Дмитрий Леонидович

Кусочки памяти

1. Прибытие

За окном смеркалось.

Мужчина, сидящий на кресле-каталке в углу крошечной комнатки, открыл глаза. Осмотрелся.

«Я – Сергей, – лениво заскользили мысли. – Мне сорок два. Я математик. Женат и люблю свою жену. У меня есть маленькая дочь. А у дочери – порок сердца и ей нужна срочная операция. Поэтому я здесь. Для операции нужен был кредит, банк требовал наличие постоянной работы с достаточным доходом, пришлось подписать долгосрочный контракт с мутной организацией под названием «Фонд Развития Человечества». Теперь кредит оформлен, жена занимается организацией лечения, а я ввязался в сомнительную авантюру по освоению какой-то засекреченной территории. Надо встать».

Сергей пошевелился. Скинул со лба ленту, которая удерживала его голову у спинки кресла. Ноги затекли под весом сумки с вещами. Это ощущение онемелости в бедрах пробудило мимолетное состояние дежа вю.

Мужчина с удовольствием прогнул спину, вытянул ноги, сбрасывая закостенелость с мышц. Поднялся. Движения его были быстрыми, глаза – живыми. Он был чуть выше среднего роста, широкоплечим, не толстым, но с небольшим животиком. Очевидно, в списке его жизненных приоритетов занятия на тренажерах занимали не первые строки.

В комнатушке кроме кресла находился только кулер и маленький столик, на котором стояла стопка одноразовых стаканчиков, банка с растворимым кофе и коробка с пакетиками чая.

Хотелось пить.

Сергей подошел к столику, сделал себе кофе с сахаром, жадно выпил. Сделал еще один стаканчик. Выпил медленнее.

Без особых эмоций мужчина отметил, что ему под видом прививки вкололи снотворное, и перевезли сюда спящим.

***

За стенкой звонко щелкнул замок двери.

В коридоре послышались медленные шаги. Стало любопытно.

Мужчина открыл дверь своей комнатки и выглянул в проем.

По коридору шла молодая девушка, Сергей видел ее со спины. Высокая, темноволосая. Ее силуэт напоминал картинки в старых журналах, где-то восьмидесятых годов прошлого века, когда в моде были широкие плечи, узкие бедра и лохматые прически. Одета она была в короткую желтую замшевую куртку и джинсы. В руке держала спортивную сумку, держала без напряжения, как будто та ничего не весила.

На звук открытия двери девушка остановилась и обернулась. Посмотрела на Сергея. Тот поднял с пола свою сумку и тоже вышел. Когда выходил, краем глаза увидел на двери листок с надписью «Идите направо, в комнату для инструктажа».

– Добрый день, – Сергей подошел ближе и остановился.

– Добрый, – у девушки был волнующий грудной голос.

– Сергей, – представился мужчина и уставился в ее глаза.

– Ольга, – девушка ответила прямым взглядом.

Они стояли молча, на расстоянии в пару шагов друг от друга, глядя в глаза. Это было правильно – так стоять. Говорить нужды не было, да и не хотелось. Сергей видел темные матовые зеркальца ее расширенных зрачков. В них отражался его силуэт. Два силуэта – по одному в каждом глазу. Вокруг зрачков по радужке разбегались темно-синие лучики, выделяющиеся на более светлом серо-голубом фоне с золотистыми искрами. По краю радужки шли узкие темно-синие, почти черные, ободки. Девушка чуть заметно улыбалась, от этого на ее щеках проявились ямочки.

Все остальное было не важно.

Через несколько секунд Сергей поймал себя на том, что стоять и молчать дальше становится неприлично. А еще понял, что его глаза переключились на туннельное зрение, когда четко видишь каждую черточку в центре поля зрения, а все окружающее расплывается в тумане. Почему-то его организм выбросил в кровь адреналин, решил, что глаза этой девушки важнее остального мира.

Это было странно.

Сзади послышался мужской голос:

– Проходите дальше в комнату инструктажа.

Эта фраза разрушила молчание. Сергей оглянулся. В дальнем торце коридора сидел охранник с автоматом.

– Идем? – спросил у девушки.

– Сначала бы найти туалет, – практично отозвалась Ольга.

Туалет был нужен, сильно – это и Сергей чувствовал. Наверное, на организм так подействовали снотворное и длительная неподвижность. Желаемая дверь нашлась чуть дальше. Первой пошла девушка.

***

Мужчина подошел к окну, посмотрел наружу. Они находились на первом этаже, за окном, вполне предсказуемо был снег. В смысле – заснеженный двор. Необычным было, что все строения вокруг этого двора были построены из потемневших от времени бревен. Это плохо сочеталось с современными пластиковыми окнами и внутренней отделкой.

«Почему на меня так подействовала эта девушка? – мелькнула мысль. – Я же люблю свою жену!»

Сергей представил образ жены. Миниатюрная, сто шестьдесят ростом и сорок пять весом, блондинка, совсем светленькая. С очень нежной белой кожей и почти без волос на теле, с правильной женственной фигурой. Младше его на десять лет. У нее нежные розовые губы и соски, и наивные голубые глаза. Она смотрела укоризненно.

Вздохнул: «Как она там без меня будет?»

Соглашаясь на долгосрочный контракт без отпусков и возможности общения, кроме как текстовыми письмами по почте, Сергей понимал, что за четыре с половиной года многое изменится, и, возможно, его семья разрушится. Он пошел на это ради жизни ребенка. И его жена тоже. Мужчина верил ей, но она такая слабенькая, сможет ли она прожить эти годы одна, без сильного плеча рядом? В сорок два года понимаешь, что люди, даже те, которым веришь, под давлением обстоятельств могут измениться. И в своей верности Сергей тоже не был уверен. Пока жена была рядом, он не хотел других женщин, но до сих пор они никогда не расставался даже на несколько дней.

***

Открылась дверь туалета. Сергей повернулся и подошел к ней.

Ольга задержалась, прислонившись к косяку, она выжидающе смотрела на мужчину и слегка улыбалась. Под курткой, снятой сейчас, у девушки обнаружилась очень крупная грудь, так что пройти мимо нее в дверной проем, не задев, было бы затруднительно.

Мужчина представил, как он кладет девушке руку на талию, увлекает ее обратно в комнатку с умывальником и закрывает дверь на задвижку. И прижимает к себе. Пожалуй, она была бы не против такого, и может даже позволила бы не ограничиваться поцелуями. Мысль взбудоражила.

Это было слишком странно. Немного пугало: мужчин вообще отпугивает, когда женщина ведет себя необычно активно; женщина должна быть завоевана или соблазнена, а не стоять в проеме с улыбкой, выпятив грудь. И воспоминание о жене охлаждало пыл. А еще неромантично хотелось отлить. Поэтому Сергей просто остановился перед дверью на секунду и дал понять, что не готов к соприкосновению. Пока не готов. Ольга увидела его смущение, улыбнулась шире, а затем освободила проход.

Когда он вышел в коридор, девушка ждала его.

Дальше пошли вместе. Не торопясь. Молча.

От девушки хорошо пахло – легким ароматом духов и немного – пряностью.

***

В комнате для инструктажа стоял Т-образный стол. Место хозяина занимала пожилая женщина в серой форме, которая что-то смотрела на своем планшете и даже не подняла головы. По одну из сторон длинной части стола сидели двое мужчин. Ольга направилась к пустующим стульям напротив них. Сергей – за ней.

Когда мужчина сел рядом с Ольгой, его рука, как бы сама собой, опустилась под стол и легла на бедро девушки.

Ее нога тут же отклонилась в его сторону, прижалась коленом, открывая ему удобный доступ. Ладонь привычным движением скользнула на внутреннюю поверхность бедра, и устроилась неприлично высоко. Только в этот момент Сергей осознал, что делает. Он замер, потом повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию девушки. Девушка выглядела слегка удивленной, но не возмущенной. Поймав взгляд мужчины, она улыбнулась и откинулась на спинку стула, предоставляя ему более удобный доступ к телу. Сергей мягко сдвинул ладонь к теплой впадинке между ее бедром и пахом. Так было хорошо. Конечно, для идеальных ощущений не сезон: под мягкой тканью джинсов прощупывалась не нежная бархатистая кожа, а толстые колготки. Но все равно – хорошо. Мужчина, глядя в глаза девушки, опять, как при встрече в коридоре, почувствовал, что проваливается в их глубину. Но она оторвала взгляд и вполголоса, чтобы не вовлекать в разговор присутствующих, спросила:

– А ты кем раньше был?

– Математиком. Специалистом по конечным автоматам. Я был первым, кто придумал алгоритм выращивания древесных графов, это такой тип автоматов. И показал, что они эффективнее обучаются, чем известные типы, – похвастался Сергей. Потом пожаловался: – Только через год другой математик придумал более устойчивый алгоритм, и теперь все знают алгоритм Фишера, а о том, что без меня никаких древесных графов вообще не было бы – никто и не помнит.

Девушка положила свою руку поверх ладони Сергея, лежащей у нее на бедре.

– А каково это – быть первым? – серьезно спросила она.

– Это – как попасть в волшебную страну, – Сергей вспомнил то время и улыбнулся. – Все вокруг безумно интересное и яркое, но потом оказывается, что там тоже нужно копать огород. Просто на этом огороде будет расти не картошка, а ананасы.

– А я люблю ананасы! – открыто улыбнулась девушка и быстрым движением язычка облизнула губы. – Только разве их на огороде выращивают?

– Да. Как капусту. Потом посмотри в поисковике «плантация ананасов, фото».

– Правда?! – глаза девушки удивленно распахнулись, а губы растянула широкая улыбка.

Было чертовски приятно поймать на себе такой взгляд. А еще приятнее – слушать переливы интонаций ее голоса, с металлическими нотками на фоне грудных тонов. Они завораживали, заставляли замирать и вслушиваться. Примерно так действуют голоса оперных певиц, но певицы поют для всех, а этот голос пел именно для Сергея, рождая предвкушение и обещая.

***

Идиллия прервалась с приходом еще одного мужчины. Когда он вошел и сел, женщина в форме подняла голову, оглядела всех и начала инструктаж.

Сергей слушал ее не слишком внимательно. Как, впрочем, и Ольга. Обоих больше волновала рука мужчины, лежащая на бедре девушки.

Известие о том, что они находятся не на Земле, а в другом мире, пара восприняла спокойно. Допустим это не тайга, а мир под названием «Проект» – что это меняет? Немного другие животные, две луны вместо одной, чуть меньше сила тяжести. И что с того?

Чуть больше внимания привлекло заявление о том, что они не просто осваивают новую планету, а высланы с Земли, как источник потенциальных неприятностей – за радикальные мнения, высказанные в соцсетях. Это сделано в рамках эксперимента по стабилизации общества.

Кроме таких «политических» ссыльных, местное общество на одну треть состоит из бывших уголовников, а еще на одну – из девиц легкого поведения, подписавших контакты на сексуальные услуги. Казалось бы, страшно представить, какое общество родится из такой смеси, но даже это воспринималось без особых эмоций.

Для Сергея самым главным было то, что Фонд Развития Человечества, ФРЧ, выполняет все свои формальные обязательства по контракту. С одной стороны, это значит, что его жена сможет рассчитаться с кредитом, оформленным на операцию для дочери. С другой – ФРЧ будет бесплатно обеспечивать переселенцев одеждой и оружием, необходимыми для выживания. А после завершения контракта – доставит переселенцев обратно на Землю.

С остальными проблемами можно будет разбираться по мере их возникновения.

Основная часть инструктажа затянулась ненадолго. Главное, что вынес из нее Сергей – ФРЧ не вмешивается в дела переселенцев, и правила их жизни будут зависеть от администрации русского сектора, которая находится в населенном пункте Замок, ну и еще – от деревенских старост.

После вводной части сотрудница ФРЧ повела своих подопечных в факторию, где им выдали средства связи; рюкзаки; ножи; аптечки; бесплатный набор одежды и белья. Белье было утилитарно-серым, а вся одежда – того яркого оранжевого цвета, которым радуют глаз жилетки дорожных рабочих. Комплект одежды был составлен толково: он включал полный набор зимней одежды, летний комбинезон – ходить в помещении, белье на все случаи, не забыли даже такие мелочи, как спортивные штаны и тапочки для дома. Еще в комплект входили зимние ботинки, из искусственных материалов, но достаточно качественные, и кроссовки.

Напоследок куратор посоветовала ознакомиться с подробной информацией, ссылки на которую выведены на экраны личных планшетов и коммов, а утром до отъезда не забыть получить в фактории оружие, которое ФРЧ тоже выдает бесплатно в рамках обязательств по контракту. Затем отвела подопечных в гостиницу, где их поселили в маленьких, но отдельных номерах с душем и туалетом, и распрощалась с группой.

Сергей и Оля взяли соседние номера.

***

В это время в деревне Перекресток майор Кречетов проводил вводный инструктаж для новобранцев милиции. Он вышагивал перед сидящими бойцами и размеренно говорил, без спешки, как он привык когда-то делать на лекциях для курсантов, где слушатели должны были успевать вести конспекты.

– Мы сражаемся за наших женщин. Женщины – это не только возможность заняться сексом по любви или за деньги. Это еще и потенциальная возможность иметь семью. А семья дает человеку перспективы и смысл жизни, делает его чем-то большим, чем отдельный человек. Без этого люди либо превращаются в ленивых жующих животных, которые реагируют только на кнут, либо начинают придумывать себе искусственные смыслы. Чаще всего это борьба за власть или богатство. Все эти искусственные смыслы хороши, когда они дополняют человеческую природу, а без опоры на нее – превращаются в уродливые симулякры и порождают такие раковые опухоли, как нынешняя администрация русского сектора. Опухоли, которые не только сами живут в своем больном мирке, но и стремятся втянуть в него всех окружающих, ломая им жизни.

Майор оглядел слушателей. В основном это были парни лет по тридцать, как раз в том возрасте, когда мужчина начинает задумываться всерьез о семье. Начинает задумываться, но так до конца и не понимает, потому что, чтобы прочувствовать это, надо сначала создать семью, а потом ее потерять. «Поймут, должны понять!» – понадеялся майор.

– Это было вступление. Теперь давайте о практических вопросах. Многие из вас или воевали, или служили, а даже если нет – то видели фильмы о войне. Так вот – забудьте все, что вы знаете о тактике войны на Земле. Здесь это не применимо.

Внимание слушателей было захвачено.

– Во-первых, в земных войнах больше половины потерь – от ударов артиллерии и авиации. Кроме этого есть бронетехника, бронежилеты, технические средства. Здесь всего этого нет. Мин и гранат – тоже нет. Все это ФРЧ запрещает ввозить в этот мир.

Майор сделал паузу, потом продолжил:

– Еще одно важное отличие связано с дороговизной доставки с Земли патронов. В современных войнах Земли на каждого убитого противника приходятся сотни тысяч выпущенных пуль. Если отбросить потери от артиллерии, то значительная часть остальных потерь – от снайперского огня. Остальные солдаты по факту просто ведут заградительный огонь, прижимая противника к земле. Изредка кто-то попадает, по сути – случайно. У нас такое не приемлемо. Сто тысяч патронов – это примерно две тонны веса, их цена в этом мире – больше двухсот унций золотом. Мы не можем платить за каждого убитого или раненого противника такую цену.

Слушатели притихли. Осознали, что многие их представления тут не работают.

– Поэтому: во-первых – забудьте о стрельбе очередями, за исключением случая, когда у вас пулемет, а противник не ожидает нападения и сгрудился в компактную группу. Даже короткая очередь из автомата имеет смысл только на расстоянии менее полусотни метров, на большей дистанции вторая и остальные пули будут уходить выше цели. Во-вторых – забудьте о стрельбе по кустам и местам возможных укрытий. Стрельба должна быть только прицельной. Сами вы, соответственно, должны или находиться в укрытии, или маскироваться, или быстро перемещаться, чтобы противник в вас не попал. Потому что противник тоже будет стрелять прицельно.

Кречетов закончил свою мысль:

– В затяжном бою победит тот, у кого патроны кончатся чуть позже, чем у противника. Даже если вы просто заставите противника выпустить в воздух носимый запас патронов – вы выиграете бой. Если же расход боеприпасов превысит несколько тысяч патронов на одного убитого, длительная война вообще станет экономически невозможна. Убить бойца окажется дороже, чем нанять ему замену.

2. Первая ночь

Забросив сумку в свой номер, Сергей вышел и стукнул в дверь девушки. Она тут же открыла.

– Ужинать пойдем? – поинтересовался мужчина.

– Тетка говорила, тут в кафе очень дорого, – засомневалась девушка. – У меня есть бутерброды, в конце коридора стоит столик с чаем и кофе. Можно просто чай попить, я не очень голодная.

– У меня есть котлеты и картошка, и коробочка с салатом. Давай поужинаем этим, а бутерброды оставим на завтрак.

Фраза о завтраке прозвучала двусмысленно, но девушка на это не обратила внимания.

– Какой ты запасливый, – улыбнулась она.

– Не я, – смутился Сергей. – Жена.

Оля удивилась:

– Как же она тебя отпустила сюда?

– Выбора не было, – вздохнул Сергей. – Нужно было оформлять кредит на операцию ребенку, а ФРЧ давал поручительство.

– Ладно, за ужином пообщаемся, давай через двадцать минут? – предложила Оля.

Сергей принял душ, надел чистую футболку, сунул в карман упаковку презервативов и отправился на романтический ужин. Откуда у примерного семьянина презервативы? На всякий случай. Мужчина, когда собирал вещи, понимал, что до конца контракта воздерживаться не получится: темперамент не позволит, да и не так уж это безвредно. А годами мастурбировать на фото любимой, но далекой жены было бы романтично, но чрезвычайно глупо.

***

Оля тоже успела принять душ, ее волосы были чуть влажными, потемнели и слегка завивались. Нос Сергея ощутил легкий запах духов. Похоже, девушка хотела ему понравиться, это было приятно.

– Как ты здесь оказалась? – поинтересовался мужчина, когда стол был накрыт, и они сели ужинать.

– Я с парнем жила, три года уже, – Оля погрустнела. – Вначале все хорошо было, любовь такая, цветы, подарки. А потом скандалы начались. Ему от ревности крышу срывать начало, хотя я и поводов особо не давала. А мне не нравилось то, что он меня постоянно контролировать пытался. Во время очередной ссоры он меня ударил. Я на следующий день собрала вещи и ушла к родителям. Он приходил, сначала упрашивал, потом угрожать начал. В последнюю встречу меня в подъезде поймал, схватил, начал говорить, что убьет, если не вернусь. И глаза такие безумные у него были, я реально испугалась сильно. Хорошо, соседка с собакой проходила. После того случая я к подруге переехала, чтобы спрятаться, с работы уволилась. И тут получила предложение от ФРЧ. Теперь следующие четыре года он меня точно не достанет.

– Четыре? – переспросил Сергей. – Тетка говорила о пятилетних контрактах. У меня четыре года и три месяца. У тебя четыре ровно?

– Нет, срок не ровный, три года, одиннадцать месяцев и сколько-то дней.

– И у меня не ровный. Странно как-то.

Девушка только пожала плечами.

***

Когда чай был выпит, разговор прервался, и пара несколько мгновений смущенно косилась друг на друга.

Затем мужчина взял девушку за руку и привлек ее к себе. Она подставила губы для поцелуя. Делать это сидя было неудобно, они встали и обнялись.

Так было тоже неудобно. Крупная грудь девушки мешала прижаться всем телом, приходилось для поцелуя тянуться шеей. Подсознание Сергея знало, как сделать лучше: руки скользнули под футболку, по спине девушки, расстегнули застежку и подняли вверх ее одежду и белье, освобождая груди, которые без поддержки оказались мягкими и совсем не мешали.

Было ужасно приятно скользить ладонями по спине, ощущать под пальцами глубокую впадину вдоль позвоночника и гладкую кожу, под которой прощупывались тонкие, но упругие мышцы. Девушка прижалась, потерлась лобком о бедро партнера, тихонько застонала ему в губы. После долгого поцелуя отстранилась и предложила:

– Разденься.

И сама быстро сняла с себя все, включая белье, практичное и совершенно не сексуальное. Потом выключила верхний свет, оставив ночник, и легла на узкую кровать.

Долгих прелюдий не было, после жарких объятий девушка потянула Сергея на себя. Тот достал из кармана штанов презервативы, но Оля остановила:

– Не надо, я таблетки принимаю.

Мужчина скользнул в нее, накрыл своим телом и замер, слушая прерывистое дыхание, вдыхая запах волос и запоминая новые ощущения.

Вход упруго охватывал основание члена, а дальше возбужденное влагалище расширялось так сильно, что член находился в восхитительно горячей пустоте, и только головка чуть болезненно утыкалась в твердую шейку матки. Сергей даже не знал, что женщины могут быть такими жаркими. Отметил краем сознания, что это очень кстати: у него легко получится держать свое возбуждение под контролем, а девушка испытает максимум ощущений. Мужчине хотелось покорить эту самку, приручить с помощью удовольствия.

Сергей поцеловал Олю в губы, в шею, слегка прикусил ей плечо, вызвав этим быстрый вдох, и начал двигаться. Сначала медленно, потом энергичней. Чуть приподнялся на локтях: было приятно смотреть на ее полуприкрытые припухшими веками шальные глаза и приоткрытый рот с пересохшими губами.

Первый оргазм наступил быстро. Девушка простонала, притянула Сергея к себе руками, вдавив в его спину ногти, затем расслабилась, отвернула голову в сторону, прикусила свой кулак и по-детски всхлипнула. Мужчина накрыл ее собой, прижал, дал немного успокоиться и отдохнуть.

Когда дыхание выровнялось, Сергей начал двигаться опять. На этот раз он положил ладонь под ее крестец. В таком положении поясница девушки опиралась на ладонь, таз приподнялся и получил немного свободы для движения. Оля воспользовалась этим, согнула ноги и стала энергично подмахивать. При этих движениях попка девушки, опускаясь, упиралась в палец мужчины, его кончик входил внутрь и массировал мышечное колечко. Судя по отклику тела, анальный секс Ольге был знаком, хотя она и не часто им занималась. Это рождало азартное предвкушение.

Плотный контакт между телами быстро привел девушку к глубокому оргазму. На этот раз она расслабленно откинулась на подушку, успокаивая дыхание и легко поглаживая спину партнера кончиками пальцев.

Перед следующим раундом мужчина, не выходя из девушки, перевернулся на спину. Оля села верхом. Умостилась плотнее, зажмурилась довольно, чуть наклонилась и начала двигаться, прогибая поясницу сильными резкими движениями. Сергей любовался ею: ее пьяными от возбуждения глазами, приоткрытыми губами, грудями, которые она вынуждена была удерживать ладонями, чтобы те не колыхались. Он немного помогал ей, направляя руками движения бедер.

После очередного оргазма девушка упала на мужчину, хрипло дыша.

– Устала? – спросил он.

– Ничего, – прерывисто ответила та. – Сейчас отдышусь.

Сергей провел рукой по ее позвоночнику. Под его пальцами девушка прогнулась и затихла. Поцеловал в шею. Почувствовал чистый вкус свежего пота на ее коже. Это было приятно.

Придя в себя, Оля села, затуманенными глазами глянула на партнера, отклонилась назад, оперлась руками на его колени, привстала, поставив свои ноги на ступни, так что ее тело оказалось на весу, а член входил внутрь только наполовину. В таком положении она аккуратно начала качаться вперед-назад, чтобы головка скользила по передней стенке ее влагалища. Сергей добавил ей ощущений, приложив пальцы к ее чувствительной зоне. Скоро движения девушки стали резкими, а потом она с утробным стоном судорожно согнулась, выронив член наружу.

В следующий раз девушка не стала насаживаться на член, вместо этого она, стоя на коленях, начала целовать грудь Сергея, постепенно сползая вниз. По его телу скользила мягкая тяжесть груди, потом легкие прикосновения ноготков, влажные – язычка и губ, затем – прохладный шелк волос. Добравшись до паха, Оля поцеловала головку, плотно обхватила ее губами, вдумчиво пососала и решительно втянула в себя член полностью. Это было ужасно развратно и возбуждающе, и совсем не похоже на нежные прикосновения губ жены. К тому же жена обычно ограничивалась предварительными ласками, а Оля явно была настроена довести дело до конца.

От ее действий в душе мужчины проснулось животное. Проснулось и отодвинуло в сторону разум. Кончить в рот – это было не совсем то, чего хотел сейчас самец. Он за волосы поднял голову девушки и хрипло попросил:

– Встань на колени рядом с кроватью.

Девушка послушно встала, опустившись грудью на постель. Сочетание округлых ягодиц, крутой линии бедер и узкой талии было совершенным.

Сергей резко вошел в нее. Оля громко застонала. Мужчина на секунду задумался. Звукоизоляция номеров вызывала сомнения. Он скрутил полотенце в валик и попросил девушку зажать его зубами. Та послушалась. Теперь была надежда, что об их развлечениях узнает не вся гостиница, а только соседи.

Дальше Сергею захотелось показать девушке, что она в его власти. Он свел ее руки за спиной и сжал запястья своей ладонью. Так было хорошо, но не хватало рук. Оглядевшись, мужчина дотянулся до джинсов, выдернул из них пояс, узкий, из мягкой кожи, и связал руки девушки. От ее беспомощности и покорности окончательно сорвало крышу.

Сначала он жестко взял ее во влагалище.

Потом, сдерживая желание, аккуратно подготовил и вошел в попку, постепенно усиливая движения. Но и этого показалось мало.

Когда девушка уже стонала в такт его движениям, он, не выходя из нее, поднял ее колено на край кровати, широко раздвинув ее бедра, и ввел в нее спереди пальцы. От такого сочетания тело Оли вскоре судорожно забилось, ее живот начал сжиматься в схватках, она упала на кровать и замерла, совершенно обессилевшая.

А сверху на нее опустился Сергей, который мощно разрядился одновременно с девушкой.

***

Когда руки Оли были развязаны, она вздохнула, заползла на кровать, свернулась под одеялом и затихла.

Сергей пошел в душ. Когда вернулся, девушка уже спала.

Сел рядом с ней на кровать. Задумался. Мысли были сумбурными.

Мужчина не представлял раньше, что секс может быть таким безумным.

Действительно ли Сергей любил свою жену, если эта любовь не выдержала первого же сравнения с другой женщиной? Дело было даже не в его ощущениях, а в том, с какой готовностью откликалась на его ласки девушка. Ее явное наслаждение и ответная забота воспламеняли. Это слишком отличалось от привычной нежности жены, сладкой, но не выходящей за те пределы, которые она для себя установила. Все попытки Сергея раздвинуть границы упирались в ее вязкое сопротивление.

Стало больно: от того, что он не узнал такую страсть раньше.

Стало обидно: любила ли жена его, если другая женщина откликается жарче и готова давать больше?

Стало страшно: теперь его жизнь не может остаться прежней, простой и понятной. Даже если он сейчас выйдет за дверь и расстанется с Ольгой, эта ночь произошла и никуда не денется из памяти. Рано или поздно он захочет ее повторить.

Очень захотелось сбежать, чтобы разобраться в себе наедине. И повод был: удобнее было бы уйти в свой номер и выспаться на отдельной кровати.

Но если уйти, как к этому отнесется девушка, когда проснется в одиночестве? Вдруг обидится, или испугается, что он ее бросил, или ей станет одиноко, или еще что себе придумает? Девушки – они такие, ранимые.

Вздохнув, Сергей улегся рядом с Олей. Погладил ее по бедру. Поцеловал в шею. Прижался всем телом. Обнял. Заснул.

***

Он проснулся рано утром, за окном еще было темно. Разбудил его холод, спина раскрылась и замерзла. Чувствовал он себя выспавшимся. Не удивительно – в постель парочка отправилась сразу после ужина. Почувствовав под рукой мягкую, теплую и очень большую грудь, Сергей окончательно сбросил сон и вспомнил все.

Память подкидывала горячие сцены. Сознание только удивлялось: «Это что, правда я был?» Получить такой безумный секс от незнакомой женщины в первую же встречу казалось невероятным. Потом вдруг возникла тревожная мысль: «А это все точно было добровольно? Сначала – понятно, а вот в конце, когда руки связаны? Она точно не от боли стонала?» Сергей вспомнил подробнее, как оно все было. Вроде нет, не от боли.

Отобрал свою руку, прижатую девушкой к груди, натянул на себя одеяло. Ладонью провел по плавной линии бедра. Бархатистая кожа удивительно приятно ложилась под ладонь. Вставать не хотелось.

Прикрыл глаза. Представил себе лицо жены. Ее глаза оказались наполнены слезами. Потом, уплывая в сон, попробовал представить рядом лицо Оли. Почему-то Оля проявилась с другой прической – кудрявой брюнеткой. Она повернулась к жене и чувственно поцеловала ее в губы. От этого безобразия лицо жены поменялось, глаза стали чуть раскосыми, волосы длиннее, рот крупнее. Эта новая блондинка мягко улыбнулась и медленно, глядя Сергею в глаза, легла на спину, широко раздвинув элегантные длинные бедра. Оля устроилась между ними, вызывающе оттопырив смуглые ягодицы. Сергей из сна вошел в нее сзади. Сергей реальный проснулся от вспышки желания.

***

Она проснулась от движения руки около груди. За спиной лежало тело мужчины. Он повозился, натягивая одеяло, и затих.

Тело начало подбрасывать сознанию воспоминания о вчерашних ощущениях. После того, как он вошел в нее, воспоминания становились прерывистыми, они шли отдельными яркими кадрами, которые разделялись темнотой.

Последним эпизодом, когда она еще была вменяемой, был тот, где она держит в руках, а потом берет в рот его член. Он оказался замечательным: не слишком большим, красивой правильной формы, с ровным упругим стволом и мягкой, гладкой и изумительно вкусной головкой. Даже в полусне девушка смутилась от воспоминания о том, как на губах смешались вкусы мужчины и ее собственной смазки.

Завершающее тот вечер воспоминание несло в себе не столько образы, сколько ощущения. Неудобная шаткая поза, когда она стояла на одном колене, другим опираясь на кровать. Рука, удерживающая на весу ее тело и больно сжимающая грудь. Тянущая боль в слишком широко разведенных бедрах. Болезненная наполненность сзади. Острое, за гранью боли, наслаждение от движения пальцев спереди. Судорога. Горячая пульсация внутри.

От последнего набора ощущений низ живота поджался, спина прогнулась, упираясь ягодицами в тело мужчины.

«Теперь он думает, что я шлюха!» – прилетела паническая мысль. Потом возникла флегматичная: – «Ему, похоже, нравятся шлюхи. Значит, буду шлюхой. Или развратной медсестрой. И еще студенткой, не сдавшей зачет. И даже пленницей маньяка – тоже буду».

При последней мысли в сознании возник яркий образ: она, голая и беспомощная, лежит грудью на широком полированном столе; ее руки и ноги разведены в стороны и привязаны; на глазах повязка; а сзади нее – мужчина. Он больно шлепает ее по ягодице, потом мягко проводит по горящей коже кончиками пальцев, нежно целует, и опять шлепает. Этот мужчина – Сергей.

Живот опять поджался от желания. Сзади прижималось что-то твердое и горячее. Девушка шевельнулась, чтобы напряженный член занял место в ложбинке между ягодицами.

Мужчина заметил движение и скользнул рукой в ее пах. Там было влажно. Он перевернул ее на спину, по очереди помял груди, мягко облизал и больно прикусил напрягшиеся соски, поцеловал в губы и накрыл девушку собой. Не разрывая поцелуя, тесно прижался и вошел внутрь.

В этот раз все было по-другому. Сергей двигался медленно, мягко бодая головкой чувствительное место в самой глубине. Девушке хотелось, чтобы он ускорился, но он не реагировал на ее хныканье, а двигаться Оля не могла, мужчина ее плотно прижимал к постели, еще и руки удерживал над головой. Когда она все же начинала приближаться к разрядке, партнер менял темп или вовсе останавливался. Так длилось долго. Девушка уже сдалась и не пыталась ускорить события, когда движения мужчины стали резкими и сильными, а затем внутри стало горячо. Оля со стоном улетела в нирвану.

***

Сергей отдышался, встал. Окинул взглядом разметавшуюся на кровати девушку, уже опять мирно спящую. Накрыл ее одеялом. Натянул штаны и отправился в свой номер – за зубной щеткой. Умылся, задумчиво пощупал подбородок, побрился.

До отъезда с Базы оставалось несколько часов, нужно было разобраться, куда они попали.

Мужчина взял свой планшет, полученный в фактории. Скептически посмотрел в сторону своей не разобранной постели. Удобнее было бы устроиться на ней, но приятнее было находиться рядом с Ольгой. Он взял свои вещи, сумку с Земли и рюкзак с вещами из фактории, и перешел в номер девушки.

Там устроился на полу, опираясь спиной на кровать, и начал знакомиться с информацией.

Сразу залез в интернет-банк. На его счете была одна унция золота. Всем новым переселенцам зачислили аванс в половину месячного содержания ФРЧ, чтобы они могли поесть в кафе или купить в фактории что-то, выходящее за рамки бесплатного набора одежды.

Следующим открыл ярлык с историей развития мира. Быстро пробежался взглядом, отметил, что версия о секретном научном открытии, позволившим строить порталы в другие миры, доверия у него не вызывает. Больше ничего интересного там не нашел.

Раздел базы знаний о животных порадовал больше. Сначала просмотрел список опасных зверей.

На первом месте в рейтинге стоял лесной кот. Размером и телосложением он сильно напоминал земного ягуара, только окраска серо-коричневая с черными пятнами летом и более светлая – зимой. На человека нападает сверху, с дерева. На фото убийца номер один выглядел симпатично. Почему-то вместо страха его вид вызывал ощущение мягкого теплого меха и твердых мышц мощного загривка под рукой.

Дальше шли вполне привычные тигры и медведи. Сергей в земной жизни бывал в тайге, ему приходилось охотиться на тигра: не ради удовольствия, просто опасно было оставлять зверя, живущего около его лагеря. И медведей не раз встречал. На Земле они для опытного человека почти не опасны, поскольку нападают без причины редко и их можно отпугнуть. Самых агрессивных тигров отстреливали последние сотни лет, те, кто выжил, тоже с людьми стараются не связываться. В мире Проект звери не прошли такого отбора, человека и огнестрельного оружия не боялись. Поэтому тигры были действительно опасны. А может, и медведи.

Обращал на себя внимание хищник, аналога которому на Земле не было – длиннолап. Почему-то при его виде по позвоночнику пробежала дрожь. Судя по описанию, охотится из засады в кустах, высоко и быстро прыгает.

При виде фотографии свина перед глазами вдруг встала картина, на которой черная туша с полуметровыми клыками несется на редкую цепочку людей, одна человеческая фигурка не успевает отскочить с его пути в сторону и летит сломанной куклой вверх. А зверь по инерции проскакивает дальше и падает под ударами пуль.

Это видение было странным, потому что туша свина явно крупнее земного кабана, перепутать или увидеть ее раньше Сергей не мог.

Остальных представителей опасной фауны Сергей просмотрел вскользь. Какие-то эмоции вызвала картинка с изображением опасного, но редкого саблезубого тигра. Почему-то представилось, как он распахивает пасть, широко, как акула.

После знакомства с животным миром Сергей зашел в интернет-магазин фактории.

Сначала посмотрел на оружие. Из бесплатного набора ему приглянулись СВД и пистолет Макарова. К ним придется купить запасные обоймы и патроны, потому что бесплатно давали всего десяток патронов на ствол в месяц. Вроде как для самообороны этого достаточно.

Затем пробежался по разделам, прикинул, что бы он себе выбрал, если бы решил выходить в лес.

Некоторый опыт длинных выходов у него был, в молодости он пробовал мыть золото в глухих местах Сибири. Там же и тигров встречал, и медведей. И людей тоже. Он никому об этом не рассказывал, в полицию тем более не заявлял, но однажды его пыталась преследовать банда каких-то уголовников, и он избавился от нежелательного внимания самым радикальным образом – с помощью винтовки. После убийства пятерых человек его сначала потряхивало, но когда стало понятно, что никто не бежит с криками «Держи убийцу!», Сергей успокоился и о том случае не переживал.

Знакомство с местными ценами шокировало. При инструктаже упоминалось, что на все земные товары накидывается тариф на доставку, одна десятая унции за килограмм веса. Но одно дело – слышать отвлеченную цифру в непривычной валюте, и другое – увидеть, что обычный топор стоит, в переводе на земные, три сотни долларов.

Такая высокая наценка за вес кардинально меняла соотношение цен между товарами. Скажем, более дорогая на Земле куртка из пуха оказывалась здесь дешевле, чем обычный ватник, потому что ватник тяжелее. При таких условиях не имело смысл экономить на качестве одежды и обуви. Хотя шуба из норки или куницы и тут оказалась бы дорогой. Но как раз шубу проще было купить из местного меха, пушной промысел тут был.

Сергей задумался. Потом быстро набрал в корзину экипировку, которую считал необходимой. Оказалось, если брать на двоих, то можно поместиться в две унции, даже с небольшим запасом. Содержимое корзины сохранил, но оплачивать пока не стал.

***

Через полчаса Оля зашевелилась, подняла сонное лицо, обняла теплой рукой, прижалась к щеке мягкими после сна губами.

– Привет, – улыбнулась до ушей.

– Привет, – улыбнулся в ответ Сергей. – Вставай, посмотри информацию, есть пара часов до открытия фактории и еще пара – до отъезда.

Мужчина полюбовался, как голая стройная фигура с подтянутой попкой и прямой спиной направилась в душ, затем отправился в коридор, к чайному столику – за кофе. Вернувшись, получил мягкие объятия и поцелуй.

Оля оделась и достала бутерброды.

За завтраком на ее лице периодически появлялась мечтательная улыбка, и видеть ее было безумно приятно, где-то в глубине пробуждалась гордость за себя – «Это я, я ее сделал такой довольной!»

У Сергея возникло ощущение невозможности происходящего. Не могла такая красивая девушка вот так сразу выбрать мужчину, который почти вдвое старше, к тому же вовсе не похож на персонажа из рекламы спортивных тренажеров. Однако же – выбрала.

После завтрака оба устроились с планшетами, читать.

– Смотри, какая няшка! – Оля добралась до фото лесного кота. – Представь, такую большую горячую плюшевую игрушку положить в постель!

– А длиннолап не вызывает желания положить его в постель? Он больше на плюшевого медведя похож.

– Ну ты чего? Сравнил! Такой красивый умный кот и какой-то злой длиннолап.

Сергей удивился женской логике, но смолчал и полез смотреть карты.

***

На карте русского сектора в центре находилась точка со скромным названием «База ФРЧ». Рядом – крупный населенный пункт, который даже в таком масштабе отображался не точкой, а имел угловатые очертания. Назывался он – Замок. А вокруг равномерной сетью располагались деревни. Сеть эта имела вид сот с пятью концентрическими поясами.

Уменьшив масштаб, мужчина увидел соседние сектора – европейские на запад и украинский – южнее. Они тоже имели вид круглых сетей, состоящих из узелков-деревень. Единственная точка, которая нарушала единообразие, находилась ровно посередине между русским и украинским сектором. Эта деревня называлась «Перекресток», и при увеличении масштаба было видно, что от нее идут дороги к двум русским деревням и одной украинской.

«Интересно! – отметил Сергей. – Раз есть что-то необычное, там может быть что-то полезное. Или опасное. В любом случае – стоило бы посмотреть».

До предела уменьшив масштаб, мужчина посмотрел на картину в целом. Освоенный кусок пространства протянулся почти правильным прямоугольником с востока на запад. Его западная сторона ограничивалась неровной линией морского побережья. С остальных сторон карта упиралась в серую заливку неисследованных территорий. Русский сектор был в северо-восточном углу этого прямоугольника. С двух сторон он граничил с неизвестностью. С юга – с украинским сектором, а еще ниже лежал турецкий. Через три эти сектора с севера на юг протекала крупная река, которая называлась «Восточная».

***

После изучения карты заглянул в почту. Там лежало письмо от жены. Она тревожилась, что Сергей не написал ей сразу после приезда на новое место, жаловалась, что уже скучает, подтвердила, что кредит получен, и операция в немецкой клинике запланирована.

Мужчина осознал, что его молчание слишком затянулось, и написал ответ, без особых подробностей и уж конечно – без упоминания самого важного. О том, что он находится в другом мире, писать запрещали из-за секретности, а сообщать жене об измене по понятным причинам не стоило.

3. Уход в никуда

Оля оторвалась от планшета и сказала:

– Знаешь, что мне кажется странным?

Сергей поднял голову.

– Нам не дали никакой информации по жизни в русском секторе. Ни местных законов, ни новостей, вообще ничего.

– Действительно странно, – согласился мужчина, задумался и продолжил: – И это напрягает. Представь, общество состоит: из уголовников, которые в реальности совсем не похожи на Робин Гудов из детективов; проституток – мало того, что в их число попали те, кто готов ради денег продавать свое тело, так они еще за время работы извалялись в грязи по самые гланды; а еще «политические», их тоже не стоит идеализировать – в большинстве это неудовлетворенные жизнью неудачники с гипертрофированным Чувством Собственной Важности. Еще неизвестно, кто из этих категорий хуже. Смесь наверняка получилась гремучая.

– Как-то стрёмно мне ехать в местное общество.

Сергей задумался. В этом что-то было.

Впрочем, девушка тут же улыбнулась и прижалась к мужчине, отвлекая его сочным поцелуем.

– Фактория открылась, пошли оружие возьмем, – не поддался соблазну Сергей: времени до отъезда было не так уж много, хотелось хоть немного разобраться в том, чего ожидать.

***

В помещении фактории первым в глаза бросался банкомат с расширенными функциями. Он стоял прямо около входа. Через него можно было делать крупные платежи, в том числе и на Землю, смотреть информацию по своему счету, получать или класть наличные. Роль наличных играли небольшие пластиковые карточки номиналом от одной тысячной до одной десятой тройской унции золота. Были еще монеты для мелких расчетов. Авторизация в банкомате проводилась через удостоверение личности, которое все называли ID, и сканирование ладони.

Дольше по коридору виднелась закрытая дверь с надписью «Отдел приемки» и открытая – «Отдел продаж». Очевидно, в этой фактории людей, которым было бы что сдавать в приемку, не водилось. А вообще переселенцы могли зарабатывать добычей и сдачей золота, пушнины и ягод барзотника, редкого растения, которого на Земле не было. Сейчас, зимой, был сезон для добычи пушного зверя.

***

Парочка зашла в отдел продаж. Там усталый продавец выдавал автоматы группе парней с уголовными наколками и в бесплатных оранжевых комбинезонах.

– Ты гляди, какая фифа! – радостно раскрыл пасть один их них при виде Оли.

Остальные тоже загалдели, предлагая девушке плотские радости в их компании.

Сергея это взбесило, но ничего сказать или сделать он не успел. Девушка спокойно посмотрела на уголовников и спросила своим чуть хриплым грудным голосом:

– Молодые люди, а вы инструктаж внимательно слушали?

Те притихли, ожидая продолжения.

– В помещении фактории насильственные действия запрещены под страхом смерти. А когда мы отсюда выйдем, у меня и у моего мужчины в руках будет оружие. Вы правда хотите проверить, кто из нас быстрее и точнее стреляет?

Оля говорила ровным тоном, который не оставлял никаких сомнений – нажать на спуск она не побоится. И не промахнется. Сергей удивился, что она так уверена в себе. И в нем. Сам-то он знал, что готов защищать ее, но откуда у нее такая вера в его силы?

– Я могу добавить, – вмешался продавец. – Что виновные в любых насильственных действиях будут в течение пятнадцати минут выброшены за пределы периметра Базы, и пойдут пешком до ближайшей деревни. Или, скорее, до ближайшего крупного хищника.

Парни притихли и свели все к шутке. Оля с Сергеем сделали вид, что поверили в то, что это была шутка.

***

Когда уголовники получили оружие и ушли, продавец обратился к Сергею с Олей:

– За оружием? В наличии есть только то, что было на складах Советской Армии. Рекомендую не искать экзотики и брать образцы, которых были на вооружении в восьмидесятые.

– Калибра «ноль триста винмаг» нет случайно? – на всякий случай поинтересовался Сергей. Нравился ему этот калибр. Хотя для леса был не совсем удобен.

– Нет, и в наличии нет, и такое вообще в бесплатный набор не входит.

– Тогда СВД первых лет выпуска, когда шаг нарезов был меньше. И пистолет Макарова.

– Разбираетесь?

– Ну – так, немного, – скромно оценил свои знания Сергей.

– У меня есть пара винтовок отстрелянных с хорошей кучностью. Сейчас принесу.

Сергей докупил за деньги запасных магазинов, трехточечный ремень, разгрузку, патронов для СВД и ПМ, бинокль с дальномером. На этом остановился. Было большое желание сразу купить полный набор экипировки, которую он присмотрел с утра, но – почти все деньги на нее тратить было страшно. Надо же оставить резерв, чтобы где-то жить и питаться.

Оля уверенно выбрала себе АКМ и ПМ, тоже прикупила магазины, патроны, ремень, разгрузку.

– Не забудьте, что тут сила тяжести меньше земной, это на баллистику влияет, – напомнил Сергею продавец. – Пользуйтесь баллистическим калькулятором, установленным в комме.

Напоминание было не лишним: даже при пристрелке винтовки на ста метрах изменение силы тяжести на 8% даст заметный сдвиг точки попадания. И цифры на колесике прицела тоже не дадут правильных поправок на дальность, что превращает точную стрельбу на дистанцию выше трех-четырех сотен метров в не самую простую арифметическую задачу. К счастью, в калькуляторе были настройки для СВД со штатным прицелом, которые давали поправки уже с учетом выставленной на прицеле дальности.

Пара зарядила оружие, распределила покупки по карманам разгрузок и вернулась в номер Оли.

***

Упаковка вещей в рюкзаки много времени не заняла.

Все, что Сергей с Ольгой могли сделать, было сделано.

До отъезда оставалось еще около часа.

– Надо перекусить сходить, – предложил Сергей. – Завтрак у нас был давно.

– Давай прямо с вещами, в кафе посидим, без спешки кофе попьем.

Пара перебралась со всем своим имущество в кафе. В большом зале стояли пластиковые столики и стулья, вдоль одной из стен шла раздаточная линия, за стеклами витрин которой стояли емкости с едой. Выбор был не очень широким, но главное – цены. Они просто шокировали. Видимо, шокировали они не только Сергея, поэтому в начале раздачи висел плакат, где было написано: «Уважаемые переселенцы! Все продукты наша кухня получает с Земли по ценам, учитывающим тариф за пересылку. В деревнях вы сможете покупать продукты питания местного производства по ценам в несколько раз ниже. Благодарим за понимание».

– Феерично! – выразила свое мнение, глянув на ценники, Оля. – Пожалуй, я ограничусь кашей с маслом и чаем с булочкой.

– Аналогично, – согласился Сергей.

Пара взяла тарелки и стаканы, расплатилась ID и выбрала себе столик в углу.

Пища оказалась вкусной, свежей и горячей.

– Слушай, а ты что, в армии служил? – поинтересовалась Оля. – Откуда в оружии разбираешься?

– Нет, просто в молодости летом ездил в тайгу, золото мыл. Там были разные… случаи. И потом иногда на охоту ездил. А ты? Ты для девушки тоже очень уверенно в руках автомат держала.

– Мой бывший фанател от оружия. И меня научил немного. Я, если со мной хорошо обращаться, девушка покладистая. Скажут в койку – пойду в койку, скажут стрелять учиться – буду стрелять.

Сергей задумался.

– Знаешь, я даже благодарен твоему бывшему. За то, что ты такая, как есть. Если перефразировать старый анекдот: если женщина нравится мужчине – это во многом заслуга ее бывших мужчин.

На это задумалась уже Оля.

– В чем-то и я ему благодарна. Он многое мне дал. Сейчас думаю, наверное, в наших проблемах и часть моей вины была. Иногда я на пустом месте скандалы устраивала. Может, мне просто секса не хватало? Такого, чтобы регулярно, часто и крышу срывало? Для него спокойный секс раз в неделю – хороший вариант, а мне как-то маловато было.

Время тянулось лениво. В зале появлялись другие переселенцы, удивлялись ценам, садились перекусить, разговаривали, уходили.

***

Минут за пятнадцать до времени отъезда паре надоело сидеть, и они вышли на площадку перед факторией, где уже стояли два больших автобуса с увеличенным дорожным зазором и три армейских бронированных внедорожника с пулеметами на крышах.

Рядом с автобусами скучали переселенцы.

Стайками стояли девушки разной степени потертости и привлекательности.

Группками на корточках сидели уголовники. Обычно человек, садясь так, опирается только на пальцы ног, поза получается неустойчивой и утомительной. Уголовники сидели прочно, низко, широко раздвинув ноги и поставив их на всю ступню, как будто присели погадить.

Остальные, в основном – мужчины, стояли поодиночке или парами, курили, лениво переговаривались.

У двери автобуса курил водитель.

– Здравствуйте. Куда поедем? – спросил у него Сергей.

– В деревню Подхолмье, это на северо-востоке.

Сергей открыл карту, посмотрел. Маленькая деревня на границе освоенного пространства. На северо-восток ему не хотелось. Ему хотелось на юг, посмотреть, что там за деревня Перекресток, нарушающая общую планировку.

Потом мужчина оглядел переселенцев. Что-то его тревожило. Присмотрелся к дамам легкого поведения. Некоторые были достаточно симпатичными, и неплохо одетыми. Не менее симпатичными, чем, скажем, Оля. Тут Сергей поймал за хвост мысль, которая его смущала: Оля в этой толпе профессионалок не так уж и выделялась. Ее могли принять за проститутку и соответствующим образом к ней отнестись. Это было не просто неправильно, это было опасно.

Он повернулся к своей девушке. На ее лице блуждала мягкая улыбка Джоконды. Похоже, Оля была в состоянии качественно удовлетворенной женщины: ей было хорошо, и окружающий мир был хорош, а если в нем есть какие-то мелкие недостатки – ее мужчина их исправит и принесет домой мамонта. Обсуждать с ней проснувшуюся паранойю сейчас было бессмысленно.

– Идем-ка, – Сергей взял Ольгу за руку и решительно повел ее в факторию.

***

Там обратился к продавцу:

– Нам нужен зимний камуфляж для выхода в лес.

– Из того, что в наличии, рекомендую зимнюю «Горку».

– Давайте, – согласился Сергей. Потом, когда продавец достал одежду, удивился: – А почему она не белая или хотя бы с серыми пятнами?

– Если хотите маскироваться, возьмите отдельно маскхалаты от «Ратника».

Сергей согласился. Хотел предложить Оле тут же переодеться, чтобы выделить себя одеждой среди других новичков, но вместо этого задумчиво произнес:

– Я вообще не хочу ехать в эту деревню.

– Так давай не поедем, – легко согласилась девушка.

– И что – пойдем пешком через лес?

Оля пожала плечами. Она была согласна на лес.

Сергей задумался. Раз тут добывают пушного зверя, значит, охотники по лесу ходят. Не могут же они на вездеходах за каждым соболем гоняться. Получается, опасность есть, но она не совсем фатальная, а просто требует осторожности. И если они дойдут пешком до ближайшей деревни, смогут там осмотреться, понаблюдать, может – пообщаться с кем-то. А уже потом соваться в местное общество. И в этом случае они будут не новичками, привезенными в общем стаде, а самостоятельными людьми, а это сразу выводит их в другую категорию.

– Ладно, значит – никуда не едем, идем пешком сами! – обозначил он свое решение.

Затем на дополнительном терминале, обращенном к покупателям, вошел под своим ID, выбрал корзину, которую еще с утра набирал в расчете на возможность выхода в лес. Проверил все позиции. Что-то смущало.

– Посмотри, мне кажется, я что-то забыл, – попросил Олю.

Та пробежалась по списку.

– Ты хочешь идти через лес? Но там же снег, надо какие-то лыжи, наверное?

«Боже, какой я идиот!» – промелькнула мысль. У Сергея не было опыта походов в лесу зимой, поэтому он легко собрал ту экипировку, которая не зависела от сезона, а вот зимних особенностей не знал. С трудом нашел, в каком разделе интернет-магазина находятся лыжи. Потом посмотрел на цены и впал в прострацию. Охотничьи лыжи оказались тяжелыми, а значит – дорогими. Продавец, увидев затруднения посетителей, посоветовал не связываться с лыжами и взять снегоступы, пластиковые на алюминиевой раме. Тоже недешевое удовольствие оказалось, но на них денег все же хватало. А лыжи, если они понадобятся, можно будет купить местного производства, в любой деревне, и обойдется это раз в двадцать дешевле.

Пока Сергей разбирался с лыжами, Оля подкинула новую мысль:

– А если придется остановиться на ночевку, где мы будем спать?

В уже отобранную экипировку входили поролоновые коврики и спальные мешки, но зимой на снегу этого явно было недостаточно. Выбрали простую двухместную палатку. Однослойную, их прорезиненной ткани. Выбор был непрост, палатки тоже оказались дорогим товаром: самая легкая весила полтора кило, а значит – цены начинались от полутора десятых унции. А денег после отбора экипировки и оружия почти не осталось.

Пришлось даже кое-что выбросить из снаряжения, отобранного раньше. Фонарик и саперную лопатку оставил по одной штуке на двоих, например, и набор альпинистского снаряжения тоже один из двух вычеркнул. Было большое желание выбросить и второй, все же пара килограммов веса, но как тогда залезть на дерево, например? Лестницу делать каждый раз? А лазить на деревья иногда надо – или в засаду, или от хищников укрыться, или припасы спрятать от зверей. Или вот рогатины, скажем, – тоже весят много, а не вычеркнешь: вдруг медведь, или другой хищник? Винтовкой отмахиваться? Она только на расстоянии полезна, а вблизи – любой хищник движется гораздо быстрее, чем человек, выстрелить не успеешь, а если и успеешь – не факт, что это крупного зверя остановит. Впрочем, одну рогатину Сергей все же вычеркнул, хватит и одной на двоих.

– И продукты нам нужны какие-то, нам же обедать придется, а может и ужинать, – вкинула Оля новое требование.

Из продуктов взяли маленькую коробку сахара, соли немного, чая, и крупы небольшой пакет. По предложению Оли взяли пакетик черного перца. В качестве основного блюда Сергей надеялся добыть в лесу какое-нибудь мясо.

Скрепя сердце и скрипя зубами, Сергей оплатил заказ, и Оля добавила свои деньги. Денег не осталось почти совсем.

Тут в факторию вломилась тетка, которая вчера проводила инструктаж.

– Вот вы где! Быстро в автобус, вас все ждут!

– Мы не едем, – спокойно заявила Оля.

– Как не едете? – выдохнула служащая.

– Вот так, – подтвердил Сергей. – Мы имеем право находиться на Базе сутки с момента прибытия, вы так говорили. То есть у нас есть время почти до ужина. Не подскажете, мы можем воспользоваться попутным транспортом? Есть же грузовики, которые доставляют товары в фактории?

– Нет-нет. Брать пассажиров водителям запрещено. Вы можете ехать только на автобусах, которые сейчас отправляются.

– Жаль. Значит, мы пойдем пешком.

Женщина нерешительно потопталась, но возразить было нечего. Она покачала головой и ушла. Вскоре с улицы послышались звуки двигателей отбывающей колонны с переселенцами.

– Надеюсь, мы не совершаем ошибку, – не без сомнения в голосе произнес Сергей. – Мы потратили все свои деньги и теперь пойдем пешком по совершенно незнакомой планете.

– Ничего, милый, прорвемся, – Оля прижалась грудью и чмокнула его в щеку.

***

Получив свои покупки, собрали груду снаряжения в охапки и оттащили все в номер Оли в гостинице. Свалили на пол. Нужно было все переупаковывать, а кое-что подготовить к походу. Скажем, наконечник рогатины насадить на алюминиевую трубу, которая стала древком. Камуфляж и разгрузку подогнать.

– Часть земных вещей придется оставлять, я думаю, – предложил Сергей. – Иначе не утащим все.

– У меня не так и много вещей. Кое-какие я выброшу, но большая часть и тут полезна будет.

Сергей задумчиво посмотрел на свой багаж, выброшенный на кровать из рюкзака.

Земной ноутбук брать не имело смысла. Он никак не коммутировался с местным планшетом, и доступа в сеть не имел, зачем тащить? Кое-какие фото жаль было терять, но это можно пережить. Если захочется полюбоваться на картинки из старой жизни – можно попросить жену прислать, получение фото с Земли не запрещалось, это только туда нельзя было отправлять.

Из одежды отбросил всю синтетику и все рубашки, кроме одной, байковой.

Задумался над земными ботинками. Удобные, красивые, качественные, но для зимнего леса они не подходили. Все же оставил – одним лесом жизнь не ограничивается.

Когда упаковали по-новому рюкзаки, вздохнули с облегчением. Теперь рюкзаки были набиты полностью, зато не нужно было нести сумки.

– Ну что, надо идти? Нужно добраться до деревни пораньше, чтобы иметь время осмотреться и понаблюдать.

