Марина Тена Тена

Путешественники по снам

© Каштанова Юлия, перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Ещё один кошмар

Сновидения подобны плаванью в открытом море. Можно примерно прикинуть направление, но течения частенько уносят прочь от берега. Они очень сильны и даже кажутся живыми существами, и если попадёшь в омут – лучше не пытаться грести против них, иначе быстро выбьешься из сил и не сможешь плыть дальше… И на сей раз они перенесли меня в кошмар.

Я не знал, кто его видит. Обычно я сам выбираю сон, потому что, когда засыпаю, просто сосредотачиваюсь на человеке и проникаю в его мысли. Целью может быть кто угодно. Я пробовал заглянуть в разум актёров, футболистов и любимых ведущих с ютьюба, но не преуспел ни разу.

Чтобы войти в чей-то сон, нужно хотя бы чуть-чуть знать человека в обычной жизни: будь это хоть сосед с пятого этажа, с которым я познакомился, когда родители отправили меня на крышу развесить бельё. И пусть оказаться посреди стаи гигантских кошек и псов, распевавших оперные арии, казалось слишком странным, я уже не мог остановиться и жаждал продолжения.

Обычно я позволяю видению самому увлечь меня. Мне куда интереснее попытаться проникнуть в видение незнакомца, встреченного на улице, и не потому, что это просто. Как говорит моя сестрёнка Люсия, «входить в мои сны – всё равно что лезть в личную жизни. Как будто кто-то пробирается в дом, когда тебя там нет, читает твой дневник и роется в вещах».

Сны частенько бывают запутанными, в них трудно отличить правду от вымысла, воспоминания – от страхов. Старые травмы плодят чудовищ, а иные существа оказываются лишь игрой воображения. Это таинственный, сумбурный и опасный мир – опасный даже для меня, хотя я много чему успел научиться, ведь я путешествую по чужим снам, сколько себя помню.

Нынешний сон – или, скорее, кошмар – привёл меня в лес, где странные деревья шевелились, будто щупальца. Звёзды напоминали лихорадочно бегающие глаза, как будто те выискивали что-то… или кого-то. Было темно, воздух был густой, а ветер – по-зимнему ледяной, и он принёс с собой отголоски стонов. Мне, конечно, не стоило идти на шум, но я не послушался.

«Нельзя помочь всем, кто видит кошмары», – с яростью говорила Тана так часто, что я запомнил эту фразу и мог повторить слово в слово, копируя её интонации и полные раздражения жесты.

Мы с Таной родственниками не были – не были даже знакомы в обычной жизни. Мы лишь единожды встретились в кошмаре, куда страшнее нынешнего, и оба сразу поняли, что мы – не его часть. Мы были реальнее, чем обитатели сновидений. Она спросила, как меня зовут, а я представился, даже не задумываясь, к чему это приведёт. Сейчас Тана искала меня. Я чувствовал, как она зовёт меня, притягивая, точно на аркане. Я сопротивлялся и углублялся всё дальше в мрачную, пульсирующую чащобу.

Спящего я обнаружил быстро. Это была седая старушка с короткой стрижкой, её маленькое хрупкое тельце напоминало кукольное. Она съёжилась в клетке и всхлипывала всякий раз, когда деревья шевелились. Я снова ощутил зов, но проигнорировал его и пошёл навстречу старушке. Внутри сновидений правил почти нет, а те, что есть, – непостоянны, но существует одно простое и нерушимое: спящие не заметят нас, пока мы первые не заговорим с ними.

– Вам нужна помощь?

Старушка уставилась на меня широко открытыми глазами, её губы задрожали, и она опять…

– Сеньора, не надо, пожалуйста!

Если у меня и был шанс избежать худшего, я его упустил. Есть у меня слабое место: ненавижу, когда люди плачут, тем более пожилые. «Ничего, сейчас я её вызволю!..»

– Лазарь!

Я споткнулся и медленно обернулся: я уже знал, что меня ждёт хорошая взбучка. Тана стояла, уперев одну руку в бок, а во второй держала оружие. Я не знал, зачем ей было нужно оружие, чтобы пользоваться магией. Мне хватало собственных рук, чтобы направлять силу. Однако сейчас было не самое лучшее время задавать такие вопросы, когда она смотрела вот так, поджав губы и сердито прищурившись. Я только глупо улыбнулся, из-за чего она ещё сильнее нахмурилась.

Внешне Тана походила на эльфийку, но не маленькую и смешную, а одну из тех грозных, что хватают огромное копьё и кидаются на врага с боевым кличем. У неё были ясные карие глаза, порой отливавшие золотом (возможно, это были лишь блики, потому что в мире снов цвета блёклые). Она была выше меня на целых полголовы, хотя всего лишь на полгода старше – даже не на год (она родилась в декабре, а я – в мае, так что нас разделяли пять месяцев и целый школьный год), с прямыми, длинными и очень светлыми волосами, доходившими до пояса, на котором висели компас и ножны с коротким кинжалом. Тана почти никогда не улыбалась, а иногда смотрела так, что я сразу понимал: дело плохо. Так было и сейчас.

– Я звала тебя! – настаивала она, бросая на лес взгляды один мрачнее другого. – Я будто оказалась в хрустальном дворце: всё было покрыто снегом, но холода я не чувствовала, было даже приятно. Однако, похоже, твоё видение «каникул» сильно отличается от моего.

– Я провалился сюда и… Ты только посмотри на эту бедняжку, Тана! Она ведь могла быть твоей бабушкой!

– Но она не моя бабушка. А даже если бы и была – это всего лишь кошмар. Лазарь, пожалуйста, не усложняй! Ты же знаешь, что это место не сможет ей навредить. А вот нас с тобой…

– Тоже не убьёт. Будет ещё хуже.

Из моих знакомых с Таной общаться было тяжелее всего. Впрочем, я знал, что ей тоже непросто. Когда она посмотрела на старушку и услышала её плач, её «бастионы невозмутимости» рухнули. Неудивительно, что она стремилась сбежать из кошмара как можно скорее: когда видишь кого-то в беде, ты уже не можешь просто так пройти мимо.

– Ты невыносим, – буркнула подруга.

– А ты лучше всех, – парировал я, оживившись, и повернулся к старушке: – Нам пора выбираться. И вы нам в этом поможете.

– Как? Я же в ловушке! – снова зарыдала женщина. – Я не могу отсюда выбраться!

– Как она открывается? – осведомилась Тана угрожающим тоном.

Старушка сжалась в комочек, а потом указала костлявым пальцем на стену клетки. Это вызвало у меня улыбку. Как и Тана, я прекрасно знал, что прежде там не было никакого замка. Спящие – сами творцы своих видений, даже если и не осознают этого. Мы можем только их направлять. Я попытался справиться с запором, но, как и ожидалось, не преуспел.

Звёзды всё так же буравили нас своими глазищами. Лес вокруг и весь пейзаж содрогались. Потом раздался ужасающий скрежет, заставивший на мгновение заткнуть уши, а затем между стволами протиснулись пальцы гигантского чудовища, прокладывавшего себе путь напролом сквозь чащу.

– Оно приближается! – в панике завопила женщина.

– Кто приближается? – задал я самый глупый в данной ситуации вопрос.

Из земли пробились ещё руки: великан был явно не один. А деревья тянули ветки к нам, которые становились гибкими и липкими, как щупальца. Тана сморщилась от отвращения, как будто вдруг оказалась не в заколдованном лесу, а на экзамене по математике.

– Самое время делать ноги! – предостерегла она.

– Но мы должны помочь женщине! – упёрся я.

– Так и знала, что ты это скажешь!

Девушка со вздохом извлекла кинжал, который на моих глазах превратился в меч. Клинок был слегка изогнут, как у катаны, но гораздо длиннее. Трудно было даже представить, как он умещался в таких маленьких ножнах, но царство снов делает невозможное всего лишь «менее объяснимым».

– Ключ! – напомнила Тана, насторожённо озираясь.

– Да. Да, конечно. Сеньора, дайте мне минутку сосредоточиться. Где может быть ключ от клетки?

– Не знаю… – в слезах повторяла старушка. – Я не знаю…

– Нет, знаете. Нам очень нужен ключ. Где он? – настаивал я, стараясь не терять зрительный контакт с пленницей, и мысленно умолял: «Только бы это не было слишком сложно!»

– Его… его унёс орёл! – вдруг всхлипнула женщина, указывая на дерево со щупальцами-ветками прямо перед нами. На одной из самых тонюсеньких располагалось гнездо из золота, на котором восседала золотая птица и смотрела на нас с вызовом.

– Ну, конечно! – мрачно выдохнула Тана.

– Сможешь туда забраться?

– Я что, по-твоему, белка? Единственный возможный вариант, который я вижу, – это свалить дерево… или чем бы оно ни было.

– Я тебя подстрахую, – пообещал я, хотя и не был полностью уверен, что смогу.

Тем временем первый великан окончательно выбрался из-под земли. У него не было лица (или его просто не было видно, поскольку оно скрывалось в густой тени), и он оказался слишком близко. Когда он встал на ноги, верхушки деревьев доходили ему до пупка. Чудовище направилось к нам, и его огромные ноги превращали всё на его пути в пыль, а из груди вырывался невнятный рык, который заставлял старушку трястись и причитать ещё сильнее.

У меня перехватило дыхание. Я уже успел пожалеть, что не сбежал из кошмара, когда Тана первый раз меня позвала. Я готов был закричать, что она была права и что нам пора убираться прочь, но в этот самый момент она нанесла первый удар по стволу, и лес отозвался громогласным воплем. Великан взревел ещё яростнее и ускорил шаг. Я поднял руки. У меня не было ни оружия, как у моей спутницы, ни её дара «зацепить якорем» спящего, но я тоже кое-что умел.

Воздух впереди задрожал. Точнее, это был не совсем воздух – или не совсем то, что я себе в тот момент представил. Я почувствовал, как мельчайшие капельки влаги собираются и прилипают к кончикам пальцев, срастаясь друг с другом и превращаясь в упругую цепь. Я пытался создать барьер между нами, и великан остановился, сбитый с толку, не в силах подойти ближе.

Я стиснул зубы. Мне не составляло труда создать что-то маленькое – например, щит, – но, когда требовалось возвести огромный барьер, мышцы начинали предательски дрожать, если противник пытался пробиться сквозь него. Завтра я точно проснусь без сил, но наверняка буду в этом не одинок.

– Тебе ещё долго? – прохрипел я, практически потеряв голос.

– Спешу, как только могу! – отозвалась Тана, нанося удар за ударом по стволу.

Великан тоже времени даром не терял. Он пытался пробиться сквозь возведённую преграду со всей мощью, так что у меня разболелись руки. Чудовище порой замирало в нерешительности, но после обрушивалось на меня с новой силой. Оно вдруг издало угрожающий рёв, подпрыгнуло и ударило в щит со всей сокрушительной яростью, отдавшейся резкой болью у меня в плече.

– Aй!

Я упал на спину, и спасительный барьер растаял, впитавшись в землю. Впрочем, это дало Тане время, чтобы нанести последний удар, пока великан приходил в себя после нападения.

– Ты это сделала! – заорал я, когда щупальце или дерево (или чем бы оно ни было) с треском рухнуло на землю.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь!

Разумеется, ключ оказался на шее гигантской птицы, и она взлетела, когда дерево начало падать. Великану же хватило нескольких секунд, чтобы прийти в себя. Я догадывался, что его силы на исходе, и прыжком поднялся на ноги, а потом вытянул руку, преграждая путь птице, и успел создать новый щит – как раз вовремя, чтобы она «впечаталась» прямо в него со всего размаху. Последовал мощный удар, и меня окатило градом перьев.

Тана тоже времени не теряла. Её меч рассёк воздух и несколько ярких перьев в придачу. Золотой орёл издал душераздирающий вопль, но клинок Таны нисколько ему не повредил. Однако кое-что ей всё же удалось: цепь, висевшая на шее птицы, развалилась на две половинки, ключ соскочил с неё и со звоном покатился к моим ногам.

– Есть! – закричал я, подхватывая его.

– Тогда не зевай!

Звёздный свет стал таким ярким, что я боялся, что он попросту сожжёт нас, а великан приближался к старушке, всё ещё запертой в клетке. Я ринулся к ней (спасибо Тане, которая ухитрилась отогнать его своим гигантским оружием). У меня так тряслись руки, что я сомневался, что смогу справиться с замком.

– Я пропала! – стенала женщина. – Пропала!

– Немного веры в себя сейчас не помешает, сеньора, – прошипел я сквозь зубы.

Мне как раз удалось вставить ключ в замок, когда крик Таны заставил меня похолодеть. Но я дал себе слово – не смотреть, пока не открою клетку. Я скрестил пальцы на удачу – только бы не случилось чего-нибудь ещё!

– Вы свободны. Вы больше не в ловушке! – заверил я старушку.

Та взирала на меня с искренним непониманием. Когда она всё-таки вышла и приблизилась ко мне, я понял, что уже встречал её прежде. Не та ли это женщина, что ещё сегодня утром спрашивала, где рынок? Точно, она самая! Я и подумать не мог, что такая приятная дама могла погрузиться в столь невероятный кошмар.

Когда она наконец оказалась на свободе, её простая одежда превратилась в яркие перья, руки – в крылья, а нос удлинился подобно клюву.

– Спасибо вам! – пропела она самым сладким голосом, что я когда-либо слышал, а потом взмахнула крыльями и взмыла в воздух. Это был один из тех прекрасных моментов, которые хранятся в памяти всю жизнь… даже несмотря на то, что я остался во мраке, а надо мной навис великан. Я нервно сглотнул.

– Прости, Тана.

Разумеется, она мне не ответила: она меня уже не слышала. Последнее, что я увидел, была гигантская нога, пнувшая меня со всей силы.

Каникулы кончились

Я проснулся оттого, что вертелся в постели. Я вцепился в простыни и глубоко и часто задышал, чтобы заставить сердце перестать колотиться о рёбра так, что они начали болеть.

– Я жив. Я цел… – повторял я то и дело, как будто этот наговор помог бы избавиться от остатков кошмара. – Это всё неправда. Я жив. Я цел.

Смерть во сне ненастоящая и менее болезненная (в противном случае я бы уже не смог ничего рассказать). Однако она казалась достаточно реальной, чтобы весь день я чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому я со стоном откинулся на кровати и закрыл глаза. Ещё не рассвело, и я знал, что мне предстоит много дел, но каждый мускул в теле ныл, и живот немилосердно крутило. И кто надоумил меня в очередной раз ввязаться в опасную авантюру?! К тому же, когда я опять проснулся разбитым, и это необходимо было скрыть. Родители искренне считали, что у меня бессонница, поскольку я очень чувствительный, подвержен стрессу и всё в таком духе. Они готовы были поверить в какое угодно объяснение, которое звучит логичнее, чем «путешествие в чужие сны». И я их не виню.

То, чем заняты мы с Таной, не разглядеть невооружённым глазом – это вам не леворукость или гетерохромия[1]. Этот дар невозможно ни обнаружить, ни продемонстрировать специально, овладеть им – тоже невозможно. Мы не встречались с волшебниками, которые заколдовали нас, не сидели на магическом троне и не поиграли с таинственными реликвиями в древней гробнице. Мы просто такими родились. Поначалу я очень боялся, что родители посчитают, будто я всё выдумываю, и даже пробовал заглянуть в их сны…

Мне хватило одного раза. Во-первых, я там увидел такое, что ни один ребёнок не захочет узнать о родных: например, мама с удовольствием нападала на женщин в красных платьях, а отец весело танцевал под последний хит реггетона[2]. Эти образы я с радостью бы выкинул из памяти! Во-вторых, это совершенно бессмысленное занятие.

Как и большинство людей, мои родители забывают сны сразу после пробуждения, а если даже что-то и запомнят – эти образы туманны и непонятны, чтобы их пересказывать, но не помню, чтобы это помогало мне. Если бы были повнимательнее, то узнали бы, что со мной не так… По крайней мере, они перестали донимать меня разговорами о расстройстве сна, нервозности и прочих вещах, которые считали причиной моих недосыпов. Но хотя бы Лу мне верит. Поэтому моей сестре-близнецу хватило одного взгляда за завтраком, чтобы заподозрить неладное.

Люсия родилась на полчаса раньше меня и всегда гордилась этим, как будто сама была акушеркой при моём появлении на свет. Мы очень похожи: у нас обоих вьющиеся каштановые волосы, тёмно-голубые глаза, тонкие алые губы – даже одинаковая щёлка между передними зубами, поэтому, когда мы улыбаемся, кажемся младше, чем есть на самом деле. Мы могли бы быть полными близнецами, если бы не были мальчиком и девочкой. Однако многие наши родственники отмечают, что выражения лиц у нас разные: у меня – мечтательное, а у неё – серьёзное. Мы также учились на одной параллели в старших классах, где некоторые ребята пытались шутить над нами, называя «зловещими близнецами» и «детками под копирку». Они не говорили всерьёз, чтобы можно было на них обижаться, но с каждым разом смешки и подколки приходилось слушать всё чаще. Впрочем, мне всё равно нравился мой класс, мы научились ладить с однокашниками, но какая-то часть меня радовалась, что мы не увидимся с ними после переезда в Мадрид.

Я лишь надеялся, что «издевательства» не повторятся в колледже, а Лу – так просто была уверена. Её настрой отличался от моего: она была куда практичнее. Она даже провела многие часы в интернете в поисках причины того, что со мной творится. Я сам не то чтобы не интересовался, но не смог найти ничего подобного в книгах, как и не встретил никого сведущего. А когда я решил обратиться к «Гуглу»… мне выпали страницы, рассказывающие о Таро, астрологии и мистических явлениях. У Люсии всегда лучше получалось искать информацию в сети, но даже она не преуспела.

Сестра схватила мою миску и насыпала в неё хлопьев. Она любила так делать, а потом заливать завтрак огромным количеством молока, чем приводила меня в бешенство. И на сей раз ей удалось выдавить из меня измученную улыбку.

– Похоже, кое-кто не доползёт до пляжа в последний день каникул. Что было на этот раз?

– Старушка, запертая в клетке, и…

– А Тана там была? – перебила сестра.

– Да, она пришла.

– И что сказала?

– Что нужно убираться, – со вздохом признался я. – И что нет ничего плохого в том, чтобы оставить кого-то один на один с его кошмаром.

– А почему ты не послушался?

– Потому что…

– Потому что ты – упрямец, – снова перебила Люсия, так резко наклонив пакет молока, что то расплескалось по столу. Сестра взяла бумажную салфетку и тёрла пятна так тщательно, будто хотела провертеть дырку в скатерти. – Никто не страдает, если ему иногда снятся кошмары.

– Мы тоже.

– Ты так всю энергию растратишь, – добавила она, нахмурившись, – а потом весь день будешь едва волочить ноги.

– Да ничего страшного! К тому же у нас каникулы, – пожал плечами я. – Могу позволить себе немного утомиться.

– Знаю. Ты говорил то же самое, когда это случилось впервые.

Совершенно бесполезно было спорить с Люсией, которая так хорошо меня знала, что проще было попытаться одурачить самого себя, чем её. Я помню, так случилось два года назад, когда я встретил парня, который видел повторяющийся кошмар. Я хотел помочь ему и стал наведываться в его сны каждую ночь, пока не вымотался настолько, что перестал понимать, что вокруг происходит в реальной жизни. Если бы я вконец не обессилел, то продолжал бы в том же духе.

Повторяющиеся видения куда хуже обычных кошмаров. В них ты оказываешься в «белом безмолвии», где время еле движется. В них я совершенно бессилен: там ничего нет, кроме меня и моих мыслей, и каждая ночь будто длится неделю. Не знаю уж, как бы я выжил, если бы Тана меня не разыскала и не вытащила в более приятный сон, где я смог наконец отдохнуть.

Люсия так яростно перемешивала хлопья, что быстро вернула меня к реальности. Уж не знаю, огорчилась она или обрадовалась оттого, что мы подняли эту тему.

– Согласен, Лу, это глупо. Но это лишь сегодня. После завтрашней ночи я буду как огурчик. И не надо напоминать мне о том, какой я идиот: Тана уже это сделала.

– Именно это меня и радует, – отозвалась сестра с улыбкой, отправляя в рот полную ложку хлопьев.

Слова Люсии оказались куда ближе к правде, чем хотелось бы, и весь день я провалялся на песке, вместо того чтобы резвиться и кататься на волнах с сестрой. Я попытался поспать, но не вышло. Мама вернулась из бара с холодным кофе для себя и целой упаковкой лимонада, которую бросила на моё полотенце.

– Плохо спал сегодня?

Волосы очень трудно уложить, когда они короткие и всклокочены. Мои ещё и колючие, как ёжик, и очень светлые, поэтому легко скрыть седину. Однако на сей раз это не удалось. Мама ничего не сказала, но на её лице ясно читалось: «Лазарь, только не это! Мы уже это проходили!» Я прекрасно понимал, как ей больно от осознания, что она ничем не может мне помочь, и выдавил виноватую улыбку:

– Я засиделся вчера.

– Ну конечно!

– Мам, но у нас каникулы!..

Я попытался оправдаться. Я знал, что мама не особо мне поверила, хотя и очень старалась. Ей казалось, что она огорчила меня напоминанием, как трудно мне менять место учёбы. Ей было невдомёк, что то, что со мной происходит ночью, не имеет ничего общего с переездами, стрессом и чем-то подобным. Конечно, это не совсем неправда: меня действительно слегка нервировало то, что я окажусь в незнакомой компании.

У наших родителей тоже была мечта, хотя она и не совпадала с моей, а была гораздо проще и достижимее – вроде тех, о чём люди задумываются в дурном настроении: например, выиграть в лотерею и отправиться в кругосветное путешествие. Они хотели открыть свой собственный книжный магазинчик. К сожалению, в городке, где мы жили раньше, уже было два таких, и конкуренция и без того была слишком высока.

Однако родители не сдавались, несмотря на то что пришлось пройти через годы лишений, которые в итоге привели к переезду. Папе и маме пришлось всерьёз потрудиться (она работала в министерстве, а он – в секретариате), пока они не скопили достаточно. Они также потратили кучу времени на просмотр объявлений, деловые встречи, споры, переговоры, утрату надежд и обретение их вновь. Они сражались за свою мечту, сколько я себя помню, но лишь теперь, когда мы уже были подростками, смогли отыскать идеальное местечко, чтобы начать строить ту жизнь, которую желали. В конце концов они нашли свою «дорогу из жёлтого кирпича»[3].

Был ли я рад за них? Конечно был. И не важно, что новый дом у нас меньше и у него нет двора, что пришлось оставить множество вещей, которыми я почти не пользовался – например, свой первый велосипед или сундук с игрушками, – но с которыми было связано множество воспоминаний. Так что радовало не всё, но мы теперь переехали в большой город, где нас ждали новое окружение и новая жизнь.

– Перемены… так утомляют, – признался я с глубоким вздохом.

– Хотя бы Люсия поможет тебе привыкнуть, – ответила мама с понимающей улыбкой.

– Не думаю, что это хорошая идея. Над нами опять будут смеяться.

– Не говори глупостей! – мама слегка толкнула меня в плечо.

– Но это не глупости! – Я закусил губу от неприятных воспоминаний. – Не хочу, чтобы было как в прошлом году.

– Если тебя донимают другие, это не твоя вина. Ты же не сделал ничего дурного. Не позволяй никому убеждать себя, что плохо быть похожим на сестру или кого-то ещё из семьи, – мама накрыла мою ладонь своей. Она говорила успокаивающе, но едва ли ей удалось повлиять на моё настроение. – Люди жестоки в любом возрасте. Лучшее, что ты можешь сделать, – это игнорировать их.

– Знаю, – пробормотал я. – Но это… совсем нелегко.

– Я и не говорю, что легко, но оно того стоит.

Согласен: она права. Однако я был уверен, что она не забыла, как сама была предметом насмешек, скабрезных шуток и едких комментариев в университете. Но я не стал развивать тему: я слишком устал, поэтому просто пожал плечами и кивнул.

Я медленно поднялся и сделал большой глоток лимонада. Смех Люсии сливался с шумом волн. Солнце стояло в зените, и под его тёплыми лучами дурные предчувствия отступали. Поэтому я постарался забыть об усталости и тревогах и наслаждаться последним днём лета.

Первые дни учёбы и как их пережить

– Лазарь, ты спишь?

Я аж подпрыгнул и сделал вид, что не заметил выражения лиц одноклассников и просто очень плохо умею притворяться внимательным.

– Ага, точно!

– Несомненно. Но запомните, ребята, что в нашем колледже уроки сна в программу не входят, – произнёс учитель, и остальные захихикали.

Я инстинктивно улыбнулся, хотя прекрасно понимал, что выгляжу не просто глупо, а по-идиотски. Очень захотелось стукнуть себя. Хуже начала учёбы на новом месте и придумать было сложно. Все из-за скопившейся усталости! Стресс от перемен и переутомление сделали своё чёрное дело – что уж говорить о постоянных кошмарах, в которые меня, по несчастью, затянуло! Поэтому. когда прозвенел звонок, я воспрянул духом. Люсия меня поддержала. Стоило воспользоваться случаем и поболтать, но мне не хотелось снова стать поводом для насмешек, преследовавших нас в прошлом году. Поэтому мы решили не встречаться на перемене. Точнее, я так решил, она тут ни при чём. Мама была того же мнения: если к тебе захотят «прицепиться», то и повода не нужно. «Может, дело в твоей одежде или в причёске», – говорила она. Я и сам всё понял и предпочёл не давать окружающим повода себя обсуждать.

Начало учёбы на новом месте означало, что меня втягивают в борьбу, где невозможно выбрать сторону. Здесь все смотрят на новичка волком: ведь мальчики и девочки объединяются в закрытые сообщества и общаются на понятном только им языке. А ещё эта школьная форма! Они все одеваются так, чтобы с первого взгляда было понятно, к какой «группировке» принадлежат. Мы уже прошли через всё это в прошлом году и были вовсе не рады повторению опыта, особенно среди людей, которые знают, «в какой команде играют». Мы не были совсем уж новичками, но в колледже даже первокурсники знали друг друга со школы, были соседями или ещё где-то встречались.

Я открыл пакет ананасового сока и слонялся туда-сюда в ожидании, пока Люсия выйдет из класса. Большую часть двора занимало футбольное поле. Я ничего не имею против футбола – просто я не фанат, поэтому я предпочёл наблюдать за спонтанной игрой в баскетбол на одном из кортов. Команды в этой игре несбалансированны и часто смешанные, правила – туманные, и даже не всегда понятно, чем каждый игрок занят.

Я прошёл мимо тихо болтавшей компании ребят в мешковатых тренировочных футболках и продолжил ленивое изучение окрестностей, когда моё внимание привлёк чей-то смех. Компания девочек, сидевших на скамейке, будто сошла со страниц модного журнала. Они все были одеты с иголочки, с безупречными причёсками и одинаковыми рюкзачками пастельных оттенков. Я бы не обратил на них внимания, если бы одна блондинка не провела рукой по волосам. Что-то в этом жесте показалось мне знакомым… Когда я понял, что именно, – я остолбенел. Тана! Она меня не заметила: она с подружками смеялась над какой-то шуткой и отвечала им с неизменной улыбкой. У этой девушки были те же черты, те же жесты… но это не могла быть она! Это, без сомнения, двойник Таны в светло-голубых джинсах и кроссовках с блёстками! Настоящая Тана всегда носила портупею, а не модный мятно-зелёный свитер!

– В первый год все ведут себя, как дети, – произнесла девочка. И это был её голос! Это её смех звучал в компании подружек! Это точно была она, пусть и выглядела совсем по-другому. Воительница, которая храбро кидалась на монстров, поморщилась, когда увидела муравья на юбке у подруги? Девушка, которая отчаянно размахивала огромным мечом, сейчас тщательно изучала свой маникюр? Как такое возможно?

– Тана?

Я не был уверен, окликнул её издали или когда подошёл. Ведь это же нормально, когда видишь кого-то знакомого? То, как она удивлённо открыла рот и расширила глаза, заставило меня радостно заулыбаться. Это точно она! И она меня узнала. Я уже готов был кинуться обниматься, когда одна из её подружек обожгла меня взглядом и спросила:

– Знаешь этого чудика, Кае?

Кае? Впервые в жизни я услышал её полное имя – Каетана. Оно звучало немного пафосно, и я теперь понял, почему она раньше так никогда не представлялась. Я заулыбался ещё шире и уже готов был представиться, но резкий ответ заставил меня застыть на месте:

– Впервые его вижу. – Девушка окинула меня странным презрительным взглядом и добавила: – Ты ошибся, парень.

– Но, Тана, это же я, Лазарь!

Та приподняла бровь, а хихиканье подружек было равносильно ледяному душу. Я не знал, что делать дальше. Ещё одна её знакомая, маленькая кудрявая брюнетка, пренебрежительно махнула рукой – мол, иди отсюда.

– Молодец, что представился, Лазарь. А теперь иди, мы достаточно пообщались.

– Но…

– Ах вот ты где! – Люсия схватила меня за руку и потащила за собой.

– Мы поклялись, что никогда друг друга не бросим, – процедил я сквозь зубы.

– И мне показалось, тебе нужна помощь. Но не волнуйся: в следующий раз я не буду обращать на тебя внимания, – заявила она, скрестив руки на груди.

Я вздохнул и уже собирался извиниться, но раздумал. Я ещё раз искоса взглянул на Тану, но та смотрела в другую сторону и о чём-то шепталась с подружками. Люсия проследила за моим взглядом и удивлённо вскинула брови.

– Из всех учеников в колледже ты выбрал тех, кто готов сожрать тебя живьём?

– Но та блондинка – Тана!

– Вон та? Едва ли это она. Ты всегда говорил, что Тана милая. Может, мы и новички здесь, но однозначно можно сказать, что эти девчонки – не самые дружелюбные.

– Но я уверен: это точно она! Правда, – промямлил я, – она сделала вид, что меня не знает. Ничего не понимаю…

Сестра вздохнула и подняла голову, рассматривая девушек издали.

– Может, твоя подруга не такая уж и милая, как она тебе внушила? Или… – она снова вздохнула и пожала плечами, – или ей тоже пришлось пережить несколько неприятных дней, как и тебе.

Я старался не поддаваться унынию, но если вначале я просто был немного не в себе, то сейчас и вовсе не мог ни на чём сосредоточиться. Когда закончился урок английского, я вдруг понял, что ни слова не записал из того, что рассказывала учительница. К счастью, паренёк, сидевший рядом (кажется, его звали Самуэль), позволил у него списать.

Учительница математики с первого же урока попыталась убедить нас, что её предмет крайне сложный и важный. Я рассеянно наблюдал за ней но если бы меня попросили повторить то, что она сказала, я бы даже не знал, с чего начать. Я был настолько расстроен, что понял, что не дождался Люсию, только уже на полпути домой. На удачу, мы жили недалеко: всего в получасе медленным шагом.

Не закадычные друзья

– Лазарь!

Неимоверная жара делала кожу липкой, но это меня не останавливало. Я продолжал упрямо идти вперёд, давя хрупкие цветы, попадавшиеся на пути. Как и раньше, я был одет так, как подобает обитателям сна: на сей раз в брюки, рубашку и шляпу первопроходца. Совершенно непонятно с чего, я рассердился на головной убор, сорвал его с головы и отшвырнул в сторону. Окружающие джунгли были довольно красивы, и я мог бы ими любоваться, если бы не был так зол. Хотелось повырывать с корнем траву и посшибать на землю деревья. Вместо этого я старательно игнорировал кого-то, продолжавшего звать меня по имени:

– Лазарь! Ну, пожалуйста, подожди!.. Извини меня, пожалуйста, Лазарь! Ладно?

– Надо же, помнишь, как меня зовут! – насмешливо отозвался я. – Забавно. Ведь когда я подошёл накануне, я был слишком жалок для тебя. Не так ли, Кае?

Я с таким нажимом произнёс её имя, что она невольно остановилась. Впервые в этом сне я решил повернуться к ней. Она выглядела иначе: в праздничном платье, явно из того места, откуда только что прибыла. Обычно при переходе из сна в сон наша одежда меняется на присущую новому месту, но это происходит не сразу – не по мановению волшебной палочки. Один образ медленно перетекает в другой, как при оптическом эффекте. Наконец, мы оба стали выглядеть одинаково.

Тана открыла рот – как я думал, чтобы снова извиниться, – и, наверное, я был готов простить её. Я изобразил крайнюю заинтересованность, но она вдруг произнесла нечто совершенно нелепое:

– Какой смысл изображать неприступную скалу?

– Что? – переспросил я после паузы, вновь обретя дар речи. – Разве не ты меня игнорировала в колледже? Как будто я – пустое место!

– А что ты хотел? – Она покачала головой: – Колледж – жестокое место, хуже любого известного кошмара, потому что из него невозможно проснуться. Я что, должна была всем рассказать, что мы встречаемся во сне? Как, по-твоему, это бы прозвучало?

Я сжал губы и старался не дёргаться.

– Не могла сказать им, что мы просто друзья?

Она вскинула брови:

– И с каких пор?

– …Или что мы вместе занимались плаванием.

– Все знают, что я занимаюсь лёгкой атлетикой.

– …Или что вместе ходили в детский сад.

– И с чего бы мне такое помнить? – затараторила она. – Слушай, мне правда жаль. Я уже говорила, что никому ничего не рассказывала о своём даре.

– А я думал, что наша дружба важнее, – пробубнил я обиженно.

– Но это так! – воскликнула Тана, сделав шаг навстречу.

– Насколько я понял – только во сне.

Тана медленно отступила. Она гордо выпрямила плечи, а уголки её губ едва уловимо опустились.

– Всё сложнее, чем тебе кажется, Лазарь. Для меня сон и явь – два совершенно разных мира. Всё должно быть на своих местах.

Я протянул было руку и шагнул навстречу, но потом передумал и вновь отступил.

– Для меня между ними нет разницы, – отрезал я. – И я не хочу притворяться, что мы незнакомы.

После этого я повернулся и двинулся прочь. Я слышал, как она шепчет моё имя, но даже не сбавил шаг. Только отойдя на значительное расстояние, я решил остановиться и украдкой глянул через плечо, но Тана уже бесследно исчезла. Тогда я ощутил тяжесть в груди и сильнейшее желание позвать её…

Я слишком многого ожидал от нового места учёбы. Все мои чаяния разбились, и мне всё труднее было каждое утро вставать и идти на занятия. Тана воротила от меня нос в колледже, а я делал тоже самое во сне. Я и подумать не мог, насколько одиноко мне будет без неё там, и часть меня отчаянно жаждала с ней помириться. Но я понимал, что если такое случится – то точно не скоро.

Во дворе Тана держалась компании своих модных выпендрёжных подружек, избегая даже смотреть в мою сторону. Но после такого «блестящего провала» я и сам обзавёлся приятелями из группы – Женом и Марией – и проводил время с ними. Мало того, вскоре и Люсия присоединилась к нам. Как будто мне требовалась опека старшей сестры! Жен улыбнулся, Мария представилась, а я сделал невинное лицо.

– Что ты тут делаешь?

– Нельзя поздороваться, что ли? – изумлённо вскинула брови Люсия. – Лазарь, мы всё-таки вместе учимся.

– Мне и с друзьями неплохо, – выпалил я, не подумав, на что Мария удивлённо хмыкнула, а Жен отвернулся. – А тебя мне и дома хватает.

Лу поджала губы, и я почувствовал себя негодяем. Ну зачем было всё усложнять?

– Да что с тобой последнее время творится? – покачала головой сестра и повернулась, чтобы уходить. – Но не волнуйся, больше я тебя не побеспокою.

Каждый шаг отдавался болью в животе. Мария покачала головой.

– Будь ты моим братом, я бы тебе свечку на могилку не поставила, чтоб ты знал.

– Она меня бесит, – запротестовал я, но от этого почувствовал себя ещё хуже.

Люсия была всего лишь на двадцать три минуты старше, но вела себя так, будто нас разделяли годы. Она не только, не переставая, винила меня в том, что постоянно ждёт меня после уроков, но ещё и всегда подмечала, что меня беспокоит, и старательно допытывалась правды. А если я отмалчивался, то считала, что лучший способ поднять мне настроение – это болтать без умолку всю дорогу домой, не важно на какую тему.

– Ты помнишь Гаэль?

– Какую ещё Гаэль?

– Ту, что на два года старше. Переехала вместе с семьёй в другой город перед окончанием школы. Она однажды зашвырнула мои тапочки на дерево, и мне пришлось идти домой босиком.

– Кажется, припоминаю. Такая, с длинными волосами?

– Точно! – поддержала сестра с энтузиазмом. – Она тоже здесь учится!

– Правда?

Мы не дружили, и я не был уверен, что Гаэль меня вспомнит, но она была весёлой, а её сны – необыкновенными в самом хорошем смысле. Даже после того, как она уехала, я мечтал в них проникнуть.

Минуточку! Не в её ли сне мы познакомились с Таной? Уверен, что так и было, только много лет назад… Если бы мне не приходилось всё скрывать, я бы сейчас об этом рассказал.

– Тебе не кажется, что математика стала ужасно сложной? – продолжала тем временем Люсия. – Или мы просто всё позабыли с прошлого года? – продолжала спрашивать она так, будто важнее темы не существовало.

– Не думаю, что у тебя с ней будут сложности, – возразил я.

– Но я всё-таки гуманитарий, – пробормотала она.

– Тебе всё удаётся.

Сестра вздохнула:

– Мне так не кажется, и не пытайся меня переубедить. Ты стараешься быть любезным, даже когда тебе грустно и у тебя совсем нет сил, чтобы язвить в ответ.

– Мне не грустно, – я зло пнул попавшийся на дороге камень. У меня не было никакого желания развивать тему.

– Всё дело в Тане? Или Кае? Или как её там ещё зовут? – не отставала сестра.

– Да, но… Дело в том, что мы очень долго дружили… или я один так думал! А оказалось, что это правда лишь в одной, малюсенькой части её жизни. И когда мы «возвращаемся к реальности», она становится совсем другим человеком. Поэтому я даже не расстроен – я взбешён.

– А ты не пробовал с ней помириться? О чём ты с ней говорил в колледже? – Люсия выдавала один вопрос за другим со скоростью пулемётной очереди, даже не тратя времени на то, чтобы перевести дух. – Или ты хочешь, чтобы она извинилась?

– Я хочу знать, какая она на самом деле. Была ли наша дружба для неё чем-то важным, или это лишь одна из сторон её жизни.

Люсия лишь кивнула, вытаскивая ключи из кармашка на рюкзаке. Только сейчас я заметил, что мы уже стояли на пороге дома.

– Что ж, тогда тебе нужно её об этом спросить.

– Не уверен, что я хочу услышать ответ.

Родители задерживались. Теперь они вместе работали в книжном магазине и проводили на работе куда больше времени, чем раньше. Они распаковывали коробки, заполняли бумаги, отвечали на звонки и почту. Порой они приходили так поздно, что мы уже успевали поужинать, и такие уставшие, что я пару раз замечал, что отец ложился спать в той же рубашке, что носил днём, а у мамы поутру лицо опухало, а вокруг глаз пролегали чёрные следы.

К счастью, мы с сестрой вполне могли о себе позаботиться. Я готовил, пока Люсия кормила котов – Тигра и Пантеру. Признаться, кошки куда лучше перенесли перемену обстановки, чем я. Впрочем, если бы моими единственными заботами было драть занавески и вылизываться, я бы тоже справился быстро. Животным не нужно ходить на учёбу и сталкиваться с предательством тех, кого они считали друзьями.

Конечно, я не мог не думать о Тане, даже когда я сосредотачивался на таймере микроволновки, мерцавшем зелёными огоньками. Когда мы были маленькими, Люсия представляла, что там внутри бомба, которая вот-вот взорвётся, но мы могли её деактивировать, если открывали дверцу в последние три секунды.

В этот раз таймер дошёл до нуля. Бум! Я представил себе мощный взрыв, разворотивший кухонную мебель, ставни и посуду, оставив моё лицо чёрным от копоти, какими их рисуют в мультиках. Но в реальности ничего подобного не случилось – я лишь слегка обжёгся, когда доставал тарелку из печки. Люсия села за стол и делала вид, что всё в порядке, как будто не было никакого переезда на новое, незнакомое место. Но кто бы мог подумать, что один из лучших моих друзей не захочет со мной говорить и поведёт себя так, будто видит меня в первый раз!

Ракель

Я слышал, как она подошла сзади, но даже не обернулся. Вместо этого я присел на скамейку напротив, как будто ужасно увлёкся новым, необычным сном. На самом деле тот ничем особым не выделялся, и я чувствовал себя неловко. Тана приблизилась и опустилась рядом. Она больше не искала меня по ночам, а показывалась лишь раз в два-три дня и больше не навязывалась. Я был не против, и меня задело, что она так быстро сдалась.

– Ты меня ненавидишь, понимаю, – начала она таким тоном, как будто именно я её предал. – Но сейчас ты мне нужен.

– Правда? Хочешь, чтобы я дал тебе списать математику в тайне от подружек?

– С какой стати?! Я на курс тебя старше!

Я лишь пожал плечами, а она вздохнула. Как будто это я вёл себя странно! Я продолжал сидеть на скамейке, уставившись в одну точку на асфальте. Всё вокруг было настолько обычным, что я подумал, что у сегодняшнего спящего нет воображения. Однако тишина начинала угнетать, как и отсутствие людей и машин. Впрочем, странный вакуум излучал спокойствие, и казалось, что создателю сна он нравится именно таким.

А Тана обратилась ко мне снова, стараясь выдерживать спокойный тон.

– Я всё объясню, хорошо? А потом уже решай сам… – Она замолчала, видимо ожидая, что я скажу что-нибудь, но я упрямо молчал, даже не кивнув, но и не уходя. Тогда она набрала в лёгкие побольше воздуха и выложила всё начистоту: – Ты знаешь, что я разыскиваю людей, подобных нам с тобой, – произнесла она, запнувшись, прежде чем вопрос, слушаю ли я её или игнорирую, слетел с него, и продолжила: – Среди них Ракель. Она немного младше нас, и мы почти не общались, потому что она всегда витала в облаках. Но прошлой ночью я встретила её, и она была очень взволнована. Её брат застрял во сне!

Я не хотел слушать собеседницу. Точнее, хотел, но я ожидал извинений, и хорошо бы не здесь, а в колледже. Я всё ещё сердился на подругу, но, с другой стороны, меня снедало любопытство. Что значит «застрял во сне»? Это когда ты приходишь в сон, а если просыпаешься, он заканчивается? Как же можно там «застрять»?

– Что-то вроде летаргии? – уточнил я.

– Я тоже так думала, но она сказала, что её брат тоже может путешествовать в чужие сны и…

– Постой, – перебил я. – Как такое возможно? Я думал, наш дар – большая редкость. Как могут сразу двое из одной семьи обладать им?

– Мне тоже так казалось! Я уже говорила, что плохо её знаю, и раньше она не упоминала о брате. Они не путешествуют вместе – каждый сам по себе. Но сейчас его затянуло в повторяющийся кошмар.

Я нахмурился, больше удивлённый тем, что у брата и сестры один и тот же дар, чем проблемой одного из них. Тана молчала: явно ждала моей реакции.

– Почему ты сама всё не выяснишь? – пожал плечами я. – Ты можешь разыскать их и переместиться из одного сна в другой.

– Только к знакомым людям.

– А как же она сама? Она не может прийти к брату? Мы все знаем, как собраться вместе.

– Дело в том, что это не сон её брата, – вздохнула Тана и села, скрестив ноги, в другом углу скамейки. – Он похож на нас. Мы же не творцы видений. Мы лишь «паразиты».

– Я думал, что мы странники.

– Ты всегда мыслил позитивнее, – мягко улыбнулась Тана. – Но случай с Ракель меня напугал. Её брату всё хуже и хуже. Он возвращается в тот сон каждую ночь – хочет он того или нет, – а тот выпивает из него силы. И парень всё сильнее устаёт, а этого допустить нельзя.

Я закусил губу изнутри, не глядя на собеседницу, и попытался вспомнить, что умные ребята в кино делают в сложной ситуации. Там им всегда приходит в голову гениальная идея или хотя бы кто-то, кто готов был принять вызов вместе с ними. Но сейчас я мог лишь думать о том, зачем Тана села на мою скамейку, и меня всё больше раздражала затянувшаяся пауза.

– С тобой что-то подобное случалось? – спросил я ещё несколько секунд спустя, пока пытался придумать что-нибудь обнадёживающее.

– Я могу отвести к ней тебя и познакомить. Думаю, лучше всего нам всем побывать во сне с её братом.

– Понятия не имею, чем мы сможем ему помочь, – отрезал я.

– Но мы же прошли через сотни кошмаров! Не думаю, что с ним что-то из ряда вон выходящее случилось! Дело в том, что я не понимаю, почему она меня не хочет слушать: слишком гордая или просто не доверяет. Но она такая упрямая!

– Тогда с чего бы ей обращать на меня внимание, если она ни разу меня в жизни не видела? Я не наделён даром красноречия, – пробубнил я, но слова прозвучали иронично вопреки моей воле, заставив подругу улыбнуться.

– Потому что ты такой же упрямец!

– Ну тебя!

Её смех прозвучал в тишине особенно звонко, и именно тогда я понял, как сильно мне её не хватало. А ещё сильнее не хватало таких вот искренних моментов, когда все наши различия стираются, а мы становимся гораздо ближе, чем даже были до ссоры. Тана протянула мне руку.

– Итак… ты придёшь?

В этот раз я не отвернулся, а придвинулся ближе и переплёл свои пальцы с её в жесте таком же привычном, как и возвращение домой. Я не переставал удивляться: как я мог на неё злиться? Тана коснулась рукояти кинжала, а я ощутил знакомое тянущее ощущение внизу живота, мир вокруг подернулся рябью, а потом превратился в ураган, поглотивший нас. Я только сильнее прижался к подруге, оставляя безмолвный сон позади.

