Лаймен Фрэнк Баум

Мальчики-охотники за удачей в Южных морях

© Грузберг Александр Абрамович (перевод)

© ИДДК

Содержание цикла "Мальчики-охотники за удачей":

Мальчики-охотники за удачей на Аляске

Мальчики-охотники за удачей в Панаме

Мальчики-охотники за удачей в Египте

Мальчики-охотники за удачей в Китае

Мальчики-охотники за удачей на Юкатане

Мальчики-охотники за удачей в Южных морях

Глава 1. Сеньор де Хименес

– Одно несомненно, – сказал мой дядя Набот Перкинс, для выразительности постучав кулаком по столу, – Если за десять дней мы не найдем груз, нам придется поднять якорь и оставить этот цветущий остров.

Мой отец капитан – он сидел в кресле, откинувшись на спинку, положив ноги – одна из них деревянная – на стол, с трубкой во рту – кивнул, соглашаясь с этими словами.

– Очень хорошо.

– Пять недель назад мы кончили разгружать машины, – продолжал дядя Набот, – и с тех пор «Чайка», как лебедь, плавает в водах Порт-Филлипа и отращивает ракушки на днище. Ни один грузоотправитель в Мельбурне не дает нам ни унции груза, и почему? Только потому, что мы американцы и плаваем под звездно-полосатым флагом – вот почему. Существует глубоко укоренившийся заговор против американского судоходства в Австралии, и те немногие грузы, которые отсюда посылают в Америку, отправляют на английских кораблях – или не отправляют вовсе.

Капитан Стил снова кивнул.

– А если попробовать Аделаиду, – предложил рослый Нед Бриттон, наш первый помощник.

– Это нисколько не лучше, – объявил дядя Набат. – Говорят, что сейчас не сезон, но дело в том, что Австралия вообще очень мало посылает в Соединенные Штаты, и при этом предпочитает нашим английские корабли. На все грузы заключены контракты на месяцы вперед, и у нас единственный шанс возвращаться с грузом – если «Чайка» найдет какую-то срочную отправку и возьмет груз раньше, чем придет какой-нибудь англичанин.

– И что? – спросил мой отец.

– Этого мы и ждем, и я уже отчаиваюсь найти работу. Даю этим ребятам еще десять дней, чтобы отыскать для нас груз, и, если они этого не сделают, уйдем с балластом.

Я искренне рассмеялся.

– Дядя Набот, нам совсем не повредит, если мы вернемся домой без груза, – сказал я. – На самом деле это даже выгодней: не вижу смысла тратить десять дней на такой призрачный шанс.

– Не говори глупости, Сэм, – нетерпеливо ответил мой дядя. – У мальчишек почему-то никогда не бывает делового инстинкта. Наш бизнес – перевозить грузы, и возвращаться домой пустым – просто позор!

– Нам хорошо заплатили за доставку груза сюда, и мы можем позволить себе вернуться домой с балластом, – возразил я.

– Вот таков ты – точно мальчишка. У тебя жирный банковский счет, Сэм Стил, и у меня тоже. И у твоего отца капитана Стила тоже. Мы втроем владеем «Чайкой» и можем сделать с ней, что захотим. Но бизнес есть бизнес, как сказал Шейлок[1] адвокатам. Мы используем шхуну, чтобы зарабатывать – и не только на пути сюда, но и на обратном пути, и наше дело – следить, чтобы каждая лига ее пути приносила нам доллары и центы. Хорошие были бы мы торговцы, если бы поплыли домой без груза, получив хороший кусок за доставку сюда сельскохозяйственной техники.

– О, я не возражаю против того, чтобы ты искал нам груз, дядя Набот. Это твоя часть бизнеса, и, если только возможно заключить контракт, ты его заключишь. Но не вижу необходимости расстраиваться и раздражаться из-за того, что ты не можешь получить накладную на груз.

Дядя Набот мрачно улыбнулся.

– Я не встревожен, Сэм, – сказал он мягче. – Я только рассказываю тебе и капитану, каковы мои чувства.

Мы сидели в нашей гостиной, в «Ридли Армс», одной из самых приятных гостиниц, в каких мне приходилось останавливаться. Эту гостиницу предпочитают моряки высшего класса, и миссис Вимп, наша хозяйка, превосходный повар. Джо Херринг, мой друг, который, несмотря на свой возраст – он почти мой ровесник, – служит вторым помощников капитана на «Чайке», побудил дядю Набота произнести эти слова, сказав, что не возражает всю зиму провести в «Редли Армс». Но Джо неразговорчив, мой отец капитан Стил тоже, поэтому, выслушав тираду дяди, они ничего не сказали. Дядя Набот имеет полное право выдвигать ультиматум относительно нашего груза, будучи суперкарго и частичным владельцем корабля; наши последние плавания были очень выгодными и за плавание в Австралию нам уже хорошо заплатили, и мы готовы были относиться ко всему философски.

Думаю, Нед Бриттон, наш первый помощник, волновался сильней всех в нашей группе, потому что он не любит сушу и спокойно себя чувствует только в море. Нед и сейчас живет на корабле и держит там все в полном порядке, тогда как мой отец, дядя Набот и я остановились в восхитительной гостинице миссис Вимп. Признаюсь, мне приятно время от времени побродить по суше, а бедняга Нед счастлив только тогда, когда у него вода под килем.

К этому времени мы с Джо хорошо изучили старый сонный Мельбурн и наслаждались каждый днем из нескольких недель остановки. В этом городе мало интересного, но мы все равно умудрялись хорошо проводить время. Несколько мгновений вслед за последними словами дяди Набота наша маленькая группа сидела молча, и тут в дверь просунула голову миссис Вимп и сказала:

– Примете джентльмена, который хочет вас увидеть?

Мы вопросительно переглянулись.

– Кто это? – спросил дядя Набот.

– Он не сказал.

– Что не сказал, миссис Вимп?

– Не сказал, кто он.

– А он сказал, кого хочет увидеть?

– Нет, сэр.

– Тогда неважно. Скажите ему, чтобы зашел в другой раз, миссис Вимп.

Меня забавляли уклончивые ответы нашей хозяйки.

– Нет, нет! – воскликнул мой дядя. – Может, это что-то о грузе. О ком он спрашивал, миссис Вимп?

– Он вошел и спросили: «Здесь ли остановились люди с “Чайки»”? – «Да», – ответила я. – «Тогда я хочу их видеть», – сказал он. Поэтому я пришла спросить, примете ли вы его.

– Конечно, миссис Вимп, – сказал дядя Набот. – Будьте добры попросить джентльмена зайти.

Голова миссис Вамп исчезла, дверь закрылась. Мой отец снова набил трубку и закурил. Джо задумчиво смотрел в окно на улицу. Я взял лежавшую на столе газету, а Нед и мой дядя обменялись несколькими замечаниями о недавнем ремонте двигателя. Никто из нас не подозревал, что следующие несколько минут изменят нашу жизнь.

Потом появился посетитель. Он неслышно открыл дверь, сразу закрыл ее за собой и остановился спиной к двери, внимательно одного за другим разглядывая нас.

Человек невысокий и хрупкого телосложения. В волосах, жестких по текстуре, местами седина; они коротко подстрижены и торчат над лбом, как щетка для чистки. Глаза черные и пронзительные, нос великоват, подбородок квадратный и твердый, лицо длинное и худое, и кожа темно-оливкового оттенка, характерного для жителей тропиков. Одежда роскошная. Пуговицы на бархатном пиджаке золотые, оранжево-пурпурный жилет в клеточку, и белый галстук с широким узлом, с золотой отделкой по краям.

Вначале я подумал, что он водевильный актер или цирковой зазывала, но тут же отбросил эту мысль, увидев его бриллианты. Бриллианты огромные, и их блеск говорит, что это не подделка. Пуговицы на рубашке алмазные, большой бриллиант на кольце на пальце; другое такое чудовище в центре узла галстука, и на пальцах несколько таких же камней. Каждое звено толстой часовой цепочки усажено бриллиантами, а его запонки стоят целое состояние.

Появление этого роскошного индивида в нашей убогой гостиной было совершенно неуместным и производило нелепое впечатление. Воздух в комнате был насыщен табачным дымом, ноги моего отца – одна деревянная – по-прежнему лежали на столе, остальные развалились в свободных позах. Однако, будучи американцами, мы были скорее удивлены, чем поражены этим неожиданным появлением; мы не встали и не изменили своих поз.

– Кто джентльмен корабля «Чайка» владелец? – спросил посетитель, несколько искажая английскую фразу, но говоря отчетливо – для иностранца.

От нашего лица начал говорить дядя Набот.

– Владельцев трое, – сказал он.

– И где они?

– Все в этой комнате, – ответил мой дядя.

– Отлично! – воскликнул наш гость, очевидно, довольный. Он осмотрелся, придвинул стул к столу и сел. Мой отец немного передвинул деревянную ногу, чтобы освободить незнакомцу место.

– Какова цена? – спросил он, глядя на мистера Перкинса, лицом к которому он сидел.

– Цена чего, сэр?

– Корабля, – сказал этот человек.

– Вы хотите купить наш корабль? – ахнул мой дядя, явно пораженный этим предложением.

– Если позволите, у этого есть… есть… при…

Дядя Набот смотрел на него. Мой отец снова хладнокровно набил трубку. Человек заметил, как мы с Джо молча обменялись улыбками, и слегка нахмурился.

– Во сколько вы оцениваете свой корабль? – настойчиво сказал он, снова повернувшись к дяде.

– Мой дорогой сэр, – последовал удивленный ответ, – мы никогда не собирались продавать «Чайку». Мы построили ее, чтобы пользоваться самим. Мы моряки, и это наш дом. Если бы вы спросили, за сколько мы продадим свои уши, мы бы знали, что ответить.

Человек задумчиво кивнул.

– Сколько стоит корабль? – спросил он.

– Больше двухсот тысяч долларов.

– Долларов Соединенных Штатов?

– Конечно.

Наш гость достал их кармана конверт, положил на стол и написал на нем несколько цифр.

– Что ж, – сказал он вскоре, – за двести тысяч долларов я его куплю.

– Но…

– Это мое предложение. Каковы ваши условия?

– Наличными! – воскликнул дядя Набот, смеясь над упрямством этого человека.

Человек с бриллиантами оперся локтем о стол и в задумчивой позе опустил голову на руку. Потом распрямился и энергично кивнул.

– Почему бы и нет? – воскликнул он. – Вы, конечно, понимаете, сэр, что джентльмен не носит в кармане двести тысяч. И хотя в банке Мельбурна у меня было больше денег, они истрачены на недавние покупки. Однако, тем не менее, должен сказать, что в Боготе у меня достаточно денег. Я выпишу вам чек на мой банк, и вы сможете плыть на моем корабле и получить деньги золотом, когда мы приплывем. Подходит вам такая оплата наличными, сеньор?

– Богота! – произнес мой дядя, окончательно сбитый с толку. – Это далеко отсюда.

– Всего лишь за Тихим океаном, – услышал он спокойный ответ. – Туда есть прямой маршрут через Южные моря[2].

Мой отец кивнул, подтверждая эти слова. Он прекрасно знал судоходные маршруты.

– Сэр, – сказал дядя Набот, распрямляясь и глубоко вдыхая, – я не имею чести знать, кто вы.

Незнакомец опасливо осмотрелся. Потом наклонился вперед и тихо сказал:

– Я Хименес.

Это выразительное утверждение не помогло дяде.

– Хименес кто? – спросил он.

Человек явно обиделся. Потом снисходительно улыбнулся.

– Конечно! – ответил он. – Вы в Соединенных Штатах не интересуетесь латиноамериканскими делами. Естественно, что вы не разбираетесь в нашей политике. В Боготе имя де Хименес означает реформы, а реформы – это…

– Что? – спросил мой дядя.

– Революция.

– Ну, это совершенно естественно, – благодушно заявил мистер Перкинс. – Я слышал, что в Южной Америке революции – это самая обычная диета. Если бы под рукой не было революций, ваши люди не знали бы, что делать.

Сеньор де Хименес нахмурился.

– Пожалуйста, не будем спорить о политике, – напряженно сказал он. – Поговорим о корабле.

– Мы не хотим продавать корабль, – решительно сказал мой дядя.

Де Хименес задумчиво посмотрел на него.

– Говорю вам откровенно, мне нужен корабль, – сказал он.

– Зачем?

– Я скажу вас об этом – но в более уединенной обстановке.

Он махнул рукой в сторону нас, заинтересованных слушателей.

– О, это все люди с «Чайки», – ответил дядя Набоб. – Позвольте их представить, мистер Хим…Гим… Джим…

– Хименес. – Он произнес это как «Хи-ма-нос», на испанский манер.

– Это капитан Стил, наш шкипер и один из владельцев, – продолжал дядя. – Молодой человек – Сэм Стил, его сын и также один из владельцев. Сэм – казначей и помощник суперкарго на «Чайке». Я суперкарго, третий владелец, дядя Сэма и зять капитана. Это вам понятно?

Де Хименес поклонился.

– Это Нед Бриттон, наш первый помощник, а также Джо Херринг, второй помощник. Так что, как видите, незнакомец, если вы говорите с одним из нас, все равно что говорите со всеми. Поэтому начинайте.

Посетитель ненадолго задумался, потом медленно заговорил:

– Вы должны знать, что в Мельбурне шпионы, как и повсюду, куда бы я ни пошел. Вы спрашиваете меня, зачем мне нужен корабль. Отвечаю: чтобы отвезти военные припасы в Колумбию – оружие и боеприпасы для Дела, все то, что я смог купить в Австралии.

– О, вы собираетесь что-то начать? – спросил дядя Набот.

– Это уже началось, сэр, – был полный достоинства ответ. – Я завершаю революцию. Поскольку вы недостаточно понимаете, я объясню. Моей страной правит плохой президент, диктатор, автократ. Мы называем себя республикой, сеньор американец, но мы не республика, мы во власти деспотии. Мой любимый народ в рабстве у тирана, который не знает закона, а только собственные злые желания. Мой долг – отнять у него власть, освободить мою страну.

– Возможно, – ответил мистер Перкинс; его спокойствие резко контрастировало с возбуждением пришельца. – Но я не вижу, в чем наш хлеб с маслом. Это ваша страна, сэр, но вы должны помнить, что она не наша. И говоря вам откровенно, мы не собираемся продавать «Чайку».

Сеньор де Хименесв слегка встревожился. Но этот маленький латиноамериканец был храбр и легко не сдавался.

– Я должен иметь корабль! – заявил он. – Я богат. Мне доверено очень много денег ради Дела. У меня очень большое поместье. Лучшие семейства Боготы все со мной, сейчас и всегда, что бы я ни делал. Видите ли, сеньор, мой предок открыл Южную Америку, открыл реку Ориноко. Он был первым губернатором моей страны под властью испанской королевы! Да, да, я прямой потомок великого мореплавателя Гонсало Кесада де Хименеса[3], о котором вы читали в истории.

– Поздравляю вас, – сухо сказал дядя Набот.

– У меня в Мельбурне группа людей, готовых вести войну, и они нуждаются только в оружии и боеприпасах. Все готово к отправке в Боготу. Поэтому, как видите, мне действительно нужен корабль.

– Но зачем покупать корабль? – спросил мой дядя. – Почему бы просто не перевезти ваше оружие?

– Невозможно! – воскликнул гость. – Вы Соединенные Штаты. А Соединенные Штаты запрещают торговым кораблям везти оружие в дружественные страны, чтобы начинать там революцию. Если я найму вас, у вас будут большие неприятности, да и я сам окажусь в беде. Я не хочу ссориться с Соединенными Штатами. Когда я стану президентом Колумбии, у меня должны быть хорошие отношения с другими странами. Я не могу нанять корабль. Я должен купить его и полностью нести за него ответственность.

Это искреннее и дружелюбное объяснение заставило меня лучше относиться к этому вспыльчивому маленькому человеку. Я напряженно думал, понимая, что дядя Набот намерен заработать деньги на обратном пути. Поэтому во время паузы, последовавшей за речью сеньора Хименеса, я все обдумал и сказал:

– Скажите мне, сэр, а что вы сделаете с кораблем, когда вернетесь в Колумбию?

Он мгновение смотрел на меня.

– Он мне будет не нужен, – сказал он наконец, – если я не поставлю на него несколько пушек и буду использовать как военный корабль.

– Вы когда-нибудь были на борту «Чайки», – продолжал я.

Он покачал головой.

– Я расспросил обо всех кораблях в Порт-Филлипе, – сказал он, – ни один из них недостаточно велик, чтобы везти мой груз, к тому же владельцы всех этих кораблей в других странах, и купить корабли нельзя. Но я видел ваш корабль, и выглядит он очень хорошо. Я расспросил, и мои местные друзья сказали, что этот корабль известен своей скоростью и безопасностью.

– Это все правда, – охотно согласился мой дядя.

– У нас на борту уже есть две пушки, – сказал я. – Иногда мы бываем в таких морях, где это необходимо для самозащиты. Но вообще-то из «Чайки» получится плохой военный корабль, потому что у нее нет защитной брони. Поэтому вы сможете использовать «Чайку» только для того, чтобы отвезти ваши припасы для революции и выгрузить их.

– Это все, что мне нужно! – воскликнул он, бросив на меня острый взгляд.

– Сэм, – сказал мой дядя, – ты снова собираешься делать из себя глупца. Я вижу это у тебя в глазах.

Глава 2. Я делаю предложение

К этому времени все смотрели на меня, и, понимая, что собираюсь предложить очень дерзкий план, я колебался, не зная, как начать.

– Что касается нас, сэр, – сказал я обращаясь к сеньору Хименесу и стараясь не смотреть на остальных, – мы намерены вскоре плыть в Америку и хотели бы взять с собой хорошо оплаченный груз. И мне пришло в голову, что мы могли бы договориться. Вы все деньги истратили здесь на покупки или у вас еще что-то осталось?

Он снова потрогал конверт – на этот раз нетерпеливо, потому что своим быстрым рассудком уже предвидел возможное предложение.

– У меня здесь в банке есть еще около девяти тысяч долларов Соединенных Штатов, – сказал он.

– Хорошо, – ответил я. – Предположим, вы покупаете у нас «Чайку» за двести тысяч долларов и платите нам задаток – девять тысяч долларов наличными. При этом вы соглашаетесь продать нам корабль, как только мы освободимся от груза, за сто девяносто одну тысячу долларов; еще вы выписываете нам чек, оплачивая провоз груза. Таким образом мы можем заключить сделку.

Лицо его прояснилось, и он уже готов был ответить, когда дядя Набот, который недовольно качал головой, сказал:

– Нет, так не выйдет. Этого совсем недостаточно. Твой план – временное решение, и я вижу, что, выполняя его, мы попадем в неприятности, помогая революции в дружественной стране. Больше того, ты не принял во внимание, что придется вести корабль по Южным морям, а плата за такое длинное плавание очень значительная.

Я всегда уважал решения дяди Набота, поэтому меня очень огорчило то, что он не одобрил мой план. Но сеньор де Хименес, которые очень внимательно слушал, быстро сказал:

– Это правда. Девять тысяч долларов – слишком большая плата за обычное плавание, но слишком малая за то, что я предлагаю. Я заплачу пятнадцать тысяч долларов.

– У вас нет наличности, – заметил мой дядя, – а в революции никогда неизвестно, чем дело кончится.

Хименес на какое-то время задумался, очевидно, обдумывая проблему со всех аспектов. Потом начал снимать свои бриллианты.

Он отстегнул запонки с алмазами, булавки и шпильки, отцепил цепочку для часов.

– Здесь, – сказал он, – бриллиантов не меньше чем на двадцать тысяч долларов. Это лучшие и самые чистые бриллианты в мире, и я предлагаю их в качестве залога. Вы возьмете девять тысяч наличными и мою расписку на шесть тысяч долларов, которую я оплачу, как только мы достигнем Колумбии. Если я это не сделаю, вы оставите себе мои бриллианты, которые в вашей стране стоят гораздо больше. Как видите, джентльмены, я доверяю вам. Вы честны, но сделка с вами трудная – трудная для человека, который вынужден ее принять. Однако я не жалуюсь. Мне очень нужно, и я готов щедро платить, чтобы осуществить свою цель. Так каков результат? Я могу купить корабль, как предлагает сеньор Сэм Стил?

Дядя Набот колебался; он взглянул на моего отца, который слушал, как всегда, спокойно, но не сказал ни слова. Но сейчас он достал трубку изо рта, откашлялся и сказал:

– Я согласен. Колумбия нам почти по пути, Набот. И плата достаточная.

– А вы что думаете, Нед? – спросил мой дядя.

– Капитан сказал, что я думаю, – коротко ответил тот.

– Джо?

Джо слегка удивленно вздрогнул. Он мальчик, но дядя Набот по опыту знал, что Джо никогда не говорит, не подумав, а мысли у него всегда очень логичные.

– Сделка кажется мне нормальной, сэр, – сказал он. – Но прежде чем вы подпишете контракт, я бы хотел кое-что узнать об этом джентльмене и о том, насколько возможно будет безопасно разгрузиться, чтобы мы могли уйти из Колумбии без борьбы. Пусть Сэм узнает все, что возможно, об этой революции и о том, насколько она справедлива. Мы должны быть в курсе всего. И если предложение покажется нам безопасным, я считаю, что можно действовать. Условия справедливые.

– Конечно, – согласился дядя Набот. – Не станем прыгать, прежде чем не осмотримся. И если все будет благополучно, мистер Джим… Хим… Джименес, я считаю, мы сможем заключить сделку.

Маленький человек внимательно слушал наш разговор, лицо его казалось усталым и измученным. Очевидно, ему было отчаянно нужно, чтобы «Чайка» доставила контрабандный товар. Но он никак не возражал на осторожное предложение Джо. Напротив, немного подумав, он повернулся ко мне и сказал:

– Время для меня драгоценно. Я должен добраться до Боготы как можно быстрей: патриоты ждут меня. Поэтому я постараюсь быстрей развеять ваши сомнения. Я прошу вас, сеньор Сэм, чтобы вы сопровождали меня в мой отель и провели со мной вечер – вы и ваш друг сеньор Джо. Тогда завтра утром мы подпишем документы и сразу начнем погрузку. Вы принимаете мое гостеприимство?

Я повернулся к дяде Наботу.

– Ты поверишь нам с Джо?

– Думаю, да, – ответил он. – Ваше мнение в этой сделке, которая все равно кажется мне рискованной, так же хорошо, как мое. Идите с мистером Хименесом, если хотите, и узнайте все, что он захочет вам показать. Больше о нем, потому что о революции никто ничего не знает.

– Хорошо, дядя, – сказал я. Потом повернулся к колумбийцу. – Сэр, – сказал я, – мы принимаем ваше приглашение. Ваши действия кажутся нам честными, и я рад с вами познакомиться. Бриллианты оставьте у себя, пока мы не попросим о залоге. Поскольку вы поплывете с нами, можете носить их, пока обстоятельства не заставят нас взять их.

Он поклонился и вернул бриллианты на место. Потом встал и взял свою шляпу.

– Вы вернетесь со мной в мои апартаменты?

– Если вы этого хотите, – сказал я.

– В таком случае, сеньоры, я к вашим услугам.

Джо тихо встал и сказал:

– Буду очень скоро, Сэм.

И пошел в свою комнату – комнату, которую занимали мы оба. После короткого колебания я последовал за ним.

– Что ты собираешься делать? – спросил я его.

– Немного прилизаться и взять зубную щетку. Ты разве не слышал, что де Хименес говорил о своих «апартаментах» в отеле? Похоже, мы останемся там на ночь.

– Верно! – воскликнул я. – Мы должны прилично выглядеть, старина.

Я быстро переоделся и сунул в небольшой саквояж вещи, которые, как мне казалось, могут нам пригодиться. Джо был готов раньше меня, и я видел, как он сунул в карман на бедре револьвер; я сделал то же самое, улыбаясь несовместимости оружия с таким полуофициальным визитом.

Вернувшись в гостиную, мы застали сеньора Хименеса нетерпеливо ждущим нас, поэтому мы только попрощались с друзьями и вслед за ним вышли на улицу. Гостиница «Редли Армс» расположена в уединенном и очень тихом районе, и наш уход как будто никто не заметил, кроме любопытной хозяйки. На углу сидел сонный нищий, и колумбиец остановился перед ним и сказал:

– Что ты доложишь? Что я побывал в «Редли Армс»? Давай я тебе помогу. У меня здесь друзья – вот этим молодые джентльмены, которые возвращаются со мной в мой отель. Ты найдешь их там вечером и до самого утра. Поможет тебе эта информация, мой добрый шпион?

Нищий улыбнулся и ответил:

– Вы достойный человек, де Хименес. Но не вините меня. Я только зарабатываю на хлеб.

– Знаю, – серьезно ответил колумбиец. – Ты делаешь грязную работу для моего соотечественника главного шпиона. Но мне все равно. Вы оба бессильны помешать мне или вмешаться в мои планы.

И он пошел дальше и вскоре остановил проезжавшее мимо такси. Мы втроем сели в машину и поехали в деловой район города.

– Шофер такси, – заметил Хименес, – тоже шпион, и, если оглянетесь, увидите, что нищий едет за нами.

– Кажется, за вами очень внимательно следят, сеньор, – сказал Джо.

– Мне все равно, – ответил этот человек. – Если у нас с вами получится, я уйду отсюда, прежде чем враг сумеет вмешаться.

Когда мы выехали на главную улицу, уже стемнело и всюду зажглись огни. Наш хозяин, казалось, задумался, и за время долгой поездки мы обменялись всего несколькими словами.

Наконец мы остановились перед внушительным зданием, в котором я узнал отель «Маркхем», главное публичное здание в Мельбурне. Номер в таком отеле стоит дорого, я это хорошо знал и подумал, что сеньор де Хименес достаточно важная шишка, чтобы совершить революцию, тем более что «патриоты» хорошо за это платят.

Вероятно, сейчас стоит сказать, что мы с Джо очень молоды, чтобы выполнять такое важное поручение. Возможно, сеньор Хименес понимал это лучше нас. Но из справедливости к себе должен добавить, что у нас, мальчиков, необычный опыт, приключения в многочисленных плаваниях научили нас думать быстро, действовать хладнокровно и тщательно обдумывать все предъявленные нам мотивы. Я был предрасположен к этому странному колумбийцу, который интересовал меня, потому что вел отчаянную игру и был достаточно смел, чтобы вести ее; однако я не позволял себе обманываться относительно его положения и ответственности. Мне нужно узнать все, что возможно, об этом человеке, и я намерен был держать глаза и уши открытыми.

Когда мы вошли в отель, я прежде всего отметил, с каким почтением и уважением относятся слуги к нашему проводнику; они как будто наперебой стремились услужить ему. Менеджер с улыбкой вышел из своего маленького кабинета, поклонился сеньору Хименесу и сразу отвел нам с Джо большую комнату, которая, как он сказала, соединена с «покоями» нашего хозяина. Хименес сам отвел нас в эту комнату, роскошное помещение, и ушел, сказав:

– Вам нужно подготовиться к ужину, и мне тоже. Когда будете готовы, приходите в мои апартаменты, номер 18, первая дверь слева от вас. У вас есть все необходимое?

Мы заверили, что у нас все есть, и он оставил нас с вежливым поклоном. Нам нечего было особенно готовиться, только умыться, причесаться и осмотреть богатую меблировку. Нам с Джо приходилось жить в роскошных помещениях, хотя обычно мы живем очень просто. Мы видели величественные дворцы, и поэтому помещение, в котором мы оказалось, не столько впечатлило, сколько заинтересовало нас.