***

– Погоди, – засмущалась Оля. – Тут тепло и есть кровать. Предлагаю воспользоваться, а то мало ли, в каких условиях мы будем спать следующей ночью. Если у тебя есть силы, конечно.

Мужчина улыбнулся и поцеловал девушку. Обнял, погладил и еще поцеловал.

Силы были.

Пара переместилась в постель.

В этот раз они оба были не слишком голодными, поэтому какое-то время просто наслаждались теплом и близостью тел, прижимаясь друг к другу под одеялом и ласкаясь. Постепенно сочные поцелуи и поглаживания разогрели их, мужчина накрыл собой девушку и вошел в нее.

– Сомкни ноги, – попросил он.

В таком положении члену стало ужасно тесно, и это было здорово.

Мужчина не торопясь скользил своим телом по телу девушки, та обхватила руками его спину. При этом пара еще и увлеченно целовалась.

– Я сейчас одну вещь сделаю, она не всем нравится, – разорвала поцелуй Оля. – Если тебе не понравится, ты скажи.

После такого предупреждения она начала вылизывать ухо Сергея, а потом и вовсе вошла влажным кончиком языка внутрь. Ощущение было сильным и необычным. Не то чтобы приятным, скорее странным.

– Пожалуй, мне это не очень нравится, – отказался мужчина от продолжения. – А тебе такое нравится?

– Да! – смутилась девушка и повернула голову, подставляя маленькое круглое ушко.

Сергей, не прекращая движений телом, занялся ухом девушки. Сначала легко прошелся губами по его краю. Потом поцеловал шею под ним. Пощекотал языком за ухом. Прикусил и мягко пожевал мочку. Потом начал ласкать раковину. А затем и внутрь ушного канала вошел кончиком языка, и там пошалил. От такого девушка застонала и прижалась так, что ребра затрещали.

– Спасибо, – отдышавшись, прошептала Оля. – А теперь слезь с меня, я хочу тебя отблагодарить.

Благодарность началась с выцеловывания шеи, потом груди, потом ниже. В этот раз Сергей не стал мешать девушке, и дело закончилось очень развратным минетом.

– Ну как тебе? – облизнувшись, поинтересовалась она смущенно, когда легла рядом.

– Потрясающе! – тихо выдохнул мужчина.

– Обращайся, я всегда готова тебя порадовать, – прошептала Оля ему в ухо. – Любым способом.

***

Все хорошее кончается. Вообще все кончается, но хорошее кончается слишком быстро.

Через час отдохнувшая пара уже стояла перед воротами Базы.

– Готова? – повернулся мужчина к девушке.

– Готова.

– Тогда пошли.

Парочка вышла за ворота, нацепила на ноги снегоступы, некоторое время провела на вырубке, пристреливая винтовку. А затем ушла на юг, в лес.

4. Знакомство с зимним лесом

Вышли они слишком поздно, в начале двенадцатого. Что поздно – это Сергей сообразил, когда ходоки уже прошли километров десять по дороге. Мужчина опять не учел зимнюю специфику: вечерние сумерки начинаются рано, так что его план, добраться до деревни и еще понаблюдать за ней, трещал по всем швам. За время до вечера можно было либо без остановок быстро дойти до деревни по дороге, либо устроить длинный привал на обед, плавно переходящий в ночевку.

С погодой им повезло. Было ясно, безветренно, температура – градусов десять мороза. Идеальный вариант для пешей прогулки.

Дорога оказалась удобной, хорошо наезженной и расчищенной от снега. Снег образовал два высоких, в рост человека, отвала по ее обочинам. Шириной дорога была метра три, для разъезда встречных машин были сделаны карманы через каждые несколько сотен метров. На деревьях, между которыми виляла грунтовка, стояли отметки краской, красные с одной стороны и белые – с другой. Чтобы не сбиться с пути.

Пара шла по наезженной колее без снегоступов, спокойным шагом. Шли в белых маскхалатах – на всякий случай.

Когда пара отдалилась от Базы на несколько километров, их коммы одновременно стали вибрировать. Пришло сообщение: «Вы вошли в зону связи русского сектора. Теперь вы имеете доступ к местным базам данных». На экранах коммов появились новые ярлычки: «Новости». «Объявления», «Административная информация».

– Странно, что мы не получили этот доступ еще на Базе, – удивилась Оля.

– Ладно, потом сделаем привал, посмотрим, – вздохнул Сергей.

Это действительно было странно.

В течение двух часов пути им навстречу попалось несколько пустых грузовиков – те возвращались после доставки грузов с Базы по деревенским факториям. Приходилось взбираться на смерзшиеся отвалы снега, чтобы их пропустить. Еще встречали лосей, бизона и оленей, которые шли по удобной дороге по своим делам. С травоядными расходились без проблем – животные просто уступали дорогу, уходили в лес. Хотя острых ощущений это добавляло: когда навстречу идет двухметровый в холке лось, безрогий в это время года и оттого забавный, но не менее опасный, или туша бизона весом в тонну, или громадный, намного выше человека, олень с раскидистыми рогами – что-то внутри поджимается.

Во время передвижения люди не забывали, что в этом лесу хватает опасностей и помимо копытных. Оружие у обоих было наготове, с патронами в патроннике, на предохранителе. Оля шла на пару шагов впереди, у нее на шее был свисток – если потребуется кого-то отпугнуть, в кармане – мощный фонарь: в сети писали, что его луч ослепляет и останавливает практически любое животное. Сергея в руке держал рогатину, использовал ее как посох. Пара внимательно оглядывала края снежных отвалов по бокам – именно там затаились бы хищники, если бы захотели устроить засаду. Еще посматривали на ветви крупных деревьев, нависающие над дорогой, – там мог прятаться лесной кот. Время от времени мужчина оглядывался назад – на случай, если кто-то встал на их след. На рюкзаке Сергея была закреплена пластиковая маска с яркими глазами и ртом. Такой фокус давал заметный шанс запутать и смутить тигра, который обычно нападает со спины, а может – и других хищников.

В два часа дня Сергей понял, что надо что-то решать с обедом и ночевкой.

– Оль, погоди, – остановил он спутницу.

– Мне уже есть хочется, давай остановимся пообедать, – откликнулась она.

– Нам нужно определиться. Мы можем без обеда идти по дороге и тогда успеем до вечера в деревню. Или можем пообедать, но тогда придется устраивать ночевку в лесу.

– А ты что думаешь?

– Ночевку зимой в палатке мне устраивать не хочется. Но и второпях, без разведки, вламываться в деревню – тоже не лучшая идея. С таким же успехом могли просто поехать на автобусе с остальными.

– Я за ночевку. Представь – придем мы в деревню. Ничего не знаем, денег нет, жилья нет, и уже вечер. И что? Ночевать на улице?

Мысли были здравыми, Сергей тоже склонялся к ночевке.

***

Они надели снегоступы, свернули с дороги, перебравшись через отвалы, и пошли по целине вбок – чтобы найти удобное и уединенное место. Идти оказалось несложно. Просто передвигались мелкими шагами, без спешки. Снегоступы почти не мешали шагать.

«Скрип-скрип» – тихо скрипит снег.

«Шурх-шурх» – шуршит одежда при ходьбе.

«Пых-пых» – пыхтят люди.

«У-у-у-у» – где-то далеко воют волки.

В одном месте Оля, привлекая внимание, подняла руку над плечом и показала вбок. Там на толстой ветке спал лесной кот. Он как-то очень по-человечески сложил передние лапы под голову, а задние свесил вниз. Сергей не удержался, негромко крикнул ему «Ей, ты!». Кот поднял голову, с недоумением посмотрел в сторону звука. Не спеша встал на ветке, потянулся. Сергей поднял винтовку: стрелять он не собирался, просто хотел посмотреть на реакцию кота на оружие. Кот прыгнул с ветки вниз и ускакал, впрочем – без особой паники.

Дальше им попалось стадо мелких пятнистых оленей. Сергей подстрелил одного молодого самца. Затем штыком-ножом взрезал его шкуру в нужных местах, пластами снял мясо со спины и груди. Куски мяса упаковал в пластиковые пакеты, которые прихватил с собой именно на такой случай. Один пакет сунул в рюкзак Оле, два – себе. Было тяжело, но мало ли – может, в деревне продать получится. После такой упрощенной разделки оленя тщательно вымыл снегом руки и нож.

Затем двинулись дальше, чтобы не устраивать лагерь рядом со свежим трупом. Отошли еще на километр, наткнулись на полосу непроходимого кедрового стланика.

– О! Давай орехов насобираем! – обрадовалась девушка при виде шишек на заснеженных кустах.

– Насобираем. Вот здесь стоянку как раз и устроим, – Сергей показал на небольшую полянку, с трех сторон окруженную густыми зарослями.

***

Крупный медведь спокойно спал у себя в берлоге под вывороченным корнем упавшей старой сосны.

Его разбудил гром. Звук больно ударил по чутким ушам.

Зверь завозился, но потом затих. Он почти соскользнул обратно в сладкую дрему, когда ветер донес до чувствительного носа запах крови. Свежей крови. Желудок болезненно свело – он не принимал пищи уже два месяца. Хотя у зверя было достаточно жира, чтобы спокойно спать до весны и дождаться первой травы и ягод, запах крови не давал успокоиться.

Медведь сначала высунул из берлоги голову. Полежал так, втягивая носом манящий аромат. Потом, недовольно ворча, выбрался из-под снега и отряхнулся.

***

Устройство зимнего лагеря оказалось делом не быстрым.

В первую очередь разгребли снег, устроив место для костра. Вопрос с топливом решился просто – рядом с местом стоянки лежала упавшая сосна, очень удачно легшая кроной на кустарник. Прямо с земли, не копаясь в снегу, можно было наломать сухих сучьев. А потом и ствол распилить.

Оля занялась приготовлением обеда, или скорее уже ужина, а Сергей – установкой палатки. К моменту, когда он перебросал несколько кубометров снега, расчищая под нее площадку, уже был готов чай. Перед тем, как присесть к костру, мужчина разложил палатку на предназначенном для нее месте и понял, что так дело не пойдет. Спать на промерзшем грунте не получится. В экипировку входили поролоновые коврики, но они были толщиной всего в пару сантиметров, а для комфортного сна на холоде толщина матраца должна быть раз в десять больше.

Взяв в одну руку кружку с чаем, а в другую – комм, Сергей зарылся в местную сеть в поисках советов на тему «как утеплить палатку?»

Местная сеть была устроена не так, как на Земле. Видимо, ее проектировщики резонно считали, что если человек хочет что-то купить – он пойдет в магазин фактории или отражения крупных земных интернет-магазинов. А в поисковике пользователь будет искать, прежде всего, информацию. Поэтому в результатах поиска не оказалось многочисленных предложений что-то купить или страниц магазинов, зато были ссылки на форумы и базы знаний. У этого плюса была и обратная сторона – наверняка те, кто владеет ценной информацией, не торопятся ее выкладывать в общий доступ, а те, кто активно что-то выкладывает – могут оказаться людьми с завышенной самооценкой, которые говорят то, в чем не разбираются. Кроме местных материалов в сети было много роликов и статей с земных ресурсов, посвященных животным, выживанию в дикой природе, оружию, охоте и добыче золота.

За время, пока Сергей пил чай, он нашел толковый вариант утепления дна палатки – нужно было просто выложить под нее толстый слой лапника. Этого добра вокруг хватало.

Пока мужчина возился с палаткой, Оля нарезала мелкими кусочками мяса от одного из пластов оленины и поставила его тушиться. До готовности вкусного ужина оставалось еще часа полтора. Девушка следила за костром и просматривала новости русского сектора.

Сама установка палатки у Сергея затруднений не вызвала. Разложить, вбить обухом топора в промерзшую землю металлические колышки, поставить распорки, натянуть растяжки. Все просто.

Посмотрев на результат, мужчина начал прикидывать, как утеплить жилище с боков и сверху. У него для этого было два больших куска полимерной пленки и много-много лапника и снега вокруг.

***

Медведь, выбравшийся из берлоги, пошел на запах мяса и крови. Он быстро нашел свежую тушку оленя, почти целую, еще не успевшую обмерзнуть. Зверь полизал кровавые раны, вырвал кусок паха, с жадностью проглотил его. Лег рядом и начал питаться. Сначала зверь подъел мягкое мясо на брюхе. Затем начал через выеденную дыру совать голову глубоко внутрь туши и жрать самое вкусное: еще теплую печень, сердце, легкие.

Медведь быстро утолил первый голод. Удовлетворенно облизнулся. Встал.

У ближайшего куста вырыл яму в снегу, затащил туда остатки падали, завалил ее снегом. Потоптался сверху. Посмотрел на результат. Затем зубами наломал веток с кустарника, прикрыл свое сокровище. Выворотил из-под снега какую-то корягу, бросил и ее сверху. Теперь стало хорошо. Мясо никуда не денется, и даже через пару месяцев, когда потеплеет, он сможет его доесть.

Зверь повалялся на снегу, потерся об него затылком и мордой, пытаясь счистить свернувшуюся кровь, налипшую на шерсть по всей голове. Идеальной чистоты не получилось, но стало лучше.

Затем поднял голову и принюхался. Ветер приносил сильный запах, необычный, но вкусный. В сторону запаха шла широкая тропа, проложенная в снегу. Медведь пошел вдоль нее – посмотреть, нет ли там чего-нибудь интересного.

***

– Сергей! – позвала девушка. Ее голос был каким-то испуганным.

Мужчина подошел.

– Посмотри, я тебе ссылки на комм отправила.

Сергей попросил сделать еще кружку чая и присел на рюкзак у костра – почитать. По ссылке было объявление администрации деревни Подхолмье, той самой, куда отправилась их партия переселенцев.

«Уважаемые!

Сегодня, как и планировалось, к нам прислали новую партию переселенцев.

Сразу о главном: в ней почти полсотни свежих девок, все они уже в публичном доме, ждут вашего внимания. Обслуживание начнется в 15-00. Как всегда, к обслуживанию допускаются все домовладельцы деревни. Прием будет вестись в порядке живой очереди. Девки будут у нас две недели, потом их заберут в Замок.

Важно! Дружина Замка изменила правила обращения со шлюхами. Теперь они будут работать по 15 часов в день, не больше одного клиента в час. Кроме того, за повреждение тел будут брать штрафы: синяки на теле – одна унция, на морде – три, порванная задница – десять, серьезные повреждения – от двадцатки и выше. Будьте осторожны.

Вниманию новичков – для вас тоже есть хорошая новость. Когда дружинники будут забирать шлюх в Замок, они объявят дополнительный набор в дружину. В связи с войной требования будут снижены, так что те, у кого не получилось попасть на службу с первой попытки, имеют второй шанс».

Сергей, дочитав, поднял голову, взглянул на девушку.

– Это что, если бы мы с ними поехали, меня бы тоже в публичный дом? Пятнадцать грязных мужиков в день? – ошарашено спросила Оля.

– Получается – так, – пожал плечами мужчина.

– Я никуда отсюда не пойду, пока мы не разберемся, что тут творится!

– Согласен, – не стал спорить мужчина.

***

Уже начинались сумерки. До полной темноты оставался примерно час.

«Хруп-хруп» – поскрипывал снег.

Сергей замер и прислушался. Звуки раздавались с той стороны, откуда вел их след.

Он жестом призвал девушку к тишине и вниманию, взял винтовку. Рогатина лежала рядом. Оля взглянула в сторону тропинки, протоптанной ими при подходе к лагерю, одной рукой вставила в рот свисток, второй взяла автомат и сдвинула предохранитель.

Метрах в пятидесяти из-за деревьев показалась темная туша. Это был медведь. Бурый. Большой. Он брел по целине вдоль тропы, продавленной снегоступами. Зверь не таился, именно поэтому люди его и услышали. Он остановился, поднял голову, принюхался.

Оля вопросительно посмотрела на Сергея – «Пора свистнуть?»

Тот ее остановил. Хотел сказать что-нибудь медведю, от звука голоса неагрессивный зверь должен был бы уйти. Потом спохватился – это он летом должен уйти, а зимой?

Мужчина быстро обдумал, что он знает о медведях-шатунах. Они агрессивнее обычных. Должны охотиться, чтобы прокормиться, потому что растительной пищи зимой добыть не могут. А здесь они еще и человека не боятся, потому что не сталкивались с охотой и огнестрельным оружием. Какой отсюда вывод? Отпугивать медведя бессмысленно и опасно. Он вернется и нападет из засады. Нужно убивать.

Сергей поднял винтовку.

Медведь услышал шелест одежды и щелчок предохранителя, остановился, поднялся на задние лапы, чтобы осмотреться.

Сергей выстрелил ему в середину груди. Туда, где сердце. Два раза.

Зверь заревел, тяжело упал на четыре лапы, бросился вперед, но на первом же шаге его лапы подкосились, и он упал. Перекатился на спине, недолго поскреб лапами по снегу и затих.

***

Мужчина надел снегоступы и побрел к туше. Зашел к ней сбоку, со спины, выстрелил из пистолета в затылок – чтобы не оказалось, что зверь еще жив и в последнем рывке оторвет охотнику что-нибудь важное.

Потом задумчиво походил вокруг.

А затем достал штык-нож и начал быстро обдирать шкуру. Особой аккуратности при этом не проявлял. Голову обдирать совсем не стал, обрезал кожу по границе шеи. Так же поступил с лапами. Торопился, потому что боялся, что шкура промерзнет и станет жесткой. Она и так не слишком удобна в обращении – потому что большая и очень-очень тяжелая. А если еще и гибкость потеряет, с ней не управиться.

Большую часть туши освежевать удалось быстро. Затем пришлось переворачивать тело на другой бок. Перед этим свернул уже снятую часть шкуры валиком, как иногда делают с простыней, меняя постель лежачим больным: чтобы при перевороте она не оказалась зажата телом. Может ли человек с помощью веревки и длинного рычага перевернуть тушу весом килограммов в семьсот-восемьсот? Как оказалось, если с участием любимой женщины, то может. Сильно помогло то, что у толстого медведя спина была почти круглой, он просто перекатился со стороны на сторону.

Закончив снятие шкуры, Сергей оттащил ее к палатке. Собственно, ради этого он и старался – решил накрыть палатку медвежьей шубой. Это было намного теплее, чем лапник и снег. При попытке затащить тяжелый мех на хлипкое строение оно чуть не сложилось. Растяжки растянулись, стойки согнулись, крыша печально провисла.

Пришлось переделывать: центральные столбики из пластика заменить деревянными кольями, вместо растяжек из веревки поставить проволочные. Моток тонкой стальной проволоки Сергей включил в экипировку, потому что это очень полезная штука: можно связать из жердей помост или лестницу, можно натянуть между деревьями, чтобы подвесить продукты подальше от животных, а можно чурки для костра связать в «финскую свечу», чтобы она не рассыпалась. Много чего можно.

После всех усилий палатка восстановила свою форму, шкура медведя, повернутая мехом вниз, накрыла ее прямо поверх растяжек. Переднюю стенку палатки прикрывал мех с задних лап медведя, с боков шкура доставала почти до земли, а тыльная часть надежно закрывалась передними лапами и шеей. Осталось только обваловать новое жилище снегом.

К моменту, когда работа была закончена, случились две события: во-первых, полностью стемнело; во-вторых – дозрел ужин. А еще мужчина устал, очень.

Парочка уселась кушать. Было горячо, наваристо, вкусно и много.

5. Первый день отшельников

После ужина, когда пара сидела у костра с чаем, девушка сказала, что нашла несколько интересных статей в новостях и отправила ссылки на них Сергею.

А затем чихнула и зябко поежилась.

Мужчина заволновался. Переохлаждение и болезнь в лесу, когда вместо комфортного жилья – палатка, могли оказаться опасными. Очень. Тем более, оставалось неизвестным, можно ли получить медицинскую помощь в деревне.

– Ты замерзла?

– Ноги мерзнут, и вообще зябко.

Сергей оценил свои ощущения. Обувь отсырела и холодила ноги, просто раньше он этого не замечал из-за того, что активно двигался. И одежда вся из-за физической работы пропотела. Очевидно, у девушки была та же проблема. Она меньше двигалась, поэтому и тело ее успело остыть раньше.

– Да уж… – пробурчал Сергей. – Всегда с современной одеждой такая ерунда – реклама обещает, что будет тепло, и вентиляция, и влагу не пропускает; а на практике – пока не двигаешься, все нормально, а потом – сидишь мокрый, как мышь, и мерзнешь. Изобретают, изобретают, а сравнимого с натуральными материалами так ничего и не придумали.

– И что делать будем?

– Надо переодеваться, полностью, в сухое. У нас есть одежда из бесплатных комплектов, она вполне подойдет. Обувь только вот…

– У меня есть ботинки с Земли. Они не такие теплые, но немного поносить можно.

– Может, в палатку переберешься? А я тут сам за костром послежу, вещи просушу.

– Там тесно, скучно и страшно одной. И холодно тоже. А до ночи еще куча времени.

Сергей задумался. Нужно было решать сразу несколько проблем.

Что делать с обувью?

– Ты иди пока переодевайся, снимай все, включая белье, – отправил девушку в палатку Сергей.

А сам набил в комме запрос «как сделать бахилы» и начал смотреть результаты. Оказалось, проще всего надеть на ноги пластиковые пакеты и обмотать их вокруг ноги скотчем. Будет шуршать при движении, но вечером это не помешает. Первой испытала новую конструкцию Оля.

Сергей переодеваться не торопился, ему еще надо было поработать.

Сначала он запасся топливом. Обломал и перетащил сухие сучья упавшей сосны, которая лежала поблизости, потом распилил верхушку ее ствола на несколько кусков.

Затем устроил сушилку по бокам от костра. Вбил колья, привязал к ним горизонтальные жерди для одежды. Поменял форму костра, раздвинул горящие сучья и угли вдоль сушилки и положил на них еще пару бревнышек.

Только после этого залез в палатку и переоделся в сухое.

***

Пара сидела у костра.

Зрелище было странное.

Ночь. Вверху в звездном небе висят две луны, одна побольше и полная, другая – маленькая и в фазе полумесяца. Вокруг – заснеженный лес. В снегу вырыта широкая яма, в которой горит костер. Рядом палатка, до середины обвалованная снегом, а выше – укрытая шкурой. Рядом с костром – стойки, на которых сушится вывернутая наизнанку одежда. Вишенкой на торте среди этих вещей – крупноразмерный лифчик, который вяло полощется в волнах горячего воздуха.

Вечером похолодало, поэтому люди нацепили на лица маски, из-под капюшонов виднелись только глаза.

– В палатке холодно, – пожаловалась девушка. – Может из пустого котелка жаровню сделать какую-то?

– Нельзя, угорим во сне, – мужчина задумался. – Можно грелки соорудить из бутылок для воды. Налить кипятком, замотать в тряпки и в спальные мешки положить. А котелок… в котелок я попробую земли насыпать и разогреть на костре. На то, чтобы согреть воздух в палатке, этого должно хватить на несколько часов. Еще и котелок с мясом нужно будет внутрь убирать, от зверей, а он тоже еще горячий.

Девушка кашлянула. Мужчина положил ей на лоб руку.

– У тебя температура. Плохо.

– И горло побаливает.

– Пей чай. Жаропонижающее пока рано давать, не настолько высокая температура, от него больше вреда будет.

– Угу. Ты статьи прочитай, которые я прислала.

***

Мужчина сосредоточился на своем комме.

Судя по новостям, в русском секторе шла война.

Дружина Замка воевала с деревней Перекресток. Дружина аргументировала нападение тем, что там окопались бандиты, первыми начавшие войну. Вторая сторона утверждала, что дружинники пытались отобрать у них законно приобретенных женщин и получили отпор.

Постепенно вырисовывалась неприглядная картина:

В русском секторе женщины находились в рабстве. Все. Они принадлежали своим мужьям или, если родились уже в мире Проект, – отцам.

Новые переселенки становились общественным имуществом, сначала они бесплатно отрабатывали пару недель в деревенском публичном доме, а потом их забирали в Замок. Там они или продолжали работать в борделе, обслуживая дружинников, или становились личными наложницами начальников. После потери товарного вида их возвращали в деревни и продавали там на аукционах. А значительную часть живого товара администрация русского сектора сразу продавала в турецкий сектор, в гаремы.

В соседнем, украинском, секторе обычаи установились другие. Там женщины и мужчины имели одинаковые права. Но была своя проблема: вне зависимости от пола большинство переселенцев быстро нищали из-за высоких налогов и рано или поздно попадали в рабство.

Основатели Перекрестка, находящегося между секторами, сыграли на этой разнице в законах. Они приобретали женщин-рабынь в украинском секторе и переводили их в русский, где из-за дефицита цены на женщин были в разы выше. Часть женщин предприниматели продавали русским мужчинам в жены, а часть – просто работала в борделе, обеспечивая его владельцам сверхдоходы, а себе – неплохой заработок.

Администрация Замка решила пресечь такую практику, потому, что на дефиците женщин в секторе построена ее власть: доступ к женскому телу стал тем стимулом, который обеспечивает приток рекрутов в дружину Замка и их верность властям. Владельцы частного борделя создавали опасный для такой системы прецедент.

Такой вот клубок диких, с точки зрения современного землянина, отношений просматривался в обычных новостных публикациях.

Хотя – таких ли уж диких? Если положение оценивать объективно, не по декларациям, а по реальным фактам, окажется, что где-то совсем недалеко от нас люди готовы убивать иноверцев, насиловать женщин и использовать рабский труд, и их может удержать от этого только страх перед силой оружия. Где-то чуть дальше до сих пор есть рабство, а женщина не имеет вообще никаких прав. Кое-где до сих пор девочкам отрезают клитор, такой вот милый обычай. А дедушки тех, кто сегодня считает себя образцом цивилизованности, не чурались не только рабства, но и геноцида, поставленного на технологическую основу. Стоит ли удивляться тому, что попав в новый мир, где закона нет, люди создали новые правила, и эти правила больше похожи на возврат в средневековье?

Это была только часть плохих новостей. Вторая часть заключалась в том, что шла еще одна война – турецкий сектор с прошлого лета воевал с украинским, и предсказывали, что в следующем теплом сезоне он полностью его захватит. А еще через год может напасть на русский.

Жизнь в мире Проект оказалась неспокойной.

***

Когда одежда высохла, Сергей с Олей собрали ее и заползли в палатку.

Разогретый котелок с землей, выполняющий роль грелки, пристроили так, чтобы он не проплавил коврики и чтобы самим не обжечься. Очень быстро в палатке стало достаточно тепло, чтобы сбросить куртки.

Чтобы было теплее спать (а еще – в надежде на будущие занятия сексом) пара состегнула спальные мешки вместе и устроилась в них, избавившись от верхней одежды.

У Оли был жар. Ее быстро потянуло в сон, она прижалась к мужчине и засопела. Тот выключил фонарь и некоторое время лежал, обнимая подругу, вслушиваясь в ее частое дыхание. Затем прижал ее к себе поплотнее и тоже заснул.

Ночь была беспокойной. Оля периодически ворочалась, кашляла, мужчина от каждого ее движения просыпался. Проверял рукой ее температуру. Прижимал девушку к себе, чтобы через тесный контакт отвести жар от ее тела. К середине ночи температура спала.

Сергей в очередной раз проснулся. В этот раз его разбудил звук. Что-то тронуло палатку, точнее – шкуру, которой она была укрыта. Прислушавшись, мужчина заметил тихий хруст снега за стенами их укрытия. Там кто-то ходил. Кто-то осторожный, на четырех мягких лапах. Не медведь, тот вел бы себя более нагло. И уж конечно, не копытное.

Мужчина осторожно выпростал руку из спального мешка, нащупал в темноте автомат (с винтовкой в палатке было бы не развернуться) и снял его с предохранителя.

Тот, кто ходил снаружи, обошел палатку, а потом исчез. Мужчина полежал некоторое время, но ничего не происходило.

Сергей проверил температуру девушки. Она была повышенной, но не опасной. Оля лежала к нему спиной, вжимаясь круглой попкой в его живот. Ладонь мужчины несмело прошлась по ягодице и бедру. Горячие мягкие округлости под ладонью возбуждали.

– Будешь трахать – не буди, – сквозь сон пробормотала девушка и прогнула спину, выпятив попу.

Сергей решил, что это можно считать согласием. Мужчина приспустил с девушки белье, немного поласкал ее. Почувствовав отклик ее тела под пальцами, вошел и начал медленно двигаться. Внутри было необычно горячо, это придавало ощущениям особенную остроту.

Девушка сначала не реагировала. Потом начала почти незаметно двигаться. В конце тихонько застонала, а затем удовлетворенно вздохнула, свернулась клубочком и засопела. Сергей вернул на место одежду, прижал Олю к себе плотнее и тоже заснул.

***

Утром любовники проснулись рано. Задолго до позднего зимнего рассвета.

В палатке утром стало прохладно. Не холодно, но выползать из спального мешка не хотелось. Не сразу, но все же Сергей проявил силу воли, встал, чтобы разжечь костер, вскипятить чай и разогреть заново котелок, игравший роль грелки для палатки. Оля тоже поднялась, когда поняла, что остается одна.

Девушка чувствовала себя хорошо. Лежать в постели и болеть отказалась, решила, что это слишком скучно. Пообещала Сергею, что хорошо оденется, не будет напрягаться, а если замерзнет – сразу спрячется в палатку.

Пара оделась и выбралась наружу. Было еще темно.

За ночь выпало немного снега.

Вокруг палатки виднелись следы ночного посетителя. Судя по отсутствию когтей на отпечатках, это был хищник из кошачьих. Самым вероятным гостем был лесной кот. Посетитель вел себя аккуратно. Прошелся вокруг костра, обошел палатку, обнюхал снегоступы, торчащие из снега. Запас сырого мяса, завернутого в пакеты и зарытого в снег, не тронул: может, не заметил, а может – не заинтересовался. Потому что чего-чего, а мяса рядом было много. Кот немного погрыз тушу медведя и даже оторвал от нее и утащил куда-то одну лапу.

Люди смели снег с кострища, разожгли огонь. Вскипятили чай, разогрели вчерашнюю тушеную оленину. Сели, спокойно наблюдая за лесом. Было тихо, спокойно. Постепенно светало.

– Чего задумался? – обратила девушка внимание на то, что Сергей ушел в себя.

– Странного много, – коротко ответил тот.

– Мы попали в другой мир – конечно тут странно!

Мужчина покачал головой:

– Я не о том. Тут как раз все логично, хотя какие-то вопросы у меня и были, – сделал паузу, формулируя мысль, и продолжил: – Странно, например, как мы встретились и сразу с первого взгляда понравились друг другу. Еще у меня сны странные были. Сегодня спал неспокойно, часто просыпался, и постоянно снились эти сны. И вчера похожий был.

– И что там? – заинтересовалась Оля.

– Ты снилась. Только почему-то с курчавыми черными волосами. Иногда рядом с тобой другие девушки были, один раз высокая блондинка, несколько раз – темненькая. Ты с ними целовалась и сексом занималась. И я участвовал. И все так реально выглядело, не как сон.

Девушка смутилась.

– Я раньше хотела покраситься и завивку сделать, но побоялась волосы испортить. А с девушками я не пробовала. Если хочешь, то я могу, только где мы тут девушек найдем?

– И другие странности я замечал. Как будто некоторые вещи мне знакомы. Вот когда я экипировку выбирал, я как будто знал, в каких разделах каталога фактории искать некоторые вещи. А лыжи и палатку долго искал.

Девушка помялась немного, потом заявила:

– Если так посмотреть, мне тоже странные сны снились сегодня, очень яркие. В одном мы с тобой, я плачу и прошу прощения, говорю, чтобы ты меня наказал. А ты потом наказываешь.

– Как? – заинтересовался Сергей.

Девушка покраснела, это было заметно даже через щель в вязанной маске на лице.

– Ты меня голой привязал к столу врастопырку и больно шлепал по попе. Шлепал, потом легонько так ноготками проводил по этому месту, от этого ощущение острое, как от щекотки. А потом целовал нежно. И по спине гладил. А потом опять шлепал. Долго. А потом… отодрал меня в зад.

Девушка обхватила себя руками, сжала коленки. Потом тихо добавила:

– Мне понравилось.

– Забавно, что у нас эти сексуальные фантазии так отличаются. Хотя, это как раз понятно – фантазии на то и фантазии…

– Это не сексуальные фантазии. Мне потом еще снилось, как мы сидим на широком балконе, почти голые, в шезлонгах, смотрим на закат и пьем кофе. А ты говоришь, что любишь меня. И я отвечаю, что люблю.

Пара задумалась. Потом девушка вдруг выдала:

– Если у вас есть маркер, вы можете изрисовать все, кроме самого маркера. Если у вас есть два маркера, вы можете изрисовать вообще все.

– Это ты к чему?

– Нас двое. Вдвоем можно сделать то, что в одиночку нельзя в принципе. Если бы мы не встретились, и снов бы странных с участием друг друга не было. А если бы и были, я бы все списала на недостаток секса и мои фантазии. А если бы не смогла списать, подумала бы, что у меня с головой непорядок. Но раз у нас похожие странности, значит дело не в проблемах с головой.

***

Пока люди кипятили чай и разговаривали, рассвело. В лесу просыпалась жизнь. Недалеко начал гулко долбить дятел. Стайка синиц прыгала по кустам, встречала солнце. Возле медвежьей туши суетилось что-то мелкое. Сергей посмотрел через прицел винтовки, оказалось – соболь пришел покормиться мясом. «Соболь – это интересно!» – задумался переселенец. Там где есть один, и другие найдутся. А также куницы, горностаи и колонки. Наверное, это могло бы обеспечить деньгами.

Сергей заметил движение дальше, между деревьями. Там по тропе, протоптанной снегоступами, двигалась цепочка волков. Длинная цепочка. Стая была большой, несколько десятков зверей.

При подходе к медвежьей туше передние волки рассыпались веером. С неумолимой природной целесообразностью, отточенной до совершенства, звери, даже не глядя друг на друга, быстро развернулись в боевой строй и подошли к падали.

Люди на всякий случай взяли в руки оружие и встали на колено, приготовившись к стрельбе. Они почти полностью скрывались в яме, вырытой в снегу вокруг костра, но от волков не спрячешься – все равно почувствуют запах пищи и человека.

Сергей лихорадочно вспоминал, что он знает о волках. Оказалось – не так уж много. Меньше, чем о медведях, тиграх или лесных котах. На Земле волк – это очень осторожный зверь, который никогда не нападает на взрослого человека, и даже к падали не подойдет, если почувствует рядом запах человека. Но там на волков регулярно охотились веками. А здесь?

Ответ был получен почти сразу. Матерые звери, которые первыми подошли к туше, обогнули ее, понюхали воздух, уставились в сторону палатки, а затем по сигналу вожака бросились в атаку. За ними рванула почти вся стая.

Сергей выстрелил в вожака, потом еще в одного волка. Потом понял, что винтовка с оптикой – не лучший выбор для быстрой стрельбы по близкой подвижной цели. На каждый его выстрел Оля из автомата успевала сделать три. А волкам, чтобы преодолеть полсотни метров, нужно всего три секунды.

Первые выстрелы зверей не испугали, может, когда они в стае, у них просто нет такой опции «Убегать».

Как иногда бывает в мгновения опасности, что-то в сознании Сергея перещелкнуло. Управление телом взял на себя кто-то более уверенный и опытный. И хладнокровный.

Руки уронили бесполезную винтовку.

Тот-кто-взял-все-на-себя бросил взгляд в сторону Оли, одобрительно оценил, как она уверенно и ритмично стреляет одиночными. В заторможенном времени затворная рамка автомата двигалась необычно медленно.

Затем взгляд вернулся к волкам. Перед глазами уже находились руки с пистолетом. Пистолет начал стрелять. Быстро, еще быстрее автомата Оли.

Волки после попадания пули кувыркались на снег и бились в агонии.

Затем пустой магазин упал вниз, левая рука вбила на его место запасной, палец снял пистолет с задержки, и стрельба продолжилась.

Матерые волки быстро кончились, оставшиеся в живых самки и подростки убежали, поджимая хвосты.

Перед людьми лежали трупы и раненые звери. Много, десятка два – точно.

«Разве я так умею стрелять?» – Сергея удивился себе.

– А ты опасный человек! – выразила эту же мысль Оля.

– На твоем месте тоже мало кто смог бы стрелять, как в тире, – парировал мужчина.

– Так чего мне бояться рядом с таким мужчиной? – кокетливо заявила девушка, подняла с лица маску и жадно поцеловала своего избранника.

«Жаль, что на нас так много одежды!» – промелькнуло у Сергея. Та же мысль посетила и Олю. Но развивать ее не стали.

Успокоившись, люди занялись делами.

Сергей нацепил снегоступы, прошелся по волкам, добил подранков. Добивал рогатиной, патроны – они денег стоят.

Затем проверил в сети, как правильно свежевать волков, заодно в разделе объявлений нашел предложение от скорняка из ближайшей деревни. Необработанные шкуры волков принимались по одной десятой унции за штуку. Видимо, у местного населения был немалый спрос на шубы из меха, а желающих охотиться на такую опасную добычу не хватало.

Сергей сделал из палки и пары проволочных петель подвес для тушек, и приступил к снятию шкур.

Делать это нужно было «трубкой»: провести разрезы вдоль задних лап и хвоста, освободить их от кожи; потом подцепить труп задними ногами за петли подвеса; стащить с туши шкуру вниз, выворачивая ее наизнанку. Негромко матерясь, мужчина подрезал когти на лапах, веки и губы на головах, задавая себе вопрос – зачем их сохранять, если шкура пойдет на пошив шуб?

Уже ободранные трупы оттаскивал к туше медведя – раз уж ее никуда убрать все равно не получится, пусть вся падаль в одном месте лежит.

Работа заняла несколько часов, до позднего обеда. С учетом того, что самые крупные волки весили под сотню килограммов, она была нелегкой.

***

Пока Сергей обрабатывал добычу, Оля оставалась около палатки. Сначала она нарвала шишек с кустов стланика, повозилась с ними. Наковыряв кедровых орешков, кусачками раздавила скорлупу и попробовала. Оказалось – несъедобно. Почитала в сети, выяснила, что те шишки, которые сейчас висят на ветках, созреют только следующей осенью. А зрелые давно осыпались и сейчас лежат под метровым слоем снега. Жаль. Орешки были бы хорошей добавкой к мясу. И полезной.

Потом девушка почувствовала, что начинает замерзать. Она разогрела палатку грелкой, наполнила пару бутылок кипятком – сунуть в спальник. Еще приготовила себе отвар из кедровой хвои: наткнулась об упоминании такого напитка, когда читала об орешках. А он содержит витамины, значит – полезен при болезни. Горький, конечно, зато горло хорошо прогревает.

Оля спряталась внутрь – греться и болеть в постельном режиме.

Свой планшет и планшет Сергея она оставила у палатки, лежащими экранами вниз – заряжаться. На их задней поверхности были солнечные батареи, которых в хорошую погоду хватало, чтобы после пары часов зарядки заходить в сеть или поддерживать голосовую связь, и даже коммы подзаряжать.

Внутри палатки пришлось включить фонарик. Сразу стало уютно.

«Тут мой дом, хоть и временный» – отметила девушка.

Она сняла верхнюю одежду, заползла в теплый спальный мешок и устроилась там с коммом – интересно было узнать о новом мире как можно больше.

Потом глазки стали закрываться и больная уснула.

Вышла наружу она как раз к обеду, чтобы разогреть пищу своему усталому мужчине и самой поесть.

***

Снятые шкуры прикопали в снегу за палаткой, чтобы до них не добрались животные.

– Как ты? – поинтересовалась Оля у Сергея, когда он переоделся и устало опустился на лапник около костра.

– Еле ноги тяну. Двадцать четыре туши, весом с человека, каждую таскать и подвешивать, кошмар какой-то. Я там в палатке прямо на полу шмотки свои бросил, они опять мокрые насквозь, развесь их сушиться, пожалуйста. Сил нет встать.

– Нам как-то стирать надо будет скоро.

– В деревне постираю. Все равно надо идти туда. Теперь и повод есть – сдать шкуры, заработать денег, купить необходимое. Только надо придумать, как дотащить шкуры, каждая весит килограммов десять.

– Один пойдешь?

– Да, тебя страшно в первый раз брать. Осмотрюсь, если все мирно пройдет, потом вдвоем сходим. Ты высокая, узкобедрая, в верхней одежде никто не сообразит, что ты женщина, если лицо не открывать.

– Когда пойдешь?

– Через пару дней, если тут ничего опасного не случится. А то пока статистика не очень: в первый день медведь пришел, во второй – волки. Страшновато тебя одну оставлять.

– Продуктов купи. Надоело одним мясом питаться.

– Продуктов, капканов для куниц и соболей, патронов взамен использованных. Подумай – что еще нам надо.

Девушка отвлеклась от разговора, потом показала рукой в сторону сваленных грудой туш:

– Смотри.

Там из-за деревьев вышел лесной кот. Кажется, тот самый, которого люди уже видели спящим. Он посмотрел в сторону костра. Подождал, стоя с приподнятой лапой. Люди спокойно наблюдали, оружие не поднимали. Кот отвернулся и пошел к тушам. Вслед за ним из-за деревьев вышла кошка – чуть поменьше размером, не такая мускулистая. Тоже настороженно посмотрела в сторону палатки, а затем быстрым семенящим шагом двинулась к груде мяса. Кот обнюхал туши, выбрал себе крупного волка, взял его за середину спины зубами и спокойно пошел в лес, задирая голову, чтобы ноги трупа не цеплялись за снег. Кошка тоже выбрала себе тушу, схватила ее за шею, перекинула себе через спину и удалилась вслед за самцом.

– Ну, во всяком случае, эта парочка не станет на нас нападать теперь, – флегматично заметил Сергей.

6. Лесные будни

Вечером Оле стало хуже. Температура поднялась так, что кожа горела и губы обветрились. Девушка кашляла.

Попытки напоить ее чаем или отваром хвои не помогали. Жаропонижающее не действовало. Сергей сидел весь вечер рядом, менял мокрые компрессы на лбу, но это тоже не сильно улучшало положение.

К ночи начался бред.

Нужно было как-то охладить тело, чтобы сбить температуру. Сергей раскрыл спальник, избавил девушку от мокрой от пота одежды, оставил только трусики. Обтер ее влажным полотенцем. Затем разделся сам и лег рядом, застегнув спальный мешок. Прижал горячее тело к себе спиной, обнял, чтобы контакт был как можно плотнее. Его тело, более массивное, должно было отвести лишнее тепло на себя и выровнять температуры. Еще и компресс влажный ей на лоб примостил.

Какое-то время девушка бредила, звала какого-то Игоря, просила прощения. Потом признавалась в любви.

Сергею от таких признаний стало неожиданно больно. Всколыхнулась злость. Мужчина вспомнил, как Оля говорила о снах с наказанием. Сейчас мысль отшлепать ее, а потом грубо отодрать показалась очень-очень привлекательной. Вот только сначала надо было ее вылечить…

Постепенно девушка успокоилась. Ее бред перешел в обычный сон.

Посреди ночи температура упала настолько, что девушка начала мерзнуть, пришлось одевать ее в сухое белье и поить горячим.

***

Утром после тяжелой ночи люди были вялыми и сонными.

Сергей занялся костром и завтраком. Оля выпросила себе возможность завтракать на улице, пообещала сразу же приема пищи спрятаться в постель.

– Не может такого быть, что я местную болезнь подцепила? – за чаем поинтересовалась девушка.

– Нет, для местной болезни слишком быстро, да и от кого ты могла бы заразиться? Это обычная ангина.

– Как-то слишком сильно для обычной ангины.

Мужчина только пожал плечами. Потом спросил:

– Ты бредила, Игорем меня называла. Это твой бывший?

– Нет, – удивилась Оля. Потом задумалась и добавила: – Мне снился ты всю ночь. Мы были на Земле. Это тебя я звала Игорем.

Мужчина удивился. Но почувствовал облегчение и ощущение тепла в душе.

– А что именно снилось?

– Мы в квартире. На балконе. В постели. Сексом занимаемся по-всякому, мне это нравится. Я говорю, что не могу так жить. Плачу. Ты говоришь, что я никуда не еду. Сумбурно все как-то.

Девушка развела руками, показывая, что сама мало что понимает.

– А ты как спал?

– Беспокойно, – улыбнулся Сергей. – Половину ночи за тобой ухаживал, вторую половину ты пихалась. Тоже всякий бред снился.

– Что за бред?

Сергей попробовал вспомнить обрывки снов.

– Ты снилась, опять с черными кудряшками, в летнем камуфляже и с автоматом. Потом с другой девушкой снилась, невысокой, темненькой, тоже в камуфляже. Она тебя за талию обнимала, по-хозяйски так. Потом эта девушка много снилась. Рядом с ней медведь какой-то громадный был. Потом она стреляла в людей, и я стрелял. Как по мишеням, только быстро. Мы стреляли, а они падали. И еще группа людей по тропе идет, а я смотрю на них в оптический прицел. И знаю, что все они умрут.

Потом мужчина практично добавил:

– Деньгами разживемся, надо бы модераторы звука купить на оружие. В моих снах у нас все оружие с банками на стволах было.

***

Следующие три дня прошли спокойно.

Оля болела, но кризис уже миновал. Девушка большую часть времени проводила в постели, выходила только поесть у костра и в туалет.

Сергей заботился о том, чтобы хватало топлива для огня. Готовил еду. Тушеное мясо надоело, он варил крепкий бульон. Девушку поил жидкостью, а сам ел отваренное мясо. Ухаживал за больной, часто поил ее чаем или отваром.

В целом, работы было не так уж много, хватало времени на чтение новостей и полезной информации.

Животные не беспокоили. К мерзлым тушам приходило небольшое стадо свинов, но с ними разошлись мирно. Свины не подходили к палатке, люди не стреляли в свинов. Те поели мяса и ушли. Потом приходили еще, покормиться, тоже мирно.

Залежи мяса стали приманкой для всех окрестных мелких хищников. Каждый день Сергей видел соболей, куниц, иногда лис – эти вели себя осторожно, и заметить их удавалось редко. Охотиться на них мужчина пока не пытался. Пуля СВД, даже попав в голову зверьку, разнесет ее на куски и испортит шкурку – какой смысл?

Цены закупки пушного меха удивляли:

С одной стороны, шкурки соболей стоили по пять сотых унции. Куниц – по две. Это было сопоставимо с земными ценами, видимо ФРЧ не сильно занижал их, понимая, что почти все выплаченные деньги все равно вернутся к нему обратно, когда переселенцы будут заказывать товары с Земли.

С другой – цены на шкуры волков и лис в деревнях были выше, чем на соболиные. Тем переселенцам, кто проводил много времени вне помещений, нужны были шубы, деньги у них были. Срабатывало практическое соображение: на одну шубу нужно или пять шкур волка, или больше пятидесяти – соболя.

По вечерам у девушки повышалась температура, но до вполне терпимого уровня. Настолько терпимого, что пара не отказывалась от спокойного секса. Оля шутила о себе, что она горячая женщина.

***

На третий день болезни, во время ужина, девушка заявила, что ей уже лучше.

– Сходи в деревню, дальше не стоит тянуть. Я без тебя тут не пропаду одну ночь. И даже несколько дней не пропаду. В палатке тепло, мяса еще много, дров запас есть.

– Почему спешка?

– Вещи стирать надо. Уже попахивают. Хотя бы твои. И продуктов нормальных хочу. Хлеба. Масла. Овощей.

Сергей задумался и согласился:

– Согласен, действительно тянуть не стоит. Надо вживаться как-то в этот мир.

***

Ближайшая деревня называлась Засоска. Судя по ландшафту, юморист-картограф так сократил название, которое изначально могло звучать «Засосновка» или как-то так. Между деревней и Базой лежал обширный сосновый лес, примечательный тем, что, в нем было много громадных кедров такой толщины, что не обхватить даже вдвоем.

Паранойя подсказывала Сергею, что к деревне надо идти прямо по лесу, в стороне от дороги, понаблюдать за поселением и только после этого входить в контакт с людьми.

К сожалению, с грузом волчьих шкур такой план был неосуществим. Идти по снежной целине на десяток километров – это само по себе тяжело, а если навьючить на себя такой вес, что снегоступы начнут проваливаться – задача становится почти невыполнимой. Поэтому мужчина включил здравый смысл и решил по старым следам вернуться к дороге, а потом идти по ней.

Вышел в путь после завтрака.

Сергей выбросил из рюкзака почти все содержимое, оставил только свои грязные вещи и самое легкое снаряжение. Отчасти – чтобы не перегружать себя, отчасти – чтобы Оля, в случае его задержки, не осталась без чего-то нужного. Все же ходить по лесу одному было опасно, мужчина отдавал себе отчет, что произойти с ним может всякое. Некоторые хищники, например, на группу, даже из двух людей, не нападают, а на одинокого человека могут напасть.

Прикинув свою грузоподъемность, Сергей взял из кучи добытых шкур четыре штуки, собрал их в плотный пакет и приторочил к раме рюкзака. Попробовал надеть. Было терпимо, но приходилось наклоняться вперед. Тогда он взял еще пару шкур и повесил их спереди, на грудь. Стало лучше. Центр тяжести прошел через позвоночник, если держать тело ровно, идти так можно было долго. Перевесил передние шкуры наискосок – чтобы не мешали приложиться к винтовке в случае нужды. Походил немного на снегоступах, попробовал – все ли удобно. Затем попрощался с девушкой и вышел в путь.

***

Быстро и без проблем добрался до дороги. Дальше пошел по ней.

Встретил нескольких травоядных. Пропустил пару грузовиков. Крупных хищников не видел.

Судя по навигатору, до деревни оставалось километров пять, когда навстречу попались первые местные жители.

Их было трое. Шли гуськом. Все – мужчины среднего возраста. Внешность у них была примечательной:

У всех за спинами были наискосок приторочены длинные широкие охотничьи лыжи.

Одеты все – в шубы и меховые шапки. Передний, вооруженный малокалиберной винтовкой, носил шубу из соболя и шапку из куницы. Второй, с СВД – шубу и шапку из чернобурки. Третий, с автоматом, был в волчьей шубе и шапке из лисы.

Все носили короткие бороды и усы.

Когда они увидели Сергея, замерли на секунду, переглянулись, положили руки на оружие и разошлись чуть в стороны, чтобы не перекрывать друг другу линию огня.

Сергею это не понравилось, он, пользуясь тем, что его правую руку прикрывали от чужих глаз волчьи шкуры, висящие на груди, снял с предохранителя пистолет и большим пальцем взвел курок. Так первый выстрел будет точнее, чем если стрелять самовзводом.

– Добрый день, – поздоровался мужчина, когда до встречных оставалось метра два.

Оперся устало на рогатину.

– Добрый, – протянул тот, кто в соболиной шубе, очевидно – старший в группе. – Ты кто такой?

– Прохожий. В деревню иду.

– Тут, прохожий, к северу от деревни, наши угодья. Здесь нельзя кому попало шататься.

– Чего с ним разговаривать? Наверняка наши кулемки проверял! – вмешался тот, который с автоматом.

– У тебя соболь с собой есть? – уточнил старший.

– Нет. Соболя нет. А почему вы без собаки? На соболя же с собакой ходят, нет?

– От собак в этом лесу больше проблем, чем пользы, – хмыкнул старший. – Никогда не знаешь, кто на ее лай придет. Даже если она сама по глупости медведя не поднимет. А ты что – на волков поохотился?

– Да, так получилось.

– Да врет он, не мог он в одиночку на волков охотиться! – опять вмешался тот, с автоматом, и направил оружие на Сергея. – Он, наверное, шкуры оттащить пошел, а его подельники по нашим следам шарятся, добычу из капканов вытаскивают! Давайте его в нашу избушку отведем и там расспросим. Заодно шкуры отберем, все равно он их на нашей земле добыл.

Старший посмотрел на третьего, который пока молчал. Тот озвучил свое мнение:

– Надо вести и расспрашивать. Заодно проверить, сколько у него денег на счету. Если умения хватило волков настрелять, так может он богатенький? Тогда мы ему уголок в нашей избушке в аренду сдадим – по унции в день.

Унция в день – это был лимит удаленных переводов через комм. Охотники хотели взять Сергея в заложники и выжимать из него деньги, пока они не кончатся на его счете.

После такого предложения темы для переговоров были исчерпаны.

– Скидывай винтовку! – приказал автоматчик и высморкался на дорогу.

– Да вы чего, мужики! – вопросил Сергей, отвлекая.

Еще до окончания этой фразы он вытащил пистолет и открыл огонь, прямо от пояса. Три быстрых выстрела.

После стрельбы по волкам Сергей был уверен, что попадет с двух метров и успеет убить всех. Уверенность его не подвела. Он не просто попал, он попал всем троим в головы. Первой целью стал автоматчик, остальные погибли следом, до того, как успели перехватить свое оружие.

***

Сергей смотрел на три трупа, лежащие на наезженной дороге.

Никаких эмоций по поводу убийства он не испытывал. У него не было ни капли сомнений, что если бы эта троица забрала у него оружие, жить ему осталось бы недолго.

Чтобы не маячить на дороге, где иногда появлялся транспорт, мужчина поднялся на снежный отвал на обочине, сначала сбросил за него свою поклажу, потом затащил туда же трупы. Затем собрал оружие и слетевшие с голов шапки.

Теперь высокий вал снега прикрывал его и трупы от водителей машин, если таковые появятся. Можно было спокойно обыскать мертвецов. На дороге не осталось заметных следов, только небольшое ярко-красное пятно крови, пропитавшей снег.

Сначала осмотрел оружие. Автомат был обычным АКМ, СВД тоже ценности не представляла, такую же винтовку можно было взять бесплатно в фактории. А вот малокалиберная винтовка с болтовым затвором и оптическим прицелом могла оказаться полезной. Судя по всему, ее применяли для охоты на пушного зверя. Раз так – у нее хорошая точность боя. Сергею она тоже могла пригодиться для отстрела соболей и куниц, которые приходили к тушам у их с Олей стоянки.

Кроме длинноствола у всех были пистолеты. У старшего оказался кольт, у остальных – ПМ. Кольту Сергей порадовался. Кажется, он точнее стреляет. Хотя на малом расстоянии и ПМ неплох в хороших руках.

Ножи были у всех такие же, как выдают переселенцам. Вещь удобная и качественная, но тоже ценности не имеет, именно потому, что их можно получить бесплатно.

На поясе старшего висела связка свежих шкурок соболя, шесть штук, и пара шкурок куниц. Похоже, часть ловушек они успели проверить.

В рюкзаках не нашлось ничего интересного. Охотники не собирались выходить надолго, так что ни запасов, ни какого-то интересного снаряжения у них не было. Только несколько маленьких капканов на соболя.

Дальше Сергей проверил карманы шуб. В них нашлись коммы. Пользуясь тем, что трупы еще не остыли, мужчина активировал все коммы и в настройках снял активацию по отпечатку пальца. Потом отложил устройства в сторону для изучения в спокойной обстановке.

Поразмышляв, Сергей снял с трупов шубы и отложил в кучку. Соболья шуба точно стоит немалых денег, унции три, не меньше. Другой вопрос – она может оказаться слишком приметной, ее могут узнать. Принесет ли это проблемы? Не известно.

Две шапки из трех оказались испорчены мозгами бывших владельцев. Единственную чистую, из чернобурки, положил к шубам.

Потом решил еще снять с двоих толстые свитера ручной вязки из некрашеной козьей шерсти. Пригодятся. Чтобы при снятии не запачкать свитера, сначала надел на пробитые головы трупов пластиковые пакеты. И длинные шарфы крупной вязки тоже снял.

Обшарил карманы штанов. Нашел наличные, в сумме почти на унцию. Для человека, у которого совсем нет денег – целое богатство.

На этом обыск завершился.

Судя по всему, где-то поблизости есть охотничий домик, который стоит осмотреть, а еще много ловушек, их можно найти по лыжне на снегу и собрать добычу. Но с этим лучше разбираться потом. Сначала надо дойти до деревни и выполнить то, что планировал.

***

Сергей присел, задумался. Потом позвонил Оле.

– Привет, как ты?

– Что, уже соскучился? У меня все нормально. Чувствую себя хорошо. Суп себе варить собираюсь из мяса с остатками крупы.

– У меня две новости, хорошая и плохая. У тебя теперь есть соболья шуба, и я убил троих человек.

– Я правильно поняла – ты убил троих человек и отобрал у них шубу для меня? – удивилась Оля.

– Да, они хотели меня убить, но я успел раньше.

– Еще раз: ты убил троих человек, которые хотели убить тебя, и у меня теперь есть шуба из соболя. Так?

– Так.

– А плохая новость какая?

Сергей улыбнулся.

– Ну, если в такой трактовке, то все новости хорошие. Просто захотелось с тобой поговорить. Я не каждый день людей убиваю, непривычно. Да и вообще, как-то здесь жестко дела обстоят.

– Обращайся, я всегда готова тебя утешить, – по интонации было слышно, что девушка улыбается. – И даже орально. Потом буду всем говорить, что шубу из соболя я себе насосала.

