Наталия Полянская

Книги, кофе и хвосты

© Полянская Н., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Кто-то ушел на дно,

А кому-то все равно,

Погрустили, а завтра забыли,

Будто не были и не любили.

Кто-то ушел наверх,

То есть ушел навек

И следит, улыбаясь, за нами

Сквозь глаза наших воспоминаний.

Так пускай наступает холодным

рассветом на нас новый день.

Все останется в этой Вселенной,

Все вращается в этой Вселенной.

Возвращается к нам, запуская

круги на воде,

Ничего не проходит бесследно,

Ничего не проходит бесследно[1].

Глава 1

Рождественский эльф в зеленой шапочке прыгал по краю экрана, размахивал руками, из которых разлетались цветные звезды, корчил смешные рожицы. То, что до Рождества больше полугода, Андрея не смущало. Полина частенько обнаруживала у себя на экране то электронную улитку с полными вселенской скорби глазами, ползущую вдоль текста, то единорога, икающего бабочками.

Эльф – это из-за платья. Полина обожала секонд-хенды и заглядывала в них при каждом удобном случае. Вчера завернула в один полуподвальчик, где в тусклом свете лампочек, медленно раскачивавшихся на шнурах, тосковали бесхозные драповые пальто, блузки с рюшами фасона «мамина радость» и брюки с вытянутыми коленками. Из развалов барахла Полина извлекла дивной красоты платье: чистая синтетика, которую можно носить, только оббрызгавшись антистатиком с ног до головы. Основа – яркий, как Искоркины глаза, зеленый оттенок, на нем чехол из черного кружева, а над скромно прикрытым декольте – бантик. Почему-то именно он и решил дело. Полина заплатила за платье аж пятьдесят рублей, подумала, что наденет его на Рождество с тяжелыми ботинками и зеленой шапкой, и, конечно, не удержалась, похвасталась Андрею. А он заслал эльфа куражиться.

Хлопнув напоследок в ладоши, эльф исчез, и в наушниках возник голос Андрея:

– Полька, не спи. Пятнадцать секунд.

– Угу.

Закончился клип группы «Последний шанс», очень популярной в городе (поют хорошо, над съемками надо поработать), пошла отбивка, и на заключительных тактах мелодии Полина заговорила:

– С вами по-прежнему Полина Дементьева, и сегодня мы говорим о том, как именно отпраздновать выпускной, чтобы он запомнился всем – в хорошем смысле этого слова! – Андрей вывел на второй монитор выбранные из чата комментарии. – Вот нам пишут: «Мой выпускной был ужасным: все напились и учитель географии приставал к девчонкам. Мы его заперли в туалете. Конечно, есть что вспомнить, но я не этого хотела». Милая Светлана, не расстраивайтесь! У вас есть шанс самостоятельно устроить себе праздник. Соберите одноклассниц, если вы все еще с ними дружите, придумайте, чего хотели бы, и оторвитесь на полную катушку. «Полина, а каким был ваш выпускной?» – спрашивает пользователь Iras23. Ну-у, наша школа была довольно строгой, и на выпускном учителя следили, чтобы никто никого не запер в туалете, чтобы все оставались во вменяемом состоянии – короче, скука смертная! Поэтому на следующий день мы всем классом отправились в поход в горы, и там нас сожрали комары, кто-то свалился в реку, три человека отравились, и все замерзли как черти – но это уже был нормальный выпускной! Мы гуляли, дурачились и пели песни у костра…

На мгновение выплыл из памяти тот день: веселые лица одноклассников, изгиб желтой гитары в руках Пашки Листьева (он уже тогда играл в группе, и именно его голос звучал в эфире минуту назад), яркий, будто освежителя прыснули, запах сосен, золотой глаз костра. От огня Полина держалась подальше, сидела в стороне под кустом черемухи, но счастье и так заполняло все вокруг: весь сосновый лес, и речку, и дальние дали.

Чтобы прогнать воспоминание, Полина погладила Искру. Кошка бессовестно дрыхла, вытянув длинные апельсиновые лапы.

Онлайн-эфир шел своим чередом. Полина принимала звонки, берегла голос: вчера выпила залпом холодной воды, очень уж жаркий июнь выдался, а сегодня еще вечерний эфир на радио, и завтра с утра попросили выйти. К концу часа в горле что-то щекотало, и Полина все чаще прикладывалась к чашке чая с медом. Надо бы добавить имбирь.

– …Мы с Искоркой прощаемся с вами до четверга. Мы поговорим о том, где в нашем регионе можно отдохнуть этим летом, кому подходит – или не подходит – фриланс и нужно ли мужчинам подбирать соблазнительное белье для многообещающего свидания. Всем хорошего летнего дня! Пока!

Ту-дум-ту-дум! Цифровой аватар помахал слушателям рукой, камера показала крупным планом безмятежно спящую кошку, и пошла финальная заставка.

– Вне эфира, – сказал в наушниках Андрей. – Молодец.

Полина потормошила Искру.

– Эй ты, соня! Хоть бы морду подняла!

Кошка зевнула, обнажив безупречные зубы, и перекатилась на спину.

Полина сняла наушники. За окном жил своей жизнью сочный летний день. Здание, где арендовали студию, окружали могучие липы, посаженные, наверное, еще при дедушке Ленине, и не покидало ощущение, что сидишь в аквариуме. Во время эфиров, пока шли музыкальные клипы или записи интервью, Полина задумчиво смотрела в окно: ей казалось, что вот-вот проплывет за стеклом щука, сверкнет глазом, как в мультике «Падал прошлогодний снег», и уйдет вниз со всплеском. «Маловато будет!»

Андрей открыл дверь, выразительно подвигал бровями.

– Выпускной в горах? Серьезно?

– А я не рассказывала? – удивилась Полина.

– Даже полсловечком не обмолвилась.

– Это дела давно минувших дней, а у нас текущих хватает.

– Точно. Пойдем в ресторан после твоего вечернего эфира?

– Есть повод?

– Вторник.

Полина засмеялась.

– Ну если вторник, то давай.

– Только надень платье, пожалуйста. Любое, хоть в горох.

– А зеленое?

– Прибереги до Рождества. Может, поедем куда-нибудь…

Хорошо бы поехать в Карелию, думала Полина, собирая вещи и перекладывая разнежившуюся Искру в переноску. Затерянная в снегах турбаза, домик, из трубы которого, как на открытке, поднимается к звездам тихий дым. Запах можжевельника и дерева, два бокала с шампанским на столе, беззвучно работающий телевизор. Никого, кроме других затерянных гостей, на много километров вокруг. Никто не будет смотреть на Полину в зеленом платье – только Андрей.

На эфир Полина чуть не опоздала. Радио Energy располагалось на третьем этаже офисного центра; с его парковки вечером, как тараканы с кухни, разбегались машины, перегораживая въезд. Чертыхаясь, Полина запарковалась кое-как и, схватив сумку, бодрым скоком понеслась в студию. Ее партнер по эфиру, Саша Ковалев, уже был на месте: поставил перед собой чашку кофе с надписью «I love Istanbul», вытянул длинные ноги и коротал время за пролистыванием ленты «вКонтакте».

– Ну что, Полина, мы переживаем за наших туристов в Конго?

– Каких туристов? – не сразу сообразила она, а потом вспомнила, откуда цитата. – А-а! Переживаем, но за другое![2]

– Ты чего такая взъерошенная?

– Косплею воробья. – Полина не любила рассказывать посторонним людям о своих бытовых происшествиях. Кого интересует на самом деле, что ты застряла в пробке, что у тебя сорвался прием к врачу или кошка поранила лапу? – Ты, кстати, в курсе, что сердце воробья в полете бьется со скоростью тысяча ударов в минуту, а потому он не может долго летать? Примерно четверть часа, затем надо садиться.

– Откуда факт? – прищурился Ковалев.

– Из интернета.

– Проверяла?

– Нет.

– То-то и оно.

Полина устроилась в кресле, откинула волосы с лица, нацепила наушники, оставив одно ухо свободным. До эфира оставалось четыре минуты.

– Ковалев, поделись кофе, а? Я себе взять не успела.

– Держи. – Сашка был хороший парень, отзывчивый. Полину поставили с ним в пару еще два года назад, когда она только пришла работать на Energy, и они в буквальном смысле спелись. Голоса у них были не для постоянных выступлений, однако в ноты попасть они могли и иногда устраивали в эфире шуточные музыкальные перепалки. – Как кошка твоя?

Полина часто таскала Искру с собой, ее знала и любила вся студия.

– Проспала сегодня весь мой эфир как сурок. Я иногда думаю, что мне досталась бородатая выхухоль: спит девять месяцев в году, а если не разбудить, то и все одиннадцать!

Сашка засмеялся. На больших электронных часах сменялись секунды, и Полина мимолетно подумала: как тает время! Будто сливочное мороженое, его надо поскорее слизать, чтобы не уронить ни капли.

Бабушка любила мороженое.

Да что ж такое. И Искры рядом нет. Если случалось что-то тревожное, приходили воспоминания или казалось, будто все катится в тартарары, достаточно было коснуться рыжей кошачьей шерсти – и плохое медленно, неохотно отступало.

Полина быстро глотнула кофе, едва не закашлялась и поймала Сашкин взгляд. Коллега смотрел задумчиво, будто прикидывал, как поудачнее задать неловкий вопрос. Полина вопросительно кивнула снизу вверх.

– Думаю, ты выросла из наших эфиров, – сказал Ковалев. – Тебя бы на канал покруче.

– С чего ты взял?

– Со всего. Я вот точно знаю, что Energy – мой потолок. А у тебя и эфиры, и на канале подписчиков… сколько? Триста тысяч, четыреста?

– Я не слежу за точными цифрами, этим Андрей заведует.

– Последи.

Полина хотела спросить, что Саша имеет в виду, и не успела: мороженое дотаяло до эфира.

– Добрый вечер, дорогие радиослушатели. С вами вечерняя программа «Выиграй песню» и мы, ее ведущие: Александр Ковалев…

– …И Полина Дементьева. Здравствуйте, друзья. Напоминаю, что вы можете дозвониться нам в эфир, принять участие в конкурсе и выиграть не только возможность поставить песню в прайм-тайм, но и один из призов от наших спонсоров…

Пока шел эфир, пробки рассосались. Полина рулила домой на Кнопке (так она называла свою белую машинку Toyota Yaris), чтобы переодеться перед ужином, и закат догорал, плавился в предвкушении коротких сумерек.

В последнее время все как сговорились. Только и слышишь: пора развиваться, пора на уровень выше! Ее и этот уровень устраивает. Канал монетизирован, приносит неплохой доход, рейтинги на Energy отличные, так зачем огород городить? Про огород тоже говорила бабушка. Почему ее образ сегодня трогает мысли?..

Андрей талдычил о развитии уже несколько месяцев. Нашел каких-то московских партнеров, договорился о смотринах, и вот теперь надо решать, ехать на те смотрины, не ехать… Полину же все устраивало. И то, что здесь она могла кое-как затеряться в толпе, и благодарная энская публика, и подписчики на канале. Зачем что-то еще? Зарабатывать больше – и купить пятикомнатную квартиру, носить брендовый шмот? Полина не любила выделяться. Можно сказать, ненавидела.

Она припарковалась во дворе своей многоэтажки, вышла, вдохнула полной грудью южный вечер. Полина обожала город – и не любила его официальное и изрядно потасканное имя, поэтому про себя называла исключительно «город Энск». В городе Энске всегда хорошо и уютно, здесь жители улыбаются друг другу, по тротуарам ходят веселые собаки и некапризные дети. Здесь подают самые лучшие на свете пирожные «Павлова», тут над морем висят мохнатые, как шмели, звезды, а когда цветет глициния – вообще глаз не оторвать.

Полина была в курсе, что многие жители города считают его жуткой дырой. Странная полудохлая зима (снег приходил редко), жаркое лето, когда нечем дышать, толпы туристов, взвинченные цены… Даже Андрей периодически высказывался на тему, что их провинция совсем испортилась. Хотелось ему, наверное, лавандовых полей и вайба безмятежного городка где-нибудь в Эльзасе, да где ж такое взять. Полину все устраивало. Для эфиров она старалась отыскивать вещи, которые помогли бы разочаровавшимся или равнодушным взглянуть на их город с другой стороны. Выставка необычных скульптур, реставрация исторического здания на Моховой площади, новая песня Пашки Листьева, просто хорошая погода. Вещи, которым можно радоваться вне зависимости от того, что учудили чиновники или туристы.

Искра вышла из спальни, потягиваясь, издала серию мявов. Это означало вопрос. Полина присела, чтобы погладить кошку по ярко-рыжей спинке.

– Мы с Андреем в ресторан. Вернемся поздно, не жди нас.

– Мя, – сказала Искра и пошла к кормушке. Всерьез казалось, что кошка все понимает.

Полина быстро переоделась, с сожалением оставив зеленое платье до Рождества и выбрав легкое темно-синее, причесалась так, чтобы волосы в основном падали на лицо, крикнула Искре: «Ты за главную» – и, подхватив сумочку вместо рюкзака, спустилась. Вызвала такси: Андрей попросил оставить машину дома, скинул геолокацию. Полина в этом ресторане еще не бывала, но в Андрее не сомневалась, он всегда подбирал правильные места.

Заведение располагалось на стыке улиц и было стилизовано под английский паб: завитушечная вывеска, тяжелая дверь с кованой ручкой, внутри дерево, освещение цвета виски, бармен-пират. Андрей встретил у двери, проводил к столику, стоявшему в небольшой нише. Полина села правым боком к залу. Здесь, в полутьме, при свете винтажной настольной лампы было уютно. Уже стояло на столе блюдце с крекерами и орешками, а в серебристом ведерке на льду томно отдыхала бутылка шампанского.

– Что празднуем?

– Две вещи, и от тебя зависит, празднуем ли. – Андрей, как всегда, выглядел прекрасно: свежая белая рубашка, костюм-двойка, улыбка Чеширского кота. – Давай сначала обсудим, а потом я позову официанта.

– Какая таинственность в старой доброй Англии! – промурлыкала Полина. – Убийца – дворецкий?

– Что? – не принял подачу Андрей. Он, в отличие от Ковалева, не всегда понимал Полинины шутки. – А! Никаких убийств, только хорошие новости. Помнишь, я тебе говорил про медиахолдинг, который заинтересовался нашим каналом?

– «Стримлайн Групп»? Да, припоминаю.

– Они связались со мной вчера, и у нас была продолжительная беседа, результатами которой я и хочу с тобой поделиться. – Андрей, сын лингвиста, частенько выражался витиевато. – Там назначили другого человека руководить нашими перспективами, и он загорелся. Нам предлагают Москву.

– В каком смысле?

– В том, что мы едем и ведем проект там. Формат еще обсуждается, но предварительно они хотели бы открыть кафе, куда приходят на интервью медийные личности. И ведущая, разумеется, ты. Эдгар Ольховцев – это наш супервизор теперь – сказал, что у тебя голос, который хочется слушать и слушать, и темы ты берешь интересные, и острых вопросов не боишься. Конечно, вместе с кошкой, тут вопросов нет. Поль, – Андрей накрыл ее ладонь своей, – мы так долго работали, это уникальный шанс!

– Хочу кое-что уточнить. – Ладонь Полина не отняла, но напряглась заметно. – Это означает переезд в Москву? Надолго?

– Вначале контракт заключат на год, а дальше – как пойдет. Я знаю, что ты любишь местную специфику, но…

– Видео?

– Ну конечно.

Полина все-таки вытащила ладонь из-под руки Андрея.

– То есть меня рассекретят. Или все пойдет в записи и будет монтаж с аватаром?

– Нет, прямые эфиры вживую.

– Андрюш…

– Я их предупредил, – поспешно сказал он. – Эдгар меня уверил, что все в порядке, даже выглядит как фишка. Сейчас это модно – такая вот свобода… Полин, я сколько раз тебе говорил, что давно можно было показаться подписчикам?

– Много им счастья, – буркнула она.

– Они тебя любят.

– Они любят Искру.

– Искра просто валяется, а эфиры ведешь ты. Давай так: не зарубай все на корню, подумай. От нас ждут ответа через три дня.

Андрей смотрел так пронзительно, будто пытался нажать взглядом в Полининой душе зеленую кнопку с надписью «ДА». Его можно понять: он впахивал на этот проект еще больше, чем она, все раскрутил; конечно, для него Москва – лакомый кусочек и награда. И Полина была не против развития, но формат…

– Я подумаю. Хорошо.

Андрей заметно расслабился. «Я не сказала да, милорд», – чуть не брякнула Полина, однако сейчас грузить своего парня сомнениями ей не хотелось. Андрей, хитрец, знал, какая обстановка ей нравится, и Полина не могла хмуриться и отнекиваться в янтарном свете ламп, в объятиях полутени, где Эрик Клэптон словно нашептывал ей на ухо: «And then she asks me, «Do I look alright?», And I say, «Yes, you look wonderful tonight»[3].

Деревянные стены, что-то бормочет телевизор, Полинька, иди сюда, я оладий напекла, давай смотреть «Поле чудес», понимаю, что глупость ужасная, но мне так нравится Якубович…

– Но это еще не все.

Она очнулась.

– Да? Нам предложили контракт с Си-эн-эн? С Би-би-си?..

– Нет. Я… прости, немного смущаюсь. – Андрей зачем-то сунул руку в карман. – Полина, мы с тобой вместе уже почти три года. Многое пережили: и пандемию, и прочие разные события, но мы через это прошли. Мне хочется, чтобы и дальше мы делили и радость, и трудности, хотя последних пускай будет поменьше. – Он глубоко вздохнул, а потом поставил на стол синюю бархатную коробочку и открыл ее. Бриллиантик на кольце блеснул, словно глаз мультяшной щуки. – Ты выйдешь за меня замуж?

Глава 2

МКАД. Бульвары. Третье транспортное кольцо.

В первые дни Полине казалось, что Москва сжимает вокруг нее кольца, как удав. Квартира, которую сняли на месяц, находилась в Алтуфьево в типовой серой многоэтажке, окруженной такими же. Даже то, что район был зеленый, не спасало. Полина чувствовала себя так, будто ее клонировали, размножили и бросили россыпью на улицы города; в метро толкались тысячи Полин – в таких же, как у нее, джинсах и принтованных футболках, с большими наушниками, чтобы не слышать звуки, взболтанные, словно в неудачном коктейле. Искра, которая довольно хорошо перенесла путешествие, в съемной квартире погрустнела. Тут не было балкона, где можно сидеть, наблюдая за птицами, и подоконники оказались узкие. Кошка, и так довольно неловкая, пыталась запрыгнуть и падала. В итоге Полина не выдержала, купила в ближайшем зоомагазине плюшевую когтеточку с платформами и корзинками и поставила так, чтобы Искра могла смотреть на улицу. Кошка успокоилась.

Андрей же пребывал в восторге и возбуждении, словно лабрадор перед выходом на прогулку. Полина думала, что в Москве всего слишком – Андрей уверял, что в самый раз. «Это мы с тобой одичали в нашей провинции, Полька, – говорил он, стоя у окна и рассматривая двор, соседние многоэтажки и облака – квартира находилась на двенадцатом этаже. – Вот она, настоящая жизнь! Что бы ни говорили».

Полина сначала старалась донести до него, что жизнь – она всякая и с таким же успехом может идти в Энске, однако Андрей, похоже, не слышал. Он весь был теперь здесь, отчаянно прорастал в мегаполис, будто сразу хотел стать здесь своим, закрепиться, выпустив корни, и не сдвигаться больше никогда.

«Скорей бы собеседование».

Они приехали заранее, чтобы немного адаптироваться. Андрей моментально отыскал студию – эфиры не должны прерываться! – и Полина, которой жених велел ничего от подписчиков не скрывать, рассказала во время очередной передачи о возможных московских планах. Андрей оказался прав. Число подписчиков резко подскочило, стоило сменить регион вещания на Москву, и посыпались вопросы: «А что будет? А когда? А Искра участвует?» Искра участвует, отвечала Полина, и это единственное, что я могу вам гарантировать. Временами она ловила себя на мысли: пусть бы «Стримлайну» не понравилась она вместе с кошкой и форматом; конечно, фиаско, однако подписчиков это не убавит. Люди любят жизненные истории, в том числе реальные провалы. Полина себе не врала и знала, отчего хочет сдать назад. Не хотелось светить лицом перед камерой.

Но отнекиваться поздно.

День собеседования в «Стримлайн Групп» подъехал бесшумно, как электрокар. Полина долго собиралась: прикидывала, какая из блузок подойдет или вовсе надеть платье. Затем психанула и оделась как обычно. Черная майка, серебряный браслет на запястье, черные шаровары и босоножки на рифленой подошве. И очки вполлица. В таком виде она походила на Викторию Бэкхем, которая после бурной вечеринки идет в магазин за пивом. Андрей Полинин вид одобрил.

– Тут все так ходят. Наряжаться – это по-деревенски.

Искру, склонную к оконному созерцательству, они не без ругательств утрамбовали в переноску. Без кошки было никак: руководство возжелало увидеть, из-за чего весь сыр-бор. Кошка знакомств не жаждала, однако права голоса не имела.

– Потерпи, – пообещала ей Полина, – я тебе вечером дам тунца.

«Тунец – это аргумент, но до вечера еще дожить надо», – вздохнула Искра и демонстративно повернулась к миру задом.

Медиахолдинг «Стримлайн Групп» занимал пару этажей в одном из небоскребов Москва-Сити. Когда выгрузились у входа, Полина задрала голову. Здания уходили к облакам, отражаясь друг в друге, и казалось, что ты можешь упасть между ними в небесную глубину, на самое дно, к звездам. Там ходят неторопливые метеоритные крабы, там покой и тишина. «Если бы».

У проходной торчал немолодой человек с бейджиком «Виктор». Виктор отвел Полину и Андрея на сорок восьмой этаж, усадил в переговорной и испарился. Зато возникла симпатичная девушка Даша и поинтересовалась, чего именно хотят гости – кофе, чаю или, может быть, горячего шоколада? Андрей попросил черный кофе, а Полина – воды. Когда Даша все принесла, Полина достала из рюкзака мисочку, налила воды и сунула Искре в переноску. Сонная кошка немного полакала и вновь свернулась клубком.

Постепенно подходили люди, и наконец собралось человек шесть; из них – только одна женщина, не считая Даши-на-подхвате: стильная дама, неуловимо напоминавшая Джанет Мактир[4], в деловом костюме цвета мокрого асфальта. Последним вошел мужчина лет сорока, темноволосый, кудрявый, как купидон, махнул гостям. Полина решила, что это и есть Эдгар Ольховцев, с которым договаривался Андрей, и не ошиблась.

Остальных тоже представили, однако имена выскользнули из памяти, словно рыбки из ладоней. «Волнуюсь, – отметила про себя Полина. – Надо собраться». Она запомнила только, что стильную даму зовут Ольга Дмитриевна и та – директор по маркетингу. Вот кого Андрею предстоит убедить.

– Итак, позвольте представить вам Полину Дементьеву и Андрея Захарова, – произнес Ольховцев. – И еще, я полагаю, Искра. Мы можем на нее посмотреть?

– Ни у кого нет аллергии на кошачью шерсть? – спросила Полина, ставя переноску на стол. Сотрудники покачали головами. – Тогда выпускаю. Кошка дружелюбная, и ее можно гладить.

Искра была сонная и не сразу поняла, чего от нее хотят. Полина вынула кошку, почесала, опустила на стол. Искра зевнула, показав всем зубы, издала вопросительный мявк и заковыляла по столу, припадая на левую заднюю лапу. Подумав, уселась и принялась умываться.

– Красивая расцветка, – заметил Ольховцев. – Это какая порода?

– Ориентальная кошка.

– Я покажу презентацию, – поспешно вклинился Андрей. – Мы разъясним концепцию.

Пока подключали ноутбук к проектору, Искра успела вылизаться, обнюхать протянутые к ней руки и возвратилась к Полине, доставшей из рюкзака переносную лежанку. Развалилась, вытянув длиннющие лапы, и снова зевнула. Люди заулыбались. Точный расчет: почти все любят котиков.

– Эфирный проект «Искристые истории» возник три с половиной года назад во время пандемии, – Андрей вывел на экран слайд с цифрами. – Полина Дементьева, у которой есть опыт работы на радио, завела видеоблог, где в компании своей кошки и в виде цифрового аватара, что на тот момент было редкостью – а мы сделали фишкой, – вела эфиры, в которых поднимала темы, актуальные для нашего города, обсуждала дискуссионные вопросы, устраивала розыгрыши от блогеров и спонсоров. Прирост…

– Сразу перебью, – заговорила Ольга Дмитриевна. – Почему аватар? Это дороже, да и три года назад нейросети еще не достигли тех высот, что нынче. Полина, вы симпатичная, судя по всему, умеете себя держать. В чем был смысл?

Полина вздохнула, повернулась к директору по маркетингу левым боком и откинула волосы с лица.

Стало очень тихо. Полина знала, что они все сейчас видят: шрам, широким мазком уходящий от скулы на шею, назад, и да, да, у него есть продолжение, он похож на вековое древо, на багрового энта, выползшего из чащобы толкиеновских легенд. Только это злой энт, вцепившийся корявыми корнями в Полинино тело и пообещавший никогда его не отпускать. Скорее всего, так и будет.

Первой отмерла Ольга Дмитриевна:

– Понятно. Что с вами произошло?

К ответу на этот вопрос она готовилась. Проговорила вслух несколько раз, чтобы звучало ровно и непринужденно.

– В тринадцать лет случился пожар в бабушкином доме. Не сразу удалось выбраться, меня бабушка спасла. Но я получила ожоги второй и третьей степени, и, к сожалению, обработаны они были халатно. Поэтому остались шрамы. Они бы остались в любом случае, однако могли бы быть гораздо менее заметными.

– А ваша бабушка?

Полине понравилось, что Ольга Дмитриевна это спросила.

– Она была старенькая. Наглоталась дыма, стресс… Умерла несколько дней спустя в больнице.

– Соболезную.

– Спасибо.

Андрей кашлянул, возвращая присутствующих на стезю добродетели, то есть к графику прироста подписчиков.

– Сейчас на канал подписано более четырехсот тысяч человек. Без накрутки. Эфиры трижды в неделю по часу. С момента, как мы объявили, что у нас есть перспективы в Москве, – тридцать две тысячи новых подписчиков. Если говорить о рекламе…

– Давайте потом поговорим о рекламе, молодой человек, – снова перебила его Ольга Дмитриевна. Полина отметила, что Ольховцев пока ничего не спрашивает, просто слушает. Понятно, бросили Андрюху под паровой каток… – Расскажите, только коротко, чем этот проект примечателен именно для нас и почему мы должны частично вывести его в офлайн, как вы предлагаете?

Андрей обаятельно улыбнулся. Полина им любовалась: конечно, был напряжен вначале, о цифрах заговорил, хотя цифры – это ерунда, важно другое. А теперь собрался.

– Потому что у нас уникальная ведущая и уникальная соведущая, – он указал на Искру. – Если вы заметили, мы взяли силуэт этой конкретной кошки, чтобы сделать логотип канала. Полина купила Искру у заводчицы практически за бесценок, так как у кошки искривлена левая задняя лапка, и, по сути, котенок был бракованный.

Ольга Дмитриевна бросила на Полину быстрый взгляд, и та не отвела глаза. Все верно вы поняли, госпожа директор по маркетингу. Все читается. У меня обезображена левая щека, у кошки – левая лапа. Я не могла ее не взять. Мы одной крови, я и она.

– И цвет красивый, – продолжал Андрей. – В кадре смотрится потрясающе. Мы ведем для Искры блог, там более двадцати тысяч подписчиков. Но дело не только в этом. Полина с самого начала привлекала внимание к нестандартным темам, необычным, как эта кошка… и как она сама.

– О чем подписчики не знают, – подал голос Ольховцев. – Вы же нигде об этом не упоминаете и Полину не показываете.

– Все верно. Это решение Полины.

– Ясно, – уронила Ольга Дмитриевна. – И дальше что?

– Дальше – у нас есть несколько фишек канала, включая ведущую с обворожительным голосом, необычную кошку и интересные темы. Развитие даже не было вопросом – был только вопрос, как быстро мы наберем аудиторию. Сейчас, когда она набрана, пришло время двигаться дальше.

– Полина, почему вы не желаете показаться своим подписчикам? – задал вопрос один из мужчин. Полина пожала плечами.

– Я не люблю внимание.

– И при том у вас раскрученный блог, вы – ведущая на радио…

– Да, но это лишь мой голос и меня не видят. Я осознаю, что на меня, может быть, неприятно смотреть. Дело не в том, что я опасаюсь обвала аудитории. Дело во мне самой. Я не люблю выделяться.

– Это плохо сочетается с тем, что вы сейчас находитесь здесь.

Полина едва не сказала: «Мой жених настаивал», – но вовремя прикусила язык. Не стоит так мерзко подставлять Андрея.

– Возможно, мы найдем формат, который устроит нас всех, – спокойно произнесла она.

– И мы это уже обговорили с Эдгаром Станиславовичем, – добавил Андрей.

– Да, действительно, этот вопрос поднимался, однако я сначала хотел сам взглянуть на ведущую. – Ольховцев пошелестел бумагами. – Предлагается следующее. Есть помещение – хорошее, удобное, со всеми справками, где можно открыть кафе. Не просто кафе, а с котами. Штука модная.

– Котокафе? – поморщился парень, что сидел слева от Полины. – Увольте, это уже не модно лет пять как. Сейчас снова на пике винтаж. Старинные особняки, кухня от шеф-повара, панорамные виды, и чтоб обязательно летняя терраса, на которой сиживал Пушкин. Желательно, чтобы он там еще и стихотворение какое-нибудь написал, тогда и вовсе от посетителей отбоя не будет.

– Одно другому не мешает, – заметил Эдгар. – Здание, конечно, не пушкинской эпохи, однако вполне честного начала двадцатого века. Все коммуникации современные, ремонт там отличный. Нам готовы отдать первый этаж. Наша с господином Захаровым идея такова: мы открываем котокафе, совмещенное с библиотекой и кофейней. Называться будет «Книги, кофе и хвосты».

За столом покивали. Полина знала, что в моде нынче не только винтаж, но и креативные названия. Андрей много времени провел, выискивая необычные местечки, чтобы не повторяться и взять необходимое. Чего стоили, например, питерский кафе-бар «Саквояж беременной шпионки» или чайный лаунж «Свинья, которая думала, что она мандарин» в Екатеринбурге. «Книги, кофе и хвосты» отлично впишется.

