Лаймен Фрэнк Баум

Мальчики-охотники за удачей в Китае

© Грузберг Александр Абрамович (перевод)

© ИДДК

Содержание цикла "Мальчики-охотники за удачей":

Мальчики-охотники за удачей на Аляске

Мальчики-охотники за удачей в Панаме

Мальчики-охотники за удачей в Египте

Мальчики-охотники за удачей в Китае

Мальчики-охотники за удачей на Юкатане

Мальчики-охотники за удачей в Южных морях

Глава 1

Морская трагедия

Гибель парохода первого класса «Катамара Мару» вблизи Гаваев 17 июня 1908 года была темой такого количества газетных статей, что читатель, несомненно, считает, что знает все об этом роковом происшествии. Но я внимательно прочел газетные отчеты и был поражен, убедившись, насколько они ненадежны и неправдивы – в результате небрежности или невежества корреспондентов, желания чиновников уйти от ответственности и тенденции издателей снабжать изложение сенсационными заголовками.

Я могу уверенно говорить об этом, потому что наш корабль «Чайка» первым оказался на сцене катастрофы и спас от гибели пассажиров и экипаж злополучного «Катамата Мару». Поэтому я расскажу эту историю по-своему, потому что она имеет самое непосредственное отношение к событиям, развернувшимся впоследствии, – событиям, которые побудили меня написать эту книгу и изложить в ней приключения, с которыми мало что может сравниться.

Начну с того, что позволю себе представиться – я Сэм Стил из Челси, штат Массачусетс, восемнадцати лет, выполняющий важные обязанности казначея и помощника суперкарго на небольшом аккуратном торговом корабле «Чайка». Вообще-то я один из трех владельцев этого корабля, остальные двое: мой отец капитан Ричард Стил и мой дядя Набот Перкинс. Мой отец – опытный закаленный моряк, побывавших во всех морях мира. Мой дядя – искусный торговец и исключительно честный человек, и эта комбинация объясняет его большой успех в профессии.

Обстоятельства привели меня на корабль в раннем возрасте, и в ходе нескольких долгих и полных событиями плаваний я испытал множество приключений и побывал в происшествиях, которые сделали меня гораздо любопытнее, чем большинство людей моего возраста.

Я думаю, можно оставаться скромным и непритязательным и в то же время правдиво излагать приключения, в которых участвовал. Я рассказываю эту историю не потому, что люблю говорить о себе, а потому что хорошо знаю события, в которых принимал личное участие, и могу правдиво рассказать о них. И когда я закончу свой рассказ, вы увидите, что я совсем не главный герой, а скорее второстепенный актер в представлении – мне кажется, это называется «статист» или «актер на выходных ролях» на театральном жаргоне. Сравнение позволительно, потому что театр – это отражение реальной жизни.

Необходимо немного рассказать об обществе, которое собралось на борту «Чайки», когда в начале мая она начала плавание из Сан-Франциско в Кантон, Китай, со смешанным торговым грузом.

У «Чайки» нет постоянного маршрута, она свободно плывет в те моря и страны, куда нужно доставить грузы и где можно заработать. Мой отец и дядя – предприимчивые люди, они предпочитают, чтобы их передвижениями руководила судьба, вместо того чтобы участвовать в скучных и неинтересных плаваниях, которые могут принести прибыль, но не возбуждение. Тем не менее трое владельцев «Чайки» смогли неплохо заработать, и этот успех побудил нас продолжить действовать эксцентричными методами. В торговле наш прекрасный корабль именуется «бродягой», меня и моих приятелей называют «мальчиками-искателями сокровищ», дядю Набота – «торговцем янки», а капитана Стила – «старой деревянной ногой», потому что у моего бедного отца одна нога действительно деревянная, что не делает его менее способным капитаном. Но мы смеемся над этим безвредным подшучиванием, зная, что многие из тех, кто так шутит, завидуют нам, и поэтому продолжаем беззаботно идти своим путем.

Так получилось, что, завершив прибыльный маршрут вокруг мыса Горн и доставив ценный груз белой жести на большие консервные заводы в штатах Орегон и Вашингтон, мы едва успели встать на якорь в гавани Сан-Франциско, как получили заказ плыть с торговым грузом в Кантон. Это всех нас устраивало, особенно меня, потому что я давно хотел побывать в Китае, Японии и на Филиппинах. Это устраивало также Джо Херринга, нашего юнгу и моего большого друга, и Арчи Экли, состоятельного молодого человека, который участвовал в нашем прежнем плавании в качестве моего друга. Арчи парень безрассудный, склонный к приключениям, и в плавании на «Чайке» вокруг мыса Горн принял участие, чтобы срослась его сломанная нога; а ногу он сломал в глупой уличной потасовке.

Я уверен, вы с сомнением покачаете головой, если я стану перечислять все качества этого молодого человека, которые привели его в наше маленькое корабельное общество. Я должен был бы сказать, например, что Арчи упрям, как мул, тщеславен, как павлин, не обращает внимания на условности и склонен при малейшей провокации спорить и драться. Но спешу добавить, что он смел, как лев, и с теми, кого он любит, нежен, как женщина. Он вполне доказал свою верность в нашем прежнем путешествии, о котором я упоминал, когда он сопровождал меня в Египет и полностью завоевал наши сердца.

Арчи примерно мой ровесник, а Джо, наш юнга, немного моложе, и на нашей удивительной земле трудно найти более верного друга и более необычный характер.

Джо богат. Он мог бы купить себе такой корабль, как «Чайка», и не заметил бы расходов. Если бы захотел, он плавал бы на нашем корабле как почетный гость, но он предпочитает оставаться юнгой. Впрочем, по правде сказать, на нашем корабле нет кастовости, и, если Джо считает, что у него должны быть в плавании обязанности и превосходно эти обязанности выполняет, им можно восхищаться. Капитан Стил хлопает его по плечу так же одобрительно и ласково, как Арчи и меня, а маленький полный дядя Набот берет его за руку и часами прогуливается с ним по палубе.

Джо худой и сутулый. У него большие глаза со спокойным и честным взглядом, и на губах всегда легкая улыбка. Лицо у него чувствительное и выразительное, а его стройная фигура обладает такой силой и проворством, что все бывают поражены, когда начинают проявляться эти качества. Он сдержан и молчалив, хотя и общителен, а когда говорит, его слушаешь, потому что у него есть что сказать. В то время, о котором я рассказываю, мы трое стали неразлучными друзьями, хотя, возможно, мы с Джо немного ближе друг к другу, чем к Арчи.

Экипаж состоит из верных и способных моряков, тщательно подобранных моим отцом, а наши механики – отборные специалисты с доказанными способностями. Но я должен не забыть представить двух очень важных членов нашей команды: кока и стюарда. Первый – с острова в Южных морях, названный Бриония, а второй – с того же острова, названный Нукс. Я сознательно говорю «названный», потому что так их назвал в очень необычных обстоятельствах дядя Набот, когда много лет назад спас этих бедных островитян в лодке в море и вернул к жизни большими дозами «нукса» и «брионии» – это были единственные лекарства, которые тогда оказались в его распоряжении. Вначале бедняги, конечно, не могли говорить по-английски, но быстро научились и были преданы дяде Наботу, а впоследствии и мне. Я привык считать Бри и Нукса своими личными приверженцами, и они много раз доказывали свое право на такое название. Они чернокожие, почти как африканцы, преданы нам и во многих сложных обстоятельствах доказали свою преданность. Вдобавок к этому Бри очень хороший повар, а Нукс – непревзойденный стюард и так заботится о наших удобствах, что совсем нас избаловал.

Мы были в десяти днях плавания от Золотых Ворот и оставили справа от себя Гонолулу, когда однажды вечером попали в такой густой туман, что его можно было почти потрогать. Туман заставлял всех матросов кашлять, кожа у них стала мокрой; мы все заперлись в каютах, и капитан Стил приказал сбросить скорость «Чайки» и каждый полминуты подавать сигнал туманного горна. Мы считали, что в этой части обширного Тихого океана опасность невелика, но любой моряк боится тумана, как призрака, и успокаивается, только когда туман рассеется.

Дядя Набот и Арчи играли в одном углу кают-компании в шахматы, а мы с Джо в другом конце – в криббидж. Отец курил трубку и при свете висячей лампы штопал чулки, потому что на палубе был на вахте первый помощник капитана Нед Бриттон, а более внимательный человек еще не родился на свете.

Вечер 16 июня мы проводили приятно, несмотря на густой туман снаружи, и, когда сменилась вахта, мы все, за исключением капитана Стила, забрались на койки и уснули. Жуткий вой туманного горна нам нисколько не мешал. Когда привыкаешь к такому звуку, перестаешь его замечать.

Меня разбудил топот ног на палубе над головой, громкий звон колокола – сигнал «полный назад» и множество криков и команд, среди которых отчетливо слышался громкий голос моего отца.

Не успев проснуться, я начал одеваться: мною руководил скорее инстинкт, чем понимание того, что происходит. Я понял, что нам грозит опасность, и заметил, что каюта слабо освещена, как будто занимается рассвет. Мгновение спустя я выбежал на палубу и увидел, что все столпились у правого фальшборта и всматриваются в туман.

Неожиданно – казалось, всего на расстоянии длины шлюпки от нас – послышался ужасный грохот и треск раздираемой древесины, и такие душераздирающие крики, что я задрожал от ужаса. Но никто из нас не пошевелился. Все стояли, словно окаменев. Потому что столкнулась не «Чайка» – за непроницаемым пологом тумана в море разыгрывалась трагедия, от которой у любого человека кровь сворачивается в венах: мы поняли, что смерть собирает свои жертвы: мужчин и женщин – на каком-то неведомом корабле.

И тут – в каком-то невероятном чуде, на какое способна природа, – туман мгновенно рассеялся, и мы увидели такую ужасную сцену, которая вызывала стоны, проклятия и крики из самой глубины сердец.

Большой лайнер – «Катамата Мару», как мы впоследствии узнали, – столкнулся носом с бортом крупного торгового корабля «Адмирал Свейн», оставленного в бурю экипажем месяц назад.

«Катамата Мару» пробила борт брошенного корабля, затем ее нос высоко поднялся над этим кораблем, а корма погрузилась глубоко в море. В таком ужасном положении лайнер повисел несколько мгновений и раскололся надвое. Его стальные плиты изогнулись и лопнули, как жестяные, и грохот при этом был громче, чем от звуков при столкновении. Мы снова услышали полные ужаса крики жертв, когда море ворвалось в помещения, а пар зашумел, выбиваясь из щелей; десятки мужчин и женщин бросались в море, чтобы избежать участи, которая казалась ужасней утопления. Мы видели и слышали все это, потому что «Чайка» сбросила скорость и оказалась на небольшом расстоянии от сцены трагедии. Но в следующее мгновение мы все принялись действовать. Все спасательные круги и концы тросов полетели за борт, мгновенно экипажи шлюпок заняли свои места, и шлюпки были спущены. Первым внизу в катере оказался Нед Бриттон, наш рослый помощник капитана, а мы вытаскивали людей из моря задолго до того, как подошел первый китобоец и начал помогать нам. Я был в шлюпке, и работа оказалась такой трудной и тяжелой, что у меня не было времени смотреть, что делают другие шлюпки. Знаю только, что мы все совершали чудеса, и все мужчины, женщины и дети, которые держались на воде к тому времени, как мы до них добрались, были спасены. К счастью, море было спокойно, и легкий ветер, разогнавший туман, поднял лишь легкую рябь.

Наконец, когда я оглядывался в поисках новых пострадавших, кто-то окликнул меня с разбитого корпуса «Карамата Мару», и я попросил матросов быстро грести туда. К этому времени большой лайнер уже так низко сидел в воде, что небольшая группа, ожидавшая нас, была почти на уровне моей головы, и я понял, что мы окажемся в опасности, если лайнер затонет. Торговый корабль тоже уже заполнился водой и тонул.

С «Катамата Мару» спустили в шлюпку раненого, и два человека – один из них корабельный врач, как я узнал позже, – спустились с ним.

– Быстрей, джентльмены, – крикнул я остальным, но они покачали головами и отступили.

– Бесполезно, – сказал врач. – Это офицеры корабля, они его не оставят. Отходите, ради бога, иначе мы пойдем за ним на дно.

Охваченный паникой от его слов, я послушался, и матросы стали быстро грести, уходя от опасного соседства.

Мы добрались до «Чайки», когда Нед поднимал на борт последнего спасенного, и я поспешно поднял наверх своего. Раненый был без сознания. Я заметил, что он китаец, хотя одет в европейский костюм, и что к нему очень почтительно и заботливо относятся его сопровождающий и врач. Мы поместили его в строп и подняли на борт, за ним проследовали остальные, и я готов был подниматься, когда мое внимание привлекли громкие крики на нашей палубе. Я быстро повернулся и увидел ужасную кульминацию катастрофы. Торговый корабль и лайнер ушли под воду одновременно, и море гулко ахнуло и сомкнулось над ними. На этом месте вода закипела и заволновалась, словно внизу собрались тысячи морских чудовищ. Притяжение было таким сильным, что, если бы шлюпка не была уже зацеплена за шлюпбалку, ее бы втянуло в водоворот; корабль, за борт которого я держался, задрожал каждым брусом, как будто в ужасе от увиденного.

Глава 2

Принц Кай Лун Пу

Поднявшись на борт «Чайки», я увидел удручающее зрелище. Палуба была забита отчаявшимися и возбужденными мужчинами и женщинами; они все за последние полчаса потеряли свое имущество, а многие – друзей и родственников. Бри варил котлы с кофе, потому что утренний воздух холодный, а почти всех этих людей вытащили из воды, и наши сердца были полны жалости к беднягам, мы пытались утешить их и подбодрить, насколько это в наших силах.

Столкновение произошло в двадцать минут шестого утра, и к шести все спасенные были на палубе «Чайки». Мы подобрали двести восемнадцать человек из трехсот двадцати семи пассажиров и членов экипажа злополучного «Катамата Мару». Сто девять человек, включая японских офицеров, сознательно оставшихся на корабле, погибли.

В девять утра на горизонте показался пароход «Нагасаки Мару» и в одиннадцать он подошел к нам. Я утверждаю это, несмотря на неточные отчеты в газетах, в которых говорится, что «Нагасаки Мару» присутствовал на сцене трагедии и помогал «Чайке» спасать потерпевших.

«Нагасаки Мару» принадлежал той же компании, что погибший «Катамата Мару»; всех спасенных быстро переправили на его борт; и это было хорошо, потому что наш корабль слишком маленький, чтобы везти всех с удобствами; к тому же мы не обязаны были делать больше того, что сделали. «Катамата Мару» шел в Японию, а «Нагасаки Мару» – в Сан-Франциско, поэтому он должен был оставить спасенных пассажиров и экипаж погибшего судна в Гонолулу, где их подберет корабль, идущий на восток.

Когда «Нангасаки Мару» отходил, все выжившие пассажиры собрались на палубе и благодарили нас криками, и этой благодарности нам было вполне достаточно.

Когда я стоял у поручня и смотрел на быстро уменьшающийся «Нагасаки Мару», Джо тронул меня за локоть.

– Ланч готов, Сэм.

Тут я вспомнил, что с раннего утра ничего не ел, кроме чашки кофе Брионии, поэтому быстро пошел вниз. Мы уже шли по курсу, и над головой ярко светило полуденное солнце.

В кают-компании собрались все офицеры корабля, за исключением второго помощника капитана старого Эли Трента, который был на вахте на палубе, и во время еды мы, естественно, обсуждали события утра.

Я почти закончил есть, когда наш стюард Нукс прошептал у меня над плечом:

– Китаец хочет увидеться с тобой, мастер Сэм.

– Какой китаец, Нукс? – удивленно спросил я.

– Раненый, мастер Сэм. Он в передней каюте.

Я вопросительно взглянул на отца.

– Мы взяли пассажира, Сэм, – сказал капитан, спокойно намазывая тост маслом. – Китаец, которого ты спас в катастрофе, знатный мандарин, принц или как-то еще, и он хочет как можно быстрей попасть в Китай, потому что тяжело ранен.

– Обычно мы ведь не берем пассажиров, – задумчиво заметил я, – но если этот парень ранен и тоскует по дому, наш долг сделать для него, что возможно.

– И это немного, – добавил грубоватый голос за мной, и врач с «Катамата Мару» сел за стол и принялся есть. Мы несколько мгновений молча смотрели на него. Потом я спросил:

– Ваш пациент очень плох, доктор…

– Гейлорд. Меня зовут Гейлорд. Я англичанин, хотя плавал на этом проклятом японском корабле. И мой пациент принц Кай умирает. Он больше никогда не увидит Китай.

– О! – воскликнул я, очень расстроенный. Остальные разделяли мои чувства.

– Его зажало между балками, – объяснил доктор Гейлорд, продолжая есть. – И хотя трое его слуг окружили его и пытались своей смертью спасти, принца зажало, и он, вероятно, проживет не больше одного-двух дней. Жаль, – добавил он, качая поседевшей головой, – потому что Кай Лун Пу был только что назначен одним из пяти вице-королей империи, он отличный молодой человек с многообещающим будущим. Возрождение Китая, джентльмены, связано с такими потомками знатных родов, обучавшихся в колледжах Англии и Америки. Они впитали современные, прогрессивные идеи и со временем отбросят древние предрассудки «Процветающей империи».

Он повернулся и внимательно посмотрел на меня.

– Это вы тот молодой человек, что вытащили нас из катастрофы?

Я кивнул.

– Принц уже дважды просил о встрече с вами. Эти образованные китайцы очень вежливы и щепетильны. Он не хочет умереть, не поблагодарив вас за небольшую услугу.

– Я должен идти один? – неуверенно спросил я.

– Да. Идите немедленно. С ним «Голова Смерти», – добавил враг с пренебрежительным фырканьем, которого я не понял.

Поэтому я неслышно повернул ручку двери каюты и вошел. Не очень приятно навещать умирающего, и я хотел как можно быстрей с этим разделаться.

Передняя каюта на «Чайке» большая, почти просторная, и мы ее тщательно подготовили на случай какого-нибудь важного гостя на борту. До сих пор она использовалась только раз, и я огляделся, чувствуя боль из-за того, что теперь это сцена смерти и что винить в этом можно несчастного китайца.

На стуле рядом с занавешенной койкой сидел китайский служитель, который поднялся на борт вместе с принцем и врачом. Я сразу понял смысл выражения доктора Гейлорда: лицо и выражение этого китайца были воплощением мистического ужаса перед смертью. Точнее было бы сказать – отсутствие выражения, потому что это лицо было неподвижно, как сама смерть, оно серо-зеленого цвета, и кожа плотно, как пергамент, натянута на скулы и вокруг тонких губ. Глаза темные и яркие, но в них ни разума, ни выражения, – глаза как стеклянные. Этот китаец чопорно одет в черный костюм из тонкого сукна лондонской работы.

Когда я вошел, служитель встал, как робот, отдернул с койки занавеску и что-то коротко сказал по-китайски.

Глава 3

Улыбаясь смерти

Я с почтительным поклоном подошел и обнаружил, что смотрю прямо в глаза раненому. И тут я удивленно вздрогнул, потому что молодой человек – почти мальчик, на мой взгляд, – смотрел на меня с улыбкой так радостно, словно встретил старого друга, пришедшего к нему на праздник.

Вспоминая о нем, я никогда не думаю о принце Кай Лун По как о китайце. Лицо, несомненно, носит черты его расы, но он был так старательно европеизирован и такой культурный, откровенный и приятный в поведении, что о нем можно думать только как об очень хорошем человека, которого повезло знать. Бедное искалеченное тело прикрыто покрывалом, а приятное, почти веселое выражение мальчишеского лица заставляет сомневаться в том, что он ранен, и мне показалось, что он нисколько не похож на умирающего.

– Вы молодой мистер Стил, – сказал он на превосходном английском языке, – я рад познакомиться с вами, сэр, потому что вы оказали мне редкую услугу и заслужили мою вечную благодарность.

– Я выполнял простую обязанность, – сказал я с ответной улыбкой, – но я рад, что смог услужить такой важной личности, принц.

– Важной? – переспросил он, поднимая брови. – Возможно, вы бы увидели меня таким, если бы мы встретились в моей провинции Кван-Кай-Нон. – Тень прошла по его лицу, и он вздохнул, но в следующее мгновение с возрожденной жизнерадостностью добавил: – Но мы не в Китае, мистер Стил, а на борту вашего благородного корабля скромный пассажир должен преклоняться более сильной личностью.

Он с улыбкой взглянул на Голову Смерти и сказал:

– Май Ло, преклонись перед благородным американцем, преклонись от нас обоих, потому что я беспомощен.

Служитель, внешне совершенно бесстрастный, распростерся передо мной, потом вернулся в прежнюю позу. Я не мог сдержать смех над этим нелепым поведением, и принц присоединился к моему смеху. Потом я спохватился, стал серьезным и спросил:

– Вы страдаете, принц? Вам больно?

Яркие глаза несколько мгновений разглядывали меня, после чего принц повернулся к Голове Смерти.

– Оставь меня, Май Ло. Я поговорю со своим гостем, – сказал он.

Служитель снова простерся, на этот раз перед принцем, и, ни словом не возразив, вышел. Но почти немедленно торопливо вошел врач, а он протестовал и на словах, и в поведении.

– Послушайте, принц Кай, – сказал он, – сейчас не время для безрассудных глупостей. Я дал вам морфий, чтобы унять боль и позволить вам уснуть, и вы не должны напрягаться и ослаблять действие лекарств.

Молодой человек взглянул на него – отчасти капризно, отчасти сочувственно.

– Мой дорогой Гейлорд, – сказал он, – в своей мудрости вы отмерили оставшиеся мне часы, и я принимаю ваше решение как окончательное. Но почему я должен спать в эти оставшиеся краткие часы, когда вскоре меня ждет вечный отдых?

Доктор покраснел и опустил взгляд. Он был добрый человек, и постоянное присутствие смерти еще не ожесточило его. Принц снова ласково улыбнулся ему и спросил:

– Запасы морфия достаточные?

– Вполне достаточные, мой принц.

– Тогда слушайте мое желание. Я не хочу спать и не хочу страдать в краткое отведенное мне время. Позвольте мне воспользоваться всеми радостями, пока Дракон Земли не завершит свою месть мне. Это будет милосердно, добрый доктор, и вы получите свое вознаграждение.

Старый врач взял руку китайца и тепло пожал ее.

– Вознаграждение не нужно, мой принц. Я сейчас без работы и с радостью поэкспериментирую с вами, чтобы не разучиться. Ваше желание будет исполнено.

– Тогда оставьте нас ненадолго с мистером Стилом, – был ответ, – и проследите, чтобы Май Ло нас не беспокоил.

Доктор почтительно поклонился и вышел.

– Принц, – сказал я, – на борту этого корабля меня зовут Сэм, и я был бы рад, если бы вы тоже так делали. Я не привык к тому, чтобы меня звали по фамилии, и если мы будем друзьями…

– Мы будем друзьями, Сэм, – сразу ответил он, – так что садитесь и давайте немного поболтаем.

Я был очарован своим новым знакомым, он так оживлен, так откровенен в предложении дружбы, так искренне благодарен за оказанную услугу. Его веселость и живость заставили меня почти забыть тот печальный факт, что ему осталось жить совсем немного, но он сам напомнил мне об этом.

Я не могу себе даже представить, каким восхитительным спутником мог быть принц Кай Лун Пу до этого ужасного случая. Он начал рассказывать свою историю шутливо, почти капризно, и мысль о притворстве или о самовосхвалении даже не могла прийти мне в голову.

Принц царской крови, родственник правящей династии Манчу, Кай был рано избран для занятия важного положения в империи и отправлен в Англию для получения образования. Год назад он окончил Оксфорд и после краткого посещения родины – в это время он долго разговаривал с императором и этой страшной старухой Ци Ан, вдовствующей императрицей, – путешествовал по Европе, Египту и Индии, а затем посетил главные города Соединенных Штатов. Это позволило ему изучить другие народы, познакомиться с их поведением и обычаями. В Китай Кай возвращался как вице-король и член императорского кабинета – он уже получил эти посты, когда произошла эта ужасная катастрофа, прервавшая его блестящую карьеру.

Он многое рассказал мне о себе в нашем первом разговоре, но ему больше хотелось слушать, и вскоре он начал расспрашивать меня о моей истории и приключениях.

Мне хотелось развлечь беднягу, обязанностей, которые требовали бы моего внимания, у меня не было, и поэтому часть дня я рассказывал о событиях своей короткой жизни. Казалось, это его очень интересует, и он расспрашивал меня об Аляске и Панаме, куда я совершал плавания с отцом и дядей Наботом, но в которых он сам никогда не был. Я кое-что рассказал ему о наших необычных приключениях в Египте, но с этой страной он был больше знаком.

Я боялся утомить молодого принца своими долгими рассказами, но он не отпускал меня. Дважды за это время заходил доктор Гейлорд и делал пациенту инъекции морфия; должно быть, это снимало боль, потому что принц сохранял бодрость и хорошее расположение духа, пока я не настоял на том, что должен уйти.

За дверью неподвижно, как статуя, стоял бесстрастный Май Ло. Служитель уважительно приветствовал меня и сразу вошел в каюту хозяина.

Доктор Гейлорд в кают-компании курил сигару; он кивнул мне и сказал:

– Необычный человек принц Кай, верно?

– Очаровательный человек, доктор.

– Да. К тому же богат, как Ротшильд – или как ваш Рокфеллер, – добавил он. – Видели бы вы его в туземном наряде на борту «Катамата Мару», окруженного четырьмя служителями. Это была картина, уверяю вас, вполне свидетельствующая о его королевской крови. Все его любят, хоть он и язычник.

– Язычник? – удивленно переспросил я.

– Конечно, язычник. Но согласен, он заставляет вас забыть об этом, потому что в Лондоне и Оксфорде он приобрел полировку английского джентльмена. Только когда я видел окружающих его мошенников, я вспоминал, что он китаец.

– Но они были ему верны, – сказал я.

– До смерти, – ответил он, слегка содрогнувшись. – Они даже пытались поместить свои хрупкие тела между ним и раскалывающимися брусьями корабля. Сэр, вы бы съежились, глядя на их изуродованные останки – как съежился я. Но их самопожертвование было бесполезно.

– Вы уверены, что он умрет? – спросил я.

– Абсолютно. Медицина не может его спасти. Если бы с ним погиб и Голова Смерти, – добавил он, посмотрев в сторону каюты на носу, – я легче примирился бы. Но Май Ло был в безопасном месте и спасся.

– Он старый? – задумчиво спросил я.

– О возрасте китайца невозможно судить по внешности, – сказал доктор. – Но я бы сказал, что Май Ло лет шестьдесят. Мне говорили, что дома он губернатор провинции принца Кая и очень важная личность.

– Мне он не нравится, – откровенно сказал я.

– Он никому не нравится, даже его молодому хозяину, – ответил доктор. – Кстати, сколько по-вашему лет Каю Лун Пу?

– Лет восемнадцать – или девятнадцать, – предположил я.

– Ему двадцать семь лет. Китайцы стареют медленно, если не пристрастятся к опиуму, как кули. Хотите сигару, сэр?

Я покачал головой и пошел на палубу, где Арчи и Джо задержали меня и стали расспрашивать, о чем «его королевское величество китаец» целый день разговаривал со мной. Я был полон впечатлениями и рассказал все, что знаю о нашем раненом пассажире, добавив, что мне искренне жаль, что ему скоро предстоит умереть.

Глава 4

Поразительное предложение

На следующее утро после завтрака меня снова пригласили к принцу Кай Лун Пу. Здесь мне стоит сказать, что у китайцев фамилия идет на первом месте. И что фамилия моего нового друга Кай, как моя фамилия Стил. «Пу» – все равно что «Сэм» у меня, а «Лун» – второе имя. Все китайские имена имеют определенное значение, и свободный перевод Кай Лун Пу на английский язык – «цветок дерева». У принца красивое и подходящее имя, хотя на наш непривычный слух оно кажется странным.

Мой новый друг встретил меня так же оживленно, как накануне, но я заметил, что под глазами у него темные круги, а щеки впали. Когда я вошел, с принцем был врач, и я спросил его, спал ли пациент.

– Ни минуты, – ответил он. – Наш принц намерен не терять ни минуты жизни, и поэтому до полуночи я сидел с ним сам. А потом до рассвета он разговаривал с Май Ло.

– И это было зря потраченное время, – сказал принц, бросив странный взгляд на своего служителя, – потому что у Май Ло очень ограниченный словарь, хотя сам Май Ло мудрый и опытный. Не думаю, чтобы в ответ на мою болтовню он произнес хотя бы шесть слов. Сейчас мне его услуги больше не понадобятся, и я избавлю себя от его присутствия.

Май Ло покорно простерся перед принцем и вышел неслышно, как призрак. Врач готовил шприц, а больной задумчиво смотрел на него.

– Вы видите изменения в моем состоянии? – вскоре спросил он.

– Небольшие, – ответил врач. – У вас удивительная сила жизни. Обычный человек давно бы уже сдался.

– Я могу быть уверен в сегодняшнем дне? – спросил принц.

Прежде чем ответить, врач сделал укол. Потом медленно сказал:

– Пока действует ваше сердце, вы будете жить, но в любое время его действие может прервать тромб. Я не могу обещать даже сегодня, но вы можете увидеть свет завтра или даже послезавтра.

– Но немного?

– Немного, принц.

– Дракон Земли безжалостен. Я не достигну Китая?

– Нет. До Шанхая или Гонконга две недели. И есть еще одно, о чем я должен поговорить с вами. У меня нет средств для бальзамирования или сохранения вашего тела.

На несколько мгновений принц стал очень серьезным. Потом снова рассмеялся, но мне показалось, что в его смехе нет веселья. Вопреки западному образованию, Кай Лун Пу сохранил суеверия своих предков, и ему хотелось, чтобы его тело привезли в Китай и похоронили в зале предков.

– Какой шум поднимет Май Ло, – сказал он, – когда меня бросят в море. Вам придется заковать его, Сэм, иначе он взбесится и причинит вам много неприятностей.

– Если он это сделает, он отправится за вами, – пообещал я. – Конечно, если вы не хотите, чтобы он отвез домой ваше завещание и передал вашим друзьям ваши последние слова.

Принц сделал такую гримасу, что мы с Гейлордом улыбнулись.

– Я сообщу вам тайну, – сказал он, – мой слуга мне так же отвратителен, как вам. Но он человек высокого рождения, мандарин и наследственный губернатор моей провинции, поэтому я вынужден брать его с собой в путешествиях.

– Он выглядит болваном, – заметил я.

– Его внешность обманчива, – возразил принц. – Май Ло удивительно хитер и наблюдателен, он умен так же, как горд и тщеславен. До этого несчастного случая я его побаивался, хотя знаю, что он отдал бы ради меня жизнь, если бы было необходимо. Его долг после моей смерти вернуться домой, умилостивить Дракона Земли, а потом покончить с собой, но очень вероятно, что Май Ло найдет способ избежать этого. Слишком многое будет подкармливать его честолюбие.

– Он наследует ваше поместье?

– Ни в коем случае. Май Ло благороден, но он не царской крови. Мое поместье перейдет к императору, потому что у меня нет наследника, мои наследственные залы будут запечатаны и покинуты и… вскоре я буду забыт.

– Почему? – спросил я.

– Потому что сам никогда не стану предком, – ответил он, на этот раз искренне смеясь. – Абсурдное утверждение, верно, Сэм? Но мои соотечественники преданные синтоисты, они поклоняются предкам, и, хоть при жизни я благодаря моим могучим предкам получал почести и уважение, после смерти я все это потеряю и буду вскоре забыт.

Пока я думал над его словами, врач вышел, и мы остались наедине.

– Вы верите в эту религию поклонения предкам, принц? – спросил я.

– Конечно, нет, Сэм. Что касается наших ортодоксальных традиций и религиозных обрядов я очень плохой китаец. На самом деле мой народ совсем не религиозен: китайцы поносят и даже бьют своих бронзовых и деревянных богов, если они плохо себя ведут, и все церемониальное поклонения богам в Китае – просто фарс. Могу сказать, что даже еще до поездки в Европу я отказывался считать своих разложившихся предков чем-то более важным, чем прах, в который они превратились по законам природы. Но я хранил свое отступничество в тайне, чтобы получить достаточные средства и наслаждаться прелестями Европы. Я даже забрал в покоях предков часть их сокровищ.

– О, – сказал я, – значит, в залах ваших предков есть сокровища?

Он улыбнулся.

– Больше половины богатств Китая, богатства, накопленного за столетия, навсегда запечатано таким нелепым способом, – ответил принц. – Моя семья была старинной уже во времена вторжения татар, и она всегда была богатой. В моей провинции Кван-Кай-Нон в залах предков лежит такое количество сокровищ, которое способно потрясти мир, если бы это сокровища были представлены публично. Но во всем моем поколении их никто не видел, кроме меня.

– Я не вполне понимаю эту систему, – сказал я, очень заинтересованный его словами.

– Наш незапамятный обычай, – объяснил принц, – хоронить вместе с покойным половину его богатств, чтобы он мог использовать их при воскрешении в конце мира. Остающуюся половину получает наследник – старший сын. Дочь никогда не наследует. Когда сын умирает, половина его богатства вместе с его телом хоронится в залах предков, и такое накопление происходит столетие за столетием, так что половина богатства народа постоянно устраняется их пользования.

– А если сына нет, – спросил я, – что происходит тогда?

– Тогда род кончается. В случае благородной семьи, такой, как наша, доверенный слуга тайно запечатывает наследственные залы и затем совершает самоубийство, чтобы никто не мог обнаружить, где они расположены. Если он не решается убить себя, на девятый день его убивают другие слуги, так что в случае смерти господина его судьба все равно определена.

– И в вашем случае доверенный слуга – это Май Ло? – с любопытством спросил я.

– Вы угадали, – с улыбкой ответил принц. – Если бы я был уверен, что он исполнит свой долг, смерть наполовину лишилась бы своего ужаса. Но я подозреваю, Сэм, что Май Ло уважает наши обычаи не больше меня, и, по моему мнению, он без всяких колебаний ограбит залы моих предков, прежде чем запечатать их.

– Но разве другие слуги не убьют его, если он не совершит самоубийство? – с просил я.