Мы оказались в мире, настолько не похожем на прежний, что потребовалось время, чтобы осознать себя. Я запрокинул голову и вдохнул полной грудью воздух, наполненный запахами детства. Вокруг расстилались изумрудные равнины, по которым рысью пробегали дикие лошади. Они были бы похожи на обычных, если бы не были алыми, лиловыми или голубыми, с большими глазами и длинными ресницами; а ещё они широко улыбались (если лошадь вообще это умеет). Но атмосфера была слишком напряжённой для веселья, а девочка, направлявшаяся нам навстречу, была сильно встревожена. Она тоже чувствовала себя неуютно в странном сне. Пока я приходил в себя после путешествия, она рассматривала нас и, казалось, не такими нас себе представляла. Тогда я глубоко вздохнул и произнёс, стараясь выглядеть солиднее:

– Ты ведь Ракель?

Она окинула меня взглядом с головы до пят, слегка скривив верхнюю губу, будто от отвращения, а разница в возрасте только усиливала впечатление. Я не из тех, кто считает, что взрослым всё дозволено, а у детей нет прав, но меня очень сильно задела манера, с которой она нас оценивала. Незнакомка была ниже меня, и не знаю, в каком классе училась, но выглядела как младшая школьница. Она была смуглая, с широким ртом и глубокими тёмными глазами, но самыми удивительными были её волосы. Они свивались в мельчайшие, почти невесомые колечки, сливавшиеся в парящее вокруг её головы облачко, как будто это были не волосы вовсе, а клубы дыма. Трудно было сказать, какой они были длины, из-за такого «мелкого беса».

– А вы кто? – спросила она.

– Это Лазарь, – представила меня Тана. – Он со мной.

– Он что, твой парень?

– Нет! – воскликнули мы одновременно, а девочка улыбнулась. Тана прочистила горло и пояснила:

– Мы друзья.

– Очень близкие, – пробормотал я.

– Хотя Лазарь бывает злопамятным.

– А Тана меня стесняется, – парировал я, нахмурившись, а Ракель расхохоталась.

– Да уж, вы и правда близкие друзья!

– Это трудно объяснить, – уклончиво ответила Тана. – Но я просила его прийти, чтобы ты рассказала про беду своего брата.

Девочка слегка помрачнела и кивнула. Она сверлила нас взглядом, но её, похоже, веселила наша перепалка, а мои сомнения, что «брат» действительно существует, рассеялись: ей даже думать о нём было тяжело.

– Как его зовут?

– Эрик. Он старше меня, ему недавно исполнилось шестнадцать. Он мой сводный брат. Его мама умерла, когда он родился, а потом папа встретил мою… – она дёрнула плечом. – Неважно. Он всё равно мой брат! – упрямо повторила новая знакомая, как будто мы с Таной собирались с ней спорить.

– У меня тоже есть сестра, Люсия, – кивнул я, улыбнувшись.

– Она такая же, как мы? – с любопытством спросила новая знакомая. – Умеет путешествовать в снах?

– Нет, не умеет. Она всё знает, хотя сама не путешествует. – В моих словах звучала горечь, ведь сегодня, как никогда прежде, я мечтал, чтобы Люсия была с нами.

– А-а. Мы думали – это семейное.

– Похоже, что нет, – отозвался я.

– Мы собрались здесь не семьи обсуждать, – перебила Тана. Она поморщилась, когда мимо проскакала ещё одна странноватая лошадь нежнолилового цвета. – Самое странное место на моей памяти. Кто его создал?

– Младенец-грудничок, – пожала плечами Ракель. – Это хотя бы не кошмар. Не то что сон, из которого Эрик не может вырваться.

Она закусила губу, произнеся имя брата. Девочка старалась казаться невозмутимой и держать себя в руках, но маска тут же улетучивалась, стоило ей вспомнить о близком человеке.

Я оглянулся и посмотрел на Тану, которая уговаривала меня помочь. Не то чтобы мне это не нравилось: ведь именно поэтому я вообще снова стал с ней разговаривать. Хотел бы я быть так уже уверен, что мы в силах это сделать! Мы пережили множество кошмаров, но ещё ни разу не застревали в чьём-то сне. Я присел на мягкую траву, пахнущую мятой, подруга последовала моему примеру, а потом, пусть не охотно, и сама Ракель.

– Что происходит в том сне? – спросил я.

– Эрик сказал, что там есть маяк, – равнодушно начала собеседница. – Он у самого горизонта, но хорошо виден. Он первым попался ему на глаза. Сперва там было спокойно, и брат не заметил ничего странного. Как видишь, мы ко всему привычны.

Я огляделся и засмотрелся на радужных коней, совершавшие невообразимые пируэты, а слуха достиг детский смех.

– Сейчас сон твоего брата кажется более приятным, чем этот.

– Беда в том, что он каждую ночь возвращается на одно и то же место, – продолжала Ракель, – и это странно. Он немного обследовал местность, но не нашёл спящего.

– Иногда они прячутся, – возразила Тана.

– Брат бродит по этому сну уже две недели, – нахмурилась Ракель. – Он обследовал всё вокруг: не осталось места, где можно скрыться.

Тана медленно кивнула и покосилась на меня. Мне порой казалось, что она сможет просверлить во мне взглядом дырку, если приложит чуть-чуть усилий. Возможно, дело было в пронзительном блеске её карих глаз, иногда казавшихся янтарными.

– Что? – спросил я.

– В смысле – что?

Ракель переводила взгляд с меня на неё и обратно, как будто следила за теннисным мячом.

– Так ты в деле?

– Каком?

– Что будем делать дальше! – выдохнула она, закатив глаза. – Я не о поездке в Диснейленд, глупый, а о путешествии в сон Эрика.

– Ты скажи мне, как это сделать.

– Нет проблем. Мы встретимся с ним в обычной жизни, – пояснила она, заправляя локон за ухо, как будто речь шла о домашнем задании по математике или компьютерной онлайн-игре. – Если я с ним познакомлюсь лично – смогу найти его во сне и попасть туда. Ничего сложного!

– А как мы узнаем, в какой части света они сейчас живут?! – возмутился я, а Тана вскинула брови.

– Ракель и Эрик – не новозеландские имена. И они говорят по-испански. Вы ведь живёте недалеко? – обратилась она к новой знакомой.

– В Саламанке, – подтвердила та.

– Видишь? – победно заявила подруга. – Туда легко добраться!

Тана, как всегда, светилась уверенностью. Ракель молчала, обхватив себя за плечи и искоса поглядывая на меня.

– Ладно, почему бы и нет, – пожал плечами я. – Не вижу ничего страшного, чтобы познакомиться в реальной жизни с тем, с кем встречаешься в снах.

Ракель насмешливо вскинула брови, а Тана не ответила, а только хмыкнула и вновь обратилась к собеседнице:

– Если я тебе продиктую номер, ты будешь помнить его, когда проснёшься?

– У меня нет мобильника. А номер брата я не знаю… Но можем обменяться профилями в Инстаграме[4].

– Сойдёт. Скажи ему, что я напишу завтра.

Ракель назвала его имя в сети, а Тана потратила остаток ночи, бормоча его, чтобы лучше запомнить, – до самого звонка будильника. Мы ничего не можем забирать из снов, так что записывать было бесполезно.

Сон начал рушиться, когда его создатель пробудился. Долину прорезали светящиеся трещины, лошади поблекли и превратились в цветные пятна, которые исчезали одно за другим.

– Завтра поговорим! – успела крикнуть Тана.

Цвета померкли, и я завис в пустоте. Не успев провалиться в следующий сон, я сам услышал звонок будильника, который вернул меня к реальности. И вот я снова был в своей комнате.

Я сладко потянулся и выпрыгнул из постели. Сны всегда были увлекательными, но в первое время они так угнетали меня, что я весь день ходил вялый.

Карты

– Ничего не понимаю, – пробормотала Люсия. Не стоило с ней об этом говорить. Отношения между нами и так были напряжёнными, поэтому едва ли нужно было делиться с кем-то тайной, что происходит со мной в снах. Но я и подумать не мог, что новости произведут на неё такое впечатление. – Я чувствовала, что что-то не так, – продолжала она бубнить себе под нос, – но не догадывалась, что позовут всех, кроме меня…

– Конечно, «что-то не так», – бросил я, удивившись собственной резкости.

– Я уже ни в чём не уверена. Лучше бы мне вообще было ничего не делать. Почему этим двоим повезло, а мне – нет?

– Не знаю. Может, никакой причины и нет.

– Но почему ты не пускаешь меня в свою жизнь? Я недостаточно хороша, чтобы «стать членом закрытого клуба»?

– Всё не так! – возразил я. – Я от тебя ничего не скрываю!

– Раньше – да, но после переезда всё изменилось!

– Вспомни, как ты реагируешь на любые мои слова! – взорвался я.

Не стоило этого делать, знаю. Я продолжал нервно перемешивать хлопья в чашке, пока молоко не приобрело мутно-шоколадный оттенок. Кошки, похоже, тоже проявили равнодушие к завтраку. Пантера вернулась на своё любимое кресло, едва заморив червячка, а Тигр предпочёл играть с кормом, вместо того чтобы есть, медленно и печально. Люсия к еде даже не притронулась. Я подвинул к ней коробку с хлопьями.

– Времени на еду не останется.

– Я не голодная, – пробубнила она.

– Тогда ты опоздаешь.

– И что? – отозвалась она, вскочив. – Не жди меня. Не хочу быть тебе обузой, – и убежала прочь.

У меня комок подкатил к горлу. Я возводил между нами стену, чтобы защититься. Я не виноват в том, что она не умеет путешествовать по снам. Я всю жизнь мечтал, чтобы мы делали это вместе. Странствующих по снам – единицы, и шансы, что двое обладателей этого дара будут родственниками, стремятся к нулю. Это было просто невозможно – по крайней мере, я раньше так думал. Не стоило ей ничего рассказывать… Я тяжело вздохнул, уткнувшись в плошку с размякшими хлопьями.

Школьный день тянулся ужасающе медленно. Правда, мне повезло уже в первую неделю обзавестись парой друзей. Жен сидел со мной рядом, так что это было просто. Мы неплохо поладили: он был тихий, но забавный. Он относился к тому типу людей, кто отпускает едкие, но всегда верные комментарии. Он стригся каждую неделю, у него были большие тёмные глаза и родинка на тыльной стороне ладони, которую он постоянно расчёсывал, когда нервничал. А ещё он любил выцарапывать что-то похожее на паутину на обложке тетрадки, а потом пририсовывал паучков в шляпах по углам. По его губам при этом блуждала едва заметная загадочная улыбка.

Жен снова склонился над тетрадкой, пририсовал бутерброд во рту одного из паучков и нацарапал «Присоединяйся». Но я не мог думать ни о чём, кроме Лу и разгневанной Ракель, чей брат застрял внутри сна.

На перемене мы встретились с Марией. Она принесла увлекательную карточную игру, и не важно было, что правила непонятные. Я так увлёкся, что на какое-то время забыл обо всём, пока Тана (точнее, не Тана, а Кае) не прошла мимо в компании подружек. Мы успели только обменяться мимолётными взглядами, потом она отвернулась, тряхнув головой. Я тоже отвернулся и с силой «припечатал» карту к стопке сверху.

– Шансов у тебя немного, – заметила Мария, посмотрев на свои.

– Что? А, ладно… я всё равно мало что понимаю, – пробормотал я в ответ, а Жен продолжил загадочно, в своей манере, едва заметно улыбаться.

– Это видно! – засмеялась Мария, не раскрывая рта, и положила карту с единорогом поверх моей. – Но я, вообще-то, не про игру говорила, а про ту блондинку.

– Про Кае?

– Думаю, у тебя мало шансов, – повторила Мария, подняв брови. – Это «женский клуб».

– Ничего мне от неё не надо!

– Но смотрел ты на неё слишком пристально… – встрял Жен.

– Да нет же! Вы всё не так поняли! – запротестовал я.

Друзья обменялись насмешливо недоверчивыми взглядами, после чего Жен выложил новую карту.

– Кажется, я её где-то видел… – услышал я собственное бормотание. Понятия не имею, зачем я это сказал, но слова возымели действие, да и голос мой звучал искренне.

– Каетану? – заинтригованная Мария склонила голову. – Где? Извини, но не могу тебя представить членом их «закрытого клуба».

– Это было давно, – отозвался я, перемешивая карты и пытаясь собраться с мыслями, чтобы мои слова не звучали слишком странно (что мы вместе путешествуем по чужим снам и сражаемся там с монстрами). – На пляже. Хотя она старательно делает вид, будто мы совсем не знакомы.

Мария расхохоталась, и в её голосе слышалось искреннее отвращение.

– Да ладно тебе! Это точно была не она. Не могу себе представить её Величество Каетану Первую, которая снизошла до простого народа.

Мы продолжили играть до самого звонка. Друзья мне явно не поверили, но это было неважно. «Дневная» Каетана тоже была мне незнакома, но мне было всё равно, потому что я знал её другую. Точнее, я был бы рад не придавать значения этой разнице…

Я ждал Люсию у выхода и отчаянно пытался придумать тему для разговора, которая могла бы её развлечь или хотя бы отвлечь. Так она часто поступала сама, и это казалось простой задачей. Я мог поболтать о фильме, который мы видели в воскресенье, хотя интереснее всего мне было бы шутить на тему, насколько нелепо выглядела победа главных героев над гигантскими инопланетными тварями. Я запустил пальцы в волосы и почесал затылок, как будто это прибавило бы мне идей, и я даже не заметил, как кто-то рядом уронил ручку и она подкатилась к моим ногам.

Я просто наблюдал, как синяя биковская ручка катилась по земле, пока не остановилась, ударившись о носок моего ботинка. Я лишь краем глаза заметил пару дорогих кроссовок, которые подтолкнули её ко мне.

– Эй, ты уронил ручку! – услышал я.

– Она не моя… – начал было я, но осёкся, когда осознал, кому принадлежал голос. Тана взирала на меня с тем же лёгким высокомерием, с которым держалась в колледже.

– У тебя упало, – повторила она насмешливо и невозмутимо направилась обратно к своей компании, больше не обращая на меня никакого внимания.

Я нагнулся, чтобы подобрать ручку, которая явно была не моя. Её почти ни разу не использовали, даже колпачок сохранился. Я крутил её в руках, когда ощутил странную шероховатость и, надеясь, что Тана отошла достаточно далеко, решил рассмотреть поближе. То, что я увидел, заставило меня улыбнуться: на одной из пластиковых граней был нацарапан номер телефона, незаметный для постороннего глаза, кто не знает, что именно и где искать. Тана нашла возможность пообщаться со мной так, чтобы не стыдиться при этом. Она хотела со мной дружить, но не пускать в свою обычную жизнь. Что ж, у меня есть её номер. А теперь ещё и появился план на выходные.

Экскурсия

Я так волновался, что меня аж тошнило, но я знал, что, если меня вырвет, Тана никогда больше не окажется со мной ни в одном из миров. Мне вполне хватало взгляда, которым она смерила меня с ног до головы, и пренебрежительного жеста, когда она увидела меня на станции.

– Что? – бросил я, засунув руки в карманы, чтобы легче было контролировать эмоции, и снова и снова удивляясь, зачем мы в это ввязались.

Дело было не в самом Эрике или желании помочь ему: я совершенно не понимал, зачем было вообще лезть в чужие сны. Хотя, возможно, причина была именно в них. После часов, потраченных на поиски в интернете, и безуспешных попыток объяснить что-то родственникам, эти «прогулки» были единственным, что объединяло меня с теми, кто действительно меня понимает. Я очень не люблю лгать и скрываться, хотя знаю, что родители никогда не бросят меня, если я попрошу о помощи. А с Лу… с Лу мы начали отдаляться.

Мне казалось, что каждый человек на платформе следит за нами. Когда мы проходили будку охраны, мне мерещилась невидимая рука, которая тянулась, растопырив пальцы, прямо к моей шее. Я отводил глаза, как будто в противном случае кто-то обязательно заподозрил, что мы замыслили что-то незаконное. В довершение всего Тана смерила меня неодобрительным взглядом и покачала головой:

– Зелёная рубашка с синей курткой? Это же не модно!

– Не думаю, что Эрик или Ракель ожидают, что мы будем «при параде», – раздражённо буркнул я. – Слушай, я потратил на билет все свои сбережения и не рискнул сказать родителям, куда еду. Если они узнают, что я не в гостях у Жена, они меня убьют!

– Они не узнают, – заверила меня спутница и продолжила: – Поезд идёт всего полтора часа, так что после обеда ты будешь дома.

Вокзал был переполнен, и присесть было негде. Тана держала билеты в руках и сверялась с расписанием на светящемся табло с таким спокойствием, что можно было подумать, будто она каждые выходные сбегает из дому.

– Давай встанем в очередь, – предложила девушка, и мы пошли дальше, пока не оказались рядом с пожилой женщиной с высоким шиньоном, которая обмахивалась рекламным буклетом. Мой взгляд упал на пункт проверки билетов – и душа ушла в пятки.

– Они нас не пропустят, – процедил я сквозь зубы.

– Если будешь дёргаться – да. Вдохни поглубже и улыбайся пошире, когда будешь показывать билет. Мы ничего плохого не делаем.

– Но мы едем в другой город!

– Ш-ш-ш! – Тана подала мне знак, и я заметил, что старушка подошла к нам, обмахиваясь своим «веером», и изучала нас подозрительным взглядом. Моя спутница приветливо улыбнулась: – Простите, мы впервые едем к кузенам одни. Вот он и волнуется.

Взгляд старушки потеплел, а я почувствовал себя идиотом.

– Ничего страшного, не надо волноваться, – произнесла она. – У тебя очень рассудительная сестра.

Я неловко кивнул. Ничего страннее того, что Тана может быть моей сестрой, придумать было сложно. Но женщина не отставала:

– Вы без родителей?

– Они на работе, – спокойно отвечала Тана.

– Оба?

– В ресторане всегда не хватает рук. Лазарь, ты взял книгу, которую я просила?

– Что? – буркнул я.

Тана тихонько толкнула меня, наградив многозначительным взглядом, и до меня дошло, что ни о какой реальной книге речи не идёт: она просто хотела отвязаться от дотошной дамы. Я не отличался скоростью реакции и смекалкой, но всё же нашёл, как спасти ситуацию, открыл рюкзак и принялся рыться в нём.

– Ты точно не оставила её в прихожей?

– Только не говори мне, что забыл про неё! – воскликнула девушка, и я услышал нотки облегчения в её голосе, старательно маскируемые под гнев.

– Ты сама должна была напомнить!

– Стоит тебя попросить о чём-то…

– Дети, дети! – старушка сделала робкую попытку утихомирить нас, но когда заметила, что мы продолжаем играть в злость, потеряла к нам интерес, покачала головой и пошла прочь, обмахиваясь рекламным буклетом.

Только поставив рюкзак на ленту сканера, я немного успокоился. Нигде не было написано крупными буквами: «Родители не знают, что мы уехали одни». Я также старался не пересекаться взглядами с дамой-контролёром, когда протягивал ей билеты, а она считывала штрих-коды. Я уже ожидал, что вот-вот взвоет сирена, а женщина будет тыкать в нас пальцем, но нам лишь улыбнулись и пожелали приятного путешествия.

– Вот видишь! – спокойно заявила Тана, торопясь к нашему вагону. – Я говорила, что ничего не случится!

– Ты не похожа на девчонку, которая часто сбегает из дому, вот и всё.

Спутница лишь улыбнулась в ответ, что заставило меня засомневаться, а знал ли я её на самом деле. Но всё же я последовал за ней, позволив втянуть себя в приключение.

В поездке легко потерять счёт времени. Смазанный пейзаж пролетает за окном. Когда я был маленьким, я часто представлял себе, что оказался снаружи и лечу быстрее машины и даже поезда, оставив всё дурное позади, и меня невозможно остановить.

– Это мой любимый способ путешествия, – внезапно произнесла Тана.

– Больше, чем машина?

– Гораздо больше! И чем корабль или самолёт.

– Я ни разу не летал, – признался я. – А на корабле плавал. Это было… круто!

Я совершенно не хотел рассказывать подруге, как мы с сестрой всю дорогу воображали себя пиратами, поскольку это бы звучало глупо.

– Как мы найдём ребят? – спросил я вместо этого.

– Я звонила Эрику. Он встретит нас в парке.

– Слава богу, он такой же, как мы, и не примет нас за психов, – пробубнил я, запуская пальцы в шевелюру.

– Не дёргайся! Всё будет нормально.

– А я и не дёргаюсь. Не воображай, что ты моя старшая сестра, – закатил глаза я. – Это выглядит глупо.

– Да, немного, – согласилась Тана, и я успокоился.

Когда мы вышли со станции, лил дождь. Он меня никогда не беспокоил, поэтому я даже капюшон не накинул. К тому же было довольно тепло, и я удивлённо усмехнулся, когда Тана шмыгнула носом, собираясь с мыслями, как будто готовилась не к прогулке, а к бою. Она даже намотала на шею шарф, натянула пониже шоколадного цвета шляпку и раскрыла зонт.

– Ненавижу такие дни!

– Подумаешь – чуть-чуть капает! – насмешливо отозвался я.

– «Чуть-чуть капает» до тех пор, пока не натечёт за воротник, – потёрла нос спутница, – и оставшийся день придётся ходить в мокром.

Я не догадывался, насколько сильно её беспокоила встреча с Ракель и Эриком и её возможные последствия. Прежде с нами ничего подобного не случалась, и мы ни разу не встречались с людьми, обладающими таким же даром. Познакомиться лично с кем-то, с кем видишься в снах, вселяло уверенность, и я уже не чувствовал себя изгоем.

Жаль, что пришлось почти бежать бегом: я бы с удовольствием прогулялся по улочкам. Домики здесь были невысокие, а каменная кладка придавала им почтенный и солидный вид. Вокруг было множество деревьев, ходили люди разных возрастов, а туристы позировали прямо посреди переулка, улыбаясь до ушей.

Однако Тана оказалась права насчёт сырости: мне самому не нравились мокрые одежда и волосы, но вода просочилась в кроссовки и носки, отчего те противно хлюпали при каждом шаге. Поэтому, когда мы зашли в кафе, я долго и тщательно вытирал ноги, но даже после этого оставил влажные следы на полу.

К нам подошёл официант не сильно старше нас – разве что ростом повыше. У него были короткие чёрные волосы, а в каждом ухе – по серьге.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил он равнодушно.

– Нет, спасибо. Я вижу своих друзей, – небрежно бросила Тана, взяв меня за рукав. – Не подождёте минутку, прежде чем принять заказ?

– Конечно, – так же апатично пожал плечами парень.

Я пошёл следом за спутницей и узнал Ракель. Было так непривычно видеть её в реальном мире, настоящую, что я едва осмелился взглянуть в её сторону. На ней был красный свитер не по размеру, а волосы заплетены в тонкие косички. Я испытал похожее чувство, как если бы встретил звезду экрана на улице.

Приблизившись к столику, я заметил за ним ещё и парня.

– Это… и есть твой брат? – спросил я недоумённо.

– У нас разные матери, – пояснил Эрик, а Тана сверкнула глазами так, будто я сказал какую-то грубость. Мы пожали друг другу руки, хотя и чувствовали себя неловко. Брат и сестра были так не похожи, что это сбило меня с толку. Ракель была смуглая и румяная, с широким ртом, огромными карими глазами, похожими на два куска янтаря. Эрик тоже был кудрявый, но белокожий, худой, с очень яркими тонкими губами и карими глазами с зелёными искорками. Картину портили два огромных синяка вокруг них. Он был высок, с длинными руками и ногами (это было заметно, когда он двигался) и очень худой, даже хрупкий.

– Надеюсь, у вас не возникло проблем по пути. – У него был приятный музыкальный голос.

– Он был недолгим, – соврала Тана. – Рада знакомству.

– Сестра рассказала мне о вас. Она говорит, что вы тоже умеете путешествовать в снах.

Тана кивнула, а я почувствовал себя лишним. Я мог бы рассказать, что умею создавать щиты и это очень круто, но поймал себя на мысли, что это прозвучит слишком патетично. Подошёл официант, который уже больше не казался раздражённым.

– Вы не решили, что закажете?

– Кока-колу, – попросил я.

– Зелёный чай. – Разумеется, Тана выбрала то, что обычно берут взрослые, а не подростки. Эрик заказал кофе – второй или третий за это утро, по его признаниям. Ракель указала на свою недопитую чашку какао. Официант кивнул и вернулся за стойку.

– Ракель сказала, что ты застрял во сне, – продолжила Тана, когда тот удалился.

– В очень странном сне, – Эрик нервно заёрзал на стуле. – Не знаю, кто мог создать такой. И я там никого не встретил.

– Я говорила, – напомнила его сестра.

– Это остров, погода на котором всё время меняется: то дождь, то ветер, то гроза, то ясно. Каждый раз не знаешь, что тебя ждёт. А ещё там есть лес, пляж, ущелье… и маяк, который никогда не горит.

– По-твоему, это важно? – поинтересовался я. Он бы точно не упомянул о чём-то незначительном.

– Да, – устало улыбнулся парень.

– А что там внутри? – мягко спросила Тана, положив руку на его предплечье. Меня это задело: она делает вид, что не знает меня, но с ним ведёт себя совсем по-другому!

– Не знаю, – вздохнул Эрик. – Каждую ночь я попадаю на один и тот же пляж, с которого виден маяк. Сперва я не обращал на него внимания, а потом подумал: почему бы не добраться до него? Но с первого раза это не удалось, а на следующую ночь я оказался на старом месте.

– Понятно, – произнёс я. – В некоторых снах чем ближе ты пытаешься подобраться в какому-то месту, тем больше оно отдаляется. Как бесконечная лестница, так?

Эрик покачал головой:

– Трудно поверить, но каждый раз всё повторяется заново. Я уже пару недель пробовал и каждый раз, казалось, продвигался чуть дальше, но сам остров как будто ополчился на меня. Он насылает шторма, диких зверей, землетрясения… И чем дальше я ухожу, тем хуже становится, а когда просыпаюсь – мои успехи сводятся к нулю, – он сокрушённо уткнулся лбом в ладони. – Ума не приложу, что ещё делать.

– Теперь ты не один, – заверила парня Тана. – Теперь мы встретились, сможем найти тебя в том сне и помочь.

– Спасибо. – Эрик едва заметно улыбнулся, как будто он слишком устал для этого, а потом дружелюбно прищурился. Мы его не утешили, но хотя бы вселили надежду.

– Вот увидишь: мы все сможем туда прийти, – ободряюще произнёс я. Наконец мой оптимизм окрылил всю компанию, и обстановка разрядилась. Так всегда случалось, когда Тана отправлялась куда-то и брала меня с собой.

– Не за что, – отозвалась девушка, слегка удивившись.

– Мы тоже умеем делать разные штуки, – добавила Ракель, отпивая из чашки. – Эрик называет их магией.

– Да, вроде того, – усмехнулся парень, и на его щеках появился смущённый румянец. – Только это звучит немного глупо. Что вы умеете?

– Я умею создавать защитные поля. Не слишком впечатляющее зрелище, но довольно забавно, правда? – обратился я к Тане, чувствуя себя ребёнком, который ищет одобрения у взрослых. Та кивнула, и я продолжил, скорее, чтобы отвлечь внимание от себя: – А вы?

Эрик открыл было рот, чтобы сказать, но сестра перебила:

– Ничего не говори! Это надо видеть! И вообще, было бы здорово оказаться всем вместе в одном сне.

Её брат улыбнулся, как обычно, безмятежно, а Ракель ещё больше воодушевилась и болтала о том, как брат всегда приходил к ней на выручку.

– Правда, мы встречались только тогда, когда решали заглянуть в сны родителей или кого-то ещё близкого. Конечно, они ничего не знают. Мы им не рассказывали, чтобы нас не посчитали сумасшедшими.

– Я тоже родителям ничего не рассказываю, – поддержала Тана. – И сестре тоже. Она видит обычные сны, к тому же… мы не слишком ладим.

Я почти ничего не знал про семью Таны, кроме того, что её сестру зовут София и взаимопонимания между ними нет. Почему мы почти не говорили об этом? Наверное, потому что она никогда не смешивала два мира – видений и обычный. Она даже имена использовала разные! Поэтому мне казалось странным общаться с ней в реальной жизни.

– А моя сестра знает всё о приключениях. Я от неё не скрываюсь.

– Или думает, что знает.

Я вертел в руках стакан, размышляя о Люсии и о том, как сильно мы отдалились друг от друга последнее время. Заметив, что собеседники наблюдают за мной, я рискнул продолжить:

– Моя сестра видит обычные сны, но понимает меня. А вот родители во всём винят стресс. Я довольно давно перестал с ними делиться.

– И хорошо, – кивнула Ракель, будто знала, что я имею в виду. Мне показалось, что все мы по-своему одиноки, поскольку храним секрет, который нельзя раскрывать. И всё же я завидовал Ракель и Эрику, которым достался один дар на двоих.

– Кто-нибудь понимает, почему с нами такое происходит? – спросила Тана, сверля взглядом брата с сестрой. – Так трудно что-то выяснить!

– Что-то странное, – ответил Эрик. – Я пролистал книги и нашёл несколько свидетельств от людей вроде нас, но им тоже никто не верил.

– Было бы круто перекинуться словечком с ними, – заметил я. – Создать клуб или форум в сети. Это бы столько проблем помогло решить! Наверняка среди них были те, кто потерялся, как ты сейчас.

– Всему своё время, – улыбнулась Тана. – Сперва надо вытащить Эрика из сна.

Когда мы шли назад, всё ещё накрапывало, но Тана опять закуталась так, будто мы попали под кислотный дождь. Ракель с Эриком проводили нас до вокзала. Девочка была полна энергии, постоянно повышала голос, не замечая этого, беззаботно бежала вприпрыжку и жестикулировала при каждой фразе. Её брат, напротив, пристально следил за каждым шагом сестры, как обычно делают те, кто привык заботиться о других. Он всегда знал, как закончить фразу, если она повисала в воздухе, и мягким жестом останавливал девочку, когда та собиралась выскочить на пешеходный переход, не глядя по сторонам.

На платформе мы расстались. Мы провели вместе несколько часов, а я всё ещё не мог понять, воодушевляет меня энергичность Ракель или угнетает, но я был и рад, и смущён встретить других людей, с которыми у нас есть общая тайна.

– Осторожней там! – напутствовал Эрик.

– Всё будет хорошо! Увидимся ночью! – улыбнулась Тана в ответ, оставив меня гадать, была это уверенность или ложь. Со мной, во всяком случае, так никто ещё не общался.

В этот раз рядом с нами не оказалось взрослых, да и вообще никто не обращал на нас внимания, так что мы с Таной могли тихонько обсудить Ракель, Эрика и странный сон. Я наслаждался поездкой: мы были вдвоём и могли не притворяться, что незнакомы. Сейчас спутница не была воином, насторожённо осматривающимся в ожидании врага, не была она и девчонкой, хваставшейся модными обновками. Впервые в жизни я увидел человека в страхе и сомнениях, хранящего страшный секрет, который нельзя никому доверять.

– Почему вы не ладите с сестрой? – спросил я в одну из пауз.

Она отстранилась, нервно пожав плечами и уставившись в окно, закрываясь от любых попыток с ней заговорить. Я вздохнул и повернулся к проходу. Тана всё ещё не желала смешивать «две разные жизни», и если я не хотел навсегда потеряться где-то между ними, я не должен был выбирать только одну из половинок.

Остров

Кажется, я заснул первым. Я прогуливался по тёмным улицам, стараясь не подворачиваться под мотоциклы, носившиеся по асфальту, и не сталкиваться с людьми, прячущимися в тенях и мечтающими кого-нибудь пристрелить. Я грезил небоскрёбами в неоновых огнях, слышал далёкую канонаду и рёв двигателей машин, пролетавших мимо так быстро, что воздух позади плыл маревом.

Этот сон не был кошмаром: последний легко определить по скребущему ощущению внутри. Кошмары постоянно держат нас в напряжении, они полны опасностей и тревог. Возникает чувство, подобное тому, что сопровождает нас при просмотре ужастиков: если на экране всё безмятежно, мы точно знаем, что вот-вот произойдёт нечто жуткое – рука протянется к шее героя, тёмная фигура возникнет за спиной или кровожадный клоун… Ненавижу клоунов!

Порой я оказывался в местах, подобных этому, и они приносили с собой кошмары. Но чувство опасности в них совсем другое, более реальное. Кто бы ни видел сон, похожий на мой, мог бы отправиться в опасные приключения и при этом совершенно не бояться за собственную жизнь. Думаю, в этом основное отличие – в страхе. Страх способен пошатнуть основы мира.

Я обнаружил спящего, хотя на это потребовалось время. Официант в чёрной форме с отсутствующим выражением лица, который обслуживал нас сегодня утром, здесь оказался совсем другим человеком. Он широко улыбался, когда бежал, уклоняясь от пуль.

Не так уж сложно опознать того, чей это сон: спящие выглядят наиболее живыми из всех окружающих. Официант укрылся за какими-то баками, швырнул световую гранату и снова бросился наутёк. Его преследовала группа людей, с ног до головы одетых в чёрное, как и я сам.

– Кажется, он слишком долго играл в видеоигры, – внезапно констатировала Тана у меня за спиной, заставив подскочить от неожиданности.

Сон, из которого она пришла, разительно отличался от нынешнего: её внешний вид удивил бы меня меньше, если бы она явилась в костюме плюшевого мишки. На её кудрявых волосах красовался огромный бант, и на ней была гавайская рубашка тёплых тонов. Единственная вещь, которая всегда оставалась неизменной, – это пояс с кинжалом, который мог внезапно превратиться в невероятных размеров меч.

– Ты знаешь, как я отношусь к таким твоим шуткам! – пробурчал я, тряхнув головой.

Она хмыкнула и протянула руку:

– Так мы пойдём искать Ракель или ты предпочитаешь остаться тут и играть в стрелялку?

– Звучит заманчиво, – попытался пошутить я, но всё же скрестил свои пальцы с её.

Тана промолчала, а у меня появилось тянущее ощущение внизу живота, и мир начал меркнуть.

Когда я вновь почувствовал твёрдую землю под ногами, она яростно содрогалась, во влажном воздухе пахло солью, а над головой проносились грозовые тучи.

– Кажется, ночка выдалась неспокойная, куда бы мы ни попали, – констатировал я, подняв голову. – Это что, корабль?

– Ага, пиратский, – подтвердила Тана, указывая на чёрное полотнище на мачте с хищно ухмылявшимся огромным черепом.

– Эй! Сюда! – вдруг послышался голос. Ракель отчаянно хваталась то ли за нос, то ли за корму судна. Честно говоря, я понятия не имел о корабельных снастях и конструкции, так что это могло оказаться чем угодно. На девочке была свободная белая рубашка, стянутая на груди несколькими ремешками, тёмно-серые шаровары и высокие сапоги, доходившие почти до колен. Прямо скажем, выглядела она довольно привлекательно.

– Не спи! – Тана решила взять инициативу в свои руки.

Поднять Ракель на борт оказалось не так-то просто, потому что судно постоянно мотало из стороны в сторону. Волны яростно обрушивались на него, осыпая нас фонтанами мелких брызг.

Тане удалось дотянуться до утопавшей девочки, когда нашего слуха достигли крики и резкий свист, заглушивший даже вой ветра. Затем последовал оглушительный рёв, подобный боевому кличу дракона, и земля внезапно раскололась, подняв в воздух тучу мелких щепок. На наше счастье, мои инстинкты сработали быстрее мозга, и я успел выставить щит. Хотя он и был слишком хрупок и в мгновение ока оказался нашпигован занозами и гвоздями, мы остались невредимы, в отличие от других моряков.

– Круто, – пробормотала Ракель одобрительно.

– Спасибо, – отозвался я, опуская руки. Наша защита тут же исчезла, высвободив деревяшки и железки, которые поймала, прикрывая нас.

Корабль снова тяжко содрогнулся. Рёв бури и волн дополнился стонами раненых пиратов. А затем к ним присоединился голос капитана – творца сна. Это был пожилой мужчина с длинными седыми волосами и жёстким взглядом.

– Шевелитесь, сухопутные крысы! – заорал он. – Зарядить пушки! Смерть пришла за нами, но мы не сдадимся без боя!

– С нас, пожалуй, хватит! – рявкнула Тана, крепко ухватив меня за запястье. С Ракель она обошлась куда деликатнее. Её уверенность, признаться, меня раздражала. – Вы готовы?

Это было скорее утверждение, чем вопрос, что не удивительно: в следующий миг второе ядро просвистело в нашу сторону. Я инстинктивно зажмурился и последовал за тянущим чувством внизу живота.

Мир снова подёрнулся дымкой, в которой мы сперва плыли, а потом – падали. Волны сменились мягким бризом. Ярость моря осталась позади, чувствовался лишь мягкий аромат соли и песка. Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь на пляже. Передо мой расстилалась зелёная морская гладь с мелкими волночками, безмятежная и почти гипнотическая.

– Эрик!

Только когда Ракель бросилась навстречу брату, я наконец осознал, что мы с Таной всё ещё держимся за руки. Заметив это, мы тут же отпустили друг друга. Я ощутил, как щёки заливает румянец, и быстро отвернулся, устремив взгляд к горизонту. Небо было нежно-голубым, без единого облачка, а солнце – такое ласковое, как его описывали только в рекламных буклетах. Шум волн, доносившийся до нас, был тихим и приятным. И часть меня стремилась броситься к нему и утонуть в воде по щиколотки.

У самого горизонта виднелась густая щёточка леса и крутые склоны гор. Там же я заметил туманный силуэт маяка, о котором рассказывал Эрик.

– Не самый плохой сон, чтобы в нём застрять, – произнёс я.

– Первые пять раз я тоже так думал, – отозвался Эрик. Он приобнял сестру за плечи и одарил нас одной из своих мимолётных улыбок. – Потом будет хуже. Спасибо, что заглянули. Ума не приложу, как вам удалось меня найти.

– Я говорила, что смогу, – гордо вскинула подбородок Тана, подняв брови.

– Насколько я вижу, Лазарь тоже может, – добавила Ракель. – Он куда умелее, чем я думала!

– Ого! Спасибо, – пробормотал я, смущённо почесав затылок.

– Что это на тебе такое, мелкая? – Эрик окинул сестру оценивающим взглядом, но та оттолкнула его, рассерженная словами и тоном, которым они были произнесены.

– Я вас выведу по очереди, – заявила подошедшая Тана. – Сперва Эрика: он дольше всех здесь пробыл. Затем вернусь за тобой, – добавила она, кивнув Ракель. – Лазарь, ты не против пропустить их вперёд? Ты же всё равно обо мне не забудешь…

«В отличие от тебя в школе», – чуть было не брякнул я, но приложил все усилия, чтобы сдержаться и не провоцировать её. В конце концов, Тана вообще могла меня с собой не звать, так что она была в своём праве.

– Разумеется, нет, – отозвался я, отводя глаза.

Тана протянула Эрику руку, сплетя пальцы с его, в другой всё ещё сжимая кинжал. Парень нервно сглотнул, хотя и пытался казаться безмятежным, когда улыбнулся сестре на прощание.

– Тебе не больно, нет? – поинтересовался он.

– Нисколько, – отвечала Тана, – расслабься.

– Такое ощущение, что тебя схватили за ногу и бросили в бассейн, – добавила Ракель.

Я опустился на траву, провожая их взглядом. Я всего несколько раз наблюдал, как Тана путешествует. Её образ начал расплываться, как акварель, на которую плеснули водой. Она держала спутника за руку, потом сосредоточилась, и… ничего не произошло. Сперва я думал, что она просто тренируется, но девушка вдруг нахмурилась сильнее и закрыла глаза. Брат и сестра непонимающе переглянулись, а я был окончательно сбит с толку.

– Тана, в чём дело?

– Дай мне минуту, – резко оборвала та.

Она сжала руку Эрика сильнее и глубоко вздохнула… Снова ничего. Её образ оставался ясным и чётким, как будто все мы вдруг оказались в реальном мире. Девушка отпустила ладонь спутника и повторила попытку перехода уже одна, потом открыла глаза и растерянно взглянула на меня. У меня сердце упало: никогда не видел её такой напуганной.

– Тана?..

– Мы в ловушке, – ответила она. – Не знаю, что случилось. Я не могу… не могу выбраться отсюда.

Выхода нет

– Ничего не понимаю! – повторила Тана уже по девятнадцатому разу. Она пыталась снова и снова, меняя место, с каждым поодиночке и со всеми вместе – ничего не помогало.

Я вздохнул и швырнул гальку так далеко, как мог, попробовал создать щит из водяного пара и даже немного успокоился, когда это удалось. Хотя бы мой дар всё ещё действует!

– Брось пытаться, – произнёс Эрик мягко и успокаивающе, – ничего не получится. Это место во всём виновато. Когда ты заснёшь в следующий раз и появишься в другом сне, проблем не будет.

– Но мы пришли, чтобы вытащить тебя! – запротестовала Ракель.

– Но это же просто сон. – Он задумчиво играл с невесомыми кудряшками сестры. – Ничего со мной не случится, даже если всю оставшуюся жизнь я буду видеть только его.

– Я хочу тебе помочь! – сжала кулаки девочка.

Только сейчас я заметил, что на ней тот же костюм, что был на пиратском корабле. На мне были чёрные трикотажные брюки, а на Тане – цветастая рубашка и огромный бант на голове. Мы уже какое-то время пробыли в новом месте, но наша одежда не то чтобы менялась не сразу – она не менялась вообще! В разных снах правила разные, но кое-что было неизменным для всех. Мне всё меньше и меньше казалось, что это место – на самом деле сон.

Я погладил траву, свежую и полную ароматов, и ощущение было абсолютно реальным. Эрик предупреждал, что не встретил спящего, но дело было не только в этом. Где остальные его обитатели? Конечно, бывают «пустые» видения, но в большинстве есть «псевдолюди» – копии тех, с кем спящий знаком в реальной жизни, – порой настолько яркие, что трудно сразу отыскать среди образов их создателя. Хотя бывают лишь зыбкие силуэты, которые почти не двигаются. Но здесь никого не было видно! Мир вокруг выглядел безмятежным, и не было привычных ощущений. Зато я чувствовал кое-что иное, скрытое в недрах под зелёной травой и в глубине голубых небес. Мы точно были не одни.

Я сложил руки на коленях, не обращая внимания на отчаяние Ракель, попытки брата успокоить её или бормотание Таны. Я осматривался и хотел проанализировать ощущения, пытаясь обнаружить странности.

– Значит, ты так и не добрался до маяка? – уточнил я, привлекая внимание остальных, но они молчали.

– Дело не только в этом, – покачал головой Эрик. – Сам остров делает всё возможное, чтобы мне это не удалось. Хочешь, покажу?

– Да, – с готовностью кивнул я, и Тана поддержала меня ещё более уверенно.

– Конечно да! – добавила Ракель, скрестив руки на груди.

– Хорошо, тогда пошли со мной. Но только медленно, – загадочно произнёс он, и от нас не укрылась нервозность, которую он пытался спрятать за непринуждённой улыбкой.

– Но почему? Это же просто здание, оно никуда не убежит!

– Нет, – вздохнул парень, склонив голову. – Дело не в нём.

Я почему-то ожидал, что маяк превратится в гигантскую тварь, которая просто сбежит от нас, или армия возникнет из ниоткуда и преградит нам путь. Изменения были менее заметные, так что на понимание и реакцию потребовалось больше времени, чем обычно. Я заметил, что погода испортилась, только когда начал дрожать. Мягкий тёплый бриз уступил место резкому холодному ветру. Я поднял голову и увидел, что небо посерело и его затянули тёмные тучи. Вот-вот должен был начаться дождь – а то и гроза, – хотя совсем недавно горизонт был ясным и чистым. Кроны деревьев зашевелились, и я не мог отделаться от мысли, что они пытаются что-то скрыть или же сам лес и есть голодное чудище.

– Он так быстро меняется, – пробормотала Ракель.

– Чем ближе я подхожу, тем хуже, – повысил голос Эрик, чтобы ветер не заглушал его слова. – И это происходит внезапно, как сейчас. Иногда резко падают сумерки, иногда весь пейзаж меняется… Осторожно!

Он схватил Ракель за руку, но поздно: трава, более высокая и густая, чем прежде, вдруг раздвинулась, из прогалины выскочила гадюка и кинулась прямо на неё. Девочка с криком упала на спину, вскинув руки. В мгновение ока ошмётки того, что только что было змеёй, посыпались на нас.

– Что за… – пробормотал я, отлепляя от плеча обрывок чешуйчатой кожи.

Тана с отвращением вытирала лицо, пока Ракель, всё ещё лёжа на земле, приходила в себя. Она подарила мне застенчивую улыбку, открыв ряд белых зубов с брекетами.

– Я предлагала вам показать, что умею.

– Ты умеешь взрывать предметы?

– Небольшие, – подтвердила девочка с гордостью, – и когда они близко. Я не такая сильная, но всё же…

– Сногсшибательно! – воскликнул я, и её улыбка сделалась шире.

– Без сомнения. Но всё-таки хотелось бы знать, есть ли там ещё змеи, – пробубнила Тана себе под нос, положив руку на гарду кинжала.

– Вполне возможно, – подтвердил Эрик. – Остров не хочет подпускать меня к маяку, и… и я понятия не имею, как ещё он будет защищаться.

– Круто, – буркнула Тана.

– Простите.

– Нет, что ты! Это не твоя вина. – Девушка в отчаянии пинала траву. – Это всё оно. Не должно быть так сложно!

– Может, пойдём обратно? – предложил Эрик, махнув рукой. – Дойти до маяка шансов нет. Я много раз пытался.

– Но… – начала было Ракель, но Тана в успокаивающем жесте положила ей руку на плечо.

– Вернёмся сюда завтра, – пообещала она. – Я всё обдумаю и найду решение!