– Концепция такая: в обычные дни это кафе, которое открыто для публики. Мы планируем набрать туда приютских кошек, человек десять-пятнадцать, – Полина улыбнулась от этого «человек», – и получать прибыль за счет работы заведения. Однако в определенные дни мы будем записывать там эфиры, со зрителями или без. Приглашать блогеров, артистов, инфлюэнсеров… Никакой политики, упаси господь. Актеры, певцы, лидеры мнений. Никаких скандалистов – мы не «Пусть говорят». При этом я не хотел бы ванильной гладкости, предпочел бы некоторую… шероховатость.

– Ваши кинестетические потребности, Эдгар Станиславович, это хорошо, – хмыкнула Ольга Дмитриевна. – В целом я поняла. У меня следующий вопрос: кто будет вести шоу? Госпожа Дементьева?

– Конечно. Это ее проект.

Железная леди чуть заметно поморщилась.

– Вы же понимаете, что нас завалят претензиями, почему у нас такая ведущая.

– Такая – это какая? – напрягся Андрей. – Ольга Дмитриевна, я, конечно, понимаю, как важна эстетическая составляющая. И понимаю, что Полина тоже не жаждет показываться публике, иначе сделала бы это давным-давно. Я уважаю ее желания. Но она готова идти дальше.

«Я не готова, и ты об этом знаешь». Однако Полина молчала. Дело ведь не только в ней – дело в том, что проект наполовину сделан Андреем. Да, она придумывает сценарии и ведет эфиры, да, именно ее идея легла в основу логотипа и всей концепции канала, а остальное сделал он. Сидел ночами, искал рекламные возможности, договаривался, настраивал таргет. Андрей верил в Полину гораздо больше, чем она сама.

– Вопрос в том, готовы ли мы, – сказала Ольга Дмитриевна. – Пока я вижу следующий рабочий сценарий. Проект выглядит жизнеспособным, однако требует корректив. Количество животных не должно превышать десяти, этого более чем достаточно. Библиотека должна быть сформирована правильно, у нас контакты с несколькими издательствами, и в первую очередь на полках должны стоять их новинки. Хороший кофе, – тут она скупо улыбнулась, – хорошие десерты. И еще одно. Пожалуй, самое главное. Я сомневаюсь в том, что госпожа Дементьева будет органично и – не поймите меня неправильно, Полина! – непринужденно смотреться в кадре. Я предлагаю оставить ее автором всех сценариев, доверить подготовку вопросов к интервью, возможно, сделать выпускающим режиссером. А в кадр взять кого-то проверенного и, – она посмотрела на Полину в упор, – без шероховатостей. На этих условиях я готова рекомендовать проект генеральному директору.

Глава 3

На съемную квартиру ехали молча. Не хотелось обсуждений в такси, где курлыкало радио и мрачноголосый певец выводил песнь о тяжкой доле вдали от любимой. Искра уснула в переноске. Полина смотрела в окно: что-то мешало, мельтешило, и четкая, по-анимешному прорисованная доселе Москва вдруг перетекла в задумчивое импрессионистское полотно. Мешанина красок и звуков.

– Полин, ты там не плачешь? – осторожно спросил Андрей.

– Нет. – Глаза и правда были сухими.

Ты должна радоваться, сказала себе Полина. Радоваться, что тебя поставили на место, четко и честно обрисовали перспективы. Ты и сама об этом подозревала, а теперь знаешь наверняка: публика не примет тебя такой, какая ты есть. «Быть такой, как я, попросту… оскорбительно».

Очень жалко было Андрея.

Эдгар после ухода всех остальных еще минут пятнадцать разговаривал с ним и Полиной. Объяснял, что решает все генеральный директор, но он прислушивается к мнению Ольги Савченко, и если та не даст добро, то, скорее всего, зарубит проект. А Ольга, озвучив свои условия, выплыла из переговорной, аки белая лебедь, и оставила непроизнесенные слова висеть в воздухе, едва заметно переливаясь перламутром.

«Ты не годишься».

Зря Полине помстился понимающий взгляд Савченко, ой, зря. Может, Ольга Дмитриевна и все понимала, однако она была акулой, а акула не жалеет одинокую макрель. И если с несовершенством кошки все могли спокойно смириться (так даже лучше!), то с несовершенством Полины – нет. В глянцевый мир больших мальчиков и девочек она отчетливо не вписывалась.

Главное, не сказать: «А я же говорила!»

Когда высадились у дома и отнесли кошку наверх, Андрей не выдержал:

– Поль, идем в кафе. Здесь как-то разговаривать… уныло.

Кафе, обычная «стекляшка», находившееся в соседнем здании, пустовало: время жаждущих утреннего кофейного допинга уже миновало, а час любителей бизнес-ланчей еще не настал. Полина уселась, как обычно, за самый дальний столик, Андрей принес два капучино.

– В общем, так, – сказал он решительно, и Полина уловила в его голосе новые, незнакомые нотки. – Полька, надо что-то решать. Мы просто не имеем права упустить подобный шанс.

– Разве уже не все решено? – вяло удивилась она. В голове было пусто, и лишь на периферии пульсировало «ты не годна».

– Конечно нет! – удивился и Андрей. Полина поняла, что весь путь домой он не рефлексировал, а обдумывал, как станет решать задачу. – Мнение Савченко, разумеется, важно. В целом она одобрила проект, только…

– Только без меня, – усмехнулась Полина.

– С тобой, – не согласился Андрей. – Просто им нужно привыкнуть. Переспать с этой мыслью, увидеть, как ты работаешь. Пока то, что у них имеется на руках, – это цифры, записи эфиров и наше желание развиваться. Но, Поль, я с самого начала не предполагал, что будет легко. Это Москва, здесь работают серьезные люди, и нам предстоит доказать, что мы способны прыгнуть выше головы, впечатлить их. Вопрос в том, насколько мы этого хотим.

Полина смотрела на него – и осознавала, что он прав. Мир, в котором жил Андрей, предполагал именно такое развитие событий. Ты не терзаешься сомнениями (может, и терзаешься, но наедине с собой, а для остальных минуты слабости неочевидны), ты просто прешь вперед, как танк, и берешь от жизни все. Если выпал шанс, ты им пользуешься, и неважно, чем придется пожертвовать. Или… важно?

Андрей взял ее за руку.

– Полька, я все понимаю. И если ты скажешь, что не готова пробовать, то мы уедем домой.

– Серьезно? – прищурилась она.

– Абсолютно. Твое спокойствие мне дороже. Я ведь тебя люблю.

Это прозвучало так, будто Андрей практически обвинял Полину в его собственной любви к ней, однако она решила не придираться к тону.

– То есть если я скажу, что такие условия мне не подходят, мы соберем вещи и уедем домой?

– Может, не так сразу, – пожал плечами Андрей, – квартиру-то мы на месяц сняли! Зачем терять возможность погулять по летней Москве? Когда мы еще тут окажемся! Но прежде, чем ты скажешь окончательное «нет», я обрисую тебе перспективы. – Он чуть сильнее сжал Полинину ладонь. – Сейчас мы можем сделать вид, что согласны на их условия.

– Сделать вид? Андрей, мы подпишем контракт с четко обрисованными условиями.

Он отмахнулся.

– Контракты пересматриваются, всегда можно договориться. А мы с тобой можем работать так. Ты станешь выпускающим режиссером, в эфирах обговорим, что весь сценарий твой, но ведущая в кадре другая, так как ты… хм… вне эфиров посвящаешь время жизни. Например, готовишься к свадьбе! В блоге об этом напишем.

– У меня нет блога, если ты забыл.

– А у Искры есть. «Моя хозяйка совсем сошла с ума – выбирает свадебное платье! Я голосую за то, что с перышками, – хоть смогу поиграть!» – на лету выдал Андрей, и Полина невольно улыбнулась. – Неважно. Я тебе придумаю триста вариантов, почему ты не появляешься в кадре, как и хотела всегда. По сути, что ты теряешь? Ничего, только приобретаешь. Интервью пойдут по твоему сценарию, тут вопросов у «Стримлайна» нет. Ты продолжаешь вести свои эфиры, пользуясь цифровым аватаром. Кошка светится и там и там. Мы обретаем новый опыт и зарабатываем приличные деньги – «Стримлайн» оформит нас официально, будем у них на зарплате. Ты – выпускающий режиссер, я – креативный директор проекта… И мы сами подберем котов, мебель, бариста, книги. Это будет уютное место.

– Как ты себе это представляешь? Я же буду постоянно там появляться, меня узнают, да хотя бы и по голосу, кто-нибудь сфотографирует… Тут не так, как дома. Дома всем и правда наплевать: все любят аватара, он всех устраивает, на сайте Energy моей фотки нет…

– Может быть, пора все-таки показаться публике?

– Нет. Не пора.

Ее продирала холодная дрожь при мысли о том, что бесчисленные (ну ладно, весьма легко исчисляемые) тысячи подписчиков увидят ее лицо. Полина физически ощущала потенциальную волну хейта, которая на нее обрушится. Может, Андрей прав и зря она так переживает, однако Полина не могла в это поверить.

– Андрюш, давай начистоту. – Она скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. – В нашей стране – да и везде в мире, чего уж греха таить, – царит культ совершенного тела. Может, сейчас градус понизился: многие блогеры показываются не при полном параде, на фоне безупречных фоток нет-нет да и мелькнет небезупречная… Но в целом ты знаешь, каковы тенденции рынка. Ты продаешь картинку. Мечту. Быть мной – это не мечта.

– Ну почему же… Нет, в чем-то ты права. Но мы же и дадим людям картинку, которую они хотят видеть, – и все довольны.

«Не очень-то долго он меня уговаривал». Полина не знала, почему Андрей так поступает: оттого ли, что хочет сберечь ее душевный покой, или потому, что знает тенденции рынка. «Это и сочетаться может».

– Я хочу дать тебе шанс привыкнуть, Поль. Освоиться в большом городе, в большом проекте. Может, ты и сама захочешь показаться людям, но я готов и к тому, что до конца жизни ты останешься для всех цифровым аватаром. В конце концов, это одно из основных наших отличий от конкурентов, и я не хотел бы терять это преимущество. Не на этой стадии.

«Ты тоже не хочешь меня никому показывать на самом-то деле? – хотела спросить Полина. – Ты стыдишься?» И не спросила: была не уверена, что ей понравится ответ.

– Пожалуйста, – проникновенно заглядывая ей в глаза, попросил Андрей. – Ради меня.

– Это очень для тебя важно?

– Безмерно. Это мой шанс. И твой.

Насчет последнего Полина не была уверена. Вот для Андрея – да, возможность блестящая. Если сейчас отказаться, то как он поступит? На предложение руки и сердца Полина ответила «да», однако дату свадьбы назначать не стали, решили вначале понять, как все пойдет в Москве. И Андрей обмолвился, что если Полина станет совсем уж медийной личностью, то нельзя просто так пожениться, это придется освещать, и необходимо все тщательно продумать… С одной стороны, подобная циничность в отношении собственной будущей семьи коробила, а с другой – Полина распрекраснейшим образом понимала, что Андрей имеет в виду. Он и раньше говорил о таких вещах.

Если Полина скажет «нет» этому дивному московскому предложению (сама идея ей нравилась, а сегодняшний подход «Стримлайна» не понравился категорически, хоть и был ею втайне ожидаем), как поведет себя Андрей? Конечно, огорчится. И согласен ли он будет вернуться, если замаячили такие перспективы? Ольховцев относится к нему покровительственно, ему Андрей явно пришелся по душе. Эдгар, кажется, и Полине симпатизировал, он вообще производил впечатление человека открытого и дружелюбного, насколько этого можно было ожидать от незнакомого представителя компании-заказчика. Андрей вполне может попросить Ольховцева составить ему протекцию на другом проекте, но тогда вряд ли сможет заниматься Полининым. И потом, ей казалось, что такое решение не пойдет на пользу их отношениям. Они вместе три года – с того момента, как Андрей пришел по знакомству рулить «Искристыми историями», заменив неподвижную мультяшную картинку, которой она до того пользовалась, ее тщательно отрисованной цифровой копией, он в Полину и влюбился. Она оттаяла не сразу: все казалось ей, что нельзя ее любить такую, какая она есть. Обезображенную трусиху.

Потому что трусость была для Полины самым страшным пороком. И от него ей уже не избавиться.

Но она научилась с этим работать.

– Я тебя не тороплю, – сказал Андрей. – Ты можешь подумать, Эдгар сказал, что у нас есть пара дней на размышления. Понимаю, для тебя это нелегко, но…

– Я еще раз спрошу, – перебила его Полина, – для тебя это очень важно?

– Да.

– Тогда звони Ольховцеву. – Она обхватила ладонями чашку с капучино и наконец сделала глоток остывшего кофе. – Скажи ему, что мы в деле.

Контракт подписали быстро. Полина думала, что на согласования и танцы с бубном уйдет пара-тройка недель – а оказалось, Андрей и Эдгар проделали огромную подготовительную работу. Теперь Полине стало ясно, отчего жених так настаивал на том, чтобы схватить этот шанс, притиснуть к себе и бежать, пока не поймали. У нее самой хватало дел по работе с эфирами, и в последнее время она даже не особо вникала, чем там занят Андрей. А он мало того что продал их обоих московскому холдингу, так еще подготовил и придумал большую часть рекламной кампании, визуала и подачи будущего проекта. Искра играла во всем этом не последнюю роль: Полина осознала, отчего Андрей весной так много снимал кошку в студии, «делал запасы», как он выразился. Теперь у него была создана часть контента для соцсетей, и это очень понравилось Ольховцеву.

Полина просыпалась в шесть утра, чтобы иметь возможность выпить кофе в тишине вместе с Искрой, которая спозаранку была неимоверно разговорчива и лезла на руки. Кошка, как и все ориенталки, могла долго не умолкать, мявами рассказывая Полине, насколько трудно или весело живется хвостатым. В квартире Искра пообвыклась, но Андрей сказал, что будут искать новую съемную, поближе к котокафе.

Пришлось слетать в Энск и уволиться из Energy; Полина чувствовала себя так, будто от нее отрывают кусочек, и неизвестно, прирастет ли туда что-то вместо него или навсегда останется шрам. Уж о шрамах-то она многое знала. Пришлось во время вечернего шоу попрощаться с постоянными слушателями, узнать о себе много хорошего на отвальной вечеринке и получить от Сашки Ковалева подарок: новые наушники, в которых Полину накрывала тишина. Полная, благословенная, такая необходимая в шумной Москве.

Столица должна была стать Полине, Искре и Андрею домом минимум на год; потому туда были отправлены вещи, энская квартира законсервирована, цветы отданы на милость соседки. Машину один приятель взялся перегнать в Москву, и через пару недель Полина надеялась снова сесть за руль. Конечно, водили на столичных дорогах лихо, однако это лучше, чем толкаться в метро среди чужих запахов, слов и взглядов. Миф, что в больших городах ты – человек-невидимка: Полину замечали, даже когда она завешивала шрам волосами – полностью-то все равно не закроешь; бывало, что подростки показывали на нее пальцами, а люди сторонились. Подаренные Ковалевым шумоподавляющие наушники приносили тишину или музыку, магическим образом отсекая Полину от взглядов. Она ездила в метро, глядела на свое размытое отражение в оконном стекле, придумывала темы эфиров и старалась не замечать людей вокруг.

Андрей отыскал новую квартиру, куда и переехали; располагалась она в новостройке недалеко от Белорусской и стоила, конечно, подороже, чем в Алтуфьево, однако тут часть суммы по контракту вносил «Стримлайн». Искре новая квартира понравилась сразу: просторная светлая двушка на тринадцатом этаже, что Полина сочла признаком удачи, с широкими подоконниками и застекленной лоджией, где можно было поставить кресла и пить кофе по утрам. Кошка тут же застолбила себе место на подоконнике в кухне, мявом потребовала установить там лежанку и проводила долгие часы, глядя с высоты на раскинувшийся внизу город. Тут Полина была согласна с Искрой: эта квартира казалась глотком свежего воздуха после полумрака и тесноты алтуфьевской.

Три недели спустя после приезда в Москву Ольховцев позвал смотреть помещение под котокафе.

– Наши рабочие закончили отделку. Искру свою прихватите. Говорят, первой нужно обязательно запускать кошку.

– Неужели вы верите в приметы, Эдгар Станиславович? – удивилась Полина. К тому моменту они с Ольховцевым нашли общую волну: ровное уважительное общение.

– Верю, не верю, а мудростью предков пренебрегать не следует. Пусть кошка осваивается.

«Не только ей хорошо бы освоиться. Но я стараюсь».

С Андреем они в эти дни почти не виделись. Он приходил на эфиры, вел соцсети, однако в остальное время пропадал в «Стримлайне»; обмолвился, что Ольховцев выделил ему рабочее место, и так удобнее. Полина не возражала. Она застыла в моменте, как муха в янтаре, не осознавая еще до конца, во что ввязалась. Проект был пока лишь буквами в контракте. А вот визит в будущее котокафе сделает происходящее пугающе реальным.

Глава 4

Полина Дементьева была трусихой.

Ее самая главная трусость привела к жутким результатам, и за это Полине предстояло расплачиваться всю жизнь. Бабушка о таком говорила – нести крест. «У всех нас есть кресты, Поленька, которые мы тащим, – произносила Анна Васильевна тонким, чуть надтреснутым старческим голосом. – И все смиряться должны, ибо такова воля Его». Бабушка была очень верующей, в отличие от Полины и ее родителей. «А у тебя какой крест, ба?» – «У меня их несколько, разных. Не хочу о них говорить, они тишину любят. Нельзя о них рассказывать, чтобы не сбили тебя с осознания». – «Это как?» – «Ну вот пожалуешься ты на крест подружке, а она тебе скажет: Полиночка, все путем, не так-то это и важно, прости себя, и не крест это вовсе никакой! А ты еще не осознала, не искупила. Вот как поймешь все о нем: что на нем выстругано, большой он или маленький, тяжелый аль не очень, из осины или из яблони и где его воткнуть, помолиться и дальше пойти – тогда почувствуешь, как искупить, и все отпустишь».

Полинин крест был из обожженного кипариса, практически неподъемный, с криво вырезанными двумя именами; иногда она думала, не добавить ли к ним свое, но потом понимала, что это гордыня. Воткнуть его куда-либо было нельзя. Не насыпали еще тот холм, из которого эта громадина была бы достойна торчать.

Всю свою жизнь с тринадцати лет Полина мысленно спрашивала у бабушки: а вот тут я могу немножечко искупить? А здесь? А возможно, это… Иногда казалось, что крест становится тяжелее; частенько он прижимал Полину к земле. Тогда труднее дышалось, и приходилось пить таблетки, чтобы купировать панические атаки. Или же совершать поступки, которые Анна Васильевна одобрила бы, и мир становился светлее.

На пороге будущего котокафе Полина вдруг ощутила странное.

Она еще не успела осмотреть все помещение, только зашла и выпустила из переноски Искру, деловито похромавшую вдоль стены, только выпрямилась и увидела, как солнечные лучи расчерчивают пол на квадраты, – а уже понимала, что это То Самое Место. Неожиданно кафе, от которого Полина ничего особенного не ожидала, гулкое и не заполненное пока ничем – голосами, книгами, котами, словно обняло ее с порога, прильнуло к рукам: возьми меня, погладь! Ты же ко мне пришла, правда? Ты же останешься?

Эдгар и Андрей что-то оживленно обсуждали, а Полина пошла за Искрой вдоль стены, ведя по ней кончиками пальцев.

Деревянные панели с резьбой. Чистые, выкрашенные в теплый оранжево-желтый цвет стены между ними. Одна стена – контрастная, кирпичи на ней сияют бирюзой Средиземного моря. Справа от входа – стойка с логотипом, витрина для пирожных, за ней пока нагие полки, но подсветка уже подведена. Большой зал, где поместятся и книжные шкафы, и столики из некрашеного дуба, и уютные торшеры. «С писателями встречи можно устраивать, идеальное место, – подумала Полина. – На стену эту бирюзовую – портреты всех котов, что у нас тут будут обретаться, диваны поставим, кресла… Для котов – когтеточки и лестницы вдоль стен с укромными местами наверху, чтобы могли смыться от посетителей. Хорошо, что предбанник большой, там можно оставлять верхнюю одежду, руки дезинфицировать, бахилы надевать. Надо прописать правила… а впрочем, Андрей, скорее всего, уже позаботился об этом.

Деревянные стены, солнце бьет кулаком в окно, еще только начало лета, и завтра купаться, иди позавтракай, Поля, а потом надо прополоть огород, а после, так и быть, беги на речку, Мурка, куда ты, дура…

Искра примерилась, одним прыжком переместилась на барную стойку, даже не покачнувшись, и начала вылизываться.

– Кошка одобрила, – сказал Эдгар, подойдя к Полине, и почесал Искру за ухом. Та продолжила ожесточенно работать языком.

– Стопроцентно да. И я одобряю. Очень хорошее помещение!

– Дело за вами, Полина. Конечно, все нужно согласовывать, однако тут вам дана большая свобода действий. Это ваш проект, и мы в «Стримлайне» хотели бы, чтобы вы чувствовали себя здесь комфортно. Тогда и вайб у пространства получится нужный. Андрей озвучит вам бюджет на обстановку, и вы с ним подберете людей в команду. Хотя кое-кого я вам рекомендую, посмотрите, может, сработаетесь. У вас есть вопросы?

– Миллион, – улыбнулась Полина, – но начнем мы с одного срочного. Нам нужно отыскать и зарегистрировать кошек для кафе. Идея в том, чтобы взять приютских. Я посмотрела в интернете: в Москве и области более сотни приютов, в них – более ста тысяч собак и кошек… Как из этого выбирать?

– Как раз тут вам пригодится человек, с которым я вас познакомлю, – кивнул Ольховцев. – Ее зовут Александра Маковецкая, сценарист, сотрудничает с нами по контракту. Она волонтер, ездит пару раз в неделю помогать в приютах, знакома с владельцами. Поможет выбрать таких котов, которые подойдут для кафе, сведет вас с нужными людьми. Скажу ей, чтобы сегодня же вам позвонила.

Александра, набравшая Полину ближе к вечеру, обладала звонким пионерским голосом и энтузиазмом джек-рассел-терьера. Стоило большого труда уговорить ее не пересекаться прямо сейчас; встречу назначили завтра утром в будущем котокафе. Если Александра понимает в приютских котиках больше Полины, пусть сразу посмотрит, куда нужно заселить будущих звезд, они же бессменные сотрудники. Ольховцев дал Полине ключи, объяснил, как снимать помещение с сигнализации, и разрешил приходить в любое время.

Добрый приятель к этому моменту уже пригнал из Энска Кнопку, поэтому на встречу Полина отправилась с комфортом. В знакомой до последней царапинки машине ехалось легко, даже пробок по утреннему времени не случилось, что можно считать чудом. Искра сидела в переноске. Иногда Полина выпускала кошку в салон, когда передвигалась медленно или застревала в трафике, обычно же соблюдала меры безопасности. Зато болтать с Искрой никто не запрещал.

Если вы говорите с кошкой, то это нормально. Если кошка вам отвечает, возможно, есть повод забеспокоиться.

Искра была прекрасной собеседницей. Полина не выбирала себе кошку: четыре года назад, едва увидев в соцсети объявление о том, что за небольшие деньги отдается породистая кошечка с искривленной задней лапкой, ни секунды не раздумывала. Позвонила заводчице и в тот же день забрала Искру, хотя с деньгами было туго и пришлось лезть в заначку. Уже потом Полина многое читала об ориентальных кошках, узнала о проблемах с желудком, присущих этой породе, и о том, что их не стоит оставлять одних. Ориенталы – кошки-компаньоны, для комфортного существования им необходим человек. Желательно двадцать четыре на семь, но можно, так и быть, урвать для себя пару часиков.

А еще они разговорчивые.

Полина знала, что это многих отпугивает. Ходит за тобой кошка и мяучит – не потому, что ей что-то нужно, а от полноты жизни. Рассказывает тебе свое, кошачье. В лоточке хорошо загребла, птичку красивую видела, сладко спала – все нужно хозяйке поведать! Когда ты работаешь, залезает в кресло и вытягивается у тебя за спиной, грея поясницу. Ориентальные кошки узкие, велосипедные, лапы у них длинные, и если Искра вытягивалась во всю длину, то по бокам свисала с кресла. Андрея это чрезвычайно забавляло.

Полине нравилось, что Искра болтает. Со временем девушка научилась различать оттенки «мя»; получалось временами вести с кошкой осмысленный диалог, и со стороны такое смотрелось забавно. Жаль, что в прямом эфире Искра редко выдавала подобное. Обычно просто сидела или спала, пригревшись на лежанке, и никаких великих навыков дрессировки не демонстрировала.

Полина однажды брала интервью по телефону у Дмитрия Куклачева, сына всем известного Юрия; спросила в числе прочего о том, сложно ли дрессировать кошек.

– Видите ли, Полина, – задушевно ответил ей Куклачев, – дело в том, что дрессировать кошку невозможно, и, как бы вы ни хотели подчинить животное своей воле, у вас это не выйдет. С кошкой можно найти только общий язык путем ласки и добра, и на это уходит очень много времени[5].

Ласки и добра у Полины было в избытке.

Если бы она не опасалась так показываться людям, может, волонтерила бы, как эта пока незнакомая ей Александра, причиняла добро, развозила подарки по домам престарелых или сажала деревца в парке. Но Полина шарахалась от любой общественной деятельности; страха не было лишь в ее голосе, который летел в любой уголок Земли, а Полина при том оставалась невидима и свободна.

Сейчас она, как выразился Андрей, выходила из зоны комфорта, и первой ласточкой был даже не «Стримлайн» – это оказалась Александра. Здесь и сейчас начиналась настоящая работа.

Полина успела заварить кофе (в кафе уже притащили чайник, чашки и все необходимое, а вот кофемашину должен был выбирать будущий бариста), а Искра – устроиться на стойке, когда дверь распахнулась и взорам Полины и кошки предстало дивное видение.

Отчего-то по голосу Полина решила, что Александра Маковецкая окажется бестелесным ангелом, из тех, на которых любая шмотка из секонд-хенда смотрится люксовой, а когда такой эльф идет по улице, его сопровождает звук невидимых серебряных колокольчиков. Сейчас же у дверей стояла дива дивная: полная девушка с роскошными вьющимися волосами цвета меда. На круглом, как луна, лице выделялись умело подкрашенные изумительные зеленые глаза.

Полина давно заметила: полнота бывает разная. Есть скромная, ненавязчивая, уютная; такими выглядят поварихи в привокзальных кафе, улыбчивые дамы, бабушки в окружении внуков, девушки, относящиеся к себе с нежностью. Есть полнота тревожная: женщина кутается в одежду, как в одеяло, и лишь иногда ловишь испуганный взгляд. Есть агрессивная, напоказ: вот я и все мои складочки, обтянутые тонкой трикотажной блузкой, смотрите и принимайте меня такой, какая я есть! И конечно, есть спокойная: «Я существую, привет».

Полнота Александры была естественна настолько, насколько это возможно. Маковецкая сделала всего несколько шагов – а Полина уверилась, что так, наверное, смотрелась баронесса Галина Адеркас, позировавшая Кустодиеву для его знаменитой «Купчихи за чаем». Три грации Рубенса склонились бы перед Александрой в почтительном поклоне и немедленно приняли бы ее соображать на четверых. Маковецкая, одетая в шелковое, ниспадавшее аристократическими складками летнее платье, не шла, а плыла, и притом не читалось в ней ни купеческой неторопливости, ни расслабленности. Она вся была – энергия, причем сконцентрированная. И сейчас концентрация сошлась на Полине.

– Привет! Я Саша. – Маковецкая протянула руку, пришлось пожимать. – Очень рада познакомиться. Эдгар мне вкратце рассказал о проекте, я в восторге. Сделала бы победное сальто, но не умею.

Она говорила быстро, обезоруживающе открыто, и это Полине понравилось. Настолько явные экстраверты были не по ее части (обычно она терялась под их напором, разве что это не происходило во время эфиров – тут-то Полина ощущала себя всемогущей), однако Александра не пыталась ее продавить. Говорила, что думает, – такое всегда заметно.

– Я тоже рада. Перейдем на «ты»? Кофе будешь?

Столов в кафе пока не было, и они устроились на пластиковых стульях у барной стойки, с которой сверху, будто воплощенная Бастет, внимательно взирала Искра.

– О боже, апельсин с ушами! – охарактеризовала кошку Саша. – Ничего себе лопухи! А потрогать можно?

– Можно, только дай ей сначала тебя обнюхать.

Искра к новой знакомой отнеслась благосклонно. Позволила и погладить себя, и уши потрогать. Уши ориенталов – тема отдельная, и еще заводчица, продававшая животинку Полине, сетовала, что голова у котенка задалась, а вот ноги подкачали. Роскошные оранжево-розовые лопухи торчали по бокам узкой Искриной морды, создавая впечатление, что кошка посылает сигналы в космос. И принимает, чего уж там.

– Марсианское дитя, – восторгалась Саша, – обитатель средней полосы долин Маринер![6] Как ты оказалась на нашей грешной земле? Нешто тебя наказали, ангел?

– О, поверь, она далеко не ангел, – Полина прихлебывала кофе. – Если ночью ей захочется поиграть, то остановить ее невозможно. У нее есть одна мышка, такая пищалка, и я никак не могу отобрать – Искра ее повсюду ищет, если спрятать! Не успокоится, пока не отдам. Мышь уже затрепанная, страшненькая, но именно ее нужно гонять в три часа ночи.

– У родителей когда-то был кот Батон, – Саша сидела, подперев щеку кулаком, и смотрела на Искру. – Они в частном доме живут, не здесь, в Москве, на юге…

– А где на юге?

Маковецкая сказала.

– Да ладно, – не поверила Полина.

– Угу, – усмехнулась Саша. – Когда я услышала, кого мне Эдгар сватает, я несколько твоих эфиров посмотрела. И там геолокация. Короче, здравствуй, землячка!

Полина покачала головой. Эдгар просто рекомендовал нужного человека – какой был шанс, что Саша тоже из Энска? Наверняка и общие знакомые имеются, но это можно будет выяснить потом.

– Мы, правда, родные пенаты давно покинули – я и мой брат. Сначала он уехал в Москву, за ним и я. Так и устроились тут. А родители там по-прежнему… Так вот, Батон. Был он действительно похож на хлебушек: пухлый, теплый и неторопливый. Мышей не ловил, регулярно выслушивал выговоры от папы, какой он, Батон, никчемный кот, зазря потребляющий свой корм. Однажды мыши сгрызли кое-какие папины бумаги, которые тот хранил в летнем домике. Старые школьные фото, письма прабабушки, альбомы с детскими рисунками – всю эту сентиментальную ерунду поточили! Так обидно было! Папа забил с Батоном стрелку. Все ему высказал. Пригрозил, что отныне Батон будет ночевать в том самом домике, пока не раскается и не переловит всех мышей до единой. Кот его выслушал, встал и ушел. Вечером мама вышла на крыльцо его звать – не идет! Орем, орем – нет кота! Мы уж расстроились, думали, что-то случилось с ним, хотели идти искать. А наутро выходит папа на крыльцо, ба – сидит наш Батончик, а перед ним аккуратно разложено восемнадцать мышей. Восемнадцать! Они, конечно, потом снова завелись, но в тот раз он почти всех изничтожил. И больше не ловил их никогда. Показал, что может, но не хочет.

