Да и продолжать поиски, которые могут растянуться на месяцы, я не мог себе позволить, у меня осталась всего неделя до присяги. Мне нужно успеть посетить Аргаз и сделать артефакт, который поглотит обет верности Ворлиару.

На шестой день пришлось принять нелёгкое решение — мне придется отложить поиск Элайны на неопределенное время, как и придется бросить демоноборцев и друзей в Рэй-ро. Без регалий власти в вагрийский поселок возвращаться бессмысленно.

И все же перед тем как покинуть Агарму я отправился прогуляться у стен королевского дворца. Несколько часов я бродил вдоль живой изгороди, укрывавшей от любопытных взоров жизнь обитателей дворца. Меня так и подмывало раздвинуть идеально подстриженные прямоугольные кусты и пролезть через них — они едва ли казались надежной преградой, но это только казалось. У изгороди с той стороны слышались негромкие, но уверенные шаги королевских стражников, патрулирующих периметр, а также каждые три метра через заросли просвечивало голубое сияние защитной магии.

Более защищенного от магии города еще поискать — Альвара здесь расстаралась на славу.

Еще какое-то время я прогуливался у парадных ворот, в глубине души я надеялся увидеть, как по белой мощенной камнем тропинке двинется королевская карета. И тогда, возможно, Альвара увидит меня, а я смогу ей передать послание.

Так я ходил, пока не намозолил глаза стражникам, дежурившим у ворот, и они начали проявлять ко мне недоброжелательный интерес. Ошиваться здесь я больше смысла не видел, пришлось уходить.

Но только я отошел от дворца, только свернул в переулок, через который можно было попасть к дому старой флорентийки, как передо мной возникла Альвара.

Она была в простой одежде, явно пыталась замаскироваться, алмазные волосы были тщательно спрятаны под цветастым платком, а красная юбка и оранжевая рубашка с широкими рукавами делал ее похожей на тысячи других жительниц Агармы, если не замечать светлой кожи и почти зеркальных серых глаз.

Альвара, заглянув мне за спину и убедившись, что поблизости никого, так и не проронив ни слова, ухватила меня за руку и затащила в распахнувшийся пространственный проход.

Куда мы попали, я не сразу сообразил, после ярко солнечного света мы оказались в кромешной тьме. Здесь стоял запах сырости и как только зрение перестроилось на ночное, я узрел низкий пещерный свод, усеянный длинными сталагмитами.

— Ты хотел поговорить? — с ходу спросила Альвара, внимательно уставившись на меня.

— Я ищу женщину, у которой регалии власти Девангеров. Я уверен, что она в Агарме, надеялся, что ты мне сможешь помочь.

— И чем же я могу помочь? — со всей серьезностью спросила она.

— Ее зовут Элайна, возможно, вы знакомы. Она была фрейлиной Лукреции.

Альвара нахмурилась и задумалась, а я продолжил:

— Ее выдали замуж за графа Хомсфрида, во время Восстания Теней она была беременна. Невысокая, рыжая. Нет? Не помнишь?

— Малышка Эл? — задумчиво спросила Альвара. — Не знала, что она была фрейлиной Лукреции.

— Значит, ты ее знала?

— Когда я видела ее в последний раз, ей едва исполнилось шесть. Сомневаюсь, что узнала бы ее сейчас. Да и не уверена, что мы говорим об одном и том же человеке. Рыжих девушек с именем Элайна в Сол-Меридии полным-полно. Какой семье она принадлежала?

Я не знал из какого рода происходила Элайна, она никогда об этом не говорила, только упоминала происхождение своего мужа и его фамилию. Хотя едва ли эта информация имела значение.

— У вас при дворе не появлялось новых служанок, гувернанток или другой прислуги, которая подходит под описание?

Альвара задумалась, покачала головой.

— Не думаю. К тому же я сразу бы услышала виреборнийский акцент, от него избавиться не так-то и просто.

— Попробуй вспомнить, может быть кто-то искал с тобой встречи? Может, встречался кто-то подозрительный в городе?

Альвара снова задумалась, но спустя время медленно покачала головой и ответила:

— Я ничего такого не припомню. Вряд ли я смогу тебе в этом помочь. Я вижу сотни лиц каждый день, но рыжую виреборнийку бы точно запомнила.

— Она могла изменить внешность.

— Я это понимаю. Но могу тебе с уверенностью сказать, что ничего и никого подозрительного я в последнее время не замечала, если не брать в расчёт тебя. И если честно, я думала, ты хочешь обсудить другое, — она сделала страшные глаза и протянула: — Нечто куда более важное.