Сергей упаковал шубы в трофейные рюкзаки, оттащил их в сторону от трупов, чтобы звери, привлеченные кровью, не попортили, даже слегка присыпал снегом. Рядом сложил захваченное оружие. Остальные трофеи сунул в свой рюкзак, перезарядил пистолет и двинулся дальше.

Остаток пути до деревни прошел без приключений.

***

Вечером Кречетов сидел в гостиной Натальи. Эта сорокалетняя женщина, мягкая в нужных местах, была то ли его любовницей, то ли женой. Или правильнее сказать – он был ее любовником. Потому что майор был всего лишь начальником штаба, а эта мягкая женщина вела половину денежных дел в Перекрестке. Если бы баронство Перекресток было корпорацией, ее должность, наверное, называлась бы директором по развитию. Формально она была исполнительным директором компании «Хер его знает», изначально создававшейся как бордель, а теперь, после потери бордельного бизнеса, ставшей холдингом, финансирующим строительство и поставки продовольствия.

– Как дочь? – поинтересовался майор, баюкая в руке стакан с самогоном. Напиток был трехлетней выдержки, настоян на ягодах барзотника. Ягоды придавали ему маслянистый вкус, а заодно – оказывали феноменальное влияние на кровеносную систему человека, спасая от некоторых болезней и омолаживая организм.

– Плохо, – поморщилась Наталья, пригубив из своего стакана. – Опять с разведгруппой сегодня ушла. Иногда я ее бояться начинаю. Ночью убьет одного-двух дружинников, вернется успокоившейся. Потом день-два делами позанимается – опять начинает на стенку лезть.

– Плохо, – Кречетов вздохнул. – Рано или поздно она нарвется, дружинники тоже не пальцем деланы, учатся воевать. Да и без них в лесу опасностей хватает.

– Я говорила, не слушает. Как по мне – пусть убивает, если ей так легче, только боюсь я за нее.

Пара помолчала, потом Наталья поинтересовалась:

– Разблокировать дороги в сторону русских деревень не сможем? Там на складах наши продукты хранятся, запас на зиму, жалко теперь деньги тратить на закупку новых в украинском секторе.

– Пока никак. Дружинники поставили крепкие блокпосты, никого не пропускают. Выбить их не можем – людей слишком много потеряем. Так что пока – просто наши разведгруппы их пощипывают на дорогах. Рано или поздно им придется оттянуть посты к деревням, каждую неделю они человек по десять теряют, и, что еще важнее – потеряли почти весь свой транспорт. Правда, блокаду поставок это не отменит.

– Ладно, как-нибудь продержимся. Иди ко мне.

Женщина встала и протянула руку мужчине. Тот отставил стакан, поднялся и обнял ее.

7. Деревня Засоска

Деревня, как и многие другие деревни сектора, на карте выглядела как ромб, повернутый одной из вершин в сторону Базы, на север.

Центр селения пересекали две сквозные прямые улицы. Одна называлась Главной и вела с севера на юг, она на выходах из деревни переходила в дороги, ведущие: с одной стороны – к Базе, с другой – дальше на юг. Вторая улица, Срединная, шла с запада на восток. Эта улица тоже кончалась выездами из деревни, но от нее с каждой стороны отходили сразу по две дороги, ведущие в соседние селения. Так как деревни в секторе были расположены в сотовом порядке, у большинства из них было по шесть соседей, соответственно, и по шесть дорог к ним.

Чтобы грузовикам, доставляющим грузы с Базы по факториям, не приходилось проезжать через центр селения, деревню огибали обводные дороги.

Сергей вышел из леса и оказался на перекрестке трех дорог. Две, хорошо наезженные, шли вдоль ограды деревенских полей, в обход, а одна – прямо, в деревню. По этой дороге с момента последнего снегопада прошла всего пара машин. Зато регулярно ходили люди.

За перекрестком стоял забор из сетки Рабица, с сетчатыми же воротами на сварной раме. Ворота были прикрыты на засов – чтобы крупные животные не прошли. Сергей открыл их и вошел. Вокруг деревни во все стороны на пару километров расстилалась вырубка, превращенная в поля и пастбища. Сейчас она была покрыта ровным слоем снега. Ровно и пусто.

Добравшись до периметра деревни, Сергей увидел еще одну ограду, более серьезную, из жесткой сетки, высотой метра три, с колючей проволокой по верху. В ограде были приоткрытые ворота, рядом с ними, у сторожки, скучал мужчина в овчинном тулупе и с автоматом.

Сергей спокойно прошел через ворота, постовой его не останавливал и ничего не спрашивал.

Деревня была застроена срубами с крышами из теса. На окраинах это были почти одинаковые избы метров по шесть в ширину и длину. Большинство дворов от улицы отделяли символические ограды из кустарника или пары жердей.

Ближе к центру дома стали больше: судя по виду, владельцы их достраивали в разное время, поэтому в таком доме часть стен была почерневшей от времени, часть – более свежей. Самые крупные дома были двухэтажными. Такие были окружены глухими заборами высотой выше человеческого роста.

Людей на улице было мало. А женщин не было видно вовсе. Детей тоже не встретилось.

***

Перед походом в Засоску Сергей посмотрел по объявлениям в сети адреса скорняков, принимающих сырые шкуры, и еще – пары мест, где сдавали комнаты. Сначала направился к ближайшему скорняку.

На стук в дверь вышел пожилой мужчина с протезом на одной ноге. Он запустил Сергей внутрь дома, там разложил на столе шкуры, померил их размеры рулеткой, назвал цену раза в полтора ниже, чем было указано в объявлении. Сергей отодвинул стопку шкур, отложил две волчьи и две соболиные, сказал, что остальные отнесет конкурентам. И потом будет носить тому, кто лучше платит.

– А что, будут и еще шкуры и меха? – уточнил скорняк.

– Будут, как не быть.

– А где ты их добывать собираешься? У нас охотники свои делянки держат, чужих не пускают. Если поймают, то могут и пристрелить.

– А если, гипотетически, я в порядке самообороны их пристрелю?

– Тогда сможешь на этой делянке охотиться. Только одиночке лучше этого не делать – если узнают, обязательно кто-то захочет участок захватить, соберет команду и грохнет.

– Как-то жестко у вас тут. Так что с ценами?

– Везде жестко, разве нет? С ценами – уговорил, черт языкастый, возьму по верхней планке, если все мне будешь сдавать.

***

Избавившись от груза, Сергей снял за три сотые унции комнату на сутки. Комната оказалась в пристройке, имела отдельный вход, туалет и ванную. И широкую удобную кровать с надувным матрацем. Особенно мужчине понравилось то, что в комнате было тепло, и имелась горячая вода. После нескольких дней в палатке такие вещи ценились особенно. «Надо Олю сюда скорее приводить!» – было первой мыслью при виде горячей струи, текущей из крана.

Забросив вещи в свой номер, Сергей прогулялся по деревне, дошел до центра. Там, рядом с центральным перекрестком, стояли примечательные здания: фактория; публичный дом; рынок; дом старосты. Еще по дороге встретились оконная мастерская, швейная, мастерская по металлу, несколько бараков, которые использовались как общежития для тех, кто не имел собственного дома.

Вернувшись в свой номер, Сергей позвонил Оле. Сообщил, что все в порядке, в деревне ему нравится, если ничего не случится, можно будет и ее привести – отогреться, отмыться.

Дальше мужчина отдался тихим телесным радостям – залег в ванну. Очень хотелось.

Затем замочил грязные вещи.

Пока они отмокали, решил посмотреть, чем его порадуют трофейные коммы. Начал с аппарата того, кто был старшим. Включил. Войти в интернет-банк не удалось – там требовался отдельный пароль. Собственно, Сергей на это и не надеялся. Потом посмотрел историю контактов. Самые частые были с адресатом по имени Вера. Дальше влез в библиотеки файлов. Там оказалось довольно много видео. Открыв один из файлов, Сергей увидел пухлую женскую задницу. Ее хозяйка на четвереньках удалялась от оператора, пытаясь при этом вилять бедрами. В следующем видео та же дама в голом виде танцевала, виляя бедрами и оглаживая небольшие груди. Делала это она не очень умело, зато на лице ее была улыбка, которая обещала интересное продолжение. Промотав весь список, мужчина открыл последний файл. Там все та же женщина демонстрировала раздвинутые ягодицы, между которыми по бедрам сползали белые капли.

«А ведь он считал ее красивой, может даже любил!» – мелькнула мысль.

На этом просмотр видео был прекращен.

Зато Сергею пришла еще одна идея, и он заглянул в карты навигатора. Это был джек-пот: на карте пользователя были отмечены охотничья избушка, маршруты обхода капканов, и даже места установки каждого капкана или ловушки на соболя и куницу. Карты он скопировал себе.

Сергей собирался выключить комм, когда на него пришел вызов. Видеозвонок от Веры.

Помявшись, мужчина принял вызов. Зачем? Сложно сказать. Может, совесть не позволила держать близких мертвеца в неведении. Человек редко делает логичные вещи, хотя часто прикрывается логикой.

– Ты кто? А где Никита? – женщина с видео испуганно прижала ладонь к губам.

– Никита – это бывший владелец этого комма? – уточнил Сергей.

– Да!

– Он… не вернется.

Женщина ахнула, ее глаза наполнились слезами. Затем растерянно спросила:

– Как же так? Что же теперь делать?

Сергей только пожал плечами. Откуда ему знать, что делать в таких случаях?

– У него же нет наследника даже! – почему-то именно это показалось женщине особенно ужасным. Но уже через секунду она шмыгнула носом, вытерла слезы, выдохнула, и деловым тоном спросила:

– Кто-нибудь знает об этом?

– Нет.

– Это вы его убили?

– Да. Так получилось.

– Нам нужно поговорить. Вы можете прийти… минут через двадцать? Я вам адрес дам.

Сергей задумался. Это было чрезвычайно странно, идти разговаривать с вдовой человека, которого сегодня застрелил. С другой стороны – женщина не выглядела одержимой местью, она даже не выглядела убитой горем. Из разговора можно было узнать что-то новое. Рисковал ли он? Рисковал, конечно, но он ведь пойдет не безоружным. С винтовкой ходить по деревне смысла нет, а вот пистолет – не помешает.

– Хорошо, я приду.

***

Дом, куда Сергея пригласили, находился недалеко от центрального перекрестка. Он был не очень большим, одноэтажным, но все же заметно больше стандартной избы.

Калитку в высоком заборе открыл парень лет тридцати. У него на плече висел автомат, он неловко болтался, сразу было понятно, что носить оружие человек не привык. Он провел Сергея в дом, завел в зал, где рядом с грубым массивным столом стояла Вера.

Женщина была одета в красное вечернее платье с открытыми плечами. При более внимательном взгляде стало заметно, что она накрашена. Вблизи нос Сергея почувствовал запахи помады и пудры. Он очень не любил эти запахи, предпочитал женщин с чистой кожей. И духи резковаты были.

– Вера, – представилась женщина.

– Сергей.

Парень с автоматом занял место рядом с женщиной, но та попросила его выйти, чтобы поговорить наедине. Тот выглядел недовольным. Женщина закрыла за ним дверь и пригласила Сергея сесть к столу. Сама села напротив.

– Вы потребуете наследство? – это звучало скорее как утверждение, а не вопрос.

– В смысле?

– Наследство Никиты: деньги, дом, хозяйство, меня?

– Поясните, – попросил мужчина. – Я недавно перешел сюда и плохо знаю местные законы.

Женщина вздохнула и начала рассказывать:

– Убийства за пределами деревни, если нет свидетелей, не расследуются. Считается, что тот, кто выжил – тот и прав.

– А в деревне? – сразу уточнил Сергей: мало ли где и кого он будет убивать, при такой-то жизни.

– В деревне сложнее. Проводится следствие, староста принимает решение, дружинники из Замка его утверждают. Многое зависит от статуса убийцы и жертвы. Если у кого-то статус домовладельца или старожила, то его слово имеет больший вес, чем у новичка. И наказание виновному от статуса зависит – новичка за убийство домовладельца расстреляют, а домовладелец за убийство новичка отделается штрафом. Есть еще дружинники, они вообще любого безнаказанно могут убить, но ездят только со своим начальством, так что беспредела не творят.

– А наследство причем?

– Если признали, что убийца убил, защищаясь, он становится одним из наследников убитого. Наравне с его сыновьями. А у Никиты нет сыновей. Так что если вы заявите о том, что убили Никиту за пределами деревни, вы станете его единственным наследником. Оформят наследство через полгода, но принимать имущество вы можете сразу, раз нет других желающих.

– Странный закон.

– Очень разумный закон. Иначе любой, кто снял с трупа шубу или взял оружие, стал бы вором. А дом или жена ничем от шубы не отличается. Люди гибнут часто. У большинства – наследников нет, да и имущество – мелочь всякая. Старожилов с семьями, у кого есть сыновья, совсем немного. Если бы имущество не отдавали убийце, оно отходило бы общине. Хлам всякий пропадал бы, потому что с ним нет смысла разбираться, остальное староста под себя забирал бы, он тоже не идеален. А так – у имущества появляется новый хозяин.

– А вы почему не наследница?

– Вы с какой планеты упали? Женщина не может наследовать в нашем секторе, она сама – имущество.

– С Земли. И вообще я как-то не стремлюсь становиться наследником.

Женщина перевела дыхание, затем подняла ладони и мягко, как ребенку начала объяснять:

– Послушайте. Никита не такой уж богатый, по меркам старожилов, человек, но для новичка это огромные деньги. Дом, грузовик, скотина, поле, участок для охоты. И я. Вы что, совсем недавно с Земли и еще не поняли, что тут женщину просто так не получишь? Я буду вам хорошей женой, я умею быть ласковой, вы только не бейте меня, я все для вас сделаю, что захотите.

– А вам это зачем? – удивился Сергей.

– Да потому, что если вы не заявите о наследстве, меня, дом и прочее имущество продадут с аукциона. И неизвестно, какие тараканы будут в голове у покупателя. Я с Никитой намучилась в начале, он требовал, чтобы я ему детей рожала, еще раз через это проходить не хочу.

– Вдруг у меня тоже тараканы? – улыбнулся мужчина.

– Уверяю вас, любой переселенец, который недавно попал сюда с Земли, по сравнению со старожилами – милейший человек со славными причудами. Да и не выглядите вы любителем экзотики.

– Есть одна проблемка – я женат уже.

– Забудьте о земной жене. Это здесь вообще значения не имеет.

– У меня и тут есть жена, по местным понятиям.

– Господи! Откуда ты такой прыткий на мою голову свалился! Ну, есть жена – хорошо. Будет две. А еще – дом и хозяйство. Я тебе что, совсем не интересна? – не получив ответа, женщина продолжила: – Тогда спи со своей женой, а я буду хозяйством заниматься!

Потом, после паузы, попросила:

– Ты мне только разрешай иногда Степана к себе подпускать, для здоровья, если сам пользоваться не хочешь.

– Степан – этот тот парень с автоматом?

– Да, он на меня давно поглядывает, да и я не против была бы.

– А почему бы не объявить его убийцей Никиты и не сделать наследником?

Женщина снова задумалась, потом вздохнула:

– Степан простой наемный работник. Он хороший парень, давно у нас работает, я ему доверяю, добрый и симпатичный он. Но ни защитить меня, ни денег заработать он не сможет. Пока был Никита, все знали, что это его участок, что он способен его удержать. Как только станет известно, что Никиты нет, нас начнут на куски рвать: сначала кто-нибудь попытается угодья себе отбить, потом и прочее имущество, и на меня охотники найдутся.

– Так они и со мной попытаются, нет?

– С тобой проще будет. Ты положил Никиту с его людьми, все будут понимать, что ты право имеешь. А что Степан на такое способен – никто и не поверит. Он даже в лес не ходил, простой домашний работник.

В душе Сергею не хотелось отягощать себя домом и хозяйством. Не его это все было, не стоило оно того, чтобы втягиваться в чужие проблемы.

И женщина была совершенно не в его вкусе. Мужчины склонны сопереживать и помогать тем дамам, которые затрагивают чувствительные струны у них между ног. А если женщина полновата, круглолица и уже не первой свежести, она вызывает гораздо меньше сочувствия.

С другой стороны – деньги, дом. Это намного лучше, чем палатка в лесу, не так ли? И даже грузовик есть. А грузовик – это возможность быстро доехать туда, куда было любопытно попасть – на юг, в Перекресток.

Здравый смысл победил.

– Ладно, давай так: сейчас мы пока скрываем, что Никита мертв, чтобы разобраться с делами, пока агрессоры не засуетились, потом я заявляю о наследстве, а потом будет видно. Но у меня есть подозрение, что рано или поздно я уеду отсюда.

– Будем решать проблемы по мере поступления. Уедешь – твое право. В крайнем случае, подберешь мне нового мужа, еще и денег немного на продаже заработаешь. Мне до конца контракта год остался, мне бы как-нибудь спокойно досидеть, а потом я на Землю хочу вернуться. Я местной экзотикой по самые гланды наелась.

***

После того, как по основному вопросу стороны пришли к согласию, женщина предложила Сергею перенести вещи в дом и остаться ночевать тут.

– Мне хотелось бы поговорить подробнее, узнать, как у вас тут все устроено. Но у меня в съемной комнате грязные вещи мокнут, надо пойти постирать, чтобы до завтра высохло…

– Складывай свои вещи прямо мокрыми в пакеты, тащи сюда. Я в стиральной машине все перестираю и высушу, а тебе из одежды Никиты дам сразу чистое, у него полно всего. И Степана возьми, он поможет перенести, если тяжело.

Сергей кивнул, Вера набрала парня по комму. Когда он подошел, она объявила ему:

– Сергей теперь будет нашим новым хозяином. Пока никому не говори, чуть позже заявим. Помоги ему вещи перенести.

Степан был таким известием сильно ошарашен, несколько озадачен и даже слегка возмущен. Но выбора ему не предлагали, так что он послушно помог тащить пакеты с мокрыми комбинезоном и свитерами.

Продолжение знакомства совместили с ужином.

– Расскажи, как у вас дела устроены, – попросил Сергей Веру. – Чем зарабатываете, чем владеете, какие проблемы.

– Основной заработок – это охота. Летом – на мясо, зимой – на пушнину. На пушнине у Никиты получалось шкурок десять в неделю, это примерно половина унции. Кажется – немного, а на самом деле у нас хорошие угодья, они на севере с территорией вокруг Базы граничат, там никто не охотится, зверь плодится и оттуда к нам идет. На других направлениях меньше улов. На мясе проще зарабатывать: даже если полтонны мяса за охоту взять, по три тысячных за килограмм – это уже полторы унции. Из них – до половины унции на бензин уйдет. Часто и по тонне, и по полторы привозили. Больше грузовик не потянет. И охотиться на мясо можно чаще, только следить, чтобы стада в ноль не выбивать, самок не трогать. Но зимой грузовик в лес не заедет, так что мясо добывать не получается, пока снег не сойдет.

– А если прямо на дороге? – уточнил Сергей, вспомнив, сколько раз встречал копытных, спокойно топающих по расчищенной грунтовке.

– Всех тонкостей я не знаю, но не охотятся у нас на мясо зимой, – пожала плечами Вера. – С осени холодильники закладывают мясом на складах, зимой домашний скот бьют.

– Ясно. Что еще интересного?

– Еще свиньи в хозяйстве есть, два десятка, и корова. Куры и козы. Так что яйца, молоко, сметана, творог и масло у нас свои. Скоро надо будет свинью забивать. Кровяную колбасу по этому поводу приготовлю. Овощи тоже свои, яблоки есть, и корм для скота свой: выращиваем зерновые, сено косим.

Вера запнулась, потом пожаловалась:

– Есть проблема: Никита не давал мне доступа к своему счету, я же все равно со двора не выхожу. Теперь эти деньги переведут тебе только через полгода, когда наследство окончательно оформят. Наличных у меня есть немного, продукты купить, мелочевку по хозяйству, но этого мало. Нужны будут деньги – работникам платить. Так что охоту бросать нельзя. А одному в лес – тоже нельзя, опасно.

Сергей вспомнил, что его смутило:

– А почему твой муж втроем охотился? Я понимаю, вдвоем – и подстраховать друг друга, и роли разделить можно, и опасность меньше. А третий зачем?

– Краем уха я слышала, что новичка берут третьим на случай нападения хищника. Один охотник давно уже с нами жил и с Никитой ходил, а второй – из новых переселенцев. Его взяли в начале зимы, когда прошлого длиннолап порвал. Тогда новичок последним шел, зверь на него и кинулся. Длиннолапа убили, только парню это уже не помогло. Такое уже не раз бывало за то время, как я с Никитой живу. Постоянно новички меняются, зимой – крупные хищники, летом – чаще коты убивают. Новичков всегда на самое опасное место ставят, а они этого даже не понимают, еще и радуются, что хорошую работу нашли.

***

После ужина Сергей позвонил Оле. Узнал, все ли в порядке, помялся и, опасаясь реакции девушки, сообщил:

– Знаешь, тут у нас изменения. Я внезапно стал владельцем дома с хозяйством.

– О!

– И еще как бы жена по наследству у меня образовалась.

– Ммм..? Я, конечно, говорила, что готова воплотить твои фантазии о сексе втроем, но не думала, что ты сразу кинешься их реализовывать.

– Не, это не фантазии. Это довесок к дому.

– Красивый хоть довесок?

– По сравнению с тобой – вообще никакой. Честно. И секса я не планирую, ни втроем, никак.

– Врешь, наверное. Но мне приятно, – девушка добавила мурлыканья в голос.

***

Вера отвела Сергея в спальню мужа, сказала ему: «Владей!», и помогла подобрать одежду из запасов Никиты.

– Комплект зимнего белья. Из бесплатного набора, таким все пользуются. Размеры у вас похожие, так что подойдет. Свитер, сама вязала, из козьей шерсти.

– Еще один свитер нужен.

– Зачем? Ты же ненадолго в лес пойдешь.

– Для девушки моей, чтобы под шубу надевала.

Вера задумалась, потом принесла свой, поменьше размером. Она была заметно ниже Оли, и в плечах и груди сильно меньше, но полнота Веры компенсировала эту разницу.

– Что-то вроде зимнего камуфляжа на меня еще надо, вместо постиранного.

– Сейчас одну штуку тебе дам хорошую… Вот! Раньше мужу нравилось в лес в этом ходить.

Вера достала штаны и куртку, сшитые, как тулуп, мехом внутрь.

– Штаны на помочах, шнурок вместо пояса, поэтому хорошо вентилируются при ходьбе. Помочи отстегиваются, если присесть надо в туалет. Мех лисицы, стриженый, чтобы не так толсто было. Куртка короткая, удобная для движения. Если будет очень холодно, в этой куртке станет прохладно, можно вместо нее шубу надеть, лучше всего волчью или из соболя. Ты догадался с Никиты шубу снять?

– Догадался. Просто сюда не тащил.

– Молодец. Не то, чтобы это какой-то эксклюзив в здешних местах, но вещь удобная, не дешевая, и просто так на рынке ее не купишь, надо мех подбирать и шить. Опять же – статус обозначает.

– Обувь бы еще… для девушки.

Вера уточнила размер и выдала свои унты, сшитые из оленя.

– Ты женщину свою когда планируешь сюда вести?

– А это безопасно?

Вера пожала плечами.

– По-хорошему, надо бы сначала объявить о смене хозяина, посмотреть, что будет. Но ты же не будешь ее так долго в лесу держать? Опасно там. Как она вообще решилась за тобой пойти?

– Вот так и решилась. Зато не попала в публичный дом.

– Публичный дом – это, конечно, плохо. Но стать кормом для хищника – еще хуже. Вы, похоже, оба отмороженные на всю голову.

– Наверное, я пройдусь по угодьям, посмотрю на все, сниму добычу из капканов, а потом и вернемся вместе.

– Никите с командой, чтобы угодья полностью обойти на лыжах, дней пять нужно было.

– Будем считать, что мне потребуется две недели.

***

Ночью Вера пришла к Сергею в спальню.

Тот отказался от секса. После ярких ночей с Олей идея перепихнуться с женщиной, которая даже не нравится, показалась святотатством. Не из моральных соображений, а по той же причине, по какой гурман не станет есть пирожок из фастфуда. Ну, пока не проголодается очень сильно.

– Ты точно не будешь злиться, если я Степана к себе позову? – уточнила Вера, перед тем, как удалиться.

Сергей пообещал, что переживет эту ее измену и все последующие.

***

Оставшись один, он просмотрел почту, ответил на очередное письмо жены. У них все было в порядке. Сергей в своем ответе отделался общими словами о работе, природе и охоте.

Отправив письмо, мужчина задумался.

Он поймал себя на том, что забывает свою земную семью. Казалось бы – времени прошло всего неделя, хотя и насыщенная впечатлениями.

Попробовал представить жену. Получилось, но картинка была какой-то неживой, статичной, как фотография. Воспоминания об Оле были гораздо ярче и подвижнее.

Тогда он попытался представить жену в какой-то обычной обстановке. На кухне, например. Ведь жены часто бывают на кухне, а мужья их там видят.

Это не получилось. Сергей удивился.

Решил представить, как жена двигается. Перед глазами встал образ миниатюрной голубоглазой блондинки в медицинской форме: голубых штанах и блузе. Она поворачивала к нему голову и улыбалась.

«Это что за ролевые игры?» – мелькнула мысль.

Сергей попробовал вспомнить, как они с женой занимаются сексом. Возникла картинка – миниатюрная белокожая девушка, со спущенными штанишками и задранной блузой, лежала грудью на металлическом столике для инструментов, такие можно увидеть в больницах. Потом она же, полностью голая, скачет на Сергее верхом. За ней – стеклянный шкаф с лекарствами.

Во всех воспоминаниях, где жена двигалась, она оказалась в одежде медицинской сестры.

«Что за ерунда?» – удивился Сергей, когда понял это.

Несуразность происходящего родила азарт. Мужчина начал экспериментировать со своими воспоминаниями о жене. Он помнил все, но только в виде слов. Скажем, «Она на десять лет младше меня». Когда доходило до зрительных образов, начиналось странное. Сергей мог детально вспомнить цвет ее сосков и родинку на крыле носа, и еще более интимные детали. Но все эти образы показывали двадцатилетнюю девушку. Девушку в форме медсестры. Образ тридцатилетней женщины, родившей ему дочь, не вызывался в памяти. Совсем.

«Я схожу с ума?» – спокойно спросил себя Сергей. Если и да, это оказалось совсем не страшно. Но если похожие проблемы с памятью и у него, и у Оли – значит, они не сумасшедшие?

Сергей продолжил эксперименты. Теперь он пытался представить дочь.

Это оказалось проще. Вот головка младенца, торчащая из плотного свертка пеленок. Лицо красное и сморщенное, волосики редкие черные на головке. Вот он держит ее на руках, убаюкивая. Вот лысый мужчина с круглой головой (тесть) радуется, поднимая голенького младенца над собой. Он стал дедушкой, ребенка представляют родственникам. Его спинка ссутулилась в широких ладонях, тельце провисло вниз, и от такого обращения младенец пускает струю, прямо на лысину деда. Тот теряется, отворачивается, струйка попадает ему прямо в глаза, но ребенка он так и не догадывается опустить. Потом дед гогочет, вытирая лицо, сбоку раздается резкий женский голос: «Да, мальчики такие прицельные! Была бы девочка, не попала бы!»

Мальчик? Эта картинка не о его дочери? Или… или у него не дочь?

Неожиданно в виске дернуло болью, заныла голова.

Напоследок Сергей попытался представить ребенка с женой, если уж жену отдельно не получается. Представил. Она полулежит на диване, опершись на спинку, в домашнем халате. Кормит младенца. У нее большая мягкая грудь. И вся она сейчас мягкая. А на месте лица – темное пятно.

На этом эксперименты над собой пришлось прекратить. Голова болела, и усталость накатила. Сергей отложил вопросы на потом и лег спать.

8. Охота

Повалявшись ночью со Степаном, Вера стала благодушна и расслаблена. И заботлива.

С утра, после завтрака, женщина собрала продукты для выхода в лес. Узнав, что Оля болеет, положила баночку с медом, чеснока, сухого чабреца для чая и бутылку-полторашку молока. И прочих продуктов в расчете на две недели: картошки, лука, крупы, соли, масла, хлеба. Все взяла из домашних запасов, даже на рынок идти не пришлось.

План Сергея был прост: вернуться к Оле, потом пройтись по охотничьим угодьям, осмотреть все и собрать добычу, потом, вместе, со всем имуществом – обратно в деревню. Сложность была только в том, что одному ходить по лесу опасно, а брать с собой Олю не хотелось из-за ее болезни.

***

Пока мужчина шел по деревенской вырубке, он задумался о вчерашних экспериментах с памятью.

Нестыковки в воспоминаниях – это было странно, и это было важно. Что может быть важнее ясности своего ума? Да еще для человека, который всю жизнь именно мозгами работал!

Что делать с провалами в памяти – он знал. Если есть что-то непонятное и важное, его надо изучить. Изучить можно двумя способами: либо наблюдать за тем, что происходит, как при анализе снов, либо – исследовать активно, эксперименты ставить. А какие тут могут быть эксперименты? Только копаться в памяти, выстраивать цепочки связанных воспоминаний и заполнять пустоты. Пока что было понятно: память до перехода с Земли содержит дыры и нестыковки, и эти дыры можно выявлять, вспоминая зрительные образы.

В лесу Сергею отвлекаться на размышления было нельзя. Так что он отложил их на потом, как героиня «Унесенных ветром» с ее «Подумаю об этом завтра».

***

Пока шел по дороге, ничего особенного не происходило. Даже лосей и бизонов навстречу не попадалось. Спокойно добрался до места, где за снежным валом на обочине лежали трупы убитых им охотников.

Звери погрызли тела, но Сергея это не сильно смутило. Это было ожидаемо.

Забрал отложенные в сторону трофейные шубы и оружие. Еще пару охотничьих лыж взял: решил потом сделать из них санки – пригодятся таскать тяжести. Еще две пары лыж тоже могли бы пригодиться, но слишком уж они тяжелые, не захотел тащить на себе.

Без приключений добрался до лагеря.

Там все было в порядке, Оля в ожидании даже чай приготовила к его приходу. Увидела его, вскочила, дождалась, пока подойдет, прижалась. Соскучилась.

И он скучал: целые сутки не виделись, не тискались.

***

Пока Сергей отдыхал после перехода и пил чай, девушка устроила переодевание и примерку обновок.

В собольей шубе, доставшейся от Никиты, она выглядела потрясающе. Все-таки очень здорово, если у человека есть возможность нарядить в такую вещь молодую, красивую и любимую женщину. В плечах и груди обновка оказалась ей по размеру, ниже – свободно свисала, обрисовывая при движении линии бедер. Мягкая, пушистая, из меха черного цвета с вставками седого на рукавах и груди. А над этим великолепием – улыбка на лице, как у девочки, получившей от Деда Мороза роскошную куклу.

Не прошло и десяти минут, как Сергей увлек Олю в палатку – изучать, что у нее под шубой. Свобода – она для того и нужна, чтобы можно было отправиться в постель не по расписанию, а когда появилось желание.

Под шубой все хорошо было. Грудь меньше не стала, и кожа все такая же нежная, и постанывает девушка, прижимаясь животом, всё так же трогательно.

Пара пообнималась и поцеловалась вволю, возмещая все пропущенное за прошлый день, потом просто и гармонично занялась любовью. А утолив первый голод, выползла к костру – обед готовить и делами заниматься.

***

За этими занятиями Сергей рассказал о своих экспериментах с памятью.

– А у меня новые странные сны были, – похвасталась Оля. – Сегодня беспокойно спала, страшновато одной было. От каждого шороха просыпалась, тебя вспоминала. И сны снились. Опять про секс. Только на этот раз не в квартире, и не вдвоем. На этот раз, не поверишь, я с девушкой оказалась. У нее теплая и нежная кожа была, и вся она такая вкусная и ласковая. Мы обнимались и целовались, потом я ее между ног ласкала, а ты сзади в меня вошел. Вот такие у меня развратные сны были.

Сергей улыбнулся. Кажется, этот сон совпадал с его снами о сексе втроем. А когда у двух людей совпадают сны – это не просто сны.

Мужчина попросил Олю попробовать в свободное время поэкспериментировать с памятью. Попытаться зацепиться за те кусочки, которые видела в снах, и вспомнить что-то связанное с этим. Скажем – вот снился ей разговор с Сергеем, а что она видела при этом разговоре, какой пейзаж или обстановку? Как они познакомились? Кого еще вместе с Сергеем видела? Девушка пообещала. Ей тоже стало интересно.

Сергей завел в комме блокнот для фиксации выводов и наблюдений. Вписал туда «Пол ребенка?», «Почему жена – медсестра?» и «Почему помню жену только девушкой?»

До вечера мужчина успел еще немного покопаться в памяти, попробовал раскрутить тему медсестры.

Удалось понять, что когда он трахал жену в форме медсестры, он лежал в больнице.

Почему лежал? Не понятно. Но болезнь у него была не настолько тяжелая, чтобы отбить желание заниматься сексом. С хорошенькой молодой медсестрой, которую привлек взрослый, уверенный в себе мужчина.

Только вот по «официальной» версии памяти, жена его медсестрой никогда не была, и познакомился он с ней не в больнице, а в недорогом клубе, где любили развлекаться студенты.

Когда ты понимаешь, что у тебя в памяти присутствует два несовместимых набора воспоминаний, это должно бы испугать. Это же не меньше, чем расщепление личности! Но Сергея – не пугало. Он отнесся к неувязкам, как к научной задаче, которую надо решить. А потом уж – разбираться, шизофреник он или кто. Даже если шизофреник – у него есть любимая женщина, красивая и ласковая, а остальное не так уж и важно.

Или важно? Любимая женщина – она как точка опоры, от которой можно оттолкнуться, когда окружающий мир разваливается. Но только оттолкнуться, стоять на этой опоре долго – не получится, уйдет из-под ног. «Откуда я это знаю?» – всплыла мысль.

***

Следующие дни проходили однообразно.

Оля еще болела, у нее по вечерам повышалась температура, но до сильного жара не доходило. Болезнь не мешала ей ласкаться и получать удовольствие от секса. Только с поцелуями в губы осторожничала – чтобы не заразить Сергея ангиной.

Днем девушка оставалась в лагере, готовила еду, грелась в палатке, лечилась горячим питьем и медом.

Оля была человеком деятельным, поэтому от скуки она занялась добычей кедровых орехов. Это оказалось проще, чем она ожидала: под густыми кустами стланика снега на земле почти не было, нужно было только пройтись по краю зарослей, подлезая под ветви, чтобы насобирать спелых шишек. Шелушить их и добывать ядра вручную оказалось долго, но время было. Эта работа успокаивала, как, например, вязание.

Еще Оля, пока сидела одна в лагере, поглядывала, с малокалиберной винтовкой под рукой, в сторону туш медведя и волков. Иногда там появлялись мелкие хищники, желающие покормиться. Они за последние дни привыкли ходить к куче вкусного мяса и совсем не обращали внимания на присутствие людей. Девушка аккуратно, с упора, целилась им в головы и отстреливала зверьков, стараясь не испортить шкурки. Ей удалось добыть двенадцать соболей, трех куниц, горностая и двух лис, рыжую и чернобурку. Больше, чем принесли все ловушки охотников, которые проверял Сергей.

Из крупных животных к тушам наведывались только свины, с ними люди не связывались, и они к палатке не подходили.

Сергей каждый день отправлялся по маршрутам из трофейного комма.

Быстрее было бы ходить на лыжах, но мужчина и на беговые лыжи не вставал лет пятнадцать, а охотничьи еще и требуют особых навыков. Да и опасно на них, в случае нападение зверя – не развернешься быстро. На снегоступах медленнее, но надежнее.

Охотничьи угодья, доставшиеся Сергею в наследство, тянулись на десяток километров вдоль дороги к северу от Засоски, ширину имели километров на пять-десять в обе стороны.

Слева и справа от дороги находилось по одной охотничьей избушке, где можно было при необходимости остановиться, отдохнуть или переночевать. Избы обогревались простыми глиняными очагами, и стены в них были плохо законопачены, так что ночевать в них было бы даже холоднее, чем в палатке Сергея и Оли, утепленной снегом и медвежьим мехом.

По своей территории охотники проложили удобные маршруты для проверки капканов и ловушек. Кроме того, что каждая точка была отмечена в навигаторе, их можно было найти и по следам от лыж, которые снег слегка присыпал, но они были еще заметны.

Всего ловушек было установлено больше сотни.

Основная часть из них были самодельными самоловами из подручных материалов: пара жердей, закрепленная между двумя деревьями, нижняя – жестко, верхняя – подвижная; верхняя жердь поднимается и фиксируется сторожком; сверху для веса на нее кладется бревно; еще приманка вешается. Зверек ведется на приманку, залазит на жерди, наступает на сторожок, верхняя жердь падает и придавливает добычу. Служит такая ловушка десятилетиями – только взводить ее надо и приманку обновлять.

Капканы тоже были установлены хитро: какие-то – на концах наклонных бревен, куда соболь добраться может, а лисы – нет; какие-то и вовсе сложно – пойманный зверек, бьющийся в попытках освободиться, сбивал крючок, и капкан с тельцем поднимался высоко вверх противовесом – чтобы хищники трупик не погрызли.

Еще одной разновидностью были ловушки на куниц, в виде коробочек с пружинной дверцей.

Сергей проверял ловушки, менял приманки, собирал добычу. Обойдя всю территорию он, в общей сложности, нашел восемь соболей и шесть куниц. Часть ловушек сработала на птиц, которые пытались поклевать мясо приманки. В одном капкане вместо соболя нашлась только лапка, оторванная бьющимся зверьком.

***

При переходах по лесу Сергей трижды встречал опасных хищников.

Первым стал лесной кот. Не тот, который со своей самкой крутился около лагеря, другой – живущий ближе к деревне. Его Сергей заметил, когда зверь не очень удачно устроился в засаде над тропой. Мужчина не стал убивать хищника, просто напугал его выстрелом в ствол дерева. Потом этот кот еще не раз появлялся поблизости, но уже не пытался охотиться на человека.

Тигр увязался за Сергеем, тропил его по следу. Его пришлось застрелить. Мужчина заметил зверя вовремя: зверь замешкался, перед тем, как кинуться в атаку, маска, висящая на спине, его смутила – так что времени на прицельный выстрел хватило. С тигра охотник снял шкуру – их принимали в фактории, причем дорого, по унции за экземпляр среднего размера. Вот только весила эта шкура ужасно много, еле дотащил до лагеря.

Самым опасным оказалось знакомство с медвежьим львом.

Этот зверь телосложением похож на крупного массивного льва, обросшего густой шерстью, а мордой – на медведя. Хищник был по-своему красив: широкая мощная грудь, подтянутый живот, сильные лапы, вытянутая заостренная морда на толстой шее, плавные движения. Прародителем этого вида был бурый медведь, который в ходе эволюции занял пустующую нишу крупного тундрового хищника, но заходил лев и в лесную зону.

Сергей топал по маршруту, когда увидел движение впереди, за деревьями. Зверь услышал человека раньше и спокойно, не таясь, вышел навстречу. Этот хищник был не только самым сильным среди местных животных, но и достаточно быстрым, чтобы догнать жертву, поэтому он не пытался нападать из засады, действовал просто: увидел жертву – пошел к ней. Если бы жертва побежала – стал бы догонять.

То, что человек не бросился бежать, сломало зверю шаблон. Он приостановился. Но инстинкты заставляли его действовать. Лев припал к земле. Поерзал возбужденно, порыл снег лапами, поворчал. Бросился вперед. Хищник был очень быстр.

Сергей не стал стрелять: зверя такой массы винтовочная пуля останавливает недостаточно надежно.

Сразу, как появился лев, мужчина отступил к толстому дереву. Упер в него пятку рогатины и опустил ее наконечник к земле, и сам встал на колено, ожидая зверя. Когда тот подскочил, нацелил сдвоенное острие на точку между центром груди и шеей.

Зверь, не ожидая такого, с разгона тяжело налетел на рогатину. Металлическое древко остановило его бросок, с глухим хрустом войдя пяткой в кору дерева. Лев, не заметив тяжелого ранения, попытался закогтить человека резкими ударами лапы, но ее длины не хватало.

Сергей поднял пистолет и дважды выстрелил зверю в голову, пока тот не сообразил, как убрать препятствие и достать добычу. Этого оказалось достаточно. Лев умер.

Когда адреналин отпустил тело, мужчина присел под дерево и расхохотался. Ему показалось чрезвычайно забавным, как лев махал лапой, пытаясь зацепить непокорную добычу. Это была короткая истерика, какая иногда бывает после серьезной опасности. Потом Сергей позвонил Оле – вкус жизни особенно хорош, когда есть с кем им поделиться. Показал ей по видео зверя.

Сергей выбил из челюстей хищника клыки, на память. Они оказались чуть больше, чем у крупного тигра – сантиметров десять длиной в наружной части, а с корнем – вдвое длиннее. «Оле подарю!» – решил мужчина. Шкуру с серым мехом снимать со зверя не стал, она ценности не имела: для шубы слишком тяжелая; в фактории не принималась, потому что на Земле нет такого вида.

Стоя над трупом льва, мужчина внезапно увидел яркую картинку из памяти: он в длинном выпаде падает на колено и принимает на рогатину прыгнувшего хищника. В видении это был саблезуб – серый, пятнистый, широко распахнувший пасть. А рядом стояла и стреляла девушка из его снов.

«Я уже был в мире Проект?» – вписал он в свой блокнот очередной вопрос.

***

Благодаря долгим зимним вечерам у пары было много свободного времени. Большую его часть они тратили на эксперименты с памятью и разговоры.

Как оказалось, Оля неплохо помнила короткий период на Земле, где она была вместе с Сергеем. Впрочем, она так и не поняла, почему между ними был конфликт.

Другие земные воспоминания, о предыдущей жизни, ей вовсе не удавалось зацепить.

Зато она вспомнила какие-то моменты из своей жизни на Проекте. Она была уверена, что убивала тут людей. В лесу убивала, и в ночном бою внутри какого-то дома тоже. И даже ранена была. На ее бедре должен быть большой шрам – а его не было.

Еще вспомнила, как гладит лесного кота. Женщины – они такие женщины!

Для Сергея вспоминать свою жизнь на Земле оказалось сложно. Единственным, за что он смог зацепиться, была работа. Но и это дало богатую тему для раздумий. Мужчина был полностью уверен, что он действительно математик. И что такое «древесные графы» прекрасно понимает. А дальше выяснилось непонятное. Поймав за хвост это несоответствие, он спросил у Оли:

– А какой сейчас год?

– Две тысячи девятнадцатый, – без сомнений ответила та.

– И я так помню. Но есть проблемка. В тот период самообучающиеся алгоритмы пытались использовали, в основном, для распознавания текстов и изображений. Я с этого начинал, но я уверен, что потом занимался симуляцией сложных систем – это совершенно другой уровень.

– И что?

– Есть и другие несоответствия. Вот скажем, откуда появилась внезапно технология порталов в другие миры? Такие вещи внезапно не открывают, они требуют десятилетий развития заумных теорий, нового математического аппарата, длительных экспериментов на безумно дорогих установках. И сопровождаются шумихой в желтой прессе, когда околонаучные жулики пытаются выбить себе под яркую тему финансирование.

– А технология изменения памяти была?

– Нет.

– И что? – Оля, лежащая на плече мужчины, провела ноготками по его груди под футболкой.

– И я думаю, что мы попали сюда из более позднего периода. И на Земле сейчас все не так, как мы помним.

– А я и не помню почти ничего, – ответила девушка грустно. – Даже секса с бывшим вспомнить не могу. Бред же!

В том, что касается прошлой жизни на Проекте, Сергей тоже вспомнил кое-что новое. Во многих картинках присутствовала одна и та же девушка. Которую он любил. Много других лиц мелькало, менее значимых. Он видел образы, где стрелял в людей или убивал хищников. Видел, как держит в руках золотые самородки и слитки.

Оба были уверены – они в этом мире уже бывали, и были в этот период вместе.

***

Был обычный зимний вечер, не лучше и не хуже других. Ясное звездное небо обещало ночной мороз. Сергей только что вернулся с маршрута, переоделся и присел к костру.

– Я обошел весь участок, можно завтра идти в деревню, – сообщил он, приняв от Оли чашку с чаем.

– Хорошо бы. Мне тут спокойно, но уже хочу в цивилизацию: надоело полотенцем обтираться.

Потом Сергей задумался, оценил объем грузов, которые надо перетаскивать, и решил:

– Нет, завтра будем готовиться, я перетащу все тяжелое ближе к дороге, а уйдем послезавтра. Степана вызову с грузовиком.

***

Утром подготовка началась с изготовления санок: из пары лыж, палок и проволоки. Пришлось сделать их узкими – чтобы помещались по ширине в тропу от снегоступов. Грузоподъемность санок определялась площадью лыж и была около сотни килограммов.

Затем Сергей в три ходки перетащил восемнадцать шкур волков, шкуру тигра, часть вещей, шкурки пушных зверьков. Все это мужчина прикопал в снегу рядом с дорогой, около кармана для разъезда встречных машин. Со стороны дороги схрон и следы около него скрывал высокий снежный вал, так что обнаружить спрятанное не могли. На переноску ушел почти целый день.

***

Следующим утром пара плотно позавтракала, разобрала палатку, загрузила на санки шкуру медведя и остаток вещей, и направилась к дороге.

Пришли.

Вещи были на месте.

– Ну что, будешь звонить Вере, чтобы грузовик присылала? – поинтересовалась Оля.

– Погоди. Есть еще одна мысль. Давай тут подождем, может по дороге какая-то тушка пойдет, подстрелим, денег заработаем. Все равно же грузовик гонять.

Пара прождала на обочине около получаса, замаскировавшись, в белых маскхалатах.

Время было спокойное – машины с Базы уже разъехались с грузами по факториям, а возвращаться обратно еще не начали.

Наконец, на дороге появилось животное – одинокий крупный бизон, самец. Он довольно резво шагал по дороге. Потом почувствовал запах людей, остановился метрах в пятидесяти от них, поднял голову, принюхался.

В это мгновение Сергей нажал на спуск. Пуля попала в середину шеи, под самой головой. Животное упало, не подавая признаков жизни.

Люди спустились с обочины на дорогу. Надо было утащить тушу в карман, чтобы освободить путь – вдруг проедет кто?

Сергей привязал веревку к коротким рогам. Попытался потянуть. Убедился, что на льду в перетягивании каната побеждает не тот, кто сильный, а тот, кто тяжелее. Его ноги беспомощно скользили по наезженному снегу. Тогда он включил мозг, дотянул веревку до обочины и привязался к дереву. Так дело пошло. Туша была тяжелой, но тащить короткими рывками по скользкой ровной дороге ее было можно. Постепенно затащил ее в карман.

Теперь надо было спустить кровь и избавиться от внутренностей и головы.

Чтобы не заливать кровью всю дорогу, пробил в снегу канавку к обочине, там вырыл ямку. Вскрыл ножом горло. Дал время крови стечь. Впрочем, ее вытекло мало. Затем отрубил голову и вспорол брюхо. Вытащил тяжелые внутренности. Бросил под снежным отвалом. Оставлять их здесь было не комильфо, но и тащить через отвал – тяжело и грязно. Голову отрубил топором.

Вымыл руки и инструмент; позвонил Вере, чтобы присылала грузовик; перетащил вещи с обочины и сложил их рядом с тушей.

***

Машина пришла минут через двадцать.

Сергей вышел на дорогу, чтобы его было видно. Поднял с лица маску.

За рулем сидел Степан. В эту встречу он не проявлял недовольства, уважительно называл Сергея «Хозяин» и спокойно выполнял распоряжения. Только на фигуру Оли, в узнаваемой собольей шубе, с оружием и в разгрузке, поглядывал с интересом. Не как мужчина на женщину – скорее с любопытством.

Грузовик с трудом развернулся, тушу бизона подцепили за задние ноги на лебедку, приподняли и дали стечь остаткам крови, оставив на дороге лужу. Затащили и уложили в кузов. Лебедкой управлял Степан. Затем забросали в машину свою поклажу, сами сели в кабину, и двинулись в деревню.

– А почему зимой Никита не охотился на мясо, как мы сейчас? – поинтересовался Сергей у водителя.

– Вы сейчас на месте охоты оставили потроха и кровь. Теперь травоядные будут чувствовать запах и бояться здесь ходить. До весны на это месте уже не поохотишься. Можно дальше или ближе к деревне поохотиться, но потом животные совсем перестанут ходить по дороге.

– А если потрошить не на месте охоты, а уже дома?

– А куда потроха девать? – пожал плечами Степан.

– Свиньи их сожрут с удовольствием, – предположил Сергей.

– Можно попробовать. Про свиней – это у хозяйки Веры спрашивать надо.

9. Дом, милый дом

В деревне сразу забросили тушу скупщику мяса. Заработали три унции – бизон был большим.

Затем заехали к скорняку. Все шкуры Сергей продал одноногому, с которым имел дело в прошлый раз. Цены скупки у всех кожевников в деревне были одинаковыми – наверное, договаривались между собой.

Скупщик принял все шкуры без вопросов, только вокруг медвежьей походил, поохал.

– Как же вы голову и лапы не сохранили? Теперь ее в факторию не сдашь. А шкура такого размера могла на унцию потянуть.

– А шубу из нее сшить если?

– Для шубы медведь тяжелый слишком. Теплый, но ходить в нем умаешься.

– Тогда просто выделайте ее, я себе оставлю, – Сергею понравилось использовать шкуру, как полог для палатки. Мало ли – может опять пригодится. Или прямо на снегу можно спать – одну сторону под себя подложить, второй укрыться.

Еще Сергей заказал скорняку шапку-треух из чернобурки. Трофейную шапку он Оле отдал, себе тоже хотел меховую. И под шубу из чернобурки подойдет хорошо, которую он стал носить.

***

Вера встретила гостей обедом. Борщом из петуха. Со сметаной. Со свежим хлебом. Вкусно. Особенно вкусно после однообразного питания в лесу.

– Я баню натопила, после обеда можете погреться, помыться.

– О! – выдохнула Оля.

Ее мечта исполнялась.

– Новое белье и одежду для вас приготовила, – сделала контрольный выстрел Вера.

Сергей с Олей поняли, что счастье – вот оно: борщ, баня и свежее белье.

***

После обеда хозяева захватили полотенца и потянулись в баню.

В предбаннике стоял стол со скамьей, на нем – квас в пластиковых бутылках и стаканы. В углу – кабинка душа. Впрочем, водопровод по случаю зимы был отключен, чтобы вода не замерзла в трубах и не порвала их – помещение бани не отапливалось постоянно. Для помывки стояли ведра с горячей водой, в одном плавал ковш.

Вера привычно надела грубую рукавицу, открыла дверцу топки, подкинула пару поленьев.

Затем стала раздеваться. И Сергей с Олей стали.

Парилка была отделана дубовой доской. Справа от входа находилась каменка печи, огороженная деревянным барьером, чтобы не обжечься. Рядом в ведре с горячей водой мокли дубовые веники. Слева и у дальней стены были сделаны полки. Воздух был теплым и сухим.

– Располагайтесь, – махнула рукой Вера. – Погрейтесь, потом я вас попарю вениками.

Сергей выбрал верхний полок, Оля – средний. Подождав, пока новички разлягутся, Вера зачерпнула воды и плеснула на каменку. Резко потянуло жаром и влагой. Женщина залезла наверх.

Когда все пропотели, Вера предложила Сергею спуститься на средний уровень. Добавила жара и со знанием дела попарила его вениками.

Расслабленный и разогретый мужчина пошел в предбанник, охладиться, ополоснуться и выпить кваса. Вера тоже вышла ненадолго – она, работая вениками, разогрелась не меньше Сергея.

Затем женщина вернулась. Пока Сергей отдыхал, из парилки уже выскочила раскрасневшаяся Оля, которая сразу опрокинула на себя ведро воды. Потом и Вера вышла, тоже красная – она сама себя отхлестала.

***

Чуть отдохнув, вся компания вернулась в парилку. Опять полежали, согрелись.

– Может мой хозяин хочет массаж, или чего-нибудь еще? Я выполню любое желание, – предложила Вера.

Сергей лениво поразмышлял на эту тему. Вполне могло оказаться, что Вера хорошо умеет делать массаж. Но было жарко и лень. А «чего-нибудь еще» он хотел от Оли, а не Веры. Отказался.

– Может молодая хозяйка хочет чего? – с иронией спросила женщина. – Так я могу.

Она, видимо, решила смутить скромную девушку из «политических». Но ошиблась.

Оля, лежащая на нижнем полке, приподнялась, задумчиво посмотрела на нее, а затем села и раздвинула бедра, откинувшись спиной на стенку. Приглашение было понятным без слов.

Когда Вера жила в Замке, в публичном доме, она иногда развлекалась ласками с соседкой. Да и на Земле, за свою недолгую карьеру девушки по вызову, пару раз обслуживала супружеские пары. Так что секс с красивой молодой девушкой ее не смущал.

Она устроилась на полу рядом с Олей, между ее ног, и начала целовать ее разогретое тело.

Оля положила руку ей на голову, мягко направляя. Она не торопилась. Просто получала удовольствие и постепенно распалялась. Распалялась для своего мужчины, кончать от шаловливого язычка Веры ей не хотелось. На самом деле это был не секс, а акт доминирования: сильная самка показывала более слабой ее место в семье. Слабая не сопротивлялась.

Сергей лениво наблюдал за этой сценой сверху. Блестящее от пота тело Оли было прекрасным.

Несмотря на неспешность и мягкость движений, возбуждение нарастало. Соски напряглись. Веки припухли. Губы приоткрылись. Дыхание стало хриплым.

Девушка отодвинула голову Веры, заставляя ее целовать свои бедра. А сама ухватила ладонью ее волосы и стала ласкать себя сама: легкими поглаживаниями через их мягкий слой. Ее движения становились более резкими, а глаза – пьяными.

Когда с губ Оли начали срываться легкие постанывания, она остановилась и рукой легонько потянула Сергея вниз: показала, что хочет его.

Мужчина спустился и сел рядом. Он уже был готов. Девушка оседлала его, плотно прижалась, положила руки на плечи и закрыла глаза, вслушиваясь в свои ощущения. Затем начала легко и плавно покачивать бедрами. Она не торопилась.

Вера полюбовалась этим зрелищем. Немного поласкала себя, но это было скучно. Тогда она села на пол позади Оли и раздвинула колени мужчины. Подобравшись снизу, начала ласкать языком его мошонку.

Оля почувствовала прикосновения сзади. Это было интересно. Девушка прогнулась и руками чуть раздвинула ягодицы. Вера поняла, что от нее требуется. Она прошлась языком по ложбинке. Потом поцеловала. Оля тихонько выдохнула и замерла. Вера ввела внутрь свой маленький пальчик. Там нащупала через мягкую преграду ствол члена и стала его массировать легкими движениями. Раньше она такого не делала, но у нее был не только опыт, но и талант к такой работе – она чувствовала, как надо доставлять удовольствие. Второй рукой стала массировать корень члена и мошонку.

Пара замерла, вслушиваясь в новые ощущения.

Оля прогнулась сильнее, раскрыла ягодицы до предела, уже не замечая, что ее ногти глубоко впиваются в тело. Начала слегка подергиваться в такт движениям шаловливого пальца. Где-то в глубине его действия отзывались вспышками наслаждения.

Скоро Вера решила, что клиенты созрели и пора усилить ощущения. Она вывела палец из дырочки, облизала ее, а затем ввела уже два. Двумя пальцами массировать член было удобнее. Сергей сразу почувствовал разницу в силе прикосновений. Ощущения Оли стали болезненно-резкими. Девушка начала стонать в такт движениям пальцев.

Затем Вера решила, что пора заканчивать, и резко ускорила движения. Оля протяжно застонала. Разрядка у девушки наступила, когда Сергей смял пальцами ее груди и приподнял свои бедра, входя предельно глубоко. Она несколько раз судорожно дернула бедрами и обмякла.

Вера осторожно убрала свои пальцы.

– Я все. У меня звездочки перед глазами, – прошептала Оля, сползла с мужчины и села рядом на полок.

Вера облизнулась. Теперь перед ее лицом торчал член, а соперница – выведена из игры. Она взяла его в рот, несколько раз втянула на полную глубину. Потом отстранилась, полюбовалась. Крепко сжала ствол у основания рукой, перекрывая отток крови. Облизнула по кругу болезненно распухшую головку, плотно обхватила ее губами, начала энергично ласкать. Когда почувствовала, что мужчина на пределе, ослабила руку и сделала ею несколько быстрых движений. В рот ударили горячие струи.

Женщина сглотнула и довольно улыбнулась. Она хорошо выполнила свою работу – переполненный рот был тому подтверждением. Слабая, но опытная самка показала – она может быть очень-очень полезна.

***

В предбаннике вся компания ополоснулась, выпила кваса, затем отправилась в дом.

Там Оля с Сергеем ушли в хозяйскую спальню, а Вера – в свою.

– А она хороша, – заявила Оля, упав на постель. – Надо у нее поучиться. Буду конспектировать, как ласкать нужно.

– И практические занятия будут?

– А как же! Готовься.