– Я мог бы ответить на этот вопрос, если бы лучше понимал намерения Май Ло, – ответил принц серьезней, чем обычно. Потом лицо его прояснилось, и он сказал: – Меня очень интересуют ваши друзья Арчи и Джо, которые участвовали в египетских приключениях, о которых вы мне вчера рассказывали, и были верны вам. Они по-прежнему ваши друзья?

– Конечно, принц. Они оба на борту «Чайки».

– Я могу их увидеть? Приведете их сюда, чтобы я мог на них взглянуть? – живо спросил он.

– Они будут очень рады, – ответил я. – Когда?

– Немедленно. Вы помните предупреждение доктора.

– Сейчас приведу, – сказал я, вставая.

– Попросите это сделать Май Ло, – предложил принц.

Я так и поступил. Служитель неподвижно стоял за дверью, и я попросил его пригласить к Кай Лун Пу моих друзей.

Через несколько минут пришли Арчи и Джо. Я знал, что им хочется познакомиться с нашим необычным пассажиром.

Принц целый час разговаривал с ними на разные темы, расспрашивал подробности прошлых приключений; он очень проницательно изучал их обоих, причем они об этом не подозревали. Я гордился своими друзьями, потому что, хоть каждый из них мог вести себя необычно, на грани эксцентричности, более верных и мужественных друзей не может существовать. По крайней мере таково мое мнение о них.

Казалось, принц тоже их одобряет, и их необычные ответы и привычки его забавляли – грубоватый и откровенный Арчи, скромный и застенчивый, как девочка, Джо.

Очень скоро Кай Лун Пу, откинувшись на подушки, рассмеялся. Потом снова рассмеялся, очевидно, очень довольный, и еще раз, радуясь какой-то мысли, пришедшей ему в голову. Арчи и Джо неуверенно смотрели на него; должен признаться, что я и сам начал подозревать, что искалеченное тело наконец подействовало на его разум. Но затем принц самым обычным тоном сказал:

– Клянусь всеми большими и малыми богами, я это сделаю!

– Что сделаете, принц? – с любопытством спросил я.

– Дам вам возможность участвовать в новом приключении, – почти радостно ответил он. – Вы ведь не устали от приключений, ребята?

– Не слишком, – решительно ответил Арчи.

– И хотя вы уже нашли некоторые небольшие сокровища, вы ведь не против найти больше? – продолжал он, внимательно глядя на нас.

Должно быть, ему ответили наши жаждущие лица, но я как можно спокойней спросил:

– Что вы предлагаете, ваше высочество?

– Очень просто, Сэм. Я хочу рассказать вам, как ограбить залы моих предков.

Глава 5

Залы его предков

Боюсь, мы выглядели глуповато, услышав это предложение. Арчи раскрыл рот и широко распахнул глаза, на чувствительном лице Джо появилось озабоченное выражение, а я почувствовал, что покраснел.

– Видите ли, принц, – сказал я, неловко ерзая, – мы участвовали в приключениях, но мы не пираты и не грабители.

– Вздор, – со смехом ответил Кай, – слово «грабить» вовсе не означает воровать, даже в вашем запутанном английском языке. И я использовал его фигурально. Ограбить зал моих предков не грех, потому что вы никакого живого человека не лишите того, что принадлежит ему в настоящем или может пригодиться в будущем. Что касается моих предков, то, по моему мнению, они мертвы, и, если в конце мира они воскреснут, им будет все равно, богаты они или нет. Говорю вам, Сэм, я не могу представить себе более глупую идею, чем хоронить богатство с мертвецами, и, если бы я вернулся в Китай, моим твердым намерением было бы самому ограбить залы моих предков. В этом случае никто бы ничего не знал, и не было бы никакой опасности. Как я уже сказал, несколько лет назад я забрал оттуда кое-какие драгоценности и использовал их для роскошного образа жизни. Поэтому, раз я сам готов был ограбить своих предков, теперь, когда я не могу это сделать, у вас не должно быть никаких угрызений совести и никаких моральных проблем. Слушайте, друзья, я представляю вам троим: Сэму, Джо и Арчи – все сокровища, которые хранятся в залах моих предков. Они ваши, я добровольно отдаю их вам, но вы должны пойти и взять их, а это будет опасно.

– Почему? – спросил Арчи.

– Потому что я не смогу вам помочь, – ответил он. – Потому что вы должны будете противостоять преданности предкам, содержащейся в религии Китая. Потому что мои собственные подданные и слуги изрубят вас на куски, если ваше намерение будет раскрыто, и…

Он помолчал в нерешительности.

– Есть еще какие-нибудь любопытные причины? – спросил я.

– Самая основная из них, – ответил он. – Потому что я убежден: Май Ло намерен сам завладеть этими сокровищами.

Джо негромко присвистнул, а Арчи выглядел особенно задумчивым.

– Стоит ли нам пускаться в это приключение? – спросил я.

– В течение столетий половина богатства одной из самых богатых семей Китая помещалась в склепы, которые я называю залами своих предков, – ответил он. – Это богатство состоит из нефрита, драгоценных камней, особенно рубинов, жемчужин и огромного количества золота и серебра. Этого достаточно, чтобы выкупить целое царство, и так как я не могу воспользоваться этим сам, я хочу, чтобы это сделали вы – если сможете. Ваша задача в любом случае будет очень трудной, потому что ограбление залов предков – страшное преступление в Китае. Даже могилы бедняков – склепы из камня и земли с крышей из бамбука и пальмовых листьев – все уважают. Но величайшая опасность исходит от Май Ло. Если он не сможет сам ограбить залы моих предков, он помешает это сделать всем остальным.

– В таком случае, – сказал Арчи, – давайте бросим его за борт, пока у нас есть такая возможность. Он всего лишь китаец. – И в следующее мгновение, увидев улыбку на лице принца, понял, что он сказал, и начал извиняться. – Очень трудно, – добавил он, – думать о вас как не об одном из нас.

Возможно, этот наивный комплимент понравился принцу, потому что он рассмеялся и сказал:

– Было бы разумно бросить Май Ло за борт. Но не думаю, чтобы вы пошли на убийство даже ради моих сокровищ. Поэтому я сделаю, что могу, чтобы помочь вам перехитрить мандарина. Можете найти лист бумаги и небольшую кисть?

Джо через несколько мгновений принес все это из своей каюты, и, пока он отсутствовал, мы сидели молча.

Я расправил листок на покрывале перед принцем и обмакнул кисточку в чернила. Левая рука принца была сломана, и он не мог ею пользоваться, но, к счастью, он мог, хотя и с трудом, пользоваться правой рукой. Он сразу стал писать на бумаге китайские иероглифы, вскоре закончил и протянул кисточку мне.

– Вы не можете прочесть мою подпись, Сэм, – сказал он, – но она здесь и будет признана. Это приказ всем моим подданным принимать вас и сопровождающих вас в течение года как моих гостей и служить вам так же верно, как они служили бы мне. Я добавил, что мой дух будет проверять, повинуются ли моему приказу, и отомстит тем, кто не повинуется. Для нас это, конечно, вздор, но на мой народ это подействует. Возьмите эту бумагу, Сэм, и берегите ее. Подождите! Позовите на минуту Май Ло.

Я сделал это, и принц спокойно сказал своему служителю:

– Засвидетельствуй приказ, Май Ло.

Мандарин взглянул на документ, но, хотя я внимательно наблюдал за ним, я не заметил ни следа эмоций в его стеклянных глазах; на его похожем на замазку лице не было ни удивления, ни интереса. Он взял у меня кисточку и послушно поставил свою подпись под подписью принца. Потом по приказу своего господина снова вышел.

Я взял бумагу, старательно сложил ее и спрятал в бумажник.

– Значит, вы решили предпринять это приключение? – довольно спросил принц.

Я взглянул на Арчи и Джо. Они оба кивнули. Поэтому я сказал:

– Мы поищем сокровища, ваше высочество.

– Отлично! – ответил он. – Теперь снимите у меня с пальца кольцо с печатью.

Я послушался. Это было тяжелое золотое кольцо с любопытной гравировкой, украшенное большим рубином. Верхняя поверхность камня была плоская, и на ней были вырезаны три иероглифа.

– Это кольцо демонстрируйте только в случае крайней необходимости, – предупредил Кай Лун Пу. – Если вы это сделаете, вам подчинится любой человек в моей провинции. Оно сохраняет свою власть даже в присутствии императора. Поэтому берегите его.

Я поблагодарил его и спрятал кольцо в карман.

– А теперь, – сказал принц, – я могу сделать для вас еще только одно, но это должно оказать вам большую помощь в вашем приключении. Слушайте все внимательно, потому что тайну, которой я хочу с вами поделиться, нельзя никаким образом записать, и она должна храниться только в памяти. Именно так ее передавали в моей семье от поколения к поколению; сообщали ее старшему сыну, единственному наследнику. Мои предки скорее умерли бы, чем позволили незнакомцу или чужаку узнать эту семейную тайну, но я – я другой. Образование разбило на мне кандалы традиции и глупых обычаев; я постиг знания большого мира, о которых большинство моих соотечественников даже не подозревает.

Он ненадолго замолчал, словно задумался, и заговорил медленно и отчетливо, понизив голос.

– Вам будет легко отыскать наследственные залы семьи Кай. Они находятся рядом с моим дворцом, и вначале вы увидите необычный, но очень красивый дом из полированного бамбука, с входами со всех четырех сторон. Каждый вход охраняет бог, и с вашей стороны было бы разумно умилостивить бога подношением. Сожгите перед изображением бога молитву за мой дух. Вы не должны заходить в этот дом, потому что он священный, но я опишу его вам.

В центре яма с облицованными камнем стенами и со ступенями вдоль стены. В центре ямы бронзовая табличка; если ее поднять, открывается проход. Это туннель, наклонно уходящий в глубь земли, и, если вы пройдете по нему, он приведет вас в подземный склеп, или чи, в котором погребены мои благородные предки. Склеп вырублен в цельной скале, это большое куполообразное помещение, заполненное произведениями искусства за все века со времени создания этого склепа. Говорят, что гобелены в этом склепе лучшие во всей империи. По стенам этого помещения ниши, в которых стоят гробы моих уважаемых предков, а рядом с каждым гробом сундуки, урны и табуреты, содержащие половину богатства усопшего. Вам понятно это описание?

– Я мог бы нарисовать это, – сказал я.

– Отлично. Теперь относительно секрета.

Он еще больше понизил голос и с опаской взглянул на дверь, за которой, как он знал, стоит Май Ло. Затем продолжил:

– Есть второй, тайный, вход в погребальный зал, о существовании которого не знает никто, кроме наследника. Он был построен семь столетий назад Кай Таем, набожным человеком, который хотел посещать своих покойных предков и молиться им без обязательных церемоний, которые необходимы при входе в зал предков. Этот частный проход тоже туннель и идет из моего дворца. А теперь, мои друзья, слушайте внимательно. Во дворце есть анфилада комнат, которая называется Покоями Рогатой Рыбы – из-за особенностей оформления. Эти покои всегда занимает царственный принц нашей семьи, и поэтому, когда вы прибудете во дворец, покои будут пусты. Главный вход в Покои Рогатой Рыбы, несомненно, будет охраняться днем и ночью, и с вашей стороны было бы неразумно пытаться войти этим путем. Но за поворотом коридора, ведущего к этому входу, висит гобелен, на котором изображен Дракон Земли, обнимающий женщину. За этим гобеленом вы найдете небольшой бронзовый шар или набалдашник. Потяните его к себе, и откроется тайная дверь, ведущая непосредственно в мою спальню. Если вы попадете в нее, дальше вам никто не помешает.

В одном углу этой комнаты стоит статуя первого Кая в броне. Это страшная фигура, и мальчиком я ее очень боялся. Однако изготовлена эта статуя с огромным мастерством. Если толкнуть в сторону ее левую ногу – давить придется сильно, – в спине статуи отойдет панель. Это вход в тайный туннель, и, когда вы его найдете, все остальное будет легко. Проход ведет в одну из ниш зала моих предков, и вход искусно скрыт шпалерами. По этому проходу вы сможете перенести все сокровища в мои покои во дворце. А дальше я предоставляю вашей изобретательности переправить сокровища в Шанхай или на борт вашего корабля. Я ясно выразился, мои друзья?

– Совершенно ясно, – ответили мы все, довольные, что приключение так старательно для нас организовано, и я добавил:

– Чем мы можем отблагодарить вас, принц Кай?

Он улыбнулся.

– Меня отблагодарит вера в то, что вы перехитрите старого Май Ло и не позволите ему украсть сокровища, – был ответ. – Если я стану духом, я постараюсь наблюдать за вами и наслаждаться этим зрелищем.

– О, не делайте этого! – с дрожью воскликнул Арчи.

– Но ведь вы об этом не узнаете, а у меня в состоянии духа будет не так уж много развлечений, – ответил он.

– Но во что вы верите? – спросил я, удивленный тем, что он так легко говорит о смерти.

– Мы, синтоисты, верим в наших предков, – насмешливо сказал принц, – и это всегда делало нас чувствительней, чем наших собратьев буддистов. К тому же я изучал христианство, магометанство и теософию, и все это заставило меня еще больше восхищаться Конфуцием. Так что в конце я возвращаюсь в синтоизм. Я умру в вере своих предков, но не ограниченный их узкими предрассудками, надеюсь.

Он вздохнул, и мне показалось, что щеки у нее еще сильней впали, а кожа побледнела. Поэтому я сказал:

– Это был трудный разговор, ваше высочество, и вам нужно отдохнуть. Следует ли нам удалиться?

Он поколебался и кивнул со следами прежней бодрости.

– Пошлите ко мне врача, – сказал он. – Пора принять новую дозу морфия.

Глава 6

Старая Голова Смерти

Когда мы вышли на палубу, выяснилось, что ветер усилился и приятный запах воды, которым мы раньше наслаждались, словно покинул нас. Но наша храбрая «Чайка» смело встречала волны, ее лебединое тело не дрожало, и мы знали, что в нашем прочном корабле можно не бояться непогоды.

Найдя защищенное место на шкафуте, мы втроем принялись обсуждать разговор с принцем и шансы на успех в предложенном нам приключении.

– Он сделал все для нас таким легким, словно отобрать конфету у ребенка, – весело сказал Арчи.

– Поистине он проявил себя щедрым другом, – согласился я. – Жаль, что он должен умереть. Я предпочел бы, чтобы он был живым и оставался моим другом, чем получать его сокровище. А, Джо?

– Совершенно верно, – тихо ответил Джо.

– Мне тоже понравился этот парень, – сказал Арчи, – но наши чувства ничего в этом случае не изменят. Сокровище призывает нас прийти и взять его и…

– И еще есть Май Ло, который хочет сокровище себе, – добавил Джо.

– Джо прав, – задумчиво сказал я. – С Май Ло надо считаться. Даже принц его опасается.

– А я не боюсь, – заявил Арчи. – Этот человек болван! Всякий, кто преклоняется и становится на колени, как этот тип, трус и подлец.

– Врач, – тихо сказал Джо, – называет его «Старая Голова Смерти».

– Ну и что?

– Я боюсь смерти.

Мы оба вздрогнули, но Арчи, к которому вернулась храбрость, сказал:

– Что может один жалкий китаец против трех американцев?

– Очень мало в Америке, – сказал Джо. – Но мы отправляемся в его страну, в Китай, где старая Голова Смерти – высокопоставленный мандарин и губернатор провинции. Там он не будет преклоняться, потому что принц – его единственный господин, а принц вскоре будет под волнами океана.

Мы задумались. Когда Джо произносит долгую речь, всегда есть о чем задуматься.

– Ты хочешь сказать, что испугался и не станешь принимать участие? – наконец спросил Арчи.

– Нет, – ответил Джо. – Я пойду в Китай. Конечно, если вы тоже пойдете.

– Вот это другой разговор!

– Но мы суем головы в капкан, и любая мелочь может его спустить, – добавил Джо.

Арчи удивился.

– Не понимаю, почему ты так считаешь, – возразил он. – Мне все кажется очень легким. У нас есть письмо принца к его людям, есть кольцо, мы знаем тайный проход в зал его предков. Если мы завалим такую работу, нас следует повесить.

– И повесят или что-нибудь еще хуже, – сказал Джо. – Поэтому мы не должны ее завалить. А где эта провинция Кван-Кай-Нон?

– Забыл спросить, – ответил я, сам удивляясь своей оплошности.

– Китай – большая страна, – сказал Джо.

– Знаю. Когда в следующий раз увижу принца, спрошу, где эта провинция и как до нее добраться.

– Сделай это, – сказал Арчи. – Это нам очень поможет.

Но больше я принца не видел. За ланчем врач ел с аппетитом, на лице его было задумчивое выражение.

– Как ваш пациент, доктор? – спрашивал дядя Набот, когда я вошел.

– Я снова без работы, – серьезно ответил доктор Гейлорд.

– Господи! Он умер? – спросил дядя.

– Да, сэр.

Не знаю, почему у меня так сжалось сердце, когда я это услышал. Возможно, благородный молодой китаец вызвал у меня восхищение и преклонение, о которых я не подозревал за то короткое время, когда знал его.

Я взглянул на Арчи и Джо; оба выглядели очень серьезными.

– Не слишком ли это неожиданно, доктор? – спросил дядя Набот после паузы, во время которой он энергично мешал чай.

– Да, он мог бы прожить еще двадцать четыре часа. Но морфий перестал на него действовать, и он ужасно страдал. Поэтому я его убил.

– Что?

– Дал по его просьбе большую дозу морфия, и он погрузился в долгий сон с улыбкой благодарности на лице.

Наступила еще одна пауза.

– Аминь! – сказал капитан Стил, откашливаясь. – Было ли это… гм… строго профессионально, доктор?

– Это было строго гуманно, капитан. Ниже талии он был совершенно раздавлен и согласно всем законам науки и здравого смысла с самого момента происшествия он уже был мертв. Без морфия он бы и до сегодня не дожил. Когда морфий перестал действовать, он умирал бы медленно и в ужасных страданиях. Я не мог этого выносить, и он не мог. Он попросил меня кончить, и я это сделал.

– Вы хороший человек, Гейлорд, – сказал дядя Набот, вытирая лысую голову красным носовым платком. – Я рад, что у вас хватило храбрости сделать это.

– Этот китайский принц, – сказал врач, откидываясь на спинку стула и сунув руки в карманы, – был очень хорошим человеком. Я видел его на борту, и он всегда привлекал меня своим веселым и умным лицом. Когда «Катамата Мару» раскололся, я оставил всех, чтобы ухаживать за Кай Лун Пу. Я понял, что он ранен смертельно. К несчастью, все мои медицинские инструменты и средства были недоступны, и, когда я выбежал на палубу, у меня были только медицинская сумка и шприц. Я помог Май Ло, единственному уцелевшему служителю принца, перенести его на ваш корабль и по его просьбе остался с ним, потому что врач на «Нагасаки Мару» мог позаботиться о немногих раненых с «Катамата Мару». Мне хорошо за это платили, но хочу сказать, что деньги никак не повлияли на мое решение.

Было видно, что врач говорит правду, поэтому мы только согласно кивнули.

– Поместив его в вашу каюту, я сказал ему, что он умирает, – продолжал врач. – Кай воспринял мои слова философски и спросил, долго ли я смогу сохранять ему жизнь так, чтобы он не страдал. Тогда мы договорились, и я обещал ему, что он умрет без страданий. Ему, кажется, нужно было организовать какие-то семейные дела с Май Ло, который представляет его в провинции, и потом у него было несколько разговоров с Сэмом и другими мальчиками.

Он помолчал и с любопытством посмотрел на нас, и его проницательный взгляд из-под густых бровей смущал меня.

– К счастью, – продолжал он, – принц закончил свои дела, какими бы они ни были, прежде чем морфий перестал действовать. Зайдя к нему недавно, я понял, что настало время выполнять обещание. Я спросил его, готов ли он, и он сказал, что готов. И сейчас, на китайском жаргоне, он спит со своими предками.

В наступившей тишине мы все были заняты своими мыслями. Наконец мой отец спросил:

– Где Май Ло?

– Жжет молитвы перед телом. Очень скоро он может доставить нам неприятности.

– Какие? – спросил капитан.

– Эти китайцы считают вечным позором, если тело погребено не дома. Май Ло спросил меня, когда я забальзамирую тело, но я уже расспрашивал и понял, что на борту «Чайки» нет ничего, что помогло бы мне сохранить тело Кай Лун Пу, пока мы не приплывем в Китай. Сам он это понимал и был согласен, чтобы его похоронили в море, но у старой Головы Смерти другие идеи, и, когда Май Ло узнает, что мы собираемся делать, он, как я сказал, доставит нам неприятности.

– Что он может сделать? – спросил дядя Набот.

– У этих китайцев есть неприятное обыкновение впадать в бешенство и изрубить несколько человек в фарш, прежде чем удастся с ними справиться. Не скажу, что Май Ло это сделает, но что-нибудь он обязательно сделает – сделает все, что в его силах, чтобы помешать похоронить тело его хозяина в море.

– Он не впадет в бешенство, – уверенно сказал я, – и не сделает ничего такого, что подвергло бы опасности его жизнь.

– Почему, Сэм? – спросил мой отец. – Май Ло странный тип. Я никак не могу его понять. Мне кажется, он на многое способен.

– Только не на причинение опасности самому себе, – добавил я. – Принц лучше всех знал Май Ло, и, судя по его словам, Май умней, чем ты считаешь, и слишком честолюбив, чтобы подвергнуть свою жизнь опасности из-за простого каприза.

– Это не просто каприз, – сказал врач. – Синтоисты поклоняются предкам, и святость тела покойника – часть их религии. Если Май Ло хороший синтоист, он считает, что будет проклят духами своих предков, если позволит, чтобы тело его господина бросили в море, потому что в таком случае в конце мира его господин не сможет воскреснуть.

– Но хороший ли синтоист Май Ло? – спросил я.

– Мм… Не знаю. Он так говорит, но этот тип меня удивляет. Многие китайцы носят маску бесстрастной сдержанности, но Май Ло самый непостижимый человек, какого я когда-либо видел. Если бы он не был умен, не стал бы мандарином высокого разряда; его нельзя судить по лицу из замазки и по глазам-бусинкам.

– Что ж, – сказал мой отец, – мы не можем подвергать риску свое здоровье, держа на борту разлагающееся тело, так что, доктор, когда вы будете готовы, мы предоставим принцу самые почетные морские похороны. Вопреки старому мандарину. Кстати, Сэм, узнай, не хочет ли Май Ло поесть.

Я вышел и негромко постучал в дверь каюты. Вскоре двери приоткрылась, и в щелку я увидел бесстрастное лицо Май Ло. Увидев меня, он так быстро закрыл дверь, что я не успел сказать ни слова. Я услышал, как он задвинул засов.

– Пусть сдохнет с голоду, – сказал я и пошел на палубу.

Остальные как будто разделяли мои чувства, потому что тоже молча пошли за мной.

Глава 7

Мы становимся заговорщиками

– Вы увидите, что мое предложение было хорошим, – сказал Арчи, когда мы остановились под защитой рулевой рубки, потому что к этому времени ветер почти превратился в бурю.

– Это, несомненно, упростило бы положение, – согласился я, – но, к несчастью, сделать это невозможно.

– Тогда мы должны стать его друзьями, – сказал Джо.

– Но как это сделать?

– Не знаю, но большая ошибка позволять ему думать, что он наш враг.

– Почему, Джо?

– Мы должны попасть в его провинцию и забрать сокровище. Там он обладает властью, и нам нужна его добрая воля. Иначе он сделает так, что нам будет жарко.

– Это верно, – мрачно сказал Арчи. – Но нельзя дружить с манекеном. Он не ответит и на цент.

– У него должны быть какие-то чувства, – предположил Джо. – Это доказывает его верность принцу. Давайте изучим его и попробуем узнать, как получить его благодарность, или уважение, или…

– Или что?

– Как подстегнуть его честолюбие.

– Если принца похоронят в море, – задумчиво сказал я, – дома Май Ло будет опозорен. Если мы сможем спасти его от этого позора, он будет нам благодарен, потому что это даст ему возможность осуществить свои честолюбивые планы.

– Мне казалось, что он должен совершить самоубийство, – сказал Арчи.

– Да, но не немедленно. Вначале он должен уладить дела своего господина, и это предоставляет большие возможности для недобросовестного человека. Затем он должен запечатать наследственный зал и уничтожить все ведущие к нему следы или даже само его существование. На все это нужно время, и это даст ему возможность осуществить свой план – бежать с сокровищами, украденными из могил предков принца.

– Он посмеет это сделать? – спросил Арчи.

– Май Ло видел мир за пределами Катая, – сказал я, – и такой опыт может уничтожить многие его религиозные верования и доктрины. Контакт с нашей западной цивилизацией заставил принца разувериться в синтоизме; возможно, то же самое произошло и с Май Ло.

– Тогда почему он так старается доставить тело принца в Китай. Он должен знать, что вера в предков – это вздор.

– Он это знает. Но также знает, что дома по-прежнему в это верят. Он хочет привезти тело в Китай, чтобы избавиться от позора.

– Понятно, – сказал Арчи. – Но как вы знаете, он не может это сделать. Невозможно правильно забальзамировать принца, и капитан Стил уже решил бросить тело в море.

Посмотрев на корму, я увидел идущего мимо шканцев врача с трубкой во рту, и неожиданно мне пришла в голову мысль.

– Ребята, – сказал я, – в этом деле нам нужна помощь. Мы одни не справимся. А что если мы попросим доктора присоединиться к нам?

– Старого Гейлорда?

– Да. По моему мнению, он хороший человек, и он сказал, что сейчас у него нет работы.

– Хорошая идея, – сказал Джо.

– А не потребует ли он слишком большой кусок пирога? – спросил Арчи.

– По словам принца, в залах его предков больше сокровищ, чем мы сможем унести за год. Если доктор Гейлорд нам поможет, мы ничего не потеряем, дав ему долю.

– Но я не вижу, чем он может нам помочь, – заявил Арчи. – Я бы скорее предложил Неда Бриттона или мистера Перкинса. В борьбе им можно доверять до конца.

– Но на этот раз дело не в борьбе, Арчи, – напомнил я ему. – Если дело дойдет до открытой войны, весь наш экипаж не устоит против тысяч китайцев. Здесь нужны ум, храбрость и дерзость.

– Тогда не понимаю, зачем тебе нужен врач, – удивленно сказал Арчи.

– А я понимаю, – спокойно заметил Джо. – Думаю, я понял мысль Сэма, и это хорошая мысль.

– Какова же она? – спросил Арчи.

– С помощью доктора Гейлорда мы можем обмануть Май Ло и спасти его от позора. Это обеспечит его благодарность. Да, Сэм?

– Совершенно верно, Джо. Подозвать доктора?

Они кивнули, и по моему приглашению доктор Гейлорд охотно присоединился к нашей маленькой группе.

– Доктор, – сказал я, – мы устраиваем заговор. Хотите присоединиться к нам?

Он проницательно взглянул на меня.

– Я знаю, что вы что-то задумали, – сказал он, – и пытаюсь узнать, какой тайной поделился с вами принц Кай. Меня это интересует не меньше, чем Май Ло.

– О! – сказал я со вздохом. – Он что-то подозревает?

– Май Ло не дурак, а вы много времени провели с принцем Каем закрывшись. К тому же он видел важный документ, и я слышал, как он спросил у принца, где его кольцо.

– Каков был ответ? – спросил я.

– Принц Кай сказал, что отдал кольцо Сэму Силу с важной целью и что он поручил вам выполнить его задание. К тому же он взял у Май Ло обещание подчиняться вам и оказывать любую помощь, какая вам понадобится.

– Отлично! – воскликнул я.

– Отлично только кажется, – сухо сказал врач, – но с Май Ло это не пройдет. Если оставите дверь незапертой, он перережет вам горло.

– Значит, вы ему не доверяете? – тревожно спросил я.

– Более того, Сэм. Я его боюсь. Но расскажите мне вашу историю и ваше предложение, и я сразу скажу, присоединюсь ли я к вашему заговору.

И я рассказал ему о встречах с принцем Каем, в последней из которых участвовали также Арчи и Джо. Я сказал, что, по моему мнению, мысль принца об ограблении зала предков возникла из-за моего рассказа о наших прежних приключений в поисках сокровищ; я рассказывал об этом, чтобы развлечь его. Но когда эта озорная идея пришла ему в голову, он начал думать, как помочь нам, и думаю, в свои последние часы он получал некоторое удовольствие, представляя себе наши трудности и пытаясь найти способы преодолеть их. Еще одно, что, несомненно, вдохновляло его, – стремление перехитрить Май Ло, которого он не без причины подозревал в желании самому ограбить гробницы.

Доктор Гейлорд выслушал мой рассказ, не прерывая, и я видел, что он очень заинтересовался. Когда я кончил, он какое-то время молча курил, а мы в тревоге смотрели на него. Наконец он выколотил пепел из трубки и решительно сказал:

– Все это выглядит слишком интересным, чтобы пропустить, ребята, и, если вы считаете, что такой старик, как я, может вам помочь, я до конца буду с вами. Но хочу предупредить вас, что мы очень рискуем, и, если хоть один из нас уцелеет без царапины, он будет исключительно счастлив. С другой стороны, я немного знаю об огромном богатстве этих залов предков, и, если наше предприятие закончится успешно, наше будущее обеспечено. Конечно, для молодых людей это не так важно, но мне поможет купить уютную ферму в Англии и в покое провести свои последние дни. Поэтому я с вами, ребята, и можете рассчитывать на меня, как на каждого из вас.

– Вы знаете, в какой части Китая провинция Кван-Кай-Нон, доктор? – спросил я.

– Конечно. Она на северо-западе, в предгорьях Гималаев; это очень уединенное, далекое от дорог место, и это сделает нашу задачу вдвое трудней.

– Как мы можем туда попасть? – спросил Арчи.

– Начнем от Шанхая, проплывем тысячу миль или около того до Ичана, потом во караванному пути пересечем местность и доберемся до края мира, то есть до провинции Кван-Кай-Нон. Не очень определенно, верно. Но, вероятно, дорога до столицы провинции, до города Кай-Нон, хорошо известна.

– Май Ло покажет нам дорогу, – сказал я.

Доктор посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Нам очень скоро придется рассказать о своем замысле моему отцу и дяде Наботу, – продолжал я, – потому что «Чайка» должна будет зайти в Вусун, чтобы мы могли отвезти тело принца в Шанхай, а оттуда плыть вверх по Янцзы, а наш корабль пойдет разгружаться в Кантон. Там они смогут подобрать нас, когда мы вернемся.

– Послушайте, – раздраженно сказал доктор Гейлорд, – вы что, спятили?

– Надеюсь, нет, – сэр.

– Тогда что это за вздор о перевозке тела принца Кая…

– В Кай-Нон, – прервал я его, – чтобы он мог упокоиться рядом с предками. Это спасет Май Ло от позора и позволит ему с торжеством вернуться домой. Чтобы добиться этого, он с радостью покажет нам дорогу.

Врач улыбнулся.

– Начинаю понимать, – сказал он. – Поэтому вы хотите, чтобы я принял участие.

– Совершенно верно, – ответил я. – Без вас нам не справиться.

– А военная добыча?

– Разделим поровну.

– Хорошо! – сказал врач. – Очень хорошо! Заговор состоялся, и заговорщики должны победить.

Я с улыбкой посмотрел туда, где у поручня неподвижно стоял человек и смотрел в море. Он был слишком далеко, чтобы подслушать наш разговор, но при виде его улыбка исчезла с моего лица.

Это был Май Ло.

– Идемте, – сказал. – Спустимся вниз и все обговорим. Здесь становится холодно.

Глава 8

Предложение доктора Гейлорда

В тот же вечер мы с доктором Гейлордом поговорили с Май Ло. Тот, очевидно, непрерывно следил за входом в каюту своего покойного господина; стоило подойти к этой двери, как он тут же оказывался рядом, хотя только что мандарина видели совсем в другой части корабля. В такие времена бесстрастное лицо и непроницаемые глаза-бусины были обращены к нам со взглядом василиска, и я испытывал неприятное ощущение, хотя считал, что в одиночку он ничего не сможет противопоставить нам.

Но сейчас мы не должны были настраивать Май Ло против себя, напротив, вызвать его доверие. Мой отец уже в его присутствии громко заявил, что тело принца Кая будет погребено в море, и, учитывая предрассудки Май Ло, разумно было предположить, что он считает нас врагами.

Первым действием в разыгрываемой нами комедии было послать дядю Набота, чтобы тот объяснил: капитан Стил сожалеет о необходимости погребения тела в море, но в аптечке «Чайки» нет ни средств, ни лекарств для бальзамирования или сохранения тела, и, если мы хотим сохранить здоровье людей на борту, необходимо похоронить тело в море.

Май бесстрастно выслушал объяснение, которое знал и раньше, и мы с доктором дали ему несколько часов для размышлений, прежде чем встретились с ним и с загадочными жестами пригласили зайти в мою каюту. Он сделал это, но не стал закрывать дверь моей каюты, чтобы иметь возможность непрерывно следить за закрытой дверью передней каюты.

– Май Ло, – сказал я, – вы знаете, что мы с принцем Каем подружились перед его смертью и что он хотел, чтобы я отправился в его дворец в Кай-Ноне и совершил там важное действие, подробности которого должны оставаться тайной для всех, даже для вас, его самого верного слуги.

Он спокойно выслушал, потом кивнул.

– Принц знал, что его тело опустят в воду океана, – продолжал я, – и смирился с этой необходимостью. Мы, американцы, не слишком думаем о том, что станет с нашим телом после смерти, но я знаю, что вы, китайцы, относитесь к этому по-другому, и мне печально думать, что я не могу отвезти тело моего друга в Китай и поместить его в зале предков. Мы с доктором Гейлордом недавно говорили на эту тему, и он сообщил мне, что его наука научила его сохранять тело долго без использования обычных средств, но этот метод требует большого мастерства и труда, постоянного наблюдения, и он очень дорогой.

К этому времени Май Ло, несомненно, очень заинтересовался. Он неотрывно смотрел мне в лицо, и думаю, в его глазах был слабый блеск любопытства.

Вначале он молчал, но я был уверен, что он заговорит, и действительно немного погодя он заговорил.

– В расходах, – произнес он резко гортанным голосом, но на прекрасном английском языке, – можно не ограничиваться. Владения принца Кая способны удовлетворить любые запросы.