— Разве тут есть что обсуждать? Ты сама все понимаешь. Чтобы закрыть такую дыру, понадобятся все ныне живущие адамантийцы и маги с гранью мироздания.

— Дыра в небесном щите мне видится наименьшей из существующих проблем, — мрачно сказала Альвара. — Куда больше меня беспокоит армия демонов и Неспящих. Как только Ворлиар заподозрит, что мы знаем о его планах и собираемся ему помешать, он сразу начнет действовать. И я с трудом представляю, как оповестить все восемнадцать южных королевств так, чтобы Зейн этого не заметил. Это невозможно. Даже если я смогу, он все равно узнает, что мы готовимся к войне.

Альвара была права, скрыть такое от Ворлиара не выйдет. Но и, если не готовиться — нас заведомо ждет поражение. Открыто действовать нельзя, нужно попытаться обмануть Ворлиара. У меня даже была идея на этот счет, но я сомневался, что она может сработать.

— Ты рассказала мужу?

Альвару смутил мой вопрос, она явно не это хотела от меня услышать.

— Да, на этой неделе он созвал тайный совет, — нехотя сказала она.

— И? Что они решили?

— Октав сделает все, что в его силах. Наши соседи в скором времени будут знать о планах виреборнийцев. Но я его пока попросила не торопиться. А еще — о тебе я ничего не стала говорить. Не думаю, что сейчас это безопасно.

— Ты права, пока об этом лучше никому не знать. Достаточно того, что ты увидела, чтобы сплотить юг против Ворлиара.

— Но, — начала Альвара, затем замешкала, какое-то время подумав, решительно продолжила: — я не понимаю, как действовать. Любое действие или бездействие представляет для нас опасность. А еще есть риск, что кто-нибудь из правителей пожелает встать на сторону сильных и тогда… Если ты и впрямь Ананд, — она сказала это с плохо скрываемой насмешкой, явно не в силах даже допустить такую мысль, и все же она продолжила: — Если ты и впрямь Несокрушимый, тогда бы я хотела послушать, как бы он действовал на нашем месте.

— Когда нельзя использовать силу и власть, остается использовать ум и хитрость, — сказал я.

Альвара внимательно уставилась на меня, всем видом выказывая чрезвычайную заинтересованность.

— Вам придется начать войну здесь на юге. Не совсем настоящую, но возможно чем-то и придется пожертвовать. Это единственный способ начать собирать армию под носом у Ворлиара и не вызвать подозрений.

Альвара нахмурилась и отвела взгляд.

— Вам нужно сговориться с правителями юга и придумать правдоподобную причину войны. Если сумеете, сможете убедить Ворлиара, что на юге действительно разгорается нешуточный конфликт, он вмешиваться не станет. Ему наоборот: ослабленные войной южане только на руку. Вы же таким образом сможете открыто готовиться и когда придёт время, направить войска против шарганового войска.

Альвара на какое-то время задумалась, затем отстраненно закивала и, наконец, сказала:

— Это может сработать, я возьму это на себя.

Затем, впав в глубокую задумчивость, она еще какое-то время молчала, видимо, продумывая свои дальнейшие действия, пока наконец снова не заговорила со мной:

— Ты думаешь, что сможешь поднять виреборнийцев и перетянуть армию на свою сторону?

— Это не будет сложно, Ворлиар своей политикой и так уже половину работы сделал за меня. По крайней мере, я уверен, что большая часть магов, не присягнувших узурпатору, будет на моей стороне.

Альвара закивала, затем грустно улыбнулась, приблизилась и поцеловала меня в лоб.

— Да помогут тебе Боги, Тео, — на выдохе шепотом произнесла она, снова улыбнулась, какое-то время разглядывая мое лицо и нежно приглаживая волосы. — Ты очень похож на Магнуса.

От этих внезапных родственных нежностей я слегка смутилась и осторожно отстранился. Альвара сразу сообразив, что мне некомфортно, отстала и холодно отчеканила:

— Возьми, — из складок широкой юбки она достала серый кожаный пузатый мешок. — Здесь золото, думаю, лишним не будет.

От такого подарка отказываться бы было глупо, золото мне и впрямь не помешает. Я забрал и спрятал тугой тяжелый мешочек во внутренний карман плаща.

— Это меч разрушения? — удивилась Альвара, когда я приоткрыл плащ.

Я кивнул.

— Насколько мне помнится, он принадлежал семье Дерей.

— Все верно, Мари Дерей позволила им пользоваться.

— Мари? — удивленно улыбнулась Альвара. — Удивительно. И Боги все равно вас свели.

— О чем ты? — не понял я.