Она развязала бант и собрала волосы в хвост, что вызвало у меня нечаянную улыбку. Подруга была воительницей, с которой мы столько битв прошли вместе, и отличным лидером, и я всегда в неё верил.

Стоило нам повернуть прочь от маяка, как тут же наступила тишь и благодать. Даже птички защебетали. Никто старался не раскрывать истинных чувств, но я догадывался, что волнуюсь не только я. Мы с Ракель показывали друг другу свои способности: я подкидывал вверх камушки, а она взрывала их, а потом я создавал прочный щит, чтобы защитить нас от обломков.

– Вы – отличная команда, – признался Эрик, заставив Тану обернуться. Я понимал, что она в отчаянии, по тому, с какой силой она сжимала в пальцах песок. Её магия не работала, но девушка предпочитала переживать молча.

– Теперь ты.

Эрик уставился на камушек на моей ладони и вытянул руку. Жест напоминал ката каратэ, только мягче и более текущее. Порыв ветра коснулся моей кожи и поднял камень в воздух.

– Телекинез? – изумлённо моргнул я.

– Что-то вроде. Я не особенно его контролирую. – Он снова махнул рукой, более резко, и швырнул гальку в море. Ракель прищурилась – и та разлетелась в прах, не успев коснуться воды. – Вообще способность полезная, но здесь не слишком помогает.

– Ты хотя бы можешь это сделать, – проворчала Тана. Я хотел что-то сказать, но её образ вдруг подёрнулся рябью. Девушка подняла руку в жесте прощания:

– Пора вставать. Увидимся завтра!..

Я даже не пытался ничего ответить, потому что подруга исчезла прежде, чем договорила фразу. Её слова отразились эхом. И когда она ушла, я почувствовал себя ещё более неуютно и очень хотел проснуться следующим. Ракель бросила очередной камень в воду, а я улыбнулся в безнадёжной попытке разрядить обстановку.

– Было круто!

– До сих пор помню момент, когда у меня в первый раз получилось, – ответила она, и уголки её губ слегка приподнялись.

– Ты была крохой, – возразил её брат. – Ты не можешь этого помнить.

– Конечно, помню! – гордо вздёрнула подбородок Ракель. – Это было во сне, где всё время шёл снег. А потом он вдруг начал превращаться во что-то иное. Вроде ледяных клинков. Я подняла руку, чтобы защититься, – и тогда это случилось!

В отличие от её истории, моя интересной не была. Я умел создавать щиты, сколько себя помню. Интересно, а Тана узнала про свои способности внезапно или у неё всегда был дар, как и у меня? Эрик хотел что-то добавить, но и его образ вдруг стал блекнуть и вскоре вовсе исчез. Мы с Ракель взглянули друг на друга, не зная, что ещё сказать. Она снова взорвала гальку, а я уставился на волны.

– Мы ведь поможем ему, правда? – протянула девочка.

– Конечно, – заверил я, больше убеждая самого себя. Но я знал, что она очень хотела мне верить. Может быть, если я промолчу, будет казаться, что я ни в чём не сомневаюсь? Поэтому мы молча ждали, пока реальный мир не позвал нас к себе.

Проснулся я уставшим: не настолько, как после кошмара, но хорошенько выспаться тоже не смог. Я со вздохом сел в кровати, вспомнив, что сегодня мне предстоит урок физкультуры. Обычно я обожал такие дни, но сейчас последнее, чего мне хотелось в жизни, – это неуклюже бегать по дорожке, когда мышцы налиты свинцом. Лу держалась особняком, одарила меня тяжёлым взглядом и упорно молчала, пока родители не ушли на работу. Тогда она наклонилась ко мне, упираясь локтями в стол:

– Как дела у Жена?

– В смысле? – я сделал вид, что совсем не удивлён.

– Ты говорил, что пойдёшь к нему в гости, разве нет? А он загрузил фотографии, где празднует день рождения брата у него дома. Я хотела их папе и маме показать.

– Но ты же… не сделала этого? – От одной мысли у меня душа ушла в пятки.

– Ещё нет. Скажи, почему ты мне соврал? Где ты на самом деле был?

– Не хотел тебя волновать. А то ты опять будешь изображать «мамочку».

– Значит, это я виновата, что ты молчишь? Ах, простите, что я побеспокоила братика и понятия не имею, где он шлялся с посторонними людьми!

– Мы нашли Ракель и Эрика. Довольна? Они живут в Саламанке, это рядом.

– Значит, ты ездил в другой город, никому не сказав, – сердито потирала подбородок сестра, – чтобы встретиться с кем-то, кого совсем не знаешь? Ты сбрендил?! – взвизгнула она, осознав, что произошло.

– Вот видишь! Поэтому я тебе ничего и не рассказываю.

– Мне надо было знать заранее, где ты был, идиот! – сокрушённо покачала головой Лу. – А что, если эти люди опасны? Они могли заманить тебя в ловушку!

– Я должен был съездить к ним, – гнул свою линию я.

– Ты мог просто предупредить меня! Но ты предпочитаешь выкинуть меня отовсюду: из снов, из компании, из жизни…

– Ох, не начинай! – простонал я.

– Скажи мне только одно: что я тебе такого сделала, что ты так себя ведёшь?! – выпалила сестра с яростью, которой я совсем не ожидал.

– Я хотел тебя защитить! – взорвался я. – От людей, которые над нами смеются! И от подробностей жизни в снах, которые тебе совсем не нужно знать! Не следовало даже говорить тебе, что Ракель и Эрик – брат и сестра.

– Ты не понимаешь, что обижаешь меня?! Только ты один, с твоими идиотскими страхами и идиотскими попытками от меня избавиться!

– Не перегибай!

– И это ты мне говоришь?! – всхлипнула она.

Я понял, что стало только хуже. Люсия со вздохом отвернулась, а потом ушла, и я ощутил, что какая-то важная нить, связывающая нас, оборвалась… точнее, я сам её оборвал и понятия не имел, как всё исправить.

День казался ещё пасмурнее, и погода тут была ни при чём. Я не мог сконцентрироваться на лекциях. Я даже не записал бы первое тестовое задание по математике, если бы Жен мне не подсказывал. На биологии было полегче, но преподавательница стремилась донести до всех материал, который многие пропустили.

– Я что, самой себе объясняю? – спросила она елейным голоском. От её больших, будто вечно удивлённых глаз не было шансов скрыться. По аудитории пронёсся апатичный гул, и она продолжила рассказывать о горохе.

– Спускайся на землю!.. – зашептал Жен, легонько пихнув меня локтем.

– Я ночью плохо спал.

– Обычно помогает глоток чего-нибудь горячего перед сном, – произнёс друг совершенно серьёзно, и как всегда было непонятно, шутит он на этот раз или нет. Но у меня слишком плохо работала голова, чтобы гадать, поэтому я просто кивнул.

– Попробую. Но заснуть-то как раз легко… – Я запнулся на полуфразе. Зачем я всё это говорю? Потому что не могу поделиться с Лу, но кому-то рассказать надо? Но друг же мне не поверит! Он подумает, что я разыгрываю его или просто выдумываю. Однако Жен продолжал сверлить меня любопытными чёрными глазами и ждал продолжения. Наконец я сдался: – Я вижу странные сны…

– Сны должны что-то значить… – отозвался он тем же странным тоном.

Наверное, было бы лучше, если бы он просто посмеялся. Я пожал плечами и открыл сумку, сосредоточившись на поиске ручки. Да, я вижу странные сны, но это не было поводом для продолжения неудобного разговора. Главное, что Люсия повернулась ко мне спиной, и я как будто внезапно разучился ходить.

Тану в коридоре я не встретил. Мы увиделись только после занятий. Её маленькая компания прошла гурьбой, а все остальные предпочитали держаться подальше. Впервые в жизни я обратил внимание на то, как она изменилась, ведь сейчас подруга казалась совсем другим человеком. Дело было не в одежде, не в тоне и даже не в отношении. Тана улыбалась, но явно была совсем не рада. С ней были друзья, но она казалась одинокой.

Домой мы с сестрой шли порознь и встретились только там. Отец остался дома, чтобы разобраться с документами на аренду, и мы воспользовались случаем пообедать вместе. Ни один из нас не желал признаваться, что случилось, поэтому обстановка за едой и разговор вышли крайне напряжёнными. К счастью, отец слишком сосредоточился на своём телефоне. Мы обсуждали домашнюю работу, предметы и дополнительные занятия. Беседа получилась странной и бессодержательной, как будто мы были друг другу чужими.

– Сегодня после обеда у тебя волейбол? – спросил отец. Лу покачала головой.

– Да, уже скоро, – отвечала она, старательно делая вид, что не волнуется, но вышло совсем наоборот. – Надеюсь, команда будет хорошая. Покажу им, на что способна!

– Конечно, покажешь, – поддержал он и повернулся ко мне: – А у тебя когда плавание?

– Во вторник и в четверг. В пятницу будут первые отборочные, где нас будут распределять по группам.

– Волнуешься? – улыбнулся отец, а я лишь покачал головой.

Я обожаю плавать, но состязания мне безразличны. Мне всё равно, приду я первым или последним: самое важное – это рассекать воду уверенными гребками и чувствовать, что могу проплыть больше и быстрее. Мой главный соперник – я сам, и по мере того как я совершенствуюсь, медали и призы значат для меня всё меньше.

Большую часть вечера я думал только о том, чтобы побыстрее лечь. Конечно, в снах происходит много странного, но я бы лучше оказался в очередном кошмаре, чем вдалеке от близких, в незнакомом непонятном месте. Матрас казался неудобнее, чем обычно, и я далеко не сразу смог заснуть. Родители разговаривали в гостиной, и их приглушённые голоса звучали сейчас непривычно громко. Часы тикали, отмеряя секунды, и этот звук почему-то напомнил мне щелчки ножниц. А ещё я не мог избавиться от тревоги, будоражившей нервы и мозг. Тана, Лу, Ракель, Эрик…

Наконец я провалился во мрак. Часто промежуток между сном и явью выглядит именно так: тебя будто укачивает море теней. Я почувствовал бриз, холодивший спину и шею, услышал шёпот прибоя… Потом темнота начала меняться, принимая очертания, и тогда я увидел его. У меня душа ушла в пятки. Передо мной возник старик с серым каменным лицом. У него были резкие черты, длинный прямой нос и ссутуленные, сильно выдававшиеся вперёд плечи. Его борода казалась высеченной из скалы, и он смотрел на меня пустым взглядом. В глазах не было жизни, но они прожигали насквозь! Я хотел закричать – и не мог. А старик вдруг исчез как не бывало.

Теперь он казался миражом на фоне торчавших из воды скал, но страх остался, заставляя сердце колотиться в груди как бешеное. Я нервно огляделся, тяжело дыша. Я был в безопасности, на белом песке пляжа, а зелёные и золотые рыбки плавали в прозрачной воде вокруг моих босых ног. Всё вокруг казалось мирным, если бы только лицо старика всё ещё не стояло у меня перед глазами, хотя сам пугающий образ исчез. Но дело было не только в этом. Что-то странное ощущалось в воздухе, тяжёлое и леденящее… Я узнал этот пляж!

– Лазарь?

Я обернулся на голос Эрика. На нём была та же одежда, что и вчера, а волосы так же спутаны. И мы были на острове – на том же острове, где он застрял.

Старик

– Я думал, что это моя проблема и ничего такого с другими не случится.

Я не ответил Эрику, но не потому, что злился, а потому, что растерялся. Я лишь медленно кивнул, чтобы подбодрить его. Тот даже не удивился, а только сильнее разволновался, когда новая фигура возникла перед нами, но поморщился, как будто съел что-то горькое, когда узнал в ней сестру. Ракель смотрела на нас с недоумением.

– Что вы тут делаете?

– Кажется, это место захватило нас. Как и твоего брата.

– Прости, – пробормотал Эрик, расширив глаза. – Если бы я знал, что с вами случится то же самое, я бы не позволил вам прийти!

Тана встала между нами, прервав его фразу. Парень выглядел сконфуженным. Он огляделся, удивлённо изогнув брови и открыв рот. Сперва он узнал нас, потом – уже окрестности.

– О нет!

Мы переглянулись. Всем стало ясно, что мы добровольно сунулись к волку в пасть.

Эрик повинно склонил голову, боясь поднять на нас взгляд. У Таны после стольких попыток вытащить нас из западни кружилась голова. Ракель пинала камушки, взрывала ракушки и набегающий прибой и едва не кричала от ярости. Я мог гордиться тем, что единственный держался невозмутимо даже в сравнении с каменным стариком (возможно, из-за шока я впал в ступор и не мог внятно реагировать). Я не хотел говорить об этом с остальными, чтобы не плодить панику, а просто сел на песок, подставив лицо солнцу, и размышлял. Здесь я, по крайней мере, мог не волноваться о вредном воздействии УФ-лучей. Ни Ракель, ни Тана не встретили кошмарный образ, и это было странно. Поэтому я молчал о том, что видел, – лишь отпустил комментарий, как будто это могло меня успокоить:

– Когда я сюда прибыл, то показалось, что я видел старика.

– Может, это ещё один странник, как мы? – предположила Ракель.

– Нет, он не похож на нас. Он даже живым не выглядел. Скорее, как каменная статуя.

– Я тоже его видел, – подтвердил Эрик хрипло, вновь удивлённо расширив глаза. – Но не сегодня, а пару ночей назад. Я думал, это мираж.

– Может быть, он – часть сна? – неуверенно предположил я.

– Не знаю… – покачал головой Эрик. – Простите! Не нужно было вас впутывать!

– Ты не виноват, – успокоил его я, вытянув ногу, чтобы потрогать воду.

На сей раз мы не наряжались в странные костюмы из снов, а носили обычную одежду. На мне были те же джинсы, футболка с картинкой из анимэ и зелёный блейзер, как и утром накануне. Мои кроссовки нашлись тут же на берегу, с носками внутри.

У каждого сна свои правила, их устанавливает сам спящий. Они могут казаться совершенно бессмысленными: в некоторых мы можем летать, ходить сквозь стены, как привидения, а в некоторых, вроде нынешнего, мы ограничены условиями реального мира. Однако каждый сон по своему логичен, и те, кто может путешествовать между ними, научились приспосабливаться. Бывают кошмары, в которых я становлюсь неуклюжим. Чтобы бежать, нужно прилагать больше усилий, чем на беговой дорожке, потому что воздух густой, а мои кости – словно желе. Бывают мрачные сны без света и странные и непонятные, где предметы движутся, будто в водовороте.

Чтобы понять, что можешь делать, нужно разобраться в видении, и одежда – хорошая подсказка. Она помогает адаптироваться к миру, созданному спящим. Однако нынешний сон не давал никаких подсказок: даже наши вещи не изменились. Тана носила те же белые брюки и мягкий тёмно-коричневый свитер, которые я видел на ней днём. Единственной отличительной чертой был неизменный кинжал, с которым девушка не расставалась от мира к миру. Он всё так же висел у хозяйки на поясе.

Что ж, логично: сны могут изменить всё, но только не наши таланты. Ещё ни в одном из них я не утратил способности поднимать щит, когда было нужно. Я уцепился за догадку, чтобы отогнать навязчивую паническую мыслишку, что мы столкнулись с чем-то гораздо более страшным, чем все предыдущие кошмары. Я поднялся, подобрал кроссовки и кашлянул.

– Похоже, мы в западне. Надо же что-то делать!

– Чем, по-твоему, я занимаюсь?! – раздражённо прошипела Тана.

– Попробуй другой способ. Уже ясно, что твой дар здесь не работает!

Девушка сжала губы. Казалось, она вот-вот расплачется. Она опустила плечи и со вздохом кивнула. До нас вяло добрела Ракель.

– Это место заперло нас, – произнесла Тана, привычным жестом заправляя локон за ухо. – Можем попробовать использовать наши способности. Но я не могу вытащить вас отсюда. Я думала, что смогу позвать ещё…

– Не смей! – возразил Эрик.

– Конечно, нет. Это же ловушка!

– Но кто мог создать сон-капкан? – не унимался я.

– Не знаю. Я даже не уверен, что это сон, – произнёс Эрик. – У меня с самого начала были странные ощущения. Ведь сны не похожи друг на друга, а этот…

– А этот совсем другой, – закончил я за него, и собеседник согласно кивнул.

– Мы что, навсегда тут застряли? – Ракель обхватила себя за плечи. – И не сможем больше попасть в другие места?

– Надеюсь, это не наш случай, – пробормотал я, хотя уже ни в чём не был уверен. – Должно быть какое-то решение!

– Что же нам делать? – Тана изо всех сил пыталась справиться с накатившим отчаянием, но не могла.

– Маяк, – произнёс Эрик.

Я огляделся в поисках строения. Его тёмный, угловатый, высокий силуэт угрожающе возвышался у горизонта на другом конце острова.

– Он когда-нибудь горит? – поинтересовалась Ракель.

– Меня это тоже удивило, – отозвался Эрик. – Поэтому я и решил дойти до него. Но чем ближе я подхожу, тем страшнее он кажется.

– И я видела это вчера, – подтвердила Тана. – Пока мы не пытаемся подойти ближе, это место кажется тихим и безмятежным. Похоже, тут действуют два правила: нельзя выбраться и нельзя подходить к маяку.

– Не скажу, что я всегда следую правилам, – признался я, – но у каждого из них должно быть объяснение. Если это место захватило нас в плен и не хочет, чтобы мы приближались к маяку, – он и будет ключом к тому, как отсюда выбраться! Наверное, придётся нарушить несколько местных правил.

– Я пытался, но не особенно преуспел, – проворчал Эрик.

– Но теперь-то ты не один! – Ракель взяла брата за руку, а я ужасно пожалел, что с нами сейчас нет Лу. Парень искренне и обезоруживающе улыбнулся и сжал ладошку сестры, а потом взглянул на нас и произнёс совершенно серьёзно:

– Наверное, ты прав: там и есть выход. Но добраться туда будет нелегко, помните?

– Игра стоит свеч, – возразила Ракель, а Тана кивнула куда увереннее:

– Я знаю, как справляться с безвыходными ситуациями. – И добавила уже обычным тоном: – Лучшего плана у нас всё равно нет. – Тана слегка подтолкнула меня и Ракель: – Идёмте! Чего вы ждёте?

Конечно же, погода изменилась, когда мы отправились к тому месту, куда остров не собирался нас пускать. В этот раз небеса не затянули грозовые тучи, и солнце светило так же ярко, разве что было не так жарко. Напротив, нас сковал странный холод. Ветер и птицы стихли, даже трава не шевелилась. Я понял, что не чувствую запаха моря, леса и даже любимых духов Таны. Часть меня ждала: с минуты на минуту явится страшный каменный старик. Лучше бы Эрик не говорил, что тоже его видел!

Создавалось впечатление, что мы перемещаемся между кадрами киноплёнки. Все предметы оставались неподвижны, и мы даже не разговаривали, а лишь обменивались насторожёнными взглядами и косились по сторонам в ожидании, когда нас настигнет очередная напасть.

А напасть не заставила себя ждать. Остров содрогнулся под ногами, а из глубины его вырвался рёв, как будто там пробудился дракон. Ракель первой бросилась наутёк. Мы ринулись за ней, хотя и понятия не имели, куда именно. Это было уже не важно, потому что по земле побежали трещины, и Тана едва успела затормозить, когда земля перед ней раскололась, явив чёрный кратер, похожий на голодную пасть чудовища.

– В лес! – скомандовала Тана. Она сперва застыла, а потом рванулась в сторону, спасаясь от возникавших вокруг неё разломов. Я огляделся в поисках способа добраться до подруги. Провалы один шире другого окружали девушку, а земля вздыбливалась. Я прыгнул на один из обломков рядом с ней.

– Сюда!

– Не ждите меня! Спасайтесь!

– Если ты не пойдёшь со мной – я останусь здесь! – крикнул я.

Новый толчок сшиб меня с ног. Я так сильно ударился подбородком, что на мгновение свет в глазах померк, но я собрался с силами и поднял голову. Меня почти не задело, а вот островок, на котором осталась подруга, грозил вот-вот обрушиться в бездну. Девушка цеплялась за камни и дрыгала ногами, чтобы не упасть.

– Тана!

Я распластался на земле и протянул ей руку. Тана дотянулась до неё и попыталась ухватиться. Её пальцы соскользнули, а в глазах мелькнул страх.

– Уходи!

– Нет!

– Не будь ослом! – ругнулась она, но попыталась схватиться снова.

На сей раз порыв ветра подкинул её вверх, и я смог поймать девушку. Я перехватил взгляд Эрика, который не сводил с нас глаз, и понял, что это он пришёл нам на помощь. Но времени на благодарности не было: камни под ногами Таны рассыпались, и у меня была лишь пара секунд, чтобы вытащить её. Мы покатились по земле, сцепившись в клубок; подруга случайно пихнула меня коленом в живот, так что я чуть не задохнулся, но пожаловаться я не успел: она поднялась первая и вздёрнула меня на ноги.

– Не стой столбом! – подтолкнула она меня, и я не возражал.

Мы бежали по трескавшейся земле; разломы, будто чёрные пальцы, старались схватить нас. Камни выскальзывали из-под ног, и единственное, что нас спасало, – попутный ветер, толкавший в спину.

К счастью, мы успели достичь опушки, когда земля окончательно растрескалась. Ракель и Эрик протянули нам руки, чтобы вытащить из смертельного провала. Потом мы неслись наугад в переплетении кустов и деревьев. Ракель споткнулась о корень, я попытался поймать её, и мы упали оба. Разлом закончился возле леса, но остров не собирался так просто сдаваться. Ощущение, что за нами следят, было таким сильным, что мурашки бежали по спине.

– С вами всё в порядке?

– Челюсть болит, – пробубнил я. Во время падения я так сильно лязгнул зубами, что удивительно, как они не повылетали. – Надеюсь, всё не так плохо… особенно в сравнении с тем, что могло случиться.

– Почти случилось, – поправила Тана, вытирая кровь с ладоней.

– Ракель? Как ты? – встревоженный возглас Эрика привлёк моё внимание. У девочки был рассечён лоб, и она пыталась отчистить его.

– Всё нормально. Просто дурацкое дерево. – Она с отвращением вытерла руку о кору.

– Что ж, мы в лесу, – попытался поднять настроение я. – И всё не так уж плохо.

– Не похоже, чтобы стало легче, – пробормотала Ракель. – Мы уже потратили несколько часов сна, и осталось не так много времени.

– Должно хватить, – заключил я, хотя моя фраза и прозвучала абсурдно.

Остров оказался довольно большим, так что нам понадобилась бы пара дней, чтобы пересечь его. И это если он не попытается убить нас снова! После землетрясения лес казался крепостью. Деревья росли так плотно, что протиснуться между ними было почти невозможно. Мы запыхались в поисках дороги и в итоге сделали круг, что только сбило нас с пути. Не могу сказать, сколько часов мы потратили на бесплодные попытки, но в конце концов оказались почти на том же месте, с которого начали. Даже думать об этом было стыдно! Пот лил с нас градом, охлаждая кожу и одежду. Я размышлял, как бы поднять друзьям настроение, когда Эрик вдруг начал исчезать.

– Пора просыпаться, – грустно произнёс он.

– Уже? Так быстро? – запротестовал я, но слишком хорошо понимал, что ничем не могу помочь.

Парень уныло попрощался, а нам пришлось признать поражение.

– До завтра! – пожелала Тана, прежде чем тоже покинуть нас.

– Вы хотя бы попытались, – улыбнулась Ракель, когда мы остались одни.

– Не больно-то это помогло! – вздохнул я.

– Но надо продолжать бороться. Мы же должны выбраться отсюда, верно?

– У нас нет выбора, – поддержал я, стараясь казаться как можно увереннее. – И конечно, мы выберемся, а разгадка окажется такой простой, что мы ещё посмеёмся над тем, какие мы были глупые, что не заметили её сразу.

Девочка кивнула. Хотя бы Ракель удалось успокоить! Я хотел похвалить её, какая она храбрая, хотя и самая младшая из нас, но она была слишком гордой и наверняка поняла бы меня неправильно. Поэтому я указал на её лоб.

– Болит?

– Чуть-чуть, – Ракель провела ладонью по порезу. – А если и стало хуже – не страшно. Мы же вот-вот проснёмся.

– Конечно. В конце концов, это всего лишь сон.

Я уставился в одну точку, чтобы унять зубную боль, и протянул руку к будильнику, который уже раздражал меня своим звоном.

– Мы найдём решение! – прошептал я, прежде чем мир сна растаял.

Пришёл в себя я довольно быстро. Белая мгла полусна сменилась бледно-голубым рисунком обоев. Первое, на что я обратил внимание, была усталость, налившая мышцы свинцом, напомнив о ночи, полной кошмаров. По крайней мере, мне так казалось.

Я зевнул, потянулся и выбрался из кровати, но случайно задел раненую челюсть. Прикоснувшись к ней, я заметил, что она опухла. Пантера, спавшая у меня в ногах, возмутилась, когда я спихнул её, чтобы встать. Я иногда завидовал котам, которые могли продолжать дремать, когда нам нужно было вставать. Но сегодня мне было тяжелее, чем обычно.

Я зевал не переставая, пока шёл в ванную.

– Мне тоже туда надо! – протестовала Люсия.

– Погоди, – пробормотал я, наклоняясь к зеркалу. Действительно, лицо опухло и покраснело. Синяк, заработанный во сне, остался на теле, болел и сильно мне надоедал. Значит, у приключений в странном месте были реальные последствия? У меня подкосились ноги, когда я вспомнил о бездне и как пришлось висеть на краю, чтобы не соскользнуть и не разбиться.

Последствия

Такого прежде не случалось. «То, что происходит во сне, – остаётся во сне. Но говорили ли нечто подобное о Лас-Вегасе?» – пришла мне в голову абсурдная мысль, заставив расхохотаться от страха (если такое вообще возможно). В этот момент в дверь постучала Люсия.

– Ты ещё долго?

– Минутку ещё подождёшь?

– Ой, мамочки! Ладно, – проворчала она, потом послышались удаляющиеся шаги по коридору. – Что же за настроение у всех сегодня!

Я склонился над раковиной, сосредоточив взгляд на гладком белом фаянсе, и медленно, глубоко вдохнул. Наверняка это просто больное воображение разыгралось! Интересно, от стресса такое бывает?

Однако пульсирующая боль никак не могла быть плодом воображения, а кожа у меня на скуле отекла и побагровела. Получается, последствия удара во сне проявились наяву? От мысли о том, насколько Тана была близка к падению в пропасть, у меня задрожали колени и я нервно сглотнул. Увлёкшись, я даже не услышал, как ко мне снова подкралась Люсия. Поэтому, когда она забарабанила в дверь, я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Ты собираешься выходить вообще?! Мы опоздаем!

– Иду, иду, – пробубнил я.

Я побрызгал холодной водой на лицо и, открывая дверь, постарался унять дрожь в руках. Недовольная Лу изумлённо моргнула. Её брови, обычно прямые, как стрелки, вдруг изогнулись подобно аркам и буквально вылезли на лоб, как только она заметила синяк.

– Что с тобой такое?

Я открыл было рот, чтобы всё объяснить, но вспомнил разговор накануне и сдержался. Но Лу не сердилась: на её лице смешались грусть и разочарование. Мне было больно, и я ничего не хотел слышать, но я мог её понять. Поэтому я просто отвернулся и пожал плечами:

– Наверное, мне прилетело вчера на баскетболе.

– Но вчера этого не было!

– Не ты ли говоришь, что я всё время торможу?

– Не помню, чтобы мои шутки оставляли кровавые следы, Лазарь, – возразила она и подошла поближе. – Когда ты успел «схлопотать»?

– Это не важно, Лу. Совсем не важно.

Я успел скрыться, прежде чем она смогла что-то возразить: ей пришлось меня догонять. Впрочем, время было на моей стороне: мы действительно могли опоздать на уроки. К счастью, Люсия просто закрыла дверь в ванную и не стала продолжать допрос, а когда бежишь на занятия, рискуя опоздать (так и было в этот раз, когда мы неслись как угорелые и запыхались), довольно трудно поддерживать разговор.

Соврать Марии и Жену оказалось куда легче. Есть довольно удобный способ избежать скользкой темы: упомянуть о ней, но не вдаваться в подробности. Поэтому, когда мы шли на занятия по музыке, я как бы невзначай заметил, что вчера умудрился упасть, пока искал книгу среди ещё не распакованных вещей.

– А ты здорово приложился! – прокомментировала Мария, по-людоедски улыбаясь. – И ты плакал?

– Как ребёнок, – усмехнулся я, пожимая ей руку.

– Это всё потому, что ты не обращаешь внимания на то, что у тебя под носом, – заметил Жен, как всегда невозмутимо.

– Он не один такой, – отвечала Мария и понизила голос до шёпота: – Ты уже видел Её Величество, Императрицу Каетану?

Когда я обернулся, сердце затрепыхалось в груди. Тана прошествовала по коридору со скучающим выражением на лице. Она была увлечена разговором с подружкой, кудрявой брюнеткой, больше, чем обычно, и в целом выглядела, как обычно, но… Но потом я увидел её руки. Она попыталась скрыть раны на пальцах под повязками и пластырями, но сломанные ногти всё равно были видны.

– Что это с ней такое? – удивился Жен.

– Понятия не имею, – тряхнула головой Мария. – Похоже, её новый маникюр вдруг взорвался.

Единственным светлым моментом того дня были занятия по плаванию. Я так хотел поскорее окунуться в воду, что почти сумел позабыть о боли, преследовавшей меня с самого утра. Я совершенно не волновался, хотя в тот день решали, в какой команде кто из нас окажется. Вода – моя стихия.

Я нырнул без единой ошибки, и вода на мгновение скрыла меня от остального мира. Здесь не было ни шума, ни других людей – даже сила тяжести не действовала. Я наслаждался моментом, вытянувшись в струну, вытянув руки над головой. Только когда я чувствовал, что замедляюсь, я раскидывал их, чтобы сделать мощный и техничный гребок; многолетняя практика давала о себе знать. Я задержал дыхание так долго, как только мог – почти до самого конца дорожки.

Я сконцентрировался на движениях и просто плыл и плыл вперёд, пока мышцы не заныли, а лёгкие не начали «гореть». К финишу я совершенно вымотался, но чувствовал себя легко и воспрянул духом. Тренер удовлетворённо кивнула, посмотрев на секундомер, хотя это было непросто: нужно было следить за остальными учениками, которые ещё не завершили заплыв.

– Отлично, Лазарь! Ты опередил всех остальных в группе, – произнесла она, не сводя глаз с моих однокашников и отмечая финиш каждого с помощью секундомера.

Я был совершенно не против, если бы меня распределили в более слабую группу, но тем не менее всегда приятно слышать, когда окружающие оценили тебя по достоинству. Обессиленный, я едва дополз до лестницы… и тут вода преобразилась.

Я вдруг ощутил привкус соли на губах, рябь сменилась большими волнами, а стоило мне поднять голову, как я увидел небо над островом и пугающие очертания озера вдалеке. Страх охватил меня так, что я даже хлебнул воды, закашлялся и начал шарить взглядом вокруг. Правда, голубое небо уже снова стало серым потолком, а вода сделалась снова пресной и спокойной. Я едва дышал, когда выбрался на бортик, и кто-то дружески похлопал меня по спине.

– Надо было пообедать как следует, чтобы голова не кружилась! – произнёс капитан. – Добро пожаловать в команду, приятель!

– Спасибо, – выдавил я, поднимаясь по ступенькам.

Колени всё ещё дрожали, и я беспрестанно насторожённо озирался. Если раны, полученные во сне, преследуют нас наяву, почему отдых на пляже не может сделать то же самое?

Родители решили нарушить правила и заказали пиццу на ужин. Не то чтобы они были помешаны на здоровой еде, да и Люсия считала, что ничего плохого от кусочка не будет. Ведь мы всю неделю не ели ни грамма сахара, мясо – не чаще трёх раз, зато фрукты – трижды в день. Так почему бы не позволить себе пиццу по пятницам? И не только по пятницам…

То, что родители решили купить её во вторник, означало, что работа в книжном магазине занимала их полностью до половины второго, а в воскресенье они собираются готовить сами.

Люсия болтала об уроках и новых группах.

– Я хочу записать тебя на английский. – Мама потёрла лоб. – Ты ещё не пропустила дату записи?

– Нам это точно не нужно, мам, у нас всё в порядке, – заверила её Люсия, забирая очередной кусок пиццы.

– Шестёрка[5] – не та отметка, которой стоит хвастаться, – перебил её отец. – А ведь вы собираетесь поступать в академию!

– В этом году попробуем обойтись без дополнительных, – отвечала сестра с улыбкой всезнайки. – Может быть, всё ещё наладится.

– А что с тобой, Лазарь? – мама накрыла мою ладонь своей. – Ты странно выглядишь.

– Со мной всё хорошо.

– Точно? Ты… – она покачала головой. – А это что такое? – Её глаза расширились при виде синяка. – Где ты успел так удариться?

– На баскетболе. Ничего страшного, мам.

– Но после баскетбола синяка не было! – встряла сестра, чем заслужила осуждающий взгляд с моей стороны. Я считал её предательницей. – Когда он выходил из зала, я ничего не видела.

– У тебя проблемы с другими парнями, верно? – осведомился отец. Он старательно делал вид, что спокоен, но его голос дрогнул, когда он задал скользкий вопрос.

– Да в чём дело?! Это след от мяча!

Последовала неловкая пауза. Я сосредоточился на пицце, хотя совершенно не был голоден.

– Эй, не ори на меня! – выпалила в ответ сестра.

Я прикусил губу. Я совсем не хотел срываться на Люсию, но и ей не следовало так себя вести. Я отложил недоеденный кусок и поднялся из-за стола.

– Не могу больше есть. Засыпаю…

– Дорогой, ты точно ничего не хочешь нам рассказать?

– Всё хорошо, мам. Спокойной ночи!

Я наградил Люсию угрожающим взглядом, намекая, что ей лучше держаться подальше от моей комнаты, и как следует закрыл дверь, оказавшись внутри. Потом с глубоким вздохом осел на кровать. Мне ужасно хотелось отдохнуть от ночных происшествий, преследовавших меня. Я решил сосредоточиться на мыслях Жена, чтобы попробовать проникнуть в его сны, но взамен ощутил настойчивый зов острова. Опасность нарастала, а я понятия не имел, как с ней бороться.

Сохранить отряд!

Когда я впервые оказался на пляже, тот показался мне райским уголком: солнце, море, мягкий песочек – отличное место, чтобы «перезарядить внутренние батарейки» к следующему дню! Сейчас же мне хотелось злобно пинать волны, вырывать с корнем водоросли и разбрасывать их в стороны. Я снова стоял по щиколотку в воде, а хорошая погода была сродни чьей-то злой насмешке. Конечно, я не смог проникнуть в сон Жена, но это уже не удивляло. Хотя бы на этот раз мне не мерещатся пустые глазницы мёртвых стариков! И слава богу, в этот раз я прибыл первым, поэтому обулся и стал ждать остальных. Это место хотя бы не отобрало мои любимые кроссовки, хотя я и ожидал этого после всех землетрясений, стены деревьев и змей, выползающих из травы.

Следующей появилась Тана с недовольным выражением лица и перебинтованными пальцами.

– Привет! – буркнул я без особого энтузиазма, на что получил в ответ вздох. – Могло быть и лучше.

– Ты тоже заметил? – спросила она, медленно приближаясь.

– У меня ссадина на подбородке.

– Это проще объяснить. – Подруга рухнула рядом на песок. – Я не знаю, что делать, Лазарь. Мы снова отдалились от маяка.

Я хотел бы порадовать её, как это удалось с Ракель, но ничего путного не придумал, поэтому промолчал. Рядом возник Эрик. Синяки вокруг глаз у него стали такими заметными, что я сперва принял их за макияж, и парень ещё сильнее побледнел.

– Где моя сестра? – нахмурился он, оглядываясь.

– Ещё не пришла, – отозвался я.

– Но должна была! Когда я пришёл в комнату, она уже спала!

– Может быть, она попала в другой сон? – предположил я, отчего в глазах Эрика блеснул огонёк надежды, а вот Тана, напротив, насупилась:

– Можешь её отследить?

– Да. Она спит, но… она на этом острове!

– Что?! – Эрик так напрягся, что воздух вокруг него задрожал. – Тогда почему она не здесь? С ней всё в порядке? Она оставила след?

– Думаю, что смогу до неё дотянуться, – пробубнила Тана себе под нос. Она открыла было рот, чтобы что-то добавить, а потом вдруг вскочила: – Дайте мне руки!

Я повиновался без слов. Эрик немного замешкался, но потом подошёл и взял свободную ладонь подруги в свою. Я ощутил знакомую тяжесть внизу живота и едва на закричал от радости. Её дар работает! Синева волн сменилась зеленью листвы. Мы не покинули остров, но Тана перенесла нас в лес, куда мы добрались накануне, перед тем как проснуться. Ещё до того как мир обрёл реальные очертания, какая-то тень метнулась к Эрику. Я уже готов был выставить щит, когда понял, что это Ракель.

– Я боялась, что вы меня бросили!

– Но как ты оказалась здесь?! – изумился Эрик, обнимая её за плечи и проверяя, всё ли с ней в порядке.

– Не знаю. Просто появилась тут.

– Но почему? – спросила Тана, недоверчиво озираясь.

– Понятия не имею! – повторила девочка.

Я бродил вокруг, внимательно осматриваясь в поисках чего-то, что связывало бы Ракель с этим местом, каким бы странным это «нечто» ни было, и вдруг заметил следы крови на коре. Я осторожно провёл пальцами по отпечатку следов, оставленных девочкой на стволе.

– Может быть, дело в этом?

– Кровь? – поморщилась Тана. – Во-первых, это негигиенично. Во-вторых, поранилась не только она.

– Думаю, дело не в самой ране, – заметил я, прислонившись к стволу. – Она оставила след на дереве – вот и появилась в том же месте. Это как… сохранение в компьютерной игре.

– У этого места нет ничего общего с играми.

– Думаю, он прав, – поддержал Эрик, и Тана немного успокоилась, а я ощутил гордость и разочарование одновременно. Зачем кому-то нужно вступаться за меня, чтобы меня приняли всерьёз?

– По-твоему, нам везде придётся оставлять кровавые следы? – поёжилась Ракель. – Я не хочу постоянно резаться.

– Нужно просто оставить что-то от себя, – попытался изобрести сколько-нибудь логичное объяснение я. – Например, волосы или обрывок одежды.

– В конце концов, мы ничего не теряем, если попробуем, – кивнул Эрик.

– Тогда идём дальше? – улыбнулась Ракель. – Теперь мы немного ближе.

– Конечно. Мы дойдём до чёртова маяка, чего бы нам это ни стоило, – пообещал я.

– И, надеюсь, найдём там ответы, а не угодим в очередной капкан, – попытался пошутить Эрик, но его голос прозвучал нервозно.

– А я уверена, что так и будет. – Тана проверила кинжал и сурово посмотрела на спутника: – Ты не виноват, что теперь всем четверым нужно искать отсюда выход.

Впрочем, у леса были совсем иные планы. Стена деревьев стала ещё непроходимее. Я пытался протиснуться между стволами, но ветви, шипы и высокая трава отчаянно сопротивлялись. Вскоре и Тана вытащила оружие. Глаза Ракель изумлённо расширились, когда она увидела настоящую длину клинка.

– Вот это да! – воскликнула она. – Но как?

– Он всегда со мной, это мой талисман, – не без гордости улыбнулась Тана. – Не мытьём, так катаньем дорогу мы проложим.

Мы стояли и ждали, пока спутница наносила удар за ударом по стволу. Наконец ей улыбнулась удача, на коре появился надрез, и девушка продолжала рубить до тех пор, пока дерево не рухнуло. Но радоваться было рано: позади него выросла новая стена, и через пару шагов мы снова застряли.

– Это никогда не кончится! – простонала Тана.

– Но другого пути нет, – пробормотал Эрик. Его сестра отошла в сторону, повертела головой и вдруг указала на прогалину. Она была узкая и сильно петляла, быстро теряясь из виду за поворотом.

– Сюда! Здесь, кажется, дорога!

Мы обернулись в сторону, куда показывала Ракель.

– Осторожно! Прореха затягивается!

Действительно, проход, прорубленный Таной, начал едва заметно сужаться. Деревья тянулись друг к другу, стремясь закрыть брешь, где упало одно из них. Я не мог больше раздумывать и первым шагнул на неприметную тропку.

– Ты уверен, Лазарь? – спросила Тана.

– Но мы же хотим добраться до маяка, так? – отвечал я. – Тогда нужно двигаться вперёд, чего бы это ни стоило.

– Верно, – поддержала Ракель, продолжая идти, держа руки наготове, чтобы взорвать любое препятствие на пути. И она была не единственная, кто высматривал подозрительные шевеления в траве. – Как считаешь, там ещё есть змеи?

– Не удивлюсь, если так, – пробурчал Эрик.

– Тогда у нас проблема. – Тана резко остановилась: тропинка впереди раздваивалась. – С самого начала было ясно, что лёгкого пути не будет. Так куда пойдём?

Мы так сильно углубились в чащу, что уже не видели маяка, поэтому понятия не имели, какое направление верное.

– Я уверен, что правая тропинка будет короче, – заявил Эрик.

– Логично, – кивнул я.

– Надеюсь.

Тана вздохнула и побрела дальше. Развилок нам попалось несколько, и на каждой следующей уверенность в том, что мы идём в правильную сторону, таяла. Тропинка была узкая, а повороты – порой совершенно незаметные. К счастью, Ракель была очень внимательна и сразу замечала просветы между стволами. Пару раз мы оказывались в тупике – и приходилось возвращаться, иногда даже казалось, что мы блуждаем кругами.

– Мы тут уже проходили? – указал я на сухое дерево, между корнями которого росли гигантские грибы с кроваво-красными круглыми шляпками, покрытыми синими точками.

– Нет, – уверенно заявила Ракель. – Нам встречалось похожее дерево.

– Нет, то же самое.

– Нет! – заспорила девочка. – У другого было вдвое больше грибов, а на стволе рос мох!

– Скорее всего, сон изменил его, – в отчаянии вздохнула Тана. – Знаете же, какие они переменчивые. Глазом не успеешь моргнуть – всё вокруг другое. Так что не ищите в нём логики.

– Но здесь всё иначе, – серьёзно возразил я. – Он вообще на сон не похож.

– Лазарь прав, – Эрик едва уловимо улыбнулся мне. – Мы здесь уже были.

– Тогда что происходит? – воскликнула Тана.

Мы не нашли, что ей ответить.

Уверенность, что мы идём верной дорогой, уменьшалась по мере того, как мы углублялись в тёмную чащу. Никто не рискнул озвучить то, о чём все думали: мы окончательно заблудились и понятия не имели, куда двигаться. Мы столько раз поворачивали, что уже давно потеряли изначальное направление.

Ракель остановилась перед очередной развилкой. Тропинка разделялась на три, и неизвестно было, какая из них верная. Тана, прищурившись, разглядывала их, как будто это были экзаменационные билеты.

– Не думаю, что мы сильно ошиблись. Главное – мы не вернулись к началу. В этом все лабиринты похожи.

– Кто-нибудь догадывается, в какой стороне маяк? – спросил Эрик. – Я уже запутался.

– Нет, – выдохнула Ракель.

– Значит, надо узнать, – заявил я со всей уверенностью.

Тана взглянула на меня, удивлённо вскинув брови. Я же выбрал самое высокое и крепкое дерево и подошёл поближе. Оно было похоже на ёлку с жёстким и корявым стволом, поэтому по нему удобно было взбираться.

– Я залезу на верхушку и посмотрю, куда дальше.

– Не неси чушь! – нахмурилась Тана. – Оно слишком высокое.

– В других снах я видал и повыше.

– В других снах они не пытались тебя убить, – скрестив руки, возразила подруга.

Я задумался. Это фигура речи или правда? Этот сон много раз ранил нас, но мог ли он нас уничтожить? После самых ужасных кошмаров я максимум зарабатывал ночь бессонницы… здесь же всё было по-другому. К горлу подкатил комок при мысли, что я могу умереть и просто не проснуться утром. С другой стороны, был ли у меня выбор?

– Что ты предлагаешь? Продолжать брести наугад? Вчера мы уже пытались – и к чему это привело?

– Думаю, я смогу помочь, – осторожно вмешался Эрик. – У меня не так много сил, чтобы поднять тебя в воздух, но, по крайней мере, я не позволю тебе упасть… или хотя бы смягчу падение.

– Мне не нравится слово «хотя бы», когда речь идёт о жизни и смерти, – возразила Тана, нервно поведя плечами.

– А мне не нравится идея оказаться в ловушке и знать, как выбраться, – отрезал я и начал карабкаться по стволу.

Обычно в снах это удаётся легко. Если спящий придумал мир, где гравитация не работает либо он сам и его жители умеют с ней справляться – проблем нет. Конечно же, и это правило на острове не действовало, и я мысленно благодарил дни, проведённые с Лу у бабушки с дедушкой, которые позволяли нам лазать по деревьям возле дома. Я устал и запыхался, но заставлял себя продолжать подъём, держаться и проверять каждую опору. Я продирался сквозь хвою, которая царапала мне щёки, но, к счастью, порой ветки переплетались в подобие платформ, где я мог делать короткие передышки.

– Осторожней! – крикнула Тана. Я представлял себе, как она закатывает глаза, но не без удовольствия отметил, что она за меня волнуется.

– Эрик, ты готов? Здесь ветки тоньше, и я не уверен, что они выдержат мой вес.

– Готов! – прилетело в ответ.

Я поднялся ещё немного, но когда подтягивался, ветка качнулась, и меня прошиб холодный пот. Я ещё ни разу в жизни не забирался так высоко, и не было сомнений, что, если я упаду, расшибусь насмерть.