– Хорошо, – спокойно ответил я. – Если бы не это, я с готовностью оплатил бы любые расходы в честь своего друга. Вопрос не в деньгах, а в том, сможем ли мы убедить доктора Гейлорда посвятить нам свои усилия и время. Он говорит, что задача трудная, и, если он возьмется сохранить тело моего друга и вашего господина, он должен постоянно наблюдать за ним и лично доставить в залы предков принца Кая. Я предложил отправиться вместе с ним и взять моих двух друзей, чтобы помочь ему и охранять его, но доктор знаком с Китаем и опасается, что нам будут досаждать и что мы даже можем потерять жизнь во время долгого пути в провинцию Кван-Кай-Нон и обратно в Шанхай. Именно это заставляет его отказаться, и поэтому я решил спросить, можете ли вы помочь нам и избавить доктора Гейлорда от его страхов.

Я говорил медленно, чтобы китаец понимал каждое слово, и очень скоро он мне ответил.

– Китай в любое время – безопасная страна, – сказал Май Ло, и я заметил, что его скрипучий гортанный голос так же бесстрастен, как лицо. – А при выполнении миссии, когда он находится на службе у Май Ло и приносит пользу могучей семье Кай, личность доктора Гейлорда будет священна.

В этом кратком заявлении было несколько моментов, которые мне не понравились. Мандарин, который был таким скромным и покорным в присутствии принца, что я считал его простым лакеем, теперь заявил, что во время путешествия по стране мы будем «на службе у Май Ло». И потом не было сказано о нашем обязательном возвращении; как будто Май Ло заинтересован лишь в том, чтобы благополучно доставить тело в столицу Кай-Нон.

Доктор тоже обратил на это внимание, потому что решительно сказал:

– Если я поеду в безопасности, то и вернуться должен в безопасности. Бесполезно, Май Ло, давать мне пустые обещания. Либо вы, вне всякого сомнения, объясните мне, как я со своим американским эскортом вернусь в Шанхай, либо я пальцем не шевельну, и тело принца Кая отправится за борт.

Май Ло достал из своего богато расшитого платья маленькую серебряную шкатулку, взял орех бетеля и несколько листьев и положил себе в рот.

– Каких доказательств вы требуете? – спросил он.

– Вот каких, – ответил врач. – Вы сами останетесь на борту «Чайки как заложник, пока мы не вернемся из Кай-Нона.

Май Ло долго молчал, а мы с тревогой смотрели на него. Наконец он заговорил так же осторожно и обдуманно, как раньше.

– Этим требованием вы ставите под угрозу свою безопасность, – сказал он. – Без меня, без моей защиты на вас могут напасть и убить.

– Мне кажется, вы сказали, что Китай – безопасная страна! – презрительно воскликнул я.

– Она абсолютно безопасна там, куда иду я, – ответил он.

Мы были очень разочарованы его ответом, потому что нам казалось, что, оставив его на борту «Челси» мы сможем безопасно осуществлять свои планы. Китай может оказаться опасной страной для путешествий, но этого непостижимого мандарина мы боялись больше всего.

– Хорошо, – беззаботно сказал врач, – откажемся от этой идеи. Откровенно говоря, я не хочу эту работу и не собираюсь совать голову в опасность, если могу избежать этого. Больше не будем об этом говорить.

Глава 9

Мы перехитрили Май Ло

– Есть другие способы обеспечить вашу безопасность, – сказал Май Ло, когда врач встал, собираясь выйти.

Потом он повернулся ко мне и спросил:

– Может ли друг принца Кая поверить обещаниям слуги принца?

– Нет, – ответил я. – Принц сказал мне, чтобы я не доверял никому.

– У вас его письмо-распоряжение и его кольцо.

– Он мертв, – ответил я, пожав плечами, – и я не уверен, что приказы покойного принца будут исполняться так же беспрекословно, как приказы его живого слуги. Мне говорили, что в Кай-Ноне вы всемогущи, Май Ло.

– Мы, поклоняющиеся предкам, исполняем приказы предков без вопросов, даже если это стоит нам жизни, – сказал мандарин.

Возможно, это правда, но я не верил, что Май Ло соблюдает традиции своего народа. Принц Кай не доверял этому человеку и предупредил меня, что от него можно ждать предательства. Но в мои цели не входило вызывать вражду мандарина.

– Удовлетворите доктора, и вы удовлетворите меня, – заявил я с деланым безразличием.

– Я напишу обязательство, – сказал Май Ло, – в котором пообещаю ваш безопасный проезд в Кай-Нон и возвращение в Шанхай. Если я не выполню это обязательство, пошлите этот документ императору, и он немедленно прикажет меня обезглавить.

– Хорошо, – к моему удивлению, сказал врач. – Это полностью удовлетворяет меня. Пишите обязательство, и я немедленно начну работать над телом принца Кая. Если я хочу добиться успеха, нельзя терять время.

– Какая цена? – спросил мандарин.

– Десять тысяч таэлей[1] и все расходы во время поездки.

– Договорились.

Май Ло спокойно встал и ушел в переднюю каюту, старательно закрыв дверь.

– Хорошо, что он принял наши условия, – тихо сказал мне врач. – Мы должны заставить его поверить, что действительно надеемся на его защиту. Тогда мы сможем следить за ним, ожидая предательства, и будем настороже.

– А император действительно отрубит ему голову, если он обманет? – задумчиво спросил я.

– Несомненно. Ци Ан сейчас не нужны никакие неприятности с другими странами, и когда мы говорим об императоре, мы на самом деле говорим вдове Ци Ан.

Вскоре китаец вернулся и протянул доктору лист бумаги, исписанный китайскими иероглифами. Не способный прочесть этот документ, я подозрительно смотрел на него, но доктор сразу сложил его и положил в свою записную книжку. Потом деловым тоном резко сказал:

– Отведите меня к принцу, Май Ло. Я должен начать работу.

Он действительно начал работу и по всей видимости очень энергично. Пока он проводил предварительную подготовку, у меня был длинный разговор с отцом и дядей Наботом. Я подробно объяснил им наш замысел и получил разрешение действовать. Дядя Набот хотел отправиться с нами – «повидать страну», как он выразился, но я указал на то, что поездка будет долгой и скучной, моему родственнику она не понравится, ведь он полный и страдает одышкой. Больше того, товары, которые мы везем, нуждаются в присмотре, и, если мы, мальчики, не добудем сокровище, наше плавание все равно нужно сделать выгодным более законным путем. Наконец мы договорились, что в Кван-Кай-Нон поедут в обществе доктора только Арчи, Джо и я, и, конечно, нас будут в качестве телохранителей сопровождать островитяне с Южный морей Нукс и Бриония. В этой поездке важно не число, а храбрость, сообразительность и осторожность, которые помогут больше, чем целая армия.

«Чайка» остановится на несколько дней в Вусуне, прежде чем отправиться в Гонконг и в Кантон, и перспектива большого дохода вполне оправдывала дни ожидания.

Договорившись обо всем и познакомив моего отца и дядю с планом доктора, мы приступили к его осуществлению.

В процессе подготовки тела принца к сохранению доктор Гейлорд пользовался только помощью Май Ло, и нужно признать, что мандарин работал охотно и послушно – я бы даже сказал, почти весело, хотя это слово вряд ли можно было использовать по отношению к полностью лишенному эмоций Май Ло.

Подготовка завершилась в полночь, и доктор выгнал всех помощников, заявив, что его «тайный процесс» не допускает ничьего присутствия. Потом доктор, как он впоследствии рассказал мне, завернулся в одеяло и за запертой дверью мирно спал в присутствии трупа до утра.

Май Ло не был допущен в каюту, хотя он день и ночь стоял на страже у дверей.

После завтрака я пошел к нашему плотнику и попросил его изготовить сосновый гроб. Этот гроб мы покрыли черной тканью и закрепили металлическими лентами.

Крышку вдобавок к прочным винтам снабдили тремя «йельскими замками»[2].

Очень скоро вышел врач; он был с закатанными рукавами, выглядел очень деловито, хотя весь день читал роман. Он одобрил гроб, и мы торжественно перенесли его в переднюю каюту и поставили на пол. Май Ло приказали оставаться за дверью, хотя разрешили не закрывать ее, и он внимательно наблюдал со своего места. Тело лежало на койке, с ног до головы обернутое бинтами, которые мы старательно смочили, и от него исходил запах. Я знал, что это запах рома, потому что сам принес в каюту несколько бутылок в резиновом мешке, чтобы сбить с толку Май Ло.

Откинув крышку гроба, мы подняли тело принца и со всеми повязками уложили в гроб. Потом доктор дополнительно полил тело ромом, опустил крышку, запер ее и положил ключ к себе в карман.

– Теперь все готово, – сказал он Май Ло, надевая пальто и собираясь выйти из каюты. – Мне будет необходимо каждые несколько часов сбрызгивать тело моим тайным раствором, особенно в течение следующей недели или нескольких дней. При этом мне понадобится только помощь Сэма Стила. Вы сами не будете заходить сюда, мой друг, и никому не позволите заходить без моего разрешения, так как пары моего раствора могут вызвать на борту еще одну смерть.

Май Ло кивнул, мы вышли, и он запер дверь; я был очень доволен, что обман доктора удался.

В семь часов мы с врачом снова вошли в каюту и провели там полчаса, стоя у иллюминатора – он в этой каюте необычно большой – и негромко разговаривая. Потом мы вышли и провели вечер как обычно; на борту как будто никто не интересовался тем, что в передней каюте лежит тело.

Матросы, обычно всегда суеверные и подозрительные, расспрашивали Арчи и Джо, но, когда им сказали, что доктор сохранил тело, которое будет отвезено в Шанхай, они как будто удовлетворились; однако я знал, что каждый из них испытал бы облегчение, если бы тело похоронили в море.

В полночь доктор постучал в мою каюту, но я не спал и нетерпеливо ждал его появления.

Мы вместе вошли в переднюю каюту; дверь нам открыл Май Ло, который, казалось, никогда не спит. Вначале мы заперли дверь изнутри, чтобы нам никто не помешал, потом зажгли лампу и начали подготовку к самому важному акту нашей комедии.

У меня сильно билось сердце, когда я помог доктору открыть и неслышно откинуть крышку. Затем мы извлекли тело, и доктор быстро и искусно удалил все повязки, открыв по-прежнему улыбающееся лицо мертвого принца.

Мы в разное время тайком пронесли в каюту несколько тяжелых кусков железа и теперь сложили их в резиновый мешок. Этот мешок мы привязали к ногам тела, отнесли тело к иллюминатору и вытолкнули его, погрузив в воду. Оно почти беззвучно исчезло в ночи, хотя мне показалось, что я услышал слабый всплеск за кормой.

Но задача была выполнена лишь наполовину. Мы придали подушкам и одеялам такую форму, что они напоминали тело принца. Потом доктор старательно перевязал манекен, и мы уложили его в гроб; сейчас стало очень трудно заподозрить подмену. Со вздохом облегчения мы заново смочили повязки, потом опустили и заперли крышку.

Когда мы выходили из каюты, Май Ло по-прежнему был на своем посту.

– Все идет хорошо, – сказал доктор, но флегматичный служитель ничего не ответил, и мы разошлись по своим каютам.

Глава 10

Предупреждение, оставленное без последствий

Плавание «Чайки» по Тихому океану проходило благополучно и на хорошей скорости. Мы без происшествий пересекли Желтое море и в должное время прибыли в Вусун, расположенный в устье Янцзы. Эта река на несколько сотен миль доступна для небольших пароходов, но желтый ил, который она несет от предгорий внутренних горных хребтов, образует большую отмель через все устье, и поэтому океанские корабли зайти в устье не могут. Пассажиры вынуждены высаживаться в Вусуне и по железной дороге или на небольшом пароходе преодолевать двадцать пять миль до Шанхая.

Май Ло выбрал пароход. Встав на якорь, мы тут же для приготовления к пути отправились на берег, и на следующее утро наша небольшая группа начала свое необычное путешествие.

Китайский санитарный инспектор в порту был любопытен и требователен. Он заставил нас открыть гроб принца Кая, и, когда появилась забинтованная фигура, потрогал ее своим бамбуковым жезлом. Эта дерзость вызвала негодование Май Ло, он так яростно протестовал, что чиновник отказался от дальнейшего расследования. Он подписал составленное доктором свидетельство о смерти в результате несчастного случая и пропустил нас.

До этого момента мы опасались, что Май Ло заподозрит нашу подмену. Он все время оставался флегматичным и равнодушным, хотя мы несколько раз показывали ему, как смазываем бинты, и мы не были уверены, что он верит, будто труп принца Кай Лун Пу все еще у нас. Но его возмущение и гнев надоедливым чиновником, его многословные гневные фразы на китайском языке укрепили нашу уверенность.

Гроб торжественно перевезли на причал у одной из крепостей и погрузили на борт маленького речного парохода, который выпускал из трубы клубы черного дыма.

К нам в другой лодке присоединился дядя Набот, потому что ему предстояло сопровождать нас в Шанхай и присутствовать при начале нашего плавания по реке Янцзы, Мы взяли с собой очень небольшой багаж, но на теле скрыли оружие и боеприпасы.

Менее чем полдня плавания по извилистой желтой реке, и мы оказались в важном городе Шанхае, главном городе провинции Цзянсу.

Мы с врачом настояли на том, чтобы гроб вместе с нами был перевезен «Астор Хаус», где мы должны были остановиться, и здесь для гроба отвели отдельное помещение, и несколько китайских служащих непрерывно охраняли тело принца.

В последующие дни несколько родственников покойного жгли перед небольшим изображением бога и деревянными таблицами с именами предков, которые установил в головах гроба Май Ло, погребальные молитвы. Эти молитвы написаны китайскими иероглифами на рисовой бумаге и считаются очень эффективными, если их сжечь перед лицом бога.

Время от времени доктор и я продолжали смачивать повязки ромом, потому что, хотя сам Май Ло не всегда при этом присутствовал, мы опасались, что он приставил шпионов, и не переставали выполнять свои обязанности.

Во время нашего пребывания в Шанхае сам мандарин жил в туземной части города; он говорил, что занят приготовлениями к нашей долгой поездке в провинцию Кван-Кай-Нон.

Шанхай состоит из туземного города и европейского города; кроме того, есть четыре района, предоставленные соответственно американцам, англичанам, французам и немцам. На этих территориях или концессиях действуют свои суды, и они охраняются морской пехотой указанных стран, поэтому в нашем районе города мы повсюду видели американские лица.

Вначале это вселяло в нас уверенность, но стоило войти в европейскую часть, которую патрулировали красивые рослые индийские сикхи, или в туземный город, чтобы понять, что мы поистине в чужой стране.

Одним из наших самых первых дело по прибытии было посещение американского консула, который очень вежливо нас принял. Мы рассказали ему о своем контракте, который предусматривает сопровождение тела принца Кай Лун Пу в провинцию Кван-Кай-Нон. Консул с сомнением покачал головой и попросил показать ему контракт. Мы показали контракт, и консул терпеливо ждал, пока закончит работу переводчик. Когда контракт был переведен, он выглядел так:

«Выслушайте обязательства, которые Май Ло, высокий мандарин и губернатор провинции Кван-Кай-Нон в государстве его величества императора, согласен выполнить.

Май Ло в чести и безопасности будет сопровождать знаменитого врача Грегори Гейлорда, подданного королевства Великобритания, из города Шанхай провинции Цзянсу в город Кай-Нон провинции Кван-Кай-Нон; вместе с ним в такой же чести и безопасности поедут американцы Сэм Стил, Арчи Экли и Джо Херринг и их служители.

Если вышеуказанный доктор Грегори Гейлорд доставит труп его высочества достопочтенного принца Кай Лун Пу в город Как-Нон, Май Ло выплатит доктору Грегору Гейлорду десять тысяч подлинных таэлей императорского Китая.

И если вышеуказанный англичанин, американцы и их слуги будут вести себя честно и верно, не будут красть и убивать в пути и в городе Кай-Нон, Май Ло обязуется всех и каждого из них сопроводить в чести и безопасности в город Шанхай и доставить невредимыми к американскому консулу в этом городе.

Май Ло обязуется сделать это, когда гости, поодиночке или все вместе, потребуют возвращения в Шанхай, и все затраты на охрану, пропитание и передвижение будут оплачены вышеуказанным Май Ло как часть данного контракта и обязательств.

Май Ло именем почитаемых предков обязуется быть верным, выполнить все свои обязательство или лишиться жизни, звания и будущего.

И чтобы все знали о его намерениях, он при свидетелях подписывает это обязательство

Май Ло».

Мы с врачом молча прочитали этот перевод, но потом переглянулись, испытывая мрачные предчувствия. Но консул, который тем временем читал другую копию перевода, задумчиво сказал:

– Этот договор более откровенный и благоприятный, чем я опасался. Обычно эти недобросовестные мандарины помещают такие пункты в свои контракты, которые позволяют различные толкования и дают им возможность отказываться от своих обязательств. Но этот документ другого типа, он прямой и краткий, в нем нет никаких уловок. Я думаю, вы можете довериться этому Май Ло, особенно потому, что он знает: эти его обязательства у меня и я буду тщательно расследовать все случаи, если вам будет причинен какой-либо вред. Если бы не добрая воля этого влиятельного губернатора, я бы не советовал вам предпринимать опасную поездку в далекую провинцию Кван-Кай-Нон. Хочу вас предупредить, что город Кай-Нон считается опасным районом и его редко посещают европейцы и американцы. Но Май Ло способен защитить вас даже в этом далеком городе.

– Мы поедем, – коротко сказал доктор. – Но если к первому сентября мы не вернемся, вы должны провести расследование и…

– Если? – переспросил консул, бросив на нас любопытный взгляд.

– Если вы узнаете, что мы исчезли или с нами что-то случилось, позаботьтесь, чтобы Май Ло был наказан, – заключил доктор.

– Сделаю все, что в моей власти, – ответил консул. – Китайский характер сложный и чрезвычайно коварный. Но я уверен, что Май Ло не выдал бы этот документ, если бы не собирался честно его выполнять. Я сохраню оригинал у себя в сейфе, а вы можете на всякий случай взять перевод.

Мы поблагодарили его и ушли, причем настроение у нас было более мрачное, чем подозревал консул. Мы ведь не могли сказать консулу, что собираемся увезти сокровища из наследственных залов принца Кая, и, если нас при этом поймают, Май Ло обвинит нас в воровстве и прикажет казнить. И неважно, что мы это делаем в соответствии с желанием покойного принца.

– Май Ло, должно быть, заподозрил, зачем нам нужно попасть в Кай-Нон, и поэтому вставил этот опасный пункт, – сказал я.

– Верно, – согласился доктор Гейлорд, – этот тип очень ловко поймал нас. Но, может, он сделал это без дурных намерений.

– Я бы на это не поставил, – сказал я. – Консул знает китайцев, он сказал, что они коварны. У Май Ло, кажется, не больше ума, чем у комка глины, но именно поэтому он вдвойне опасен. Невозможно сказать, что он знает и о чем думает.

– Если мы будем возражать против этого пункта в договоре, мы признаемся в дурных намерениях, – заметил доктор, – а если мы промолчим, он сможет использовать этот пункт, чтобы оправдать наше убийство.

– Что ж, – мрачно сказал я, – я начал это дело и собираюсь идти до конца.

– Я тоже, – согласился доктор Гейлорд, но мне не понравилось, как он это сказал.

Глава 11

Неожиданное бегство

Никто не может представить себе гигантский размер Китайской империи, пока не проплыл по великому водному пути – по Янцзы и не увидел миллионы и миллионы туземцев и на реке, и на ее берегах. Первые четыреста миль извилистого, как змея, течения Янцзы кажутся одной непрерывной деревней, за которой видны искусно обработанные сады и поля. Люди, как правило, кажутся мирными и постоянно занятыми работой, но мы вскоре обнаружили глубокую врожденную неприязнь к иностранцам, заставляющую смотреть на нас мрачно или сопровождать злорадными насмешками. Когда мы причаливали к берегу реки, они собирались, выкрикивали насмешки или корчили гримасы, как толпа озорных школьников, и мы начали сознавать, что поездка без охраны была бы очень опасной.

Наш пароход был маленьким пыхтящим плоскодонным судном, но, несмотря на свою непритязательную внешность, деловито пускал пар и двигался быстро. Май Ло специально нанял его для нашей группы, и в нем мы должны были доплыть до Ичана, где мы пересядем на мулов и слонов и двинемся дальше в Кай-Нон.

Май Ло из покорного пресмыкающегося служителя принца Кая, каким мы его знали, превратился в другого человека. На пароход в Шанхае он сел в великолепных шелковых одеяниях в сопровождении толпы слуг из своей провинции, которых подобрал в городе. Он был такой же молчаливый и сдержанный, как раньше, но вел себя с большим достоинством. Его приказы исполнялись беспрекословно, словно он диктатор или даже сам император, а когда он говорил в кем-нибудь из нас, что случалось очень редко, его голос звучал резко и насмешливо, хотя слова его всегда были вежливыми и мы ни в чем не могли его упрекнуть.

Нас с Арчи и Джо не трогало поведение Май Ло, но доктор тревожился, он был недоволен и не раз выражал сожаления, что по глупости ввязался в такое опасное предприятие. Но продолжал в деловой решительной манере выполнять свои обязанности. Три-четыре раза в сутки мы с доктором входили в крошечное помещение, где, окруженное флагами и украшениями, лежало предполагаемое тело принца, и смазывали повязки ромом. Мы прихватили с собой три больших оплетенных бутылки с ромом, на которые доктор наклеил ярлыки «яд», и этого нам должно было хватить до конца пути.

Однако Май Ло больше не охранял тело принца так же ревностно, как на борту «Чайки». Это легко было объяснить тем, что здесь телу ничего не угрожало. Китайцы чрезвычайно почтительно относятся к телам умерших и ни при каких обстоятельствах не досаждают им.

– Тем не менее, – мрачно сказал доктор, – я бы хотел, чтобы Май Ло больше интересовался останками принца Кая. Его равнодушие заставляет меня подозревать, что коварный мандарин знает больше, чем нам кажется.

В пути с нашей маленькой группой обращались превосходно, и нам не на что было пожаловаться. Островитянам с Южных морей нечего было делать, и на борту парохода к ним относились почти так же почтительно, как к нам; на Нукса и Брионию смотрели с искренним любопытством. Наши чернокожие были серьезны и полны достоинства, как судьи, и вели себя в своей привычной восхитительной манере. Думаю, они сами были принцами или по крайней мере знатными людьми на том полуцивилизованном острове, с которого они родом, и их поведение в самых трудных обстоятельствах всегда вызывало мое восхищение.

Мы восемь дней плыли до Ичана, потому что вечером пароход приставал к берегу и возобновлял движение на рассвете. Китайские речники боятся плавать по ночам, за исключением пиратских джонок, которые предпочитают передвигаться в темноте. Конечно, иногда бывает необходимо плыть ночью, и поэтому у каждой китайской лодки на носу с обеих сторон нарисованы глаза, чтобы лодка могла видеть в темноте и не натыкаться на камни.

Ичан оказался важным и густонаселенным городом, и, к моему удивлению, там оказалось несколько европейских путешественников. Между Шанхаем и Ичаном регулярно ходят пароходы.

Доктор Гейлорд встретил старого друга, английского офицера в отставке, и, казалось, очень обрадовался встрече, потому что в тот же вечер у них был долгий оживленный разговор.

Май Ло поселил нас в лучшем отеле, но хозяин отеля возражал против принятия «останков» принца Кая, поэтому гроб оставался на борту парохода до тех пор, как мы не выступим – утром на третий день после нашего прибытия. Это вынудило меня и доктора часто приходить из отеля на пароход, потому что мы не хотели прекращать бесполезные обязанности с манекеном в гробу.

В первом из таких посещений нас едва не ограбили туземцы, но, к счастью, вся наша группа была вместе, и Нукс и Бриония с помощью бамбуковых палок расчистили нам дорогу.

Больше к нам не приставали, и во время последующих посещений туземцы не мешали нам, хотя всячески насмехались над «иностранными свиньями».

Отношение туземцев заставляло доктора нервничать, но все остальные не обращали внимания на эти глупости, потому что было очевидно: нас ненавидят, но еще больше боятся.

Похоже, Май Ло заранее подготовил караван – с помощью Китайского имперского телеграфа, – и в Ичане нам пришлось провести только два дня. Вечером накануне нашего выступления доктор Гейлорд снова долго разговаривал со своим знакомым туристом, и, когда мы ложились – легли рано, потому что выступать предстояло на рассвете, – они все еще разговаривали.

На следующее утро Джо разбудил меня, когда было еще темно, и сказал, что мне едва хватает времени на то, чтобы одеться и позавтракать.

Когда мы поели – китайский завтрак занимает совсем немного времени, мы все пошли к реке, с берега которой должен был выступить наш караван.

В караване было три слона и около двадцати мулов с веретенообразными ногами, наша охрана состояла из китайских воинов, тщательно отобранных Май Ло.

Гроб принца Кая должен был величественно ехать на одном из слонов в сопровождении доктора и меня как его помощника. Доктор задерживался, он еще не пришел, поэтому я присматривал за тем, как гроб переносят с парохода, поднимают на слона и закрепляют под нашим паланкином. Слон был украшен флагами и вымпелами разных пестрых цветов. Китайцы не пользуются при трауре черным цветом, и это был их способ почтить покойного принца. На некоторых флагах были изображения Дракона Земли, на других – священная обезьяна, эмблема дома Кай.

К тому времени как закончилась погрузка на слонов, доктор еще не подошел, и мы теряли терпение. Май Ло подошел ко мне и спросил, почему задерживается благородный врач, но я ничего не мог сказать. В отель отправили посыльного, а я тем временем наблюдал, как в нескольких родах[3] от нас отходят два маленьких плоскодонных парохода и начинают свой долгий путь к Шанхаю. Они уже исчезли за поворотом реки, когда полчаса спустя туземец тронул меня за плечо и незаметно передал сложенный листок.

Это была записка от доктора, и я с изумлением прочел следующее:

«Я отказываюсь от работы и возвращаюсь в Шанхай. Слишком опасно. Советую последовать моему примеру. Жизнь стоит больше того, что вы надеетесь приобрести».

– Итак, – услышал я рядом с собой жесткий голос, – благородный врач сбежал.

Я повернулся и увидел Май Ло, который беззастенчиво через мое плечо прочел записку.

– Похоже на то, – тупо ответил я.

– Сбежал! – воскликнули Арчи и Джо, не способные принять это дезертирство.

– Возвращается в Шанхай, – сказал я, передавая им записку.

– Вы последуете его примеру? – спокойно спросил Май Ло. – Я должен знать немедленно, потому что мы выступаем.

Мы трое, столкнувшись с этим непредвиденным осложнением, посмотрели друг другу в глаза, и я готов был ответить.

– Мы отправляемся в Кай-Нон, – беззаботно сказал я. Когда вы будете готовы, мы начнем путешествие.

Глава 12

Май Ло делает открытие

Май Ло долго молча смотрел на меня. Потом сказал:

– Благородный врач стар и мудр.

– Это значит, что мы, мальчики, молодые и глупые, – ответил я. – Но послушайте меня, Май Ло. Хоть мы и молоды, мы побывали во многих землях. У нас были приключения, и мы смотрели в лицо опасностям. Некоторые из тех, кто противостоял нам, погребены на Аляске, в Панаме и Египте, а мы здесь и собираемся вместе с вами в Кай-Нон.

Я не люблю хвастать, но тут был случай, когда немного бравады поможет, поэтому я посмотрел прямо в глаза Май Ло и сделал шаг к нему, чтобы он понял, что я не боюсь. Больше того, мандарин говорил с нами как господин, и я это отвергал. Нельзя позволить ему думать, что мы в его власти.

Но по выражению лица Май Ло невозможно было сказать, произвела ли на него впечатление моя речь. Его глаза были подобны стеклянным бусинам, и я начал думать, что на его лице вообще нет мышц.

– С какой целью вы едете в Кай-Нон? – спросил он после очередной раздражающей паузы.

– А вот это вас не касается, – ответил я. – Более высокая, чем вы, власть поручила мне исполнение миссии, и, если у нас будут неприятности с вашей стороны, я использую письмо и кольцо принца Кая, чтобы получить другой эскорт в Кай-Нон.

– Я ваш слуга, – хрипло сказал Май Ло.

– Пожалуйста, не забывайте об этом, – коротко ответил я.

– Я пошлю несколько своих людей, чтобы охранять на слоне тело моего прославленного господина, – сказал он.

– Нет, я поеду с ним сам и буду исполнять обязанности доктора по сохранению тела. Я так долго помогал ему, что полностью усвоил процесс, и у меня в кармане дубликат ключей.

Снова мандарин долго молча смотрел на меня. Потом сказал:

– Больше нет необходимости продолжать этот фарс.

Пришла моя очередь смотреть на него, и я слышал, как Арчи кашлянул, а Джо тихо свистнул.

– Фарс! – возмущенно воскликнул я.

– Да. Тело могучего и прославленного принца Кая уже достаточно сохранено. Избавьте себя от дальнейших забот по его сохранению.

– О, я намерен выполнять наш контракт, – сказал я, не зная, как еще ответить на это поразительное заявление.

– Вы намерены потребовать десять тысяч таэлей? – спросил он.

– Конечно. Мы их уже заслужили.

– Вы их получите, – спокойно сказал Май Ло. – Это дело между вами и мной, и я заплачу эти деньги в Кай-Ноне. Но оставьте гроб и откажитесь от забот о нем. Дайте мне ключи.

– В Кай-Ноне, когда получу десять тысяч таэлей.

– Хорошо, – ответил он.

Легкая победа заверила меня в том, что я еще хозяин положения. По какой-то причине Май Ло не решался запугивать меня, боялся открыто противостоять мне.

Я приказал Нуксу и Брионии ехать на слоне с гробом, и мандарин не возражал против этого. На их языке, которым я немного владел, я велел чернокожим держать глаза открытыми и оружие наготове и по нашему сигналу прийти нам на помощь. Потом Арчи, Джо и я сели на второго слона, а Майн Ло забрался на третьего в сопровождении маленького высохшего китайца в желтой одежде, которого я раньше никогда не видел.

Эскорт передвигался на мулах; на нескольких мулах был наш багаж. И по сигналу мы выступили.

Нашим махаутом, или погонщиком слонов, был маленький китаец с большой головой и веселым и даже жизнерадостным лицом, представлявшим полную противоположность бесстрастному Май Ло. Когда мы тронулись, я задал ему вопрос, чтобы определить, понимает ли он по-английски, и он ответил потоком певучих китайских слов, которые образовали предложение в милю длиной.

Прежде чем это предложение кончилось, мы выехали за городские ворота, и, когда наш погонщик обнаружил, что мы перестали его слушать, он откинул голову и рассмеялся весело, как школьник.

Убедившись, что можно спокойно говорить в паланкине, мы втроем принялись обсуждать дезертирство доктора и его влияние на наше будущее.

– Хотел бы я знать, что его испугало, – сказал Арчи. – Док хотел получить деньги и сокровище не меньше нас, а эти десять тысяч таэлей точно будут наши.

– Он был в порядке, пока не встретил английского друга в Ичане, – сказал я. – Я думаю, он от него услышал что-то о Май Ло или о местности между Ичаном и Кай-Ноном, и это лишило его храбрости.

– Может быть, – задумчиво сказал Джо, – Май Ло сам поговорил с доктором Гейлордом и предупредил его, чтобы он не ездил дальше. Понимаете, Май Ло знал об обмане, который мы проделали с телом принца, и, когда доктор узнал, что его обман раскрыт, он и решил сбежать.

– Это загадка, – серьезно сказал я, – и мне жаль, что доктора нет с нами. Обычно у него хорошая голова, и он очень помог бы нам в Кай-Ноне.

– Думаешь, нам следует туда отправляться? – спросил Арчи.

– Конечно.

– Я думал, что дело швах, когда Май Ло узнал, что в гробу манекен, а не тело принца Кая, – продолжал Арчи.

– Почему?

– Потому что Май Ло был решительно против погружения тела в море, пока мы были на борту корабля. Тогда он защищал бы его ценой жизни. Почему он сейчас так спокойно принял это открытие?

– Объяснение очень простое, – ответил я. – У китайцев очень своеобразные обычаи, особенно по отношению к почитанию предков. Если бы Май Ло вернулся в Кай-Нон без тела своего почитаемого принца, он был бы навечно опозорен, и, если бы не покончил самоубийством, его убили бы другие слуги принца. Поэтому для него вопрос жизни и смерти, выбросили ли мы тело в море или благополучно привезли его в Китай.

– Но ведь мы действительно бросили его в море, и Май Ло теперь это знает, – возразил Арчи.

– Но больше никто не знает, – объяснил я. – Тело привезли в Вусун, и его осмотрел инспектор. Шанхайские газеты сообщили о прибытии тела принца, которое привез его верный слуга благородный губернатор Май Ло, также сообщивший о причине смерти. Так что теперь Катай знает, что Май Ло выполнил свой долг и сопровождает тело своего господина в наследственные залы предков.

– Понятно, – сказал Джо, кивнув. – Тайну знают Май Ло и мы. Поэтому он отпугнул доктора и пытался помешать нам продолжить поездку в Кай-Нон.

– Совершенно верно, – ответил я. – Май Ло спас от совершения самоубийства тот трюк, которым мы хотели его обмануть. Возможно, он с самого начала понял нашу игру, не знаю. Но мы сыграли ему на руку, и он позволил нам это сделать. Теперь больше опасности нет, потому что он знает: мы не посмеем раскрыть свой обман и ему легко будет поместить предполагаемое тело в зал предков так, чтобы его никто не осматривал. Но он предпочтет не иметь нас рядом с собой, когда достигнет дворца принца Кая.

– Естественно, – сказал Арчи.

– Но это знание защищает нас, – заметил Джо. – Май Ло достаточно умен, чтобы понять: если он попытается что-то сделать с нами, мы раскроем его обман.

– Несомненно, эта мысль действует на него прямо сейчас, – сказал я. – Нам нужно опасаться не открытой войны, а предательства и тайного убийства. Не знаю, насколько влиятельны будут письмо и кольцо принца в его провинции, в которой Май Ло губернатор, но принц как будто считал, что им будут повиноваться. И нам предстоит определить, так ли это.

– А что ты имеешь в виду, говоря, что Май Ло на время спасен от самоубийства? – спросил Арчи.