— Мари Дерей сильная шай-гария, она с малых лет демонстрировала удивительные способности к граням. У Магнуса с ее отцом была договоренность, она должна была стать твоей женой. Такая талантливая ведьма наверняка родила бы тебе не одного ребенка адаманта.

— Действительно, удивительно, — кивнул я.

Альвара улыбнулась затем, резко переменившись, строго сказала:

— Мне пора возвращаться.

— Мне тоже. Сегодня я покину Макридию.

— Жаль, что тебе не удалось найти регалии власти, — сказала Альвара и уже было занесла руку, чтобы начертить символ пространства и открыть проход, как вдруг замерла.

— Знаешь, а кое-что все же странное было, — сказал она. — Один случай. Возможно, это совсем никакого отношения не имеет к Элайне, но все же.

— Говори, — велел я.

— Не так давно, как раз месяца три назад у дворца отиралась нищая женщина. Тощая, седые волосы… Она была очень избита, лицо так обезображено, что я при всем моем желании ни за что бы в ней не узнала малышку Эл. Мы тогда с детьми направлялись в храм Манушермы, ехали в конном экипаже, и я бы даже на нее внимания не обратила, если бы не Круэтта. Она сказала: «Мам, как ужасно! Что с ней случилось? Могу я ей дать подаяние?»

Альвара сделал паузу, слегка нахмурилась и продолжила:

— Обычно я не позволяю детям приближаться к нищим, на праздники вместо нас подаяния раздает прислуга, но это был день всепрощения, и я разрешила. Но это не имеет значения, — Альвара закачала головой. — Вот что меня насторожило. Мы остановили карету и Круэтта ее подозвала. Мы встретились взглядами с этой несчастной. Не знаю, как это объяснить, но она смотрела так, словно бы знала меня. Конечно, королеву Макридии в Агарме все знают, но тут было другое. Казалось, ее не беспокоит ни ее внешний вид, ни разбитое лицо — она глядела так требовательно, словно бы я ей что-то должна. Странно это было.

— Где она теперь? Ты знаешь?

Альвара с сожалением поджала губы и отрицательно закачала головой:

— Октав не терпит, когда попрошайки ошиваются у дворца. Скорее всего, стража ее прогнала. Но ты можешь поискать ее у городских ворот или у храма Манушермы — обычно нищие там обитают.

Меня словно обухом топора по голове ударило. Лицо безумной седой женщины, которой я бросил серебряный в первый день, мгновение возникло перед мысленным взором. Неужели все это время Элайна была у меня под носом?

Нет, она ведь не могла так сильно измениться, это просто не могла быть она. И все же я не мог не проверить.

Альвара, видя, как я поменялся в лице, не стала больше задавать вопросов, а просто открыла проход на то же место, откуда меня забрала. Сама она за мной не последовала.

Без промедления я двинулся к городским воротам. Мне приходилось себя сдерживать, чтобы не идти слишком быстро — слишком быстро для человека. Весь путь в голове крутилась лишь одна мысль: «Только бы это была не она». Уж лучше бы мне ее и вовсе не найти, чем вернуть Хагену и Тай-Тай в таком виде. И все же в глубине души я понимал, что как бы она сейчас ни выглядела, что бы с ней ни произошло, теперь я просто обязан вытащить ее из той кошмарной ситуации, в которой она оказалась.

Глава 22

Попрошайки у ворот были в том же составе: калеки, женщины с младенцами, босоногие оборванцы. Вот только той женщины, которая могла быть Элайной, среди них не было.

Я направился к ним, к тому месту, где она сидела в последний раз.

Один из калек — старик с деревянной ногой сразу меня узнал и расплылся в широкой улыбке, обнажив гнилые коричневые зубы.

— Господин! Вы так добры к обездоленным! — он явно решил, что я снова решил дать милостыню.

Остальные попрошайки впились в меня заинтересованными хищными взглядами.

— Тут в прошлый раз сидела женщина, знаешь, где она? — обратился я к безногому.

Мой вопрос вызвал у него разочарование.

— Немая Айна? — спросил он с явным недовольством, покосившись на свою соседку — толстую женщину с уродливым шрамом вместо левого глаза.

Я задумался. Немая Айна. Эл — Айна. Теперь все больше походило, что эта нищенка именно та, кого я ищу.

— А на что она вам сдалась? — спросила сварливо одноглазая, плохо скрывая то ли зависть, то ли раздражение.

— Личное дело у меня к ней, — сказал я и достал из кармана серебряный: — Дам монету тому, кто скажет, где она.

Произошло нечто странное. Я был уверен, что уж за серебряную монету мне не только расскажут, где Эл, но еще и проведут к ней. Но не тут-то было.