Мы подождали три четверти часа, чтобы не слишком навязываться хозяину, потом постучали в дверь номера 18.

Глава 3. Мы знакомимся с несколькими необычными людьми

Слуга в частной ливрее впустил нас в просторную гостиную, и сеньор де Хименес, в строгом официальном костюме, в котором он казался гораздо внушительней, чем в ярком наряде, в котором приходил к нам, быстро пошел нам навстречу. За центральным столом сидела пожилая дама с приятным лицом, а у камина на стуле молодой человек примерно моего возраста, который был так похож на де Хименеса, что не нужно быть особенно проницательным, чтобы понять, что это его сын.

Вначале хозяин подвел нас к даме.

Почтительно поклонившись, он сказал:

– Молодые джентльмены, я имею честь представить вам мою мать сеньору де Хименес.

Она любезно улыбнулась и протянула нам руку.

– К несчастью, – добавил хозяин, – она не знакома с вашим английским языком.

– О, но я говорю по-испански – немного, – сказал я; я научился этому в Панаме. Потом я по-испански сказал даме, что рад с ней познакомиться, и она ответил, что рада нашему приходу.

Де Хименес казался довольным. Далее он подвел нас к молодому человеку у камина, который не встал и даже не посмотрел на нас; казалось, он погружен в размышления. Судя по серьезному выражению лица, его мысли были не слишком приятными.

– Мой сын Альфонсо, – сказал хозяин, представляя нас. – Альфонсо, представлю тебе мистера Стила и мистера Херринга, молодых американских джентльменов, с которыми недавно познакомился.

Молодой человек быстро поднял голову.

– Вы с «Чайки»! – воскликнул он по-английски.

– Да.

– В таком случае… – быстро начал он, но отец жестом остановил его.

– Я обдумываю предложение, которое сделали мне эти молодые люди, – с достоинством сказал он. – Возможно, Альфонсо, мы поплывем в Колумбию на «Чайке».

Глаза молодого человека блеснули. Глаза черные и беспокойные, очень похожие на глаза отца. Он встал со стула и сердечно пожал нам руки. Мы заметили, что он малого роста. Ему не меньше семнадцати лет, но его макушка едва доходит мне до плеча. Однако он ведет себя и одет, как взрослый, также я заметил, что он от отца унаследовал любовь к драгоценным украшениям.

– Вы предпочитаете ужинать в ресторане отеля или в нашем частном салоне? – спросил старший де Хименес.

– Для нас это не имеет значения, сэр, – ответил я. – Прошу вас, не меняйте из-за нас свои привычки.

– В таком случае, – сказал он, – я заказываю ужин в салон.

Казалось, он был доволен. Де Хименес отправился давать распоряжения слугам.

Тем временем молодой Алонсо с любопытством смотрел на нас.

– Наверно, вы не владеете «Чайкой», – заметил он.

– Почему вы так думаете? – спросил я с улыбкой.

– Это прекрасный корабль. Сегодня я ходил посмотреть на него…

– Смотрели!

– Да. На борт меня не пустили, но я увидел все, что хотел. Корабль быстрый и красивый – то, что вы называете, «построен как яхта». Может идти под парусами и на паре. И экипаж кажется очень хорошим.

– Это все верно, сэр, – сказал я; его наблюдения меня забавляли.

– И вы, молодые ребята, владеете «Чайкой»?

– Я нет, – сказал Джо. – Я второй помощник, вот и все. Но мистер Стил владеет кораблем на одну треть, а остальными двумя третями владеют его отец и дядя.

Альфонсо внимательно посмотрел на меня.

– Вы продали корабль моему отцу? – тихо спросил он.

– Еще нет, – со смехом ответил я. – Но, как сказал вам сеньор де Хименес, мы обдумываем эту сделку.

– Вы знаете, зачем нам нужен этот корабль?

– Нам? – повторил я. – Значит, вы тоже заговорщик – простите, патриот?

– Я де Хименес, – гордо ответил он. – После отца я буду править Колумбией.

– Править? Это пахнет монархией. Я думал, Колумбия республика.

– Вы правы. Это республика. Как Мексика, как Венесуэла, как Коста-Рика. Но президент обладает большой властью. Разве Диас не равен королю[4]?

– Я не очень хорошо разбираюсь в южноамериканской или мексиканской политике, – уклончиво ответил я. – Но по словам вашего отца я заключил, что в Колумбии уже есть президент.

Альфонсо нахмурился, точно как отец. Потом лицо его прояснилось, и он сказал:

– Позвольте мне объяснить. Семья де Хименес контролировала политику Колумбии с тех пор, как мой великий предок открыл эту страну и назвал ее Новой Гренадой. Но несколько лет назад, когда мой отец путешествовал по Европе, оппозиция захватила контроль и все еще владеет постом президента. Однако богатый и влиятельный класс отвергает эту узурпацию, и даже еще до того, как мой отец, извещенный о ситуации, поспешил домой, началась революция. Я говорю «революция», потому что оппозиция прочно захватила власть. Мы пытаемся вернуть власть ее законному владельцу.

– В нашей республике, – задумчиво сказал я, – правит голос большинства. Почему вы не обратитесь к голосованию, а не к оружию?

– Я бывал в вашей стране, – сказал Альфонсо. – У вас совсем другие условия. В Колумбии есть небольшой класс богатых и влиятельных людей и орда вульгарных работников, почти рабов. У них нет ни ума, ни образования, и они работают за ничтожную плату, лишь бы прожить. Мой отец пытался установить систему школ, чтобы эти работники могли подняться выше в своем положении. Они не посылали детей в школы. Тогда он попытался обязать их по закону – обязательное обучение, скопированное с вашей и других стран. Но они восстали, и оппозиция воспользовалась этим. В результате власть партии де Хименеса была свергнута, как я сказал.

Это как будто показывало революцию в новом аспекте. Я начал одобрять действия партии де Хименеса и симпатизировать их «Делу».

– У вашего отца много сторонников в Колумбии? – спросил я.

– Интеллигентный класс, конечно, с ним; он небольшой количественно, но контролирует всю экономику страны. Наша семья владеет кофейными плантациями и банком, и мы нанимаем несколько сотен работников, которые сделают все, что им прикажут, и сделают охотно. Многие сочувствующие нам семьи тоже контролируют своих слуг, но у нас большие трудности с поставкой им оружия и боеприпасов. Мы организовали и обучили несколько отрядов – я сам обучал своих людей, но они не могут сражаться без оружия. Поэтому мы так хотим, чтобы ваш корабль отвез оружие в Колумбию.

Ко времени окончания этой речи вернулся старший де Хименес. Он одобрительно кивнул. Мне показалось, что младший де Хименес говорит очень хорошо. Английским языком он владел лучше отца и очень хорошо подбирал слова. Я сразу понял, зачем нас сюда пригласили. Молодой де Хименес – горячий защитник «Дела», и его умный отец решил, что полный энтузиазма юноша сильней подействует на людей своего возраста, чем старший – на более взрослых. Эта мысль заставила меня насторожиться и более внимательно знакомиться ситуацией.

– Австралия кажется странным местом для покупки оружия, – сказал я. – По-моему, здесь нет фабрик.

– Конечно, нет, – согласился наш хозяин. – Оружие, которое я купил, заказала в Европе одна из местных фирм. Мы не могли покупать оружие прямо, это вызвало бы международные осложнения, но здесь в Австралии у нас много друзей. Это удобное убежище для изгнанников из моей родины, поэтому я организовал покупку здесь. Но идемте, ужин подан, и я надеюсь, у вас хороший аппетит.

Он повел за руку свою престарелую мать, удивительно активную для своего возраста, и мы прошли в соседнюю комнату, где был накрыт ужин. Еда была отличная, и мы с Джо попробовали много блюд.

Потом вернувшись в гостиную, мы по-английски разговаривали о Колумбии и о революции, а пожилая леди читала испанский журнал.

Я узнал, что семья де Хименес – одна из самых богатых в республике. Наш хозяин – владелец большого банка в Боготе, ему также принадлежат обширные кофейные плантации в предгорьях. Он не считается вождем революции, но будет избран новым президентом, если инсургентам удастся свергнуть нынешнее правительство. Однако в данный момент де Хименесу опасно находиться в своей стране, и он намерен тайно высадиться в одной из бухт и отвезти оружие в глубь страны, где встретится с революционерами.

Молодой Альфонсо такой же пылкий сторонник переворота, как его отец. Он очень честолюбив, и отец поощряет в нем эту черту, неоднократно повторяя, что когда-нибудь в будущем вся страна будет зависеть от способностей и храбрости Альфонсо и что тот еще более прославит имя де Хименесов.

Мне было забавно слушать об этом предполагаемом будущем величии, потому что я с некоторым презрением думал о их маленькой стране, но для них Колумбия и предстоящая революция были самым важным в мире. Но они все же были простыми и хорошими людьми, искренне старавшимися улучшить условия жизни в своей стране, если «буря в стакане» закончится в их пользу. Я уже решил, что наша сделка с сеньором де Хименесом должна быть заключена, когда пришли гости.

Слуга привел в комнату двух дам. Одна – очень красивая женщина средних лет, вторая – рослая стройная девушка, очевидно, ее дочь. Обе исключительно хорошо одеты и произвели на меня впечатление значительных людей еще до того, как я заметил, с каким исключительным вниманием встретил их наш хозяин.

Последовали представления. Старшая леди – сеньора де Алькантара из Боготы, младшая – ее дочь Люсия. Мадам сразу взволнованно спросила:

– Де Хименес, вы смогли купить корабль?

– Думаю, да, – ответил он, взглянув на меня с некоторым сомнением. – Мы еще договариваемся об условиях сделки. У меня осталось недостаточно денег, чтобы удовлетворить владельцев корабля, которые не уверены, что я смогу заплатить, прибыв в Колумбию. Но надеюсь, мы договоримся.

– Я тоже надеюсь, – сказала сеньора, – потому что хочу отправиться домой в вашем обществе.

– Вы! – воскликнул он в искреннем недоумении.

– Да. Я получила от правительство письмо о полной амнистии. И могу вернуться в Боготу, когда захочу.

– Вы удивляете меня, сеньора, – сказал де Хименес, явно встревоженный этой новостью. Потом отвел леди в сторону, они начали разговаривать, а тем временем Альфонсо сказал нам:

– Доктор Алькантара, ее муж, был первым лидером революции и погиб в сражении два года назад. Его жена и дочь бежали в Австралию, а их поместья были конфискованы. Поистине удивительная новость. Думаю, правительство, проявляя снисходительность, хочет умиротворить класс богатых.

Сеньор де Хименес вернулся к нашей группе улыбающийся и довольный. Мадам де Алькантара сказала по-испански мадам де Хименес:

– Я никогда, ни при каких обстоятельствах не откажусь от Дела. Я вернусь в свое поместье, потому что здесь я в изгнании и материально завишу от друзей. А там я смогу действовать в пользу революции, хотя меня предупредили: если я приму амнистию, я должна отказаться от любой политической деятельности.

– Дело для нас всех священно, – был спокойный ответ.

Альфонсо сразу монополизировал Люсию де Алькантара; он оставил нас и уделял все свое внимание девушке. Она как будто не возражала, но отвечала без энтузиазма. Люсия красавица, но не старше пятнадцати или шестнадцати лет, и ее стройное гибкое тело настолько выше Альфонсо, что я с улыбкой сказал Джо:

– Поистине, длинный и короткий.

– Надеюсь, на «Чайке» есть удобства для леди? – спросил сеньор де Хименес.

– Да, – ответил я, – дамам там будет удобно.

Он больше ничего не сказал и погрузился в спокойную игру безик[5] с мадам де Алькантара, предоставив Альфонсо занимать нас и Люсию. Мы обнаружили, что девушка говорит по-английски, и ее так заинтересовали наши рассказы о Соединенных Штатах, что она совершенно не обращала внимания на Альфонсо и оживленно расспрашивала нас о нашей стране, о нашем корабле и о шансах вместе плыть по Южным морям.

Было уже поздно, когда они ушли. Альфонсо и его отец проводили дам до экипажа, а когда они вернулись, мы с Джо сослались на усталость и ушли в свою комнату.

– Что ж, Джо, – сказал я, когда мы остались одни, – что ты думаешь теперь?

– Красивая девушка, – задумчиво ответил он.

– Но что о сделке?

– А, это, – сказал он, приходя в себя. – Учитывая все, я за нее. Нам хорошо заплатят, и у нас нет других шансов на получение груза. Мы принимались за более трудные дела, Сэм, и с меньшей оплатой, так что я не стал бы беспокоиться. Алькантара смогут занять переднюю каюту…

– Да ну их, этих Алькантара, – нетерпеливо сказал я. – Ты обычно выступаешь против пассажиров, Джо.

– Знаю, но им очень хочется попасть домой, и Люсия…

– Люсия!

– Разве ее не так зовут? – спросил он.

– Думаю, так.

– Она умная девушка. Обычно девушки глупы, но в этой испанке много энергии, и она будет неплохим обществом в море.

Я оставил его одного и лег спать. Обычно Джо Херринг молчалив, но если бы я позволил ему говорить о девушке, думаю, он бы полночи не давал мне уснуть. Сам я не видел в ней ничего особенного.

Глава 4. Нукс и Бриония

Когда мы на следующее утро в десять часов вернулись в «Редли Армс», наш отчет как будто удовлетворил моего дядю и моего отца. В двенадцать появился сеньор де Хименес в своем клетчатом жилете и бриллиантах и подписал контракт, дав нам девять тысяч долларов и выписав чек на шесть тысяч долларов на свой банк в Боготе. Мы также оформили документы, позволяющие нам купить «Чайку», вернув деньги, полученные за корабль; впрочем, мы считали, что эти документы не стоят бумаги, на которой они написаны. Когда оформление было окончено и корабль формально передан новому владельцу, во второй половине дня мы все оказались на борту «Чайки» и приняли участие в размещении оружия и боеприпасов, которые вскоре начали прибывать. Де Хименес не собирался тратить время, это было ясно, и на пристань одна телега за другой привозили груз, который перемещали на наш корабль.

Ящики были разных размеров и формы, и на всех черными буквами было написано «Механическое оборудование». Все они были адресованы на кофейные плантации де Хименеса. Ящиков было много, все очень тяжелые, но мы немедленно помещали их в трюм, и на погрузку ушло всего два дня.

Вечером второго дня прибыли пассажиры. Их было пятеро: старший де Хименес, его престарелая мать, его сын, а также мадам де Алькантара и ее дочь. Их сопровождало такое количество чемоданов и картонок, что мой отец с отвращением хмыкнул, а дядя Набот стал мрачен. Думаю, никто из нас, за исключением непостоянного и эксцентричного второго помощника, то есть Джо, не радовался перспективе присутствия женщин в долгом плавании, но мы заключили сделку и должны ее выполнять.

Де Хименес весь день занимался оформлением документов и подготовкой к плаванию, а молодой Альфонсо, которого мой дядя тут же прозвал «маленький Хим», присматривал за погрузкой ящиков с хладнокровием и невозмутимостью ветерана. Пассажиры не хотели ждать ни минуты после погрузки последнего ящика. Билл Брейс, наш механик, заблаговременно привел в действие двигатель, и в сумерках мы подняли якорь и медленно вышли из Порт-Филлипа на спокойные голубые воды Тихого океана. Если правительственные шпионы следили за нами, де Хименес оставался абсолютно равнодушным к ним, да они и бессильны были теперь помешать его планам.

Удобства пассажиров зависели исключительно от двух членов нашего экипажа, представить которых у меня еще не было возможности. Наши удобства уже несколько лет тоже зависели от них, поэтому мое приведенное выше заявление вполне оправдано. Это наши рослые чернокожие, не негры африканского типа, но парни с прямыми черными волосами, туземцы с одного из островов в том самом море, по которому нам предстояло плыть. Их имена Нукс и Бриония, и один из них наш стюард, а второй – кок, причем его, по справедливости, можно именовать «шеф-поваром».

Относительно их имен есть полукомичная история, которую я сейчас вкратце изложу.

Несколько лет назад, когда дядя Набот Перкинс на старом корабле, принадлежавшем ему и моему отцу, плыл из Новой Зеландии в Сан-Франциско, где-то в Южных морях он встретил плывшее в волнах туземное каноэ. Вначале казалось, что каноэ пустое, но когда корабль подошел ближе, матросы заметили что-то лежащее на дне. Они бросили абордажный крюк, подтянули лодку и увидели в ней двух чернокожих, связанных по рукам и ногам и лежащих без памяти из-за отсутствия еды и питья. Никто, в том числе и сами эти бедняги, не могли сказать, сколько дней они провели в море. Их подняли на борт, положили на палубу, и дядя Набот, который единственный на корабле имел хоть какое-то представление о медицине, осмотрел их и обнаружил, что они еще живы. Но состояние бедняг было крайне тяжелым. Не будь у них такого сильного тела и здорового сложения, они давно умерли бы.

Дядя Набот достал корабельную аптечку и обнаружил отсутствие укрепляющих средств. Кроме каломели и хинина, которые казались неподходящими для данного случая, в аптечке были только два флакона гомеопатических таблеток – это были нукс вомика[6] и бриония[7].

Дядя задумался, какое из этих неизвестных ему средств применить, и решил дать одному чернокожему нукс, а другому брионию, надеясь, что по крайней одному из этих бедняг он поможет. И началось лечение. Обоих напоили бренди и водой, и одному дали шесть таблеток нукса, другому – шесть таблеток брионии. И такое лечение повторялось каждый час. Мистера Перкинса чрезвычайно интересовали результаты лечения, и, чтобы не перепутать, он одного черного называл Нукс, а второго – Бриония.

«Нукс» очнулся первым, и, пока любитель врач горевал, что не использовал нукс и для второго, «Бриония» тоже открыл глаза.

Я всегда подозревал, что на самом деле оживили их бренди с водой, но дядя Набот так гордился своим медицинским искусством, что не хотел признавать такую возможность.

– Работа врача – угадывать, – сказал он однажды во время обсуждения этого случая, – и я смог угадать правильно, потому что у меня было только два лекарства, и оба рекомендовались как способные уничтожить болезнь. Эти чертовские маленькие пилюли подействовали на них, как волшебство, так я считаю.

Нукс и Бриония выздоровели, к ним вернулись силы, и я никогда не встречал более благодарных людей. Они не знали ни слова по-английски, а их собственный язык был загадкой для экипажа, но они были очень наблюдательны и охотно брались за любую работу, которую им поручали.

Не зная, где их высадить, и не желая задерживаться из-за двоих чернокожих, мой дядя решил взять их с собой, и их ум и преданность так его поразили, что еще до конца плавания он ценил Нукса и Брионию больше всех остальных членов экипажа, вместе взятых. Они то тут, то там подбирали по английскому слову и постепенно научились понимать, а потом и бегло говорить. Но они никогда ни слова не говорили о своем прошлом и о прежнем опыте, и мы ничего не знали об их прошлой жизни.

На следующий год у нас был новый корабль, на котором я с дядей Наботом совершил свое первое плавание, и Нукс и Бриония так верно служили мне – в одном случае они спасли мне жизнь, – а я научился так высоко их ценить, что между нами возникла дружба, которая с годами только крепла. Конечно, когда мы построили новый прекрасный корабль «Чайка», Нукс и Бриония стали такой же неотъемлемой частью, как мы сами, и должен сказать, что ни у одного хозяина никогда не было таких верных и способных слуг.

Бриония из них двоих более рослый, хотя оба очень сильны, и, возможно, Бриония чуть умней и активней, чем Нукс. Он стал нашим коком, с поразительной быстротой обучился этому искусству, и я уверен, что лучшего корабельного повара не бывало. Нукс, добродушный и веселый, сильный, как бык, стал нашим стюардом и прекрасно прибирался во всех каютах. Когда требовалось, они выполняли и другие задания, и оба сопровождали меня в головокружительных приключениях, показав себя отважными, умными и верными. Постепенно мы все стали очень надеяться на этих островитян с Южных морей, а они в свою очередь очень привязались к нам, особенно к дяде Наботу и мне.

Так получилось, что впервые с тех пор, как они попали к нам, мы плыли по Южным морям. Мы были на Аляске, в Панаме, в Египте, в Китае и на Юкатане, но капризы торговли впервые привели нас в южную часть Тихого океана. Когда еще мы направились в Австралию, я им сказал:

– Ребята, в этом плавании мы будем рядом с вашим островом.

Они быстро переглянулись, но ничего не ответили. Они как будто не радовались и не печалились, но принимали это плавание с таким же философским спокойствием, как остальные. Когда я рассказал об этом дяде Наботу, он заметил:

– Не понимаю, почему плавание по Южным морям должно казаться им чем-то особенным. Сэм, на юге Тихого океана миллионы маленьких островов, и ни один из них ничего не стоит. Нукс и Бри – туземцы с одного из этих островов, и судя по тому, в каком состоянии мы их нашли, жизнь у них была трудная и дикая. То, что я их подобрал, для этой пары было большой удачей. Теперь они цивилизованные индейцы, и на борту у них роскошная жизнь по сравнению с тем, как они жили раньше. К тому же мы хорошо с ними обращаемся, и они хорошо к нам относятся. Сомневаюсь, чтобы они захотели вернуться к прежней жизни, если бы мы причалили к их острову.

– Надеюсь, они этого не захотят! – воскликнул я. – Как ты думаешь, сколько им лет, дядя Набот? Я их спросил, но они покачали головами и сказали, что не знают.

– Наверно, действительно не знают: многие дикари не считают свои года, они считают, что это приносит несчастье. Но я бы сказал, что им по двадцать пять лет. Нукс, возможно, старше, но ненамного.

Возможно, вполне естественно, что наши чернокожие островитяне очень интересовали Альфонсо де Хименеса и Люсию де Алькантара. Они привыкли к темнокожим народам, и в Австралии много выходцев с Борнео, островов Самоа и из Вест-Индии, много малайцев, филиппинцев, японцев и китайцев, но Нукс и Бриония отличаются красотой и достоинством, и я часто думал, что больше всего они похожи на пустынных мавров.

Наши островитяне носили аккуратные мундиры, серые с золотом, что делало еще более поразительной их наружность. Они никогда не принимали деньги за свои услуги, говорили, что обязаны нам своей жизнью и счастьем и никогда не смогут расплатиться с нами. Больше того, они говорили, что деньги им совершенно не нужны. Но мундирам они радовались, мы старались, чтобы у них они всегда были новые, и они носили их с гордостью.

Добавление пяти пассажиров не вызвало у Бри никаких затруднений. Напротив, ему это давало возможность приготовить несколько великолепных блюд, которыми он славился среди нас, и тем самым укрепить свою репутацию. У Нукса стало больше работы, чем у его товарища, нужно было прибираться в новых каютах и прислуживать за столом, но он был способен много работать и не жаловался.

Капитан Стил всю жизнь был моряком, и Южные моря были ему известны, но этот курс из Мельбурна к побережью Колумбии, хотя и помеченный на картах, был ему незнаком, и он долго изучал карты, прежде чем проложил маршрут, и точно знал, куда пойдет.

– Понимаешь, Сэм, – сказал он однажды вечером, когда я сидел в его каюте и наблюдал, как он проводит расчеты, – плавание здесь было бы совсем простым, если бы не эти жалкие маленькие острова; на картах их сотни, и есть данные, что еще сотни не нанесены на карты. Если мы хоть на волос отклонимся от курса, придется долго лавировать. Каждый обозначенный на карте остров на чистом английском языке говорит о множестве скал, а если «Чайка» столкнется со скалой, ничего хорошего это ей не принесет.

– Разве нет пути, который обходит большинство этих островов?

– Об этом никто не знает. В Южных морях острова повсюду, и лучше идти по обычному маршруту, чем искать лучший путь к Колумбии.

– Посмотрим, – сказал я, проводя по карте пальцем, – наш курс проходит прямо через южный архипелаг. Какое здесь множество островов! Но между ними как будто много места.

– Конечно, – согласился мой отец. – Дайте мне такую погоду, как сейчас, и я обойду все скалы на пути.

Я понял, о чем он говорит. Погода в морях у экватора предательская, и нам не повезет, если мы столкнемся с бурей среди скалистых островов. Сейчас погода великолепная, и море гладкое, как стекло. Двигатель у нас в полном порядке, и мы шли с такой скоростью, что доволен был наш беспокойный «владелец» сеньор де Хименес.

В кают-компании было пианино. Люсия хорошо играла и пела. В основном это мечтательные испанские песни, мелодия которых способна долго преследовать слушателя. С особенным восторгом слушал каждую ноту Джо, хотя «маленький Хим» всегда находился поблизости, чтобы переворачивать страницы нот. Джо этого делать не мог, он не знал ни одной ноты, да к тому же часто был на вахте, но Люсия знала, что ему нравится ее музыка, и, когда наш мальчик помощник капитана был в каюте или работал на палубе, играла для него чаще, чем для Альфонсо.

Теперь, когда вся суета с погрузкой и подготовкой закончилась, наши пассажиры могли наслаждаться плаванием, и здесь стали заметны особенности их характеров. Я признаю, что мы все в том или ином отношении своеобразны, что внимательный наблюдатель человеческой природы заметил задолго до меня. Поэтому, возможно, наши новые знакомые были не более своеобразны, чем другие обычные представители человечества.

Мадам де Хименес весь день оставалась спокойной и довольной. Она почти не требовала внимания и не причиняла никаких беспокойств. А вот мадам де Алькатрана, наоборот, оказалась суетливой и требовательной. Она загоняла бедного Нукса, требуя исполнения своих капризов, ее дочери тоже пришлось нелегко. Люсия была очень обязательна и послушна, она немедленно отвечала на призывы матери, и происходило это каждые пятнадцать минут. Однако сеньора была очень любезна со всеми окружающими, и никогда не повышала голос и не говорила неприятные вещи. Она была так же красива, как любезна, и у нас не хватало духа винить ее. Думаю, суетливость была результатом ее нервного состояния, и на самом деле характер у леди очень мягкий и добрый. Люсия была предана матери и очень любила ее.

Девушка, наша третья пассажирка, всегда была живой и веселой и стала центром нашей жизни. Подчеркнутое внимание Альфонсо она принимала с полным равнодушием. Будучи давно с ним знакома, она считала это особенностью его характера и всегда терпеливо относилась к его обществу. Джо ей больше нравился, но она с ним не флиртовала и вообще не думала о том, чтобы влюбиться в кого-нибудь. К Джо она относилась как к доброму товарищу.

Маленький Хим был бы очень неплохим парнем, если бы не важничал и сдерживал свое крайнее тщеславие. Он вообще был умным и живым, сыном одного из самых значительных граждан своей республики. Но покровительственные манеры этого молодого человека были невыносимы, и, когда однажды вечером мы стояли у поручня и он подошел к нам, я вынужден был «одернуть» его, и довольно жестко.

– Сейчас я не возражаю против наших неформальных отношений, – сказал он, – но когда вы будете в Боготе, не ждите, что я буду с вами так фамильярен.

– Если мы когда-нибудь будем в Боготе, – ответил я, – скорее всего найдем вас в тюрьме или в укрытии в горах. Эти маленькие латиноамериканские революции иногда совершают странные повороты и часто становятся очень опасны.

– Маленькие! – воскликнул он. – Маленькие революции!

– Они именно такие, – ответил я. – Ваша страна так мала и незначительна, что мы в большом мире мало о ней знаем. А ваша революция настолько неважна, что мы о ней никогда не слышали.

– Но вы услышите! – воскликнул он. – Когда мы победим и мой отец станет президентом, весь мир будет звенеть от нашей победы.

– Вздор! – сказал я. – Газеты в Соединенных Штатах уделят ей один дюйм площади, а люди, которые это прочтут, будут гадать, а где находится эта самая Колумбия.