– С тобой всё в порядке? – донёсся голос Ракель издалека, но у меня не было сил, чтобы ответить, поэтому лишь кивнул. Не знаю, видели ли меня друзья, но когда я попытался заговорить, голос прозвучал хрипло, визгливо и смешно.

Я поднял голову и медленно глубоко вдохнул, а потом выпрямился и огляделся. Ветка отчаянно раскачивалась при каждом движении, а у меня замирало сердце. Пришлось ухватиться за другую, не такую крепкую, как хотелось бы, мысленно убеждая себя: «Ничего не случится. Ничего не случится…» Если бы только мои мысли могли стать реальностью!

– Ты справишься, Лазарь! – кричала снизу Ракель, и это придало мне сил. Она в меня верит, и я просто не имею права обмануть надежды друзей, когда уже зашёл так далеко.

Поэтому усилием воли я изгнал страх и выпрямился так резко, что дерево подо мной зашаталось. Я бы вскрикнул от ужаса, если бы хватило воздуха. Потом я поднял голову и, вытянув шею, стал оглядываться в поисках маяка… А вот и он, вдалеке, слева по солнцу! Хорошей новостью было то, что мы миновали большую часть леса, плохой – ощущение, будто башня тоже наблюдала за мной. Она выглядела устрашающе, и я не мог смотреть на неё без содрогания… Но вовсе не это выбило меня из равновесия: я услышал свист, переросший в визг, и чья-то тень кинулась на меня, целясь когтями в глаза. Я сам заорал, прикрывая лицо свободной рукой. Ветка закачалась. Потом был удар в лоб, неверное движение… Прежде чем я успел отреагировать, я уже летел спиной с дерева вниз.

В лабиринте

Когда в фильме герой падает в пропасть, он обязательно делает что-нибудь запоминающееся: говорит эпичную фразу, даёт обещание, произносит имя того, кого любит… либо просто сохраняет спокойствие, принимая судьбу. В свою защиту скажу, что самое запоминающееся, что я сделал в жизни, – это вернул потерянный кошелёк владельцу. Конечно, это не идёт ни в какое сравнение с криком героя во время падения. А ещё я вижу мир будто в замедленной съёмке, когда глаза открываются еле-еле, люди двигаются так, будто борются с мощным потоком. В таких случаях говорят: «Жизнь проносится перед глазами». Но на самом деле всё происходит очень быстро. Именно так было и сейчас.

Я не мог сообразить, что творится вокруг, сбитый с толку криками друзей и мощными толчками, кидающими меня из стороны в сторону. Мне показалось, что меня бьют. Сила тяжести швырнула меня на землю, а потом порыв ветра впечатал в ствол дерева, я почти уткнулся носом в хвою – она даже скрипнула на зубах, – а затем рухнул на кучу листьев.

– Держись! – прорычала Тана, когда ветка саданула мне по животу.

Я держался… более или менее. Обхватив ствол, как коала, я наконец смог остановиться, вдохнуть и вытереть непонятно откуда взявшиеся слёзы. Повторившийся странный звук заставил меня поднять голову и сильнее вцепиться в дерево. Теперь я уже не падал и лучше прислушался. Это был даже не крик, а насмешливое гоготание. Ворона появилась из тени, хлопая крыльями, и взлетела на самую верхушку дерева.

– Нет уж, не выйдет! – взревел я.

– Ты там как? – спросил Эрик. – Сможешь оттуда спуститься?

– Думаю, да. Но если упаду – поймаете меня?

– Не волнуйся об этом.

Я покосился на ворону и готов был поклясться, что заметил злобный блеск в её глазах. Конечно, здесь даже птицы пытаются нам навредить. Так что мне стоило спуститься, пока она не изобрела новый способ до меня добраться. Но сперва нужно было «отлипнуть» от ствола и уцепиться за нужную ветку. Я передвинул ногу, потерял равновесие и рухнул спиной вперёд в пустоту.

К счастью, мне под руки попалась достаточно толстая ветка. Я набрал полные лёгкие воздуха, выдохнул и осмотрелся в поисках удачного пути вниз. Однажды Люсия забралась на дерево так высоко, что потом не смогла спуститься. Я не нашёл ничего умнее, чем броситься за помощью к дедушке с бабушкой. Я думал, что дедушка вызовет пожарных или принесёт лестницу, но он просто подошёл к стволу, встал рядом, а потом начал спокойным голосом давать сестре инструкции. «Самое первое и главное – не волноваться, – повторял я их про себя слово в слово. – Если ты смогла залезть наверх, сможешь и спуститься».

Нужно точно рассчитывать каждое движение, поэтому я трижды проверил опору, прежде чем ступить на неё. Земля постепенно приближалась. Когда до неё осталось не больше метра, я позволил себе упасть. Руки тряслись от напряжения, но я смог вздохнуть с облегчением и готов был целовать камни под ногами. Тана стиснула меня в объятьях так крепко, что пришлось жестами просить её не душить меня.

– Всё нормально.

– Какого чёрта тебя понесло…

– Дорога проходит по центру, – пояснил я, проигнорировав претензию. – И лес не слишком большой. Думаю, мы успеем его пересечь до рассвета.

– Хорошо, потому что времени у нас мало, – добавила Ракель.

– Если кто-то один исчезнет раньше, все остальные должны договориться, где оставить метку «сохранения». – Даже если Эрик волновался, он очень умело это скрывал. Подойдя ко мне, он протянул руку, помогая подняться. Я с благодарностью на неё опёрся. – Ты молодец!

– Спасибо, что не дал меня прикончить.

– Значит, дорога в середине? – Тана первая собралась в путь.

– Да. И скоро этот дурацкий лес кончится.

– Он кажется бесконечным, – отозвалась Ракель.

Я замыкал маленькое шествие. Подняв голову, я заметил на верхушке ворону, которая не сводила с нас глаз. Когда наши взгляды встретились, птица взмахнула крыльями. Что это было – вызов или угроза?

– Лазарь, не отставай! – подгоняла Тана.

– Иду!

Когда я снова задрал голову, ворона уже исчезла, а ветка, на которой она только что сидела, медленно покачивалась. А ветер, слегка толкавший меня в спину, стал холоднее.

– Мне кажется или деревья стали ниже? – вдруг спросила Ракель. – Может, я так мечтаю выбраться из леса, что мне уже мерещится?

– Значит, осталось немного, – отвечал я.

У меня во рту пересохло, а усталость от блуждания в течение нескольких часов сделала ноги ватными, так что я едва их волочил. Мы почти не разговаривали и лишь советовались, куда пойти на развилке. Обычно я выбирал направление, хотя глаза уже слипались. Раньше мне никогда не хотелось спать во сне. Вдруг Эрик остановился и поднял руку.

– Что… – начала было Тана, но он приложил палец к губам.

Теперь и я услышал его – скрипучий, низкий рёв. Мы непонимающе переглянулись и крадучись двинулись по просеке, стараясь не шуметь. Вдруг в глаза ударил яркий свет, пробивающийся сквозь прогалину в чаще за последним поворотом. Сердце забилось от радости и стремления поскорее выбраться из кошмарного леса, но пугающий шум и треск сухого дерева, как будто кто-то или что-то ломилось через подлесок, настиг нас вновь. Потом раздался грохот упавшего ствола.

Эрик рискнул пойти первым, проскользнув сквозь кустарник. Когда мы достигли прогалины, я заметил, как расширились от страха его глаза, но он не проронил ни слова. Тут Тана наступила на сухую ветку, заставив нас в ужасе застыть, но что бы ни ждало нас на той стороне, оно, похоже, нас не услышало. Я прошёл следом за Эриком и разинул от изумления рот. Я ожидал чего угодно, но только не этого.

Сперва я просто увидел странные, отдельно стоящие деревья, чьи верхушки подпирали небо, но потом я с ужасом осознал, что они движутся! Это были вовсе не растения, а два великана с корой вместо кожи и буквально утыканные хвоей, как шипами. Они медленно перемещались, и их похожие на колонны ножищи скрипели при каждом шаге. Если присмотреться повнимательнее, можно было даже различить их лица с тёмными колючими глазками, широкими носами и огромными уродливыми ртами с бесчисленным количеством зубов. В остальном они были неотличимы от деревьев и, подобные гигантским палкам, вполне могли сойти за часть леса.

Хуже всего было то, что они были вооружены дубинками, которые больше походили на выдернутые с корнем стволы гигантских деревьев, да ещё и с заточенным концом, как будто было мало того, что такая могла с лёгкостью расплющить любого из нас с одного удара. Двигались чудовища очень медленно и как будто стояли на страже выхода из лабиринта. Конечно, я очень хотел выбраться отсюда, но жизнью всё-таки дорожил больше, чем свободой.

– А они опасны? – пробормотала Ракель. – Выглядят безобидно.

– Что-то не хочется проверять, – ответила Тана, накрыв ладонью рукоять кинжала, готовая к любым неожиданностям.

– Лучше будет проскользнуть незамеченными, – предложил Эрик и оглянулся на нас в поисках одобрения. Тут я заметил, что он сильнее побледнел, его кожа была почти прозрачной.

– Ты сейчас проснёшься! – воскликнул я.

– Оставь здесь что-нибудь своё! Быстро! – теребила брата Ракель, но её рука ухватила пустоту на том месте, где он только что стоял.

Он даже не успел попрощаться с нами, прежде чем исчез. Нельзя было терять ни минуты: никто не хотел второй раз пробиваться через жуткую чащу. Тана полоснула клинком по руке и сцедила несколько капель крови на конце одного из брёвен, как сделала Ракель в прошлый раз.

– Срежь у меня прядь волос, – попросил я. – Надо попробовать поискать другие способы.

– Ладно, только не ной потом, если результат не понравится, – произнесла подруга, осторожно наклонив мою голову, чтобы сделать локон подлиннее, и, слегка надавив, отсекла его и просто, без всяких церемоний, уронила на землю. Ракель же сняла яркий браслет и повесила на одну из веток.

– Может быть, этого хватит?..

– Жизнь стала намного легче, – подтвердила Тана странным тоном. – Мне тоже пора. Увидимся…

Она не договорила, потому что над нами нависла тень. Раздался ужасающий рёв и жуткий звук, похожий на скрежетание ногтей по школьной доске. Мы с Ракель взглянули вверх и заметили гигантское живое дерево, замахнувшееся дубинкой, чтобы расплющить нас.

– Бежим! – взвизгнула Тана, прежде чем исчезнуть.

Я вскинул руки, поднимая щит над нашими головами. Он вышел достаточно крепким, чтобы отвести удар, но мои колени подогнулись, а ступни утонули в грязи. Я согнул руки, застыв, и щит дрогнул. К счастью, великан был так же сбит с толку, как и я. А Ракель уже тащила меня в глубь леса.

– Не стой столбом! Нас и второй заметил!

Чудовище шагало слишком медленно, чтобы нас догнать, но зато швырнуло в нашу сторону дубинку. Я снова попытался создать щит, но враг был слишком силён, а я слишком устал. Полено ударило по нам, будто бита по бейсбольным мячам, и отбросила в сторону, так что мы ударились о стену деревьев. Я упал на колени, зарылся пальцами в землю, но, к счастью, не приложился о землю лицом, а великаны взвыли от досады, что мы ещё живы.

– Ракель!

Она лежала всего в паре шагов. Похоже, девушку оглушило, и теперь была моя очередь её спасать. Я обхватил её за плечи и за талию и из последних сил побежал, таща с собой. Её кудряшки щекотали кожу. Ракель спотыкалась и была довольно тяжёлой, хотя и пыталась кое-как переставлять ноги. А великаны, пусть и были довольно медлительные, всё ещё могли нас догнать.

К счастью, вскоре девочка начала приходить в себя и смогла сама бежать следом. Мы достигли края чащи, но не остановились. Просека была слишком узкой, и чудовища не могли преследовать нас, хотя и пытались: они опустились на колени, высматривали нас своими тёмными глазищами и шарили руками с обломанными ногтями, каждый величиной с меня. Пальцы задели меня по спине, и я в панике прибавил ходу, так что не смог затормозить, когда дорога повернула. Поэтому на полном ходу мы влетели в переплетение веток кустов. Я рухнул на землю, глотая ртом воздух. Сердце колотилось так яростно, что я испугался, что оно проделает дыру в рёбрах и выскочит наружу.

– Почти попал… – выдохнула Ракель. – Ты цел?

– Ничего страшного, – ответил я, отряхивая песок с рук. – Ты как себя чувствуешь? Я думал, что ты без сознания.

– На миг в глазах потемнело, – призналась девушка. – И я почти отключилась. Спасибо, что не бросил меня.

Она улыбнулась, показав брекеты, и её глаза расширились.

– Ты бы тоже так сделала.

Меня уже наполняло ощущение невесомости. Я ещё никогда не был так рад проснуться от кошмара! Мы помахали друг другу на прощание.

– Осталось совсем немного. Будь осторожен!

– Буду.

Ненавижу бросать кого-то в одиночестве! Но совершенно бесполезно было бороться со звонком будильника, который буквально выдернул меня в родной мир, который сейчас казался куда менее реальным, чем остров. Я открыл глаза, но остался в постели без движения. Я даже звонок не выключил. Давно я не просыпался таким разбитым… но не только утомление изводило меня: тело ныло так, будто меня избили.

В дверь постучали, и с той стороны донёсся весёлый голос мамы:

– Лазарь, соня! Вставай!

– Встаю. – Даже мой голос был слабым и хриплым.

Я перекатился на бок, дотянулся до телефона и отключил, наконец, будильник. Это уже был подвиг. Тогда я спустил ноги с кровати и встал. Я плёлся по коридору в сторону ванной, когда ко мне заглянула Люсия:

– Лазарь, ты не одолжишь мне зарядку…

Она осеклась на полуфразе. Глаза сестры вылезли на лоб, а рот раскрылся, как будто она вот-вот закричит. Но Люсия прикрыла его ладонью, и тут я понял, что не только чувствую себя плохо – я ещё и выгляжу так.

– Лазарь, что с тобой случилось? – в ужасе спрашивала сестра.

Бремя усталости

Я понял, что так напугало Лу, когда зашёл в ванную. Усталость была не самым страшным, хотя вокруг глаз начали появляться тёмные тени и я всё больше становился похожим на Эрика. На щеках виднелось множество царапин и мелких ссадин. Волосы были в полном беспорядке, свалялись в колтуны, в которых запутались сосновые иголки. А руки! Они были черны от грязи и покрыты глубокими ранами. Я был уверен, что в течение дня обнаружатся ещё синяки. К счастью, хотя бы переломов не было… или чего похуже. Всё тело болело, и я понятия не имел, где взять силы, чтобы продержаться целый день.

– Чем ты занимался?! – послышался голос Люсии за дверью.

– Ничем! – отозвался я уверенно.

– Что значит «ничем»?! Ты себя видел?

– У вас всё хорошо, детки? – донёсся снизу голос мамы.

Сестра открыла было рот – и я был уверен, что сейчас она меня выдаст, поэтому скорчил умоляющую рожицу и попросил:

– Ничего не говори, пожалуйста!..

– Но ты же…

– Со мной всё нормально. И как я ей это объясню?

Я вложил в свои слова куда больше отчаяния, чем собирался. Лу на какое-то мгновение впала в ступор, и прежде чем она успела как-то отреагировать, я захлопнул дверь ванной перед её носом. Часть меня хотела извиниться перед сестрой, но усталость, боль и страх не позволили ей пересилить.

– С вами всё в порядке? – продолжала допытываться мама. Я слышал её шаги, остановившиеся под дверью.

– Да, мам! – успел крикнуть я, прежде чем Люсия меня опередила.

– Я ухожу. Хорошего дня!

– И тебе!

Я попытался говорить как можно искреннее и выкрутил кран. Хлопнула входная дверь, что означало, что мы теперь одни и в полной безопасности. Кожу защипало, а я продолжал бороться с сильным желанием вернуться обратно в кровать и впасть в спячку до самого вечера. Сестра всё ещё топталась возле ванной.

– Я… – начала было она, но я раздражённо перебил:

– Ты мне дашь принять душ или нет?

– Лазарь, но я же твоя сестра…

– Да, но сейчас я хочу помыться, – отрезал я.

Она медленно удалилась, и с каждым следующим шагом я рвался позвать её обратно. Я был бы рад рассказать ей, что ничего страшного не произошло, но это означало – соврать. С другой стороны, ужасно не хотелось заставлять её волноваться, даже если бы она могла мне чем-то помочь. Я тяжело вздохнул. Со мной всё хорошо. И будет всё хорошо.

Я включил душ и начал стягивать пижаму, стараясь не стонать от боли. На пол упало несколько листьев. Моя кожа сейчас представляла собой картину из синяков и шрамов. Я шагнул под воду, позволяя ей смыть грязь и принести наконец долгожданное облегчение и избавление от усталости. К сожалению, плохое настроение невозможно было удалить, как песок или пот.

Люсия не стала меня дожидаться, чтобы идти вместе на занятия. Впрочем, это не было странно, поскольку идти нам в итоге было в разные стороны. Я не мог отделаться от чувства, что меня предали, хотя понимал, что вполне это заслужил. Вся ситуация в целом меня бесила. Я знал, что не стоило срывать злость на сестре, и не хотел её обижать, но сейчас страх и одиночество одолевали меня куда сильнее, чем обычно.

Когда я вошёл в аудиторию, занятия уже начались. Преподавательница биологии впустила меня, не говоря ни слова. Возможно, она просто была очень вежливая, но тщательно скрываемое недоумение, с которым она меня проводила, ясно давало понять, что надо что-то делать с собственным внешним видом. Жен особо не смотрел на меня, но заметил шёпотом:

– Что с тобой случилось?

– Упал в колючие кусты, – ответил я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– И сколько же раз?

Я устало усмехнулся и попытался сосредоточиться на лекции. К счастью, здесь мне не нужно было читать или проверять упражнения. С английским мне не так повезло, поэтому я старательно делал вид, будто понимаю, о чём говорит учитель. Когда наконец-то прозвенел звонок на большую перемену, я так страстно желал рвануть домой, что поймал себя на попытке выдумать, какая ложь лучше всего сойдёт за реальную причину.

– Выглядишь ужасно, – констатировала Мария вместо приветствия, перегнувшись ко мне через стол. – И дело даже не в синяках. Ты что, всю ночь развлекался?

– Почти, – буркнул я.

– Да ладно тебе! Давай найдём укромное местечко во дворе, где можно будет поваляться на солнышке и никто нас не побеспокоит.

– Я не люблю загорать! – запротестовал Жен и пояснил: – Я могу обгореть даже зимой.

– Но это просто необходимо! – Мария разговаривала таким тоном, как будто сообщала нечто крайне важное. – Скоро похолодает и начнутся дожди! Нужно ловить момент, пока есть возможность получить последние порции витамина Д.

– Это так не работает, – возразил Жен.

– Именно так и работает! Это как апельсиновый сок, только ты его не пьёшь, а получаешь прямо из воздуха. Нужно пользоваться случаем, пока он ещё полезен и не причиняет вреда.

Я поплёлся за ними по инерции, а не из желания поддержать беседу. К тому же сидение на ярком солнце могло как-то объяснить моё желание закрыть глаза и немного отдохнуть, несмотря на крики во дворе и болтовню приятелей. Я сел прямо на землю, привалился спиной к стене и принял наименее неудобную позу. Если бы я не был так вымотан, такое было бы невозможно. Однако ледяной порыв ветра заставил меня вздрогнуть. Внезапно все звуки со двора стихли, и, открыв глаза, я обнаружил, что сижу не на асфальте, а на пляжном песке. Никого рядом не было – только море, волны и лес позади меня…

– Лазарь!

Жен вернул меня к реальности. Я ни разу не мог припомнить, чтобы он повышал голос, так что я ухватился за него, как будто он был единственной спасительной соломинкой посреди бушующего океана.

– Что с тобой такое? – осведомился друг, покосившись на меня.

– Ты как будто не в себе, – добавила Мария, внезапно возникнув сзади. Она не столько волновалась, сколько сгорала от любопытства.

– Ночка выдалась скверная, – попытался оправдаться я. – И позавтракать толком не успел. А витамин Д желудок не наполнит.

Мария излучала энергию и стремилась поделиться ею со мной, пока болтала о важности сытого желудка. Жен, напротив, продолжал подозрительно коситься, и у меня возникло ощущение, что он ждёт удобного момента снова наслать на меня сонное заклинание.

Звонок на сей раз прозвучал громче обычного. Я со стоном поднялся и успел заметить группу Каетаны. Девушка, как всегда, выделялась среди подружек, но не только своими белыми волосами, отлично подобранным костюмом или высоким ростом. Сейчас она смотрела прямо на меня! На её лице тоже виднелись тёмные круги, хотя и не столь заметные, а невозмутимое выражение сменилось тревогой, с которой она меня разглядывала. Когда Тана отвернулась, я не мог прийти в себя от удивления. Конечно, во сне мы друзья, а здесь – едва знакомы. Странно было бы думать, что девчонку вроде неё может что-то связывать с парнем вроде меня! Поэтому я тоже отвёл взгляд и направился обратно в аудиторию. Ещё только среда, а я уже изо всех сил грезил выходными.

В доме было так тихо, что это казалось подозрительным. Родители ещё не вернулись из магазина, а Люсия отправилась на тренировку по волейболу. Я не мог даже присесть, чтобы у меня тут же не начинали слипаться глаза, но стоило их закрыть, как я тут же начинал слышать рокот морских волн. Заснуть я тоже не мог: не хотел отправляться на остров в одиночестве, когда нам даже вчетвером-то там было опасно оставаться.

Я отхлебнул большой глоток крепкого чёрного кофе – да только поморщился. Он был таким горьким, что казался кислотным и будто прилипал к нёбу. Я сделал над собой усилие, чтобы подняться и заварить новую чашку, уже добавив молока и пять чайных ложек сахара. Я смотрел кино в полглаза и потягивал напиток. Нужно было заняться английским, но я опасался, что, если открою адаптированную версию «Призрака оперы», снова стану кемарить над книгой.

Когда Люсия вернулась домой, гетры болтались на лодыжках, а волосы были кое-как стянуты в разлохмаченный хвостик. Она осторожно прокралась в комнату, и я не мог понять, всё ещё сердится она или просто не хочет разговаривать. Только когда тишина стала чересчур угнетающей, я решил к ней обратиться:

– Как всё прошло?

– Нормально, – отозвалась она, переминаясь с ноги на ногу и кусая губы. – Лазарь, с тобой всё в порядке?

– Да, – бросил я намеренно резко, чтобы отбить всякую охоту продолжать разговор.

Сестра вздохнула и поднялась к себе в комнату.

Я приложил все усилия, чтобы за ужином выглядеть как обычно. Мы почти не разговаривали, а родители устали так, что я не знал, кто сейчас за столом выглядит хуже.

– Что с тобой такое, сынок? – поинтересовался отец, заметив царапины у меня на щеке. Я ждал этого вопроса и заранее заготовил смущённую улыбку.

– Я так увлёкся, болтая с Женом, что не заметил, как влетел в кусты. А там оказались колючки – вот и поцарапался.

– Ты постоянно витаешь в облаках. Дорогая, не передашь мне воду?

Я подавил вздох облегчения: они не придали случившемуся большого значения. Чтобы избежать обсуждений, лучше завести разговор прямо, а не стремиться замалчивать тему.

Пока я убирал со стола, мои веки становились всё тяжелее, и, несмотря на выпитый кофе, тело стремилось в кровать. Я чувствовал себя так, будто уже несколько дней не смыкал глаз. Остров выпивал мои силы так же, как и кошмары, только на этот раз я не мог ни сбежать, ни позволить убить себя, чтобы оказаться в другом сновидении.

Я собрал рюкзак и одежду на завтра, но ещё знал, переживу ли сегодняшнюю ночь, завтрашний день, а уж тем более – ещё неделю. День за днём проблемы росли. Успокаивала только мысль, что я не одинок – по крайней мере, в снах.

Я надел пижаму и рухнул в постель. Когда я вспомнил, что забыл почистить зубы, было уже поздно: сознание выключилось, как лампочка, я почувствовал, что тело постепенно становится лёгким – почти невесомым. А утомительный остров уже призывал меня сладкими песнями сирен.

Защитники

– Я уж думала, ты никогда не придёшь!

Тана толкнула меня с сердитым облегчением. Слишком рано она успокоилась! Как только мои глаза привыкли к темноте, я заметил, что она скривилась.

– Всё в порядке?

Подруга кивнула в ответ, насторожённо оглядываясь, как будто боялась, что нечто опасное может скрываться поблизости.

– Я видела того самого старика, – добавила она, понизив голос.

– Здесь?!

– Кажется, видела. Но когда я приблизилась, он исчез. Он был так не похож на обычного человека, но…

– Понимаю. Звучит страшновато.

Мне понадобилась лишь пара минут, чтобы собраться. Мы уже были на полпути сквозь чащу, рядом с прогалиной, куда пробивались солнечные лучи. Именно отсюда мы ушли вчера!

– Сработало! – воскликнул я, прежде чем Тана успела приложить палец к губам и напомнить, что великаны всё ещё близко. – Прости, прости… Но я… Я – гений!

– Не принимай всё на свой счёт. Ты это понял благодаря Ракель.

– Кстати, ребята ещё не появились?

– Да, я уже почувствовала их, – объяснила она. – Как-то не так оно сработало.

– Конечно! У Эрика не было времени оставляться следы, и браслет Ракель тоже не помог. И так уже ясно, что нужна какая-то частичка нас самих.

– Прости, что бросила тебя одного вчера, когда на тебя напали. – Когда Тана взглянула на меня, в её карих глазах отразилась тревога. – С тобой всё хорошо? Тебя не сильно ранили?

– Ракель подоспела вовремя. Я её обязательно поблагодарю. В нас прилетела пара ударов, но ничего серьёзного. Самое страшное – это усталость, – добавил я со вздохом.

– Может быть, сегодня будет полегче? В любом случае я собираюсь пойти на поиски ребят. – Тана прикрыла глаза, сосредотачиваясь. – Постарайся не умереть.

Она вернулась довольно быстро, ведя брата и сестру за руки. Ракель жаловалась, что весь день ходила сонная, а я не мог понять, как Эрик ещё может держаться на ногах.

– Я так вымотался, что даже не представляю, что вокруг творится, – признался он. – Я не могу заниматься или поддерживать разговор, а иногда… – Он запнулся, бросил быстрый взгляд на Ракель, и до меня дошло, что он просто не хочет её волновать. Я просто подошёл и ободряюще положил руку ему на плечо.

– Мы с тобой.

– Спасибо, – ответил он с тёплой, вежливой улыбкой и, нервно сглотнув, продолжил: – Иногда, даже в середине дня, я чувствую, что возвращаюсь сюда.

– Это очень странно, – пробормотала Тана, нахмурившись.

– Со мной творилось то же самое. Сегодня, во время учёбы. Не знаю, правда, было это из-за усталости или потому что правда заснул, но внезапно оказался на этом самом пляже.

– Со мной такое происходит всё чаще и чаще, – подтвердил Эрик. – Я как будто сплю наяву и не могу вернуться к реальности. Для этого кто-то должен меня позвать или разбудить.

Тана поджала губы, а Ракель стиснула кулаки, и я заметил, как дрожат её руки. Она первая направилась к выходу из лабиринта.

– Ракель! – окликнул я её.

– Нельзя терять ни минуты! – отозвалась она уверенно. – Надо как можно скорее достичь маяка.

Я не стал озвучивать вопрос, что мы будем делать, если и там ответов не найдём. Наверняка они там есть, решил я, а если и нет, мы этого не угадаем, пока не доберёмся до точки.

Мы так боялись шуметь, что даже дыхание задерживали, когда подошли к выходу из чащи. Часть меня искренне надеялась, что великаны ушли. Хотя наверняка они всё ещё скрывались там, со своими дубинками и глупыми выражениями лиц. Я попытался прикинуть, можно ли прошмыгнуть между ними, не подставляя голову. Чудовища не блистали умом и не отличались быстротой, но один-единственный удар, достигший цели, превратил бы нас в лепёшки. Эрик жестом позвал нас вернуться в лабиринт, чтобы обсудить стратегию.

– Они сильнее нас, – хмурилась Тана. – И их там несколько…

– Думаю, надо как-то незаметно пробраться на ту сторону, – предложил Эрик.

– Но они нас схватят! – заявила Ракель. – Наверняка один из нас наступит на что-нибудь, на что не стоит наступать… или чихнёт – прямо как в кино.

– Но всем сразу идти не обязательно, – произнёс я, отчего все трое удивлённо уставились на меня. – Тана может прийти туда, где остался кто-то из нас. Вполне достаточно одного, кто доберётся до нужной точки, а она потом переправит остальных.

– А ты прав, – пробормотал Эрик.

– И кто же пойдёт? – осведомилась Тана, скептически скрестив руки.

– Я, – вызвался Эрик. – Я умею двигаться бесшумно, верно, Ракель? Меня ещё ни разу не поймали ночью, когда я приходил позже, чем обещал.

– Но ты же с ног валишься! – упрямо помотала головой сестра. – Ты не сможешь сконцентрироваться. Я пойду.

– Да ты ходишь как слон в посудной лавке!

– Пойду я, – решительно перебил я, чем заслужил подозрительный взгляд Каетаны.

– Но…

– Ракель права, Эрик. Ты слишком устал. Может быть, ты и самый храбрый из нас, но сейчас точно не самый ловкий, – заговорил я примирительно и обратился к Тане: – А ты не можешь идти, потому что тебе придётся возвращаться, а мы без тебя далеко не продвинемся.

Тана закусила губу, но потом сдалась и кивнула:

– Ладно. Только не рискуй понапрасну.

– Поверь, у меня и в мыслях не было. Но прежде всего, – я взглянул на спутников с улыбкой, – мне понадобится ваша помощь…

Идея казалась нелепой – я был уверен, что так все и подумали, – но даже Тана не стала спорить и согласилась помочь. Мы как будто собирались на костюмированный бал. Листья и ветки разных растений торчали у меня из одежды, а Ракель ещё и обмотала мне плющом плечи.

– Будь у меня с собой косметичка, я бы тебе на лице листья нарисовала, – произнесла Тана, отступив на пару шагов и оценивающе меня разглядывая. Я не был уверен, шутит она сейчас или серьёзна. Я раскинул руки, демонстрируя наряд.

– Ну как, могу я пробраться незамеченным?

– Смотря насколько у них острое зрение, – отвечала Ракель. – Но мы сделали всё, что могли.

– Надеюсь, тебе не слишком неудобно, – добавил Эрик, получше прилаживая ветки. – В случае чего – беги. В любом случае мы тебя ждём. Ракель отвлечёт великанов. А если у неё не хватит сил, я могу дать тебе хорошего пинка.

– Спасибо!

Я изо всех сил старался казаться увереннее, чем был на самом деле, и позволил страху овладеть мной, только когда скрылся с глаз спутников. Я нервно сглотнул. Великаны молча пялились друг на друга. «Вперёд! – убеждал я себя. – У тебя всё получится!»

Я осторожно выглянул из древесной арки, ведущей ко входу в лабиринт. Я медлил, пока ноги не задрожали от напряжения, а потом сделал один осторожный шаг, за ним – другой. Я сжался внутри своего «костюма», когда оказался в поле зрения великанов. Прошла секунда, две, три… Те никак не реагировали. Я сосредоточился на дыхании, мысленно убеждая себя, что справлюсь.

Я сделал ещё шаг вдоль стены деревьев. Один из гигантов пошевелился, и моё сердце заколотилось с такой силой, что я боялся, что оно сломает грудную клетку и выскочит. Я не в силах был издать ни звука. Слава богу, монстр всего лишь потягивался – да так, что его тело скрежетало! Потом он опустил руки и принял прежнюю позу. Я уже собирался идти дальше, когда зашевелился другой. Я обливался холодным потом от ужаса и был совершенно уверен, что чудовище повернулось в мою сторону.

Громкий лязг чуть не заставил меня подпрыгнуть. Звук шёл из-за спин великанов. Следом на них обрушился дождь из веток и опавших листьев – то, что осталось от большого куста. Я перепугался до смерти, но и чудовища тоже переключились на растение. Наверняка это – проделки Ракель! Я не мог упустить шанс, который она мне подарила, и ускорил шаг, двигаясь вдоль стволов и замирая, если монстры вдруг оборачивались.

Великаны слишком увлеклись взрывающимся кустом, и я решил рискнуть и побежал. Это была ошибка! Я не мог не наделась шума, и один из монстров тут же обернулся и уставился на меня. Я был совершенно уверен, что он меня видит. Кого я хотел обмануть, считая хорошей маскировкой несколько веток и листьев? Великан склонил голову, не сводя с меня глаз. Как бы странно это ни звучало, но даже на его сухом деревянном лице появилось выражение недоумения.

«Нет, пожалуйста!..» – взмолился я.

Великан издал низкий рёв, перехватывая дубинку поудобнее, и направился ко мне. Его ноги были такими большими, что один шаг равнялся десятку моих. А если он побежит?.. Мне помогал ветер, а плечо монстра внезапно взорвалось щепками. Тот взревел, но не думал останавливаться. Неудачная попытка камуфляжа грозила поставить крест на моей «карьере».

Будто одного чудовища оказалось мало – и вот уже второй присоединился к охоте. Ноги горели, живот сводило, но я бежал, выбиваясь из сил, как только позволяла дыхалка. Кроме того, нужно было ещё уворачиваться, чтобы не растоптали! Великан наступал туда, где я был всего лишь мгновение назад. Я затормозил, едва не налетев на него, но прежде чем чудовище успело пнуть меня, я подскочил и бросился дальше. С какой стати я вообще вызвался?!

Снова раздался взрыв, но он уже не мог остановить противника. Громко сопя, я снова замер, чтобы не подвернуться под ногу чудовища и не дать себя раздавить. Я перёвел дух и кинулся в другую сторону. Великан застыл, удивлённо уставившись на меня. Он двигался очень медленно, и я был уверен, что немало времени потребуется, прежде чем он успеет развернуться. Это был мой шанс… но сейчас я нёсся прямо на его «напарника»!

Я сделал отчаянный рывок, чтобы проскочить ему за спину. Ноги уже начали подводить, и с каждой секундной я двигался всё медленнее, а тень монстра уже нависла надо мной. Бросив взгляд назад, я заметил, как огромная рука тянется ко мне, и зажмурился. Мне точно крышка! Он сейчас меня раздавит? Или схватит и разорвёт на кусочки? Или отшвырнёт в сторону, как старую тряпичную куклу? Что бы он ни сделал, я не хотел об этом думать и лишь надеялся, что моим спутникам повезло больше.

И тут я услышал свист металла, рассекающего воздух, и последовавший за ним вопль боли. Только тогда я позволил себе открыть глаза…

Рывок к свободе

Тана уже была рядом, с мечом в руках. На её лице застыло сосредоточенное выражение, а светлые волосы рассыпались по плечам, как диковинный золотистый капюшон. Великан с воем отдёрнул руку: один из его гигантских пальцев рухнул прямо перед нами. Если бы он прилетел кому-то по голове – точно бы вышиб дух.

– Тана!

– Не стой столбом! – Она бросилась бежать, не успев убрать меч.

Я ринулся следом… точнее, попытался. Страж лабиринта был сбит с толку, но едва ли ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя и продолжить охоту. Что уж говорить о его напарнике, который уже почти с ним поравнялся!

– Спасибо! – выдохнул я.

– Не будь идиотом. Я бы не оставила тебя умирать!

– Где остальные?

– Убежали в другую сторону. – Она бросила быстрый взгляд через плечо, а я изо всех сил старался поспеть за ней. – Мы встретимся, когда великаны потеряют нас из виду.

– Если выживем, – процедил я сквозь зубы. – Осторожно!

Мы бросились на землю. «Манёвр» стоил нам ушибов запястий и грязи на губах, но брошенная дубинка пролетела мимо. Прежде чем чудовища настигли нас, мы уже успели немного оторваться. Я растопырил пальцы, собираясь поднять щит, а Тана с мечом в руках готовилась к схватке.

– Ты можешь перенести нас к остальным?

– Они ещё не ушли далеко, – возразила спутница.

Великан сжал уцелевшие пальцы в кулак и попытался раздавить нас. Мы скользнули в сторону, едва избежав гибели. Тана сделала выпад и ухитрилась снова ранить противника. Тот хотел ударить в ответ, но на этот раз я был готов. Я выставил руки вперёд и окружил нас с Таной спасительным щитом. Сила атаки заставила меня пошатнуться, но я устоял на ногах.

– Скажи, когда будешь готов опустить его? – спросила моя спутница. – Я не могу бить изнутри.

– Точно?

– Монстры всё ещё слишком близко, – пояснила она, не сводя взгляда со стража лабиринта, который с любопытством тыкал пальцем в щит.

– Придётся справляться как есть, Тана. Один удар – и мы трупы.

– У меня всё под контролем!

– Не уверен, что могу сказать то же самое, – простонал я, когда второй великан подбежал к нам и обрушил на щит удар такой силы, что я пошатнулся.

– Готов? Марш!

Я отреагировал почти мгновенно, а Тана уже бросилась вперёд сквозь защиту. Я всё же успел убрать его вовремя, а она нанесла режущий удар по ногам одного из врагов и укол – в пятку второго. Затем девушка быстро отступила, и щит снова окутал нас.

– Слишком медленно! – набросилась она на меня.

– Какого чёрта ты пропустила счёт? – пожаловался я. – Нужно: «На старт – Приготовились – Марш»!

– Не было времени на мелочи.

– Это не «мелочи»! Это правила! – не унимался я. – Ай!

Удар был такой силы, что меня согнуло пополам, а щит поблек. Ещё одна такая атака – и он совсем погаснет.

– Тана, я больше не выдержу.

– Погоди…

– Тана!

Щит разлетелся вдребезги от удара ноги. Прозрачные невесомые осколки рассеялись в воздухе прежде, чем достигли земли. Пришлось отскочить в сторону, чтобы нас самих не постигла та же участь. Я упал, расцарапав ладони, но хотя бы смог уберечь лицо.

– Теперь бежим! – протянула мне руку Тана.

Я ухватился за её ладонь, когда тень великана вновь нависла над нами. Он заревел так яростно, что едва не оглушил меня. Я видел, как к нам приближается гигантский кулак… Впрочем, когда он ударил о землю, нас уже там не было. Я закрыл лицо руками и тяжело дышал.

– Мы спаслись?

– Я же сказала – доверься мне! – с гордостью заявила девушка. Эрик протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

– Простите, что задержались.

Стражи лабиринта продолжали злобно реветь позади, но уже были слишком далеко, чтобы представлять какую-то угрозу. Они топали и колотили дубинками по тому месту, где мы недавно стояли. Из моей груди вырвался смех облегчения.

– Ещё чуть-чуть…

– Я бы не стала тут торчать, – заявила Ракель. – Деревьев не так много, чтобы надёжно спрятаться. А если великаны нас обнаружат… Хотя они и не смогут бегать быстро с такой хромотой.

– Да, лучше не задерживаться, – заключила Тана, подавая остальным пример. Она двигалась легко, совсем не запыхавшись, как будто пару минут назад не дралась яростно за собственную жизнь. Я выдернул последний «элемент маскировки», прицепившийся к ковбойскому поясу на спине, и поспешил за спутниками, стараясь не оглядываться и готовясь снова создать щит при малейших сигналах опасности.

Конечно, мы оторвались, но дорога стала однообразной. Мы миновали высохшую равнину и каменистые склоны. Там не было ни деревца, ни кустика, а ветер был таким знойным и сухим, что едва не царапал кожу. Маяк виднелся по-прежнему далеко, хотя и казался больше, и можно было рассмотреть в мелочах.

– Он как будто построен из сланца, – заметила Тана, а у меня возникло ощущение, что у строения есть глаза – мёртвые, пристально следящие за нами, как у страшного старика со скалы.

– Сколько мы уже идём? – возмущалась Ракель. – Лет сто, не меньше!

– Можем немного передохнуть, – предложил Эрик, внимательно осмотревшись, прежде чем сделать привал. – Здесь, похоже, не опасно.

– Ты забыл про землетрясение? – пробубнил я, хотя сам мечтал ненадолго присесть и вытянуть ноги. Мышцы ныли от усталости, но хотя бы на этот раз меня не так сильно побили! – Это место может наслать на нас хищные растения, пыль или даже ураган, если захочет.

– Но мы всё-таки продвигаемся вперёд, – уверенно постановила Ракель, присаживаясь рядом с братом. – Мы доберёмся до конца и решим задачку, пока не…

Она не договорила. Наверное, в тот миг мы все ощутили тревожные колики в животе. Пока не – что? Эрик был на пределе сил. Мы находились здесь гораздо меньше, но тоже ощущали бремя усталости. То же самое я чувствовал днём – как будто накануне не сомкнул глаз. Ракель была права: надо поскорее решить задачу, потому что другого выбора у нас попросту нет.

Я поднялся и устремил взгляд в сторону зелёного месива, которым сейчас казался оставшийся позади лабиринт. Мы теперь шли через пустыню, а вдалеке виднелись какие-то смутные очертания.

– Что там такое – у нас на пути?

– Похоже на дома, – отозвался Эрик.

– Может, обойдём их? – Тана приложила ладонь к глазам, чтобы лучше их рассмотреть.

– Увы, – стояла на своём Ракель. – Мы слишком много времени потеряем.

– Хочешь добровольно сунуться в капкан?

– Эрик торчит здесь ежедневно, и… боюсь, что… – Она запнулась на середине и тяжело вздохнула: – Боюсь, что однажды он просто не сможет проснуться.

– Эй! – Парень поднялся и крепко обнял сестру за плечи. – Мелкие не должны так волноваться за старших! Жизнь не так устроена.

– Почему это?

– Потому что так нельзя, – заявил Эрик со всей серьёзностью и улыбнулся, наплевав на тёмные тени вокруг глаз. – Так гласит закон!

– В этом месте законы не действуют.

– Ракель права, – мягко, но решительно перебила Тана. – Пойдём короткой дорогой.

– Но… – Эрик тоже не договорил, потому что настал мой черёд вмешаться:

– Мы же команда! А команда своих не бросает.

– Как у пиратов! – хихикнула Ракель. – Точнее, нет, совсем наоборот.

– Как у хороших пиратов, – поправил я.

– Это просто голливудская выдумка, – даже Тана позволила себе лёгкую улыбку.

Обстановка чуть-чуть разрядилась, и мы продолжили путь. Но мы и на пару шагов не приблизились к цели, когда Эрик вдруг начал таять в воздухе. Однако на сей раз мы были готовы. У него в кармане уже был припрятан «якорь» из волос, который он успел оставить у подножия одной из скал, пока его образ становился прозрачнее.

– До завтра! – пожелала на прощание Тана, которая тоже начала медленно исчезать. Может быть, ей надо было раньше вставать, но в этот раз мы всё-таки успели. Ракель попыталась выдернуть у себя пару волосков. Мы уже научились разбираться в ловушках странного острова, даже несмотря на все попытки нас уничтожить.

Девочка легла на песок, закинув руки за голову, и я последовал её примеру. Нам обоим нужна была передышка.

– Как думаешь, что нас ждёт на маяке? – спросила она.

Я вдруг понял, что даже не задумывался об этом. Я просто надеялся, что найдём там ответы и способ выбраться отсюда, но и понятия не имел какие.

– Может быть, дверь?

Девушка обернулась и пристально взглянула на меня.

– И только?

– Дверь, которая открывается в другие сны. Этого мало? А ты сама чего ждёшь?

– Чудовище или нечто подобное, которое нам нужно победить.

– Мне моя версия больше нравится, – усмехнулся я в ответ. – Конечно, она скучнее, но с меня уже хватит приключений.

Ракель продолжала говорить, но я уже ощущал лёгкость, наполнявшую тело, и мир вокруг потерял краски. Я вздохнул и отбросил одеяло. Усталость навалилась с новой силой, заставив руки и ноги налиться свинцом. Я потёр ладонями лицо, пытаясь заодно привести мозги в порядок. На сей раз хотя бы не осталось синяков и ссадин, несмотря на то что подняться с кровати было тяжелее прежнего.

Завтракал я молча. Я чувствовал, что Лу следит за мной и рада бы рассказать много всего интересного: стоит мне лишь задать вопрос – и слова брызнут из неё фонтаном, затопив всю комнату… Но я сдержался. Сердился ли я? Наверное, да. Хлопья в тарелке по вкусу напоминали смесь грусти и обиды, да к тому же ещё вызывали тяжесть в животе.

В колледж мы шли вместе, но практически не разговаривали, а у дверей аудитории я лишь помахал ей рукой. Это заметил Жен – наверное, единственный из всей группы. Он удивлённо вскинул брови, заметив, что я что-то калякаю в блокноте, и предостерёг:

– Если увидят, что ты рисуешь на лекции, тебя вызовут к доске. Это что, карта?

Я лишь кивнул. Это была карта острова – настолько точная, насколько я его запомнил, но всё ещё недостаточно. Там были лес, пляж, равнина, по которой мы шли… и маяк на другой стороне. В бумаге не было ничего пугающего, но у меня мурашки побежали по спине, когда друг провёл по рисунку пальцем.

Серые домики

Остаток дня прошёл в размышлениях, почему меня определили в сильную группу по плаванию. Я был неуклюжим, медлительным и делал паузы между гребками, задерживая остальных спортсменов. Тренер даже спросил однажды, нормально ли я питаюсь и не случилось ли чего-то страшного у меня дома. Я с трудом себя контролировал и не мог сосредоточить внимание ни на чём дольше нескольких минут.

На пробковой доске, висевшей дома над столом, я прикрепил карту. Она была довольно примитивная, но вселяла гораздо больше оптимизма, чем я рассчитывал вначале. Расстояния на листе казались не очень большими, но я понятия не имел, сколько ловушек караулит нас на пути. Тигр взирал на это произведение искусства взором художественного критика.

– Я сделал, как смог! – запротестовал я.