Вся толпа нищих как-то резко замолкла, они начали обмениваться странными нерешительными или даже затравленными взглядами. Дети и вовсе резко двинулись с места и направились в сторону рынка, попутно что-то тихо обсуждая и умудряясь клянчить деньги у прохожих.

Все это настораживало.

— Что с ней? Она жива? — я уставился на одноглазую бабищу. Учитывая ее гонор, вероятно, она здесь всеми заведует. И я уже начал догадываться, в какой кошмар вляпалась Эл.

— Да жива она. Жива. Чего орешь? — недовольно протянула одноглазая, а затем нехорошо уставилась на меня: — Ты вот только скажи, что тебе надобно от нее, а мы тогда и подумаем, стоит тебе говорить за нее или нет. Может ты помешанный и решил бить ее, или чего хуже — надругаться.

— Она моя мать, я хочу забрать ее домой, — сказал я.

Бабища громко и нарочито наигранно прыснула со смеху.

— Сын! Вы поглядите! — звонко и возмущенно шлепнула она себя по толстым бедрам. — Родственничек объявился! А где же ты раньше был? А, сын? Твоя мамка чуть с голоду не померла! А мы ее выходили, приютили. Теперь мы ее семья, выходит! Усек? Проваливай давай! Тебя, виреборнийского подонка, издалека видать. Наша Айна не из Виреборна.

Я спокойно выслушал ее вопли и только хотел было ответить, как в разговор вклинился одноногий:

— А что ж ты сын сразу-то не признал мать? — зло сощурив глаза, поинтересовался он. — Ты ведь к ней подходил в прошлый раз. И что? Не узнал? А почему же? А потому что нет у Айны никакого сына! Никого нет. Понял? Она сама нам сказала!

— Немая и сказала? — проигнорировал я его визг, здесь что-то явно не сходилось.

Одноногий агрессивно скривился и потянулся к деревянной ноге, явно желая снять ее и использовать как оружие.

Я словно бы невзначай раздвинул плащ и положил руку на рукоять меча.

— Не советую, — холодно предупредил я.

Одноногий и бабища покосились на стражников у городских ворот. Неужели собираются звать на помощь?

Нет, драться с калеками или объясняться с городской стражей в мои планы никак не входило. Поэтому я решил поступить иначе.

— Дам десять золотых, если отведете меня к ней, — сказал я.

Бабища как-то странно сверкнула глазом, а затем заглянула мне за спину.

Одна из женщин с младенцем, который, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, был просто искусно сделанной куклой, резко двинулась с места и направилась вдоль улицы, пока не скрылась в подворотне.

— И что это значит? — поинтересовался я у одноглазой. — Неужели вам не нужны десять золотых?

Она зло зыркнула и сердито проговорила:

— Засунь себя в зад свои десять золотых. Айна за неделю приносит в два раза больше.

Ну, теперь мне окончательно стало ясно, что происходит. А еще я понял, что одноглазая едва ли главная. У попрошаек есть хозяин. А еще догадался, куда так быстро шмыгнула женщина с куклой. Потому без промедления двинулся следом под недоумевающие взгляды попрошаек.

Быстро я нагнал женщину, которая уже не притворялась, а несла куклу как сумку с продуктами. Слежки она не замечала, слишком спешила, петляя укромными улочками и то и дело сворачивая в закоулки.

В конце концов, она привела меня в квартал, где жили зажиточные горожане Агармы. Возле одного из домов с высоким каменным забором, из-за которого едва виднелась высокая черепичная крыша, она и остановилась. Женщина занесла руку, чтобы постучать в ворота, но прежде чем это сделать, вдруг задумала осмотреться.

Мы встретились взглядами.

Перепугавшись, она громко затарабанила в дверь, а я быстро двинулся к ней.

В тот миг, когда я оказался рядом, ворота чуть приоткрылись и женщина только было хотела шмыгнуть внутрь, как я, резко ухватив ее за плечо, отодвинул и протиснулся в проход сам, попутно вытаскивая меч.

Я сразу преодолел несколько метров от ворот, чтобы застать находившихся во внутреннем дворе врасплох, а заодно выиграть для себя время и успеть оценить обстановку. И сделал я это явно не зря, за воротами топтались двое крепких парней в легких латах и при оружии. Мое вероломное вторжение для них явно стало неожиданностью.

— Ты чего, ошарганел? — быковато спросил один из них и начал тянуться к мечу.

В этот же миг во все еще не закрывшиеся ворота протиснулась женщина и завопила:

— Он виреборниец, ходил и расспрашивал про нашу Айну! Он явно задумал скверное! Денег предлагал! Работать мешал! Вынюхивал все!