Вскоре через тонкую стенку послышались ритмичные шлепки.

– Наша новая жена нам изменяет, – пробормотала уже сонная девушка.

***

Пара вышла из спальни вечером на запах блинов. Вера заканчивала их печь к ужину.

За длинным столом уже сидели трое работников: в таких хозяйствах, где постоянных наемников немного, они жили в доме, в отдельной пристройке, и обычно столовались с хозяевами.

Вся троица наблюдала за хозяйкой, не отрывая глаз. В женском романе сказали бы, что они смотрели на нее «с вожделением». Или даже – «похотливо».

Картина озадачила Сергея: Вера была одета в домашний халат, мягкая ткань которого обрисовывала все выпуклости и впадины тела и намекала, что под ней ничего нет. Оля тоже это заметила. И работники были не слепыми.

В этот раз Сергей ничего не сказал.

***

Во время завтрака Сергей опять обратил внимание на то, что Вера щеголяет по дому в халате на голое тело, а работники на нее пялятся, как голодные студенты на последний пирожок. Удивился. «Это она меня соблазняет?» – проскользнула самонадеянная мысль. Мужчина опять промолчал.

Потом ушел к деревенскому старосте – оформлять заявление об убийстве и наследстве.

Процедура оформления оказалась несложной.

Потребовалось заполнить и подать через личный планшет три заявления: о смерти людей; о нападении; на наследство. В документах указал координаты, где произошла стычка, и дату. Приложил ID убитых. Все.

Староста отнесся к убийству спокойно. Поинтересовался планами. Сергей ответил, что будет продолжать охотиться, только найдет еще пару помощников.

После Сергей побродил по деревне.

Зашел на рынок, посмотрел, что там продают и по каким ценам.

В факторию зашел – не покупать, просто посмотреть, не отличается ли она от той, которую видел на Базе. Здание почти ничем не отличалось. Только отдел приемки в нем не пустовал, а работал: когда Сергей туда заглянул, какой-то поселенец сдавал шкурки соболей. Потом вспомнил, что хотел модераторы звука купить на оружие, зашел в отдел продаж, поинтересовался, есть ли в наличии. Оказалось – есть. Купил для АКМ и СВД по одному.

Публичный дом был закрыт из-за отсутствия работниц. Открывался он только после приезда очередной партии новых переселенцев, в другое время персонала не было.

Вот и вся прогулка. Желания бродить по окраинам и рассматривать местные фермы и электростанцию у Сергея не возникло, он вернулся домой.

***

Дома женщины суетились у печи. Вера затеяла готовить домашнюю колбасу. Оля ей помогала и, заодно, училась. Готовить она умела не очень хорошо. Мясо поджарить могла, суп сварить. Колбаса превосходила ее умения, как картина абстракциониста – окрашенную маляром стену. То есть превосходила, но не все могли понять разницу.

При виде Сергея Оля заулыбалась и увлекла его в спальню. Девушка не могла сдержать желания поделиться новостью.

– Ты не поверишь! – начала она рассказ. – Мы пошли готовить, смотрю – один из работников, который помладше, рядом крутится. А Вера перед ним – то ножку приоткроет, то попу оттопырит. Потом она сказала, что отойдет ненадолго, и в коридор, который в пристройку работников ведет, удалилась. И парень туда же. Потом слушаю – там кто-то пыхтит. Мне любопытно стало, заглянула осторожно. А там!

Девушка сделала театральную паузу и продолжила:

– Он ее на подоконнике трахает! Даже в комнату не зашли, развратники!

– Какая она ветреная. Я думал, у них со Степаном любовь налаживалась. Да ладно, мне все равно, с кем.

***

Вечером, перед сном, Сергей вышел на кухню выпить стакан молока. Захотелось. С изумлением он обнаружил, что Вера лежит грудью на столе. А сзади к ней пристроился еще один работник, который постарше. Сергей спокойно относился к виду совокупляющихся людей и даже хотел не мешать парочке. Но потом представил, что вместо него на движущийся волосатый зад могла бы сейчас любоваться Оля, и суровым голосом произнес:

– Что тут, вашу мать, происходит?

Работник засуетился, запутался в одежде, натягивая штаны.

– Ну хозя-я-яин! – простонала раздосадованная Вера, опуская подол. – Ты ж мне разрешил!

– Так! Ты (работнику) – марш отсюда. А ты, шалава, пошла со мной.

Сергей завел Веру в спальню, где уже лежала в постели Оля. Сел на кровать.

– Рассказывай, что за бордель ты тут устроила.

– Хозяин, ты сам сказал, что я могу с кем хочу.

– Речь шла о Степане. Об одном. А не обо всех желающих, тем более на глазах у зрителей.

– Я точно помню, ты сказал: «Я прощу все измены». О Степане речи не было.

Сергей вынужден был согласиться с ушлой дамой.

– Ты и при прошлом муже так себя вела?

– Нет, что ты! Он мне не разрешил бы. Он сам меня использовал.

– И как ты додумалась?

– Оно само как-то, – потупилась женщина. – Как ты ушел в лес, я решила всех по разу попробовать, посмотреть, кто интереснее. А они все неплохие. Чистоплотные, аккуратные. Так и пошло дальше. Мне не сложно, а им радость.

Сергей посмотрел на свою блудливую домоправительницу. Что с ней теперь делать? Обратно пасту в тюбик не засунешь. Запрещать разврат после того, как все попробовали – бесполезно, просто станут прятаться.

– Ты уверена, что от этого проблем не будет? Мужчины к доступным женщинам не очень хорошо относятся.

– Так я хозяйка, а они работники. А если кто-то из них наглеть начнет, я его на место поставлю, а остальные еще и по лицу настучат.

– А летом, когда сезонные работники появятся, ты и их начнешь в стогах обслуживать?

– Что ты! Нет, конечно. Сезонных работников никто и в дом не пустит, это совсем другое.

Оля в это время с интересом наблюдала за разбором полетов. И старательно сдерживала улыбку.

– А что это за игры с хождением в полуголом виде и развлечениями на столах и подоконниках?

– Так нужна же изюминка. К тому же – у нас медовый месяц, нам положено безумства творить, – заявила Вера.

– Ладно, шалава, слушай правила: там, где тебя могут увидеть посторонние или я с Олей – развратом не занимайся; голой по дому не ходи; громко не шуми. Соблюдай хотя бы внешние приличия. И пусть твои любовники не болтают об этом, и проблем не создают. Пока мне ваши отношения в глаза не лезут – меня они не касаются. Начнутся с кем-то проблемы – тебя выпорю ремнем, а парня или уволю, или пристрелю.

– Правда, выпорешь? – заинтересовалась Вера.

Пообещав вести себя более прилично, женщина удалилась. В ее честных глазах читалось твердое желание закончить прерванное занятие.

Когда она вышла, Оля не сдержалась и прыснула.

– Кошмар. Одной неточной фразой ты за пару недель превратил приличный дом в бордель.

– Это не я. Это домоправительница нам неуёмная попалась.

– Но, согласись, жить с ней неплохо. Готовит здорово, хозяйством управляет, и в сексе тоже талант есть, хоть внешность и подкачала.

– Это да. Ценный сотрудник с небольшими недостатками. Придется их терпеть. И знаешь, – улыбнулся Сергей. – Я думаю, что эта хитрая особа будет вполне успешно управлять своим гаремом.

На следующий день Вера ходила по дому в халате, из-под ворота которого кокетливо выглядывал яркий краешек кружевного белья…

10. Охота на охотников

Сергей с Олей сонно сидели за столом и пили чай.

В доме никого не было. Работники работали, Вера вышла раздать им указания. Может, где-то в сарае еще и ласками их осчастливит, но это уже их личное дело.

– Что дальше делать будем? – поинтересовался Сергей у подруги.

Домашнее хозяйство шло по накатанной колее, Вера управляла им гораздо лучше, чем мог бы Сергей, поэтому вмешиваться было глупо.

Запас денег был – прошлый поход в лес дал в общей сложности больше шести унций, это и волчьи шкуры, и тигровая, и пушнина, и мясо. Этого хватало на первое время. Острой необходимости идти в лес прямо сейчас не было.

Сидеть без дела было скучно.

Надо было бы пройти по ловушкам, снять добычу, пока ее хищники не нашли и не погрызли. Перезарядить сработавшие капканы. Но работа эта оказалась не слишком доходной, долгой и опасной. Сергей прикинул, как можно было бы охотиться с меньшими затратами сил и времени. Проще всего было перейти на охоту ради мяса. Времени требует меньше, денег дает больше. А что делать с ловушками? Просто забросить? Или нанять кого-то? Где взять людей, которым можно доверять? Или продать участок конкурентам?

– Хочешь – давай в лес пойдем, – ответила Оля с задержкой.

– Вдвоем?

– Ну, да. Мне тут особенно делать нечего. Скучно. Конечно, готовить научиться – это полезно, но вообще, управлять хозяйством – это не моё. Не умею я командовать, и о сельской жизни представления не имею.

Пара задумалась.

***

В переднюю дверь вошел Степан с автоматом на плече.

– Хозяин, там к тебе пришли. Охотники.

Выглядел парень встревожено.

– Подожди три минуты, потом заводи.

Сергей отправился в спальню, нацепил пояс с кобурой. Дослал патрон. Паранойя – что тут поделать? Сверху накинул рубашку. Оля осталась в спальне, решила переодеться.

Вышел, сел за стол, на свое место во главе.

Степан запустил троих мужчин. Сам остался стоять у двери, с оружием на плече. Он создавал видимость охраны, удерживал гостей от нехороших мыслей. Но в случае серьёзной опасности Сергей больше надеялся на себя и Олю.

Среди гостей легко узнавались Старший, Бывалый и Новичок. Они скинули шубы, под ними у всех оказались пояса с кобурами. Приходить в гости с оружием – это было нехорошим признаком. Сергей пригласил их сесть. В заднюю дверь вошла Вера, одетая в рабочий комбинезон. Окинула всю компанию взглядом, притихла, стала доставать чайную посуду, готовить чай.

Гости представились.

– Мы познакомиться пришли, – начал Старший. – Узнать, может, помощь нужна. Ты, наверное, сам с участком покойного не справишься, так мы можем за ним последить.

Тут в залу вошла Оля. В джинсах, в футболке, обтягивающей грудь, в рубашке нараспашку. А под рубашкой – пояс с кобурой. Вошла, села по левую руку от Сергея, напротив гостей.

Гости прикипели жадными взглядами к девушке.

– Не знал, что у Никиты было две жены, – прервал молчание Старший.

– У него и не было. Эту я привел.

Гости на появление девушки отреагировали по-разному. У Новичка в глазах появилось жадное желание. Бывалый притих. Старший насторожился. Всех тонкостей местных отношений Сергей не освоил, но по его представлениям наличие такой жены, как Оля – это примерно как «Гелендваген» на Земле. Машина не самая эксклюзивная и дорогая, но намекает, что хозяин ее не прост и уж точно не беден. А кобура на поясе у девушки вообще в местные традиции не вписывалась.

– Так что насчет участка? – продолжил Старший.

Вера расставила чашки, разлила по ним чай.

– Присядь, послушай, – остановил ее Сергей.

Женщина села справа от него.

– Отдать участок в принципе можно, предлагайте условия.

– Как снег сойдет – десять унций в месяц, а зимой – бесплатно.

– Охота на пушного зверя, использование ловушек и избушек – унция в месяц, а на мясо я и сам буду охотиться.

– Не, новичок, так не пойдет. Мы весь участок хотим. Ради одной пушнины не стоит напрягаться.

– Я подумаю.

Дальше пошел вежливый разговор о жизни. Гости поинтересовались, как получилось, что Сергей завалил их коллег. Откуда он? Где жену взял? Хозяин отвечал уклончиво. В свою очередь, Сергей интересовался, как у конкурентов дела идут, на чем зарабатывают и сколько. Те тоже не стремились раскрывать свои секреты. Через полчаса распрощались.

Ближе к обеду пожаловала еще одна делегация, с теми же вопросами и похожим предложением. Сергей ждал еще одну бригаду, с южного направления, но она не пришла.

***

За обедом обсудили с Верой и Степаном, чего ждать от охотников.

– Завалят они тебя, – категорично высказался Степан. – Как только из деревни в лес выйдешь, так и завалят. Каждая из бригад будет стараться первой успеть, потому что кто это сделает, тот вроде как моральное право получит на участок.

– А что с остальным имуществом?

– Остальное, пока оно на тебя не оформлено, твоим убийцам не достанется. На аукцион уйдет, – ответила Вера.

– Ждать полгода до оформления не станут, чтобы все сразу получить?

– Нет. Если ты полгода протянешь, значит, тебя трогать опасно. Все успокоятся за такое время. Хотя, если не охотники, а какие-нибудь бандиты из новичков – такие могут попытаться. Но до этого еще дожить надо.

– Может, нам пойти в лес и поохотиться на охотников? – задумчиво предложила Оля. – Это окажется более денежным занятием, чем убийство несчастных животных.

Степан с Верой от такого варианта опешили, а Сергей улыбнулся.

– Поддерживаю. Решать проблему надо, а не прятаться. Иначе меня достанут рано или поздно.

Потом мужчина спросил у подруги, почему ей пришла в голову такая мысль.

– Знаешь… вот все эти сны и воспоминания… – не сразу подобрала она слова: – Мне кажется, тот человек, которого я в них вижу, не стал бы прятаться. Лично мне идея партизанить в лесу не очень нравится, но тебе такой способ действий подходит.

– А ты?

– А я – девушка послушная. Скажешь стрелять – буду стрелять. Одному тебе опасно идти, да и оставаться в доме без тебя я не хочу. Очень на меня наши гости жадно поглядывали, как бы они в дом не попытались вломиться в твое отсутствие.

***

Вечером Вера постучала в комнату:

– Хозяин, выйди, разговор есть. Серьезный.

Сергей вышел, и Оля не удержалась, тоже захотела послушать.

В зале стоял работник, который постарше. Мял шапку в руках.

– Рассказывай, – бросила ему Вера.

– Ко мне на рынке подошли, охотник из бригады Семена, они на западной стороне угодья держат. Сказали, что заплатят, если я позвоню, когда ты будешь в лес идти. Если просто скажу, что выходишь – две десятых, а если узнаю, в какой конец пойдешь – тогда половину унции. Еще говорили, если все получится, меня бригадиром работников сделают, когда хозяин поменяется.

– А ты что?

– А я не хочу, чтобы хозяин менялся, меня и так все устраивает, – мужик потупился. – Но им не отказывал, сказал – не уверен я, получится ли.

Сергей задумался. Что в детективах шпионских пишут? Если агент раскрыт – его надо кормить дезинформацией. Как-то так.

– А к остальным не подходили? – спросил у Веры.

– Остальные из двора не выходили вечером. Если бы по комму кто позвонил – тоже сказали бы, не дураки.

– Ладно, спасибо. Подумаю, что с этим делать.

Когда вернулись в спальню, Оля заулыбалась:

– Вот оно – простое обаяние нашей распутной домохозяйки в действии. Кто ж из работников теперь согласится хозяина менять, если сейчас они сами с хозяйкой спят?

***

Выходить в лес решили на следующий день с утра. Вдвоем – Сергей и Оля.

Планов сложных не строили, единственное, что было нужно – не попасть в засаду, войти в лес мимо нее, чтобы потом убийцы были вынуждены искать их по следу. Это сделать было не сложно. Сергей утром подозвал работника, которому пришлось стать двойным агентом.

– Сейчас позвонишь им. Попросишь оплатить половину унции сразу. Как оплатят, скажешь, что я выхожу после завтрака. Собираюсь начать проверку ловушек с ближнего к деревне конца участка. Первая линия ловушек идет в километре от начала леса, если идти по дороге, почти ровно с запада на восток. Значит, до этого места я пойду по дороге, а дальше либо налево, либо направо сверну по старой лыжне.

Звонок был сделан. Убийцы, бросив недоеденный завтрак, выдвинулись в лес, чтобы успеть засесть в нужном месте. Потребовали еще, чтобы агент сообщил им, когда хозяин выйдет.

Сергей с Олей собирались без спешки. Еще и задержались, чтобы оружие обмотать разлохмаченными полосками белой ткани. В этот раз надели не шубы, а камуфляжные костюмы и сверху – белые маскхалаты. Так было удобнее.

***

Дошли до выхода из деревни. Встали, постояли. На наезженной дороге местами были заметны следы, свежие.

– Страшно? – спросил мужчина.

– Да, есть немного, – отозвалась Оля. – Вдруг они прямо за вырубкой нас ждут?

– Вряд ли. У них должно быть желание спрятаться подальше в лес, чтобы стрельбу не услышали. По заснеженной вырубке слышно далеко. Если бы им не сказали, что ловушки дальше начинаются, может и оставили наблюдателя на границе леса – проследить. А так – вряд ли.

– А сам бы ты как поступил?

– Сам я? Я бы грохнул меня прямо на вырубке, на подходе к лесу, из СВД. Потому что речь об официальном наследстве не идет и обставлять убийство, как самооборону – не обязательно. Но даже в таком случае, раз нас двое, они захотят понять, кто второй, а если поймут, что ты – захотят тебя захватить. Для этого им тоже придется подождать, пока зайдем в лес.

– Умеешь ты утешить. Ладно, пошли уже. Чего тянуть кота за яйца?

Пара двинулась дальше.

Метров за четыреста до леса остановились, Сергей внимательно осмотрелся в бинокль. Ограда вырубки мешала хорошо рассмотреть опушку, но на первый взгляд ничего необычного там не было. Во всяком случае, сидящих на деревьях снайперов не обнаружилось.

Пошли дальше.

Добрались до ворот ограждения. Пожалуй, это был самый опасный момент. Открывали ворота, как будто в селении, захваченном боевиками: Оля открывала, а Сергей стоял перед проемом, нацелив автомат на опушку леса и высматривая движение. Обошлось. Никто в них стрелять не начал.

С оружием у плеча вышли на перекресток, где от дороги с Базы ответвлялись две дороги, идущие в объезд деревни. Пересекли перекресток. Поднялись на снежный отвал, намеренно не пряча следов, и спрятались за ним. Вздохнули с облегчением. Самое опасное – позади.

Нацепили снегоступы. Пошли на северо-восток, удаляясь наискосок от дороги и приближаясь к полосе ловушек. Оля шла первой. Мужчина – в паре шагов за ней. Две пары снегоступов оставляли хорошо заметную ровную тропинку.

– Здесь хорошо будет, – прервал молчание Сергей, когда пара прошла сквозь редкую молодую поросль деревьев.

– Почему тут?

– Если они на лыжах пойдут, в кустах развернуться не смогут. Так и застрянут на месте, пока крепления не расстегнут.

– Хорошо, что ты на моей стороне. Или я на твоей.

Пара протоптала след дальше, затем осторожно вернулась по нему и заняла позиции для стрельбы метрах в пятидесяти от кустов, которые должны были стать ловушкой. Дальше было нельзя – деревья обзор перекрыли бы.

Каждый утоптал себе лежку за деревом, примерился.

– Ты только не вставай, ствол дерева – не защита, пуля его пробивает, – напомнил Сергей девушке.

– Я тоже тебя люблю, – ответила та.

Потом вытащили из малых рюкзаков термосы, выпили чая с чабрецом и стали ждать.

***

Скоро завибрировал комм Сергея.

– Звонили они, интересовались, почему тебя нет. Я сказал, как и договаривались: что ты мог раньше свернуть и напрямик к ловушкам пойти. Обмолвился, что по следам могут найти.

– Молодец.

***

Комм опять завибрировал.

– Звонили опять. Поняли по следам, что ты не один, спрашивали, кто второй человек. Я не знал, что сказать, так и ответил – что не знаю.

– Хорошо.

***

Преследователи не появлялись долго. Зато когда появились, их оказалось не трое, как ожидал Сергей, а шестеро. Это ничего не меняло – отступать было поздно. Убийцы в маскхалатах шли на лыжах по следу, прямо по тропе. Шли быстро: к тяжелым охотничьим лыжам были привычны.

Сергей с Олей приложились к оружию. Как действовать, они договорились заранее.

Когда передний охотник дошел до ориентира, приметного куста, Сергей нажал на спуск. Винтовка с новым глушителем ударила негромко, но резко. Охотник начал падать, и тот, кто за ним шел – тоже. Винтовка вполне способна пробить два тела с такого расстояния, а уж две головы, попавшие на линию выстрела – и подавно.

Тут же выстрелил автомат Оли. Начал заваливаться еще один.

Остальные сообразили, что их убивают, стали падать на снег. Делали это из-за лыж неуклюже. Пока они залегли, Сергей выстрелил еще раз, а Оля – дважды.

Мужчина внимательно осмотрел лежащие тела. Один шевелился, пытался приподнять голову и осмотреться. Он выстрелил, голова упала.

Больше движения не было.

– Возьми винтовку, держи в прицеле тела, а я подойду контроль сделать.

Сергей вытащил пистолет и сбоку от тропы, чтобы не перегораживать обзор подруге, пошел делать самую неприятную часть работы. Пока подходил к телам, ударил выстрел – Оля заметила движение.

Потом подошла и девушка, они вместе обыскали тела.

Убийцами оказались две бригады охотников: с западного и восточного направлений. Видимо, решили поделить северное направление пополам. Не повезло им.

Сергей собрал ID – это самое важное, ему же на наследство надо подавать будет.

Осмотрели трофеи. Три шубы были испорчены кровью и дырками. Из них взяли только одну, соболью, она стоила достаточно дорого, чтобы имело смысл чинить ее. Три целые шубы тоже забрали. Денег в карманах набралось на полторы унции. Вспомнив прошлый опыт, Сергей собрал коммы, активировал их от пальцев трупов и отключил режим распознавания отпечатка.

У одного из охотников была современная винтовка с алюминиевым шасси. Оказалось – «Баррет» под калибр «триста винчестер магнум». Сергей взял это оружие в руки и завис. Ему этот ствол определенно нравился.

– Это мы хорошо поохотились, – не сразу оторвался он от своей новой прелести.

У владельца винтовки вторым оружием был мощный револьвер. Разумно: с тяжелой винтовкой на случай опасности быстро не развернешься, а такой револьвер медведя остановит.

Еще среди оружия нашелся новый автомат с коллиматорным прицелом и регулируемым прикладом. Под калибр пять-сорок пять. Его тоже забрали.

Судя по нестандартным образцам оружия, охотиться группа собиралась именно на человека. Против крупного зверя автомат был маловат калибром, а винтовка с ручной перезарядкой сильно проигрывала СВД в скорострельности и весе, зато выигрывала в случае дуэли на расстоянии: и по дальности, и по точности.

Остальное было обычным: винтовки, автоматы, карабин СКС один. Это все тащить не стали, только патроны и запасные магазины собрали. Мелочевку не разбирали, так и оставили в рюкзаках – бесполезных вещей там быть не должно, такие в лес с собой не берут. Все трофеи упаковали в трофейные же рюкзаки и понесли домой.

Когда вышли из леса, предупредили домашних, что все в порядке, хозяева возвращаются.

***

Часть дня Сергей посвятил просмотру содержимого трофейных коммов. Надо было сделать это до того, как заявлять о смертях, потому что после их сразу отключат и информация станет недоступна.

Интересные данные нашлись только в коммах бригадиров. У обоих в навигаторе были карты с указанием маршрутов, ловушек, охотничьих избушек. Еще Сергей просмотрел библиотеки фото и видео.

У одного были фото немолодой, лет под сорок, женщины и девушки, совсем молоденькой. Дочь, наверное, хотя кто их знает – может и вторая жена.

У второго – фото и видео женщины лет тридцати пяти и двух мальчиков лет десяти.

Оля тоже сунула любопытный нос, посмотрела фото. Потом заявила:

– Вот чего им не хватало? У обоих жены, дети, жили богато.

Сергей только пожал плечами. Он не очень хорошо понимал людей, поэтому мог говорить только за себя – ему всегда не хватало движения вперед. Он скучал и тосковал, когда долго оставался на одном месте. Но убивать кого-то ради движения не стал бы.

11. Наследство

Следующим утром пошли заявлять об убийствах и требовать наследство.

Вопреки неписаным правилам сектора, Оля увязалась с Сергеем. Ей было скучно сидеть дома. К тому же она решила, что раз стреляла – значит, и дальше все дела надо вместе делать. В том числе – и вдовам в глаза смотреть.

Чтобы девушка не бросалась в глаза на улице, она натянула на лицо маску и спрятала волосы под шапку. И новый автомат повесила на грудь. Фигура у нее была, в зимней одежде, не сильно женственная, так что от парня ее отличить можно было, только если на глаза с длинными ресницами посмотреть.

Мужчина тоже взял автомат. Неизвестно, как пройдут все визиты, пусть будет.

Когда Сергей зашел к старосте, тот насторожился. Даже присутствие Оли его не заинтересовало. А когда Сергей выложил перед ним на стол стопку ID, провел рукой по волосам и вздохнул:

– Вот, значит, как. Нехорошо получилось.

– Чего уж хорошего.

Потом староста просмотрел ID. Задержался подольше на карточке одного из бригадиров. Еще раз вздохнул. Потом предложил чай, оформили нужные заявления.

После оформления староста начал рассказывать:

– У Петра остались жена и два маленьких сына. Сыновья тоже наследниками отца могут быть, до совершеннолетия должны жить с матерью. Еще у него дом и хозяйство большие, грузовик, внедорожник есть. Охотился он на восток от деревни.

Староста отхлебнул чая, подумал, еще отхлебнул.

– У Семена – жена и дочь. Он из старожилов, накопить успел много. Дом, хозяйство, доля в ферме. Охота на западной стороне.

Староста искоса глянул на Сергея и предложил:

– Ты бы мне его дочь продал, а? Зачем тебе столько женщин? Я тебе за нее триста унций заплачу.

– Триста унций большая сумма. Я на нее сначала сам посмотрю, пока не готов решать.

– Ты как посмотришь, мне сразу позвони, ладно? Может, я еще что-нибудь смогу тебе предложить. Больше меня все равно тебе никто не предложит, даже если на аукцион ее выставишь.

Потом добавил:

– А дома и прочее имущество ты пока продать не сможешь, сначала надо полгода ждать оформления. С участками охотничьими – что делать думаешь? До весны определись, деревне мясо нужно. Если сам не сможешь поставлять, я других людей назначу охотой заниматься. Сам понимаешь – участки по понятиям поделены, а не в собственности. Если не сможешь сам с ними управляться – других поставим.

– До весны дожить еще надо. Определюсь.

***

Первый визит пара новых хозяев решила сделать в дом Петра. Он ближе стоял. Дом оказался большой, двухэтажный.

Подошли к калитке, Сергей нажал кнопку звонка. Открыл немолодой мужчина с автоматом на плече.

– Вы кто?

– Хозяин новый.

Мужчина сразу сник, глаза опустил, проводил в дом.

Там в передней зале за длинным столом сидела женщина. Бледная, заплаканная, сгорбленная. О том, что муж не вернется, наверное, еще со вчерашнего вечера догадывалась, а сегодня староста позвонил, узнала точно.

При появлении гостей встала, тихим голосом пригласила раздеваться и проходить. Работника отослала. Когда Оля сняла маску и шапку и оказалась женщиной, удивилась.

– Я сразу скажу, – сбивчиво начала женщина, когда гости сели напротив нее. – Я на наследство от имени сыновей не подавала. И подавать не буду. Вы только их не убивайте. Я все, что захотите, делать буду.

Тут она расплакалась.

– Вот только людоедов не надо из нас делать! – возмутилась Оля. – Это не мы пошли на чужой участок на людей охотиться. Никто твоих детей не убьет. Мы не убийцы… просто обороняемся иногда очень жестко.

– А на наследство подавай, почему нет? – добавил Сергей. – Мне чужого не нужно.

Его обилие свалившегося на него имущества смущало, а так хоть у одной вдовы точно будет стимул хорошо управлять своим хозяйством. Когда-то дети вырастут и смогут требовать выделения своих долей, но это случится нескоро. У него и срок пребывания в мире Проект закончится к тому времени.

– Правда?

Женщина успокоилась, платочком вытерла слезы и нос.

Познакомились, хозяйку звали Юлей. Она поставила чай, позвала сыновей, представила их, потом услала обратно, заниматься своими делами. Дальше рассказала подробно о том, какое имущество в хозяйстве есть. Сергея больше всего интересовал один вопрос:

– Ты сама всем этим управлять сможешь, если нас рядом не будет?

– Смогу. До сих пор муж больше делами, связанными с охотой, занимался, еще садом, остальное все я. Главное, чтобы все понимали, что хозяин настоящий где-то есть и при необходимости может защитить. А так у нас работники хорошие, давно с нами.

После разговора быстро прошлись по двору, посмотрели на хозяйство. Главными достопримечательностями оказались десяток коров, грузовик, небольшой китайский внедорожник и маленький, размером с квадроцикл, трактор, которым поле и огород обрабатывали.

***

– Не так уж плохо тут всё оказалось, – высказала свое мнение Оля, когда пара закончила знакомство с новым хозяйством и вышла за калитку.

– Да. Надо для хозяйства юридическое лицо открыть, Юлю директором назначить, и пусть живут и работают, как считают нужным.

– Капиталистом будешь?

– Буду. И ты будешь, тебе тоже доля полагается. За успешную стрельбу. И сыновьям покойника сразу выделю доли, чтобы сразу ясность была. Может, и вдове, если по совести – надо.

– А женщина же не может владеть имуществом?

– Недвижимостью не может, она по законам сектора регистрируется. А доли в капитале регистрирует банк ФРЧ при открытии счета фирмы, ему все равно, какого пола акционер.

– Какой ты предусмотрительный!

– Знаешь, я как будто уже делал такое раньше.

***

Подошли ко двору второй вдовы. Нажали кнопку звонка.

Открыл мужчина, с автоматом на плече, смотрит настороженно.

– Новый хозяин, открывай.

– ID покажите, – буркнул мужчина, обращаясь к Оле: она в собольей шубе, маске и с необычным автоматом смотрелась богаче, чем мужчина в тулупе из лисы.

Сергей показал свою карточку. Охранник проверил имя, запустил в калитку, повел их в дом.

Дом был двухэтажным. По первому этажу на окнах стояли решетки – до сих пор Сергей тут такое видел только на деревенском публичном доме. Дорого это, решетки ставить: металл с Земли, каждое окно в несколько унций обойдется.

В доме, в большом холле, который делился на зоны прихожей, столовой и кухни, новых хозяев ждали женщина с девушкой.

– Я слышала, что ты с молодой женой в деревню пришел, но не думала, что ты с ней по улицам ходишь, – заговорила женщина, когда гости сняли шапки и шубы, – Садитесь к столу.

Когда расселись, хозяйка представилась, ее звали Светланой, дочь – Катей, и спросила:

– Что теперь с нами будет?

– Не знаю, – ответил Сергей. – Пока познакомиться пришел. Староста предлагал продать ему дочь вашу.

– Много предлагал?

– Триста.

– Боров жадный. На аукционе предложили бы раза в два больше, только в деревне против него никто не станет заявки выставлять, – потом добавила: – Ты не продавай ему, пожалуйста. Между женщинами нехорошие слухи о нем идут. И жены его, у него их две, забитые какие-то: я даже синяки видала у них, когда созванивалась. Если тебе деньги понадобятся, я найду. А Катю оставь себе.

– А мне ее оставлять не боишься?

– Нет, тебе не боюсь. У тебя вон жена-красавица есть, довольная, аж светится вся, и с Верой я сегодня разговаривала, справки наводила – та тоже несчастной не выглядит.

Такая оценка оказалась неожиданно приятна Сергею. Получается, его считают хорошим человеком, и даже самое дорогое готовы доверить. И Оля тоже разулыбалась: понравилось, что ее красавицей назвали.

Девушка Катя в это время сидела, потупившись, и краснела, изредка поглядывая на гостей. Выглядела она смущенной, но не опечаленной.

– Она не слишком молодая для замужества? – уточнила Оля.

– По местным обычаям уже совершеннолетняя. Девушек, кто в этом мире родился, замуж рано выдают.

– С ее продажей я торопиться не буду, пусть живет, как жила. Хозяйством своим ты сама управлять можешь?

– Могу, я и хозяйничала всегда. Муж охотой занимался, в этом я не понимаю. Строительством еще, когда что-то на подворье переделывал. И в свиноферме у нас доля в одну треть – там директор управляет, с ним муж дело имел. Всем остальным я руководила.

***

Первое знакомство состоялось, самое важное обсудили, в разговоре возникла пауза. Хозяйка предложила:

– Сейчас время обеда, давайте поедим, я вас сразу работникам представлю. Их у нас сейчас семеро.

Оля склонилась к Сергею и шепнула: «Семеро! Представь, как Вера бы тут развернулась! Вообще подол не опускала бы».

Оба улыбнулись.

Обед прошел без неожиданностей. Один из работников оказался поваром, именно он готовил на всех и подавал к столу. Было вкусно и разнообразно. Кроме основных блюд, приготовленных к обеду, на столе оказалось несколько видов закусок и разогретые излишки, оставшиеся от прошлых трапез. Одного мяса три вида – котлеты, отбивные и жареная курица. Каждый набирал себе, что хотел. На новых хозяев работники поглядывали с любопытством, но без страха или злости. Может, заметили, что вдова спокойна, и сами потому не нервничали. Потом мужчины разошлись работать, повар остался убирать на кухне. Вид мужчины-посудомойки вызывал легкий когнитивный диссонанс, но при нехватке женщин это было логично.

***

После обеда была длинная экскурсия по хозяйству. Из интересного в хозяйстве оказались, кроме трактора и грузовика, еще и снегоход. И цех для переработки молока: с сыроварней, маслобойкой, емкостями какими-то и полками, где созревали головки сыра.

Сергею в наследство досталась большая коллекция оружия. Бывший владелец увлекался, целую комнату под нее отвел. По большей части там были образцы, которые можно получить в фактории из армейских запасов. И старые, для красоты, на стенах висели, и современные, включая два пулемета, лежали. Даже пулемет «Максим» стоял. Кое-что было явно куплено за деньги. Пистолетов несколько самых известных моделей, и немецкий пулемет времен Второй Мировой, даже винтовка под патрон «триста тридцать восемь лапуа» была, фирмы «Баррет». Автоматов Калашникова несколько новых лежало, обоих калибров, все с обвесом. Было на что посмотреть, и что выбрать для любого случая жизни.

Потом пришел директор свинофермы – знакомиться. Нормальный мужик вроде оказался. Посидели за чаем, обсудили дела.

Ферма выращивала пять сотен поросят в год, продавала тушки в Замок. Не олигархи, но денежный поток был стабильным, прибыль составляла около сотни унций в год. Так как налогов с бизнеса в секторе не было, все эти деньги шли на расширение или распределялись между акционерами. Сергей, как новый акционер, дал директору свои реквизиты для перечисления дивидендов. Попросил еще отчеты за прошлые годы – посмотреть на цифры, понять, чего можно ожидать.

Так и до ужина время дошло. Поужинали.

После ужина засобирались домой.

– Вы не уходите, – попросила хозяйка. – Мне страшно одной оставаться будет с дочкой.

– Так работники же с вами? – удивился Сергей.

– Когда речь идет о таком дорогом товаре, как молодые девушки, наемным работникам доверять нельзя. Слишком большие суммы на кону. Нельзя нам без защитника. Оставайтесь, здесь места много, я вам хозяйскую спальню подготовлю, там кровать большая. И вещи чистые найду. У нас джакузи есть, поваляетесь.

Сергей переглянулся с Олей. Почему бы и нет? Дом здесь был более богатым и комфортным, чем у Веры, и места намного больше. Можно было бы переселиться сюда совсем.

«И защититься тут при необходимости проще!» – шепнула Сергею его паранойя.

«И пусть Вера там спокойно с работниками на столах сношается» – откликнулась ирония.

Пара решила остаться.

***

Вечер прошел приятно. Начали с лежания в джакузи. Потом переместились с спальню. Оля сделала Сергею расслабляющий массаж. Сергей сделал Оле расслабляющий массаж, который как-то неожиданно перешел в возбуждающий. Потом Оля решила попробовать сделать тайский массаж.

Когда любовники уже разогрелись и готовы были слиться в экстазе, прозвучал несмелый стук в дверь.

«Твою мать!» – подумала Оля.

– Твою мать! – сказал Сергей, накинул халат и взял пистолет.

Приоткрыл дверь. За ней стояла Катя в ночной рубашке. Девушка была испугана. Ее груди по-девичьи нагло торчали под рубашкой, просвечивая через ткань сосками.

– Ты чего? – хриплым от возбуждения голосом спросил мужчина.

Катя проскользнула в дверь. Она поджала подбородок, как будто собирается расплакаться.

– Похоже, кто-то пришел на дефлорацию, – промурлыкала Оля. Она рукой похлопала по дальнему краю кровати: – Иди сюда, глупая, не бойся.

– Какая еще дефлорация? – не понял мужчина, которому сейчас было сложно думать.

– Мама считает, лучше женой быть, чем не пойми кем, и я тоже! – Катя шмыгнула носом и решительно направилась к кровати.

Сергей уставился на ее спину, плотные ягодицы, просвечивающие через тонкую ткань, и лохматые меховые тапочки, сделанные из серых спинок белок. Носы тапочек, как экзотические бабочки, украшали беличьи уши с длинными рыжими хохолками. Мужчина пожал плечами, запер дверь и вернулся к Оле. Он сейчас был не в том состоянии, чтобы нежно и осторожно ласкать пугливую девственницу.

После пары поцелуев Оля с Сергеем увлеклись и забыли о девушке, которая спряталась под одеялом на краю огромной кровати.

Катя тихонько лежала. Вслушивалась в хриплое дыхание и стоны. Широко раскрытыми глазами всматривалась в темноту, где отблески света Деймоса обрисовывали тела, сплетающиеся и скользящие в изменчивом ритме. Потом все закончилось. Пара укрылась и заснула, даже не вспомнив о ней. Девушке стало ужасно одиноко, и она немного поплакала перед сном.

***

Просыпаясь, Сергей обнаружил, что к его животу прижимается широкий и гладкий женский зад. А рука лежит на мягком животике со складками.

«Жена?» – предположило сознание сквозь сон.

Сзади прижималось еще одно тело. Мягкое вверху и стройное везде.

«Любовница?» – удивилось сознание.

«Я заснул в кровати с любовницей, потом пришла жена, не заметила и тоже легла спать, – выдало сонное сознание логичное объяснение происходящего. – Какой кошмар!»

От такого объяснения глаза мужчины распахнулись.

Перед его носом лежали спутанные волосы цвета гречишного меда.

Мужчина вспомнил вчерашний вечер.

Шевельнулся, отобрал у Кати свою руку, освободился от руки Оли, сел между ними. Девушки тоже зашевелились.

«И что с этим делать? – задумался мужчина. – Мужа ей найти? А откуда я ей его возьму, если я почти всех мужчин, с которыми столкнулся, убил? Кроме старосты, да и тот уродом оказался?»

Катя открыла глаза, покраснела, стала уводить взгляд в сторону. Потом попыталась сесть, скривилась, положила руку на живот.

– Ты чего?

– Не знаю, месячные, похоже, – пролепетала девушка.

– Это у тебя от перевозбуждения и отсутствия разрядки, – предположила Оля. – У меня тоже так бывало, если раздразнить, а до конца не довести. Небось, все утро прижималась к Сергею, а поласкать себя не догадалась?

Девушка смутилась.

– Иди сюда, – Оля в броске поймала Катю за руку и мягко завалила ее на кровать.

Сергей не стал досматривать, пошел в ванную.

Когда вышел, раскладка на кровати поменялась. Оля уложила Катю на спину, прижала ей руки над головой и целовала ее грудь прямо через тонкую ткань ночной рубашки. Девушка вяло трепыхалась, не зная, то ли освобождаться, то ли расслабиться и получать удовольствие. Когда появился мужчина, бросила на него вопросительный взгляд, убедилась, что он смотрит на происходящее спокойно, расслабилась.

Сергей, наконец, рассмотрел свое новое приобретение. Девушка была выше среднего роста, полненькая, пышная. Волосы имела русые, не темные и не светлые, средние. Глаза были карие – получилось интересное сочетание: глаза и волосы почти одного цвета. Щеки круглые. Кожа была чуть смуглой. Грудь довольно крупная, твердая, форму держит. Бедра массивные. Может, старше станет – станут стройнее, а может наоборот, расплывутся.

Лежит в тонкой сорочке, глазки прикрыла, на него поглядывает. Нескладная, и в то же время мягкая и чистая какая-то.

А Оля ей правую грудь ласкает – поцелует сосок, зубами прихватит, слегка оттянет, отпустит. Девушка ахает.

Сергей не удержался, присел рядом с кроватью на колени, взял рукой вторую грудь, сжал, на лицо девушки посмотрел: та ждет продолжения. Стал ласкать: языком обвести, втянуть, прикусить, пощекотать вершинку кончиком языка, отпустить, подуть. И еще раз. И еще. Почти сразу девушка стала прогибать спинку, подставляя груди для ласки. Потом рукой по ее бедру провел, Катя ноги раздвинула. Пощекотал ей легонько в нужном месте прямо через ткань. Девушка замычала тихонько, и ноги сжала. Вот и все, получила разрядку.

Любовники отпустили Катю, та отдышалась, потом повернулась на бок и заплакала.

– Это чего с ней? – удивилась Оля.

– Женщины иногда плачут после секса, – флегматично заметил Сергей. – Так бывает. Обними ее, прижми к себе, по спинке погладь. Я бы сам обнял, но мне неудобно.

Катя уткнулась лицом в грудь Оли и быстро успокоилась.

– И что теперь с ней делать? – задумался мужчина.

– Лишать ее девственности. Ты вообще с девственницей был когда-нибудь?

– Был однажды.

– И как оно?

– Глупо. Я не знаю, как себя вести, она не знает, и поговорить толком не можем, потому что боимся опозориться в глазах друг друга.

Потом вдруг вспомнил:

– И еще раз был, уже взрослым.

Катя заинтересованно прислушивалась, надеялась узнать жуткий секрет. Затем получила дружеский шлепок по попе и была отправлена к себе. Перед уходом спросила:

– А можно, я к вам вечером опять приду?

– Можно, – разрешил Сергей. – Но мужа я тебе все равно потом найду, молодого и симпатичного.

Девушка улыбнулась и убежала, бодро перебирая толстенькими ножками в меховых тапках.

***

Оля вышла из ванной в распахнутом халате, расчесывая волосы.

– Я тут подумала: тебе не кажется, что тобой пытаются манипулировать, чтобы ты не продал Катю?

– Так и есть, – согласился Сергей. – И у них получилось. Теперь я не смогу продать это смешное создание. Я бы и так не стал продавать без ее согласия, если честно.

– Тебя это не смущает?

– Тебя же не смущает, что я манипулирую тобой каждый день? Если, скажем, я тебе сжимаю грудь, ты начинаешь постанывать и ласкаться. И я знаю, что будет именно так. А ты мной манипулируешь, очень умело. Мне это нравится, и я тебя никому не продам, это совершенно точно.

– Даже за сто тысяч миллионов? – улыбнулась девушка до ушей.

– Даже за сто тысяч миллионов.

12. Все изменяется

Дни после прихода из леса в Засоску оказались очень насыщенными, и Сергей совсем забросил свои эксперименты с памятью. Но не забыл.

Вчера ему пришла в голову простая мысль: если он не уверен в том, как выглядит его земная жена и есть ли она вообще, то с кем он переписывается и даже планирует скоро посылать деньги? Он в очередном письме попросил жену прислать несколько фото разных лет.

Теперь он получил эти фото. Ощущение от просмотра было странным. Ранние изображения, на которых была молодая миниатюрная девушка, рождали воспоминания о белой гладкой коже, стройном теле и одежде медсестры. Более поздние, где была изображена зрелая женщина, слегка располневшая, никаких ассоциаций не вызывали. Вообще. Они были мертвыми. Наверное, похоже чувствует себя человек с травмой позвоночника: глазами он видит свои ноги, а телом не ощущает.

Сергей отложил еще один факт в общую копилку. Пока для их понимания чего-то не хватало.

***

Сергею надо было что-то решать со своими охотничьими участками. Сбор добычи из ловушек давал не настолько большие деньги, чтобы стать критичным, после всех его приобретений. Но если забросить участки сейчас, кто-то не удержится от соблазна воспользоваться его бездействием, а потом этот кто-то не захочет уступать и летнюю охоту, более денежную. Самостоятельно мужчина не мог обходить достаточно часто такие территории. Нужны были люди. Да еще такие, которые умеют ходить по лесу и которым можно доверять. А где их взять? Задача решения не имела.

Вяло дернулся комм. Пришло сообщение.

«На ваш счет пришел платеж – 475 унции от компании «База». Назначение платежа: Доля с добытого золота».

Сергей с недоумением перечитал еще раз. Сообщение от этого не изменилось. Вошел в интернет-банк, проверил счет. На него действительно упала такая сумма.

Мужчине много раз приходили в земной жизни письма о том, что он выиграл в лотерею, или нигерийская принцесса мечтает поделиться с ним наследством. Но никогда не бывало, чтобы кто-то посторонний подарил ему неожиданно хоть копейку. Один раз по ошибке бросили пару сотен рублей на телефон, и то потом позвонили, попросили перевести их на правильный номер. А тут – почти пятнадцать кило золота. Версия с ошибкой была неубедительной. С такими суммами не ошибаются.

Оля, лежавшая рядом, читавшая что-то на своем планшете, заметила изменение его настроения. Сунула нос через плечо.

– Ого! – выразила мнение, увидев сумму.

Сергей кликнул на название компании, переходя к информации о ней.

Зарегистрирована в деревне Вилячий Ручей. Директор – Беляшов Геннадий Владимирович.

Кликнул на контакты директора. Подтвердил вызов на видеосвязь. Через десяток секунд на экране появился пожилой мужчина с белыми от седины волосами и глубокими морщинами на лице. Он, нахмурившись, посмотрел на экран, затем его глаза расширились:

– Олег? Ты жив?

Потом менее уверенно:

– Лера?

Имена стали спусковым крючком для памяти. Большой массив информации сместился, как шестерня в коробке передач, вошел в зацепление с валом и стал готов к работе.

– Беляш, – узнал Сергей.

Потер лоб. Новое знание нужно было привести в порядок, разобраться. Для этого надо время.

– Это Вика устроила, выдала тебя за мертвого? – спросил его старый уголовник: вор-рецидивист; руководитель группы бывших уголовников, а теперь – старателей; его партнер по золотодобыче Беляш.

Еще одно имя, Вика, стало дополнительной точкой опоры.

– Нет, не она. Ты мне ее контакты перешли, я чуть позже ей позвоню.

– Мои ребята добычу прекратили, снег глубокий лег, мешает. Только домой добраться не могут из-за войны.

– Погоди с добычей, об этом позже поговорим. Контакты Вики главное сбрось, я потерял все данные.

– Тогда я и остальные контакты сброшу? Всех значимых людей из баронства?

– Давай, – согласился, потом поинтересовался: – А если ты считал меня мертвым, зачем деньги перечислил?

– Вика сказала. Сказала, у тебя наследники на Земле есть, чтобы деньги им потом достались.

– Ладно, понял. Ты контакты перешли, я потом свяжусь, мне сначала немного разобраться надо.

Сбросив связь, мужчина откинулся на подушки и застыл, вспоминая.

Рядом так же застыла Оля-Лера.

***

Я – Сергей. Математик, который помнит, что имеет жену-блондинку и больную дочь. Полноценных воспоминаний у этой личности всего месяц – с момента попадания в мир Проект. До этого воспоминания фрагментарны и искусственны. Слеплены из каких-то образов, чтобы создать видимость прошлого и объяснить мои навыки. Может, даже я сам их слепил: мозг имеет такое свойство – достраивать картину мира, делать ее более логичной. Набор этих воспоминаний слишком мал для полноценной жизни взрослого мужчины. Сейчас это очевидно.

Я – Олег. Программист, который помнит жену, двух дочерей, любовницу и насыщенную эмоциями яркую жизнь. Насколько эта жизнь соответствует реальности? Не известно. В мире Проект Олег провел полгода. Он убивал, торговал рабынями, организовал бордель и основал свободную деревню Перекресток, взяв себе титул барона. Еще он воевал с администрацией русского сектора, так уж получилось.

Есть еще один я. Тот, кто жил на Земле. Его следы можно заметить в воспоминаниях Сергея. Это человек, который понимает, что такое симуляция сложных систем, алгоритм Фишера и теорема Гольтинского. Он же, лежа в больнице, трахал молоденькую и изумительно нежную медсестру, из которой слепился образ жены Сергея. Этот же человек отметился в воспоминаниях Оли, в их земной части. Подсознательно он уверен, что его знания не соответствуют 2019 году, который остальные помнят, как год отправления с Земли.

Разбираться с этой личностью страшно.

Страшно, потому что она несет в себе полноценную жизнь взрослого человека, который многое успел. В этих воспоминаниях личности Олега и Сергея утонут, как котята в ведре. Это будет маленькое самоубийство. Личности, даже искусственные, не хотят умирать, они боятся.

Страшно, потому что есть вероятность, что мне не понравится то, что я узнаю о себе или окружающем мире.

Еще страшно, потому что новая личность может разрушить или обесценить то, что у меня есть сейчас. Вот Оля-Лера, например. Сейчас я ее люблю, а если вспомню – буду ли? И Вика еще, ее ведь тоже люблю.

Поэтому пока земные воспоминания лучше не трогать. Тем более, у меня полно забот в мире Проект, а для этого мира Олег кажется более подходящей личностью. Правда, есть нюанс – его все же убили, так что он не идеален. Надо быть более осторожным и хитрым.

***

Трудно ли быть одновременно двумя разными людьми? Абсолютно нет.

Это как уметь думать на двух языках. Сейчас ты думаешь на русском, а потом делаешь усилие – и начинаешь думать на английском. Ты не переводишь слова и фразы, ты просто думаешь по-другому. Результаты размышлений при этом получаются разными, потому что наборы понятий разные.

Сложности начинаются, если приходится мысль с одного языка переводить на другой, чтобы объяснить кому-то. Или совместить с другими мыслями. Вот тогда да – начинаются трудности перевода. И грамматика другая, и слова имеют немного разные оттенки, различаются вспомогательными значениями и окраской, а уж устойчивые сочетания переводить – вообще караул. Иногда чтобы перевести смысл, приходится отбросить форму.

Так и с двумя наборами памяти. Есть пласт памяти Сергея, есть – Олега. Они отдельные и поэтому не противоречат друг другу. Если не считать сомнительные земные воспоминания, они не пересекаются во времени, так что и проблемы совмещения нет.

Нужно только немного поспать, и мозг сам все соберет в единое целое. Во сне мозг усваивает информацию, встраивает новые детали в общую картину – вот пусть и работает.

Я зевнул, откинулся на подушку и отключился. Рядом уже сопела Оля.

***

Проснулся я от громкого стука в дверь.

Соскользнул с кровати, подхватил с пола пистолет, три длинных шага – и я у двери.

Оглядываюсь на Леру. Та лежит на кровати, но уже с пистолетом в руке.

Становлюсь сбоку от двери, левой рукой открываю защелку, толкаю дверь, чтобы открылась.

За дверью – хозяйка дома и ее дочь. Как их там? Светлана и Катя. Бледные какие-то. Это им не нравится пистолет, направленный на них? Или то, что я в стойке на полусогнутых ногах? А может их мой голый торс впечатлил?

– Чего ломимся? – убедился, что в коридоре больше никого, расслабился и опустил оружие.

– Вы долго не выходили, – Светлана пришла в себя. – Обед уже. И на стук не отвечали. Испугались, что случилось что-то.

– Обед? Тогда сейчас спустимся.

***

Я ощущаю себя Олегом. Похоже, у меня изменился характер. Работа бароном не способствует душевной мягкости. И война – тоже.

– Ты кем себя считаешь? – уточнил у подруги.

– Ольгой. А ты?

– А я Олегом. Ольга и Олег – это так романтично! – улыбнулся я. Потом добавил: – Называть продолжай Сергеем, я привыкну.

Привели себя в порядок. Вышли из комнаты. Я взял девушку за руку и первым делом отвел в оружейную комнату.

– Тут пистолеты есть, выбери себе что-нибудь получше. Я бы «Глок» советовал, он легкий. И наплечную кобуру к нему я видел, с ней дома будет удобнее.

Оля не спорила. Себе я взял «Кольт». Подогнали упряжь. Попробовали, удобно ли. Потренировались, чтобы привыкнуть.

Рядом с грудью Оли рукоять пистолета терялась.

– Тебе грудь не мешает выхватывать? – не удержался я от вопроса.

– В этой кобуре вперед вытаскивается, как раз под грудью получается. Если бы вверх – тогда мешало бы, – улыбнулась она.

Направились с ней к столу. Там уже все собрались, тарелки расставляют. Повернулись все к нам, уставились на пистолеты. Да, привыкайте, такой у нас теперь новый имидж.

Я сел во главе стола, Оля рядом, с другой стороны – Светлана и Катя.

Задумался. Дом был защищен от проникновения посторонних, но для обороны от серьезного нападения не годился вовсе. Да и несерьезного – я бы нашел десяток способов вломиться в дом без особого шума, особенно при возможности подкупа кого-то из работников.

– Кто занимается в доме мелким ремонтом? – спросил.

Вызвался один из мужчин.

– Во всех спальнях рядом с дверью нужно крючки сделать, чтобы автомат повесить можно было. Еще здесь, на стене, и рядом с лестницей на втором этаже.

– Что, на нас нападать будут? – испугалась Светлана.

– Когда будут, крючки вбивать уже поздно станет. Это лучше заранее сделать. На всякий случай. Видели в фильмах – раньше на стенах мечи и щиты вешали? Их там вешали не потому, что хранить негде. А чтобы под рукой были. Считайте, что это для красоты. Такой вот я дизайнер хреновый.

***

Под конец обеда позвонил комм. Контакт был незнакомым. Опёр комм на чашку, чтобы удобнее было смотреть, включил гарнитуру.

– Здравствуй, дорогой. Меня Ашот зовут, я держу охоту на южном направлении.

На экране был пожилой кавказец, говорящий с заметным акцентом.

– Здравствуй, уважаемый.

– Я слышал, среди охотников падеж прошел. Вот – познакомиться решил, узнать твои планы. Мы теперь коллеги.

– С планами я еще не определился. Охотники сами виноваты, не нужно было к прохожим приставать и по чужим участкам за людьми гоняться. К мирным людям у меня претензий нет.

Ашот заметно расслабился.

– А не продашь мне участок или два? Ты не сможешь сам все поднять.

Я задумался. Переселенец Сергей не смог бы. А барон Олег? У него возможности и навыки совсем другие. А еще он ужасно жадный – ни недвижимость, ни бизнес, ни женщин не привык выпускать из своих рук, если уж они туда попали.

Может, стоит научиться расставаться с лишним?

Нет, не в этот раз. Очень уж картинка хорошо складывается: у меня война с Замком, а войны обороной не выигрывают. И тут как раз образовалась база почти под боком у Замка. А серьезная база требует финансирования, людей и прочих ресурсов.

– Нет, уважаемый, я сам людей найму и буду охотой заниматься. У меня встречное предложение: давай создадим единую компанию, ты свой участок со всеми ловушками и домиками, с подробной картой, и грузовик – в уставный фонд передашь за долю в четверть капитала. И я свои три участка. Монополия – она совсем другие возможности дает.

Кавказец задумался. Посмотрел серьезно. Потом уже без акцента и восточных оборотов ответил:

– Предложение интересное. Но незнакомому человеку свое имущество отдавать – неразумно. Если между нами претензий нет, пока можно просто по условиям и ценам договариваться. Вдвоем это несложно: всегда видно, если кто-то нарушил договор. А потом – посмотрим.

– Хороший ответ, – согласился я. – Еще один вопрос хотел обозначить.

– Слушаю тебя.

– С Никитой у нас проблема началась, когда я просто шел по дороге, никого не трогал. Он решил, что по его земле никто не может ходить. У меня есть дела на юге. Я через твою территорию и сам буду ездить или ходить, и мои люди будут. И не всегда получится по дороге, по лесу тоже придется. Хочу сразу предупредить, чтобы недопонимания не возникло. Могу пообещать, что не буду трогать твои ловушки. И охотиться на твоем направлении, скажем, ближе пяти километров от деревни. Сам понимаешь, мне это без надобности, своей территории хватает.

– Почему до пяти?

– Ты все равно дальше на охоту не поедешь, нет смысла бензин жечь. А мне, может, пешком придется идти и пообедать мясом захочется. Или встать лагерем между деревнями. Тогда нужно будет дичь подстрелить – не для промысла, для питания.

– Хорошо, дорогой. По ценам когда будем говорить?

– Весной, перед началом мясной охоты.

На том и распрощались, довольные друг другом.

***

После обеда мы с Олей уединились в спальне. Настал момент, которого я побаивался и ждал. Я набрал контакт Вики и кликнул на «видео вызов».

Ответила она почти сразу.