– Согласно правилам и обычаям поклонения предкам он вскоре должен совершить самоубийство, и избежать этого невозможно – разве навсегда исчезнуть из Китая. Принц был последним в своем роде и не оставил наследника, поэтому обычай приказывает его главному представителю запечатать наследственные залы и уничтожить все ведущие к ним следы, чтобы предков до самого воскрешения никто не тревожил. Прежде чем сделать это, Май Ло должен перевести половину состояния принца Кая в золото, серебро и драгоценности и поместить все это рядом с его гробом. Когда все это будет сделано – а сделано должно быть очень быстро, – Май Ло должен совершить самоубийство, чтобы тайна входа в зал предков навсегда исчезла из знания людей. Если он не убьет себя, это сделают другие слуги.

– Предположим, – медленно заговорил Джо, – станет известно, что мы знаем, как попасть в наследственные залы принца Кая. Что произойдет тогда?

– Нас точно убьют, – ответил я. – Но тайна входа, которую сообщил нам принц, неизвестна никому из его людей, даже Май Ло. Я не опасаюсь раскрытия.

– А чего ты опасаешься? – спросил Арчи.

– Опасаюсь за нашу личную безопасность, пока мы находимся в Кай-Ноне, и я не уверен, что мы сможем забрать сокровища, когда обнаружим их, – ответил я. – Но мы с самого начала знали, что дело рискованное, и нет необходимости пересекать мосты, пока мы к ним не подойдем. Принц Кай сказал, что это будет вопросом ума и храбрости, но он предсказал, что мы победим.

– И мы победим! – заявил Арчи.

– Конечно, – легко заметил Джо. – Принц Кай знал, о чем говорит.

Глава 13

Слоновья тропа

Поездку по слоновьей тропе длиной почти в восемьсот миль стоит описать, но она имеет такое малое отношение к этой истории, что я постараюсь рассказать о ней как можно короче.

Вопреки нашим опасениям, Май Ло во время всей поездки относился к нам почтительно, и эскорт повторял это его отношение.

Когда привыкнешь к легкому покачиванию, слоновья тропа становится приятной, а мы, будучи моряками, быстро привыкли к неторопливой походке этих больших животных. Но ехать день за днем скучно, и мы радовались каждой остановке и возможности размяться.

На первом этапе нашего путешествия, которое проходило по густонаселенной местности, мы делали не больше тридцати миль в день. Но когда доехали до Мин-ква, расположенного на мелком притоке Янцзы, мы сменили слонов на лошадей, отличных горячих животных, и это позволило нам продвигаться быстрей.

Теперь мы направлялись на северо-запад по кратчайшему пути от Гималаев, и я заметил, что изменилась не только местность, но и характер ее обитателей. Спокойные равнодушные лица крестьян сменились смуглыми яростными чертами, потому что здесь жили потомки татарской орды, которая когда-то завоевала весь Китай. И женщины, маленькие и малозаметные внешне, спокойные и покорные по характеру, стали красивыми и сильными, и каждое их движение свидетельствовало об энергии и изяществе. Я восхищался ими, хотя в их взглядах была ненависть к чужестранцам – черта, характерная для всей империи.

Прямая гладкая дорога – великолепная магистраль, которой позавидовали бы лучшие американские бульвары, – иногда проходила через густые леса с великолепными деревьями, потом вилась через бамбуковые рощи, но чаще всего мы миновали обработанные поля. Меня удивляла упорядоченность и тщательность обработки, видная во всем, пока я не вспомнил, что это древнейшая цивилизация мира. Не было ни одного пустыря, многочисленность населения требовала, чтобы был обработан каждый акр земли. Участки разделяли великолепные стены превосходной конструкции, а не хрупкие изгороди, какие используем мы, а мосты над ручьями и ущельями вызвали бы зависть и восторг у наших современных инженеров. Земля повсюду требовала орошения, и Май Ло во время одного из наших разговоров сообщил мне, что используемая сегодня ирригационная система была создана больше двух тысяч лет назад и все еще не требует усовершенствования.

– Ирригация станет в Америке наукой, когда там научатся у нас, но не раньше, – сказал мандарин. – Я видел ваши методы, они несовершенны.

Фруктов было множество, и они очень дешевые. Шесть больших замечательно вкусных груш можно было купить за один каш[4], то есть за одну десятую цента, а гроздь винограда с ягодами в форме пальцев и размером с голову мы покупали за два каша. Мандарин снабжал нас фруктами в изобилии, и на протяжении всего путешествия мы питались очень хорошо. По вечерам Май Ло выбирал один из домов и выгонял оттуда обитателей, чтобы мы могли здесь удобно переночевать. Думаю, власть губернатора позволяла ему совершать такие произвольные поступки, потому что даже свирепые татары беспрекословно подчинялись его воле. Иногда в деревнях, где мы останавливались, были удобные гостиницы, но где бы мы ни спали, Нукс и Бриония охраняли сон троих американцев, а маленький высохший китаец, ехавший на слоне вместе с Май Ло, охранял мандарина. Май Ло, казалось, доверял нам не больше, чем мы доверяли ему, но мы все понимали, что было бы глупо начинать открытую войну на этом этапе.

Если с нами что-то случится, то только в Кай-Ноне. В этом мы были совершенно уверены. И поэтому спали так же спокойно, как на борту нашей прекрасной «Чайки».

В этой части путешествия произошел только один неприятный инцидент. Иногда, когда мы рано останавливались, наш туземный эскорт забавлялся играми, возможно, чтобы восстановить циркуляцию после долгой езды. Самой популярной была игра «шипсу». Двое мужчин обеими руками крепко сжимали короткий бамбуковый стержень и пытались свалить друг друга, не разжимая рук. В этой борьбе допускались любые трюки, нельзя только отнимать руки, и начиналась драка, в которой требовались сила и мастерство. Обычно наши люди играли в шипсу друг с другом, но однажды вечером, во дворе гостиницы, где нас окружила толпа жителей деревни, один сильный маньчжур предложил посоревноваться с одним из людей Май Ло, и его вызов был принят.

Схватка была долгой и интересной, и борцы толкали зрителей своими неожиданными поворотами и прыжками. Наконец маньчжур бросил противника на землю, заставив его разжать руки. С победоносным криком маньчжур завертел стержнем над головой и, оказавшись рядом с Брионией, нашим рослым островитянином с Южных морей, преднамеренно ударил его по голове. Взвился кулак Бри, и маньчжур растянулся на земле под гневные крики зрителей. Мелькнули ножи, и наш эскорт немедленно окружил нашу маленькую группу и выжидающе смотрел на туземцев. Но Май Ло махнул рукой, и эскорт мгновенно расступился, оставив нашего чернокожего перед разгневанной толпой.

– Почему вы это сделали, Май Ло? – гневно спросил я; туземцы, подозревая какую-то хитрость, не торопились нападать на Бри.

– Ваш человек совершил преступление, он должен умереть, и второй чернокожий тоже умрет с ним, – спокойно ответил губернатор.

Ошеломленный этим словами, я услышал, как Джо сказал:

– Осторожней, Май Ло. Арчи стоит за вами, и его револьвер направлен вам в голову. Если кто-нибудь тронет наших черных, это будет сигнал к вашей смерти.

Май Ло не оглянулся. Он не вздрогнул, не побледнел, он никак не проявил страх. Но быстро махнул рукой, и нас снова окружил эскорт.

Губернатор обратился к толпе и говорил долго. Возможно, на языке, в котором требуется двести слогов, чтобы сказать «доброе утро», речь губернатора была краткой и по делу, во всяком случае угрюмые туземцы разошлись и оставили нас в покое. Вскоре мы вошли в гостиницу и легли спать.

Больше об этом инциденте не упоминала ни одна сторона, но он показал нам, как легко губернатор готов пожертвовать любым членом нашей группы и тем самым ослабить нас; мы поняли, что должны постоянно быть начеку. Я не сомневался, что у Май Ло есть какой-то план, что он намерен обмануть нас, когда мы доберемся до Кай-Нона; он, несомненно, уверен в успехе, но мы не поддавались панике.

– Похоже, мы попали в челюсти дракона, – сказал как-то Арчи, зевая.

– Я не возражаю, – ответил Джо, – если мы помешаем дракону укусить.

– Я тоже. Но иногда я начинаю сомневаться. Мы на полторы тысячи миль углубились во вражескую территорию, и мир ничего о нас не знает. Возможно…

– Что возможно? – нетерпеливо спросил я.

– Возможно, благородный врач был все же мудр.

– Послушай, Арчи. Какой смысл плакать до того, как тебя обидели?

– Это мой единственный шанс, – ответил он с улыбкой. – Если Май Ло своего добьется, у меня не будет возможности поплакать.

Глава 14

Главный евнух

Примерно в середине семнадцатого дня мы миновали темный и мрачный тиковый лес и оказались в месте, где по обе стороны от дороги стояли две каменные башни. Сразу за этими башнями было установлено около пятидесяти палаток, и поблизости паслись слоны и лошади. Над палатками висели флаги с вышитым изображением Священной Обезьяны Кай. Нас ждала толпа туземцев в нарядных одеждах.

– Что это? – спросил я у Май Ло, слон которого брел поблизости.

– Эти столбы, – сказал он, – обозначают границу Кван-Кай-Нон. Когда мы минуем их, я окажусь на своей территории.

– А это ваши люди? – спросил я.

– Да. Я отправил вестников с сообщением о своем прибытии. Они пришли, чтобы встретить тело принца.

Мы приближались, а встречающие стояли неподвижно, и у меня было время рассмотреть их. Все прекрасно сложенные, рослые и спортивные, у многих бороды, черные, серые или белоснежные. Было очевидно, что приемная комиссия из лучших, самых знатных представителей кайтос, то есть жителей провинции Кай. Вероятно, все эти люди занимают важные посты в провинции.

Погонщик слона, на котором находилось тело принца, заставил животное пройти немного вперед, и, когда слон миновал каменные столбы, встречающие простерлись перед ним и с громкими криками и стонами собирали пыль с дороги и посыпали ею головы и тела. Потом они встали на колени, протянули руки к небу и завыли, как стая койотов. Шум оглушал, и под этот грохот Май Ло спустился со слона и вместе с остальными склонился перед гробом принца Кая.

Затем два пожилых жителя провинции подошли, помогли губернатору встать и увели в палатку. Остальные продолжали вопить, пока гроб снимали со слона и относили в другую палатку, самую большую и богато украшенную во всем лагере.

Все это время мы оставались незаметными наблюдателями сцены, но, когда гроб исчез в палатке, люди встали и, отряхнув пыль, принялись с любопытством нас разглядывать. Нукс и Бриония, которые спустились со слона вместе с гробом и стояли неподвижно, как статуи из черного дерева, привлекали особое внимание, но выносили его с достоинством.

Я с радостью заметил, что у этих людей нет выражения яростной ненависти, как у всех китайцев, с которыми мы встречались раньше. Эти люди казались не настроенными враждебно, а были скорее любопытными. Когда мы спустились со слона, они приветственно наклонили головы.

Наверно, посыльные, отправленные Май Ло, сообщили этим людям, что мы друзья покойного принца, потому что они как будто не удивились, увидев нас в отряде губернатора.

Шатер, в котором находился гроб принца, немедленно окружила охрана, вооруженная саблями, похожими на турецкие ятаганы. Но в сам шатер никто не входил.

Главные встречающие вслед за Май Ло прошли в его палатку, а нас привели в другую палатку, в которой были расстелены ковры и стояли низкие столики с чаем и печеньем. Здесь мы провели вторую половину дня. Нукс и Бриония стояли снаружи на страже, терпеливо вынося любопытные взгляды китайцев.

Когда солнце зашло, в лагере снова послышались вопли, но скоро прекратились. Вскоре после этого зашел один из наших охранников из эскорта, немного говоривший по-английски, и пригласил нас «к благородному губернатору и великому Вай-То».

Я спросил, кто такой Вай-То, и мне ответили, что это Главный Евнух и Главный правитель дворца принца Кая; короче говоря, в провинции Кван Кай-Нон он второе по значению лицо после губернатора.

Когда мы вошли в банкетный шатер, в нем находилось около двадцати самых важных кайтос. В центре шатра кольцом были расставлены плетеные столики с расстеленными перед ними коврами. С одной стороны в центре небольшой группы стоял Май Ло, одетый в великолепный наряд, а рядом с ним – худой сутулый мужчина с гладко выбритым лицом, чье великолепное одеяние затмевало даже наряд губернатора. На шее у него была цепь с большими рубинами. Когда Май Ло напыщенно и высокомерно представлял нас Вай-То, главный евнух посмотрел на нас умными яркими глазами.

– Добро пожаловать, чужестранцы, – сказал негромко мягким голосом, и впервые после разговоров с принцем Каем я слышал спокойную, не резкую и не хриплую речь китайца. Его английский был не таким совершенным, как у принца, но гораздо лучше, чем у Май Ло, и я испытал облегчение, встретив в этой далекой стране еще одного человека, хорошо говорящего по-английски.

Я представлял себе евнухов могучими свирепыми людьми, обычно эфиопами, которых все боятся. Я слышал рассказы, что они во дворцах знатных людей обладают беспрекословной властью и что даже властная императрица Ци Ан не смогла ослабить влияние своего дворцового евнуха. И мне было приятно видеть, что Вай-То обладает более приятными манерами и более правильной речью, чем невозмутимый губернатор, и я ответил ему как можно любезней, сказав:

– Мы пришли с печальной миссией, ваше высочество, чтобы сопроводить останки вашего господина и нашего друга в его дом. Если бы принц не попросил нас прийти сюда, мы бы не стали вторгаться к вам в такой печальный момент.

Я не знал, правильно ли называть главного евнуха «ваше высочество», но, вероятно, комплимент ему понравился, потому что он улыбнулся, потом его лицо приняло печальное выражение, но потом он снова улыбнулся.

– Мы очень опечалены и безутешны, – жизнерадостно сказал он. – Замечательный и возвышенный принц Кай, памяти которого я служу так же верно, как служил ему лично, совсем недолго жил в Кван-Кай-Нон с тех пор, как перестал быть мальчиком, и мы все надеялись, что он вернется, и будет владеть провинцией и станет могущественным вице-королем небесного и возвышенного императора. Но он ушел в более великую империю.

Голосом, в котором, как мне показалось, слышалось легкое нетерпение, Май Ло пригласил нас на пир, но евнух не обратил на это внимание. Он осмотрел Арчи, как перед этим осмотрел Джо, и спросил, нравится ли ему Китай.

– Не хочу быть невежливым, – прямодушно ответил Арчи. – Может, эта страна подходит тем, кто в ней живет, но я предпочитаю Америку.

– Это естественно, – со смехом ответил Вай, – и любопытно, что принц Кай разделял это мнение; точнее он предпочитал Европу своему старому дому. Если бы позволяли обязанности, я бы тоже отправился в путешествие.

Май Ло снова позвал, и евнух повернулся и кивнул. Потом сказал Джо:

– Надеюсь, путешествие не утомило друга моего принца?

– Я свеж, как маргаритка, – ответил Джо, – но я вряд ли могу называться другом принца, хотя я знал и любил его. Близким другом принца Кая был Сэм.

Именно это проницательный евнух и хотел узнать. Он повернулся к губернатору и по-английски попросил прощения за задержку.

Когда мы расселись на коврах, я обнаружил, что сижу справа от главного евнуха. По левую руку от него сидел Джо. Арчи сидел рядом со мной, а далеко по другую сторону располагался Май Ло. Рядом с ним сидели самые знатные жители провинции.

Еда была исключительно хорошо приготовлена и подавалась в роскошной посуде, но я понятия не имел, что ем. Вай-То задавал мне множество вопросов о смерти принца Кая и обстоятельствах несчастного случая. Я как можно ясней все ему рассказал, и наш разговор, который мы вели на пониженных тонах, нисколько не мешал разговорам других присутствующих. Я спросил у Вай-То, где он научился говорить по-английски, и он ответил, что его научил принц Кай.

– Этот язык прекрасно подходит для разговоров, и он легче нашего, – сказал он, – потому что гораздо проще. И когда мы разговаривали с принцем, никто не мог нас подслушать. А в жизни дворца это большое удобство, заверяю вас.

Во время этого разговора я обратил внимание на две важные вещи. Первое – Вай-То не боится губернатора и склонен пренебрегать им. И второе – Вай-То как будто расположен к нам по-дружески.

Джо обратил внимание на то, что я не заметил. Все остальные придворные неодобрительно относились к евнуху. Обращались с ним почтительно, но сторонились его общества, и Джо сказал, что мы много потеряли в глазах придворных, потому что общаемся с Вай-То.

Вначале это обескураживало, но, подумав, я решил, что нам лучше находиться в дружеских отношениях с евнухом, что бы ни думали о нем другие. Он главный во дворце, а дворец – это сцена нашего приключения. Мы знали, что Май Ло настроен против нас, и поэтому нельзя было отказываться от такого друга, как главный евнух.

Когда пир, затянувшийся надолго, закончился, мы вышли и присоединились к толпе, собравшейся у шатра, в котором лежало предполагаемое тело принца Кая. Здесь состоялась любопытная церемония. Вначале было много воплей, причем горе выражалось в детских рыданиях под звуки цимбал и гонгов. Вначале шум оглушал, но постепенно становился тише. Потом люди стали по одному подходить к входу в шатер и жгли фигуры из бумаги. Эти фигуры представляли то, что может понадобиться принцу в мире духов. Это были столы, стулья, сундуки, одежда, украшения, орехи, фрукты и тому подобное. Много было сожжено золотой и серебряной мишуры: это означало богатство, которое будет у принца в той загадочной стране, куда он отправился.

Как я сказал, церемония была интересной, но становилась скучной, и мы обрадовались, когда она кончилась и нам разрешили вернуться в свою палатку на ночь.

Глава 15

Царский дом Кай

На следующий день рано утром выстроилась процессия для путешествия в Кай-Но, главный город провинции.

Гроб с принцем погрузили на великолепного слона, с ног до головы украшенного шелковыми вымпелами и знаменами ярких цветов. Никто не ехал рядом с гробом, но шестьдесят воинов с изображением Священной Обезьяны на груди окружили слона и торжественно двигались с ним.

За царским слоном следовал слон губернатора Май Ло и пять слонов с самыми влиятельными придворными. За ними наш слон, а за нами слон главного евнуха Вай-То. За нами следовал отряд всадников, рослых и очень воинственного вида, и в самом конце наш прежний эскорт и вьючные животные с багажом.

Перед царским слоном и охраной пестрая толпа туземцев била в гонги, звенела цимбалами и вопила, выражая свое горе. По ходу процессии люди оставляли поля, сады и стоящие у дороги дома и присоединялись к плакальщикам, так что к полудню перед нами была черная толпа в четверть мили, все кричали, вопили, звонили, и шум стоял неимоверный.

Я радовался тому, что мы едем в тылу, подальше от плакальщиков, и с большим облегчением я наконец увидел впереди белые стены большого города. За городом возвышались ближайшие вершины Гималаев, но до них еще много миль, и картина была живописная и впечатляющая.

Через час мы подошли к воротам города, и здесь толпа остановилась и удвоила шум, а мы тем временем проехали внутрь.

Однако здесь нас ждали новые толпы горожан с тамтамами, цимбалами и гонгами; они подхватили вопли снаружи, и шум стал еще громче. Мы проезжали по широким ровным улицам, вдоль которых стояли большие каменные дома. По обе стороны на улицах лежали ряды простершихся людей, и эти люди посыпали головы пылью в знак печали из-за смерти своего принца. Базары были закрыты, и весь город словно погрузился в траур. Позже мы узнали, что в столице провинции живет больше трехсот тысяч человек и что это один из самых процветающих городов северо-западного Китая.

Целых полчаса шли мы по улицам, нас непрерывно оглушали крики и горестные вопли, и наконец мы достигли большого сада, окруженного высокой стеной.

Здесь мы остановились. Нас встретила группа чиновников во главе с Фу-Ином, мэром города. Он произнес длинную и, очевидно, очень выразительную речь, судя по ее длине и горестным крикам наших сопровождающих, которые прерывали эту речь. Май Ло со своего сидения на слоне произнес краткую ответную речь. Фу-Ин и все чиновники простерлись перед нами, и царский слон пронес гроб через ворота в сад.

К моему изумлению, слон главного евнуха прошел вперед и занял место во главе процессии сразу за гробом. Охрана осталась за стеной, и в ворота позволили пройти только слону Май Ло и нашему.

Но сразу за воротами нас ждал новый эскорт для останков принца. Слона с гробом окружили шестьдесят великолепно наряженных воинов, вооруженных ятаганами и топорами с широкими лезвиями. Это были сильные мужчины, с воинской выправкой, прямые, но со свирепыми злыми лицами; у каждого на голове желтый тюрбан с золотой застежкой на лбу, на которой изображение Священной Обезьяны.

Это были евнухи, дворцовая стража, или служители гарема. Теперь мы находились на территории дворца, и руководство процессией принял на себя Вай-То.

Постепенно крики и грохот за нами стихали, мы двигались извилистой дорогой между величественными деревьями и большими клумбами; крики и выражения горя продолжали звучать вдалеке, и продолжались они до полуночи.

Сад был огромный, он очень искусно распланирован, и за ним тщательно ухаживают. В некоторых местах деревья и кусты растут очень часто. Выйдя из тени, мы увидели вокруг себя великолепный сад цветов. Видны были здания, нарядные, из древесины тика, красного дерева и обработанного камня, с зазубренными крышами, крытыми плиткой.

И наконец мы вышли на широкую площадку у основания зеленого холма. На холме располагались дворец и многочисленные пристройки. Их было так много, что все это напоминало отдельный город.

В центре великолепное главное здание. Стены из полированного камня, крыша, со множеством башенок, крыта голубой плиткой. Во многих местах камень фасада покрыт еще резной древесиной тика. Резьба на главном входе настолько сложна, что в это трудно поверить. К вершине холма от того места, где мы остановились, ведет множество террас и лестничных пролетов, и на этих террасах и ступенях стоят урны изящного рисунка, статуи из дерева и бронзы и чугунные фонари искусной работы.

Здесь мы спешились, и погонщики увели слонов. Евнухи по широким ступеням понесли гроб во дворец, а Вай-То низко поклонился вначале губернатору, потом нам и пригласил войти в царский дворец Кай.

Глава 16

Губернатор показывает зубы

В сопровождении Нукса и Брионии, которые не ослабляли бдительности, мы втроем вслед за губернатором и главным евнухом вошли во дворец – первые иностранцы, переступившие порог этой уединенной крепости древней расы.

У резного входа Май Ло остановился, посмотрел на нас и обратился к евнуху с длинной речью по-китайски. Тот внимательно слушал. Гроб исчез внутри дворца, евнухи исчезли, и мы остались одни с этими двумя туземцами, один из которых нам не верит и ненавидит нас.

В результате этого разговора нас ввели в просторный зал сразу за входом и попросили посидеть, пока нам готовят помещения.

Главный евнух, высказавший эту просьбу, посмотрел на нас проницательно и более серьезно и сдержанно, чем раньше, потом повернулся и вышел в сопровождении губернатора.

Нас раздражало это невежливое поведение. Была уже вторая половина дня, а мы ничего не если с раннего утра. Вай-То следовало покормить нас, прежде чем оставлять сидеть в ожидании, пока ему будет удобно заняться нами. Ссылка на подготовку помещений нелепа. Во дворце целая армия слуг, и все уже давно должно было быть готово. Но вот мы сидим на резных диванах в большом зале дворца и вынуждены оставаться здесь, пока Май Ло и евнух что-нибудь придумают.

Несмотря на раздражение, великолепие дворца вызывало у нас восхищение. Пол покрыт плиткой и дорогими коврами, везде сложная резьба по дереву, и в каждой нише, в каждом углу множество редких украшений и безделушек, произведения искусства, которые наполнили бы завистью душу любого коллекционера. Одна стена увешана древними доспехами и оружием, отделанным золотом, серебром и драгоценными камнями. По обе стороны от входа стоят большие бронзовые статуи Священной Обезьяны, с раскрытой пастью, полной жемчужных зубов, и с глазами из огромных рубинов.

У нас было достаточно времени, чтобы рассмотреть это все, потому что целый час к нам никто не приходил. Было время и для обсуждения нашего положения.

– Как вы думаете, что все это значит, ребята? – спросил я.

– Похоже, они позволили нам зайти так далеко, чтобы убить, – нахмурившись, ответил Арчи.

– Должно быть, Май Ло сказал главному евнуху что-то такое, что настроило его против нас, – заметил Джо.

– Я тоже так думаю, – сказал я, – но мне бы хотелось иметь возможность вставить палку в колесо Май Ло. Нам нужно заслужить расположение главного евнуха, иначе мы погибнем. Похоже, у него во дворце неограниченная власть.

– Думаешь, Май Ло что-нибудь сказал о… теле? – шепотом спросил Арчи, подозрительно оглянувшись. – Говорите тихо, ребята: мы не знаем, сколько ушей слушают нас в этой резьбе.

– Я абсолютно уверен, что Май Ло не выдаст нашу тайну, – сказал я. – Он, вероятно, предупредил евнуха, чтобы тот не доверял нам, как будто мы можем украсть весь дворец.

Арчи начал отвечать, но тут отворилась дверь, и вошел Май Ло.

– Почему нас заставляют здесь ждать? – спросил я, стараясь сдерживаться. – Заверяю вас, Май Ло, я не потерплю такое обращение. С нами должны обращаться с уважением, иначе произойдут неприятные вещи.

Май Ло уверенно посмотрел на меня.

– Храбрые слова, – сказал он.

– Но за ними будут дела, – возразил Джо.

– Вы вынудите уничтожить вас, если не будете осторожны, губернатор, – свирепо добавил Арчи.

– Да, – сказал я так, словно эта идея только что пришла мне в голову, – если попытаетесь хитрить с нами, Май Ло, это будет стоить вам жизни.

Он переводил взгляд стеклянных глаз с одного на другого и, когда я закончил, спокойно спросил:

– Вы хотите договориться со мной?

– Один договор мы уже заключили, – ответил я, – и он в офисе американского консула в Шанхае.

– Но это очень далеко, – многозначительно сказал он.

– Но что тогда? – спросил я.

– Вы обещаете не говорить о том, что произошло?

– А что вы пообещаете взамен?

– Немедленно отправить вас назад в Шанхай – завтра же.

– Мы намерены провести здесь какое-то время.

– Вы не можете оставаться здесь живыми.

– Поистине! – воскликнул я. – Если такова ваша игра, я немедленно все раскрою главному евнуху.

– Вы больше его не увидите, – медленно сказал Май Ло, – если не согласитесь немедленно вернуться в Шанхай.

– Если захотим остаться, мы в течение года гости вашего принца. Вы посмеете не подчиниться приказу принца? – спросил я.

– Сейчас в провинции я главный, – ответил он.

Я повернулся к товарищам.

– Что скажете, ребята?

– Не уступай, – сказал Арчи.

– Мы будем сражаться, – немедленно добавил Джо.

– Тогда вы погибнете, – сказал Май Ло, и, прежде чем мы смогли остановить его, он резко подул в маленький серебряный свисток, висевший у него на шее.

Но я заметил это его действие и сделал знак Нуксу и Бри. Чернокожие мгновенно схватили губернатора и поставили его за нами, надежно держа, и в это время из десятка ниш выпрыгнули евнухи с обнаженными ятаганами и бросились к нам.

Я выступил вперед и крикнул:

– Стойте!

Они не понимали по-английски, но требование поняли и в нерешительности остановились.

– Прикажите им уйти, Май Ло, – сказал Арчи. – Быстрей, или я прострелю вам голову.

– Подожди, Арчи, – сказал я, по-прежнему глядя на евнухов. Потом я показал им кольцо принца Кая и строго сказал: – Вай-То!

Они сразу поняли, опустили оружие и низко поклонились мне. Потом один из них выбежал из зала, исчез. Мы продолжали неподвижно стоять на месте. Чернокожие прочно держали Май-Ло, Арчи и Джо стояли за мной, держа револьверы наготове, а я смотрел на евнухов.

Неожиданно появился Вай-То и быстро пошел к нам.

– Что это значит? – спросил он, бросив один взгляд на сцену.

– Май Ло поторопился и вызвал ваших людей по ошибке, – ответил я. – Он хочет, чтобы вы отослали их.

Вай взглянул на плененного губернатора который стоял неподвижно, Арчи прижимал ствол револьвера к его уху. Евнух улыбнулся.

– Это правда, благороднейший губернатор? – спросил он.

– Правда, – спокойно ответил Май Ло.

Вай-То откровенно рассмеялся и хлопнул в ладоши. Евнухи исчезли, словно по волшебству.

По моему сигналу чернокожие отпустили Май Ло, который спокойно принялся поправлять одежду.

– Мне нужен личный разговор с вами, Вай-То, – сказал я, – но вначале мы должны поесть и отдохнуть.

– Вы не рабы Май Ло? – спросил евнух.

– Напротив, мы его господа.

Я снова показал кольцо принца Кая, и главный евнух немедленно опустился передо мной на колени.

– Мы друзья и представители вашего покойного господина, – продолжал я, – и прибыли сюда, чтобы выполнить его приказ. Май Ло прекрасно это знает, потому что принц Кай приказал ему повиноваться нам, как царственному господину, сам Май Ло подписал это распоряжение принца как свидетель. Но по какой-то причине он не хочет подчиняться этому приказу, и поэтому я обращаюсь к вам, чтобы вы защитили и помогли нам.

Евнух встал и серьезно поклонился.

– Ваши приказы будут исполнены, – сказал он.

– Нет, – хрипло произнес губернатор. – Это кольцо было украдено у меня во время путешествия.

– Я могу доказать, что это неправда, – сказал я, – и я удивлен, что Май Ло, которому вскоре предстоит совершить самоубийство, смеет говорить неправду. Дайте нам еды, Вай-То, и потом мы поговорим об этом. Но я не хочу, чтобы губернатор присутствовал при нашем разговоре.

Евнух кивнул и повернулся.

– Пожалуйста, идите за мной, – сказал он.

Глава 17

Вай-То доказывает свою верность

Нас обильно накормили, и мы были готовы к разговору с Вай-То; этот разговор должен был определить наше положение в царском дворце Кай.

Губернатор вышел из зала, и мы его больше не видели, но так как теперь между нами была открытая вражда, нас не интересовали его будущие намерения.

Пока мы ели, главный евнух ни о чем нас не спрашивал и казался необычно задумчивым, но, когда мы встали, он провел нас в маленькую комнату на первом этаже, которая казалась его личным кабинетом. Комната была роскошно обставлена, и нас пригласили сесть в удобные кресла.

Нукс и Бриония, как и повсюду, сопровождали нас, но Вай-То как будто не думал о предосторожностях, и при разговоре не присутствовал ни один его человек.

Главный евнух предложил нам сигары и, когда мы отказались, закурил одну и откинулся на спинку кресла.

– Как вы докажете, что не украли кольцо принца Кая? – спросил он.

Вместо ответа я достал из бумажника письмо принца и протянул ему.

Он внимательно, с очень серьезным лицом прочел письмо, потом сложил его, прижал ко лбу и вернул мне.

– Принц мой господин, присутствует ли он во плоти или странствует в мире духов, – сказал евнух. – Он дал вам, Сэм Стил, право командовать его слугами, и я, как самый верный его слуга, буду повиноваться вам в течение одного года. Но многое произошло со времени смерти моего благородного господина, и Май Ло рассказал мне необычные вещи о вас, которые, если это правда, аннулируют даже власть великого принца Кая. Давайте поговорим, расскажите мне все, что я хочу знать.

– Вы слышали, как принц был ранен и как его перенесли на наш корабль, где мы заботились о нем до самой его смерти, – сказал я.

Перед смертью принц Кай дал нам кое-какие поручения. В его дворце в Кай-Ноне есть вещи, которые мы должны перевезти в Англию и Америку и дать его друзьям в этих странах, чтобы они могли его помнить. Здесь в его ямене[5] есть документы, которые он хотел бы уничтожить, чтобы никто не мог их прочесть. Здесь есть слуги, которых он хотел наградить за верную службу. Все это он просил меня и двух моих друзей проделать у него дома именем его власти, и мы обещали Кай Лун Пу, что сделаем это.

Евнух внимательно слушал, а я старался говорить как можно ясней, понимая, что любая ошибка с моей стороны может оказаться роковой для наших планов.

– Почему принц не попросил проделать все это губернатора? Разве Май Ло не был его верным слугой и не следовал за своим господином до самой смерти? – спросил Вай-То.

– Принц был очень мудрым человеком, – сказал я.

– Поистине он был мудр, – подтвердил Вай-То, кивнув.

– Он много путешествовал и многое узнал.

– Это верно.

– Он также научился читать сердца людей и понял, что сердце Май Ло изменилось, когда он познакомился с иностранцами и привык к чужеземным обычаям. Поэтому принц больше не доверял Май Ло.

– Но Май Ло был верен и привез тело господина за много тысяч ли, что бы он мог покоится в мире в залах предков, – заметил Вай-То.

– Это верно, – согласился я.

– Если бы губернатор был неверен, он мог бы остаться в чужих землях и тем сохранить свою жизнь. Вернувшись сюда, он, завершив все дела своего господина, должен будет убить себя – или его убьют, – задумчиво сказал евнух.

– Он вернулся, – ответил я, – и принц Кай, который не доверял ему, думал, что он так поступит. Потому что губернатор хитер и полон коварства. Оставшись за границей, он станет бедняком. Май Ло хочет остаться богатым и жить в Европе в окружении многих рабов и роскоши западной цивилизации. И принц Кай сказал мне, что губернатор вернется в Кай-Нон, чтобы забрать сокровища и бежать с ними из империи в Европу.

Вай-То казался искренне удивленным.

– Но где Май Ло возьмет эти сокровища? – спросил он.

– Его долг – перевести состояние принца Кая в ценности и поместить их в залы предков, в гробницу.

Евнух рассмеялся.

– Принц Кай промотал все свое состояние, – сказал он. – За пределами того, что содержится в этом дворце, превращать в ценности нечего.

Признаюсь, это заявление меня удивило, но я постарался не показать это и сказал:

– Помимо других обязанностей, Май Ло должен запечатать вход в наследственные залы и уничтожить всякие следы существования этого зала. Послушайте, Вай-То, потому что это самое важное, что сказал мне принц Кай; он объявил, что Май Ло ограбит предков, заберет все сокровища, накопленные за столетия.

– Это невозможно! – выдохнул евнух, удивленно глядя на меня.