Кот ответил равнодушным мяуканьем и бесшумно покинул комнату. Я только вздохнул: едва ли я когда-то заслужу в его глазах уважение. Поэтому я сосредоточился на карте, пробежал по ней пальцами. По моим подсчётам, мы преодолели примерно половину расстояния до маяка. Однако оставалась ещё неисследованная часть – например, городок, который я заметил вдалеке и пометил несколькими серыми штрихами. Я рухнул на постель, когда кто-то тихонько постучался ко мне.

– Да? – удивлённо отозвался я.

– Добрый вечер, Лазарь! – произнесла сестра. Ситуация была настолько странной, что я подумал было, что уже сплю.

– И тебе.

– С тобой всё будет в порядке?

Я не знал, что и ответить; секундная пауза чересчур затянулась. Я едва удержался от желания подойти к двери, впустить её и поделиться всем, что случилось. Но я этого не сделал. Сестра уже собралась уходить (даже если бы хотела, она не смогла бы ничем помочь).

– Разумеется.

– Хорошо, – не слишком уверенно ответила она.

Шаги затихли в глубине коридора, а я, как бы сильно ни устал, в тот раз не смог заснуть сразу.

– Идея с волосами была отличная, – сообщила Ракель, когда мы встретились. – Иначе пришлось бы опять использовать кровь. И мы наконец-то сдвинулись с мёртвой точки!

– Кровь – это ужасно, – прокомментировала Тана, поморщившись.

– Сегодня попросим кого-нибудь плюнуть, – поддел её я.

Эрик оставался серьёзным и погруженным глубоко в себя. Мы лишь переглядывались, пока шли, но наконец Тана нагнала меня и дотронулась до моего локтя.

– Всё нормально?

– Да, конечно, – отозвался я, выдавив улыбку.

– Что происходит? – тут же нахмурилась Ракель.

– Тот старик, – спросил я вместо ответа. – Ты снова видел его?

Эрик потряс головой, нервно сглотнув, и я осознал, что дело куда серьёзнее, ещё до того, как он заговорил:

– У меня были тяжёлые дни… ну, вы знаете. Иногда я видел это место даже наяву… Сегодня же я полностью обессилел. Кажется… кажется, я даже потерял сознание от усталости.

– Что? – взвилась Ракель. – Когда? Я не видела.

– После завтрака, когда собирался на занятия, – пояснил он. – Я не хотел никого волновать.

– Как это случилось?! – я попытался отвлечь брата и сестру. Ракель старательно маскировала ужас под гнев, и всё по вине Эрика.

– Я подходил к двери комнаты, когда вдруг мир исчез, а я оказался здесь. Но не на пляже, как в предыдущие разы – нет! Я попал туда, где накануне оставил волос. Я провёл там несколько часов, прежде чем услышал, как папа зовёт нас обедать.

– То есть ты проспал большую часть дня? – пробормотала Тана.

– Не только это. Мне каждый раз всё труднее и труднее просыпаться. Меня пугает мысль, что однажды это не получится совсем.

Его слова тяжким бременем легли на плечи, и я никак не мог подобрать подходящих слов, чтобы заполнить паузу. Мы сосредоточились на серых очертаниях чего-то, напоминающего город или даже его жителей, которые были неотделимы от строений и боялись сделать шаг назад и даже моргать. Остров насылал на нас не только стихийные бедствия, лабиринты и чудовищ: его главным оружием против нас было время. Оно изматывало нас ночь от ночи. А если бы мы задержались здесь дольше, то уже не смогли бы выбраться никогда. Кто бы сумел спасти нас из этого кошмара?

– Самое высокое здание похоже на колокольню. – Мы так долго молчали, что голос Таны прозвучал непривычно и чуждо.

– Дойдём до неё сегодня? – поинтересовалась Ракель.

– Однозначно, – я попытался говорить как можно оптимистичнее, чем заслужил усталые улыбки.

– Можем попробовать обогнуть город, вместо того чтобы идти напролом, – предложил Эрик. – Я не настолько хорошо соображаю, чтобы убедиться, что мы там будет в безопасности. Но…

– Но мы не пойдём прямо к волку в пасть, ты хочешь сказать? – поддержала его Тана. – Мне тоже кажется, что это хорошая идея.

Однако, как бы далеко мы ни продвинулись, поселение перемещалось вместе с нами и расстояние не сокращалось – не важно, сколько мы шли. Я был совершенно уверен, что мы непременно попадём в город, как бы ни старались мы этого избежать.

Я не ошибся. Спустя часа два мы достигли улиц на окраине. Там мы остановились ненадолго, чтобы дать отдых ногам и обследовать окрестности, поскольку подозрение, что остров заготовил очередной подвох, не отпускало.

– Как странно! – пробормотал Эрик. – Они совершенно серые.

И то верно: главная улица особо ничем не выделялась, но я должен был признать, что ни разу не видел домов со стенами и крышами такого цвета, где даже стёкла казались закопчёнными (те из них, что удалось рассмотреть, поскольку в большинстве строений окна и двери были распахнуты или выбиты, а кое-где даже рухнули стены). Небо тоже сплошь затянули грозовые тучи, так что вокруг царили сумерки.

Даже архитектура зданий была крайне странная: крутые скаты крыш соседствовали с фасадами с кривыми асимметричными дверями и узкими вытянутыми окнами. Казалось, что создатель этого места был ребёнком лет пяти или же инопланетянином, который если и видел человеческие города, то лишь издали. Второй неприятной особенностью была гробовая тишина; такая глубокая, что казалось, будто сами стены поглощали любые звуки. Я пнул камешек, и тот покатился по улице. Рокот быстро стих, захлебнувшись в безмолвии, но никто и ничто нам не ответило.

– Не так уж здесь и опасно, – произнесла Ракель. – По крайней мере, не опаснее предыдущих мест.

– У меня волосы дыбом от этого места, – отозвалась Тана.

– Можем пока остановиться здесь и передохнуть, – предложил Эрик, но мы единодушно возразили.

– Она же не бесконечная, только если… – Я не знал, как продолжить фразу, поэтому просто пошёл дальше по безлюдному поселению. – Так что надо быть осторожными.

Эха от шагов тоже не было. Земля была довольно мягкая, и казалось, что она похожа на губку. Улочки были узкие, и было совершенно непонятно, по какой идти, но, к счастью, они не имели ничего общего с лесом или лабиринтом. Домики были невысокие, а маяк по-прежнему нависал впереди, тёмный и грозный.

– Там фонтан! – воскликнула Ракель.

Так и есть: когда мы добрались до конца улицы и вышли на маленькую площадь, посередине её увидели застывший серый фонтан. Даже вода в нём не двигалась и больше напоминала штрихи карандаша того же цвета, что и все окружающие предметы. Я не удержался от любопытства, подошёл и потрогал пальцем струю. Не знаю, о чём я тогда думал, но ничего страшного, к счастью, не произошло. В чаше не было ни капли влаги: источник был твёрдым, как сталь или бетон.

– Больше похоже на макет города, чем на реальное поселение, – пробубнила Тана.

– Что там такое?! – вдруг вскрикнула Ракель, подняв руки, готовая в любой момент взорвать что-нибудь. – Там кто-то есть!

На другой стороне площади мелькнул человеческий силуэт, такой же «неживой», как и всё остальное. Незнакомец не собирался нападать, он вообще ничего не делал, поэтому мы рискнули подойти ближе. Конечно, Тана уже держалась за рукоять клинка, а я был готов в любой момент поднять щит.

Там был человек… точнее, нет – изваяние в форме человека с круглым животом, большими глазами и отсутствующим выражением лица. Копия была выполнена столь точно, что мы могли пересчитать волоски на его бровях. Ракель осторожно постучала его по ноге.

– Он мёртвый?

– Не уверен, что он настоящий, – ответил Эрик успокаивающе.

– Но он выглядит настоящим!

– Это всё особенности сна или что-то подобное, – встрял я. – Стоит быть готовым к любым странностям.

– Мне не нравится это место, – проворчала Ракель.

– Ещё бы! Мне тоже!.. – Тана не договорила, а вскрикнула, подпрыгнув на месте, и машинально вцепилась в моё запястье. Её глаза расширились от ужаса. – Его там не было!

Я проследил за её взглядом и увидел другую статую, примерно на середине улицы. Это была девочка пяти или шести лет от роду, c хвостиками, в детском комбинезончике и босиком. Её точно раньше не было на том месте, потому что мы только что там проходили. Хуже того: она возникла буквально из ниоткуда, улыбалась и – я был совершенно уверен – смотрела прямо на нас.

– Взгляните на окна! – пробормотал Эрик.

Я сделал шаг и встревоженно взглянул наверх. Ещё пару мгновений назад проёмы были пусты, но сейчас в них возникли очертания нескольких фигур. Теперь их было хорошо видно, хотя я был уверен, что раньше их там не было. Они не шевелились; одни улыбались, другие были серьёзны, третьи – рассержены. Страшнее всего выглядела женщина, ровесница примерно моей матери. Она обернулась к нам, и на её лице застыла гримаса голода.

– Откуда все они взялись? – недоумевала Тана. – Мы не могли их придумать!

– Нет. Если только… если только они появляются, когда мы на них не смотрим. – Эрик нервно сглотнул и обнял сестру за плечи.

– Что им нужно? – спросила та.

– Мы… – Мои слова повисли в недвижном воздухе. – Мы здесь чужаки. Разве нет?

– Пойдём. Нам нужно отсюда выбираться. – Тана повернулась, и её лицо побелело как полотно.

То же произошло со мной, когда я последовал её примеру: я встретился взглядом с первой же статуей, к которой только что стоял спиной. Выражение лица мужчины больше не было отсутствующим, его глаза пристально следили за нами, и он растерянно улыбался. Он протянул руку, раскрыл ладонь и дотянулся до кудрей Ракель…

Зелёные перья

– Назад! – заорал я.

Эрик оттолкнул сестру, а Тана выхватила меч. Ракель с криком растопырила пальцы, но вместо взрыва последовал лёгкий хлопок, как от мыльного пузыря, не причинивший никакого вреда руке мужчины, а тот остался неподвижен, как и прежде.

– Как так получилось? – удивился Эрик.

Я шмыгнул носом и повернулся, чтобы рассмотреть другие статуи… У меня душа ушла в пятки. Девочка в комбинезончике теперь стояла у фонтана, замерев на полушаге. Но она была не одна: всё больше фигур возникало в дверях серых строений, и почти все они буравили нас взглядами.

– Ничего не вышло! – Ракель с сомнением посмотрела на свои руки. – Мой дар не работает!

– Добро пожаловать в клуб! – хмыкнула Тана.

– Они прибывают! – я указал на улицу, откуда появилась девочка. За её спиной теперь собралось пять… нет, десять (или даже больше) фигур. Сейчас они не шевелились, но я готов был поклясться, что мужчина растопырил пальцы, чего не делал раньше.

– Сматываемся отсюда. – Тана сорвалась с места, и мы последовали за ней. Если в нашей группе и был лидер – то это она. Я не был уверен, что Эрик сможет долго бежать, но мои щиты всё ещё работали, поэтому я старался держаться как можно ближе. Иногда я оглядывался, и хотя не замечал, как статуи шагают, мог с уверенностью сказать, что они нас нагоняют. У меня мурашки бегали по спине, и я прилагал все усилия, чтобы не отставать от команды.

– Куда мы идём? – паническим тоном пролепетала Ракель.

– Просто вперёд. – Тана старалась выглядеть невозмутимой. – Остальное не важно.

– Но это может быть западня!

– Тогда мы из неё выберемся, – решительно отвечала девушка.

Внезапно хлопанье крыльев напомнило мне о вороне, налетевшей на меня на дереве, и заставило вздрогнуть. Я инстинктивно сжался, но на этот раз это было не чудовище, а маленькая милая пичужка, которая покружила над нами, а потом унеслась куда-то влево.

– Налево! – крикнул я, не раздумывая.

Тана подчинилась. Мы не переставали глазеть по сторонам, поскольку статуи приближались, стоило лишь моргнуть, и хотя они выглядели безжизненными, а кожа их была цвета пыли, их глаза пылали злобой. Улица ещё сильнее сузилась, и я даже подумал, что впереди тупик. Как я мог так сглупить и поверить какой-то дурацкой птице, когда каждый камень в этом месте хочет нас убить?! Конечно, она казалась безобидной: её оперение было ярко-зелёным. Не это ли цвет надежды? Что ж, по крайней мере, не я один впал в отчаяние.

Однако птичка не покинула нас: я заметил её на ветке дерева в конце улицы. Увидев, что на неё обратили внимание, пичужка нырнула в один из дверных проёмов. Возможно, решение было глупым, но я почему-то посчитал, что это единственный шанс спастись, и повёл компанию туда.

– Сюда!

– Куда ты нас тащишь? – возмутилась Тана.

– За мной! – скомандовал я.

Я первым кинулся в арку. Хорошо, когда твои спутники запыхались: у них уже нет сил требовать объяснений. Мы оказались в тёмном коридоре; направо виднелись ступени, а прямо – маленький внутренний двор, где уже ждала нас знакомая птичка.

– Мы сами себя заперли, – встревоженно пробормотал Эрик.

– Во двор! – снова распорядился я, никого не дожидаясь. Внутри рос апельсин. Я предположил, что это он, хотя ствол, листья и плоды были того же серого цвета, что и всё вокруг. Птичка подлетела к приоткрытой двери на другой стороне двора, и мы понеслись следом, не глядя на фигуры, которые молча следили за нами, но почему-то больше не двигаясь с места.

– Нас теперь ведёт птичка? – изумилась Тана. Не знаю, чего в её тоне было больше: недоверия или раздражения, но я всё же первым добежал до двери и распахнул её перед спутниками.

– В свою защиту скажу: этот план сработал.

Эрик заскочил последним, и статуи уже снова начали появляться, идя по нашим следам. Мы, конечно, смогли оторваться от них, но не сильно.

А птичка продолжала кружить над нами. Тана раскраснелась, а её брови встали домиком. Мы шли через парк, а на деревьях появлялось всё больше разноцветных пташек: зелёных, красных, фиолетовых… При нашем приближении они взмыли в воздух и полетели к дому, более высокому, чем окружающие, похожему на шале. На косяках и рамах были нарисованы глаза, и хотя художник был довольно неумелый, я мог поклясться, что странные картинки живые и наблюдают за нами.

– Стоит ли… – Ракель в сомнениях теребила губу.

Она не договорила. Статуи подошли уже так близко, что мы бросились бежать, не говоря ни слова, и влетели в открытую дверь, похожую на беззубый рот, который проглотил нас и глухо захлопнулся.

– Что это было? – воскликнула Тана.

– Я.

Ни один из нас не проронил ни звука. Дом был погружен во мрак, и я даже рук своих не видел. Кто-то чиркнул спичкой, и нас озарил мягкий тёплый свет. Пламя плясало в чьих-то маленьких пальчиках. Их обладатель поднёс его к свечке, и мы смогли разглядеть друг друга.

Маленький мальчик смотрел на нас с нескрываемым страхом. Он был младше даже Ракель, не старше семи-восьми. У него был длинный нос, большие глаза и копна растрёпанных светлых волос, а его руки, плечи и голова сплошь покрывали пёстрые птички. Мне этот ребёнок показался знакомым, как будто я уже встречал его в другом сне, поэтому я приблизился, не зная, что сказать. Незнакомец прижался к стене, как будто боялся, что мы на него нападём. Зелёненькая пташка уселась на его плечо и смотрела на нас с подозрением, а я постарался выглядеть непринуждённо, чтобы не пугать его.

– Ты кто? – прошептала изумлённая Ракель.

– Иван, – ответил тот звонко.

Что происходит? Что ребёнок делает в таком месте? Наверняка он тоже странствует по снам, как мы, и ему не повезло увязнуть на проклятом острове. Интересно, здесь есть ещё такие же неудачники? Мы не знали, что и думать, и не могли отвести от незнакомца взглядов. Птички затрепыхали крылышками, поэтому казалось, мальчик сам вот-вот улетит. Тогда Эрик подарил ему одну из тех тёплых улыбок, что старшие братья дарят младшим в кино.

– Иван, мы тебе ничего не сделаем. Это твои птички?

Он протянул руку, и оранжевая пичужка вспорхнула и закружилась над ним.

– Да, – кивнул Иван с воодушевлением. Казалось, он только и ждал повода начать разговор. – Я всегда умел создавать птичек. Во сне, конечно. Они теперь повсюду со мной.

– Значит, это ты спас нам жизнь! А они привели нас к тебе! Спасибо. – Эрик говорил так ласково, что Иван доверчиво заулыбался.

– Да, это я попросил их. Они делают всё, что я скажу.

Только сейчас я заметил серебряный свисток на шнурке, висевший у него на шее, который он бессознательно теребил рукой. Возможно, это было что-то похожее на меч Таны, который помогает направлять магию во сне. Я мало встречал людей, подобных ей, но знал, что некоторым требуется предмет, чтобы контролировать способности. Но если странный ребёнок мог лишь попросить птиц выполнить ту или иную просьбу, это не сильно впечатляло. Конечно, он ещё мал, а когда подрастёт, возможно, сможет создавать орлов или других более внушительных существ.

– Здесь безопасно? – скептически скрестила руки Тана, подозрительно поджав губы и обшаривая взглядом каждый уголок, наполненный пляшущими тенями.

– Статуи сюда пока не проникли, – констатировал Эрик, который едва держался на ногах.

– Они и не смогут, – гордо заявил Иван. – На дверях везде глаза. Это я их нарисовал!

– Глаза? – Я вспомнил картинки на фрамугах и косяках, и мы растерянно переглянулись. – Но чем они могут помочь?

– Статуи не могут двигаться, когда на них смотрят. Они вроде как… играют с нами в «прятки»! – Он улыбнулся удачному сравнению. – Поэтому они и пытаются обойти нас и подкрасться сзади. Если на них смотреть – они не смогут напасть.

– Звучит логично, – согласилась Тана, – если в этом месте вообще есть логика.

– Это Эсперанса придумала. Она очень смышлёная. Почти всегда. Но она ушла и не вернулась, потому что… – Мальчик вдруг сбился и покачал головой. – По-моему, она совершила ошибку, когда решила идти дальше.

– Кто такая Эсперанса? – спросил я.

– Моя подруга. Её зовут Эсперанса Бланко[6]. Странно, правда? Ведь цвет надежды не белый, а зелёный. И она была немного странная. Надеюсь, с ней всё хорошо. Так что я был не один. Точнее, я пришёл сюда один, но она уже была на острове, – поправил мальчик сам себя, подходя ближе. Эрик улыбнулся, но Тана продолжала сверлить его подозрительным взглядом.

– И вы оба пришли в это место?

Иван кивнул, а потом понурился, покачал головой и добавил:

– С ней везде было легко. Она старше меня, примерно, как ты, – он указал на Эрика. – И она умеет летать! Мы вместе появились на пляже, но на следующий день она решила исследовать остров. Мы прошли через лес и оказались в этом городе. Она во что бы то ни стало собиралась добраться до маяка Царя горы, а я испугался, – признался мальчик, понизив голос. – Тогда Эсперанса велела мне ждать её здесь.

– Кто такой Царь горы? – спросил я, хотя и сам мог догадаться. Глаза Ивана расширились от страха.

– Эсперанса сказала, что он живёт на маяке и управляет всем вокруг. Не уверен, что он связан с горой… А может, и связан. Мы его видели, и он следил за нами. Моя подруга сказала, что мы застряли в этом сне.

– Это тот старик, что явился нам, – понял я. – Думаешь, он и есть наш «спящий»?

– Он не похож на живого, – поморщилась Тана, вспомнив его образ.

– А что случилось с Эсперансой? – обратилась Ракель к Ивану. – Она ушла отсюда?

– Она просто ушла, и мы больше не виделись, – отозвался мальчик тихо.

– А что ты сам делаешь тут? – продолжала хмуриться Тана, разглядывая его с ног до головы. – Как ты смог досюда добраться?

– Мы пришли с Эсперансой вдвоём! – упрямо настаивал ребёнок, раздражённый резким тоном собеседницы. – Я говорю не о надежде, а о своей подруге! Мы были в одной команде! Она хотела пойти к маяку, а я – остаться тут.

– И сколько ты тут уже ждёшь? – Девушка говорила так грозно, будто была армейским командиром, и мне хотелось её немного утихомирить:

– Тана, он всего лишь ребёнок!

– Я плохо лажу с детьми, – пробормотала та, попытавшись смягчить тон, но безрезультатно. Иван нервно сглотнул и взглянул на меня в поисках поддержки.

– Очень долго. Месяцы! Когда я первый раз здесь оказался, ещё была весна.

– Месяцы… – пробормотал я. Сперва мне стало жаль мальчика, а потом сочувствие сменилось любопытством: если он здесь уже так долго, то как всё ещё держится на ногах? Судя по взглядам, которыми обменивались остальные члены команды, я был не одинок в своих сомнениях.

– А как ты себя чувствуешь, когда просыпаешься? – встревожилась Ракель. – Ведь ты всё ещё можешь нормально ходить.

– Конечно. – Иван поёжился, казалось, что часть его мечтает просто поболтать. Я не мог винить его: если бы я прожил во враждебном городе несколько месяцев, каждую ночь проводя в одиночестве, я бы тоже мечтал с кем-то почесать языком.

– И ты не устаешь? – наседала Ракель.

– Сперва уставал. В первые дни на острове я был совершенно без сил, и мама отвезла меня в больницу, потому что меня всё время клонило в сон. Но потом я привык, и больше со мной ничего не случилось.

– Звучит обнадёживающе, – заключила собеседница.

А что, если всё не так плохо, как казалось вначале? Может быть, усталость сама пройдёт, как мы обычно привыкаем к школьным и дополнительным занятиям в сентябре, после целого лета с кучей свободного времени, которое непонятно куда девать. Первые недели кажется, что ты не выдержишь, но потом постепенно адаптируешься. Здесь могло быть так же. Если мы сможем привыкнуть, это совсем не плохо. Конечно, это не то, о чём мы мечтали, но можно хотя бы не бояться потерять сознание на улице каждый раз, когда идёшь гулять.

Мы молчали, потому что не знали, что сказать, хотя не один я периодически бросал насторожённые взгляды на дверь в ожидании, что там появится очередная статуя, выследившая нас. И тут Эрик подскочил как ошпаренный.

– Я просыпаюсь! – Он торопливо соорудил якорь из волос, отрезанных сестрой, а потом начал медленно таять в воздухе. – Но нам сегодня немало удалось! До завтра!

Ракель огляделась, в поисках подходящего уголка, где оставить волос, а Иван с любопытством наблюдал за ней.

– Зачем ты это делаешь?

– Чтобы прийти сюда в следующий раз, – пояснила она, извлекая локон из кармана и кладя на пол. – С тобой разве не так? Надо оставить что-нибудь своё. – Она старалась говорить как можно дружелюбнее, чтобы не напугать ребёнка. – Ты же проснулся в первый раз не здесь, верно?

– Нет. Сперва я оказался на пляже. Но потом возвращался именно сюда несколько ночей подряд, – рассказал мальчик. – Мне нравилось приходить сюда, но статуи очень опасные. И они всегда следят за мной.

Тана вздохнула. Я видел, что её переполняют эмоции и слова вот-вот сорвутся с губ, но девушка себя пересилила. Прежде чем раствориться в воздухе, она оставила тонкий локон на подоконнике, сиявший золотом в отблесках свечи. Она даже с нами не попрощалась.

– Кажется, я ей не нравлюсь, – проворчал мальчик, когда подруга ушла.

– С ней такое бывает, – улыбнулся я в ответ. – Не волнуйся. Мне порой самому бывает тошно. День на день не приходится.

– Мы ведь не представились, – спохватилась Ракель и протянула руку с таким серьёзным видом, что выглядела слегка комично. – Я Ракель. А это Лазарь.

– А те, что уже ушли, – Эрик и Тана, – добавил я. – Они милые, вот увидишь. Просто иногда Тана кусается.

– Вы друзья? – невинным голосом спросил ребёнок.

– Думаю, да, – поразмыслив, подтвердил я. Но так ли это? Нас объединяла общая беда, но было ещё кое-что: мы узнали друг друга куда лучше.

– Вам нельзя идти к маяку, – поморщился Иван. В его глазах мерцал страх, а птички прижались друг к дружке, нервно вздрагивая, как будто спешили защитить хозяина от опасностей враждебного места. – Там живёт Царь горы, и он очень опасен.

– Это мы знаем, – резко перебила Ракель. – Но мы уверены, что для того, чтобы вырваться отсюда, нужно идти к нему.

– Туда долго идти, нужно перебраться через горы, а потом – через озеро. К тому же я не уверен, что выход вообще есть. – Мальчик покачал головой, нервно сглотнув. – Но когда привыкнете к этому месту, будет не так плохо. Если вы не будете пытаться прорваться к маяку, вы сможете отдохнуть, как раньше. Я не смог выйти из этого дома, но очень хотел бы вернуться на пляж. Я не против смотреть один и тот же сон, если он приятный.

– Но твоя подруга дошла до маяка? – спросил я. – И смогла вырваться?

– Я не знаю. Я подумал, что, если ей это удалось, она бы за мной вернулась.

– Да уж, лучше ей не возвращаться, – подтвердила Ракель.

– Это точно. – Я для поддержки положил ей руку на плечо и почувствовал, как моё тело становится лёгким и кто-то трясёт меня. Мне самому пора было просыпаться.

– С Эсперансой всё будет хорошо, я уверен. Маяк только кажется страшным. Не беспокойся, мы найдём выход!

– Не надо этого делать! – В его тоне звучала совершенно не детская серьёзность, но во время перехода все чувства искажаются. Сам Иван сейчас казался меланхоличнее и старше. – Там опасно. Нужно остаться здесь, в безопасности… Маяк – злое место…

Я оказался перед тёмной монолитной стеной, чёрной, как сланец, и такой твёрдой, будто я мог лишиться руки, если ударю по ней. Казалось, что она угрожающе пульсировала и была настолько старой, что будто вросла в остров. Мы явно были не первыми, кто не сумел найти дорогу обратно.

Подводный дом

Глаза открывать не хотелось. Точнее, у меня не было сил их открыть. Я будто погрузился в глубь матраса, и каждая мышца, казалось, налилась свинцом, а Пантера весила сейчас как двадцать тысяч котят, и я ни за что не смог бы скинуть её с колен, даже если бы очень постарался. Раздражающий звон будильника вызвал только стон – это всё, на что я был сейчас способен. Я протянул руку, повернулся и поднял голову, но понял, что не могу дотянуться до него и выключить. Лень одержала сокрушительную победу над воплями часов, и они беспомощно замолчали. Я знал, что они скоро заголосят снова, но я хотел насладиться каждой секундой отдыха – именно отдыха, а не сна.

Так что я просто лежал, вовсе не желая начинать новый день. Я зевнул, не открывая глаз и не оборачиваясь и уж тем более не делая попыток выползти из кровати. Когда я вновь услыхал звуки волн, бьющихся о берег острова, я подумал, что, возможно, Иван был прав. Так ли уж плохо оказываться каждый раз на одном и том же пляже? Может быть, со временем мы вообще позабудем о своих приключениях и, как наши родители и друзья, будем просто мечтать, видеть свои собственные сны и забывать их, сконцентрировавшись на том, что мы делаем в обычной жизни.

Стук в дверь вырвал меня из грёз.

– Лазарь! – Отец забарабанил в неё снова. – Ты опоздаешь!

– Ещё пять минут!

– Вставай, Лазарь. Ты никогда не ленился и сейчас не начинай.

Дверь открылась, и я бы даже возразил, если бы это не было так трудно. Отец подошёл к кровати, и я попытался открыть глаза, но на самом деле смог лишь слегка приподнять веки.

– Сейчас, сейчас, – пробубнил я, но отец смотрел на меня так, будто случилось нечто из ряда вон выходящее: его рот удивлённо открылся, а брови поползли вверх.

– Сынок! Что с тобой?!

– Ничего…

– У тебя горло болит? У тебя температура? Лежи, я схожу за градусником.

Он быстро удалился, а я со вздохом зарылся в подушку. У меня ничего не болело – я только чувствовал себя разбитым и не в силах был подняться, чтобы успокоить родителей. В коридоре снова прозвучали шаги – на этот раз осторожные, Лу. Они затихли у порога, прежде чем его пересечь.

– Боже мой… – пробормотала она.

– Да я просто устал…

– У тебя вид, как у покойника!

Я лишь слабо усмехнулся. В этот момент вернулся отец с градусником в одной руке и телефоном в другой. Первый он вложил мне в рот, прежде чем я успел спросить, «обнулил» ли он его. Я старался не обращать внимания на то, как он обсуждает моё состояние с мамой, хотя его чересчур обеспокоенный тон заставил меня нахмуриться.

– Да всё со мной нормально!

– Тогда почему ты похож на зомби? – не отставала Лу, и даже попытка пошутить не скрыла её тревоги.

– Люсия! – приструнил сестру отец и добавил: – Хотя она в чём-то права. Ты как будто неделями не спал.

Я слышал тихий голос мамы, искажённый динамиком телефона. Отец пытался разговаривать с нами обоими одновременно – успокоить её и вызнать у меня, что случилось, – но не сумел сделать ни того, ни другого. Электронный градусник запищал, привлекая его внимание. Пока он проверял температуру, висело напряжённое молчание.

– Температура нормальная, – произнёс отец.

– Удивительно! – саркастически заявил я.

Лу покачала головой. Она бросила взгляд на стол и заметила там схему острова. Та была лишь наполовину дорисована, и теперь я знал, чего не хватает: Иван рассказывал про гору и озеро. Я бы уже закончил рисовать, если бы смог выбраться из постели. Мамин голос снова зашуршал в трубке, и отец кивнул, немного успокоившись.

– Да, милая. Ничего серьёзного, не волнуйся. Я всё тебе расскажу. Пока!

Он отключил телефон и поставил градусник в держатель на столе.

– Сегодня ты на занятия не пойдёшь. Ты и так уже переутомился. Измеряй температуру регулярно и, если почувствуешь себя хуже, сразу звони.

– Хорошо, пап.

– Я останусь с ним. Вдруг ему хуже станет? – предложила Люсия. Отец погладил меня по спине и направился к выходу из комнаты.

– И не прикидывайся, что с тобой всё хорошо! Звони, если что-то будет нужно.

– Понял, понял…

– Отдыхай, сколько хочешь. Вот увидишь: завтра будешь как огурчик. Люсия, идём! Хватит бить баклуши!

Лу продолжала сверлить меня взглядом, даже когда отец выгонял её из комнаты. Её глаза и поджатые губы говорили о крайней степени насторожённости. Сестра уже знает, что со мной такое? Нет, быть такого не может! Но она явно догадывается, в отличие от родителей…

Пусть я не мог подняться, но внимательно прислушивался к звукам дома. Мне нельзя было снова засыпать, потому что ясно, куда приведут меня сны! Но как только дверь закрылась, а голоса стихли, стало куда сложнее держать глаза открытыми. Воздух в комнате тут же запах солью, а кожи коснулся лёгкий бриз, хотя все окна были закрыты. Матрас стал мягче, я почти в нём тонул. Нет, мне нельзя обратно на остров! Я прижал руки к лицу и яростно потёр его. Надо проснуться… Точно, душ! Вот решение!

Я кое-как доплёлся до ванной, стянув по дороге одежду. Я собрал всю волю в кулак, стиснул зубы и вывернул кран холодной воды до отказа. Как же я был рад, когда из груди вырвался зверский вопль! Душ сделал своё дело, но зато впереди меня ждали долгие часы в пустом, безмолвном доме, без какого-либо понятия, чем заняться, и это была проблема. Кошки так мирно посапывали прямо перед моим носом, как будто нарочно хотели уязвить меня.

Чтобы хоть как-то себя развлечь, я запарил кофе с четырьмя ложками сахара и приготовил миску попкорна, потом немного поиграл в видеоигру. Но даже тогда я не мог отделаться от мысли об острове и ребёнке, которого мы там нашли. Что, если он всё-таки прав? Так уж и плохо видеть всё время один и тот же сон? Скорее, мне претила зверская усталость, которая не позволяла нормально жить дальше. А что, если там, на маяке, прячется кто-то гораздо сильнее нас? Может быть, и правда лучше не будить лихо, пока оно тихо?

Кресло подо мной раскачивалось… и вот это было уже не кресло, а волны, набегающие на пляж. Воздух в гостиной стал влажным, сделав кожу липкой. Я попытался сосредоточить взгляд на стенах, столе, телевизоре – только бы не заснуть! Но это не так просто сделать, когда по комнате плавают золотые рыбки! Только они были уже не те, что окружали нас в первые дни путешествия: у этих чешуя была жёстче, их глаза были красными, а огромные пасти усеивали белые, острые, как иголки, зубы…

Но вдруг всё исчезло – и вода, и рыба, и влажный воздух. Иллюзии разметало дуновение свежего ветра. Я вдохнул полной грудью. Вокруг снова был обычный воздух! А я был дома, в гостиной, цел и невредим – и никакого острова! Я пытался сообразить, что произошло, когда до меня донёсся голос из прихожей:

– Ты должен мне всё рассказать! – Люсия хмурилась и говорила так твёрдо, что мне оставалось только кивать.

Официантка в «Макдоналдсе» жестом дала нам понять, что прекрасно знает, что в этот час мы должны учиться, но она не собирается тратить время, чтобы сделать нам выговор. Она лишь смерила нас укоризненным взглядом и подтолкнула поднос.

– С вас два пятьдесят. Картой или наличными?

– Наличными, – ответила Люсия, как будто у нас и впрямь были варианты.

Я забрал поднос, пока она расплачивалась за свой «Аквариус» и «Колу» с кофеином для меня. Мой напиток был таким водянистым, что я не знал, будет ли от него хоть какой-то эффект. В кафе почти не было людей, так что свободных столиков было полно. Лу разместилась на скамейке, а я опустился на стул напротив. В любой другой раз я бы начал ныть, что она заняла самое удобное место, но сейчас я был слишком уставший, напуганный и дёрганый. Поэтому я уставился на руки сестры и размышлял, сможем ли мы найти общий язык или окончательно разругаемся.

– Надо было заказать картошки, – пробубнил я.

– Можешь пойти и взять себе, если хочешь. А я коплю на книжку.

– Ты всегда на них копишь, – слегка улыбнулся я в ожидании раздражённого ответа, но Лу, судя по всему, занимало совсем другое.

– Что с тобой такое?

– Тебе это неинтересно.

– Я прогуливаю занятия не для того, чтобы ты тут умничал! – проворчала сестра.

– Я не умничаю. Просто…

– Только не вздумай говорить, что не хочешь меня волновать и портить мне настроение! – ткнула она пальцем мне в грудь и добавила угрожающе: – Потому что твоё идиотское решение держаться от меня подальше меня очень обижает!

– Причин много. В прошлом году ко мне придирались…

– И ко мне тоже! Люди придирались к Лауре из-за стимулятора и к Эду из-за его акцента. Я знаю, что тебе тяжело, но никакие злые дети не смогли сделать мне так больно, как ты! Я скучаю по своему брату, Лазарь. Неужели я прошу слишком много – просто поговорить со мной, а не воротить нос!

– Я не хочу, чтобы над нами смеялись! Тебе ведь тоже тяжело, – извиняющимся тоном произнёс я.

– Даже если и так, ты не имеешь права сторониться меня!

– Извини, пожалуйста, – тихо и совершенно искренне произнёс я. Лу это отметила и кивнула.

– Просто не делай так больше.

– Хорошо. Обещаю.

– Тогда расскажи мне о путешествии, – попросила она, наклонившись ближе.

– Но когда я сказал тебе про Эрика и Ракель, ты расстроилась! И я не хотел… Да, понимаю, я решил всё за тебя, – я дёрнул плечом. – Но я не хочу тебя огорчать!

– Да. Я расстроилась, – ответила Люсия, закусив губу, – но это была не обида, а… зависть. Потому что у тебя есть крутой дар, а у меня нет. И сперва я думала, что эта вещь такая редкая, что у меня её просто не может быть… И тут ты рассказываешь про брата с сестрой, которые странствуют в снах вместе!

– Вот поэтому я и не хотел тебя обижать своими историями.

– Но ты же не виноват, – вздохнула сестра, потягивая напиток. – Но я хотела знать! С нами столько странностей произошло за последние дни, что когда я это услышала, то почувствовала себя маленькой девочкой, которую оставили дома, когда вся семья ушла гулять.

– Мне надо было лучше выбирать выражения…

– Нет, хорошо, что ты мне всё рассказал. Эти путешествия, может, и не станут частью моей жизни, но они – часть твоей, – произнесла Люсия, вертя в руках стаканчик. – И я рада, что у тебя есть друзья, с которыми можно вместе смотреть сны.

– Не сказать, что мы друзья. Тану я знаю лучше всех, но в колледже она даже смотреть в мою сторону не хочет.

– Однако сегодня она про тебя спрашивала, – заявила Лу. – И выглядела она неважно. Почти как ты.

Тана? Спрашивала обо мне? На занятиях? У меня глаза полезли на лоб. Если бы сестра не говорила крайне серьёзно, я бы решил, что она это выдумала, чтобы поднять мне настроение.

– Конечно, она была не такая страшная, как ты сегодня. Но не сильно лучше, – добавила Лу.

Я задумчиво жевал соломинку. Значит, она меня ждала… а меня изнутри пожирала тревога. Что, если нам придётся туго, когда мы доберёмся до этого чёртова маяка?

– В любом случае ты можешь на меня положиться, даже если я не смогу лично ничего сделать. Ты не представляешь, как меня задевает, что я не могу! – произнесла сестра ворчливо. – Но я хотя бы могу выслушать тебя.

– Ты всегда мне помогаешь, Лу, и мне тоже тебя не хватает.

Сестра усмехнулась, и я узнал это выражение. Я делал то же самое, когда сильно волновался и пытался это скрыть.

– Ладно, хватит время тратить. Расскажи мне всё.

Эсперанса

Одна только Люсия принимала меня всерьёз. Она знала, что я не вру, потому что для сестры я был как раскрытая книга. Она лишь приподнимала брови, когда её что-то волновало, откидывалась назад, когда пугалась, и склоняла голову набок, когда над чем-то задумывалась. Одна она умела меня слушать!

– Значит, выхода нет? Даже если ты попытаешь пройти оттуда в чей-то ещё сон?

– Не получится, – покачал головой я. – Даже у Таны с её даром это не получается. И это её явно беспокоит.

– А она выглядит такой гордячкой!

– Мы думали, что, когда доберёмся до маяка, сможем спастись. Там есть дверь… ну, или способ разгадать загадку острова. Но Иван…

– Тот новый мальчик? – уточнила сестра.

– Да. Иван считает, что там слишком опасно.

– Он в чём-то прав, потому что несколько месяцев как-то выживал в этом месте, – произнесла сестра, опустив подбородок на руку, – в том смысле, что… вы там пробыли всего неделю – и посмотри на себя! У тебя такой вид, будто ты вот-вот помрёшь!

– Он сказал, что если не будем пытаться дойти до маяка, то скоро привыкнем.

– И ты ему веришь?

Я задумался, потягивая напиток.

– Может быть, он слишком напуган и потому не хочет идти дальше… я не знаю. Он действительно провёл на острове не один месяц и как-то адаптировался…

– Похоже, ты сомневаешься…

– Я не хочу сказать, что он нам соврал, – пояснил я, вспомнив огромные испуганные глаза ребёнка, – но что, если повезло только ему? Может, он особенный! Или делает что-то особенное. Мы даже не знаем, что стало с той девочкой, про которую он говорил.

– А вот это мы можем выяснить! – Люсия вскочила, воодушевлённая внезапной идеей. – Он сказал, как её зовут, так? Ту девушку, которая ушла к маяку! Если она на самом деле существует, её можно найти. А если Иван ошибся и она смогла выбраться с острова, она сможет нам помочь.

– Ты правда считаешь, что мы сможем её разыскать?

– Конечно сможем! Мы живём в эпоху информационных технологий! Если у неё нет профиля в сети – значит, она не существует!

Мы вышли из «Макдоналдса» с напитками в руках, провожаемые равнодушным взглядом кассирши. У Люсии начались бы проблемы, если бы мы застали кого-то из родителей, когда пришли домой. Но, к счастью, те были заняты в магазине и были не в курсе, что она прогуляла учёбу. Я получил несколько сообщений от отца, который волновался, что мне могло стать хуже, и хотел вызвать мне врача. Я ответил, что мне уже лучше и мне нужно только хорошенько выспаться… а ещё одно сообщение заставило меня улыбнуться: оно было от Таны.

«С тобой всё в порядке? Что случилось, когда мы расстались?»

«Всё нормально! – написал я и добавил: – Просто очень устал. Надеюсь, с тобой всё хорошо!»

Я пододвинул стул к столу, на котором стоял компьютер, которым мы пользовались по очереди. Тигр взгромоздился на колени Люсии, готовый помогать в поисках информации.

– Как её зовут?

– Эсперанса Бланко.

– Я её найду! – воодушевилась сестра и набрала имя в поисковике.

Первые результаты показали парикмахерскую и женщину, которая заявляла, что она ясновидящая и может предсказывать будущее. Сперва я подумал, что она и есть наша «Эсперанса», которой полётов во сне было мало и она могла узнать, что случится с людьми в реальной жизни… Но мы искали юную девушку, ровесницу Эрика, ученицу старшей школы или студентку первых курсов. Когда я думал о способности путешествовать в снах, мне представлялся кто-то юный, как я сам, Тана, Эрик или Ракель. А проще всего мне было представить себе ребёнка. А как ведут себя взрослые, обладающие таким же даром? И есть ли они вообще?

Мы с Лу потратили кучу времени на поиски, но тщетно. Наверное, люди утрачивают дар с возрастом… или просто об этом молчат. В любом случае я был готов поспорить, что та женщина – не Эсперанса, о которой говорил Иван, поэтому я уже не верил, что нам улыбнётся удача.

– Не думаю, что…

– Мы даже толком не начали искать! – перебила сестра, открывая Инстаграм… Однако безрезультатно. То же самое было с Тик-Током и другими социальными сетями, куда мы заходили. С разочарованным воем Лу вернулась в поисковик Гугл и там вдруг решила нажать на ссылку «новости». Когда я прочёл первую же строчку, меня будто окатило ледяным душем.

– «Ребёнок не может проснуться. Семья девушки из Севильи собирает средства на исследование странной болезни дочери. Эсперанса перестала отдыхать по ночам, что привело к хронической усталости…» – прочитала Люсия упавшим голосом и быстро добавила: – Это не может быть она!

Лучше бы я ничего об этом не знал! То, что она родом из Севильи, – уже плохо: поездка через полстраны – это не в Саламанку сгонять. Но не стоило и пробовать: Эсперанса не может проснуться. Вообще. Неужели то же самое ждёт и всех нас?

– «Ранее сообщалось, что девушка страдала от тревожного расстройства сна, – продолжил читать я. – Но к началу лета стала чувствовать неимоверную усталость. Некоторое время её семья считала, что она страдает от нарколепсии[7], поскольку она несколько раз на дню теряла сознание. Последний раз Эсперанса пришла в себя в конце июля. Её физическое состояние оценивается как стабильное, но врачи до сих пор не нашли способ привести её в чувства…»

Повисла напряжённая пауза. Похоже, то, что она добралась до маяка, ей не помогло. Я почувствовал тяжесть в животе и надеялся только, что Иван прав хотя бы частично и мы сможем привыкнуть к жизни на острове, потому что в противном случае…

– С тобой этого не случится! – твёрдо заявила Лу.

– Надеюсь, – пробормотал я обескураженно. – И я…

Я не договорил, но сестра и не ждала этого. Она просто отвела меня в комнату, где я сел на диван, понурив плечи, страдая от пульсирующей боли в голове. К невозможности нормально отдохнуть добавилась ещё одна проблема – и это было выше моих сил. Я вытащил телефон из кармана и увидел, что Тана прислала мне эмодзи в виде руки, играющей мускулами. Видимо, это был её способ показать, что с ней всё в порядке. Я потеребил губу и написал:

«Мы с Люсией кое-что узнали».

Ответ прилетел почти мгновенно:

«Что именно?»

«Можно тебе позвонить?»

«Погоди».

Я вздохнул и, поднявшись, подошёл к столу, на котором лежала карта. Горы и озеро… Мы уже полпути проделали – и ради чего? Нужно ли нам действительно идти к маяку? Конечно, если результат дорогого стоит, нужно сражаться за него. Но что, если мы просто всё усложняем?

Я продолжал рисовать, когда раздался звонок. Это была Тана. Мы уже столько приключений пережили вместе, но, как ни странно, это был первый раз, когда мы созвонились в обычной жизни. Может быть, потому мой голос был хриплым от волнения, когда я снял трубку.

– Алло.

– Лазарь?

– Да. Это я.

– Сперва я думала, что это твой отец, – устало усмехнулась девушка. – Что случилось?

Я рассказал, что Люсии удалось разыскать Эсперансу. Тана молчала так долго, что я невольно отнял трубку от уха, чтобы посмотреть, не прервался ли звонок.

– И почему я не удивляюсь? – вздохнула она наконец.

– Расскажем об этом Ивану? – спросил я. – Они же всё-таки друзья. Или хотя бы знакомые.

– Он слишком маленький, чтобы это понять. К тому же он станет совершенно невыносим, если мы подтвердим, что он был прав.

– Ты так думаешь? – засомневался я и спросил: – Может, нам правда лучше остаться?

– Нет, – отрезала Тана. – Мы не решим проблему, если будем прятаться. – И добавила упрямо: – Мы должны добраться до маяка.

– После всего того, что мы узнали?

– Это место пожирает нас, Лазарь. – Я слышал, как подруга нервно расхаживает туда-сюда, и пожалел, что не могу даже представить себе её комнату: у меня сил держать глаза открытыми уже не оставалось.

– И то же самое случилось с той девушкой?

– Видимо, она не выдержала. Может быть, встретила кого-то слишком сильного. Этого мы не знаем!