Она была в заснеженном лесу. Под капюшоном маскхалата – шапка из зимнего камуфляжа. Там, в Перекрестке, охоту еще не наладили, мехов мало. На лице теплая маска светло-серая с камуфляжным рисунком. В прорези смотрят внимательно карие глаза.

– Привет, – говорю.

Вижу, как она поднимает ладонь над плечом. Командует остановку группе.

– Ты кто?

– Не узнаешь?

– Если это шутка, я найду тебя и порву на куски.

– Я жив.

Девушка схватилась за горло. Помолчала. Тут мне через плечо Оля сунулась.

– Привет, – рукой помахала.

– Как такое возможно?

Вика медленно подняла с лица маску. Ее лицо похудело. Стало жестче.

– Как – не знаю. Я для себя решил просто принять, что в этом мире такое бывает. На Земле кто-то верит, что души попадают в рай, кто-то – что теряют память и перерождаются в младенцах. А тут есть доказанный факт перерождения во взрослых людей. Правда, с потерей памяти. Нам повезло, если бы сразу после пробуждения в этом мире не встретили друг друга, вряд ли смогли вспомнить, кем мы были.

– Я не верю.

– Это просто есть. Такая в мире Проект метафизика. Когда лично встретимся, сможешь руками нас пощупать. Тела, кстати, обновились, у Леры шрамы на ноге исчезли и волосы другие. И теперь она предпочитает, чтобы ее называли Олей.

Вика улыбнулась, шмыгнула носом, вытерла слезы.

– Я все равно не верю. Чудес не бывает. Гораздо проще предположить, что вы загримированные агенты из Замка.

– Проверь.

– Когда мы с тобой в первый раз переспали и где?

– В день возвращения из похода за женщинами, сразу после твоего совершеннолетия, в землянке.

– Какого цвета платье на мне было тогда?

– Зеленое, с открытыми плечами. Но недолго, минут пять всего между надеванием и снятием прошло.

– Как звали Барсика до того, как я его так назвала?

– Барсук.

– Как зовут нашу любовницу?

– Даша.

Вопросы иссякли. Девушка успокоилась.

– Погоди.

Не разрывая контакта, Вика скомандовала своей группе делать длинный привал, объявила, что вылазка отменяется, после отдыха вернутся домой. Затем села под деревом и вернулась на связь.

***

– Как вы воскресли?

– Просто проснулись на базе ФРЧ с новыми именами и поддельной памятью. Там встретились, сразу друг другом заинтересовались, начала память постепенно возвращаться. С базы в группе переселенцев отказались ехать, пошли через лес в ближайшую деревню. Не дошли сначала, остановились. Потом я убил несколько местных, потом еще несколько. Получил в наследство их имущество и стал богатым человеком. А потом мне Беляш деньги прислал на счет, я ему позвонил, и память окончательно встала на место.

– Как так может быть, что вы воскресли в новых телах, с новыми именами, а счет в банке – старый?

– Откуда я знаю? Значит, ФРЧ связано с демиургами этого мира.

– Для представительства сил Ада они недостаточно кровожадны, а на Рай мир Проект и вовсе не похож.

– В таких терминах это, скорее, Чистилище. Как и Земля. Я думаю, Ада и Рая нет. Их придумали, чтобы пожертвования было проще выжимать. Человек не способен ни мучиться, ни радоваться постоянно – это его неотъемлемое свойство. Куда бы он ни попал, везде будет Чистилище. Он его с собой носит.

– Где вы сейчас?

– Около центра русского сектора.

– Когда приедете?

– Сначала расскажи, что у вас там происходит. Начни с начала войны, у меня провалы в памяти еще есть.

– С самого начала, или с нападения на Перекресток?

– С нападения.

– По военным действиям лучше майор расскажет, – засомневалась она. – И ты уж меня, параноичку, прости, военные тайны по связи я обсуждать не буду.

– Не лучше. Я еще не решил, какую версию своего возвращения остальным дать. Тайны – не надо, меня общее положение интересует.

Вика уселась удобнее, приготовилась к долгому разговору и начала обстоятельно рассказывать. Что-то из ее рассказа я помнил и сам.

13. Последний бой и возвращение барона

На момент нападения прошел месяц после окончания горячего периода сбора барзотника.

Мы успели построить самые важные здания, периметр деревни из высокой решетки закончен был, частные дома строились полным ходом. Жизнь деревни налаживалась.

Главными укреплениями деревни стали три больших здания по углам, около выездов: база милиции, казарма гвардии и здание группы старателей Беляша. И еще наш замок в центре. Все эти дома уже были достроены, понизу защищены от пуль засыпкой из гравия, стены и крыши покрыты железом, чтобы не подожгли.

***

Нападение началось рано утром. Дружинники Замка скрытно подошли по лесу и окружили наши посты на дорогах, один со стороны Большого Бука, второй – со стороны Вилячего Ручья. Там, кроме укрепленных постов, еще и скрытые наблюдатели были, они и сообщили о нападении. Всех наших ребят, кроме наблюдателей, убили. У дружинников потери были большие, но для них это не важно.

Когда захватили посты, начали гнать войска в сторону Перекрестка, много, тысячи три человек. А у нас всего населения в деревне сотен семь, вместе с женщинами. Транспорта у них было мало, мы много грузовиков выбили до того, так что шли пешком, под прикрытием внедорожников с пулеметами. От постов до деревни почти полсотни километров, прошли их за два дня.

Дробить свои силы и воевать на подступах мы не могли себе позволить. Выслали навстречу дружинникам две разведывательные группы, чтобы те щипали противника по дороге. Но остановить войска они не были способны, только замедлить. К вечеру второго дня нападающие стянули силы вокруг Перекрестка и окружили деревню.

***

Начало боя прошло неплохо для нас.

Дружинники решили задавить защитников количеством. С утра они пошли вдоль дорог, пытаясь захватить въезды в деревню. Там их фатально удивили угловые укрепленные здания, в каждом из которых находилось по сотне бойцов, в том числе – снайперы.

Первая атака продолжалась минут двадцать, пока дружинники не поняли, что все пошло не так, и строения защищены от стрелкового огня. А внутри них сидят хорошо подготовленные люди, у которых много оружия.

Атакующие отошли для перегруппировки, оставив на снегу сотни трупов и раненых.

***

Через час они повторили атаку, но в этот раз действовали умнее.

Группы дружинников связали огнем наших людей из укрепленных зданий. По окнам били снайперы, мы начали нести потери.

Потом часть дружинников приблизилась к ограде деревни посередине между въездами, на максимальном удалении от укрепленных точек. Расстояние между въездами – около километра, так что плотно перекрыть эти места огнем не получалось. Дружинники просочились внутрь поселения. По ним начали постреливать из своих домов жители: не зря же среди них почти половина числилась в милиции и проходила военную подготовку. К сожалению, у противника был почти семикратный перевес, так что разрозненное сопротивление подавлялось.

***

Под прикрытием суеты боя дружинники незаметно, под высоким берегом, провели крупные силы по льду ручья и ударили прямо в центр, по баронскому замку.

Ну, замок – это сильно сказано, на самом деле – просто двухэтажное бревенчатое здание, огороженное высоким сетчатым забором. Стены были защищены от пуль и огня, окна – закрыты решетками.

В этом здании категорически не хватало защитников. Я, мои две жены, Лера и Вика, майор Кречетов, десяток человек дежурной смены охраны, восемь снайперов на чердаке, в гнездах, обложенных мешками с гравием. Вот и все бойцы на здание шириной метров тридцать и длиной – пятьдесят.

Снайперы из других укрепленных точек пытались нам помочь, но дружинников оказалось слишком много, и у них тоже были снайперы.

Сначала погибли трое охранников.

Потом Лера.

Я с нереальной четкостью видел, как пуля попала ей в голову, и на бревенчатую стену брызнула кровь. Меня охватила холодная ярость. Я хотел убить их всех, по возможности – мучительно. Но не получилось.

Потом еще кто-то погиб.

А затем я почувствовал удар в шею, моя кровь брызнула вокруг.

Стало больно, но скоро боль ушла, и мир погас.

Так я умер.

***

Все, что было дальше, я узнал со слов Вики.

На первом этаже осталось в живых только четверо: Вика, майор и двое гвардейцев. Еще Наталья с Мариной, но они бойцы так себе – им приказали лечь на пол и не отсвечивать. И на чердаке еще снайперы. И с других зданий снайперы поддерживали.

Дружинники, как подавили огонь у нас, радостно рванули к дому. И застряли на ограде. Вроде обычная сетка, но просто так ее не пройдешь – высокая, на прочных столбах. Когда уперлись в нее, откатились назад, под прикрытие окружающих домов. Попытались послать людей сетку резать. Инструмента специального не догадались взять, резали кусачками на ножнах штыков-ножей. Все, кто пытался, погибли от огня наших снайперов. Большинство дружинников посмотрели на это и побоялись продолжать. Засели в частных домах вокруг.

Так они наш замок и не взяли.

Попытались поджечь – и это не получилось. Стены не загорелись – железная облицовка защитила. Хотя одна бутылка с напалмом прямо в окно попала, но майор пламя покрывалом погасил.

***

Пока в центре деревни воевали за мой замок, на краях дружинники продолжали снайперский огонь, обстреливая укрепленные точки.

Сначала мы несли потери. Хоть снайперов среди дружинников оказалось немного, может – один на десяток, но в сумме получилось две-три сотни. Это серьезная сила.

Потом наши снайперы стали их выбивать. У нас было десятка четыре, но сидели они на защищенных позициях с хорошим обзором. Постепенно выискивали людей с оптикой и уничтожали. Те, хоть и прятались, но толком замаскировать не успели или не сочли нужным. Бой же: все вокруг стреляют, бегут, падают. Никто не думает, что под шум такого боя снайперы поштучно находят интересные цели и валят их. И командиров тоже, куда ж без этого. Противник не сразу сообразил, что происходит, так что большую часть стрелков с винтовками потерял.

***

А когда дружинники потеряли снайперов, неожиданно оказалось, что у них патроны кончаются. Автоматчики и пулеметчики выпустили весь свой боезапас по зданиям, думая, что стены как решето пробивают, а там гравий между двумя рядами бревен.

Со стороны нападавших стрельба стихла. Противник понял, что несет потери, откатился подальше. На этом первый день войны за деревню закончился.

Потом наши организовали зачистку тех домов в деревне, которые были захвачены просочившимися дружинниками. Это было непросто, но сделали, всю деревню проверили.

По нашим оценкам дружина в этот день потеряла убитыми до тысячи человек и ранеными столько же.

Наша сторона потеряла убитыми около полутора сотен и десятка четыре – ранеными.

***

Больше серьезных атак не было. Началась война снабженцев.

Защитники деревни просто закупали новый боезапас в деревенской фактории. Транспорт ФРЧ спокойно привозил в нее новые грузы, при попытках дружины преградить ему путь обещали прислать бронетранспортеры и применить силу, а еще и наложить санкции.

Дружинники попытались подвезти на свои позиции патроны из соседних деревень. На дорогах грузовики встретили разведгруппы, которые остались в лесу после того, как на подходе щипали колонны войск. Грузовики сожгли вместе с патронами.

Затем дружина перебросила еще несколько сотен человек подкрепления. Фактически, последние свободные силы. Поставили блокпосты на дорогах в сторону русских деревень, так и стоят до сих пор. Помятые части отвели в соседние деревни, восстанавливаться.

Теперь разведгруппы иногда жгут или обстреливают транспорты на дорогах, иногда – постреливают по тем, кто высовывается из блокпостов. Пару раз дружинники пытались организовать погони за разведчиками по следам на снегу, попадали в засады, теряли людей и отступались.

Выезд в сторону украинского сектора защитники деревни разблокировали, по нему доставляют продукты.

Так все и зависло. Дружина не может взять деревню, Перекресток находится под постоянной угрозой и не может убрать дружину с дорог в сторону русского сектора.

***

– Так уже месяц стоите на месте? – уточнил я.

– Полтора почти. Я как раз сейчас шла, чтобы застрелить одного-двух дружинников. Мне это для душевного спокойствия помогает.

– Прекращай эти глупости. Ты баронесса, ты нужна в деревне, незачем рисковать из-за пустяков. Сама бы подумала – меня нет, Леры нет, кто возглавит деревню, если с тобой что-то случится?

– Как скажешь, мой барон, – улыбнулась радостно.

– Завтра организуй совещание по связи, со всеми людьми из близкого круга. И Беляша не забудь. Ладно?

– Ладно, милый. Ты мне контакты Леры еще сбрось новые, я ей позвоню, посплетничаем. И еще вопрос: что сказать людям по поводу твоего воскрешения? Некоторые тебя с дыркой в шее видели и от крови тело отмывали, им сказки о ранении и выздоровлении не расскажешь.

– Правду скажи. Что в этом мире можно возродиться новой личностью. Почему так – не знаем. Только пусть в секрете держат. Неизвестно, как такая новость на людей подействует. Нам только секты Святого Олега не хватает для полного счастья.

– Не переживай, – прыснула Вика. – Я всем расскажу, что ты не святой.

– Этого я и боюсь, – не сдержал улыбку уже я.

***

Радостное впечатление от разговора с Викой продержалось до ужина.

А затем мне испортил настроение звонок старосты.

Пристроив комм к тарелке, чтобы стоял, я включил гарнитуру.

– Здравствуй, Сергей, – начал староста. – Я просил тебя позвонить, как девчонку увидишь, а ты не звонишь. Нехорошо это.

– И вам не хворать, Роман Степанович. Я ее и не рассмотрел толком – дел много навалилось. Вы уж простите.

– У тебя есть дела важнее, чем договоренность со мной?

Тон беседы мне уже не нравился.

– Роман Степанович, продажа девушки – это только одна сделка, не самая большая в моей жизни, и еще непонятно, выгодна ли она. Вообще, девушка слишком молодая, чтобы о продаже говорить. У нее еще фигура не сформировалась. Вот еще немного повзрослеет, на тренажерах вес сгонит, станет красавицей – тогда и имеет смысл говорить о цене. Весной. А сейчас – рано, не дозрела она. Я, кстати, посмотрел на цены продаж женщин – та цена, которую вы назвали, маловата будет.

Староста пожевал губами, нахмурился, потом ответил:

– Я сам ее красавицей сделаю. И цена, которую я предложил – последняя. Через полторы недели приедут из дружины с очередной проверкой. Они должны будут утвердить твое заявление на наследство. Я его принял, но могу шепнуть им, что не так все хорошо с этим делом. И вместо имущества покойников ты получишь приговор за убийство и пулю в голову. А девку я возьму, как бесхозное наследство, в общественную собственность. Сначала поиграю с ней, потом выставлю на аукцион. Выбирай, сам отдашь, или с трупа твоего заберу.

На этом староста отключился.

Я побледнел.

Потом почувствовал, что кто-то толкает меня в плечо.

– Сергей!

– Да?

– Возьми и мою вилку, милый.

Я с недоумением посмотрел на Олю, подающую мне вилку, потом перевел взгляд на свою руку, где была такая же, но согнутая моими пальцами. Ну, мне стальные вилки никогда не нравились, предпочитаю серебро.

– Спасибо, – пришел я в себя.

– Милый, – вполголоса сказала Оля. – Когда господин начинает гнуть вилки, это пугает подданных.

Я посмотрел на притихших работников, на испуганных Светлану и Катю. Женщин я попытался успокоить, получилось не очень убедительно.

– Что, еще кого-то надо убить? – тихо уточнила Оля.

– Да, бывают люди, которые никогда не успокоятся, даже если у них все есть…

Этот обмен фразами перевел мои мысли в конструктивное русло.

***

Я, не отрываясь от еды, открыл карту деревни на навигаторе и попытался понять, можно ли достать старосту из винтовки. Получалось, что из винтовки – никак. Со всех сторон вокруг деревни была широкая вырубка, и сама деревня немаленькая, итого – от леса до дома старосты километра два, а с направлений, удобных по обзору – даже три. Слишком много. Даже из «три-три-восемь лапуа». Увы.

И что делать?

Тихо вломиться ночью к нему в дом? Опыта работы ниндзя у меня нет, наломаю дров.

Застрелить на улице на виду у людей? Нельзя, меня тут же объявят преступником и начнут ловить. А то и подстрелит какой-нибудь неравнодушный прохожий.

Зайти в дом во время приема населения и застрелить? Свидетели будут, и опять я стану преступником вне закона.

Выстрел из окна второго этажа моего дома, находящегося в пределах видимости от центра деревни? Обзор плохой и свидетели, опять же, могут услышать.

Привезти сюда с юга разведгруппу и устроить шок и трепет всей деревне? Вариант, конечно, но организовать это не так просто, и потери могут быть, людей жалко.

Бросить имущество, взять девушек и бежать на юг? Это вообще не вариант. Здесь столько всего интересного можно придумать, и все это бросать? Нет уж!

Покрутив мысли, я понял, что убивать старосту все равно надо – это раз. А способ убийства надо выбирать без спешки, есть еще как минимум неделя – это два. Без спешки, но быстро.

***

После ужина первым делом зашел в оружейную комнату. Раз работать на расстоянии из винтовки не получится, надо посмотреть, что есть для тихой работы вблизи. Покойный хозяин дома был большим любителем оружия, неужели он мог пройти мимо попытки обзавестись бесшумным оружием?

Желаемое я нашел в ящиках, где были выложены пистолеты. Сначала я даже не понял, что именно нашел. В одном из ящиков лежала пара револьверов «Наган» выпуска Тульского завода советских времен. Один револьвер был обычным, а второй – со срезанной мушкой и резьбой на стволе. Рядом – покупной модератор звука. Я не сразу сообразил проверить, какая у Нагана скорость пули. Оказалось – дозвуковая. Значит, с глушителем он стреляет действительно тихо, а не щелкает резко, как автомат. Отложил его попробовать.

Поискал еще что-то похожее. Нашел револьвер «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра. Внешне он был похож на «Наган», и тоже со спиленной мушкой и резьбой под банку глушителя. Глушитель рядом лежит, и пачка патронов.

Взял оба револьвера, накрутил глушители, повозился с непривычной зарядкой. Пошел во двор испытывать.

Пострелял по колоде. Хорошо получается. Тихий хлопок присутствует, затвор, поскольку его у револьвера нет, не лязгает, только щелчки курка слышны. Если в помещении стрелять, то и вовсе хорошо, снаружи точно не услышат, и даже вспышка гасится.

Позвал Олю, выдал ей «Смит и Вессон». Предложил потренироваться. Сам «Наган» взял.

Из-за отсутствия мушки на расстоянии больше нескольких метров стрелять оказалось сложно. Вблизи проще, можно интуитивно целиться, рукой, только к форме рукояти револьвера привыкнуть надо.

Израсходовали те патроны, которые были, пришлось закупить новые в фактории, много, чтобы натренироваться можно было. После тренировок оба смогли вполне уверенно попасть в грудь человека метров с десяти, а в голову – с двух. Вот и славно. Может, пригодится.

***

Вечером устраивались в постель, когда послышался тихий стук в дверь.

Открывала Оля.

За дверью стояла Катя. В своей полупрозрачной ночной рубашке и меховых тапочках.

Вошла.

– Господин, к вам девственница, – объявила Оля.

– И зачем же она пришла?

– Право первой ночи исполнить требует! – опять Оля.

Развлекается, мерзавка этакая. А, может, девчонку хочет отвлечь – Оля мне по секрету рассказывала, что у нее первый раз не так уж приятно проходил: боялась очень, сжалась вся, больно было, и крови много.

Катя стоит, краснеет. И улыбается смущенно, предвкушает, как она взрослой женщиной станет, и даже, может, удовольствие от этого получит.

И не откажешь ведь, раз я ее своей признал, надо теперь заботиться. Но потом я ее все равно замуж выдам за какого-нибудь хорошего парня, так что заботиться буду без особых изысков. Ни к чему ей они сейчас. А то я ее приучу ко всякому, а она потом до конца жизни будет любить только мужчин сильно старше себя – оно нам надо?

– Заходи тогда, будем исполнять. Раздевай ее и гони в постель, – это уже Оле.

Улеглись, свет погасили для большего интима.

Катю посредине положили, на полотенце, чтобы постель не измазать. Оля с ней поиграла немного, я поласкал. Много развлекаться не стал, чтобы первую волну ее возбуждения не упустить.

Как только девушка раскрылась, я в нее вошел. Услышал легкий щелчок внутри, Катя ахнула, сжалась.

Замер, дал ей расслабиться. Потом двигаться начал. Вроде нормально все. Руку под попу подложил, чтобы контакт плотнее стал.

Подвигался так, чувствую – девушка тоже отвечать начала. Через какое-то время выдохнула, прижалась и замерла.

Уточнил – кончила ли? Кивнула.

– Вот и ладно, тогда тебе на первый раз хватит.

Обнял, успокоил немного, поцеловал под ушком и вышел из нее.

А рядом уже Оля стоит на коленках, попой кверху, грудью на постели, прогнула спину так, что даже удивительно. Голову набок положила – поглядывает. Ждет.

С ней я и продолжил. Просто, быстро и темпераментно.

***

Утром Катя была поцелована в щеку, поглажена по спинке и отправлена к себе.

Напоследок пошепталась у двери о чем-то с Олей, и утопала.

– Я сказала ей сегодня вечером не приходить, отдыхать. Вечером без сопливых свидетелей пообщаемся, по-взрослому.

– Молодец.

Про себя подумал: «Вот сейчас Катя наверняка прямиком к матери утопала. Хвастаться тем, какая она уже взрослая. А та, наверное, переживала, как все пройдет. Все-таки что-то есть в местной простоте нравов: на Земле девушки не только о том, что у них есть парень, боятся заговорить, даже о беременности неожиданной или изнасиловании молчат иногда, пока поздно что-то делать не станет».

Потом подумал: «Милая она все-таки. И сочетание цвета волос и глаз теплое такое получилось. И кожа – гладкая, мягкая, но упругая. Может, не отдавать ее замуж? Будет у меня женой в Засосках. А Вика – в Перекрестке. А Оля – походная. Зад только толстый у Кати… но с этим в ее возрасте еще можно что-то сделать».

Все-таки я – жадный.

***

Главным событием дня стало совещание с моими соратниками. По видео.

Вика всех заранее оповестила о моем воскрешении, так что доказывать, что я – это я, не потребовалось.

На связи были: Вика – баронесса; Саша – командир гвардии; майор Кречетов – начальник штаба; Влад – начальник милиции; Беляш – руководитель старателей; Наталья – главный финансист, заодно – мать Вики; Марина – мачеха Вики и администратор по всяким вопросам; Станислав – староста деревни Перекресток.

Удивительно много у меня уже проверенных людей оказалось.

Ну и мы с Олей вдвоем.

В глазах людей было столько любопытства, что я повторил им, кратко, как мы воскресли.

Выслушал короткие отчеты по состоянию дел. Состояние было патовым, но не критическим. Продукты подвозили, деньги были, люди работали, оборона стояла.

Выслушав всех, я начал указания раздавать:

– Майор, я слышал, что войны не выигрывают одной обороной. Подумайте, как можно использовать то, что у нас образовалась база в центре русского сектора и есть возможность передвигаться по дорогам внутри него. Транспорт у меня есть. А вот людей – пока нет.

– Беляш, у меня нет людей. А от тебя я слышал, что группа старателей зависла по эту сторону фронта, работать не может и не может вернуться. Можно ли ее использовать? – ну, это вопрос риторический, очевидно же, раз нужно – то можно: – Дай мне контакты командира, предупреди их, пожалуйста.

– Оля, ты у нас главный специалист по общественности. Обеспечь освещение войны в новостях с нашей точки зрения. Упор сделай на то, что эти дебилы из Замка потеряли половину своих военных сил, и теперь не смогут защитить сектор в случае нападения врага. А потом они начнут набирать на службу свежее мясо, и тоже пустят его на удобрения. Пусть каждая жадная тварь в секторе знает, что если она пойдет на службу в дружину – сдохнет.

Остальные и сами знают, что делать. Наталья обеспечивает поставки продуктов в деревню и закупки патронов, Вика – символ баронской власти и главный судья по всем вопросам, Саша воюет, Станислав – строит дома, Влад – порядок обеспечивает. Все при деле.

14. Оружие победы

Закончил я совещание, и задумался.

Вроде сильный удар дружине нанесли, но не добили. Раз не добили – она подключит ресурсы и начнет возмещать потери. А ресурсов у нее в десятки раз больше, чем у нас. Значит, надо добивать – это раз. И нарушить ее ресурсную базу – это два. Статьи об ужасах войны с моими злобными подданными осложнят набор добровольцев, но этого мало. Все равно кто-то за деньгами и статусом дружинника погонится.

Какой в войне главный ресурс? Как и во всех крупных делах – деньги и люди. А откуда деньги у Замка? По большей части из налогов, но и от продажи женщин туркам. Маршруты перевозки женщин известны. А это уже мысль. Ее надо думать.

Но не в первую очередь. В первую – как усилить нашу сторону.

Людей привлечь в товарных количествах? Откуда?

Вундервафлю изобрести? Какую?

***

Майор как-то печалился, что мин у нас нет. Он и про авиацию с артиллерией печалился, но авиация – она сложная и большая, а мины – вроде не очень. Артиллерия, если ракетная, или миномет, скажем, тоже не очень в изготовлении сложная, но все же сложнее мин.

Парни в лаптях в южных странах вместо мин даже баллоны высокого давления использовали. Не часто, эпизодически. Патруль американцев, помню, так рванули в иракскую войну, про это фильм был. Американцы оказались очень чувствительными: увидели, как их товарищ, разорванный пополам, умирает, и со зла расстреляли первых попавшихся местных парней, а потом вломились в соседний дом и перебили там всех. А те, кто взрыв устроил, это все на видео снимали, для пропаганды. Хотели просто снять подрыв машины, а получили джек-пот: расстрел невиновных на камеру, брызги крови на стенах, длинный список жертв, в основном женщин и детей. С этого партизанская война там и началась, простым иракцам очень не понравилось видео.

Отвлекся я. Это земная память пробивается иногда.

Что использовали раньше в качестве мин?

Пороховые заряды. Порох вроде имеет фугасное действие не сильно отличающееся от взрывчатки. А главное – его можно просто купить в фактории. Он не входит в список запрещенных к ввозу веществ, ради экономии можно его покупать для самостоятельного снаряжения патронов. Так что, гипотетически, можно снарядить порохом кусок трубы и получится что-то вроде фугаса. Килограммов на двадцать, наверное – и взрыв получится достаточно сильным, чтобы уничтожить машину, едущую рядом. Неудобно закладывать, тяжело носить. Дорого из-за веса. И есть вероятность, что после первого же применения пороха таким способом ФРЧ может просто запретить его покупку. Так что это – только для единичных акций пригодно.

Селитра. Обычно применялась или сама взрывается в больших массах. У нее проблема с чувствительностью к влаге, плохо детонирует без инициирующего заряда взрывчатки. То есть другая взрывчатка все равно нужна.

Исторически первая взрывчатка широкого применения – динамит, или его основа – нитроглицерин. Неустойчивы и опасны в применении.

Самое удобное для военных целей вещество – тринитротолуол, ТНТ. Относительно безопасно, устойчиво, легко хранить и обрабатывать, надежно. Раз оно самое удобное, то и нам велосипед изобретать незачем, его и использовать нужно. Тем более, его производство из безопасного толуола не очень сложное, а для людей, которые имеют опыт работы с кислотами, как наши старатели при очистке золота, – так и вовсе проблемы не должно составить. Толуол бочками продается, как растворитель и химическое сырье, это я проверил.

С взрывчатым веществом решение есть.

Конструкция мин? Тоже не нужно велосипед изобретать. Просто посмотреть, как устроена мина направленного действия, типа МОН-50. Принцип там прост. Другого нам пока и не надо.

Остается самое сложное – взрыватель. Электродетонатор. Конструкция его тоже не секрет, абсолютно не сложная, а вот производство инициирующего вещества и снаряжение им детонатора – процедура чрезвычайно опасная. И вряд ли в открытой литература все тонкости можно найти. Там же как? Высушил ты такое вещество после получения в растворе, а оно возьмет и бахнет. Потому что на свет реагирует после полного высушивания, например. Или при пересыпании в другую посуду бахнет, «при падении с высоты десять сантиметров», как пишут в своих отчетах экспериментаторы. Или бахнет, потому что мы не сможем очистить его от примесей. Такие вещи надо знать, а они в открытых публикациях могут и не упоминаться.

***

Во всех этих размышлениях самое приятное – что теперь мне самому уже не обязательно со всеми химическими тонкостями разбираться. Потому что я барон, а не хрен собачий. И у меня есть специальные парни, химики, которые имеют опыт работы с кислотами при очистке золота. Я им направления работы обрисую, а с подробностями сами пусть разбираются. Пусть у них об этом голова болит.

И если случайным взрывом при экспериментах пальцы кому-то оторвет – то тоже не мне. Тут уж пусть стараются, чтобы не оторвало. Если эти оторванные пальцы сохранят нашим людям сотню жизней – то игра стоит свеч. Для меня стоит. Для других. А для химика? Ему оторванные пальцы деньгами компенсируем и уважением.

***

Пака я вундервафлю изобретал, Оля сначала в новости зарылась; потом поговорила с кем-то из наших; затем начала пальцами по экрану стучать, как бешеная. В такие моменты интересно на ее лицо смотреть – как на нем эмоции меняются. То нахмурится, то улыбнется, то задумается – и все эти выражения меняют друг друга почти мгновенно.

Статьи пишет. Умница она и пишет хорошо. На Земле работала в рекламе, если верить ее воспоминаниям. Пусть пишет, теперь ей надолго занятие есть.

А я старателям могу позвонить, задачи им поставить.

***

Дело было в Большом Буке.

Натали блаженствовала в горячей ванне. После месяца в зимнем лесу такое простое удовольствие становится бесценным. Особенно если кроме горячей воды и другие удовольствия присутствуют.

В противоположном конце ванны сидел Федя Банкомат. Внешне – бандит обычный. Высокий, плечистый, сухощавый. В наколках. Руки крупные, сильные. Член у него для Натали длинноват. Иногда вначале больно бывает, потом, правда, тело привыкает и нормально становится, хорошо. Лицо у него – не очень интеллектуальное, прямо скажем. А на самом деле он умный, только необразованный совсем. И ласковый. Вот сейчас ногу подвинул, так чтобы Натали прикасалась чувствительными местами к подъему стопы, а сам руками ее ножку массирует и пальчики разминает по очереди. Приятно – ужас! Прямо млеет девушка.

Натали тоже умеет быть благодарной – она вторую ножку к нему подвинула, пальцами шалит под мошонкой легонько. Сидят, расслабляются.

Вежливо стукнув в дверь, в ванную вошел Пупс.

– Банкомат, там по комму тебя Командир.

Федя вскочил, воду разбрызгал, убежал разговаривать.

***

Натали плечи чуть откинула, чтобы грудь приподнялась, губку прикусила, смотрит на Пупса. Он ей нравится даже больше Банкомата. Он, формально, не ветеран, зато умнее всей остальной бригады вместе взятой. Он даже Натали намного умнее, хотя девушка тоже далеко не дурочка – она имеет высшее образование, и не простое – психолога. И в постели с ним интересно. Постоянно что-нибудь придумывает новое. Нате тоже нравится с ним всякие необычности пробовать, он ее многому научил. До того она в постели, прямо скажем, скромной была. Если у девушки черные волосы, карие глаза и смуглая кожа – ей всякие извращения, на самом деле, не нужны. Она и без этого удовольствие полной ложкой ест. Но когда парню это приятно, а парень приятен девушке – то можно и пошалить.

С виду Пупс – ботаник ботаником, разве что без очков. Она так и думала о нем, как о милом, умном, добром, но слабом парне. Пока им во время перехода медведь не попался. Он появился из кустов около середины колонны, ветераны далеко были. Пока остальные старатели клювами щелкали и затворами лязгали, Пупс вышел вперед с рогатиной и спокойно послал зверя нахрен. И тот ушел. Она чуть не описалась тогда от страха.

Интересно, что он сегодня придумает?

Натали протянула руку, погладила по штанам. Стоит. Хочет ее. Захотелось замурлыкать.

***

В мир Проект девушка попала два года назад. Попала как «политическая». Родом она была из Одессы, соответственно, и отправили ее в украинский сектор. Там оказалось, что образование психолога ей ничем не помогает. Даже мешает: тут проще надо быть.

В первый год пыталась за копейки на полях работать, проституцией заниматься ей противно было, – и не справилась: постепенно влезла в долги и попала в рабство.

Там сразу ее хозяин в постели опробовал. Ему не понравилось. Рожу сморщил, сказал, что она не умеет ничего и отправил на поля. Ничего неожиданного в этом не было. Ее заранее предупредили, чтобы она на многое не рассчитывала с ее внешностью. Она сухощавая, стройная, смуглая. Так-то фигура у нее хорошая, но в тех краях предпочитают более фигуристых, ярких и крупных. А еще у нее нос длинноват, если честно.

На полях было тяжело, но жить можно. Летом работали по десять часов в день, зимой – меньше. Иногда приходилось надсмотрщиков в постели обслуживать, не очень часто. У нее даже парень тогда появился, тоже из рабов.

Потом турки захватили ее деревню, и она в плен попала. Турок ее внешность не привлекла – они оставили у себя пышных блондинок и мясистых брюнеток с коровьими глазами. А ее вместе с другими продали украинским евреям. Те выставили их на продажу уже в украинском секторе.

Там она получила записку от покупателя из русского сектора. Тот интересовался, готова ли она работать в борделе, если он ее купит. Заработок хороший обещал. Отказалась. В результате другой покупатель из русского сектора ее купил. Сказал, что у него есть отряд, а у отряда – несколько женщин. А кто с кем будет – потом определятся. Натали решила, что лучшего варианта может и не дождаться, и согласилась.

Так она и попала к старателям Беляша.

***

Вначале она прощелкала клювом. Более ушлые девицы еще во время перехода к месту жительства успели выбрать себе парня и повиснуть у него на шее. В первый же вечер под ближайшими кустами раздвигали ноги, товар лицом показывали. Натали так не умела, и оказалось, что большинство девиц стали личными наложницами ветеранов, а она – общая.

Сначала она испугалась, но потом оказалось – терпимо. К женщинам в отряде относились бережно, грубостей не позволяли, работой чрезмерно не загружали. Ее к бригаде Банкомата прикомандировали, график обслуживания составили. В деревне приходилось обслуживать только старателей, ветераны со своими наложницами кувыркались, в лесу – сложнее. Там всех нужно было. А еще и готовить и обстирывать всех. Постепенно сложилось, что Банкомат и Пупс к ней каждый день приходили, эти ей в удовольствие были; двое ветеранов – через день чередовались; а девять простых старателей – по пару человек в день, но с ними она не напрягалась – обычно по-быстрому удовлетворяла. В конце концов, начальство ее не ради удовольствия старателей в бригаду включает, а чтобы за их гормональным уровнем следила. Мужчины без разрядки дичают.

Так она стала бригадной шлюхой. Или походной женщиной, ей такая формулировка больше нравится.

Девицы, захомутавшие парней в личное пользование, злорадствовали, пока не узнали, что она получает долю от добычи золота. А потом начали догадываться, что доля эта гораздо больше, чем любые деньги, которые эти куры щипаные в своей жизни выдели. Стали завидовать. Но Банкомат теперь не хочет на ее место других брать.

В середине зимы из-за глубокого снега добыча прекратилась, вернуться в Перекресток их бригада не может из-за войны, поэтому они остановились в деревне Большой Бук, в здании бывшего борделя. Оно вроде барону их принадлежало. Живут тут уже пару недель. Здесь много места, тепло и есть горячая вода. Это плюс. Добычи нет – и свою долю Натали получать не с чего. Это минус.

Наложница Банкомата названивает иногда и ехидно ей напоминает, что теперь она всю бригаду бесплатно обслуживает. Дура, что с нее возьмешь. Сидит в деревне, из дома почти не выходит, с мужиком переспать уже два месяца не может, потому что она в Перекрестке, а Банкомат – здесь, в Большом Буке. А с другими она побоится, чтобы место при Феде не потерять.

***

Девушка уже запустила руку в штаны Пупсу и собиралась применить свой шаловливый язычок, когда вернулся Банкомат. Весь взъерошенный какой-то.

– В общем, у нас новая тема. Ната, руку из его штанов вытяни, Пупсу надо головой подумать.

Девушка послушно вытащила.

– Мы будем делать взрывчатку и мины из нее. Командир прислал какие-то ссылки и записку с объяснениями, я тебе скину – посмотри. Я в химии не очень разбираюсь: то, что мне показали – могу повторить, а статьи читать – не пойму. Давай, разбирайся, дело важное.

Парни удалились в комнату. Девушка вздохнула и вылезла из воды. Секс откладывался – это плохо. Но начиналось что-то интересное – это хорошо.

***

Пупс читал долго. Час, наверное. Читал, лохматил волосы, смотрел в стену. Думал, в общем. Банкомат его не отвлекал, сидел напротив и ждал. Натали встала за спиной Феди и помассировала ему шею, чтобы расслабить. На большее не провоцировала, понимала, что парням не до глупостей.

Наконец, Пупс поднял голову.

– Ну? – Банкомат был немногословен.

– В общем, так. Нам надо сразу будет заказать в фактории тонну толуола в бочках.

– Тонну? А деньги?

– Деньги из баронства оплатят, нам контакт финансистки их скинули.

Пупс посмотрел задумчиво на бедро Натали, выглядывающее между полами халата, потом вернулся к теме:

– С технологией производства взрывчатки, ТНТ, проблем не должно быть. У нас даже посуда химическая под этот процесс должна подойти. Толуол закажем сразу, на случай, если ФРЧ догадается потом запретить его ввоз. Кислоты по мере надобности будет покупать, там та же азотная и серная, которые мы для аффинажа золота используем. С веществом для взрывателей надо разбираться. Там два варианта, как разберусь, что для производства нужно – закажем сырье и оборудование под оба. На случай, если один вариант не подойдет, время на доставку второго терять не придется.

Пупс перевел дыхание и продолжил:

– Это по химии. Пока толуол будут доставлять, можно разобраться с железом. Там нужно придумать и отработать конструкцию электродетонатора, это тонкая и довольно муторная работа. И придумать, как делать корпуса мин. Принципиально конструкция понятна, а вот как и из чего ее собирать – надо разбираться.

– Кто делать все это будет?

– Я попробую процесс получения ТНТ, как все получится – научу Валеру и Стаса, они начнут постепенно толуол перерабатывать. А я займусь инициирующими веществами. Детонаторов конструкцию отработаю тоже я, как раз время есть, пока толуол не доставят. Только потом кто-то их делать должен будет.

– Я! Я! Давайте я буду их делать, – оживилась Натали. – У меня пальчики маленькие и ловкие, очень удобные для тонкой работы.

В качестве подтверждения девушка показала растопыренные ладошки и пошевелила пальчиками, напоминая, как она чудно умеет ими управляться.

Банкомат скептически на нее посмотрел, глянул на Пупса:

– Ладно, Ната будет делать заготовки для детонаторов. Но только заготовки, без взрывчатки. Взрывчаткой кто-то другой пусть их заряжает. Мне не хочется ее ловкие пальчики на полу собирать в случае, если что-то пойдет не так. Командир особо упоминал, что это самая опасная часть работы.

Девушка улыбнулась – теперь она специалистом по производству особо важных штук станет. А такой редкий специалист для начала может отказаться от работы прачки и кухарки. А может потом и старателей послать – удовлетворять себя самостоятельно. Хотя нет – это негуманно: парней жалко, других-то женщин тут нет. Вот когда в Перекресток вернемся, тогда да, пусть остальные девушки им услуги оказывают. А Натали вообще уже может себе отдельный дом построить в Перекрестке. Может, но с Пупсом и Банкоматом ей больше нравится. Тем более, у Пупса личной наложницы нет, как же он без нее?

– А железом для корпусов тогда ты сам займись. Я тебе примерный чертеж нарисую и объясню, как она собираться должна.

Банкомат почесал макушку, потом вспомнил:

– Да, командир премию обещал за эту работу всем участникам. Большую. Какую точно, не сказал, но если для него большая – то мы точно не прогадаем.

Хомяк в душе Натали довольно потер лапки.

15. Разборки в Засоске

Все было хорошо. Майор думал над планами военной победы, с учетом новых обстоятельств и возможностей. Команда старателей начала разработку и подготовку производства оружия этой победы. Причем прямо в тылу у противника, чтобы мины через линию фронта не пришлось возить. Гвардия стойко стояла в обороне. Снабжение работало. Подданные относились к временным трудностям с пониманием.

Все было бы просто замечательно, если бы не моя личная жизнь. Над ней черным коршуном нависла угроза старосты деревни. И меня это бесило.

***

Достать его в деревне я не мог. Из деревни он не выходил. Он и на улице редко показывался.

Запугать его, чтобы он стал более смирным, я тоже не мог – не видел я у него уязвимых мест. Не было у него породистого жеребца, отрубленную голову которого можно было бы подкинуть в его постель. Не было сыновей, которых можно поймать и взять в заложники. Не было критически важного бизнеса, который можно было бы разрушить. Жены были, но закрыты в доме, да и будет ли он о них переживать? Дом поджечь? Ну, это можно. Только он еще больше разозлится и вообще потеряет границы.

Что же должен делать в таких случаях опытный охотник? Опытный охотник может выманить цель куда-нибудь, где ее можно достать. А как?

На эту тему я и думал.

***

План мой основывался на том, что староста – тертый лис, и отлично умеет выбирать простые и действенные решения. Иначе он бы не просидел так долго на этой должности. Погиб бы давно.

А если он видит простые решения, то какие действия с моей стороны он может ожидать?

Для него я – новичок, за которым никто не стоит. Как бы быстро такой одиночка не стрелял, против организации он воевать не может. А за старостой – организация.

Самым вероятным выглядит мое подчинение. Как человек разумный, я должен продать ненужную мне девицу, заработать на этом немного денег, и оставить себе много прочего имущества. И выжить, что немаловажно. И делать-то мне в этом варианте ничего не надо, просто сказать «Да».

Вторым по значимости выглядит бегство. Глупый вариант, но вдруг я романтик и мне не важны дома и грузовики? Тогда я должен посадить в машину свою любимую жену, спорную девицу, сложить самое ценное имущество – и усвистать с этим всем в закат. Или в любом другом направлении.

А попытки убить старосту стоят только на третьем месте, но он и так привык опасаться за свою жизнь. Должность такая, все же он – местный олигарх.

Раз он ожидает попытки сбежать, значит – должен дать распоряжение охране, чтобы не выпускали. Или меня не выпускали, или девицу.

А если я все же пойду на прорыв – что он сделает? Просто так не отпустит, если бы он просто так из рук что-то выпускал, не стал бы он тем, кем есть. Значит вопрос только в том – возглавит ли он погоню сам, или только людей пошлет. Вот тут я поставил на то, что возглавит сам. Потому что люди бывают бестолковы, ленивы и ненадежны, а девушка ему нужна – он от моего сопротивления и ожидания только распалился. Это для него теперь вопрос восстановления самооценки – получить девушку.

***

Ну а дальше пошла проработка деталей.

Я прошелся по деревне, посмотрел на ее планировку подробнее.

Деревня была старой, почти вся земля в пределах периметра оказалась застроена.

Улицы шли с севера на юг. Между улицами – широкие полосы огородов, как и в других деревнях. Те улицы, что шли поперек, с востока на запад, были скорее проездами: дома вдоль них не строили, просто проложены дороги, на обочинах которых за символическими заборами лежат огороды и изредка, на перекрестках, стоят дома.

Я хотел уйти тихо, чтобы погоня отправилась не сразу. Вероятно – с устранением постовых. Мне нужно было сделать так, чтобы старосте стало понятно, кто и куда ушел, но при этом не оставить доказательств для будущего расследования.

Для прорыва оказался самым удобным западный выход. С той стороны между постом и ближайшими домами была полоса огородов. До ближайших возможных свидетелей – метров сто. На других выездах хуже: на севере и юге улицы подходили вплотную к постам, из крайних домов могли что-то увидеть или услышать; на востоке рядом с постом шла линия домов.

***

При подготовке операции я зашел к Юле, вдове убитого мной Петра, той, у которой пара сыновей. Проверил, в каком состоянии ее внедорожник и забрал его – на нем поеду.

Вдова пришла в себя.

Деревенская жизнь вообще не способствует долгому унынию. Детей надо кормить, скот – доить и кормить, за домом следить, и все это каждый день, отложить – нельзя. А есть еще и сезонные работы, без которых налаженная жизнь рухнет. Сейчас вот забой скота и рассаду на окно пора ставить; потом весенние работы в саду начнутся; потом посадка в парники; вспашка и посев, огороды; прополка и сенокос. Клубника пойдет – варенье надо сделать, сыновья его хорошо едят, потом еще из сливы, если будет урожай, а если нет – тогда осенью из яблок, а потом вишня пойдет, вареники и пироги из нее вкусные, компот и кисель тоже. Так жизнь по инерции тащит человека вперед сотнями ниточек. Если человек хозяин своей жизни – он идет вперед сам, если нет – его каждый день будет дергать очередной крючок. Можно опустить руки и все развалить, но опытная хозяйка такого себе не позволит – развалить можно быстро, но очень долго и тяжело потом восстанавливать.

Внешне Юля оказалась довольно милой, когда не испуганная и не заплаканная.

Чаем меня напоила. Поинтересовалась моими планами на ее мягкое тело, намекнула, что я мог бы иногда ее посещать. Чтобы люди хозяина видели, а можно и для других целей.

Регулярные посещения для демонстрации хозяина я ей обещал, по поводу прочих супружеских обязанностей – отказался.

Сказал, что попробую ей мужа хорошего подобрать. Она не против была, только просила познакомить сначала с женихом, а уже потом решать. Мало ли, вдруг жених чужих детей не примет, или попытается использовать их в меркантильных целях? Наследство же на них оформлено, серьезные деньги. Получается, что богатому она не нужна, старовата, а бедному – страшно имущество и детей доверить. Сложно все, в общем.

Может посоветовать ей просто любовника завести? Вера вон троих завела – и отлично себя чувствует. Правда, Вера – существо эфемерное, она через год на Землю собирается, а Юле здесь до старости жить: не бросит же она детей.

***

Следующим утром был сильный мороз. Градусов тридцать.

Я завел машину, дал ей прогреться. Покатался по деревне, сделал несколько кругов, машину проверить. Потом загрузил в нее оружие, Катю и Олю посадил. Катю – назад, Олю – на переднее пассажирское сиденье.

Поехал к западному выезду.

Не доезжая, притормозил. Осмотрелся. Револьверы приготовили. У меня под полой «Наган» с накрученным глушителем, я его левым локтем к боку прижимаю, у Оли – «Смит и Вессон» лежит между дверцей и бедром, тоже с глушителем. У меня шуба расстегнута, у Оли – тоже. Грудь из нее, обтянутая свитером, вызывающе торчит, внимание отвлекает.

Мою остановку постовой, который стоял в тулупе у ворот, заметил. Наверное, подозрительным показалось, он второго из сторожки вызвал. А мне так даже лучше.

Подъехал я к ним, перед прикрытыми воротами остановился.

Подходят с разных сторон к машине лениво. Автоматы на плечах, на руках – рукавицы. Даже если выстрелить захотят – не смогут быстро.

Я кнопочки опускания окон жму, и с обеих сторон стекла вниз поползли.

– Здравствуйте, – ко мне обращается, в окно заглядывает. – Мы не можем вас выпустить.

– В чем дело?

– Приказ старосты. Женщин из деревни не выпускать.

– Молодые люди! – говорит Оля.

Эта фраза – кодовая. На слово «люди» мы должны синхронно выстрелить.

Я чуть разворачиваюсь, чтобы прикрыть от второго постового свою руку, вытаскиваю револьвер, поворачиваю его стволом к голове своей цели и стреляю. Раздается хлопок. Пуля входит под челюсть. Сзади – такой же хлопок.

Тела постовых тихо соскальзывают по дверцам машины вниз, только тулупы зашуршали.

Я выхожу. Смотрю – не дышат. Проверяю сторожку – пусто. Вокруг – тихо, никого не видно. Хорошо.

Снимаю с патрульных автоматы, чтобы не потерялись, закидывают на заднее сиденье, туда же – громоздкий револьвер с глушителем.

Быстро отрезаю два куска веревки. На каждом конце одним движением вывязываю петлю. Один конец – на шею трупу, прямо поверх ворота тулупа, второй – к заднему бамперу.

Ворота открыл.

Сел в машину, тронулся аккуратно. Тела за машиной потащило по наезженному снегу. Надеюсь, никого по дороге не встречу – зрелище покойников на привязи так себе выглядит. Не должен встретить: грузовики ФРЧ по факториям уже разъехались, возвращаться им рано, а охотников с этого участка я сам убил. Кому тут ходить?

Первая часть операции прошла успешно.

***

Как заехали в лес, остановился, пошарил по карманам трупов. Достал коммы – они мне нужны: по ним погоня должна отправиться. В коммах есть функция определения места их расположения. У служивых людей она обычно дает начальству возможность отслеживать, где находятся подчиненные.

Отъехал еще на пять километров от деревни, выбрал место, где дорога прямо идет. Место это заранее по картам присмотрел.

Вот тут все и произойдет.

Загнал машину в карман для разъезда с встречными. Трупы к краю оттащил, чтобы не мешали, машину ровнее поставил. Теперь ее с дороги не видно: карман большой, под размер грузовика, с боков высокими отвалами снега закрыт. Двигатель глушить не стал – при таком морозе неизвестно, заведется ли потом. Всякое бывает, зачем мне неожиданности? И в салоне тепло пусть будет, сидеть нам не известно сколько.

Проверил, хорошо ли видно дорогу, отмерил дальномером пять сотен метров, присмотрел ориентир.

Вернулся пешком к ориентиру. Прямо на дороге, рядом с обочиной, бросил один из коммов постовых. Чтобы видно было. А то навигатор их расположение даст с точностью метров в сто, а мне хочется, чтобы мои преследователи именно тут остановились.

Надел снегоступы и перелез через обочину в лес. Там протоптал тропинку метров на двести, зашвырнул второй комм подальше в сторону. Пусть думают, что здесь тела лежат – может, разделятся и пойдут искать по лесу. Вернулся аккуратно по следу. Поймут они, что это один человек туда и обратно ходил? Может и поймут. А может, и нет, решат, что двое прошли. Посмотрел – вроде следы достаточно заметны и правдоподобны. Должны заинтересоваться.

Вот и готова ловушка.

Это как с соболем: чтобы он наверняка пришел в ловушку, ему из бревнышек надо удобную дорожку к ней с земли проложить. Тогда он попадется, а если дорожки нет – может мимо пробежать.

Вернулся к машине.

Олю положил рядом с машиной на верхушке снежного отвала с СВД. Она одета тепло: Светлана ей выдала длинные унты, похожие на меховые чулки, шуба соболья, рукавицы, маска на лице, шапка. А поверх всего этого – маскхалат. Она сейчас наш дозорный, а потом будет главной линией обороны, если неприятель пойдет в атаку по дороге. Пробежать полкилометра по узкой дороге под огнем СВД – это надо взвод в атаку бросать, таких сил у деревенской охраны нет. А по лесу идти, по снегу – долго, мы успеем сбежать.

Для себя я подготовил лежку на противоположной стороне дороги. Для тех, кто поедет от деревни – со стороны водителя, получается. Винтовку под «триста винчестер магнум» там положил, проверил расстояние до ориентира, поправки посчитал и выставил. Сам пока в машине сижу, в расстегнутой волчьей шубе, чтобы не париться.

Ждем.

Если я что-то в людях понимаю, то староста сначала мне позвонить должен, когда поймет, что что-то не то происходит. Самый вероятный источник неприятностей в деревне сейчас – это я.

Хотя есть и другой вариант – сначала решат пойти по отметке коммов охранников. Может, даже без старосты. Тогда по обстоятельствам решать придется: то ли тихо слинять, то ли попытаться перебить тех, кто приедет, чтобы старосту ослабить. Он же, наверное, самых боеспособных людей пошлет. Лучше бы староста приехал, конечно, а то получится, что я цели не достигну, а невиновных людей положу. Не хорошо.

Хотя – сколько таких «невиновных» я уже положил? А кто-то из них даже меня убил, в бытность Олегом. И Леру убил. И дом наш сожгли в Большом Буке. И людей наших убивали. Нет тут невиновных: если не тому человеку служат – значит виновны.

***

Почти час сидели. Я уже начал думать, что охрана в деревне посты совсем не проверяет и ждать придется до обеда, пока пересменка какая-то начнется.

Мой комм завибрировал. Староста звонит.

Принял вызов. Экран держу так, чтобы было заметно, что на заднем сиденье Катя сидит. Она румяная, глазами поблескивает, ресницы длинные, в соболях вся. Красавица просто.

Я ее с собой и взял, чтобы была возможность ее показать, старосту подразнить. А еще на случай, если все пойдет плохо – чтобы можно было тогда ее с собой увезти, если бежать придется. На этот вариант в багажнике груда оружия и экипировки лежит, вплоть до снаряжения для стоянки в лесу.

– Сергей, ты что удумал? – староста выражает мне свое возмущение.

– Вот, выехал на свой участок новый, посмотреть имущество, – нагло вру.

И он понимает, что вру. А я понимаю, что он понимает. От этого веселый азарт появляется.

– А девку ты взял, чтобы помогала соболей свежевать?

– Так скучно ей в деревне сидеть. Пусть прогуляется. И мне с ней веселее.

– Возвращайся срочно!

– Не могу, Роман Степанович, мне тут еще работы на полдня.

Староста взбесился, аж скулы окаменели. Но угрожать не стал попусту. Прервал связь.

Вот и хорошо. Теперь одно из двух. Либо он сам поедет за мной в погоню со всеми своими силами, либо я не знаю, что он придумает. Главное, что он хоть и власть, но самостоятельно объявить меня преступником в розыске не может, по серьезным делам решения дружинники принимают, а не старосты.

***

Теперь быстро застегиваю одежду, накидываю маскхалат, иду на место свой лежки. Комм на постоянную связь с Олей ставлю.

Занимаю позицию.

Староста знает, что я выехал через западные ворота.

Благодаря отметкам коммов охранников – уверен, что я от выезда свернул на юго-западную дорогу и ехал по ней.

Приедут сюда – увидят на обочине комм. Не пропустят, потому что будут знать по отметке положения, что он близко. Дальше варианты начинаются.

Остановятся хоть ненадолго? Должны бы.

А потом? Может, начнут тела искать, пойдут в сторону тропинки, которую я протоптал. А может кого-то оставят искать, а остальные рванут в погоню, чтобы нас не упустить. А может – и останавливаться не станут. Они же понимают, что я на машине с дороги никуда не денусь. Или не понимают? Вдруг кто-то пешком по лесу ушел, пока другой машину гонит по дороге?

Скоро все станет ясно.

***

Вижу движение на дороге.

Едут. Три внедорожника. Два попроще, один, задний, подороже. Их не больше пятнадцати человек, но скорее меньше. Но и не меньше семи-восьми, иначе на двух машинах поехали бы.

Приближаются к ориентиру. Скорость сбавляют. Перед брошенным комом останавливаются. Хорошо.

Из передней машины, с переднего пассажирского места, выходит человек, поднимает комм. Осматривает обочину. Видит следы. Вскарабкивается на отвал. Смотрит на мою тропинку. Идет к задней, дорогой, машине, останавливается у задней двери. Говорит с пассажиром через окно, показывает рукой на тропинку. Свой комм достает, экран показывает.

Если пассажир не выйдет – что, стрелять прямо через стекла машины, не зная точно, как он сидит и кто там вообще? Нельзя – очень ненадежно. Стекло разрушает винтовочную пулю и заметно ее отклоняет. Если в водителя стрелять – это не так критично, пуля, даже если отклонится немного, и разлетится на пару кусков – все равно убьет. А если через лобовое стекло стрелять по заднему сидению – тут уже все без гарантии. И передние машины обзор перекрывают частично.

Или все же попытаться уничтожить всех? Чтобы точно свидетелей и мстителей не осталось? Тогда лучше начать с командира, который сейчас вышел. Без него начнутся бардак и паника.

Не вышел пассажир. Командир получил от него указания и рысью направился к передней машине. Похоже, не будут они посылать людей на проверку тропинки и поиски тел. Правильно, в общем-то: машина точно где-то на дороге, а если я по лесу ушел, меня можно потом по следам найти, или направление вычислить и перехватить.

– Уничтожаем всех, по моему выстрелу.

Для Оли это дистанция уверенного попадания в грудную мишень. Нормально. Она уже повоевать успела, и обучение проходила, она сможет.

Когда командир подбегает к своей дверце, останавливается, чтобы ее открыть, стреляю. За полсекунды полета пули он успевает открыть дверцу. И получает пулю в грудь. Сразу же, не дожидаясь попадания, передергиваю затвор и стреляю в водителя первой машины. Теперь дорога заблокирована, и на машинах к нам приблизиться они не смогут.

Оля быстро стреляет по второй машине, потом по людям, которые вываливаются из дверок, пытаясь спастись.

Последняя машина резко сдает назад. Я стреляю по водителю, беру прицел чуть выше, чтобы учесть движение. Попадаю. Машина останавливается. Наблюдаю за ней, но никто не выходит.