– Май Ло не синтоист, – объяснил я. – Путешествия привели к тому, что он стал отступником и презирает религию своих предков. Он не собирается в соответствии с традициями вашего народа совершать самоубийство. И не позволит сокровищам оставаться в погребальных залах, когда у него есть власть, позволяющая забрать сокровища себе и обогатиться. Власть губернатора провинции позволит ему подготовить тайное бегство в Шанхай или Гонконг, а оттуда уехать из Китая, забрав с собой все сокровища.

Евнух встал и стал задумчиво расхаживать по полу. Мои слова его возбудили, и сейчас он их обдумывал.

– Вы сами не верите Май Ло, – продолжал я, глядя на него. – В глубине души вы знаете, что он предатель и лжец, как считал благородный принц.

Неожиданно евнух сел, лицо его прояснилось.

– Должно быть, вы правы, – сказал он.

– Именно поэтому принц Кай доверил свое желание сравнительно незнакомым людям, – продолжал я. – Мы были знакомы недолго, но он считал, что может нам доверять, и поэтому дал свое письмо и кольцо, чтобы мы, выполняя его просьбу, получали поддержку его верных слуг.

– И вы думаете, что я приму вашу сторону против могущественного губернатора? – спросил главный евнух.

– Я уверен в этом, уверен в том, что принц был прав, – убежденно ответил я.

– Но я могу одним словом уничтожить вас, чужестранцев, и убрать со свой дороги. Тогда я договорюсь с Май Ло, и мы вдвоем уедем в какую-нибудь другую страну и будем наслаждаться богатством.

– Но вы этого не сделаете, – сказал Джо, пока я в ужасе смотрел на евнуха.

– Почему? – спросил он, повернувшись к Джо с выражением любопытства на лице.

– Во-первых, – ответил Джо, – вы верный и преданный слуга принца Кая, который хорошо разбирался в людях, иначе не сделал бы вас главным евнухом. Судя по тому, что я видел, вы единственный джентльмен среди всех.

– К тому же я евнух, – сказал Вай-То, – я низкого рождения, и меня еще ребенком родители продали в дом Кай, чтобы я стал евнухом. Моего согласия не спрашивали. Почему я должен быть верен своим господам?

– Это в вашей природе, – заверил Джо. – Я сказал, что вы джентльмен – в том смысле, в каком мы, американцы, понимаем это слово. В нашем понимании джентльмен – это тот, кто благородно ведет себя, а не человек благородного рождения. Но есть и вторая причина. За пределами этой провинции евнух бесполезен. Здесь вы обладаете властью. В Европе вас будут презирать, над вами будут насмехаться. Вы не знаете большой внешний мир и будете в нем несчастны, несмотря на свое богатство.

– Вы будете себя чувствовать, как рыба, которую вытащили из воды, – добавил, кивнув, Арчи.

Вай-То рассмеялся, и смех его был не вынужденный, а веселый и искренний.

– Вы опять правы, – сказал он. – Мой принц дважды предлагал взять меня с собой, чтобы я посмотрел мир, но я дважды отказывался – именно по тем причинам, которые вы называли. Теперь я задам другой вопрос. Почему бы мне не разделить сокровища с Май Ло и наслаждаться ими здесь? Никто не будет знать, откуда у меня богатство.

– Я не могу ответить на это, – задумчиво сказал я, – если вы неверны и способны на такое.

– Он не неверен, – настаивал Джо.

– В таком случае вы получили ответ, Вай-То, – со смехом сказал я.

– Я вижу, что должен сам ответить на свой вопрос, – сказал евнух. – Поместье станет собственностью небесного и возвышенного императора, потому что принц Кай не оставил наследника. Дворец может много лет стоять незанятым, и в этом случае я буду здесь полным хозяином и у меня будет легкая и хорошая жизнь. Если небесный и возвышенный император пожелает подарить поместье и дворец какому-нибудь мандарину или высокому чиновнику, по обычаю главный евнух продолжает управлять хозяйством. Так что в любом случае у меня нет побуждений быть неверным.

– Вы позволите Май Ло осуществить его план и ограбить залы предков? – спросил Арчи.

– Нет. Вы правы, считая, что мы с губернатором не друзья, потому что он не раз вмешивался в мои права, а этого я ему не позволю. За пределами дворца Май Ло распоряжается в провинции Кван-Кай-Нон, но здесь мое слово – закон. Однако у губернатора есть права в моих владениях, в которых я не могу ему отказать. По своему положению он является полноправным защитником чи, или наследственных залов дома Кай. Теперь, когда благородный принц переселился в мир духов, только Май Ло имеет право входить в эти залы. Хотя я много лет охранял вход в эти залы, я никогда не был внутри здания и не знаю, как пройти оттуда к гробницам. Май Ло может входить в залы, но не имеет права трогать сокровища, принадлежащие предкам дома Кай и погребенные там. И мой долг – предотвратить это.

– Хорошо, – сказал я. – А теперь, Вай-То, когда вы видели письменные распоряжения принца Кая, как вы намерены обращаться с нами, представителями принца?

– В этом дворце с вами будут обращаться, как с почетными гостями, – сразу ответил он.

– И вы защитите нас от губернатора? – спросил Джо.

– Пока вы во дворце, вы будете надежно защищены от Май Ло и от всех других врагов. Но помните: за пределы этого фу[6] моя власть не распространяется.

Он хлопнул в ладоши, и из-за экрана появились два евнуха – появились так неслышно, что я вздрогнул. Вай по-китайски отдал приказ этим людям и снова повернулся к нам.

– Если комнаты, который я вам отвел, вас не удовлетворят, можете выбрать любые помещения во дворце, кроме царских покоев. Еду вам будут подавать в ваши комнаты в любое время, когда захотите, и вам немедленно доставят все, что вы попросите. Этому человеку, – он показал на более рослого евнуха, – приказано полностью посвятить себя вашей службе. Его зовут Тун, он маньчжур и будет верен вам. Завра, если пожелаете, я сам покажу вам дворец и сад.

– Мы благодарим вас, Вай-То, – сказал я.

Евнухи повели нас, и мы вслед за ними прошли по множеству извилистых лестниц и коридоров, пока не подошли к резной двери. Тун открыл эту дверь и жестом пригласил нас войти.

Мы вошли. Нукс и Бриония вошли вместе с нами, но евнухи остались за дверью.

Глава 18

Священные Обезьяны Кай

Я не слишком знаком с дворцами, но думаю, ни один из дворцов, которыми гордятся европейские страны, не более величествен, чем дворец маньчжурского принца из рода Кай. Ошибка думать, что китайцы полуцивилизованные или даже совсем не цивилизованные, как я считал до посещения империи. Их цивилизация самая древняя, их культура, искусство и знания возникли за тысячи лет до христианской эры, и, хотя изобретения и хитроумные устройства современной западной цивилизации во многих отношениях дают нам преимущества перед китайцами, нельзя не восхищаться достижениями этой древней и важной расы.

Наши помещения оказались такими роскошными, что изумили нас.

Они состояли из десяти комнат, пять из них – спальни, обставленные мебелью из древесины тика, красного и розового дерева. Кровати и прочая мебель были чудом искусной резьбы, и повсюду стояли статуи, вазы и различные украшения. Пол укрыт дорогими коврами, а стены увешаны драгоценными гобеленами. Мы назвали свои помещения «Покоями воздушного змея», потому что везде были изображения сцен с воздушными змеями.

Из прощальных слов Вай-То мы поняли, что в этот день мы не должны выходить из своих помещений, и поэтому остаток дня провели, обсуждая свои планы и думая, как осуществить наше смелое намерение. Пока все шло так хорошо, как только можно ожидать. Май Ло в своем противостоянии нам обнаружил глупость и неумение предвидеть, и мы научились с презрением относиться к ненависти мандарина. Но главный евнух гораздо более прозорлив и проницателен, и, как предупредил принц Кай, он без колебаний уничтожит нас, если узнает, что мы собираемся ограбить наследственные залы Кай. Поэтому мы знали, что должны действовать хитро и изобретательно, чтобы обмануть Вай-То, но прежде всего нам нужно заслужить его доверие и добрую волю.

Мы долго обсуждали планы, но поняли, что не можем составить определенную программу, не изучив дворец и его окружение. И что многое будет зависеть от случайностей и обстоятельств.

Еду нам подавали в одной из наших комнат. Еда была непривычная, но отлично приготовленная и приправленная, и многими блюдами мы наслаждались. Ужин может послужить примером того, как мы питались во дворце принца Кая.

Вначале чай – и в конце тоже чай. Но за первым чаем последовал суп из акульих плавников, тушеные голубиные яйца, оладьи из яичного теста с беконом, измельченное мясо утки, маринованные семечки арбуза, жареная мякоть миндаля, петушиные гребешки, тушеные грибы, заварной крем с миндалем, пряные моллюски, пудинг с птичьими гнездами, оливки и орехи, суп с цыпленком, вареная рыба, у которой извлечены кости, а мясо размолото, ледяные грибы, мозги желтой рыбы, семена водяной лилии, какие-то загадочные сладости, необычное печенье и пирожные, а потом снова чай. Помимо чая, подавали слабое сладкое вино, теплое и газированное, которое никто из нас не мог пить. Китайцы едят преимущественно пальцами, и вместо чашек для окунания пальцев служители подавали нам полотенца, которые предварительно окунали в горячую воду. Самое забавное, что из столовой посуды были только палочки из слоновой кости, и мы пытались ими пользоваться, пока Тун не заметил наши затруднения и принес сирийские ложки, отделанные золотом – кто-то из семьи Кай, несомненно, купил их в качестве сувениров, – и мы ими прекрасно воспользовались.

Дворец словно кишел евнухами. В процессии их было шестьдесят, но во дворце гораздо больше. Во время еды каждому из нас прислуживал евнух, а еще дюжина заносила блюда и уносила их. Все они были неизменно послушны и почтительны, но выглядели зловеще, и мы в их присутствии никогда не чувствовали себя спокойно.

Никто из людей Вай как будто не говорил по-английски, кроме Туна, да и тот говорил плохо, но утром к нам пришел сам главный евнух. Он спросил, не хотим ли мы осмотреть дворец и сад. Мы с радостью приняли приглашение.

Идя по коридору, мы миновали круглый изгиб, в котором висела великолепная шпалера с изображением Дракона Земли, окружившего кольцами женщину, которая тщетно старалась вырваться. Ужасные зубы чудовища были у самого полного отчаяния лица, и у меня сильней забилось сердце: я узнал шпалеру, за которой, по словам принца Кая, тайная дверь в его спальню.

Арчи и Джо тоже узнали, и я опасался, что их многозначительные взгляды заметит Вай-То, но он не знал об этом тайном проходе и спокойно прошел дальше по коридору.

Вскоре мы подошли к двери, украшенной сложной резьбой; над дверью была статуэтка рыбы из слоновой кости, с двумя рогами на голове. Перед этой дверью стоял сонный евнух, который поклонился нам, когда мы проходили мимо.

– Это вход в «Покои Рогатой Рыбы», царские апартаменты, – сказал Вай. – Мне жаль, что я не могу их вам показать, но вход туда запрещен для всех, кроме членов семьи Кай. Однако напротив «Покои Цветов Розы», и они достойны того, чтобы вы их осмотрели.

Мы посетили многие покои на втором этаже дворца и восхищались их великолепием и роскошью. Потом мы спустились по большой лестнице и осмотрели залы заседаний, царский обеденный зал и многие другие помещения, великолепие которых невозможно описать. Это богатство бронзы, картин, гобеленов и украшений поразительно; несомненно, все это столетиями собирали могущественные и образованные принцы Кай.

Из дворца мы вышли с противоположной главному входу стороны. Все пространство между главным зданием и многочисленными пристройками занимал роскошный цветник. Все это располагалось на холме, и множество красивых деревьев и причудливых кустов придавали особую прелесть этой сцене и давали тень. За цветником находились склады, дом ремесленников, дом художников, дом ткачей, кухни и квартиры слуг. Было также несколько очень красивых беседок и домиков в форме пагод, прохладных и очень соблазнительных.

На дальнем склоне холма мы увидели необычного вида пагоду: каменные столбы поддерживали крышу, крытую желтой плиткой и украшенную множеством вымпелов. Подойдя ближе, мы увидели, что внутри пагоды находится кольцеобразная решетка из прочных медных стержней, и в этом кольце – дюжина гигантских обезьян. Когда мы подошли, обезьяны начали издавать резкие крики, а, когда мы остановились перед решеткой, они принялись гневно трясти прутья, как будто хотели вырваться и разорвать нас на куски.

Никогда я не видел таких свирепых и страшных животных. Вай-То, который вначале низко поклонился, а потом молча стоял и смотрел на обезьян, объяснил, что это Священные Обезьяны дома Кай; о них почтительно заботятся, и у них есть свои слуги.

У обезьян была короткая серая шерсть и необыкновенно мощные конечности. Глаза яркие и свирепые, но в них виден ум. Я заметил огромного самца, который, по-видимому, был главарем стада. Он не хватался за прутья, как остальные, а сидел в центре клетки, слегка наклонив голову вперед и оскалив огромные зубы.

– Это обезьяна-царь, его зовут Фо-Чу, – сказал Вай, видя, что я смотрю на это страшное животное. – Он очень стар, говорят, ему не меньше ста лет, но его сила равна его возрасту. На моей памяти Фо-Чу совершил девять казней, но сколько всего людей он убил, я не могу сказать.

– А кто были его жертвы? – спросил я, содрогнувшись, когда жестокий взгляд царя обезьян встретился с моим взглядом.

– Обычно его служители. Но рассказывают о том, что Кай Ту Чай, устав от разногласий в своем гареме, открыл дверь клетки и подал руку Фо-Чу. Когда Кай Ту Чая нашли, он представлял собой груду обрывков, потому что царь обезьян слизал его кровь до капли.

– Какая ужасная смерть! – воскликнул я.

– Конечно, это сделало Фо-Чу еще более важным, – продолжал Вай с легкой улыбкой, – потому что в нем теперь содержится душа Кай Ту Чая. Поэтому он царь обезьян и самый священный из всех, потому что в нем живет дух предка дома Кай; люди верят, что он будет жить до конца мира и защищать царский дом Кай. Когда он убивает служителя, мы говорим, что Кай Ту Чай сердится, на что имеет право, и убитого раба мы хороним с почестями.

Глава 19

Жемчужина Кай-Нона

Мы с радостью оставили этих отвратительных страшных животных, и Арчи спросил нашего проводника:

– В этом дворце есть гарем?

– Конечно, – ответил Вай, – но вам не разрешается туда заходить.

– У покойного принца было много жен? – спросил Джо.

– Ни одной. В гареме живет его сестра, девушка семнадцати лет. Ее мать давно умерла, но у нее есть общество из девяти теток, уже пожилых. Они жены Кай Тьена, отца принца Кая Лун Пу.

– Принц любил свою сестру? – спросил я, вспомнив, что он ни разу о ней не упомянул.

– Он ее почти не знал. Она была совсем ребенком, когда он уехал в Англию, а потом он редко заходил в гарем.

– Она унаследует что-нибудь из его собственности? – спросил Арчи.

– Она ничего не унаследует. Но она может всю жизнь жить в гареме, и наш небесный и возвышенный император, несомненно, позаботится о ее благополучии. Нор-Чай – так ее зовут – очень красива и через несколько месяцев будет представлена безмятежнейшему императору как кандидатка в его гарем.

История почти такая же ужасная, как о царе обезьян, и я был рад, что мы приблизились к очень красивому зданию и можно было закончить этот разговор.

Мы спустились с холма, миновали рощу ив и увидели перед собой здание, которое я уже упоминал. Очень красивое по конструкции, здание почти исключительно состояло из бамбуковых стволов, отполированных до зеркального блеска. Мастерство исполнения было исключительное, а резьба такая тонкая, что я был поражен. Здание небольшое, примерно в тридцать квадратных футов, и перед каждой из четырех стен лестничный пролет, ведущий к платформе перед входом.

– О, – сказал я, – должно быть, это и есть Дом Предков.

– Вы правы, – послышался за мной резкий голос, и, повернувшись, я увидел бесстрастное, словно вылепленное из замазки лицо Май Ло. Он больше, чем когда-либо, напомнил мне «Голову Смерти», и мне не понравилось, что он подобрался к нам.

– Что вы здесь делаете? – сердито спросил я.

– Это моя территория, – ответил он, взмахнув рукой. – Я управляю Домом Предков как его особый хранитель.

– Вы должны были бы быть хранителем Священных Обезьян, – насмешливо сказал я.

– Это тоже входит в мои обязанности, – спокойно ответил Май Ло.

Не зная, что сказать, я повернулся и посмотрел на Дом Предков, который должен играть такую важную роль в нашем приключении. Перед каждым входом взад и вперед ходил караульный – не евнух, а солдат в красивом костюме и с обнаженным ятаганом в руке.

– Вы живете на территории дворца? – спросил Джо у губернатора.

– Моя резиденция здесь, – сказал Май Ло, показывая на большое величественно здание на некотором расстоянии от нас. – Принц Кай желал, чтобы я жил вблизи Дома Предков. За этими стенами в городе у меня есть другой дом.

– Где тело принца Кая? – неожиданно спросил Арчи.

– Оно уже покоится в чи своих предков.

– Значит, вы запечатает вход и снесете это прекрасное здание? – спросил я.

– Очень скоро. Когда будут решены все дела с имуществом, – ответил Май Ло.

– И когда это будет? – настаивал я.

Губернатор не ответил, но я заметил, как улыбнулся главный евнух.

– В таком случае, – беззаботно сказал Арчи, – Май Ло вонзит кинжал себе в сердце и присоединится к принцу в земле духов, как положено верному слуге.

Май Ло стеклянными глазами посмотрел на говорившего, но ничего не сказал. Очевидно, ему было неприятно напоминание о его долге, и слова Арчи не усилили любовь к нему губернатора. Но мы начали презирать Май Ло, и нас не очень интересовало, что он думает за бесстрастной маской из похожей на пергамент кожи.

– Я хотел бы посмотреть на это здание внутри, – сказал Джо.

– Это запрещено! – последовал резкий ответ. – На протяжении поколения сюда заходили только принц Кай и я.

– Тогда откуда нам знать, что тело принца действительно покоится в гробнице его предков? – ехидно спросил я, потому что мне нравилось раздражать благородного губернатора.

– Вам не нужно это знать и вмешиваться в другие дела провинции, – ответил Май Ло. – За это отвечаю только я, и никто не смеет вмешиваться в мои дела. Молодые люди, вас здесь терпят только потому, что вас принял Вай-То, и это его ошибка. Если вы злоупотребите оказанным вам гостеприимством, отвечать будет Вай-То.

– Вряд ли, мудрейший и благороднейший губернатор, – спокойно ответил Вай. – Твое имя есть в приказе, переданном принцем Каем этим молодым людям.

– Я не читал этот приказ.

– Тебе и не требовалось его читать, – с улыбкой сказал евнух. – Твоя подпись только подтверждает подлинность приказа великолепнейшего принца. Я всего лишь исполняю приказ. Ответственность на самом принце, а в его отсутствие – на Май Ло, его законном представителе.

Настала очередь Вай-То получить взгляд стеклянных глаз губернатора, но так как Май Ло на словах ничего не ответил, мы решили, что очко в пользу евнуха.

Мы попрощались с губернатором и вернулись на холм во дворец, куда он за нами не последовал.

– К несчастью, – задумчиво сказал Вай-То, – у нас два правителя, и их полномочия настолько пересекаются, что неизбежно возникают трения. Ошибка нашего возлюбленного принца в том, что он наделил губернатора этой провинции большими почестями, чем делается обычно. Но увы! Май Ло вскоре будет спать со своими предками, и его место займет его сын Май Чин.

– Значит, у губернатора есть семья, – заметил я.

– Да. Май Чин лучше своего отца, но он слаб и нерешителен по характеру. Еще у него есть дочь Май Му, которую называют Жемчужиной Кай-Нона.

– Она так красива? – спросил Арчи.

– Так говорят. Мои глаза никогда не были ослеплены ее присутствием, – серьезно ответил евнух.

– Мне казалось, китайских женщин не закрывают в гаремах, – сказал я.

– Да, конечно, – был ответ. – До замужества у женщин из благородных семей много свободы, и они свободно гуляют в садах своих домов. Замужним женщинам тоже позволяется большая свобода, им разрешается посещать друг друга в паланкинах.

Мы рассмеялись и объяснили Вай-То, что по сравнению с американскими девушками это совсем не кажется нам свободой. Но то, что девушки могут встречаться с незнакомцами и разговаривать с ними, совсем не понравилось евнуху. Он решил, что американцы совсем не ценят свою женскую движимую собственность, если тщательно не охраняют ее.

Когда мы вернулись во дворец, Вай отвел нас в свою комнату и сказал:

– Вы можете бывать повсюду во дворце, кроме царских покоев, и в саду, кроме Залов предков. Ходите повсюду и наслаждайтесь. Когда вы будете готовы рассказать мне, какие приказы нашего прославленного принца вы здесь должны выполнить, я вам помогу. Но торопиться нет надобности, потому что по приказу Кай Лун Пу у вас есть год, а, если понадобится, я могу продлить приглашение своего господина.

Мы ждали возможности поговорить о делах, которыми хотели заняться, поэтому я сказал:

– Позвольте рассказать вам, какие обязанности мы должны исполнить. Мы хотим как можно больше быть откровенными и открытыми с вами, чтобы показать, как мы благодарны вам за доверие к нам и за верность вашему господину.

Он низко поклонился и ждал моего продолжения.

– Вы должны знать, что у вашего принца было много близких друзей в Европе и Америке, потому что его любили все, кто знал. Ему оказывали много услуг, которые он высоко ценил. На смертном одре Кай Лун Пу вспомнил этих друзей и пожелал поблагодарить их за услуги. Поэтому он попросил меня и моих двух товарищей приехать в город Кай-Нон, пойти в его дворец и выбрать украшения, слоновую кость и бронзу, которые понравятся тем, кто их получит.

Все это мы должны выбрать из того, что находится во дворце, тщательно упаковать и уложить в ящики, которые вы, Вай-То, предоставите нам для этой цели. Мы отвезем эти вещи в нашу страну и раздадим дары тем, кому они предназначены. У меня есть список лиц.

Я помолчал, и евнух снова серьезно поклонился.

– Вы возьмете много сокровищ и драгоценных реликтов из дворца? – спросил он.

– Нет. Мы не возьмем ничего особенно ценного. Но из тысяч предметов, собранных здесь, мы отберем скромные дары друзьям принца, и вы увидите, что мы выбрали, и будете помогать нам советами. Если вы захотите что-то оставить здесь, мы будем уважать ваше желание. Задача не в том, чтобы ограбить дворец, но принц дал нам право выбирать, и мы хотим, чтобы вы помогли нам сделать выбор.

Казалось, эти мои слова ему понравились, и он сказал:

– Невозможно спорить с желаниями, высказанными так вежливо. Будут ли еще какие-нибудь приказания?

– Да. Мы хотим взять некоторые книги из комнаты, которые занимал принц, увезти их и преподнести его величеству королю Англии.

Мне казалось, что стоит подчеркнуть наше значение, назвав могущественного правителя другом принца, сделать его одним из тех, кому предназначаются подарки принца. Я точно не знал, были ли у принца во дворце книги, но я рассудил, что у молодого человека, учившегося в европейских университетах, должна быть библиотека. Больше того, книги тяжелы, и это устранит сомнение, вызванное весом ящиков.

К счастью, мое предположение оказалось верным. Евнух еще раз серьезно поклонился, но сказал:

– Этот приказ выполнить трудней, потому что в покои принца разрешается заходить только его слугам.

– Вы можете сами перенести книги в другую комнату, и там мы сможем выбрать, – сказал Джо.

Евнух обрадовался.

– Конечно, – сказал он. – так выполнить этот приказ будет легко.

– Есть третье распоряжение, которое, вероятно, потребует больше времени и которое выполнить будет трудней. Принц попросил меня просмотреть документы и бумаги в его столе и уничтожить некоторые. Вероятно, стол тоже в его апартаментах, но его тоже можно перенести в другую комнату, где я бы мог его спокойно осмотреть.

Сказав это, я замолчал и стал ждать реакции. Я не знал, были ли у принца стол с бумагами, но снова угадал.

– Есть ли у вас ключ от большого шкафа? – задумчиво спросил Вай-То.

– Принц Кай сказал, что вы дадите мне ключ.

Выстрел наудачу, но я опять угадал верно.

– Хорошо, – был ответ. Потом евнух продолжил: – Наш прославленный и возвышенный принц дал вам поистине важные поручения, но он был прав, говоря, что Вай-То поможет вам выполнить его волю.

– Он был уверен в вашей верности, – сказал я.

Какое-то время евнух сидел, обдумывая информацию, которую я сообщил ему. Неожиданно, посмотрев на меня, он спросил:

– Какую награду вы хотите получить за долгое путешествие и за все хлопоты и расходы, чтобы распределить дары принца?

Я колебался, не зная, как ответить на этот вопрос; я видел встревоженное выражение Арчи и Джо. Вопрос поистине важный. Я собрался с мыслями и улыбнулся Вай-То, чтобы выиграть немного времени.

Глава 20

Три маленькие девочки из школы

Главный евнух выжидающе смотрел на меня. По-своему, он очень умен, у него выдающийся интеллект, но он всю жизнь провел в этом далеком уединенном месте и судил о людях со своей точки зрения. Он мог понять, что его господин решил наградить своих друзей дорогими дарами, потому что жил окруженный дорогими и редкими произведениями искусства. Точно также он должен был считать книги драгоценными, потому что их во дворце было мало, и он видел столько интриг в своей жизни, что ему должно было казаться естественным желание принца уничтожить некоторые документы в столе, прежде чем ими овладеет его преемник. Но он не мог понять, как можно выполнять такие поручения без вознаграждения. Поэтому, отвечая на его вопрос, я сказал:

– Вы не должны считать нас наемниками или предполагать, что мы предприняли это путешествие только из-за вознаграждения, но принц Кай действительно сказал, что мы можем выбрать себе украшение или драгоценность, когда будем здесь.

– Это справедливо, – сказал евнух.

– Но признаюсь, что, помимо любви к принцу, мы решились на это путешествие из любви к приключениям. Май Ло оплатил наши расходы по пути сюда и оплатит обратную дорогу, если мы захотим. Но если он не сможет это сделать, у нас есть свои средства в Шанхае, которые мы сможем использовать. Потому что, обратите внимание, Вай-То, в своей стране мы важные люди.

– Я уверен в этом, – был ответ. – И если у вас есть договор с Май Ло, он может отправить вас назад в Шанхай.

– Если он будет жив. Но ведь он скоро должен совершить самоубийство.

– О, понимаю! – воскликнул евнух. – Вы хотите побудить его сделать это.

– Мы хотим не позволить ему ограбить наследственные залы и убежать с сокровищами. По этой причине мы можем провести у вас больше времени, чем необходимо для выполнения приказов принца Кая, который очень опасался, что Май Ло ограбит его предков.

– Вы можете оставаться столько, сколько захотите, – ответил Вай-То с горящими глазами. – И можете призывать на помощь меня и моих подчиненных, если предатель губернатор попытается сбежать от вас.

Довольные этим разговором и прогулкой по дворцу, мы оставили главного евнуха и вернулись в свои комнаты.

– Думаешь, было разумно все время возвращаться к тому, что Май Ло может ограбить наследственные залы? – спросил Джо, когда мы убедились, что нас невозможно подслушать.

– А почему это неразумно? – спросил я.

– Главный евнух может что-то заподозрить.

– Я хочу, чтобы он подозревал Май Ло и внимательно следил за ним: он не сможет ничего украсть, пока мы не закончим. К тому же это избавит нас от подозрений. Вай считает, что мы не можем войти в погребальные залы, потому что наш враг губернатор охраняет все входы. И он умен и думает, что мы не станет говорить об ограблении залов предков, даже если решимся на это.

– Сэм прав, – заявил Арчи.

– Я тоже так думаю, – согласился Джо. – Но мне кажется, что мы переусердствовали. Наш рассказ о приказах принца сработал?

– Евнуху он должен был показаться очень разумным, – сказал я, – и мы без труда получим упаковочные ящики и заменим в них книги и украшения драгоценностями.

– Все кажется слишком легким, – с сомнением сказал Арчи.

– Не забудь, что все это спланировал сам принц Кай, а он прекрасно знал условия во дворце, – ответил Джо. – Думаю, самые большие трудности ждут нас на обратном пути в Шанхай. Если губернатор откажется дать нам эскорт, мы не пройдем и пятидесяти миль, как нас убьют.

– Давайте не будем из-за этого тревожиться, – резко сказал я, потому что такая мысль уже приходила мне в голову. – Это еще один мост, через который нужно переходить, только когда мы к нему подойдем.

Естественно, нам очень хотелось заглянуть в залы предков и посмотреть, что за сокровища, которые так легко отдал нам принц Кай, – если мы сможем их взять. Их могло быть много и мало, но, судя по великолепию дворца, сокровища вполне должны были нас удовлетворить.

В конце концов, думал я, нас привлекает не страсть к наживе, а любовь к приключениям. Мы бывали в трудных положениях и решили справиться и с этим.

Решив, что неразумно делать важные ходы в первые несколько дней, мы проводили время, гуляя по дворцу и по саду. Мы поняли, что Вай-То нам полностью доверяет, и нам было позволено делать все, что угодно, без наблюдения со стороны слуг или евнухов.

Вай спросил, хотим ли мы, чтобы он приставил охрану к нашей двери, но мы сразу ответили «нет». Во дворце только мы и евнухи, и нам не нужно, чтобы они охраняли нас от самих себя. Нам было разрешено уходить и приходить, когда вздумается, но когда мы приближались к наружным стенам дворцовой территории, то видели, что все входы охраняются. Мы не знали, позволят ли нам миновать стражу, но не пытались выходить, не доверяя милости нашего врага губернатора.

Иногда в своих прогулках мы встречали Май Ло, но он держался вблизи Дома Предков и не обращал на нас внимания. Он должен был приводить в порядок дела поместья своего господина, но, по нашим наблюдениям, только в глубокой задумчивости ходил по дорожкам. Мы не обращались к нему.

И вот, когда мы обследовали конец сада, где растут фруктовые деревья, мы встретились с первым настоящим приключением.

Деревья представляли собой настоящие джунгли, но среди них шла хорошо протоптанная тропа, и мы пошли по ней, поворачивая туда и сюда, пока наше внимание не привлекли голоса и смех. Голоса были милые и свежие, а смех звонкий и веселый.

Мы остановились, прислушиваясь и не зная, уходить ли назад или идти вперед, и тут мы услышали фразу на английском языке и удивленно переглянулись. Язык ломаный, произношение странное, говорила девушка, и, услышав это, мы больше не думали о том, чтобы повернуть назад.

– Я видела их – только взглянула… Они молодые и красивые, это чужеземные дьяволы.

За этими словами последовал звонкий смех, и разговор продолжался тихими голосами.

– Должно быть, мы возле гарема, – прошептал Арчи.

– Вздор, – презрительно ответил Джо. – Гарем в дальней части дворца. А тут перед нами беседка.

Беседка была из кольца ив, их ветви переплетались над головой, образуя крышу.

– Если они видели нас, пусть только взглянули, я намерен взглянуть на них, – сказал я и, не дожидаясь ответа, пошел к ивам.

Остальные пошли за мной, но я о них не думал. Мне очень хотелось увидеть девушек, просто чтобы прервать монотонные разговоры с евнухами с суровыми лицами, но прежде всего мне было любопытно.

Остановившись у кольца деревьев, откуда можно видеть, что за стволами, я остановился, словно заколдованный.

В центре этой лиственной беседки стоял стол, плетенный из тростника, и вокруг него низкие стулья и скамьи из того же материала. За столом сидели три очень молодые и красивые китаянки – и если вы думаете, что китайские девушки не могут быть красивыми, посмотрели бы вы на эту группу.

Одна девушка локтем изящно опиралась на стол, на котором лежала раскрытая книга. Девушка не читала, но серьезно смотрела на другую девушку, сидевшую на скамье напротив. Глаза у нее были черные и улыбающиеся, зубы белые, как жемчужины, щеки как лепестки роз, а в волосах множество бантов и заколок – или чего-то в этом роде, удерживавших сложную прическу.

Сидевшая на скамье девушка была еще красивей, на ней было удивительное розовое платье, все расшитое и отделанное пушистым шелком. Я не могу достойно все это описать, но стараюсь как можно лучше объяснить, что мы увидели.

Третья девушка сидела на стуле и вышивала – вернее, у нее в руках была иголка и какая-то работа, потому что, когда я заглянул в отверстие, именно эта девушка говорила.

– Я это сделаю, Май Му, даже если они меня побьют или убьют, – порывисто говорила она. – Сегодня же вечером посмотрю на них из окна и увижу, какие они.

– Но зачем это тебе, Нор Чай? – спросила девушка, сидевшая на скамье, мягким приглушенным голосом. – Если K°-Туа видела этих чужеземных дьяволов и хвалит их красоту, тебе какое дело?

– Мне? – пылко ответила первая девушка. – Они видели моего брата, который присоединился к духам. Я любила нашего Лун Пу, хотя он обо мне не думал. Может, эти страшные красивые чужеземцы расскажут мне о нем.

Теперь я понял, кто они – по крайней мере две из них. Нор Чай – младшая сестра принца, это у нее в руках вышивка. Май Му – дочь нашего врага губернатора; ее правильно называют Жемчужиной Кай-Нона. Что касается третьей красавицы, с книгой, которую зовут Ко-Туа и которая говорила, что видела нас, я понятия не имел, кто она такая.

Но то, что я услышал, заставило меня сделать смелый шаг. Смелым он был бы даже в Америке, здесь же он был просто наглым.

Я увидел отверстие в ивах, образующее вход в этот лиственный павильон, и пополз к нему, жестом подозвав за собой ребят. Добравшись до отверстия, смело прошел в него, вышел в павильон и остановился, как будто меня поразило то, что я увидел. Арчи и Джо вышли со мной, и нас встретил хор панических возгласов. К счастью, возгласы были приглушенные, иначе они могли вызвать нападение на нас евнухов. Может быть, испуганные девушки понимали это и кричали, лишь чтобы показать, как они испуганы.

– Прошу прощения за вторжение, леди, – сказал я, снимая шапку и низко кланяясь. – Мы чужеземные дьяволы и рады с вами познакомиться.