– Мы также не знаем, если ли другой выход, – передразнил её я. – Мы только заставляем себя верить, что он есть.

– Должен быть! – Уж не знаю, гордость или отчаяние сделали её такой упрямой. – Может, это как-то связано с изваянием старика? Думаю, что это может быть его сон.

– По-моему, он вообще на человека не похож, – пробормотал я.

– Кем бы или чем бы он ни был, уверена, что это важно. А раз двигаться вперёд становится тяжелее, это значит, что мы на верном пути!

– Похоже, ты в этом уверена, – отозвался я.

– Не совсем, но я не могу сидеть дома сложа руки. У нас не так много шансов на ошибку. Мне бы хотелось, чтобы вы присоединились ко мне, но навязываться не буду.

– Мы пойдём все вместе, – заверил я её, может быть, слишком поспешно, но я чувствовал, как она улыбается на том конце линии.

– До конца. И мы выберемся!

Повесив трубку, я вдруг осознал, что мы разговаривали в реальной жизни, а не во сне, и немного успокоился. Видения начали сбываться – к добру или к худу. Мы больше были не одиноки даже далеко друг от друга. И мы наконец могли довериться друг другу.

Люсия склонилась над картой острова, покусывая нижнюю губу, которая уже обрела багровый оттенок: она всегда так делала, когда на чём-то сосредотачивалась. Сестра старалась уложить все детали в мозгу: Ивана, Ракель и Эрика, карту острова, Эсперансу… Она старалась вникнуть в суть головоломки, и если находила решение, не была в нём достаточно уверена, чтобы делиться со мной. Она также наблюдала за мной и иногда теребила, если я слишком долго не шевелился. Даже когда мы после ужина смотрели фильм, Люсия была готова в любой момент меня ущипнуть, чтобы вернуть к реальности, пока меня не унесло приливом слишком далеко.

– Мне пора спать… – пробормотал я.

– Да, тебе нужно набраться сил, – поддержала мама, – а завтра не забудь узнать пройденный материал и домашнее задание.

– Я ничего не пропустил! – запротестовал я.

– Тогда, может, придёте завтра в книжный магазин? – предложил отец. – Нам интересно ваше мнение.

– А что нам за это будет? – хихикнула Лу и обратилась ко мне: – Если ты пойдёшь, я составлю тебе компанию.

– Спокойной ночи, детки! И никаких телефонов, слышите? – напомнил отец.

– Конечно, конечно! – Лу закатила глаза и догнала меня в коридоре. – С тобой точно всё будет хорошо?

– Конечно. Я же буду не один.

– Тана кажется разумной. Если сомневаешься – послушай её.

– И это та самая Каетана, Королева ангелов!

– Она может быть и ангелом, и воительницей, – заявила сестра, остановившись у моей двери. – С тобой точно всё будет хорошо? Я могу побыть у тебя и, если замечу какие-то странности или…

– Такого больше не будет. Самое страшное – это усталость.

Это была ложь, но мне она удалась на славу, однако Лу всё равно медлила:

– Но…

– Ты уже мне помогла, – произнёс я, сев на кровать. – Когда я тебе всё рассказал, у меня будто гора с плеч свалилась.

– Всё, что я могу, – это тебя выслушать.

– Всё, что мне сейчас нужно, – это быть услышанным, – ответил я с улыбкой, понимая, насколько сейчас искренне прозвучали мои слова. – Тебе, кстати, тоже нужно отдохнуть. Хотя бы у одного из нас завтра должна быть ясная голова.

– Ладно! Не рискуй понапрасну, – пожелала она мне, уже в дверях.

– Поверь, я и не собирался. Спокойной ночи, Лу!

– Переживи эту ночь.

Я не стал запирать дверь и надел пижаму. Тело ныло от усталости при каждом движении. Я вытянулся на кровати и вздохнул. Я знал, что скоро провалюсь в сон из-за утомления и остров не даст мне ни мгновения передышки. Интересно, остальные уже прибыли? А Иван? Этот мальчик милый, но он может ошибаться. Наверное, поэтому Тана сделала ставку на план, в котором у неё всё под контролем. Эсперанса… Девушка, которая проиграла схватку… Иван говорил, что у неё странное имя при такой фамилии. Скорее всего, он так шутил, потому что именно надежду мы и потеряли, когда узнали о ней больше.

Английская загадка

Я их видел. Серые лица. Каменные черты. Раскрытые глаза. Хотелось закричать, но, к счастью, я потерял голос. Колени задрожали, когда пятки упёрлись в твёрдую землю, а образ старика растворился на цементной стене, как будто его и не было.

А я, похоже, вернулся в тот же дом, хотя совершенно не соскучился по мраку и унылому цвету стен. Я был рад видеть только Ракель. Её кудри были всклокочены, а глаза широко раскрыты, а по тому, как она обняла меня, я осознал, что не один видел страшное лицо старика.

– Ты опоздал! – почти набросилась на меня девочка.

– Но сегодня пятница! – попытался оправдаться я. – Ты как? Ты его…

Ракель поёжилась и кивнула:

– Всем сердцем ненавижу это место!

– Ты тоже вернулся! – Иван стоял у нас за спиной. Он выглядел так же, как и накануне, и смотрел на нас своими большими ясными глазами человека, который совершенно не умеет ничего скрывать. Я раздумывал, стоит ли спрашивать его об Эсперансе, но не нашёл подходящих слов, а потому просто приветственно помахал, на что тот ответил смущённой улыбкой.

– Я боялся, что вы не вернетёсь!

– Жаль, что это не так, – вздохнула Ракель.

Вскоре появился и Эрик. Его кожа приобрела болезненно желтушный оттенок, а круги у глаз были такие тёмные, что те буквально тонули на их фоне. Парень попытался улыбнуться, но получилось так себе. Сестра крепко обняла его, а я постарался избавиться от тревоги. Нет уж, лучше ничего не говорить о бедной девушке: это никого не воодушевит.

Тана присоединилась к нам последней. Она выглядела серьёзнее и сосредоточеннее, чем обычно, но ещё сильнее помрачнела при виде Эрика.

– Ты как?

– Мне всё тяжелее и тяжелее, – признался тот.

– Мы переговорили с Иваном наедине, – перебила Ракель, и Тана при этом едва заметно прищурилась. – Кажется, поход к маяку не слишком нам поможет. Надо отказаться от него. Наверное, нам вообще не стоило уходить с пляжа.

– Мы всегда можем остановиться, – вмешался мальчик. – Эрику будет лучше, вот увидите! Вы не будете так уставать, если перестанете стремиться туда.

– Не уверена, что так и будет, – возразила Тана, упрямо уперев руки в бока. – По-моему, мы всё делаем правильно. И мы серьёзно продвинулись вперёд!

– Но это место пожирает нас! – запротестовала Ракель.

– Твоему брату, конечно, стало легче, прежде чем мы пошли дальше. – Выражение лица Таны немного смягчилось, когда она обратилась к Эрику: – Если она считает, что мы ничего не достигнем в конце пути, я не буду уговаривать.

– Не знаю я… – пробормотал тот. – Не уверен, что долго протяну.

– Останемся тут, – поддержала Ракель.

– Но мы уже близко. – Я всё-таки решился настоять на своём, что заставило Ракель нахмуриться от страха и раздражения.

– Остановимся тут! – повторила она.

– Почему бы не передохнуть одну ночь? – предложил Эрик. – Если почувствуем себя лучше, будем знать, что это верное решение. Может быть, этот план сработает?

– Даже если и так, – вскинула брови Тана, – ты что, собираешься все оставшиеся сны торчать в этой комнате?

– Нет, – возразил он, – но мне нужно отдохнуть. Я поправлюсь – и через пару дней попробуем продолжить путь.

– Боюсь, у нас нет времени на эксперименты, – произнесла Тана. – Как хотите, а я иду дальше.

– Но Эрик не может идти! – Ракель выступила вперёд, загораживая брата плечом. Пришлось мне встать между ними.

– Ему и не надо. – Я поднял руки в примирительном жесте и успокаивающе улыбнулся. – Тана может вернуться за ним позже, ты же знаешь. Так что мы можем реализовать оба плана.

– Но ей нельзя идти одной, – нахмурился Эрик. – Этот остров опасен и может нас погубить, даже когда мы все вместе.

– Она и не одна. – Я встал рядом с подругой. – С ней буду я.

Тана подарила мне лёгкую улыбку и прошептала:

– Если считаешь, что я не права, можешь этого не делать.

– Знаю, – отозвался я и повернулся к Ракель: – Можешь тоже пойти с нами, если хочешь. Мы не собираемся бросать твоего брата! Тана сможет в любое время вернуться за ним.

– Я его не оставлю, – настаивала девушка. Было ясно, что наигранной злостью она пытается замаскировать страх.

– Вы правда хотите идти дальше? – осведомился Эрик. Тана выпрямилась и заявила гордо:

– Я считаю, что это единственный способ выбраться!

– Будьте осторожны! – напутствовал он.

– Погодите, вы правда хотите дойти до окраины города? – вдруг спросила Ракель, наматывая нервные круги по комнате.

– Кстати, там снаружи статуи! – напомнил Иван, который до этого держался в стороне от спора.

– Не ты ли говорил, что они не смогут приблизиться к нам, пока мы на них смотрим? – улыбнулся я, стараясь выглядеть храбрее, чем на самом деле был. – Тогда нам нужно постоянно глазеть по сторонам!

Прощаться мы не стали: ведь прощание означает, что мы смирились с тем, что больше не увидимся. Поэтому мы лишь махнули друг другу и пошли прочь, и встревоженные взгляды спутников напоминали, насколько вокруг небезопасно. Тана резко выдохнула, прежде чем направиться к дверям. Когда она по привычке поправляла волосы, её руки дрожали, поэтому я решился взять её ладони в свои.

– Давай найдём выход отсюда, – сказал я.

– Лазарь, я бы не стала тебе врать… но я не уверена, что права. – Девушка понизила голос и пробормотала: – Может быть, я сама ошибаюсь. Ты сам-то уверен, что…

– Да, – перебил я. – Я иду с тобой.

– Спасибо, – прошептала девушка почти беззвучно и подарила мне самую искреннюю из всех своих улыбок, и я нервно откашлялся, чтобы собраться с мыслями.

– Значит… мы не должны терять статуи из виду… Но их же много!

– Я буду смотреть вперёд, а ты – назад, – просто предложила подруга. Минутка нежности истекла. – Держись как можно ближе, почти вплотную.

– А ты не беги вперёд. Мне же придётся идти задом наперёд.

– Я постараюсь не торопиться, но и останавливаться нам нельзя, понимаешь? Нужно как можно скорее добраться до окраины.

– Сделаю всё, что смогу, – успокоил её я, чем заслужил насторожённый взгляд.

– Надеюсь. Наша жизнь зависит от этого. Ты готов?

– Да, вперёд!

Тана отворила дверь. Город казался пустым, и только ветер завывал на мрачно-серых улицах. Я глубоко вздохнул и указал на парк прямо впереди:

– Мы пришли оттуда, и теперь нам нужно в противоположную сторону.

– Да, к маяку, – пробормотала моя спутница, пристально глядя на высокий тёмный силуэт, разрезавший горизонт пополам.

Я лишь на мгновение проследил за её взглядом – и это была ошибка! Как только я обернулся, сразу же увидел несколько статуй. Старик с длинными костлявыми пальцами следил за нами из-за дерева, а девушка в брюках с низкой талией – из тени проулка. Младенец, казалось только выучившийся ходить, выглядывал из дверей соседнего дома и пристально взирал на нас пустыми глазами. Они будто играли с нами!

– Беги! – прошипела Тана.

Хорошо, что она не бросилась со всех ног! Не так-то просто следить одновременно за ногами и за спутником у тебя за спиной, чтобы случайно не натолкнуться на него! К тому же я до смерти перепугался! Тана же неслась зигзагами вдоль улицы, что только усложняло задачу, и я едва мог поспевать за ней.

– Тана!

– Прости. Кстати, эта улица кажется менее опасной.

Я подскочил на месте, когда прямо перед носом увидел кулак. А я ведь всего на секундочку отвернулся!

– А они быстрее, чем я думал! Надо убираться отсюда.

– Я тоже так думаю, – выдохнула моя спутница, хватая меня за руку. Дальше мы шли практически спина к спине, так что постоянно задевали друг друга ногами. Но даже это не заставило нас разделиться.

– Их всё больше и больше, – процедила Тана сквозь зубы.

– И они сжимают кольцо.

– Смотри в оба!

– Я пытаюсь, но их просто ужасно много!

Я покрутил головой, не упуская из виду ни единого уголка, но то и дело та или иная статуя ускользала от моего пристального взора, и сердце вздрагивало, когда я замечал её совсем рядом.

– Уходим, – безапелляционно заявила Тана.

И вот тогда я совершил самую большую ошибку: поддавшись порыву, я на мгновение взглянул через плечо. Тана была права: мы уже близко – невероятно близко – настолько, что желание оглянуться и тем самым испортить весь план уже было преступным. В тот миг чья-то ладонь легла мне на плечо. Я вскрикнул и выставил руку, готовый создать щит… но было слишком поздно. Фигура девушки, едва ли старше меня, стиснула пальцы.

– Что ты наделал, Лазарь?! – вспылила Тана.

Щит окутал нас подобно сфере, которую в мгновение ока окружили серые статуи. Но выражение лица девушки не походило на остальные. Сперва мне казалось, что она над нами насмехается, но, внимательнее заглянув в её пустые глаза, я понял, что ошибся. Это было отчаяние! Её пальцы впились в моё плечо с такой силой, что я заорал, и щит пошёл трещинами.

– Тана!..

– Погоди! – процедила она сквозь зубы, и я почувствовал, как меня дёрнули за волосы.

Я попытался возразить, но боль в плече вновь заставила меня вскрикнуть. Девушка-статуя продолжала пронизывать ногтями мою кожу, и я не в силах был её остановить. Но тут подруга схватила меня за руку, и маленький торнадо вырвал нас из собственных тел. Мир завертелся вокруг, а я дёрнулся, услышав чей-то резкий крик:

– Лазарь? Тана?

Брат и сестра выглядели теперь совершенно одинаково – из-за одинакового выражения удивления на лицах. Иван сидел напротив. Наверное, своим появлением мы прервали его на середине фразы, поскольку он обернулся с открытым ртом.

– А вы быстро обернулись! – попытался пошутить Эрик.

– Всё пошло не так, как мы думали, – ответила Тана, не отпуская мою руку. – Как ты?

– Плечо, кажется, вот-вот отвалится! – простонал я.

– Тебе доверили дело! Всего одно! – ругалась девушка, подойдя и осторожно отодвигая воротник рубашки, чтобы посмотреть, что со мной случилось. – Думаю, перелома нет.

– Но мы были так близко!.. – взмолился я.

– И что вы намерены делать? – поинтересовалась Ракель. – Попробуете снова?

– Не думаю, что успеем сейчас. – Тана, что удивительно, не так уж сильно расстроилась – даже… как будто обрадовалась!

– Прости, – повинился я.

– Теперь за тобой должок, – прищурилась Тана. Она присела рядом с Эриком, скрестив ноги, и вздохнула.

– А сейчас что? – осведомился я.

– Давайте отдохнём, – предложила подруга, стряхивая пыль с брюк. – Кто знает, может, Иван прав, и завтра мы проснёмся, полные сил и радости жизни?

– Я не это сказал, – возразил мальчик. – Я сказал только, что в конце концов вы привыкнете.

– Уже! – саркастически бросила Тана.

Я вздохнул и устроился рядом с Ракель. Иного плана, кроме как ждать рассвета, у нас не было, и я был уверен, что впереди ещё долгая ночь…

Визит

Стук в дверь вернул меня к реальности.

– Лазарь!

Сестра очень волновалась. Я застонал и с трудом повернул голову, чтобы взглянуть на будильник. Была уже половина двенадцатого. Я проспал половину суток, но ощущения были такие, что и на минуту не сомкнул глаз.

– Заходи, – протянул я сонно заплетающимся языком.

Люсия влетела в комнату, как ураган. Она говорила так быстро, что я совершенно не понял значения первых фраз, и бухнулась на край кровати, прежде чем я успел навести порядок в мозгу.

– Что с тобой сегодня?

– Мы проводили эксперимент, можем ли мы отдохнуть, если остаёмся полностью неподвижными, – заявил я.

– Непохоже, что он сработал.

– Отнюдь. Я чувствую себя лучше, чем вчера.

Сестра подвинулась, а я попытался сесть. Встать с постели сразу не получилось, но Лу удержалась от того, чтобы помочь и вытащить меня из-под одеяла. Мне стало любопытно, насколько давно она уже на ногах.

– Я провела расследование! – поделилась она.

– И? – было всё, что я смог выдавить в тот момент.

– На счёт той девушки, Эсперансы.

– Не думаю, что можно ей чем-то помочь, раз она в коме, – пробормотал я разочарованно.

– Это всё, что мы знали, а я хотела выяснить больше, – продолжала сестра, не обращая внимания на моё дурное настроение. – Оказалось, что к ней пускают. Она действительно из Севильи, но её перевели в госпиталь в Мадриде. Там подобралась команда замечательных врачей, которые делают всё возможное, чтобы ей помочь.

– Вряд ли это что-то изменит, – пожал плечами я. – Мы всё равно не сможем поговорить с ней, даже если нас к ней пустят.

– С ней поговорить не получится, – подтвердила Лу, но продолжала с таким же воодушевлением: – Но её мама сказала странную вещь на интервью. Не догадываешься какую?

– Что-то про сны?

– Точно! – закивала сестра. – Она заявила, что её дочь постоянно видела странные сны, очень похожие на реальность. А когда она заболела – постоянно рассказывала об одном и том же, особенно невероятном. В нём был остров!

Я резко вскинул голову, разом прогнав остатки дремоты.

– Я связалась с мамой Эсперансы, – продолжала Лу тем временем.

– Что? Но как?

– Это было легче, чем кажется, – объяснила сестра с победоносной улыбкой. – Она искала любой помощи для дочери, так что всё оказалось не так сложно.

– И она тебя выслушала?

– Сперва не особенно, – призналась та. – Сначала я рассказала, что мой брат оказался в той же ситуации, и она было решила, что я всё это выдумала. Так что сначала всё свелось к шутке: наверняка к ней не раз подходили с подобными историями. Но потом я упомянула о том, чего в интервью не было: о маяке, о лесе. Тогда-то она поняла, что я не вру, и заинтересовалась всерьёз.

– Она сама рассказала что-то важное?

– Она захотела с нами встретиться.

Я нервно сглотнул. На такой шаг я пока не готов был пойти. Одно дело – поболтать с незнакомцем на расстоянии или через посредника, и совсем другое – встречаться со взрослым чужаком лично.

– Не уверен, что готов к этому…

– Не волнуйся! У нас ещё полчаса до выхода из дома, – заявила она безапелляционно, прежде чем выйти из комнаты.

– Что?!

Мой мозг не поспевал за действиями Лу, но на то, чтобы задать ей все накопившиеся вопросы, ушло бы слишком много времени. Я натянул джинсы, голубую футболку и пуловер, который носил накануне, а потом отправился в ванную, чтобы освежиться и окончательно прийти в себя. Отражение в зеркале выглядело так, будто я не спал минимум неделю. Лежание без движения половину ночи ожидаемой пользы не принесло. Но думаю, Ракель и Эрик чувствовали себя не лучше.

– Лазарь, ты скоро?

– Ты не шутишь? – осведомился я, выходя в гостиную, но сестра уже дожидалась меня у дверей.

– Это единственное, чем я могу помочь тебе, так что я не собираюсь сидеть сложа руки. Поторопись, не будем заставлять маму Эсперансы ждать!

Начало осени вносило ещё больший беспорядок в жизнь, чем весна. Дни текли хаотически, после недели дождей и холодов все ожидали продолжения ненастья и готовились к скорому наступлению зимы. Однако в тот день солнце пригревало всерьёз, иногда прячась за реденькими облачками, пересекавшими ярко-синее небо. Было жарко, поэтому, пока мы ждали автобус, я понял, что пуловер был всё-таки лишним. Поездка казалась бесконечной, и Лу несколько раз ущипнула меня за руку, чтобы не дать провалиться в дремоту. К счастью, остановка была прямо напротив дверей больницы. Сестра достала телефон, чтобы отправить сообщение, а я сладко потянулся.

– Что ж, она в кафе. – Лу схватила меня за руку и потащила внутрь. Нужные указатели удалось найти достаточно легко.

– И что мы ей скажем? – поинтересовался я. По мере того как мы подходили ближе, зуд во всем теле становился невыносимым, а желудок начинало скручивать от нервозности.

– Ну… что «вам нравятся фильмы Марвела. Когда вы были младше, считали, что пушинки и червячки – одно и то же!» – пошутила она. – Но ты можешь просто представиться и рассказать о своих проблемах. Любой вариант подойдёт.

– Лу! – Я громко выдохнул и закатил глаза. – Я серьёзно. Её дочь в больнице! Ты действительно думаешь, её волнуют проблемы мальчика, с которым она даже не знакома?!

– Не знаю. Можешь звать меня перестраховщицей. Но по-моему, когда доктора не могут дать внятного ответа, возможность познакомиться с кем-то, у кого те же неприятности, что и у твоей дочери, может хотя бы заинтересовать.

Запах хлорки и чистоты мешался с ароматом кофе в белых больничных коридорах, которые стеклянные двери отделяли от кафе. Людей внутри было немного: дедушка с маленькой внучкой, пара медсестёр и женщина, которая тут же подняла голову и пристально посмотрела на нас заплаканными глазами. Она была миниатюрной, с короткими рыжеватыми волосами и сетью мелких морщинок на лице, большая часть которых – как я подозревал – возникла из-за переживаний.

Я проглотил липкий комок, застрявший в горле, да и Лу немного замешкалась, но потом стиснула мою ладонь и потянула за собой. Сестра отлично умела скрывать свои чувства за приветливой улыбкой и так мастерски этим пользовалась, что могла обезоружить кого угодно. Я позволил подтащить себя к столику, за которым сидела женщина, и остановился рядом в неловкой напряжённой позе.

– Здравствуйте, я Люсия, – сестра протянула незнакомке руку, а я укорил себя, что не сделала того же самого. – Мы с вами разговаривали по телефону. А это – Лазарь.

– Приятно познакомиться, – отозвалась женщина, даже не глядя в её сторону. Всё её внимание сосредоточилось сейчас на мне, а я не знал, куда себя деть и что говорить. – Боже мой, ты такой юный…

– Я на втором курсе колледжа, хотя внешне кажется, что я ещё не дорос… – Зачем я несу эту чушь? Я закашлялся и отвёл взгляд.

– Эсперанса только начинала свой жизненный путь. Она хотела изучать изобразительное искусство, но мы с отцом настояли на архитектурном факультете… Забавно, но о своих ошибках начинаешь сожалеть, именно когда что-то нехорошее случается.

– Ваша дочь не может проснуться? – уточнил я, внезапно ощутив такую тяжесть в животе, что даже дышать мог с трудом. – Что врачи сказали?

– Они не знают, что с ней такое. Ни у кого нет ответов! – вздохнула собеседница, а потом снова пристально посмотрела на меня: – Но ты понимаешь, что с ней происходит, верно?

Я глубоко вздохнул и кивнул. Не было смысла притворяться или скрывать правду, как я поступил бы с родителями. Сейчас было не то время и не то место.

– Я никогда не видел своих снов, – пробормотал я в ответ. Люсия при этом стиснула мою ладонь и не отпускала. Её прикосновения помогли мне успокоиться и продолжить объяснять: – Я всю жизнь, сколько себя помню, мог проникать в чужие сны. И я встречал там таких же, как я. И как Эсперанса.

– Она рассказывала, что может летать во сне. А я… – Женщина попыталась улыбнуться, но её губы дрожали. – Я ей не верила. Эсперанса же такая фантазёрка, понимаете? Я не принимала её всерьёз, пока всё это не случилось. Она перестала нормально спать, стала вялой и вечно усталой, похудела. И она постоянно говорила об острове…

– Я тоже попал на этот остров, – осторожно перебил я. – Когда я засыпаю – я всё время отправляюсь туда. Впервые в жизни я не высыпаюсь и постоянно возвращаюсь на это место. Это очень опасное видение, потому что всё, что происходит со мной во сне…

– …остаётся в обычной жизни, – пробормотала она. – Дочь рассказывала мне то же самое. Она просыпалась в синяках, ссадинах и шрамах.

– Но у меня есть одно преимущество, – отозвался я. – Я там не один: у меня есть трое друзей, и мы помогаем друг другу. Мы пытались добраться до маяка, хотя и до конца не уверены, что это было правильное решение.

– Она тоже пыталась туда добраться, – женщина закивала так быстро, что взметнулись рыжие кудри. – Она тоже где-то там, близко. Она рассказывала о лесе и сером городе… Нет, это было раньше…

– Но она тоже была не одна, – вдруг вспомнил я, при этом брови женщины сошлись у переносицы, прочертив на лбу прямую вертикальную морщину. – Верно? С ней был ребёнок. Иван, кажется.

– Не слышала этого имени.

– Мы встретили мальчика, который знаком с вашей дочерью. – Я взглянул на сестру в поисках поддержки, но та лишь сделала движение рукой – продолжай, мол. – Так мы сами узнали её имя. Мальчик рассказал, что она уже довольно давно там, и предложил перестать сражаться с реальностью и вернуться к началу.

– Она ничего не говорила о ребёнке… И всё же идёмте.

Женщина поднялась и жестом поманила нас. Лу вскинула брови, но затем вскочила и потащила меня за собой. Новая знакомая засеменила по коридору. Она постоянно сводила беседу к рисованию и тому, что винит себя в загубленной карьере дочери, что и привело к тому, что её проглотил сон.

– Дочка все сны записывала в дневник, – рассказывала она. – Он нужен был для вдохновения. Для рисунков, понимаете? Я несколько раз перечитала последние страницы, когда искала способ помочь ей. Но ничего не нашла. Муж считает, что я себя обманываю, но вы… вы сможете помочь!

– Вы отдадите нам дневник? – спросила Люсия. – Лазарь сможет отыскать её следы… или хотя бы то, что её направляет. Если хотите, мы снимем себе копию.

– Не беспокойтесь об этом. Надеюсь, он вам поможет, – пробормотала она, открывая дверь в палату дочери.

Я не обратил внимания на высокого мужчину, который взглянул на нас с неудовольствием и тут же принялся спорить с женой, и на медсестру, удивлённо вскинувшую брови. Даже дневник меня не так интересовал – мне достаточно было посмотреть на лицо спящей девушки. Я вздрогнул, почувствовав, как бездна разверзается у меня под ногами. Я точно знал, что уже видел её! Это была живая статуя, что схватила меня за плечо накануне. Мне ещё показалось, что она смеётся и плачет одновременно. Эсперанса была здесь, но в то же время – не здесь. Она превратилась в живое изваяние – ещё одно творение жуткого острова. И та же судьба ждала всех нас!

Дневник

Сердце забилось чаще, так что его глухой перестук заглушил все остальные звуки. Если бы Лу не подхватила меня, я бы рухнул ничком. Мужчина, на которого я прежде не обратил внимания, спорил с матерью Эсперансы. И его слова разили подобно лезвиям кинжалов.

– Чушь! Ему снятся такие же сны! Кого ты слушаешь?! Это полная чепуха!

Но мне было уже всё равно – все остальные мысли вытеснил образ Эсперансы. Накануне во сне именно она до боли сжимала моё плечо… или то, что от неё осталось в том жутком месте.

– Возьми. – Я вздрогнул, когда женщина прижала что-то к моей груди. – Вам лучше уйти.

– Спасибо, – ответила за меня сестра, тихо направляясь в сторону выхода. – Надеюсь, Эсперанса скоро поправится.

Женщина подарила нам самую грустную из возможных улыбок. Прежде чем закрыть дверь, после чего крики внутри стали громче. Когда палата осталась позади, Люсия накинулась на меня:

– Да что с тобой такое?!

– Я видел эту девушку. Там. Во сне.

– Правда? И ты с ней разговаривал?

– Нет. Потому что она не была собой. Она была статуей.

Сестра аж потеряла дар речи, потом нервно сглотнула и заявила резко:

– Тебе нужно оттуда выбираться.

Хотя солнце «поджаривало» наш автобус, я дрожал от холода, причиной которому была вовсе не осень: озноб зарождался в костях.

Всю дорогу обратно, длившуюся не дольше, чем в предыдущий раз, я прижимал к груди газетный свёрток, будто тот был из золота. А ещё меня не отпускала жуткая мысль: как же остальные статуи? Они тоже когда-то были людьми, путешествовавшими во снах и застрявшими на острове навечно?

– Думаешь, у нас есть шанс выбраться оттуда?

– Да, – просто ответила сестра. – У вас нет выбора. Я бы на твоём месте взялась за чтение как можно скорее.

А она права! Я не в силах был отпустить его из рук. Немного отстранившись, я внимательно рассматривал свою ношу. У неё была лиловая обложка с изображениями галактик и чёрный резиновый чехольчик, к которому я прикасался с исключительной бережностью. Все страницы были заполнены текстом, иногда написанным разными ручками, и аккуратными набросками. Порой на них попадались странные названия на полях, а некоторые были надорваны в начале. Я решил взять «сокровище» с собой, чтобы Тана могла почитать вместе со мной.

– Полный хаос… – пробормотал я.

– Но это же записи снов. Они не могут быть аккуратными.

Я всегда с интересом слушал, когда сестра рассказывала о драконах и шпионских миссиях. К ним добавлялись короткие комментарии вроде: «Нет ничего скучнее, чем променять сновидения на возвращение в офис» или: «Это что-то из глубоко детства; у него нет ничего, кроме темноты и ощущения тепла. Не так ли чувствует себя ещё не родившийся ребёнок?». Ох!.. Я невольно улыбнулся. Эсперансу завораживали сны и совершенно не пугали кошмары, хотя она ни разу и не пыталась помочь спящему. Она постоянно говорила об ощущении полёта.

Добравшись до последних страниц, я почувствовал детский трепет: «Сегодня я оказалась на острове».

– Наша остановка, – пробормотала Лу.

Я выпрямился и закрыл дневник, заложив недочитанную страницу проездным билетом. Мы решили заглянуть в магазин родителей, и те пригласили нас сходить куда-нибудь поесть. Я старательно сохранял невозмутимый вид, но не мог перестать думать о таинственном дневнике. Если там есть информация об острове, она поможет нам спастись.

– У нас целых полдня впереди, – успокоила меня сестра, когда мы подходили к магазину.

– Я позвоню Тане: она наверняка захочет кое-что узнать.

Дверной колокольчик прозвенел, отмечая наше прибытие. Внутри оказалось больше народу, чем мы ожидали. Отец показывал одной семье иллюстрированные альбомы, а рядом группка ребят обсуждала молодёжные новинки. Мама приветственно помахала нам из-за кассы, и мы решили пройтись между полками, чтобы не мешать им обслуживать посетителей.

– Сюда. – Лу, совершенно не стесняясь, заняла место за столиком в зоне для малышей. Я последовал за ней и снова открыл дневник…

«Место довольно унылое, хотя там красивый пляж, лес и чёрная башня маяка вдалеке. Как будто создатель сна тоже был рядом. Я попыталась дойти до башни, но меня остановил шторм. Это было странно… Но мне было трудно проснуться с утра…»

Я был уверен, что следующий отрывок описывал новый день, потому что цвет ручки сменился.

«Я снова вернулась на то же место. Как странно! Не знаю, кому может такое присниться. Вокруг не было ни души, а скверная погода застала меня, когда я подходила к лесу. Казалось, этот путь длился целую вечность – пока я не проснулась. И сегодня я устала ещё сильнее, чем накануне. Надеюсь, завтра я попаду в другое место – любое другое. Только не это!»

Я искренне сочувствовал девушке, поскольку уже знал, что она никуда не смогла уйти. Я был поражён точным описаниям того же пляжа, где она провела неделю, и тому, что она тоже просыпалась совершенно разбитой. Как будто вообще не смыкала глаз. Сперва она списывала это на низкое давление и летнюю жару, но тем не менее оставила тревожный комментарий: «Мне кажется, что маяк чем-то важен. Именно он не отпускает меня. Я ничего не понимаю и я в отчаянии. Я не могу взять в толк, почему он никогда не горит…»

Лу кивнула, когда тоже добралась до конца страницы, чтобы я мог её перевернуть. Эсперанса пыталась обойти лес, но поцарапалась о ветку (ранка от которой проявилась в реальном мире), а погода ухудшилась. Она попыталась улететь, но, по её рассказам, на неё напали вороны. И ей пришлось искать укрытия между стволами деревьев, которые почти поймали её в ловушку. Она кое-как вырвалась на равнину, а на следующую ночь опять очутилась на том же самом пляже. Отчаяние девушки отразилось на её почерке, который стал беспорядочным и неразборчивым. Фразы начали повторяться, а на страницах то тут, то там возникали пятна, похожие на высохшие слёзы. По манере письма было совершенно ясно: она очень напугана. Она пыталась уплыть с острова, но буря настигла её и там и чуть не утопила. После этого она проснулась вся мокрая, кашляя и отплевываясь от солёной воды.

«Я всё ещё на том же месте. Но я встретила старика и мальчика, – взволнованно писала она. – Старик был больше похож на призрака, и он меня встревожил. Мальчик, казалось, только что прибыл на остров. Бедняжка! Мне уже плохо. Но дети не должны страдать! Иван тоже очень испуган. Его больше всего страшил маяк, поэтому я осталась с ним на пляже на всю ночь…»

На следующей странице была карта. Я нарисовал свою, но эта оказалась куда точнее: на ней были отмечены места, которые я упустил. На ней был изображён пляж, лес, равнина, серые люди и озеро рядом с маяком. До него было не так уж далеко, и если бы нам удалось туда добраться – наверняка мы бы нашли выход.

Вот и последняя страница. Эсперансе удалось достичь маяка.

«Я нашла способ справиться с бурей и чёрными птицами. Деревья тоже пытались меня убить, но я научилась их избегать. Я знаю, что должна идти дальше и что скоро выберусь из этого страшного места… Потому что, если нет, мне конец». Это были последние слова в дневнике.

– Ну, детки, что думаете? – Мамин голос заставил меня подскочить от неожиданности. Я захлопнул дневник так быстро, будто меня поймали за списыванием на экзамене. Мама выглядела усталой, но её улыбка светилась гордостью, и мне стало стыдно, что я так мало помогаю ей в магазине.

– Классное место, мам! – восхитилась Лу, и я кивнул:

– Да. Гораздо симпатичнее, чем предыдущий. Игрушки тоже будете продавать?

– Что? Нет, они только для украшения детской зоны. Мы разве что подумываем проводить за этими столами мастер-классы и книжные клубы по воскресеньям в центральной части. Ещё так много дел предстоит впереди!

– Правда круто! – согласился я. – Только не перетруждайся, как обычно.

Мама снова улыбнулась и провела рукой по моей щеке, пристально вглядываясь в лицо.

– Могу сказать тебе то же самое. Воспользуйся сегодня случаем и поспи подольше.

Я вымученно улыбнулся в ответ. Люсия тут же пришла мне на помощь и спросила, может ли она взять несколько книг, о которых недавно говорили девочки-покупательницы. Я мысленно поблагодарил сестру за то, что отвлекла маму и дала мне несколько минут, чтобы спрятать «сокровище» в чехол. Я попытался переключиться на магазин, на работу, которую проделали родители, но живот сводило от волнения, а мысли постоянно возвращались к фразам, которые Эсперанса успела оставить в дневнике. Наконец ушли последние покупатели, и уже отец подошёл к нам, сияя от гордости:

– Ну, что думаете?

– Магазин классный, пап!

– И мы пережили первую неделю, – вздохнула мама. – Лазарь, что у тебя с волосами?

Вопрос застал меня врасплох, но Люсия снова подоспела на помощь:

– Он пытался сам их постричь. Я ему говорила, что это плохая идея!

– Что ж, позаботимся об этом завтра, – покачала головой мама, пригладив ладонью мои вихры. – А сейчас воспользуемся случаем, что вы здесь. Пора отметить открытие нового магазина!

– Мы подумали заглянуть в японский ресторанчик в конце улицы, – предложил отец.

– Звучит вкусно, – улыбнулся я.

– Когда там не подают рыбу, – добавила Лу.

Я отправился вместе с семьёй, хорошенько спрятав дневник, который вдруг сильно потяжелел. Я не мог отделаться от мыслей об Эсперансе в больничной палате, неподвижной и такой хрупкой, совсем одинокой внутри кошмара, который превратил её в одну из своих ужасающих декораций. Записи девушки были переполнены желанием вырваться на свободу!

Лу внимательно следила, чтобы я не заснул прямо за обедом. Я хотел убедить её пойти к друзьям, но сестра знала, что нужна мне. Она лишь однажды оставила меня без присмотра: когда я звонил Тане. Подруга схватила трубку после первого же гудка.

– Как раз собиралась тебе звонить! – заявила она хриплым голосом вместо приветствия.

– Ночь в том доме не помогла тебе выспаться, верно?

– Нет, это не сработало, – коротко бросила она. – Нам надо добраться до маяка. У меня нет доказательств, но я просто уверена, что там – единственный выход.

Вот и Эсперанса говорила о том же! Кажется, они обе правы.

– Я тоже так думаю. Прости, что позволил себя поймать. Я же…

– Ты не поверишь, как я смогла вернуть нас обратно! – Она была явно довольна собой, но её слова заставили меня удивлённо нахмуриться:

– Что ты хочешь этим сказать?

– А ты не заметил? Я сделала новый якорь на окраине.

При этих словах я действительно вспомнил, что чувствовал какой-то узелок на голове, когда мы с Таной отправлялись назад к остальным. Я машинально прикоснулся к волосам, и из груди вырвался изумлённый смешок.

– Поверить не могу!

– Не стоит благодарности, – отозвалась Тана с гордостью. – Я хотела сказать, что не успела оставить тебе ничего от себя, поэтому ты проснёшься на окраине посёлка совершенно один.

– Не один, а вместе с жуткими статуями.

– Да. Верно, поэтому хорошенько подготовься. Постарайся лечь после одиннадцати, когда обычно ложусь я. Мы будем недалеко, но тебе всё равно придётся бежать. Как только ты окажешься на месте, – её голос стал серьёзным настолько, что я инстинктивно вытянулся в струнку, – до самого конца. Как будто твоя жизнь от этого зависит.

– Моя жизнь и так зависит от этого.

Озеро

Я едва-едва дождался одиннадцати. Родители отправили меня в комнату, когда я ни слова не мог произнести без зевка и не в силах был возражать. Я сел на кровать, рассеянно поглаживая Пантеру, и взял с полки комикс наугад. Я уже все их прочитал, но начинать что-то новое было неудачной идеей. Картинки не помогали понять смысл, строчки расплывались перед глазами, и мне приходилось больно кусать себя за щеку, чтобы не отключиться. Казалось, целая вечность прошла, когда я заметил, что будильник на прикроватном столике показывает без двадцати одиннадцать. Это походило на дурное предзнаменование.

– Почему свет ещё горит? – Голос отца привлёк моё внимание.

– Я читал…

– В таком состоянии тебе лучше поспать подольше, а не читать. Завтра будет достаточно времени для комиксов. Отдыхай.

Я не стал спорить, погасил свет и со вздохом вернул книгу обратно на полку возле торшера. Я оставался в постели какое-то время, пока шаги в коридоре не стихли, а потом встал. Я должен был это сделать! У меня будет только один шанс, пока меня ещё могут услышать… Но темнота окружила меня, а сил сопротивляться уже не было.

«Беги без оглядки. До самого конца, – вспомнил я слова Таны так явственно, как будто она сейчас была рядом. – Как будто твоя жизнь от этого зависит!»

– Потому что моя жизнь зависит от этого…

Она была во всём права, поэтому, как только я увидел серую землю под ногами, бросился бежать что есть сил. Было слишком рано, и подруга не могла мне помочь. Я был один в пустынном городе, населённом лишь статуями, которые двигались, когда на них не смотрели. Они сами могли быть здесь заложниками, что, впрочем, не умаляло их опасность.

Я выдохнул, оглянулся и увидел их в дверях домов. В следующий миг зловещие создания были уже так близко, что у меня сердце замерло. Поэтому я всё бежал и бежал, не останавливаясь, пока краски сна не перетекли из серых к коричневым оттенкам, между камнями не появилась зелень, а мои ботинки не забрызгало грязью. Только тогда я позволил себе передышку, остановился и взглянул вверх. Статуи переплели серые руки, образовав стену. Меня прошиб холодный пот, когда их взгляды сосредоточились на мне, а лица исказили гримасы гнева и мучительной боли.

Мурашки побежали по спине, когда в самом центре я увидел Эсперансу, а крик, полный отчаяния, слетел с губ. Неужели со всеми «пленниками» происходит то же самое? Они засыпают и застревают здесь, навечно запертые внутри?

– Я просила тебя подождать до одиннадцати! – услышал я ругань Таны за спиной и выдавил приветливую улыбку, хотя сердце всё ещё замирало от ужаса.

– Так уже одиннадцать. По-твоему, легко протянуть без сна так долго? Не мог же я всё прямо рассказать родителям!

Тана поджала губы, но не смогла скрыть тревогу, плещущуюся в глубине её глаз, и покачала головой.

– Что случилось?

– Эрику стало хуже. Он клевал носом весь день. Его отправили в больницу.

У меня скрутило живот.

– Ты его уже видела?

– Да. Выглядит он ужасно, – отвечала девушка. – Я оставила с ним Ивана. Ракель ещё не появилась, но она просила вернуться к ним, если дела пойдут совсем уж плохо. Не самое лучшее решение было оставаться там, но разделяться – и того неудачнее.

– Именно это происходит в фильмах ужасов, прежде чем кто-нибудь умирает. Но убедить Ивана будет непросто: он ещё сильнее будет бояться подходить к маяку. Даже Эсперансе это не удалось, – бросил я неосторожную фразу, и Тана вопросительно уставилась на меня. Я только покачал головой. Я вообще не хотел говорить ей, что ходил туда.

– Что ж, кажется, я начинаю её понимать. Я бы тоже скорее оставила мальчишку где-нибудь, чем привыкала к его манере постоянно болтать.

– Плохо ладишь с детишками? – пошутил я. – Большинство из них не кусается.

– В этих местах – точно кусаются, – проворчала Тана.

Мы молча продолжили путь, лишь изредка отпуская скупые комментарии (в основном это делал я). Пейзаж вокруг становился всё зеленее, вместе с тем росла и влажность. Мы так близко подошли к маяку, что, казалось, могли оказаться рядом в три прыжка, но земля под ногами становилась скользкой от грязной жижи, и время от времени приходилось обходить болотца.

– Надо разыскать ребят, – сказала моя спутница, когда мы стояли на краю самого большого и холодного озерца. – Мы не знаем, что здесь творится и сколько нас таких вообще…

– …выживет, – мрачно заключил я и согласился: – Я тебя тут подожду.

Когда Тана скрылась из виду, я решил осмотреться. По кромке воды высились густые тёмные заросли осоки и мелкий кустарник. Растения будто тянули ветви к воде, желая коснуться её. По мере того как я приближался к краю, холодало всё сильнее, а вода была тёмной и непрозрачной.

Однако Тана задерживалась. Я живо представлял себе, как она спорит с Иваном, и радовался в душе, что не мне пришлось это наблюдать. Я продолжал поддираться сквозь заросли в направлении берега, и внезапно обнаружил небольшой причал и лодочку, привязанную к нему сбоку. В тот момент я позавидовал дару Эсперансы. Любой другой способ пересечь озеро казался мне удачным – любой, кроме необходимости входить в воду, поскольку я не был уверен, что смогу сейчас ею управлять.

В этот момент воздух рядом задрожал, и я услышал голос Таны ещё до того, как она проявилась:

– Это что, шутка такая?

– Хотел бы я так думать! – отозвался я. – Ты нашла ребят?

Ракель появилась следом и теперь с восхищением осматривала окрестности. Она была единственной из нас, кто радовался.

– Эрик совсем обессилел. А Иван сказал, что соваться ближе к маяку – большая ошибка, – тряхнула головой спутница. – Я не смогла заставить его.

– Но не слишком ли опасно оставаться там? – встревожилась Ракель.

– Не более того, чем нам предстоит, – покачала головой Тана.

– Но почему это место не причиняет вред ему? – продолжала расспросы девочка. – Потому что он самый маленький?

– Понятия не имею. У всех нас разные способности, – пожал плечами я. – Может быть, дело в его необычных птицах или у него сопротивляемость выше.

Губы Таны вытянулись в узенькую линию.

– Хорошо бы он был внуком старика с горы, а то, что вокруг нас, оказалось всего-навсего жутким Лунапарком, – поморщилась она, заставив Ракель содрогнуться.

– Значит, нам нужно выбираться отсюда как можно скорее. Эрик…

– Вперёд, – поторопил я. – Конечно, нам предстоит небольшое путешествие на этом невероятном судне…

– Великолепно! – проворчала Тана, хотя сама первая перепрыгнула через борт. – Раз так, не будем терять времени.

Лодка оказалась очень старой. Ржавые гвозди и трухлявые доски выглядели так, что вот-вот рассыплются в прах, однако выдержали наш с Таной вес. Ракель немного помедлила, проглотила липкий комок страха и наконец присоединилась к нам.

– Корабли меня не пугают.

– Надеюсь, долго это не продлится. Тана, сядешь на другое весло?

– Есть, капитан! Надеюсь, ты знаешь, как эта штука работает.

– Мы должны грести синхронно, – принялся объяснять я. Не то чтобы я был большим экспертом, но кое-чему научился в летнем лагере. – Если один будет грести быстрее, то лодку закрутит. Ракель, будешь нашим рулевым?

– Конечно, – согласилась та чуть резче, чем обычно.

– Тогда скорее в путь!