Лица парней в мгновение приняли суровый враждебный вид. Медленно они двинулись на меня.

— Мне бы не хотелось вас убивать, я просто пришел забрать свою мать, — спокойно произнес я, нарочно не занося меч, а держа его в расслабленной руке. — Позовите вашего главного — уверен, мы сумеем договориться.

— Договориться ты сможешь с крысами в подвале, виреборнийская сволочь, — ответили мне, и оба парня уже более уверенно двинулись на меня.

Приблизиться я им не позволил.

Резкий выпад и взмах меча и один из парней лишился руки, которую уже занес, чтобы атаковать. Второй даже не успел понять, что произошло — четкий выверенный порез прямо по подколенному сухожилию уложил его корчиться от боли на землю.

Крики пронеслись по всей округе, странно, но больше всех кричала женщина, уронив своего «младенца» на траву. Парни стойко держались и лишь стонали от боли, пытаясь заткнуть раны и удержать сочащуюся из них кровь.

— Что здесь происходит? — позади раздался зычный крик.

А вот и сам хозяин.

Я развернулся и теперь смог осмотреть богатый дом короля попрошаек Агармы и его самого. Он стоял на широком балконе. Выглядел он как цыганский барон: высокий, с небольшим пузом, выглядывающим из-под богато расшитого халата, длинные черные блестящие кудри до плеч, пышные усы и короткая борода на выразительном, с крупными чертами смуглом лице. Весь он был усеян золотом: цепи, перстни, браслеты, даже пуговки на халате и те поблескивали позолотой.

При появлении хозяина женщина резко перестала верещать. Наконец-то стало тихо.

Хозяину я приветственно улыбнулся и отсалютовал.

— Господин Хоргус, — плаксиво начала было женщина, желая рассказать, что произошло, но тот недовольным жестом прервал ее и велел:

— Помоги, им нужно перевязать раны, — указал он взглядом на раненых парней.

Женщина без промедления принялась исполнять, а Хоргус требовательно и сурово уставился на меня.

— Ваши ребята не хотели меня пускать к матери и вели себя крайне неприветливо, — объяснил я.

Густые черные брови сдвинулись к переносице.

— Кто такой? — недовольно протянул он, лениво растягивая слова. — Как посмел ввалиться в мой дом и калечить моих людей?

Я спокойно вытер о плащ окровавленный меч и вложил в ножны и лишь потом ответил:

— Насколько мне известно, в твоем доме удерживают против воли мою мать Айну и заставляют ее просить милостыню. Я пришел ее забрать.

— После того, что ты сделал, сученыш, тебе отсюда не уйти живым, — холодно сообщил Хоргус.

— Разве я сделал что-то плохое? — удивленно вскинул я брови. — Я подарил тебе двух новых калек. Уверен, хромой и безрукий принесут тебе немало золота. Взамен же мне нужна только моя мать.

— Шутить со мной вздумал? — грозно поинтересовался Хоргус.

Тем временем у главного входа я заметил движение. Это зря они конечно.

— Ни в коем случае, я серьезен как никогда, — спокойно ответил я. — Просто пусть моя мать выйдет, и мы уйдем, не причинив больше никому вреда. Но если твои ребята выйдут из дома, их ждет та же участь, что и предыдущих. А тебя я щадить не стану, уж поверь.

Хоргус задумался, он явно не видел во мне угрозы, но все же почему-то подал кому-то знак, вскинув два пальца и резко очертив ими в воздухе круг.

— Твоя мать мне кое-что должна, — сказал вдруг Хоргус, — и пока она это не отдаст, она не покинет мой дом.

— И что же она задолжала? — сощурив глаза, я начал вглядываться в широкие окна дома, в надежде увидеть в них Эл. — Скажи сколько и я заплачу.

— О нет, — вдруг рассмеялся Хоргус. — Столько, уверен, ты мне не заплатишь.

— Сто золотых, — ответил я, мысленно прикидывая, будет ли такая сумма в мешке, который получил от Альвары.

— Мало, — нехорошо усмехнулся Хоргус и, растягивая слова, почти по слогам вкрадчиво произнес: — Кошель-тайник.

Он какое-то время изучал мою реакцию, смотря свысока прищуренным взглядом, но я оставался невозмутим и спокойно ждал, когда же он продолжит.

— Насколько мне известно, — холодно продолжил он, — твоя мать там прячет драгоценности. А учитывая, как сильно она не хотела рассказывать, что в тайнике, я полагаю, там нечто куда интереснее золота и драгоценных камней. И наверняка дороже сотни золотых монет. Пусть она отдаст то, что там есть и тогда я ее отпущу.