Глава 21

Незаконная встреча

Поистине мы создали сенсацию в этой беседке. Три красотки, вцепившись друг в друга, отодвинулись так далеко, как позволяли стволы деревьев, и смотрели на нас широко раскрытыми глазами.

– Позвольте представиться, – очень вежливо сказал Джо. – Я Джозеф Херринг из Америки.

– А я Арчи Экли, из той же самой великой страны.

– Я Сэм Стил, к вашим услугам, леди. Не присядете ли? Раз уж мы оказались здесь, позвольте рассказать вам о принце Кай Лун Пу и о том, как он послал нас сюда.

– Уходите! – сказала Май Му тихим напряженным голосом.

– Мы не можем это сделать, – ответил Джо.

– Но вы должны, – настаивала Жемчужина.

– Почему? – спросил Арчи, спокойно салясь за стол.

– Вас нарежут, если застанут здесь, – заявила Нор Чай, улыбаясь с ямочками на щеках, полуиспуганно, полунасмешливо.

– Нарежут? Но что это значит, маленькая подружка? – спросил я.

– Тебя привяжут к доске и начнут рубить топором, начиная с ног – до самой смерти и после этого.

– Вздор, – презрительно сказал Арчи. – Мы не боимся.

– Если вам все равно, что будет с вами, – взмолилась красавица Ко-Туа, – подумайте о нас. Если вас застанут здесь, нас побьют бамбуковыми палками по подошвам и бросят в темницу без еды.

– Не волнуйся, – уверенно сказал я. – Я не позволю, чтобы вас обижали.

– Как ты можешь помешать этому? – с любопытством спросила Май Му.

– Это в нашей власти, – ответил я и показал кольцо принца.

– О! – воскликнула Нор Чай, быстро скользнув ко мне. Она наклонилась, коснулась кольца розовыми губами и сказала: – Это его кольцо, Май Му. Кольцо с печатью моего брата, Ко-Туа! Я уверена, нам больше нечего бояться.

– В таком случае давайте сядем и поговорим, – сказал я, показывая на стулья.

Они подошли очень робко, как испуганные голубки, готовые улететь при малейшей тревоге, и сели все на одну скамью, взявшись за руки и подбадривая друг друга.

– Как вы научились говорить по-английски? – спросил я, делая вид, что не замечаю их страха.

– Одна из жен моего отца жила в Гонконге до того, как он ее привез, и она нас научила, – просто ответила Нор Чай. – Как по-вашему, мы хорошо говорим по-английски?

– Ничего не может быть совершенней, – рассмеялся Арчи.

– Ах!

Они радостно переглядывались.

– Мы часто говорим английский друг с другом, – объявила Ко-Туа, скромно опуская глаза, чтобы уйти от взгляда Джо. – Мы легче говорим английский, чем на нашем языке.

– Это большое благословение, – сказал Арчи, – и вам, наверно, многое нужно сказать друг другу.

– Мы все время учимся, учимся трудно и хорошо, – добавила Май Му, глядя на Арчи в ожидании одобрения.

– Я уверен, вы очень мудрые и ученые, – сказал Арчи.

– А сейчас, – вмешалась Нор Чай, возбужденно ерзая на скамье, – расскажите мне о Лун Пу, все о Лун Пу, как он ушел к предкам и как вы, чужеземные дья… вы…

– Все в порядке. Мы чужеземные дьяволы.

– Как вы пришли в Кай-Нон?

– Посмотрим, – ответил я. – думаю, ты сестра принца, по имени Нор Чай.

– Откуда ты знаешь? – воскликнула она, радостно сжимая руки.

– А это, должно быть, Май Му, дочь губернатора, которую здесь называют Жемчужиной Кай-Нона, – добавил Арчи.

– Как странно, – сказала Май Му. – Неужели вы все знаете?

– Не все, – рассмеялся Джо. – Например, мы не знаем, кто такая Ко-Туа. Она нам скажет?

Ко-Туа не менее красива, чем остальные девушки. Черты лица у нее не такие правильные, как у Май Му, не такие веселые и победительные, как у Нор Чай, но она мила и изящна, как весенний цветок, и у нее такой умоляющий и печальный взгляд, что ему трудно сопротивляться. И поэтому мы были невероятно удивлены, когда Май Му ответила на наш вопрос, сказав:

– Ко-Туа моя маленькая мама, она новая жена моего отца.

– Что! – воскликнул я. – Старый губернатор женился после возвращения?

– Нет, нет, – ответила Ко-Туа, улыбаясь и краснея. – Я вышла замуж за благородного Май Ло шесть лет назад.

– Это невозможно! Сколько же тебе лет?

Ко-Туа вопросительно посмотрела на Май Му, которая ответила:

– Она видела пятнадцать лет.

– Значит, ты вышла замуж в девять?

– Может быть, – кивнула она и принялась считать, сгибая изящные пальцы. – Десять… один… цать… двен… цать… трин… четырен… пятн… цать.

– Это нелепо! – возмущенно воскликнул Джо. – Старого мошенника нужно нарезать за то, что он женился на ребенке.

– А что не так? – удивленно спросила Май Му. – Разве моя маленькая мама не прекрасна? Разве она не хороша? Разве гарем моего отца не богат и удобен?

– Ты счастлива, Ко-Туа? – серьезно спросил Джо.

– О, да, чужеземец. Только птицы могут быть счастливей.

– В таком случае мы не будем нарезать Май Ло, – легкомысленно сказал я.

Я взял книгу, лежавшую открытой на столе, и увидел, что это перевод на английский Плутарха.

– Вам это нравится? – спросил я.

– О, да! – воскликнули они. И Ко-Туа добавила:

– Эти рассказы нас очень забавляют.

Казалось, это слишком сложное чтение для молодых девушек.

– У нас есть Шекспир, и мы читали стихи Бай… лона, – весело сказала Нор Чай. – Мой брат Лун Пу дал их жене моего отца, которая приехала из Гонконга. А теперь расскажите нам, чужестранцы, которые незаконно с нами, о несчастном случае с моим братом.

И мы втроем начали рассказывать, пытаясь сделать так, чтобы инцидент не выглядел ужасным. Но, казалось, им нравятся именно страшные подробности, такую любовь к ужасам и кровопролитию я замечал и у некоторых наших детей. Даже Нор Чай знала принца так мало, что он казался ей вымышленным героем, и его безвременная смерть была для этих прекрасных и невинных девушек только интересной сказкой.

В рассказе и в ответах на бесчисленные вопросы часы проходили быстро, но наконец Ко-Туа вскочила и сказала, что им пора уходить, не то их начнут искать евнухи Май Ло.

– Вы придете сюда завтра? – спросил я у Нор Чай, взяв ее маленькую ладонь руки – вольность, которой она не противилась.

Она повернулась к остальным.

– Мы придем сюда завтра?

Май Му посмотрела на свою «маленькую маму».

– Давайте придем, – сказала Ко-Туа после некоторого колебания. – Мы сможем лучше научиться говорить по-английски.

Нор Чай рассмеялась и вежливо сказала:

– Мы придем.

И они быстрыми маленькими, но изящными шагами ушли из павильона, а мы стояли молча, пока не стихли звуки их шагов.

Эта встреча нас очень возбудила, и мы не думали о том, насколько опасно знакомство с этими очаровательными женщинами. Не подумайте, что мы влюбились в этих китайских красавиц, потому что этого не было. Не скажу, что я никогда не влюблюсь, но когда влюблюсь, то в американскую девушку, и если я ее полюблю, то не так уж важно, красива она или нет.

Но я думаю, любой нормальный молодой человек не прочь поболтать с хорошенькими девушками, а в этой языческой стране нас окружало столько опасностей и было так мало дружбы за пределами нашей тройки, что встреча с этими девушками и разговор с ними были очень приятной переменой.

– Понимаете, это неправильно, – заметил Арчи, когда мы возвращались во дворец. – По стандартам китайского этикета нас действительно могут «нарезать», если мы будем продолжать эти встречи, и даже если мы избежим этого, девушек накажут, если поймают.

– Это верно, – согласился Джо. – Думаешь, кольцо нас спасет, Сэм?

– Пожалуй, если речь идет о Вай, но нужно помнить, что мы имеем дело с дочерью и женой губернатора. Я уверен, что это приведет его в ярость.

– Тогда давайте продолжать, – радостно улыбнулся Арчи. – Мне бы хотелось вызвать у Май Ло приступ ярости.

– Если он узнает, точно обратится к «нарезанию», – сказал Джо, – только нужно будет добраться до нас.

– Неважно, – сказал я. – Девушки пришли в гости к Нор Чай, и поэтому мы их встретили. Мы не вторгались в гарем губернатора и даже в гарем дворца. Если Май Ло не хочет, чтобы его жена и дочь встречались с незнакомцами, пусть держит их дома.

– Возможно, он не знает, что они приходят к Нор Чай, – заметил Арчи. – Во всяком случае я собираюсь повеселиться, несмотря на старую Мертвую Голову.

Это точно выражало наши чувства. Признаю, это было глупо, но мальчики допускают глупости время от времени, и какой-то великий писатель – не помню, как его зовут, – сказал, что причина всех несчастий женщина.

Их целых три, и выглядят они совершенно безвредными. И поэтому мы добровольно сунули головы в западню.

Глава 22

Тайный проход

Встретившись с девушками в уединенном павильоне на следующий день, вы увидели, что Нор Чай принесла Шекспира и Байрона и попросила нас объяснить некоторые места, которые были непонятны изучающим английский. Это мы сделали, и до нашего ухода между нами установились очень приятные отношения. Конечно, договорились о новой встрече; все мы были уверены, что наши встречи остаются незамеченными, и, если и оставались какие-то опасения, они не мешали нам приходить снова.

Но девушки лучше знали условия, чем мы, и их живой ум выработал серию сигналов, чтобы мы знали, безопасно ли заходить в павильон, потому что в любой день девушек мог сопровождать кто-нибудь из евнухов или старших членов гарема. К тому же они отмечали время по нашим часам, чтобы иметь возможность уйти до того, как их могут начать искать.

Все это имело вкус интриги, но наши встречи были безвредными. Не могу сказать, что маленькая Нор Чай не была склонна к флирту, но никто из нас ее не подбадривал: мы не хотели флиртовать со своими новыми друзьями. Мы разговаривали по-мальчишески и обращались с девушками как с сестрами.

Тем временем быстро проходили дни, Май Ло по-прежнему расхаживал перед наследственными залами Кай, и мы не решались начинать задуманное. Но однажды вечером, когда мы разговаривали о наших планах и о шансах на успех, Джо предложил исследовать тайный проход и познакомится с подземными сейфами, и мы решили начинать действовать.

В десять вечера в обычное время мы отпустили нашего евнуха Туна, который всегда оставался с нами, пока мы не ложились, а потом, вместо того чтобы лечь в постели, погасили лампы и тихо сидели в темноте до полуночи.

Всякий раз, проходя мимо изгиба в коридоре, мы видели гобелен с драконом, но никогда не пытались его трогать, чтобы посмотреть, что за ним. В коридоре мы не смели зажигать лампу, потому что за поворотом расхаживал взад и вперед охранник царских покоев, чтобы никого не допустить в священные помещения.

К несчастью, у нас не было свечей, но я снял в одной из наших комнат с крепления небольшую лампу и прихватил спички. Бесшумно открыв нашу дверь, я прислушался: во дворце не было ни звука, кроме размеренных шагов далекого охранника, и мы в чулках неслышно прошли по коридору, нащупывая путь в темноте и держась одной рукой за стену, пока не дошли до поворота.

Мы не видели гобелен с драконом, но я точно знал, где он расположен, и пробирался вдоль тяжелой ткани; вслед за мной шли Арчи и Джо, и я начал искать бронзовую ручку. Мы щупали стену во всех направлениях, и я уже почти начал отчаиваться найти ее без света, как Джо тронул меня за плечо и направил мою руку к маленькому выступу слева.

Да, это была ручка. Я схватил ее и потянул к себе, и мы сразу услышали легкий скрежет и почувствовали дуновение более холодного воздуха. Я потрогал стену и нащупал отверстие, прошел в него и потащил остальных за собой. По эту сторону стены была еще одна тяжелая завеса, и мы поползли под ее складками на четвереньках.

– Думаете, безопасно зажечь спичку? – спросил я.

– Опасно или безопасно, но это нужно сделать, – ответил Джо.

Мгновение спустя загорелась спичка, Джо заслонил огонь рукой, а я торопливо посмотрел на гобелен.

– Я уверен, через это не пройдет никакой свет, – сказал я. – Держи, Джо, зажги лампу.

Я протянул ему лампу, он поднес огонь к фитилю, и мы стали лихорадочно оглядываться.

Мы находились в величественной, роскошно обставленной спальне. Кровать из красного дерева с покровом в форме пагоды, возвышающимся на пятнадцать футов, с завесами из золотой парчи. Над тяжелыми завесами фриз с изображением тисненых рогатых золотых рыб на лазурном фоне. Возле того места, где мы стоим, и слева от тайного прохода к стене прикреплены бронзовые таблицы с выгравированными китайскими иероглифами. Я решил, что это таблички с именами предков, которые в каждом доме находятся в самом священном месте. Перед табличками нечто вроде алтаря, и на нем ваза для курения благовоний и молитв. Широкий арочный проход, завешенный жестким занавесом, ведет в соседнюю комнату, и перед этим входом стоит большой резной шкаф с многочисленными ящиками и углублениями и с площадкой для письма в центре. Я подумал, что это и есть «стол» принца, который я, не зная его размеров, попросил принести в наши помещения. То, что главный евнух пообещал это сделать, сейчас очень удивило меня: я сомневался в том, что это шкаф пройдет в проход.

Обогнув огромную кровать и держа лампу перед собой, мы всмотрелись в дальний угол спальни и, как один человек, отшатнулись в неожиданном страхе. Потому что перед нами стояла гигантская фигура в сверкающих доспехах с лицом-маской с таким страшным выражением, от которого замирало сердце. Из-под маски блестели два жестоких пронзительных глаза, в правой руке фигура держала ятаган, словно готовясь изрубить смотрящего на куски.

– Неважно, – тихо, нервным смехом сказал Джо. – Он неживой, хотя кажется живым.

– Это статуя, которую мы ищем, – сказал я.

– Неудивительно, что она пугала принца, – заметил Арчи. – Уф! Я бы не хотел, чтобы у меня был такой предок.

– Это первый Кай, – сказал я. – Должно быть, в те дни они были гигантами, если этот простой воин.

Статуя стояла на полу без всякого пьедестала. Я наклонился и попытался передвинуть ее левую ногу. Нога не поддалась, я попробовал снова, вложив в эту попытку всю силу и используя вторую ногу в качестве опоры. Нога немного подалась – не более чем на полдюйма, – я услышал резкий щелчок и скрежещущий звук из-за гобелена.

– Все в порядке, – сказал Джо, отводя гобелен. Арчи в это время держал лампу. – Панель открылась.

Открывшееся отверстие было не более пяти футов в высоты и всего в восемнадцать дюймов в ширину, но мы легко прошли в него. Тайный проход, узкий, с низким потолком, был вырублен в массивной боковой стене дворца, и через несколько шагов от входа каменная лестница вела вниз. Мы спустились по ней к самому основанию здания и увидели туннель, уходящий прямо в глубину земли. Стены туннеля покрыты каменными плитами и цементом, но в туннеле влажный затхлый запах, и перед нами разбегались многочисленные крысы, ящерицы и толстые пауки, прячась в многочисленных углублениях.

Арчи, шедший впереди с лампой, разгонял этих вредителей, но я считал, что они нам не опасны, иначе принц предупредил бы нас.

Мы шли очень долго, как нам казалось в тех обстоятельствах, но сейчас я понимаю, что этот туннель вел прямо из дворца к погребальным залам, и, конечно, склепы расположены под землей на некотором удалении от Дома Предков. Но чувство направление настолько запутывалось, что ни тогда, ни потом я с поверхности не мог бы сказать, где находятся склепы.

Наконец мы дошли до стальной двери, которая не была заперта и легко открылась. За ней снова шпалера и, отодвинув ее, мы оказались в алькове с высокой куполообразной крышей над головой и с решеткой из бронзы или какого-то другого металла в глубине.

В центре алькова на двух мраморных плитах стоял великолепный саркофаг. Он был из бронзы, на верху его находилась маска, удивительно напоминавшая маску первого Кая в спальне принца.

Однако мы не стали долго разглядывать саркофаг, потому что перед ним стояли резные подставки и табуреты, полные необычных украшений из чистого золота или серебра, а на низком столике лежало несколько наборов доспехов, украшенных драгоценными камнями и ярко блестевших в свете нашей лампы. И это не все. Повсюду были разбросаны украшения из зеленого и желтого нефрита, а у подножия саркофага полукругом стояли большие бронзовые кувшины.

Я сунул руку в один из этих кувшинов и достал горсть прекрасных изумрудов.

– Можно дальше не идти, ребята! – воскликнул я. – Одной этой ниши достаточно для дюжины искателей сокровищ.

Арчи осмотрел другую вазу и нашел в ней рубины и жемчужины. Третья оказалась пустой, четвертая тоже, но пятая была полна прекрасных нефритовых колец, браслетов и ожерелий, смешанных с крупными сапфирами.

– Да, – со вздохом сказал Арчи, – здесь сокровищ больше, чем закопали в пустыне жрецы Луксора. Но давайте продолжим осмотр. Это не весь погребальный зал, здесь похоронен только один предок.

– Он, должно быть, был очень богат при жизни, если это только половина его состояния, – заметил Джо. – Интересно, честным ли он путем его заработал.

– Вероятно, нет, – ответил я. – Этот парень жил давно, может, во времена грабежей и воровства. Но идемте, ребята, посмотрим, сможем ли мы миновать эту решетку.

Решетку с каждой стороны удерживала только задвижка, и, открыв ее, мы вышли, очевидно, в очень большое куполообразное помещение: наша маленькая лампа освещала только небольшую часть его. По обе стороны от алькова, из которого мы вышли, висели величественные гобелены, вытканные золотом и серебром, с изображением битв, процессий и тому подобного. Работа первого же гобелена, который мы рассматривали, была совершенно великолепной, это могла быть только живопись, к тому же гениальная. Но в этом куполообразном помещении находилось больше пятидесяти альковов, увешанных такими же великолепными изображениями, как первое.

За каждым таким прекрасным гобеленом, не менее шестнадцати футов в длину, находилась еще одна решетка, за ней ниша, и как мы убедились, то же самое вдоль всех стен помещения. Ни одна из решеток не была заперта, все они легко открывались при прикосновении. В следующем алькове, в который мы вошли, находился другой великолепный саркофаг и еще больше золотых украшений и драгоценных камней, чем в первом. Мы решили, что пустые кувшины в первом алькове, которым заканчивается подземный туннель, опустошил принц Кай, о чем он сам нам сказал.

– Минутку! – воскликнул Джо, когда мы начали осматривать следующий альков. – Если мы не будем осторожны, потеряем ориентацию и заблудимся в этом большом помещении. Прежде чем идти дальше, давайте отметим решетку алькова, через который вошли.

Это предложение казалось разумным, поэтому мы отступили к первому алькову, и Джо привязал к решетке свой носовой платок. Теперь, уверенные, что мы найдем выход, мы пошли дальше.

Мы осмотрели еще пять или шесть чи, или альковов покойников, во всех содержались огромные богатства, когда я споткнулся о низкую подставку у самой решетки. Подняв выше лампу, чтобы рассмотреть препятствие, я увидел на подставке большую лампу, полную масла, и коробок лондонских спичек.

– Ого! – сказал я. – Здесь побывал Май Ло.

– Наверно, сейчас он может свободно заходить в залы предков, потому что никто не может ему запретить, – сказал Джо.

– Надеюсь, он не решит заходить, когда мы здесь, – заметил Арчи, – иначе наш прекрасный цветок будет сорван еще бутоном.

– Вряд ли Май Ло потеряет сон и будет заходить сюда по ночам, – сказал я. – Но нужно быть настороже, и я рад, что мы нашли свидетельства его посещения.

Войдя в альков, перед которым стояли стол и лампа, мы с удивлением осмотрелись, потому что здесь было больше свидетельств посещения Май Ло. Очевидно, в этой нише было особенно много сокровищ, и содержимое ваз и чаш было вывалено в центре алькова. Кто-то брал камни из этой груды и раскладывал их по разновидностям и размерам. В одном месте лежали жемчужины, лучшие из которых выложены в один ряд, меньшие по размерам во второй ряд и так далее. С другой стороны чи точно так же были разобраны рубины, а с третьей изумруды. Казалось, ни один камень не был унесен, и, судя по размерам груды, сортировать предстояло еще очень много. Работа еще только началась.

На Арчи подействовала красота жемчужин, и он стал брать их одну за другой и прятать в карман.

– Если что-нибудь помешает нам снова прийти сюда, – заметил он, – эти жемчужины оплатят наше путешествие в Кай-Нон.

Он не подозревал, как дорого это может нам обойтись.

Глава 23

Сокровища древних

Мы переходили из алькова в альков и находили разные виды сокровищ в соответствии с богатством обитателя этого алькова и периодом, в который он жил. В одном алькове был похоронен ученый, и рядом с ним лежала груда пергаментных рукописей такой ценности, что его наследники предпочли похоронить рукописи вместе со своим предком и оставить себе более ощутимую половину богатства. В другом алькове мы нашли много картин, в третьем – тюки распадающихся шелковых тканей. Но обычно богатства предков Кай Лун Пу состояли из драгоценных камней, нефрита, золотых и серебряных украшений и ящиков золотых монет империи. Принц Кай говорил правду: на сокровища из залов его предков можно купить целое королевство. Чтобы унести все это, потребуется железнодорожный состав или просторный трюм нашего корабля.

– Мы должны, – сказал Джо, знавший цену камням и драгоценностям, – забрать только рубины, изумруды и жемчуг, ну, может еще лучший нефрит. Если возьмем не слишком много, легче будет нести, и дома продать легче.

Мы согласились с ним и решили, что теперь сможем заказать ящики нужного размера. У нас могут возникнуть сложности при перевозке добычи по Китаю в Шанхай, и, если возьмем слишком много этих исключительных богатств, можем потерять все.

Мы были так возбуждены видом этих богатств, что задержались надолго и наконец дошли до алькова, в котором стоял гроб, привезенный с «Чайки» и в котором подушки и одеяла заменили тело принца Кая.

Гроб был по-прежнему закрыт, Май Ло его не потревожил, и рядом с ним никаких сокровищ не было. Отсюда до алькова, через который мы вошли и к решетке которого Джо привязал свой носовой платок, все следующие альковы были пусты. Этот чи был рассчитан еще на несколько поколений, но теперь последний представитель рода умер, не оставив наследника.

– Боже! Уже больше четырех! – воскликнул Арчи, в свете лампы глядя на свои часы.

– Надо быстрей возвращаться, – сказал я. – Рассвет в пять, и нас не должны увидеть в коридорах дворца.

Мы вернулись в альков первого Кая и задвинули за собой решетку. Потом отвели гобелен, прошли через стальную дверь, надежно закрыв ее. Мгновение спустя мы цепочкой двинулись по туннелю, ведущему во дворец.

Сейчас путь шел вверх, и идти было трудней, но дорога не казалась такой долгой, как при спуске. Через несколько минут мы дошли до каменных ступеней и начали подниматься к комнате принца.

Сдвигающаяся панель за статуей вызвала некоторое затруднение, но скоро мы поняли, как ее закрыть, и она встала на место с тем же легким щелчком, как когда мы подвинули ногу статуи.

Не задерживаясь в спальне, мы прошли за гобелен, выбрались через отверстие в панели, вышли в коридор и остановились, прислушиваясь. Мы слышали, как тяжело шагает охранник у двери покоев Рогатой Рыбы, поэтому снова сняли обувь, отодвинули гобелен с драконом и бесшумно прошли в свои помещения.

Можете быть уверены: мы с облегчением вздохнули, оказавшись в своих комнатах: день уже начался, и мы едва успели.

Нукс и Бриония, которых мы оставили охранять наши помещения, пока мы отсутствуем, радовались нашему возвращению; их глаза изумленно распахнулись, когда Арчи показал жемчужины как доказательство того, что мы нашли сокровища.

Но ночь, полная волнений, очень нас утомила, мы легли и спали как мертвые, пока наши верные чернокожие не позвали нас завтракать.

Во время завтрака Джо вскрикнул, и, взглянув на него, я увидел, что у него бледное и испуганное лицо.

– В чем дело, старина? – быстро спросил я.

– Мой носовой платок! – ответил он. – Я оставил его на решетке в алькове.

Мы несколько мгновений в замешательстве смотрели друг на друга, пытаясь понять, как исправить эту ошибку. Но днем все равно ничего нельзя было сделать; если Май Ло сегодня побывает в зале предков, у него будут доказательства нашего посещения.

– Конечно, он может не заметить, – успокаивающе сказал Арчи.

– Да это просто флаг – белый на фоне темных гобеленов и черноты альковов. Конечно, заметит, – со стоном ответил Джо.

– Еще быстрей он заметит отсутствие жемчужин, – предположил я. – Май Ло, очевидно, сортирует сокровища, чтобы отобрать лучшие, и, как только зайдет, сразу поймет, что кто-то побывал в склепах.

– Но без платка он бы не догадался, кто это, – ответил Джо. – Платок сразу выдает нас.

– Неважно, – сказал я. – Как я понимаю, губернатор ничего не может сделать. Он знает о нас, но мы знаем о нем, и он не посмеет и слова сказать своим людям, что побывал в склепах. Предполагается, что он входит в это здание, чтобы помолиться, а поместив тело принца, он не имеет права заходить в подземный чи. Его единственная законная задача – запечатать вход в чи и уничтожить все его следы.

– А потом покончить с собой, – добавил Арчи.

– Вот именно.

Но несмотря на храбрые слова, мы очень тревожились из-за ошибки, допущенной ночью, и, как только закончился завтрак, вышли и пошли по тропе к Залам предков.

Нукс пошел с нами, но Бри остался в наших помещениях. Такое решение мы приняли несколько дней назад: брать с собой только одного чернокожего, когда выходим из своих помещения, а второго оставлять охранять вход. Мы надеялись вскоре сосредоточить в своих комнатах большие богатства и хотели, чтобы все поняли: мы не разрешаем никому заходить к себе. Сегодня все наши сокровища состояли из нескольких жемчужин – Джо оценил их в пятьдесят тысяч долларов, – и Арчи увязал их в носовой платок и носил в кармане. Что касается разделения наших верных слуг, очевидно, что в этом месте ничего нельзя сделать грубой силой, и тысяча человек для нас была бы не полезней одного.

Мы беззаботно шли по тропе, стараясь не создавать впечатления, что у нас есть определенная цель, мы просто хотим прогуляться и подышать свежим воздухом. Мы часто встречали великолепно наряженных евнухов, в одиночку или группами, но теперь мы были им знакомы, и они лишь почтительно касались своих желтых тюрбанов и проходили мимо.

В районе пристроек толпилось множество менее важных слуг под общей командой Вай-То и его помощников. Из Дома ремесленников доносились звуки работы, там работали мастера по бронзе, меди и золоту. Перед Домом ткачей переносили с места на место челноки или пряли нити для ткацких станков.

Во всех направлениях пробегали кухонные слуги, и эта часть территории дворца во многом была самой интересной, потому что здесь билась жизнь всего дворца.

Продолжая идти, мы начали спускаться с холма по направлению к Дому Предков – не по той тропе, что вела мимо клетки Священных Обезьян, потому что мы ненавидели этих страшных животных и избегали их, – а по затененной извилистой очень приятной дорожке, хотя она проходила мимо пруда с черной водой; говорили, что это дом чудовищной дьявольской рыбы. Вскоре мы остановились прямо перед северным входом в прекрасный бамбуковый дворец мертвых, и караульный солдат, яркий в алом и сапфировом мундире губернаторской гвардии, взмахнул ятаганом – отчасти как приветствие, но отчасти как предупреждение.

– Май Ло? – вопросительно произнес я. Он не говорил по-английски, но понял, что я спрашиваю о губернаторе, и ткнул пальцем во вход, показывая, что его господин в здании, и возобновил расхаживание взад и вперед у двери. Что ж, это было все, что мы хотели узнать, и сердца у нас упали, когда мы поняли, что наш враг прямо сейчас в подземном чи осматривает следы нашего полуночного посещения. Мы повернулись и медленно пошли к группе деревьев, откуда открывался прекрасный вид на Дом Предков. Здесь мы сели в тени на скамью и следующие два часа обсуждали наше положение.

Через два часа мы увидели Май Ло, он выходил из здания через ближайший к нам выход. Он, как всегда, был нетороплив и сдержан и, сказав несколько слов караульному, пошел по тропе, которая проходила мимо наших деревьев.

– Давайте уйдем, – торопливо сказал Арчи.

– Нет, – возразил Джо, – останемся и послушаем, что скажет этот старый простофиля. Не бойся говорить с ним, Сэм.

– Я не боюсь, – ответил я.

Мы мрачно ждали приближения губернатора. Он шел спокойно, сцепив руки за спиной и глядя прямо перед собой.

Дойдя до деревьев, он остановился перед нашей скамьей. На его желтом пергаментном лице ни малейшего выражения, в обращенных к нам глазах-бусинках ни следа интеллекта.

Несомненно, Май Ло был ошеломлен сделанным утром открытием – тем, что мы смогли проникнуть в священные склепы предков Кай. Если он человек, он должен быть потрясен до глубины души.

Но он стоял перед нами, бесстрастный и холодный, как статуя, взгляд его стеклянных глаз переходил от одного из нас к другому, но ни слова не вырывалось из его тонких поджатых губ.

Каким облегчением было бы, если бы он начал нас обвинять, угрожать нам, проклинать чужеземных демонов и негодяев! Но нет. Он просто смотрел на нас своими мертвыми глазами, и я начал понимать древних греков с их верой в Медузу и в ее взгляд, обращающий в камень.

Глава 24

Царский шкаф

Когда губернатор ушел – он ушел так же неслышно и спокойно, бесстрастно осмотрев нас, – мы встали и вернулись во дворец. Мы почти не разговаривали по дороге.

На широкой площади перед дворцом мы увидели главного евнуха, который стоял, тяжело прислонившись к столбу. Я несколько дней пытался связаться с Вай-То, но Тун, который относил наши сообщения, неизменно возвращался со словами, что его господин очень занят и просит отложить встречу. Все эти дни мы не видели Вай-То и не слышали о нем, поэтому я несколько удивился, увидев его на площади. Лицо у него было осунувшееся и утомленное, глаза распухли и налились кровью, одежда неаккуратная.

– Доброе утро, Вай, – сердечно сказал я. – Вы болели?

Вай-То как-то по-детски улыбнулся и ответил:

– Дракон Земли сжал меня своими кольцами – и едва не задушил. О, как я был несчастен! Кто был печальней бедного Вай-То? Кто испытал большую боль? Кто… но неважно. Бог солнца сегодня утром улыбается, и ветер мягкий и приятный. Довольны ли гости моего господина? Есть ли у них приказания для их покорного слуги?

Признаюсь, эта бессвязная, непоследовательная речь удивила меня. Казалось, сегодня Вай-То сам не свой. Обычно главный евнух – самый умный, проницательный, вежливый и приятный из всех китайцев, с которыми я был знаком, не считая Кай Лун Пу.

Но я сделал вид, что не замечаю его странного поведения, и спросил, когда стол принца Кая перенесут в наши комнаты. Я хочу немедленно начать осмотр, сказал я евнуху. Но на самом деле я попросил об этом, только чтобы рассеять возможные подозрения.

К моему изумлению, он немедленно подул в свисток, и в ответ на этот призыв явилась дюжина евнухов. По-прежнему прислоняясь к столбу, Вай-То какое время говорил с ними по-китайски, потом его люди простерлись перед ним и отправились выполнять приказ.

– Шкаф придет к тебе, мой господин, – сказал евнух. – Что еще я могу сделать?

– Ну, относительно выбора подарков…

– Не торопись, – сказал он, растирая глаза костяшками пальцев. – У нас много времени. Торопиться не нужно. Только Май Ло хочет убрать вас со своего пути. Май Ло? Будь проклят Май Ло!

Поистине я не мог понять необычного состояния Вай-То; и мы ушли, а он остался стоять, по-прежнему прислонившись к столбу.

Очень скоро в коридоре послышался громкий шум, и мы послали Бри посмотреть, что там происходит. Он вернулся, улыбаясь от уха до уха, и сказал, что евнухи перетаскивают дом. Мы выглянули и увидели больше двадцати слуг, которые, пыхтя и потея, тащили огромный шкаф, стоявший в спальне принца. Удивительно, как они вообще могли его сдвинуть, но они его сдвинули и постепенно, дюйм за дюймом, протащили через широкий вход в нашу приемную комнату. Я попросил поставить шкаф у стены рядом с дверью, и, сделав это, они ушли, довольные тем, что выполнили приказ.

Это было совершенно нелепо; здравый смысл говорил, что нам нужно было разрешить осмотреть шкаф там, где он стоял, но восточные предрассудки и суеверия преодолеть трудно, и так как чужакам запрещено заходить в царские покои, шкаф-гора сам пришел к Магомету-Сэму.

Кстати, я не имел права осматривать частный шкаф царской семьи Кай, и мой приказ был вызван только стремлением скрыть наши истинные планы. Но шкаф уже здесь, Вай-То прислал мне связку ключей от его ящиков, и искушение заглянуть в них было непреодолимо.

– Если мы не посмотрим, – сказал я ребятам, – это могут сделать другие, не так по-дружески настроенные к принцу Каю. Имение и дворец вскоре перейдут к императору, который либо заберет все себе, либо подарит кому-нибудь из своих фаворитов. Думаю, мы имеем право заглянуть в этот загадочный шкаф.

Все со мной согласились, и мы начали осмотр. Прежде всего мы открыли часть, игравшую роль письменного стола и нашли много документов на китайском языке, подписанных, снабженных печатями и имеющих очень деловой вид. Прочесть их мы не могли и не могли понять, насколько они важны. Еще были многочисленные письма. На нескольких посланиях была желтая печать императора.

Чтобы сделать наш обман более правдоподобным, я отобрал несколько документов, выглядевших неважными, и сжег их в жаровне. Под стопой писем я нашел записную книжку, в которой принц по-английски вел что-то вроде дневника, хотя записи редко датировались. И казались сделанными для того, чтобы просто записать пришедшие в голову мысли. У бедняги не было никого, с кем он мог бы говорить, как с близким другом, поэтому он сделал таким другом свою записную книжку.