Он казался рассерженным и удрученным.

– Этот дюйм известности вы, возможно, получите, если победите, – продолжал я. – А если проиграете, вас вообще никто не заметит. В Центральной и Южной Америке очень много республик, и в них постоянно происходят революции. Говоря откровенно, Альфонсо, люди в более значительных странах устали читать об этом.

Он не знал, что ответить, но это унижение продолжалось недолго. Сделав несколько шагов по палубе, он вернулся к нам и сказал:

– Вы смеетесь над Колумбией и над ее великой революцией, но вы не можете смеяться над семьей де Хименесов. Наша семья очень древняя.

– Действительно, – согласился я. – У вас много предков, но ведь все они мертвы, не так ли?

– А вы насколько можете проследить свое происхождение? – спросил он.

– До своего отца. Кто был до него, не знаю. Они все равно мертвы и сейчас для нас не имеют значения.

– Семья де Хименесов, – гордо заявил он, – очень богата.

– Зачем говорить о такой обычной вещи? – спросил я. – В мире тысячи больших состояний. Джо Херринг, наш второй помощник, стоящий рядом с вами, миллионер, но это не особенно его отличает, потому что в мире есть много других миллионеров.

Альфонсо повернулся и в свете висящей лампы посмотрел на Джо.

– Вы миллионер! – воскликнул он.

– Немного даже больше, – спокойно подтвердил Джо. – Я моряк и почти мужчина.

– Но у вас есть деньги – миллион?

– Мой агент говорит, что почти два миллиона, и, пока я отсутствую, состояние быстро растет.

– Тогда почему вы плаваете как второй помощник капитана?

– Главным образом потому, что мне нравится эта жизнь, а во-вторых, потому что я люблю Сэма, – серьезно ответил Джо. – Приключения и дружба доставляют мне больше радости, чем жизнь в городе в роли богатого бездельника. Кстати, деньги для меня – большая помеха.

– А почему вы не купите себе корабль и не наймете Сэма, чтобы он плавал с вами?

– Нанять Сэма! Да у него этих денег больше, чем у меня. Я уверен, он может купить поместье де Хименеса вместе с банком и все еще остаться богатым.

Это утверждение поразило Альфонсо.

– Это правда? Это возможно? – спросил он. – Или вы шутите?

– Это правда, – сказал Джо. – Удивительно, что вы раньше ничего не слышали о «Чайке» и о наших приключениях. Корабль принес владельцам несколько состояний, и в Европе, и в Соединенных Штатах он знаменит. Но, вероятно, как мы мало знаем о колумбийцах, так же мало они знают о нас.

После этого разговора Альфонсо перестал относиться к нам покровительственно, но к остальным относился по-прежнему, и мне жаль, что он не смог преодолеть такой заметный недостаток в характере. Отец его по-своему был так же важен, но не назойлив. Им владела страсть к демонстрации своих нарядов и драгоценностей, и большую часть своего времени де Хименес тратил на переодевание и появлялся перед нами в таких ослепительных костюмах, что мы ахали. Кроме бриллиантов, у него были и другие драгоценные камни. Иногда он носил рубины, иногда изумруды, но никогда так не гордился, как когда был осыпал бриллиантами. Думаю, он считал, что блеск бриллиантов делает его особенно восхитительным в глазах смотрящих, и бедняга не знал, как мы, черствые американцы, смеемся над ним.

Сеньор де Хименес был очень счастлив, завершив свою великую миссию. Оружие и боеприпасы достались с большими трудностями и после многих разочарований. Но вот наконец корабль несет это оружие в Колумбию. С этим подкреплением чахнущая революция получит новый импульс – достаточный, он наделся, чтобы победить.

Глава 5. Тихоокеанский тайфун

Хорошая погода продержалась пять дней. Потом, как раз когда мы приближались к опасному району, о котором говорил мне капитан Стил, небо потемнело, подул сильный ветер с северо-запада, и начали подниматься волны, какие бывают только в Тихом океане.

Ночью разразилась буря, но наши пассажиры, за исключением Альфонсо и Люсии, легли задолго до этого. «Чайка» отлично переносит бури. Обычный шторм ее нисколько не тревожит. Она только встряхивает головой, закусывает удила, так сказать, и начинает немного прыгать, а не скользить.

Но это был не обычный шторм. Мы, испытавшие в своих плаваниях самую разную погоду, вскоре вынуждены были признать этот факт. Ветер примерно каждый час менял направление. Какое-то время он дул устойчиво, потом переходил на порывы – «толчки», как называл их дядя Набот, испытывая силы корабля и экипажа. Едва мы привыкнем к качке при одном наклоне палубы, как корабль начинает наклоняться по-новому, и нам приходится снова менять положение. Волны стали огромными, и ветер подхватывал их вершины и обливал пеной корабль. Небо стало черным, как чернила, буря ревела и выла с невероятной силой, но какое-то время мы стойко держались, уверенные в прочности судна и мастерстве капитана.

В самом начале шторма мой отец надел бушлат и шлем и не уходил с палубы. Он заверил нас, что точно знает, где мы находимся и что вокруг нас чистое море, но когда «Чайка» начала поворачивать туда и сюда под непреодолимой силой бури, даже он был озадачен и потерял представление о наших координатах.

Всю ночь корабль храбро сражался. И весь следующий долгий день продолжал бороться. Возможно, потому что на корабле все устали, на второй день он не так уверенно выдерживал удары бури.

Промокший до нитки, я пробрался по палубе туда, где стоял мой отец. Я не моряк, и мне в такое время нечего делать на палубе, но должен признаться, что впервые за свою жизнь в море я нервничал и хотел, чтобы капитан вселил в меня уверенность.

Я нашел его на носу, он вцепился за поручень и пытался рассмотреть что-то в ночи. Он был весь в пене, и ему все время приходилось вытирать глаза, чтобы хоть что-то увидеть.

– Как дела, отец? – спросил я, прижимая губы к его уху.

Он покачал головой.

– Все в прядке, если мы ни на что не наскочим, – смог он сказать в краткий период затишья. – Мы так часто поворачивали, что я не знаю, где мы находимся; знаю только, что с курса мы сошли.

Это плохо, очень плохо. С начала бури мы не видели ни одного острова, но это не значит, что их нет: мы в самом центре архипелага. У нас на борту хороший прожектор, и сейчас включается через каждые несколько минут, но в такую ночь даже он не может предупредить нас об опасности.

– Возвращайся! – крикнул отец мне в ухо. – Ложись и береги силы. Они очень скоро тебе понадобятся.

Я никогда не слышал от него такой страшной речи. Раньше ничто не могло нарушить его непоколебимое спокойствие. Я вернулся в печали и страхе, благополучно спустился с палубы и обнаружил дядю Набота, который курил в кают-компании.

– Где ты был, Сэм? – спросил он.

– Говорил с отцом.

– Что он сказал?

– Мы не знаем, где находимся, а море полно островов. Корабль в порядке. Опасность в воде.

Он хмыкнул и задумался.

– Я видел много бурь, – заметил он вскоре. – Обычно они ведут себя прилично, и ты знаешь, что от них ожидать. Но этот меняющийся ветер запутал все расчеты. Что касается меня, Сэм, я рассчитываю на нашу удачу. До сих пор она всегда была с нами, и я не вижу причину, почему это изменилось бы.

– Я согласен с тобой, дядя, – сказал я и собирался добавить еще какое-то оптимистическое замечание, как ворвался – точнее, влетел и свалился – сеньор де Хименес. У него было бледное лицо и стучали зубы. Он сбросил свой роскошный наряд и предстал перед нами всего лишь в коричневом купальном халате.

– Скажите мне, – он с ухватился за стол, потому что корабль снова резко дернулся, и с трудом сохранил равновесие, – есть ли…может ли быть… опасность?

– Опасность для чего? – спросил я, не зная, что на это ответить.

– Для груза… для оружия! – задыхаясь, сказал он. Я понял, что он думает не об опасности для своих людей и даже для корабля; его интересует исключительно его бесценное оружие.

– Если мы утонем, груз утонет вместе с нами, – ответил я с улыбкой, несмотря на всю серьезность положения. – Но я думаю, мы достаточно долго продержались…

Ветер снова повернул, «Чайка» дернулась, на корабль обрушилась огромная волна, мы цеплялись для поддержки за мебель, и тут раздался громкий треск, и судно наклонилось.

Корабль очень долго оставался в таком положении и слегка дрожал. Я слышал, как волны бьются о него с силой отбойного молотка. Дверь противоположной каюты растворилась, в кают-компанию вкатилась мадам де Алькантара и приземлилась у моих ног. Я подхватил ее и потащил стоявшему рядом стулу, но она со слезами обхватила меня за шею и закричала:

– Что это? О, что это? Мы тонем? Все погибло?

По-испански это прозвучало очень выразительно.

– Успокойтесь, мадам, – сказал я, заметив, что на ней очаровательный халат и что столкновение с полом не причинило ей ущерб. – Можете быть уверены, ничего серьезного.

Сам я был в этом не очень уверен. «Чайка» раньше никогда так себя не вела. Она очень сильно качалась, и волны один за другим наносили по ее бортам страшные удары.

Дядя Набот пытался добраться до двери, чтобы подняться на палубу, но тут вошел Джо, с его макинтоша потоком лилась вода, и лицо у него было мрачное и грязное.

– В чем дело, старина? – спросил я.

– Винт сломался и унес с собой руль, – сказал Джо. – Я был в машинном отделении, когда это случилось. Колеса бешено завертелись, и мы с трудом их остановили.

– Значит, мы дрейфуем?

Он кивнул.

– Если бы был хоть какой-нибудь шанс, мы могли бы установить новый руль. Это держало бы нас прямо, и мы могли бы использовать паруса, когда буря стихнет. Но буря по-прежнему безумна, как клоп, и я не вижу, что можно сделать сейчас.

– Только ждать, – сказал я. – Где отец?

– Пытается привязать руль к оси винта, но это безнадежно.

– А Нед?

– Нед с ним, конечно. Я хотел помочь, но меня отослали вниз.

К этому времени все наши пассажиры собрались в кают-компании, слушая полный отчаяния отчет Джо. Здесь же был Нукс, он привязал мадам де Хименес к стулу, чтобы она не упала, а потом прислуживал ей.

Как ни удивительно, но сейчас, став беспомощным, корабль приобрел устойчивость. Он попал во впадину между волнами, где ветер стал слабее, и, хотя волны постоянно перекатывались через него, корабль был прочный и стойкий и стряхивал воду, как утка. Не помню, чтобы у меня когда-нибудь был более тревожный час, чем тот, что последовал за поломкой винта и утратой руля. Если бы не женщины, я мог бы рассматривать как приключение, и опасность меня бы только возбуждала. Но присутствие пассажирок совершенно меня ситуацию и делало ее очень тревожной.

Все были мрачны, кроме, может быть, дяди Набота, который был настроен философски и продолжал курить свою трубку. Альфонсо был спокоен; он успокаивал отца, говоря, что, пока мы на плаву, оружию ничего не угрожает. Люсия с восхитительным хладнокровием уделяла все внимание матери, а мадам де Хименес, как всегда, была спокойна и удовлетворена; ее хладнокровие и храбрость восхищали нас всех. Не знаю, что такое истерика, но если это дикие припадки и безумное поведение, то все это было у мадам де Алькатрана – и в очень большой степени. Она кричала, пиналась, вопила, она орала, что слишком молода, чтобы умереть, хотя многие из нас были гораздо моложе ее, но не помню, чтобы молодые люди устраивали в Южном море такое представление.

Через час, топая деревянной ногой, пришел мой отец; он выглядел осунувшимся и мрачным.

– Бренди, Сэм! – сказал он, падая в кресло.

Я принес ему бутылку и стакан, и он сделал большой глоток.

– Бри не может готовить кофе. Камбуз залит, – продолжал капитан. Он провел рукой по лбу; я знал, что этот жест предвещает какую-то плохую новость.

– Ты смог починить руль? – спросил я.

– Дело не в этом, Сэм. На это вообще не было шансов. Но Билли Берка и Дика Ливенворта смыло с палубы, они погибли.

Мое сердце дрогнуло в отчаянии. Погибли два лучших моряка, которых я уважал и любил. Это первый несчастный случай на нашем корабле, неудивительно, что отец убит горем. Я вспомнил, что у Ливенворта осталась семья и эта мысль заставила меня содрогнуться.

– Корабль выдерживает бурю, все будет хорошо, не правда ли? – спросил де Хименес, он сильно нервничал и выглядел отчаявшимся. В его вопросе было что-то жалобное, просьба подкрепить надежду, и, конечно, капитан Стил солгал, чтобы поддержать его.

– «Чайка» в порядке, – подтвердил он. – Она выдерживала гораздо более серьезные бури, чем эта. Вам всем лучше лечь и постараться уснуть. Если бы море было чистое, я бы сам лег.

– Но сказали, что мы дрейфуем. У нас нет винта, нет руля. У нас нет защиты от моря, мы бессильны, беспомощны! – вывал де Хименес.

– Да, это факт, – согласился капитан. – Мы как щепка, плывущая туда, куда дует ветер. Но ведь вы не слышали, чтобы щепка утонула, верно?

– Н… нет, – был неуверенный ответ.

– А что вы имели в виду, сказав, что у нас нет чистого моря? – спросил Альфонсо.

– Учите географию, – ответил мой отец. – Вы узнаете, что в Южном море повсюду острова. Я просто не знаю, где мы находимся в эту минуту, но ручаюсь, поблизости есть острова.

– О! Значит, если корабль сломается, мы легко сможем высадиться и спасти груз, – самодовольно заметил маленький Хим.

Мой отец посмотрел на него, произнес что-то про себя и встал, чтобы вернуться на палубу.

– Тебе обязательно идти? – спросил я.

– Это мое место, Сэм, – ответил он.

– Ты будешь осторожен?

Я никогда раньше не говорил ему ничего подобного, но в голове у меня были бедный Дик и Билли Берк, оба они были очень осторожны, а у моего отца деревянная нога.

– Когда выйду, привяжусь к такелажу, – ответил он и вышел из кают-компании.

Мы какое-то время сидели молча. Ветер как будто стихал, но волны продолжали бешено бить корабль. Наконец мадам де Хименес выразила желание вернуться в свою каюту. Нукс понимал по-испански: наши чернокожие удивительно легко усваивали языки и могли говорить на полудюжине, – поэтому наш стюард отвел леди в каюту и постарался поудобнее устроить ее. После долгих убеждений Люсия уговорила мать тоже лечь, и женщина со стонами отправилась к себе. Возможно, вдохновленный этим примером, дядя Набот сказал, что тоже ляжет, но оба Хименеса остались и всю ночь провели в кают-компании, непрерывно жалуясь по-испански на свою судьбу. Для того чтобы избежать их общества, я ушел к себе в каюту и лег, не раздеваясь. Было около трех ночи, и хотя движения корабля стали гораздо более упорядоченными, оставаться на койке было трудно. Будучи во власти волн, «Чайка» совершала дикие прыжки, и раз или два я думал, что она перевернется. Но ко всему привыкаешь; я очень устал, поэтому задремал, а потом крепко уснул.

Глава 6. Необычайнейшее кораблекрушение

Джо разбудил меня на рассвете, положив свою мокрую руку мне на руку и заставив меня сесть.

– Вставай, Сэм! – сказал он. – Очень скоро кое-что произойдет.

– У нас течь? – спросил я, вставая с койки.

– Да, но дело не в этом. Поднимайся на палубу, и побыстрей, пока есть возможность.

С этими словами он выбежал, и я пошел за ним.

Небо было серое и затянутое тучами, и хотя было еще очень рано, света достаточно, чтобы разглядеть окружающее. Волны просто гигантские, и искалеченная «Чайка» среди них просто как рыбацкий поплавок. К счастью, груз не переместился из-за своей тяжести и тщательности размещения, поэтому мы держались ровно, насколько позволяло море. Я не увидел с палубы ничего ужасного, пока не заметил впереди темный объект. Я сразу узнал скалистый берег острова. Волны несли нас к нему, и мы не могли сопротивляться.

– Видишь там! И там! – воскликнул Джо, показывая направо и налево.

Я видел. Скалы повсюду вокруг нас. Мы прямо в сердце группы островов Южного моря – какой именно группы, мы не имели понятия. На корме я видел строгое, напряженное лицо отца; матросы неподвижно стояли у поручня. Оба Хименеса, отец и сын, держась за руки, с побледневшими лицами смотрели на угрожающий берег.

Ветра почти не было, мы защищены от него. Ветер мог бы нас спасти, но сейчас, на искалеченном корабле, у нас не было никакой надежды.

К нам подобрался дядя Набот и сказал Джо:

– Созови пассажиров. Пусть соберутся на палубе. У нас достаточно спасательных жилетов. Нед готовит шлюпки к спуску.

Я пошел к Джо, потому что на палубе мне нечего было делать. Мадам де Алькантара снова начала кричать, однако очень быстро собрала драгоценности и вышла на палубу, где сразу рухнула и заплакала, как ребенок. Старую леди мы подняли легко, она была спокойной и уравновешенной, как только можно в таких обстоятельствах. Я попросил Люсию собрать все плащи и теплую одежду, какую она найдет, и мы с Джо принесли груду одеял: даже в тропическом климате воздух холодный, и я знал, что, если доберемся до берега, все насквозь промокнем.

Бриония приготовил много припасов: консервированное мясо, сухари и все то, что можно есть, не готовя. На каждую шлюпку поместили бочонок с пресной водой. К этому времени мрачный остров был совсем рядом, и капитан Стил приказал спускать шлюпки.

В первую шлюпку, когда она еще висела на шлюпбалках, поместили женщин, и Нед Бриттон, абсолютно невозмутимый, подобрал экипаж для этой шлюпки. Он выждал и опустил шлюпку на вершину высокой волны, отпустив конец, когда корабль качнулся в другом направлении. Видя, что шлюпка благополучно отплыла, матросы радостно закричали, и Джо начал опускать капитанскую шлюпку. В ней были оба де Хименеса и дядя Набот, но шлюпка тут же перевернулась и ее обитатели лихорадочно забились в воде. Боцман очень быстро опустил третью шлюпку, отошел от корабля и стал вытягивать из воды плывущих. Нед пришел на помощь, рискуя перевернуть свою хрупкую шлюпку, и вытащил на борт маленького Хима. Его отца подхватили. когда он в третий раз уходил под воду, крюком с лодки, в которую его втащил боцман. А дядя Набот подплыл близко к лодке, ухватился за веревку и держался, пока его не спасли. Никто не пострадал, и третья шлюпка легко выдержала двойную тяжесть.

Оставалось спустить четвертую шлюпку, и я подошел к отцу и сказал:

– Идемте, сэр, больше ждать нечего.

Он покачал головой.

– Садись в шлюпку, Сэм, – сказал он, – и возьми с собой всех оставшихся людей. Я останусь здесь.

– Но это глупо! – воскликнул я. – Это бесполезное самопожертвование, отец! Оставшись, ты не спасешь бедную «Чайку».

– Это мой корабль – ну, часть его, и я останусь с ней, как она всегда оставалась со мной, – упрямо ответил он.

Я был в отчаянии и сначала не знал, что делать. Но, повернувшись, я увидел двух больших чернокожих, Нукса и Брионию, стоящих сразу за мной. Все остальные матросы уже сидели в шлюпке, с тревогой глядя на нас.

Я поймал взгляд Брионии; в этом взгляде был вопрос, который невозможно было не понять.

– Возьмите его, ребята, – сказал я, и они тут же подхватили моего отца, пинающегося и бранящегося, отнесли в шлюпку, положили на дно и сели на него.

Быстро отбросили концы, и мы оказались на гребне волны. Матросы взялись за весла, и с каждым гребком мы увеличивали расстояние от корабля. Потом легли в дрейф, стараясь удержать равновесие, когда шлюпка сходила с одной большой волны и опускалась на другую.

Я не отрывал взгляд от «Чайки». Гора воды подхватила ее и бросила на скалы острова, совсем недалеко от нас.

Корабль налетел на берег носом вперед, он плыл, как лебедь, на вершине огромной волны. Волна занесла его в промежуток между двумя скалами и отхлынула, оставив корабль на месте. Не было треска раскалывающихся балок, вообще никакого звука. Фок-мачта качнулась, треснула и упала за борт, но остальные две мачты устояли, и нашим удивленным взорам могло показаться, что какое-то чудовище схватило корабль в море и перенесло на берег сушиться. Нашим гребцам приходилось усиленно работать, чтобы шлюпка не перевернулась: хоть мы и не находились прямо на пути гигантской волны, но все ощутили ее непреодолимую силу, и нас самих едва не бросило на скалы. Я закричал, как сумасшедший, и с остальных шлюпок, которые находились близко, тоже раздались радостные крики; все смотрели на поразительное зрелище. Потому что мы все любили нашу дорогую «Чайку».

Корабль не разломался – несколько мгновений назад это казалось неизбежным, – и оказался в безопасности, потому что остальные волны были гораздо меньше и не могли сдвинуть его с места.

Нукс и Бриония позволили капитану сесть и взглянуть на это удивительное зрелище, и мой отец смотрел так, что глаза его готовы были выпрыгнуть из глазниц. Однако он ничего не сказал и сразу занялся нашими проблемами, потому что мы не надеялись добраться до берега живыми. Перед нами стояли грозные скальные рифы, и если мы попытаемся высадиться здесь, наши хрупкие шлюпки тут же разобьются. Бриония, который встал, чтобы освободить моего отца, какое-то время оставался стоять, заслонив глаза рукой и внимательно глядя на берег. Потом он хмыкнул и что-то сказал Нуксу на их родном языке. Я понял, что он сказал: в свободное время они научили меня своему языку.

– Это Фейтан, – сказал он. – Посмотри, Кетаха, разве это не так?

Кетаха – это имя Нукса, которое никогда не использовалось после того, как его подобрал дядя Набот. Нукс тоже внимательно посмотрел на остров и кивнул.

– Возможно, это Фейтан, мой Луики. Может, мы ошибаемся. Но очень похоже на Фейтан.

– Значит, вы знаете этот остров? – спросил я, говоря на их языке.

– Если это Фейтан, мы были очень близко от него, но никогда не высаживались, – ответил Бри. – На Фейтане живут жемчужные люди, и они враги всех других островитян – и всего мира. Если это Фейтан, мы рискуем жизнью, высаживаясь здесь.

– Мы рискуем жизнью, пытаясь плыть в этом море, – ответил я. – Наши матросы не могут долго сражаться с этими волнами, Бри.

Бри отвернулся и что-то сказал Нуксу. После краткого совещания Нукс по-английски сказал:

– Надо повернуть за эту скалу, капитан Стил. За ней бухта, где можно высадиться. Скал там нет.

Английским наши чернокожие владели не очень хорошо, хотя на своем языке говорили очень выразительно. Но нужно помнить, что английским они овладевали на борту, а матросы не всегда говорят грамматически правильно.

Капитан Стил сразу принял на себя командование нашей шлюпкой и приказал обогнуть скальный мыс. Они охотно подчинились, и, хотя в бурном море грести очень трудно, им наконец удалось повернуть за мыс. Мы сразу оказались защищены от волн, и действительно нас ждала небольшая бухта с песчаным пляжем.

– Фейтан! – воскликнул Бри и закрыл лицо руками.

– Фейтан! – повторил Нукс, но нахмурился и больше ничего не сказал.

Остальные шлюпки последовали за нами и, хотя были тяжело нагружены, сумели обогнуть мыс. Через полчаса мы вытащили все три шлюпки на песчаный берег, оттащили их подальше от воды и стояли, мокрые и подавленные, на неведомом острове.

Глава 7. Жемчужные люди

– Ужасное переживание, – мрачно сказал де Хименес. – Судьбой государства распорядился тайфун Южного моря.

– Не все потеряно, – сказал маленький Хим, пытаясь утешить отца. – Корабль там высоко на скалах, и все оружие и боеприпасы можно спасти. Может быть, туземцы этого острова цивилизованные и дружелюбные, они будут заботиться о нас, пока другой корабль не отвезет нас в Колумбию.

Его отец удрученно покачал головой.

– Сомневаюсь, чтобы на этих скалах вообще жили люди, – сказал он. – Это место кажется совершенно пустынным.

– В глубине в четверти мили роща больших деревьев, – объявил Альфонсо, – и остров достаточно большой, чтобы покормить много людей. Там, где деревья, есть, вероятно, поля зерновых и фрукты. Пошли, пройдем в глубину острова и сами увидим.

Пока происходил этот разговор, три женщины жались друг к другу в своих промокших плащах, испуганные и дрожащие. Для них это приключение было слишком страшным. Человечеству известны кораблекрушения на пустынных островах, но это почти всегда предвещает дальнейшие несчастья.

– Хорошо, – сказал старший де Хименес, – пойдем к ближайшему лесу. Найдем там убежище получше, если ничего больше нет.

– Минутку! – воскликнул я. Я смотрел на Нукса и Бри, которые оживленно разговаривали.

– Почему мы должны ждать? – спросил Альфонсо, раздраженный моим вмешательством.

– Потому что эти чернокожие туземцы с Южных морей, – ответил я, – и они считают, что узнали этот остров. Давайте посоветуемся с ними, прежде чем начинать действовать.

– Ба! Любой из этих островов совершенно безопасен, – настаивал Альфонсо.

– Я в этом не уверен, – сказал я. – Мы далеко от обычных маршрутов кораблей, нас отнесло с курса бурей. Этот остров не отмечен на картах, я уверен, а это означает, что его никогда не посещали белые люди.

Мои слова произвели впечатление на наших пассажиров, они тревожно оглядывались, и я уверен: де Хименес не хотел рисковать безопасностью женщин.

Вскоре чернокожие с серьезными лицами подошли к нам. Бриония приблизился к моему отцу и сказал:

– Мы совершенно уверены, что это остров Фейтаг, дом жестоких людей жемчуга. Если это так, мы здесь в опасности, и нужно побыстрей уходить.

– Что, бросить «Чайку»! – воскликнул мой отец.

– Если не уйти, – серьезно ответил Бри, – мы все скоро будем мертвы.

– Почему?

– Люди жемчуга не позволяю приходить на свой остров. Если кто-то приходит, их сразу убивают. Мы с Нуксом когда-то жили на острове поблизости отсюда. Дважды молодые люди моего племени собирали военный отряд и пытались завоевать людей жемчуга. В первый раз никто не вернулся. Во второй раз мы с Нуксом пошли с ними. У нас было много сотен людей – воинов. Мы пришли к острову с другой стороны, где у людей жемчуга большой город. Люди жемчуга увидели нас и выслали много сотен лодок нам навстречу. Мы смело сражались. Все наши воины были убиты, а Нукса и меня связали и положили на дно каноэ. Король людей жемчуга сказал, что отвезет нас в свой город и убьет огнем в честь великого бога жемчуга, который позволил ему выиграть эту битву. Но неожиданно началась буря, очень сильная буря, наша лодка оторвалась и уплыла в море, и мы едва не умерли от жажды и боли, когда вы подобрали нас и спасли. Такова история людей жемчуга. Они очень плохие и жестокие.

Как вы понимаете, драматичный рассказ Бри всем нам дал повод для размышлений. Матросы и пассажиры собрались кольцом вокруг нас и все внимательно слушали этот рассказ, но никому из нас он не принес утешения.

Мой отец, дядя Набот, Нед Бриттон, Джо и я отошли немного в сторону и устроили совещание. Обсудив положение, мы приняли совет Джо: пройти по острову туда, где находится среди скал «Чайка», подняться на корабль и завладеть им, прежде чем это сделают наши враги. На корабле нам будет удобней всего на этом мрачном берегу. Там припасы, вероятно, не пострадавшие; больше того, мы сможем использовать корабль как крепость и успешно обороняться от нападающих.