Полина засмеялась.

– Можно я твою историю для эфира возьму?

– Бери, мне не жалко. У меня их миллион.

– Эдгар сказал, ты хороший сценарист.

– Блестящий, – абсолютно уверенно и без улыбки согласилась Саша и тут же подмигнула, – просто недооцененный. Однако надеюсь еще при жизни достигнуть невиданных высот. – Она помялась и прямо взглянула на Полину. – Прежде чем мы начнем работать, хочу спросить. Без всяких «вокруг да около». Что у тебя с лицом? Пожар?

Полина кивнула.

– Ясно. Если нужна какая-то помощь, скажи. У меня половина Москвы в знакомых ходит.

– Спасибо, но вряд ли. Пятнадцать лет прошло.

– Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, – напевно произнесла Александра. – Хорошо. Итак, – она огляделась, – это помещение должно стать прибежищем сирых и убогих. А также богатых и знаменитых. Покажешь мне тут все?

Они провели в кафе более двух часов. Полина, трудно сходившаяся с людьми, до сего дня и не подозревала, что существуют на свете персонажи вроде Саши Маковецкой. Кого-то она, несомненно, бесила своей непринужденностью до печенок, а вот Полине такая напористая откровенность скорее нравилась. Они не стали лучшими подругами через два часа, но, определенно, все шло к отметке «мы одной крови». Своих, какими бы они ни были, чуешь издалека – так Андрей говорит.

– В общем, так, – подвела итог совещанию Маковецкая, – я созвонюсь с тремя приютами, там меня хорошо знают и кошек там много. Съездим вместе, посмотришь, выберешь себе постояльцев сюда. Ты кошатница, разберешься.

– А у тебя разве кошек нет?

– Ой, нет. Мы с братом на съемной квартире. Ужас.

– Почему ужас? Он у тебя суровый?

– Можно и так сказать. Он, когда переехал в Москву, снимал однушку. Я к нему вписалась на первое время, потом свою сняла. А теперь его однушку хозяин продал, и Данька на время переехал ко мне. Он на первый взнос накопил, но квартиру пока не присмотрел, а пока ищет, живет у меня. Это, может, и к лучшему. Он за порядком следит. Я человек творческий, мне бардак привычен, а Данька – бывший медбрат, у него все по линеечке и вместо крови физраствор.

– Ты просто находка для шпиона, Саша, – не выдержала Полина. Маковецкая не обиделась.

– Так и есть, но ничего не могу с собой поделать! Значит, встречаемся завтра.

Этим вечером Полина впервые подумала, что, возможно, рано или поздно приживется в Москве. Натянет ее на себя, разносит. Перестанут тереть швы. Может быть.

Глава 5

В который раз Полина порадовалась, что добрый друг перегнал ее Кнопку в Москву: у Саши своей машины не было, передвигалась она на метро или такси, а приюты располагались в разных концах Первопрестольной. Ехали неторопливо; утренние пробки рассосались, и Москва лежала вокруг яркая, пухлая, как пирожок со щавелем.

– Эдгар сказал, ты часто ездишь волонтерить. Не надоедает тебе? Это же сколько времени уходит просто на дорогу!

– Надоест – перестану, – отмахнулась Саша.

– Я брала интервью у волонтеров – правда, тех, кто с детскими домами работает. У приютов для животных другая специфика, но… Все как один говорили мне, что делают это зачем-то для себя. На одном порыве помогать людям такая работа не держится, она должна что-то личное приносить самому волонтеру. Чувство удовлетворения, искупление какой-то вины, проработку страхов… Для тебя это что?

– Притвориться исключительно гуманной девушкой, похоже, не выйдет, – усмехнулась Саша и задумалась. – Честно говоря, мне никогда не приходило в голову это отрефлексировать. А ведь и вправду интересно! – Она подумала с минуту, затем покачала головой: – Так сразу и не отвечу. Удовлетворение я испытываю, кошек очень люблю. Разве что… Мой брат – я тебе о нем говорила вчера – много лет занимался общественно-полезной деятельностью. Пример для подражания! Меня никто этим не тыкал, у нас психологически здоровая семья, но, возможно, мне всегда хотелось доказать Даньке, что я не только тексты сочинять умею. Не знаю, Полин, – вздохнула она. – Хороший вопрос ты задала. Мне нужно над ним подумать. Ну а ты?

– Я не волонтер и даже не почетный донор, если ты это имеешь в виду.

– Ты же взяла себе некондиционную кошку. С ориенталами непросто, я читала.

Полина никому никогда не объясняла про кошку. Не стала и сейчас.

Искра – это ведь не просто животное. Она – один из якорей, удерживающих Полину в черте нормальности. «У меня есть дом, кошка и парень. Со мной все хорошо». Искра жила ту жизнь, которая Полине была недоступна. Кошка не боялась своего несовершенства, наоборот, явно полагала, что несовершенны все остальные, а уж она-то!.. Глупость несусветная – брать пример с собственного питомца, однако Полина втайне ото всех делала это, и неоднократно. В стрессовых ситуациях она старалась прикоснуться к Искре, и ощущение нежной шерсти под пальцами, сухого узкого носа или, как выразилась Саша, «лопуха» придавало жизни объем, сочность и смысл. Когда в тебе самой мало этого смысла, приходится отыскивать его источники.

– Когда я ее увидела на фото, поняла, что это моя кошка, – наконец сказала Полина. – Потому и взяла.

– Так бывает. Однажды я видела в сети картинку: идет грустный кусочек пазла на ножках, а на скамеечке сидит совпадающий с ним, но уже обнимающий другой кусочек – тот, который ему вовсе не подходит. У них у всех были такие сложные выемки! С большинством людей происходит именно это. Местами мы совпадаем, местами нет. Но бывает, что сразу происходит щелчок! – Саша щелкнула пальцами. – И мы видим своих. Иногда, к сожалению, поздно.

Это прозвучало так грустно, что Полина покосилась на Сашу и сказала то, чего не говорила никогда и никому из знакомых:

– Хочешь исповедаться?

– Можно. – Александра окинула ее оценивающим взглядом, будто стараясь понять, подходит ли Полина на роль исповедницы. Та сделала постное лицо. – Только сейчас у нас дела. Возможно, через пару дней мы купим бутылку вина, россыпь сыров и копченостей и засядем где-нибудь уютно… Или для тебя это слишком быстрое сближение? Прости, я бываю бесцеремонна.

– Нет, – сказала Полина. – Вино и сыр – прекрасная идея. В нашей новой квартире шикарная лоджия, и, кажется, я только что слышала щелчок.

Полина никогда не бывала в приютах, социальных домах; ей хватило в свое время больниц, и поэтому она шарахалась от казенных учреждений как черт от ладана. Ей казалось, что там будут только выкрашенные унылой краской стены – повеситься тянет от такой красоты! – мрачный персонал и хиреющие постояльцы, кем бы они ни были. К тому же при мысли о таких местах Полину с головой накрывала острая жалость. Боязно было, что жалость не удастся скрыть, и все это прочитают на Полинином лице, и всем будет неловко.

Сказано же – трусиха.

Но первый приют, в который они с Сашей заехали, ничуть не походил на нарисованную воображением постапокалиптическую картинку. Тут были выкрашенные бледно-голубой краской стены, по которым шествовали нарисованные веселые коты и собаки, а на дивном, усыпанном цветочками пригорке сидели два жирненьких, изображенных сочными мазками рыжих кота и взирали на всех. Саша рассказала, что вестибюль оформляла популярная молодая художница Катерина Литке[7], и вообще приют этот довольно известный, в нем многие берут себе животных. Дежурный администратор Влада, с которой Полину тут же познакомили, подтвердила:

– У нас текучка большая. Но и животных много: триста с лишним котов, двести собак… В прошлом году прошла социальная реклама, призывающая брать животных из приютов. Нам повезло – из-за росписи, да и вообще у нас пиарщик хороший, прекрасно ведет соцсети. А многие другие приюты зашиваются, конечно. Саша сказала, вам нужны коты для кафе. Пойдемте, я покажу. Света, замени меня!..

За пределами рекламного вестибюля все, конечно, оказалось печальней. Животные сидели в клетках – сколько ни называй их вольерами, суть от этого не поменяется. Полина чуть не задохнулась от ужаса, когда увидела, как кошки лежат, сидят или мечутся по клеткам. Стоило представить на их месте Искру, и становилось трудно дышать. Издалека, на грани слышимости, доносился лай: собаки располагались в соседнем корпусе.

– Здесь у нас коты-мальчики, здесь девочки, – показывала Влада. – Котята отдельно. Только вот котят я вам не рекомендую брать, с ними долго возиться придется. Полагаю, вам нужны взрослые кошки, которые приучены к лотку. – Она оглянулась, увидела выражение Полининого лица и забеспокоилась: – Все в порядке?

– Все… хорошо, – выдавила Полина. – Животных жалко.

– Мне тоже, – серьезно ответила Влада, – поэтому я тут. Да, забыла вам сказать: если кто-то из посетителей вашего котокафе захочет забрать себе одного из ваших питомцев, то это возможно и даже приветствуется. Мы так многих животных пристроили, через одно кафе уже более тысячи прошло. Они не только с нами сотрудничают, но у них место козырное…

– Еще нужны более-менее здоровые, – напомнила Саша. – Бюджет на ветеринаров, разумеется, заложен, но ты же понимаешь: Кузьку с его энурезом или Глицинию, у которой проблемы с желудком, нам не одобрят. Может, позже.

– Хорошо, поняла.

Полина не знала, как выбирать – хотелось осчастливить всех, – но тут помогла Саша. Она хорошо знала местных животных, уже прикинула, кто из них подошел бы для кафе, и показала Полине. Та выбрала двух кошек и одного кота. Влада отметила у себя, что животные зарезервированы, и можно было уезжать.

– Пойдем кофе возьмем, – сказала Полина, когда вышли с Сашей из приюта. Та понятливо кивнула:

– Я после того, как здесь поработаю, вон в ту кофейню захожу и беру двойной капучино со взбитыми сливками и карамельным сиропом. Калорийная бомба! Но ты же понимаешь, это необходимо.

Пока стояли в очереди за кофе, Полина заговорила:

– Я теперь осознаю, что преступно обходила вниманием приюты для животных, хотя в нашем городе они, кажется, есть. Знала бы, сделала бы цикл эфиров, у меня и соведущая подходящая… А ты писала сценарии о таком?

– И не один. Видишь ли, в чем дело… Человек, владеющий словом и мало-мальским даром убеждения, может пользоваться этим по-разному. Добывать себе плюшки, иметь хорошие отношения с окружающими, вдохновлять, образовывать. И разумеется, акцентировать внимание на вопросах, которые ему кажутся важными. Впрочем, кому я рассказываю, – усмехнулась Саша, – я ведь слушала твои эфиры! Я в свои тексты стараюсь тащить то, что меня волнует, о чем я хочу, чтобы люди узнали. Помню, писала как-то сценарий для одной компании – производителя современных сериалов, и дочка главного героя как раз была волонтером в приютах. За сценарий заплатили хорошо, но сцены, на которые я рассчитывала, сильно порезали. Я тебе даже немного завидую: ты в своих эфирах можешь что угодно сказать!

– Ну не что угодно… Мне черный с шоколадным сиропом, спасибо… Есть темы, которые я не затрагиваю. Есть те, в которых не разбираюсь, – тогда приходится приглашать специалистов. Ну и провокации, конечно, случаются. Однажды я дозвонилась Николаю Дроздову, представляешь? Он со своим характерным голосом у меня в эфире! Очень милый человек! Такие вещи о животных рассказывал – я и половины не знала. А потом нам все испортил звонок в эфир. Женщина таким проти-ивным голоском интересуется: «Николай, вы же много лет были убежденным вегетарианцем и вдруг стали есть мясо? Как так, вам не жалко животных, вы начали питаться трупами?!» Мы с Андреем ее выключили, конечно, чтобы еще больше лишнего не наговорила, но вопрос-то уже прозвучал. Ну, думаю, все, сейчас положит трубку Дроздов, прощай, половина эфира… А он помолчал и говорит: «Уважаемая слушательница, человек – тоже животное. И может менять свои привычки, если ему угрожает опасность, находить новые паттерны поведения. Мне сейчас по здоровью рекомендовано есть мясо. Я очень люблю своих близких и жить хочу. Но тема эта не для нашего разговора, давайте я вам лучше о летучих мышах расскажу!»[8] Он много полезного сказал и о домашних животных, и о диких. Я тоже стараюсь, чтобы была польза. Иначе зачем это все?

Второй приют оказался беднее и неприкаяннее, чем первый. Тут проживало около сотни кошек и три десятка собак, и еще неожиданно – белый еж Вася. Вася непрерывно работал ежом: сворачивался клубком, выставлял иголки, символизируя тяжесть доли покинутых животинок, и фыркал, выражая несогласие с любым мнением, кроме его собственного. Ежа Полине с Сашей, разумеется, не отдали, зато порекомендовали двух котов и двух кошечек – миролюбивых, ласковых, в самый раз для котокафе. Один кот был пожилой, но без особых проблем со здоровьем, и Полине он так понравился, что она недрогнувшей рукой внесла его в список. А третий приют, куда приехали уже под вечер, подарил будущему кафе трех братьев – Атоса, Портоса и Арамиса. Серые полосатые коты обожали друг друга, жили в одном вольере, страшно страдали, если кого-то из них уносили на процедуры или чистку ушей, и шли комплектом. Саша выразила сомнение, что их кто-то усыновит – для того нужны нервы, как канаты; Полина возразила, что в кафе и старожилы понадобятся. На том и сошлись.

– Как только оформят на всех документы, надо забирать, – сказала Саша, едва вышли из третьего приюта.

– Тогда нужно ускориться с обстановкой кафе. Купить столы, стулья, все для кошек. Сфотографировать их. – Мысль о портретной галерее на бирюзовой стене Полину не оставляла. – Эдгар все делегировал нам с Андреем, но Андрей занят на подготовке пиар-кампании. Я с ним, конечно, посоветуюсь… В жизни у меня не было столько дел!

– Тут Москва, детка. Все крутятся. Привыкай.

– Саша, а тебе «Стримлайн» хоть что-то отстегивает за то, что ты со мной тратишь свое рабочее время? – вдруг словно очнулась Полина. – Ты бы за сегодняшний день, небось, три серии какого-нибудь сериала написала!

– Я птица вольно-подневольная, – беспечно сказала Маковецкая. – Сейчас у меня только один проект, кроме твоего, да и то меня там не подгоняют. Не люблю рубиться в обойме и писать по шаблону. Когда-то с этого начинала, теперь уже могу себе позволить выбирать. Помнится, вначале загоняли меня в жесткие рамки. На телике шел тогда сериал «Ворожея», очень популярный. Меня рекомендовали выпускающему редактору, та мне прислала схему работы. Туда не плюнь! Сюда не смотри! Это герои говорить могут, а вот это – ни в коем случае! Была расписана полная схема всех сюжетных ходов, никакой импровизации. Все серии строились по одному шаблону. Я написала три эскиза – не то. Написала еще три – вообще не то. «Не делайте зрителя умнее, чем он есть», – сказали мне тогда. Я аж взбесилась. То есть оболванивать зрителя – это мы запросто, а ненавязчиво образовывать – ни за что. Знаешь, к чему прицепились? У меня героиня там увлеклась работами современных художников: абстракция, кубизм. И она мимоходом упоминала имена художников, которые ей нравятся. Что такого? Нет, говорят мне, лишнее. Вот о том, как зарыть косточку хромого енота в полночь на перекрестке, и это непременно вернет любимого – пиши, Сашенька, сколько душе угодно. А сделать зрителя поумнее – не-а. Так он и сериал перестанет смотреть, рейтинги упадут!.. Извини, – Саша принялась обмахиваться ладошкой, – что-то я завелась, как бульдозер.

– Ничего-ничего, заводись, мне нравится.

– Записываешь? – спросила Маковецкая с подозрением.

– Запоминаю.

– Все мною пользуются!.. Ладно, я к чему? А! Я вчера Эдгару-то позвонила. «Стримлайн» меня перевел на почасовую ставку, чтобы я тебе помогла и ускорила процессы. Я кем только в своей жизни не работала, не всегда меня сценарии кормили. В том числе была организатором мероприятий, знаю, кого привлечь к решению задачи. И, если ты захочешь, я могу помочь набрать команду.

При мысли о том, что не нужно будет самостоятельно интервьюировать каждого и свести общение с людьми к минимуму, Полина внутренне возликовала. Андрей, конечно, говорит, что нужно выходить из зоны комфорта, чтобы расти над собой, но Полина если и желала куда-то выходить, то лишь в зону еще большего комфорта. А тут судьба в виде Эдгара Ольховцева преподнесла ей подарок – Сашу Маковецкую. Грешно не воспользоваться.

– Это было бы прекрасно.

– Тебе тоже нужно будет их посмотреть, – предупредила Александра. – Ведь именно ты с ними будешь в итоге работать. Только… – она помялась, – можно я одному человеку нагло составлю протекцию?

– А кому?

– Моему брату. Он сейчас без работы, и ему хорошо бы чем-нибудь заняться.

– Почему так? – удивилась Полина. – Ты ведь сказала, что у него медицинское образование. Такие люди всегда при деле.

Саша тяжко вздохнула.

– Подвыгорел Даня, – созналась она. – Только ты ему не говори, что я тебе об этом рассказала. Он неделю назад ушел из клиники, где работал, и осел дома. Сказал, что сбережений пока хватит, а ему нужно поразмыслить, куда двигаться дальше. Но я его знаю как облупленного: ему нужно чем-то заниматься, чтобы в голове все стояло ровными рядами, как и на полочках. Пусть потрудится водителем и подсобным рабочим, руки у него золотые.

– Ты думаешь, он согласится? – с сомнением поинтересовалась Полина.

– У него просто нет шансов отказаться, – Саша усмехнулась так коварно, что оставалось невольно посочувствовать пока незнакомому Даниилу.

Тем вечером, вернувшись домой, Полина села и написала отличный сценарий к первому выпуску шоу. Нашла гостя, которого хотела бы пригласить, составила подробный список вопросов, обозначила тему. Довольная собой, отослала Эдгару.

На следующий день сценарий категорически забраковали.

Глава 6

Ближе к вечеру позвонили родители.

– Полька-а-а! Как мы рады тебя видеть!

– Доча, как дела?

– Дочь, мы такое видели, сейчас расскажу!..

Они толкались у телефона, оба старались залезть в кадр, смеялись, размахивали руками, болтали, не давая ей вставить и слова. Загорелые, обветренные – дети гор, облаков и неба.

В детстве Полина ужасно гордилась родителями. В ее классе у соучеников предки были скучные: разнорабочие, менеджеры, инженеры, продавцы… У Леньки папа был бизнесмен, но такой, местечкового размаха. А Полька всем рассказывала взахлеб:

– Мои мама и папа путешественники! И фотографы! И альпинисты! Они поднимались на Эверест!

То, что Валерий и Татьяна Дементьевы не зашли дальше северного базового лагеря, не уточнялось. Все равно это высоко – больше пяти тысяч метров! Полина даже представить себе не могла такую высоту. Но мама с папой показывали фото, наперебой рассказывали, как же было круто и как они однажды все-таки покорят вершину, только денег надо заработать (бабушка ворчала, что трудиться им на этот Эверест до конца жизни, удовольствие-то недешевое). Они ездили по многим странам, по знакомству вписываясь в разные мероприятия, сотрудничали с туристическими фирмами и проживали ту жизнь, которую хотели. Полина была слишком мала, чтобы брать ее с собой, да и не манили ее вершины настолько. Посмотреть на фотках или видео – да, а попробовать… Ух, страшно! Уже тогда она была трусовата и радовалась, оставаясь с бабушкой в частном доме на окраине Энска.

Потом, когда бабушки не стало и с Полиной случилось несчастье, родители, конечно, перепугались. До поступления дочки в институт осели в Энске, заботясь о ней, как могли. К сожалению, исправить нанесенный огнем и врачами вред папа с мамой были не в силах; они возили Полину на консультации в Москву, в Питер, но и там доктора качали головами. Слишком плохо были обработаны шрамы, слишком глубоки рубцы, убрать их с лица не получится. Может, в мире кто-то бы и взялся, но стоило это космических денег. Гораздо больше, чем восхождение на Эверест.

Когда Полина заочно училась на первом курсе, родителей пригласили работать в Непал – сопровождать людей до базового лагеря, «пасти» туристов, водить группы по другим вершинам Гималаев. Полина, к тому моменту ставшая девушкой самостоятельной, велела родителям дурака не валять и ехать – видно же, как они скучали без своих гор. С тех пор мама и папа в России почти не бывали; иногда они не созванивались с дочерью месяцами, пропадая в бессвязных, как выражался отец, местах. Старались при любом удобном случае дать о себе знать, но Полина не особо о них беспокоилась: альпинистами родители были ответственными, осторожными, экстрима не искали.

В конце весны, когда приоткрылись многие горные пути, родители увели большую группу на трекинговый маршрут, который обкатывала турфирма. Обычно такие экспедиции длились около двух недель, однако решили попробовать формат больше месяца, и, судя по восторженным родительским лицам, эксперимент удался. Папа с мамой наперебой рассказывали, как прошел поход, и лишь через полчаса спохватились, что Полина ни слова не успевает вставить.

– Ох, Полька, извини! Мы все о себе да о себе. Как твои дела?

– Мам, пап, – начать следовало с самого главного, – Андрей сделал мне предложение, и я сказала «да». Мы еще не назначали дату свадьбы, тут много других обстоятельств… Что?

Родители вместо того, чтобы визжать от восторга, переглянулись, и это Полине не понравилось.

– Дочь, а ты уверена, что он – тот самый? – поинтересовался папа. – То есть я понимаю, вы несколько лет вместе и он тебе очень помогает в твоем проекте, однако…

– Что тебя смущает?

– Слишком ровненько все у вас, – это уже мама. – Страсти нет. Он милый парень, я не спорю, только вот…

С Андреем родители познакомились год назад, когда прилетали в Энск. До того не могли выбраться из-за закрытых в пандемию границ. Полина нахмурилась. Ей-то казалось, что Андрей папе с мамой очень понравился, да и его родителям она пришлась по душе. И вдруг такая реакция!

– Только вот что, мам?

– Я не уверена, что он тебе подходит для жизни долго и счастливо, но решать, разумеется, тебе.

– Почему ты мне раньше об этом не говорила?

– Не думала, что дойдет до предложения.

За что Полина неистово любила своих родителей – так это за то, что они всю правду говорили в лоб. Не юлили, не изыскивали «правильные» слова, дабы не травмировать деточку. После того как врачи отказали Полине в пластических операциях, мама, обнимая ревущую дочь, сказала: «Это трудно, только вот реальность такова. Мне жаль, моя дорогая, что тебе пришлось с этим столкнуться, однако надо научиться жить по-новому».

– Андрей замечательный, и я его люблю.

– Вот и хорошо, – поспешно сказал папа. – Ты нас предупреди заранее, когда свадьба будет, мы обязательно приедем.

– Это еще не все. Мы переехали в Москву, пока не знаю, на сколько…

Родители затребовали подробностей, и разговор растянулся более чем на час. Пришлось также продемонстрировать им спящую Искру, которую папа с мамой обожали. «Моя сладенькая апельсиновая конфетка!» – сюсюкала с ней мама. «Красавица! Нефертити!» – не отставал и папа. Расстались, клятвенно пообещав созвониться завтра.

Едва Полина закончила разговор, пришел Андрей.

– Родители звонили, – она выглянула в коридор, – тебе привет и нам обоим поздравления. Я рассказала обо всем.

– Угу. – Андрей выглядел рассеянным. – Слушай, твой сценарий… В «Стримлайне» его посмотрели, и они не очень довольны.

– Почему? – удивилась Полина.

Она ведь так хорошо все придумала. Гостем назначила Лизу Алферову[9] – известную блогершу, которая в соцсетях рассказывала о своей любви к старой Москве, а в последнее время часто постила контент, связанный с кошками и кошачьими приютами. Была у нее история с дивным глухим котом Тихоном, и Полина надеялась уговорить Лизу принести его в кафе. Раз уж кошки в «Книгах, кофе и хвостах» все, кроме Искры, будут приютские, логично посвятить первую передачу именно им.

– Потому что это слишком в лоб и не соответствует тому уровню, какой «Стримлайн» от нас хочет, – устало ответил Андрей, прошел на кухню и налил себе воды из фильтра. – Я же тебе показывал списки рекомендованных гостей. Почему эта блогерша? Она не самая яркая звезда, отнюдь.

Полина остановилась в дверях, скрестив руки на груди.

– Кажется, это мое шоу, несмотря на то что я не появлюсь в кадре.

– Шоу общее, – возразил Андрей. В кухню прихромала Искра, мявкнула, потерлась о его джинсы. – Я бы очень хотел впредь не получать по шапке за такое. Это было неприятно.

– Они станут контролировать каждый наш шаг? – сухо осведомилась Полина. Ощущать себя виноватой за хороший сценарий она категорически отказывалась. Он все равно не пропадет: можно связаться с Алферовой и вывести ее в прямом эфире на своем канале, минуя котокафе, но черт… как же обидно! И это на стадии, когда заведение еще даже не работает.

– Они обязаны это делать. Перечитай контракт.

– Почему ты разговариваешь со мной так, будто я ответственна за все грехи мира?

Андрей вздохнул, растер лицо ладонями, покачал головой.

– Прости. Длинный был день и неприятный. Мы отсматривали потенциальных ведущих.

– Что? Но…

– Да, да, я помню, что мы утверждаем их вместе. Мы с Эдгаром провели предварительный отсев, дабы не тратить твое время. Проект должен запуститься в сентябре, сценарии нам необходимы на полгода вперед, чтобы договориться с участниками. У нас полтора месяца осталось, а ничего еще не готово.

«Еще и я со своими фантазиями», – подумала Полина. Она знала, что ее сценарий хорош – но, может, он хорош исключительно для ее собственной программы? Здесь Москва, люди хотят другого. Надо запросить у Эдгара данные по целевой аудитории и сделать то, что захочет зритель. Кажется, именно так это работает?

Контракт на год, напомнила она себе. Ради Андрея. Он помог ей стать энской знаменитостью – Полина поможет ему покорить Москву.

– Я все переделаю. Кого вы хотите в первый эфир?

– Звезду покрупнее. Есть возможность договориться с парочкой актеров, которые снялись в нашумевших фильмах, вот из них и будем выбирать.

Ложась вечером в постель рядом с Андреем, обнимая его, вырубившегося в три секунды, Полина подумала: мама с папой просто другие. Им нужно, чтобы чувства пылали, искрились, чтобы вечно было горячо. А она, Полина, совсем не такая.

Ей уже на всю жизнь хватило огня.

Брат Саши Даниил оказался высоким молчаливым мужчиной. Встреть его Полина ночью на темной улице, возможно, не испугалась, но насторожилась бы. Он был тренированный – видно, что долгие часы проводит в зале, вряд ли такие бицепсы накачиваешь, работая медбратом. «Чрезмерно узкое его лицо подобно шпаге, – зазвучало в Полине, едва она увидела Маковецкого, – безмолвен рот его, углами вниз, мучительно-великолепны брови…» Цветаевские строки ложились на Даниила как родные. Из них можно было шить ему одежду.

На Полину Маковецкий при встрече посмотрел так внимательно, будто они встречались давным-давно, сто лет не виделись и вот теперь стоят друг напротив друга, жадно впитывая изменения: кто каким стал? Однако это была всего лишь иллюзия; с Сашей Полина уже успела обсудить знакомых – и общих не нашлось. Да и колоритную эту парочку, брата и сестру, забыть нельзя, если уж разок встретил.

– Спасибо, что согласились поработать с нами, – сказала Полина, пожимая руку Маковецкому. – Нам сейчас очень нужна помощь.

– Сашка и мертвого из земли подымет и заставит служить ее интересам, – Даниил усмехнулся краешком губ. – Я все равно пока ничем не занят и решил поддержать эту гнусную шантажистку.

– Я все слышу! – протрубила Александра откуда-то из подсобки.

Даниил действительно оказался мастером на все руки. Осмотрел помещение, сделал пару ценных замечаний, принес из минивэна инструменты и кое-что подправил. Отвез Сашу и Полину в огромный мебельный магазин и ходил за ними, словно телохранитель, пока девушки, дурачась, пробовали сидеть и лежать на разных диванах, стульях и креслах.

– Саша, представь, что ты приютская кошечка. Тебе тут удобно?

– Я очень хорошо поевшая кошечка, мне жестковато.

Все было не то. Через час Полину осенило: комиссионки! В винтажной мебели она не разбиралась, Маковецкие тоже, и был выловлен в московских глубинах некий Сашин знакомый Вадик, который наперечет знал все нужные магазины. В третьем из них нашлись и столы, и кресла, и даже буфет, в который Полина влюбилась с первого взгляда. Был он огромен, приземист и стоял на тонких ножках, словно лягушка вида злая щитоспинка; разгорелась нешуточная дискуссия: если загрузить в него посуду, выстоит или нет?

– А если коты сверху сядут?!

– Ты что, Саш! Они же легкие, как пушинки!

Полина даже уложилась в выделенный «Стримлайном» бюджет.

Назавтра мебель доставили, призвали еще парочку Сашиных знакомых и начали расставлять. Полина старалась держаться чуть в стороне: к Маковецкой, как к «своей», она привыкла сразу, словно бы Александра являлась потерянной частью ее и вот наконец нашлась; Даниил походил скорее на тень, а не на живого человека – усталый, молчаливый. Остальные же люди при общении вживую по-прежнему настораживали Полину. Сашины знакомые о ее шрамах спрашивать не стали, но она же видела, что косятся.

Вечером, наспорившись до хрипоты и придя к консенсусу, оставили Даниила сооружать лесенки для котиков и поехали к Полине на балкон пить. Затарились в «Перекрестке» вином, сыром и колбасой («Полька, я жить не могу без чоризо! Берем сразу палку!»), загрузили в пакет кило винограда и поднялись на тринадцатый этаж. Искра обрадовалась. Она вообще любила гостей.

– Какое ж ты все-таки чудо ушастое! – Маковецкая устроилась на полу, пока Полина сервировала столик на лоджии, и тискала Искру за тощие бока. Кошка млела. – Только почему все ориенталы выглядят, будто их не кормишь?