Стреляю в одного из бойцов, который залег за машиной, выглядывал из-за нее. Для моей винтовки на такой дальности выстрел в неподвижную голову – несложная задача.

Первая четверть минуты боя: половина людей противника уже убиты или ранены; машины обездвижены; командир убит. Неплохо.

В последней машине открывается водительская дверца. Неужели жив? Нет, это пассажир с переднего сиденья пытается выпихнуть труп водителя. Жду, пока выпихнет и начнет переползать на водительское сиденье. Ловлю момент, когда он задерживается в неудобном положении посередине машины, стреляю. Попадаю.

Наблюдаю за последней машиной. Что он сейчас сделает? Пассажир с заднего сиденья открывает дверцу, выскакивает. Это грузный мужчина в собольей шубе. Похоже, староста. От машины он бросается в лес. Когда начинает взбираться на высокий снежный отвал, стреляю. Пуля сбивает его на снег, но не убивает, он пытается ползти. Стреляю еще раз, в почти неподвижную цель, в грудь. Тело затихает. Другие тела тоже признаков жизни не подают.

– Живые остались? Спрашиваю у Оли.

– Один ушел в лес на твою сторону. Может, кто в машине спрятался или ранен.

– Тот, который ушел, без снегоступов?

– Без.

– А маскхалат есть?

– Нет, в оливковом камуфляже.

Стоит ли рисковать и искать перепуганного охранника в лесу? Опасно, он догадается затаиться и устроить засаду.

Конечно, лучше бы зачистить все тут. Чтобы свидетелей не было, и точно узнать, кого же мы убили.

А если недобитый боец сейчас помощь вызывает? И как мы будем выглядеть, когда она появится, а мы по лесу бродим?

Надо уезжать и возвращаться в Засоску в объезд через две деревни, сначала на юго-запад, потом на юго-восток, потом – на север.

Или лучше через две деревни доехать до Базы ФРЧ и там сутки пересидеть, посмотреть, что происходит? Они же говорили на инструктаже, что там зона безопасности и сутки можно сидеть – вот и воспользуемся своим правом.

В любом случае, сейчас нам на юго-запад по дороге.

Иду к машине. Оля тоже. Винтовки кладем на заднее сиденье.

Садимся, расстегиваем шубы, трогаемся.

Оля берет с заднего сиденья свой автомат. Это правильно, с одними пистолетами далеко ездить страшновато.

***

От места схватки отъехали мы недалеко. Километра три, может.

На очередной извилине дороги на нас неожиданно выскочила встречная машина – внедорожник утилитарно-серого цвета. Такие многие покупают, думают, что грязь на них не так видна. Ну, в принце, правильно. А если еще его оклеить пустыми пластиковыми бутылками и пакетами – осенью вообще от грязи неотличим станет. Такой в пасмурную погоду без включенных габаритов не увидишь даже на открытом пространстве, а этот из-за стены снежного отвала выехал, так что чуть не врезались, хоть и ехали не быстро.

От неожиданности я на тормоз нажал, педаль в ногу застучала – АБС сработал на скользкой дороге. Наша машина доползает почти до встречной, та так же медленно тормозит.

А у меня мысль: «Не бывает тут простых туристов. Это по наши души приехали!»

– Катя, ложись! К бою!

Сам пистолет из кобуры плечевой тяну. Оружейный пояс на волчью шубу неудобно надевать, в машине в застегнутой шубе жарко, так что вот так вот – под мышку надел. Пистолет – «Кольт 1911», из коллекции мужа Светланы, если кому интересно.

Оля, краем глаза замечаю, автомат в руки взяла.

Остановились, машины метрах в десяти друг от друга. Качнулись по инерции, застыли.

Вижу – в машине напротив людей много. Даже сзади посередине кто-то сидит, между сидений его видно.

– Пошли! – командую, распахиваю дверцу и выскакиваю наружу.

Наши визави тоже дверцы распахивают.

Глаза фокусируются на целях.

Самый опасный – напротив меня, передний пассажир. У него оружие в руках, и он через лобовое стекло видел, что происходит, ему не надо тратить время, чтобы сориентироваться.

Поднять пистолет – чуть быстрее, чем автомат. Он не успевает.

Стреляю в него два раза. Заваливается назад и вбок.

Следующие – задние пассажиры. Оля стреляет по своему. Мой осмотреться не успел, зато его прикрыло падающее тело переднего. Реакция у него хорошей оказалась – он просто сжался за дверцей, спрятался. Я стреляю в дверцу. Пробьет пистолетная пуля ее? Вряд ли. Но напугает. Вижу – из-под дверцы ноги торчат. Машина-то высокая.

Стреляю в ногу. Парень падает вбок, еще даже пытается автомат на меня направить. Не успевает, я еще дважды стреляю в него.

Пока я со своим вожусь, Оля убивает водителя через лобовое стекло. Тот пока оружие в руки взял – уже поздно было суетиться.

– Три выстрела по заднему сидению, – говорю Оле.

Стреляет один раз. Раздается крик.

– Не стреляйте! Сдаюсь!

И автомат из дверцы вылетает.

Подхожу, командую выйти с поднятыми руками. Выкарабкивается парень испуганный. Приказываю к обочине отойти и стать на колени.

– Кто вы, зачем ехали?

– Мы из охраны Игольников (соседняя деревня). Нам сказали, мужик с девкой сбежал, если перехватим девку – по десять унций получим.

– Кто сказал?

– Староста наш. Ему из Засоски староста позвонил, попросил.

– Еще кто-то сюда едет? Посты на дороге?

– Нет никого.

Выстрелил ему в голову.

Потом трупы к обочине растащил, даже обыскивать не стали – смысл время терять? Машину притер боком к краю дороги, чтобы проехать можно было.

Дальше поехали.

16. База ФРЧ

Если бы мы сделали свое дело чисто, без выживших свидетелей, я бы просто вернулся в Засоску. Или, растолкав машины, обратно по дороге, или в объезд через другие деревни. А так – возвращаться страшно. Может, нас там сразу арестовать попытаются?

Решил доехать до базы ФРЧ. Отдохнем там, созвонимся со знакомыми, новости почитаем. А потом определимся спокойно, что делать дальше. Транспорт, оружие, экипировка и деньги – есть, это много вариантов открывает.

Поэтому деревню Игольники мы обогнули по объездной дороге и направились оттуда на север – к соседней деревне, а уже от нее – на северо-восток, к Базе.

Подъехали к ней без приключений.

В воротах постовому сказали, что хотим остановиться на сутки. Тот удивился: видно не часто такие гости бывают; но не возражал. Проверил ID и сказал ехать к зданию гостиницы.

В гостинице толстая женщина-администратор выдала нам ключи от номеров.

– Переселенцы сейчас на базе есть? – уточнил.

– Нет, после обеда начнут прибывать, утром отправим.

Мы заняли номера. Строго приказали Кате без нас никуда не выходить и приключений не искать. Вещи бросили, в ванной повалялись, переоделись в домашнее, отдохнули, поспать даже завалились: впечатлений много в этот день на нас свалилось, устали.

***

Обед мы пропустили, проснулись очень голодными. Собрались вместе, отправились в гостиничное кафе. Как раз время ужина наступило.

Я, когда переселенцем сюда попадал, на ужин не выходил, мне интереснее было другое. А народ, оказывается, активно в кафе собирается. В основном, конечно, уголовники и проститутки, «политические» – те индивидуалисты. А эти общаются. Чтобы денег не тратить – взяли по чашке чая, и кучками сидят, знакомятся, на стаи разбиваются.

Уголовники вообще почти все тут собрались – человек пятьдесят. Столы сдвинули по несколько штук, чтобы крупными группами сесть, общаются, чай потягивают, выясняют, кто, где сидел, общих знакомых вспоминают.

Девушек поменьше, но тоже хватает. Некоторые парочками или по одной сели, я потом посмотрел – это они поработать решили. К ним уголовники, истосковавшиеся по женской ласке, подходят, парой фраз перекидываются, иногда отказываются, а иногда вместе уходят.

Некоторые девушки в компаниях с уголовниками сидят, но таких мало: понимают, что не перспективный это контингент, голодранцы.

***

На стойке с раздачей все так вкусно оказалось. В принципе, ассортимент там – как в хорошем кафе, которое под домашнюю кухню работает. Супов пара видов, картошка кусочками по-деревенски, котлеты, тефтели, отбивные и бефстроганов всякие. Чай-компот. Все обычное. Но мы от такого отвыкли, а для Кати – это и вовсе экзотика. Не потому, что она тефтелей не ела, а именно такого, общепитовского приготовления.

Денег у нас хватает. И их не жалко: если тебя каждый день убить пытаются, а то и по два раза, к деньгам отношение сильно меняется. Так что, несмотря на дикие здешние цены, мы с Олей набрали всего, а мяса – по две порции. А Катя вообще себе почти все меню собрала. Попробовать. Она ж будущая хозяйка – должна интересоваться, как вкусно мужа кормить. Ну, и работников тоже – если их много, как раз меню из столовой удобно использовать. А тут такая экзотика необычная.

***

И вот, выходим мы с раздачи, с нагруженными подносами, как будто неделю не ели.

А вокруг простые переселенцы сидят, чай попивают.

Мы с Олей, в спортивных штанах, футболках, тапочках. И с пистолетами под мышкой.

А между нами – Катя. Румяный и толстопопый сгусток энтузиазма. В халате, душегрейке из соболя и меховых тапочках с беличьими ушами. Озирается удивленными глазами, ей все вокруг интересно.

Мы стоим, а вся публика в кафе на таких необычных посетителей пялится.

Выбрали столик, почти посредине зала, те, которые по углам заняты все были.

Сели.

Начали есть.

Тут мне Вика звонит. Поздоровались, я ей Олю показал, та тоже ручкой в камеру помахала.

– Ой, а где это вы? – заметила необычный интерьер. – А почему?

Рассказал коротко, тут же Катю ей показал.

– Это наша новая жена? И как она?

Сбоку Оля комм рвет из рук, тоже пообщаться хочет, потом все в режим общей связи подключились – девушки щебечут, а я просто поставил комм на стол, молча поглядываю и слушаю.

Катя как выяснила, что Вика из местных, сразу настороженность потеряла и с ней начала активно знакомиться. Та ей про наше знакомство и похищение из борделя рассказала. Катя ей в ответ о сегодняшнем: «А тут они на нас, а хозяин с Олей из машины как выскочат, и ну стрелять!» И руками машет, показывает, как выскакивали. Глаза горят, щеки раскраснелись – красавица просто.

Сидим, общаемся.

Я поел, голову поднимаю, а вся публика вокруг на нас смотрит, на этот цирк.

Тут пожилой зек к нам подходит:

– Простите, уважаемые, а вы кто?

Пожал плечами:

– Мы переселенцы, она – местнорожденная, – на Катю показываю.

– Не расскажете, как тут жизнь?

Согласился, почему нет?

После этого вся толпа похватала стулья и резво расселась вокруг нас. Девушки мои закончили свои разговоры. Катя недоуменно огляделась и спросила у присутствующих дам:

– Ой, а вы настоящие проститутки?

Дамы слегка смутились.

Я коротко рассказал слушателям, что их ждет в деревне. Девушки-переселенки от таких перспектив сильно расстроились. Мужчины тоже загрустили. Стали вопросы задавать. Начали интересоваться, как бы им избежать неприятного, и не могли бы мы помочь им устроить свою жизнь лучше.

А чем я им помогу? Самое большое – могу пару человек в машину посадить и завтра с собой увезти. А дальше их куда? И мне это зачем?

Ну, мужчинам еще советами помог: рассказал, какие есть варианты нормальные деньги зарабатывать, что для этого нужно и какие риски. Предупредил, чтобы в дружину не торопились вербоваться – убивают там часто, война.

Мне советов не жалко, а им, может, поможет.

Час где-то так сидели, говорили.

Потом мы ушли.

Как оказалось, народ еще долго делился эмоциями, в том числе и в гостинице, в курилках, и делал это настолько активно, что информация расползлась даже среди тех, кто в кафе не присутствовал.

***

У себя в номере я просмотрел новости и начал обзванивать деревенских знакомых – пытался понять: что там происходит и к чему привела наша стычка с людьми старосты.

В новостях ничего не было. Совсем.

Юля ничего не слышала.

Светлана тоже ни о чем необычном не слышала. Пообещала созвониться с женщинами, узнать, о чем говорят в деревне.

Вера сказала, что ее Степан после обеда на рынке слышал, что староста пропал.

Потом Светлана ближе к ночи позвонила, рассказала подробности, которые из сплетен узнала и от жены старосты.

О перестрелке в деревне узнали не сразу.

Сначала просто заметили, что староста взял начальника охраны, свободную смену его людей, они сели в машины и уехали. Зачем, куда – никому не сказали. И исчезли.

Потом жены старосты начали волноваться. Стали искать, кто что знает. А в деревне никакой власти не осталось, кроме рядовых охранников, которые сами ничего не решают и толком не знают.

Отправили работника съездить на машине, посмотреть по дорогам. Тот сразу поехал в нужном направлении, потому что охранники на воротах видели, что в ту сторону отправлялись.

Работник нашел машины и трупы на месте боя. Сообщил, к нему старшая хозяйка и еще люди подъехали. Осмотрели все. Тела собрали, чтобы похоронить. Машины в деревню отогнали.

До деревенских на месте перестрелки уже успели побывать грузовики ФРЧ. Так как дорога была перегорожена, вызвали людей из охраны Базы, те приехали, трупы на обочину оттащили, машины в карманы затолкали, чтобы проезду не мешали. Так все и бросили, никому не сообщив. Тут ничего удивительного – они и раньше во время военных действий в таком же стиле дороги освобождали от препятствий. Понятно, что растаскивание трупов и машин часть следов уничтожило, и картину происшедшего разобрать после этого стало невозможно.

Жители деревни осмотрели место боя. Патологоанатомов в деревне не водилось, так что мало что поняли. Решили, что машины куда-то ехали, а на них кто-то напал. Часть людей убили сразу, часть раненых лежала на дороге, пока не умерла или не замерзла. Один в панике в лес убежал. Одет он был неподходяще для такого мороза: в синтетике, даже без рукавиц и маски. В лесу бежал по снегу выше колена, промочил ноги, долго прятался, потом сообразил, что замерзает – попытался выйти к дороге, но уже не смог: упал и замерз насмерть. Полсотни метров до дороги ему оставалось пройти, до машин, в которых можно отогреться – такая вот нелепая смерть.

Кто виновен – непонятно.

Завтра с утра приедут дружинники, назначат нового старосту.

Еще в разделе деревни Игольники прошла новость: «В лесу на охранников деревни напали бандиты. Ситуация под контролем, сохраняйте спокойствие». Дальше – список погибших и стандартное «Скорбим и помним».

Неплохо, в общем, все получилось.

Теперь подождать до утра, и если дружинники ничего против меня лично не предпримут – можно считать, что дело закрыто.

***

Ночью ко мне Катя пришла.

Оля от секса отказалась, заявила, что здесь для нее неподходящие условия: кровати узкие и стены тонкие; так что пусть Катя пользуется возможностью. Она воспользовалась.

Я был только рад – есть что-то увлекающее в ее неумелости и наивной открытости. И кожа у нее теплая, идеально ровная и упругая, приятно целовать и гладить.

Чего-то особенного я с девушкой не делал. Рано ей особенное пробовать. Просто обнимались, целовались, соединились.

***

Утром ничего нового не произошло.

В новостях о нас не писали.

С обысками в мои дома не приходили.

Моих хозяек обо мне не расспрашивали.

Звонить мне с вопросом «Где ты был вчера с десяти до одиннадцати?» – не пытались.

Все прошло спокойно, дружинники приехали в деревню, назначили нового старосту из числа старожилов, допросили вдову и сразу же уехали.

***

Завтрак в кафе базы прошел оживленно.

К нам подходили люди.

Многие переспрашивали, действительно ли правду говорят о местной жизни. После третьего такого вопроса я встал и громко всем присутствующим пересказал, очень кратко, что рассказывал вчера.

Мужчины интересовались, нет ли для них работы.

Некоторые женщины просили как-то спасти их от публичного дома и Замка. Кто-то – со слезами. Я думаю, они бы все на коленях просили, если бы у них не осталось в душе сомнений и надежды, что все не так плохо.

Все это было грустно и тяжело.

Потом я начал задумываться – а почему бы и не попытаться?

Мне люди нужны для охоты? Нужны. Где их нанимать? В деревне? Все толковые парни, кто там есть, как-то пристроены. Хорошего выбора работников я там не найду. А тут – целая толпа бесхозного персонала. Можно выбрать нужных людей первым. И есть надежда, что эти люди будут мне верны, потому что кроме меня у них тут никого нет.

Женщины? Можно взять тех, кто согласятся, сколько смогу увезти, а потом продать замуж. Все лучше, чем работать в борделе или попасть в турецкий гарем с перспективой рожать детей туркам. Вариант доставить их в Перекресток, чтобы они остались свободными и сами решали, как дальше жить, я всерьез не рассматривал. Там, как-никак, линия фронта, через нее грузовик, набитый дамами легкого поведения, не протащишь.

Как доставить людей до деревни? А Степана с грузовиком вызвать сюда. И других можно – у меня есть еще грузовики в хозяйствах Светланы и Юлии.

Главное в операции доставки – чтобы дружинники не узнали о женщинах, изъятых из партии переселенцев, раньше, чем я их успею продать на аукционе. А то приедут отбирать, войну устроят – оно мне надо?

После того, как я все это решил, я встал, хлопнул пару раз, чтобы привлечь внимание и произнес:

– Господа переселенцы, концепция поменялась.

***

Я объяснил, что готов взять на работу охотниками двенадцать парней, желательно – с опытом охоты в тайге или военных. А еще могу взять к себе женщин, сколько будут согласны, – чтобы потом продать их замуж.

Тут же нашлась истерическая особа из числа «политических», которая объявила меня работорговцем, который хочет их обмануть и захватить в сексуальное рабство.

Я согласился.

Да, я работорговец. Да, в рабство. Да, в сексуальное.

Кому не нравится – я не навязываюсь.

Но выбора у них нет. Даже если я довезу их до деревни и оставлю там на улице, совершенно свободными и независимыми, их тут же кто-нибудь захватит, а потом продаст. Ничего не изменится, только деньги получу не я, а кто-то другой.

Потом встала Оля и взяла объяснения с женщинами на себя. Просто отсела за другой столик, чтобы толпу не создавать, открыла со своего комма самые показательные объявления и новости из раздела русского сектора, и процитировала вслух. Авторитет ее словам придавала рукоять пистолета, которая торчала из кобуры рядом с левой грудью.

Я занялся кандидатами в охотники. Отбор осложнялся тем, что до отправления автобусов оставалось полчаса, за это время нужно было определиться, кого оставить.

Тут же ко мне обратилась группа уголовников, предложили взять их всех вместе, командой. Рассказали, что они все, как один, охотники. Послал их сразу же, как выяснил, что врут. Ни один не смог ответить, из чего делают кулемы, контрольным выстрелом был вопрос «Что делать при встрече с медведем?»

Чтобы не рисковать с набором людей, вызвал на свой комм Беляша, на комм Кати – майора Кречетова. К одному отправлял уголовников на собеседование, к другому – военных. Большинство уголовников сразу отсекал сам, потому что среди них людей с нужными мне навыками почти не было. За двадцать минут разговоров Беляш предложил взять двоих. Майор – четверых очень хотел взять, еще десяток – при необходимости. Я решил взять всех шестнадцать, пусть будут.

Оля договорилась с двенадцатью женщинами. Остальные побоялись нам верить или решили, что публичный дом – не так уж плохо, они на такую работу, собственно, и нанимались.

Истеричная особа заявила, что если бы я был хорошим человеком, то не стал бы продавать женщин. На вопрос «А кто их кормить и защищать будет, и за какие заслуги?» замолчала и глубоко задумалась. Потом несмело предложила отдать мне на растерзание свое тело. Оля от такого предложения стала неприлично ржать.

***

На весь этот бардак смотрела Катя: широко раскрытыми глазами, молча и радостно.

Во-первых, она просто радовалась жизни, вне зависимости от того, что происходит вокруг. В ее возрасте такое бывает часто.

А во-вторых – это же было ужасно интересно! Новые впечатления, новые люди, совсем не похожие на деревенских, и их так много. И какие-то важные дела прямо на глазах совершаются.

***

После отправления переселенцев у нас на руках оказалось двадцать девять новых подопечных:

Шестнадцать мужчин, из которых двенадцать я планировал послать на охоту, а четверых использовать для охраны и силовых операций.

Двенадцать девушек легкого поведения, готовых продаться замуж.

Истеричная особа по имени Инна. Она после всех размышлений и метаний осталась с нами и притихла. Или задумала какую-то пакость, или смирилась с тем, что следующие годы жизни проведет замужем. Внешность у нее была так себе: лет тридцати, высокая, почти стройная и довольно симпатичная, но с такой огромной задницей, что ее размер просто удивлял. Впрочем, мой опыт показывал, что на каждый овощ есть свой любитель. Особенно, если жрать нечего.

Я вызвал из деревни два грузовика. Из хозяйства Светланы один, второй – от Веры, с ее Степаном за рулем. Дал распоряжение, чтобы купили и прихватили с собой надувные матрацы – бросить на пол в кузове, чтобы сидеть удобнее и снизу не холодно. И еще чтобы взяли из дома полость из медвежьей шкуры – женщин прикрыть, чтобы не замерзли. На улице немного потеплело, но минус двадцать под ветром в открытом кузове – это похуже, чем тридцать в укрытии. Хотя тут ехать не долго, напрямик – полчаса, может чуть больше.

Подопечных выстроили в холле гостиницы, проверили одежду и снаряжение. Объяснили им, чтобы сидели в кузовах смирно, головы над бортами не подымали, особенно когда в деревню будем въезжать и по улицам ехать. Потому что если никто их не увидит, то и проблем не возникнет. А если увидят – тогда разное может случиться. Женщинам особо приказал волосы убрать под шапки и маски теплые на лица натянуть.

Грузовики прибыли, людей загрузили в кузова. Мальчиков и девочек отдельно. Заглянул, как расселись, как укрылись. Рюкзаки под спинами, матрацы снизу, у женщин еще и покрывало из шкуры медведя. Сидят, даже скорее лежат, тесно, смирно – одни головы из-под меха торчат.

Я со своими девушками во внедорожник загрузился, и поехали колонной. Впереди грузовики, сзади – мы.

***

На въезде в деревню никто нас не проверял, в кузова не заглядывали. Головы над бортами не торчали, охранники подумали, что мясо везем. Грузовики же охотничьи, это все знают. Мои девушки шапки пониже надвинули, маски натянули – тоже на них никто не смотрел. Сидят и сидят себе люди в салоне – кому какая разница?

Сразу машины загнали во двор к Светлане. Там разгрузили, поселенцев завели в дом.

Стоят, оглядываются. И Светлана на них смотрит. И мы.

– Много их, и за стол не поместятся, – хозяйка задумалась.

– Сколько комнат им можешь выделить? Если их плотно заселить?

– Во флигеле для работников две комнаты пустые есть. Они большие, туда мужчины влезут все, если на матрацах на полу. Женщин куда девать – не знаю. Или наоборот – женщин туда, тогда мужчин куда девать?

Короткий опрос хозяек показал, что четверых мужчин может принять на постой Вера, остальных – Юля.

Женщин я у себя поселил, чтобы на виду были.

Светлана им сразу же в коротких и емких выражениях объяснила, что с работниками ее путаться не стоит. Потому что работник – существо без жилья, а потому – несамостоятельное. Женщину он содержать и защитить неспособен. А проблемы из такой связи получиться могут – мужья иногда очень изобретательны в наказаниях бывают, если их жены позволяют себе лишнее.

Я оставил женщин размещаться под присмотром Светланы и Оли, а сам новых сотрудников повел в факторию – закупать снаряжение, заодно – на деревню посмотреть. Потом – к новым местам жительства. Веру, как даму ненадежную, проинструктировал, чтобы в руках себя держала и парней мне не развращала.

17. Спокойное время

Когда мы вернулись с базы ФРЧ, я озадачил Олю организацией аукционов по продаже женщин. Она это уже делала в прошлой жизни, в бытность Лерой, и делала очень хорошо.

Решили, чтобы не раскрывать свое инкогнито, продать женщин по четверо в соседних деревнях. Провести всю процедуру удаленно, а в час передачи покупки новым владельцам просто привезти дам в нужное поселение, там, в фактории, получить плату и с рук на руки передать.

Чтобы еще больше запутать следы, продажу устроили от лица новой фирмы. Назвали ее «Всякие забавы» – потому что еще не очень понимали, для каких целей ее удобно будет использовать. Мы ее зарегистрировали, когда были на территории базы, так что ее юридическим адресом стала база ФРЧ. Пусть ломают голову, что бы это могло значить. Учредителем стал я, а директором – Оля. Сделали так потому, что информация о директоре открыта. Проследить в русском секторе женщину практически невозможно. Мужчину – проще. Мои контакты деловым партнерам известны, например.

Оля начала заниматься организацией аукционов, я в это дело не лез.

Только когда продажа уже состоялась, послал машины с женщинами и охраной в нужные деревни.

Заработали мы на аукционах больше тысячи унций: девушки все молодые, еще непотрепанные, и им еще пять лет до конца контракта. Значит, они своих покупателей будут радовать, как минимум, пять лет. А если бы им год, допустим, оставался, – стоили бы в пять раз дешевле.

Деньги эти были кстати. Из тех компаний, которые я контролировал, корпорация «Хер его знает» почти всю наличность вложила в строительство деревни Перекресток, создание дочерних компаний, нужных для обеспечения жизни, и поставки продовольствия. Крупные суммы зависли в зимних запасах продовольствия, которые хранились на складе Вилячего Ручья, но получить их мы не могли. Правда, Наталья и тут вывернулась: в этой деревне стояло много дружинников, а они любят питаться регулярно. Цены на рынке пошли вверх, и наша ушлая коммерсантка начала через посредника продавать наши запасы врагу. А весь сахар продала производителям самогона. Деньги возвращала, еще и прибыль зарабатывала.

Были у нас крупные деньги на счете баронства, заработанные спецналогом в сезон сбора барзотника, но половина их уже была потрачена – война пожирала средства, как пылесос. Хотя несколько тысяч там еще было, банкротство нам не угрожало.

***

Новые переселенки в первый же день, как разместились и немного освоились, стали искать информацию об окружающем мире. Кто-то новости и прочую информацию читал, а большинство решили обратиться к живым источникам. Светлана – дама непростая, хозяйка крупного хозяйства, к ней просто так не подступишься. Оля занята и ходит с пистолетом – тоже к откровениям не располагает. А Катя – свободна и открыта для общения.

Вся стая женщин уселась в столовой, окружила Катю и начала ее спрашивать о всяком.

А Катя с незамутненной откровенностью начала рассказывать о том, как тут устроена жизнь.

Точка зрения у нее, конечно, немного однобокая: для нее жизнь – это вырасти в отцовском доме, почти не выходя со двора, общаться с подругами по видео, потом выйти замуж, управлять хозяйством и растить детей. Конечно, у основного течения жизни бывают отклонения: вот я отца ее убил, и она стала принадлежать мне. Или муж может купить другую жену. Или продать, если совсем плоха. Или выпороть. А были прецеденты, когда в публичный дом девушки попадали.

Переселенки Катю послушали, стали тихими, задумчивыми и смирными.

***

Вечно всем недовольная особа по имени Инна, наслышавшись рассказов Кати, подошла ко мне и сделала последнюю попытку избежать продажи:

– Простите, я хотела спросить. Я поняла, что тут женщин в основном для постели используют. А у вас случайно нет каких-нибудь сексуальных фантазий на тему сотрудниц налоговой инспекции?

Я даже задумался. У меня вообще в последнее время фантазий не было, одна сплошная реальность. Может, мне на Земле налоговая чем-то особенно не угодила? Так чтобы хотелось ее представительницу с фантазией наказать? Вроде нет.

– А ты почему интересуешься? Если мы тебя продадим, будет у тебя муж, и без всяких забавных фантазий.

– Я не хочу какого-нибудь старого или некрасивого.

Я задумался сильнее. Положил голову на руку даже, чтобы думалось удобнее. Потом поймал мысль:

– А у тебя вообще как с семейной жизнью на Земле было? Есть мнение, что сюда попадают люди без сильных привязанностей.

– Не было у меня семейной жизни.

– Давно?

– Совсем.

– А с кем-то встречалась?

– Редко и давно. Он женат был. Так что у меня кроме трех кошек больше никого не было.

Я прикинул: три кошки – это такое состояние женского одиночества, которое еще обратимо.

– То есть ты принципиальных возражений против мужского пола не имеешь, просто не хочешь старого и некрасивого? А у молодых и красивых денег на твою покупку нет.

– Да.

– А на работе чем занималась?

– Инспектором была, юридические лица проверяла.

Я же вроде барон. Почти глава небольшого государства. А в государстве должны быть чиновники, в том числе налоговая служба. А у меня нет. Меня пока все устраивало, но может я просто не в курсе?

Позвонил Наталье, она у меня главная по деньгам. В смысле, я их зарабатываю разными авантюрными способами, а она инвестирует, учитывает и тратит.

– Наташ, поговори с человеком, нужна тебе такая специалистка для работы?

Дал им пообщаться. Наталья решила взять Инну под свое крыло, и даже работать та сможет удаленно. Вести контроль, учет и планирование. А то направлений много, за всеми Наталья не может уследить.

Инна расслабилась, обрадовалась. Я на нее посмотрел – не старая, здоровая, и не уродлива, в общем-то.

– Знаешь, Инна, – доверительно ей говорю. – Есть у меня одна фиктивная жена, которая завела себе гарем из трех своих работников. И судя по ее довольному лицу, это гораздо лучше кошек.

Девушка от такого даже глаза распахнула.

– Это как?

– Женщин тут дефицит. Конкуренции нет. Она этим воспользовалась, решила попробовать, кто из мужчин лучше. Оказалось – все достаточно хороши, а если гаремом жить – и вовсе идеально.

– Это вы к чему?

– Есть у меня четверо новых поселенцев, которых я одновременно с вами привез. Диверсанты будущие. Все молодые, сильные, здоровые. Красавцы просто. И пока совершенно одиноки. Это не какие-нибудь кошки – это настоящие боевые леопарды.

– А я тут причем? – смутилась и заинтересовалась.

– А ты могла бы к ним переселиться и попробовать, кто из них самый лучший. А может, и гаремом организовались бы. А если не понравится, я тебя от них обратно заберу.

Инна покраснела вся, от кончиков ушей и до ворота футболки.

– Они как раз у Веры поселены, которая с гаремом живет. Я ее попрошу, она проконсультирует, как лучше жизнь организовать. Она большая специалистка в этом деле. Во всех смыслах – я знаю, попробовал.

Инна потупилась. Любопытно ей.

– Только надо быстро решать, а то она тетка ушлая, может твоих красавцев перехватить. В баню их сводит попариться – и все, были красавцы одинокие, а стали частью большой дружной семьи.

Девушка захотела посмотреть на красавцев.

Я позвонил Вере, приказал ей сообщить своим постояльцам, что я им кандидатку в общие жены подогнал, и объяснить, какие тонкости в семейной жизни рекомендуется соблюдать, если общий язык найдут. А потом вызвал красавцев к себе, чтобы они на кандидатку посмотрели и под охраной сопроводили к новому месту жительства.

Парни все были молодые, крупные, им стати Инны вполне пришлись по вкусу. Кто-то сразу это выразил улыбками и комплиментами, кто-то осознал, что нужно брать, что дают. Девушка увидела своих будущих мужей и тоже не устояла против их восхищения, мужественности и нехитрой лести. Я им напутствие дал, чтобы не обижали друг друга.

Под присмотром Веры жизнь у молодоженов сложилась успешно.

А может, дело не в присмотре, а в том, что когда рядом есть другая женщина, всегда готовая соблазнить твоего мужа, жена старается, чтобы все мужья были довольны.

***

В большом Буке, в здании бывшего борделя, Натали устало распрямила спину и оглянулась. В комнату вошел Банкомат.

– Устала?

– Еще два десятка сделала, – девушка потянулась, прогнулась.

Парень подошел сзади и помассировал ей шею и плечи.

Работа оказалась утомительной и однообразной.

Вначале, с первой моделью детонатора, было совсем плохо: нужно было тоненькую нитку накаливания зажать концами проводов, потом зафиксировать, чтобы она не сминалась, не рвалась и не коротилась, потом вставить и вклеить в трубку корпуса. Ужас. Там все такое маленькое и хлипкое было, что половина заготовок шла в брак – не проходила проверку на электрическое сопротивление.

Потом Банкомат догадался вместо нитей брать готовые низковольтные лампочки накаливания. Маленькие такие. Только стекло на них разбивать, чтобы нить касалась пороха. Новая модель получилась более крупной: толстенькая короткая трубка с цоколем внутри, с вкрученной в него лампочкой, в нее засыпан порох, в эту конструкцию вклеена эпоксидкой более тонкая трубка, в нее будут засыпать инициирующую взрывчатку, когда начнут ее производить. Выглядит неуклюже, но тут красота не важна. Зато надежность получилась отличная. И делать намного легче.

– Пошли обедать.

– Кто на кухне сегодня дежурит?

– Коля.

Коля – это хорошо. Этот старатель, как оказалось, отлично готовит мясо. И кашу способен сделать так, чтобы она не подгорела.

В последнее время Нату от кухни освободили. И постельные услуги она теперь по своему усмотрению оказывала. Не было у нее времени на глупости – женские пальчики оказались лучше мужских приспособлены для тонкой работы, а женская усидчивость – для работы однообразной.

Один парень пытался возмутиться. Банкомат ему заявил, что Натали сейчас полезнее всех остальных, вместе взятых, и поэтому у недовольных есть выбор: или обслуживать себя самостоятельно, или обслуживать друг друга. Старатели притихли.

– Толуол пришел, – Банкомат поделился новостью. – В факторию соседней деревни, Заводи. Завтра оттуда на снегоходе с санями Пупс с Валерой его таскать в лесную избу будут, на прииск. Все, что касается взрывчатки, будем там делать. А Стас завтра поведет туда старателей пешком, для подсобной работы и охраны.

Девушка потерлась щекой о руку Банкомата, лежащую на ее плече.

– А почему через Заводь?

– В нашей деревне дружинников полно, могут что-то увидеть, заинтересоваться. Все же прифронтовая зона. И снегоходом оттуда ездить проще – сначала по дороге, потом километров пять по лесу, не надо ручей пересекать.

– Пупс теперь в лесу будет сидеть?

– Да, почти все там будут. А ты – здесь остаешься. И я остаюсь, закупками заниматься. Иногда он будет мотаться сюда, грузов много таскать придется. Мелкие грузы и железо отсюда пойдут.

– Колю еще оставь, пусть готовит и дом охраняет. Питаться нормально сможем. С конструкцией корпуса мины разобрались?

– Все хорошо. Пришлось повозиться с формами для заливки, но все отработали. Уже пробовали собирать макеты и парафином вместо ТНТ заливать – нормально получается.

Девушка встала, потянулась и направилась обедать. Мясом в подливке из овощей. Лучшему в мире специалисту по производству взрывателей полагается хорошо питаться.

***

Я начал готовить охотников, нанятых на базе ФРЧ, к походам в лес.

Сначала прочитал им лекции на тему «Местная живность и как с ней выжить». Начал лекцию словами:

– Некоторые животные охотятся на вас, на некоторых охотитесь вы, некоторые просто идут мимо. Иногда роли меняются. Чтобы выживать, вы должны понимать, в какой роли находится зверь, и как он себя в этой роли ведет. Начнем мы с ужаса местных лесов, умного, пушистого и милого лесного кота.

Дальше я перечислил в порядке убывания опасности всех животных с их повадками, в зависимости от времени года, пола, размера. Указал, какие меры помогают спастись от нападения или выжить, если нападение состоялось. Парни слушали внимательно, конспектировали. Понимали, что от их внимательности зависит, все ли доживут до следующего месяца. Иногда я истории из моей практики рассказывал, чтобы не скучали. Все эти лекции записали на видео, для внутреннего пользования – тема правильного поведения при переходах в лесах постоянно всплывает при обучении и военных, и охотников.

Потом майор Кречетов прислал ссылки на записи своих лекций об особенностях тактики военных действий в мире Проект. Тоже для внутреннего пользования. Потом он провел вечер ответов на вопросы. Много интересного рассказал, я тоже слушал.

Потом я вспомнил, что у меня есть замечательный несостоявшийся тесть, охотник Петр. Связался с ним и попросил рассказать новичкам об особенностях выживания в лесу в зимнее время. И сам тоже послушал, потому что мой опыт в этом маловат оказался.

***

Петр, когда меня увидел, сначала не поверил: ему же сказали, что я мертв. Потом, правда, сказали, что вроде жив, но сам я с ним пока не общался. И с дочерью его, моей несостоявшейся невестой и бывшей любовницей Дашей, не успел пообщаться, все руки не доходили: то я кого-то убиваю, то меня пытаются убить, то с женщинами надо разбираться, то с головой…

Петр был мрачен.

– Нехорошие дела у нас в деревне происходят. Раньше, когда Федор был старостой, он всех в кулаке держал. А теперь какие-то банды появились, знакомые жалуются. Зря ты его все же убил, – вздохнул тяжело. – Сын с женой ко мне обратно переселились, опасаются жить отдельно. Мы даже на охоту не ходим сейчас, боимся дома и женщин оставлять без защиты. Ко мне какие-то мутные люди подходили, интересовались, не отдам ли им дочь замуж. Не из старожилов, какие-то наглые новички. Совсем страх потеряли. Дружинников в деревне много на постое, но от них еще больше беспорядка – пьют по-черному, все с оружием, вечером по улице ходить страшно. Недавно им в публичный дом полсотни баб привезли, чуть спокойнее стало, теперь у них кроме самогона есть еще одно развлечение.

Потом помолчал и, замявшись, предложил:

– Надо Дашу увозить отсюда. Да и я с семьей и сыновьями переехал бы. У тебя есть безопасный способ?

Я задумался.

– В Перекрестке война все-таки. Мало ли какой сюрприз дружина еще придумает. Туда опасно, и идти через лес вокруг постов пришлось бы. Если все совсем плохо, могу в центре сектора для вас место приготовить. Тут и охотничьи угодья у меня есть, на которых охотой кто-то управлять должен. Как раз на днях дом старосты покойного на аукционе будут продавать – можешь купить себе.

– Покойного старосты? Все никак не угомонишься?

– Веришь, он сам ко мне приставал со всякими глупостями.

– А у вас там спокойно? Войны нет, банд нет, дом продается и угодья пустые? Большие?

– Да. Все так. Охота мне принадлежит по трем направлениям от деревни.

– А прошлые хозяева куда делись?

– Веришь, убить меня хотели.

– Посмотрю, что за дом. С транспортом поможешь при переезде? У нас имущества много, жаль оставлять, – вздохнул.

– Есть немного транспорта под рукой, помогу. Но все не увезем. Что в три охотничьих грузовика поместится.

***

Новичков я поделил на четверки – трое охотников под командой одного из четверых диверсантов. Тех, которых я к Вере поселил.

После двух дней лекций купил им всем недостающую экипировку и начал отправлять четверки в лес. Тренироваться и пользу приносить: там ловушки уже неделю, а где-то и больше, никто не проверял. Сначала отправлял поближе к деревне, все же здесь чуть меньше вероятность нарваться на крупного хищника. Потом они привыкли, начал дальше посылать. Когда немного привыкли к лесу, начали парами ходить.

С оружием парни обращаться умели хорошо, как ходить по лесу – им объяснили. С хищниками проблем не возникло. Пару раз животные нападали на них: один раз стадо свинов – сами спровоцировали, не заметили лежащих в снегу и слишком близко подошли; один раз – длиннолап напал из засады. Обошлось без жертв, очень уж хорошо парни стреляли.

Самой большой проблемой оказалось то, что парни не умели ходить на охотничьих лыжах. Промучившись пару дней, они подослали ко мне одного из командиров четверок, Женю. Тот был, кстати говоря, большим специалистом по применению мин и устройству засад.

– Командир, у нас есть предложение с лыж перейти на снегоступы. Мы понимаем, что на лыжах можно быстрее ходить, но пока мы научимся хоть немного – уже весна начнется. Сейчас от них больше вреда, чем пользы.

Убедили они меня. Похоже, это был тот случай, когда синица в руке практичнее, чем журавль в небе.

***

Натали поместила последнюю заготовку в стоечку, где они стояли, пока застынет эпоксидка.

Все, пора обедать.

Банкомат убежал в мастерскую, где из жести делали детали корпусов – ругаться. В последней партии неправильно пробили крепежные отверстия на одной детали, пришлось прямо в лесу доводить их до ума.

В доме кроме Натали был только Коля, он как раз заканчивал готовить обед.

Мужчина стоял у плиты. В кухонном фартуке – забавный такой. Высокий, полноватый, русоволосый. Не толстый, скорее крупный. Он попал в мир проект, как уголовник, но на самом деле сидел за уход от налогов, так что к настоящим уголовникам никакого отношения не имел.

– Я пришла, – объявила девушка.

Мужчина выглядел грустным.

– Ты чего такой напряженный? – Ната подошла к плите и вилкой стащила кусочек мяса со сковородки. – Вкусно! – облизнулась даже.

Неожиданно мужчина подошел к ней вплотную и обнял, прижав к себе спиной. Девушка замерла. Николай, не встретив протестов, поцеловал ее в шею и положил широкие ладони на грудь. Под футболкой у Натали ничего не было, с ее первым размером удобнее было ходить без верха. Пальцы через ткань чувствительно пощекотали соски.

Девушка развернулась и оказалась плотно притиснута к большому телу мужчины.

Тот поцеловал ее в губы. Натали до сих пор целовалась в губы только с Пупсом и Банкоматом. Остальные парни из бригады были ее работой, с ними целоваться в губы желания не возникало. Но сейчас она не стала отводить лицо.

Первый поцелуй был мягким. Убедившись, что девушка не сопротивляется, мужчина прижал ее к себе изо всех сил и стал жадно целовать. От такой горячности девушка тоже потеряла голову, она повисла руками на его шее и начала отвечать. Затем Коля поднял ее вверх, подхватив под попу рукой. Ногами девушка обхватила его, ее лобок плотно прижался к мягкому животу мужчины. Она потерлась об него и почувствовала, что ее штанишки промокли.

У обоих окончательно сорвало крышу.

Коля поставил девушку к себе задом, наклонил на стол, задрал футболку вверх, штанишки опустил. Быстро вошел в нее. Натали замычала от резкого ощущения. Затем пара быстро и резко задвигалась. Быстро, почти сразу, Ната почувствовала внутри себя горячую пульсацию, это ощущение подхватило ее и унесло в роскошный оргазм.

На некоторое время пар затихла, переводя дух. Потом Ната повернулась лицом к мужчине.

Он смотрел на нее с какой-то тоской.

– Слушай, а ты чего ко мне не подходил давно? В смысле секса?

– Банкомат говорил не отвлекать тебя.

– Мог бы и отвлечь, – пожала Ната плечами. – Я бы не отказала. А то в тебе столько энергии накопилось, что чуть не порвал меня пополам. Мне понравилось, кстати.

Мужчина спрятал глаза, потом начал:

– Я хотел тебя сказать. Я тебя…

– Стой! Молчи! – девушка прикрыла ему губы рукой. – Не надо говорить.

– Почему? – удивился Коля.

– От некоторых слов бывает слишком много проблем. Не надо ничего говорить. Просто живи. Если захочешь меня – скажи, я, скорее всего, не откажусь. А лишних слов – не надо.

– Почему? Объясни.

Натали вздохнула.

– Вот скажешь ты мне всякие глупости. Сам в них поверишь. Начнешь вести себя так, как в книгах пишут. Сначала ты захочешь, чтобы я тоже относилась к тебе так же. Чтобы тоже, как в книгах. Ты решишь, что я должна принадлежать тебе и только тебе. Меня ты об этом не спросишь, будешь уверен, что я тоже этого хочу. Захочешь меня спасти от жестокого тирана Банкомата и коварного Пупса. Потом ты начнешь терзаться, потому что не можешь спасти. Потом – срывать на мне раздражение от своего бессилия и от того, что я не собираюсь все бросать и убегать с тобой в закат. А знаешь, что самое забавное? То, что меня не нужно спасать. Я отлично устроилась.

– Разве тебе нравится так, обслуживать всех?

– Уже не всех. Банкомат мне нравится – он сильный и внимательный. Пупс мне нравится – он умный и с ним не скучно. С тобой тоже понравилось сейчас – очень много чувства. Пусть все так и будет.

– Ты не хочешь замуж, настоящую семью?

– Настоящая семья имеет смысл, если рождать детей. А я не пока не уверена, что готова оставаться в мире Проект ради этого.

– Я так не могу! – мужчина вздохнул.

Девушка посмотрела на него, чмокнула в щеку, а про себя подумала: «Все вы не можете. А потом захочешь меня и придешь. А потом опять будешь делать вид, что не можешь, до следующего раза».

Был у Натали опыт пылкой любви на Земле. И она помнила, что пылкая любовь – очень жадная, если ей позволить – она всю жизнь разрушит, потому что ей всегда будет мало.

***

Пупс приехал в Большой Бук: отпраздновать успешные испытания.

Банкомат и Ната слушали, как он рассказывал:

– Сразу как получили взрывчатку для взрывателей, испытали их на подрыв. Два десятка рванули – все прошло без сбоев. С разной длиной провода испытали тоже. Потом испытали взрыватели, вставленные в шашку с ТНТ. В мине основной заряд из плавленого ТНТ, – пояснил парень Нате. – Но он от взрывателя не детонирует. Нужна инициирующая шашка из прессованного ТНТ. Вот. Проверили шашки – все сработало. Десять из десяти. Потом проверили готовые мины, пару штук. В русле ручья между берегами, чтобы далеко звук не шел. Нашли место широкое, один берег, почти отвесный, тканью завесили, на втором – мины ставили. Взорвали, по дыркам в ткани посмотрели разлет осколков. Получился как нужно – два-три метра по высоте, шестьдесят градусов – угол по горизонтали. В общем – мы молодцы!

– Начальство это оценило, за успешные испытания нам перечислят премии, – Банкомат порадовал. – Список получателей я им уже отправил. Натали тоже немало должны выплатить, она в числе главных специалистов.

На радостях выпили кофейного коктейля, сваренного из самогона.

Потом навеселе пошли мыть Нату в ванне. Пупсу захотелось увидеть ее в пене. Ржал и кричал, что она Афродита.

Потом отправились в постель. Там парни вдвоем полночи драли девушку во все дыры, по очереди, и вместе, и не по одному разу. Особенно Пупс отрывался. Соскучился, пока в лесу сидел.

***

Когда утром Натали вышла с глупой улыбкой на лице и легкой тянущей болью между ног, она увидела на кухне угрюмого Николая.

– Ну что ты… – погладила она его по плечу.

Мужчина вдруг всхлипнул, на его глазах показались слезы. С этим нужно было срочно что-то делать.

– Или сюда, – девушка за руку затащила его в ближайшую пустую комнату, закрыла дверь и прижала мужчину спиной к стене.

Затем деловито расстегнула ему штаны, присела и быстро сделала минет.

Николай закрыл глаза и расслабился. Потом тихо сказал:

– Спасибо.

– Обращайся, – вздохнула.

«Опять проблемный мужик. Семью ему хочется и любви. И что с этим делать?» – подумала девушка про себя. Конечно, любой женщине трудно устоять, когда ее хотят так явно и ярко. Только вот ни к чему хорошему это не приведет.

Потом Ната призналась себе, что если бы Пупс или Банкомат предлагали ей любовь и семью, она бы не так категорично отказывалась.

18. Блицкриг: действие первое

Когда прошли успешные испытания мин, и началось их серийное производство – где-то около десятка штук в день, майор созвал военный совет. Пригласил на него всех, кто причастен к войне, и Наталью – куда ж без финансов.

После приветствий и предисловия Кречетов объявил:

– Для подготовки наших действий нужно создать промежуточные базы в деревнях между нами и Замком. Желательно во всех, по которым проходят короткие пути доставки войск. В Большом Буке уже есть, бывший бордель, но эту деревню использовать опасно – там много войск и усиленный контроль. Нам нужны две деревни севернее Вилячего Ручья, две – севернее Большого Бука, и по одной – на восток от Вилячего и на запад от Большого Бука. В этих деревнях нужны дома, где можно складировать оружие и отдыхать людям.

– Не возражаю, только дома небольшие, подешевле, – согласился я. – Пусть Наталья удаленно выберет и купит. Мы ей для оформления чистое юридическое лицо с адресом на Базе ФРЧ сделаем.

– Нужно перебросить людей за линию фронта. Три-четыре разведгруппы. И еще две будут действовать на дорогах между русским сектором и Перекрестком.

– Я пойду с группами в русский сектор, – заявила Вика. – Здесь я не нужна, здесь Саша руководит военными действиями. Буду координировать.

– Опасно, – возразил майор.

– Плевать. Хочу.

Похоже, моя первая жена просто соскучилась и не смогла дождаться, когда я к ней приеду сам.

– Согласен, – не стал спорить я. – Я займусь действиями вокруг Базы и Замка, Вика – южнее. Сколько будет у нее людей по эту сторону фронта?

– Думаю, двадцать-двадцать пять. Мы проложим маршрут вокруг постов и перебросим их снегоходами на санях.

– Я отправлю грузовик, чтобы подобрать их рядом с Большим Буком и развезти по базам, – предложил я. – Сроки?

– Несколько дней на все.

– Что дальше?

– Дальше – уничтожение групп дружинников и техники противника на дорогах. Без ввязывания в бой. Мы должны сделать так, чтобы снабжение и движение войск стало невозможным.

***

Перед тем, как началась война на дорогах, я успел организовать вывоз Петра и его семьи из Вилячего Ручья. Послал к нему три грузовика, на которых для охраны отправил три четверки охотников. Сам не поехал: мне в той деревне появляться не рекомендовалось, кто-то мог узнать в лицо. Все прошло спокойно. Грузовики зашли в деревню, загрузились имуществом, посадили в кабины пассажиров: Петра, его жену, двух дочерей, младшего сына с женой. Старший остался в деревне – за хозяйством приглядывать. Охотники в кузовах устроились. На выезде из деревни охрана интересовалась очень, кто и куда едет, но под стволами моих бойцов на рожон не полезли. Доехали спокойно.

Приехали, вселились все вместе в дом покойного старосты. Петр его вместе с большей частью хозяйства купил.

Я вечером к ним в гости зашел.

Петр поздоровался. Спросил:

– Дашу будешь сейчас забирать?

Я задумался. С войной этой надо бы разобраться сначала. Опасно все же. Так и ответил ему.

Даша вышла, приблизилась ко мне, как будто опасаясь. Потом обняла, поцеловала прохладными губами. Все такая же элегантная, гибкая и нежная. Потом отстранилась.

– Ты изменился.

– Слишком много всего произошло.

– Вика звонила, говорила, у тебя еще одна жена появилась, молодая из местных.

– Появилась. Так получилось.

– Я тебе нужна еще?

Я подумал – нужна? Вспомнил ее гладкую кожу, нежное тело, понял – да, нужна. Такой уж я жадный. Кивнул.

– Хорошо. Зайдешь потом ко мне в спальню?

Опять кивнул.

– В следующий раз лучше меня к себе в гости отведи. С женой новой познакомлюсь. С Лерой в постели пошалим.

– Она теперь Оля.

– Значит, с Олей.

В спальне Даша извинилась, что еще не разложила вещи, грудой лежащие на полу. Потом прижалась. Поцеловала мягко. Соскучилась.

Я ее по спинке погладил. Под халатом идеально гладкое тело – приятно. Постояли так, обнявшись. С ней нельзя быстро – с ней весь секс должен быть тягучий и плавный, от начала до конца.

Она отстранилась, скинула халат. Продемонстрировала себя в комплекте красивого белья. Даша внимательна к деталям – знает, что это белье не продержится на ней и минуты, знает, что и голой я ее буду рассматривать, как произведение искусства, но ради первого моего восхищенного взгляда – надевает.

Повернулась спиной. Со спины она тоже идеальна. Под короткими кружевными шортиками – ягодицы совершенной формы, не круглые, а удлиненные. Редко можно увидеть пару таких совершенных эллипсоидов, плавно, без складки, перетекающих в сильные длинные бедра. Оборачивается, ловит мое выражение лица – ей нравится то, что она меня возбуждает.

В постели долго ласкаемся. В основном я: мне нравится гладить ладонями ее гладкую кожу, целовать ее. Главное, не торопиться. Сначала немного поласкать грудь. Потом оставить кольцо из поцелуев на мягком животике вокруг пупка. Потом бедра – нежные, сильные, длинные. Потом мягкая кожа в чисто выбритом паху. Потом опять грудь – теперь можно активнее целовать и даже прикусить соски. И опять низ. А потом – дать ей немного пососать член и – внутрь.

И дальше – плавно и тягуче. Если двигаться резко или сильно прижаться лобком – ей будет больно, она как-то жаловалась в начале. Нежная она, везде. Поэтому двигаться надо мягко. Поэтому она, когда почувствовала вкус к сексу, стала часто брать инициативу на себя, садиться сверху. Так она сама контролирует плотность нашего контакта. Вот и сейчас – просится наверх. Мне не жалко.

Она садится и начинает двигаться. Первые несколько движений она, опускаясь, слегка поворачивает таз, получается, что она как бы накручивается на член. Как она такое может – не знаю, вроде суставы человека под такое движение не приспособлены. Ей это непросто, она переходит на обычные движения, вперед-назад. Когда движения становятся резче, я помогаю ей руками, заставляя двигаться по кругу. Потом чуть касаюсь пальцем в нужном месте.

Она делает три резких движения, прижимается плотно и тихо выдыхает. Это у нее признак высшего наслаждения. Она не очень темпераментна по природе. И еще молодая совсем, в смысле секса. Она не так давно потеряла девственность, и встречались мы не часто.

Я – ее первый и единственный мужчина. Для меня это важно, хотя я в этом не признавался даже Даше.

***

А на следующий день я встречал Вику с командой ее бойцов. К ней я выехал сам, с одной четверкой охраны.

Поставили машины в кармане на обочине дороги, я отзвонился, что уже на месте, подождали немного. Я выбрался из кабины, встал рядом.

К нам из леса вышли люди. Гуськом, молча, как тени в маскхалатах. Тертые, обстрелянные диверсанты, с которыми моя баронесса не раз ходила на охоту.

Сама подошла. Маску с лица стащила, прижалась, насколько снаряжение позволило.

Лицо ее старше стало. Хотя ей всего восемнадцать.

Поцеловал ее. Руками шею обхватила, ответила. Пока ее бойцы в кузов загружались, стояли и целовались. Потом и сами в кабину залезли.

– Ты где будешь находиться, в какой деревне?

– У тебя, – улыбнулась. – Я сама на операции не пойду, только координировать по связи буду.

– Хм.

– Да, я просто воспользовалась возможностью перебраться через линию фронта и приехать к тебе. В Перекрестке и без меня все нормально идет.

– Правильно сделала. Хотя опасно.

– Ты перевез к себе Дашу?

– Не к себе пока. С отцом живет.

– Теперь у тебя три жены и одна любовница, – улыбнулась Вика.

– Кошмар какой-то.

– Ничего, у льва больше самок и как-то справляется.

– У петуха еще больше. Но меня это не радует.

Вика нащупала мою руку и сунула ее себе под куртку, положила на бедро. К плечу прижалась и затихла до конца дороги. Надо ей шубу из соболя заказать. Ей понравится. И по статусу положено – баронесса все-таки.

Перед тем, как ехать к себе, развезли диверсантов по базам. Они распределились на группы по шесть человек.

***

У меня дома Вика огляделась.

– Ну, не баронский замок, конечно, но неплохо, – высказала мнение. – Спален-то тут хватает на всех твоих жен?

– Не поверишь, но отдельных спален нет. Как бедняки, в одной с Олей ночуем. Мучаемся ужасно.

– Повезло ей, – вздохнула Вика.

Светлана и Катя ее увидели, притихли настороженно. Познакомил их.

Оля вышла, прямо с планшетом в руках. Подняла голову, увидела.

– О! Ты уже тут. Привет, – подошла, прижала к себе, поцеловала взасос.

– О! Теперь я понимаю, что тут по мне скучал не только ты.

Ночью занимались любовью.

Я с Викой.

Потом Вика с Олей.

Потом все вместе ласкались, пока не дошло до секса опять.

Потом Вика заявила, что еще не поздно, и вдвоем с Олей притащили упирающуюся Катю. И научили плохому нашу скромницу, уже без моего участия.

Меня удивило, с какой жаждой Оля с Викой ласкались. Они друг друга хотели, пожалуй, не меньше, чем меня. Раньше такого не замечал. А с Катей они просто развлекались. Такие вот они у меня, жены.

***

– Ната, сегодня будут наши мины испытывать! – с утра сообщил Банкомат.