Это было явно не все, что он хотел сказать, потому я молча ждал.

— А может быть, ты и сам сможешь это достать? — наконец озвучил он причину, по которой его люди до сих пор на меня не накинулись. — Может, кошель-тайник Айна привязала и к своему сыну? Это бы все упростило. Видишь ли, твоя мать очень упрямая и несговорчивая, особенно учитывая, что она лишила себя языка, лишь бы мы не проговориться о том, что она там прячет.

Я едва сдержался, чтобы не вытащить кинжал из-за спины и не швырнуть его этому ублюдку промеж глаз. Если еще минуту назад я сомневался, что его стоит убивать, то сейчас я был уверен, что такому мерзавцу незачем жить. Но убивать его прямо сейчас нельзя. Если у него мой кошель-тайник, то без Хоргуса я рискую его не вернуть. К тому же его люди могут убить Элайну, а этого никак нельзя допустить.

— Ты прав, я могу достать из кошеля то, что ты хочешь, — ответил я.

Глаза Хоргуса азартно сверкнули, он с силой уцепился в белые перила балкона:

— Там действительно драгоценности? — вкрадчиво спросил он.

Я кивнул и добавил:

— И довольно редкие магические артефакты.

— Я так и знал! — со злым восхищением воскликнул Хоргус. — По твоей мамаше сразу было видно, что она не из простых. И кто вы такие? Беглые аристократы? Да?

— Так тебе нужны вещи из тайника или нет? — проигнорировал я его вопросы.

Хорус хищно заулыбался:

— Разумеется, парень. Поднимайся ко мне, мои люди тебя проведут.

Я прекрасно понимал, что стоит мне войти, как меня скрутят и под пытками попытаются принудить достать из кошеля все, что там есть. То же самое они проделывали с Эл, пока не поняли, что она лучше умрет, чем отдаст сокровища из тайника. И Эл правильно сделала, что ничего им не отдала, правда, лишить себя языка — это явно перебор. Но если бы она сломалась, вытащила все из тайника, они бы ее сразу убили.

— Я не стану входить в дом, — ответил я, — пусть кошель вынесет моя мать, я хочу убедиться, что с ней все в порядке. И только тогда я отдам то, что ты хочешь.

Такой ответ Хоргусу явно не понравился, он нахмурился и произнес:

— По-твоему, я идиот? Думаешь, не понимаю, что ты задумал? Или ты заходишь, или я прикончу твою мать, а затем оттащу тебя в подвал и буду пытать так, что ты собственное имя забудешь.

— А где гарантии, что ты не сделаешь это после того, как я тебе все отдам? Мне вот не кажется, что ты нас не убьешь, как только получишь сокровища?

При упоминании сокровищ глаза Хоргуса алчно сверкнули, в своих мыслях он уже стал богаче в десятки раз. Я же попросту тянул время, все что мне нужно, это убедиться, что Эл в безопасности и увидеть кошель-тайник. Как только он его покажет, я его убью и верну свое.

Хотя, я мог поступить и иначе, такая мысль всплывала в голове. Я мог уйти сейчас, затем встретиться с Альварой и рассказать ей обо всем, что здесь творится. Вот только все это непозволительно долго, я не мог оставить здесь Эл даже на час.

— Хорошо, — подумав, наконец ответил Хоргус. — Поступим так — ни мне, ни тебе. Ты увидишь свою мать, но она не выйдет, а останется с нами, чтобы ты чего не удумал. Я сброшу тебе кошель, и ты все достанешь и оставишь здесь на лужайке. Как только ты это сделаешь, я отпущу твою мать, и вы уйдете.

Да-да, конечно. Если бы я это сделал, ты бы нас тут же убил. Но вслух этого я, конечно же, говорить не стал, а сделал вид, что поверил. По крайней мере с таким раскладом уже можно работать.

Через несколько минут на балкон вывели Эл. И я снова ее не узнавал. Сколько ни вглядывался в тощее со шрамами бледное лицо, разум отказывался верить, что это она. Цветущая, еще молодая, красивая Элайна не могла так выглядеть.

Эл же меня узнала, на ее непривычно большие из-за худобы глаза навернулись слезы. И только тогда я увидел до боли знакомое выражение лица женщины, которая меня вырастила. Оба сердца сжались от боли при взгляде на нее. Чертовы мрази, как только я закончу, я сожгу это место дотла вместе с его хозяином.

— Это твой сын? — поинтересовался у Эл Хоргус.

Она затравленно посмотрела и медленно кивнула.