– Мя! – сказала Искра.

– Вот! Она согласна! Самая голодная котинька на свете!

– У нее внутри черная дыра, – философски откликнулась Полина. – Там все пропадает без следа. Иди, готово.

Солнце почти село, и к Москве подступали сиреневые сумерки; облака в вышине пылали, как подожженные обрывки газеты. Мимо окна метались стрижи, и Полина радовалась, что Искра по жизни к птичкам равнодушна: посмотреть – да, а ловить – ниже ее королевского достоинства. Кошка устроилась на одной из платформ когтеточки, вытащенной на лоджию, аккуратно подобрала под себя лапки и смотрела, как город погружается в летнюю ночь.

Долго болтали о разном. Саша рассказывала о местах, где побывала, – она любила путешествовать по России, о том, как смешна и неказиста жизнь простого сценариста; Полина – как она любит уйти к морю с книгой, сесть там и читать, и о гостях, что приходили на эфир, и о папе с мамой. Про бабушку старалась не упоминать. Такие воспоминания потащили бы за собой все остальное, а Полине не хотелось вытаскивать это на свет. Не сегодня.

– Но что же за история, ради которой все мы здесь сегодня собрались? – поинтересовалась она, когда одна бутылка белого вина закончилась и была извлечена из холодильника вторая. – Какие демоны терзают твою нежную душу, Александра?

Маковецкая вздохнула, подперла кулачком пухлую щеку, понурилась.

– Просто я, Полька, дура, которая в упор не видит своего счастья. А когда замечает, уже поздно.

– Как так?

– Ну смотри. Серьезных отношений у меня было две штуки, и расходились мы потому, что я начинала скучать. Вначале смотришь: мальчик бойкий, умный, интересный, вместе с ним мы горы свернем! А через год-другой начинается бытовуха. Причем я к ней спокойно отношусь, но в мужиках прорезается домостроевский акцент. Один мне даже книгу о вкусной и здоровой пище подарил на Восьмое марта, представляешь? Уважил так уважил!

Полина хмыкнула.

– Сомнительное какое-то уважение. Я вот готовить не очень люблю. Если бы мне Андрей такую книгу принес, я б его ею и стукнула.

– А я люблю, но это же не повод! В общем, разочаровалась я по полной. Думаю, побуду пока свободной женщиной, присмотрюсь. Работы опять же много. Из-за нее все и случилось.

Полина кивнула, словно поощряя Сашу: продолжай. Даже Искра, казалось, внимательно слушает.

– Один знакомый редактор позвал меня на заказной проект. Я к тому моменту была востребованным автором и с ними почти завязала, но тут не удержалась. Грешна! Польстилась и на деньги, и на славу. Надо было разработать сценарий автобиографического фильма, который рассказывал о жизни и творчестве одного известного российского актера. Начинал он еще в советские времена, до сих пор популярен. – Саша назвала фамилию, и Полина уважительно приподняла брови. – Предполагалось, что профессиональный интервьюер его опросит, а я на основе этих материалов напишу сценарий документального фильма, в котором актер снимется. Я привыкла свою работу делать хорошо, потому закопалась в проект по уши. Написала так, как хотела. Ух, хороший получился сценарий! Редактор посмотрел на меня с некоторым сомнением – я тогда не поняла почему – и дал актеру почитать. Потом вызвали меня, усадили и как давай песочить! Редактор-то все понимал, а вот актер усердствовал. И писать я не умею, и все факты переврала, и вообще он не имел такого в виду здесь, здесь и здесь. Я ему запись интервью ставлю, говорю: «Да вы же ровно этими словами сказали!..» – а он мне: «Милая моя, мало ли что я говорю в интервью! То интервью, а то фильм! Ваша задача была все это тонко обработать, чтобы я прочитал и понял – вот оно, мое кино!» Ничего я не поняла, но согласилась переписать. Месяц пыхтела, переделала. Приношу – еще хуже! В этот раз он на меня вообще орал, заказчик наш. И с одной стороны, возможно, он и прав, с другой – я профессионал, однако даже самый крутой профессионал не может вынуть фантазии из его головы в том виде, в каком они есть…

Саша шумно выдохнула, поморщилась, глотнула вина.

– Безобразная случилась сцена. Он на личности перешел, и по умственным способностям моим проехался, и по внешности. Редактор пытался ему что-то сказать, но тот закусил удила, аки чапаевский жеребец. Как же! Народный артист России, какая-то сопля посмела его перебивать! Тут я сказала, что, естественно, дальше работать не буду и пусть ищут другую дурочку. Что началось! Он мне в лицо орет и слюной брызжет: «Ты у меня в кинобизнесе работать не будешь, лимита! У меня везде знакомые, я тебе путь в профессии зарежу! Быстро пиши как полагается! Понаехала тут и условия ставит!» Это я еще в начале сотрудничества, когда он мне милым казался, сообщила, что я не москвичка. Я скромненько так глаза долу опустила, говорю: «Я что, я ничего… Мы, иногородние, должны держаться вместе. Вы ведь и сами из Перми!» Знаешь, как в мультиках показывают, что у героя пар из ушей пошел?.. Вот тут я вживую наблюдала эффект, честное слово! Редактор мой сидит с фейспалмом, только сигнализирует мне красными ушами, как семафорами: остановись, Сашка, заройся в землю и не отсвечивай, может, пронесется мимо паровоз неудачи!

Маковецкая рассказывала это таким нарочито трагичным тоном, что Полина не удержалась, фыркнула.

– Но я ж так не могу! Я работала! Говорю, давайте разорвем контракт, вы найдете подходящего исполнителя или сами сценарий напишете, вы же талантливый. Редактор уже на все согласен, а артист говорит: «Окей, но платить мы вам не будем, так как работу вы не сделали. Идите отсюда и подумайте над своим поведением».

– То есть другого исполнителя у них нет, – сделала правильный вывод Полина.

– Именно. Выхожу я, изо всех сил стараюсь не зареветь – обидно же! – а тут мне навстречу Эдгар. «Стримлайн» с той компанией сотрудничал, Ольховцев по делам приехал. Мы были знакомы, но шапочно. Он меня остановил и говорит: «Александра, кто вас обидел?» А я не удержалась, как разревелась ему в плечо! Обрисовала, в чем дело. Эдгар мне сунул упаковку бумажных платочков, сказал подождать его и ушел. Стою, сморкаюсь, как слон на водопое. Возвращается Ольховцев через десять минут, берет меня за руку и ведет обратно в переговорную. Там эти двое сидят мрачные. Редактору стыдно, что он меня так подставил, – как выяснилось, знал о характере артиста, но мне не сказал, – да ведь стыд на хлеб не намажешь. Но Эдгар тоже непростой человек. У него где-то наверху родственники, причем не только в киноиндустрии, а и в Администрации президента. И что-то он такое артисту пообещал нехорошее. Отпустили они меня. Заплатили – будешь смеяться! – пятьдесят тысяч рублей. Я думала в суд подать за моральный ущерб, но Эдгар отговорил.

– Неприятная история, – согласилась Полина, – но при чем тут…

– Тогда-то я в него и влюбилась, – трагически закончила Саша.

– В артиста? – не поверила Полина.

– С ума сошла? В Эдгара!

Они посмотрели друг на друга круглыми глазами. Искра заинтересованно мявкнула.

– В Ольховцева, – пояснила Саша, как будто у них с Полиной имелась целая рота свободных Эдгаров, достойных немедленной влюбленности. – Мгновенно и наповал. Правда, будучи особой с заторможенным пониманием столь сложных чувств, осознать свалившуюся на меня радость любви смогла не сразу – и упустила возможность. Живу теперь с этим.

– Он занят?

– Сейчас уже да. Потому я и говорю, что счастье свое профукала, – снова трагически вздохнула Маковецкая. – Я поперву ужасно стеснялась. Эдгар взялся мне помогать: в «Стримлайн» взял на контракт, рассказал, к кому лучше не соваться, а с кем можно спокойно работать. Нынешних моих заказчиков тоже он ко мне привел. В общем, добрый человек, хороший. И пока я щелкала клювом, к доброму человеку прилип репей.

Саша включила телефон, открыла соцсети и, полистав, сунула Полине под нос:

– Вот, любуйся.

Со студийной фотографии на Полину смотрела женщина-мечта. Она нежно присела на диван так, чтобы бежевое платье максимально обнажало совершенные длинные ноги. Золотые локоны струились, губы сложены в манящую полуулыбку… На фото отчетливо не хватало мужиков, уложенных штабелем. Вместо дивана.

– Вероника Козловская, – с уникальной смесью ненависти и восхищения произнесла Саша, – нынешняя девушка господина Ольховцева. Психолог, коуч, энергопрактик. Блогер, разумеется. Пока я решалась признаться Эдгару в чувствах, он познакомился на светском рауте с этой нимфой, и вот уже год они встречаются. Полагаю, дело идет к свадьбе.

– Ты такая решительная, – осторожно проговорила Полина, – отчего же…

Маковецкая безнадежно махнула рукой.

– Поль, давай посмотрим правде в глаза. Я для него слишком бодипозитивная.

– И что? – Полина и думать забыла о Сашкином телосложении. Оно совершенно не имело значения, абсолютно! Десять минут общения – и вообще становилось неважно, как выглядит девушка перед тобой, а выглядела она прекрасно. – Александра, ты красавица! И не смей думать, что это не так!

– Я и не думаю. Полина, правда, я себе цену знаю. Знаю свое тело, умею за ним ухаживать, одевать, и я его люблю. – Это прозвучало так обыденно, что ясно было: вправду любит. Впрочем, и по предыдущему общению с Сашей Полина это уже поняла. – Однако если говорить о нашем обществе… Возможно, в Бразилии, где много-много диких обезьян и фигуристых женщин, мое телосложение и вызывало бы восхищение у всех, включая таких, как Вероника. Завидовали бы мне черной завистью! Однако мы живем в России, стране советов, приветов и заветов. Сколько я слышала в свой адрес насмешек – не передать, – Саша весело хмыкнула. Не похоже было, что ее всерьез это заботит. – Сколько посторонних людей говорили, что мне просто необходимо похудеть, что я себя запустила, что я себя ненавижу и заедаю стрессы… «Не худеешь – значит, не хочешь!», «Обжираешься небось по ночам», «Не бывает гормональных нарушений, бывает отсутствие воли к жизни». Во мне девяносто пять кило, Поля, а я для большинства женщин – жиробасина и, как там еще говорят… Не помню, я не вникаю особо. Притом я не отгораживаюсь от реальности и прекрасно знаю, какой уровень бодишейминга существует у нас на открытом и скрытом уровне. Как-то я писала сценарий, – Саша взяла бутылку и разлила остатки вина по бокалам, – в котором описала практически себя. Девушку с хорошим уровнем самооценки, которая живет как хочет и не парится, считая, что в ней какие-то лишние килограммы присутствуют. Для здоровья гуляет, ест нормально, но вот такая она, как я. И была в том сценарии сцена, где она приходит устраиваться на работу, причем не секретарем, лицом компании, а бухгалтером. Сиди себе и циферки складывай. Но эйчар ее заворачивает, а когда героиня спрашивает почему, отвечает откровенно: «Наш босс любит, чтобы все было идеально». А она, по мнению эйчара, в идеальную концепцию не вписывается. Ох, что было на редакторском совещании! Долго думали, пропускать сцену или нет, и все-таки пропустили. Может, глянешь как-нибудь, «Посмотри на меня» называется сериал. И это лишь один срез реальности: выбирают в первую очередь стройных, глупо отрицать. Я просто это приняла и живу так, как хочу.

– Саш, я тебе завидую, – сказала Полина. То ли вино, то ли приятное общество развязало язык. – Я совсем не такая – и прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Даже когда я волосы распускаю, шрам все равно виден. В пандемию, когда маски на всех нацепили, не поверишь, я два года счастлива была. Ходила как белый человек везде, никто на меня не смотрел с жалостью, удивлением или отвращением. Дети пальцем не показывали. Их же обычно родители не одергивают. «Мама, мама, почему тетенька такая страшная?» Одна из десяти матерей извинится передо мной, а потом спокойно объяснит ребенку, что люди бывают очень разные и так говорить о них некрасиво. Остальные просто уведут подальше от тетеньки – а вдруг Франкенштейн напрыгнет? Я не могу, как ты. Поэтому за меня работает цифровой аватар, поэтому «Стримлайн» не захотел меня видеть в кадре. Савченко дала добро проекту, только если я останусь вне зоны видимости.

– Серьезно? – нахмурилась Саша. – Я не знала. Думала, это твое решение.

– Я ему в какой-то мере обрадовалась. Андрей горит этим проектом, ему это просто необходимо. Моя задача – помочь… Мне кажется, Эдгар проглядел тебя, Саша, и шансы еще есть. – Полина сменила тему: – Ты красотка, ты талантлива и себя любишь, и не зря же он тебе помогал.

– Все не так просто. Вот если бы я была кошкой, – Александра указала на Искру, вытянувшую во все стороны длинные лапы, – то меня бы любили такой, какая я есть, безусловно. Все любят котиков.

– Ну не все, – возразила Полина, – есть же собачники.

– Один мой друг однажды держал удава, – оживилась Саша, – сейчас расскажу. Купил он его с рук на блошином рынке, будучи нетрезвым и думая, что это ужик…

Глава 7

– Вы завтракали сегодня? – спросил Даниил.

Полина удивленно подняла на него глаза. Она устроилась в углу кафе, где продолжали идти подготовительные работы, и набрасывала вопросы к завтрашнему дневному эфиру. Андрей за стойкой с кем-то ругался по телефону – кажется, не сошелся с собеседником во мнениях насчет стоимости рекламы. Саша где-то пропадала, нанятая уже уборщица тетя Нина елозила тряпкой по полу и ругалась, когда ходили по помытому. Все были при деле.

– Вы пришли очень рано, – объяснил свой порыв Маковецкий, – и с тех пор только кофе пьете. Сейчас почти два часа дня. Я собирался на обед. Хотите составить компанию?

– Не знаю. А зачем вам моя компания?

С Сашей Полина перешла на «ты» через пять минут знакомства; с Даниилом они по-прежнему друг другу выкали, хотя и работали вместе уже больше двух недель. Маковецкий держался вежливо и, как показалось Полине, отстраненно. Занимался своими делами: закончил с лесенками, подключил все купленные торшеры, причем как-то так ловко уложил везде провода, что их не было заметно; помог Андрею и новому оператору Косте прикинуть, где лучше расположить зону интервью, и под Костиным чутким руководством двигал свет по миллиметру. Полине даже не приходило в голову, что Даниил замечает, завтракает она или нет.

– Возможно, мне мешает медицинское образование, – Маковецкий еле заметно усмехнулся. – При том, сколько вы работаете, Полина Валерьевна, вы совершенно недостаточно питаетесь. Извините уж за этот непричесанный совет, как сказала бы моя сестра. Я хочу вас угостить обедом. Пойдемте?

Полина глянула на Андрея. Тот что-то сердито говорил в трубку, не обращая ни на кого внимания. Полина осознавала, что нужно позвать жениха, – и вдруг поняла, что не хочется. Если его сейчас прервать, будет смотреть волком. «Я ему принесу еду, – утешила себя Полина, – как хорошая невеста». Невестой она была пока только на словах, в их с Андреем отношениях ничего не изменилось; Полина бы просто сходила расписаться, но жених настаивал, что нужно нормально (хоть и не медийно теперь, когда Полину как ведущую забраковали) сыграть свадьбу. «Это самый запоминающийся день в жизни, я хочу, чтобы для тебя он был неповторимым». Все дни неповторимы, ага.

Полина спохватилась, что слишком уж задумалась, а Даниил ждет ответа.

– Хорошо. Идемте.

На улице стояла жара. Август растекался по асфальту солнечными желтками, которые, казалось, шкворчат, поджариваясь. В тени дерева сидели два подростка, пили ледяную газировку из запотевших бутылок. Пожилая женщина, выгуливавшая болонку, уговаривала свою питомицу пойти дальше: «Ну же, Бусинка, давай, тебе надо гулять!» Бусинка валилась на бок, раскидывала лапы и всем видом демонстрировала: единственное, что ей надо, – помереть спокойно. И косточку. Чертыхнувшись, женщина подхватила разморенную собаку под пузо и широким шагом направилась прочь. Бантик на голове болонки подпрыгивал в такт хозяйкиным шагам.

Кафе оказалось в паре кварталов от «Книг…», и Полина, зайдя, окунулась в хрупкую карамельную прохладу. Пахло выпечкой, на витрине выстроились ряды круассанов с разными начинками, а еще тут предлагали бизнес-ланч. Удивительно, что людей немного.

– Они не так давно открылись, – объяснил Даниил, и Полина опасливо покосилась на него: он что, мысли читает? – Пока набирают клиентов. Поэтому и толкучки нет.

– Это хорошо.

– Я заметил, что вы не любите толпу.

Взяв два бизнес-ланча, устроились за столиком у окна. Полина хотела по привычке забиться в угол, однако Даниил предложил место и угощал, поэтому она не стала критиковать его выбор. Официантка принесла два куриных супа с лапшой и сообщила, что салаты будут через пять минут.

– Вы, похоже, наблюдательный, – заметила Полина. Суп был слишком горячим, и она ждала с занесенной ложкой: обжигающую еду Полина не ела никогда. – Заметили, что я не обедала, про толпу догадались.

– Это несложно.

– Вам нравится у нас? – Полину иногда занимал этот вопрос – а почему бы и не поинтересоваться сейчас! – Саша сказала, что уговорила вас поработать, но вы сами, возможно, предпочли бы побыть дома после увольнения.

Даниил едва заметно пожал плечами и взглянул прямо на Полину. Глаза у него были яркие, сияющие, озорные, как у Сашки, и вообще не шел ему спокойно-грустный взгляд.

– Нормально. Саша – знаток человеческих душ. Если бы она не была таким хорошим сценаристом, пошла бы учиться на психолога. Но она с детства сочиняла, рассказывала свои истории детям во дворе. Выходишь, бывало, из дома, а под яблоней сидит толпа детишек, и все завороженно слушают Александру, – Даниил по-доброму усмехнулся. – Она вещает, руками размахивает… Вот и сейчас она решила, что мне это необходимо. Кстати, оказалась права.

– Я рада, что вам у нас хорошо.

– А вам у нас хорошо?

Полина чуть приподняла брови.

– Что вы имеете в виду?

– Вы довольны тем, как все идет?

– Вполне.

Суп достаточно остыл для того, чтобы его можно было есть, и Полина попробовала. Недурно.

Даниил, кажется, собирался что-то сказать, но затем передумал и едва заметно покачал головой. Заговорил деловым тоном:

– Завтра поедем забирать ваших кошек, Полина Валерьевна. Я купил десять переносок, они в минивэне. Миски, корм, лежанки – все закуплено по списку. Саша говорит, котам дадут с собой их приютские одеяла, чтоб перенести привычный запах на новое место. Как думаете, не передерутся ваши питомцы?

– Коты все кастрированы, кошки стерилизованы. Все привыкли к большому кошачьему обществу и смене обстановки. Надеюсь, что нет. Хотя я не зоопсихолог. Может, следовало бы пригласить?..

– Зоопсихолога? – поморщился Даниил. – Нет уж. Если что, я справлюсь.

– Вы умеете ладить с животными?

– С детства. Была когда-то мысль пойти работать ветеринаром.

– Почему же не стали им?

– Жизнь по-другому сложилась. Впрочем, еще не вечер.

– Саша сказала, вы были медбратом.

– Кем я только не был, – философски сказал Маковецкий. – Даже тренером в качалке.

– Неудивительно, вы в прекрасной форме. А что самое сложное в работе тренера?

– Это интервью, Полина Валерьевна?

– Извините, – смутилась она, – я случайно.

– Вы случайно расспрашиваете людей, как дышите. Это ваш талант. А вас кто-нибудь так расспрашивал когда-нибудь?

– Не далее как несколько дней назад – ваша сестра, – фыркнула Полина, вспомнив посиделки на балконе.

– Сашка может, – согласился Даниил. – Если она кем-то заинтересовалась, то пиши пропало, такое надолго. Впрочем, – добавил он непонятно к чему, – это у нас семейное.

Принесли салаты, и Полина не стала уточнять, что Маковецкий имел в виду. До явления куриного шницеля в компании пюре ели молча, однако Полина все время ловила на себе внимательный взгляд Даниила и в итоге не выдержала:

– А что вы так на меня смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут. Вы на мне дыру протрете.

– Красота-то какая, лепота, – не остался в долгу Даниил. – Полина, извините, если буду бестактным. Можно ли задать вам профессиональный медицинский вопрос?

Она тяжко вздохнула: понятно уже, что за этим воспоследует.

– Задавайте.

– Что сказали врачи по поводу ваших ожогов?

– Вам всю медкарту пересказать? – мягко спросила она. Обычно такие вопросы раздражали Полину, заставляли ее напрягаться, но тут не было внутри ни возмущения, ни злости. Может, дело в тоне, которым Даниил задал вопрос: в меру нейтральный, в меру сочувствующий. Голос врача. – Или только финальные выводы?

– Финальных выводов будет достаточно, спасибо.

– Термические ожоги III-А степени, – ровным голосом произнесла Полина. – Голова, спина, руки, немного на ногах есть, но там в основном вторая степень. Проводилась некрэктомия. Пересаживали ткани. Были келоидные рубцы, врачи опасались, что они разрастутся дальше, но рост остановился. Многие рубцы образовались так, что косметическая хирургия невозможна – лазерная шлифовка, например, в моем случае противопоказана. Есть пара экспериментальных клиник в США и Израиле, но где я, а где Израиль. И там тоже не гарантируют результата.

– Вам сложно?

Этот простой вопрос поставил ее в тупик. Сложно что? Жить с этим, разминать каждое утро пораженное тело, замазывать шрам тональником – и понимать, что он все равно проступает через него уродливой бугристой массой? Или же сложно смириться с тем, что уже произошло и она сама, Полина, во всем виновата?..

– Мне нормально, – сказала она, словно бы опуская заслонку между собой и Даниилом. Он понял, кивнул:

– Хорошо.

– Зачем вы спросили? – не выдержала Полина.

– Вы мне интересны.

– Как случай из практики?

– Как человек.

Это тоже ставило в тупик: чем она могла заинтересовать Сашиного брата? Однако Полина решила не выяснять. «Странный он, – думала она, разрезая шницель на мелкие кусочки и один за другим отправляя их в рот, – может, так проявляется выгорание? Никогда с подобным не сталкивалась». Мысленно сделала себе пометку: вот хорошая тема для эфира! Сейчас выгоревших на работе людей пруд пруди. Полина иногда задумывалась, что делала бы, если бы не отыскала себе работу по душе, не создала ее из пепла. Становилось страшновато, и она гнала такие мысли прочь: чур, чур меня! У меня есть мой эфир и кошка, остальное не так важно.

Дальнейший разговор покатился легко, словно картонка по ледяной горке. Даниила интересовало, как дела в Энске: закончили ли реконструкцию набережной, начатую в прошлом году, и много ли в начале лета было туристов. Полину же беспокоили аспекты московской жизни. Сейчас практическими вопросами занимался Андрей, однако и ей самой придется столкнуться с ними – в конце концов, она взрослая самостоятельная девушка двадцати восьми лет от роду, негоже прятаться за широкой спиной мужика. Особенно Полину занимало, сложно ли «понаехавшим» адаптироваться в Москве.

– Мне кажется, я до сих пор не привык, – сказал Даниил. – Уже несколько лет здесь живу, и все равно кажется, будто город мне чужой. Когда родился у моря, его очень не хватает. С другой стороны, Москва – город невиданных возможностей. Хотя с точки зрения медбрата, люди везде одинаковые.

– Именно возможности нас сюда и привели…

– Вас или вашего жениха?.. Простите! – Маковецкий тут же поднял руки, увидев выражение лица Полины. – Это было бесцеремонно.

– Более чем, – процедила Полина. – Мы с Андреем приехали сюда развивать проект, и спасибо, что вы в этом помогаете. Мне нужно возвращаться.

Обратно шли в молчании. «Крылья, кофе и хвосты» встретили прохладой – в помещении заработал кондиционер – и громкими разговорами фотографа и осветителя, жаждущих опробовать на ком-нибудь выставленный свет. Полина от сомнительной чести отказалась и сбежала работать в подсобку. Андрей по-прежнему висел на телефоне, что-то кому-то доказывая, и даже не заметил, что невеста куда-то уходила. А еду-то невеста ему принести забыла… Отвлекли. «Как он посмел? – думала Полина про Даниила, ощущая себя булькающим чайником, с которого вот-вот слетит крышечка. – Что он о нас с Андреем знает? Ничего!» И все же крутилась на краю сознания подленькая мысль: окружающие замечают больше, чем Полина думает. Она-то полагала, будто ее решение поддержать Андрея и дать ему этот московский шанс очевидно лишь для нее одной. И оказалась совершенно не готова к тому, что это читается другими людьми, как сказка про настоящую невесту, готовую несколько лет пасти овечье стадо, лишь бы расколдовать своего жениха[10].

Глава 8

Коты, разумеется, нервничали. Пока забирали всех животных, оформляли бумаги и грузили в минивэн, полдня прошло. В «Книги, кофе и хвосты», над входом в которое уже красовалась вывеска с названием и логотипом-Искрой, приехали под вечер. Весь день Полина общалась с Даниилом только на рабочие темы, решив это знакомство дальше очерченных рамок больше не выводить. Маковецкого, казалось, подобное решение тоже устраивает.

Переноски затащили в кафе, поставили рядком на полу. Андрей, по такому случаю прервавший все свои переговоры, снимал видео на смартфон, привычно обходя камерой Полину. Однако, кроме него, работал и оператор со стедикамом, свет стоял так, чтобы всех котиков зрители смогли хорошо разглядеть. Только сейчас Полина ощутила, насколько близко наспех созданная команда подошла к финишной черте, и обвела взглядом кафе, прикидывая, все ли готово.

Почти. Необходимо дать котикам пару дней для адаптации, затем им проведут фотосессию и сделают портретную галерею на стене. В кафе установили все оборудование для открытия, в том числе бактерицидные рециркуляторы воздуха, входившие в список обязательных требований при открытии такого заведения. За стойкой появился кассовый аппарат, в подсобке, она же каморка для начальства, – компьютер; сегодня должен был подъехать рекомендованный Сашей бариста, и, если его одобрят для работы, он же и выберет кофемашину. Заключены были контракты с поставщиками еды и сладостей; полноценную кухню не делали – это добавляло сложностей, – поэтому вся пища будет привозиться в одноразовых упаковках, а уж бариста, он же бармен, разогреет ее до нужной кондиции в микроволновке. Чтобы сэкономить время, в подсобку втиснули еще и две посудомоечные машины. Послезавтра окончательно утвердят новую ведущую (этого момента Полина ждала с опаской и неохотой, так как именно ей предстояло сделать окончательный выбор), и запустится реклама. А потом и до первого эфира дело дойдет.

Сценарий Полина переделала. Села и переписала, как того хотел «Стримлайн», выбрав в качестве первой «жертвы» красавицу и умницу – актрису Лилию Цветкову, только что засветившуюся в нескольких рейтинговых ромкомах, ранее игравшую одну из главных ролей в многосезонном сериале «Мамины любимицы». Когда Андрей ей позвонил, Лилия пришла в восторг, сказала, что обожает котиков и готова на все, чтобы стать первой гостьей в кафе. Нейтральный список вопросов, подсказки для ведущей – все было готово, лишь бы сама ведущая не подкачала.

Но главное – это коты. Аня, помощница оператора, открыла первую клетку, и на волю осторожно выбрался Борис – пожилой котик из второго приюта, хоть и уставший, но исполненный собственного достоинства. Одна за другой открывались переноски, кошки выходили на волю. Кто-то бежал прятаться, кто-то охотно шел к людям на руки, две кошечки активно исследовали помещение. Нахальные братья Атос, Портос и Арамис вначале оробели, однако уже несколько минут спустя запрыгнули на стойку к Искре и начали знакомство. Полина стояла рядом, вне зоны видимости камер, чтобы в случае чего быстро вмешаться. Только это не понадобилось: через пять минут Атос с оттягом вылизывал Искре спинку, а Портос с Арамисом привалились к ней теплыми боками.

– Мушкетеры и Миледи, новое прочтение сюжета, – прокомментировала Саша, и все засмеялись.

С появлением котиков кафе ожило, обрело некую законченность, и, хотя дел было еще невпроворот, становилось ясно: огромный шаг на пути к цели сделан. Полина улыбнулась, глядя, как Андрей наглаживает трехцветную Василису, а немного пугливый черно-белый Крендель забрался к администратору Карине на коленки и там притих, отыскав, по его мнению, самое безопасное место в округе.

– С этого дня все моем руки и дезинфицируем обувь на ковриках при входе, – говорила Карина, – правила я вывесила и в основном предбаннике, и у черного хода. Котов не будить, если спят, не дергать, не подкармливать – у них у всех своя диета. За питание ответственная Лена, к ней же обращайтесь, если у вас возникнут сомнения в том, нормально ли себя чувствует кошка и нет ли изменений в ее обычном поведении.

Лена Воропаева, фелинолог, помахала всем рукой. Ее прислал «Стримлайн»: Эдгар решил, что кафе нужен специалист подобного профиля. Лену наняли на полставки, чтобы следила за котами; впрочем, этим должен был по мере сил и возможностей заниматься весь персонал. Карину нахально переманили из другого кафе подобной направленности, пообещав оклад в полтора раза больше, поэтому опыт работы в заведении с животными у нее имелся. Команда подобралась бодрая и весьма приятная. Полина отбирала людей вместе с Сашей, и, хотя большую часть вопросов потенциальным соискателям задавала Маковецкая, добровольно взявшая на себя роль эйчара, окончательное слово было за Полиной. Сейчас коллектив практически сложился, оставался открытым вопрос с бариста.

Оглядывая людей и котиков, собравшихся в одном помещении, Полина незаметно выдохнула. Кажется, безумная идея, зародившаяся когда-то на кухне (помнится, сидели с Андреем, вытянув ноги на табуретку, пили пиво и закусывали сыром с плесенью), стала реальностью. Андрей тогда вспыхнул идеей сразу, все говорил и говорил, насколько это перспективно, и что такого еще не делали, и что у него на примете есть инвесторы, которым можно подобное предложить… Полина кивала, слушала воробьиное чириканье за окном, протягивала ладонь и касалась шерсти Искры. Все это казалось фантазией – из тех, что, конечно, хороши, но непонятно, как к ним подступиться.