Если Бри и Нукс правы и это действительно Фейтан, такой план самый безопасный, какой мы только могли принять. Если наши чернокожие ошибаются, мы скоро это поймем и примем другой план действий.

Спустить шлюпки и вернуться на корабль по воде невозможно, потому что море еще бурное, и мы решили оставить шлюпки на месте и искать дорогу по суше.

Пассажиры, выслушав нас, согласились с планом, конечно, если корабль в безопасности и мы сможем на него подняться. Наш экипаж, все люди опытные и испытанные, готов был выполнять приказы, поэтому мы не стали терять времени, выступили немедленно, и, как впоследствии выяснилось, такое проворство спасло нам жизнь.

Небо было мрачное, и ветер траурно выл среди скал. Мы назначили двух человек помогать мадам Хименес и еще двух – мадам де Алькантра, которая, оказавшись действительно в трудном положении, перестала вопить и впала в состояние беспомощного оцепенения. Альфонсо и Джо шли с Люсией, но девушка была активна не меньше их и карабкалась на скалы, как горная коза.

Между лесом и бухтой была ровная местность, но, чтобы добраться до корабля, пришлось перебираться через острые рваные скалы, и это было чрезвычайно трудно. Тут были высокие пики с глубокими ущельями между ними; местность была вулканического происхождения, и какое-то давнее извержение разбросало в беспорядке огромные камни. В одном месте мы оказались достаточно высоко, чтобы увидеть океан – там по-прежнему бушевала буря, – и наша дорогая Чайка» стояла среди скал, как монумент. Потом мы снова брели среди ущелий, а когда вышли в следующий раз, оказались всего в нескольких сотнях родов от того места, где стоял корабль[8].

Какое это чудо – то, что «Чайку» выбросило на берег так высоко! Волна, вынесшая ее на сушу, должна была быть чудовищной, потому что корабль стоял по крайней мере на двадцать футов выше уровня воды и находился в углублении между двумя скалами, словно специально для него предназначенном. Корабль стоял ровно, кормой к острову и носом к морю – к морю, в котором он, вероятно, больше никогда не будет плавать, потому что никакая помощь не позволит снять его с такой высоты, с двумя рядами острых скал между ним и морем. Приходится признать, что карьера «Чайки» как мореходного корабля закончилась, но как убежище, как жилище и крепость, корабль в нынешнем положении бесценен для нас, пока мы вынуждены будем оставаться на этом острове.

Мы обнаружили, что скалы, на которых держится «Чайка», такие крутые и трудные для подъема, что послали вперед Джо и Неда, способных карабкаться, как кошки. Добравшись до корабля, они обнаружили только одну свисающую веревку, но Джо сумел подняться по ней и сразу сбросил лестницы. Им потребовалось несколько минут, чтобы собрать достаточно веревок, которые помогали нам всем подниматься. Нелегко было поднять на палубу двух леди, но Люсия была подвижна, как мальчик, и помогла матери лучше нас.

Вскоре мы все были на борту, и у нас, привыкших ходить по палубе, когда корабль на в воде, появилась необычная возможность пройти по той же палубе, когда корабль неподвижен и застрял между двумя скалами. На борту был беспорядок, что вполне понятно, если вспомнить, что мы покидали корабль в страхе и смятении, но, казалось, особых повреждений нет, матросы немедленно принялись за работу и быстро привели все в порядок.

Море быстро успокаивалось. После того как мы достигли корабля, не было волны, способной залить нас пеной, и волны вообще редко смачивали борта. Пассажиры немедленно разошлись по каютам и стали готовить их для продолжения обитания. Де Хименес радовался при мысли, что спас свой драгоценный груз, хотя для нас оставалось загадкой, что хорошего могут принести ружья и прочий хлам революции в Колумбии. Маленький Хим был мрачен и молчалив; похоже, он считал, что судьба сыграла с ним дурную шутку. Возможно, так и было, но по моему мнению, нам повезло, что мы уцелели в тайфун, хотя бы таким образом. Поистине такой сильной бури я никогда не переживал.

До сих пор мы не видели никаких туземцев, и дядя Набот сказал Брионии:

– Может, ты ошибся, и это не остров людей жемчуга. Потому что, если туземцы так старательно охраняют свои берега, как ты рассказывал, они бы уже давно напали на нас.

– Мы совершенно уверены, что правы, – ответил Бри. – Но в такую бурю они подумают, что никто не приплывет к ним с соседних островов, поэтому остаются дома в своем большом городе. Завтра они придут сюда, их будет много, и нам придется сражаться.

Это заставило моего отца задуматься. Он повернулся к Неду Бриттену и сказал:

– Как ты думаешь, мы сможем ночью провести шлюпки за мыс? Море стало спокойней, и, если будем ждать до завтра, можем дождаться туземцев. Мы не можем потерять шлюпки, потому что без них не сможем покинуть остров.

Нед посмотрел на воду и кивнул.

– Хорошо, капитан, – сказал он. – Мы попробуем.

Он ушел отбирать матросов, а Бри вернулся в камбуз и начал готовить еду. К счастью, на «Чайке» было достаточно провизии, хватит на несколько месяцев.

Когда Нукс накрывал стол перед дневной едой, я сказал ему:

– Почему туземцы Фейтана называют людьми жемчуга? И почему ваше племя так отчаянно пыталось их покорить?

– У этого острова, мастер Сэм, – ответил он, – находят лучшие в мире жемчужины. Они вырастают в раковинах моллюсков, которых больше нигде нет. А туземцы Фейтана сходит с ума из-за этих жемчужин и все время их ищут. Но не продают их и не отдают, а собирают грудами в своем Жемчужном городе и носят на себе, как украшение. Они поклоняются жемчужинам в большом храме и считают, что жемчужины дают им здоровье и силу и помогают побеждать всех врагов. Если на остров приходит лодка и из нее выходят на берег, всех их убивают. Иногда с других островов приплывают большие отряды, чтобы захватить жемчуг, но фейтане слишком сильны и всех убивают.

– Тогда откуда вы знаете о жемчужинах, о большом храме, о Жемчужном городе и обо всем? – спросил я.

– Как мы знаем?

– Да. Если никто не уходил живым, откуда вы знаете об этих людях?

– Я тебе скажу, – ответил Нукс. – Отец Бри был великий вождь наших людей, вы называете таких королями. Однажды, когда он во многих каноэ пошел на войну с островом Гринто, началась буря. Все каноэ были связаны веревками, они всю ночь провели на воде и плыли, куда гонит ветер. Когда рассвело, они увидели, что поблизости оказались два каноэ с фейтанами. Когда фейтане увидели наши каноэ, они попробовали уйти, но наши воины оказались быстрей. Они догнали каноэ людей жемчуга, и те сражались. Они убили двадцать два наших воина, а мы убили шестерых и двоих взяли в плен. Пленных мы отвезли к себе домой. Они рослые люди и много не говорят, но они рассказали о людях жемчугах, о том, какие они сильные и богатые, и никто не может их победить и забрать их жемчуг. Они немного рассказали нам о Жемчужном городе и о большом храме и все такое, и наш вождь попросил, чтобы они отвели нас на свой остров и помогли завоевать его. И они ответили, что так ненавидят нас, что покажут дорогу. И много молодых людей нашего племени отправились в каноэ, и двое фейтан показывали дорогу. Думаю, отправилось четыреста воинов, но вернулось только семеро. Всех остальных убили люди Жемчуга. Наши пленники пытались убежать во время боя, но наш вождь убил обоих, а потом сам убежал и вернулся с шестью воинами.

– Да, неудачный был поход, – заметил я.

– В том бою был убит мой отец, – сказал Нукс.

– Но вы попробовали снова?

– Много лет спустя. Вождь состарился, и его сын захотел пойти на фейтан. Этот сын вождя Бри. Он мой двоюродный брат. Мы слышали много разговоров о людях жемчуга, и Бри – его настоящее имя Луики – просил у вождя разрешения идти. И мы собрали тысячу воинов с копьями, топорами и луками со стрелами и во многих каноэ поплыли на Фетан. Бри рассказал тебе, что произошло. Думаю, спаслись мы только двое.

Я старательно обдумал его рассказ.

– Ты веришь в этот вздор о жемчуге, Нукс? – спросил я.

– А почему бы и нет, мастер Сэм? Я видел людей жемчуга, когда сражался с ними. У них у всех на теле нити красивого жемчуга. Крупные жемчужины. Одни белые, другие голубые, третьи розовые. Почему мне не верить в это?

– Ты видел большой город?

– Видел часть его с моря. Мы не смогли сойти на берег. Очень большой город, мастер Сэм, на другой стороне острова.

– Тогда как вы узнали этот конец острова?

– Прежде чем сражаться, мы ночью подошли ближе, чтобы проверить, можно ли незаметно высадиться. Мы считаем, что на суше могли бы победить фейтан: они лучше сражаются на воде. Но когда мы подплыли сюда, увидели, что высадиться нельзя. Мы хотели использовать эту маленькую бухту, но они следили за нами. Он следили по всему острову, поэтому мы поплыли прямо к их городу и сражались у него на виду.

– Мне кажется, Нукс, – сказал я, обдумывая услышанное, – у нас будут нелегкие времена с этими туземцами.

Чернокожий серьезно кивнул.

– Люди жемчуга сильные и опасные, – ответил он. – Их много, как листьев на дереве. Если мы останемся в живых, мастер Сэм, то потому, что у нас корабль, полный ружей и патронов, которые стреляют лучше луков со стрелами.

– Это верно, – с улыбкой ответил я, – нам повезло, что у нас такой груз. И корабль, выброшенный в этом месте на берег, отличная крепость. Не будем отчаиваться, Нукс.

Женщины за обедом не появились, все три предпочли после ужасной ночи отдыхать в постелях. Нукс отнес им кофе и тосты, а остальные пообедали за столом в кают-компании – все были молчаливы и серьезны. В нашем положении было мало веселого.

К вечеру Нед и его люди оставили корабль и начали трудной поход по скалам туда, где мы оставили шлюпки. Я видел, что все они хорошо вооружены, и предупредил о воинственном характере туземцев. Море было достаточно спокойным, чтобы возвращаться на шлюпках, и никаких следов обитателей острова мы не видели, поэтому надеялись, что нас еще не заметили. Но в этом густом лесу перед нами могут скрываться сотни наблюдателей.

Но если это так, они себя не обнаруживали. Быстро темнело, и я опасался, что наши ребята смогут добраться до шлюпок только к полуночи. Но небо местами расчистилось, и стали видны тускло горящие звезды.

Мы установили постоянное дежурство на палубе и подняли все лестницы, так что неожиданное нападение было невозможно. Мы с Джо в темноте ходили по палубе, потому что не зажигали огни, и говорили о том необычном, что узнали о людях жемчуга.

– Если хотя бы половина этого правда, Джо, – сказал я, – я бы хотел прихватить несколько этих жемчужин до того, как мы уберемся отсюда.

– Конечно, – ответил он. – Глупо было бы не поискать такое редкое сокровище, когда оно прямо под рукой – само на нас охотится, так сказать. Но меня, Сэм, больше всего интересует Жемчужный город, с его дворцами и храмами. Это стоит посмотреть.

– Нукс говорит, что туземцев много тысяч и они убивают всех чужаков. Но кто знает, Джо? Возможно, мы увидим город.

И словно в ответ на это, мы услышали звуки выстрелов из ружей, настоящий залп, и поняли, что эти звуки доносятся со стороны бухты. Затем наступила глубокая тишина.

Бой начался.

Глава 8. Патрулирование рифов

Больше никаких звуков со стороны бухты не слышалось, и мы начали опасаться за судьбу товарищей, когда на палубу поднялся Бри. Он сказал, что фейтане в бою не кричат. Они не издают никаких воинских возгласов, но сражаются молча и, сраженные, беззвучно умирают. Победа воспринимается с таким же стоицизмом, так что мы не можем определить, как проходит битва. Не было сомнений в том, что группа Неда Бриттона столкнулась с туземцами. Об этом сообщили выстрелы. Но результат станет известен только со временем.

На палубу поднялись мой отец и дядя Набот, и вскоре к нашей встревоженной группе присоединился молодой Альфонсо.

– Надеюсь, вы не станете устраивать бой с островитянами, – сказал он. – Мы с отцом рассчитываем, что они помогут нам уплыть отсюда.

– Они будут рады помочь вам прославиться, – ответил дядя Набот, – потому что это их лучший трюк. Разве вам не сказали, что эти фейтане, или люди жемчуга, как их называют наши черные, убивают всех, кто высадиться на их остров?

– О, это рассказ Нукса, но я в него не верю, – сказал Альфонсо. – Когда мы объясним им, кто мы такие, они обойдутся с нами почтительно.

– Думаете, они слышали о Колумбии? – спросил я.

– А почему бы и нет? – ответил он. – У них должны быть какие-нибудь контакты с внешним миром. В наши дни корабли приходят на все известные острова.

– Сомневаюсь, чтобы здесь когда-нибудь был корабль, – сказал я. – Это неизвестный остров, его нет на картах, о нем нет никаких записей. Таких островов много в Южных морях. Бриония и Нукс о нем знают, потому что их остров всего в сотнях лиг отсюда, но мой отец и дядя, которые прошли всеми известными маршрутами по югу Тихого океана, никогда раньше не слышали о Фейтане.

Альфонсо замолчал, но остался на палубе, и только после полуночи наша тревога улеглась.

Сигнал Неда был для нас радостной неожиданностью, и мы сразу сбросили лестницы, чтобы беглецы быстрей поднялись на борт, если их преследуют. Первым на палубу поднялся помощник капитана и сказал:

– Опусти те шлюпбалки, и побыстрей, ребята. Мы привели шлюпки, но один господь знает, что еще привели, кроме них.

Мы не задавали вопросов. Сначала работа, вопросы потом. Шлюпбалки опустили, тросы сбросили, но прошло какое-то время, прежде чем мы получили сигнал поднимать, потому что матросам пришлось перетаскивать шлюпки через сказы, прежде чем их можно было поднимать. В бурю мы потеряли четвертую шлюпку – вельбот, но три остальные оставались на берегу в бухте со своим содержимым, и теперь все это у нас. Работать пришлось при свете звезд, это тусклое освещение, но пока все люди и шлюпки не оказались в безопасности, мы не зажигали огни.

Наконец подняли трех наших матросов, стонущих от ран. Товарищи осторожно приняли их и отнесли вниз, и Бри, наш лучший врач, тоже отправился вниз, чтобы посмотреть, что можно сделать. Когда Нед пришел в каюту, чтобы рассказать обо всем, мы увидели, что рука у него перевязана окровавленной полоской, оторванной от рубашки, но он работал так энергично, что мы и не подозревали о том, что он ранен.

– Мы благополучно добрались до бухты, – рассказал он, – хотя пробираться через острые скалы было очень трудно. Придя туда, мы не стали ждать ни минуты, но спустили шлюпки на воду и приготовились немедленно уходить. Часть из нас еще была по пояс в воде, другие доставали весла, когда без предупреждения на нас обрушился дождь стрел. Было почти темно, но, посмотрев, я увидел, что белый песок покрыт десятками чернокожих воинов, и понял, что нужно побыстрей уходить. Рядом со мной истекал кровью Том Яллер, и мне пришлось вытащить стрелу из собственной руки, прежде чем я смог помочь ему; но сразу после этого мы начали изо всех сил грести. Стрелы продолжали падать, но больше ущерба не причинили; прежде чем мы вышли за пределы дальности стрельбы, я приказал остановиться и дать залп по дикарям. Должно быть, в некоторых попали, но они не издали ни звука; мы снова стали грести и скоро потеряли их из вида. Волны трепали нас: после шторма осталось волнение, и нам пришлось очень осторожно пробираться между рифами. Вокруг корабля нет спокойной воды, и я вначале подумал, что мы не подведем к нему шлюпки, но примерно через милю мы нашли проход в первом рифе, а еще через полмили смогли пройти и через второй риф. Мы старались действовать тихо: мы боялись, что дикари пойдут вслед за нами по берегу и нападут, когда мы попытаемся высадиться, но их не было. Вы что-нибудь видели?

– Нет, – ответил дядя Набот. – Кто еще ранен, Нед?

– Думаю, Том Яллер умрет. Стрела у него в груди, и он не разрешает ее трогать. У Никодимуса Брауна рана в плече, а у молодого Диппса сильный порез на ноге. Это самый большой ущерб, хотя некоторые еще долго будут носить на себе память об этой ночи.

– Думаю, – сказал я, – вы спаслись потому, что у туземцев на этом конце острова нет каноэ. Должно быть, они увидели вас, когда вы обходили мыс, но опоздали к бухте, чтобы встретить вас.

– Возможно, – сказал капитан Стил, – бой был бы более равным, если бы встретили их на суше.

– Я доволен, что так обошлось, – ответил Нед, с сомнением качая головой. – Их было много, как мух, капитан, и если бы не успели уйти в шлюпках, мы бы стреляли, пока не кончатся патроны, и их все равно осталось бы столько, что они бы нас убили. Мы должны быть готовы к встрече с ними, сэр; они точно будут здесь утром, если еще не раньше. Я считаю, что нам повезло: мы смогли уйти на шлюпках с небольшим ущербом.

– Я тоже, – сказал мой отец. – Очень тебе обязан, Нед.

Я пошел на бак, чтобы расспросить о раненых. Бри выглядел серьезно, говоря о Томе Яллере, но сказал, что остальные вскоре поправятся. Наши островитяне все знали о ранах, причиненных стрелами, и могли лечить такие раны успешней обычного врача.

– Ты не думаешь, что стрелы отравлены? – спросил я.

– Нет, – ответил он. – Туземцы Южных морей не пользуются отравленными стрелами. Мы оставляем это неграм с Филиппин и островным племенам австралийцев. Мы, островитяне, воюем как мужчины, а не как трусы.

– Боюсь, нас впереди ждет много сражений, – мрачно заметил я.

Черный кивнул.

– Если мы останемся здесь, нам придется сражаться, – сказал он. – Думаю, лучше посадить женщин на шлюпки и выйти в море. Я уверен, что смогу найти отсюда дорогу на наш остров, на котором я вождь.

Я ничего не ответил на это предложение и вернулся на палубу в задумчивости. Я понимал, что совет Брионии разумный, но мне не хотелось уходить, не повидав Жемчужный город и не попытавшись добыть жемчуг, о котором слышал. Впрочем, оказалось, что мы не могли уйти на шлюпках, даже если бы захотели.

Можете быть уверены, что мы дежурили всю ночь, но слышали только рев прибоя о скалы. На рассвете наблюдатель сделал открытие. Примерно в четверти мили от нас, между первым и вторым рифами, показался целый флот каноэ, в каждом из которых находилось от трех до шести туземцев-фейтанцев. Линия каноэ протянулась на полмили вдоль берега, и это делало совершенно невозможным наш уход на шлюпках.

Мы не видели никакой деятельности у туземцев. Они неподвижно сидели в каноэ, глядя на наш корабль высоко над ними, и это часовые могли так сидеть много дней.

Теперь, когда нас обнаружили, мы испытали облегчение. Что бы ни произошло дальше, мы можем принять это спокойно и с открытыми глазами. Это не прятки, а открытый вызов.

– Вероятно, это можно рассматривать как объявление войны, – сказал сеньор де Хименес за завтраком.

Женщины встали рано и вышли на палубу, чтобы посмотреть на каноэ туземцев, так что на этот раз за столом собрались все.

– Уж точно не мирная демонстрация, – ответил я.

– Однако мы все же можем договориться с ними и установить мир, – продолжал колумбиец. – Давайте предложим им несколько ружей, если они нас выпустят.

Я заметил, как в углу каюты улыбнулся Нукс, и понял, насколько юмористично это предложение.

– Они знают о ружьях, Нукс? – спросил я.

– Нет, мастер Сэм.

– Если бы знали, – сказал я, – захотели бы захватить все, что у нас есть. Но я понял, что эти люди никогда не вступают в переговоры с незваными гостями.

– Мы не собирались быть незваными гостями! – испуганно воскликнула мадам де Алькантара.

– Конечно, – согласился я, – но были вынуждены. Мне интересно, не кажется ли этим ребятам, которые никогда не видели такой корабль, увидеть его высоко в скалах?

– Все туземные племена, – сказал сеньор де Хименес, возвращаясь к прежней теме, – обращаются с иностранцами так, как те обращаются с ними. Эти люди могут быть враждебными к другим туземным племенам, которые иногда приходят сражаться с ними, но мне кажется, если мы обойдемся с ними вежливо, они отнесутся к нам по-дружески.

– Попробуйте, если хотите, – сухо сказал дядя Набот. – Они не стали ждать и проверять, вежливы ли люди Неда, просто, не задавая вопросов, стали стрелять.

– О, боже! – завопила мадам де Алькантара. – Я уверена, что эти звери всех нас убьют! Ну, почему, почему я села на ваш злополучный корабль?

И бедная леди разрыдалась настоящими слезами.

У матери Люсии слабый характер, хотя в привычном обществе и в безопасности она ведет себя гордо и высокомерно. Но любые неприятности выводят ее из себя, и я уверен, что она уже испытала такие страдания, которые не может причинить даже обычная смерть. Ее дочь, внимательная и ненавязчиво сочувственная, пыталась утешить и подбодрить мать, но это было безнадежно. Вид туземцев совершенно лишил мадам Алькантара выдержки, она непрерывно плакала, и дочери пришлось увести ее в каюту.

Мадам де Хименес ничего не сказала. Она редко задавала вопросы и, зная, что о ней позаботятся, если только будет возможность, всегда сохраняла спокойствие и удовлетворенность. Она никому не мешала, мы все восхищались ее храбростью, и она не могла пожаловаться на отсутствие внимания к себе. Прекрасная черта в ее сыне и внуке: к ней они всегда относились очень внимательно. В других отношениях они могли быть эгоистичными, но всегда были готовы пожертвовать всем ради ее счастья и удобства. Такие несчастные случаи, как тот, что случился у нас, выявляют хорошее и плохое в человеке, и мы научились верно оценивать людей в периоды опасности и страданий.

Выйдя после завтрака на палубу, мы обнаружили, что идея превращения корабля в крепость осуществлена на практике. У нас в оружейной комнате всегда находился запас ружей и кортиков – на случай чрезвычайного положения, такого, как сейчас. Это оружие было вынесено и разложено на палубе так, чтобы его удобно было брать. У нас было достаточно боеприпасов и без обращения к революционным запасам, и мы считали, что под прикрытием наших фальшбортов сможем отогнать любую орду дикарей, которая попытается подняться на скалы. Даже если мы позволим им беспрепятственно подняться на вершины двух пиков, спуститься оттуда к кораблю они не смогут; у нас достаточно продуктов и боеприпасов, и по крайней мере сейчас мы чувствуем себя в безопасности.

Вдобавок к ручному оружию, на носу и на корме «Чайки» установлены две медные гаубицы. Обычно они замаскированы холщовыми мешками, так что обычный наблюдатель их не заметит, но теперь они открыты и приведены в боевую готовность; по приказу наши люди могут накрыть пространство между нами и краем темного леса.

У нас было достаточно времени для подготовки. Каноэ, охраняющие рифы, лежали неподвижно, и на берегу не было никаких признаков жизни. Мы не знали, чем это объяснить: то ли они выманивают нас с корабля, то ли собираются сами на него нападать. Но нам нужно было держаться своего и выжидать результатов.

День скучно тянулся. Стоя у поручня, мы смотрели на линию мрачных воинов, а они смотрели на нас. К счастью для них, они были за пределами досягаемости наших ружей. Я принес бинокль и смог рассмотреть туземцев во всех подробностях. Красивые крепкие люди, ростом в шесть футов, по моей оценке. Не черные, как Нукс и Бриония, а темно-шоколадного цвета. Волосы прямые, тонкие и длинные, которые собирают в узел на затылке, как носят женщины. Из одежды только набедренная повязка из темного материала, на которой жемчугом вышиты разные рисунки. На всех украшения из жемчуга, такие, как ожерелья, браслеты на руках и ногах, и жемчужины такого размера и цвета, что, думаю, самый скромный из этих туземцев носит на себе целое состояние.

Я часами наблюдал за людьми жемчуга. Казалось, их главная особенность – терпение. У них красивые умные лица, но члены этого патруля сейчас были очень апатичны, редко меняли позу или обменивались замечаниями. Их долг – ждать, и они с удивительной покорностью выполняли этот долг. Если им было интересно, они этого никак не показывали, если им не нравилась бездеятельность, они этого никак не проявляли. Автоматы не могли быть более покорными. Но мне показалось, что фейтане полны достоинства, они сдержаны и приучены повиноваться, а строгие лица говорят об их хладнокровии и жестокости.

Днем, когда на корабле царила полная отчаяния тишина, я поразился, услышав чистые звуки пианино. Кто-то заиграл энергичный марш, и, конечно, я знал, что это Люсия. Смелая девушка пыталась подбодрить нас своей музыкой, и должен признать, что это имело поразительный эффект. Около часа она играла и пела, выбирая самые трогательные мелодии, и, спустившись вниз, я обнаружил, что все пассажиры, а также Джо и дядя Набот собрались в кают-компании, и Альфонсо присоединился к испанскому мадригалу, популярному в его стран, и все мысли о нашем опасном положении, казалось, отступили на второй план.

Этим вечером де Хименес играл в экарте со своей матерью, а мадам де Алькантара настолько забыла страхи, что стала читать книгу. Мы ярко осветили кают-компанию, не пытаясь больше избегать взглядов туземцев, и несколько часов наслаждались если не удовольствием, то по крайней мере спокойствием.

На следующий день игра в ожидание продолжилась. По словам Нукса, туземцы Южных морей редко нападают ночью, но эти фейтане настолько отличаются от других племен, что мы не были уверены, что и у них такой обычай. Поэтому продолжили дежурство и днем и ночью сохраняли бдительность.

Глава 9. «Антуанетта» Альфонсо

Ничего не произошло и на второй день нашего заключения. Очевидно, у фетан был какой-то план войны, иначе они бы не установили свой патруль из каноэ. Мы начали думать, каковы могут быть их намерения.

– Признаем у них определенную сообразительность, – сказал дядя Набот, изучавший туземцев в бинокль. – Вождь, управляющий этим местом, должен обладать способностями и, как только он нас обнаружил, то все продумал. Может, он как раз и хотел, чтобы мы увидели их каноэ, караулящие нас. Это его первый ход в игре.

– И неплохой ход, – заметил я.

– Не с точки зрения вождя. Это не дает нам уйти на шлюпках; по-видимому, таково его намерение. Но вот эти наши ребята, – он показал на Нукса и Брионию, – говорят, что люди жемчуга вообще не хотят здесь никаких чужаков. Они не позволяют им высадиться, если могут, и прогоняют или убивают. Согласно этой теории, фейтане должны радоваться, если мы уплывем. Но они держат нас в плену. Почему, Бри?

Бриония стоял молча. Он поднял голову и покачал ею.

– Не могу сказать, мастер Набот, – ответил он. Но говорил он неуверенно, и мне показалось, что он предпочитает не говорить откровенно.

– Это загадка, – подвел итог дядя Набот. – Если они хотят нас убить, почему не нападают?

– Может, понимают, что у нас неприступная позиция, – предположил я.

– Дело не в этом, – сказал мой дядя. – Если бы они послали в нас горящие стрелы, легко могли бы поджечь корабль, и с нами было бы покончено.

– Они ничего не знают о кораблях, и могли до этого не додуматься, – с тревогой сказал мой отец.