Мужчина, который привел Эл на балкон, достал нож и приставил к ее горлу. Сама же Эл на удивление держалось стойко и где-то даже безразлично, словно бы и не замечала ножа. Только крупные слезы все стекали и стекали по ее серым болезненно запавшим щекам.

— Ну, тогда приступим, — Хоргус расплылся в мерзком довольном оскале, а затем небрежно вытащив из рукава халата кошель, швырнул мне его с балкона.

Кошель был грязным и потрепанным, совсем потерявшим прежний благородный вид. Я медленно поднял его с земли и запустил туда руку, демонстрируя, что тайник пропускает меня внутрь.

Хоргус застыл в предвкушении, заулыблася. Его человек, державший в заложниках Эл, тоже расслабился, он с интересом уставился на происходящее — кисть его руки слегка опала, рука ослабла и отстранилась от шеи Элайны на достаточно безопасное расстояние. Он вытянул шею, чтобы получше разглядеть, что же я там достаю, прямо-таки подставляя голову под удар.

Я присел на колено, нащупав рукой в тайнике тяжелое ожерелье. Второй рукой я потянулся к кинжалу за поясом. Медленно достал ожерелье из кошеля, оно засверкало на солнце алмазными переливами, заставив врагов окончательно потерять бдительность.

Первый кинжал полетел аккурат в глаз тому, кто держал Эл. Мое движение было настолько быстрым, что тот даже не понял, что произошло. Вот мгновение назад он заинтересованно таращился на сверкающую россыпь алмазов и вдруг начал заваливаться назад. Хоргус оказался смекалистее, сразу понял, что что-то не так, и бросился было с балкона в дом, но второй кинжал догнал его и вонзился в затылок, опрокидывая на пол. Убить мне его не удалось.

Но здесь пришла на помощь Эл. Без промедления она выхватила нож у убитого мужчины и с остервенением набросилась на Хоргуса. Сцена была откровенно зверская даже для меня повидавшего немало убийств. Эл вкладывала в удары всю накопившуюся злость, всю ту боль, что он ей причинил. И била, и била, и била, даже тогда, когда ненавистный ей человек перестал подавать признаки жизни.

В доме еще оставались парни Хоргуса. Что происходило там наверху они видеть не могли, но сразу начали действовать, выскочив на улицу.

— Ваш хозяин мертв, уйдите, и я не причиню вам вреда, — сказал я, доставая меч.

Несколько парней в непонимании оглянулись, чтобы убедиться в моих словах. Но там стояла только Эл: с ликующей улыбкой устремившая взгляд вдаль, с головы до ног забрызганная кровью, и кажется разумом совсем не присутствующая здесь.

К сожалению, парни меня не послушались, явно решив, что преимущество на их стороне — их было пятеро. Нет, в глазах некоторых читался страх и неуверенность — ребятам, по всей видимости, не приходилось участвовать в серьезном сражении с равным противником и кроме как давать тумаков попрошайкам, да истязать беспомощных женщин они ни на что не способны. И все же никто не посмел отступить.

Первый приблизившийся получил тяжелый удар рукоятью меча по голове и сразу рухнул без сознания — ему повезло больше остальных. Второй слишком приблизился и даже умудрился ударить меня мечом в плечо, потому был молниеносно обезглавлен. Третьего я ранил в горло, оставив истекать кровью на траве. Четвертый, кажется, уже передумал нападать, вот только мои удары были слишком стремительными, куда быстрее, чем он мог бы успеть сбежать. Я проткнул его острием насквозь, ногой сбросил с меча и в тот же миг ударил пятого, который пытался подкрасться сзади.

Армия короля попрошаек была повержена. Не знаю, мог ли кто-то еще находиться внутри, но выходить никто не осмелился. Я собирался сжечь этот чертов дом, но затем окинул взглядом побоище, заметил в окнах испуганные лица узников этого дома: женщин, детей, стариков. И передумал.

Я не знал, облегчил ли я их участь. Станет ли их жизнь теперь лучше, после того, как я избавил их от хозяина? Я не мог знать, что на место Хоргуса не придет другой, еще более жестокий хозяин. И все же я чувствовал удовлетворение, а главное, я нашел Эл.

Она беспрепятственно вышла из дома. Нет, даже не вышла, а выплыла, держась так, словно не была вся испачкана кровью, словно на ней не было этой драной ветхой одежды — все это ее ничуть не смущало. Сейчас она была графиней Элайной Хомсфрид, гордой и свободной аристократкой из Виреборна. Эл мне радостно улыбнулась, бодро подхватила алмазное ожерелье, что все это время оставалось на траве, и протянула мне.