Андрей подступился к слону, отрезал от него кусочек за кусочком, пока весь слон не оказался аккуратно уложен на блюде. Не очень аппетитная ассоциация, но, по сути, верная. Это проект Андрея, он его сотворил. Полина ощутила странную, приправленную горечью гордость. Хотелось бы поддержать жениха полностью, открыто став ведущей проекта; и тогда, на первой встрече в офисе «Стримлайна», промелькнуло мгновение, когда Полина была готова так поступить. Только ради него.

Мелькнуло и пропало.

Послезавтра они выберут ведущую, и проект обретет новое лицо. Она, Полина, останется тенью за кадром, как всегда хотела. Ведь хотела же, правда?

Она облокотилась о стойку и погладила Искру, которая млела от внимания. Атос теперь вылизывал ориенталке лапу, и кошка подставляла ее под шершавый язык кавалера столь величественно, что сама Анна Австрийская позавидовала бы.

Десять девушек, отобранных для окончательного кастинга, поразили Полину до глубины души. Она разве что на картинках видела такую концентрацию красоты и женственности.

Полина устроилась в углу, чтобы не отсвечивать лицом и никого не смущать, а Андрей и Эдгар вели собеседование, задавая подготовленные вопросы. Вначале побеседовали со всеми сразу – смотрели, как девушки работают в компании конкуренток; потом попросили выйти всех в коридор и начали вызывать уже по одной. С теми, кто отчетливо не подходил, прощались быстро. В конце концов, осталось двое, и тогда уже Полина подсела к столу, начала спрашивать сама. После того как за претендентками закрылась дверь, уверенно произнесла:

– Алена.

– Мне она тоже показалась наиболее подходящей, – кивнул Эдгар.

– Имя хорошее, – задумчиво заметил Андрей. – Алена и котики. Душевно. Хотя Полина и котики – еще лучше звучит.

– Не начинай, – поморщился Ольховцев.

Полина знала, что Андрей пробовал несколько раз аккуратно продавить боссов, уговаривая их, чтобы интервью дали все-таки вести Полине. Эдгар голосовал бы за, однако Савченко уперлась и стояла на своем. И никакие аргументы в виде того, что сейчас век свободы слова и самовыражения, на нее не действовали. Над сентенциями подобного типа Ольга Дмитриевна обидно смеялась, заметив, что проекту надо дать запуститься, а потом уже смотреть, куда он катится. «Ничего, мы ее переубедим, она даст тебе шанс», – вдохновенно говорил Полине Андрей.

На Ольховцева Полина теперь посматривала с особым интересом. Знание, что Эдгар – предмет безответной Сашиной влюбленности, придавало ему романтический флер. Они бы с Маковецкой хорошо смотрелись вместе, однако кто она, Полина, такая, чтобы советовать Александре идти на абордаж? Сама-то никогда так не делала! Андрей в свое время словно ненавязчиво материализовался из Полининых мыслей, возник в ее жизни – и остался; ничего другого ей не требовалось. Хотя в последнее время ощущалось какое-то смутное беспокойство, как будто они отдаляются друг от друга. «Это все оттого, что мы оба загружены работой», – убеждала себя Полина.

С Аленой Кудрявцевой она поговорила в тот же день. Девушку попросили остаться, по всей форме представили ее Полине. Нельзя сказать, что у них все сложилось с первого взгляда, как с Сашей: Алена держалась немного отстраненно, и на ее лице пару раз промелькнуло выражение, по которому Полина поняла: Кудрявцева догадалась, отчего автора эфира самой не будет в кадре. Однако девушка была хорошо воспитана и даже намека себе не позволила. Схватывала на лету, написанный текст проговаривала непринужденно, с нужными интонациями. И, что самое важное, она понравилась Искре. Кошка охотно пошла к Алене на руки, устроилась там и задремала. Ольховцев отослал запись репетиции на одобрение, сверху милостиво кивнули: все хорошо, продолжайте.

– Длинный был денек, – заметил Андрей, когда вышли на улицу. Он, казалось, о чем-то напряженно размышлял, что-то прикидывал в уме. Солнце неохотно сползало к западу, цепляясь за облака, вытянутые и растрепанные, словно кошачьи хвосты. – И еще не закончился. Ты помнишь, какой сегодня день?

Полина, размышлявшая о том, поехать ли сразу домой и отвезти туда Искру, или сначала зайти куда-нибудь перекусить, вдруг вспомнила. Ахнула:

– Годовщина знакомства!

– Как ты могла забыть, о любимая! – нарочито трагичным голосом провозгласил Андрей. – Мое сердце разбито!.. На самом деле у меня есть для тебя сюрприз. Езжай сейчас с Искрой домой, а потом возвращайся в кафе. Заходи лучше с черного хода, парадную дверь я закрою.

– Ладно, – улыбнулась Полина.

То, что Андрей вспомнил о годовщине (а еще говорят, мужики не запоминают важных дат!), было приятно. От его предложения веяло уютом и теплом-на-двоих, которое защищает получше любых доспехов. Тот факт, что вы вдвоем, заставляет большинство страхов и угроз улетучиться – ведь ты не одна.

Полина постояла в пробках, выгрузила дома Искру, которая выразила недовольство, что ее таскают туда-сюда, быстро сходила в душ и зависла у шкафа, думая, что надеть. Зеленое платье? Нет, его на Новый год. Пожалуй, вот это, черное в горошек, с объемной юбкой в стиле пятидесятых. И рукава у него подходящие – все закрывают, что нужно бы закрыть.

Такси довезло Полину быстро; сейчас она, как никогда, ценила то, что Андрей позаботился найти квартиру близко к котокафе. Времени экономилась масса. Напевая под нос, Полина вошла через заднюю дверь, выходившую во дворик на соседней улице, уже заставленный пустыми коробками – сегодня распаковывали корма, – и вошла в кафе.

Там было полутемно. Борис сунулся Полине под ноги и вопросительно мявкнул, и она погладила его. Большинство кошек спали. Активничать они начинали ближе к полуночи, как выяснилось, когда пришлось пару раз задержаться в кафе допоздна. Вот тогда в ход шло все – мышки, пищалки, «умные» мячики… Пока же продолжался тихий час, полный сопения и безмятежности.

Полина вышла в основное помещение кафе, остановилась и замерла.

Играла негромкая музыка. Мебель сдвинули к стенам, оставив посередине один стол и два стула. Нежная, как пенка на капучино, кружевная скатерть, фрукты, букет роз в вазе, тарелки… И свечи. На столе, на стойке. Полине показалось, что вокруг очень много свечей.

Воздух стал тесным.

– Полина! – Андрей, раскладывавший столовые приборы, улыбнулся ей. – Иди сюда! Я решил, что романтический ужин посреди рабочей недели, да еще и по такому замечательному поводу, – то, что доктор прописал!

Она почти не слышала, что он говорит. Свечки горели ровно, неопасно, и какая-то часть Полининого мозга это понимала, однако ей не удавалось ничего объяснить. Комариный писк здравого смысла вовсе не принимался в расчет. Воздух все ширился, каменел, затапливал легкие, и руки застыли, и ноги – Полина вся превратилась в камень, словно посмотрела в глаза Медузе горгоне.

Андрей почуял неладное, нахмурился.

– Полька, что с тобой? – И быстро сообразил: – А, наверное, свечи. Не бойся, они в подсвечниках, неопасные. И я немного зажег, чтобы пожарка не сработала.

Полина молчала, сквозь зубы втягивая в себя воздух. На лбу выступила испарина.

– Слушай, да хватит уже! – внезапно рассердился Андрей. – Пора с твоей фобией расставаться! Сколько лет уже… Мы ведь дома свечи зажигали, и нормально было, чего тебя сейчас переклинило?

– П… погаси, – смогла выдавить она.

– Ну уж нет. – Андрей, кажется, всерьез разозлился. Видимо, пребывал на нервах все эти дни, а потому и завелся с пол-оборота. – Что за хрень! Я старался, выкроил время, организовал нам ужин, а ты стоишь и морду кривишь!

– Погаси…

– Нет. Перестань страдать фигней и иди сюда. Будем ужинать.

Полина медленно покачала головой. Сердце колотилось, как у летящего воробья, – та самая тысяча ударов в минуту; кровь прилила к щекам. Егозливая молодая кошечка Чайка, проскакав мимо Полины бодрым скоком, вспрыгнула на стул рядом с накрытым столом и, любопытствуя, потянулась к тарелке. Что там вкусненькое? Может, котиньку угостят?..

Воздух застыл, и невозможно было даже сделать вдох.

Деревянные стены, в дыму почти ничего не видно, бабушка, где ты, бабушка, Мурка, отзовитесь, почему так страшно, пахнет огнем, он идет отовсюду, очень жарко, мне страшно, страшно, мы все умрем, я не могу, я должна спрятаться, идите сюда, это не те стены, эти тоже сгорят, здесь все сгорит, нет, нет, нет.

– Знаешь что? – сказал Андрей устало, не глядя на стоящую столбом Полину. – Мне это надоело.

Подхватил рюкзак, открыл дверь в предбанник, вышел, отпер дверь на улицу и захлопнул ее за собой.

Ушел, оставив Полину наедине с пламенем.

Глава 9

Ей казалось, что прошло много часов и одновременно – что время застыло. Полина видела, как медленно-медленно Чайка привстает, опирается лапами на край стола, тянется любопытной усатой мордой к тарелке, потом к свече… Она вся золотилась, эта небольшая серо-белая кошка, похожая на изящную статуэтку, вырезанную из драгоценных пород дерева. Одно мгновение, и усы вспыхнут, а за ними загорится все остальное.

Не в этот раз.

Отшвырнув сумочку, Полина сорвалась с места и сдернула Чайку со стула; кошка так испугалась, что выпустила когти. Полина отшатнулась от стола, на котором продолжали гореть свечи, сделала пару шагов назад и сползла вниз, прислонившись спиной к барной стойке. Разревелась, прижимая к себе кошку. Чайка выдиралась из рук, Полина вцепилась крепко. Кошка притихла, и Полина плакала ей в макушку – так громко, что не слышала, как хлопнула дверь.

Кто-то шел со стороны черного хода.

– Полина?!

Горьковатый запах парфюма, теплые руки, высвобождающие испуганную кошку из объятий, тяжелые шаги.

– Полина, что случилось?

– С… свечи.

– Понял. Сейчас уберу.

Она сжалась в комок и слышала, как Даниил ходит по кафе. Почти физически чувствовала, как гаснет пламя. Вспомнила технику, которой учил психиатр: четыре секунды вдох, четыре секунды задержка, четыре секунды выдох, четыре секунды задержка. Полина задышала «квадратом», и ужас неохотно стал отпускать – ему, в отличие от Чайки, совсем не хотелось отцепляться!

Плеча коснулась теплая рука.

– Встать можешь?

Полина кивнула. Даниил помог ей подняться: полутемно, все свечи погасли. Довел до дивана, на который Полина упала и тут же подтянула коленки к груди.

– Тебе надо что-то выпить. Чай? Кофе? Коньяк? Кофе с коньяком?

– Пож-жалуй, последнее.

Полину трясло.

Даниил сделал кофе на удивление быстро – и не в «гостевой» чашечке, которые предназначались для будущих посетителей, а в своей громадной кружке, притащенной в кафе несколькими днями ранее. От обжигающего кофе поднимался шоколадно-коньячный аромат, и Полина вдыхала его, закрыв глаза и обхватив бока чашки ладонями. На плечи опустился плед, а затем и тяжелая рука. Даниил осторожно придвинул Полину к себе, и тут же снова окутал ее цитрусово-хвойный аромат.

– Вот так. Дышишь нормально?

– Д-да.

– Часто у тебя панические атаки?

– От-ткуда ты знаешь?.. А. Да. Ты доктор.

– Бывший.

– Бывших докторов не бывает.

– Как и мафиози, – согласился Даниил. – Или ниндзя. Я недавно посмотрел аниме-сериал «Путь домохозяина». Там рассказывается об одном очень крутом якудза, который решил уйти на покой и стать примерным мужем. Он ведет домашнее хозяйство, но профессиональное мастерство не пропьешь! Оно вылезает где нужно и где не нужно. Очень забавный сериал, посмотри.

Из всей этой речи Полина уловила лишь один факт, который поразил ее больше всего. Так поразил, что задышала нормально, а не «квадратом».

– Ты смотришь аниме? Никогда бы не подумала!

– Я готов и дальше шокировать тебя до глубины души. Я умею и люблю вязать носки.

– Да ладно!

– Придет зима, подарю тебе парочку. У тебя какой размер?

– Тридцать восьмой…

– Договорились. – И без перехода спросил: – Что тут случилось?

Полина крепче стиснула чашку, сделала глубокий вдох, потом медленный выдох. Андрей в чем-то прав: это уже переходит все границы.

– У нас с женихом сегодня годовщина знакомства. Он устроил романтический ужин, зажег свечи, а я пришла и… не смогла. Он рассердился, сказал, что с него хватит моих фобий, и ушел. Кошка потянулась к свече. Я… – Она покачала головой. – Господи, как жалко это выглядит.

– Почему? – удивился Даниил. – Ты имеешь право на страх.

– Я шарахаюсь от огня уже пятнадцать лет, – негромко произнесла Полина. Здесь, в уютном коконе, рядом с хорошим мужчиной, обнимающим ее, кажется, можно это сказать. – Свечи могу зажигать только сама, одну-две. В квартире, где мы живем с Андреем – ну там, дома, – настояла на смене газовой плиты на электрическую. Я не зайду в кафе, если там свечи на столах. Мне не нравится запах дыма, но я научилась ездить на шашлыки, хотя к мангалу не приближаюсь. Это ненормально, Андрей прав. Сколько можно-то…

– Если бы ты могла, то избавилась бы от этого страха? – медленно спросил Даниил.

Полина бросила на него недоумевающий взгляд.

– Конечно!

– Вот тебе и ответ. Ты не можешь.

– Или не хочу. Это мне наказание за то, что я сделала.

– Расскажи, – мягко попросил он. – Что с тобой случилось?

– Ты не обязан…

– Я сам предложил. Только если ты хочешь.

Полина не стала ломаться. Она ощутила внутри вязкую усталость, которая грозила поглотить ее целиком. Чтобы отсрочить падение в темную яму, Полина глотнула кофе. На диван запрыгнул Крендель, начал когтить плед и включил урчальник. Полина потянулась к кошачьему боку, как к спасению. Мягкая шерсть, и пусть это не Искра… Это кот. Живой.

– Мои родители много путешествовали и часто оставляли меня с бабушкой. У нее был дом на окраине города, со своим участком и огородом. Хорошее такое место, на пригорке: лес видать, речку, бегущую к морю… Бабуля – папина мама – в то время была уже довольно пожилая, но бодрая. Мне нравилось жить с ней. Она со мной болтала, учила разным вещам, вкусно кормила, делала со мной уроки. Мы отлично ладили. У нее была кошка Мурка, старенькая, очень добрая. Спала со мной на тахте. Я ей тайны рассказывала.

– Пей кофе, – тихо сказал Даниил, – я потом еще сварю.

Полина глотнула. Коньячный привкус был отчетливым, и золотое сияние разливалось внутри, заставляя темноту отступать.

– Тогда была осень. Мы каждый день топили печку. Из-за нее все и произошло – наверное, бабушка не заметила уголек, упавший на деревянный пол. Я пошла спать, среди ночи проснулась оттого, что стало тяжелее дышать и как-то жарко. Вышла в коридор, а там пламя. Мне бы побежать обратно в свою комнату, распахнуть окно, вылезти, позвать на помощь… Но я словно оцепенела, вот как сегодня. А потом зачем-то отмерла. Может, останься я стоять на месте, все было бы по-другому.

Даниил молчал, и Полина была ему за это очень благодарна.

– Я испугалась до усрачки. Рванула почему-то не в свою комнату, не в бабушкину, а в гостевую – мне казалось, что там безопасно. Не знаю, чем я думала… В той комнате окон не было. Зато стоял шкаф, и я туда забралась, спряталась. Я смутно припоминаю, но, кажется, огонь начал пробираться под дверь. Не помню, звала ли меня бабушка – наверняка звала, а я, дурочка, не откликалась! Потом в какой-то момент я услышала, как мяучит кошка, и словно очнулась. Как я могла забыть про Мурку! Открыла шкаф, замотала голову какой-то тряпкой, вышла в коридор. Там уже все давно пылало. Я звала кошку, но нигде ее не видела. Дальше я совсем ничего не помню. Очнулась уже в больнице. Мне сказали, что бабушка меня спасла, но сама сильно наглоталась дыма. Несколько дней она провела в реанимации, а потом умерла.

Еще один глоток коньячного кофе.

– Вот такая история, Даниил. Всему виной моя жуткая непроходимая трусость. Если бы я сразу позвала на помощь, если бы вывела бабушку и нашла Мурку прежде, чем огонь добрался до них… Кошку так и не нашли. Думаю, она погибла. Родители были в Альпах, прилетели через день. Они искали Мурку, но, полагаю, не слишком интенсивно – сидели в больнице с бабушкой и со мной, потом организовывали похороны. Не знаю, простил ли меня папа за то, что я сделала. Я никогда полностью не рассказывала ему… – Полина сглотнула.

– Люди в экстремальных ситуациях действуют по-разному, – мягко произнес Маковецкий. – Некоторые бегут, некоторые застывают. Редко – начинают осмысленно действовать. Тебе не в чем себя винить.

– О, поверь… Есть в чем.

– Я… – он хотел что-то сказать, но покачал головой и не стал.

– С тех пор я боюсь огня. Я каждый день делаю упражнения, чтобы шрамы не стягивало, и никому не показываю лицо в интернете. Если бы я могла, то стерла бы себя, но у меня есть голос и идеи. И папа с мамой, которые уж точно ни в чем не виноваты. Я выросла, выучилась на экономиста – на кого угодно, лишь бы родителей не расстраивать – и несколько лет проработала в офисе. Но еще до начала пандемии я устроилась работать на радио, а потом придумала идею эфиров. Мне попалась Искра, и она… Она вроде той нашей Мурки – тоже рыжая. Сублимация спасения, – Полина мрачно усмехнулась. – Я взяла ее к себе, затем мы познакомились с Андреем, вместе додумали концепцию, она сработала… И вот я здесь. Сижу и рассказываю тебе свою историю после того, как испортила романтический ужин, испугавшись свечей.

– Я бы никогда не зажег свечи, зная, что моя девушка их боится.

– Мне пора становиться сильнее, а я не могу.

– Может, тебе нужно совсем другое. Я не знаю, Полина. Только тебе решать.

– Мы перешли на «ты»! – вдруг сообразила она.

– Согласись, глупо выкать человеку, когда варишь ему кофе с коньяком.

– Кстати, – Полина сунула ему пустую чашку, – я бы не отказалась от продолжения.

– А заснуть потом сможешь?

– Мне совсем не хочется.

Даниил сделал кофе и себе. Обнимать Полину вновь не стал, и в пледе стало жарко, поэтому тот был отдан на откуп Кренделю и присоединившемуся к нему Арамису. Маковецкий включил свет, романтическая полутьма расползлась, как туча под солнечными лучами. Сразу стало ясно, что вот оно, привычное уже котокафе, где нет никаких страстей и не может произойти ничего плохого.

– Ты никак не прокомментировал мою историю, – заметила Полина. Даниил пожал плечами.

– Не знаю, что сказать. Мне жаль, что это с тобой приключилось? Любому нормальному человеку будет жаль. Я не психолог, чтобы разбираться с чужим чувством вины и посттравматическим синдромом. Я и себя-то временами не понимаю. Самое главное, надеюсь, я до тебя донес: все получилось так, как получилось. Люди беспомощны перед некоторыми вещами. Мы не всесильны. Я понял это за все время своей работы, и это просто нужно принять.

– А почему ты вообще пришел сегодня вечером в кафе? Андрей всех разогнал.

– Забыл телефон в подсобке, – указал себе за спину Даниил. – И кстати, хорошо, что ты напомнила. Если ты в порядке, я допью кофе, заберу телефон и уйду.

– Я тебя не гоню.

– Возможно, твой жених вернется или ты позовешь его обратно. У вас же годовщина. Да и у меня планы на вечер.

Полина кивнула, стараясь скрыть внезапное разочарование.

– Да, конечно.

– Ты в порядке? Тебя можно оставить одну?

– Да.

Он допил кофе, попрощался и ушел. Полина еще некоторое время сидела на диване, баюкая чашку в ладонях, потом встала и направилась к столу. Обгоревшие фитили потушенных свечей торчали, скрючившись, жалкие и поникшие. Полина взяла спички, оставленные Андреем на столе, чиркнула, зажгла свечу. Просто огонек, от которого пробирает дрожь. Он не опасен. Сейчас его можно контролировать. Только кошек нельзя и близко подпускать.

Полина отыскала брошенную сумочку, села, не отрывая взгляда от свечи, и набрала Андрея.

– Вернись в кафе, пожалуйста, – попросила она, едва жених поднял трубку. – Мы должны поговорить.

…Они наскоро, скомканно помирились. Андрей пробормотал извинения, Полина пообещала работать над собой. И приложила все усилия, чтобы исправить этот вечер: помогла Андрею разогреть остывшую еду, восхитилась цветами и поддерживала разговор, пока он из нормального не стал оживленным. Однако Полину не покидало чувство, будто она что-то делает неправильно. Сидела в душе заноза.

Возвращались домой на такси, держались за руки. Искра встретила недовольным мявканьем: где бродили, полуночники, почему забыли о бедной голодной кошечке? И где, черт вас побери, любимая мышь? Пока Полина искала игрушку, Андрей упал на кровать и заснул, не снимая джинсов. Намаялся, бедный…

И только стоя в пижаме на лоджии, глядя на ночную Москву и поглядывая на Искру, которая рядом трепала мышь, Полина осознала, что же мешало все это время.

Она позвала Андрея обратно, потому что считала, что правильно поступает. Но на самом деле ей не хотелось ему звонить.

И это было странно.

Глава 10

– Я уже неоднократно рассказывала вам о проекте «Книги, кофе и хвосты» – нашем котокафе, которое открывается пятого сентября. Однако сегодня у меня для вас новые новости. Еще до открытия мы проведем эфир – конечно же, запись его будет доступна и на моем канале, однако у котокафе свой канал, подписывайтесь по ссылке в описании, – и гостьей этого эфира станет Лилия Цветкова. Да-да, та самая, которая играла среднюю дочку в сериале «Мамины любимицы»! Лилия согласилась прийти к нам и помочь рассказать о нашем проекте прежде, чем мы откроем двери для всех желающих. Хочу вас предупредить, что в «Книгах» уже полная запись на посещения с пятого по двенадцатое сентября, а десятого мы ждем на прямой эфир Антона Рыбника, известного телеведущего и шоумена. Вести эфиры в котокафе будет замечательная Алена Кудрявцева…

«Как же так, Полина, а ты?» – сыпались комментарии в чате.

«Мы надеялись, что вы наконец выйдете из сумрака!»

«Не хочу Кудрявцеву, хочу Дементьеву!»

«Что вы привязались к человеку, может, она не хочет! Не разорваться же ей! Полина, вы когда-нибудь спите?»

«Сплю, но не очень хорошо», – подумала она и в эфире на этот вопрос отвечать не стала.

До открытия оставалась неделя. Назавтра должен был состояться первый прямой эфир Алены. Сценарий вылизан так, будто Искра его обработала шершавым языком; книги, присланные издательствами, стоят на полках; реклама непрерывно крутится на разных каналах; коты обжились и чувствуют себя как дома, паршивцы, то есть дерут мебель, лезут на руки и шерстятся как могут. Самое интересное, что Искра стала у них заводилой – кто бы мог подумать! Казалось бы, физически ущербная кошка, братья-акробаты Атос, Портос и Арамис ей сто очков вперед дадут по ловкости и скорости. Но то ли все коты смирились с тем, что Искра появилась в кафе первой, то ли она, как Ольга Савченко, умела построить самых строптивых, неизвестно. Крендель таскал ей кусочки сухого корма из своей миски, остальные же смотрели вначале, что учудит ориенталка, и потом повторяли. Удивительный мир природы, как сказал бы Николай Дроздов.

– Также напоминаю, что кафе принимает пожертвования, которые мы распределим между приютами. Наши котики будут только счастливы, если кто-то из них приглянется вам и обретет новый дом. На сайте котокафе вы можете ознакомиться с правилами, прогуляться по портретной галерее наших питомцев и забронировать время для визита. Ну а сейчас вспомним тему нашего эфира – грядущее первое сентября! Делитесь своими историями, звоните нам в эфир и рассказывайте, у кого из вас этот праздник был поистине незабываемым!..

Сегодня с Полиной в эфире работал не Андрей, а другой человек, которого жених нашел. Андрей застрял в «Стримлайне» и выдал найденному коллеге Паше инструкции; все прошло без сучка без задоринки. Полина сняла наушники и, выдохнув, погладила Искру. Паша показал большой палец. Аудитория прирастала, и уже было ясно, что на открытии котокафе случится аншлаг.

Но больше Полину беспокоили завтрашние съемки, на которых Алена должна сниматься с Лилией Цветковой. Саша, которой Полина уже совсем по-дружески изливала свои печали («Ты моя первая настоящая подруга за долгое время, терпи!» – «О, за что мне эти страдания!»), уверяла, что беспокоиться не о чем. Кудрявцева хоть и начинающая ведущая, зато опыт у нее плотный, она уже два года из эфиров не вылезает, а Маковецкая как-то писала сценарий для одной из серий шоу с Аленой. Андрей от нее в восторге. Полина попыталась вспомнить, относился ли он так восторженно к ней самой, и тут же устыдилась. Делать ей больше нечего, как составлять шкалу эмоциональных реакций Андрея и размышлять, а не обделили ли ее, бедную, чем-то!

– Костя, давай подвинем софит!

– Нормально он стоит, не трогай!

– На два сантиметра, Костя!

– Не трогай, я сказал!

Полина к такому не привыкла.

Конечно, она работала на радио, где трудилось много людей, однако приезжала туда на свои эфиры и уезжала, едва они заканчивались. Общих праздников вежливо избегала, приходила, только когда совсем уж было не отвертеться. Полагала, что большое скопление народу и суета вымотают ее до печенок.

И теперь с удивлением констатировала, что сегодняшний творческий хаос ей, пожалуй, нравится.

Может, все дело в том, что это ее команда? Вернее, их с Андреем, и Эдгаром, и Сашей, и Кариной… Все эти недели они работали бок о бок, готовились, притирались. Казалось, что лишь вчера вокруг были чужие люди – а сегодня они уже свои. Карина обожает не только котов, но и крыс, держит дома полтора десятка и всем показывает фотки. Аня застенчива, любит посыпать корицей даже черный кофе и заставила бариста Димона купить три десятка сиропов. Димон, в свою очередь, – модный веселый парень, приезжает в кафе на скейте и втихаря, когда думает, что никто не видит, целует котов в загривки. Полина по-прежнему не чувствовала Москву своим городом, хотя успела по ней поездить и погулять, в основном с Сашей, показывавшей ей разные интересные места вроде парка «Зарядье»; однако город не разнашивался, не садился на душу, как влитой. А люди – вот они, ближе, чем ощущались.

Алена хорошо вписалась в коллектив. С Полиной была очень вежлива, сказала, что посмотрела практически все эфиры (хотя бы за проделанную домашнюю работу Кудрявцеву можно уважать), выслушала и запомнила все рекомендации. На репетициях держала именно тот тон, какого Полина и добивалась: дружелюбный, более-менее нейтральный, расцвеченный несколькими «фишечками» из фирменного Полининого стиля. В онлайн-эфирах объяснили, что проект большой, а поэтому вместо постоянной ведущей будет новая, и все равно получали кучу комментариев в стиле «даешь Дементьеву». Эдгару это не очень нравилось, однако он решил посмотреть, как пройдет первое интервью в котокафе. Сейчас Алена сидела чуть в стороне под яркой лампой, и визажистка заканчивала ее макияж. С минуты на минуту должна была приехать Цветкова.

Полина не заметила, как Даниил оказался рядом. С вечера годовщины они почти не разговаривали, хотя и сохранили между собою дружелюбное «ты». Никакие тектонические пласты после того разговора не сдвинулись, и Полина Маковецкого почти не знала. Даже спросила у Саши: действительно ли ее брат – настолько закрытый человек? Александра усмехнулась: «Вы с ним похожи больше, чем ты думаешь».

– Волнуешься? – спросил Даниил.

– Не очень. В конце концов, отдуваться Алене, а не мне.

– По справедливости, там должна сидеть ты.

– А если я этого не хочу? – рассеянно спросила Полина, наблюдая, как широкая кисточка проходится по лицу Алены, делая его гладким, идеальным. Шурх, шурх!

– Как говорил Станиславский – не верю.

Полина покосилась на него.

– Ты тоже знаток человеческих душ, как сестра твоя?

– Нет. Я просто наблюдаю за людьми – и наблюдал за тобой все это время. Сначала и вправду казалось, что тебе это нужно лишь потому, что тебя жених уговорил. Но вот уже пару недель я вижу на твоем лице совершенно другое выражение. Тебе нравится происходящее. И эти люди вокруг. И коты.

– Коты мне, определенно, нравятся, – кивнула Полина. – А под людьми ты имеешь в виду и себя?

– Разумеется. Чем я хуже?

– Даже лучше, – вырвалось у нее, и Полина едва не зажала рот ладошкой.

Она ведь его не знает! Только вот за эти дни присутствие Даниила стало настолько естественным, что даже дышалось в его обществе легче. Он никому, даже Саше, и полсловечком не обмолвился о том неудачном вечере, хотя Полина его ни о чем не просила. Это заслуживало по меньшей мере благодарности. Странно, что о произошедшем пятнадцать лет назад Полина рассказала ему, а не его сестре: Саша до сих пор была не в курсе подробностей.

– Цветкова! Цветкова приехала!

– Я тебе кофе принесу, – сказал Даниил над ухом Полины, и она кивнула.

Лилия Цветкова оказалась невероятной и очаровательной. Она уже по телефонному разговору понравилась Полине, однако вживую была еще прекрасней. Нежная, словно светящаяся – хрустальный цветок! – она как нельзя лучше подходила для первого эфира. Тут следовало признать правоту «Стримлайна». Полина умела прорабатывать свои ошибки, поэтому поставила мысленную зарубку: надо слушать Эдгара в оба уха и учиться. Если, конечно, она сама хочет и дальше работать в проектах подобного рода. Андрей уже упоминал, что если задумка с котокафе удастся, то их пригласят куда-нибудь еще. Возможно, мечтал он, на телевидение, где будет большое шоу о путешествиях – так хочется мир посмотреть! Или вот кулинарное – никто голодным не останется! Полина мечтами разбрасываться не спешила. Нужно посмотреть, что выйдет из «Книг», тогда и поговорим.