– Но что тогда? – спросил де Хименес.

– Тогда, – отозвался Джо, – злобные островитяне намерены покончить с нами одним из двух способов. Во-первых, уморить нас голодом и…

– Это быстро сделать невозможно, – заметил наш капитан.

– Во-вторых, убить жаждой.

Мы все задумались. Я знал, что у нас запас пресной воды, достаточный для обычного плавания, и есть аэратор, не дающий воде застаиваться и становиться непригодной для питья, но на воду в бочках рассчитывать не безопасно, и угроза жажды гораздо серьезней голода. Но казалось невероятным, чтобы вождь продумал все это и решился на такой скучный и невоинственный способ завоевания.

Позже я застал Брионию одного и спросил его:

– Почему, по-твоему, фейтане нас здесь держат?

– Не знаю, мастер Сэм.

– Знаешь, Бри. Во всяком случае какая-то идея у тебя есть…

– Я могу ошибаться.

– Это между нами, Бри. Можешь мне довериться.

Он несколько мгновений колебался.

– Я бы хотел, мастер Сэм, – тихо сказал он, говоря на туземном языке, – чтобы леди пассажирки не показывались.

– О, вот в чем дело! – воскликнул я. – Туземцы пристрастны к белым женщинам, Бри?

– Я знаю других вождей, – ответил он, – и знаю, что они любят брать в жены женщин из других народов. На моем острове это так. Думаю, если бы мы были только воины, фейтане прогнали бы нас, позволили уйти в шлюпках. Только так я могу объяснить странный способ их действий.

– Возможно, ты прав, – ответил я и отошел, чтобы обдумать его слова.

На третий день не произошло ничего нового. Я отказался от мысли, что фейтане намерены осаждать нас, пока мы не умрем от голода или жажды, и сказал об этом Джо. Я также сообщил ему мнение Бри, что туземцы хотят захватить наших женщин. Это заставило Джо стать серьезным и встревоженным.

Когда вскоре к нам присоединился Альфонсо, я подумал, что стоит познакомить его с нашими опасениями.

– Если это так, – ответил он, – мы позаботимся, чтобы женщины не попали им в руки живыми. Но я уверен, что есть способ спастись до того, как наши условия станут отчаянными.

– А что делает твой отец? – спросил я, думая, что надо бы поговорить с де Хименесом.

– Он пишет речь, которую произнесет перед Конгрессом Колумбии, когда станет президентом, – с улыбкой ответил Альфонсо. – Бедный отец! Он не знает, что такое отчаяние. Я уверен, он не представляет себе, каково наше положение.

– Я бы хотел, – задумчиво сказал Джо, глядя на остров, – заглянуть в тот лес. Может там полно воинов, и они совсем не сидят в своем Жемчужном городе, о котором мы слышали.

Альфонсо задумался. Некоторое время он тоже смотрел на лес. Потом ему в голову пришла неожиданная мысль, лицо его прояснилось, и он громко рассмеялся.

– Друзья, – сказал он, – я намерен отправиться к городу и посмотреть, на что он похож. К тому же я бы, проходя мимо, заглянул в лес.

Я удивленно посмотрел на него и спросил:

– Ты что, спятил?

Он снова очень весело рассмеялся.

– Я не удивлен, что вы сомневаетесь в моем здравом рассудке, – сказал он, – но дело в том, что я совсем забыл об одном своем важном грузе, который сейчас находится у нас в трюме и может очень помочь нам в нашем нынешнем трудном положении. Однако, – добавил он более серьезно, – эта штука предназначалась для совсем другой цели.

– Груз? Что за груз? – спросил я.

– Всего лишь один из современных модных бипланов. Когда отец в Австралии закупал оружие для революции, он послал меня в Париж, и там я купил последнюю модель «Антуанетты». Я там был по делам, связанным с банком, и естественно заглянул на авиационную выставку. Я сразу понял, что биплан может быть очень полезен для революции, и уговорил самого великого Блерио[9] научить меня работать с ним. До отъезда из Парижа я научился хорошо управлять бипланом и совершил несколько успешных полетов. Биплан упаковал в трех ящиках, с красной полосой, чтобы отличать его от вооружения, и у меня в других ящиках есть много запасных частей. Вам может показаться странным, что в этой далекой местности у меня есть машина для полетов, где мы потерпели крушение на варварском острове.

– Это действительно странно, – согласился я.

– Я уверен, что даже вы удивленно будете смотреть на «Антуанетту», – продолжал Альфонсо.

– О, что касается этого, – заметил Джо, – у нас с Сэмом есть опыт в полетах, и один наш полет был очень долгим. Но биплан – для нас это нечто новое.

– Мне пришло в голову, что я мог бы собрать машину на палубе, – заявил Альфонсо, – и пролететь над этим лесом к Жемчужному городу. Конечно, я не стану там садиться, но сделаю круг, узнаю все, что нам нужно, и вернусь. Что скажете? – с некоторой тревогой спросил он.

– Мне это кажется очень хорошей мыслью, – одобрительно сказал я.

– Поможете мне собрать машину?

– Конечно, – ответил Джо. – И чем быстрей, тем лучше.

Я отправился к дяде Наботу и отцу и объяснил им, что хочет сделать маленький Хим. Оба сочли это дело непрактичным и глупым, но сказали, что мы можем помочь молодому колумбийцу.

Вскоре с помощью крана ящики извлекли из трюма. Только один из них оказался тяжелым, в нем находились мотор и инструменты.

Плотник открыл ящики, и вскоре на палубе лежала груда брезентовых крыльев, распорок, платформ и иной всякой всячины. Альфонсо сбросил пиджак, закатал рукава и стал отбирать части и соединять их. У него была письменная инструкция по сборке машины, но она не была ему нужна: он был очень хорошо знаком с частями механизма.

Мне не казалось, что это штука может работать, она слишком хрупкая и похожа скорее на игрушку, чем на машину для полетов, но Альфонсо заверил, что это точная копия того биплана, которому принадлежат мировые рекорды высоты и скорости.

– Ты не боишься довериться машине? – спросил Джо.

– Боюсь? Конечно, нет, – был ответ. – Если управлять с умом, она совершенно безопасная – за исключением неизбежных случайностей.

Мы помогали по его указаниям и все втроем работали до конца дня. Люсия обнаружила нас, когда мы начали собирать самолет, и так заинтересовалась, что оставалась с нами, наблюдая за каждым нашим движением. Она ничего не говорила, но не пропускала ни одной детали, и, когда Альфонсо давал нам указания, слушала так же внимательно, как мы. Странно, что девушка так заинтересовалась машиной для полетов, – даже многие мужчины этим не интересуются. Вдобавок к девушке нас окружили заинтересованные матросы: я обнаружил, что те, кто плавает в море, с интересом относятся к тем, кто плавает в воздухе.

Начиная понимать теорию действий машины, я приходил все в больший восторг. «Антуанетта» – достижение науки, она изящна и чувствительна, и я видел, какие у нее возможности; ночью я не мог уснуть, так хотелось мне утром продолжить работу. На второй день мы закончили сборку корпуса и установили двигатель.

К вечеру биплан как будто был готов к полету, но Альфонсо сказал, что его нужно очень тщательно испытать, потому что все зависит от напряженности и равновесия крыльев. Однако сказал, что завтра утром надеется совершить полет.

Наши отношения с туземцами не изменились. Единственным событием дня становился подвоз еды и припасов для осаждающих. Еду привозили в каноэ и распределяли по всей линии лодок. Затем интендантские каноэ беззвучно уходили, и все заканчивалось. Что касается осаждающих, их терпение казалось бесконечным. У воинов в каноэ должно было затекать тело. Но если они и меняли свое положение, то только по ночам; наступала темнота, рассветало, а линия каноэ оставалась неизменной. Возможно, некоторые спали на дне каноэ, а остальные в это время дежурили. Не знаю.

Наконец наш молодой смелый колумбиец проверил машину, объясняя во время работы мне и Джо, что проверяет уравновешенность всех частей, чтобы машина работала, как часы. Руль отвечал на малейшее прикосновение, и любая перемена направления требовала острого зрения и быстрой мысли. Поистине полет в биплане не для мечтателя: каждый нерв и каждая мышца должны быть напряжены и немедленно исполнять все распоряжения.

Во время проверки Альфонсо был совершенно спокоен, и я видел, что его энтузиазм объясняется просто стремлением испытать радость полета, а не увидеть Жемчужный город или узнать, что делают наши враги. Несомненно, ему давно не терпелось испытать свою новую машину, и эта попытка была исполнением желания.

Я всегда интересовался механикой и поэтому внимательно наблюдал за каждым движением Альфонсо, когда он готовил биплан к полету.

– Я почти верю, что мог бы полететь сам, – сказал я с улыбкой.

– Это «почти» соответствует твоей самоуверенности, – ответил маленький Хим. – Полет, управление машиной в воздухе – вот что требует знаний и мастерства.

– Но все это приходит только с опытом, – сказал я. – Сколько полетов ты совершил?

– Несколько, – гордо провозгласил Альфонсо. – Однажды я провел в воздухе тридцать семь минут. Сейчас могу больше, потому что у меня усовершенствованная машина и состояние атмосферы в этих широтах, после шторма, почти совершенное.

Он занял место в машине. Мы расчистили дорожку для разбега на палубе от носа до кормы.

– Сначала, – сказал Альфонсо, – я пролечу над этими лодками между рифов. После этого могу вернуться, но могу и полететь дальше над островом. Это будет зависеть от обстоятельств.

Все на борту собрались, чтобы следить за этой интересной попыткой, и я заметил, что глаза Люсии расширились и возбужденно блестели. Альфонсо в этот час был настоящим героем, и то, что на него все смотрят, наполняло его гордостью и бодростью. Его отец, который всегда возражал против увлечения сына, понял, что биплан может принести большую пользу революции, был молчаливым и внимательным зрителем. Накануне вечером он ожесточенно спорил с Альфонсо, но потерпел поражение от своего упрямого и своевольного сына. Храбрость парня и его уверенность в себе были неоспоримы, и, возможно, сеньор де Хименес в глубине души гордился прогрессивными идеями сына.

– Воздушный корабль будет играть огромную роль в будущей истории человечества, – заявил Альфонсо, и проверить это утверждение можно будет только тогда, когда будущее свершится и станет историей.

Мы с Джо по указаниям Альфонсо провернули мотор и покатили самолет по палубе для разгона. Он поднялся в воздух перед самым концом палубы, перелетел через поручень и направился в море, продолжая подниматься. Все на борту встревоженно молчали. Мы слышали гудение мотора биплана, который быстро, как стрела, пролетел над рифами и на высоте в сто футов или больше повернул над лодками.

Фейтане, как мы впоследствии неоднократно убеждались, очень флегматичны, но вид воздушного корабля в воздухе был настолько необычен, что они повернулись, следя за ним, одни вскочили, другие пригнулись и в ужасе закрыли головы. Страх этим людям неведом, но суеверие держит их, как в цепях, а этот полет должен был показаться им поистине явлением бога.

Должен признать, что Альфонсо управлял машиной великолепно, и она отвечала на его действия как живая. Несколько раз он пролетел над каноэ, потом повернул в море и улетел так далеко, что стал казаться точкой, но потом вернулся и направился к кораблю. Вероятно, с начала полета прошло пять или шесть минут, но нам они показались часом, так возбуждены мы были смелостью летчика и его успехом.

Мы расчистили палубу, держась у поручней, и казалось, Альфонсо намерен садиться. Он летел прямо к нам, потом начал снижаться, потому что машина была на высоте в триста футов над водой. Летчик выключил мотор и грациозно снижался под углом почти в сорок градусов. Мы приготовились аплодировать, когда машина, как большая птица пролетела над палубой, ударилась в грот-мачту примерно на середине и упала – летчик и самолет смешались в одной груде.

Глава 10. Жемчужный город

Мы с Джо подбежали первыми и вытащили Альфонсо из обломков. Он был без сознания, и из пореза на лбу текла кровь. Другие осторожно приняли его у нас и унесли вниз; отец всхлипывал, его сын «мертв, мертв, мертв» и никогда не станет президентом Колумбии.

Я знал, что Альфонсо не умер, и сказал об этом Люсии, когда она, с побледневшим, напряженным лицом, спросила меня об этом.

– Немного поврежден, но это все, – сказал я, и она по-женски ушла, чтобы помочь, чем сможет.

– Это было поистине замечательно! – воскликнул дядя Набот, глядя на обломки самолета, лежащие у мачты. – Но он в первом же полете разбил свою летающую машину.

– Ну, я в этом не совсем уверен, – ответил я. – Как ты думаешь, Джо?

– Ну, она как сам Альфонсо – немного повреждена, – с улыбкой ответил он. – Мотор как будто в порядке, а это главное.

Мы осмотрели машину и обнаружили, что сломались некоторые распорки. В остальном повреждений не было, и небольшой ремонт приведет самолет в порядок.

Бриония и «капитан Боб» – прежде чем стать хорошим матросом, он был плохим врачом, – осмотрели раненого, и вскоре пришло сообщение, что Альфонсо пришел в себя. У него сломана левая рука и разрезана кожа на голове, но серьезных ран нет. Позже в тот же день он захотел меня увидеть, и, когда я спустился, он был вполне бодр, смеялся над своей неудачей, но его тревожило состояние биплана. Я заверил его, что самолет легко отремонтировать, и он сообщил мне, что в ящике есть запасные крылья, и попросил привести самолет в порядок.

– Как только смогу, я хочу совершить новый полет, – сказал он мне. – Сломанная рука – это, конечно, неудача, но думаю, я смогу управлять правой рукой. Ты уверен, что мотор не пострадал?

– Когда я проверял, он нормально работал, – ответил я, – я для надежности проверю еще раз.

– Сделай это, – попросил он. – Вы с Джо сможете это сделать, а завтра я выйду на палубу и буду руководить вами. К этому времени я буду в порядке.

Но утром у Альфонсо так затекло тело, так болела рука и многочисленные ушибы, что он не смог встать. Женщины неутомимо ухаживали за ним, и мы, предоставленные сами себе, решили заняться бипланом без помощи его владельца. Теперь, когда мы видели, на что он способен, биплан еще больше нас интересовал, и я очень хотел сам испытать его достоинства. Если мы сможем вернуть машину в хорошее состояние, и если наша безопасность потребует знания действий дикарей, я полечу без колебаний.

Весь день мы работали, заменяли поврежденные части на запасные. Было очевидно, что повреждения корпуса ожидались и предвиделись, потому что были запасены дубликаты всех частей. Только мотор и рулевой механизм не имели дубликатов, но они вряд ли могли быть повреждены, даже при непосредственном падении.

На следующее утро мы с Джо встали до рассвета и попросили Бри приготовить кофе, пока сами окончательно приводили самолет в порядок. Я решил предпринять полет тайком, потому что опасался, что сеньор де Хименес или его сын не разрешат нам воспользоваться бипланом. Сидение рассчитано на двоих, мы с Джо весим немного и не должны быть слишком тяжелы для полета. Вначале я собирался лететь один, но Джо меня так упрашивал, что я не смог ему отказать, и он обещал не вмешиваться в управление.

Бри и Нукс должны были помочь нам разогнаться, и мы разбегались от носа к корме, потому что хотели лететь над островом.

«Антуанетта» поднялась, как птица – как раз при восходе солнца, – и я с возбуждением и радостью понял, что мы действительно летим. Мы оказались высоко над лесом, который появился под нами внезапно, и я впервые осознал удивительную скорость нашей машины.

Решив исследовать эту угрожающую преграду, я повернул руль, чтобы описать несколько кругов, и снизился так, что мы оказались над вершинами самых высоких деревьев. Джо прихватил с собой мощный бинокль, и, пока я управлял бипланом, он осматривал лес.

– Лес полон дикарей, – заметил он, внимательно глядя вниз, – но большинство расположены лицом к кораблю.

– Что они делают? – спросил я.

– Срезают кору с деревьев и расправляют ее. Странно. Все заняты этим, кроме двойной цепочки стражей на краю леса.

– Может, делают щиты из коры, – предположил я. – В таком случае они намерены вскоре напасть на нас. Но если они думают, что мы используем лук и стрелы, которые кора останавливает, они ошибаются.

– Кто знает, что они думают? – произнес мой спутник.

– И кому какое дело? Держи равновесие, Джо, я намерен обследовать остров.

Вначале я поднялся высоко, чтобы мы смогли определить размеры острова. Затем увидел в дальнем конце – самом удаленном от корабля – большой поселок и решил, что это и есть Жемчужный город. И направился прямо к нему.

Потребовалось совсем немного, чтобы добраться до него, весь полет примерно десять миль от начального пункта. Здесь я снова сделал круг, осматривая это место.

Город большой; как мы потом узнали, в нем живут все фейтане. Перед городом залив, со всех сторон окруженный сушей, и в нем множество судов, в основном каноэ, какие мы уже видели, но также громоздкие плоскодонки, скорее напоминающие не лодку, а плот. Я решил, что их используют для поиска жемчуга, хотя все они были пестро раскрашены, со множеством сидений с грубо изогнутой кормой.

Между лесом и городом большие возделанные поля, тут и там рощи кокосовых деревьев и финиковых пальм; мы увидели на полях работников, спокойно занятых своим делом.

Но город оказался гораздо интересней окружения. Дома из глиняных кирпичей светло-серого цвета, при строительстве древесина почти не использовалась. Дома большие и размешены в правильном порядке, образуя улицы, расходящиеся во всех направлениях от центральной площади. Прямо посередине большое круглое здание темно-синего цвета – единственное окрашенное здание во всем городе, роскошно украшенное жемчугом. Двери, окна, карнизы и даже части куполообразной крыши – все густо усажено драгоценными жемчужинами; для этого использовались только крупные блестящие жемчужины. Это храм, но должен сказать, что большинство этих подробностей мы увидели не сразу, когда кружили на биплане и с любопытством смотрели на город. Возможно, именно это любопытство вызвало катастрофу: я на какое-то время перестал следить за машиной, и она резко повернула сначала в одну сторону, потом в другую; эти неуверенные странные движения сразу уничтожили мою уверенность. Крылья испытывали сильное напряжение, и, хотя мы сохранили равновесие, я не мог долго удерживать его. Если мы упадем, высота опасная, и, чтобы избежать катастрофы, я начал, не глядя, снижаться.

Это было почти падение. Вначале мы под опасным углом устремились вперед, потом я поднял нос биплана, выключил мотор, биплан затрепетал, покачнулся и остановился с таким толчком, что у нас едва не перехватило дыхание. Джо вылетел с места, несколько раз перевернулся, сел и ошеломленно посмотрел на меня; это была так забавно, что я рассмеялся бы, если не определял в этот момент, сколько костей у меня сломано. После того как нервы пришли в себя от толчка, я выбрался из машины, которая опустила крылья, словно стыдясь своего поведения, и обнаружил, что мы находимся на плоской крыше большого здания храма жемчуга.

Я подобрался к краю, огражденному низким парапетом, и посмотрел вниз. На меня смотрели сотни глаз – смотрели с удивлением, несмотря на флегматичный характер своих владельцев.

Неудивительно, что они удивлялись. Воздушные корабли и в нашей стране не повседневное зрелище, так что можете себе представить состояние жителей уединенного острова Южных морей. Не знаю, кто был больше удивлен вначале, мы с Джо или фейтане, но мы первыми пришли в себя, и наше отчаянное положение требовало принятия немедленных решений.

Я быстро осмотрел машину. Порвалась одна оттяжка, и я быстро завязал ее. В остальном «Антуанетта» казалась невредимой.

– Забирайся на борт, Джо! – воскликнул я. – На пора убираться отсюда.

– Кто-то должен толкать эту штуку, – ответил он. – Я буду толкать, а ты ее поднимешь, Сэм. Если благополучно вернешься на корабль, придешь мне на выручку.

– Это вздор! Я без тебя не улечу, и ты это знаешь. Помоги мне подкатить машину к краю, и мы посмотрим, что можно сделать. Она может вначале падать, но до площади далеко, и мы сможем начать подниматься.

– И множество дикарей схватят нас, если мы ударимся о землю. Мой способ лучше, Сэм.

– Твой способ невозможен! – ответил я. – Либо вместе уйдем, либо останемся.

Мои слова оказались пророческими. Не успел я это сказать, как на крышу высыпали туземцы, они появились из квадратного отверстия в центре, которое мы не додумались охранять.

У каждого из нас было по два револьвера, но мы не решались их использовать. Пятясь к дальнему краю, я сказал Джо:

– Не стреляй. Они все равно захватят нас, их слишком много, и нам будет лучше, если мы никого не раним. И не показывай револьверы: потом они еще могут нам пригодиться.

Джо кивнул.

– Ты прав, – коротко сказал он.

Фейтане выстроились перед нами, два десятка сильных мускулистых парней, с умными лицами и серьезным выражением. Глядя на них, я принял решение. Протянув руку и беззаботно улыбаясь, я медленно направился к тому, кто стоял прямо передо мной. Он казался командиром или предводителем.

– Приветствую, добрые друзья, – сказал я на языке Туамоту, острова, с которого наши Бри и Нукс; они давно научили меня говорить на этом языке. Я думаю, что у всех островитян Южных морей общий язык, хотя на каждом острове свой диалект или «акцент». Островитяне, встречаясь для торговли или войны, могут понимать друг друга, и поэтому я надеялся, что меня поймут.

Вскоре стало ясно, что я прав. Человек не принял мою протянутую руку, но сказал низким музыкальным голосом:

– Мы не друзья. Это невозможно.

– Неужели? – удивленно спросил я. Меня удивила его откровенность: обычно эти островитяне хитры и лживы: говоря о дружбе, они замышляют убийство. – Почему мы не можем быть друзьями?

– Потому что вы пришли незваными. Потому что мы не принимаем чужаков. Потому что нарушители заслуживают смерти, таков закон острова Фейтан.

Это было совсем не приятно.

– Мы пришли не по своей воле, – сказал я после некоторого колебания. – Боги Бури и Ветра выбросили нас на ваш остров. Мы хотим уйти, хотим вернуться в свою страну.

– Этому не бывать, – сказал второй человек, стоявший рядом с первым. – Позволить чужакам из мира за морем уйти значит позволить им рассказать своим соотечественникам о Фейтане. Тогда они пошлют сюда много лодок, чтобы отобрать наши жемчуга и причинять нам беды.

– Поэтому, – добавил третий, – вы должны умереть, чтобы спасти Фейтан.

– Каким способом умереть? – спросил я, скорее чтобы выиграть время, а не потому, что меня интересовал способ смерти.

– Это решит король. Мы отведем вас к королю.

– Хорошо, – бодро согласился я. – Пойдем, Джо, навестим короля.

Джо улыбнулся: он совсем не испугался, – и мы в окружении эскорта из фейтан прошли по крыше; мы шли послушно, и они нас не связали и даже не касались нас. Просто окружили, и, поскольку они все очень рослые и сильные, как быки, это был вполне надежный и безопасный метод.

Дом, по которому мы проходили, казался уютным и хорошо обставленным. Из коридоров, по которым мы проходили, было видно много комнат, очень приятных и удобных, особенно учитывая, что это нецивилизованный остров, которого еще не коснулся прогресс.

Круглая площадь снаружи была заполонена мужчинами, женщинами и детьми, едва одетыми, если говорить об одежде, но самые скромные из них носили на себе целые состояния в виде жемчужных ожерелий.

Остров Фейтан, должно быть, густонаселен. В лодках, охраняющих рифы, не менее двухсот бойцов, лес полон ими, многие работают на полях, и тем не менее Жемчужный город, насколько мы могли видеть, полон людьми. У всех туземцев прекрасные фигуры и умные лица. Мы считали, что Нукс и Бриония – для островитян с Южных морей исключительно хорошо сложенные ребята, и мы части видели доказательства их ума и верности, но фейтане во всех отношениях были им равны, а я по рассказам знал, что на острове Туамоту нет таких богатств и жизнь гораздо более примитивная.

Пройдя по площади между плотно стоявшими друг к другу туземцами, мы поднялись по ступеням Большого Храма и вошли в высокую арочную дверь.

Глава 11. Король – жрец и мальчик

К нашему удивлению, никакой большой прихожей или зала не было, был коридор, в который выходило несколько дверей, завешенных красивыми плетеными тканями, украшенными многочисленными рисунками из жемчуга. У каждой двери стоял охранник, вооруженный копьем и обоюдоострым боевым топором, изготовленным из гипса по методу, который используют североамериканские индейцы.

Здесь же был командир этих охранников; один их сопровождавших нас что-то тихо сказал ему, и он исчез в центральной двери. Вскоре он вернулся и сказал, чтобы мы с Джо шли за ним. С нами прошли с полдюжины воинов, они шли сзади, и вот такой процессией мы двинулись по длинному коридору и оказались в тронном зале.

Это высокое просторное помещение со множеством окон, затянутых прозрачной рыбьей коже, окрашенной в разные цвета. Такие покрытия похожи на витражи и очень эффективны. Вдоль трех сторон зала проходит каменная скамья, покрытая коврами, а посредине высокая площадка или помост, с широким, украшенным жемчугом сидением.

На этом сидении груда пестрых весело окрашенных одеял, сплетенных из плотной ткани кокосовых волокон, и на этих одеялах лицом вниз лежал король Фейтана.

Его величество оказался всего лишь мальчиком. С чистой, медного цвета кожей, он был не выше меня.

Какое-то время он лежал неподвижно, и я мог его разглядывать. Пучок волос у него на затылке украшен пятью огромными черными жемчужинами – самого редкого и дорогого сорта. Вокруг талии широкий пояс, на который густо нашиты крупные розовые жемчужины. На плечо наброшен короткий плащ, расшитый такими же драгоценными жемчужинами. Но, помимо этих роскошных украшений, ничто не отличало молодого короля от его подданных – кроме выражения лица и поведения. В них выражались горе и отчаяние, и я почувствовал жалость к этому молодому человеку, не зная причины его отчаяния.

Мы стояли неподвижно, ожидая, когда король нас заметит. Немного погодя гибким извилистым движением он приподнялся, сел и обратился к нам лицом.

Я родился и вырос в демократической республике, я верю, что все люди равны и свободны, но в лице этого мальчика невозмутимое достоинство ясно говорило, что он король. Где бы я его ни встретил, я бы понял, что он король, пусть даже король одинокого неизвестного варварского острова.

Страдание, выраженное в позе, ясно отражалось и на его лице, но гордость не позволяла ему принимать ничью жалость. Каково бы ни было его горе, король силен и должен вынести его в одиночку.

Он со спокойным интересом осмотрел Джо и меня, осмотрел с ног до головы, не упустив никаких подробностей. Потом повернулся к командиру стражи и кивнул, позволяя говорить.

– Эти два нарушителя прилетели по воздуху в какой-то штуке с крыльями, – сказал командир, – и приземлились на крыше дома Аза, где их схватили. И привели к твоему величеству на суд.

Король усталым жестом провел рукой по глазам. Потом снова посмотрел на нас и сказал:

– Они так молоды.

У него был низкий мягкий голос.

– Ты тоже молод, твое величество, – решился я сказать.

– Ты знаешь наш язык? – быстро спросил он.

– Не очень хорошо. Меня научил говорить на нем туземец с Туамоту.

– Туамоту? Значит, вы пришла к нам за жемчугом?

– Нет. Наш корабль потерпел крушение, его сбила с курса буря. Мы не грабители, твое величество, только невезучие путники.

Он кивнул.

– Поистине вам не повезло высадиться на берегу Фейтана, – сказал он. – Это означает для вас всех смерть.

– Не обязательно, – хладнокровно ответил я. – Я, со своей стороны, собираюсь прожить долго.