Я спрятал ожерелье в кошель, Эл взяла меня за руку, и мы зашагали прочь из дома Хоргуса.

Мы шли по закоулкам, чтобы в таком виде не попасться на глаза стражникам. За весь путь я не проронил ни слова, а Элайна не пыталась обратить на себя внимание, а только торжествующе усмехалась. Да и не о чем тут было говорить. Я приблизительно и так догадывался, что приключилось с Эл.

Оказавшись в Агарме, она видимо решила продать что-то из украшений Девангеров, чтобы обеспечить себя кровом и едой, но нарвалась на кого-то из шайки Хоргуса. Наверняка украшение у нее отобрали, а саму Эл, найдя у нее кошель-тайник, доставили Хоргусу. Не сумев добиться от нее того, чтобы она отдала все из тайника, Хоргус заставил ее попрошайничать наравне с остальными и попутно моря ее голодом и истязая каждый день в надежде, что рано или поздно она сломается. Так Эл попала в этот капкан. Вот только она не сломалась, она ждала, она знала, что мы придем за ней. Потому она отиралась у королевского дворца в надежде, что я там появлюсь и потому Альвара видела Эл избитой.

Мы торопились покинуть город, не ровен час, нас начнут искать. В доме старой флорентийки мы привели себя в порядок, переодели Эл, а после втроем ушли из Агармы. На выходе из города сидели все те же попрошайки, они очевидно еще не знали, что произошло. Но их ошарашенные, удивленные взгляды, которыми они провожали Немую Айну, доставили немало удовольствия Эл. Она не переставала улыбаться даже тогда, когда мы вышли за городские ворота.

Тунайт открыл портал и первой в него решительно шагнула Эл. Я мешкал и все же переступил порог открывшегося пространства. Я знал, что воссоединение семьи будет едва ли таким уж радостным событием. Знал, что Хаген и Тай возненавидят меня за то, что я не спешил спасать Элайну. Нет, они не станут говорить об этом открыто, но мысленно будут винить меня в том, что случилось с ней. Я и сам себя в этом винил.

Встреча состоялась именно такой, как я и предполагал — напряженной. Уже пришедшая в себя после проклятого артефакта Тай-Тай заливалась горькими слезами, Хаг же смотрел на жену в мрачном онемении и то и дело бросал в мою сторону полные горечи взгляды.

С демоноборцами за время нашего отсутствия произошли удивительные перемены, они стали буквально шелковыми, словно и не было тех распрей внутри команды. Вероятно, наш последний разговор сыграл немалую роль, да и Мари явно приложила к этому руку.

Обет присяги мы провели на закате. Все демоноборцы без колебаний мне присягнули, когда увидели регалии власти Девангеров. Теперь у меня появилась пусть и небольшая, но преданная армия.

На рассвете Тунайт переправил всех демоноборцев и Эл с Тай-Тай в Боус-Груф, где нас все еще должен был ждать капитан Тюзмак. Было решено сделать так, потому что более мы не могли тратить энергию источника вагров. Без регенерации терять еще несколько лет молодости для меня непозволительно, это попросту может убить.

Капитана Тюзмака ждет разочарование, он узнает, что Хаген, давший ему обещание пристроить его сыновей в отряд Боулей, погиб от лап демонов. Но в качестве утешение он получит сполна плату за простой и дорогу, благо Альвара дала мне достаточно денег.

В Рэй-ро со мной остался только Хаген. Он хотел уйти с Эл и Тай-Тай, но я не пустил. Сейчас мне нужно, чтобы он отправился со мной в Аргаз.

— И куда мы теперь? — с азартом поинтересовался Тунайт, как только закрылся пространственный проход за последним демоноборцем.

— В Аргаз, герцогство Масскар, — подыгрывая ему, с тем же азартом объявил я.

— Ты уверен, что мы успеем? — мрачно спросил Хаген. — До Божественного восхождения осталось три дня. Может лучше бросить эту затею и не приносить эту проклятую присягу Ворлиару?

— Успеем, — отрезал я. — Это не обсуждается. Линетт ждет меня, а я намерен узнать от нее тайны Ворлиара. Нам нужны эти сведения.

Хаген тяжело вздохнул, покачал головой, но спорить не стал. После возвращения Эл он все еще не мог прийти в себя.

Я призывно уставился на Тунайта, а он с готовностью открыл проход в пространстве, куда я и шагнул.

Пора было встретиться с магическим сопротивлением. Пора возглавить его.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/258532

Продолжение будет здесь. Не забудьте добавить в библиотеку, чтобы не пропустить: https://author.today/work/289751

Content

Искры гнева