Лилия перезнакомилась со всеми, уселась в предназначенное для нее кресло, визажист и ее обмахнула кисточкой – шурх, шурх! Алена устроилась напротив Цветковой. Ведущей на колени водрузили Искру, ничуть не возражавшую, к Лилии же подошло сразу три котика; она заахала, выбирая, кого взять на колени, и затащила стеснительного Кренделя. Кошки вообще вели себя отлично, были активны и забредали в зону интервью, что от них и требовалось.

Настроились, отрегулировали свет, поправили складки на платье Алены.

– Три, два, один… Эфир!

Полина отошла в зону, где сидел Андрей и выпускающий режиссер, которого специально пригласили на проект. В Полининых эфирах именно Андрей выполнял его функцию, но тут размах был побольше и работали не только стационарной камерой. «Хоть посмотрю со стороны, как это выглядит», – усмехнулась про себя Полина.

Выглядело, надо признаться, красиво. Кадр был глянцевый, изумительно расчерченный цветом и светом; Лилия и Алена, перебрасывавшиеся фразами, словно мячиком при игре в пинг-понг, смотрелись мило и трогательно. Искра вела себя идеально: сидела, щурясь на окружающий мир, и периодически вставляла в беседу свое веское «мя». Крендель сбежал, на смену ему пришла черная Изюминка. Лилия начесывала кошке за ушами, и непонятно было, кто млеет больше – животинка или Цветкова.

Андрей сидел на подхвате у выпускающего, но так как тот прекрасно справлялся сам, смотрел в основном идущий в соцсети эфир, читал комментарии в чате. Полина услышала, как жених задумчиво хмыкнул, наклонилась было к нему, но Андрей сделал знак: потом. Она отступила и взяла из рук подошедшего Даниила чашку кофе. У Полины были наушники и микрофон, в который она могла что-то подсказать Алене, если беседа забуксует. Такого не произошло ни разу.

Звонки один за другим выдали после тщательного отсева (вопросы по большей части адресовались актрисе), Алена попрощалась со зрителями, Лилия Цветкова пообещала, что непременно придет еще, и эфир закончился.

– Всем спасибо, было хорошо, – сказал выпускающий.

– И правда хорошо, – пробормотала Полина.

Она похвалила Алену, разрумянившуюся от удовольствия, немного поговорила с Цветковой, которой Димон соорудил большую чашку латте и нарисовал на пенке сердечко («Я ваш поклонник!»), перемигнулась с Сашей и только тогда заметила, что Андрей по-прежнему сидит в задумчивости.

– Что такое? – Полина присела на стул рядом. – Что тебе не нравится?

– Мне все нравится, – проговорил Андрей, поворачивая ноутбук к ней. – А вот им – не очень. Смотри комментарии.

Под записью эфира, которую режиссер сразу отправил в сеть, благо «болванка» для этого была заготовлена заранее, один за другим появлялись комментарии. Часть людей хвалила шоу, отмечала, как хороша Цветкова, «ну и ведущая тоже ничего». Но большинство было совсем в другом стиле.

«Боже, что они сотворили?! Москвичи испортили нормальный эфир Дементьевой!»

«Полина говорила, она отвечает за сценарии, так что к ней претензий нет. Но что в кадре! Ладно Цветкова, она хорошенькая куколка. Но ведущая! Она ведь никакая! Может вести что угодно – от прогноза погоды до анализа неурожая кабачков!»

«Вы там вообще сдурели в вашей Москве?! Верните Дементьеву! Даже аватар был бы лучше, чем ЭТО!»

«Из живого авторского продукта сделали очередной целлулоидный пузырь. Разочарован».

– И так далее, – сказал Андрей, снова поворачивая ноутбук к себе. – В чате творилось примерно то же самое, поэтому я велел не передавать его в кадр. На фиг такие оладушки.

– И что нам делать? – спросила Полина.

– Звонить Ольховцеву. Он должен знать, что все пошло не так, как задумывалось.

Глава 11

Совещание собрали на следующий день. Полина взяла с собой Искру для моральной поддержки – кошка уже привыкла, что ее таскают туда-сюда по Москве, и относилась к этому с поистине буддистским спокойствием – и настояла, чтобы присутствовала Саша. Все-таки она сценарист и в шоубизнесе не последний человек. «Предпоследний», – усмехнулась Маковецкая, услыхав эту формулировку, однако от участия в мозговом штурме отказываться не стала, даже все другие дела отменила.

На сей раз из начальства присутствовали только Ольховцев и Савченко, остальных звать не стали. Ольга Дмитриевна пребывала в задумчивости: сидела, постукивая ручкой по столу, и смотрела предоставленные Андреем цифры. Число просмотров превысило сто тысяч, что было для стартапа очень и очень хорошо, однако реакция зрителей была однозначной. «Мы хотим Дементьеву».

– Аленка рыдает, – вполголоса сказала Саша, обращаясь к Полине, но слышали, конечно же, все. Тишина в переговорной царила такая, что щелчки ручки по столу звучали как выстрелы. – Расстроилась, конечно, ведь отлично отработала. Эх, зритель, что ж ты так…

– Информация о том, что ведущая плачет, очень актуальна, спасибо, Маковецкая, – сухо произнесла Ольга Дмитриевна, не отрываясь от просмотра распечатки.

– Ну а что? Жалко же человека.

– Жалко у пчелки, а нам надо решать, что теперь с вами делать.

Полина не удержалась и фыркнула, за ней несмело заулыбались и остальные: так забавно было услышать о пчелке из уст рафинированной Савченко.

– На вашем месте я бы не веселилась, – Ольга Дмитриевна обвела всех взглядом. – Цифры, конечно, красивые, но реакция общественности ужасающая. Я слушаю ваши предложения.

– Мы в любом случае получили резонанс и подогрели интерес публики, однако к следующему эфиру нужно утвердить генеральную линию партии, – сказал Эдгар, устало откидываясь на спинку кресла. Саша сочувственно на него смотрела, явно мучимая желанием накормить и обогреть. Хотя какое там обогреть, жара тридцать градусов… – Вариантов несколько. Первый: мы оставляем Кудрявцеву в кресле ведущей, Дементьева на своем канале просит подписчиков отнестись к ней снисходительно и дать проекту раскрутиться. Алена прекрасно смотрится в кадре, она профессиональная ведущая, и со временем зрители ее полюбят. Однако тут мы рискуем получить отток публики. Все-таки в основе проекта – авторское шоу, и естественно, что публика возжелала именно автора. Вариант второй: мы идем у зрителя на поводу, даем эфиры Дементьевой, но не показываем ее в кадре, подогревая интерес. Этот вариант я считаю довольно слабым, так как все уже знают, где именно проходят записи эфиров. Вопрос времени, когда кто-нибудь сфотографирует Полину и выложит снимок в сеть, а значит, незачем и устраивать тайны мадридского двора. Вариант третий: Дементьева присутствует в кадре. Какая есть, без аватаров и ретуши, и не смотрите на меня так, Ольга Дмитриевна! Гримировать ее каждый раз, как эльфа в Средиземье, будет не так-то просто. Ну и вариант четвертый, упаднический: мы все закрываем, говорим команде спасибо, продаем помещение заинтересованным лицам, а котов возвращаем в приют.

– Не-ет! – провыла Саша. – Только не четвертый! Эдгар, не бросай нас в терновый куст!

– Похоже, мы в нем уже сидим, – покачал головой Ольховцев.

Полина подумала.

– Мне кажется, что надо дать Алене шанс, но… Эдгар Станиславович прав: мы рискуем потерять аудиторию. Я нарабатывала доверие годами, и если сейчас подписчики решат, что я продалась за большие деньги и мне неважно их мнение – а в данном случае оно, увы, однозначное, – то отток будет большим.

– Алена очень хорошо смотрится в кадре, – осторожно повторил Андрей слова Эдгара, – может, если ты объяснишь подписчикам еще раз, в чем дело…

– Ты сам работаешь с аудиторией. Сам все понимаешь. Я могу объяснять до бесконечности – и без толку. Но мы можем попробовать.

– Я бы голосовал за Алену.

Полина удивленно посмотрела на Андрея. Вот так сюрприз! Вчера вечером, когда они это обсуждали, он гладко уходил от ответов. А ведь раньше уговаривал ее, Полину, выйти к народу…

– А я считаю, Полинке надо в кадр, – рубанула Саша.

– Спасибо, Маковецкая, мы учтем ваше мнение…

– Учтите, Ольга Дмитриевна, пожалуйста.

Искра поднялась с лежанки, зевнула, выгнулась дугой и, потянувшись всласть, медленно прошествовала по столу. Посмотрела на Савченко, упала на распечатки и растянулась лапами кверху.

– Животик погладьте, – негромко посоветовала Полина.

– Что? – опешила Ольга Дмитриевна.

– Животик. Она к вам пришла и просит ласки.

Савченко осторожно провела рукой по апельсиновой шерсти. Искра вытянулась еще больше и замурлыкала.

– Полина Валерьевна, вы сами что думаете? Выйдете за кадром?

Алену она уже списала, осознала Полина. Если бы Савченко хотела настаивать на ее кандидатуре, то даже не стала бы собирать совещание – выдала бы директивы в стиле «пофиг, пляшем» и оставила команду разбираться самостоятельно. Однако Ольга Дмитриевна, похоже, перестраивалась на лету.

– Вы уж извините за мою откровенность, – продолжила она, – но, на мой взгляд, вся эта игра в таинственность затянулась. Вы могли бы продолжать работать через аватара, если бы просто развивали свой видеоблог. Однако тут уже другой проект, и он требует иных вложений, в том числе личных. Я бы предпочла Кудрявцеву, но уже ясно, что публика ее не приняла. Сядьте за кадр, Полина, и попробуем снять пару выпусков так. Не особо светитесь в кафе, у вас там запись на посещение большая, я видела. Ну а через пару недель посмотрим.

Андрей шумно выдохнул. Полина знала о его опасениях, что закроют их всех к чертовой бабушке. Для Андрея это стало бы чувствительным ударом по самолюбию.

– Хорошо, – нехотя согласилась она, – давайте сделаем так. И все же я попробую в сегодняшнем эфире поговорить с аудиторией и попросить за Алену. Поглядим, вдруг ветер переменится.

– Это вряд ли, – рубанула Ольга Дмитриевна, – но эфир ваш – делайте что хотите.

И рассеянно погладила теплое кошачье пузо.

…Вышли из здания в пропеченный августовский день. Осень уже подкрадывалась к Москве, ступала мягкими лапами по бульварам, и Полине все время казалось, что она слышит звон паутинок, зависших в воздухе. Город, разнеженный летней жарой, на пороге сентября казался собранным и деловитым. Полина огляделась, прищурилась, как Искра, когда разглядывает птиц за окном. Нет, не поет ей песню Москва.

– Андрей, может, пройдемся до эфира?

– Извини, солнце, мне нужно еще съездить в пару мест, – вздохнул тот. – Если хочешь, погуляй сама, а мы с тобой, может, в выходные.

– В выходные много планов. Открытие же на носу.

– Ах да.

Он поцеловал ее и быстрым шагом ушел в сторону метро, сунув в уши беспроводные наушники. Полина посмотрела Андрею вслед. Когда он стал неотличим от типичного местного жителя? Вот на кого Москва села как влитая. Полина вздохнула, переложила переноску с Искрой из одной руки в другую и пошла на стоянку.

– …Конечно, я рада, что вы меня так любите. Но будем честны: своими комментариями вы обидели хорошего человека. Алена Кудрявцева – профессионал, вы можете в этом убедиться, если посмотрите другие передачи с ней. Она очень любит кошек и горой встала за наш проект. Вчера мне пришлось перед нею за вас извиниться. Поймите, добрые люди, человек не виноват! Сейчас мы ждем ваших звонков и комментариев в чате.

Полина откинулась на спинку кресла и задумчиво постучала пальцами по подлокотнику. Эфир шел так себе. Подключилось больше народу, чем обычно, однако чат просто взрывался от комментариев, и много было негативных. «Мы все понимаем, но вот бы увидеть вас», «Ничего не имею против Кудрявцевой, однако это твое шоу…» Полине хотелось спросить их всех: неужели они думают, что она какая-то особенная? Просто она отыскала удачный формат, который привлек к себе аудиторию, а так – Полина Дементьева стандартная ведущая, у которой хорошо подвешен язык и голос звучит приятно, но и только! Она никогда не считала себя гением и от завышенной самооценки уж точно не страдала. В профессиональном плане оценивала себя адекватно. Только мучительно не желала показывать людям свое лицо – такое, какое есть, чтобы избежать миллиона грубых вопросов, насмешек и виртуального тыканья пальцем. Полина не была уверена, что выживет под таким гнетом, даже если принять как факт, что подавляющее большинство подписчиков с ней незнакомы лично. Да что там! Лично ее знает едва ли десяток людей из тех, чьи лайки ставятся под видео.

Полина не была дурочкой и понимала, к чему все идет. Вряд ли публику удовлетворит ее присутствие исключительно за кадром. Операторы, опять же, проклянут… К сожалению, произошло то, о чем Андрей ни разу не упоминал в своих предположениях по развитию проекта, а может, и сам не догадывался: даже собственный Полинин видеоблог подошел к той черте, где за аватаром скрываться не комильфо.

При мысли о том, чтобы показаться аудитории, приходилось снова дышать «квадратом».

– Звонок, Полин! – ворвался в наушники голос Андрея.

– Здравствуйте! – заговорил надтреснутый старческий голос, и Полина вздрогнула. Иди сюда, давай картошку почистим, а потом я котлеток нажарю, как ты любишь. – Мне внук вам помог позвонить.

– Здравствуйте, как вас зовут?

– Янина Павловна. Внук меня научил компьютером пользоваться, я из вашего города, он мне рассказал про ваши передачи… Полиночка, мы с ним так любим вас слушать! Вы очень душевные вещи рассказываете!

– Спасибо вам, Янина Павловна, очень приятно это слышать!

– И вот вы говорите, что все накинулись на девочку эту, на Алену, в новом вашем кафе. Так это люди не со зла! Она, может, хорошо передачу ведет, не спорю, я вчера смотрела. И кошечки у вас там такие красивые! – На заднем плане послышался подростковый басок: «Не отвлекайся, ба!» – Так вот, она хороша, но дело в том, что она все говорит по-другому. А мы хотим так, как делаете вы.

– Я очень рада, что мои поклонники мне верны. Спасибо, Янина Павловна, было очень приятно вас услышать.

Андрей за кадром покачал головой и выдал следующий звонок. Молодая девушка практически слово в слово повторила то, что уже сказала Янина Павловна. «Мы хотим вас. Только вас. Это будет лучше всего».

Когда эфир закончился, Полина выползла из-за компьютера, впервые чувствуя себя выжатой, и сказала Андрею:

– Поехали в наше кафе? Похоже, мне нужно обложиться котами и ни о чем не думать.

– Подумать как раз следует, – начал жених, но Полина прервала его:

– Давай не прямо сейчас. Мне надо переварить эту внезапно обрушившуюся на меня народную любовь.

– Внезапно? – усмехнувшись, Андрей откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Искра, опять проспавшая весь эфир, потянулась, не просыпаясь, и вновь скрутилась идеальным клубком. – То есть до сих пор ты не подозревала о своей популярности?

– Перестань менять смыслы местами, пожалуйста, – вздохнула Полина. – Естественно, я читала комментарии и раньше, и были зрители, которые говорили мне комплименты в прямом эфире. Но все это казалось очень естественным. Я делаю хорошие выпуски – и меня хвалят, ленюсь – меня поругивают и говорят, что скучно. Обычная, ничем не примечательная обратная связь. А тут такое ощущение, будто они распечатают мои портреты и пойдут на митинг, скандируя: «Даешь Дементьеву в эфире!»

– Так выглядит истинная популярность, детка.

– Мне нужно с нею свыкнуться… Поехали в кафе?

– Я еще бы поработал, с твоего позволения.

«Что сделала с нами Москва? – размышляла Полина, руля на Кнопке в направлении «Книг». Искра проснулась, взбодрилась и отчего-то не хотела сидеть смирно в переноске, царапала решетку и мяукала, требуя ее выпустить. А надо было не спать в эфире! – Что происходит между нами с Андреем? Мы иногда завтракаем вместе, иногда ужинаем. Пару раз он подарил мне цветы. Просто так, без повода, как раньше. Мы занимаемся сексом – правда, реже, потому что оба устаем. Больше не говорим о свадьбе, как будто дело решено и состоится когда-нибудь потом, в очень отдаленном будущем. Вроде все хорошо – и все равно зудит, зудит, будто комар, залетевший ночью в квартиру. Зудит над ухом, кружит, примеряется, а ты думаешь – да укуси уже, и я усну…»

– Чего ты мяукаешь? – спросила Полина. – Что такое?

Искра в ответ издала еще более громкий мяв, и Полина, негромко выругавшись, перестроилась и съехала на парковку торгового центра. Еще капризов кошки сегодня не хватало! И так голова тяжелая. Открыла дверцу, достала ориенталку, которая тут же залезла к ней на руки и перестала орать.

– Искра, что случилось? У тебя болит что-нибудь? Давай объясняй, что и где.

В открытое окно долетел грохот, и Полина вскинула голову. На перекрестке, который она бы проехала через минуту, если бы не остановилась, столкнулись грузовик и две легковушки. До Полины донеслись громкие крики – непонятно было, пострадал кто-то серьезно или нет, и все равно мороз волной прошел по коже. Если бы не каприз Искры, возможно, сейчас Кнопка стояла бы со смятым капотом, уткнувшись в грузовик, и…

Кошка ровно урчала, сидя у Полины на коленях, подставляла голову, чтобы погладили.

«Ну вот, ты все правильно поняла», – как бы удовлетворенно говорила Искра.

– Я читала о таком, – пробормотала Полина, – но думала, это розыгрыш… Спасибо, моя хорошая. На тебя всегда можно положиться. Давай-ка выбираться отсюда.

И последняя фраза относилась не только к парковке.

Глава 12

– Они же знают, что количество мест ограничено? – поинтересовалась Полина у Карины. Та тяжко вздохнула.

– Ваши спонсоры очень хорошо делают свое дело, когда рекламируют мероприятия! Даже слишком хорошо. У нас полно заявок на ближайший месяц, а когда мы введем подарочные карты, как посоветовал Андрей, их раскупят, подарят на Новый год, и тогда…

– Успешное предприятие оказалось, – заметила Полина.

– Это на первый взгляд. У нас количество посетителей ограничено. Двадцать пять человек могут находиться здесь одновременно, иначе котикам будет некомфортно. Столпотворение они не любят. И на сегодня кафе больше народу не вместит, но… надеются же!

У дверей «Книг, кофе и хвостов» стояла толпа.

Как бы ни складывались у Полины отношения с Андреем, она знала, что специалист он классный. Он успевал по большей части вести ее эфиры, заниматься промоушеном котокафе и еще договариваться с Эдгаром о чем-то перспективном. На открытие позвали, естественно, медийных личностей; вначале они должны были выпить шампанского и поесть канапе, а затем в кафе уже запускали обычных людей. По предварительной записи, естественно. В семь вечера двери котокафе сегодня принудительно закрывались, и Полина должна была вести свой первый эфир «за кадром». Чем дальше, тем более сомнительной казалась эта затея, но, как сказал Андрей, не попробуем, не узнаем – вдруг зайдет.

Карину позвала Аня для решения какого-то вопроса, и Полина решила, что пока с нее хватит. Она не собиралась светиться больше, чем того требует вежливость, и хотела пересидеть в подсобке. А вот Искре придется отдуваться за всех, как-никак символ заведения. В данный момент символ беззастенчиво дрых в одном из кресел.

– Волнуешься? – спросил оказавшийся рядом Даниил.

– Есть немного.

– У тебя все получилось.

Полина поморщилась.

– Спасибо за комплимент, конечно, однако моей заслуги в этом не так уж и много. Сам формат придумали Эдгар и Андрей, собирали это кафе мы все вместе, и если проект встал на ноги, то это уж точно не моя единоличная заслуга.

– Меня поражает в тебе одна вещь, – медленно произнес Даниил. – Других ты готова хвалить, однако, едва речь заходит о тебе, делаешь все, чтобы преуменьшить свои заслуги.

– Может быть, потому что вижу, насколько они реально велики?

– Я однажды прочитал фразу – не знаю, кому она принадлежит, – что имеет смысл состязаться только с самим собой. Если посмотреть на три или четыре года назад, ты себе проиграла или выиграла?

Полина задумалась на мгновение.

– Выиграла, наверное.

– Почему – наверное? Ты занимаешься любимым делом, ведешь ту жизнь, которая тебе нравится, ты нашла себя. Большинство людей этим похвастаться не может.

– Даниил, я, кажется, не просила тебя давать оценку моей жизни, – сухо произнесла Полина. То, что Маковецкий был прав, отчего-то раздражало. – Ты мало обо мне знаешь.

– Да, – сказал он после паузы, – прости. Так и есть, я мало тебя знаю. И очень об этом жалею.

Опыт отношений у Полины был скуден. Когда ее одноклассницы напропалую флиртовали с ровесниками (и, о мечта – с мальчиками из старших классов!), Дементьева отсиживалась за партой и слыла заучкой. Ни один школьный кавалер не обратил на Полину внимания за все годы учебы. Друзья были, да, а вот влюбленности… Промелькнуло что-то мимолетное к Пашке Листьеву, однако Полина трезво оценивала свои перспективы. Листьев вздыхал по блондинкам, коих в классе было целых пять, а тощая и вечно встрепанная, как ворона-подранок, Полина стала ему хорошим другом, но как романтический объект Паша ее не рассматривал. В институтские времена она несколько раз сходила на свидания. Затем Полина встретила Андрея, и все сложилось само собой. Сейчас же, стоя рядом с Даниилом, Полина не могла понять – это был намек на флирт или нечто другое?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты удивительная. Умная, талантливая, красивая, энергичная. Когда ты общаешься с людьми, в тебе словно включают лампочку. Знаешь, как мотыльки летят на свет? Вот и с людьми вокруг тебя так.

«Что за ерунду ты говоришь, – хотела ответить ему Полина. – Меня все время трясет от страха, я живу с чувством вины пятнадцать лет, не могу без содрогания смотреть на лицо в зеркале и перестаю чего-то бояться лишь тогда, когда передо мной микрофон, звучит мелодия заставки и надо начинать эфир. Прячусь ото всех под маской. Я до сих пор изумляюсь, что такой красивый парень, как Андрей, выбрал меня. Он мог найти любую беспроблемную девчонку, и гораздо более талантливую, чем я. Ты уверен в том, что говоришь, Даниил Маковецкий?..»

Полина не успела ему ответить: прибежала Анечка, сказала, что Карине нужна помощь, и нить разговора оборвалась.

«Красивая, – подумала Полина, идя за Аней. – Скажет тоже».

Искра, безусловно, стала звездой вечера.

По случаю открытия на кошку нацепили расшитый стразами ошейник (обычно ориенталка их не очень уважала, но тут словно бы осознала важность момента), усадили на подушку в центре зала и сфотографировали со всех сторон. Приглашенные гости держали Искру на руках, позируя для снимков; Полина беспокоилась, как бы кошке это не надоело, однако она не проявляла ни капли недовольства. И все равно периодически бежала на руки к хозяйке, а потом возвращалась в ореол славы.

Полина же старалась держаться в стороне. Как бы она ни пыталась отмахнуться от разговора с Даниилом, он что-то задел внутри. «Самое время понять, как я в действительности отношусь к происходящему. Потом затянет, и будет поздно. Почему я об этом думаю? Неужели хочу сбежать?»

Вопросы, вопросы… Их гораздо больше, чем ответов.

Остальные коты тоже вполне освоились и с удовольствием общались с посетителями, причем как со звездами вначале, так и со счастливчиками, что попали на открытие после завершения официальной части. Полина забрала уставшую Искру в подсобку, где покормила и напоила кошку: той предстояло еще выдержать эфир. Сегодня гостем Полины был комик и блогер Иван Веселов (псевдоним это или настоящая фамилия, гадало полмиллиона подписчиков), и поэтому она надеялась, что все обойдется. Иван прекрасен сам по себе, ведущая в кадре неважна.

Но все равно – волнительно.

Веселов фамилию оправдывал. После того, как из кафе выпроводили всех посетителей и появился блогер, градус настроения резко повысился, хотя, казалось, куда еще. Иван за минуту перезнакомился со всеми, зачем-то расцеловал Полину в обе щеки, причем чмокнул трижды.

– Вы похожи на француженку, а значит, и целоваться мы будем с вами по-французски. Главное, не заставляйте меня есть улиток, я приехал сюда за романтикой, а не за гастрономией!

– Вы тут, потому что любите животных, разве ваш администратор вам не объяснил? – улыбнулась в ответ Полина. Иван даже не дрогнул. Казалось, ему все равно, что его собеседница – вовсе не образец изящной тонкой французской красоты.

– А, животные! Это такие с хвостами и шерстью! Или с перьями? Нет, то птички… А что мы делаем с животными, напомните, пожалуйста? Жарим, гладим, протестуем?

– Переживаем, – подсказала Полина.

– Мы очень переживаем за редких животных в Японском море…[11] – упоенно начал цитировать Веселов, и Полина кивнула: сработались.

Их быстро рассадили по креслам, оператор повздыхал, что смерти его все хотят, Андрей на удачу чмокнул Полину в щеку. Искра улеглась на лежанке рядом. Когда до эфира оставалось всего несколько секунд, Полина зачем-то обернулась и нашла взглядом Даниила. Тот поднял большой палец, и она еле заметно улыбнулась в ответ.

– Добрый вечер, дорогие зрители! С вами Полина Дементьева, кошка Искра, весь коллектив кафе «Книги, кофе и хвосты» – и двуногие, и четвероногие. Сегодня у нас в гостях Иван Веселов – комик, известный блогер и человек, который буквально минуту назад за кадром поклялся мне, что очень любит животных. Сейчас проверим, насколько он был искренен. Что привело вас сюда сегодня, Иван?

– Зов сердца. Дело в том, что у меня есть кот по имени Бублик. Когда я сегодня собирался к вам, он велел мне не возвращаться, пока я не переглажу всех его бездомных коллег в этом кафе.

– Зов сердца – это прекрасно. Так кто же именно вас заставил? Кот или совесть?

– Моя совесть давно сбежала, не попрощавшись. Скорее кот. У меня с ним договор – я его люблю, он не царапает диван.

– Отличный договор. Только, надеюсь, ваш кот не потребует возмещения морального ущерба за опоздание на ужин?

– Пока такого не случалось. Но, сознаюсь, неоднократно я замечал подозрительные взгляды, когда задерживаюсь на съемках. Словно Бублик уже нанял юриста!..

Сейчас Полина не могла видеть комментарии и переписку в чате; она просто вела интервью, как привыкла. То, что камеры не смотрели на нее, облегчало дело. Она оставалась скрытой ото всех, хотя вроде бы находилась на виду. Что ж, если зрителей устроит подобный формат, все будет хорошо. Искра, несмотря на то что весь день находилась в центре внимания, вела себя просто идеально. Веселов тискал котов, сыпал шутками, влегкую отбивал Полинины подачи и отправлял словесные мячики ей – только успевай ловить.

Когда эфир закончился, на Полину вихрем налетела Саша.

– Ну ты, мать, даешь! Это было отлично!

– Что с реакцией публики? Ты смотрела?

– Нет, сейчас Андрея спросим.

Андрей с задумчивым лицом сидел перед ноутбуком, рассеянно почесывая примостившегося у него на коленях Бориса.

– Пятьдесят на пятьдесят, пока неясно, чье мнение перевесит. Большинство радуется, что тебя, Поль, хоть так вернули, остальные возмущаются, что мы тебя не показываем. Посмотрим до завтра и будем анализировать, конечно…

– Это уже лучше, чем мы рассчитывали.

– Да, но нам-то нужно выдать нечто этакое. Резонанс! Пусть даже и скандальный. Нас должны обсуждать в коротких видео, писать посты. Я предложу Эдгару все-таки вернуть в кадр Алену, возможно, так мы подогреем…

– Нет, – сказала Полина. Андрей удивленно приподнял брови.

– Нет?

Раньше она бы отступила. Но Полина только что провела успешный эфир, и Веселов смотрел на нее с любопытством, не более, и Искра терлась у ног, мяукая, чтоб мотивировать хозяйку скорее поехать домой. Где-то там, в толпе, крутилась смеющаяся Саша и стоял молчаливый Даниил, чье одобрение отчего-то было сегодня важно.

– Сделаем еще эфир со мной за кадром. Дальше посмотрим.

– Неужели ты готова выйти к публике?

– Может быть.

Андрей ссадил Бориса на пол, встал и обнял ее; он редко позволял себе нежности на людях, голосуя за рабочую атмосферу. Привычный запах, тепло его рук… Полина глубоко вдохнула.

– Маленькая моя, я очень тобой горжусь.

Слова, сказанные негромко ей на ухо, должны были стать самыми важными для Полины. А она испытала странное чувство: было бы лучше, если бы Андрей этого не говорил.

– Спасибо. – Полина отодвинулась. – Поедем домой, как только закончим тут все?

– Еще же вечеринка, – напомнил он, – нельзя уходить так быстро.

– Точно.

После эфира праздновали открытие. Димон даже гитару принес, уверяя, что умеет играть и все упадут от счастья, послушав известные песни в его исполнении. Саша хохотала и говорила, что он знает два аккорда, не более. Анечка носилась, расставляя стаканы и выкладывая на столы закуски – предыдущие оперативно подъели блогеры с инфлюэнсерами. Коты очень интересовались едой, их отгоняли, а они кружили вокруг, хищно приглядываясь. Изюминка стащила канапе с креветкой; Полина сделала вид, что не заметила.

Очень хотелось домой, лечь на кровать и вытянуть ноги – сегодня Полина пренебрегла разминкой, и шрамы немного стягивало. Привычно, но неприятно. Веселов уехал, перецеловав всех девушек, включая Полину («Российская Алессандра Сюбле»![12] Нет, лучше!»), и остались только свои. Очень уставшие, но вдохновленные проделанной работой свои.

Полина выдержала два часа, однако, осознав, что засыпает, прислоняясь к весело щебечущей Саше, решила наплевать на правила приличия и отправиться домой. Оторвала Андрея от Кости, с которым у жениха шел ожесточенный спор по поводу российского футбола, и умолила ехать. Оставалось найти Искру, которая тоже предпочитала ночевать на домашней кровати под боком у Полины.

Лежанка на стойке пустовала, и среди других котов Полина Искру не заметила. Прошлась по всему кафе, лавируя между коллегами, позвала ориенталку – никакого эффекта. «Завалилась где-нибудь в неочевидном месте и спит, наглая апельсинка, – думала Полина, методично заглядывая под столы. – Эффект пропавшего котика. Ты бегаешь по дому с выпученными глазами, а потом оказывается, что твой любимчик спал, немыслимо извернувшись за диваном, куда ты и не подумал заглянуть. Просто потому, что нормальное животное туда никогда не втиснется. Так это не нормальное животное, это котик!» Полина заглянула даже в подсобку и в оба предбанника, опасаясь, что Искра могла выскочить туда. Впрочем, маловероятно: за несколько недель все сотрудники котокафе автоматически проверяли, входя или выходя, не следует ли за ними чья-нибудь наглая усатая морда. Карина так и вообще каждые два часа считала кошачье стадо по головам.