Тана взялась за одно из вёсел, но спутница жестом попросила её не спешить.

– Погоди, нужно сперва отвязать швартовый.

На это много времени не потребовалось, как будто лодка сама мечтала поскорее отправиться в плавание. Это навело меня на мрачные мысли.

– Если дела пойдут совсем плохо, ты же нас прикроешь? – спросил я Тану, собиравшую светлые волосы в низкий хвостик.

– Да, но лучше не тратить лишние дни на путешествие.

– Мы не настолько безнадёжны, – добавила Ракель, заставляя воду вскипеть. Это бы смотрелось красиво, если бы все не оказались с ног до головы в водорослях. – Ой, простите!

– Побереги свои бомбы на случай крайней необходимости, – огрызнулась Тана и спросила: – Ну, все готовы?

Ещё как! Я был бы рад, чтобы озеро тоже «не подготовилось заранее», но у коварного острова было неприятное свойство преподносить сюрпризы в самый неожиданный момент. Воды казались спокойными. Слишком спокойными. Как только мы отчалили, поверхность затянул туман, не давая возможности ничего разглядеть впереди.

– Будь внимательна, Ракель! – предостерёг я.

Мы с Таной сидели позади неё, и хотя и могли иногда оборачиваться и глядеть по сторонам, всё же не в состоянии были охватить всё вокруг. Девочка побледнела и кивнула.

– Я не так хорошо вижу, но впереди, кажется, островки.

– Веди нас в обход них, – велела Тана.

– Один как раз по левому борту. Но ничего страшного: мы его не заденем.

– На нём что-нибудь есть? – спросил я.

– Нет, они слишком маленькие. Хотя на некоторых растёт трава и даже деревья.

– Значит, ничего опасного? – уточнил я, и спутница покачала головой:

– Нет. Но я всё равно немного волнуюсь.

– У тебя отлично получается! – поддержал я её и обратился к подруге: – Тана, ты гребёшь слишком быстро.

– Я хочу поскорее добраться до берега, – проворчала та. – Предпочитаю твёрдую землю под ногами.

– Но лодка из-за этого поворачивает!

Девушка закусила губу, чтобы сдержать очередную жалобу, но, кивнув, сбавила темп. Вода забурлила у борта с моей стороны, но я прибавил скорости и постарался держать себя в руках. К сожалению, было слишком шумно, и я не услышал угрожающее карканье.

– Видишь, что на той стороне? – поинтересовалась Тана у Ракель.

– Нет пока, – едва слышно отвечала та. – Только воду, туман и островки один другого меньше… Вижу маяк! Мы почти у цели!

– Смотри на то, что впереди нас! – напомнил я.

– Да, да, конечно! Справа ещё один остров. Тане нужно грести сильнее, чтобы мы обогнули его.

– Нет проблем, – заявила спутница, сильнее налегая на весло.

– И там очень странное дерево, – пробормотала Ракель и вдруг в ужасе прошептала, прикрыв ладонью рот и расширив глаза так, что те едва не вылезли из орбит: – Нет!

– Что такое?

Я обернулся, чтобы посмотреть, что её так напугало, и почувствовал, как челюсть медленно ползёт вниз. Мы почти подошли к острову, и на нём действительно было что-то, но определённо не дерево. «Нечто» странно и пугающе извивалось. Это был кончик гигантского щупальца!

Плавание

Тана была единственной, кто этого не видел, поэтому смотрела на нас с непониманием. Она уже готова была спросить, что случилось, но мы с Ракель одновременно приложили пальцы к губам. Как раз в тот момент появилось щупальце, покачалось в воздухе, согнулось и снова погрузилось в воду с громким всплеском – только пузырьки остались на поверхности.

– Пора убираться отсюда. – Голос Таны от страха звучал механически.

– Драпаем, – прошептала Ракель, и мы не стали спорить. Каждое движение в озере вызывало у меня мурашки. Что это за существо? Гигантский осьминог? Огромный кальмар? Или что-то похуже? И хорошо ещё, если оно там только одно!..

– Думаешь, он нас слышит? – пробормотал я срывающимся голосом. – Или чувствует колебание воды?

– Хорошо бы, чтобы нет, – продолжала Тана. – Ракель, что ты видишь?

– Воду. Много воды и… Замри!

Мы застыли. Вода запузырилась, и появилось ещё одно щупальце, не издав ни звука, ни плеска. Присоски на нём были больше моей головы и угрожающе пульсировали. Ракель вскинула руки.

– Что ты хочешь сделать?

Я попытался остановить её, но поздно. Девочка раскрыла ладони, и вода в нескольких сотнях метров от нас вспенилась, как будто в глубине разорвалась граната. Озеро всколыхнулось, и нам пришлось схватиться за края лодки. Щупальце исчезло, но вскоре появилось вновь, а с ним – ещё пять таких же. Они извивалась возле того места, где Ракель заставила воду вскипеть.

Лодка раскачивалась так сильно, что мы едва не попадали за борт, и мне пришлось буквально вонзить ногти в деревянную обшивку. Впрочем, после очередного раза поверхность озера вновь сделалась безмятежной и гладкой. Чудовище скрылось под водой, хотя мы не питали иллюзий, что оно не появится снова.

– Теперь мы знаем, что значит это шевеление, – произнесла Ракель; её била дрожь. – Будем двигаться очень осторожно.

Тана села на скамейку. А я огляделся в поисках брошенных вёсел. Нам стоило держать себя в руках и договориться, что делать дальше. Не нужно было спешить перебраться на ту сторону – важно было действовать сообща. Но едва мы вошли в ритм, как Ракель снова остановила нас.

– Думаю, чудовище вернётся.

– Сможешь задержать его?

Утвердительный кивок и новый всплеск были отличным подтверждением. Снова маленькое цунами сотрясло наше судёнышко, а я наконец-то смог рассмотреть щупальца. Они были тёмно-фиолетовые и такие огромные, что могли с лёгкостью разрубить нас надвое. Я нервно сглотнул.

– Не спи, Лазарь! – торопила меня Тана. – Воспользуемся тем, что эта тварь отвлеклась.

Я кивнул и продолжил грести, но вскоре Ракель снова заставила нас бросить вёсла.

– Стой! Я вижу движение… Оно идёт прямо на нас!

– Тварь, наверное, чувствует вибрацию воды, – пробормотал я и тут же увидел гигантскую тень размером минимум с дом. Лохнесское чудовище, которое раньше казалось мне огромным на фотографиях, было младенцем в сравнении с чудовищем, обитавшим в озере.

– Я не смогу долго отвлекать его, – призналась Ракель, побледнев, – и оно не такое уж глупое, как нам бы хотелось.

– Но мы не можем продолжать двигаться рывками: у нас годы уйдут на то, чтобы добраться до берега! – запротестовала Тана. – Нам нужен Эрик!

– Но у него почти не осталось сил! – возразила Ракель.

– Если мы хотим спастись, придётся напрячься всем, – резко заявила подруга и схватила девочку за руку, прежде чем та успела возразить. – Мы хотим помочь твоему брату, только и всего! Если мы не вытащим его отсюда в ближайшее время…

Она не договорила, да в этом и не было нужды. Ракель закрыла рот и часто заморгала, чтобы удержать подступившие слёзы, а потом уверенно кивнула:

– Давай.

Тане не пришлось повторять дважды. Она схватила свой клинок и исчезла, бросив:

– Берегите себя!

Когда подруга покинула нас, лодка снова качнулась. Я вцепился в борт, как будто это могло чем-то помочь. Ракель медленно переместилась на место Таны, чтобы мы не скапливались с одной стороны и не усиливали крен. Конечно, девочка была немного легче, но это сработало.

– Видишь чудовище? – спросил я почти беззвучно, одними губами. Впрочем, спутница поняла меня и покачала головой:

– Здесь не слишком-то глубоко. Как оно вообще там помещается?

Я промолчал, потому что мы оба знали ответ. Наяву такое было невозможно, но во сне что угодно может растягиваться и сжиматься, насколько только можно себе представить. Мозг ведёт себя странно, особенно в кошмаре, и может легко превратить обувной магазинчик в смертельную западню, а здание школы – в людоедский ресторан.

– Кажется, оно там, внизу, – продолжала девочка, нервно сглотнув.

– Если не будем шевелиться – ничего страшного не случится, а если твой брат может управлять лодкой без вёсел – всё пройдёт отлично.

– Но я не умею плавать! – откровенно призналась спутница. – Мама настаивала, чтобы я научилась, потому что однажды, когда мне было пять, я сидела на плоту и тот перевернулся. Я всё ещё помню тот случай! Я барахталась и сумела выплыть, но наглоталась воды… Я думала, что умру!

– Но ты же знаешь, что я отлично плаваю. Если ты упадёшь – я тебя вытащу.

– Даже с этой тварью в воде? – Ракель на миг оторвала тёмные глаза от поверхности озера и взглянула на меня в упор.

– Даже с этой тварью в воде, – подтвердил я. – Мы тебя не бросим.

Ракель снова кивнула, слабо улыбнувшись, но тут же посерьёзнела, когда возвратилась Тана с Эриком и Иваном, а лодка стала раскачиваться так сильно, что она чуть не вскрикнула.

– Всё хорошо, – заверил её я.

Эрик был так бледен, что сквозь кожу просвечивали вены. Вокруг глаз его были огромнейшие синяки от недосыпа – они даже скулы делали лиловыми. Тем не менее парень попытался приветливо улыбнуться, хотя когда заговорил, голос его был не громче дуновения ветерка.

– Рад, что с вами всё нормально.

«Нормально» было не самое подходящее к ситуации слово, но я не стал спорить или жаловаться.

– Это ошибка, – пробормотал Иван, глядя на озеро расширившимися глазами. – Надо было вернуться на пляж и оставаться там, в безопасности.

– Ты сам хотел пойти с нами, – резко возразила Тана, и её тон напугал меня.

Мальчик сжался так, что казалось, он вот-вот исчезнет.

– Я не хотел оставаться один!

– Тогда будешь играть по нашим правилам. Мы в опасности, так что или ты ведёшь себя тихо и слушаешься нас, или я брошу тебя за борт – прямо в лапы к твоему морскому приятелю. Понял?

– Тана… – попробовал протестовать Эрик, но Иван пылко закивал, и я был уверен, что он и слова не произнесёт, пока мы не окажемся на берегу.

После длительной задумчивости, в которую погрузили нас угрозы Таны, Эрик воспрянул духом и пробудил попутный ветер. Лодка заскользила по поверхности озера, оставляя на ней след, при виде которого у меня скрутило живот. Впрочем, это было лучше, чем грести самим.

Я перехватил весло, которое уже не требовалось для того, чтобы придать лодке скорость, и держал его наперевес, как оружие. Для чудовища оно было бы не опаснее зубочистки, но мне было куда спокойнее от того, что руки не пусты.

Мы медленно плыли в полной тишине, в которой можно было расслышать, как колотятся сердца моих спутников и моё собственное. В тумане всё ещё можно было разглядеть очертания нескольких щупалец, которые появлялись на поверхности, перекатывались и ныряли на глубину снова, переплетаясь между собой в поисках чего-то, за что можно зацепиться.

– Там ещё один! – Ракель вдруг указала на что-то впереди.

– И оно плывёт прямо на нас, – заявила Тана таким тоном, от которого кровь стыла в жилах.

Лучше бы они ошибались! Но тело гигантского осьминога (или кем ещё было это загадочное чудище) всё приближалось, разрезая воду и постепенно выплывая на поверхность.

– Но они же не могут чувствовать ветер? – осведомился я.

– Но они могут догадаться, откуда он берётся.

Если бы Эрик говорил чуточку увереннее, он бы, наверное, меня убедил. Но внезапно ветер стих и перестал толкать судно вперёд, мы теперь скользили по инерции.

– Смотрите! Там, в тумане! – Ракель схватила брата за руку. – Там разве не берег? Мы уже близко! Можем успеть доплыть!

Эрик кивнул, но ничего не сказал. Между нами и нашей целью сейчас возвышалась стена щупалец. Тана схватилась за рукоять кинжала и озиралась, готовая в любой момент кинуться на врага. Мы с Ракель ждали, подняв руки, собираясь спасти свою жизнь любыми средствами – хоть когтями и зубами. Даже Иван поднял свой свисток, поднёс его к губам руками, дрожащими, как и маленькие пёстрые птички, сидевшие на его плечах.

Трудно сказать, сколько мы так простояли, пока мышцы не заныли бы от напряжения. Единственное, что сейчас двигалось, было гигантское розово-лиловое щупальце, похожее на кусок сырого мяса. Оно было так близко, что, казалось, протяни руку – и коснёшься его кожи (разумеется, никому и в голову такой глупости не пришло). Оно то всплывало, то снова погружалось в воду, будто не зная, за что ухватиться.

Берег был уже так близко, что можно было до него доплыть самостоятельно. Я мог бы это сделать даже с Ракель на закорках. Я заметил проблеск надежды в глубине карих глаз Таны и на усталом лице Эрика. Мы скоро будем на месте – надо только ещё чуть-чуть поднапрячься. Но в тот момент я услышал ужасающий шум. Сперва это был высокий, резкий свист, прорезавший воздух. Затем последовал скрип, отозвавшийся резью в позвоночнике, как будто гигантская невидимая рука скрежетала ногтями по классной доске. Мы вздрогнули, Тана зажала руками уши, чтобы не слышать ужасный шум, а я оглядывался в поисках его источника. В этот самый момент крупный белый бурун ударился о борт лодки.

Нырок в озеро

Удар был таким сильным, что мы потеряли равновесие. Эрик рухнул лицом вниз, а Ракель вцепилась в борт, чтобы хоть как-то устоять. Иван заорал во всё горло, но один взгляд на Тану в дурном настроении заставил его замолчать.

– Что это было? – выдохнул я.

Времени на ответ ни у кого не осталось, поскольку в следующее мгновение резкий крик снова разорвал воздух. Теперь я заметил белую массу, стремительно приближавшуюся к нашей лодке. Это было множество чаек, бивших крыльями с такой скоростью, что они сливались в одно большое пятно, неслись нам навстречу.

– Держитесь! – вскрикнула Тана.

Новый удар был сильнее прежнего. Лодка сильно накренилась на бок, но в следующий миг с громким плюхом рухнула обратно. Хуже было другое: уже исчезнувшее было щупальце снова показалось на поверхности.

– Сматываемся отсюда! Тана, греби со мной. Эрик, толкай нас изо всех сил!

– Оно нас всё равно найдёт, – пробормотал парень, хотя порыв ветра снова начал подгонять лодку.

– И всё равно достанет, – добавил я, отчаянно стараясь не отставать от подруги.

Чайки разозлились сильнее, они орали и нападали снова и снова. Одна из них вцепилась Тане в волосы и попыталась утащить за борт. Последовала вспышка, брызнули пух и перья, и птица со сломанным крылом с всплеском рухнула в воду. Тана повернулась было, чтобы поблагодарить, но осеклась. Щупальце схватило добычу, задев при этом лодку, та сильно покачнулась, и Ракель вывалилась за борт.

– Нет! – вскрикнул Эрик.

Однако я среагировал раньше. Я понятия не имел, зачем это делаю: я вскочил и кинулся в воду. Я ведь обещал ему, что помогу!

Вода была холодная настолько, что я чувствовал, будто тысячи иголок впиваются в моё тело. Открыть глаза под водой было трудно – не из-за соли, а от ощущения, что они покрываются ледяной коркой, превращающейся в болезненные «контактные линзы». Но я пересилил себя, и когда смог сфокусировать зрение, у меня перехватило дыхание от увиденного. Ракель беспорядочно молотила руками и ногами по воде, а в это время нечто, похожее на гигантского спрута, приближалось к ней.

Такое существо просто не могло появиться на свет, и дело было не только в его величине. Я потерял счёт его щупальцам, когда дошёл до десяти: наверное, их было не меньше двух десятков. Они выступали далеко над поверхностью и переливались всеми оттенками от красного до лилового. На огромной грушевидной голове чудовища виднелись сотни (если не тысячи) глаз самых разных размеров. Щупальца раздвинулись, окружая Ракель, и между ними показался уродливый рот, полный хаотично движущихся зубов размером с меня.

Ракель пыталась кричать, но я добрался до неё раньше чудовища. У меня осталось совсем немного воздуха в лёгких, а поскольку девочка дёргалась, он закончился бы ещё быстрее. Первое правило спасателя: не позволять утопающему хвататься за себя – иначе утонут оба. Поэтому я подплыл сзади и подхватил её под мышки. Я быстро грёб ногами, но двигались мы слишком медленно, а у монстра было слишком много глаз, чтобы упустить из виду добычу. И вот его тень накрыла нас, а жуткие зубы были всё ближе и ближе. Я заметил, что лицо Ракель побагровело, она внезапно ударила меня локтем и вырвалась. Я в отчаянии оглядывался, пытаясь отыскать глазами лодку, и заметил её вдалеке, возле берега. Неужели друзья уплыли без нас? Мир начал расплываться и погружаться во мрак, но я сумел снова поймать Ракель.

Зубы щёлкнули прямо над головой, но я из последних сил смог создать вокруг защитную сферу. Она выдержала первый удар, но затрещала от второго. У меня больше не было тузов в рукаве, как и воздуха в лёгких. Я держал девочку и думал, что, если здесь наши дни и закончатся, я хотя бы выполнил обещание и не оставил её одну. Ракель больше не шевелилась, и нас окружали лишь челюсти и тьма.

Чудовище напало снова, и я зажмурился: не хотел видеть, что будет дальше. Надеюсь, Лу не будет слишком сердиться, есть я вдруг не проснусь утром… И тут кто-то схватил меня за руку. Зубастый монстр навис над нами, а я вдруг подумал, как Тана похожа на золотоволосую сирену, когда её волосы развевались за спиной подобно шлейфу. Вода пошла рябью, сперва я потерял вес, а потом обрёл его снова и, отплёвываясь, рухнул на мягкий песок, одновременно лихорадочно хватая ртом воздух. Я выжил!

– Ракель!

И я снова упал без сил – даже поднять голову казалось сейчас невыполнимой задачей. Я задыхался в попытках поглубже вдохнуть, а одежда буквально примёрзла к телу. Бывает, что ты коченеешь настолько, что тебе кажется, будто никогда в жизни ты больше не сможешь согреться, – именно это и произошло со мной. Вода в озере ревела: судя по шуму, там разыгралось настоящее цунами – а чайки орали дикими голосами. Эрик рядом со мной громко звал сестру, не переставая давить ей на живот в попытках сделать искусственное дыхание. Лицо Ракель было обращено ко мне, но я толком не мог разглядеть его под спутанными кудрями. Зато я хорошо рассмотрел Тану, мокрую насквозь и застывшую, как статуя, в ожидании. У меня дух захватило.

Но вот Ракель закашлялась водой, а я кое-как приподнялся, зарывшись локтями в песок, и облегчённо улыбнулся. Я уже решил, что мы вот-вот умрём! Тана рухнула рядом со мной: теперь Ракель уже свободно дышала, и она могла выйти из «боевого режима». Она даже позволила нам заметить отголоски ужаса, который ей пришлось пережить.

– Надо было быстрее за тобой нырнуть, но тогда монстр мог схватить всех троих…

– Ты отлично справилась! – мягко перебил я.

Карие глаза Таны иногда поблёскивали золотом, а сейчас они и вовсе сияли. Но я впервые заметил, как она борется со слезами. Девушка тряхнула головой, уставившись в одну точку и уперевшись пальцами в песок, стараясь держать себя в руках. Тогда я рискнул приобнять подругу за плечи. Та вздрогнула, но не отстранилась.

– Если бы с тобой что-нибудь случилось… – вырвалось у неё.

– Но мы же справились! И мы переплыли это чёртово озеро!

– Надеюсь, это было не напрасно, – добавила Тана и только тогда с улыбкой отодвинулась от меня.

Обернувшись, я не смог сдержать дрожь. Мы пришли! Больше не будет попыток и ошибок – лишь короткий переход отделял нас от маяка. Он был так близко, что можно было достичь его одним броском через каменистый полуостров, окружённый угрожающе ревущими волнами. Это была высокая элегантная постройка чёрного цвета, с мелкими зазорами между камнями, похожими на окна, – точь-в-точь священник-великан в мантии. Огонь наверху не горел – единственная пугающая деталь, из-за которой у меня волосы зашевелились на затылке.

– Там дверь! – Тана указала подбородком в сторону.

Я её сперва не заметил, поскольку она почти сливалась с поверхностью, но это правда был вход – полуоткрытый, вселяющий надежду и одновременно таящий угрозу. У меня создалось впечатление, что остров играет с нами и ведёт нас к заранее подготовленному финалу, а мы, как всегда, не знали ни правил, ни в чём суть этой игры. Ракель успокоилась и вместе с братом и Иваном посмотрела в ту же сторону, что и мы. Мальчик стиснул от страха руки, а его птички сжались, боясь взлететь. Я знал, о чём все сейчас думают: попытаться войти сейчас или завтра. Но Тана решила за всех: она взяла свой локон и положила на песок.

– Мне пора просыпаться.

– Завтра покончим с этим, – я никогда прежде не слышал, чтобы Ракель говорила так категорично.

В этот раз я ушёл вторым. В отличие от юной спутницы, я не смог придумать никакой пафосной фразы, поэтому только уверенно кивнул, прежде чем очнулся в своей кровати.

Пантера фыркнула и соскочила с постели, как только я пришёл в себя. В этот раз я быстро открыл глаза не потому, что меньше устал, а потому, что промок и стучал зубами от холода. Простыни были влажные, как и пижама, с волос стекала вода, и капли выступили на коже. Я всё ещё кашлял водой, когда выбирался из кровати. Во всём теле чувствовалась тяжесть, пока я плёлся в ванную, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Это не удалось, пока я не открыл кран с горячей водой и не залез под душ.

Только спустя несколько секунд я сообразил, что влез в ванную одетым. Я стянул пижаму и погрузился почти в кипяток, и только тогда мышцы немного расслабились.

От мысли о том, как близко подошла ко мне смерть, бросило в дрожь. Что бы случилось тогда? Остановилось бы моё сердце или продолжило биться? Смог бы я проснуться или превратился бы в одну из серых статуй, как бедная Эсперанса?..

Я чуть не подпрыгнул, когда в дверь постучали.

– Это я, Лу! – произнесла сестра. – Как ты?

– Цел, – отозвался я, прекрасно понимая, что сейчас значит это слово.

– Сейчас же расскажи мне всё.

Люсия убедила меня, что не даст мне заснуть, пока я всё не расскажу, и я поведал ей историю, не вставая с кровати. Она положила кусочки огурца мне на глаза, заявив, что это поможет убрать синяки, а если не сработает – она замаскирует их маминой косметикой. Я попытался сгладить некоторые моменты: сестре не обязательно было знать, какой ужас я испытывал, чуть не угодив в пасть монстра, и что был уверен, что со мной покончено. Но я особо отметил финал сна – самый важный момент:

– Мы добрались до маяка. Наконец-то, Лу, мы у цели! Завтра пойдём внутрь.

– Хорошо бы, – вздохнула Люсия, взяв новый ломтик огурца и прилепляя его на кожу у меня под глазом. – Потому что больше ты не выдержишь.

– Не хочу даже думать, что будет с Эриком.

– Лазарь, что ждёт вас внутри? – задумчиво спросила сестра. – Если до этого я была уверена, что вы достигните маяка и наверняка найдёте там решение проблемы, но… сейчас думаю: а если нет?

Я взял ещё один ломтик и моргнул, поскольку тяжесть в груди не позволяла дышать свободно, а потом покачал головой:

– Запасного плана у нас нет. И если мы не найдём решения, Лу, я не знаю, что с нами будет.

– Раньше я завидовала твоему дару путешествия, – призналась сестра. – Теперь же меня бесит невозможность прийти к тебе на помощь, когда я тебе нужна.

– Ты всегда рядом.

– Но помочь-то не могу!

– Но ты же помогаешь! Я вот даже не подумал бы об огурцах, если бы ты их не принесла. И вообще я считаю, что ты сможешь меня выручить, если дела пойдут совсем плохо.

– Но как?

– Разбудишь меня. Я уверен, что, когда меня бьют, я не молчу. Да и следы остаются, – добавил я, сунув кусочек огурца в рот. – Конечно, было бы невежливо просить тебя следить за тем, как я сплю…

– Не обращай внимания.

– Правда?

– Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь.

– Возможно, завтра ты пожалеешь об этом, когда заснёшь на занятиях, – предупредил я её, но при этом сам немного успокоился.

– Дети, пора завтракать! – позвал отец из кухни.

Я пригладил волосы пятернёй и покосился на сестру.

– Как я выгляжу?

– Зомби выглядит более отдохнувшими.

– Погоди! – запротестовал я, но Люсия была права, нравится мне это или нет. Когда мы появились в кухне, отец тоже посмотрел на меня с такой тревогой, так что у меня опять свело живот.

– Лазарь!

– Что случилось… – мама подняла глаза от газеты и не договорила, на мгновение потеряв дар речи. – Сынок! Ты что, всю ночь не спал?!

– Кошмары замучили, – отговорился я, – и было трудно снова заснуть после них.

– Так дальше продолжаться не может, – решительно постановил отец. – Это может быть стресс или даже анемия. Сегодня же мы идём к врачу. Посмотрим, что он посоветует.

Обрывки сна

Лу удалось отвлечь внимание от моих синяков под глазами. Родители, к счастью, оставили попытки вызвать мне «Скорую». К врачу меня всё равно записали, но это меня волновало куда меньше. Если я доживу до среды, буду рад об этом рассказать. Сегодня у них был выходной, и мне было стыдно, потому что я мечтал, чтобы они провели весь день в магазине и ненадолго оставили нас с сестрой в покое. Впрочем, родители сами слишком устали, чтобы нас беспокоить.

Я хотел позвонить Тане, но не знал, что ей сказать. Она предложила встретиться в десять, и мне было нечего добавить. Конечно, я был бы рад пообщаться с ней в реальной жизни, прогуляться по улочкам, которые не могут в любую минуту окончиться опасными ловушками, и спросить у неё, не страшно ли ей. Но я не мог позабыть ту черту, что провела Тана между двумя своими жизнями и двумя «половинками» самой себя, поэтому ограничился тем, что просто позволил самым ленивым выходным в моей жизни течь спокойно.

Я мучился от обрывочных, беспокойных снов. Я даже не знал, что такие бывают. Именно Лу разыскала меня и теперь готова была спасти с острова и вытащить обратно, если потребуется. Я лишь ощущал прикосновения, прохладу и солёный запах океана, как будто сам лежал на пляже.

– Это всё из-за недосыпа, – громко произнесла Лу. – Дремота длится доли секунды, а потом мозг выключается. Такое часто бывает с водителями, ты в курсе?

– Я волнуюсь, потому она становится длиннее.

– Ночью будет ещё дольше, – пояснила сестра, погасив экран мобильного телефона. – Но я буду наготове. И надеюсь, родители не заметят, что я прошмыгнула в твою комнату.

– Можешь сказать, что тебе страшно, а присутствие брата дарит чувство безопасности, – попытался пошутить я, криво усмехнувшись.

– Они слишком хорошо меня знают, Лазарь. Всем давно известно, кто из нас двоих самый смелый.

Я закатил глаза, но тут же почувствовал зов острова. Однако на этот раз я был уверен, что не одинок: мне удалось перехватить – пусть на мгновение – взор Таны.

– Эй, вернись!

Сестра пощёлкала пальцами, чтобы я смог прийти в себя.

– Спасибо.

– Это будет труднее, чем я ожидала.

Паэлья, которую отец готовил нам по воскресеньям, была моим любимым блюдом. Но на этот раз я не мог насладиться едой и мечтал, чтобы ужин поскорее закончился. Глаза начало саднить, беседа превратилась в белый шум, а если ко мне кто-нибудь обращался, приходилось ждать, пока до меня дойдёт, что мне сказали. Родители обменивались встревоженными взглядами. И мне пришлось набить рот рисом, чтобы не свалиться лицом в тарелку самому.

– Пойди-ка отдохни немного после еды, – настаивала мама.

– А хуже не будет? – забеспокоилась Лу. – А что, если опять он перебьёт сон и потом вообще не сможет заснуть ночью?

– Чуток вздремнуть ему не повредит.

Родители и понятия не имели, как сильно они сейчас ошибались!

Когда в доме тихо, а желудок полон, глаза сами собой закрываются. Люсия сидела на диване рядом со мной и наблюдала. Моменты, когда меня накрывала дремота, и ей приходилось меня расталкивать, были не самыми страшными. Я чувствовал себя совершенно разбитым, когда приходил в себя. Из-за недосыпа я сделался апатичным, мрачным пессимистом, хотя трудно найти причину для веселья, когда понимаешь, что можешь не пережить следующую ночь.

– Если так будет продолжаться, я свихнусь, – констатировал я.

– Долго это точно не продлится, – возразила сестра, – ты уже в конце пути.

– Это хорошо или плохо?

– Не заставляй меня снова тебя спасать. Хотя, если потребуется, я найду способ добраться до того острова.

Я выдавил улыбку. Впрочем, на самом деле я впервые был рад, что Люсия не сможет этого сделать. Моя сестра теперь в безопасности – и будь что будет. Но я знал, что она будет сражаться за меня до последнего вздоха.

Собрать рюкзак на завтра казалось чем-то нереальным. Было так странно, даже абсурдно, складывать в него учебник биологии и сменную одежду для физкультуры, зная, что, может быть, вообще завтра не проснусь… а даже если и смогу, едва ли у меня будут силы встать с кровати. Однако я как ни в чём не бывало делал вид, что ничего не происходит, потому что последнее, с чем я хотел бы столкнуться, – это вызвать подозрение родителей.

Я потратил последние вечерние часы на чтение тетрадки Эсперансы и добавлял свои комментарии на пустые страницы. Хотелось записать буквально всё, что мы узнали: как перестать всё время просыпаться на одном и том же пляже, как не попадаться великанам в конце лабиринта или как победить статуи. Мы ведь были не первые, кто оказался на острове, и, скорее всего, не последние. Может быть, мы сможем помочь тем, кто придёт туда следом?

Я вернул тетрадку на место, прежде чем идти спать. Я уже был на пути к острову, и образ маяка вставал перед моими глазами, когда я услышал голос отца, доносившийся из коридора и вернувший меня к реальности:

– Спокойной ночи, сынок!

– Спокойной ночи, пап!

Что ещё сказать? «Спасибо за всё?» «Надеюсь, завтра увидимся, но я сомневаюсь, что это случится?» «Не расстраивайтесь, если я не проснусь?» Нет, в голову не пришло ничего лучшего, пока я слушал его шаги, удалявшиеся по коридору, пока они не стихли в гостиной и не хлопнула дверь спальни. Пантера перепрыгнула на своё любимое место для сна – у меня в ногах. Она ещё только устраивалась поудобнее, когда в дверь постучали. Сестра стояла на пороге в пижаме с коровками и кока-колой в руке.

– Подвинься, – велела она и перелезла через меня, не дав мне ни минуты на раздумья. Кошка одарила меня непонимающим и укоризненным взглядом, когда её «попросили» с уютного местечка. Коты – царственные особы, которые научились улавливать и предугадывать желания двуногих, с которыми живут под одной крышей.

– Слушай…

– Что? Мне тоже должно быть удобно.

Помимо напитка сестра принесла с собой фонарик, книгу, наушники и планшет. Похоже, Люсия куда лучше подготовилась к бессонной ночи, и её поведение успокаивало. Рядом с ней я чувствовал себя куда спокойнее.

– Сможешь громко меня позвать, если что? – спросила она. – Я уверена, что ты справишься, но если вдруг я услышу твой голос – то прибегу и вытащу тебя.

– Постараюсь, – пробормотал я, выдержав паузу.

– Я буду очень внимательна.

Я не стал ничего говорить вслух, а только подарил ей усталую улыбку. Лу устроилась поудобнее, вытянула ноги, утащила у меня подушку, положила её себе под спину и раскрыла книгу. Я услышал едва уловимый смех и повернулся к ней спиной. Пантера нервно поводила хвостом из стороны в сторону, всем видом демонстрируя своё отношение к ситуации.

Я был уверен, что сразу засну, и я не ошибся. Тень маяка возникла перед внутренним взором, стоило прикрыть глаза. Ощущение, что я лежу на кровати, постепенно исчезло вместе с теплом одеяла и кошкой, снова расположившейся у меня в ногах. Всё осталось позади, а я очутился на острове… все и вся, кроме сестры, которая прикрывала мне спину. Её присутствие придавало мне сил.

Маяк

Интересно, кто построил этот маяк? Совершенно точно никто не таскал для него камни и не складывал друг на друга: в снах все по-другому. Но всегда есть человек, который создает их, наполняя фантазиями, воспоминаниями и тревогами. Должен был быть кто-то – или что-то, – кто подарил жизнь этому творению. И я никогда прежде не встречал в видениях здания, которое выглядело таким непоколебимым.

– Правда, он страшный?

Голос Эрика прозвучал так хрипло и непривычно, что я узнал его обладателя, только когда обернулся. Парень был бледный, как труп, а глаза мерцали искорками в глубине чёрных колодцев. Одет он был не как обычно, а в бледно-голубую тонкую пижаму, к тому же ходил босиком. Он съёжился от смущения под моим пристальным взглядом.

– Я не спал всего несколько часов и понимаю, что… ладно…

– Ты пробыл здесь почти весь день?! – в ужасе воскликнул я.

– Всё не так уж плохо, – кивнув, ответил он нарочито беспечно. – Ракель приходила пару раз, когда ложилась вздремнуть, да и вы с Таной тоже. Только вы были похожи на призраков.

– Я иногда засыпал на несколько секунд. Ты не видел Ивана?

– Нет. После всего того, что случилось, я начинаю верить, что он был прав. Спустя некоторое время начинаешь привыкать… – Собеседник оборвал фразу на середине, пожав плечами. Он изо всех сил старался принять происходящее, но пока не мог.

– К этому нельзя привыкать! Сегодня же мы совершим последний рывок. И решим, наконец, проблему!

Не знаю, с каким трудом далась ему улыбка! А мои волосы вдруг взъерошил тёплый ветерок.

– Спасибо, Лазарь. Спасибо за то, что вчера пришёл на помощь Ракель. Если бы с ней что-нибудь случилось, я бы себе этого ни за что не простил.

– Ерунда! Какие счёты между друзьями!

Я тут же пожалел о сказанном. Друзья ли мы в самом деле? Не слишком ли самонадеянно с моей стороны так думать? Но глаза парня вспыхнули радостью, и он кивнул:

– Надеюсь, я когда-нибудь смогу отплатить тебе тем же.

– Я не опоздала?

Я обернулся, услыхав голос Таны, и у меня буквально «отвисла челюсть». На ней были чёрные легинсы, высокие сапоги, спортивная футболка и куртка, подогнанная по фигуре, с множеством кармашков, а волосы были заплетены в косу. Тана весело усмехнулась, заметив мою реакцию.

– Я подумала, что, если это наша последняя «миссия», надо как следует подготовиться.

– Откуда у тебя такая одежда?

– Это моя, – девушка гордо выпрямилась, запустив руки в карманы. – Самое трудное было найти оправдание тому, чтобы надеть её в воскресенье. Но я придумала, что мы организуем фотосессию с подружками.

– Не знаю, что на этот счёт думают высшие силы, но выглядишь ты – просто отпад! – заявил я, стараясь казаться удивлённым, а не восторженным.

– Спасибо.

Ракель тоже вскоре появилась и первым делом кинулась обнимать брата. Иван единственный до сих пор не показывался.

– Он оставил тут свой волос? Если нет, он снова появится в доме, как и раньше.

– Я его не чувствую… – пробормотала Тана озадаченно.

– Ты же не собираешься идти его искать? – осведомился я.

– Ты мне не веришь?

– Не в том дело, – я поднял руки в жесте примирения. – Я не считаю, что ты обманываешь. Просто это очень странно…

– На этот счёт ты прав, – недовольно буркнула девушка.

– Что, если с ним что-то плохое случилось? – разволновалась Ракель.

– Не беспокойся. – Я попытался быстро изобрести какое-нибудь разумное оправдание, но мои слова прозвучали не слишком убедительно. – Может быть, он просто кино смотрит?

– Если мы хотим попасть внутрь, то лучше поторопиться. – Ракель взглянула на маяк снизу вверх, как мышь на великана. Несмотря на маленький рост, она была полна уверенности идти до конца, чтобы только отыскать способ спастись. Я присел рядом с ней, чтобы поддержать.

– Нужно быть осторожными, – напутствовал Эрик, стараясь держать себя в руках. – Он кажется безобидным… но вдруг там ловушка? Так что будем смотреть в оба! Если вы задержитесь…

– Пойдём медленно и аккуратно, – оборвал я. – Нам нельзя разделяться. Пойдём все вместе, никого не оставим в одиночестве.

– Только если потребуется, – попытался возразить парень.

– Ни в коем случае.

– Готовы? – поторопила нас Ракель.

Я остался сидеть на месте, и тогда Тана протянула мне руку – вторую, а не в которой держала оружие, – и этот жест поразил меня не меньше, чем её приветливая улыбка.

Я протянул вторую ладонь Эрику, который сперва посмотрел на меня насторожённо, но потом его взгляд потеплел. Он переплёл пальцы с пальцами сестры, и мы дружно окинули взором маяк. Когда мы держались вместе, он не казался таким пугающим. Да, он оставался внушительной громадиной, но сейчас я впервые обратил внимание, что камни на фасаде подогнаны как попало и множество трещин и выщерблин прорезают его стены. Больше не осталось непреодолимых препятствий и непобедимых чудовищ; у всех монстров есть слабые места, и они отнюдь не бессмертны. Если это место и впрямь живое, оно уязвимо. А если это так, мы найдём эти точки, какие бы препятствия нам ни чинили. Не важно, кто создал это место – спящий или пленник. Надежда умирает последней.

Внутри маяк был выложен чёрным камнем. Мы стояли в красивом зале, на гладко отполированном полу. Окружающий мрак разгонял только изумрудный свет факелов, расположенных симметрично.

– Отчего огонь бывает зелёным? – проворчала Ракель.

– Точно ни от чего-то хорошего, – отозвался я.

Однако ни ловушек, ни врагов было не видать. Зал был пустым и чистым. Когда мы дошли до середины, то увидели винтовую лестницу, уходившую так высоко, что её другой конец терялся из виду. Под ногами разверзлась бездна, так что закружилась голова, пока мы не осознали, что это всего лишь зеркало. Было в окружающем пространстве что-то странное – я никак не мог понять, что именно, но от увиденного остался неприятный осадок, поэтому я поспешно отвернулся. Казалось, мы стоим на краю колодца, ведущего к центру Земли. На каждом из пролётов расположилась статуя в виде гротескного существа с чёрными крыльями и искажённой мордой, на которой человеческие черты смешались со звериными. И все они почему-то висели вниз головой, как гигантские летучие мыши.

– Они похожи на горгулий, – пробормотал Эрик.

В когтях рук и ног, а иногда – даже в зубах существа держали факелы, освещавшие путь зеленоватым сиянием, отчего чёрный камень зловеще мерцал.

– Что ж, давайте поднимемся, – предложила Ракель.

Вместо ответа за спиной послышался шорох, и парадная дверь захлопнулась с сухим стуком.

– Теперь обратного пути у нас точно нет, – заключила Тана. Её голос звучал спокойно, но было заметно, как напряглась жилка на шее. Невозможно же быть смелой вечно! Поэтому я сам принял решение за всех:

– Пойдём.

Холодный пот градом катился по спине. Каждую минуту я ожидал, что статуи накинутся на нас, стоит повернуться к ним спиной, как это случилось в сером городе. Однако мы шли и шли, а единственной проблемой была усталость да ещё скука, навеваемая бесконечными ступеньками.

– Сколько же здесь этажей?! – возмущалась Ракель.

– Я не считала, – призналась Тана.

– Восемь, – простонал Эрик, едва волоча ноги. – Теперь добрались до девятого.

– Погодите, мы разве не проходили мимо этой статуи? – спросил я, указывая на одну из горгулий с собачьей мордой и лебедиными крыльями.

– Если не мимо этой, то точно мимо похожей, – кивнул Эрик.

– Мы не двигаемся с места! – вскрикнула Ракель, прижавшись к перилам.

– Что?!

Я присоединился к ней и несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что происходящее – не игра больного воображения. Спутница была права: мы должны были миновать восемь этажей или даже девять, но на самом деле не прошли и одного. Глубина была всего лишь оптической иллюзией, созданной с помощью зеркал.

– Не может быть! – Тана нервно отбросила с лица прядь волос.

– Конечно, может! – сердито буркнула Ракель, скрестив руки на груди. – Неужели ты не бывала в подобных снах? Когда ты будто бы бежишь через зал, но при этом не можешь двинуться с места, или пытаешься дойти до конца улицы, но, сколько бы ни стремилась, ничего не получается?

– В этом месте такого ещё не случалось! – возразила Тана, которая ещё больше растерялась, как будто остров внезапно «нарушил правила игры».

– Зато он делает всё, чтобы нас задержать, – добавил Эрик, который слишком устал, чтобы расстраиваться.

Я присел на ступеньки, изо всех сил стараясь не поддаваться разочарованию. Нельзя было пасовать перед первой же трудностью: наша жизнь зависела от нашей решимости.

– Если нам тяжело, значит, мы идём в правильном направлении, – констатировал я, стараясь поднять настроение.

– Трудно сказать, в каком направлении мы идём, потому что мы не двигаемся, – возразила Тана.

– Может, попробуем подняться по очереди, и если один сумеет это сделать, мы разрушим… чары?

– Но мы же решили не разделяться! – запротестовал Эрик.

– Но нам нужно двигаться дальше! – произнёс я твёрдо, отчего казался увереннее, чем был на самом деле. По крайней мере, этого было достаточно для Ракель.

– Да, нужно, – кивнула девочка. – Я иду с тобой.

– Уверены? – засомневалась Тана.

– Мы только попытаемся подняться на пару этажей, – заверил я подругу.

– Сплюнь, чтобы не сглазить! – бросила Ракель и стала подниматься по ступенькам, не оборачиваясь. Я поплёлся за ней. Уж не знаю, усталость ли сделала нас такими храбрыми, но темнота больше нас не пугала, а горгульи даже казались забавными. Но почему они все смотрят вниз? Я уже собирался спросить об этом Ракель, но та вдруг резко замерла.

– Это что, шутка?

– Какого… – Я так и не договорил фразу, потому что мы снова оказались рядом с Эриком и Таной, которые почему-то удивлённо смотрели вверх. Несколько секунд я испытывал дежавю и даже считал их зловредными копиями друзей, но когда те обернулись, выражение удивления на их лицах было неподдельным.

– Как же вы!.. – воскликнула Тана. – Как вы оказались сверху?

– Не знаю, что случилось, но мы не останавливались ни на минуту.

– Похоже, мы угодили в мышеловку, – Ракель помрачнела и присела на парапет. – Я начинаю убеждаться, что Иван был прав.

– Разумеется! И твой брат поступил очень умно, послушав его! – заметила Тана, поморщившись.

– Не спорьте! – вмешался Эрик.

– Должен быть способ… Всегда есть способ… – бормотал я себе под нос. Я был близок к панике, но именно в этот миг я почувствовал поддержку сестры. Лу была сейчас ближе, чем когда-либо. Она правда смогла заглянуть в мой сон, чтобы убедиться, что я цел? Я глубоко вздохнул и заговорил громче: – Всегда есть выход из безвыходной ситуации!

В голове мелькнула шальная мысль. Она была настолько абсурдна, что я бы не рисковал высказать её вслух, даже будь я самым уважаемым мудрецом… или хотя бы четко понимал, что происходит. Я перегнулся через перила и взглянул на бездну в одном из зеркал. Только тогда я понял, что я и мое отражение не похожи.

– А эти горгульи милые, – пробормотал я и начал медленно, шаг за шагом, спускаться по лестнице. – И мы должны смотреть вниз, как и они.

Сквозь зеркало

Тана первой догнала меня.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Взгляни, – я походя указал на одну из статуй. – Эрик был прав: странно, что они все висят вниз головой. Они указывают нам путь!

– Лазарь, ты хочешь пройти сквозь зеркало внутрь Земли?

– Это не зеркало, – возразил я. – Посмотри на горгулий – точнее, на их отражение. Они тоже должны быть вверх ногами, но там они повернуты в правильную сторону! Потому что это как раз не отражение, это и есть путь!

Друзья последовали за мной, даже сомневающаяся Тана и Эрик, который едва переставлял ноги.

– Я как будто пустая внутри, – Ракель первая решилась исследовать себя в зеркале.

– И как мы пройдем насквозь? – поинтересовалась Тана.

Я не был достаточно откровенен, поскольку не до конца понимал, что делаю. Я просто поддался порыву, наклонился к своей копии и протянул ей руку. Ракель оказалась права: отражение было неживое, лишённое красок, с неестественно гладкой кожей… однако оно ответило на мой жест. Впрочем, стоило мне коснуться поверхности зеркала, как оно исчезло. Наши пальцы – мои и моего «альтер эго» – переплелись, и мир вокруг перевернулся с ног на голову. Я почувствовал дурноту и тяжело задышал.

– Лазарь? – Голос Таны доносился теперь с другой стороны, где остались мои спутники и откуда я только что сбежал. Не знаю, превратился я в своё отражение или просто слился с ним, но здесь было холоднее, тусклый свет стал ярче, а горгульи теперь смотрели в сторону конца лестничного пролета.

– Наверное, выход там, – пробормотал я едва слышно.

Ракель дважды повторять не пришлось, и она последовала моему примеру, прежде чем брат успел остановить её. Образ девочки «по ту сторону» пропал, зато она теперь присоединилась ко мне вживую.

– Меня тошнит, – пожаловалась она, ища глазами, за что бы схватиться.

Тана переглянулись с Эриком и подарила ему полусмущённую, полувоодушёвленную улыбку.