– Уже вроде испытали все?

– Нет, в бою! Будет видео конференция, и нас с Пупсом тоже пригласили, и ты посиди рядом, посмотришь.

Чуть позже пришел сигнал о скором начале мероприятия. Банкомат и Натали вооружились большими чашками с чаем и сели перед планшетом парня.

В назначенное время пошло изображение. В кадре был вид на высокий берег ручья, по которому проходила дорога. В боковых окошках видны другие участники.

– А кто это все? – почему-то шепотом спросила Ната.

– Баронесса Виктория, – показал пальцем Банкомат. – Барон и баронесса Ольга; это – майор Кречетов, начальник штаба; Наталья, финансистка; командир гвардии, начальник милиции; и Пупс.

– И они нас тоже видят? – испугалась Ната.

– Да. Поэтому веди себя прилично, – улыбнулся Банкомат.

Динамики ожили.

– Начинаем нашу трансляцию, – произнес спокойный мужской голос. – Оператор с камерой находится на дереве, в кадре – дорога вдоль Вилячего Ручья. Скоро по ней пройдет колонна машин, которая повезет на блокпост смену, около роты дружинников. Пока у нас есть немного времени, я пущу видео, как мы устанавливали мины и расскажу о выявленных недостатках.

На экране появилась мина, лежащая на столе.

– Сама мина весит около трех килограммов, из них кило двести – поражающие элементы, цилиндрические ролики, еще килограмм – заряд ТНТ. По мощности мина примерно равна МОН-50, та легче, но в ней не ТНТ, а гексоген. Передняя стенка мины сделана из пластика с влитыми в него роликами. Она оказалась хрупкой. Одну мину уронили с дерева – раскололась. Остальные стенки сделаны из жести. Достаточно прочно получилось, от попадания воды защищена. Комплектуется штырями для установки на землю, крюками для подвеса на дерево, чехлами защитной расцветки, белым и оливковым. И взрывателем.

На экране сменился вид: появился мужчина, висящий в альпинистской обвязке рядом с веткой дерева. Он крепил к ней мину.

– Мины мы установили заранее, на дороге сейчас стоит пять штук. Устанавливали на деревьях, на земле сейчас не так удобно – снег мешает. Планируем взорвать сегодня две из них. Провода выведены на другой берег ручья, к местам с хорошим обзором, на дальность в двести-триста метров. Специально для съемки места выбирали, чтобы видно было хорошо.

Мужчина запнулся, потом продолжил:

– Провод на такую дальность довольно тяжелый, несколько килограммов, так что для дальних рейдов придется или устраиваться ближе к месту взрыва, или подвозить все к месту установки на транспорте. Можно попробовать более тонкий провод, но лучше перейти на радиодетонаторы. Провода и следы их укладки на снегу сильно демаскируют, без них мину на дереве обнаружить было бы практически невозможно, а так пустят фланговое охранение – и найдут.

– Технически это сложно, наверное?– поинтересовался барон. – Готовые радиодетонаторы ФРЧ не пропустит.

– Нет, не сложно: можно использовать пульты и приемники от радиоуправляемых игрушек и авиамоделей, – ответил минер. – Нужно будет только подсоединить приемник к электродетонатору. И кармашек для приемника какой-то пришить к чехлу, чтобы не болтался.

На экране человек неловко прилаживал мину к ветке.

– При установке сверху мину располагаем вертикально, чтобы поражающие элементы веером ударили вдоль дороги. Обратите внимание на экран – в комплект мины входили крючья из стальной проволоки. Они оказались неудобными: слишком жесткими, одной рукой не согнешь, как нужно. Мы заменили их кусками алюминиевой проволоки. С ней гораздо удобнее и достаточно надежно. Кроме того, смотрите – мину неудобно держать одной рукой. На защитном чехле нужны лямки по бокам и сверху. Еще неплохо бы сделать простенький прицел, чтобы легче было выставлять горизонтальность, а при установке на ветке – направление и угол наклона к горизонту. Больше вопросов по установке не возникло.

Видео сменилось панорамой дороги.

– Колонна уже приближается. Впереди головной дозор из трех внедорожников, потом две пары грузовиков с бойцами в кузове. Между парами дистанция до ста метров. Замыкает еще один внедорожник. Этот участок они будут проходить на высокой скорости, мы тут иногда их обстреливали. Я сделаю подрыв над первой парой грузовиков. Потом, когда головной дозор попытается вернуться – подорву над ним вторую мину. Может, потом подорвем еще и третью, ближе к деревне, если оттуда пойдет крупное подкрепление. Третью точку отсюда мы не увидим, там отдельная пара наблюдателей сидит.

На дороге показались первые машины. Они проехали дальше. Через полминуты показались грузовики. Когда они были в центре кадра, перед ними, на дереве, вспухло черное облачко. Снег вокруг грузовиков и за ними вскипел брызгами от осколков. Машины качнулись и, прокатившись немного, остановились. Машина из второй пары, только въехавшей в поле зрения, вильнула в сторону, съехала с дороги и, накренившись на бок, свалилась с высокого берега в ручей. До зрителей донесся звук взрыва.

– Взрыв прошел штатно, цель накрыло хорошо. Похоже, водителю свалившегося грузовика тоже прилетело поражающим элементом.

Из-за края экрана появились внедорожники, возвращающиеся к месту взрыва. За ними вспухло еще одно облако взрыва. Опять вскипел снег. Машины остановились.

Из упавшего в воду транспорта выбирались люди. Помогали пострадавшим. Пытались понять, где противник, и занять оборону.

Из грузовиков первой пары почти никто не выбрался. Только несколько человек сползли на землю из кузова заднего.

Около внедорожников какое-то шевеление было, пара человек вывалились из кабин.

Дружинники с уцелевшего грузовика залегли, ощетинившись стволами во все стороны.

– Собственно, сами все видели, – опять вступил ведущий трансляции. – Я считаю, испытание прошло успешно. Пока будут разбирать трупы и оказывать помощь раненым, мы будем вести съемку: по видео подсчитаем потери противника. Но и так ясно, что задача выполнена.

– Ну что, – вступил Кречетов. – Мне кажется все понятно. Предлагаю разработчикам – премию, недостатки – устранить, опыт – распространить, применение – продолжить.

– Тогда заканчиваем, – внес свое веское слово барон. – Все молодцы.

Экран погас.

Довольный Банкомат повернулся к девушке:

– Слышала, опять премия!

Та сидела бледная, уставившись в экран. Потом повернулась к нему лицом.

– Сколько же там людей погибло?

Банкомат задумался.

– Рота – это вроде около сотни. Где-то половина погибла или ранена.

– Кошмар! Это все мы сделали?

– Ты чего, малыш, – обнял ее парень за плечи и чмокнул в висок. – Тут война идет. На войне гибнут люди. Пусть лучше гибнут враги, чем наши. Посмотри на это так: мы сделали мину, которая спасла полсотни наших людей. Может не полсотни, меньше, но все равно спасла.

– И наши женщины не попадут в плен… – девушка немного ожила. – Хотя некоторые – те еще сучки.

– И это тоже.

***

Началась короткая и кровопролитная минная война.

Первый ее акт состоялся на дорогах между русским сектором и Перекрестком. Дружинники пытались организовать смену своих людей на блокпостах. Меняли тактику. Наши командиры учились в тех же академиях, поэтому тоже меняли тактику, не дожидаясь действий противника.

Самым успешным шагом дружины стала попытка использовать контрдиверсионные группы. Первая из них по следам обнаружила нашу боевую группу и уничтожила ее.

Следующая такая группа погналась за парой подрывников. Те вовремя заметили, сообщили о преследовании и побежали к основной части команды. Когда дружинники погнались за ними, на их пути уже была установлена мина. Взрыв уничтожил больше половины подразделения, остальных добили из винтовок.

После нескольких дней поиска способа борьбы с засадами дружина отозвала своих людей с блокпостов. Заслоны на дорогах остались, но совсем рядом с деревнями. Это давало нам возможность свободного подхода к деревням, где стояли дружинники.

***

На каждой операции велась съемка на камеру, закрепленную на голове подрывника.

Вначале я просматривал каждую запись.

Потом перестал.

Записи успешных операций были однообразными: сначала вид на дорогу; потом на ней появляется транспорт или группа дружинников; потом взрыв и суета испуганных людей, которые увидели смерть своих товарищей, и еще не верят, что в этот раз они выжили. Иногда операции были сложнее. Если после первого подрыва оставшиеся в живых продолжали движение, они могли нарваться на второй. Если им на помощь высылали подкрепление, могли подорвать подкрепление. Командиры боевых групп сами решали.

Записи неудачных операций были тоже однообразными: качающаяся в разные стороны камера, стрельба, ничего не понятно – кто стреляет, откуда, потом – камера падает в снег. По каждому такому случаю военные сразу проводили разбор полетов, чтобы не наступить на те же грабли дважды, но жертвы с нашей стороны все равно иногда были. Просто их было в десятки раз меньше, чем у дружины.

***

Второй акт минной войны состоялся на дорогах между деревней Заводь, Вилячим Ручьем и Большим Буком. По ним пытались отправить подкрепления, но к тому времени на дорогах уже были установлены мины, а рядом с минами сидели наблюдатели.

После первой операции на дороге между Вилячим и Заводью я спохватился, что это всего в пяти километрах от прииска, где сейчас группа Банкомата занималась изготовлением мин. Через Вику передал ее бойцам, чтобы они ни в коем случае не ходили в ту сторону, чтобы не навести патруль дружины. А Банкомату приказал выставить наблюдение на тропе, по которой они возят грузы от дороги. И мины там поставить, уничтожать любую вооруженную группу людей, которая там появится.

***

Третий акт войны начался после того, как Замок перестал использовать транспорт южнее Заводи.

Начали действовать группы, расположенные севернее. Опасными для дружины стали все дороги южной части русского сектора. С этого момента прекратились любые попытки отправить пополнение на юг. Грузовиков осталось мало, при попытке их использовать в опасной зоне они сразу же выбивались. Гнать людей из Замка пешком – слишком долго, проверить всю дорогу на присутствие мин – невозможно, так что любое подразделение, отправленное маршем, по пути попало бы в несколько засад, и было бы уничтожено.

Администрация сектора контролировал большую часть его территории. В самом Замке еще оставалось количество войск, в разы превосходящее наши возможности. Но контроль над южной частью сектора был потерян.

Дружинники в деревнях Вилячий Ручей и Большой Бук оказались в осаде. В каждой из них оставалось по несколько сотен боеспособных бойцов, и какое-то количество раненых. Эти части, которые совсем недавно контролировали окрестности Перекрестка, неожиданно оказались в роли беспомощного заключенного. Гарнизоны ничего не могли сделать, даже выйти за пределы деревень, но внутри их никто пока не трогал. При этом к началу минной войны эти части уже долго бездельничали без ясных целей и начали превращаться в банду спившегося сброда, которым руководят такие же спившиеся командиры. Резкий рост потерь довел солдат до грани бунта: они приходили в дружину ради сытой жизни и женщин, а не умирать. Только страх перед хищниками за периметром деревень мешал им разбегаться.

***

Как я и ожидал, ФРЧ расширил список товаров, запрещенных к ввозу. Туда вошел толуол и растворители на его основе, а также – вещества, из которых можно получать гексоген, динамит и несколько других взрывчатых веществ.

Для нас это было очень кстати. В ходе боевых действий в руки дружины попали несколько образцов мин, так что не только возможность их создания, но и конструкция, и применяемые виды взрывчатки перестали быть секретом. Запрет на поставку сырья сделал для дружины невозможным производство своих боеприпасов. Наших же запасов сырья должно было хватить надолго. Пока мы израсходовали всего несколько десятков мин.

***

Я не принимал участия в военных действиях. Смотрел видеоотчеты, да и то не всегда. Принимал участие в совещаниях. Посылал грузовик с четверкой охотников, чтобы они забирали у группы Банкомата мины и развозили их боевым группам, которые подчинялись Вике. Иногда и продовольствие им подкидывали, чтобы парням не приходилось возвращаться в деревни. Охотники бросили в кузов грузовика тушу оленя, на случай, если кто-то остановит на дороге. Опытный охотник понял бы, что туша промерзла и добыта давно, торговец – сообразил бы, что маршрут перевозки странный. Но дружинников такая маскировка могла обмануть. Впрочем, это не пригодилось: после начала войны на дорогах оказалось, что дружина не может и даже не пытается обеспечить какой-то контроль на них – боится, что посты просто будут уничтожены.

Вика координировала действия групп. Я заметил, что после того, как она удовлетворила свой сексуальный голод, она потеряла всю свою кровожадность и стала относиться к операциям совершенно спокойно, как к работе. Перекрыть какою-то дорогу, доставить мины, заменить группу, потерявшую людей – в сущности, обычная логистика.

Майор Кречетов планировал операции. Он был воодушевлен, прямо сиял: его сторона блестяще выигрывала войну, почти безнаказанно уничтожая силы противника.

А я скучал.

***

Мы обедали, когда Вика получила звонок с незнакомого номера. Все вместе, за одним большим столом. Я, Вика, Оля, Катя, Светлана и ее семеро работников.

Вика включила гарнитуру, потом встала, помахала мне рукой, чтобы я вышел за ней.

– Одну минуту, – сказала для собеседника.

Мы перешли в нашу спальню, подальше от свидетелей. Вика включила громкую связь.

– Повторите, пожалуйста, – попросила.

– Уважаемая баронесса Виктория, я начальник дружины Замка, меня зовут Иван Николаев. Меня уполномочили предложить вам перемирие и выяснить, на каких условиях вы готовы прекратить войну.

– Как это мило с вашей стороны, – не удержалась от колкости Вика.

Я помотал головой. Потом беззвучно сказал губами «Пусть предлагают условия». Вика поняла.

– Уважаемый Иван. Я считаю, что для перемирия слишком рано. Если вы хотите заключать мир – присылайте ваши предложения по почте на мое имя. Я их обсужу со своими людьми. Если у вас все, то до свидания, я пошла есть десерт.

После десерта мы собрали совещание.

Военные свою задачу выполнили, теперь мне пора было брать власть в свои руки.

19. Блицкриг: действие второе

Предложения по мирному договору нам прислали. Забавные такие: пообещали компенсировать наши потери от войны в размере десяти тысяч унций, а еще хотели провести границу между русским сектором и нашей землей, и поставить там посты с таможней.

Ха-ха.

Вика возмутилась, заявила, что это оскорбление – десять тысяч за убийство ее любимого супруга (то есть меня) и не менее любимой жены (то есть Леры-Оли), а также прочих людей. Опять захотела крови. Я убедил ее сначала выслушать наших людей. Так что совещание мы все-таки провели.

– Мы одержали военную победу, – объяснил свое мнение Кречетов. – Все войны рано или поздно кончаются миром. Я считаю, принципиально надо соглашаться и уточнять условия. Репарации побольше с них взять, конечно. Затягивать войну рискованно: у Замка все еще намного больше ресурсов, чем у нас. Скоро в лесах начнет таять снег, передвижение затруднится. Потом наоборот, станет возможным переброска войск по лесу, вне дорог. Это может свести наше преимущество к нулю.

– Войска пусть уберут из соседних деревень, – требования начальника гвардии были скромными и лаконичными.

– Мы у них одних машин тысяч на пятьдесят раздолбили. Хотят спокойно ездить по дорогам – не меньше полусотни тысяч пусть платят. Десятку у нас и так найдется, откуда взять. Мы на одни мины почти тысячу потратили, – это Наталья предложила. – И нам нужен свободный проезд в русский сектор. Торговать и людей возить. Нам люди нужны, вербовать будем.

– По поводу размеров репараций, – неожиданно вступил начальник милиции. – Я прикинул на бумажке: Замок одними налогами с сектора собирает до пятидесяти тысяч в месяц. Так что в деньгах, думаю, скромничать не надо.

– Надо, чтоб Ягодное болото признали нашей землей. Чтобы со стороны Большого Бука не лазили барзотник собирать, только через нас, – староста Перекрестка был практичен.

Ольга поразмышляла, потом выдала:

– Пусть они часть репараций женщинами выдадут. У нас в Перекрестке их намного меньше, чем мужчин.

При этих словах мужчины оживились, даже глубоко несвободный Кречетов.

– А я считаю, этого мало. Пусть еще две деревни нам отдают – Большой Бук и Вилячий Ручей – выразила свое мнение баронесса Виктория.

– А шо, так тоже можно? – уточнила Наталья. – Тогда надо брать: в этом треугольнике мы таких дел сможем наворотить – соседи от зависти захлебнутся. Может, тогда и Заводь? Будет у нас свой озерный и речной порт. И поставки рыбы наладим по сектору.

Дальше участники совета попытались свести все к спору, сколько надо брать репараций.

Я их остановил.

– Все что вы говорили – правильно и важно. И мы это учтем. Но есть стратегическая проблема.

Я привлек внимание и продолжил:

– Сначала немного истории, уважаемые соучастники: была такая Римская империя, и на нее регулярно нападали варвары; иногда они захватывали куски империи; побеждали римские войска, даже не по одному разу; но рано или поздно Рим собирал новые легионы, находил толкового полководца и побеждал. Мы сейчас в положении варваров. Военной победы мы добились, теперь нам нужна политическая.

Все слушали. В глазах светился вопрос: «К чему это он?» и ожидание: «Сейчас ка-а-ак придумает что-то!» Я не стал их разочаровывать:

– Замок не нападет на нас, только если мы станем настолько большими, чтобы за войну пришлось заплатить слишком высокую цену. Для этого нам нужно получить контроль над значимой частью сектора. Я прикинул по карте – удобнее всего было бы взять под себя одиннадцать деревень, Засоску и южнее нее. Такой кусок дает нам прямой выход к Базе ФРЧ, а это – возможность вербовать прямо там переселенцев. И женщин в том числе. Плюс – через эту территорию будет сложно пробиться к Перекрестку и невозможно сделать это неожиданно. Чтобы администрация сектора согласилась отдать нам такой кусок, надо отрезать ее от ресурсов и запереть внутри Замка. Чтобы им было проще отдать часть сектора, чем страдать дальше. Теперь предлагаю сделать перерыв на два часа, подумайте, что вы можете предложить исходя из такой задачи.

Такой поворот ошеломил людей. Они с глубокой задумчивостью на лице отключались со связи. Надеюсь, они размышляли не о том, как далеко у меня зашла мания величия.

Вика и Ольга, которые выходили на связь из одной комнаты со мной, отключившись, возмущенно повернулись ко мне:

– И ты нам не сказал! – Вика.

– Мог бы предупредить, – Оля.

– Ты псих!

– Я в экстазе.

Я поцеловал каждую:

– Я вас тоже люблю.

Затем одна начала метаться по комнате в сильном возбуждении, а вторая – бегать пальцами по экрану планшета и размышлять.

***

На вторую часть совещания все пришли с горящими глазами. Это вам не какая-нибудь жалкая контрибуция в сотню миллионов долларов, это увеличение масштаба баронства сразу на порядок.

Я взял ведение на себя.

– Староста, есть мысли?

– Тут от меня ничего не зависит. Если будут новые переселенцы – предупредите заранее, буду готовить для них жилье.

– Милиция?

– В новых деревнях порядок надо будет поддерживать, местная охрана не везде адекватна. Это мы будет организовывать?

Я кивнул.

– Тогда буду готовиться к этому, людей подбирать, планы обучения составлять.

– Гвардия?

– Надо в первую очередь договориться о капитуляции гарнизонов в Большом Буке и Вилячем Ручье. Они как заноза в… ладони. И дороги сразу откроются для транспорта.

– Вика, ты у нас официальная баронесса, через старост деревень начни переговоры с командирами.

– Что предлагать?

– Безопасный вывод бойцов из деревень пешком. Запасы боеприпасов и технику пусть оставят в деревнях, мы заберем. Еще мне знакомый подсказал – им там по полсотни девушек в публичные дома прислали, для утех, их тоже пусть оставят, заберем к себе. Женщины – это вечная ценность.

Вика кивнула головой.

– Наталья?

– Могу выделить на эту авантюру еще пару тысяч унций. Больше – рискованно.

– Ольга?

– Главные военный ресурс – это рекруты. Мы освещаем в новостях потери дружины, чтобы желающих завербоваться было меньше. После того, как начали выкладывать видео с подрывами, посещаемость резко выросла. Самая большая популярность у нарезки из первого ролика, где испытания проводили, но это потому, что он первый. Следующий по просмотрам – ролик, где попала в засаду разведгруппа, там ее взорвали и полностью уничтожили. В конце там трупы крупным планом, кровь на снегу. Драматично. Неплохо было бы сделать еще пару таких, с полным уничтожением групп дружинников на дорогах, чтобы с крупными планами, трупами и кровью. Это впечатляет и просмотров дает много.

Услышать такое негуманное предложение от Оли я не ожидал. Вот они какие, специалисты по рекламе. Удивился. Но поспорить – трудно.

– Предложение принято, Вика – своим скажи сделать. Майор?

– Надо перебрасывать на север людей еще, человек сто. Чтобы перекрыть дороги вокруг Замка, а в идеале – по всему сектору. Мин достаточно, только доставку организовать. Радиовзрыватели к ним уже начали поступать, – похвастался Кречетов новой игрушкой. – И транспорт надо на месте захватывать, не только взрывать. Чтобы передвигаться можно было свободно.

– Реку и озеро не забудьте, – добавила Вика. – Пока лед стоит – они их как дорогу могут использовать, лед сойдет – на лодках.

Я предложил одну мысль:

– Есть хороший способ узнать заранее, куда поедут дружинники. Они увозят из деревень партии новых переселенок, после отработки в местном публичном доме. В какой деревне есть такие партии – не секрет, по объявлениям можно найти. Когда за ними поедут дружинники, забирать в Замок, – тоже понять несложно. Легко подготовить засаду на такую группу, в ней обычно два-три внедорожника и один-два автобуса. На пути из Замка, когда женщин с ними еще нет. Заодно остановим вывоз женщин в Замок – это само по себе хорошо.

Майор кивнул.

– Детали операций внутри сектора – это скорее ко мне, а не к майору, – вступила Вика. – То, что сказал, учту. Я думаю, что кроме нападений на военные группы можно еще и уничтожать грузовики, которые заняты подвозом продовольствия в Замок. Я прикинула, Замок потребляет десять-двадцать тонн продовольствия ежедневно. Что-то лежит на складах, конечно, но что-то везут по мере необходимости. Мясо, яйца, молочные продукты – точно. Если остановить подвоз, через пару недель или месяц им будет нечем кормить жителей. Еще каждый уничтоженный грузовик – это три сотни унций убытка.

– Чтобы остановить гражданские грузовики, лучше использовать не мины, а выстрелы бронебойными пулями по двигателям. Дешевле и проще, – посоветовал майор. – И гуманнее.

– Ну, что делать – понятно, – решил я заканчивать разговор. – Разбегаемся и работаем.

***

Опять все были заняты, только я бездельничал. Оля строчила статьи и готовила ролики. Вика координировала действия боевых групп. И вела переговоры с гарнизонами Вилячего и Бука.

Скука – настоящий двигатель прогресса, именно скука, а не война.

Я мрачно провалялся день в постели, просматривая видео с нападениями на беззащитные грузовики.

Мне это надоело, и я решил спровоцировать дружину на более активные действия. Заодно – денег заработать для баронства.

Сначала поговорил с Натальей о моей протеже, налоговом инспекторе Инне, которую я выдал замуж за своих диверсантов. Наталья отзывалась о новой сотруднице хорошо. Тогда я решил поручить ей важное дело. Вызвал ее вместе с мужьями к себе домой.

Пришли. Расселись вокруг обеденного стола. Смотрят настороженно.

Инна – особенно подозрительно на меня поглядывает. Наверное, уже придумала себе, что я на ее личную жизнь покушаюсь. Или наоборот, хочу ее расширить и разнообразить.

Я обратил внимание, что женщина перестала выглядеть истеричкой, движется спокойно, выглядит уверенно, постройнела заметно. Даже красивой стала. И мужчины вокруг нее суетятся – то стульчик подвинет кто, то шубу поможет снять. Удачно получилось с их гаремом. Потом, может, разбегутся, но пока удачно.

– Итак, дорогие мои, у меня есть для вас чрезвычайно важное задание. Сегодня наша баронесса Виктория обзвонит старост нескольких деревень, которые мы хотим захватить. И предложит им в этом месяце переводить налоги не в Замок, а нам. Старост, конечно, такое требование ошеломит. На словах они его не воспримут. Поэтому вы возьмете охотников, посадите их в грузовик, сами сядете во внедорожник, и объедете всех этих старост. Мужчины будут демонстрировать силу, а Инна, как специалист по отбору денег, выяснит, сколько налогов можно ожидать, затребует доступ к документам, в общем – будет разбираться по специальности, с учетом того, что потом ей же в будущем придется контролировать налоги.

– То есть нам нужно старост запугать, и заодно выяснить, сколько денег с них можно брать? – уточнил Женя, которого я выделял как старшего, когда нужно было действовать всем вместе.

– Примерно так. Показать серьезность намерений. Там в списке будет и староста нашей деревни. В его случае нужно сделать так, чтобы вас не узнали: маски на лицах, въехать так, чтобы думали, что вы из другого места, вернуться незаметно.

– Ясно.

Следующим пунктом плана были звонки Вики старостам. Попросил ее, она сделала.

Заодно предупредил, что после появления наших людей у старост те могут вызвать дружинников – ловить злоумышленников. И боевые группы Вики, зная заранее маршрут моих налоговиков, смогут этих дружинников поймать и взорвать.

На следующий день мои диверсанты поехали с дружественными визитами по старостам деревень. Всего нужно было объехать девять – Вилячий и Бук пока не трогали, там же еще дружинников полно. А в других поселениях – только местная охрана, которая моим людям сопротивления оказать не может ни количеством, ни умениями.

За день получалось объехать три деревни.

На мои действия администрация сектора не отреагировать не могла – я же их лишал кормовой базы. Им не было известно, как далеко я зайду и сколько деревень попытаюсь захватить.

Дружина решила действовать, когда мои люди нагрянули в деревню на юго-востоке от нашей. Та была ближайшей к Замку – в сорока километрах от него.

Только Инна отзвонилась, что пошла к старосте, почти сразу выехал отряд дружинников из Замка. Много, больше сотни. Внедорожники, грузовики. Мы об этом узнали сразу, поскольку у Замка сидели на нужном направлении наши наблюдатели. А чуть дальше были подготовлены засады.

***

За событиями я наблюдал в прямой трансляции.

Колонна дружинников доехала до места основной засады. Это была не первая мина, установленная на их пути, первая осталась ждать.

Я видел, как на экране появились машины, пробирающиеся по узкой дороге, зажатой деревьями и снежными отвалами. Впереди ехало подобие охранения. Подобие – потому что никого оно не могло охранить, да и ехало слишком близко от основных сил. Машины шли по одной, с большими интервалами. Видимо, чтобы под удар мины попало не больше одной машины за раз.

Уже привычно пыхнуло черное облачко, удар осколков пришелся на один из грузовиков. С такого расстояния поражение должно было быть практически стопроцентным, кабина тоже не защищала – поражающие элементы прошивали ее насквозь.

Дружинники колонну решили не останавливать. Пострадавший грузовик быстро оттащили в карман, двоих выживших перенесли в другую машину, поехали дальше.

Буквально сразу взорвалась еще одна мина. Еще один грузовик.

На этот раз дружинники задумались, командир начал звонить по комму. Пока он звонил, дорогу опять освободили. Решили продолжать движение.

Следующая мина была приготовлена километров через пять. Еще один грузовик. Взрыв прошел не так удачно, осталось много раненых и не пострадавших. Они пересели в другие машины. В составе колонны оставались еще два грузовика и четыре внедорожника.

Они опять созванивались с начальством, освобождали дорогу, и опять поехали вперед. На этом перегоне больше мин не было. До следующей деревни они доехали.

А дальше – дальше был участок другой нашей группы, и мины там были. Эта группа тоже первую мину оставила ждать, а на второй устроила подрыв, накрыв грузовик. После этого дружинники решили развернуться и ехать обратно в Замок.

Обратная дорога тоже не стала легкой. Сначала взрыв накрыл последний из грузовиков. Потом, когда остатки отряда на внедорожниках уже приближались к Замку и надеялись, что все закончилось, сработала последняя мина. Она накрыла два внедорожника. Один был уничтожен вместе с людьми, пассажирам второго повезло больше, трое из них выжили.

Потом наши люди прошлись с камерами по местам подрывов, сделали для Оли крупные планы разбитых машин и тел в них. Пропагандистское видео получилось очень шокирующим. Очень.

Эта попытка направить войска в тот район, который мы брали под контроль, была последней.

Были еще попытки пускать патрули вдоль дорог, но они ничего не дали: тяжело обнаруживать мины и наблюдателей, если они замаскированы на десятиметровой высоте, на деревьях, среди густого леса.

***

На следующее утро Вике опять позвонили из Замка. Интересовались, чего мы хотим за прекращение войны.

Мы перечислили свои пожелания: контроль над одиннадцатью деревнями; вывод без техники, припасов и женщин гарнизонов из приграничных деревень; свободный проезд по сектору и доступ к Базе; некоторое количество денег, какое – мы еще не решили; некоторое количество женщин.

В Замке задумались. Впрочем, гарнизоны из Вилячего и Бука на следующий день вывели – по всей видимости, иначе они просто взбунтовались бы, и ушли сами. У них наши кровавые видео, публикуемые в новостях, вызвали шок, сопровождающийся массовыми запоями и неврозами.

На остальные наши требования в Замке соглашаться не спешили.

А зря – мы в ответ начали гоняться за дружинниками, мирно едущими с рутинными визитами в деревни. И ломать грузовики с продуктами. Такие уж мы злобные.

***

В Большой Бук и Вилячий Ручей мы поехали лично – принимать деревни под свою руку. К нашему приезду туда уже приехало по несколько десятков милиционеров, для охраны и взятия контроля. И мои охотники тоже с нами были. Все же – территория, только что отбитая у противника.

В обеих деревнях меня могли узнать, но теперь это уже не имело значения – пора было раскрывать свое инкогнито.

***

В большом Буке нас встретили спокойно. Староста, с которым у меня были неплохие отношения, удивился моему воскрешению, но настроен был благожелательно.

Деревню ожидало только два изменения: налоги она будет перечислять не в Замок, а мне; женщины перестают быть собственностью мужчин и получают равные с ними права. Понятно, что в первое время это равенство будет мнимым: если все имущество оформлено на мужа, никуда от него жена не денется.

Вот для новых поселенок отличие окажется фееричным: это разница между принудительным борделем и свободным выбором. Даже если выберут тот же бордель – то уже по своей воле и за деньги.

Хотя, если вдуматься, разница между рабом и наемным работником сильно преувеличена. Недаром же именно рабовладельцы в Риме проводили освобождения рабов в голодные годы: те, кто нужен, оставались работать за еду и кровать, а ненужных выкидывали подыхать в канаву. В Риме знали толк в управлении персоналом.

Деревня внешне не изменилась с тех времен, когда я в ней бывал. Кое-где стояла техника, ставшая нашим трофеем. На складах лежали ящики с патронами. В публичном доме замерли в ожидании своей судьбы сотрудницы.

Мы на них посмотрели. Сотрудницы были так себе – привезены из борделей для нижних чинов, каких было много в Замке.

Предложили им выбор – или работать в этом же публичном доме, но за деньги, или устраивать свою жизнь самостоятельно, в этой деревне, или перебраться в Перекресток. Основная часть предпочла остаться работать, надеясь потом осмотреться и найти лучший вариант, хоть бы и замуж.

Я предупредил старосту, что деревенским публичным домом будут управлять мои представители, и поручил Марине организовать работу. Она раньше была администратором нашего борделя, так что справится.

Похоже, теперь у нас будет сеть борделей во всех подконтрольных деревнях.

А как иначе?

Женщин не хватает. Сразу этот вопрос не решишь, и за год не решишь, слишком большой дефицит. Значит – дамы будут обслуживать по многу мужчин. Значит – за деньги. Они же в мир Проект не из детсада прибыли, опыт имеют. А если это все равно будет происходить – лучше уж организовать и возглавить.

Перед отъездом зашли посмотреть на свой дом, в котором раньше был наш бордель.

Там нас встретила пара парней из старателей Беляша. Одного из них я помнил, он был из ветеранов, и я потом общался с ним по вопросам производства взрывчатки. Еще там была забавная мелкая брюнетка, которая смущалась от прихода столь важных гостей.

При осмотре дома накатила ностальгия. В то же время возникло ощущение, что и потолки ниже, и коридоры уже. По памяти казалось, что здание гораздо представительнее, а в реальности – просто большой барак с недорогой отделкой.

– Зато какие тут красавицы работали! – неожиданно сказала Вика. Видимо, тоже почувствовала, что здание неказистое.

***

В Вилячем Ручье внешне тоже мало что поменялось.

А вот ощущение было другим. Староста заискивать пытался. Люди все какие-то хмурые вокруг.

Зашли в публичный дом. Дамы там сидят, но почему-то их мало. Спросили, почему мало – и тут нас удивили. Оказалось, пока мы сюда ехали, женщин какие-то бандиты забрали. Просто зашли, охранника разоружили, и забрали.

Начали разбираться.

Для начала я приставил пистолет к голове старосты и поинтересовался, что тут происходит. Он заплакал. Начал объяснять, что ничего не может сделать, ему угрожали, и охрана деревни ничего не может сделать. Вызвали начальника охраны. Спросили у него. Молчит. Не знаю, говорит, что за бандиты, но очень страшные.

Парень, который командовал милиционерами из Перекрестка, опросил дам. Те вспомнили имя главаря бандитов – Сыч. Я вспомнил, что слышал его от Беляша когда-то. Позвонил ему. Тот сказал, что этого Сыча наводили на жертв люди из охраны деревни.

Дальше начальник охраны был поставлен перед выбором – или я его просто убиваю без суда, или он все рассказывает, и я его сужу.

Рассказал. Назвал имена охранников, которые работали на банду. Остальные не работали, просто за небольшие деньги глаза закрывали на происходящее. Указал дом, где искать банду.

Сыч занимал двухэтажный дом, огороженный высоким забором.

Видимо, сумел поймать в лесу и убить кого-то из старожилов и захватить его наследство. Правильно делали Петр с сыновьями, что на охоту не ходили, могли бы и их ради имущества убить.

Штурмовать такой дом – не очень удачная мысль, там ведь еще и женщины пленные. И, наверное, не только те, кто из борделя, банда и раньше могла кого-то захватить. Что делать? Попробовать выманить только если.

Милиционеры перекрыли улицу, так, чтобы их от дома видно не было; со стороны огородов посадили людей, заднюю калитку стеречь.

После дал команду бывшему начальнику охраны:

– Хочешь себе плюсик заработать – сейчас позвонишь Сычу, скажешь, что новый начальник узнал про украденных девушек, узнал его кличку и пошел узнавать адрес. И через пять минут с сотней бойцов будет штурмовать его дом. Пусть бежит.

Уловка сработала. Через минуту после звонка из калитки высунулась голова, осмотрела улицу. Никого не обнаружила. Потом открылись ворота, и выехал грузовик.

Как только он отъехал от дома, наш стрелок убил водителя, потом начали стрелять по остальным. Стреляли осторожно, боялись, что в машине могут оказаться заложники. Так и было – когда стрельба прекратилась, из кузова вытащили трех связанных девушек. Девушки оказались не из борделя – местнорожденные. Три сестры, захваченные вместе с домом.

В доме нашли труп их матери – та кинулась к бандитам, чтобы помешать увести дочерей, ее убили. Одна погибшая заложница из двух десятков – хороший результат. При штурме дома получилось бы хуже.

Один из бандитов оказался жив. Его оставили для допроса. Нужно было понять, кого они ограбили, кто был соучастником.

Некоторых бывших охранников деревни уволили, некоторые – пошли под суд. После суда всех расстреляли – тюрем и каторги у нас не предусмотрено, а отпускать соучастников убийств и грабежей было бы глупо. Начальник охраны возмущался моим коварством. Я напомнил ему, что обещал суд, а не жизнь.

Старосту вежливо попросили написать отказ от должности.

На его место выбрали старшего сына Петра. Он был слишком молод, но вменяемых кандидатов из числа старожилов в деревне осталось мало, так что на молодость закрыли глаза.

Освобожденных сестер пришлось куда-то пристраивать. Решили оставить их жить и вести хозяйство в родительском доме, под опекой нового старосты. Под опекой – потому что народ пока не воспринимал женщин, как существ, способных к самостоятельной жизни. Могли обидеть.

Вика оставила девушкам свои контакты – предложила обращаться в случае проблем.

Самая младшая из девушек, еще подросток, смотрела на нее круглыми глазами, потом не выдержала и спросила: «Вы и правда та самая Вика?» Похоже, моя жена стала в родной деревне женской легендой.

***

Натали свернулась калачиком и тихо спала.

Сегодня девушка решилась попросить Банкомата отправить Колю в лес – чтобы избавиться от его внимания, которое стало тяготить. Под благовидным предлогом, чтобы не обижался. Банкомат пообещал.

Нате было спокойно, и снился приятный сон. В нем она ехала в московском метро. Вокруг толпились люди, прижимая ее со всех сторон. Вдруг на остановке в дверь вошел он – барон. В окружении охраны, и с двумя баронессами в роскошных собольих шубах. Он встал рядом, заметил Нату. Улыбнулся ей. Потом нагло провел ладонью по ее попе. Ната хотела возмутиться, но голос не слушался. Отстраниться она тоже не могла – ее прижали к стене, а вокруг были люди барона, которые вежливо отводили взгляды в сторону. Барон решительно развернул девушку спиной к себе, расстегнул блузку, помял ее аккуратные грудки. Поднял подол ее юбки, довольно хмыкнул, обнаружив под ним чулки на резинке, и приспустил ее трусики. Погладил попу, убедился, что девушка влажная между ног. А затем заставил наклониться, вошел в нее сзади, и деловито отымел. А баронессы стояли рядом, смотрели и завидовали. И охранники подглядывали, пялились на ее попу.

Ната проснулась от горячего спазма внизу живота.

«Жаль, что не досмотрела. Вдруг он дальше интересуется, в какое время я завтра поеду?»

20. Похищение сабинянок

После разбирательства в Вилячем Ручье мы направились в Перекресток. Дорога больше не была перекрыта – пара часов, и мы дома.

Это было здорово.

Конечно, немного странно заходить в дом, где тебя убили. Помимо воли ищешь на полу пятна от своей крови. А их нет, отмыли. И стены перекрасили. Дырки от пуль не везде получилось замазать незаметно, но – как есть.

Зато здесь у каждого была собственная спальня. И кто-то, Оля, например, может тихо сбежать, если не хочет участвовать в сексе. А когда она сбежит, рядом со мной останется всего одна женщина – ведь Дашу и Катю мы оставили в Засоске. И это – замечательно. Можно быстро ее трахнуть, и спокойно лечь спать, без всяких извращений.

***

Утром к нам вломилась возбужденная Оля. Возбужденная не в смысле секса, а новости у нее были.

– Сейчас на сайте Фронта Освобождения Женщин девушки из Замка активно обсуждают сплетню о том, что готовится отправка в турецкий сектор большой партии женщин. Отправлять их будут в ближайшие пару недель, по льду реки. Потом лед станет ненадежным и придется ждать, пока он сойдет, поэтому будут торопиться.

– Что, этот сайт еще жив? – удивился я.

– Жив и активно работает. Девушки там о своем, о женском, делятся. Много девушек из Замка заходит, через них что-то узнать можно, при желании, кое с кем я уже общалась. Из турецких гаремов наши тоже пишут на форуме, рассказывают, какая там жизнь.

– Если получится отбить колонну с женщинами – будет здорово. И нам женщины нужны, и Замок денег лишим. Я бы и сам в операции поучаствовал, надоело дома сидеть и по видео наблюдать.

– И я! – поддержала Вика, соскучившаяся по действиям: походам в лес, стрельбе по живым целям, опасности, дающей возможность острее чувствовать вкус жизни.

– И я тогда, – что мне одной тут делать? – присоединилась Оля.

***

Людей я решил взять только своих, охотников и диверсантов. Гвардейцев у нас было всего около сотни, все были заняты в боевых операциях. Милиционеры не были готовы к дальнему выходу в лес, да и в бою я бы на них не стал сильно надеяться. Нас с баронессами трое, бойцов шестнадцать – можно поместиться на три снегохода с санями. Но лучше взять четыре – после операции нам еще трофейных женщин как-то перевозить оттуда.

Из оружия я взял свою винтовку под «триста винмаг», которую в Засоске в трофеи взял. Еще мою старую винтовку под тот же калибр, которая в Перекрестке лежала с прошлой жизни, Вика взяла. Диверсантам из деревенских запасов выдали две винтовки калибром двенадцать и пять. В качестве последнего аргумента против превосходящих сил – пулемет «Печенег» взяли. Остальные – с автоматами и СВД. Еще четыре мины. Экипировку взяли, чтобы несколько дней в лесу можно было провести. Люди мои за время жизни в Засоске успели в меха одеться – пусть и простенько: шубы из волка, тулупы из овчины, – но у всех были, свитера толстые, шарфы, шапки.

***

Два дня взяли на подготовку, потом выдвинулись к Восточной реке.

По прямой от Перекрестка до реки – километров семьдесят. По абсолютно незнакомому маршруту. На снегоходах, с учетом поиска удобного пути – целый день ехать, и то нет уверенности. Обратно, когда путь будет известен, получится вернуться за пару часов, может.

Немного упростили себе задачу: от деревни сначала по дороге вдоль Вилячего ручья поехали, он километров двадцать почти на восток здесь идет, не пришлось путь по целине прокладывать. А вот дальше – иногда было непросто, да. Приходилось объезды препятствий по несколько километров делать местами. То заросли стланика непроходимые широкой полосой, то ручей с крутыми берегами, через который снегоходы не перетащишь. Все же справились за день, ночевали уже на берегу реки.

В одном месте за нами самблезубы погнались. Семейка из трех зверюг: самец и две самки. Тупые твари – увидели движущиеся объекты, и сразу гнаться. Если бы из засады напали – могли бы много дел натворить, а так их просто расстреляли те, кто на санках сидел, там специально пара сидений лицом назад поставлена была, а пара – в стороны, чтобы круговой обзор у пассажиров был.

Остановились, чтобы парни на новых для себя хищников полюбовались, фото сделали, клыки выдолбили на память. И шкуры сняли – они у них теплые, хоть и непрактичные для носки: мех слабый, лезет сильно. Я вспомнил, как меня выручила в первые дни вовремя добытая шкура медведя, и пожадничал – нам в лесу несколько дней сидеть, лучше пусть будут, утеплимся ими. Перед ужином еще большерогого оленя подстрелили, тоже шкуру сняли – она у него тоже зимой теплая.

***

Вечер приятным оказался: закат, луны на небе, тихо, не очень холодно.

Костер.

Парни суетятся: снег разгребли, палатки установили, утеплили, ужин приготовили и чай.

Жены под боками сидят, прижались. Шубы сбросили, перед костром втроем со мной в медвежью полость завернулись, потрясающе уютно получилось.

И ужин вкусным оказался.

Хорошо.

После ужина военные меня удивили: они притащили с собой и развернули рацию для связи с Перекрестком, и маленькие рации для переговоров в группе у них были. Правда, таких мало было – всего шесть штук. Я привык, что тут вся связь на коммах, и она либо есть, либо ее нет. А майор Кречетов заранее позаботился о том, что операции могут проводиться в зонах без связи, с Земли закупил аппараты. И моим бойцам выдал. Молодец какой.

Потом мои женщины пошли в палатку. Связи для коммов тут не было, мы слишком удалились от заселенных мест, так что они вынужденно расслаблялись: книжки читали, фильмы смотрели, заранее скачанные. Ни тебе диверсантами управлять, ни статьи с кровавыми иллюстрациями публиковать. Отпуск, практически.

Я на какое-то время остался один у костра – смотреть на звезды, наблюдать за затихающей суетой лагеря, потягивать чай с травками и думать о смысле жизни.

Зачем мы здесь? Почему все так?

***

Утром мы осмотрели местность. Река Восточная по своим масштабам была примерно как Волга, или даже Днепр. В том месте, где мы вышли к ней, ее ширина была почти два километра.

Река была покрыта льдом. Лед – засыпан снегом на полметра.

По середине реки шла ровная, как стрела, расчищенная дорога. Пользовались ей не очень часто, так что местами она была заметена снегом почти вровень с отвалами на обочинах. Края дороги были размечены торчащими из снега палками.

Осмотревшись с берега, мы на трех снегоходах выехали к дороге. Я, баронессы, и трое диверсантов.

– Что думаете? – поинтересовался я.

– Толщину льда неплохо промерить, но думаю, не меньше полуметра, – начал Женя, лидер среди наших диверсантов. – На их месте большие автобусы я бы побоялся пускать, а грузовики и маленькие – вполне можно. Машину с отвалом первой пустят. Она же дорогу проверять будет своим весом. Потом пара машин охранения, потом сама колонна с большими интервалами. Ехать будут на скорости, но не очень большой: скользко – заноса побоятся.

– А маленький автобус – это сколько мест? – уточнила Вика.

– По такому льду пройдут среднего размера, мест на двадцать пять. Сидячих.

– То есть если там будет сто женщин – это четыре автобуса?

– Да. А если двести – то восемь.

– Так как колонна сильно растянется, внутри нее я бы тоже машины охраны поставил, и в конце, конечно, – добавил второй боец. Потом посчитал что-то и выдал: – Если четыре автобуса, длина колонны – до километра, если восемь – полтора. Плюс – между основной колонной и головной группой может быть километра два.

– Дофига, – лаконично заметил третий боец, снайпер по основной специальности.

– Головные машины миной взорвем? – уточнила Вика.

– Только одну. Дистанция будет большая, одна машина – одна мина. У нас всего четыре штуки с собой. Еще одну надо поставить сзади, чтобы отсечь возможность сбежать задним ходом.

– Жалко мину на грузовик с отвалом тратить, – заметил я. – Можно же и по-другому его остановить. Хоть бы и полынью проковырять, ее подморозит слегка – не заметят.

Бойцы начали флегматично обсуждать способы остановки:

– Не проковыряем нужного размера, полметра льда даже просверлить не так просто.

– А если бревна в лед вморозить?

– В смысле лежа?

– В смысле стоя, балда. Проковырять лунки, в них бревно стоймя воткнуть, и подождать, пока замерзнет.

– Так они ж торчать будут как указатели – издалека увидят.

– Балда ты, точно. Они на четыре пятых в воду уйдут. Сейчас… – посчитал что-то, – Вот – полутораметровое бревно будет торчать надо льдом всего на двадцать пять сантиметров, если лед полуметровый.

– Ну да, логично. Давайте чуть длиннее возьмем, высоту подрегулируем дополнительным грузом.

– Диаметр бура какой у нас?

– Чтобы остановить грузовик, хватит.

– Да не, бампер выдержит.

– Бампер да, а лед – вряд ли.

– Снегом замаскируем, местами наметы подходящие.

Как-то так бойцы обо всем договорились, потом поставили начальство, то есть нас, в известность: они едут сейчас на берег бревна пилить и рисовать военные планы, а потом отправят в нужное место рядовых дырки во льду ковырять.

Мы не сопротивлялись. Наше баронское дело – присутствовать и благословить.

***

Вернулись в лагерь.

Охотников отправили заниматься физическим трудом – рубить дерево, распиливать его на бревна нужного размера.

Диверсанты устроили совещание с рисованием схем палочками на мерзлой земле.

– Бревнами остановим головное охранение, дальше что?

– Одну машину миной взорвать, остальные связать боем. Основная колонна остановится, не доезжая примерно километр до места боя. Можно там, чуть дальше, тоже мину поставить, рвануть головную машину. В конце, за хвостом колонны тоже мину поставить – взорвать последнюю машину при попытке отхода. Для надежности на два километра от головы отойдем, и поставим. В этот промежуток точно все поместятся.

– И дальше? Они встанут посреди открытого пространства, растянувшись на два километра. У них там будет три-шесть машин, по четверо в каждой, и еще по пару бойцов – в автобусах. Всего около тридцати-сорока бойцов получается. И еще недалеко завязнет передовое охранение – до полутора десятков, будем считать. А нас всего девятнадцать.

– Давай считать. В передовой группе грузовик утопим. Одну машину рванем. Там останется одна или две машины, вряд ли больше. Их пулеметом накрыть можно. У них – минус передовое охранение, у нас – занята одна мина и пулемет. В головной колонне две машины вынесем минами, переднюю и заднюю. Там останется одна-четыре машины и люди в автобусах. От десяти до двадцати пяти бойцов. Если колонна небольшая будет, то все складывается. Если больше – то придется постараться, но у нас преимущество в дальности огня. Можно еще одну мину поставить, рвануть машину в середине колонны.

– Мы их остановим и прижмем, но если они позаботились о радиосвязи – могут помощь вызвать.

Тут вмешалась Вика:

– Я могу по рации передать, чтобы одну группу из тех, кто в окрестностях Замка охотится, перебросили на реку – остановить помощь, если она выедет. Они несколько мин расставят, наблюдателей посадят – в каждой точке по одной машине вынесут, и не останется от помощи ничего. Или дорогу заблокируют разбитым транспортом.

– Это многое меняет. Без помощи мы колонну издалека можем дожать постепенно.

Я про себя подумал, что если мы испортим дорогу и машину с отвалом, через снег они не проедут, и задача-минимум уже будет выполнена – женщины вернутся в Замок, а потом мы их потребуем отдать нам при заключении мира.

Обсуждение продолжалось. Эмоции накалялись. Мои женщины слушали и пили горячий чай. И я пил. Погода хороша была: солнечно, тепло. Весна уже скоро.

– От берега километр почти – замучаемся стрелять из двух крупнокалиберных. Они просто попрячутся. Или сгруппируются и атакуют. И пулеметы у них будут.

– У нас две винтовки под калибр триста винмаг, – напомнил я. – Они с километра тоже достанут.

– Все равно мало. Получается, три-четыре машины мы сразу выносим минами, пулемет еще одну машину накроет, пока не попрячутся. И человек десять реально из винтовок достать. Если колонна будет на четыре автобуса – все сходится. Если больше – останется много бойцов, которые залягут. И мы их не выковыряем.

– А ближе подойти? – Оля интересуется.

– Там укрытий нет. Они транспортом прикроются, а мы на голом месте. Снег пулю не задержит, если что.

– А мешки с землей? – Оля вспомнила, как мы защищали от пуль постройки.

– Лучше бы с гравием, – уточнил я.

Бойцы глубоко задумались. После этого начали активно рисовать палочками планы битвы.

Мы на этом празднике жизни опять оказались лишними.

Пока о нас забыли, я позвал пару охотников и поручил им раскопать снег на берегу – поискать, может там галька есть. Делать из камней бруствер всяко легче, чем из земли. Потому что из камней потребуется стенка в двадцать сантиметров, а из земли – шириной в метр. Копать и таскать в пять раз больше.

Нам повезло, берег оказался каменистым.

К моменту, когда план фортификаций был готов, охотники, свободные от других работ, уже сваливали в кучу булыжники и загружали мелкие камни в пластиковые пакеты.

***

План боя, согласованный нашими диверсантами, был нагл и основан на том, что мы могли заранее выбрать и подготовить позиции.

Дружинники при комплектовании своих групп ориентировались на земные уставы. Поэтому мы ждали, что на пятерых стрелков с автоматами у них будет один пулемет и одна винтовка СВД. Может, пулеметов больше, а СВД – меньше.

У нас был один пулемет, четыре винтовки, превосходящие СВД по дальности, восемь СВД и шесть бойцов с автоматами. На расстоянии свыше четырех сотен метров огневое преимущество дружинников исчезало: автоматы не могли соперничать с СВД, а пулеметы мы быстро выбьем. Можно было даже говорить о нашем подавляющем преимуществе на дальности в пять сотен метров.

Еще у нас были: мины; бревна, вмороженные в лед посреди дороги; возможность сделать надежные стрелковые ячейки; маскировка, в том числе – наличие модераторов звука на всем оружии, даже на пулемете. Звук на заснеженном ровном пространстве они услышал, а вот обнаружить стрелков по вспышке – не получится.

Совещание бойцов закончилось тем, что они, посмотрев на окончательную схему, удовлетворенно расслабились со словами:

– Да, так должно получиться.

– Если не будет сюрпризов и если их не окажется под сотню.

– Если под сотню – мы просто полюбуемся на то, как они врежутся в бревна, и будем сидеть тихо, как мышки, пока они не уедут. И даже мины не взорвем.

***

Дальше всех людей собрали у костра, и Женя довел до всех план действий и их роли.

– Дорога будет перегорожена бревнами. Это вы уже все знаете. Они выведут из строя передовой грузовик, вероятно, он взломает лед и затонет.

После каждого значимого пункта Жена делал паузы и оглядывал слушателей, давая возможность задать вопросы.

– Перед бревнами будет стоять мина. Она уничтожит одну или две машины головного охранения. То, что останется от него, уничтожит или прижмет к земле пулемет. Позицию для него сделаем на реке, метрах в трехстах от дороги. С пулеметчиком оставим одного стрелка с СВД.

Вопросов у слушателей не возникло.

– Вторая мина будет установлена в километре от бревен, там мы взорвем головную машину основной колонны. Мы ее направим под таким углом, чтобы она ударила сбоку и уничтожила только одну машину – чтобы не пострадали гражданские в автобусах. Еще одна мина будет установлена за хвостом колонны – уничтожить машину тылового охранения и не дать транспорту вернуться. И еще одна – в середине колонны – может, удастся уничтожить еще одну машину.

– А если они пойдут одной колонной, без передового охранения?

– Тогда будем останавливать миной, а наш пулемет окажется не у дел.

– Первую мину надо ставить не у бревен, а метрах в пятистах от них – и взорвать ее, когда передовое охранение попробует вернуться. Иначе они могут не доехать до нее ко времени, когда рванет у основной колонны. И пулемет там же поставить, тогда он накроет передовые машины, а потом сможет дотянуться до начала колонны.

Замечание приняли и Женя продолжил:

– Крупнокалиберные винтовки поставим на берегу. Дальность в километр для нас вполне рабочая, а обзор с высоты берега чуть лучше. В пару к снайперам останутся по одному автоматчику – охранять на случай дикого зверя или других неприятностей. Первая пара сядет рядом с лагерем, напротив места, где остановим голову колонны, вторая – на километр севернее, будет контролировать ее хвост. Задача снайперов – взорвать мины, подстраховать из винтовки по двигателям и водителям, если сразу остановить транспорт не удастся, потом – выбивать пулеметы, командиров, другие приоритетные цели. Как обычно, в общем.

Тут же определили, кто из охотников пойдет в пары к снайперам.

– Пара человек с СВД залягут по бокам от дороги, на расстоянии в сотню метров от нее, перед колонной. Они должны хорошо замаскироваться, чтобы с дороги их не заметили. После остановки колонны и начала боя они скрытно выдвинутся к обочинам и будут вести огонь вдоль дороги: выбивать дружинников, которые спрячутся от нашего огня за снежными отвалами. Постепенно будут продвигаться ближе к колонне. Когда подойдут вплотную к ее голове, к ним присоединятся автоматчики и начнут зачистку.

На эти позиции отрядили одного из диверсантов, того, кто был с СВД, и еще одного охотника. На мой взгляд – это было самое опасное место из всех.

– Остальные оборудуют себе стрелковые ячейки по обе стороны от дороги, на расстоянии пятьсот метров от нее. Автоматчики – напротив головы колонны. Обратите внимание – между нашими ячейками будет по паре сотен метров, если увидите, что противник атакует вашего соседа – помогайте ему, иначе прорвутся на близкую дистанцию, и тогда у нас будут потери.

Все представили, насколько разреженными будут наши позиции и погрустнели.

– И, наконец, стрелки с трехсотым калибром оборудуют ячейки с дальней от лагеря стороны дороги, тоже на дистанции в пятьсот метров. Для вас есть особый приоритет – водители и вооруженные люди, находящиеся в автобусах с гражданскими. И обычные цели – командиры, пулеметы, снайперы, движущийся транспорт.

***

Мы без особой спешки подготовили место боя.

Продолбили лунки, вморозили в них бревна.

Сделали лежачие стрелковые ячейки, защищенные стенкой из камней, уплотненных снегом и пролитых водой.

Чтобы не выдать свое присутствие следами, людей и камни на ту сторону дороги подвозили, делая широкий объезд, пересекая дорогу далеко впереди, в месте, куда колонна не должна доехать.

Мины поставили. Все мины ставили на расстоянии метров в тридцать от дороги: этого достаточно, чтобы веер осколком накрыл движущуюся машину, и в то же время не будет опасности зацепить автобусы. Снежные отвалы замедлят поражающие элементы, все же это не винтовочные пули. Но мы сделали отвалы напротив мин чуть ниже, разбросали снег – так что верхняя часть машин останется под ударом. Пришлось повозиться, чтобы скрыть следы после установки мин, снег размели ветками, потом ветер и солнце пригладили.

Потом мы просто ждали в лагере, оставив наблюдателя.