Надеясь, что здесь могут найтись записи, которые помогут в нашем предприятии, мы прочли эту записную книжку вслух, чтобы втроем, не говоря уже о Нуксе и Брионии, смогли услышать что-нибудь полезное.

Многие абзацы содержали саркастические сравнения обычаев его народа и европейских, и должен признать, что, с точки зрения принца Кая, европейские обычаи не всегда выглядят лучше. Нас заинтересовал следующий абзац.

«Какими полезными и ответственными слугами я благословлен! Какие компетентные чиновники управляют делами в мое отсутствие! Взгляните на них, о, мои предки, и пожалейте меня. В моей провинции человек по праву рождения становится губернатором, а если бы этого права у него не было, он не мог бы выполнять обязанности самого низкого раба. Холодный, бесчувственный, честолюбивый, не знающий, что такое честь, этот человек действует только ради собственных эгоистических интересов, но ему не хватает ума, чтобы ради собственных интересов помешать мне. Я его раскусил, и он не может мне повредить, но какой фарс – наследственное право управлять такой большой провинцией, как Кван-Кай-Нон! Когда Май Ло ляжет со своими предками, управлять провинцией будет его сын, слабый недоумок, беспомощный дегенерат. Я уверен, что должен найти возможность обезглавить обоих: отца и сына, чтобы освободиться от этого демона дома Кай.

Фу-Ин, мэр города Кай-Нон, еще больший негодяй, чем Май Ло. У меня есть доказательства, что он убил собственного брата, чтобы стать мэром и собирать налоги с города. Когда-нибудь я найду время, обвиню Фу-Ина, приговорю его и придумаю казнь, достойную его грехов.

Во дворце правит главный евнух. Он мог бы сделать мою жизнь очень неприятной, если бы не был по природе верным и послушным своему господину. Я сделал его главным евнухом, когда старого Коа-Мин-Ду зарезала одна из жен моего отца. Я думаю, он благодарен мне, и готов сквозь пальцы смотреть на его единственную слабость. Вай-То периодически впадает в запой, и это состояние длится неделю, и, пока он в таком состоянии, дела во дворце приходят в упадок».

– Понятно, – сказал Джо, когда я кончил читать этот отрывок. – Вот что было с Вай-То сегодня. Он пьянствовал и только сейчас приходит в себя.

– Неприятная черта, – задумчиво сказал я. – Если нам понадобится помочь Вай-То, а он будет в запое, мы можем погибнуть.

Вскоре мы нашли еще одно интересное место в записной книжке.

«Я тщательно просмотрел богатства, хранящиеся в гробницах моих предков. Мне кажется странным, что я первым в своей расе отвергаю поклонение предкам и смотрю на изображения своих предков как на то, чем они стали, – на груду праха. В просвещенном веке, в котором я живу, ничто не кажется мне более глупым, чем хоронить богатства вместе с их владельцем, когда ни он сам, ни кто другой не могут их использовать. Но расовые суеверия и предрассудки настолько укоренены во мне, что я долго не решался коснуться этих богатств. А когда решился, забрал содержимое нескольких кувшинов в чи первого Кая. Евреи, которым я в Лондоне продал эти богатства, ограбили меня, но все же я получил достаточно, чтобы жить роскошно, когда обучался в колледже. Но сегодня я обнаружил поистине редкое сокровище в гробницах своих предков. Это чи Кай-Абона, седьмого в нашем царском роду. Содержимое его алькова казалось таким непривлекательным, что я не обращал на него внимание, но сегодня я обнаружил, что огромные богатства этого принца были так расположены, чтобы обмануть тех, кто это увидит. Роясь в груде дешевых медных украшений, я обнаружил превосходный драгоценный камень, который был известен миру как Татарский Берилл. До сего времени никто не знал, что стало с этой наследственной драгоценностью, и я старательно прикрыл камень, потому что еще не пришло время, когда я смогу продать его или использовать сам. В углу лежал старый ятаган, покрытый грязью. Я стер с него грязь и обнаружил в рукояти Семь Персидских Рубинов, которые один из моих предков завоевал в битве. Говорят, в каждом рубине капля крови из сердца короля, и тот, кто владеет этим ятаганом, считается неуязвимым, потому что его защищают духи семи королей. Я не мог оставить это сокровище, поэтому принес его к себе и спрятал в нижнем ящике шкафа. Ни один живой человек не знает, куда я положил его».

– Минутку! – воскликнул Арчи. – Посмотрим на это удивительное оружие.

Мы открыли нижний ящик шкафа и вначале ничего не увидели. Но вскоре Арчи заметил, что ящик такой глубокий, что должен иметь ложное дно. Так оно и было, и, когда мы ножами отделили это дно, под ним лежал замшевый футляр, а в нем знаменитое оружие. Ножен у него не было, и принц так старательно отполировал лезвие из голубой стали, что оно походило на зеркало. Рукоять из золота, и в желтый металл вделаны семь великолепных рубинов кроваво-красного цвета.

В ящике также оказалось ожерелье из замечательных жемчужин и один изумруд размером с голубиное яйцо. Ожерелье и камень мы дали Бри, чтобы он присоединил к нашему собранию, но ятаган оставили в ящике наверху, чтобы его легко было достать, если понадобится. Большинство ящиков шкафа оказались пустыми. Очевидно, недавно кто-то, возможно, сам принц, опустошил их.

Было еще много записей об удивительных сокровищах в гробнице Кай-Абона, но на этих страницах нет смысла их приводить. Другие записи в книжке не представляют интереса для моего терпеливого читателя, хотя мы прочли их все, чтобы лучше понять характер принца. Он только раз упомянул сестру Нор Чай и то лишь затем, чтобы сказать, что когда-нибудь пошлет ее в Англию или в Америку, чтобы она получила современное образование.

Остальную часть дня мы провели, рассматривая этот удивительный шкаф, а когда наступил вечер, мы не могли решить, стоит ли совершать новое путешествие в подземные склепы. Я не мог забыть непроницаемый взгляд мандарина, и это воспоминание тревожило и моих товарищей.

Наконец мы решили отложить следующий проход через подземный туннель, пока не будем готовы перенести часть сокровищ, поэтому заперев шкаф, спрятали ключи и легли спать.

Глава 25

Ловушка захлопнулась

На следующее утро мы убедились, что главный евнух полностью избавился от своего запоя и стал таким же проницательным и внимательным в своих обязанностях, как всегда. Один из его людей пренебрегал своими обязанностями, пока Вай-То находился под влиянием алкоголя, и евнух вызвал его в свой кабинет и лично зарубил ятаганом.

Этот инцидент не вызвал никакого волнения во дворце, и, когда мы за завтраком встретились с Вай-То, он был таким же улыбающимся и любезным, как всегда. И это показало нам, как мало в этой необычной стране ценится человеческая жизнь.

Я снова попросил главного евнуха помочь мне выбрать подарки для друзей принца Кая, и к моему облегчению, он с готовностью согласился. Мы прошлись по залам дворца и выбрали несколько предметов среднего размера не очень большой ценности, но значительного веса.

Я выбрал также два ящика из тика, обитые бронзой, с прочными замками. Я сказал, что в этих ящиках повезу книги.

Вай-То был очень доволен тем, что мы были скромны в своем отборе и не пытались лишить дворец самых дорогих и редких произведений искусства. Поэтому, когда дело дошло до выбора подарков нам самим, евнух заявил, что произведет отбор сам, действуя как доверенный слуга своего господина, хорошо знающий его щедрость.

– Я пришлю подарки в ваши комнаты, – сказал он. – Подарки друзьям нашего царственного принца тоже будут принесены, а также упаковочные ящики, как только ремесленники их приготовят. – Мы поблагодарили его, и он сердечно добавил: – Пусть эти приготовления не ускорят ваш отъезд, прошу вас. Приятно иметь во дворце гостей. Когда вы уедете, мне ничего не останется, кроме ссор с Май Ло.

Сегодня мы должны были встретиться с девушками в ивовом павильоне, поэтому, когда подошло время, мы вышли из дворца и углубились в кусты, а потом стали осторожно приближаться к отдаленному углу, в котором стоял павильон.

Девушки уже пришли и ждали нас: мы обещали им рассказать об американских женщинах, что их очень интересовало, и описать их одежду, права в обществе и развлечения. Вероятно, этим бедным затворницам, в жизни которых было так мало разнообразия, наши рассказы казались волшебными сказками. Некоторые сведения о положении женщин в нашей западной цивилизации они могли получить из своих экземпляров Шекспира и Байрона, которые, кстати, могла читать только Ко-Туа. Но книги не могли ответить на вопросы, и сегодня красивые девушки хотели задать их нам, на которые мы постарались ответить.

После нескольких встреч наши отношения с маленькими китаянками стали такими дружескими и свободными от напряжения, что они больше не боялись и мы сидели за плетеным столом, как братья и сестры.

Слушая, как Джо описывает современные платья, Май Му воскликнула:

– Ах! Ты сможешь носить это, когда станешь вдовой, Ко-Туа.

– Вдовой! – сказал я. – А когда это будет, Ко-Туа?

– Не знаю, но скоро, Сэм. Ты знаешь, что скоро мой муж должен будет убить себя.

– Я что-то слышал об этом. Ты будешь горевать, став вдовой?

– Нет, я буду рада. Я ненавижу Май Ло, – просто ответила она.

Я взглянул на Май Му.

– А ты, маленькая Жемчужина?

– Я тоже не люблю отца, – ответила она. – Но я плохо его знаю. Может, он на самом деле лучше, чем кажется.

– Нет, он хуже, – уверенно сказал Арчи. – Я в этом убежден.

– Но когда придет время, – продолжала Ко-Туа, поднимая большие задумчивые глаза, – мой муж…

Она сильно вздрогнула, и на ее прекрасном лице появилось выражение ужаса, совершенно преобразившее его. Потому что ее взгляд упал на что-то за пределами нашего круга и оставался неподвижным.

Май Му проследила за ее взглядом и вскрикнула, как испуганный олень. Нор Чай встала, и улыбка исчезла с ее бледного лица.

Конечно, мы тут же повернулись: во входе стоял Май Ло, охватывая всех нас взглядом, плотно прижимая руки к расшитому одеянию.

Такая поза была для меня новой и вызвала у меня мысль, что наконец мандарин взволнован, как никогда в жизни.

Он должен был наслаждаться вызванным им смятением, потому что признаюсь: я чувствовал себя виноватым, как школьник, застигнутый за грабежом яблочного сада.

Открытие было настолько неожиданным, что я какое-то время не мог понять его значение, но постепенно смутные опасения о последствиях для этих невинных девушках начали у меня возникать, и вместо вины я ощутил гнев. Остальные ребята, должно быть, почувствовали то же самое, потому что Арчи нарушил ужасную тишину, спросив:

– Мне убить его, Сэм?

Я испытывал искушение согласиться, но, когда Арчи извлек свой револьвер и спокойно взвел его, я взял его за руку и сказал:

– Пока нет.

Меня удивляло одно обстоятельство. С нами в место, откуда видел павильон, пришел Бриония; мы оставили его под деревьями, чтобы он следил за опасностью и предупредил нас. Но вот перед нами мандарин, а Бри молчит. Что могло случиться с нашим верным чернокожим?

Возможно, угроза Арчи развязала мандарину язык, потому что он, не меняя позы, сказал спокойным монотонным голосом:

– Полагаю, молодые люди, вы знаете, каково наказание за это преступление?

– Преступление! – негодующе воскликнул я.

– Преступление против самого священного института Китая – против гарема.

– Вздор! – сказал Арчи. – Не будьте ослом, Май Ло. Вы немного поездили по миру и знаете, что несете вздор.

– Это не Америка, а Кай-Нон, – мрачно сказал губернатор. – Вы осквернили святость моих семейных отношений. Вы опозорили Нор Чай, дочь царственных Каев. За это наши законы предусматривают безжалостное наказание – смерть!

– Да, это так! – всхлипнула Нор Чай, вытирая слезы. – Вы умрете, вы все будете нарезаны! И я это знала и предупреждала вас!

Май Ло поднял руку, и Май Му и K°-Тау, покорно склонив головы, прошли мимо него и вышли из павильона. Я видел, как они прошли через изгородь, и понял, почему Бриония не видел приближения губернатора. Мы ближе к дому Май Ло, чем ко дворцу, и, вероятно, в стене есть калитка, которая позволяет девушкам и губернатору приходить с противоположно направления, чем то, с которого пришли мы.

Нор Чай собралась идти за подругами, но Май Ло что-то резко сказал по-китайски, и она остановилась, застыла, как статуя.

Мандарин хлопнул в ладони, и из-за ограды появились четверо пестро одетых солдат и вошли в павильон, охраняя вход в него. Теперь у нас не было возможности сбежать.

Май Ло встал рядом с солдатами, прежде чем сделать следующий ход.

– Если вы немедленно покинете дворец, не задержавшись ни на минуту, и отправитесь прямо в Шанхай, – сдержанно сказал он, – я пощажу ваши жизни. Если нет…

– Что тогда?

– Я призову своих евнухов, и вы будете убиты.

– Давай! – презрительно сказал я.

– Вы отказываетесь?

– Конечно. Мы вас не боимся.

Мандарин подул в свисток, и через ограду ворвалась дюжина свирепых евнухов в ало-лазурных мундирах губернаторской стражи. В руках у них были обнаженные ятаганы, и по слову Май Ло они миновали солдат и побежали к нам.

Раздались три выстрела, и три евнуха упали, остальные споткнулись об упавших и остановились, встретив неожиданное сопротивление, и мы увидели возможность отступления. Каждый из нас схватил стул, и, действуя им как оружием, мы буквально прорвались к выходу. Я попытался ударить Май Ло, но хитрый мандарин успел уйти с нашего пути.

Вырвавшись из кольца ив, мы изо всех сил побежали к дворцу, а солдаты и евнухи, оправившись от изумления, бросились за нами.

Выбежав из зарослей на территорию дворца, мы столкнулись с отрядом спасателей. Отряд состоял их Нукса, Бри и группы евнухов во главе с самим Вай-То.

Наши преследователи остановились, пока не появился губернатор, бежавший с недостойной торопливостью. Он что-то начал говорить главному евнуху, за людьми которого мы стояли, и Вай как будто был поражен и смущен услышанным. Повернувшись ко мне, он спросил:

– Это правда? Вы навязали свое присутствие жене и дочери Май Ло, а также принцессе Нор Чай?

– Мы их видели и говорили с ними, если это то, что вы имеете в виду, – ответил я.

– Я требую выдать преступников» – крикнул Май Ло. – Я требую этого именем закона!

– Быстрей уходите, – прошептал главный евнух, нахмурившись. – Быстрей ради вашей жизни – во дворец!

Мы подчинились, не задавая вопросов, изо всех сил побежали по тропе, подгоняемые громкими гневными голосами сзади.

Бри и Нукс бежали за нами, а Вай-То со своими евнухами сдерживал головорезов губернатора, пока мы не ушли достаточно далеко. Но когда мы добрались до своих помещений и заперли дверь, у нас даже не было времени на то, чтобы перевести дыхание, как в коридорах и залах послышались крики и шум.

Шум постепенно стих, и через несколько минут в нашу дверь сильно постучали.

– Это я, впустите меня! – услышали мы голос главного евнуха.

Джо открыл дверь, но, как только Вай-То зашел, снова ее запер.

Евнух по очереди мрачно осмотрел нас. Потом медленно, с горечью сказал:

– Почему, во имя Будды, вы сделали то единственное, что не дает мне возможности защитить вас?

– Неужели? – спросил я.

– Да, – ответил он, стиснув зубы. – Вы обречены. Даже моя власть не в силах спасти вас.

Глава 26

Страшная встреча

Я всегда считал, что Вай-То наш лучший друг в Кай-Ноне, он готов помогать нам во всем, исполняя волю своего покойного господина. Но восточное образование и окружение передали ему убеждения и предрассудки его народа; он презирал женщин и не мог терпеть совершенный нами незаконный поступок, иными словами, знакомство с тремя красивыми девушками, жившими в гареме.

И вот Вай-То в гневе расхаживал по комнате, то предавая нас жесточайшим пыткам, то пытаясь найти способ спасти нас.

Тем временем мы, преступники, сохраняли покорную и выжидательную внешность, но так и не могли смириться с тем, что заслужили наказание.

– Я не выдам вас Май Ло, – наконец решительно заявил главный евнух, – но он имеет право послать своих людей, чтобы захватить вас. Какое-то время я смогу его сдерживать, но спасти вас не могу. Я легко могу помочь вам выйти из дворца, но пересечь провинцию, управляемую Май Ло, вы не сможете. А влияние губернатора Кван-Кай-Нон распространяется на всю империю.

– Где Май Ло сейчас? – спросил я.

– Вернулся в свой дом. Но его солдаты охраняют выходы из дворца, и им приказано захватить вас живыми или мертвыми. Такое вторжение на мою территорию оскорбительно, и, будь вы виновны в любом другом преступлении, я бы прогнал рабов губернатора. Но нарушение святости гарема настолько серьезное преступление, что наши законы позволяют брать преступников в любом месте, где они ищут убежища.

– Мы даже не были вблизи гарема, – возразил Арчи.

– Ваш поступок хуже. Вы тайно встречались с женщинами.

– Разве мужья иногда не представляют своих жен иностранцам? – спросил я.

– Иногда в прибрежных городах, таких, как Шанхай или Гонконг, такое делают, но никогда там, где правят древние законы империи, – сказал евнух. – К тому же только хозяин гарема может требовать наказания за проникновение в него; если бы Май Ло познакомил вас со своей женой и дочерью, вам нечего было бы бояться. А так ваша жизнь во власти старой змеи.

– Нет, если мы этому помешаем, – сказал я. – Что вы нам посоветует, Вай-То?

Некоторое время он продолжал в глубокой задумчивости расхаживать взад и вперед. Потом сказал:

– Ваша единственная надежда – бегство из Кай-Нона. Может быть, губернатор не станет вас преследовать, когда вы уйдете с его пути.

– Мы не уйдем, пока не исполним желания принца Кая, – упрямо ответил я.

– Это вы можете сделать легко и быстро. – Он осмотрел комнату и заметил пепел от сожженной бумаги в жаровне. – Вижу, вы уже осмотрели шкаф.

Я кивнул.

– Другая работа не потребует много времени, – продолжал он. – Я немедленно пошлю украшения и ящики в ваши комнаты, и вы сможете спокойно их упаковать. Потом мои люди отнесут это на границы провинции Кван-Кай-Нон и там будут вас ждать. Они не вызовут подозрения, а вы должны будете замаскироваться и идти к месту встречи другим путем. Кольцо с печатью дома Кай, несомненно, защитит вас в пути. Люди губернатора по-прежнему будут охранять выходы из дворца, а вы будете уже далеко. Да! Это хороший план.

– Но как нам уйти, если Май Ло охраняет все выходы? – спросил Джо.

– Это моя тайна. Никто не знает дворец так, как я. Есть тайные выходы, о которых Май Ло не подозревает.

Эти слова заставили меня волноваться, пока я не вспомнил, что принц Кай заверил меня: тайный проход в подземные склепы известен только ему.

Чтобы выиграть время, мы согласились с предложением Вай-То, и евнух ушел отдавать распоряжения.

Вскоре все украшения, два сундука и упаковочные ящики принесли в наши комнаты и отдали нам. Вай-То также послал и подарки нам, и я был доволен, увидев, что он выбрал несколько украшений из слоновой кости большой художественной ценности. Возможно, они были ценней всего остального, что мы выбрали, и я радовался доказательству доброй воли главного евнуха.

Ужин, как всегда, подали в наши комнаты, и он был по-прежнему обильный, но у нас не было обычного аппетита, и мы радовались, когда долгая церемониальная еда окончилась.

– Конечно, – сказал Арчи, – нам сегодня ночью нужно спуститься в склепы и принести столько сокровищ, сколько сможем.

Это было неизбежно, поэтому мы терпеливо ждали полуночи, потом сняли обувь и неслышно прошли по коридору к гобелену с драконом. Мы взяли с собой Бри и оставили Нукса охранять комнаты.

Мы уже были знакомы с проходом, поэтому передвигались быстрей, чем в первый раз, и вскоре уже шли по влажному затхлому туннелю, ведущему к склепам.

Добравшись до алькова первого Кая, мы прежде всего поискали носовой платок Джо, но его на решетке не было. Однако мы этого ожидали.

– Я думаю, что нам нужно идти к алькову седьмого Кая, старого Абона; принц считал его самым богатым, – сказал я. – Во-первых, возьмем большой берилл, а потом все остальное, что покажется особенно ценным.

– Хорошо, – согласился Арчи, открывая решетку. – Это должен быть седьмой альков слева от нас, потому что альковы справа еще пустые.

Первым пошел Джо, за ним шел с лампой я. Арчи и Бри были за мной. Неожиданно мы все остановились.

Из огромного темного куполообразного помещения донеслось хриплое рычание, и мы услышали приближающийся к нам топот.

Ошеломленные, мы стояли, глядя в темноту, не зная чего ожидать. И тут в тусклом свете нашей лампы появилась огромная серая фигура и, словно камень из катапульты, полетела к Джо.

Я закричал от страха, и мой крик эхом отозвался во всем помещении. Я сразу понял, что происходит. Против нас выпустили большую обезьяну Фо-Чу, людоеда.

Тело свирепого зверя отбросило Джо, как перышко, и он, лежа, заскользил по полу. Но одновременно обезьяна, ослепленная собственным яростным натиском, со страшной силой ударилась головой о решетку и покатилась, переворачиваясь снова и снова, пока не смогла остановиться.

Бри мгновенно схватил Джо сильными руками и бросил назад в альков, а мы Арчи были там мгновение спустя. Но обезьяна была невероятно проворна; я едва успел закрыть за собой решетку, как она прыгнула вторично, и удар ее тяжелого тела о решетку отбросил меня головой вперед в альков. Лампа вылетела у меня из руки и погасла, я упал на одну из ваз, и ее содержимое обрушилось на нас, как град.

У Арчи хватило присутствия духа задвинуть засов на решетке и тем самым защитить нас от Фо-Чу, который ревел и бил прутья решетки, стремясь добраться до нас.

Я в темноте с трудом встал; тем временем Бри зажег спичку и поднес ее к фитилю лампы, которая, будучи металлической, не разбилась. Масло почти не пролилось, и, когда фитиль разгорелся, мы стали осматривать друг друга в поисках повреждений. У меня из пореза на щеке текла кровь, а у Джо на голове была шишка размером с гусиное яйцо, но, глядя на страшную морду священной обезьяны, которая снаружи вцепилась в решетку и злобно смотрела на нас, оскалив зубы, мы радовались, что легко отделались.

– Еще один пункт против Май Ло, – сказал Арчи, глядя на животное.

– Да, – ответил я; тем временем Бри носовым платком перевязывал мне щеку. – Этот небольшой сюрприз объяснить легко. Губернатор – хранитель священных обезьян; поняв, что мы знаем проход в подземные склепы, он выпустил на нас этого старого людоеда, ожидая, что обезьяна нас прикончит.

– Ему это почти удалось, – сказал Джо, осторожно щупая свой ушиб. – Когда старина Фо-Чу обрушился на меня, я подумал, что моя игра кончилась.

– Что же нам теперь делать? – спросил Арчи.

– Давайте заберем то, что есть в этом алькове, и удовлетворимся этим, – предложил я, содрогаясь при виде страшной обезьяны.

Мы молча начали собирать рассыпанные по полу драгоценные камни. Бриония прихватил из наших комнат кусок шпалеры, мы разложили его на плитки пола и стали складывать камни блестящей грудой.

Мы брали жемчужины, рубины и изумруды крупного размера и хорошего цвета, но нефритовые и золотые украшения оказались слишком тяжелыми и громоздкими, чтобы их унести. Опустошив кувшины и вазы, мы получили целое состояние, но нам этого было мало.

– Принц Кай этот альков уже ограбил, – заметил Джо, – и здесь не так много, как в других местах. Мне не хочется уходить, закончив на этом работу.

– Но что нам делать? – спросил я, глядя на гигантскую обезьяну, которая по-прежнему рвала прутья решетки и следила за нашими движениями.

– Прогнать зверя! – воскликнул Арчи и бросил маленький изумруд в обезьяну.

Камень не попал и улетел в темное помещение. Мгновенно Фо-Чу прыгнул за ним, схватил и почти с человеческим вниманием начал разглядывать. Потом вернулся к решетке и опять вцепился в нее.

– Отлично! – воскликнул Джо. – Я считаю, что мы можем запереть обезьяну и навсегда убрать с нашего пути. Рискнем?

Он объяснил свой план, и мы решили, что стоит попробовать. Осмотревшись, мы увидели ожерелье в виде тяжелой золотой цепи, украшенной драгоценными камнями. Джо встал у решетки и принялся махать этим ожерельем перед обезьяной так, чтобы она не могла его схватить, дразня старого Фо-Чу, пока тот не разъярился и яростно затряс прутья решетки.

Неожиданно Джо отпустил ожерелье и бросил его далеко в зал.

Обезьяна прыжком бросилась за ним, а Джо мгновенно отодвинул засов, пробежал к следующей решетке справа и открыл ее еще до того, как Фо-Чу отыскал ожерелье. Видя, что Джо спокойно стоит у другого алькова, зверь стремительно бросил свое огромное тело на предполагаемую жертву. Джо встал за стенку и позволил обезьяне растянуться в алькове. В следующее мгновение он выскочил наружу, захлопнул решетку и задвинул засов.

Мы с затаенным дыханием наблюдали за его смелыми действиями, но теперь радостно закричали и выбежали из своего убежища.

– Роли поменялись, – сказал Джо, тяжело дыша от усилий. – Ты теперь наш пленник, Фо-Чу.

Обезьяна это понимала и с ревом принялась трясти решетку, пытаясь выбраться. Но решетка прочная, и мы знали, что находимся в безопасности.

Единственная опасность – обезьяна может понять, как отодвинуть запор, но у Бри в кармане оказался небольшой йельский замок, и мы взяли в одном алькове тяжелую медную цепь и, бросив в глубину алькова предмет, заставили обезьяну броситься за ним. Это дало нам возможность набросить цепь с замком.

Понимая, что стали хозяевами положения, мы принялись внимательно обыскивать склеп Кая Абона. Нашли примерно две кварты отличных рубинов, три дюжины превосходных жемчужин и большой берилл. Дальше мы прошли туда, где Май Ло рассортировывал драгоценности, но увидели, что он их все забрал и где-то спрятал. Однако склеп третьего Кая содержал множество драгоценностей, и, после того как мы добавили их к уже найденным, мы были вполне довольны результатами своего ночного приключения.

Перед возвращением в туннель мы еще раз взглянули на священную обезьяну. Фо-Чу сидел на полу в своем алькове – неподвижно, но настороженно, и в свете лампы его глаза горели, как два больших рубина.

Глава 27

Битва в коридоре

Добравшись до своих комнаты, мы за запертыми дверями осмотрели содержимое тюка из шпалеры и были поражены великолепием сокровищ, оказавшихся в нашем распоряжении.

– Но они еще не на борту «Чайки», – напомнил Джо, и мы с сожалением вздохнули, понимая справедливость его слов. Нукс встал на стражу над добычей, и мы все легли в постель и попытались уснуть, но с моей стороны эти попытки были не слишком успешными. Я постоянно с дрожью просыпался, видя то горящие глаза гигантской обезьяны, глядящие на меня из темноты, то огромное серое тело, летящее на меня в воздухе; к тому же болела щека от глубокого пореза.

Так я тревожно спал до рассвета и, проснувшись, увидел, что Арчи и Джо уже встали, а Бриония на спиртовой печи варит кофе.

Прежде всего нужно было позаботиться о драгоценностях, и мы это сделали, вырвав страницы из книг принца Кая; большую груду этих книг нам принесли по приказу евнуха; вместо страниц мы положили драгоценные камни. Потом набили два ящика и заколотили их. Чтобы продолжить обман, заполнили все пустые ящики шкафа украшениями, которые заполнили бы два ящика.

Пока все шло хорошо, и мы едва закончили завтрак и поздравляли себя с успешным продвижением, как наш евнух Тун вбежал и рассказал, что солдатам губернатора приказано пройти в наше убежище и схватить нас.

– Немедленно пошлите за Вай-То, – приказал я.

Евнух колебался.

– Невозможно, – сказал он, опустив глаза.

– Почему? – нетерпеливо спросил Арчи.

– Вай-То сегодня ни с кем не может встречаться, – ответил Тун.

– Велкий Цезарь! Он опять пьян? – воскликнул я, со страхом подумав, что это несчастье может означать для нас.

Тун был верен своему начальнику и не говорил правду, но догадаться было нетрудно. Я подумал, что наши неприятности последних дней из-за женщин могли вызвать у Вай-То новый запой. Потеря защиты главного евнух для нас – очень серьезный удар; очевидно, Май Ло, услышав эту новость, решил напасть, на что в другое время он не решился бы.

– Может, забаррикадировать дверь? – предложил я.

– У меня есть план получше, – ответил Джо, всегда думающий и изобретательный. – Давайте ждать снаружи и стрелять во всех, кто выйдет из-за поворота с гобеленом дракона. Есть две причины для принятия этого плана. Первая – мы сможем использовать тайную панель, если захотим спуститься по подземному туннелю к склепам. Вторая – мы сможем отступить в наши комнаты, как в последнее убежище, и запереть дверь.

– И в этом случае мы будем как крысы в ловушке, – добавил Арчи.

Я видел, что предложение Джо разумно, и сразу направил двоих наших чернокожих с револьверами сторожить коридор.

– Не бойтесь стрелять, – сказал я. – Наша жизнь против их жизни, – и, если они поймут, что мы настроены серьезно, могут оставить нас в покое.

Нукс и Бри одобрительно улыбнулись и заняли позиции в коридоре, а мы принялись обсуждать положение.

Вскоре мы услышали выстрелы и гневные крики и выбежали в коридор вовремя, чтобы увидеть, как солдаты губернатора выходит из-за поворота, а наши чернокожие хладнокровно и эффективно стреляют.

Встретив сопротивление, передние солдаты хотели повернуть назад, но задние, не видевшие, что происходит, толкали их вперед, и толпа солдат в алой и лазурной форме была такой тесной, что Бри и Нукс не могли промахнуться.

Но была другая опасность: они намного превышают по численности, поэтому мы присоединились к схватке и направили целый шквал пуль в противника. Павшие загромоздили проход, и наконец их крики услышали те, что сзади, и вся толпа повернула назад и исчезла.

Мы еще несколько минут слышали их громкие голоса, и по этим звукам мы знали, что они уходит в нижние коридоры дворца.

Вскоре из-за поворота показалась голова, в которой мы узнали Туна. Евнух знаками попросил нас не стрелять, потом подбежал к нам и спросил, могут ли солдаты унести своих погибших и раненых. Мы сразу дали разрешение и стояли на карауле, пока павших уносили.

Очень скоро Тун снова пришел и сказал, что нападений не будет, пока солдаты не найдут губернатора и получат от него новый приказ. Пока Май Ло нигде не могут найти.

Мы оставили Бри в коридоре и вернулись в свои комнаты, чтобы обсудить наше трудное положение.

Мы считали, что сразу за главной дверью, ведущей в наши комнаты, коридор кончается. Здесь все было увешано гобеленами, и мы решили, что это тупик. Но Бри, дежуривший в коридоре, удивился, заметив, что гобелены шевельнулись. Потом они разошлись, появилась красивая девушка и приложила палец к губам.

Наш человек понял этот жест и молча проводил девушку в нашу приемную комнату. Мы удивленно вскочили, когда перед нами появилась Нор Чай, прижав руки к груди и в комичном поклоне качая головой. Но я видел, что глаза ее покраснели от слез, поэтому взял ее за руку и мягко сказал:

– Что случилось, маленькая подружка? Кто посмел тебя обидеть?

– Нет… нет… нет… – торопливо ответила она. – Вай-То только велел мне не выходить из дворца. Я плачу не из-за себя, я из-за моих бедных подруг.

И она горько заплакала.

Мы трое неуверенно переглянулись; при этом зрелище женского горя мы чувствовали себя неуверенно и не знали, как утешить Нор Чай.

Чтобы скрыть замешательство, Арчи грубовато спросил:

– Что с ними сделал старая Голова Смерти?

– Кто… кто это? – всхлипнула Нор Чай.

– Конечно, губернатор. Май Ло.

– Он… он забрал у них… все украшения и шелка… и одел бедных Ко-Туа и Май Му в грубую черную ткань. И… и… и… – со свежими слезами – он сказал, что завтра отрежет им языки за то, что они говорили с чужеземными дьяволами.

Девушка в своем горе не очень хорошо говорила по-английски, но мы поняли.

– Старый негодяй! – воскликнул потрясенный Арчи.

– Мы не должны это позволить, ребята, – решительно сказал Джо.

– Кажется, мы не в такой форме, чтобы вмешиваться, – с сожалением сказал я.

– Мы обязаны вмешаться! – объявил Арчи. – Раз своей поспешностью навлекли на девушек неприятности, то должны их выручить.

– Но мы сами в трудном положении, – напомнил я.

– Это безразлично, – сказал Джо. – Мы мужчины, а они девушки, беспомощные в этой языческой стране. Поэтому должны найти Май Ло и остановить его мелкую игру, пока не поздно. Если мы не сможем забрать сокровища и спасти девушек, к черту сокровища!

Нор Чай благодарно взглянула на него, а Арчи сильно хлопнул его по плечу.

– Где губернатор? – спросил я у девушки.

– Не знаю. Но Ко-Туа прибежала ко мне с Май Му. Сейчас они обе в моем гареме.

– Ну, это лучше, чем встретиться с губернатором, – сказал я. – Не отпускай их домой, Нор Чай.

– Я не смогу помочь. Евнухи заберут их, – сказала она.

– Что ж, тогда остается только одно, – серьезно сказал я. – Они должны прийти сюда.

– О! – воскликнула девушка. – Если они это сделают, Май Ло отрубит им головы.

– Он не сможет это сделать, – сказал Арчи, – а если сможет, то должен будет отрубить головы и нам. Приведи своих подруг сюда, Нор Чай.

Она колебалась, в замешательстве глядя на нас.

– Не бойся, подружка, – мягко сказал я. – Иди и приведи к нам Ко-Туа и Май Му. Только так ты можешь их спасти.