– Ты не понимаешь, – мягко, но настойчиво сказал он. – Таков закон острова, закон моих предков: все чужаки, высадившиеся на нашем острове, должны быть преданы смерти.

– Жестокий закон, – заметил я, – и несправедливый.

– Он защищает нас от вторжения, – мягко объяснил король. – Наш остров самый богатый в мире, с самой прекрасной природой. Мой народ – самый сильный и храбрый во всем человечестве. Никакой другой народ не может сравниться с ним, потому что нас защищает могучий бог Жемчуга.

При упоминании божества Фейтана все присутствующие островитяне распростерлись и хором произнесли:

– Король – жрец бога Жемчуга. Через него получаем мы силу и защиту.

Король тоже склонил голову, почтительно и без всякого самолюбования. Когда все замолчали, он снова повернулся к нам и спросил:

– Незнакомцы, вы приговорены к смерти не из ненависти. В моей груди нет ненависти, хотя вы убили моего отца, покойного короля Фейтана.

Голос его дрогнул, и я воскликнул:

– Убили короля? Мы? Это невозможно!

Теперь объяснилась его печаль, и, хотя эти люди представились нашими врагами, я был потрясен обвинением в убийстве отца этого мальчика.

– Не думаю, чтобы ваш поступок был намеренным, – задумчиво сказал он, – потому что было темно и ваше оружие не могло выбирать. Но смерть моего благородного отца – результат вашего появления здесь. Когда вестники с дальнего конца острова принесли сообщение о вашем появлении, мой отец король с отрядом верных воинов отправился, чтобы захватить вас. Он прибыл ночью к бухте и увидел, как ваши люди садятся в лодки и уходят в море. Наши воины посылали стрелы, и вы отвечали оружием, которое жалит. Оно ужалило моего отца, и он умер. Воины принесли его в Жемчужный город, когда я спал. Меня разбудили и сказали, что я утратил своего дорого друга и что отныне я король Фейтана.

Он снова склонил голову и какое-то время оставался неподвижным.

– Мне жаль, – тихо сказал я. – Таковы превратности войны.

– Да, – ответил он, поднимая голову и с любопытством глядя на меня, – тот же каприз судьбы привел вас сюда в бурю навстречу смерти.

Я начал беспокоиться.

– Разве нет возможности как-то обойти этот ваш глупый закон? – спросил я.

– Нет. Вдалеке от Фейтана любой чужеземец в безопасности. Но когда он приходит на Фейтан, закон требует его смерти. Другого исхода нет.

– А закон предусматривает вид нашей смерти? – спросил я.

– Нет. Это решает король. Но по нашему обычаю пленники умирают самой легкой известной нам смертью – они тонут. Закон только требует, чтобы каждый нарушитель умер. Мы не хотим быть жестокими.

Я обдумал его слова.

– Закон предусматривает, как скоро мы должны умереть?

– Нет. Это, конечно, зависит от обстоятельств.

– В таком случае можно не волноваться из-за близости смерти моей или этого моего друга, – легко сказал я. – Я восхищаюсь этим вашим законом, твое величество. Он справедливо требует, чтобы каждый пришелец на ваш остров умер. Но ведь и каждый природный житель острова должен умереть – со временем.

Он понял мою мысль, но она не произвела на него впечатления.

– Закон говорит, что вы должны умереть, но не говорит, что вы должны ждать естественной смерти, – сказал он.

– Ну, хорошо, пусть будет так, – согласился я. – Но я ни в чем не виноват перед тобой и твоим народом, твое величество, и потому прошу как можно дольше откладывать мою смерть.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Не страх заставляет тебя просить о жизни, – сказал он, – о нескольких часах или днях. Но что тогда?

– Я привык жить, – ответил я, – и мне не хочется расставаться с этой привычкой. К тому же у меня есть долг – я должен рассказать тебе правду о большом мире за пределами Фейтана, о котором ты ничего не знаешь. Я должен показать, насколько вас опередили другие народы и как многому вам предстоит научиться. Ты гордо говоришь, что правишь большой страной, но у тебя есть возможность сделать ее гораздо больше. Ты говоришь, что твои люди счастливы и процветают, но я могу научить тебя, как сделать их жизнь гораздо удобней и счастливей.

Он был умен, и я его заинтересовал. Глаза его блеснули. Он встал лицом ко мне и спросил:

– Ты можешь это сделать?

– Да. Больше того, я могу рассказать тебе о таком, о чем ты даже не мечтал, и это сделает Фейтан более великим и сильным.

– В таком случае, – сказал он, – твоя смерть откладывается до того времени, пока я не выслушаю твои уроки. Но не пойми меня неверно. Я тебя не помиловал и не даровал тебе жизнь. Я только отложил твою смерть.

– Это справедливо, – ответил я. – Я удовлетворен.

Он с большим достоинством снова сел и повернулся к начальнику стражи, который слышал весь наш разговор.

– Ты можешь идти, – сказал он.

Очевидно, король ни у кого не собирался спрашивать совета в своих действиях. Он приказал начальнику стражи отвести нас в определенную комнату во дворце и охранять, пока он не пошлет за нами. Мы поклонились, а молодой монарх снова лег на одеяла на своем троне. Оглянувшись через плечо, я увидел, что он закрыл лицо руками. Поза его снова выражала глубокое горе.

Глава 12. Горбатый

Храм Жемчуга был также королевским дворцом: король – единственный жрец бога Жемчуга, поэтому ему полагается жить в священном месте. Редко в каком государстве религиозная и политическая власть оказываются в одних руках. Это настоящее самодержавие: обычно жрецы защищают страну от короля, а король – от жрецов. Но здесь было поистине правление одного человека, и этот человек был мальчик. Если бы мы могли заслужить дружбу этого мальчика, могли бы повлиять на его решения, и в этом был наш единственный шанс на спасение.

Мы с Джо говорили об этом в нашей тюрьме – красивой комнате в заднем конце храма, с окнами, выходящими на площадь. Охраны не было, мы не были связаны и вообще ничем не ограничены, кроме приказа короля оставаться в комнате, пока он не пошлет за нами. Мы легко могли выбраться из окна на заполненную народом улицу, но это ничего бы нам не дало. Мы могли бы пройти по коридорам и встретить стражу на другом конце дворца. Мы не могли сбежать, и наши тюремщики это знали.

Наша неудача тревожила нас. Дело не только в нашей личной безопасности, хотя за нее тоже приходилось тревожиться; я боялся, что мой отец или дядя Набот, заподозрив, что нас схватили, вышлют отряд, чтобы попытаться нас спасти. Сейчас я понимал, что такая попытка приведет их всех к гибели; только в корабле-крепости, с достаточным вооружением и боеприпасами, они могут надеяться выстоять против многочисленных сильных фейтан.

В полдень нас очень хорошо покормили; главными блюдами были рыба, черепаха и омар. Никогда не пробовал такой вкусной питьевой воды, почти ледяной, из глиняных кувшинов. Нам прислуживали женщины, но когда я заговорил с ними на туземном языке, они не ответили.

После того, как мы поели, пришел король – один и без объявления. Юноша шел с большим достоинством, и у него было очень печальное лицо. Сев на скамью рядом с нами, он сказал:

– Вы расскажете мне о мире за морем, и я буду слушать. Но сначала скажите мне, как вас зовут и с какого острова вы пришли.

Мы представились и сказали, что мы американцы, но, конечно, для него это ничего не значило.

– Меня зовут Аттеро, я двадцатый правитель Фейтана с таким именем, – гордо сказал он.

Потом он стал осматривать нашу одежду, трогал ткани, проверяя текстуру, спрашивал, как шьется такая одежда и для чего используются ее разные предметы.

Джо не слишком разговорчив, поэтому я несколько часов сообщал королю самую примитивную информацию, стараясь так описывать наши механизмы и изобретения, чтобы он восхитился нашим умом. Вначале его больше интересовало «оружие, которое жалит», чем другие наши механизмы, и можете быть уверены, что я очень выразительно объяснил ему убийственные способности нашего оружия.

– Твой народ многочислен, король, – сказал я, – но у наших ружей и револьверов много жал, гораздо больше, чем у тебя людей, хотя нас немного.

Он ненадолго задумался.

– Я думал, что так может быть, – сказал он наконец. – Есть причина, почему я не сразу послал своих людей, чтобы схватить вас. Мой главный знахарь Куру думал об этом деле и понял, что металлическое жало проходит через плоть, но не пройдет через кору деревьев. Потому что, когда были ужалены мой отец и другие воины, много жал пролетало мимо и застревало в деревьях. Мы видели следы, которые они оставили. Впервые пришельцы применили на Фейтане такое оружие. У других нарушителей всегда были копья и стрелы, как у нас. Вы единственные светлокожие, пришедшие на Фейтан.

– У светлокожих больше мудрости, чем у темнокожих, – заявил я. – Они завоевали весь известный мир. Фейтан до сих пор не завоеван нами только потому, что мы не знали о существовании этого острова, пока нас не выбросило на него бурей.

Он серьезно наклонил голову.

– Это доказывает, как мудры были наши предка, создавая такой закон. Мы жили в мире, потому что неугомонные светлокожие, которые любят завоевывать то, что не принадлежит им, не знали, как найти Фейтан. Если бы мы позволяли кому-нибудь покинуть наши берега, вы бы узнали о нас. И еще мои предки знали, что другие племена захотят отобрать наш жемчуг, который так много лет приносил нам удачу. Разве это не правда?

– Это правда, – откровенно сказал я. – Мой народ любит красивые вещи, и ты, наверно, знаешь, что жемчуг находят не только на Фейтане, но и во многих других местах мира.

Он как будто удивился.

– Так много, как у нас?

– Может, не так много. Но мы знаем о жемчуге. Посмотри, – я показал ему свой часовой брелок, на котором был бриллиант, окруженный мелкими жемчужинами. На бриллиант он не обратил внимания, но жемчужины внимательно рассмотрел. Потом улыбнулся.

– Ты видел в моем королевстве такие маленькие, тусклые и бесцветные жемчужины? – спросил он.

– Нет, твое величество.

– Такая мелочь вырастает в маленьких раковинах, которые мы не открываем, но бросаем назад в море, чтобы они росли. Те, что у тебя, мертвы. Из них ушла жизнь. Мы знаем, как сохранить жизнь нашим жемчужинам, окуная их в соленую воду, – сказал он. Потом спросил: – А что на другой стороне этой желтой цепочки?

Я достал часы и показал, как ими пользоваться. Эта безделушка чрезвычайно заинтересовала его, особенно когда я показал колесики и объяснил, как заводят часы. Я решил, что будет правильно сделать ему подарок – часы совсем дешевые, и он принял подарок с радостью и дал мне взамен жемчужное ожерелье, стоящее целое состояние.

Уходя, он сказал:

– Ты должен больше рассказать мне о твоей удивительной земле и о твоем мудром народе. Ты можешь многому научить меня.

Он остановился, потом вернулся к нам.

– Расскажи мне, как спастись от ваших жал, – попросил он.

– Нужно держаться от них подальше, – сразу ответил я.

– Другого способа нет?

– Нет, твое величество.

– Мой главный знахарь Куру сказал, что, если мы сделаем щиты из коры и будем носить их перед собой, жала нам не повредят.

Это объяснило, что делали туземцы в лесу. Я поторопился заверить короля Аттеро, что такие щиты бесполезны, потому что пули легко пробьют их.

– Тогда, – печально сказал он, – многие мои люди умрут, потому что завтра утром мы нападем на вас.

– Ты не можешь послать быстрых вестников и остановить их? – в тревоге спросил я.

– Я не стану это делать, – ответил он, – потому что нехорошо отдавать один приказ, а потом сменять его другим. Но я всю ночь буду молить великого бога Жемчуга защитить моих людей от светлокожих. Наш бог никогда не подводил нас.

Он ушел, и до середины следующего дня мы его не видели. А когда он снова вошел в нашу комнату, мальчик-король выглядел бодро и гордо.

– Бог Жемчуга сказал мне, чтобы я не боялся, потому что с моими людьми все будет хорошо, – сказал он.

Я с любопытством посмотрел на него. Неужели такой от природы умный человек способен поверить, что с ним говорил бог? Но спорить о религии небезопасно. Поэтому, оставив эту проблему, я спросил:

– Есть ли новости о битве?

– Да. Многие мои воины убиты, и ваш корабль еще не захвачен. Но они продолжают сражаться.

Я с радостью услышал этот рассказа, а Джо закричал:

– Ура!

Король не казался рассерженным.

– Если не получится сегодня, победим завтра, – с холодной уверенностью предсказал он. – Потому что завтра я сам пойду в бой, и со мной пойдет наш великий вождь, которого зовут Горбатый.

– Мы сможем пойти? – спросил я.

Он обдумал мою просьбу. Потом ответил:

– Кажется, лучше утопить вас сегодня вечером, до того, как я пойду на бой. Так посоветовал Горбатый, а его мудрость велика. Но я хочу услышать больше ваших знаний, поэтому позволю вам жить до моего возвращения.

– Но почему мы должны оставаться здесь? – спросил я.

– Вы поможете мне победить ваших людей, если я возьму вас с собой?

– Нет, – сказал я.

Он взял мою руку и легко прижал ее к своей груди.

– Вот что мне нравится в светлокожих, – сказал он. – Их правдивый язык. Ты не пытаешься обмануть меня. Поэтому я позволю тебе жить, чтобы ты учил меня. От лживого учителя я получил бы только лживые знания.

Я уже сказал, что этот парень удивительно умен для дикаря. В его характере были также восхитительные благородство и способность выполнять обещанное. Я не больше правдив, чем самый обычный американец, но нелегко обманывать такого простого и правдивого человека. С самого начала я решил, что лучшая политика – быть с ним честным. Если бы светлокожие в своих делах с темнокожими всегда были честны, как много национальных трагедий можно было бы избежать.

Мы провели в разговорах несколько часов; Джо время от времени принимал участие, но в основном предоставлял говорить мне. Наконец король ушел, сказав, что теперь мы с ним увидимся «после войны».

Темнело, мы уже думали ложиться на койки, которые были снабжены большим количеством теплых одеял, как в коридоре послышался звук медленных тяжелых шагов. В дверях появился свет, и мы увидели туземца с факелом из гнилушки.

Я сразу понял, кто это. Умное высохшее лицо, седые волосы и проницательный взгляд, горбатая спина, длинные руки и веретенообразные ноги – это мог быть только Горбатый, о котором говорил король. Я подумал, пришел ли он с разрешения короля, потому что он прикрыл факел частью просторного одеяния, покрывавшего его изуродованное тело, и внимательно посмотрел на нас, не говоря ни слова.

Потом низким мягким голосом произнес:

– Незнакомцы, я здесь, чтобы помочь вам. Наш могучий король мудрый Аттеро назвал вас своими друзьями, но это не спасет вас от смерти, которой требует закон.

Он выразительно замолчал, и я спросил:

– В таком случае что нас спасет?

– Может быть, ничего, – уклончиво ответил он. – Но я советник короля, как был советником его отца, и я командую всеми воинами Фейтана. Если король Аттеро к кому-нибудь прислушается, так это ко мне.

– И ты попробуешь спасти нас?

– Если вы сделаете то, о чем я попрошу.

Я задумался.

– Кажется, нет способа обойти закон, – сказал я. – Мне говорили, что закон стар, как Фейтан, и требует смерти всех незнакомцев на ваших берегах. Сам король сказал нам, что бессилен обойти закон, даже если бы хотел.

Горбатый сардонически улыбнулся.

– Кто создает законы на Фейтане? – спросил он.

– Кажется, этот закон приняли предки короля, – ответил я.

– Это верно. Только король может издавать законы на Фейтане. И – только король может их отменять.

Почувствовав новую надежду, я вскочил на ноги. Конечно, король может отменить существующий закон! Как я не подумал об этом раньше? Король наш друг.

Горбатый, произнеся свои выразительные слова, теперь внимательно разглядывал нас. Это заставило меня быстро прийти в себя.

– И что? – спросил я.

Горбатый сел на скамью. Выглядел он еще более изуродованным, чем раньше.

– Я вождь воинов на Фейтане, – повторил он. – Я сражался со многими нарушителями, и все они мертвы. Потому что верно: до сего времени никто не мог устоять против численности и силы воинов, которых я вел. На вашем корабле столько людей, сколько пальцев у меня на руках и ногах, а воинов Фейтана больше, чем волос у меня на голове. Со временем, несмотря на ваше жалящее оружие, которое, по словам короля, называется ружья, мы все равно захватим вас всех. Но если будет бой, многие мои воины погибнут до того, как мы захватим и убьем всех светлокожих. Почему это необходимо? Поэтому я пришел к вам, учителям короля, чтобы сказать: учите меня тоже. Научите меня, как захватить ваших людей, а в ответ я попрошу короля издать новый закон, чтобы вам двоим позволили оставаться на Фейтане так долго, как вы проживете, и вам не только не причинят вред, но король и все его воины будут уважать вас.

Мне стало смешно, но одновременно я рассердился.

– Вождь, – сказал я, – мы не хотим, чтобы нас уважали, если мы окажемся бесчестными. Предадут ли ваши воины тебя или своего короля, чтобы спасти свою жизнь? Не думаю, чтобы они так поступили. Мы будем не менее благородными, чем фейтане. Я отвечу тебе. Даже если бы мы хотели, мы не могли бы предать своих людей. Если бы вы сделали их своими друзьями, они ушли бы и оставили вас в мире. Но если вы продолжите глупо воевать с ними, вы и ваш остров навсегда погибнете, потому что никакая человеческая сила не сможет вас спасти.

– Человек всего лишь человек, – ответил он, – какая бы ни была у него кожа, светлая или коричневая. У вас могучее оружие, но вас мало. Если даже вы убьете половину моих воинов, вторая половина победит вас.

– Это еще нужно проверить, – сказал я.

Он встал со скамьи и стал расхаживать взад и вперед; свет факела делал его похожим на большого гоблина.

– Вы готовы принести в жертву свои жизни, чтобы спасти друзей? – спросил он.

– Готовы, если это необходимо.

– А они так же верны вам?

– Любой из них умрет, чтобы спасти нас, – гордо ответил я.

Он рассмеялся; неприятно было слышать этот низкий кашляющий смех.

– Тогда им нужно разрешить сделать это, – сказал он, взял факел и вышел, не сказав больше ни слова и даже не посмотрев в нашем направлении.

– Мне это не нравится, – сказал Джо. – Я уверен, он что-то задумал.

– Мне тоже так показалось, – ответил я. – Давай вспомним его слова. Он позволит нашим друзьям умереть, чтобы спасти нас. Это какая-то хитрость. Горбатый гораздо опасней самого короля.

– Что он может сделать? – спросил мой друг.

– Не знаю. Но я очень ошибаюсь, если эта старая умная голова не придумала какой-то коварный план. Нам нужно быть настороже, Джо. Я бы хотел как-то предупредить наших.

– Можем послать им телеграмму, – с улыбкой сказал Джо.

– Давай ляжем и забудем об этом, – предложил я. – До утра все равно ничего не произойдет.

Глава 13. Живые щиты

Но я ошибся. Кое-что произошло почти немедленно. Нас вызвали к королю. Мы уже легли, но еще не уснули, когда пришел вестник, так что через несколько минут мы были готовы и вслед за начальником стражи прошли в тронный зал.

Его величество был готов к выходу в бой. Он держал короткое копье с рядами жемчужин на древке, а на плече у него висели лук и колчан со стрелами. На поясе у него висел туземный обоюдоострый топор, и выглядел король достойно: он вполне мог постоять за себя, сражаясь с другими такими же варварами.

Рядом с королем стоял Горбатый, у которого оружия вообще не было. Впоследствии мы узнали, что этот знаменитый вождь вопреки туземному обычаю никогда лично не участвовал в боях, но планировал бой и руководил своими людьми. В этом он, не подозревая того, подражал великим полководцам цивилизованного мира.

– Идемте, – сказал Аттеро. – Мы готовы к выступлению.

– О, мы тоже идем? – удивленно спросил я.

– Да, – ответил он и вышел на площадь. Мы последовали за ним. Было темно, но снаружи нас ждала группа людей с факелами. Было предоставлено несколько носилок, похожих на те, в которых мы переносим раненых. Король сел в одни носилки, Горбатый – в другие. Третьи и четвертые носилки были для меня и Джо. Как только я лег, четыре человека подняли носилки и побежали; такой способ передвижения показался мне очень неудобным.

Странная получилась процессия. С полдюжины бегунов несли впереди факелы, освещая дорогу. Первыми двигались носилки короля, затем – вождя, за ними мои и Джо. За нами тоже бежали воины с факелами. И в таком порядке мы быстро двигались в темноте по холмам и долинам на противоположный конец острова.

Когда мы подошли к дальнему краю леса, рассвело. День был серый и мрачный, и я подумал, что пойдет дождь.

Нас ждало много воинов, которые с явным удовлетворением приветствовали короля и Горбатого. Я стоял и слушал, как несколько командиров отрядов докладывали. Бой накануне продолжался весь день, и туземцы несколько раз отступали с тяжелыми потерями. «Жалящие штуки» пробивали щиты из коры, которые рекомендовал мудрый Куру, и щиты пришлось оставить. Равнина между лесом и кораблем была усеяна мертвыми и ранеными фейтанами, и, когда их друзья под прикрытием темноты попытались вынести тела, их встретил залп пуль.

Я гордился, слушая, как отлично оборонялись мои друзья. Против огня залпами у бедных туземцев не было никакой защиты. Но они продолжали настойчиво приносить себя в жертву.

Горбатый спокойно выслушал доклады. Потом спросил:

– Кто-нибудь из нарушителей оставил корабль?

Никто, ответили ему, кроме двух пленных, прилетевших по воздуху.

– Очень хорошо, – сказал он. – Сегодня, мои воины, мы захватим всех светлокожих.

Мне любопытно было узнать, как он собирается это сделать, но казалось, первым в программе стоит завтрак, и нам с Джо дали достойную долю.

Потом король и вождь отошли и стали о чем-то негромко говорить. Туземцы, спокойные и флегматичные, беспрекословно повинующиеся и равнодушные к жизни и смерти, молча ждали. Потом меня и Джо вывели на край леса и позволили выйти на открытое место и посмотреть на корабль. Вначале на борту не было ни признака жизни, и я в тревоге достал носовой платок и стал размахивать им, не обращая внимания на стоящих за мной фейтан. Джо последовал моему примеру, и вскоре на грот-мачте подняли флаг и приспустили его раз или два, чтобы дать понять, что нас узнали.

На меня сильно действовало то, что мы оказались совсем рядом с друзьями, и я готов был бежать к кораблю, рискуя получить копье в спину. Повернув голову, чтобы посмотреть, далеко ли туземцы, я увидел довольно улыбающегося Горбатого, и заметил, что он обменялся с молодым королем торжествующими взглядами.

Это вызвало у меня раздражение; я заподозрил, что мы играем на руку врагам; нас нарочно поместили сюда, чтобы друзья нас увидели. Мгновение спустя вождь дал сигнал, и нас схватили и связали нам руки за спиной.

Загадка разъяснилась. Вооруженные воины фейтане выстроились двумя длинными рядами за нами. Джо поставили перед одним рядом, меня – перед другим. Теперь легко было разгадать их план. Они хотели использовать нас как живые щиты, считая, что наши друзья не станут в нас стрелять; туземцы смогут приблизиться к кораблю, подняться на него и одолеть своей численностью.

Отчаянная попытка, хитро задуманная и основанная на моих словах Горбатому, что наши друзья готовы пожертвовать свою жизнь, лишь бы спасти нас.

Но тут сделала свой ход в игре природа. Небо с рассвета было затянуто тучами, и, когда два рядя воинов двинулись вперед, толкая нас перед собой, упали первые капли дождя. Стало так темно, что мы с трудом видели корабль, и фейтане заколебались и вопросительно смотрели на своего вождя.

Горбатый посмотрел на небо, прислушался к низкому рокоту грома и приказал своим людям вернуться в лес. В следующее мгновение полился водопад, сверкнула молния, и на нас рухнуло огромное дерево. Никто не пострадал, но стало так темно, что мы не видели друг друга; гигантская битва сил природы делала человеческую войну мелкой и незначительной.

Я понимал, что сейчас самое подходящее время, чтобы попытаться освободиться, но руки у нас связаны, нас держат сильные фейтане, и мы не можем воспользоваться возможностью.

Удар следовал за ударом, гром оглушал, вокруг, как рассерженные змеи, мелькали молнии. В тропиках бывают страшные грозы, нередко целые острова исчезают и не появляются вновь. Нынешняя гроза была необычайно сильной, и, кажется, даже туземцы испугались.

Я слышал, как волны бьются о скалы, и подумал, уцелели ли патрульные каноэ. Буря длилась примерно с час, но кончилась почти так же неожиданно, как началась, и, хотя с деревьев на нас по-прежнему лились ручьи и мы промокли до нитки, впервые за день вышло яркое солнце. Тучи торопливо разбежались, словно у них было дело где-то в другом месте, ветер стих, и только яростный рев прибоя напоминал о недавнем страшном переживании.

Фейтане быстро пришли в себя. За несколько мгновений сотни неподвижных мокрых статуй превратились в энергичных бдительных воинов, и Горбатый приказал снова начать наступление – в том же порядке, что раньше.

Ни Джо, ни я полностью не закрывали стоявшего за нами гиганта-воина, но считалось, что наши друзья не станут стрелять, опасаясь попасть в нас. И туземцы надеялись подобраться достаточно близко, чтобы по скалам подняться к кораблю и быстро захватить нашу маленькую группу. Подойдя близко, туземцы не сомневались, что превосходство будет на их стороне.

Какое-то время казалось, что их план увенчается успехом. Мы с Джо упирались, но сзади нас толкали, и мы приближались к кораблю, а на борту не было ни признака жизни. Конечно, дядя Набот и Нед Бриттон слишком умны, чтобы позволить орде полуголых дикарей перехитрить их, но над фальшбортом не показывалась ни одна голова, не видно было дымков от выстрелов, и пули не пролетали у нас над головами, показывая, что наши верные опытные матросы готовы дорого продать жизни, до последнего защищая женщин.

Мы добрались до первой линии скал и начали подниматься на них, когда с неожиданностью, от которой я подпрыгнул, прозвучал ружейный залп и пули обрушились на туземцев. Однако не с корабля – пули летели со скал слева от нас, и фейтане падали десятками.

– Падай, Джо! – крикнул я, сам упал лицом вниз в промежуток между двумя камнями и лежал, а бойня продолжалась.

Меня восхитил этот план – обойти фейтан с фланга; я решил, что наши ребята провели вылазку к этим скалам, когда во время бури стало темно и их нельзя было увидеть. Но тут меня схватили две сильные руки и подняли с земли. Вначале я подумал, что меня освободили наши, но, повернувшись, я увидел за широким плечом смуглую кожу дикаря и понял, что меня держит фейтанин.

Я боролся и кричал, но, будучи связанным, не мог серьезно сопротивляться, а мои крики заглушал непрерывный звук стрельбы. Теперь я знал, что мои друзья увидели меня в трудном положении; Нед и сеньор де Хименес были отличными стрелками; они сделали одну-две попытки свалить державшего меня туземца, но я закрывал его, высовывались только его голова и ноги, и стрелять прямо в него означало подвергать опасности меня.

Этот туземец был очень силен, он буквально бежал со мной – а ведь я, хоть и невелик, вешу немало – прямо к лесу. Здесь собрались воины из его отряда, и он добрался безопасно потому, что нес меня на спине.