***

На второй день ожидания, почти на рассвете, ожила радиосвязь: наблюдатели через штаб в Перекрестке передали нам, что колонна вышла. В основной колонне – десять автобусов, семь внедорожников, в передовом охранении – грузовик и два внедорожника. Главным сюрпризом стало то, что с передовым охранением идут пять снегоходов.

– Ну что, – за завтраком начал совещание Женя. – Надо решать. Их чуть больше, чем мы ждали. Бойцов, может и не больше, но колонна длиннее. По хвосту работать сложнее будет. И снегоходы.

– Все равно будем брать, – решил я, оценив, насколько выросли риски.

Женя помялся и обратился ко мне:

– Хозяин, спросить хотел. Операция опасная. Если что-то пойдет не так, половина наших может погибнуть. Стоит оно того? Там же обычные проститутки будут.

Остальные прислушались. Видимо тоже интересовались, за что будут жизнями рисковать.

– Они не обычные, они наши проститутки. Здесь все люди в первую очередь делятся на наших, не наших и врагов. А уже потом – проститутки, преступники или политически неблагонадежные. Это первая причина. Вторая – женщин не хватает. Вы это на себе прочувствовали. Без них – как без витаминов. Жить можно, но не долго, и не счастливо. Это – вторая причина. Третья – с точки зрения природы здоровые молодые женщины – это ценность. Самцами можно пожертвовать, самками – нет, они могут потомство принести. Тот, кто это забыл – уступит место под солнцем тем, кто помнит. Нельзя природу забывать, она этого не прощает.

– Ну что же, тогда готовимся. Ехать они будут километрах на пятидесяти. Быстрее снегоходы не пойдут и заносов на льду побоятся. А медленнее – за день не успеют добраться до турецкого сектора. Им до нас – часа три-четыре. Разойдемся по позициям заранее. Главное – не засните там, к соседям в гости ходите. Наблюдатель помашет с берега, когда заметит колонну. У кого есть рации – по ним два щелчка выдаст.

Мы заняли позиции. Я лежал на крайнем месте, напротив точки, где должны остановить хвост колонны. Вика – напротив головы. Оля с СВД – в паре сотен метров от меня, практически соседи. В случае чего – смогу ее прикрыть. Или она меня.

Наш главный снайпер перед боем вышел на лед, проверял поправки на ветер, потом сказал их всем остальным. Осталось ввести данные в баллистический калькулятор.

Погода была благоприятной для стрельбы – ветер ровный, устойчивый, средней силы. Видимость хорошая.

***

Когда появилась колонна, я ее с трудом заметил. Все машины были выкрашены в белый цвет.

Какое-то время спокойно наблюдал, как они приближаются.

Потом все начало происходить быстро.

Вспухло облачко взрыва рядом с головной машиной колонны.

Снегоходы приблизились к месту, где были вкопаны бревна и спокойно проехали по дороге мимо. Может, попали между ними, может поверху, по снегу, которым бревна были присыпаны, проскочили.

Грузовик, тяжелый «Урал» с отвалом, врезался в преграду, подбросил зад, тяжело упал и стал погружаться кабиной вниз.

Машины начали тормозить. Кого-то занесло.

Только через пару секунд пришел звук первого взрыва.

Вспухло облако взрыва в середине колонны. Удар пришелся на внедорожник.

Машины остановились.

До меня докатилось гулкое эхо взрывов, отразившееся от высокого берега

Пара машин из охранения дала задний ход. Взревели двигатели снегоходов.

Перед машинами охранения вспухло облако взрыва, потом ударил пулемет.

Я прицелился в водителя последнего автобуса и выстрелил. Попал.

Замыкающая машина попыталась сдать назад и попала под разрыв последней мины.

Колонна была заблокирована.

Начал рокотать их пулемет, но быстро замолк.

Я целился, стрелял. Один раз точно попал, два – промахнулся.

Потом цели пропали из вида.

Бойцы, которые находились в автобусах, спрятались ниже уровня окон. Женщины испуганно пригнулись, кто как смог. Дружинники из внедорожников вывалились наружу и укрылись за снежными отвалами.

Недолго стрелял наш пулемет. Потом затих.

Время от времени долбили винтовки крупного калибра или резко били СВД.

Я высматривал движение на дороге. Иногда замечал голову, поднявшуюся над снегом. Стрелял. Голова исчезала. Может, попадал, но скорее – просто пряталась. Осматривал автобусы. Там тоже все попрятались.

Я настроился лежать так долго. А потом к колонне подтянутся автоматчики и начнут ее постепенную зачистку. А я буду все так же лежать, прикрывать их.

***

Наш сценарий был нарушен.

Зашипела рация:

– Берег, тут машут тряпкой, переговоров хотят.

– Сохатый, поговори.

Это был позывной диверсанта, который залег с СВД рядом с дорогой. Через некоторое время послышался его голос:

– Вышка, они предлагают сдаться. Хотят, чтобы мы дали им один автобус и отпустили.

– Хозяин, я – за. Твое мнение?

– Соглашаемся, – с облегчением сказал я.

Мы так привыкли, что в этой войне нет пленных, что даже не подумали, что люди, прижатые к снегу, могут просто сдаться. А ведь у рядовых дружинников желания гибнуть за чужие доходы не было совсем. Сдачей они сохраняли свои жизни, и избавляли нас от самой опасной части работы – зачистки.

Некоторое время по радио уточняли процедуру сдачи.

Потом от головы колонны пошли люди. Дружинники, залегшие на дороге, поднимались, кто-то выходил из автобусов. Нескольких раненых подобрали. Из замыкающего автобуса вывели пассажирок, на их место загрузились дружинники. Автобус задом спихнул с дороги взорванный внедорожник, потом долго и аккуратно пробивал в снегу место для разворота, потом уехал.

А мы остались. Операция прошла как-то обыденно.

Потом оказалось, что в одной из взорванных машин погиб командир колонны и связист с рацией. Остальные остались без связи и надежды на помощь, в окружении неизвестного противника, потому и сдались так быстро.

***

Сначала к дороге с притихшими в автобусах девицами вышли автоматчики и Сохатый. Прошлись, проверили все. Потом – остальные подтянулись.

– Милый, – окликнула меня Вика. – Я тут подумала – надо через штаб сообщить нашей боевой группе, которая на реке сидит, чтобы она этот автобус не грохнула. А то нехорошо получится – мы их обещали отпустить, а они не доедут.

Я согласился. Действительно, нехорошо могло получиться.

Потом постоял, посмотрел на освобожденных дам, которые еще не поняли – то ли им радоваться, то ли они попали в руки каким-то бандитам повышенной злобности.

Внешний вид у нас был партизанский – все в тулупах и шубах под маскхалатами, мужчины – с бородами или щетиной. И две женщины в роскошных шубах и с оружием. Непонятно. Непривычно.

Когда Оля выступила перед дамами с речью, они решили, что радоваться – это правильный выбор.

Почти сразу девицы начали строить глазки мужчинам. Диверсантам досталась повышенная доза внимания, но и на каждого охотника пришлось по небольшой стайке собеседниц.

Ко мне приставали эпизодически, ажиотаж сбивало постоянное присутствие рядом со мной хотя бы одной из жен. С оружием, в соболях и с улыбкой, обещающей мучительную смерть всем, кто будет слишком настойчив. Это они отпугивали конкуренток – решили, что большего количества жен, чем уже есть, мы не прокормим.

***

На дороге мы насчитали семнадцать трупов. Еще один, водитель грузовика, ушел под лед.

В автобусах оказалось двести сорок красавиц. Все – из недавних партий переселенок, только пришедшие в мир Проект. Не все из них соответствовали моим представлениям о привлекательности, но все были молоды и здоровы.

Потом мы дня три перевозили их на санях в Перекресток.

Ночами девушки грелись в автобусах: гоняли двигатели на холостом ходу, тратили остатки топлива из баков. Днем охотники собирали их у костров, кормили олениной и развлекали рассказами о своем недолгом пребывании в этом мире.

Мы с женами не стали ждать окончания перевозки, на трофейных снегоходах отправились в Перекресток.

***

К нашему прибытию в Перекресток война уже фактически закончилась.

Администрация русского сектора была готова к переговорам и ждала только нашего выхода в зону связи.

Пока мы сидели вне зоны, боевые группы уничтожили две колонны дружинников, которые ехали забирать партии переселенок из деревень. Потом мы этих переселенок забрали сами и перевезли в те деревни, которые отходили под наш контроль. Там предложили либо работать в борделе, но за деньги, либо – самим устраивать свое счастье.

Женщин, выбравших самостоятельность, предупредили, что защиту мы, конечно, обещаем, но при такой жуткой нехватке женщин не всегда успеем помочь вовремя. А мысли о равноправии женщин укоренятся в народных массах нескоро. Поэтому лучше бы им позаботиться о защитнике.

Кроме нападений на дружину, наши диверсанты разбили двигатели полутора десяткам грузовиков, доставлявшим продовольствие в Замок. В основном, принадлежавшим Замку, но и частные машины тоже были.

Девиц, захваченных на реке, привезли в Перекресток, там временно разместили и тоже предложили им выбор – ехать в одну их наших деревень работать в борделе, или самим устраиваться, в Перекрестке или другой деревне. Сначала большинство решили остаться, а потом сообразили, что в других деревнях женщин мало и там перспективы у них гораздо сочнее – хоть в поиске жениха, хоть в заработке продажей тела. Так что со временем часть женщин завербовалась в бордели, часть сама куда-то съехала: транспорт у нас ходил относительно регулярно, особенно к ближайшим поселениям, найти попутку и добраться было можно.

Я в распределение женщин не вмешивался – задал общие правила, а частностями занимались Наталья и Марина.

Вика занималась военными вопросами. Она же решала многочисленные споры, возникающие от изменения статуса женщин в захваченных деревнях. Отдельной заботой стали суды по делам, когда женщин пытались насильно захватить, удержать в домах, изнасиловать. Иногда – прятали их довольно успешно, и тогда приходилось устраивать настоящий розыск.

Оля – писала статьи. Она стала нашим рупором: доносила новую политику до населения захваченных деревень.

Я отдыхал.

Последняя операция на какое-то время насытила мою жажду деятельности, мне захотелось покоя. Я даже не стал официально вступать в должность барона, чтобы ко мне не начали ломиться лишние люди.

21. Пробуждение

Я лежал на кровати с планшетом. На моем животе устроила голову Оля. Она что-то читала.

В попытках изобразить полезное занятие я копался в данных по своему имуществу. В последнее время я наплодил много юридических лиц, которые управляли разными делами. Для каждого хозяйства, полученного в наследство от охотников, организовал отдельную фирму. Для охотничьего бизнеса. Для транспортных перевозок – с подачи Натальи мы отжали себе поставки продуктов в Замок, который лишился большей части техники.

Блуждая по меню интернет-банка я добрался до личного кабинета, где был раздел «Имущество», а в нем подразделы «Деньги», «Ценные бумаги», Недвижимость».

В деньгах кроме суммы, которая была видна на балансе счета, высвечивалась еще одна строка: «237 унций – заблокировано». Я удивился.

В ценных бумагах я, кроме компаний, созданных в последнее время, с изумлением обнаружил, что мне до сих пор принадлежат паи в некоммерческих организациях «Баронство Перекресток» и «Деревня Перекресток», а также пакеты акций компаний, созданных в мою прошлую жизнь в этом мире. Напротив них также стояла пометка «Заблокировано», а всплывающая подсказка поясняла, что я не имею права дарить, продавать, отягощать залогом и проводить другие операции, приводящие к смене собственности. Зато осталась возможность участвовать в управлении и получать дивиденды.

– Какой-то странный здесь мир: в нем банковский счет и имущество сохраняются даже при смерти и воскрешении, – задумчиво произнес я. – Имущество важнее жизни.

– Я знаю такие миры, – брякнула, не задумываясь, Оля.

Потом девушка подхватилась, села на колени и уставилась на меня круглыми глазами, прижав руки к щекам.

– Что?

– Я знаю, в каких мирах счет сохраняется, и после смерти бывает воскрешение, – голос Оли стал каким-то мертвым. – Ты не помнишь, твое поколение уже было взрослым, когда она появилась. Это виртуал! Дополненная реальность!

От этих слов меня накрыло. Я вспомнил все. Совсем все.

– Мы живем в 2048-м году!

– Пандемия!

Первым открылся в памяти кусок между моей прошлой смертью и воскрешением.

***

Процесс возврата в реальность был неторопливым, как будто свет медленно делали ярче.

Отступала горячка боя. Сердце еще колотилось в груди, но постепенно пульс замедлялся.

В поле зрения оказались белый потолок и край открытой крышки капсулы. Вокруг – стены моей квартиры с подвижными морскими пейзажами в высоком разрешении. Звучал тихий шелест волн.

Прямо передо мной висел голоэкран. На нем – голова женщины лет сорока. Приятной на вид, располагающей к себе женщины с мягкой понимающей улыбкой. Она внимательно смотрела на меня. Я смотрел на нее.

– Вы не ангел, – глубокомысленно изрек я. – Но и для ада здесь слишком скучно.

– Здравствуйте, Игорь.

– Я больше привык откликаться на имя Олег.

– Теперь можете сменить привычку. Вы уже адекватно воспринимаете окружающий мир? Мы можем поговорить?

– Да, вполне.

– Итак, я ваш куратор, меня зовут Вера. Вы были осуждены на пребывание в мире без защиты прав человека сроком на пять лет. Исполнителем наказания стала компания «Дополненная реальность». В их мире максимального реализма «Проект» вы провели около полугода, погибли там и теперь, после смерти, имеете право на прошение о досрочном освобождении.

– Я помню. И вас помню.

– Отлично. Ваше поведение в мире Проект было чрезвычайно агрессивным, вы убили много людей. Но по совокупности ваши действия признаны адекватными ситуации и общественно полезными. Соответственно, если вы подадите прошение, оно будет удовлетворено, но с условием: вам будет рекомендовано терапевтическое погружение в коммерческие миры дополненной реальности, не менее чем два раза в неделю. Оформлять прошение?

– Подождите. А если не оформлять, что будет?

– Вам дадут две недели на психологическое восстановление после смерти, потом отправят в тот же мир опять, с новой ложной памятью.

– То есть, я не буду помнить, что я был бароном Перекрестка? И жен своих не буду помнить, и людей?

– Именно. Все начнется сначала: база сектора, новое имя, новая личность, оранжевые бесплатные робы, перевозка в какую-нибудь деревню, поиск работы. Ваши деньги, имеющиеся сейчас на счету, и прочее имущество будут заблокированы. А вот все ваши навыки останутся, в этом мир «Проект» не отличается от коммерческих миров. Так что умение стрелять или передвигаться по лесу, полному опасных животных, вы сохраните. Да вы и в реальности это теперь умеете, этого у вас уже никто не отнимет.

В обоих случаях мои перспективы были так себе.

Потерять память, близких и имущество, опять оказаться в шкуре новичка – не хотелось.

Реальность, ограниченная стенами квартиры, тоже не особо привлекала. Забыть о мире Проект и погружаться в выхолощенные игровые мирки, где задроты фармят динозавров двухметровыми мечами, – казалось глупым и пресным.

– Я могу подумать?

– Можете, – женщина пожала плечами. – У вас есть две недели.

– Я хотел бы связаться со своей виртуальной женой, Лерой. Я видел, ее тоже убили. Она из украинского сектора.

– Мы не можем вам дать ее контактные данные. Они защищены законом.

– Но вы можете передать ей мои контактные данные и сообщить, что я хочу поговорить.

Говорящая голова на мгновение задумалась, потом согласилась:

– Это мы можем. Вы даете официальное разрешение на передачу ваших контактных данных?

После моего согласия моя собеседница сообщила:

– Ну вот, я отправила. Если она захочет, с вами свяжется. А пока давайте прощаться. У вас есть две недели, чтобы отдохнуть и принять решение.

Экран пошел рябью и свернулся.

***

Первое, что я сделал, выбравшись из капсулы – побрился. Сервисные механизмы подстригали щетину, но не убирали ее полностью, чтобы не повредить кожу или не вызвать раздражения.

Потом понял, что хочу есть.

При всем медицинском совершенстве капсул, несмотря на реалистичность ощущений внутри виртуального мира, мне просто хотелось наполнить желудок чем-то реальным. Я заказал пиццу.

Через полчаса в дверь позвонили. Я включил домофон. На экране виляла хвостом собака «Москов Дайнемикс», держащая в руке коробку с пиццей. Я впустил ее в подъезд, открыл дверь квартиры. Собака быстро процокала своими металлическими ногами по ступеням лестницы и протянула мне мой заказ.

– Пицца с ананасами из «Маленькой Италии № 9».

Я взял.

– Распишитесь на экране, – собака подставила экран, находящийся на месте головы, достала из контейнера на груди и подала мне стерильное одноразовое стило.

Я выполнил просьбу и поставил росчерк на экране, подтвердив доставку.

Собака пожелала мне приятного аппетита, вежливо повиляла хвостом и удалилась. Выглядела она мило, ее движения были естественными, походка – слегка танцующей. Такой ее разработали.

Лет десять назад компания «Москов Дайнемикс» протолкнула закон о запрете живых курьеров и с тех пор муниципалитеты закупают для доставки заказов таких собак. А так как стоят они недешево, на их закупку направляют расходы, которые раньше использовали для ремонта дорог и улиц. Все равно по ним, кроме собак и двуногих роботов-погрузчиков, больше никто не ходит и не ездит. Так что теперь у нас есть забавные собаки, но нет дорог. И так – во всем.

Пицца оказалась вполне съедобной. Мне уже больше сорока, я помню мир до начала Пандемии, тогда пицца была совсем другой. Она была с хрустящей корочкой по краю, чуть сладковатым пушистым тестом, покрыта кусочками разных вкусных штук. И ее можно было заказать в пиццерии и там же съесть, сидя за столиком. Теперь это просто плоская пресная лепешка с размазанной поверху бедненькой начинкой. Но все равно неплохо, она была свежей и еще горячей.

Необычное ощущение – есть реальную пищу после такого перерыва.

В мире дополненной реальности я, конечно, регулярно питался, но некоторые вещи забылись за несколько месяцев. Вот сыр, например, расплавленный. Он плотнее, чем мне казалось, тянется, а на вкус – как жирная резина.

***

Мне на комм пришел вызов с незнакомого номера. Я включил голоэкран.

На нем появилась… Лера. Только в реальности она оказалась с другой прической. Ее волосы не держались курчавой шапкой, как я помнил, а были почти прямыми, слегка завивались на концах. И она оказалась не брюнеткой, а темно-русой. Еще кожа была не смуглой, а белой. А все остальное совпадало: возраст лет двадцать пять; лицо скуластое, с синими глазами и носом с небольшой горбинкой; рост высокий; широкие тренированные плечи; экстремально большая грудь; узкая талия; руки с крупными кистями и длинными пальцами.

– Олег?! – ее голос был низким, грудным, знакомым мне по виртуалу.

– Привет, – улыбнулся я. – Только здесь я не Олег, а Игорь.

– А я Ира, – представилась моя виртуальная жена.

– Ну, давай знакомиться в реальности. Я сразу о себе расскажу, ты вопросы задавай, если что.

– Давай, – Лера, то есть Ира, с предвкушением улыбнулась.

– Меня зовут Игорь Мешков, я не программист, а математик, специалист по симуляции сложных систем. Меня осудили на пять лет дополненной реальности за действия, опасные для окружающих.

– А конкретнее? – Ира улыбалась, но ее глаза смотрели внимательно.

– Я писал статьи, в которых сомневался в разумности нового закона о запрете контактного секса. Один из моих бывших коллег отправил жалобу администраторам сети. Корпорация «Единые сообщества» инициировала обращение в суд, а суд решил, что я критикую действия Санитарного Комитета. А за это у нас карают безжалостно. Как сказала судья: «Странно, что на двадцать восьмом году самоизоляции еще есть люди, которые сомневаются в ее необходимости!»

– Ой, а у вас что, запретят секс вообще? Или с защитным покрытием всего тела можно?

– Вообще. Только через виртуальность или, если на виртуал денег нет, – с помощью дистанционно управляемых имитаторов.

– Значит, и у нас скоро запретят, – опечалилась девушка. Потом грустно улыбнулась: – Правда, мне все равно в реальности не с кем этим заниматься. Мне кажется, сейчас в реальности никто и не встречается почти. Зато все мои знакомые в виртуале или с управляемыми дилдо по видеосвязи трахаются, как кролики.

– А тебя за что осудили?

– Меня за нарушение закона о толерантности. Я дизайнером работала в рекламном агентстве. Нарисовала персонаж для рекламы женских прокладок, симпатичную такую девулю. А от меня потребовали создать мужиковатую бабу. Я попыталась доказать, что такое уродство нельзя на плакатах рисовать. Заказчица записала наш разговор и передала его в суд. Судья запросил выборку всех моих публикаций, нашел там много эмоциональных высказываний, и решил, что я социопатка.

Мы помолчали.

– Мне предлагают досрочное прекращение приговора, – после паузы вставил я. – А я не знаю, хочу ли.

– Та ж ерунда, – девушка махнула рукой. – Если бы в виртуальности не такой уродский мир был, я бы туда навсегда переселилась вообще без раздумий.

– Это не мир уродский, это люди козлы, – грустно возразил я Ире. – Мир-то получился именно таким, каким его сделали люди.

Мы помолчали еще немного.

– Ты в каком городе живешь? – уточнил я.

– В Харькове. А ты?

– Я в Белгороде.

Мы замерли. А потом одновременно выдохнули:

– Тут же сотня километров всего!

Мы решили встретиться.

План созрел почти мгновенно. У отца Иры сохранился старый колесный автомобиль. Как оказалось, его можно заправлять на заправках для траков, не на всех, но на многих есть бензиновая колонка. Шоссейные дороги еще поддерживали в проезжем состоянии, по ним передвигались колесные траки с грузами. Так что Ира вполне могла до меня добраться за несколько часов. А вот я к ней поехать не смог бы: поезда не ездили уже лет десять, автобусы – пять.

– А твоя жена как отнесется к этому? – засомневалась девушка.

– Нет никакой жены. Я разведен уже десять лет. Ребенок есть, сын, с матерью живет. И любовницы нет, и не было. Все, что я о себе в мире Проект рассказывал, оказалось ложной памятью, слепленной из обрывков моих воспоминаний и мечтаний.

***

На дорогу у Иры ушло полдня.

Долго, объезжая колдобины, добиралась до выезда из города на шоссе.

Не сразу нашла заправку, где был бы бензин.

И по шоссе ехать пришлось медленно и осторожно, дорога, по которой ходили тяжелые автоматические траки, для обычной машины с живым водителем была не очень пригодна: покрытие местами раскрошилось, появились ямы, кое-где выперло вверх стыки между плитами бетонной подложки.

На границе дежурный офицер таможенной службы озадаченно посмотрел на Иру, потом залез в компьютер, с трудом нашел шаблон для оформления людей, долго, двумя пальцами, заполнял его, сверяясь с паспортом девушки и документами на машину.

При въезде в жилой квартал, где находилась квартира Игоря, обнаружилась яма посреди улицы. Водой вымыло грунт и покрытие провалилось. Роботам-собакам это не мешало, они просто обходили колдобину, а колесная машина проехать не могла. Навигатор, конечно, об этой преграде не знал. Пришлось объезжать район с другой стороны, слушая его протестующие вопли, пока он не переключился на другой маршрут.

Все. Приехала. Навигатор показывал, что она стоит около нужного подъезда.

Вокруг – серые одинаковые дома. Когда-то они были новыми и даже престижными. В них селились молодые семьи, взявшие ипотеку на дорогое жилье, или обеспеченные люди из верхушки среднего класса. Теперь лоск с этого района облез: детские сады, школы и автостоянки стали ненужными, бетонные стены зданий потемнели от пыли, аккуратная когда-то тротуарная плитка пошла горбами, поднятая корнями деревьев. Клумбы заросли густым кустарником и деревьями. И внутри многое изменилось: у обеспеченных когда-то родителей появились дети, которые выросли, но не смогли себе купить собственного жилья и теперь превратили большие удобные квартиры в коммуналки.

Ире было страшновато идти. В реальности она давно не видела близко живого человека. Правда, в виртуале они несколько месяцев были мужем и женой. Это же что-то значит?

Девушка решительно набросила на себя защитную накидку, надела маску и перчатки. Вытащила из багажника сумку с вещами и вошла в подъезд. Лифт был сломан, пришлось подниматься на шестой этаж пешком. Хорошо хоть, в подъезде был исправен робот-уборщик, лестница оказалась чистой, хотя краска со стен и облупилась.

22. Знакомство в реальности

Я открыл дверь. Ира вошла.

Она оказалась такой же, как в мире «Проект», только с другой прической, в легкой полупрозрачной парандже поверх одежды и в маске.

– Я разрешаю тебе находиться здесь без защиты, – зафиксировал я разрешение для системы дома. – В доме безопасно.

Ира с облегчением сняла накидку, перчатки и маску, развесила их в шкафчике дезинфектора.

Потом помялась немного и прижалась ко мне, подставляя губы. Я поцеловал. Было почти так же, как в дополненной реальности, хотя сейчас ее губы показались мне более мягкими и прохладными. И пряного запаха от волос и кожи я не чувствовал, аромат был другой, мягче. Это мне даже понравилось, он мне больше подходил.

Девушка достала свой комм, покопалась в меню, затем продиктовала официальный запрос:

– Прошу у владельца помещения разрешение на указание квартиры в качестве моего временного места жительства.

– Разрешаю, – подтвердил я, панель домофона мигнула в ответ зеленым огоньком.

– Я ужин приготовил, – пригласил я Иру на кухню.

– Сейчас, только умоюсь после маски, – девушка зашла в ванную.

***

Мы сели за стол.

Квартира у меня была просторной, и кухня – тоже. Я вообще был довольно обеспеченным человеком, еще в молодости участвовал в разработке пленочных вычислительных элементов и потом – в разработке систем дополненной реальности. Раньше я даже регулярно летал в Крым, где участники таких проектов отдыхали, под предлогом проведения конференций и семинаров.

Подогрел суп, разлил его по тарелкам. Нам обоим было слегка неловко. Но первые ложки пищи сняли напряженность.

– Вкусно! Скинь мне ссылку на программу мультиварки?

– Я на плите варил, сам. Это несложно: берешь овощи, чистишь их и бросаешь в кипящий бульон, в котором уже сварилось мясо. Сколько тебе нравится, столько и бросаешь всего.

– Я не пробовала так, – Ира на секунду задумалась, а потом затронула тему, которая сидела в душе у нас обоих, как заноза: – Помнишь, как Вика нам в «Проекте» плов на костре готовила?

***

Суп в тарелках закончился. Ира сыто улыбалась. Я приготовил чай, достал и разрезал пирог.

– А пирог этот что, тоже ты сам готовил? – округлила удивленно глаза девушка.

– Да, иногда мне нравится готовить всякие вкусные вещи. Правда, в одиночестве обычно лень это делать. У одинокого мужчины потребности на самом деле очень скромные.

– У одинокой девушки тоже, – махнула Ира рукой и потянула в рот кусок пирога. Затем перескочила на другую тему: – Слушай, а почему ты писал статьи, за которые тебя отправили в виртуал?

– Мне просто не нравится, куда движется наш мир, – пожал я плечами.

– Но ведь от людей мало что зависит? Пандемия же, и всё такое.

– Не все так просто, – я задумался, сформулировал мысль, потом продолжил: – Вот, скажем, есть Санитарный Комитет. Это орган власти с огромными полномочиями. Его создавали с самыми благими намерениями. Но, как всякая организация, он стремится сохранить и расширить свое влияние. А на чем основана его власть? На пандемии. Значит, объективно он не заинтересован в том, чтобы пандемия прекратилась. Наоборот, ему выгодно либо поддерживать пандемию, либо убедить всех в том, что она существует.

Ира не ожидала такого пердимонокля, глаза округлила, даже рот приоткрыла.

– А что, ты считаешь, что болезней – нет? И все это выдумки Санитарного Комитета?

– Не знаю. И никто не знает. Средства информации давно под надежным контролем, а если кто-то задает вопросы – его просто суют в дополненную реальность. Я даже не удивлюсь, если окажется, что Санитарный Комитет причастен к разработке новых штаммов вирусов.

– А ты, кстати, не боишься рядом с коммами такие темы обсуждать? – отвлеклась от темы девушка. – Нас не посадят еще на пять лет за такие разговоры?

Я пожал плечами:

– Думаю, санитарам безразлично мое мнение или мои догадки. Плевать им на меня. Властям важно, чтобы я не пытался распространить свое мнение публично. Так что на кухне можно говорить о чем угодно. Лишь бы не в сети. Там они тоже смогут погасить распространение информации, но это гораздо дороже. Поэтому санитары предпочитают точечно давить источники неудобных идей, заставлять их молчать.

– Ладно. Предположим. Твоя мысль логична, она имеет право на жизнь. Но! – Ира подняла палец. – Есть же национальные правительства. Другие органы власти. Почему они молчат и не действуют?

– А зачем? – я пожал плечами. – Им все это тоже выгодно. Сначала на людей нацепили маски и они перестали друг другу улыбаться. Потом напугали опасностью заражения, люди стали ограничивать свое реальное общение и новые знакомства. Запретили массовые мероприятия и протесты. Ввели чрезвычайное положение и цензуру публичных высказываний. Затем постепенно заперли людей в квартирах, где их легко контролировать. Любая власть стремится расширить свое влияние и стать неограниченной. А запертым одиноким человеком управлять совсем просто. Все его источники информации под контролем. Достаточно отключить ему связь – и он больше не существует для внешнего мира. Сейчас вот берут под контроль последний элемент общения между людьми – контактный секс. Сначала его сделали немодным, а теперь запрещают.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Я думаю, уже ничего нельзя, – вздохнул я. – Я годами наблюдал, как постепенно вводятся новые запреты. Сейчас общество разделилось на тех, кто у власти, и тех, кто заперт в своих квартирах. Некоторым, самым полезным членам стада, дают иногда возможность вдохнуть свежего воздуха, съездить на море, например. Большинство же безвылазно работает дома или в виртуальных кабинетах. И от их мнения не зависит вообще ничего.

– Кошмар, – лицо Иры стало растерянным.

***

Девушка не смогла принять мою логику, слишком уж она ломала картину ее мира:

– Но не могут же они так поступить со всеми? Посадить всех в заключение, просто чтобы увеличить свою власть?

– Во-первых, могут. История показывает, что правители могут еще и не такое. Например, миллионы людей отправить на смерть одним росчерком пера. Во-вторых, люди склонны себя обманывать. Наверное, многие из тех, кто принимает такие решения, искренне верят, что они необходимы и единственно возможны.

– А почему ты думаешь, что это не так?

– Когда человек пытается вмешаться в нормальные природные процессы, природа всегда ищет способ компенсировать это воздействие, восстановить равновесие. Хороший пример – изобретение антибиотиков.

Я увлекся беседой. Наверное, глупо разговаривать о таком с молодой красивой девушкой, но очень уж хотелось высказать свои мысли живому человеку:

– Когда изобрели и начали применять антибиотики, их восприняли как панацею, стали применять, когда надо и не надо. И они действительно помогли лечить безнадежных раньше больных. Но обнаружилось, что их применение разбалансирует иммунную систему. У человека снижается сопротивляемость, появилось много людей с аллергиями.

Я так забылся, что начал дирижировать вилкой в такт словам.

– Есть и другая сторона. Микроорганизмы столкнулись с тем, что в их среде обитания появилась новая угроза, новый фактор эволюции. Они начали быстро изменяться, становясь более устойчивыми к антибиотикам. Человек в ответ стал изобретать более сильнодействующие препараты. В соревновании научной мысли и природы природа победила. К моменту начала Пандемии появились штаммы микроорганизмов, практически не восприимчивые к современным лекарствам. Врачи оказались перед перспективой скорого возврата в средневековую медицину, когда единственными средствами от простуды были горячий чай с малиной и горчичники, а заражение раны могло привести к ампутации или смерти.

Я отпил остывшего чая и закончил свою речь:

– И теперь история повторяется.

Ира была ошарашена моими рассуждениями. Видимо, никогда не задумывалась о таком.

– Ты хочешь сказать, что все этим меры по изоляции бесполезны?

– И даже вредны. История повторяется один в один. Люди, лишившись обычной среды, с ее постоянными угрозами заражения, теряют иммунитет. Я вырос в обществе живых людей. Люди твоего поколения выходили на улицу только в детстве, если их поместить в общество, уже могут и не справиться. А те, кто чуть младше тебя, если их вывести из изоляции, будут вымирать, как жители острова Пасхи, которые веками жили уединенно и вдруг, после контакта с европейцами, столкнулись с новыми болезнями. Это – одна сторона процесса.

Есть и вторая – болезни. Они эволюционируют. Повышается их заразность, способность передаваться через предметы, воду, воздух, животных. Становятся опасными те бактерии, которые обычно безвредны и находятся в организме любого человека. Причем это относится не к одному вирусу, а вообще ко всем заразным болезням. Природа не терпит пустоты. Пройдет совсем немного времени, и возбудители найдут путь под маски и защитные пленки, где их будут ждать вкусные беспомощные человеческие тела.

– С тем поколением, которое младше моего, все еще хуже, чем ты думаешь. У них у всех агорафобия. Я читала, этой зимой в Челябинске отопление отключилось в одном районе, так несколько человек прямо в квартирах замерзли насмерть, отказались их покидать, – дополнила мои мысли Ира и грустно спросила: – Что, человечество вымрет?

– В технически развитых странах население вымрет, а где-то в Африке останутся бедные племена, которые и сейчас продолжают копаться на своих полях без накидок и масок, не обращая внимания на Пандемию.

***

Я достал из шкафа бутылку красного вина. Затем нарезал кубиками сыр.

– Вкусно, – улыбнулась Ира, отпив глоток.

– А сыр там был вкуснее, – с сожалением заметил я.

– Разве? – удивилась девушка. – Я не вижу разницы.

– Что, правда, не видишь? Там был настоящий хороший сыр, сделанный на ферме, а это – суррогат из порошкового молока и пальмового масла.

– Одинаковые вроде, – возразила Ира.

Я задумался, потом понял:

– Ты, наверное, уже не помнишь, какой вкус у настоящего качественного сыра. А раз не помнишь, не можешь воспроизвести это ощущение в дополненной реальности, – я нахмурился и сформулировал мысль, показавшуюся мне важной: – Чем больше ощущений человек набрал в реальности, тем ярче у него будут образы в виртуале.

– О! – вино начало действовать и Ира пьяненько рассмеялась. – Так значит, все эти задроты, которые занимались сексом только в виртуале, чувствуют совсем не то, что чувствует человек, имевший опыт контактного секса в реальности?

Потом спохватилась и добавила самокритично:

– Вообще-то я тоже задротка. Пробовала пару раз в реальности, но только с защитной пленкой. Это же тоже, наверное, влияет на ощущения? А ты занимался этим без защиты?

– Конечно. Когда появились кабинки для напыления пленки на кожу, я был уже взрослым мужчиной. Это не так давно, лет десять назад было.

Ира смутилась:

– А можно мы попробуем? Мы же в мире Проект делали это без защиты, мне нравилось. Хотя, я может и неправильно себе представляла ощущения.

– Можно, почему нет?

– А нас не посадят за это? Наши коммы не стуканут санитарам о нарушении режима изоляции?

– Нет. Защита для сожителей пока не обязательна, это добровольный выбор. А ты зарегистрировалась у меня, как во временном месте проживания, так что имеешь статус сожительницы.

– Правда! – обрадовалась девушка. – Тогда я в ванную!

***

Ира вышла из ванной голой. Полностью.

Я улыбнулся.

– Чего улыбаешься? – заподозрила меня в плохих мыслях девушка.

– Просто я понял – когда мое подсознание дополняло деталями твой образ, мечты победили законы физики. В виртуальности твоя грудь не подчинялась гравитации и сохраняла форму в любом положении.

– Что, так плохо? – смутилась Ира и приподняла груди руками.

– Не плохо. Просто это реальность.

– Есть еще какие-то отличия?

– Да. В виртуале ты была брюнеткой, у таких женщин обычно кожа смуглая, губы и соски темнее. И запах тела сильнее. Я тебя такой и видел. Но как сейчас – мне нравится даже больше.

Я подошел к ней сзади, поцеловал в шею. Приподнял ладонями ее груди. Кожа у нее оказалась нежнее, чем я думал, и почему-то пахла летним днем. А грудь была тяжелой и мягкой.

– Ты тоже не идеален! – мстительно пробормотала девушка. – У тебя кожа на ладонях грубее и щетина чувствуется уже.

– Ты пахнешь солнцем.

– Я позагорала немного, когда вышла из капсулы. За год лежания стала совсем белой, как медуза. У тебя есть лампа для загара?

– Есть. Скоро станешь смуглой.

Я начал целовать девушке шею, она выгнула ее, подставляя под мои губы, и выдохнула с тихим стоном.

***

В первый раз у нас получилось немного неловко.

Казалось бы, мы хорошо знали, что нравится друг другу, но реальность внесла свои изменения.

Тело Иры оказалось нежнее, это потребовало от меня аккуратности. В виртуальности любая ласка приводила к быстрому результату, а сейчас девушка иногда ахала и останавливала меня, иногда просила действовать по-другому, иногда просто застывала на некоторое время, закрыв глаза, – привыкала к новому ощущению.

И мои ощущения были не такими фееричными, как в виртуале.

Потом мы притерлись друг к другу и все пошло нормально, но той гармоничности, которая была раньше, мы с первой попытки не достигли.

– Оказалось, мы не так уж хорошо знаем друг друга, – пробормотала Ира, когда мы расслабленно откинулись на подушки.

– Мы будем изучать, – пообещал я. – Старательно.

– А там нам не пришлось изучать, сразу было все очень хорошо.

– Там мы сами придумывали свои ощущения. Нам казалось, что должно быть безумно хорошо – так и было.

– Тебе понравилось со мной в реальности?

– Да, это интереснее. В виртуале я, по сути, сам с собой сексом занимался, все было хорошо, но предсказуемо, а сейчас – точно уверен, что с тобой. А ты как?

– Даже не знаю. Вроде хорошо, но там было ярче.

– Неужели мне придется соревноваться со своим же выдуманным образом? – с легким пафосом спросил я.

– Не знаю. Наверное – да. Но ты не расстраивайся, – я хочу запомнить как можно больше реальных ощущений с тобой, чтобы потом можно было унести их туда. На случай, если нам придется общаться через виртуал, или мы опять пойдем в мир Проект.

– И что запомнилось сейчас?

– Как ты внутри меня, запомнилось, это так… заполняет. Я не так это себе представляла, – Ира смутилась. Потом добавила: – И как целовал грудь.

– Надо пощекотать тебе пятки, – пришла мне в голову идея.

– Зачем?

– Чтобы у тебя появилось новое ощущение, которое ты сможешь унести в виртуал. И пожевать тебе ухо. И еще отшлепать тебя.

– Тогда я тебе сделаю массаж. Всем телом. Но сначала – поспим.

Сквозь сон я чувствовал рядом упругое женское тело, и по привычке искал с другой стороны еще одно. А его не было.

***

Каких-то обязательных забот у нас не было, из квартиры выходить без достаточных причин мы не могли, на прогулку в парке была очередь на месяц вперед, так что следующие дни мы заполнили разговорами, приготовлением и поеданием разных блюд и – сексом.

Ира выполнила свое обещание: обмазалась кремом и сделала мне массаж всем телом. Это было долго, приятно и очень возбуждающе. Потом она еще несколько раз делала обычный массаж, руками. Ее руки и в реальности оказались сильными и уверенными, мне это очень нравилось.

Я постарался подарить девушке как можно больше разных реальных ощущений. Я ее гладил, целовал, прикусывал, щекотал, шлепал во всех точках, которые могут оказаться эрогенными или просто чувствительными. Она дегустировала все эти ощущения, иногда замирая с видом сомелье, которому досталась особенно заковыристая бутылка, и он не поймет – то ли благородный оттенок плесени – это свойство особенного вина, то ли содержимое бутылки просто прокисло.

Еще много всего приятного мы делали. Валялись в ванне. Пили кофе на балконе и любовались закатом. Смотрели глупые сериалы. Заходили в виртуальный эльфятник и там гонялись за бабочками, купались в лесном озере и валялись на пушистом мху.

Мы были счастливы и расслаблены в эти дни.

23. Выбор

– Через четыре дня заканчивается наш срок посмертной реабилитации, – начал я за завтраком разговор, который откладывать больше было нельзя.

– Да, – грустно кивнула Ира.

– Какие у тебя планы? Хочешь, мы подадим прошения о досрочном, и ты останешься жить у меня?

– Ты серьезно? – смутилась девушка.

Потом задумалась надолго.

Я тоже задумался.

Тема был непростой. В реальности мы почти не знали друг друга. Но в виртуале она была моей женой несколько месяцев. И стреляла рядом со мной во врагов. Это же важно? С другой стороны – там она была рядом с Олегом, бароном Перекрестка, а готова ли она любить простого лишенца Игоря, бывшего математика, известного в очень узких кругах?

– Я не знаю, – Ира сомневалась. – Я была счастлива в эти дни, мне никогда не было так хорошо в реальности. Но мы не сможем бесконечно сидеть взаперти и заниматься сексом. Это скоро надоест. Начнутся обычные будни, как до суда. Работа. Мелкие бытовые неудобства из-за жизни вдвоем в замкнутом пространстве. Усталость. Раздражение.

– Я не хочу потерять тебя.

– Там у нас был лес. Свой дом. Вика. Барсик. Друзья. Враги. Война. Новая деревня. А тут есть только я и стены с ненастоящим пейзажем. Я не смогу заменить тебе целый мир, ты же сам это понимаешь.

– Тебе одного меня будет мало? Нужен целый мир?

Ира молча кивнула головой. В ее глазах стояли слезы.

– Если бы был шанс, что мы попадем туда вместе и будем помнить друг друга, я бы ни секунды не сомневался. А так… Мы могли бы выходить в коммерческие миры, там тоже есть леса, звери, войны.

– В коммерческих мы будем помнить, что это все ненастоящее. И другие игроки помнят это, поэтому ведут себя, как в игре. А в Проекте – нет. Там реальная жизнь. В том-то и проблема: чтобы жить реальной жизнью в дополненной реальности, нужно забыть настоящую.

– Ради этого нам придется забыть друг друга. И Вику, друзей, врагов, деревню.

– Такой вот у нас выбор, – по щеке Иры скатилась слеза, она шмыгнула носом. – Или яркая жизнь в открытом мире, но заново и в одиночестве, или помнить все, но жить в тюрьме.

– Я не хочу тебя потерять, – повторил я.

– Если я останусь – мы все равно потеряем друг друга, только через некоторое время. Неужели ты не понимаешь?

Девушка расплакалась.

Мне было сложно возразить ей. Она была права, но принять ее правоту я не мог.

***

После утреннего разговора мы отстранились друг от друга. Между нами прошла трещина, преодолеть которую быстро мы не могли.

Ира устроилась в гостиной и что-то читала на своем планшете, я в спальне тупо смотрел в потолок и думал, что делать.

Самым сильным чувством была какая-то детская обида на то, что девушка меня бросила ради жизни в мире Проект. Это казалось предательством.

Разумом я понимал, что она права, и счастливой жизни в реальности у нас не получится.

Еще я чувствовал облегчение. Если бы Ира приняла то предложение, которого я не мог не сделать, ничем хорошим это не кончилось бы.

Некоторое время я просто пережевывал смесь из обиды, злости и беспомощности.

Потом начал думать, как сделать лучше. Пусть хорошего решения задача не имела, но можно было поискать удовлетворительное.

***

Перед обедом с кухни послышалось шипение сковороды, и донесся вкусный запах.

Я вышел посмотреть, что затеяла моя женщина.

Она стояла у плиты. В фартуке. Чулках. Кружевном белье.

На ее правой ягодице кокетливо устроилась и помахивала крылышками маленькая ярко-синяя бабочка – накладная голограмма.

– Садись, уже готово, – пригласила она меня. – Я нашла рецепт итальянского соуса для макарон и решила попробовать его приготовить сама, на плите.

Поучилось вкусно. Соус состоял из большого количества компонентов, в том числе там были оливки и кусочки мяса. Похоже, итальянцы его изобрели по тому же принципу, что и пиццу: просто взяли все, что осталось от вчерашнего обеда, мелко порезали и смешали.

– Вкусно, – похвалил я.

– Ты не злись на меня, пожалуйста, – попросила Ира.

– Я не на тебя злюсь, а на этот мир, – вздохнул я. – И на свою беспомощность, потому что я не могу ничего изменить, и хорошего выхода не вижу.

– Если хочешь, я могу уехать сегодня.

– Зачем? – удивился я. – У нас есть еще как минимум двое суток, которые мы можем провести вместе.

– Что, будем как в анекдоте: «Мы так поссорились, что даже трахались молча»? – улыбнулась на мгновение Ира.

Я промолчал. Потом сказал:

– Все-таки я не понимаю. Допустим, я перейду в мир Проект. Я попаду в русский сектор. Я мужчина, мне проще. И я уже имею какие-то полезные навыки. Один раз я самостоятельно поднялся из новичков до неплохого места под солнцем, и второй раз поднимусь. С тобой все сложнее. Ты попадешь в украинский сектор. Там скоро будет война с турками. У тебя огромная вероятность попасть к ним в плен, а затем – в гарем. Даже если в плен не попадешь, самостоятельно ты вряд ли сможешь обеспечить себе нормальную жизнь, а значит – через год влезешь в долги и попадешь в рабство. И ты все равно хочешь идти туда?

– Хочу, – пожала девушка плечами. – Лучше рабство, чем тюрьма. Ты не думай, что до того, как ты ко мне пришел и вытащил к себе, я там все время страдала. Да, жила бедно, работала на полях по десять часов в день. Но этим моя жизнь не ограничивалась. Там я ходила под небом, питалась вкусной натуральной пищей, по вечерам мы болтали с подружками, гуляли, танцы устраивали, пели. У меня парень был, мы вместе пытались как-то удержаться на плаву, пока могли. И с сексом там все хорошо было.

Упоминание парня и секса вызвало у меня приступ ревности. Еле сдержался, чтобы не наговорить лишнего. Промолчал. Потом еще одну мысль отбросил и смолчал. И еще одну. Пока я искал мысли, пригодные для произнесения вслух, Ира опять попросила:

– Ты не злись, пожалуйста.

– Я не на тебя злюсь, – со вздохом соврал я. – А на наш мир.

– Я все равно чувствую себя виноватой, что бросаю тебя. А у нас нет времени на злость и вину. Давай ты меня накажешь, выплеснешь эмоции, а потом мы оба помиримся, успокоимся, и будем жить дальше.

– И как же тебя наказать? – заинтересовался я.

– Трахни меня. Грубо, не сдерживаясь. Сделай мне больно. Покажи, что сейчас я принадлежу тебе. Полностью.

При этих словах Ира встала, сняла кухонный фартук и предъявила мне на обозрение свое тело, в важных местах прикрытое кружевами и полупрозрачными клочками ткани.

Это было интригующе.

Мне действительно захотелось выплеснуть злость.

Я встал, захватил ее волосы в кулак и потянул их вниз. Девушка прикрыла глаза и покорно подняла подбородок, открывая нежную шею…

***

Начали мы в гостиной. Там стоял большой обеденный стол, раньше такие использовали при приеме гостей. Я положил девушку на него грудью и привязал.

Потом отшлепал.

Сначала ее беспомощность вызывала лихорадочное возбуждение, но оно быстро сменилось расчетливым желанием поиграть. Не торопясь. Ира принадлежала мне полностью, так зачем спешить?

Я чередовал легкую боль с удовольствиями, поглаживая и целуя места ударов. Когда девушка приняла эту игру, она расслабилась, понимая, что за каждым шлепком последует наслаждение.

Потом вошел в нее. Ненадолго.

Потом лишил девственности ее попку.

Потом мне показалось и это недостаточно интересным. Я вспомнил один забавный фильм и принес с кухни кусочки льда в блюдце.

Ира забавно прогибала спину, когда касание влажным льдом вдоль позвоночника опускалось к пояснице. А когда лед оказывался между ягодицами, со стоном сжималась.

Холодные капли стекали вниз, охлаждали, давая нам необычные ощущения и позволяя делать игру более долгой.

Потом мы перебрались в спальню, в постели я сменил обладание на нежность.

***

Из спальни мы выбрались только вечером, полностью опустошенные.

Мы сидели на шезлонгах на широком балконе, в распахнутых халатах; молча смотрели на последние отблески заката и пили кофе, почти не чувствуя вкуса.

– Ты как? – спросил я, когда начал выходить из прострации.

– Нормально, – расслабленно улыбнулась она, и промурлыкала: – Ты мне синяки на бедрах и попе оставил. Знаешь, мне приятно иметь на теле следы твоих пальцев.

– Я люблю тебя.

– Я тебя тоже.

– Ты не поедешь к себе домой. Ты уйдешь в Проект прямо отсюда. Попадешь в русский сектор. Из публичного дома тебя еще можно попытаться вытащить, а из турецкого гарема – вряд ли.

– А капсула? – удивилась девушка. – Ты что, свою мне отдашь, а сам останешься?

– Нет, я куплю тебе вторую. Завтра закажу, послезавтра доставят и подключат.

– Дорого же.

– У меня есть деньги. Только у меня два условия.

– Да?

– Все оставшееся время мы проведем вместе, в постели. А потом уйдем в Проект одновременно.

– Даже не знаю, милый, какое из этих условий мне будет легче принять, – улыбнулась девушка.

Затем встала, аккуратно умостилась мне на колени, лицом ко мне, и поцеловала жадным долгим поцелуем.

***

Оставшиеся дни пролетели быстро.

Почти все время, оставшееся от ласк, мы просто лежали в постели, прижавшись, и смотрели комедии, иногда – новости. Или разговаривали: обсуждали события в реальном мире, вспоминали случаи из виртуального прошлого. Из спальни мы почти не выходили, только поесть, принять ванну или, скажем, на балкон – выпить кофе или заняться там сексом.

За полчаса до окончания срока нашей реабилитации с нами связались кураторы из «Дополненной реальности». Мы отказались от подачи прошений о досрочном освобождении.

***

Перед тем, как укладываться в капсулу, Ира прижалась ко мне. Я ее обнял.

– Мне страшно. Вдруг, пока мы будем там, в реальном мире все рухнет? И мы просто умрем в капсулах из-за отключения связи и энергии?

– Если мы в момент катастрофы будем в реальности, нам будет грозить не меньшая опасность. Даже большая: катастрофа начнется с заражения, в капсуле мы лучше от него защищены.

– Мы могли бы попытаться что-то сделать, а мы убегаем в наши фантазии.

– Если бы я мог что-то изменить, я бы остался. В этом был бы смысл. Но сейчас от меня ничего не зависит. Совсем ничего.

– А потом мы останемся там и откажемся возвращаться?

– Да, если выживем. И получим еще несколько лет счастливой жизни. Разве мало?

– А если погибнем?

Я только пожал плечами. Если погибнем, тогда опять окажемся в реальности, запертыми в клетке квартиры, – это и так понятно.

– Давай загружаться, – отстранился я. – Только ты прическу не меняй, оставайся собой.

Мы поцеловались в последний раз, залезли в капсулы, запустили диагностику.

– Мы потеряем память и не узнаем друг друга. А если мы просто пройдем мимо? – послышалось из соседнего саркофага перед закрытием крышки.

– Мимо не пройдем, – отозвался я. – При переходе из обычной реальности в дополненную все навыки сохраняются. Привычка желать конкретного человека тоже должна сохраниться. Мы обязательно понравимся друг другу с первого взгляда, или отреагируем на запах кожи и тембр голоса. Не зря же мы столько времени провели в полном контакте.

– Так ты для этого хотел, чтобы мы все это время в постели провели? Я-то думала, ты насытиться мной не можешь, а ты – обманщик!

– Да, такой вот я практичный обманщик, – покладисто согласился я. – А теперь – нам пора. Так что кликай, любимая, на «старт».

– До встречи по ту сторону реальности, милый!

Сервоприводы ее капсулы зажужжали.

Я тоже нажал на «вход».

24. Дальше

Я проснулся. Рядом спала Оля. Нас так накрыло восстановлением большого объема памяти, что мы заснули, не заметив этого. И проспали, судя по сумеркам за окном, до вечера.

Теперь память полностью восстановилась. Я ощущал себя Игорем. Куски, прожитые мной в виртуале, воспринимались, как части моей жизни.

Ира заворочалась.

– Как тебя теперь называть? – уточнил я.

– Называй Олей. В моей земной жизни было так мало интересного, что та личность не ощущается главной. Детство в виртуальных играх и несколько лет одинокой взрослой жизни взаперти.

Мы, полулежа, устроились на подушках.

– Как ты? – пригласил я девушку к разговору.

– Слушай, – Оля смутилась. – Раз Вика не была никогда на Земле и рождена в мире Проект, она что – неигровой персонаж?

– Да, – спокойно согласился я.

– Но она такая живая и человечная! Неужели ее действиями управлял компьютер?

– Не компьютер. Среда дополненной реальности работает не так. Компьютер только совмещает те картины мира, которые создают у себя в мозгу разные игроки. Мы сами придумали Вику такой, какой она нам была нужна. До того как встретить меня, Вика была просто юной деревенской девушкой. Живой, умной, смелой, но не способной вырваться из своей клетки. Потом она стала моим спутником и изменилась. Внешне изменилась, научилась быстро и метко стрелять, ходить по лесу, стала самостоятельной. Она стала отражением моих ожиданий и надежд. Она нам снится.

– Получается, мы с тобой жили с неигровым персонажем? И не просто жили, мы же любим ее!

– Да. Что тебя удивляет? Мне кажется, легко полюбить того, кого сам придумал. В реальности люди именно так и поступают: сначала придумают себе образ, в который влюбляются, потом под него похожего человека подбирают. Разница только в том, что здесь придуманный образ оживает. С твоим отношением к ней еще проще: раз Вика – отражение меня, тебе ее полюбить совсем легко, ты же любишь меня.

– Драматичненько! – девушка в задумчивости обвела пальцем вокруг своего пупка, потом спросила: – А теперь как же?

Этот простой вопрос распадался на кучу более мелких вопросов.

– Я не готов сказать Вике, Даше и Кате, что они ненастоящие.

Оля вдруг прыснула:

– Представь, вот на Земле, я к тебе прихожу и говорю: дорогой, ты ненастоящий. Ты мне – почему это? А я такая – ты атеист, поэтому у тебя нет души, и после смерти ты не воскреснешь в царстве небесном. А я – воскресну. И как ты к этому отнесешься?

Я представил. Действительно, как?

– В лучшем случае пожму плечами. В худшем – решу, что у тебя с головой непорядок и надо тебя лечить.

Задумался, какие выводы следуют из того, что я не должен раскрывать секрет неигровым персонажам.

– Интересно, Наталья – человек? И другие старожилы.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Двадцать лет назад технологии дополненной реальности еще не существовало, она не могла провести столько времени в мире Проект. Может она – неигровой персонаж. А может – у нее ложная память.

– Кошмар! Двадцать лет замужества и рождение ребенка – ложная память. Получается, мы должны эту информацию держать в секрете от всех?

– Получается, да. Даже от близких.

Оля положила голову мне на грудь, поводила по коже пальчиком.

– А мы как будем жить? Зная, что все вокруг – ненастоящее?

– Для меня ничего не изменилось. Ощущения неотличимы от настоящих. Ты – настоящая, хоть и находишься в виртуальном мире. Вика, Даша, Катя – не люди, но в этой реальности они полноценные личности.

Оля улыбнулась:

– Теперь нам можно не бояться смерти. А если один из нас погибнет – второй может даже отправиться в реал за ним.

– Бояться смерти нужно – это потеря памяти и риск потеряться при возвращении сюда обратно. А кончать жизнь самоубийством в случае моей смерти точно не надо. Лучше через две недели приезжай за мной на базу ФРЧ – встретишь меня, поманишь своей красотой, я за тобой пойду. А потом и память мне вернешь постепенно. И я так поступлю в случае твоей гибели.

– Страшно подумать, чем будешь ты меня манить! – захихикала девушка.

***

Мы планировали прожить в мире Проект следующие несколько лет.

Несколько лет счастья – это много. Может даже, больше, чем было за всю предыдущую жизнь.

# # #

При оформлении обложки использованы фото с сайта pixabay.com лицензия CCO.

Content

Дмитрий Леонидович
Кусочки памяти

1. Прибытие

2. Первая ночь

3. Уход в никуда

4. Знакомство с зимним лесом

5. Первый день отшельников

6. Лесные будни

7. Деревня Засоска

8. Охота

9. Дом, милый дом

10. Охота на охотников

11. Наследство

12. Все изменяется

13. Последний бой и возвращение барона

14. Оружие победы

15. Разборки в Засоске

16. База ФРЧ

17. Спокойное время

18. Блицкриг: действие первое

19. Блицкриг: действие второе

20. Похищение сабинянок

21. Пробуждение

22. Знакомство в реальности

23. Выбор

24. Дальше