Она кивнула, улыбнулась сквозь слезы и ушла.

Мы ждали час, два часа. Потом начали опасаться, что Май Ло каким-то способом помешал ей вернуться. Но нет, она наконец появилась, ведя за руки девочку-жену губернатора и его дочь. Она объяснила, что ей очень трудно было уговорить подруг принять нашу защиту.

Для них губернатор Кван-Кай-Нон – могущественный человек, и они боялись бросить ему вызов, принимая защиту трех молодых людей, иностранцев, к тому же самих борющихся за жизнь.

Поистине, посмотрев с их точки зрения, я удивился, что Нор Чай удалось их уговорить.

Но они здесь, перед нами, и K°-Туа просто сказала:

– Женщина без языка не может жить счастливо. Поэтому мы не боимся потерять жизнь. Мы пришли к вам и доверились вам, потому что Нор Чай сказала, что Вай-То ваш слуга, а Вай-То почти так же могуществен, как Май Ло.

У меня были сомнения в полезности для нас Вай-То, но я их не высказывал. Как могли, мы заверили девушек, что не побеждены и намерены сражаться. Нор Чай сообщила нам, что новость о нашей победе над солдатами достигла гарема, и именно она побудила осужденных девушек обратиться к нам за защитой.

Мы велели Нуксу отвести K°-Туа и Май Му в самую дальнюю комнату наших апартаментов; чернокожий должен был остаться у двери и охранять их.

Нор Чай поблагодарила нас и ушла в свой гарем. Она сказала, что ей не грозит опасность, так как никто, кроме Вай-То, не может ее наказать. Вскоре Ко-Туа и Май Му начнут искать, но только Нор Чай знает тайный проход в наш коридор.

Она ушла. Мы, считая, что теперь ответственность превосходит наши возможности, стали придумывать план, как заставить Май Ло простить жену и дочь. Если нам не удастся это сделать, придется брать их с собой в Шанхай, но в таком случае они будут вдвойне в опасности; к тому же мы не знаем, что делать с ними, когда они покинут Кван-Кай-Нон.

– Это один из тех мостов, Сэм, о которых ты всегда говоришь, – сказал Арчи, когда мы довольно долго искали решение, – Не переходить, пока не подойдешь к нему.

После еды, которую Тун и его помощники подавали, как всегда, потянулся тревожный и одновременно скучный день. Тун сообщил нам, что командир солдат по-прежнему не смог найти губернатора, чтобы получить приказ, а без такого приказа нападать не будет. Косвенным путем мы узнали, что Вай-То все еще сидит в своей комнате, закрывшись, под действием крепкого напитка, который готовят из риса.

Часа в три Арчи хлопнул себя по ноге и воскликнул:

– Ставлю печенье на то, что Май Ло сейчас в склепах крадет сокровища.

– Я в этом уверен, – ответил я.

– В таком случае, – предложил Джо после недолгой паузы, – давайте спустимся туда, найдем старого негодяя и разберемся с ним в гробницах его предков.

– Каким образом? – спросил я.

– Давайте поделимся с ним. Там достаточно для нас всех. Кому какое дело до губернатора, покончит он с собой или нет, если мы уберемся из этой адской страны и вернемся в Шанхай с нашей частью добычи?

– Отличная идея, Джо! – воскликнул я. – Нет смысла драться, если можно заключить мирный договор. Почему мы не подумали об этом раньше?

На подготовку нам не потребовалось много времени. Коридор по-прежнему пуст, но нам пришлось оставить Нукса и Брионию охранять вход в наши помещения и девушек.

И вот мы втроем пробрались к гобелену с драконом, незаметно прошли в тайную панель и вскоре в третий раз шли по туннелю к чи предков Кай.

Я взял с собой знаменитый ятаган, который мы нашли в шкафу, тот самый с семью рубинами в рукояти. У нас кончались боеприпасы, и, если понадобится оружие, ятаган может пригодиться.

Глава 28

Месть ятагана с рубинами

Думаю, мы забыли о том, что царь обезьян заперт в склепе. Но когда мы вышли их туннеля в первый альков и услышали рев чудовища справа от нас, сразу вспомнили о нем. Однако тогда мы не обратили на него внимание, потому что нам не терпелось узнать, действительно ли губернатор в склепах предков.

Выходя из-за шпалеры, мы погасили лампу, но каждый держал в руках спички на случай необходимости.

Стало абсолютно темно; мы неслышно цепочкой шли к выходу, и тьма словно прижалась к нам и обняла. Угнетающе действовала тишина в этом помещении, вырубленном из камня под большим холмом; хотя рев обезьяны и грохот решетки, которую она трясла, эхом отражались в подземной пещере, они только подчеркивали тишину смерти, царившую в этом царстве мертвых.

Во время предыдущих посещений я смотрел на эти чи как на сейфы с сокровищами, но сейчас, неслышно двигаясь в темноте, я вдруг понял, что мы находимся в мире мертвых, где многие поколения воинов, принцев и вице-королей лежат в своих дотоле неприкасаемых гробницах. Не возмутит ли наше вторжение духи предков Кай? Духи! Я вздрогнул, вспомнил слова Кая Лун Пу, произнесенные на смертном одре: «Если я стану духом, я постараюсь наблюдать за вами и наслаждаться этим зрелищем».

Обычно я не нервничаю, но должен признаться, что, вспомнив эти его слова, содрогнулся и крепче сжал в руки ятаган Кая Абона.

– Что с тобой, Сэм? – спросил Арчи, рука которого лежала на моем плече.

Я не собирался отвечать, но тут Джо, который шел перед нами, коснулся решетки и прошептал:

– Выход. Остановитесь на минуту.

Он отодвинул затвор, и мы вошли в большой куполообразный зал.

Справа, оттуда, где чудовищная обезьяна по-прежнему пыталась вырваться, послышался грохот решетки. Я подумал, что к этому времени она должна была проголодаться, и голод сделал ее еще более свирепой. Но первым нашим импульсом было осмотреть большое помещение, чтобы определить, не выдаст ли свет присутствие Май Ло.

Вот он! Слабый свет из одного из альковов далеко справа от нас.

– Мы взяли его! – торжествующе произнес Арчи.

– Да, он здесь, – шепотом ответил я, – но чтобы добраться до него, придется идти вдоль стены, не то заблудимся.

– Тогда пошли, – сказал Джо и двинулся, держась рукой за шпалеры, разделяющие разные альковы.

Неожиданно вблизи послышалось громкое дребезжание металла, и Джо остановился так неожиданно, что я наткнулся на него.

– Ребята, мы не можем пройти дальше этого алькова, – предупредил Джо. – Это адское чудище может протянуть лапы и схватить нас, если мы подойдем слишком близко.

– Зажги лампу, – сказал я, – но прикрывай ее полой. Май Ло в алькове, и он слишком занят, чтобы заметить наш свет.

Джо послушался. При слабом свете мы поняли, что остановились как раз вовремя. Огромная обезьяна прижалась к решетке, и мы с удивлением увидели, что многие прутья этой решетки изогнуты и вырваны из гнезд и что только цепь с замком держит решетку на месте.

– Очень скоро он вырвется, – почти испуганно сказал Джо.

– Тогда мы должны спрятаться в каком-нибудь алькове, – предложил я. – Но думаю, решетка выдержит, пока мы поговорим с Май Ло.

Отойдя подальше, чтобы избежать лап обезьяны, мы подошли к шпалере, отделяющей следующий альков, и продолжали двигаться. Подойдя к алькову, в котором мы заметили свет, мы погасили лампу.

Мы шли неслышно и остановились перед альковом, не выдав своего присутствия.

Решетка этого алькова была открыта, и к ней была приставлена большая ваза, мешавшая ей закрываться. В центре алькова на низком табурете стояла горящая лампа; рядом с ней пригнулся Май Ло, поглощенный разбором драгоценных камней.

Губернатор был так поглощен этим приятным занятием, что не поднимал голову и не видел, как мы неслышно вошли и остановились перед ним.

Потом тело его под богато вышитым одеянием дернулось, но на лице никакого удивления не появилось. Даже в глазах было не больше выражения, чем в пуговицах на одежде.

– Значит, вы сбежали, – сказал он.

– Нам не от кого было сбегать, – ответил я с улыбкой.

– Моя стража окружила вас.

– Попыталась, но их было недостаточно. А сейчас их стало еще меньше.

Он смотрел на нас, не отвечая и не меняя позы. Он даже потер рубин, который держал в руке, о сатиновый рукав, словно полируя его.

– Не слишком ли долго продолжается этот вздор, Май Ло? – спросил я. – Разве вам не надоело противиться нам? Вы ведь понимаете, что мы не признаем вашей власти и способны осуществить свои планы без вашего согласия.

Он спокойно опустил взгляд и продолжал полировать рубин. Из далекого алькова, в котором был заключен Фо-Чу, слышался звериный рев и дребезжание решетки, но губернатора как будто не интересовало ничего, кроме груды сокровищ перед ним.

– Вы пытались разными способами уничтожить нас, – продолжал я. – Вы натравили своих евнухов на нас в павильоне, вы приказали вашим солдатам убить нас во дворце, вы запустили сюда царя обезьян, чтобы он разорвал нас на куски. И каков результат? Мы здесь, мы свободны, мы хозяева положения.

Май Ло положил рубин в карман и взял другой из груды перед собой.

– Как вы вошли в чи предков? – спросил он. – Мои солдаты охраняют все входы сюда.

– Есть много вещей, которые вам не обязательно знать, – ответил я, – и это одна из них. Но мы пришли сюда не ссориться, а помириться с вами.

Это как будто заинтересовало его, потому что он перенес взгляд глаз-бусинок с драгоценностей на меня.

– Это постоянное противодействие раздражает нас, – продолжал я. – Принц Кай Лун Пу отдал нам эти сокровища и объяснил, как к ним пройти, но здесь гораздо больше, чем нам нужно. Столько нам не унести.

– Принц Кай не имел права отдавать вам богатства предков, – сказал Май Ло.

– Возможно. Но и у вас нет права грабить залы предков. Напротив, вы должны запечатать их и совершить самоубийство. Но вы не хотите это делать. Вы хотите сбежать, взяв с собой столько, чтобы быть богатым до конца жизни.

Он внимательно смотрел на меня, но ничего не ответил. Поэтому я продолжил.

– Нам все равно, сбежите ли вы или покончите с собой, но, действуя вместе, мы сможем все уйти с сокровищами. Их более чем достаточно на нас всех.

Он по-прежнему не отвечал. Послышался грохот металла и дикий рев гигантской обезьяны. Но мы стояли неподвижно, ожидая решения губернатора.

– Итак, что будет: война или мир? – нетерпеливо спросил я.

– Война, – спокойно ответил он. – Вы жалкие чужеземные свиньи, и я убью вас. Вы не сможете унести ни один камень отсюда. То, что вы знаете проход в эти чи, определило вашу судьбу.

Мне хотелось ударить этого негодяя ятаганом, который я держал в руке, – ятаганом, в рубинах которого содержалась кровь семи королей. Но я подавил это искушение, а Арчи воскликнул:

– Не будьте дураком, Май Ло!

– Ваше упрямство может погубить нас всех, – добавил Джо.

– Мы не собираемся быть убитыми, – с горечью сказал я, – и к этому времени вы уже должны это понять. Мы…

Я замолчал, едва не закричав от ужаса, потому что услышал приближающийся топот. Губернатор вскочил, а мы трое прижались к стене, и в следующее мгновение в альков ворвался царь обезьян, его глаза были как огненные шары. Он злобно оскалил зубы.

Зверю, который смотрел на свою жертву с почти человеческой радостью, противостоял только губернатор. Я видел, как мандарин порылся на груди и извлек блестящий кинжал, не отрывая взгляда от обезьяны. Еще мгновение, и зверь прыгнул вперед и заключил Май Ло в объятия.

Я видел, как кинжал раз, два погружался в волосатую грудь Фо-Чу. Потом чудовище с ревом гнева и боли отбросило от себя губернатора и повернулось ко мне. Его неожиданное движение заставило меня прижаться к стене. Падая, я протянул руку, в которой сжимал ятаган, и обезьяна мгновенно выхватила его у меня из руки и с повторным ревом взмахнула им над головой.

Но тут ее внимание было отвлечено от нас, стоявших неподвижно, потому что губернатор встал с того места, куда упал. И Фо-Чу вспомнил, что боль в его груди вызвало оружие Май Ло. Поэтому он с дикой яростью прыгнул вперед и со страшной силой нанес удар ятаганом. Удар пришелся губернатору над плечом, и закаленная сталь разрубила мышцы и кости. Голова с жутким стуком упала на пол, а тело еще мгновение стояло раскачиваясь. Потом оно упало, и с ревом, от которого у меня застыла кровь, чудовище прыгнуло на него и с поистине дьявольской яростью стало отрывать конечности. Треск костей и звуки разрываемой плоти заставили меня впервые в жизни упасть в обморок. Потеряв ощущение опасности, забыв об окружающем, я вяло опустился на пол.

Глава 29

Отрубленная голова

– Все в порядке, Сэм, – сказал Арчи, энергично тряся меня. – Садись, старик.

Я открыл глаза и со страхом осмотрелся. Лампа на табурете по-прежнему горела, и над останками Май Ло неподвижно лежала гигантская обезьяна. Арчи и Джо помогли мне встать, с тревогой глядя мне в лицо.

– Он… мертв? – слабым голосом спросил я.

– Мертв, как гвоздь, – со смехом объявил Арчи. – Старина Фо-Чу избавил нас от хлопот, а губернатор спас нас от зверя, навсегда успокоив его. Даже если бы мы это планировали, лучше бы не получилось. Но какая была борьба!

– Это ужасно! – воскликнул я.

Джо кивнул.

– Я тоже едва не потерял сознание от ужаса, – сказал он. – Но, как сказал Арчи, для нас это была удача. Мы избавились от хлопот.

Чувствуя, как ко мне возвращаются силы, я наклонился и поднял ятаган, лежавший там, где его уронила обезьяна. Лезвие было в теплой крови, и я торопливо вытер его о шпалеру, висевшую на стене помещения.

– Должно быть, на этот раз ятаганом сражались все семь королей, – сказал я. – Удар был ужасный.

Мы втроем стащили тело обезьяны, чтобы добраться до останков Май Ло. Но тошнотворная груда плоти вперемешку с обрывками вышитой ткани была так отвратительна, что мы решили ее не трогать.

– Оставим его с предками Кай, – сказал Джо. – Вскоре мы будем далеко отсюда.

– Никогда больше не зайду сюда, – с содроганием сказал я, потому что нервы у меня все еще были натянуты.

– Я тоже, – торопливо подхватил Джо.

– Тогда заберем сейчас все, что нам нужно, – предложил Арчи.

Мы так и сделали. Больше не боясь помех, мы осмотрели остальные альковы, в которых не побывали раньше, и забрали лучшее из того, что в них было. Мы были основательно нагружены, когда вернулись на сцену недавней трагедии, где взяли также камни, которые осматривал Май Ло. Времени рассматривать их у нас не было, и мы взяли все.

Арчи взял ятаган и отрубил кусок шпалеры, потом взял отрубленную голову Май Ло за косу, бросил на кусок ткани и завязал концы, сделав мешок.

– Зачем это? – удивленно спросил я.

– Доказательство того, что губернатор мертв, – ответил Арчи с улыбкой. – Никому не позволено заходить сюда, но мы должны доказать, что наш любимый губернатор мертв. Готовы, ребята?

– Идемте, – сказал я, подбирая свой груз.

Мы вернулись в альков первого Кая, в последний раз прошли за шпалеру и через стальную дверь вышли в туннель.

Мы молча тащились вверх по склону, потому что страшное зрелище, которое мы видели, и останки, которые нес Арчи, действовали на нас угнетающе, несмотря на попытки бодриться.

Когда мы подошли к лестнице, ведущей во дворец, Джо, который нес лампу, повернулся ко мне и спросил:

– Собираешься забрать эту штуку домой, Сэм?

И тут я понял, что все еще несу ятаган с рубинами. Я посмотрел на оружие, и меня охватил ужас. Я опустил свой груз, прижал лезвие к колену вблизи рукояти и нажал; лезвие сломалось, и я бросил его на землю. Золотую рукоять с семью рубинами королей я положил в карман. Это единственное из того, что мы приобрели в Кай-Ноне, с чем я никогда не расставался.

Добравшись до своих комнат, мы увидели, что наступили сумерки. Бри встретил нас у входа с сообщением, что за время нашего отсутствия никто заходить не пытался. Мы сложили нашу ношу в угол и накрыли тканью, потом пошли в свои комнаты, чтобы смыть грязь с лиц и рук. Вскоре пришел Тун и спросил, подавать ли ужин. Он сказал нам, что главному евнуху лучше и завтра утром он будет «в порядке».

У нас не было аппетита, но мы пытались есть. События последних дней начинали на нас сказываться, и у нас не было надежды расслабиться, пока не кончатся удивительные приключения.

Смерть Май Ло многое упростила.

– Конечно, если нас не обвинят в его убийстве, – сказал Джо. – В этом случае наш гусь испечен.

– Поэтому я и принес голову, – заметил Арчи, посмотрев в угол.

– Поэтому тебе не следовало ее приносить, – возразил я.

– Нам нужны мирные отношения и добрая воля туземцев, чтобы мы смогли благополучно уйти с сокровищами, – вполне разумно ответил он. – Май Ло совершил самоубийство.

– Самоубийство! – воскликнул я.

– Конечно, мой мальчик. Он должен был это сделать, чтобы выполнить свой долг и оправдать ожидания своих людей.

Я восхищенно посмотрел на него.

– Скажи мне, пожалуйста, Арчи, – сказал я, – как ты убедишь туземцев, что Май Ло сам отрубил себе голову.

– Расскажу правду, – ответил он. – Расскажу, что Май Ло дал царю обезьян ятаган и сразился с ним на дуэли. Прекрасный способ самоубийства, к тому же импонирует их художественному чувству. Обезьяна взмахнула первой и…

– И что?

– И вот в доказательство голова, – торжествующе ответил он.

Я покачал головой.

– Не пройдет, старина. Такая нелепая история, исходящая от нас, его врагов; да этого достаточно, чтобы обвинить нас.

Мы какое-то время сидели, обдумывая положение, потом Джо воскликнул:

– Нашел! Пусть эту историю расскажет Вай-То.

– Это гораздо лучше, – облегченно сказал я. – Завтра он уже будет достаточно трезв, чтобы сыграть свою роль. А тем временем что нам делать с женой и дочерью губернатора? Им больше не грозит опасность, и нам не нужно больше держать их у себя.

– Пошли за ними, – предложил Джо.

Я попросил Нукса позвать девушек, и вскоре они робко показались.

– Ко-Туа, – торжественно сказал я, – ты можешь возвращаться домой и надеть свой вдовий наряд.

– Что это значит, Сэм? – удивленно спросила она.

– Твой уважаемый супруг, восхитительный старый злобный Май Ло, был настолько добр, что любезно совершил самоубийство.

– Ох! Ох! – в один голос воскликнули обе девушки; к нашему изумлению, они упали на колени, прижались головой ка полу и стали бить себя по голове руками.

Мы какое-то время позволяли им проявлять свои эмоции, но они продолжали вопить и кланяться дольше, чем мы считали нужным.

– Прекрати, Ко-Туа, – сказал Арчи и потряс плечо красивой вдовы. – Прекрати шуметь, пока не окажешься на публике. Ты ведь не очень опечалена?

Она с улыбкой посмотрела на него и медленно встала. Май Му скромно последовала ее примеру.

– Я рада, – откровенно сказала Ко-Туа. – Теперь у меня не отрежут язык. Но Май Ло мой муж, он мертв… Ох! Ах, ой!

– Прекрати! – крикнул Арчи, когда вдова возобновила свои вопли. – Иначе… иначе я верну Май Ло жизнь!

Она немедленно прекратила.

– Вы уверены, что он мертв? – спросила Май Му.

– Абсолютно, – ответил я. – Он совершил самоубийство, и мы видели, как он это делал. Но послушайте, молодые леди: до утра, пока не будет сделано объявление для всеобщего сведения, вы не должны об этом упоминать. Поняли? Идите домой и сдержите свое горе, пока не услышите эту новость от других. А уж тогда вопите, сколько хотите.

Этот приказ удивил их, но, когда мы объяснили, что от их молчания зависит наша жизнь, они охотно согласились его выполнить.

Вначале мы не знали, как вернуть девушек домой, чтобы их не увидели и не начали сплетничать, но Бри предложил постучать в дверь в конце коридора и попробовать вызвать Нор Чай.

Стук не имел никаких последствий, и после нескольких попыток мы отказались от этой мысли и попытались придумать что-нибудь другое. Тем временем, так как наш обеденный стол был завален едой, мы уговорили Май Му и K°-Туа удовлетворить голод, и они стали изящно есть, счастливо улыбаясь при этом.

– Если бы я раньше знал, что смерть Май Ло вызовет такую радость, – прошептал Арчи, – я бы давно попросил его совершить самоубийство.

Вскоре без всякого предупреждения в комнату вошла Нор Чай и одним взглядом обвела всю сцену.

– Я слышала стук, но не могла прийти, потому что была не одна, – объяснила она. – Вы хотите, чтобы я что-то сделала?

– Можешь увести этих девушек в свой гарем и держать их там, – сказал я.

– Но евнухи Май Ло найдут их там! – воскликнула Нор Чай.

– Теперь этого можно не бояться. Май Ло мертв.

– Мертв! – воскликнула она, сжимая свои маленькие руки.

– Он совершил самоубийство, – сказал я.

– Ни за что! Май Ло ни за что не совершит самоубийство! – уверенно сказала она. – Если Май Ло мертв, его кто-то убил.

– Кто-то действительно убил, – сказал я, поражаясь тому, как хорошо она знала характер губернатора. – Это была священная обезьяна Фо-Чу.

– Но Фо-Чу сбежал, и его нигде не могут найти. Я слышала об этом сегодня.

– Май Ло нашел его и принял решение в жестокой битве с целым морем бед, покончить с ним. Ты помнишь это место у Шекспира?

Она кивнула.

– И Май Ло покончил с морем бед.

– Разве это не прекрасно, Нор Чай? – радостно спросила вдова. Потом неожиданно спохватилась: – Ах! Ох!

– Это нужно отрезать, Ко-Туа, – сказал Арчи.

– Ее язык? – вскрикнула Нор Чай.

– Нет, ее язык в безопасности, но какое-то время она не должна им пользоваться при людях. Отведи ее домой, малышка, и больше не бойся ни за нее, ни за Май Ло. Я уверен, ваши беды кончились.

Нор Чай тоже улыбнулась и увела своих подруг. В последний раз мы увидели, как эти красавицы прошли по коридору, с улыбкой оглядываясь на нас. Потом гобелен опустился, и они исчезли.

Глава 30

Бассейн дьявольской рыбы

Этим вечером, не в силах уснуть, мы долго сидели, пакуя сокровища в ящики, предоставленные евнухом. Ящики были легкие, прочные, и драгоценности мы уложили так плотно, что смогли разместить в дополнительный ящик еще некоторые изделия из слоновой кости и другие ценные украшения. Прежде чем мы легли спать, все ящики были прочно заколочены, обвязаны веревками, а к веревкам приложены восковые печати. Так как печати были с кольца принца Кая, я был уверен, что их будут уважать.

На следующее утро мы послали за Вай-То, и, когда он явился – немного навеселе, как выразился Арчи, мы рассказали ему историю, которую подогнали к нашим потребностям.

– Май Ло мертв, – начал я.

Главный евнух вздрогнул.

– Вы убили его? – спросил он.

– Нет, он совершил самоубийство.

– Невозможно!

– Я бы тоже так сказал, если бы не видел собственными глазами, – серьезно ответил я. – Наверно, губернатор не хотел так поспешно выполнять свой долг. Садитесь, Вай-То, и выслушайте наш рассказ.

Он сел, но выглядел встревоженным и недоверчивым.

– Когда вы вчера болели, – сказал я, – мы отправились на прогулку.

– С солдатами губернатора, охраняющими каждую дверь? – спросил он.

– Но вы же сами сказали, что есть тайные проходы, о которых не знает губернатор. Не забывайте, что мы доверенные друзья и посыльные принца Кай Лун Пу.

Это могло удовлетворить его, но могло и не удовлетворить. Но он ничего не сказал и молча смотрел на меня.

– Мы ходили по территории, стараясь никому не попадаться на глаза, – продолжал я, – пока не подошли к большому бассейну у скал, в котором, как нам говорили ваши люди, обитает рыба-дьявол.

– Это правда, – сказал Вай-То. – Я сам видел это чудовище.

Услышав это, я испытал большое облегчение, потому что это делало мое изобретение более правдоподобным.

– Пока мы стояли, глядя в бассейн, из рощи поблизости неожиданно показался губернатор и подошел к нам. В руке он держал обнаженный ятаган, какой используют ваши солдаты, и он казался очень рассерженным. Он обвинил нас в том, что мы познакомились с его женой дочерью, сопротивлялись его солдатам, и сказал, что больше мы от него не уйдем.

Это показалось евнуху вполне возможным. Он заинтересовался.

– Мы рассердились и спорили с ним, – продолжал я. – Неожиданно Май Ло громко закричал. Мы оглянулись и увидели большую обезьяну, которую зовут Фо-Чу, царь, бегущую к нам из рощи.

Я замолчал, и Вай-То сказал:

– Он сбежал из пагоды несколько дней назад, и его не могли найти.

– Мы все испугались, – сказал я, – потому что зверь казался очень свирепым и возбужденным. Только губернатор был вооружен, и, когда Фо-Чу набросился на нас, Май Ло вонзил в него ятаган. Но Фо-Чу вырвал лезвие из груди, взмахнул им и одном ударом отрубил губернатору голову. Потом схватил тело и вместе с ним прыгнул в бассейн. Они оба погрузились в черную воду. Я уверен, что в это время зверь умирал, и, может быть, их схватила рыба-дьявол, потому что они больше не показались на поверхности.

Я кончил рассказ, главный евнух кашлянул; он выглядел удивленным.

– Но хотя тела исчезли, – добавил я, – голова Май Ло осталась на земле, там, куда упала.

– Вот она, – сказал Арчи. – Мы называли его Мертвой Головой, и это прозвище оказалось очень подходящим.

Держа в руке этот страшный предмет, Арчи прошел вперед и положил голову к ногам евнуха.

Вай-То побледнел и молча смотрел на бледное лицо своего врага. Май Ло в ответ смотрел на него, и я видел, что глаза-бусинки и пергаментное лицо не изменились в смерти.

– Уф! – сказал евнух, отворачиваясь. – Этот человек, несомненно, мертв. Но кто поверит в ваш рассказ?

– Начнем с того, что поверите вы, – уверенно сказал я, – и заставите поверить других.

– Как?

Я достал из шкафа листок рисовой бумаги, кисть и чернила – там был большой запас этого – и разложил на столе.

– Напишите то, что я вам скажу, по-китайски, как написал бы Май Ло, – сказал я.

Евнух улыбнулся, как будто его неожиданно осенило, и приготовился писать.

«Желая умереть, как требует от меня долг, – диктовал я, – я выпустил Священную Обезьяну и доверился ее мстительной руке. Если в этой встрече я умру, весь мир будет знать, что Май Ло, губернатор Кван-Кай-Нон и самый верный слуга принца Кай Лун Пу, полностью выполнил свой долг».

Вай-То кивнул, как робот, и принялся искусно писать, начиная с нижнего угла листа и двигаясь вверх.

Его иероглифы были аккуратными и единообразными, и, кончив писать, Вай-То с довольным вздохом положил перо.

– Я не взял ваши слова, но использовал идею, – сказал он. – А подпись, – добавил он с хитрой улыбкой, – подлинная подпись Май Ло. Пойду покажу голову и бумагу и буду приветствовать Май Чина как нового губернатора.

Ему так не терпелось действовать, что он схватил за косичку голову и потащил этот ужасный трофей, не завернув в аккуратный пакет, как сделал бы я.

Вай-То мог не поверить в наш рассказ, но определенно рад был избавиться от своего давнего врага, и мы дали ему возможность обмануть всех, кто хотел бы знать, как губернатор встретил свою смерть.

Сейчас, когда я пишу это, передо мной вырезка из гонконгской «Газетт» с сообщением о смерти губернатора провинции Кван-Кай-Нон. В статье говорится, что Май Ло встретил смерть в соответствии с требованиями религии синто из-за преждевременной смерти своего господина принца Кай Лун Пу, вице-короля Китайской империи.

Через час мы вышли из наших помещений, прошли по дворцу и появились на территории. Всех солдат убрали, и евнухи кланялись, когда мы проходили мимо.

Никакого возбуждения во дворце не было.

Ремесленники работали, садовники подрезали кусты и пололи сорняки так же деловито, как всегда. Но спускаясь с холма, мы слышали хор воплей из губернаторского дома и поняли, что о смерти уже объявили.

Дворец начал вызывать у нас отвращение, и тем же вечером мы сказали Вай-То, что выполнили все поручения принца Кая и хотим немедленно вернуться в Шанхай. Он ответил, что ему жаль, но он понимает, что неприятные инциденты, происшедшие во время нашего посещения, перевешивают полученные нами удовольствия. На следующее утро мы были представлены новому губернатору, который ждал нас в главном зале дворца. Он оказался слабым и нерешительным молодым человеком, чрезвычайно испуганным неожиданным возвышением и стремящимся побыстрей избавиться от нас. Мы объяснили ему условия нашего договора с его отцом, Май Ло, и, хотя мы не упоминали о десяти тысячах таэлей, мы потребовали должного эскорта до Ичана и оплаты всех расходов во время возвращения в Шанхай… Новый губернатор охотно согласился с нашими требованиями, и я видел, что он в ужасе перед «чужеземными дьяволами».

Через сорок восемь часов подготовка была закончена, и караван слонов, лошадей и слуг собрался на открытой площадке перед дворцом. Евнухи принесли тяжелые ящики и погрузили их на слонов, и, хотя служители сгибались под тяжестью, они не жаловались, и у главного евнуха не возникли подозрения.

Вай-То казался искренне расстроенным нашим отъездом, мы сердечно благодарили его за гостеприимство и расставались, выражая добрые пожелания.

Нашим эскортом руководил очень вежливый офицер, говоривший на ломаном английском и, очевидно, получивший от Май Чина приказ проявлять к нам особое почтение и удовлетворять все наши пожелания.

В результате в дороге никаких неприятностей от туземцев не было, и после приятного путешествия мы прибыли в Ичун.

Здесь мы оставили слонов и лошадей и сели на пароход в Шанхай, взяв с собой эскорт из дюжины солдат. Эти ярко одетые воины вызывали всеобщее уважение и обеспечивали безопасность нашего проезда.

В Шанхае нас ждал дядя Набот, он был очень рад нашему благополучному возвращению.

– Сокровища раздобыли? – спросил он.

Мы показали на запечатанные упаковочные ящики, которые разгружали носильщики.

– Здесь достаточно, дядя, – прошептал я, – чтобы всех нас сделать Рокфеллерами – если благополучно погрузим на борт «Чайки».

– Мы наймем специальный пароход в Вусун, – заявил он, и, зная мистера Перкинса, мы с облегчением позволили ему заботиться о сокровищах.

В Шанхае мы встретили доктора Гейлорда, и он по-прежнему был «без работы». Он удивился нашему благополучному возвращению и задавал тысячи вопросов, на которые мы отвечали уклончиво, почти ничего не рассказывая. Но он был добросердечный человек и очень помогал нам, пока храбрость ему не изменила, и он сбежал от нас. Помня это, я дал ему небольшой пакет, когда мы расставались на пристани, и попросил распечатать после того, как мы уплывем.

Надеюсь, я помог доктору купить ферму в Англии, чего он так хотел; хотя в пакете было то, что Арчи назвал «излишком в наших карманах», доктору этого должно хватить.

К счастью, в порту Вусуна таможенников нет, и нанятый нами пароход подошел к борту «Чайки», и мы вместе с багажом переправились на наш корабль.

Мой отец, офицеры и экипаж радостно встретили нас, и еще до того, как мы рассказали свою историю, мы были далеко в море и направлялись домой.

Я часто гадал, узнал ли кто-нибудь о том, что мы побывали в залах предков Дома Кай и забрали сокровища.

Но от провинции Кван-Кай-Нон далеко до палубы идущей «Чайки», и мы вряд ли когда-нибудь узнаем, что там произошло после нашего отъезда.

С тех пор мы, «мальчики искатели сокровищ», побывали во многих приключениях; не во всех мы получали такую же добычу, но уверяю вас, таких же волнующих, и о некоторых из них я собираюсь рассказать. Эти удивительные истории вы можете прочесть в других томах «Приключений Сэма Стила».

Примечания

1

Таэль – традиционная китайская серебряная монета. (Здесь и далее примечание переводчика)

2

Йельский замок – автоматический цилиндрический, так называемый «американский» замок.

3

Род – единица длины, 5.03 метра.

4

Каш – мелкая медная монета в Китае.

5

Ямень – резиденция официального лица в императорском Китае.

6

Фу (китайск.) – дворец.

Content

Лаймен Фрэнк Баум
Мальчики-охотники за удачей в Китае

Глава 1 Морская трагедия

Глава 2 Принц Кай Лун Пу

Глава 3 Улыбаясь смерти

Глава 4 Поразительное предложение

Глава 5 Залы его предков

Глава 6 Старая Голова Смерти

Глава 7 Мы становимся заговорщиками

Глава 8 Предложение доктора Гейлорда

Глава 9 Мы перехитрили Май Ло

Глава 10 Предупреждение, оставленное без последствий

Глава 11 Неожиданное бегство

Глава 12 Май Ло делает открытие

Глава 13 Слоновья тропа

Глава 14 Главный евнух

Глава 15 Царский дом Кай

Глава 16 Губернатор показывает зубы

Глава 17 Вай-То доказывает свою верность

Глава 18 Священные Обезьяны Кай

Глава 19 Жемчужина Кай-Нона

Глава 20 Три маленькие девочки из школы

Глава 21 Незаконная встреча

Глава 22 Тайный проход

Глава 23 Сокровища древних

Глава 24 Царский шкаф

Глава 25 Ловушка захлопнулась

Глава 26 Страшная встреча

Глава 27 Битва в коридоре

Глава 28 Месть ятагана с рубинами

Глава 29 Отрубленная голова

Глава 30 Бассейн дьявольской рыбы

Примечания