«Жалящее оружие» нанесло ужасный урон атакующим, и пока немногие выжившие – почти все они были ранены – убегали под защиту леса, наши ребята спустились со скал, торопливо сорвали жемчужные украшения с павших и вернулись на корабль без единого ранения.

Я стоял под деревьями, глядя на них; с одной стороны от меня король, с другой Горбатый. Моя радость была не менее сильна, чем раздражение туземцев: мы видели, что Джо благополучно идет среди своих товарищей, его поздравляют со всех сторон, а женщины с палубы машут ему платками.

Мы стояли молча. Я – потому что был так расстроен и раздражен своей неудачей, что готов был заплакать, туземцы – потому что их коварный, тщательно разработанный план нападения потерпел неудачу и погибло множество воинов.

– Бесполезно, твое величество, – с сожалением сказал Горбатый, – жалящее оружие бледнокожих слишком сильное. Другой план лучше. Он требует времени и терпения, но он лучше.

– Тогда пошли, – коротко ответил король. – Вернемся в город.

– Какой другой план? – спросил я, когда мы шли к носилкам.

– Мы позволим жажде и голоду сражаться за нас, – с готовностью ответил Аттеро. – Твоим людям вскоре понадобится свежая вода, но, чтобы получить ее, они должны будут войти в лес, где их будут терпеливо ждать мои воины.

Я сел в носилки, мне развязали руки и понесли рядом с носилками короля.

– Лодки спаслись от бури? – вскоре спросил я.

Он кивнул.

– Конечно. На воде меньше опасности, чем в лесу.

– Но рифы…

– Мои люди вначале рыбы, а потом уже воины. Они привыкли к бурям и не боятся их.

Я не понимал, как можно выжить, попав в буруны на рифах, но больше ничего не сказал на эту тему.

Король казался необычно молчаливым и как будто не хотел со мной разговаривать. Я не мог его винить: он только что видел гибель множества своих лучших воинов.

Мы уныло вернулись в город, и, к моему удовлетворению, меня отвели в ту же комнату в конце храма. Мне не хватало Джо, но я радовался, что он в безопасности среди друзей. Сама комната была мне безразлична, но все же это свидетельство, что король не утратил доброго отношения ко мне. Если бы он приказал отвести меня в другое более тесное помещение, я мог бы подумать, что мой конец близок.

Глава 14. Отчаянная попытка

На следующий день Аттеро послал за мной и попросил продолжить описание американского образа жизни. Помня, что он намерен уничтожить нас всех, я решил произвести на него впечатление значением нашего народа и заверить его, что наши корабли плавают во всех морях, и только вопрос времени, когда другие откроют Фейтан и придут в таком количестве, что сопротивляться будет невозможно. Я также рассказал о многих роскошных возможностях и удобствах, которыми мы пользуемся и о которых фейтане не имеют представления; я также сообщил королю, что он может обеспечить безопасность свою и своего народа в обмен на жемчуг.

– Сейчас жемчуг не имеет для вас никакой цены, – сказал я, – и вы используете его только как украшение. Но, расставшись с самыми малыми своими жемчужинами, вы получите современные изобретения и промышленные товары, которые сделают ваш народ цивилизованным, а вашу жизнь – приятной и полезной.

Аттеро задумался, и я видел, что мои доводы подействовали на него, но ни в этом разговоре, ни потом я не мог победить предрассудки, унаследованные от долгой линии предков, которые считали Фейтан самой важной частью мира и пришельцам не должно быть позволено жить на острове.

– Я бы хотел иметь хорошие вещи, которые есть у бледнокожих, – признался он, – но не по той цене, какую нам пришлось бы заплатить. Жемчуг – наше богатство, и не потому, что его можно обменять на много хороших вещей, а потому, что он приносит нам удачу; наш жемчуг удерживает с нами бога Жемчуга, который защищает нас. Сейчас мы процветаем, и нам не нужны ваши великие изобретения, потому что их у нас никогда не было. Но если мы позволим вам уйти и вернуться еще со многими вашими людьми, что тогда произойдет! Наша счастливая жизнь заполнится суетой и стремлением раздобыть все новые богатства. Многие мои люди захотят иметь больше своей доли, а это приведет к зависти и ссорам. Сейчас вся собственность принадлежит королю, и каждый подданный получает все, что ему нужно. Такое состояние удовлетворяет моих людей, и с моей стороны было бы глупо его менять.

– Тогда, – сказал я, – у меня есть другое предложение. Позволь нам покинуть остров и уезжай с нами как гость. Мы отвезем тебя в Америку и покажем наши города и нашу великую цивилизацию. Ты приобретешь много мудрости, много знаний и опыта. А потом, если захочешь, мы привезем тебя сюда назад, высадим на остров, уплывем и никому не расскажем ни о Фейтане, ни о его короле. Мы сохраним эту тайну, твое величество, и ты будешь не в худшем положении, чем сейчас, но узнаешь мир.

Какое-то время я думал, что убедил его, но наконец он отказался от этого предложения, как и от нескольких других. Мы несколько дней разговаривали, и, казалось, мои рассказы о нашей жизни и чудесах цивилизации удовлетворяют его. Однажды вечером он сказал мне:

– Ты дал мне многое о чем подумать, Стил, и, когда ты умрешь, я буду вспоминать тебя как хорошего учителя. Мне очень жаль, что закон вынуждает меня обречь тебя на смерть, но закон этого требует, и мой вождь и мой знахарь оба начали укорять меня за задержку.

– Власть короля превыше всего, – в тревоге сказал я.

– Потому что он подчиняется тем же законам, что и его подданные, – был ответ. – Если я не буду подчиняться законам моих великих предков, на Фейтане начнутся мятежи и предательство.

Я вспомнил предложение Горбатого.

– Король, который создает законы, может их изменять, – сказал я. – Если ты провозгласишь новый закон, сказав, что мне, твоему другу, должно быть позволено жить, твои подданные охотно примут этот закон.

Он улыбнулся и с жалостью посмотрел на меня.

– Я был бы рад это сделать, но это было бы неправильно. Ради своего удовольствия я не должен отказываться подчиняться предкам, которые в своей мудрости сказали, что все пришельцы должны умереть. Неужели моя мудрость так велика, что я решусь противоречить своим двадцати благородным правителям Фейтана? Нет. У меня есть власть спасти тебя таким образом, но я не стану это делать.

– Ну, хорошо, – сказал я, – мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз.

Он прямо посмотрел на меня.

– Другого раза не будет, – был его ответ. – Ты мне нравишься, Стил. Я рад, что ты стал моим другом. Но завтра ты умрешь.

– Завтра!

– Я и так слишком долго ждал. Мой народ недоволен, видя, что светлокожий живет, хотя закон приказывает предать его смерти. Это будет завтра.

Он отвернулся.

– Подожди, твое величество! Выслушай меня! – взмолился я.

Он высокомерным жестом отстранил меня и вышел. Фейтане принимают смерть философски и молча. Король, мой друг, не мог понять мой протест.

Друг? Это была странная дружба; этот друг не пытался спасти меня, не сочувствовал моему несчастному концу.

Временами я бываю труслив. Этой ночью я не мог уснуть. Хладнокровно обдумывая свое положение, я не видел пути спасения. Моя тюрьма хорошо охраняется. Даже если я смогу выйти из дворца, мне не пройти по туземному городу и беспрепятственно добраться до корабля. Однако отчаянные условия требуют отчаянных решений, у меня в кармане два револьвера, оба заряжены. В полночь я решил попытаться освободиться. Если не получится хуже, чем сейчас, не будет: я приговорен на следующее утро умереть.

Окна моей комнаты не имеют ни стекла, ни решетки. Это большие квадратные отверстия в пяти футах над полом. Встав на каменную скамью, проходящую вдоль стен комнаты, я мог выглянуть на площадь за храмом. Света у меня не было, за окном тоже не горел свет, но при свете звезд я видел окружающие объекты. Площадь пустынна, только один человек неподвижно стоит почти под самым моим окном. Одеяло закрывает его голову и плечи: туземцы боятся ночного холода и, если приходится выходить ночью, обычно закутываются в одеяло.

Я подождал, пока этот человек уйдет, но, когда прошло полчаса и он не тронулся с места, я решил, что это часовой, поставленный, чтобы помешать мне бежать. Впервые ко мне приставили охрану.

Одеяло часового подсказало мне идею. Я взял самое толстое одеяло из тех, которыми меня снабдили, забрался на окно, сбросил это одеяло на голову часового, потом прыгнул на него и схватил за руки, своей тяжестью свалив его на землю.

Одеяло мешало ему действовать, но он отчаянно сопротивлялся, и скоро я понял, что не могу с ним справиться. Револьвер использовать я не решился: звук выстрела привлечет ко мне целую орду, поэтому я достал карманный нож и открыл его. Ножом я бил по одеялу, пытаясь достать до сердца, но ткань была такая толстая, что тупое лезвие моего ножа ее не пробивало. И я с трудом удерживал часового.

Придя в отчаяние, я неожиданно отскочил от него и побежал по ближайшему переулку, отходящему от площади; часовой барахтался в одеяле, пытаясь освободиться.

Прежде чем он успел это сделать, я оказался на узкой улице и побежал изо всех сил. Мне повезло: улица вела на запад, и я уже представлял себе, как успешно пересеку остров, как неожиданно в темноте меня схватили сильные руки и сжали, как тисками.

– Прости, – послышался низкий насмешливый голос на туземном языке, – ночью ходить небезопасно. На Фейтане очень опасная роса.

Это был Горбатый.

Я тяжело дышал и не сопротивлялся, потому что понимал, что игра кончена. Но ничего не сказал: понимал, что мой ответ только вызовет новые насмешки. Послышались торопливые шаги, и к нам присоединился еще один человек.

– Ты его взял? – спросил вновь пришедший.

– Да, твое величество.

– Хорошо, – сказал Аттеро. – Он едва не задушил меня.

– Прошу прощения у твоего величества, – сказал я. – Я не знал, что это ты.

– А если бы знал – что тогда? – спросил он.

– Думаю, я бы действовал так же.

Горбатый рассмеялся и сказал:

– Я его подержу, а твое величество его обыщет. У него может быть опасное оружие.

Аттеро без колебаний выполнил эту просьбу. Он отобрал револьверы. Нож я выронил на площади. Потом меня увели в мою тюрьму.

– Я подозревал, – сказал Горбатый, втолкнув меня в мою комнату, – что этой ночью, зная, что утром умрешь, ты попытаешься сбежать.

– Это было только естественно, – спокойно сказал король. – Поэтому мы сторожили, мой вождь и я, чтобы помешать этому. Спокойной ночи, Стил. Я из-за твоей неизбежной судьбы не смогу спать. Это делает меня несчастным. Но ты должен умереть.

С этими словами он вышел, но Горбатый задержался, чтобы сказать:

– Все улицы охраняются. Побег невозможен. Поэтому будь терпелив, потому что ни один человек не может уйти от своей судьбы.

Он вышел вслед за королем, и я, оставшись один, лег и стал ждать наступления дня.

Глава 15. Моя казнь

Мне несколько раз грозила неминуемая смерть, однако я до сих пор жив. «Невозможно уйти от своей судьбы», – сказал Горбатый, но справедливо также то, что ни один человек не знает свою судьбу и не может предвидеть ее. Тот, кто несколько раз избежал смерти, учится относиться к ней философски и не слишком тревожится.

Должно быть, спустя какое-то время я уснул, потому что, когда открыл глаза, солнце заливало мою комнату и на скамье рядом со мной стоял завтрак из молока и фруктов. Я едва успел поесть, как вошла дюжина фейтанских воинов во главе с самим Горбатым.

– Ты готов? – спросил он.

– А что если нет? – спросил я. – Мне ведь все равно придется идти с вами.

Он серьезно наклонил голову – не насмешливо. Даже он в присутствии смерти уважал мои чувства.

Меня не связали, но повели между плотными рядами воинов. На площади огромная толпа, молчаливая и внимательная. Вместе со стражей я пошел на восток и вышел на широкую улицу, ту, что ведет к заливу.

Я никогда не ходил в этом направлении, но помнил вид побережья с самолета, когда мы с Джо пролетали здесь. Толпа расступилась, пропуская нас, затем сомкнулась и пошла за нами в виде длинной процессии.

Было совсем недалеко до прекрасного окруженного сушей залива, на берегу которого построен Жемчужный город, и, когда показался залив, я увидел, что он заполнен судами самого разного вида. Казалось, все население собралось, чтобы стать свидетелем моей казни; все происходящее напоминало праздник, потому что лодки, баржи и здания были украшены различными флагами и вымпелами, какие используются для праздничного наряда. Эти украшения были разного цвета и формы, но все расшиты жемчугом.

Там, где кончается улица, на воде стояло большое плоскодонное судно с двумя десятками гребцов. Оно ждало нас. Я вошел в него, охрана последовала за мной, и Горбатый сел рядом со мной. Толпа устремилась во все ожидающие лодки, наши гребцы опустили весла в воду, и мы медленно двинулись к центру залива.

Для моей казни оставили свободное пространство в несколько сотен футов в диаметре, и я смотрел на него неодобрительно: участок чистой гладкой воды, очевидно, должен был покончить с моим будущим. Смерть путем утопления может быть милосердной казнью, но не думаю, чтобы осужденный на смерть мог с удовлетворением ожидать смерти в любой форме. Со своей стороны, я почувствовал неожиданное отвращение к воде, хотя раньше всегда любил ее.

* * *

Вначале мы подплыли к королевской барже, в которой на высоком сидении располагался король. В заливе вокруг всего чистого пространства собрались сотни лодок, забитых людьми. В каждой было столько пассажиров, сколько могла выдержать лодка; все сидели тихо, не было ни выкриков, ни приветствий.

Стоявший рядом со мной Горбатый низко поклонился королю и громко произнес:

– Вот чужак, который посмел высадиться на берега Фейтана. Что нам с ним сделать, о, король Фейтана?

– Пусть умрет, – ответил король так, чтобы его услышали все.

С неожиданностью, которая потрясла меня, все собравшиеся повторили приговор:

– Пусть умрет!

В этом громогласном хоре голосов выражалось все отвращение к чужаку и требование его смерти. Это не была ненависть лично ко мне, но желание, чтобы я заплатил за свое преступление – за то, что попал в кораблекрушение у их острова.

Вождь снова сел и сделал знак гребцам. Они начали грести с обычной неторопливостью, и вскоре мы достигли середины чистого пространства воды. Естественно, я ожидал, что меня свяжут и привяжут груз, прежде чем бросить в воду, но, очевидно, не таков был обычай Фейтана. Король сказал, что он не жесток и не пытает жертв, но я с ужасом понял, что моя смерть превратится в радостное зрелище для туземцев: они собрались, чтобы наслаждаться, глядя, как я буду медленно тонуть.

Без всякого предупреждения два сильных воина схватили меня и бросили в воду. Баржа тут же отплыла и встала рядом королем, предоставив меня судьбе.

Я хороший пловец и всю жизнь провел на воде. Погрузившись в воду, я вынырнул и, удерживаясь на поверхности, осмотрелся. Одежда мешала, и я смог избавиться от пальто и обуви.

Мне не совсем ясно, зачем я бесполезно боролся, чтобы хоть немного продлить жизнь. Я в центре большого театра, и тысячи глаз с огромным интересом смотрят на меня. По краям свободного пространства воды на носу каждой лодки стоял человек с копьем в руках, чтобы помешать мне схватиться за борт. Они хотели, чтобы я боролся. Чем дольше я смогу держаться на воде, тем длинней будет зрелище. Каким бы сильным пловцом я ни был, со временем я потеряю силы, и они готовы терпеливо ждать моей гибели.

Я подумал, что стоит их разочаровать и спокойно утонуть, но человек всегда надеется, и я отказался от этой мысли и решил бороться, сколько смогу.

Я лежал на спине, пытаясь успокоиться и думая, сколько продержусь, когда неожиданно в небе появился темный предмет, с удивительной скоростью приближавшийся ко мне. Я сразу понял, что это биплан, и охватившее меня возбуждение едва не оказалось роковым. Я перевернулся и начал тонуть. Но потом вынырнул и увидел самолет прямо над собой.

– Хватайся за раму… где угодно! – послышался взволнованный голос – взволнованный, несмотря на попытки быть спокойным.

Я приподнялся и сделал лихорадочную попытку, но промахнулся и снова погрузился. Когда мгновение спустя я вынырнул, биплан кружил над заливом. Он снова направился ко мне и на этот раз снизился так, что едва не коснулся воды. Я ухватился за раму и отчаянно держался за нее, у меня руки едва не вырвало из суставов. Вокруг меня свистели стрелы, туземцы гневно кричали, ко мне устремились тысячи лодок, но в следующее мгновение я уже был высоко в воздухе, свисая с хрупкой перекладины в самом низу корпуса биплана; теперь моя безопасность зависит только от того, сколько я продержусь.

С сидения наклонилась голова – я увидел девичье лицо.

– Люсия! – удивленно воскликнул я.

– Береги силы и держись! – ответила она. – Удержишься, Сэм?

– Попытаюсь – какое-то время.

– Пока долетим до корабля?

– Я… боюсь, нет.

Действительно, этот стремительный полет быстро отнимал у меня силы. Руки онемели, я почти не чувствовал их. Люсия отвернулась, управляя машиной, и в следующее мгновение я ударился о землю, выпустив перекладину, и покатился, переворачиваясь.

– Быстрей! – воскликнула девушка. – Сейчас я тебе помогу.

Я сел, ошеломленный, и осмотрелся. Мы были в открытом поле, на этот раз покинутом туземцами, и недалеко от меня стояла на земле «Анутанетта» Альфонсо. Я сам не мог встать, но Люсия помогла и поддерживала, пока я ковылял к машине. Было невероятно трудно забираться, но девушка, сильная от природы, да еще ставшая вдвое сильней от возбуждения, помогла мне сесть, потом провернула мотор, вскочила и села рядом со мной.

Машина немного покатилась по земле, подняла нос и взвилась в небо, как птица. Я все еще поражался мастерству, с которым Люсия управляла машиной, как показался корабль. Мы снижались, мотор перестал работать, и в следующий момент мы приземлились на палубе.

Я услышал громкие радостные возгласы. Потом все потемнело, и я потерял сознание.

Глава 16. Как это произошло

Я пришел в себя окруженный друзьями. Отец и дядя Набот приводили меня в себя, рядом сочувственно стояли Нед Бриттон, Альфонсо и сеньор де Хименес, а за ними матросы. Люсия лежала на палубе и плакала, вытираясь носовым платком. Очевидно, теперь, когда отчаянное приключение окончилось, смелая девушка не выдержала.

Ошеломленный, я сел, пытаясь собраться с мыслями.

– Где Джо?

Мой отец молчал, а дядя Набот покачал головой. Люсия заплакала громче. Я с усилием встал и сказал:

– Его здесь нет?

– Нет, – ответила Люсия, жалобно разводя руками. – Он в Жемчужном городе. Я оставила его там.

Постепенно мне все объяснили. Джо не мог успокоиться, зная, что я в опасности. Познакомившись с Аттеро, он считал, что король дикарей утопит меня, как только его перестанут интересовать мои рассказы о цивилизованном мире. Он рассказал о своих страхах Люсии и сказал, что мог бы попытаться использовать биплан, который еще находится на крыше дома в Жемчужном городе, если только доберется до него. Он уже дважды пересек остров и считал, что сможет это снова проделать за одну ночь. Люсия одобрила его предложение и сказала, что отправится с ним, но он не позволял ей это сделать. Когда он рассказал о своей идее моему отцу и дяде Наботу, они оба ее отвергли, считая безнадежной и безрассудной. Они не запретили ему действовать, но сказали, что все будет на его ответственности.

Моего друга они не разубедили, и он не стал больше разговаривать с моими родственниками, а стал готовиться. С помощью Люсии он изготовил краску, благодаря которой его кожа стала цвета меди, потом он разделся, оставшись только в набедренной повязке, какую носят фейтане. Джо взял с собой одеяло и револьверы, Люсия завязала все это в узлы. Потом он незаметно спустился с корабля и начал свое путешествие.

Девушка между тем решила, что не откажется от славы, которую принесет участие в этом деле. К импульсивности испанки присоединилась спортивная подготовка американской девушки. Она последовала за Джо и прошла полпути, прежде чем он ее обнаружил. И тут перед ним встала дилемма. Она отказалась возвращаться на корабль, да и он не хотел, чтобы она возвращалась одна. С другой стороны, он интуитивно чувствовал, что мне грозит опасность и что время поджимает, так что возвращаться и задерживать попытку спасти меня он не может. Поэтому Джо поневоле согласился, чтобы Люсия пошла с ним.

Успешно миновав воинов в лесу, они не встретили никаких препятствий и еще до рассвета пришли в город. Джо отыскал дом, на крыше которого оставил биплан, но не смог залезть на него. Они с Люсией спрятались между двумя домами и подождали утра, когда семья, жившая в доме, встала. Затем им удалось незаметно забраться на крышу, где они увидели биплан, который никто не тронул. Туземцы не знали, как управлять машиной, и, возможно, относились к ней с суеверным страхом.

Ремонтируя машину, Джо обнаружил, что Люсия разбирается в ней не хуже его самого. Она видела, как мы собирали ее после случая с Альфонсо, и внимательно слушала, как нас учили с ней обращаться. Сейчас она помогала Джо, и они привели биплан в порядок, как раз когда меня повели на казнь.

Подглядывая с крыши, Джо видел, как меня увели, но вначале не мог понять, куда ведут. Но когда все население начало собираться на берегу залива, он понял, что приближается час моей казни.

Он знал, что предстоит. Я должен утонуть на глазах у фейтан. С крыши залив не был виден, и Люсия предложила, что она полетит и определит, насколько серьезна грозящая мне опасность.

Он позволил ей это сделать по двум причинам. Во-первых, он считал, что сможет один поднять машину с крыши, а она не сможет. А во-вторых, если она сможет меня спасти, мы сможем в биплане вернуться на корабль, и тогда я и Люсия будем спасены. Пойти одному означало бы оставить ее в одиночестве на крыше в чужом городе окруженной врагами.

Конечно, ее попытка была отчаянной, но Джо считал ее менее опасной, чем оставлять ее одну на крыше, а троих биплан вряд ли поднимет.

Он расспросил Люсию и понял, что она знает машину лучше него. Конечно, она никогда не управляла ею, но он тоже. И он отпустил ее.

Биплан благополучно взлетел с первой попытки, Люсия сделала круг, ориентируясь, и увидела трагедию, которую готовились разыграть в заливе. Поняв, что я в опасности, она сразу направилась ко мне – и результат вы знаете.

– Где он сейчас? – спросил я у Люсии.

– В Жемчужном городе, – ответила она. – Перед моим отлетом и он сказал, что будет прятаться до ночи, а потом пойдет через остров.

– Он сказал, где будет прятаться?

– Да. Он сказал, что где-нибудь спрячется, потому что туземцы, увидев, что самолет улетел, поднимутся на крышу. Поэтому он хотел воспользоваться тем, что все ушли к заливу, и забраться в комнату, которая использовалась как ваша тюрьма, в задней части храма. Он сказал, что никто не подумает искать его там; он заберется в окно и снова выберется, когда стемнеет.

Мне не понравился этот план, и я начал тревожиться о своем друге. Силы быстро возвращались ко мне, и, как только смог, я вышел, чтобы осмотреть биплан и проверить, в порядке ли он. Ко мне подошел Альфонсо с рукой на перевязи и с головой в бинтах и сказал:

– Вы, ребята, совершенно не уважаете чужую собственность. Видишь, что ты натворил, украв мою «Антуанетту»?

– Ты прав, – согласился я. – Сколько хочешь за машину?

– Я ее не продам. Она принадлежит революции.

– Что ж, сейчас революция не может ее использовать, а я могу, – ответил я. – Так что, если не продаешь, я возьму ее взаймы.

– Куда ты собираешься?

– Поищу Джо. Сейчас фейтане в дурном настроении и, если найдут его, могут сразу прикончить.

– Не будь дураком, Сэм, – сказал дядя Набот.

– Джо может о себе позаботиться, – добавил мой отец.

– Я тоже так думал о себе, но, если бы Джо не пришел на помощь, я бы уже утонул. Думаешь, я оставлю товарища, отец?

Он задумчиво посмотрел на меня. Потом сказал, поворачиваясь:

– Делай, что сможешь, Сэм. Ты лучше разберешься.

Я повернулся к Альфонсо.

– Так что, дашь биплан взаймы, или мне украсть его?

– Бери и пользуйся, – ответил он. – Джо хороший парень. Я бы хотел сам за ним отправиться.

Для латиноамериканца Альфонсо не так уж плох. У него есть недостатки, но и много хороших качеств.

– Ты не сможешь полететь сейчас, – сказала Люсия, нервно слушавшая наш разговор.

– Почему?

– Посмотри!

Она показала на небо, и я впервые замети, что оно свинцово-серого цвета. Солнце не совсем исчезло, но превратилось в тусклый шар, горящий сквозь дымные тучи.

– Приближается новая проклятая буря, – сказал дядя Набот, – но нам не нужно убирать паруса. Мы на суше.

– Не похоже на обычную бурю, – серьезно заметил Нед Бриттон.

Мы молчали, почти совершенно неожиданно стало темно. Воздух неподвижен, море как зеркало, но мы услышали необычный стонущий звук и не могли понять его причины.

– Тебе лучше спуститься, Люсия, и позаботиться о матери, – сказал Альфонсо.

Я слышал, что она послушно ушла, но ничего не мог увидеть.

Мы ждали, сами не зная чего; ощущение непонятной опасности заполнило нас тревогой.

Неожиданно палуба ушла у меня из-под ног, и я упал лицом вниз. Корабль содрогнулся и наклонился, как на океанской волне, его балки жалобно заскрипели. Последовали удар за ударом, и одновременно раздался необычный звук, словно разрывается все творение.

Потом корабль выпрямился и неподвижно, слегка дрожа, стоял на якоре из скал. Однако по-прежнему было темно, матросы зажгли лампы, мы увидели бледные лицо друг друга и вопросительно переглядывались.

Нукс поднял меня и поддерживал.

– Что это? – шепотом спросил я.

– Землетрясение, мастер Сэм, – спокойно ответил он. – Думаю, оно уже кончилось.

Было еще несколько толчков, потом пошел дождь – настоящий потоп, как накануне. Мы все вынуждены были спуститься вниз и там в тревоге ждали, когда прояснится небо, чтобы мы могли понять, что натворило землетрясение.

Дождь шел два часа. Тьма продолжалась еще с час. Постепенно становилось светлей, и я увидел, как исчезают тени в углах каюты, куда не проникал свет ламп. Я поднялся на палубу и застал там Неда, Нукса, Брионию и большую часть экипажа; все в тусклом свете тревожно всматривались в море.

– В чем дело, Нед? – спросил я, присоединяясь к ним.

– Рифы, – ответил он, показывая дрожащим пальцем. – Где они, Сэм?

Я, напрягая зрение, смотрел, пытаясь увидеть две линии рифов, отделявшие нас от моря, и патруль из каноэ, охранявший нас с момента кораблекрушения. Но в серой атмосфере видел только море. Одна за другой катились волны и разбивались о скалы, державшие в плену «Чайку».

И в положении корабля тоже было что-то странное. До сих пор мы стояли между двумя скалами в двадцати футах выше поверхности моря. Сейчас волны почти доходили до нашего борта и плескались по обе стороны от палубы.

Я повернулся к острову, от которого доносился этот странный звук. Освещение стало достаточно сильным, чтобы я увидел край леса. Многие деревья на краю упали на равнину. В остальном ландшафт не изменился, и открытое пространство между нами и лесом, которые было сценой смертельной схватки, выглядело так же, как раньше.