– Кажется, нам тоже придётся пойти за ними?

– Надеюсь, они выбрали верный путь, – вздохнул собеседник с осторожным оптимизмом. Тогда они тоже прошли сквозь зеркало, и я снова воспрянул духом и продолжил подниматься по винтовой лестнице.

– Мы уже близко! Я это чувствую! – заверил их я, и Тана одарила меня улыбкой, что придало мне сил, чтобы совершить финальный рывок к верхней площадке.

Мы не слишком торопились, и время от времени Ракель перегибалась через перила и отмечала с довольным видом, что мы отдаляемся от пола. Несмотря на пронизывающий холод, мне приходилось постоянно стирать пот со лба. Свет становился всё теплее, и вскоре я увидел, что огонь в факелах над головой уже не зелёный, а мягко-жёлтый. Горгульи тоже выглядели иначе: они были похожи на людей, причем кое-кого из них мы узнали.

– Это же каменный старик! – пробормотала Ракель.

Открытые глаза изваяния были пусты и безжизненны, но по-прежнему казалось, что оно следит за нами.

– Я-то думал, что эта статуя самая привлекательная, но оказалось, что самая мрачная, – добавил Эрик.

– И совершенно не похожая на других, – поддержал я.

И дело было не только в её очертаниях или цвете пламени: только от этого факела исходит жар. Мы на мгновение остановились (точнее, трое из нас, потому что у Ракель были свои планы). Не знаю, что подтолкнуло её подойти и коснуться светильника в руках статуи, а я не смог придумать ни одного аргумента, чтобы остановить её. Когда логика не работает, единственное, что остается, – это следовать инстинктам.

До верхней площадки остался всего один лестничный пролет. Мы преодолели последние ступеньки, и ощущение нереальности заставило сердце замереть. Как и в любом новом месте, я по привычке коснулся волос на виске и выдернул один, чтобы оставить на полу «якорь». Мы пришли, но куда? И что дальше?

Мы стояли посреди хрустального зала, откуда открывался вид на весь остров, как на макет. Пляж напоминал крошечный полумесяц, лес казался садовой лужайкой, заросшей сорняками, озеро было не больше лужи, а серые домишки походили на игрушечные. Но вовсе не красоты окрестностей привлекли моё внимание, а гигантская металлическая конструкция в самом центре. Эрик подошёл, чтобы рассмотреть её поближе, а когда мы присоединились, прохрипел:

– Тут есть надпись.

Она была очень странной, не на испанском и ни одном из известных мне языков, но, несмотря на это, я с лёгкостью понял смысл. Да и не я один, потому что Тана следом прочитала вслух:

– Коль ты зажечь сумеешь луч, проглянет правда из-за туч.

– Звучит немного угрожающе, – выдал я в попытке пошутить, но вышло слишком напряжённо.

– Больше похоже на предостережение, – заметил Эрик, нервно сглотнув. – Если мы дальше продолжим путь, обратно уже не вернёмся.

– Пути назад и так не было, – заявила Ракель, осторожно вынимая факел из держателя и поднося его к металлическому сердечнику странной конструкции.

Пламя затрепетало, опало, а потом вдруг взвилось с новой силой, так что мне пришлось прикрыть ладонями глаза, чтобы невзначай не ослепнуть.

Это было похоже на вспышку сверхновой: огонь яростно разгорался, так что обжёг мне веки. Тогда я рискнул чуть-чуть приоткрыть глаз. Теперь маяк горел, но блеск его уже не был таким нестерпимо ярким. Я огляделся, и у меня перехватило дыхание: стены, раньше казавшиеся чёрными, теперь приобрели оттенок слоновой кости. Пейзаж снаружи тоже изменился: воды озера потемнели и стали непроницаемыми, лес походил на кладбище искалеченных деревьев, а окружающее море больше не было небесно-голубым, а обрело цвет крови. Мы молчали, утратив дар речи.

Первой пришла в себя Тана:

– Я его чувствую! Он здесь!

– Кто? – спросил я.

– Иван. Он рядом, но… как странно!

– Что именно? – уточнил Эрик.

– У меня такое же ощущение, как бывает, если я окажусь с кем-то в одном сне. Я чувствую Ивана: он там, внизу, у подножия маяка. Но он какой-то не такой…

– Пойдём к нему? – предложила Ракель.

– Похоже, это место пытается обмануть наши чувства! – произнесла Тана, кусая губы и вопросительно глядя… на меня! Она ждала моего решения, и это было, наверное, самое невероятное. Я нисколько не сомневался, что нашу группу ведёт она… ну, или Эрик. Но девушка уставилась на меня и прошептала:

– Что нам делать?

– Думаю, мы уже сделали всё, что должны были, – ответил я, стараясь держаться как можно увереннее. – Нельзя оставлять Ивана одного.

– Согласен, – поддержал Эрик. – Нет ничего хуже, чем ребёнок, попавший в ловушку. Мы не можем оставить его там в одиночестве.

– Хорошо, – процедила Тана сквозь зубы. – Идём.

– Ты можешь перенести всех троих за раз? – поинтересовался я.

– Попробую. Подойдите ближе.

Тана вдруг раскрыла объятья и прижала нас к груди. Я положил ладонь на рукоять её кинжала, пока она сама держала нас, а странный мир остался далеко позади, поблёкнув и растворившись. Мы отпустили друг дружку только уже снаружи маяка, который теперь напоминал оголенный хребет. Земля была черна, ночь – мрачна, и лишь ветер свистел над головами.

– Великолепно!

Я удивлённо обернулся на голос, но не сразу узнал юношу, который к нам обращался. Да, это был Иван, точнее, его «увеличенная копия». За несколько часов ребёнок не успел бы так повзрослеть! Старый знакомый был теперь выше Эрика, с густой гривой светлых вьющихся волос, а его синие глаза напоминали кошачьи. В одной руке парень держал свисток, а на его плечах дрожали птички. Мне казалось, что их вот-вот разорвёт. Но хуже всего была улыбка юноши: совершенно не детская, похожая на усмешку или ухмылку. Заметив наше замешательство, он расхохотался.

– Иван? – изумлённо переспросил я.

– Нет, серьёзно – я поражён! – ответил тот. – Горстка бродяг смогла зайти так далеко! Многие десятилетия никто не мог зажечь огонь на маяке. Конечно, всегда проще справиться с вами, когда вы ходите поодиночке.

– Я знала, что тебе нельзя доверять! – заявила Тана, не отпуская рукоять кинжала. Иван снова победно рассмеялся:

– Девочка-лидер? Только неудачливый.

Черты лица юноши исказились, а цвет кожи теперь напоминал слоновую кость. И было что-то его взгляде не человеческое и не звериное, а более дикое и враждебное.

– Кто ты такой?! – крикнул Эрик.

– Боюсь, я – финал вашего пути. – Он снова самодовольно улыбнулся. – Как я уже говорил: мои поздравления, мало кто смог дойти до этого места. А теперь плохая новость: с острова выбраться невозможно.

– Посмотрим! – Тана выхватила кинжал и бросилась на него. Клинок яростно сверкнул. Но Иван тоже не сидел сложа руки, хотя совершенно не испугался. Он лишь поднёс свисток к губам.

Звук был омерзительный. Эрик рухнул на колени, я застыл, а Тана замерла, и меч в её ладонях задрожал. А потом птицы стали меняться на глазах, и на это было страшно смотреть. Они бились в конвульсиях, извивались, их крылья росли и множились, перья удлинялись, а цвет потускнел. Теперь они напоминали крылатых монстров с когтями и зубастыми клювами. Любая из них была крупнее каждого из нас, а атаковали они с такой быстротой, что я едва-едва успел раскрыть щит, чтобы не попасть под удар. Я помню, что кричал Тане: «Не делай ничего!», но моя оборона дрогнула.

– И что дальше, Лазарь? Интересно, чем вы сможете напугать меня! – процедил он сквозь зубы, больше не улыбаясь.

Несколько чудовищных птиц ударились о мой щит, и мне пришлось сосредоточиться на отражении атаки. «Пташки», похожие на ворон, налетели на меня с деревьев, а чайки – со стороны озера. Теперь я все понял. Во всех бедах всегда был виноват он!

– Ты же сам – спящий! И остров – твоё творение. Ты заманил нас в ловушку!

– Это было не так-то просто!

Я слышал, как боролся Эрик, как меч Таны звякнул о землю… Ярость укрепила мой щит, но и силы были на исходе.

– Отстань от моих друзей!

– Ну, конечно! Уже бегу. Не желаете что-нибудь ещё? Может быть, чашечку какао и печеньку? – расхохотался Иван, когда когти неведомых тварей впились в мою «броню». Я заметил, как трое из них подхватили полуобморочную Тану и понесли куда-то. Эрика тоже одолели, и только Ракель ещё сражалась. Нападение было таким вероломным, что мы не успели подготовиться.

– Куда ты их тащишь?

– Туда, где спокойнее, где их никто не тронет, пока я не разберусь с тобой. – Иван смотрел на меня с гордостью и самодовольством. – Ты сражаешься как настоящий воин! Я ставил на Тану, но рад, что ошибся.

Я услышал резкие крики чаек, которые ринулись на меня. Клювы в этот раз у них были тёмно-красные и острые, как бритва. У меня дрожали руки, но я не потерял бдительности – по крайней мере, пока ещё оставались силы.

– Странно, не правда ли? – мягко обратился ко мне Иван, как будто и впрямь проявлял заботу. – Но я тобой восхищаюсь. Я и не ожидал, что ты так долго продержишься.

– Зачем ты так с нами? – спросил я.

– Вы мне нужны. Путешественники в снах, вроде вас, помогают мне поддерживать жизнь острова. Ему нужны люди, чтобы выжить. К счастью, всегда есть какие-нибудь «жертвы кораблекрушения», которые попадают сюда. Поэтому я не хочу вас убивать и никогда не пытался это сделать. Но, к сожалению для вас, пребывание здесь выпивает из вас жизнь.

– Не понимаю… – протянул я.

– Я не спящий, Лазарь. Я и есть – сон.

Сновидение

Я думал, что плохо его расслышал: это было единственное разумное объяснение. Однако говорил он довольно четко.

– Бессмыслица какая-то! Ты же живой!

– Тот, кто меня породил давным-давно, обладал даром, недоступным никому из вас. – Собеседник обошёл меня, склонив голову набок. Похоже, он наслаждался видом моих мучений при попытке удержать щит. – Он мог дарить жизнь тому, что видит во сне. Он создал этот лес, море и маяк… и меня тоже, дух острова, своего лучшего друга, своё отражение.

– Но кто из спящих создал тебя?

– Ты меня не слышишь, Лазарь? Щит выпил последние мозги? Мой создатель умер много лет назад. Много десятков лет. Даже веков. Вы, кстати, встретили то, что от него осталось. Знаешь, его звали Хуан. В какой-то мере он – мой тезка. Более того – мы почти близнецы. – Его внешность снова изменилась, он опять выглядел как ребёнок, который на глазах стал взрослеть, становясь то юношей, то высоким мужчиной с добрым лицом, то седым морщинистым стариком. – Меня зовут Иван, потому что наши имена совпадают. Мы с ним были единым целым. Но он ошибся! Потому что он умер, а я все ещё здесь, хотя он мне так нужен!

– Он или любой другой живой человек, кто видит сны, – пробормотал я. Голос дрожал так же сильно, как и колени, а пот струился по вискам.

– Даже если вы – просто путешественники в снах, – кивнул Иван с улыбкой. – Но будьте уверены: вам не спастись.

– Ты убиваешь нас!

– «Убивать» – слишком громкое слово, – пощёлкал языком противник, качая головой. – Я предпочитаю слово «выживать». Но не это ли вы делаете с растениями и животными, чтобы не умереть с голоду?

– Это шутка такая? – выдавил я, едва дыша. – Мы же живые люди!

– Вы – да, – снова улыбнулся собеседник. – А я – кое-что иное. Но в желании жить нет ничего странного, верно?

Щит пошёл трещинами, когда одна из чаек нашла на нём слабое место. Её клюв раскрылся, и в нём блеснули совершенно не птичьи клыки.

– А ты сражаешься до последнего, Лазарь? – мягко усмехнулся Иван. – Но пришло время сдаться.

– Ты меня не знаешь, – процедил я.

– Да, недостаточно. К тому же у тебя нет выбора.

Щит разлетелся вдребезги, его осколки истаяли. Птицы ринулись ко мне, выставив когти и навострив клювы, готовые разорвать меня в клочки. Иван ухмылялся. Я набрал в грудь побольше воздуха и заорал во всю глотку. Но это был не вопль ужаса – я звал по имени:

– Люсия!!!

Я прикрыл лицо руками, защищаясь от монстров, когти некоторых из них впились мне в предплечье, но внезапно их образы померкли, а перья вокруг превратились в одеяло.

– Ты здесь! Ты дома!

Голос сестры сбил меня с толку, и я ухватился за её руку, боясь, что её лицо вдруг станет лицом врага. Но нет – это была она! Ни один сон не смог бы воссоздать её образ до мельчайших деталей, до родинки над губой и глаз, которые буквально вылезали на лоб, когда она чего-то пугалась.

– Не волнуйся, – успокаивала она меня.

– Прости, я… – Я рухнул обратно на матрас, а Люсия взяла меня за руку в том месте, где оставили следы птицы.

– Что с тобой случилось?

– Они были слишком близко, – выдохнул я.

– Вы добрались до маяка?

– Да. И я включил его. Но всё оказалось сложнее, чем я думал.

Я закрыл глаза руками, пока рассказывал сестре о том, что произошло ночью: про маяк, про предательство Ивана (если такое понятие применимо к снам) и статую старика, который давным-давно пробудил к жизни эту хитрую ловушку. Не знаю, насколько бессмысленно звучали мои слова, но мне нужно было выговориться, чтобы успокоиться.

Когда я закончил рассказ, повисла пауза, и я не догадывался, пытается сестра подобрать слова или ей просто нечего добавить. Однако она меня не бросила и была рядом, как всегда.

– Значит, если ты вернёшься, – произнесла она, устроившись на кровати, – ты окажешься там с остальными?

– Я оставил свой волос на верхней площадке маяка, – припомнил я. – Так что я буду далеко.

– К счастью, Иван не знает, где ты появишься. Умение чувствовать других – это же дар Таны, не его, так?

– Понятия не имею, Лу. Он ведь даже не человек!

– И в этом его слабость! – заявила сестра так уверенно, что я не мог с ней не согласиться. – Люди очень пугливы, но они же – самые выносливые существа.

– Надеюсь, ты права.

– Ну, если нет – покричишь снова, и я…

– Сможешь узнать, что со мной случилось?

Мама резко распахнула дверь и посмотрела на нас так сердито, насколько была способна её добрая натура. Я открыл было рот, чтобы объяснить, но она опередила меня:

– Знаете, сколько времени?! – бросила она сухо. – Три часа ночи! А завтра понедельник… точнее, уже сегодня. У вас занятия начинаются через несколько часов!

– Но мы…

– Это все твои сны, Лазарь? Поверить не могу! А ты, Люсия, совсем о брате не заботишься?!

– Забочусь! – запротестовала сестра.

– Что ж, ты выбрала отличный способ это доказать. Марш в свою комнату!

– Но, мама…

– Я сказала – марш в комнату! И не серди меня больше!

Люсия лишь кивнула и стрельнула в меня пристальным взглядом, прежде чем уйти, как будто хотела сказать «Не сдавайся!» или «Возвращайся!». Однако, возможно, мне это лишь померещилось…

Вскоре я снова заснул. Даже если бы я постарался этого не делать, не уверен, что смог бы долго держать глаза открытыми. Да и ждать больше смысла не было: я не знал, что может сделать Иван с остальными, но он точно не будет рисковать и дожидаться следующей ночи, чтобы позволять кому-то из нас проснуться. На самом деле всё сводилось к одному: шанса выбраться не было. Рано или поздно мы бы снова заснули, а он бы нас «встретил». Мы даже о помощи попросить не могли: кто бы нам поверил? Разве что пара-тройка людей вроде Лу или мамы Эсперансы, но они едва ли могли бы на что-то повлиять. Поэтому я решил встретиться лицом к лицу с неизбежным как можно скорее.

Я медленно соскальзывал в дремоту, закрыв глаза, и больше всего сожалел об отсутствии сестры, моего ангела-хранителя, всегда готового прийти на помощь. В центре зала слоновой кости потрескивал огонь. Я мысленно настраивал себя на спокойный лад: ведь мне предстояло встретиться лицом к лицу с опасностью – иного пути нет.

Пришлось немного подождать, прежде чем я снова смог двигаться. Я опасался, что любой мой шаг привлечет внимание Ивана. Правда ли он – часть сна? Он сказал, что его придумал спящий, но, возможно, не все здесь взаимосвязано… Может быть, тот и впрямь создал и его, и остров, но они – не одно и то же.

Я выдохнул и направился к лестнице, по которой мы взбирались. Энергия пульсировала в пальцах, готовая вырваться и превратиться в щит при первых признаках опасности. Я взялся за перила, которые теперь были грязно-белого оттенка, а каждая ступенька по форме напоминала кость – только вопрос, они были вырезанные или настоящие. Не хотелось даже думать об этом.

Мне удалось преодолеть винтовую лестницу без содрогания. Заметил ли меня уже Иван? Ждёт ли меня ловушка?

Я продолжал спуск, теперь уже по ребрам, соединённым гигантским позвоночником. Черные горгульи тоже изменились, но вместо того чтобы стать ещё чудовищнее, они теперь были больше похожи на людей, извивающихся под невидимой ужасной пыткой. У всех них были чёрные крылья летучих мышей, и в чертах промелькивало что-то отдалённо знакомое. Вскоре я понял, что именно – когда узнал малыша не более двух лет от роду. Они все были подобны серым изваяниям!

Теперь все детали мозаики встали на своё место, и у меня чуть сердце не выскочило из груди. На сей раз статуи не пытались подкрасться ко мне со спины или тянуть ко мне руки, чтобы придушить. Впрочем, я не стал испытывать судьбу и просто продолжал переставлять ноги, считая ступени – две, ещё две, три, ещё три… я почти уже достиг пола, когда услышал позади шум. Долго не раздумывая, я вскинул руки и прикрылся щитом, тут же оказавшись внутри огромного мыльного пузыря, рассыпающего сгустки энергии, рождавшейся внутри моих нервов.

Но тут я услышал знакомый голос, а потом заметил друзей.

– Лазарь! – крикнула Тана. – Это же мы!

– Чем докажете?

Спутники ответили мне улыбками: они слишком устали, чтобы шутить.

– Мы рады, что ты готов ко всему, но ты выбрал неудачный момент.

Эрик слегка отстранился и положил руку ей не плечо. Его кожа больше не казалась бледной, как раньше: теперь она обрела оттенок цемента, как у окружающих статуй.

Я все ещё сомневался, но щит опустил. Как ни странно, никто из друзей не превратился в монстра, готового меня растерзать: Ракель отбросила назад кудри, а её брат глубоко вздохнул, силясь выглядеть здоровее, чем был. И все же мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это не обман и передо мной действительно они.

Впрочем, гораздо больше времени мне понадобилось, чтобы поверить в происходящее, когда Тана приблизилась и стиснула меня в объятьях, и на миг перехватило дыхание, но вовсе не из-за неё. Я неуклюже ответил на её жест.

– Тана?

– Ты нас спас, – пробормотала она, отстраняясь. – Спасибо тебе!

– На самом деле я себя спасал. Это именно ты остальных вытащила… Где вы все были?

– В огромной клетке, – содрогнулась Ракель, – полной перьев и всяких жутких штук… даже не хочу знать, что это такое. В жизни больше не смогу взглянуть на птиц!

– А я был бы не против увидеть живых птичек, даже самых уродливых. Это бы означало, что мы наконец выбрались отсюда! – прошелестел голос Эрика, как сухой листочек. Он подошел к одной из статуй и вдруг произнёс: – Они же…

– Да, те самые, из города, – подтвердил я.

– Но как они сюда попали?

– Думаю, он их сюда перенёс, – пробормотал я. – Он контролирует их, как своих птиц.

– И нас будет, если мы не найдём выход отсюда.

Тана протянула было руку, чтобы подбодрить друга, но замерла на полужесте. Небо вдруг раскололось. Это могла быть обычная гроза, если бы место, где мы находились, не было таким странным. К тому же послышались крики, полные злобы. Мы тут же повернулись к дверям.

– Он понял, что мы ускользнули! – пролепетала Ракель.

Мы знали, что произойдёт дальше, но не чувствовали себя полностью готовыми к схватке и инстинктивно встали спина к спине. Я искренне обрадовался, что мы снова вместе, хотя и не сказал этого вслух.

Резко потянуло холодом, а изнутри и снаружи маяка доносилось хлопанье множества крыльев. Парадная дверь отворилась, и на пороге застыл силуэт. Даже на таком расстоянии, когда невозможно разглядеть лица, я чувствовал, что Иван улыбается.

– Он приближается! – напрягся Эрик.

– Тем лучше, – возразила Тана. – Если нам предстоит сразиться, не хочу тратить время на поиски врага.

– Проблема в том, что беда никогда не приходит одна.

Я рад был ошибиться, но свисток издал отвратительный звук, и горгульи с рычанием сорвались с каменных постаментов.

Крах

Кинжал Таны превратился в сияющий меч, Ракель разводила и сводила руки, готовясь применить свой дар, а Эрик прикрыл глаза, медленно сосредотачиваясь. Я видел всё происходящее вокруг будто в замедленной съемке. Иван приближался, и эхо его шагов было таким же бесплотным и патетичным, как и его улыбка.

– Вам не победить, вы же знаете!

– Есть способ вырваться отсюда, – заявил я со всей уверенностью, на какую был способен.

– Покончим с ним! – Глаза Ракель превратились в щёлки и полыхнули яростью.

Иван мягко усмехнулся и вскинул руки в жесте, каким актер обычно приветствует зрителей, только сейчас он выглядел издевательским.

– И как вы намерены это сделать? В чём ваша гениальная идея?

– Мы не знаем его слабых мест, – обронила Тана, – если они вообще у него есть.

– Должны быть… – начал я и вдруг замолк, потому что меня осенило: – Ну конечно!

– О чём это ты? – спросила Тана с отчаянием в голосе.

– Свисток. – Я прикрыл рот рукой, так чтобы противник не мог читать по губам. – Не знаю, делает ли он владельца уязвимее, но именно с его помощью он управляет птицами. Если у него не будет свистка, горгульи не станут ему подчиняться.

Послышался резкий свист, и на меня спикировала ворона. Затем пронзительный звук направил чаек на лодку и призвал искажённых тварей, которые пленили нас накануне.

– Что ты там бормочешь? – впервые Иван выказал признаки раздражения. – В чём-то сомневаешься? Или тебе есть что скрывать?

Мы не ответили, и он снова поднёс свисток к губам.

– Внимание, Лазарь! – скомандовала Тана тоном капитана, готовящегося к бою. – Нам нужно отбиться от горгулий. Эрик, Ракель, когда он отвлечётся, не упустите…

– Ясно, – коротко, резко отвечал Эрик: на большее времени не было, первая горгулья уже с воплем ринулась на нас. Тана встретила её ударом меча, разрубив камень, а монстр, лишившись крыла, врезался в стену.

– Лазарь!

– Я тебя прикрою! – крикнул я, вытянув руки в сторону следующей волны. На сей раз я создал щит не вокруг нашей команды, а заключил в него атакующих тварей. Запертые внутри, они колотились о стенки, и я не сдержал бы их долго, хотя вполне достаточно.

– Тана, сыграем в бейсбол?

Девушка усмехнулась и, размахнувшись, со всей силы стукнула клинком по сфере, впечатывая горгулий в стены, ступеньки и пол. Перья, когти и шерсть разлетелись по залу.

– Бессмысленно отбиваться! – Иван натянул маску насмешливого самодовольства, но его голос дрогнул. – Лучше не сопротивляйтесь: так вы и протянете дольше, и мою жизнь облегчите.

– Боишься? – бросил я, заготавливая новый щит, когда ещё одна горгулья начала снижаться кругами.

– Я? Нисколько! Вы мне не соперники.

– Тогда не всё ли тебе равно? – прокричала Ракель, «взорвав» воздух прямо перед носом противника, так что тот едва успел уклониться.

– Промазала! – хохотнул Иван.

Но вдруг свисток в его пальцах треснул и, выскользнув, упал на землю, а ветер унёс его в нашу сторону: все попытки поймать его провалились. Пришёл черёд Ракель смеяться.

– Не-э-эт! – в отчаянии заревел Иван и кинулся ловить инструмент, но Эрик оказался проворнее и оттолкнул его прочь.

Свисток оказался всего в паре шагов от меня, но горгульи продолжали атаковать, не позволяя отвлечься ни на секунду. Тана сражалась с ними и прикрывала нас, а Ракель всеми силами старалась задержать врага, взрывая то землю у него под ногами, то крышу над головой, но, несмотря на её усилия, он шёл к своей цели, и его лицо искажала гримаса ненависти. Я отвлёкся лишь на мгновение, и один из монстров ускользнул от щита и напал на Тану сзади.

– Сбрось её! – крикнул я, но было слишком поздно: чудовище вонзило каменные когти в шею нашей подруги и без усилий подняло в воздух.

– Вы за это поплатитесь! – Иван рванулся за свистком, и на спине парня – или видения? – начали расти перья.

Тана отчаянно дёргалась, глотая ртом воздух. Я не мог мыслить здраво и пнул статую со всей силы, но это привело лишь к тому, что мои кости тошнотворно хрустнули. Иван сделал последний рывок в сторону свистка, но то же самое сделал и Эрик. Юноши сцепились и покатились по полу. А Тана уже побледнела, и её взгляд остекленел.

– Нет! – заорал я.

Эрик уже начал проигрывать, но тут Ракель бросилась на Ивана, как дикая кошка, вцепившись ему в волосы и расцарапав лицо. Одним ударом противник отшвырнул девочку к стене.

– Не трожь мою сестру! – яростно взревел Эрик, и в его глазах мелькнул ужас, а следом за ним – решимость. Уже не понимая, что делает, он подхватил свисток, поднёс к губам и дунул со всей силы… И вдруг горгульи замерли.

– Взять их! – завопил Иван. – Что застыли?!

Но твари лишь смерили его таким же холодным взглядом, как их каменные тела. Тана рухнула на землю, тяжело дыша, и попыталась подняться. Я кинулся к ней, готовый защищать от любой опасности, но чудовища покорно оставались на месте. Лишь Иван стиснул зубы, изнывая от ярости и страха:

– Меня нельзя победить! Нельзя-а!

Его тело уже полностью покрылось перьями, глаза пожелтели, а нос и рот вытянулись, превратившись в клюв. Он бросился на нас с пылающим яростью взглядом, и я едва успел выставить щит, чтобы отразить атаку. От одного его удара всё вокруг содрогнулось. Я выдержал, отделавшись лишь резким приступом боли в руках. Маяк затрясся, и по его стенам зазмеились трещины, а противник уже готовился взять реванш, и я понимал, что второй раз может стать фатальным.

– Пусти! – хрипло велела Тана. Я едва успел убрать щит, когда она пулей ринулась на врага, который сейчас больше напоминал птицу, чем человека.

Иван – или то, что было им прежде, – подобрался для броска, но Ракель вновь взорвала землю вокруг него, выбив из равновесия, и у противника уже не было времени защититься. Тана с боевым кличем нанесла ему удар в бок, так что он отлетел к стене, а перья окрасились красным.

– Вы не в силах… – всё ещё продолжал смеяться он.

– Кто бы спорил, – перебил его Эрик.

Существо задергалось, его кожа посерела, а когти стали каменными, что не предвещало ничего хорошего. Взгляд его поблёк, но он всё же нашёл в себе силы, чтобы угрожающе прошипеть:

– Я буду твоим личном кошмаром и уничтожу тебя…

Глаза горгулий вдруг превратились в тёмные щели, и они заголосили, разинув клыкастые пасти. Звук был такой мерзкий, что мне пришлось заткнуть уши.

– Взять их! – взвизгнул Иван, но без свистка его уже никто не слушал. Вместо этого твари накинулись на него самого с такой яростью, что стены маяка задрожали. Внезапно вскрикнула Ракель – и это спасло нас: я успел заметить рушащиеся стены и выставить щит, чтобы нас не задавило камнями.

– Пора выбираться отсюда!

Разъярённые горгульи окружили Ивана, скрыв его от наших глаз, и я был этому рад. Может быть, он не был самым лучшим человеком, но меня бы стошнило при виде того, как собственный сон разрывает его на части. А сквозь двери уже повалили другие разъярённые бывшие рабы Ивана: статуи, чудовищные птицы, чайки, вороны… Тана споткнулась, но я успел подхватить её.

Бежать по трескающейся под ногами земле и под градом каменных осколков было ужасно трудно. У Эрика едва хватало сил переставлять ноги, поэтому Ракель и Тана поддерживали его с двух сторон, а я поднимал над нами щит, когда какой-нибудь обломок маяка грозил рухнуть на головы. Оставалось всего несколько метров до выхода, когда пол в зале провалился.

– Прижмитесь друг к другу! – крикнул я.

Созданная мной сфера была совсем крошечной, и её едва-едва хватало на четверых. Мы сбились в кучу, едва могли вздохнуть, но чем меньше была поверхность щита, тем он крепче. А нам сейчас требовалось именно это.

От каждого удара меня бросало в дрожь, и я едва не падал коленями на камни. Руки тряслись, щит шёл рябью, вибрировал, но я напрягал мускулы ради, казалось бы, ничтожного эффекта. Внутри сферы почти не осталось воздуха, и у меня начала кружиться голова.

– Держись, Лазарь! – умоляла Тана.

Я сцепил зубы. Не так-то это легко! Щит начал трескаться. От последнего удара я почувствовал привкус крови на губах, а тело болело так, будто каждая косточка в нём сломалась. В мозгу мелькнула мысль, что мы сражаемся напрасно. Ведь стоит остановиться – и мы будем похоронены заживо здесь, среди валунов и щебёнки. Выхода нет!

Тишина внутри сферы была такой напряжённо плотной, что казалось, Тана может резать её клинком: похоже, все подумали то же, что и я. Я постарался восстановить защиту, но безуспешно. Шансов спастись у нас не было. И вдруг…

«Лазарь!»

Никто не произнёс ни слова, но я точно слышал своё имя. Звук шёл извне, из другого, реального мира, в котором мы с сестрой сейчас находились в дома. Я почувствовал, что не одинок. Слабость прошла, потому что Лу была со мной и она делилась со мной силой. Тогда я заорал во всё горло – и откуда только силы взялись? – чтобы друзья раскинули руки и растянули защитную сферу, насколько возможно. Она отшвырнула камни, уцелевшие куски фундамента и стен, и те разлетелись кто куда. Но это было уже не важно. Мне удалось освободить друзей, и я рухнул ничком точнее, так бы и случилось, если бы Тана меня вовремя не подхватила.

Понятия не имею, можно ли во сне потерять себя, но мне вдруг захотелось это проверить, поскольку мир вокруг начал погружаться во мрак, а звуки глохли, как будто доносились издалека. Голос Ракель звучал глухо, как из-за стенки. Я чувствовал, что меня подняли и куда-то понесли, но как будто наблюдал за происходящим со стороны. Предметы начали искажаться, а я не мог и двух мыслей связать в голове – впрочем, мне было всё равно. Меня толкали, колотили, царапали о камни, но даже боль ощущалась как чужая. Голову будто набили ватой, а в животе была пустота…

Но я не потерял сознания, а мир мало-помалу начал снова обретать краски. Я уже чётко слышал разговор друзей, даже когда они не кричали. Они остановились, и меня опустили на песок. Тьма потихоньку начала отступать, а когда я вновь открыл глаза, то встретился взглядом с Ракель, которая устало мне улыбалась.

– Эй, да ты ещё жив!

– Точно… – прохрипел я в ответ.

– Ты не шевелился, и мы уж подумали, что тащим труп, – усмехнулась она. – Да и весил ты как мёртвый.

Я тоже попытался улыбнуться, но не уверен, что у меня получилось. Тана помогла мне приподняться, и я заметил, что вокруг стало значительно светлее. Оказалось, что остров постепенно поглощает яркий белый свет, идущий от океана и уже полностью скрывший его от глаз. Леса больше не было, а серый город растворился в сияющем свете, затопившем окрестности. Стояла тишь. Горгульи разбились или обратились в камень, чудовищные птицы рассыпались в прах или были погребены под обломками. Единственным напоминанием об Иване остался свисток, с которым сейчас играл Эрик.

– Что будет дальше? – спросил я дрожащим голосом, когда остатки города исчезли, да и озеро стало частью белого сияния, которое продолжало все плотнее окутывать нас.

– Едва ли мы что-то сможем изменить, – поморщилась Тана, коснувшись ссадин от когтей горгульи на шее.

– Думаете, мы проснёмся? – вздрогнула Ракель. – Или исчезнем, как остальные части кошмара?

– Конечно же, проснёмся, и всё будет в порядке, – пробормотал Эрик неуверенно, и его слова прозвучали неубедительно. Правда была в том, что мы ничего не знали и не могли предотвратить конца этого мира. Причиной был не враг и не взбесившийся сон, который ловит зазевавшихся путников, запирает и высасывает все соки, чтобы выжить самостоятельно. Нет, это просто был конец всему, причём такой близкий, что почти касался носком наших ботинок.

– Если вдруг мы не проснёмся… – начал было я, но Тана резко мотнула головой:

– Если мы не проснёмся, какая разница, что ты сейчас скажешь? Мы всё равно этого не запомним!

– Но я хочу сказать, – настаивал я, – что для меня была честь сражаться с вами плечом к плечу.

Ракель поджала губы, скрывая страх; Тана заморгала, а потом улыбнулась, и её глаза наполнились слезами.

– Ты прав. Нет команды лучше нашей!

– Спасибо, что не бросили меня, – вступил Эрик. В этот миг сияние достигло его левой ноги, и она начала исчезать. Парень нервно сглотнул, но почему-то не отдернул её. – А это совсем не больно.

– И мне не страшно, – произнесла Ракель, и её кожа начала мерцать. Она закрыла глаза, и брат обнял её, как маленькую девочку, а Тана взяла меня за руку.

– Увидимся на той стороне.

Я выдавил улыбку, и её образ пошёл рябью. Последнее, что я помню, – это то, что мы не отпускали ладоней друг друга до самого конца.

Пробуждение

Люсия была рядом, когда я открыл глаза. Она заснула между мной и стенкой и всё ещё сладко посапывала, открыв рот, а на лицо её упали спутанные волосы. Но я ещё ни разу не был так рад её видеть!

– Лу, проснись, Лу!

– Да… Лазарь! – протянула она неуверенно и потрясла головой. – Ты проснулся! С тобой всё в порядке?

– Думаю, да, – отозвался я.

Мои руки отяжелели, а веки как будто склеили жвачкой – я с трудом их разлепил. Но впервые за долгое время я наконец-то выспался! Тело больше не болело от последствий ран и синяков, полученных во сне, да и в голове немного прояснилось.

– Что случилось?

– Эрику удалось отобрать у Ивана свисток, а горгульи… они помогли нам! Когда маяк обрушился… – сбивчиво объяснял я, путая слова. Следующая фраза выскакивала изо рта раньше, чем я успевал закончить предыдущую. Тут дверь распахнулась с громким хлопком, прервав мои излияния на середине.

– Вы оба наказаны на выходные, – заявила мама с порога, но эта угроза меня волновала сейчас меньше всего.

Мы смогли проснуться! Мы должны были проснуться! Я вскочил с постели и хотел бегом броситься в колледж, чтобы повидаться с Таной.

– Не наказывай Лу, мам, это я во всём виноват, – заверял я. – Меня всю неделю кошмары мучили, и я не мог нормально спать. Я просто не хотел вас лишний раз беспокоить.

– Лазарь, – мамин голос смягчился, – ты же знаешь, что всегда можешь поделиться с нами своими бедами.

– Прости, пожалуйста.

Мама сдалась и, подойдя, крепко обняла меня. Больше не было крыльев, чудовищных созданий или теней, населявших маяк, до которого невозможно было дойти. Всё позади, а я в безопасности с семьёй. Я чуть не расплакался от счастья.

– С тобой точно всё в порядке? – встревожилась мама.

– Да, гораздо лучше.

– Ладно, беги, – она согрела меня улыбкой, прежде чем уйти. – Не стоит опаздывать на занятия.

По пути я попытался всё объяснить Лу, хотя были моменты, которые по-прежнему от меня ускользали. Слишком много переживаний, слишком много врагов и слишком много событий переполняли мой мозг, чтобы все их упомнить. Люсия слушала, молча кивая и широко раскрыв глаза. Она казалась потерянной, когда пыталась представить себе всю историю целиком. И я был крайне удивлён, когда она обняла меня перед входом в здание (не знаю, виной тому усталость, успокоение или радость от мысли, что она всегда была и будет рядом).

– Лазарь?

– Я бы не справился без тебя. Это ты меня спасла, – заверил я сестру и добавил: – Причём дважды.

– Но я даже не умею входить в ваши сны!

– Зато ты всегда рядом, когда так нужна!

Сестра улыбнулась и крепко меня обняла.

– И так будет всегда.

– Эй, Лазарь! – Мария подбежала к нам в самом конце коридора и осведомилась насторожённо: – С вами всё в порядке?

– Да. Просто тяжёлые деньки выдались, – отвечал я, и Лу подтвердила.

– Но наконец-то всё разрешилось. – Сестра помахала рукой на прощание и незаметно подмигнула мне. – Я пойду к друзьям. Не проспи урок!

– Я уж постараюсь! – рассмеялся я в ответ.

Несмотря на усталость, абсолютную потерянность во времени и пространстве и всеобщее непонимание, я ещё ни разу так не радовался походу в колледж. Глаза закрывались, но я знал, что этой ночью наконец-то смогу отдохнуть как следует. Иван погиб, а мы смогли разорвать чары кошмара. А раз мы смогли с этим справиться – с уроками точно проблем не будет.

– Несмотря на мешки под глазами, ты выглядишь довольным, – Жен был самым внимательным из нас – а может быть, и из всего колледжа. Я улыбнулся в ответ и сел на своё место, пребывая в отличном расположении духа.

– Удалось разобраться с кое-какими проблемами.

– Рад это слышать.

– Останешься с нами или пойдёшь на баскетбол? – Мария неслышно подкралась к нам: было ясно, что она что-то задумала. – А у меня новая игра. Называется «ядовитый лангуст».

– Круто, – усмехнулся я. – Одна из тех, где нужно врать?

– Забудь про те, где нужно быстро соображать, – объясняла она, пока мы шли по коридору на улицу, чтобы насладиться солнышком в первые холодные дни. – Лангуста помещают между игроками и…

– Привет, Лазарь!

Мария замолчала, потеряв дар речи, Жен удивлённо вскинул брови. Те, кто хорошо знал его, мог понять степень его удивления: он крайне редко выражал эмоции так явно. Впрочем, все, кто проходил мимо, и девчонки-модницы были изумлены не меньше. Все смотрели на нас так, будто мы вдруг заговорили на непонятном языке – все, кроме Таны, которая улыбалась мне, и её губы слегка дрожали от волнения, как и у меня самого.

– Сегодня ты выглядишь куда лучше.

– Спасибо, хотя не ожидала, что ты обратишь внимание на мою внешность, – пошутила девушка, отбрасывая назад прядь отросших светлых волос.

– Есть битвы, в которых я бессилен, – усмехнулся я в ответ.

– Я тут подумала: не провести ли выходные с Ракель и Эриком. Что скажешь?

– С радостью. – Я уже собирался уходить, когда вспомнил, что не спросил ещё кое-что важное: – Можно позвать Лу? Она ведь нам помогла и…

– Конечно, – улыбка Таны потеплела. – Было бы здорово.

– Так ты его знаешь? – спросила её кудрявая подружка-брюнетка, смерив меня презрительным взглядом, как будто смотрела на шелудивую дворнягу, которая извалялась в грязи, прежде чем подойти к ней.

– Да, это мой друг, – ответила Тана с нарочитым спокойствием.

И эта правдивая фраза и поведение сделали мой день ещё краше.

Я ждал Люсию у дверей аудитории. Сестра улыбнулась, завидев меня, и я ответил тем же. Думаю, теперь наша схожесть стала заметна всем окружающим. Может быть, это показалось им забавным, но, скорее всего, они просто не обратили внимания.

– Долго же тебя пришлось ждать! – пожурил я сестру, не в силах перестать улыбаться. – Я умираю с голода.

– Ничего, немного осталось, обжора, – засмеялась она. – Бежим домой.

Идти обратно вместе было приятнее, чем когда-либо прежде.

Эрик выглядел необычно без чёрных теней вокруг глаз, к которым все уже привыкли. Однако я не скучал по его прежнему виду – вовсе нет! Просто не ожидал увидеть «новую версию» друга, теперь выглядевшего куда бодрее и веселее. Последние дни мы выспались всласть, Тана снова вся светилась, а я смог в очередной раз доказать всем, что попал в нужную команду по плаванию. Энергия Ракель била через край. Когда мы встретились в кафе, она обнимала нас с неимоверной силой и усердием, вызывая улыбки у официантов.

На этот раз хозяевами вечеринки выступали не мы. Тана выбрала для встречи удивительно элегантное место, так что Люсия шепнула мне на ухо, что боится смотреть на цены в меню. Повсюду были цветы и зеркала, создававшие иллюзию бесконечности зала, а столы были такие огромные, что любой король бы не отказался от такого в пиршественной зале. Однако присутствие сестры напоминало, что мы не в сказке. Короче говоря, два мира смешались и слились в один, ничто не могло больше разделить их. Впрочем, это было не важно. Я всегда оставался самим собой и был очень рад, что и Тана решила стать моим другом в обеих реальностях. Люсия всё ещё нервничала, хотя вся компания приняла её тепло, как будто она всегда была одной из нас.

– Вы совсем одинаковые! – воскликнула Ракель, улыбаясь. Но меня это не волновало: я гордился тем, как мы с сестрой похожи.

– С детства – как две капли воды, – ответила та.

– И сейчас тоже.

– Но ты выглядишь более солидно, чем брат! – смеясь, обратилась к Люсии Тана.

– Мне часто это говорят, – призналась Лу.

К счастью, цены оказались вполне приемлемыми. Я заказал ореховую булочку и апельсиновый сок, Ракель последовала моему примеру. Сперва разговор не слишком клеился. Ракель рассказывала про путешествие, я отпускал плоские шуточки, Эрик молча улыбался, а Тана постоянно так нервно крутила локоны, что мне порой хотелось схватить её за руку, чтобы она перестала. Все казалось таким нереальным, что я начал было думать, будто и наши путешествия в снах тоже нереальны. Однако мы столько пережили в них, что это было невозможно скрыть. В конце концов Эрик решился заговорить первым:

– Мы это сделали!

– Когда я заснула, то думала, что всё кончено, – призналась Тана, – что нам всем крышка.

При этих словах я вздрогнул, вспомнив, что мы заглянули в глаза смерти.

– Ни одной живой душе такое прежде не удавалось, – дополнила Ракель.

– Но мы же были не одни, – улыбнулся я.

– И вы не одни сумели спастись, – Лу наклонилась вперёд, заговорщицки сверкая глазами. – Открою вам один секрет. Лазарю я ещё не говорила!

– Давай закладывай! – проворчал я, но сестра меня тут же перебила:

– Мне стало интересно, что будет, если я снова поговорю с мамой Эсперансы. Вдруг что-то изменилось?

– И?.. – спросил я, нетерпеливо ёрзая на стуле.

– Она проснулась в тот же понедельник, что и вы. Её мама говорит, что Эсперанса постепенно приходит в себя. Но это же вы спасли её!

Я ещё ни разу не чувствовал себя таким гордым.

– Значит, теперь всё закончилось? – поинтересовалась Ракель с самой широкой улыбкой, на какую была способна.

– Вовсе нет, – угрожающе произнесла Тана, скорчив серьёзную мину. – Мы впервые столкнулись с таким страшным островом, но наверняка он не один.

– Но Ивана больше нет! – нахмурился Эрик, на его лбу собрались морщинки сомнения.

– Таких, как он, много, – возразила девушка.

– И есть кое-что ещё, что никогда не исчезнет, – заявил я и добавил, ловя вопросительные взгляды: – Мы. Мы всегда были вместе и останемся друзьями навек.

– И всегда будут кошмары, ожидающие нас! – воскликнула Ракель, воодушевившись.

– Вы – самая лучшая команда на свете, – улыбнулась Люсия, и Тана радостно пожала ей руку.

– Верно. Все пятеро. И Лазарь был прав: будет ещё много монстров, но у нас всегда будут силы сражаться с ними.

Сноски

1

Разный цвет глаз у людей.

2

Смесь жанров регги и хип-хопа.

3

Дорога, ведущая к мечте. Отсылка к книге «Волшебник из страны Оз» (прим. переводчика).

4

Запрещен а Российской Федерации.

5

В испанских учебных заведениях принята десятибалльная система оценок (прим. переводчика).

6

Здесь имеет место игра слов. Имя «Эсперанса» переводится с испанского языка, как «Надежда», а «Бланко» – «белый» (прим. переводчика).

7

Заболевание нервной системы, характеризуется дневными приступами непреодолимой сонливости и внезапного засыпания.

Content

Марина Тена Тена
Путешественники по снам

Ещё один кошмар

Каникулы кончились

Первые дни учёбы и как их пережить

Не закадычные друзья

Ракель

Карты

Экскурсия

Остров

Выхода нет

Старик

Последствия

Сохранить отряд!

В лабиринте

Бремя усталости

Защитники

Рывок к свободе

Серые домики

Зелёные перья

Подводный дом

Эсперанса

Английская загадка

Визит

Дневник

Озеро

Плавание

Нырок в озеро

Обрывки сна

Маяк

Сквозь зеркало

Сновидение

Крах

Пробуждение

Сноски