А основная голова куда-то запропастилась.

– Дамы и господа, никто не видел Искру? – наконец не выдержала Полина, остановившись посреди зала. – Нам домой надо, а я ее найти не могу.

– Вроде тут была…

– Сейчас найдем, Поль, не сомневайся.

– Я шкаф проверю, Борька повадился там спать и дверцу так хитро открывает, подлец!..

– А я за буфетом.

Через полчаса никто уже не пил вино и не тренькал на гитаре. Общее веселье сменилось тревогой: котокафе не такое уж большое, мест для пряток мало и все известны. Полина продолжала звать кошку, однако чувствовала, как эйфория от хорошо проведенного вечера медленно сменяется паникой.

Искры нигде не было.

Глава 13

– А что на записях с камер?

– Ничего не видно, качество не то. А снаружи уже темно было, разве кошку разглядишь, если она выскочила…

– Да не могла она выскочить, Костя. Мы все триста раз проверяем, не просочился ли кто, когда выходим.

– Веселов уходил – он не мог ее случайно выпустить?

– Не-е. Она точно на стойке сидела, я помню. Я ей еще водички налил.

– То есть ты видел ее последний, Димон?

– Я ее тоже гладила, по-моему, после того как Иван уехал… И видела, как Искра с Кренделем играет.

– Куда же она делась?!

Полина устала неимоверно, но ее душу заполняли тревога и благодарность к сотрудникам, которые все остались в кафе. Куда делась кошка, вычислить не смогли. Подозревали даже злодейский умысел и похищение инопланетянами, потому что иные версии закончились. Искру никто не выпускал, да и передвигалась она далеко не так быстро, как многие другие коты; на зов кошка не откликалась, а ведь раньше приходила к хозяйке практически по первому требованию. Умная, эмпатичная Искра просто не стала бы прятаться из вредности, в этом Полина была уверена. Значит, кошки тут нет. Резонный вопрос – где она?

– Украли ее, наверное, – мрачно предположил Димон. – Такая красотка всем нужна.

– Глупость какая-то, – растерянно проговорила Полина. – Зачем ее красть?

– Не знаю. Выкуп потребовать? Она же звезда.

– Предположение Дмитрия, как ни странно, имеет смысл, – заговорил Даниил, и все повернулись к нему: он редко вступал в разговоры. – Если отбросить фантастические варианты и принять как факт, что все мы хорошо следили за кошками и не выпускали Искру за пределы помещения, испариться отсюда волшебным образом она не могла. Значит, кто-то ее вынес, и этот кто-то не из нашей команды.

– Подожди, Даня, но как?.. – заговорила Саша. – Искра, конечно, девочка контактная, однако абы к кому на руки не пойдет.

– Если приманить, может и пойти, – возразила Полина. – А уж если надавить аргументом в виде тунца…

– Мы не запирали двери, парни ходили курить на задний двор, – продолжил Даниил. – Возможно, в какой-то момент человек с улицы зашел и взял кошку. Мне этот вариант тоже кажется довольно сомнительным – он ведь должен был незаметно ее подманить – и все же…

– Все же на сегодня мы сделали максимум из возможного, – сказал Андрей. – Спасибо, ребята. Можно пока разъезжаться. Я сейчас напишу объявления во все соцсети, попробуем ее найти.

– Я пойду искать по соседним дворам, – объявила Полина. Мысль о том, что Искра может где-то сидеть, испуганная, под забором, напрочь отбивала желание отдохнуть. – Вдруг она все-таки просочилась…

– Я с тобой, – сказал Даниил.

– И я. – Это, разумеется, Саша.

– Да что тут обсуждать – все мы идем искать, – спокойно произнес Костя и поднялся. – Будет хорошо, если кто-то останется в кафе и подождет – вдруг эта эквилибристка все-таки вылезет из неприметной щели, которую мы просто не нашли?..

– Чтобы не делать двойную работу, предлагаю поделить окрестности для осмотра, – предложил Даниил. – Обо всем отчитываемся в общий чат.

– Хорошо.

– Отлично. Где моя куртка?

– Полька, все будет хорошо, мы ее отыщем! – Саша обняла подругу. – Давай встряхнись! Я с тобой пойду, Искра меня уже хорошо знает. Андрей, ты с нами?

– Сейчас допишу посты – и догоню, естественно. Начинайте без меня.

Поиски ничего не дали.

Под утро команда разъехалась по домам. Котокафе официально начало работу со вчерашнего дня, и в двенадцать его нужно открыть для посетителей, забронировавших время, – а поспать сотрудникам все же требовалось. Полина ненадолго прикорнула на диване в кафе, затем была разбужена Андреем, сделала еще один круг по окрестным дворам и, вернувшись ни с чем, поддалась уговорам жениха съездить домой переодеться и сходить в душ. Садиться за руль в таком состоянии было безумием: Андрей вызвал такси.

– Вот тебе и резонанс, – мрачно сказал он по пути домой. – Как говорится, бойтесь своих желаний. Наш пост о пропаже Искры расшарило двадцать тысяч человек, представляешь? Все в шоке. Гадают, куда могла деться кошка… Ну не стащили же ее, в самом деле…

– Я не знаю. – Полина втиснула ладони между коленями. Андрей даже не делал попытки взять ее за руку или обнять. Вспомнились вдруг обволакивающая полутьма, плед, кофе с коньяком. – Только бы нашлась.

– Да, потерять символ канала на самом старте проекта – это…

– При чем тут символ канала? – Полина так изумилась, что даже выпала из охватившей ее апатии. – Андрей, ты вообще о чем? Это моя кошка! Я ее люблю, я за нее ответственна – и не уследила. У меня одна мысль: только бы она была в порядке, а тебя волнует проект?!

– Почему он не должен меня волновать? – в свою очередь удивился Андрей – похоже, искренне. – Это результат нескольких лет работы! Кошки, конечно, замечательные существа, однако на карту поставлено больше, чем ты думаешь, Поль. И я очень надеюсь, что Искра отыщется, так как она нам необходима. Во всяком случае, на данном этапе.

– Когда ты… – начала Полина – и проглотила окончание вопроса.

Она хотела спросить Андрея, когда он стал таким, и внезапно поняла, что не стоит. Он всегда таким был, просто ее все устраивало. Устраивало то самое отсутствие страсти и трепета, о котором твердили родители. Кстати, надо написать им про Искру, если они еще не видели пост, – от мамы с папой всегда получаешь тонну моральной поддержки.

– Когда я – что? – уточнил Андрей. Полина лишь покачала головой и отвернулась к окну.

Определенно, нужно будет подумать чуть позже. Все взвесить, принять решение. Чувства к Андрею раньше казались понятными, простыми и естественными, и только сейчас Полина задумалась о том, не выбрала ли она этого человека лишь потому, что любить его было… безопасно.

– Не нашлась? – спросила Карина, когда Полина вошла в кафе. Та лишь молча покачала головой.

Вестей об Искре не было. Сидеть дома Полина не могла, да и пропала кошка в «Книгах», а не в районе их многоэтажки. Хотя интернет полнился рассказами об умных котиках, нашедших дорогу домой из темного леса, Полина была уверена, что как минимум половина подобных историй – выдумки. Искра не знает московских улиц, она домашняя кошка, и любые инстинкты пасуют перед миллионами незнакомых запахов, звуков и движущихся объектов. Скорее всего, кошка куда-то забилась, но куда?

Саша сидела и методически обзванивала один приют для животных за другим, перелопатила даже мелкие волонтерские организации, оставила объявления в трех десятках групп, где искали «потеряшек»… Благо чего-чего, а снимков Искры со всех сторон и во всех ракурсах имелось в избытке. Люди сочувствовали, возмущались, много сыпалось комментариев: «Котокафе – зло», «Еще работать не начали, а животное уже профукали». «Черный пиар – тоже пиар», – с циничной усталостью подумала Полина.

– А Даниил где? – она села рядом с Сашей, просматривавшей группы «вКонтакте».

– Долго пересматривал записи с камер, потом сказал, что должен кое-что проверить, и уехал. Надеюсь, он поедет домой и поспит, хотя работать сутками ему не привыкать. А где твой?

– Поехал в «Стримлайн» с докладом.

– У тебя эфир вечером, – сказала Саша, – как поведешь?

– Тему поменяю, конечно, там что-то веселое было… Может, и вовсе буду только принимать звонки. Вдруг кто-то расскажет об Искре…

Когда кафе открылось и в него повалили веселые люди, жаждущие общения с котиками, Саша и Полина перебрались в подсобку. Здесь было душновато, гудели обе посудомоечные машины, и, казалось, тоска сгустилась еще больше.

– Может, еще раз дворы обойти?

– Бесполезно. Анька с утра уже сбегала, все бумажными объявлениями обклеила. Сейчас везде шумно, если Искра на улице, то, наверное, спряталась.

– Как же я задолбалась, – сказала Полина, утыкаясь лицом в ладони. – Кошка исчезла, с Андреем непонятно что, с проектом сложности…

– А с Андреем – что? – осторожно спросила Саша.

И Полина неожиданно для себя все ей выложила.

О спокойствии, вежливом непонимании родителей, о своем выборе, сделанном непонятно из каких чувств, о том, как в последнее время кажется, что все трещит по швам. Удивительное дело: внешняя картинка такая красивая, целлулоидная, как выразились бы Полинины подписчики, а внутри – темень, запах земли и муравьиное копошенье.

– Она меня за муки полюбила, а я ее – за состраданье к ним, – процитировала Саша, – хотя в оригинале там немного по-другому… Но в данном случае перевод Вайнберга подходит прекрасно. Полька, ты с ума сошла?

– Почему?

– Нельзя строить взаимоотношения – и серьезные, раз уж дело дошло до предложения руки и сердца! – на мысли, что тебя, кроме этого человека, не полюбит никто и никогда, и это твой единственный шанс.

– Так это выглядит со стороны?

– Гораздо важнее, как это выглядит изнутри.

– Саша, я не знаю…

В подсобку заглянул Димон.

– Девочки, вам чаю сделать? Или кофе? Бутерброды?

– А давай-ка кофе и бутерброды, – решила за двоих Саша. – Полина, ты небось не ела сегодня.

– Я не могу.

– Можешь, – отрезала Маковецкая. – И вообще, хватит впадать в тоску. Она не помогает, только еще глубже опрокидывает тебя в яму. Пойдем разомнемся. Поможем в зале.

Саша потянула Полину за собой, и та зачем-то пошла.

Через час действительно стало лучше. Работа в кафе имелась всегда: убрать посуду со столов, аккуратно объяснить заигравшемуся ребенку, что не стоит тормошить спящего котика, почистить лоток… Чтобы никого не смущать, Полина надела тканевую маску, и на нее обращали внимания не больше, чем на всех остальных.

Полина вытирала стол и пшикала на него дезинфицирующим средством, которое предназначалось для помещений с животными, когда хлопнула дверь предбанника у центрального входа и раздался восторженный вопль Сашки:

– Даня! Ты ее нашел!!!

Полина сорвалась с места. Маковецкий, улыбаясь, протянул ей переноску, в которой сидела целая и невредимая Искра. Полина едва не выломала дверцу, чтобы добраться до кошки, вытащила ее наружу и прижала к себе так крепко, что Искорка возмущенно мявкнула.

– Боже, Даниил, спасибо! Где она была?!

Улыбаться он перестал.

– У одного твоего трепетного поклонника. Вчера вошел с черного хода, подманил кошку и забрал. На камерах его не видно, он накинул капюшон и почти все время держался в слепой зоне. Я только на нескольких кадрах увидел тень, которую мы вначале проглядели. Пошел по улице, посмотрел, где внешние камеры, уговорил охрану супермаркета показать мне запись… А парень этот машину на их стоянке припарковал, и было видно, как он сажает кошку в переноску. Дальше я воспользовался старыми связями, есть у меня один знакомый в полиции… Пробили номера, выяснили адрес. Я поехал и забрал Искру.

– Надо заявление написать! – возмутился Димон.

– И немедленно! – поддержала его Карина.

– Почему он украл кошку? – спросила Полина у Даниила. – Зачем она ему?

Тот отвел взгляд и поморщился.

– Говорит, хотел привлечь твое внимание, потому что давно виртуально в тебя влюблен. Там такой прыщавый юнец, Полин… Ни разу в жизни тебя не видел, воспитан сериалами и дрянными книжками жанра фэнтези, внятно изъясняться не умеет. Твое дело, писать заявление или нет, однако я ему достаточно понятно объяснил, что так делать не стоит больше никогда.

– Если он обидел Искру, то идем в полицию.

– Кошке он ничего не сделал. Она у него дома на диване спала.

– Люди – идиоты, – подвела итог Саша. – Давайте все выдохнем и закажем тортик.

– Куда тебе тортик? – поддразнил ее Димон.

– В меня-то как раз есть куда! В меня много влезет!

– Спасибо, – сказала Полина и, не выпуская Искру, уткнулась лбом в Даниилову кожаную куртку.

– Пожалуйста.

– Надо позвонить Андрею, пусть отменяет общую тревогу, – Саша уже достала телефон. – А я пойду уберу объявления из пабликов. Фух, нашли, слава богам и тебе, братец!

Даниил стал героем дня, что его, кажется, немного смущало. Полина не спускала Искру с рук, и та, в конце концов, вывернулась, ушла в дальний угол к братьям-котикам и с ними заснула. Андрей порадовался, что все хорошо закончилось, попросил Полину сегодня провести эфир самостоятельно.

– Паша тоже не может, поэтому в студию не езжай, – посоветовал жених. – Выйди прямо из кафе, по старинке. У тебя сохранилась та картинка, что ты использовала до аватара?

– Да, где-то есть.

– Вот ее вывеси, скажи слушателям, что у тебя сегодня сил нет на виртуальные приключения. Поведай всю историю без прикрас. Кстати, заявление на этого парня ты писать будешь?

– Я еще не знаю.

– Я бы не советовал. Кошку тебе вернули, а увязать в тяжбах нам просто некогда.

– Хорошо, я подумаю.

– Прекрасно, что все уладилось, и извини, я больше пока не могу говорить.

Все наши беседы теперь примерно такие, подумала Полина. Москвичей, как говорил Воланд, испортил квартирный вопрос, а какой вопрос испортил нас с Андреем? Кошачий? Проектный? Неважно. Важно другое: что со всем этим делать, но об этом, как говорила Скарлетт О’Хара, можно подумать и завтра.

Остаток дня до эфира Полина выдыхала. Она отключила паранойю – теперь за Искрой все присматривали вдвойне внимательно, сходила вместе с Даниилом и Сашей пообедать и хохотала, когда подруга рассказывала смешные истории из своей сценаристской жизни. Неугомонная Александра (когда она пишет сценарии – по ночам, что ли?) уговорила Полину пройтись по магазинам, и это оказалось вовсе не так страшно, как раньше. Конечно, на нее смотрели; только вот присутствие Саши будто разбивало эти взгляды. Зачем-то отправившийся с ними Даниил молча носил пакеты, читал книгу в телефоне и ни разу не пожаловался, что две девушки потащили его на шопинг.

Эфир должен был начинаться в восемь; к этому времени котокафе закрылось, с посетителями вежливо распрощались, и сотрудники тоже разбрелись по домам. Полина осталась, сказав, что сама закроет помещение и поставит на сигнализацию, и чуть ли не силой выпроводила Маковецких, жаждавших составить ей компанию. Они ведь тоже почти не спали всю эту ночь! А Даниил еще расследование провел, принеся кошку обратно! Как его отблагодарить, Полина пока не знала, но была уверена, что непременно придумает.

Она проверила, что все двери заперты (не хватало еще, чтобы кто-то ввалился посреди эфира), установила отдельную камеру, передававшую изображение Искры, все настроила. Когда Полина только придумала «Искристые истории», цифрового аватара у нее не было, и она пользовалась купленной на стоке картинкой: нарисованная девушка стоит на холме, раскинув руки-крылья, и смотрит в облака. В этой картинке была свобода, которой Полина не ощущала в себе – и очень хотела бы ощутить. Одна из жизненных целей, которая, возможно, никогда не будет достигнута.

Волосы собрать в пучок, наушники на голову, микрофон включен – и поехали. Как в старые добрые времена, когда она выходила в эфир с кухни. Урчат коты, а не холодильник, свет от торшеров, а не от лампочки на вытяжке, но отчего-то Полина ощутила себя так же уютно и волнительно, как тогда. У нее в те времена был совсем небольшой блог – и она им наслаждалась.

– Добрый вечер, друзья! С вами Полина Дементьева, и я принесла вам хорошие новости. Возможно, кто-то из вас еще не читал пост в блоге Искры, где рассказывается, что с нею приключилось. Вот спит рядом как ни в чем не бывало! А между тем эта потрясающая кошка побывала в настоящей детективной истории, заставив всех нас изрядно поволноваться. Но благодаря доблестному сыщику-добровольцу Искорка ко мне вернулась!

Полина изложила всю историю, не упоминая имени похитителя; чат взрывался от непрерывных сообщений. Люди возмущались, радовались возвращению кошки, сетовали на разгул преступности – словом, все шло, как и планировалось. Полина отсеяла звонки, несколько пустила в эфир и выслушала, как все любят Искру и как хорошо, что история закончилась удачно. Зрители делились переживаниями, рассказывали, как у них пропадали животные и находились – или нет. Искра проснулась, зевнула в камеру, чем вызвала очередной шквал комплиментов, и потянулась, выставив на всеобщее обозрение кривую лапку.

А потом совершила прыжок.

Обычно она так не прыгала. То ли снова захотела приключений, то ли сразу после сонного перешла в игривое состояние, неважно. Кошка легко перелетела с лежанки на клавиатуру ноутбука, и Полина внезапно обнаружила, что веб-камера на ее компьютере не была отключена в настройках. Оказывается, все это время ее можно было включить нажатием «горячих» клавиш. Что Искра с присущим ей везением и проделала.

Потому что картинка с крылатой девочкой из эфира исчезла, и на Полину посмотрело ее собственное лицо.

Она предстала перед тысячами людей, смотрящими эфир, такой, какая есть: ненакрашенной, с забранными назад волосами, отчего лицо становилось беспомощно-открытым, и на нем огненным цветком горел шрам. Искра, предательница, боком ускакала со стола, даже ею не удалось прикрыться. Полина глупо замерла с приоткрытым ртом, а в чат уже волной хлынули вопросы: «Неужели мы наконец-то видим вас?!», «Полина, вот так сюрприз!», «Теперь понятно, почему она скрывалась!» Не в силах ждать, что будет дальше, Полина ударила по кнопкам и отрубила эфир.

Наступила тишина.

Лицо горело от стыда, щеки полыхали, Искра, не подозревавшая, как только что подставила хозяйку, терлась у ног, а рядом вибрировал телефон, на котором светилось имя Андрея. Полина медленно протянула руку, нажала на зеленую кнопку и включила громкую связь.

– Какого черта?! – заорал жених. – Что ты, мать твою, устроила?!

Глава 14

Она лежала на кровати, с головой закутавшись в одеяло, и не шевелилась. Все тело затекло; ну и пусть. Пока она лежит неподвижно, ужас отступает. Стоит пошевелиться – и он захватит ее полностью, парализует, и останется только умереть. За окном, кажется, светает, но точно она сказать не могла. Время застыло смолой, заперев в себе неудачливую муху.

Полина так долго этого боялась, и вот оно произошло. Ее увидели тысячи людей; она не знала и знать не хотела, какое количество насмешек, презрительных «фу, ужас» и прочих уничижающих фраз высыпалось в интернет. Наверняка ее эпикфейл уже обсуждают на разных платформах и в сообществах, посвященных блогерам, кто-то успел сделать скриншоты, и они заполонили сеть… Полина знала себя и понимала, что не обладает достаточным запасом душевных сил для противостояния массовым нападкам. Она не выдержит кибербуллинга. Она же трусиха.

В дверь позвонили.

Телефон Полина отключила, но мысль о дверном звонке не пришла ей в голову. Искра, спавшая рядом, оживилась и похромала в коридор – выяснять, что там такое. Звонок заливался, Полина лежала. Она никому не собирается открывать. «Меня нет. Оставьте меня в покое».

В дверь ударили кулаком, потом еще раз и еще.

«Может, я залила соседей снизу?»

Абсурдная, в общем-то, мысль, так как воду Полина нигде не включала, однако именно это отчего-то заставило ее подняться и, прихватив одеяло, побрести к двери. Одеяло волочилось, как мантия. Пару секунд Полина соображала, как открыть дверь, потом щелкнула замком.

На пороге стояли Маковецкие.

– Я же говорил – живая, – заметил Даниил.

– Что? Ты нервничал больше меня! – Саша вихрем налетела на Полину и крепко обняла ее. – Мы чуть с ума не сошли! Почему ты не отвечаешь на звонки?

– Потому что она выключила звук на телефоне или вообще его выбросила, это же очевидно. – Даниил протиснулся мимо стоящих девушек и по-хозяйски прошел на кухню, загремел там дверцами шкафчиков. – Поля, где у тебя чай? А, вот. И холодильник пустой, что ты будешь делать…

– Сейчас доставку закажем, – пообещала Саша. – Спасибо, высшие силы, за круглосуточную Москву!

– Хоть что-то в ней есть хорошее, – отозвался Даниил. – Суши в семь утра – пожалуйста. Полина, ты будешь суши?

Она даже ответить не успела.

– Придумал тоже – японщиной в такую рань баловаться! Нормальную еду закажи.

– Хорошо, хорошо.

– Вы… вы почему приехали? – тихо спросила Полина, выбираясь из Сашиных объятий и поплотнее закутываясь в одеяло, казавшееся броней. Искра вертелась рядом, радовалась, что хозяйка восстала из кровати.

– Я вообще рано встаю, – сообщила Маковецкая, ненавязчиво подталкивая Полину в сторону кухни. – Увидела сообщение от Карины о вчерашнем. Позвонила Андрею, он буркнул, что ты дома. Кстати, а почему он-то не здесь?

Полина лишь покачала головой.

Андрей вчера на нее наорал. Полина никогда не слышала от него таких слов, и никогда он не разговаривал с нею подобным тоном. Суть экспрессивной речи Андрея сводилась к тому, что он горбатится, старается, выруливает из всех сомнительных ситуаций, а она, Полина, только и делает, что ставит ему палки в колеса. Тут она была с ним полностью согласна. Несуразица, в которую для нее превратился переезд в Москву, перешла критическую черту. Вчера вечером Андрей велел в эфир больше пока не выходить, дать ему самому с этим разобраться. Полина сунула Искру в переноску, закрыла кафе и уехала домой, где легла, завернулась в одеяло и пролежала много часов, закрыв глаза. Спряталась, отключила связь с внешним миром. Андрей дома не появился, и это было понятно и естественно. После того, что она натворила…

– Ясно, – сказала Саша, так и не дождавшись ответа. – Пойдем.

Противостоять Маковецкой, как выяснилось, было совершенно невозможно. Саша бесцеремонно отобрала одеяло, засунула Полину в душ, насыпала корма изнывающей Искре и нашла в шкафу чистое белье и одежду. Полчаса спустя Полина сидела на кухне, перед нею стояла громадная кружка кофе и тарелка с узбекским пловом, который доставили из ближайшего ресторана, и сердце билось нормально, и дышалось легче.

– Почему ты не отвечала на звонки? – спросил Даниил. – Чего испугалась?

– Я хотела побыть одна, – сказала Полина. Слова давались нелегко, царапали горло. – После такого позора…

– Какого позора? – удивилась Саша.

– В смысле? Вчера Искра прыгнула на клавиатуру, включилась камера, и все меня увидели. Мы обсуждали вариант, что я, наверное, должна буду все-таки показаться публике, но не так же…

– Ну и что? – приподнял брови Даниил.

– Как – что? Это же кошмар.

– Почему? Тебя ведь поддержали.

Вот тут Полина зависла.

– Что?..

– Ты разве не читала комментарии? – удивилась Саша, и тут до нее дошло: – А! Так вот почему ты легла на кровать и решила помирать во цвете лет! Полька, ты думала, тебя там на косточки разобрали? Ну да, есть неприятные комментарии, но их немного. В основном люди обсуждают, что понятно теперь, отчего ты использовала цифрового аватара, и сочувствуют, так как видно, что ты когда-то пострадала. Многие задают вопросы, что произошло. Если ты ожидала хейта, так его нет.

– Погоди… но если так… – Полина беспомощно огляделась. Даниил поднялся.

– Сиди, я найду твой телефон. – Вышел и действительно через минуту вернулся.

Куча пропущенных звонков – от родителей, друзей, от Маковецких.

От Андрея – ни одного.

Почему он ничего не сказал и не приехал? Неужели настолько зол? Но если публика нормально восприняла невольное Полинино разоблачение, то отчего же злиться?

Полина, которой она была несколько часов назад, немедленно позвонила бы Андрею.

Полина, которой только что рассказали новости, медленно положила телефон на стол.

– Извините, – сказала она, – что заставила вас волноваться. Я правда думала, там творится ад. И не хотела в него влезать.

– Плов ешь, остынет, – посоветовал Даниил и как ни в чем не бывало приступил к своему.

Жизнь не закончилась, плов пахнет, друзья сидят рядом, и никакого ада нет. Она все себе придумала, от начала до конца, и всю эту ночь пролежала, варясь в котле, которого не существовало.

А если так, то что она придумала еще? Что нереально?

Плов – реален. Полина зачерпнула полную ложку и отправила в рот.

В середине дня ей позвонил Ольховцев. Даниил и Саша к этому моменту уехали, сказав, чтобы Полина звонила, если нужна будет помощь или просто захочется поболтать. Без Маковецких квартира казалась пустой, однако Полине было чем заняться. Она решительно открыла ноутбук и читала, читала, читала комментарии, в которых, как Саша и сказала, ничего особо страшного не было. А потом смартфон завибрировал.

– Добрый день, Полина, – вежливо поздоровался Эдгар. – Можете говорить?

– Да, могу, Эдгар Станиславович.

– Андрей поставил меня в известность о произошедшей ситуации, и мы пришли к выводу, что так даже лучше. Особенно учитывая позитивную реакцию публики… Ольга Дмитриевна была не слишком довольна, однако согласилась, что вас вполне можно выпустить в живой эфир кафе, и чем скорее, тем лучше. Мое предложение таково: на своем канале сегодня вы расскажете свою историю, без излишних подробностей, примерно как нам рассказали при первой встрече. А послезавтра мы проведем с вами эфир в кафе. И тут уже вам карты в руки. Я верю, что вы сможете показать публике, какая вы классная ведущая – и за кадром, и в нем.

– Эдгар, спасибо. Это очень приятно слышать.

– Хорошо. Андрей просил передать, что ждет вас в студии к половине восьмого.

– Да, я буду.

– Удачи. – И он отключился.

В студию Полина ехала, внутренне собравшись. Странное состояние, давно ею позабытое: а может, именно так она и не чувствовала себя никогда. Искра мурлыкала у себя в переноске, взмяукивала временами, и привычный кошкин разговор казался Полине лучше, чем музыка. На дорогах сегодня было какое-то столпотворение, ехали они с Искрой медленно и еле успели.

Андрей встретил Полину на пороге студии. Жених держал наперевес огромный букет бежевых роз, который и вручил ей молча, а она так же молча приняла. Несколько секунд Андрей и Полина смотрели друг на друга.

– Прости меня, – наконец выговорил он глухо. – Я сорвался. Боялся домой ехать, думал, ты меня убьешь.

– Почему ты не сообщил, что все в порядке? – сухо поинтересовалась Полина.

– Я думал, ты все знаешь и так.

– Ты думал.

– Извини… Хочешь, я на колени встану?

– Не хочу, – покачала она головой, – и обсуждать эту тему сейчас не хочу. Может, потом.

– Но у нас все в порядке?

– Да, – после паузы ответила Полина.

Ей не хотелось затевать выяснение отношений прямо сейчас, на пороге эфира, да и потом будет не до того. Полина ощутила необходимость в пространстве для размышлений. Ей предстоит многое в своей жизни переставить местами, а для этого требуются время и тишина. Где бы их только взять…

Эфир дался на удивление легко. Полина не стала акцентировать внимание на своей истории, не смаковала ее, просто изложила и ответила на вопросы. Страх перед разоблачением оказался огромным мыльным пузырем, который много лет притворялся камнем. И Полина знала, кого нужно благодарить за развеивание иллюзии: Маковецких.

Именно они пришли на помощь в тот момент, когда Полина отчаянно нуждалась в поддержке. Именно они были незримо рядом весь этот день: Саша присылала смешные картинки с мемами, Даниил пару раз написал… И когда Полина вела эфир, поглаживала Искру и рассказывала, почему и как появились шрамы, она чувствовала присутствие друзей, хотя в студии их не было. Андрей смотрел на невесту из-за стекла непонятным взглядом, а Полине казалось, будто он сидит за каменной стеной.

Перед зрителями Полина извинилась за оборванный вчерашний эфир, честно сказав, что для нее произошедшее стало шоком. Она была откровенна, она была самой собой – и получила отклик. В чате все больше возникало понимающих комментариев, все сильнее она чувствовала, что, возможно, зря пряталась так долго. Или не зря? Тот самый случай, когда ее полюбили уж точно не за внешность, а за то, какой Полина была. К этому она и пришла в конце.

– Вот что я поняла: мы слишком часто смотрим людям в лица и слишком редко – в душу. Я не задумывала этот канал как эксперимент или попытку доказать, что внутреннее важнее внешнего. Я вообще не стремлюсь кому-то что-то доказывать. Но эта история многому научила в первую очередь меня саму. Иногда наш страх показаться смешными, глупыми, неугодными настолько велик, что мы не решаемся делать вещи, которые желаем и которые стопроцентно наши. Мы прячемся от них, опасаясь осуждения и провала. Боимся показать миру настоящих себя. Но я вам обещаю: впредь во всех проектах, где я буду участвовать, стану стараться максимально раскрыть не только себя саму, но и своих собеседников. Мы учимся всю жизнь, и я получила важный урок, в том числе благодаря вам. Спасибо, мои дорогие зрители. С вами были Полина Дементьева и очень прыгучая кошка Искра. Увидимся через два дня. Не забывайте подписываться и ставить лайки.