Поистине землетрясение сотворило чудеса, и они были нам на благо. Самое серьезное изменение – исчезновение рифов, освободившее море перед нами. Каноэ, полные воинов и не дававшие нам уйти, исчезли вместе с рифами; от грозной армии не осталось ничего, кроме нескольких обломков каноэ, выброшенных на берег.

Возможно, вдохновленные новой надеждой, мы по лестницам спустились на берег. Так мы лучше могли оценить, что происходит. Небо по-прежнему оставалось серым и грозным, но света было достаточно, чтобы внимательней осмотреть окружение.

Один взгляд на «Чайку» рассеял наши надежды. Хотя киль корабля теперь был на уровне океана и волны достигали почти до носа, судно по-прежнему прочно зажато между двумя огромными скалами. Должно быть, во время землетрясения они немного разошлись и позволили кораблю опуститься и занять нынешнее положение, но по-прежнему держали его, как в тисках.

– Если произойдет новое землетрясение, что вполне вероятно, – сказал дядя Набот, – скалы могут снова сойтись и раздавят «Чайку». Как орех в щипцах.

Эти слова не укрепили нашу уверенность.

– Если бы мы могли столкнуть «Чайку», – сказал Альфонсо, – она могла бы поплыть, сейчас много свободной воды.

Мой дядя укоризненно посмотрел на молодого колумбийца.

– Эти «если» бывают оправданием многих глупых замечаний, – сказал он. – Единственный способ спустить «Чайку» на воду – использовать динамит, а после этого она вряд ли сможет плыть.

Была уже середина дня, и, хотя небо оставалось темным, ветра не было, и я не мог больше ждать, нужно было спасать Джо. Я очень тревожился о своем друге, потому что землетрясение скорее всего создало хаос в Жемчужном городе, как и на этом конце острова.

Мой отец с плотником и Недом пошел в трюм, чтобы определить состояние корабля. Небольшой ущерб, причиненный тайфуном, когда нас забросили на скалы, был уже ликвидирован – совершенно напрасно, как мы считали. Но «Чайка» была дорога сердцу капитана Стила, и он заботился о ней сейчас, когда она стала бесполезна, так же, как когда она гордо плыла по волнам.

– Какова программа? – спросил дядя Набот, когда я собрался стартовать.

– Попытаюсь добраться до острова и отыскать Джо. Если будет возможно, посажу его и привезу назад. Это все, что я сейчас могу планировать, дядя.

– Ты не будешь делать глупости?

– Постараюсь.

Я сел в биплан. Люсия провернула мотор, и мгновение спустя я к уже летел над лесом.

Глава 17. Бег ради жизни

Поднявшись на высоту в несколько сотен футов, я попытался совершить то, что называют «спиральным спуском», то есть стал кружить постепенно снижаясь. Но в лесу была такая густая тень, что не мог сказать, есть ли там фейтане. Поэтому я снова поднялся и направился на восток через остров в направлении Жемчужного города.

В следующие пять минут я преодолел, наверно, пять миль из десяти до города, когда увидел туземца, быстро бегущего по полю. А за ним, почти в четверти мили от него, бежала толпа дикарей. Их было не меньше двух тысяч, и все они гнались за одним.

Это было настолько необычно, что я сделал еще одну спираль, чтобы оставаться вблизи сцены действия, когда мне неожиданно пришло в голову, что бегущим туземцем может быть Джо. Люсия рассказала, что он выкрасил кожу и оделся, как туземец, но я только сейчас это вспомнил. Это полностью объясняло сцену. Джо обнаружили в Жемчужном городе, но он смог убежать и сейчас направляется к кораблю, а за ним гонится толпа туземцев.

Я знал, что мой друг – отличный бегун. Это его особое спортивное достижение, и я подумал, что он сумеет добежать до корабля, оставив фейтан позади, если… если лес по-прежнему не полон воинов; там они его легко схватят.

Подумав об этом, я решил подобрать Джо и увезти с собой, поэтому, как можно точней рассчитав расстояние, снизился и приземлился в ста футах перед бегущим.

– Забирайся, Джо! – крикнул я. – Спокойней, старина. Сейчас мы в безопасности.

Он подбежал, тяжело дыша, но полный энергии, и сказал:

– Как ты взлетишь, Сэм?

– Садись, и я тебе покажу, – ответил я.

Я видел, как это сделала Люсия, и подумал, что смогу повторить ее прием. Мотор заработал, но машина не поднималась. Она катилась по неровной поверхности, и я встревожился.

– Попробуй снова, – хладнокровно сказал Джо.

Я оглянулся через плечо и увидел, что фейтане неприятно близко. Но я сохранил спокойствие и слегка откорректировал управление машиной, чтобы она быстрей поднялась. С полдюжины преследователей опередили остальных, и я опасался, что они помешают взлететь. Поэтому я повернулся и разрядил свои револьверы, свалив всех, кроме одного. Потом снова повернулся к машине, прокрутил мотор, пробежал несколько шагов и прыгнул на сидение.

Тут я услышал за собой револьверный выстрел, но у меня не было времени оборачиваться, потому что машина начала очень быстро подниматься. Она продолжала подниматься, потому что я так ее настроил, и, пытаясь устранить эту настройку, я наклонил биплан, а это было неприятно и опасно.

– Выровняй ее, Сэм! – крикнул Джо. Но я не мог.

Вдобавок к моим затруднениям снова стало темно, повторился стонущий звук, и, посмотрев вниз, я увидел, что земля трясется, как желе. Это было ужасное зрелище, и в возбуждении я что-то сделал не так, потому что наклон усилился, и нам обоим пришлось крепко держаться, чтобы нас не выбросило из машины.

Неожиданно биплан нырнул – стремительно, как пуля, но крылья удержали его от падения. Я потерял возможность управлять машиной, но успел выключить мотор и изо всех сил вцепился в раму.

Мы летели вниз, но, к счастью, спускались по диагонали в направлении корабля. Нас сильно трясло, и я был уверен, что биплан несколько раз перевернулся. Мы пролетели над самыми вершинами крайних деревьев леса и уткнулись в ветви дерева, упавшего во время землетрясения. С толчком, от которого у меня перехватило дыхание, я пролетел сквозь ветки и упал на землю. Джо упал рядом со мной, и, если не считать сильной встряски, мы не сломали кости, серьезно не пострадали и вскоре смогли встать на ноги.

Я повернулся, чтобы посмотреть на биплан, превратившийся в груду обломков, но Джо схватил меня за руку:

– Надо бежать, Сэм!

Из леса выбежала сотня воинов фейтан, размахивая на бегу оружием. Они были так близко, что стрела или сильно брошенное копье долетели бы до нас, но дикари, казалось, хотели нас захватить.

Я не очень хороший бегун, но в этом случае показал способности спринтера. Джо держал меня за руку, и его способности бегуна помогали нам, и мы смогли добежать до корабля. И тут залп с палубы остановил наших преследователей.

Когда мы поднимались по сброшенным для нас лестницам, небо потемнело и земля сильно задрожала. Это заставило нас пошатнуться, но серьезного ущерба не причинило, а мы к этому времени уже привыкли к землетрясениям и не очень испугались. Ученые говорили мне, что не могут объяснить явную связь между состоянием неба и землетрясением. Атмосферные условия не имеют отношения к содроганиям земли, и наоборот, говорят они. Но остается фактом: на Фейтане мы могли предсказать толчок по неожиданному потемнению неба.

Фейтан пережитое ничему не научило. Когда снова стало так светло, что мы могли увидеть равнину, она вся была заполнена туземцами, и из леса выходили все новые.

Все матросы собрались у поручня, и наши люди не теряли времени, сразу открыв огонь: мы не могли позволить туземцам в таком количестве пытаться забраться на борт, к тому же сейчас это сделать гораздо легче, потому что корабль стоит на земле.

– Приготовить гаубицы, – сказал мой отец, и артиллеристы заняли свои места. До этого мы не пользовались гаубицами, в этом не было необходимости, но теперь перед нами вся равнина заполнена туземцами, а картечь и снаряды гораздо эффективней ружейных пуль.

Мы решили предупредить действия туземцев и, не ожидая прямого нападения, в упор выстрелили из обеих гаубиц в массу туземцев. Было еще слишком темно, чтобы разглядеть, чего мы достигли, но я содрогаюсь при мысли о той бойне, которую мы создали. Но туземцы были намерены добраться до «светлокожих», и, если мы уничтожили сотни, их место занимали тысячи.

Вскоре они были так близко, что пушки могли уничтожать только тех, кто был на равнине сзади, и все те из нас, кто способен был держать ружье, стояли у поручня и стреляли в ближайших врагов. Их метода нападения был очень примитивным. Один человек цеплялся за конец длинного прута, другие поднимали этот прут и бросали вперед, чтобы человек мог ухватиться за поручень. Нам было нетрудно стрелять вниз, когда туземцы приближались, но они действовали искусно, и нам нужно было оборонять каждый дюйм поручня.

– Должно быть, молодой король руководит боем, – сказал я Джо, стоявшему рядом; мы стреляли, как только показывалась чья-то голова.

– Это не может быть король, – ответил Джо. – Я застрелил его, когда ты тащил меня в биплан.

– Ты застрелил короля! – воскликнул я.

– Да. Он был сразу за нами и хотел схватиться за раму, когда я в него выстрелил. Разве ты не слышал выстрел?

– Слышал, но я был занят машиной. Мне жаль Аттеро, – с сожалением сказал я.

– Я думаю, это нападение спланировал Горбатый, – продолжал Джо, – и он решил взять нас, несмотря на жертвы. Злобная старая лиса.

После этого краткого разговора мы были слишком заняты. Дым и грохот битвы были ужасны, и меня до сих пор удивляет, что туземцев не испугал этот шум и вид десятков падающих товарищей. Если вспомнить, что они были совсем незнакомы с огнестрельным оружием, нужно признать, что они были удивительно храбры.

Думаю, мы все понимали, насколько серьезно положение. Альфонсо сражался на палубе, как мог, со сломанной рукой, его отец стоял рядом и метко стрелял. Внизу в каюте мадам де Алькантара вначале упала в обморок, потом у нее начались судороги. Ее пронзительные крики – не самые приятные звуки, доходившие до нашего слуха, но я знал, что с ней Люсия и мадам де Хименес и что бедная женщина не умирает, а просто очень испугана.

Постоянное напряжение, необходимость непрерывно быть настороже сказывались на наших силах. Бриония, смело сражавшийся, подошел ко мне и предложил посадить женщин в шлюпки и отправить в море, а мы будем ружейным огнем прикрывать их уход. Он думал, что так они могут спастись, тогда как все мы погибнем: врагов слишком много.

Я не одобрил это предложение, но посоветовался с отцом и дядей Наботом, которые сразу это предложение отвергли. В этот момент четверо фейдан смогли подняться на борт и сражались с Нуксом и Бри, которые их встретили. Затем Нед пронзил одного из них саблей, а другого застрелил. Это уравняло силы, и наши чернокожие вскоре избавились от своих противников.

Но это вторжение предупредило нас, что мы проигрываем, а наши враги приобретают уверенность, поэтому мы удвоили усилия, и нам нашлось что делать, защищаясь от нападающих.

Глава 18. Капризное землетрясение

Яростная схватка продолжалась, когда снова стемнело и меня впервые охватила паника. Небо весь день не было ясным, но с начала битвы мы могли видеть окружающее, однако сейчас, когда нас накрыл черный покров и тысячи врагов продолжали грозить нам смертью, все выглядело просто ужасным. Фейтане и раньше не боялись темноты, и сейчас они продолжали безрассудно атаковать, а мы не надеялись их удержать.

Мои страхи оправдались. Я услышал крик Джо: «Берегись, Сэм!» и увидел стоящего передо мной рослого воина. Слыша стонущий звук, предшествующий землетрясению, я ударил кортиком, и тут корабль поднял корму, и мы все покатились по наклонной палубе к носу.

Я ударился об обнаженное тело, две руки сжали мне горло и мешали дышать, но я смог достать револьвер и застрелил противника. Он разжал руки и покатился – я тоже покатился, ударяясь о препятствия, так что трещали кости. И тут в абсолютной темноте, охватившей корабль и все остальное, на меня обрушился поток воды, заставив ахнуть.

Теперь «Чайка» стояла ровно, но качалась из стороны в сторону, ее накрыла большая волна и потоками уходила с палубы через шпигаты. Я услышал радостные возгласы с бака, но природа пришла в дикое смятение, и я был слишком ошеломлен, чтобы думать.

Ветер перешел в бурю, волны яростно били, «Чайка» бесцельно дергалась, и это было непонятно и страшно. Вцепившись в оснастку и переводя дыхание, я понял, что корабль снова плывет. Землетрясение, более сильное, чем предыдущие, раскололо две скалы и позволило «Чайке» уйти в море. Но где мы сейчас? И где фейтане?

Нужно очень многое, чтобы вывести из равновесия капитана Стила. Пока я стоял в недоумении, мой отец схватил руль – руль и винт были отремонтированы, и, как только корабль повернулся по ветру лицом к волнам, килевая качка прекратилась. Небо неожиданно прояснилось, и мы смогли осмотреться.

На носу стояла дюжина фейтанских воинов, наши люди в разных местах цеплялись за оснастку. В десяти дюймах от себя я увидел Джо. «Чайка» безмятежно плыла по бурному морю, и берег Фейтана находился в четверти мили от нас.

Мы несколько мгновений смотрели на воинов, а они смотрели на нас. Потом мы одновременно двинулись к воинам, намереваясь прежде всего раз и навсегда закончить бой. Они не стали нас ждать, прыгнули в море и поплыли к острову.

– Пусть уходят! – закричал мой отец. – А вы займитесь и бросайте тела за борт. Где кочегары? Ребята, живей, дайте нам пар, как только господь позволит.

Матросы радостно закричали и охотно принялись за работу. Мы срывали с мертвых туземцев, загромоздивших палубу, жемчужные украшения, а тела бросали за борт. Я увидел сеньора де Хименеса, он сидел на шпигате спиной к фальшборту и всхлипывал, как ребенок.

– Что-то случилось? – с тревогой спросил я.

– Нет… нет! Все в порядке, – ответил он. – Мы спасены. Революция спасена! Ура революции!

Радость по-разному действует на людей, но не люблю, когда при этом плачут.

Вскоре у нас действовал паровой двигатель, но мы обнаружили, что «Чайка» протекает, как сито. Вся энергия нашего двигателя уходила на работу помп, поэтому отец приказал поднять паруса; ветер перешел в устойчивый бриз, и у нас вскоре были подняты паруса на грот-мачте и кливеры. Бизань-мачта во время землетрясения сломалась и упала за борт.

У отца на лице было тревожное выражение, и он позвал в свою каюту дядю Набота и меня для совещания.

– В таком состоянии мы можем какое-то время держаться на плаву – может, несколько дней, если течь не усилится, – сказал он, – но так действовать рискованно. Я уверен, поблизости есть острова. Остановимся у первого увиденного острова?

– Хм… Это может оказаться второй Фейтан, – с сомнением сказал мой дядя. – С меня на какое-то время хватит схваток.

– Минутку, – сказал я. – Пойду позову Бри.

– Зачем? – спросил мой отец.

– Только он на борту знает это море, – ответил я.

В каюту пришел Бриония и, когда его спросили, сказал, что знает отсюда путь на его родной остров Туамоту, но как вернуться на наш прежний курс, он не знает.

– Но я знаю, что Туамоту отмечен на картах, – сказал капитан Стил. – Там однажды останавливался французский корабль и торговал с туземцами, поэтому у меня есть координаты этого острова.

– Но как нас примет твое племя, Бри? – спросил я.

Он улыбнулся.

– Я вождь Туамоту, – гордо сказал он. – Я все равно что король. И моих друзей встретят радушно.

– Хорошо, – сказал мой отец. – Бери руль, Бри, и веди нас на Туамоту.

Бри стал нашим штурманом и, хотя он не знал науки, обладал инстинктом, который хорошо ему служил. Он уже однажды плыл из Туамоту на Фейтан и хорошо запомнил маршрут, и, так как расстояние было всего около ста миль и ветер попутный, на второй день мы увидели большой остров. Бри и Нукс заявили, что это Туамоту.

Тем временем на борту было установлено подобие порядка. Наши пассажиры из глубины отчаяния вновь ощутили надежду. Они не обращали внимания на то, что вода лилась в трюм с такой же скоростью, с какой ее откачивали помпы. Испытав большую опасность на Фейтане, они верили, что теперь все будет хорошо.

Наши люди понимали положение, и вид у них был серьезный. Но Люсия играла на пианино и пела испанские песни, сеньор де Хименес продолжил писать речь, с которой он обратится к колумбийскому Конгрессу, а мадам де Алькантара оделась в самое роскошное платье и объявила, что приключение ей понравилось, за исключением «нервного припадка».

Мы с Джо сделали список жемчужин, взятых на Фейтане, включая те, что мы сняли с тел врагов. Собрание было таким обширным, жемчужины такого размера и цвета, что мы знали: в Америке их можно будет продать очень дорого. Все наши люди получат «призовые деньги», потому что они это заслужили.

Джо в этом отношении оказался богаче нас всех. Когда Люсия оставила его в Жемчужном городе, он без труда незаметно прошел к храму и через окно забрался в нашу прежнюю комнату. Здесь он провел какое-то время, но тишина в большом здании была такой глубокой, что он решил исследовать некоторые неизвестные ему коридоры. По одному из этих коридоров он прошел во внутреннее святилище храма, где было установлено уродливое изображение бога Жемчуга. У ног божества лежали самые великолепные жемчужины, собранные фейтанами за много поколений, и Джо хладнокровно заполнил ими складки свой набедренной повязки.

За этим занятием его обнаружил один из служителей, который поднял тревогу. В это время с залива вернулся король во главе своих подданных; все они были очень разозлены моим успешным побегом.

Джо сумел выпрыгнуть в окно и убежать, прежде чем фейтане опомнились от изумления, и тогда началась гонка, которая кончилась, когда я посадил Джо в биплан. По сравнению с жемчугами Джо, которые способны сделать человека богатым, сколь бы алчен он ни был, моя нить жемчуга, подаренная мне Аттеро, пустяк. «Тиффани»[10] оценила ее в сорок тысяч долларов, но я не расстанусь с ней. Мне нравился Аттеро, и я жалел, что Джо пришлось его убить.

Глава 19. Король Бриония

Увидев Тиамоту, мы решили, что самая важная личность среди нас – наш кок Бриония, вернее Луики, как называли его в его племени. Мы зависели от гостеприимства туземцев острова, пока не починим свой корабль, потому что нам предстоит долгое плавание. Поэтому мы провели совещание и решили временно присвоить Бри звание Верховного Адмирала и, пока мы находимся на острове, относится к нему с крайней почтительностью. Если подданные узнают, что он занимает у нас такое низкое положение, они могут перестать уважать его и причинить нам немало неприятностей; но если он явится, окруженный властью и великолепием, его престиж будет неоспорим. Нукс тоже должен занимать важное положение, потому что он двоюродный брат и близкий друг вождя. Мы все это объяснили пассажирам и экипажу, и наши верные чернокожие были так популярны, что все с удовольствием приняли участие в розыгрыше, ожидая получить большое развлечение.

Туамоту оказался прекрасным островом, поросшим лесом, с горным хребтом в центре. Остров больше Фейтана. Как и описал Бри, была прекрасная гавань, с великолепным пляжем, на который мы предполагали вытащить «Чайку», чтобы удобней было чинить течи.

Ярким солнечным утром мы вошли в гавань и обнаружили, что весь берег покрыт туземцами, черными, как туз пик. Они выглядели не такими смышлеными, как фейтане, и не были такими рослыми и сильными, но должен признать, что они в целом все же превосходили других обитателей островов Южных морей. В них не было свирепости, хотя я знал, что они могут храбро сражаться. Сейчас они были просто возбуждены и любопытны, потому что наш корабль первый, вставший на якорь в их гавани. Мы украсили свой корабль вымпелами и флагами, бросили якорь, спустили паруса и в качестве салюта сделали один выстрел из гаубицы.

После многих совещаний с Бри мы выбрали способ действий, сразу спустили капитанскую шлюпку с отборным экипажем, а Бри и Нукс в своих лучших серо-золотых мундирах спустились по лестнице и заняли места на корме шлюпки. Должен признать, что они двигались и вели себя великолепно, а большой рост придавал им особую величавость. Кроме нас, никто не знал, что их мундиры – это ливреи слуг.

Когда они вступили на берег, их встретили молчанием, но мы увидели, что Бри, окруженный туземцами, начал речь, и вскоре начались оглушительные приветственные крики. Те, что стояли ближе к Бри, опустились на колени и пытались поцеловать его ноги, а те, что стояли на окраинах толпы, кричали и прыгали от радости.

Мы поняли, что наших людей признали и радостно встречают дома. Образовалась процессия и направилась к деревне на холме; во главе ее шли Бри и Нукс, а крики и веселье продолжались. Корабль перестал быть центром интереса туземцев, хотя время от времени группы туземцев возвращались на берег, чтобы посмотреть на невиданное зрелище.

Обрадованные таким приемом и уверенные, что наши черные друзья хорошо проводят время, мы с нетерпением ждали их возвращения, прислушиваясь к монотонному «чаг-чаг» помп, удалявших воду, которая непрерывно рвалась в трюм.

Через несколько часов процессия появилась снова, Бри и Нукс по-прежнему шли впереди. Они прошли на берег, вождь и его двоюродный брат в сопровождении двух других чернокожих сели в шлюпки, и ее сопровождали три каноэ с самыми влиятельными туземцами, все они направлялись на корабль как приглашенные гости. На почтительном расстоянии от них двигалась армия других каноэ, которые не приближались и не вмешивались.

Мы с большой церемонией встретили гостей. Нукс сказал нам, что рослый чернокожий, который первым его обнял, его собственный брат. Когда умер старый вождь, отец Бри, этот человек стал его преемником, потому что законный наследник Луики погиб в битве с фейтанами. И брат Нукса правил островом, пока не вернулся законный преемник, и тогда он с радостью отказался в его пользу от звания вождя.

В этой группе были главные влиятельные люди острова, и Бри провел их по кораблю, а потом угостил в кают-компании обильным пиром. Мы с Джо им прислуживали, и было забавно видеть Бри в одном конце стола, Нукса в другом, изображающих их себя хозяев «Чайки». Мой отец и дядя Набот не показывались, как и наши пассажиры, хотя Альфонсо и Люсия спрятались на палубе и заглядывали в окна каюты на пирующих дикарей. Великолепное окружение вождя оказало большое впечатление на туземцев, и, когда он объявил, что его корабль нуждается в ремонте и починке, все добровольно согласились помочь, чем смогут.

Затем его величество отпустил всех и отправил назад на остров, а когда все ушли, надел передник и приготовил нам ужин.

В пять часов был самый высокий прилив, и мы провели «Чайку» как можно выше на берег, используя для этого двигатель, а потом туземцы вошли в воду и надежно укрепили корабль длинными шестами. Когда начался отлив, корабль остался на сухом берегу, и на рассвете наши люди смогли начать работу. Они нашли несколько треснувших досок и одно отверстие в днище, сделанное острой скалой, когда корабль скользил в море во время землетрясения на Фейтане. На ремонт потребуется несколько дней, потому что мы могли работать только во время отлива.

Тем временем Бри принимал нас в доме вождя. Это был лучший дом в деревне и на всем острове, сделанный из бревен, с крышей, крытой пальмовыми листьями; он намного уступал домам на Фейтане. Бри угостил нас местными блюдами, состоявшими в основном из жареного мяса коз и сыра, со множеством различных очень вкусных фруктов. В честь возвращения вождя шел непрерывный пир с танцами и церемониями, и мне любопытно было узнать, как это все подействует на Бри и предпочтет ли он править туземцами на своем острове.

Но когда ремонт был окончен, Бри заявил, что хочет уплыть с нами.

– Аллола, брат Нукса, будет хорошим вождем моего племени, – сказал он, – и моя жизнь с вами избаловала меня, я больше не хочу быть невежественным островитянином. Если я останусь, жизнь не будет меня удовлетворять, поэтому я уплыву и останусь с вами навсегда.

Относительно Нукса вопросов никогда не возникало. Он всегда говорил, что предпочитает жизнь на корабле жизни важного человека на Туамоту.

Когда все было готово, сотни туземцев в прилив вошли в воду и столкнули «Чайку» с песка, пока она не поплыла. Этой операции помогал наш винт, но без помощи соплеменником Бри мы бы не смогли сдвинуть тяжелый корабль.

Вождь попрощался со своими подданными и раздал им множество безделушек и украшений, которые мы всегда возили с собой. Затем под приветственные крики туземцев, которые сожалели о нашем уходе, мы включили двигатель, трижды свистнули, один раз выстрелили и вышли из гостеприимной гавани.

Плавание в Колумбию прошло без происшествий. Вскоре мы встали на свой курс и больше не встречали плохую погоду.

Но прибыв к месту назначения, сеньор де Хименес узнал поразительные новости. Революция при помощи хитрого заговора свергла непопулярное правительство и победила без кровопролития. Так как де Хименес отсутствовал, президентом был избран другой патриот и, когда мы прибыли, успешно исполнял свои обязанности. Поэтому в чувствах молодого Альфонсо и его отца радость смешивалась с печалью, но преобладала радость: их приветливо встретили политические друзья и благодарили де Хименеса за служение своей партии.

Мы смогли безопасно разгрузить оружие и боеприпасы, после чего удовлетворительно подвели итоги с революционерами, которые признали обязательства де Хименеса. Затем, снова став законными владельцами «Чайки», мы попрощались с нашими пассажирами, делившими с нами опасные приключения на Фейтане, и поплыли на север в Сан-Франциско.

Я заметил, что Джо и Люсия обменялись кольцами, и услышал его обещание вернуться к ней. И вот гадаю, исполнит ли он свое обещание?

Примечания

1

Шейлок – герой пьесы Шекспира «Венецианский купец». (Здесь и далее примечание переводчика).

2

В английском языке Южными морями традиционно называется юг Тихого океана.

3

Гонсало Хименес де Кесада (1509–1579) – испанский конкистадор, писатель, историк. Он распространил власть испанской королевы на Колумбию.

4

Порфирио Диас (1830–1915) – президент Мексики.

5

Карточная игра.

6

Нукс вомика, или стрихниновое дерево семейства логановых.

7

Бриония, или переступень, многолетняя трава.

8

Род – мера длины, 5,3 метра.

9

Луи́ Блерио́ (1872–1936) – французский изобретатель, авиатор и предприниматель. Первый пилот, перелетевший Ла-Манш 25 июля 1909 года, и первый француз, получивший удостоверение пилота.

10

Тиффани – известная транснациональная ювелирная компания.

Content

Лаймен Фрэнк Баум
Мальчики-охотники за удачей в Южных морях

Глава 1. Сеньор де Хименес

Глава 2. Я делаю предложение

Глава 3. Мы знакомимся с несколькими необычными людьми

Глава 4. Нукс и Бриония

Глава 5. Тихоокеанский тайфун

Глава 6. Необычайнейшее кораблекрушение

Глава 7. Жемчужные люди

Глава 8. Патрулирование рифов

Глава 9. «Антуанетта» Альфонсо

Глава 10. Жемчужный город

Глава 11. Король – жрец и мальчик

Глава 12. Горбатый

Глава 13. Живые щиты

Глава 14. Отчаянная попытка

Глава 15. Моя казнь

Глава 16. Как это произошло

Глава 17. Бег ради жизни

Глава 18. Капризное землетрясение

Глава 19. Король Бриония

Примечания