На Полинин первый эфир «с открытым забралом» подобрали милейшую пожилую актрису одного из самых известных московских театров, которая, хоть и привыкла к камерам и всеобщему вниманию, в кадре держалась едва ли не скромнее, чем Полина. Они быстро поладили. Визажист накрасила Полине глаза так, что они казались огромными, поколдовала над шрамом – и он не исчез, нет, но словно бы перестал быть значимым. Искра забралась актрисе на колени и просидела там весь эфир, время от времени пытаясь залезть повыше, что пожилую женщину невероятно умиляло. На Полину смотрели глаза камер, горели над ними красные огоньки, и то, что ранее казалось очень страшным, теперь медленно превращалось просто в волнующее.

Конечно, нельзя было в одночасье избавиться от многолетней привычки скрываться от людей. Тут на помощь вновь пришла Саша.

– Веди себя в жизни так, как будто у тебя непрерывный эфир, – сказала она. – Ты же во время них не боишься! Вот и привыкнешь потихоньку.

– Вся наша жизнь – игра, – задумчиво протянула Полина.

– Ну, давай осовременим: вся наша жизнь – прямой эфир, нам прилетают лайки и хейт, и только от нас зависит, кому мы пошлем сердечко в ответ, а кого забаним.

Андрей был с Полиной добрым, Андрей был нежным. Их отношения словно встали на паузу; Полина спала на общей кровати так, чтобы между нею и женихом лежала Искра. Кошка, будто все понимая, устраивалась, как уложат. Полина опасалась, что Андрей начнет настаивать на близости или подступится с разговорами; он не сделал ни того ни другого. Дал своей девушке запрошенное ею личное пространство.

И она этим пользовалась. Полина вставала рано, делала зарядку, а затем устраивалась на лоджии в компании кошки и думала. Смотрела на город, который все никак не желал становиться уютным, удобным… своим. Слушала, как похрапывает Андрей в спальне.

Полина ждала, когда ответы проявятся сами, будто старые фотографии, над которыми колдуешь в ванной.

А потом случилась Милена Липницкая.

Глава 15

На кандидатуре Липницкой настоял «Стримлайн»; сама Полина ни за что бы не выбрала эту особу своей гостьей, но тут пришлось пойти на поводу у Эдгара, которому Полина до сих пор была благодарна за поддержку. Начальство требовало дать в эфир кого-нибудь неоднозначного, и после долгих размышлений Эдгар и Андрей остановились на Милене.

Она была блогером, вела онлайн-курсы, где учила девушек быть «дерзкими и красивыми» и брать от жизни все, обожала лезть в жизнь других и производила впечатление особы целостной и целеустремленной. Липницкая в определенных кругах слыла скандалисткой, однако умело балансировала на грани, не опускаясь до откровенного хамства. Ее «сеансы черной магии и ее разоблачения», как называла их сама Милена, естественно, становились вирусными, и все же веяло от ее популярности легкой желтизной. Полина такое не любила.

Но что уж…

– За тебя она не зацепится, – сказал Андрей, когда готовились к эфиру. – Хотя если в твоей жизни все-таки остались страшные секреты, лучше скажи сейчас, мы хоть будем готовы.

– По-моему, я сама себя так хорошо разоблачила, что дальше некуда, – вздохнула Полина. – Постараюсь направить ее на другие рельсы. Пусть громит, скажем, людей, которые покупают животных только для красивых кадров, а потом выкидывают на улицу. Или доставщиков еды, что носятся по Москве как сумасшедшие. Мало ли тем!

– Только о курсах ее не спрашивай, очень прошу. Иначе она найдет, к чему прицепиться.

Полина смолчала. «Ты красивая», – всплыли в голове слова Даниила. Он теперь появлялся в кафе реже: его работа закончилась, заведение открылось и не потонуло, и Маковецкий лишь иногда заходил, чтобы узнать, как дела. Полина испытывала по этому поводу смутное сожаление.

Но этим вечером он был здесь – заехал, чтобы посмотреть эфир и съесть пару пирожных, как он сам сказал. Полина обрадовалась. Вряд ли Даниил знал, кто такая Милена и как она может быть неприятна, однако Полина немедленно почувствовала себя увереннее. Как будто он снова закутал ее в плед, хотя Маковецкий ничего такого не сделал, лишь подошел поздороваться.

Липницкая в жизни оказалась даже красивей, чем на экране; глядя, как ей поправляют макияж на совершенном кукольном личике, Полина поймала себя на мысли, что подобная внешность сильно обязывает. Да, многие тобой восхищаются, но каждую твою морщинку обсуждают хейтеры, и ты не можешь занижать планку, только повышать. Другая сторона медали. «Может, и не такая сладкая жизнь у красоток, как я думала». Искра к Милене не пошла – возможно, из-за того, что та щедро оросила себя духами.

Эфир понемножечку разгонялся. Аккуратно направляя Липницкую в разговоре, Полина не могла отделаться от чувства, что та смотрит на нее саму с нехорошим прищуром. «Да нет, мне кажется». «Стримлайн» выдал блогерше довольно внушительный гонорар (такие бесплатно не участвуют), потому нападать на ведущую у нее резона нет. Полина так думала. А вот Милена Липницкая, увы, полагала иначе.

Полина задала очередной вопрос, однако на него гостья отвечать не стала. Прищурилась еще сильнее, отчего стала напоминать невыспавшегося китайца, и заявила:

– Вы уверены, что имеете право меня об этом спрашивать?

– Почему же нет?

– Видите ли, Полина… Ваша история немножко всколыхнула сонное болотце. После того, как вы столь эпически показались публике, рейтинги вашей передачи взлетели до небес. Не будем заострять на этом внимание: я уверена, все произошло совершенно случайно. – По улыбке Липницкой было ясно, что думает она прямо противоположное. – Все вас пожалели, ведь вы рассказали такую жалостливую историю. И она действительно произошла, только вот события развивались не совсем так, как вы всем поведали.

Полина нахмурилась: она действительно не понимала, что Липницкая имеет в виду. «Если она займется сочинительством, прихлопну ее. У нас тут не цирк».

– Вы говорите, вас спасла бабушка.

– Да, так и есть.

– Но это ложь.

– Почему? – вот тут Полина искренне возмутилась. – Это вы лжете.

– Нет, я как раз говорю правду, – промурлыкала Милена. – Я взяла на себя труд разобраться в этой истории, а мои поклонники знают, что я не халтурю. В вашем родном городе нашлись источники, которые смогли меня просветить; кроме того, я видела официальные документы. Ваша бабушка не спасала вас, как вы нам тут рассказываете. Вас вынес из горящего дома молодой пожарный, а Анна Васильевна Дементьева потеряла сознание еще до приезда спасателей от отравления угарным газом. Ее тоже вытащили, но после вас. Все задокументировано.

– Я…

Деревянные стены, огонь все выше, бабушка, где ты, бабушка, и Мурка перестала мяукать, где же вы все, нам не выбраться, я потерялась, потерялась, потерялась…

– Будете утверждать, что ничего об этом не знали? – усмехнулась Милена. В ее глазах горел нездоровый интерес. Она наслаждалась происходящим, чуть ли не облизывалась. – Но почему же тот человек, который когда-то был пожарным в вашем родном городе, теперь работает у вас? Не бывает подобных совпадений!

– Ч… что? – теперь Полина и вовсе ничего не понимала.

– Не знаю, здесь ли он сейчас. Его зовут Даниил Маковецкий.

Дым. Стены качаются, и по ним бегут огненные дорожки. Чьи-то руки берут ее, и Полина возносится – туда, где нет боли, где волосы не превращаются в огненный кокон, где прохлада и забытье.

Она не выдержала и оглянулась.

Даниил стоял близко, у самой границы освещенного для съемки пространства. Он в упор смотрел на Полину и молчал. Можно даже ничего не спрашивать: его взгляд, его молчание сами по себе были ответами. Милена продолжала что-то говорить – кажется, упоенно упрекала Полину во лжи, размахивала руками, – однако сильнее всего Полине хотелось не слушать ее, а оказаться подальше отсюда.

«Зачем себя останавливать? Делай то, что тебе хочется».

Она встала и вышла из кадра. Никто ее не остановил.

Полина прошла через все кафе в гробовом молчании, чувствуя, как старый страх затапливает ее полностью, словно заливает свинцом. Бежать – и все решится. Бежать от этой новой правды, с которой предстоит еще сжиться, поверить ей, осознать, что все не так, как она помнит.

На улице шел мелкий дождь. Горели фонари, и их свет размазывался, плакал. Полина остановилась на крыльце, невидящим взглядом уставилась на забор, огораживавший задний двор. Внутри ее потрескивали горящие стены.

Мама с папой сказали, что ее спасла бабушка. Зачем? Может, потому что хотели, чтобы у Полины осталась очень добрая память о ней, а может, и сами не знали… Все, что осталось у Полины в воспоминаниях о той ночи, – смутные обрывки. Она не помнила Даниила – а он там был. Он вынес ее из огня. Ни слова ей не сказал здесь, в Москве. Почему?

И что ей делать дальше?

Полина вдруг увидела, как будто перед ней нарисовали картинку на заборе.

Увидела, насколько ее страх уродлив. Да, много лет назад она спряталась от огня – как выясняется теперь, не все так было, как Полина запомнила, но уж это точно произошло! Она спряталась и не проверила бабушку, и пусть ее не удалось бы уже спасти, пусть, все равно! Потом Полина избегала людей как могла, хотя в школе над ней не смеялись, а скорее жалели. Она училась в институте на заочном, выбрала работу, где в офисе нужно сидеть в самом дальнем углу, затем обрела голос и пряталась за цифровым аватаром, показывая себя лишь чуть-чуть, чтобы никто не смог ей навредить. Это не помогло – и сейчас, когда главный страх миновал и масса людей ее видела, притом небо не обрушилось на землю, она снова бежит. Что-то внутри жалобно мяукает, как несчастная кошка Мурка, и просит ее спасти.

Только теперь Полина осознала, что это – она сама.

Своих узнаешь по щелчку.

«Я – своя».

Она медленно развернулась и двинулась назад, в кафе, где растерянный Андрей занял ее кресло и пытался вести интервью дальше – кому ж еще отдуваться? Люди, заметив Полину, расступились, Андрей оглянулся. Она вышла в кадр и легким движением руки согнала жениха с кресла. Села, закинув ногу на ногу, и посмотрела на Милену; на колени тут же забралась Искра, и Полина рассеянно погладила ее. Просто погладила: якорь был больше не нужен.

– Извините, дорогие зрители, минутный порыв прошел. Что ж, вы умеете раскапывать подробности, Милена. На самом деле я должна вас поблагодарить. Я многое передумала за те пару минут, пока отсутствовала в эфире. Возможно, мои воспоминания о той ночи неверны и все так, как вы говорите. Теперь я буду знать, что долгое время жила с так называемыми замещенными воспоминаниями – и кстати, по этому поводу мы можем сделать отдельный эфир, только подыщу компетентного специалиста для разговора. Но что ваша правда меняет?

– Как – что? – усмехнулась Милена. Полина видела: она растеряна, она не ожидала возвращения жертвы и теперь просчитывает, удастся ли красиво выйти из ситуации. – Вы врали своим подписчикам! Вы обманщица!

– Может быть, – согласилась Полина, – однако делала это не нарочно. И с подписчиками моими мы разберемся. А вот с вами у меня пропало желание разговаривать. Поэтому до свидания.

– В смысле? – нахмурилась Милена; Полина надеялась, что оператор догадается взять ее лицо крупным планом – уж очень любопытное на нем нарисовалось выражение. – У нас еще полчаса эфира.

– У нас – да, а у вас – нет, – отрезала Полина. – Вы мне стали неинтересны как собеседница. Прошу вас уйти.

Андрей за кадром делал страшное лицо и отчаянно махал Полине руками; она проигнорировала. Фыркнув, Липницкая торжественно поднялась из кресла, бросила:

– Вы еще пожалеете! – И вышла из освещенного пятачка. Полина, ничуть не расстроившись, покачала ногой. Так, кого бы назначить жертвой… Ага.

– Дорогие зрители, наша гостья ушла, но эфир на этом не заканчивается. Я могла бы пригласить сесть в освободившееся кресло многих интересных людей, которые здесь сегодня находятся. Нашего администратора Карину или же мою подругу, сценаристку Александру Маковецкую… Однако вы мне не простите, если я просто переключусь на другую тему и оставлю историю, затронутую госпожой Липницкой, висеть в воздухе. Я хочу пригласить сюда Даниила Маковецкого – как выяснилось, моего спасителя. Прошу вас, Даниил!

Он так и стоял бы столбом, однако тут сориентировалась Саша. Подтолкнула брата, тому невольно пришлось сделать шаг – и камера захватила его хмурое лицо. Полина смотрела на Даниила в упор. «Ты мне должен объяснение, – говорил этот взгляд, – черт побери, ты мне должен! А если уж выяснилось все в прямом эфире, так и говорить тебе придется тут! Не смей отказываться!»

Даниил тяжело опустился в кресло, ссутулился. Глянул из-под широких бровей, и Полина забыла, что идет съемка, что на них вообще-то смотрят люди. Никого не осталось, лишь они вдвоем.

– Расскажи, что произошло на самом деле, – попросила она. – Мне правда важно знать. Почему мне сказали, что меня спасла бабушка, а не ты?

– Я тогда действительно учился и одновременно работал пожарным, – произнес Даниил и выпрямился. Положил руки на подлокотники кресла. Искра, сидевшая около Полины, перебралась поближе к Маковецкому. – Мои родители были знакомы с твоими, я и тебя пару раз видел издалека, а ты меня, наверное, не запомнила. Когда нас вызвали на пожар той ночью, я не знал, что это дом твоей бабушки. Вошел, не сразу сориентировался. И тут увидел кошку, она орала и звала за собой. Тебя нашел в коридоре, вынес, сдал медикам. Мой коллега вынес твою бабушку. А кошка сиганула из дверей и была такова.

– Она выжила? – изумилась Полина. – Мурка выжила?

– Собственными глазами видел, как она удирала. Но прежде она привела меня к тебе. Если честно, сам бы я так быстро тебя не нашел. Ты не знала, что кошка осталась жива?..

Полина шумно выдохнула. Родители говорили ей, что Мурку не нашли, однако Полина всегда полагала, будто они таким образом пытаются ее утешить. А оказывается, что они не лгали. Мурка выбралась из огненного плена, она бежала, задыхаясь, по ночному городу, и ее хвост развевался победным рыжим факелом, но то был неопасный огонь. Как теперь – огонь кошки Искры, согревающей по ночам. Как зажженная тобой свеча, которой не нужно бояться.

– Пока ты была в больнице, ко мне пришел твой папа, – продолжил Даниил, – и попросил, если мне вдруг захочется, тебя не навещать. Они не знали, что ты запомнила, и хотели оставить о том дне как можно меньше воспоминаний. Подключили психолога… А ты, когда проснулась, спросила о бабушке и, не дожидаясь ответа, твердо сказала: «Это она меня спасла». Ты была в этом уверена. Психолог посоветовала твоим родителям тебя не разубеждать. Я с тобой не виделся; после того случая проработал пожарным еще год и ушел, чтобы завершить образование и стать медбратом.

– Ясно, – протянула Полина. – Однако госпожа Липницкая затронула еще один момент, который мне неясен. Как ты оказался у меня на работе? Случайно?

– Почти, – еле заметно улыбнулся Даниил. – Я наблюдал за твоими успехами в соцсетях. Когда ты начала вести свой канал и работать на радио, обнаружил, что мне нравится тебя слушать. Словно бы я снова был пожарным и присматривал за тобой.

– Я не была в горящем здании.

– Точно?

– Нет.

– Узнав, что ты приехала в Москву и Сашу внезапно назначили в твою команду, я попросил сестру составить мне протекцию. Чистейшей воды непотизм, но мне хотелось оказаться поближе к тебе.

– Почему?

– Что – почему?

– Зачем тебе было нужно находиться ко мне близко, Даня?

– А потому, что я влюбился в тебя, Поля. По уши.

Они уставились друг другу в глаза, повисла пауза, и через несколько секунд Андрей за кадром рявкнул:

– Конец эфира!

Полина и Даниил продолжали в упор смотреть друг на друга. «Влюбился. Влюбился, – пульсировало в голове у Полины. – Черт побери, почему жизнь – такая сложная штука?» Маковецкому, видимо, надоели гляделки: он поднялся, коротко кивнул и ушел. И тут же тишина лопнула, все заговорили разом, к Полине подлетел Андрей.

– Это. Что. Было?!

– Это было шоу. – Полина встала, подхватила на руки Искру, почесала ей за ушком. – Ты ведь хотел шоу? Пожалуйста.

– О чем ты думала?!

– А о чем ты думал, когда сажал мне в кадр эту чудесную женщину? – разозлилась Полина. – Что она действительно будет беседовать со мной о тычинках и пестиках, о роли общества в воспитании бездомных котиков и прочих безобидных вещах? Или, – тут ее посетила догадка, – ты знал, что она собирается проехаться по мне, просто не знал, как именно?

Андрей молчал.

– Ты знал?!

– Слушай, от тебя не убудет, а нам нужны рейтинги…

– Это какое-то дежавю. Я только и слышу – рейтинги, рейтинги… Я свой проект придумывала не ради рейтингов, а ради людей! Ты, мне кажется, совсем потерялся от перспектив. Даже когда Искру украли, больше думал о притоке подписчиков.

– Ничего бы с твоей Искрой не случилось, – бросил Андрей и осекся.

– В каком это смысле?

– А в таком, что именно он заплатил морально неустойчивому парнишке круглую сумму, чтобы тот унес кошку, – раздался рядом звонкий голос Саши Маковецкой. – Раз уж ты сам проговорился, Андрюшенька… Даниил тогда вытряс из похитителя, что его специально наняли. Требовалось привлечь как можно больше внимания к проекту, и твой жених не гнушался никакими методами. Даниил велел мне не говорить тебе, чтобы ты не расстраивалась, хотя я настаивала на том, что необходимо открыть тебе глаза.

– Когда ты стал таким? – устало спросила Полина у Андрея. – Или всегда таким был, и меня замуж позвал, потому что я удобная и полагала, что никто на меня больше не позарится?

– Мы делали проект, Полина. И ты мне нравилась всегда, правда. Ты будешь подходящей женой…

– Не буду. – Она сняла с пальца помолвочное кольцо и вложила в ладонь Андрея. – Шоу, конечно, должно продолжаться. Но без меня.

– Поля! – раздалось со всех сторон. – Поля, не уходи!

– Я вас всех очень люблю, – произнесла она в пространство, – правда. И уверена, что на данном этапе котокафе выживет и без меня. Более того, даже лучше будет, если здесь станет заправлять всем кто-то другой. Я не ухожу прямо сейчас – и не уйду, пока не буду убеждена, что все получится в мое отсутствие. Вы просто чудесные, и вы – самый мой большой подарок на свете.

На Андрея больше никто не обращал внимания. Саша обошла его, как столб, и обняла Полину. Та держала на руках мурлычущую Искру, которая просто кошка, не якорь. Просто искра в темноте, как и ее хозяйка, как и все остальные. Пролетают и гаснут, пролетают и гаснут. Полина искала взглядом Даниила, но его тут уже не было.

Ольга Дмитриевна приняла Полину сразу. Указала на кресло перед столом, сдвинула очки на кончик носа.

– Слушаю.

Полина украдкой огляделась. Она думала, что кабинет Савченко окажется таким же вымороженным, как она сама, и ошиблась. Тут лежал мягкий коврик, на тумбочке жили горшочки с суккулентами, а около дивана Полина заметила тапочки. Кажется, с помпонами. Помпоны внушали надежду на понимание.

– Ольга Дмитриевна, не буду ходить вокруг да около. Я ухожу из проекта «Книги, кофе и хвосты».

– Примерно этого я и ожидала после вчерашнего, – хмыкнула ничуть не удивленная Савченко. – У вас контракт, вы ведь в курсе?

– Мой бывший жених как-то сказал, что контракты имеют свойство пересматриваться. И к тому же я не собираюсь убегать с воплями прямо сейчас. Я проведу еще несколько эфиров, подготовлю публику к тому, что меня заменит другая ведущая.

– Мы уже пробовали Кудрявцеву, и ее не приняли.

– Речь не о ней.

– А кого вы предлагаете?

– Александру Маковецкую.

Кажется, Полине удалось удивить Ольгу Дмитриевну.

– Сашу? – Она сняла очки, покрутила их в руках и аккуратно положила на стол. – Она сценарист.

– И очень энергичный человек со своей подачей и подходом. Я спросила у нее, не хочет ли она попробовать; Саша загорелась этой идеей. Однако она убеждена, что вы – тут я цитирую – никогда не выпустите в эфир девушку весом под центнер, хоть и прекрасную, как рассвет.

Савченко усмехнулась.

– Александра – идеальная кандидатура, – продолжала Полина. – С точки зрения публики, она неидеальна и этим как раз дает сто очков вперед Кудрявцевой. Понимаю, что зритель привык к определенному шаблону, только вот у нас все сразу пошло не по плану. Так не послать ли нам и остальное к черту? Зрители с нетерпением ждут, что мы выкинем дальше.

– Ваш вчерашний душевный стриптиз на это как бы намекает. Великолепная была идея – позвать в кадр Маковецкого. Он и правда тот самый пожарный?

– Ой, хотя бы вы не начинайте…

– Хорошо, – сказала Ольга Дмитриевна, – я обдумаю ваше предложение. Вы еще чего-то от меня хотите?

– Да. Андрей Захаров на проекте больше не нужен. Его методы привлечения аудитории перестали меня устраивать. Он перспективный парень, далеко пойдет, но пусть держится подальше от меня и этой команды.

– Вы же за него замуж собирались, Полина.

– Разобралась.

– Удачи вам с Маковецким, – пожелала проницательная Ольга Дмитриевна. – И кошку погладьте от меня.

– Заезжайте в кафе, – предложила Полина. – Там, кроме Искры, полно котов с теплыми животами. Наш бариста Димон говорит, что у него иногда такое чувство, будто он сидит в миске с шерстяными пельменями. Всем нам время от времени нужен такой пельмешек…

Сашина наводка сработала: Даниил был дома. И открыл сразу, не как Полина после великого разоблачения.

– Сестра меня сдала? – усмехнулся Маковецкий, пропуская гостью внутрь.

– Сказала, ты со вчера хандришь. Я привезла тебе плед, – она сунула пакет в руки Даниилу. – Угостишь чаем?

– Всенепременно.

Квартира у Маковецких оказалась небольшая, но уютная. Даниил провел Полину на кухню, где пахло поджаренным мясом и еще чем-то вкусным. Холодильник пестрел веселыми магнитиками, привезенными из путешествий, на спинке стула висело забавное полотенце с синими котами Рины Зенюк. Полина села, взяла полотенце и развернула его. Васильковый, как греческое небо, кот бежит по забору за веселой белой кошечкой, а она идет на цыпочках, поводит плечами, дразнит его одуванчиком.

– Как прошел разговор с начальством? – Даниил поставил на стол стеклянный чайник, в котором распускался зеленый китайский цветок.

– Саша, я смотрю, информирует обе стороны. Хорошо. Думаю, меня отпустят.

– Куда отпустят? – удивился Даниил.

– Домой.

– Погоди, – он присел напротив, сложив большие руки на столе. – Ты хочешь уехать из Москвы?

– Я здесь не приживусь. Люди тут хорошие, команда отличная, но этот проект… Он сразу же стал больше меня. Это не совсем то, чего я хочу.

– А чего ты хочешь?

– Пока не знаю. Мне нужно осмыслить то, что я узнала. С Андреем мы расстались, он пока съедет в гостиницу, а я поживу в съемной квартире с кошкой, завершу дела и соберу вещи. Да черт с ним, Даня. Я не о нем хотела поговорить.

Он кивнул.

– Полагаю, ты хочешь обсудить то, что я сказал вчера.

– Именно. Ты же понимаешь, что…

Полина остановилась. На обычно непроницаемом лице Даниила Маковецкого были написаны все его мысли – или это она стала его лучше понимать? «Сейчас ты скажешь мне, что я хороший парень, однако совсем не в твоем вкусе, – думал Даниил. – Поблагодаришь, что очень помог, и что спас тебя тогда, и еще за что-нибудь. Потом встанешь и уйдешь, а я останусь».

– Почему ты выгорел? – спросила Полина.

– Устал, – ответил Даниил без размышлений. – Это тяжелая работа. Я всегда хотел помогать, только вот мне очень жаль тех, с кем меня в процессе сводит жизнь. Сначала пошел в пожарную бригаду, продержался несколько лет и решил все-таки попробовать уйти в медицину. Переехал в Москву, здесь выучился, работал… А в какой-то момент понял, что желание и призвание – разные вещи. Я себя почти растратил на других, надо было остановиться, пока не запил или не повесился. Теперь вот думаю, где мои желания. Может, и не здесь.

– Угу. То есть на ближайшие пару месяцев ты свободен?

– Пока да. А что?

Полина положила ладонь на его скрещенные руки.

– Я закончу дела в Москве и поеду домой, – сказала она, – к морю, в свою квартиру, на мое радио – словом, туда. Есть два варианта. Я могу погрузить Искру и вещи в свою машину и отправиться одна. Или же попрошу друга перегнать Кнопку, а вещи и переноску загрузим в твой минивэн. Даня, я не буду ничего тебе сразу обещать, – предупредила она. – Ни великой любви, хотя ты мне очень нравишься, ни «они жили долго и счастливо и умерли в один день». Я могу поехать с тобой домой, и по дороге мы подумаем, кто мы такие и чего хотим. Мне кажется, нам обоим это необходимо. А дальше посмотрим. Что скажешь?

Эпилог

– Ты с дороги пиши, подруга, – сказала, вздыхая, Саша, – а то вдруг вы съедете в кювет, застрянете в лесах, вас съедят голодные медведи, а мы-то и не в курсе!

– Поздняя осень, Саш, медведи в спячке, – заметил Даниил. – Как ты с такими познаниями о животном мире собираешься вести передачи из котокафе?

– Ой, ну котики понятные, привычные. – Александра зевнула. – Ты хоть выспался, водитель? Вчера славно посидели, но вам же целый день ехать. Я, между прочим, серьезно беспокоюсь насчет кювета.

– Мы будем меняться, – успокоила ее Полина.

Только-только начинало светать: день намечался ясный, хоть и холодный. Ноябрьское небо над Москвой походило на тонкую серую вуаль, в прорехах которой иногда проявлялись кусочки синего неба и таяли, как леденцы. Утренний трафик уже начался, народ стремился на работу, однако Полине и Даниилу нужно было на выезд из города. И дальше, по трассам, пока не потеплеет, не исчезнет ледок на лужах; облака поднимутся выше, и станет просторно и светло, как будто зимы не существует вовсе.

– Как же я буду без сладкого апельсина? – Саша заглянула в переноску, где сидела Искра. Кошка разразилась серией мявов, которые можно было перевести как угодно; Маковецкая, естественно, истолковала все в свою пользу. – Может, оставишь ее здесь?

– Угу, разбежалась, – хмыкнула Полина. – В кафе десять штук бегает, выбирай любого. Брат уезжает, будете с котом мусорить на пару и разносить квартиру.

– Уже не десять. Не поверишь, кого забирают – Атоса, Портоса и Арамиса!

– Сразу троих?! Решительный человек попался.

– Ага, и ты этого решительного человека знаешь. Савченко.

– Ты меня разыгрываешь, – не поверила Полина.

– Чистая правда, клянусь! Она приехала пару раз, чтобы посмотреть, как у нас все идет. А братья-котики взяли и залезли ей на колени! Ольга Дмитриевна замерла, спрашивает: «А что мне теперь делать?» И наш Димон сурово говорит ей: «Гладьте. Они взяли вас в плен». Забирает в конце недели…

– Полина, – окликнул ее Даниил, – пора ехать.

Они оба еще раз обнялись с Сашей. Маковецкая вздыхала, куталась в пуховик, громко завидовала – у моря погода была значительно лучше. А затем долго махала рукой, когда машина отъехала от подъезда.

Из Москвы выбрались быстро. Хорошо, что не дачный сезон, тогда рисковали бы застрять надолго. Город вытолкнул их, как шампанское пробку, и серая лента шоссе многообещающе развернулась впереди.

В саду цветут флоксы, Полинька, иди давай почитаем сказку, а еще я тебе расскажу, как ездила в Москву, большой город, красивый, но шумный, а оладушки с медом будешь, обязательно буду, бабушка, я очень тебя люблю.

Искра в переноске заснула, Полина видела только ее оранжевый бок. Спать, конечно, хотелось, вчерашняя вечеринка удалась на славу, и засиделись почти до утра, однако Полина не желала упускать ни километра дороги. «Мы едем домой. Мы наконец едем домой».

– Я печку включил на максимум, – сказал Даниил, – можешь обувь снять, так удобнее.

– А тебя сменить не надо?

– Позже.

Полина увеличила громкость радио («И остается нам, холодным городам, просто ждать, когда станет теплее, и дышать, ни о чем не жалея», – пела Дария Ставрович), сбросила на коврик тяжелые ботинки и вытянула ноги в толстых колготках. Зеленое платье, непременный атрибут шаловливого рождественского эльфа, весело зашуршало, когда Полина устроилась поудобнее.

Зачем ждать Рождества, когда можно надеть платье сегодня.

Все можно делать сегодня. Ехать домой, болтать с Даниилом, думать о том, что дальше. Гладить хромую кошку, во все горло распевать песни. Купить кофе на заправке и добавить столько сиропа, чтобы стало непонятно, где кофе, а где сироп. Быть собой, какая уж уродилась. Жить, дыша свободно, а не «квадратом».

Не завтра, не когда-нибудь. Сегодня.

Сейчас.

Примечания

1

Песня «Круги на воде» группы «Слот». Авторы слов – Дария «Нуки» Ставрович и Игорь Лобанов.

2

Здесь и далее в диалоге героев – цитаты из спектакля «День радио» театра «Квартет И».

3

«И потом она спрашивает меня: «Хорошо ли я выгляжу?», и я отвечаю: «Да, ты выглядишь отлично сегодня вечером» (англ.). Слова из песни Эрика Клэптона Wonderful tonight.

4

Британская актриса, лауреат премий «Тони» и «Золотой глобус», двукратная номинантка на премию «Оскар».

5

Цитата из реального интервью, которое ваш автор когда-то взяла у Дмитрия Куклачева.

6

Система каньонов на Марсе.

7

Катя Литке – героиня книги Наталии Полянской «Девятая жизнь».

8

Такого интервью у автора с Дроздовым не было. Но могло, могло бы быть!

9

Лиза Алферова – героиня книги Наталии Полянской «Кот для славы».

10

Братья Гримм. Настоящая невеста.

11

Вновь цитата из спектакля «Квартета И» «День радио».

12

Известная французская радио– и телеведущая.

Content

Наталия Полянская
Книги, кофе и хвосты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания