Антон Панарин

Эволюционер из трущоб. Том 7

Глава 1

Работать на кухне — сплошное удовольствие! Ароматы летают в воздухе такие, что живот начинает моментально урчать. Да, Петрович нас загонял. Принеси, подай, свали от печки, не мешай. Но я особо и не настаивал. Секретный ингредиент добавлен, а значит, мне тут больше делать нечего.

Спустя два часа блюдо было готово. Картошка развалилась, превратившись в мелкую кашицу, а двадцать банок тушенки, которые Петрович высыпал в кастрюлю, дали такой слой жира, что испытываешь сытость от одного взгляда на эту пищу богов. Наш руководитель решил снять пробу. Взял деревянную ложку и полез в кастрюлю, которая всё ещё стояла на огне.

— Твою мать! — вскрикнул он и отдёрнул руку, когда булькающее варево брызнуло ему на кожу. Вытерев руку о штаны, Петрович с удивлением уставился на неё. — Это что такое?

Вся кисть моментально покрылась красными пятнами. Старик поднял на нас взгляд, размышляя о чём-то, а после ткнул в меня пальцем.

— Блондинчик, топай сюда. Пробу снимешь, — сказал Петрович, хитро прищурившись.

А вот и паранойя подъехала. Думает, что мы отравили кашу? Что ж, он чертовски прав. Я без опаски зачерпнул полную ложку варева, предусмотрительно подул на него, остужая, и запихнул в рот. На удивление, кровь совершенно не поменяла вкус картошки. Обычная картошка с тушенкой. Правда, горячая.

— Фвуфно, — сказал я и улыбнулся, после чего передал ложку Лешему.

Лёха с опаской зачерпнул кашу, подул на неё, а после отправил в рот.

— Ага. Отлично вышло, — подтвердил Леший мои слова и передал ложку Серому.

Но Серый пробу так и не снял. Петрович выхватил у него из рук столовый прибор.

— Хорош жрать, троглодиты. Хватайте кастрюлю и тащите на улицу. Сперва ребяток накормим, потом сами похаваем.

Так мы и поступили. Леший взялся за левую ручку кастрюли, я за правую, Серый и Артём поволокли на улицу стол, а Макар — таз с нарезанным хлебом. Петрович открыл дверь, и нас обдало морозным дыханием. От каши вверх взметнулось густое белое облако, скрыв нас с Лешим из виду. А ещё послышался одобрительный гул.

— О-о-о! Жрачку приготовили! Вот эт дело! — радостно загудел мощный бас.

— Петрович, как тебе новые работники? — с насмешкой спросил хриплый голос.

— Да как? Рукожопы, ну ничё, научатся. Хе-хе, — засмеялся Петрович и достал из кармана бумажку, в которую тут же принялся насыпать табак.

Серый и Артём поставили стол посреди двора, мы с Лешим взгромоздили на него кастрюлю, а рядом Макар водрузил таз с хлебом. Спустя секунду нас оттеснили голодные бойцы.

— В очередь, сукины дети! — прикрикнул на разломщиков Петрович и ударил половником по кастрюле.

— Ты меньше трынди, и побыстрее накладывай, — поторопил его боец с уродливым шрамом на щеке, а после побледнел и сделал шаг в сторону.

К столу подошел Фрол, и все бойцы мигом расступились, уступив место начальству. Он протянул жестяную миску, в которую тут же легла двойная порция каши и пара кусков хлеба. Кивком поблагодарив Петровича, Фрол отправился есть/трапезничать в дом напротив, где он решил поселиться на время рейда.

Разломщики галдели, толкались, но в конечном итоге каждый получил порцию каши. Всё это время я боялся, что токсичная кровь сработает слишком быстро, и бойцы не успеют полакомиться кашей напоследок. Но всё прошло гладко. Голодные разломщики разбрелись по хатам, поглотали кашу и всё затихло.

— Знаете, малята, я вот в вашем возрасте… — начал было Петрович, докурив сигарету, но с соседней крыши, схватившись за живот скатился дозорный и рухнул в сугроб. — Какого ху…?

Договорить он не успел. Я призвал из хранилища автомат и направил старику в лицо.

— Петрович, ты хороший мужик, поэтому мне бы очень не хотелось тебя убивать. Руки за спину и топай на кухню.

— Вы чё творите, паскуды малолетние? — прошептал Петрович, выронив бычок.

— Скоро узнаешь, — улыбнулся я и указал взглядом в сторону кухни.

— Если Барс узнает, то вас…

— Не переживай, скоро и Барсу придёт конец, — успокоил я деда. — Тёма, все подохли? — спросил я у Прохорова, рассчитывая на его слух.

— Голосов не слышно. Только тяжелое дыхание. Если не подохли, то на последнем издыхании, — пояснил Артём. — Добиваем?

Я задумался. Если уголовники всё ещё живы, то есть ли смысл их добивать? От мёртвых толку никакого, а так из них получится отличный трудовой отряд. Смогут восстановить Ленск, дороги чистить, за скотиной ухаживать.

Скажете: «Миша, что за ерунда? Ты был против рабства, а теперь сам рабами решил обзавестись?» Нет, это другое. Это возмездие. Поработают на благо местных жителей, которых так долго эксплуатировали, а потом пусть валят на все четыре стороны, если, конечно, захотят уходить. Хотя самые отбитые определённо понесут заслуженное возмездие.

Я отвёл Петровича на кухню, связал его по рукам и ногам, а заодно подбросил дров в печку.

— Всё, лежи, отдыхай. Как Санёчек вернётся, поедем домой.

— Вы кто такие? На кого работаете? — спросил Петрович, пытаясь оторвать голову от пола.

— Мы — вольные кашевары. Хотим тут кашу заварим, хотим — там, — хмыкнул я и вышел из здания.

Ребята бегали от дома к дому и проверяли состояние бойцов, попробовавших нашего угощения.

— Два десятка трупов, остальные пока живы, — доложил Артём.

— Отлично. — Я свистнул, привлекая внимание ребят. — Выживших связать, и вон в тот амбар! — крикнул я и указал на строение, расположившееся справа от разлома.

И началась работа до седьмого пота. Таскать разломщиков по снегу было довольно просто, а к моменту, когда половину уже забросили в амбар, образовалось подобие наледи, по которой их тащить было сплошное удовольствие. Доставив всех отравленных в амбар, сняли амуницию, тщательно обыскали каждого и забрали всё оружие, после чего начали вязать им руки и ноги.

Верёвка кончилась. Пробежались по домам, собрали простыни и пододеяльники, порвали на ленты и связали уже ими. Пока вязали, ещё человек десять померли. Разломщики выглядели паршиво. Хрипели, судороги сводили руки и ноги, кожа покрылась красными пятнами. Но жалко их не было. Чего жалеть нелюдей?

Кстати, среди выживших оказался и Фрол. Слопав две порции каши, он находился на грани жизни и смерти. Бредил и говорил весьма занятные вещи.

— Нельзя… Нельзя… Барс, нет… Не отдавай детей… Бесчеловечно… Шепчущий обманет… Нет… Нет… Шипы, повсюду шипы… — В припадке он метался из стороны в сторону, открывал глаза, но они смотрели куда-то в заоблачные дали, не обращая на нас ровным счётом никакого внимания.

— О чём он лопочет? — спросил Леший, опасливо присев рядом с Фролом.

Лёха протянул руку и помахал ею перед лицом пленника.

— Понятия не имею. Но, судя по всему, о чём-то жутком, — ответил я, склонился над Фролом и мазнул пальцем по крови струящейся из рассеченного лба. Видать теряя сознание неудачно приземлился.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?» предложила Ут. Мысленно дал добро на изучение образца.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Лидерство»,

«Хладнокровие»,

«Меткий стрелок»,

«Фехтование»,

«Рукопашный бой»,

«Ножевой бой»,

«Владение копьём»,

«Конная езда»…

И десяток других весьма занятных доминант, среди которых не было ни одной магической. Странно, я рассчитывал, что второй человек в банде будет обладать чем-то уникальным. Ну и ладно. Работаем с тем, что есть.

Сорок связанных разломщиков лежали на соломе, суча ногами, закусывая губы до крови и корчась от боли. Я оставил Артёма следить за пленниками, а сам направился в сторону кухни. А там было красиво. Огромная гора из разгрузочных жилетов, лежащих насыпью, автоматов, снайперских винтовок и прочего вооружения. Интересно, сколько Шульман заплатит за это добро?

Даже жаль, что среди разломщиков одни бандиты. А так, глядишь, и нанял бы кого-то. Представляете, что бы я сделал, будь у меня команда из семидесяти человек? Мы бы за месяц зачистили весь Кунгур, а может, и не только его. Увы, пока остаётся только…

На улице послышался крик Артёма. Схватив автомат, я вылетел из дома и увидел, что Прохоров стоит в дверях амбара с высоко поднятыми руками, а к его шее приставлено лезвие копья.

— Твари малолетние! Дайте мне сесть в вездеход и уехать, тогда ваш друг будет жить! — прокричал Фрол.

— Ублюдок! Отпусти его! — заорал Серый, целясь из автомата вглубь амбара, но Фрол прятался за дубовой бочкой, обшитой железными кольцами.

Одну доску автомат точно прошьёт, а две? А если и прошьёт — то Фрол умрёт раньше, чем успеет ширнуть в горло Артёма? Отличный вопрос, на который ни у кого из ребят не было ответа.

— Трус сраный! Выходи, давай на ножах с тобой зарубимся! Если выиграешь, уйдёшь! — крикнул Леший, подбираясь к амбару слева.

Я поднял руку и громко рявкнул:

— Всем стоять! Будем договариваться!

— Хе-хе. Вот это разговор, — послышался хриплый смех из амбара.

Судя по всему, Фрол до сих пор не отошел от отравления, но тем не менее, мыслил здраво.

— Подгоните ко входу вездеход и забросьте внутрь один автомат. Когда я отъеду достаточно далеко, отпущу вашего друга!

— Годится, только мы не умеем водить! — сообщил я, призвав Мимо.

Крошечный комар устремился в сторону амбара.

— Да нихрена не годится! Он его убьёт! Мишка, ты же сам всё понимаешь⁈ — возмутился Макар, не понимая моего замысла.

Я лишь улыбнулся, посмотрев ему в глаза.

— Всё будет хорошо! Фрол человек чести. Я верю ему, — соврал я и остановился в десяти метрах от входа в амбар.

— Тогда дайте мне автомат, а сами — стволы на землю и так, чтобы я вас видел, — выдвинул новые требования Фрол.

— Да, конечно. Сейчас всё сделаем, — заверил его я, снял с плеча автоматный ремень и направился ко входу в амбар. — Вы слышали, что он сказал! Бросайте стволы, иначе Артём умрёт!

Ребята переглянулись, но не спешили бросать оружие. Пришлось рявкнуть.

— Живо!

Автоматы с лязгом полетели в снег.

Я неспеша шел к приоткрытой двери и видел, как Артём едва-заметно шевелит губами. Он просил не делать этого, а просто высадить всю обойму в стену амбара — и будь, что будет. План отличный, но есть вариант и получше.

— Держи! — крикнул я и швырнул автомат в дверной проём. — Теперь мы безоружны!

Из темноты амбара метнулась тень и тут же подхватила автомат. Затвор лязгнул и послышался хищный рык.

— Теперь вы покойники.

Глава 2

Я уже рассказывал о том, что Магия Земли довольно многогранна и интересна? Конечно, рассказывал. Так вот, с её помощью можно не только камешки передвигать и залежи полезных ископаемых дербанить. А ещё и под землёй перемещать всякий хлам. К примеру, электрический кабель.

Во время вторжения разломных существ столб линии электропередачи рухнул и на земле остались лежать двадцать метров шикарного кабеля! Если хотите, могу поделиться. Сдадите на цветмет, но, чур, половина заработка моя. Это всё шутки, конечно.

Давайте вернёмся в реальность, где Фрол, резко кувыркнувшись, стал подниматься на ноги, направляя ствол на Артёма. Хищная улыбка на его лице не предвещала ничего хорошего. Да вот только у меня была точно такая же улыбка, ведь я в руке сжимал второй конец провода. Из-под земли возник пучок медной проволоки и ткнул Фрола в промежность.

— Сила тока! — заорал я, подражая Лешему — и бой мгновенно завершился.

Фрола жахнуло так, что он не только выронил автомат, но ещё и сжался калачиком. Одежда бедолаги дымилась, мышцы подрагивали в непроизвольных судорогах, а он лишь скрежетал зубами и рычал от боли.

— Мразота! — заорал Лёха, подбежал к Фролу, и стал лупить прикладом по рёбрам.

К Лешему присоединился и Артём. Он подобрал копьё и наносил удары древком, метя в голову, но Фрол уже прикрыл её руками.

— Может, остановить их? — спросил Серый.

— Пусть пар выпустят, эта тварь слишком живуча чтобы сдохнуть от нескольких ударов. — ответил я и направился в амбар.

Пошел я туда для того, чтобы проверить, все ли уголовники на месте, или ещё кто-то успел сбежать? Оказалось, что Фрол даже не пытался освободить своих подчинённых. Возможно, боялся, что они же его и прирежут, так как недовольство командованием в банде росло.

Когда ребята успокоились, Фрола связали цепями, застегнув их на амбарный замок, после чего бросили его в сундук, стоявший в дальней части амбара. Увы, ключа от сундука у нас не было, поэтому я использовал Магию Земли и просто завернул его в каменный кокон. Оттуда он точно не выберется. Подумав немного, понял, что Фрол без доступа к кислороду очень быстро загнётся. Пришлось сделать пару отверстий в коконе.

А ещё я прошёлся по пленникам и на каждом из них использовал модификатор Похитителя. На словах всё это произошло быстро, на деле же я свалился без сознания после похищения пятнадцатой доминанты. Поэтому потребовались целые сутки, чтобы обобрать всех. Кстати, самые ценные доминанты мне всё-таки достались от Фрола.

Ножевой бой получил, поглотив доминанту из его крови, а владение копьём — с помощью Похитителя. Владение копьём сразу отдал Артёму, а вот ножевой бой придержал у себя, так как среди уголовников имелись и другие умельцы под рёбра тыкать железякой. И я не прогадал! Ножевой бой выпал трижды, но доминанта застопорилась на третьем уровне и на четвёртый переходить не желала.

Когда я передал её Лешему… Ему было больно. Очень больно. Лёха кричал, извиваясь, словно червь. Казалось, будто его облили бензином и подожгли. Сорвав голос, он продолжил хрипеть, царапая кожу на предплечьях и неистово лупя ногами по грязному снегу. Мы пробовали поднять его и затащить в дом, чтобы не околел, но в тепле Лешему стало ещё хуже. Пришлось вытянуть его обратно на улицу.

Так продолжалось часа два, пока доминанта не встроилась в тело Лёхи. Измождённый, он поднялся с земли. Руки и ноги дрожат, взгляд пустой, словно у мёртвой рыбы, тяжело дышит, но улыбается.

— Сука… Думал, сдохну… — прошептал он и полетел лицом вперёд.

В последний момент я успел его подхватить и оттащил в дом. Пока Леший восстанавливал силы, Макар приготовил поесть, а мы с Артёмом и Серым сторожили амбар с пленниками.

— Может, прибьём их — и дело с концом? — спросил Артём, указав автоматным дулом в сторону связанных.

— Тебе так не терпится кого-нибудь убить? — Я посмотрел на него так, что Артём невольно отвёл взгляд.

— Да нет… Просто… — замялся парень.

— Просто — что?

— Просто тогда бы нам не пришлось лишний раз рисковать, — ответил Прохоров, посмотрев мне в глаза. — Сам подумай. У Барса и так людей не осталось. А теперь он лишился и гвардейцев, которые для него зачищали разломы. Что ему остаётся? Отправить оставшихся бойцов на убой?

— Может, бойцов, а может — мирных жителей, — прокомментировал Серый и с отвращением сплюнул на землю. — Этот выродок может сделать что угодно.

— Да ладно вам. Ну какой смысл отправлять в разлом женщин и стариков? Как только кристаллы разрядятся, Барс сам свалит из Ленска так, что пятки засверкают, — продолжил упорствовать Артём.

— Свалит из Ленска и найдёт другое поселение, где продолжит приносить горе и паразитировать на местных жителях, — парировал я. — Тём, ты чего так испугался?

— Испугался? Ничего я не испугался, — фыркнул Прохоров и отвернулся. — Я бы на тебя посмотрел, если бы к твоему горлу лезвие приставили. А когда ты ему автомат отдал, я вообще…

Договорить ему я не дал. Схватил за шею и приобнял, как неразумного ребёнка.

— Всё уже позади. Фрол заперт, осталось только освободить Ленск, а потом сам решишь, что тебе милее. Можешь пойти со мной или окопаться в Ленске и жить в своё удовольствие. Ты не обязан рисковать жизнью.

— Ещё как обязан! Я сын Архарова, в конце концов! — возмутился Артём и шмыгнул носом. — Но спасибо за поддержку.

— Обра… — начал было я, но почувствовал мощный выброс энергии.

Из разлома вышли двенадцать человек, прихватив с собой кристалл. Как только они оказались на пятачке между домами, разлом с хлопком закрылся, разметав комья снега во все стороны.

* * *

Внутри разлома.

Часом ранее.

— Давайте, псины! Вперёд! Рвите глотки! Папочке нужен ещё один кристалл! — закричал Санёчек, подгоняя пленных гвардейцев. — Ну! Чё вылупились? Хотите, чтобы я вам бошки повзрывал⁈ — взвизгнул погонщик, видя, что его зверушки даже не думают идти в атаку. Напротив, они развернулись в сторону Санёчка, оскалили пасти и угрожающе подались в его сторону.

— Фу! Суки! Назад! В смысле, вперёд! Вон там — враг! — испуганно заголосил парень, а когда между ним и псами осталось меньше двух метров, он поднял высоко вверх пульт дистанционного управления и нажал кнопку. — Сами напросились!

Но ничего не произошло. Санёчек нажал ещё и ещё раз. Чёртов пульт не работал. Натянуто улыбнувшись, парень на дрожащих ногах попятился назад.

— Хорошие пёсики. Хорошие. Побудьте пока тут, а я…

Один за одним послышались щелчки. Всего одиннадцать штук. Ошейники упали на землю, а псы преобразились. Перед Санёчком стояли потрёпанные жизнью мужики. Чертовски крепкие мужики, хрустящие костяшками пальцев.

— Э-э-э… А в смысле? — спросил Санёчек за секунду до того, как ему сломали нос.

* * *

Могучую фигуру Бульдога я сразу распознал. На его плече безвольно лежал Санёчек, а подмышкой второй руки светился кристалл. Не теряя времени, я направился к гвардейцам. Они широко улыбались. Практически все потирали шеи, на которых остался след от ошейника.

— Михаил Константинович, от лица рода Богдановых, выражаю вам благодарность, — пробасил Бульдог и швырнул в снег бездыханное тело Санёчка.

Его голос был мощный и раскатистый, словно гром. Я посмотрел на Санёчка. Морду ему конкретно поправили. Ему не только сломалинос, но и брови с губами превратили в кровавую кашу.

— Похоже, он не знал, что мы люди. Когда ошейники открылись, парень был шокирован, — сказал Бульдог.

— Только поэтому эта погань и жива, — рыкнул один из гвардейцев.

— Отставить. — Бульдог зыркнул на бойца, и тот тут же вытянулся по струнке.

— Как всё прошло? — спросил я, осматривая гвардейцев.

На их телах десятки порезов и парочка кислотных ожогов. Но, вроде, ничего серьёзного.

— Лёгкая прогулка, — коротко ответил Бульдог. — Когда знаешь, что скоро обретёшь свободу, то ни одна тварь тебя не сможет остановить.

— Верно говоришь… — Я замялся, так как собирался назвать его Бульдогом. Но сомневаюсь, что человек, которого называли псиной, держа в клетке, оценит такое прозвище. — Как я могу к вам обращаться?

— Старший лейтенант Барбоскин Тимофей Евстафьевич.

Представился Бульдог и отдал мне честь. Признаюсь честно, я едва смог сдержаться. Смех сам собой рвался наружу. Это же надо! Барбоскин! Ха-ха. Помнится, мне мама читала книжку про двух собак, вот одну как раз звали Барбоскин. Ирония судьбы, или здравствуй, псина? Стоп! Нужно прекратить мусолить его фамилию, а то я точно засмеюсь.

— Рад знакомству. Тащите пленника в амбар, после чего я буду ждать вас на кухне, — отдал я приказ безапелляционным тоном. На удивление, никто даже не подумал со мной спорить.

Вот и славно. Значит, сработаемся.

Через пять минут мы сидели на кухне и смотрели, как гвардейцы уничтожают суп и картофельное рагу, приготовленные Макаром. Они ели, как в последний раз. Ложки отбивали чечётку, чавканье стояло такое, что я даже мыслей своих не слышал. Когда еда закончилась, бойцы голодным взглядом осмотрели кухню в поисках чем бы ещё поживиться.

— Макар, пожарь, пожалуйста, картошки на сале. — Посмотрев на гвардейцев, с надеждой уставившихся на меня, я добавил. — Сковородки три. Леший, посмотри в погребах, может, остались какие-то соления. Серый, Артём, помогите Макару.

Ребята без вопросов отправились кормить наших гостей, я же устроился на подоконнике и серьёзно сказал.

— Значит так, господа гвардейцы. Расклад следующий. В амбаре у нас сорок пленных. Вы, как никто другой знаете, кто из них вёл себя плохо. Убийц, насильников, садистов, предлагаю сразу казнить без суда и следствия.

— Ого. Невероятная хладнокровность для… — удивился Барбоскин и осёкся на полуслове.

— Не смотрите на то, что мне двенадцать лет. Я успел многое повидать и многому научиться.

— Никто из нас и не считает вас ребёнком. Ребёнок не смог бы справиться с магическими артефактами, а то, что вы владеете в своём возрасте двумя стихиями…

— Вообще-то четырьмя. Но это не имеет отношения к делу, — поправил я Барбоскина.

Взгляды гвардейцев изменились. Сперва они смотрели на меня с благодарностью и снисхождением. Мол, ребёнок. Да, отважный. Да, спас из плена. Но всё же — ребёнок. Сейчас же они начали осознавать, с кем имеют дело. Я изучил их доминанты и знаю, что только у Барбоскина есть предрасположенность к двум стихиям. Остальные же одарены лишь одной. Отсюда и такая реакция.

— Вернёмся к делу. В Ленске осталось около восьмидесяти бойцов, подконтрольных Барсу. Но многие из них недовольны своим лидером. Поэтому я предлагаю загрузиться в вездеходы и поздней ночью въехать в Ленск. Бодрствовать будут лишь дозорные. Но таковых будет человек двадцать. Остальные, как всегда, напьются и уснут до утра. Этим мы и воспользуемся. Обезоружим дозорных, после чего прикончим Барса. Без лидера банда распадётся, и многие решат сложить оружие. Что скажете?

Барбоскин покосился на гору оружия, лежащую в дальнем углу кухни, и кивнул.

— Отличный план. Но моим людям требуется отдых. Разлом съел слишком много сил, — несколько смущенно сказал он. Видать, стыдился того, что из-за своей слабости не может здесь и сейчас помочь людям, которых клялся защищать ценой собственной жизни.

— Тимофей Евстафьевич, а мы никуда и не спешим. Отдыхайте, зализывайте раны, подбирайте снаряжение. В конце концов, снимите с пленников нормальную одежду и заберите её себе.

— Благодарю, — кивнул Барбоскин. — Позвольте один вопрос?

— Можно даже два, — кивнул я.

— Что вы планируете делать с Ленском после его освобождения? — Тимофей Евстафьевич уставился на меня, как будто от того, что я скажу, зависело наше дальнейшее сотрудничество.

— Да ничего особенного. Отстрою поселение и буду его защищать. Но вы же понимаете, что силами пяти мальчишек Ленск не отстоять. Мне потребуется помощь.

— Сделаем всё от нас зависящее! — рявкнул Тимофей Евстафьевич, поднялся из-за стола, после чего отдал честь, его люди поступили точно так же.

— Вольно, — усмехнулся я, спрыгивая на пол. — Восстанавливайте силы.

Пока мы разговаривали, вокруг суетились ребята. Серый и Артём чистили картошку, Леший притащил две трёхлитровые банки с помидорами. Макар топил сало в сковородах, готовясь наполнить кухню жирнющим ароматом жаренной картохи. Чтобы не травить душу и не брызгать слюной, я направился в амбар.

Ещё на подходе к зданию я услышал многоголосое мычание. Разломщики дёргались, сучили руками и ногами, пытаясь освободиться от пут. Но на этот раз мы связали их так, что при всём желании не сможем развязать. Придётся узлы разрезать. Рты, само собой, заткнули кляпами. А то вдруг разорутся и привлекут тварей? Нет, нам такая радость и даром не нужна.

Среди пленных я отыскал Санёчка и похлопал его по щекам. Открыв глаза, он заметался из стороны в сторону, пытаясь понять, где находится. Улыбнувшись, я вытащил кляп из его пасти.

— В-вы чё творите? Скоты! А ну ра-развяжите меня! Бы-быстро, блин! Г-где Фрол?

— Фрол танцует рок-н-ролл, — усмехнулся я. Да, в этом мире подобной музыки, скорее всего, нет, но рифма напросилась сама собой. — Всё, Саша. Кончились деньки вашего правления. Теперь…

— Придурки малолетние! Вам конец. Ты что, не понимаешь своей башкой безмозглой? Барс вам этого не простит! — перешел на угрозы Санёчек, хотя сам дрожал, как осиновый лист. Впрочем, дрожать он мог и от мороза.

— Саша, прими новую реальность. Скоро Барс сдохнет, а Ленск и его жители обретут свободу. Если хочешь выжить, то помоги нам выманить из города как можно больше бойцов. Окажешься полезным? Будешь жить, — холодным тоном произнёс я и похлопал его по опухшей щеке. — Я понимаю. Ты нормальный парень и не знал, что Барс с помощью иллюзии изменил облик гвардейцев. Поэтому ты и обращался с ними, как с животными. Но никто из гвардейцев на тебя зла не держит. Вызови по рации подкрепление — и тогда всё будет у тебя хорошо.

— Я-я что дурак, по-твоему? З-знаешь, что со мной Б-барс сделает если у-узнает? — испуганно спросил Санёчек.

— Я знаю, что с тобой сделают гвардейцы, если ты откажешься нам помочь, — коротко ответил я, услышав, что дверь кухни отворилась.

В амбар вошел Барбоскин в сопровождении двух гвардейцев. Первого гвардейца звали Борис, левой руки нет по локоть, хромает на правую ногу. Второго звали Иван. Синяки под глазами, отрезана мочка уха, уродливый шрам над губой. Увидев их, разломщики тут же напряглись и стали ещё активнее пытаться освободиться.

— Тимофей Евстафьевич, можете приступать к наказанию, — кивнул я и направился к стене амбара.

— Вот этот пытал нашего капитана, — прорычал Барбоскин, указав пальцем на лежащего на полу разломщика. — Вздёрнуть.

Борис потянулся к мане. Из земли пробился зелёный росток. Он пополз вверх, перекинулся через стальное перекрытие амбара, обхватил шею разломщика и вздёрнул его над землёй. Пленник трепыхался до тех пор, пока лицо не посинело, а глаза не закатились.

— Насильник, — сказал Барбоскин и ткнул пальцем в следующего. — Убийца. — Вынес ещё один приговор.

Всё новые и новые лозы появлялись из земли, опутывали шеи преступников, отправляя их в последний путь. С каждой секундой в амбаре становилось всё тише. Мычания затихали. Санёчек же в ужасе наблюдал за происходящим и, кажется, молился. Он просил бога, чтобы очередной росток, возникший из земли, не прикоснулся к его шее.

Спустя десять минут в амбаре осталось пятнадцать человек. Среди которых были и я, Барбоскин, Борис, Иван, Петрович и Санёчек, а также Фрол с восемью уголовниками, трясущимися от страха. Судя по запаху, многие из них наложили в штаны. А может, это так смердит от повешенных? Покойники раскачивались из стороны в сторону, а лозы поскрипывали от трения о балку. Жуткое зрелище. Я подошел к Санёчку и склонился над ним.

— В народе говорят: «Ещё не выросло то дерево, из которого сделают твой гроб.» В твоём же случае гроб и не потребуется, ведь есть кое-что получше. Виселица. — Я хищно улыбнулся и мощным рывком поставил Сашу на ноги. — Решайся. У тебя пять секунд.

— В-вы не понимаете. Барс, он… — затараторил Санёчек.

— Пять, — равнодушно сказал я.

Гвардейцы стояли рядом и выглядели чертовски грозно. В один момент Сашка так побледнел, что едва не потерял сознание.

— Да подождите! Дайте мне сказать! — в ужасе взвизгнул он.

— Четыре.

— Барс вас всех убьёт!

— К чёрту. Мне этот трёп уже надоел, — вздохнул я и повернулся к Барбоскину. — Три, два, один. Вешайте.

Барбоскин коротко кивнул и жестом отдал приказ Борису. Санёчек увидел, как из земли пробивается зелёный росток и тянется ввысь. Его ноги подкосились, так что Саша повис на мне и безвольным голосом пискнул:

— Я всё сделаю.

Глава 3

Не смотря на то, что кругом лежали сугробы по пояс, в селе Шермейка поселился соловей. Пел он заливисто. Да, порой сбивался на извинения перед гвардейцами. Заверял, что ничего не знал, и вообще он честный работяга, когда-то учившийся на кинолога. Ага, ага. Мы так и поверили. В кинологическом ведь учат собак пинать и в случае неповиновения — взрывать им головы.

Всем было ясно, что Санёчек заливает, пытаясь спасти свою жизнь. Уж очень он любил уверенно стоять на ногах и боялся ощутить петлю на собственной шее. Саша поведал о том, что отбывал наказание в колонии за воровство. Дурачок попытался облапошить барона Богданова, утащив у того телегу зерна. Мол, жили впроголодь, надо было семье помочь.

А потом произошло расширение аномалии. Твари напали, перебили пограничников, а охрана тюрьмы бросила своих подопечных на верную гибель. Вот тут-то и появился Барс, который всех спас. Сашка был ему благодарен и хотел вернуться к семье, но узнал, что его родного села больше нет. Аномалия всё сожрала. А если бы и не сожрала, то первый встреченный гвардеец отправил бы парня обратно в тюрьму.

Одним словом, Сашка решил остаться в банде. Барса предавать не хотел и держался до последнего, ведь тот спас ему жизнь. А когда увидел, как вешают его товарищей одного за другим, сломался. Кстати, Санёчек поведал, что Барс пришел спасать заключённых вместе с Фролом. Выходит, Фрол стоял у истоков создания банды. Занятно. Уверен, он знает, где Барс раздобыл генератор купола.

— Михаил Константинович, что там? — спросил Барбоскин, указав на каменный кокон.

— Фрола закрыли. Пока вас не было, он действовал моим ребятам на нервы. Пришлось намять ему бока и запечатать, — пояснил я.

— Предатель ублюдочный, — зло рыкнул Иван.

— Рот закрой, — тут же осадил товарища Барбоскин.

— В каком смысле, предатель? — зацепился я за слова Ивана.

— Фрол служил в гвардии барона Богданова. Сражался вместе с нами на передовой. А как только барон погиб, так Фрол тут же подался в дезертиры. Нашел себе нового господина и теперь служит ему, — пояснил Барбоскин.

— Ага, служит, мать его. Выродок. Вместо того, чтобы защищать мирное нас… — снова начал Иван, но под грозным взглядом Барбоскина умолк.

— Ваня, если бы не Фрол с его казнями, как думаешь, что было бы с жителями Ленска? — спросил Барбоскин, но Иван лишь потупил взор. — Вот именно. Ничего хорошего. Фрол, конечно, предатель, но он хоть как-то сдерживал этот сброд.

Ого. Вот так новость. Выходит, Фрол был своим среди чужих? Теперь понятно, почему он без зазрения совести сжег того бедолагу. Нет, я не одобряю подобных методов, но теперь в его действиях хотя бы прослеживается логика. А ещё мне понятно, почему уголовники боятся и ненавидят Фрола. Ведь он не из их племени и избавится от любого из бандитов без сожалений.

Хммм… Помнится, Петрович говорил, что Фрол паршиво ими руководит. Это сомнительное заявление, так как уголовники — народ своевольный, попробуй ими поруководи. Но даже так возникает резонный вопрос. Фрол действительно бездарный командир, или это спланированная диверсия?

Если диверсия, то получается, что Фрол всё это время специально сокращал численность уголовников, подталкивая их уйти из Ленска? Проклятье. Как же всё сложно. Полутона между чёрным и белым порождают моральные дилеммы. Фрол уголовник, убийца и клятвопреступник — сдерживающий убийц, насильников и садистов. Кто он? Добро или зло? Сейчас об этом бесполезно думать.

Я схватил Санёчка за шиворот и поволок его к кабине вездехода. Открыл дверь, зашвырнул его на пассажирское сиденье. Ох, и тяжелый же он. Еле справился. Обошел машину и залез на водительское сидение. В кабине пахло куревом и потом; засаленный руль с потёртостями на коже, на лобовом стекле висит фотография пышной дамы, оголённой по пояс.

На панели рация мигает красным и зелёным, а из неё льётся усталый голос.

«Ш. Ш. Ш. Шермейка, на связь. Шермейка, на связь».

Через секунду послышался хриплый бас.

«Чё там эти черти? Опять, поди, нажрались?»

«Да ну, с ними же Фрол. У него хрен проскочишь».

Санёчек услышал знакомые голоса и стал зыркать то на меня, то на рацию. Я вздохнул и потянулся к мане. В воздухе из снежинок сплелись три ледяных иглы и направились в сторону дрессировщика. Одна игла смотрела ему в глаз, вторая опасно приблизилась к шее, а третья уткнулась в район сердца.

— Давай кое-что проясним, — сказал я стальным тоном и выключил рацию. — Выкинешь какую-нибудь глупость — умрёшь в ту же секунду. Это понятно? — Санёчек тяжело сглотнул и быстро закивал головой. — Молодец. Тогда повтори то, что скажешь своим подельникам.

— Р-разлом за-закрыли. Нашли к-к-кристалл т-т-третьего ранга. Со-собирались уезжать. На-на-напали твари. Че-четыре вездехода выведены и-из строя. Т-три на ладан дышат. До-доехали до села Суда, за-заглохли. Де-держим круговую о-оборону, — заикаясь, сказал Санёчек и замолк.

— Если спросят, почему голос дрожит, что ответишь?

— Х-х-холодно очень. С-стоим в чи-чистом поле. — Саша уставился на меня расширенными от ужаса зрачками. Он часто дышал и боялся лишний раз пошевелиться. Оно и понятно. Ледяная игла упиралась в кожу на шее, глубоко продавив её, но ещё не проколов.

— А если потребуют передать рацию Фролу?

— С-скажу, что он мё-мёртв.

— Нет, так говорить точно не стоит, — сказал я и покачал головой.

— Ра-ранен?

— Да, так намного лучше. А ещё добавь, что, помимо кристалла, в разломе вы нашли целую россыпь алмазов, а ещё странную штуку, исписанную непонятными символами, светящимися синим. А заодно добавь, что вы продержитесь от силы сутки, а потом кончатся патроны. Если спросят про собачек, то… — я выдержал театральную паузу, давая Санёчку возможность самому придумать правдоподобную версию.

— Все погибли?

— Верно. Ситуация настолько плоха, что вы отбиваетесь от тварей самостоятельно. Пусть Барс понервничает, а заодно заинтересуется вашей находкой. Думаю, такой как он с радостью заполучил бы новый артефакт, узнав, что все псинки погибли. Ведь артефакт подарит ему шанс дожить до весны. — Я придавил Сашу безразличным взглядом, давая понять, что с лёгкостью оборву его жизнь.

Сняв с рации проводной микрофон, кажется, он называется тангентой, я протянул его дрожащему от страха парню. Руки Санёчка ходили ходуном; приняв тангенту, он едва не выронил её.

— Соберись. Сейчас решается, будешь ты жить или умрёшь, — предупредил я парня, отчего тот затрясся ещё сильнее.

Протянув руку к рации, нажал кнопку включения, а после высунулся в окно и крикнул:

— Тимофей Евстафьевич, организуйте звуковое сопровождение в виде выстрелов, матов и взрывов. На той стороне должны быть совершенно уверены в том, что идёт ожесточённое сражение, — попросил я.

Барбоскин кивнул, отдал короткий приказ Борису с Иваном и началась пальба. Тимофей Евстафьевич стоял перед головной частью вездехода, Борис слева, а Иван справа. Поочерёдно они стали лупить короткими очередями в воздух, периодически выкрикивая нечто непереводимое. Я посмотрел на Саню и дал добро:

— Можешь начинать.

Трясущейся рукой он нащупал кнопку тангенты и вдавил её в корпус.

— Б-база. Я-я-я Ш-шермейка. Б-база. П-п-приём, — заикаясь, выдавил из себя пленник, не сводя с меня взгляда.

Слева по борту громыхнул взрыв. Воздушной волной машину ощутимо качнуло, а Саша стал вызывать базу ещё активнее. Через пару секунд ему ответил хриплый потрескивающий голос, который рация сильно искажала:

«Ш-ш-ш… Шермейка, ети вас в сраку! Какого хрена не выходили на связь? Барс требует срочного доклада! Ну! Чё замолчали? Доложить обстановку!»

— Ра-разлом зачищен. До-добыли к-к-кристалл т-третьего ранга. — Санёчек замолчал, забыв текст. Пришлось ему напомнить надавив ледяной иглой в район шеи посильнее. Да так, что кровавая капелька слегка окрасила сосульку. — Тут ещё куча алмазов. Мы забили ими три машины доверху. А ещё Фрол нашел артефакт. Такой, синими буковками светится. Говорит, Барс будет в восторге. Только это… Мы псин всех потеряли, — выпалил Санёчек, чувствуя приближающуюся смерть. Даже заикания прошли.

«Ш-ш-ш… Принято. Барсу передам. Шермейка, а что у вас там грохает?»

— Так мы поэтому на связь и вышли. По пути твари напали. Четыре машины уничтожены. На трёх кое-как вырвались из окружения и добрались до села Суда. И вездеходы сдохли. Держим круговую оборону. Нужно подкрепление и транспорт, чтобы вывезти трофеи.

Ты погляди, как запел, артист. А ещё секунду назад двух слов не мог вымолвить без запинок. Молодец!

«Ш-ш-ш… Далековато. Там километров девяносто ехать…»

Сказал шипящий голос, и я усилил нажим на горло Санёчка.

— Да какая, нахрен, разница, сколько ехать! Мы тут подохнем без помощи! А потом и вы сдохнете, если кристалл не поменять! Живо передай Барсу, что нам жопа! — истерично взвизгнул пленник.

«Ш-ш-ш… Санёк, ты, что ли?»

— Василич, сука! Быстро доложи Барсу, пока нас тут всех не перебили!

«Ш-ш-ш… Ха. Щенок наглый. Ну ничего, вернёшься, я тебя манерам научу». Усмехнулся голос из рации и через секунду добавил. «Ш-ш-ш… Ждите».

Время потянулось, как густой кисель. Санёчек дрожал, затаив дыхание, и не сводил взгляда с рации. Барбоскин со своими бойцами перезарядил оружие и ждал моей отмашки. Остальные гвардейцы вывалили на улицу и молча курили, наблюдая за представлением. И вот рация снова заговорила:

«Ш-ш-ш… Подкрепление прибудет в течение двенадцати часов. Отбой».

Сухо сообщил хриплый голос и отключился. Я мгновенно вырубил рацию и вытолкнул Санёчка в приоткрытую дверь. Он, словно мешок картошки, рухнул в сугроб.

— Молодец. Отлично справился, — похвалил его я, выпрыгивая из машины.

Приземлившись в снег, почувствовал, что на ладони что-то липкое. Тьфу, блин. В мазуте испачкался. Слепил снежок и попробовал об него оттереть эту грязюку. Безуспешно.

— Внимание всем, господа освободители! Объявляется срочная эвакуация. Забираем всё ценное, пленников грузим в вездеходы и выдвигаемся в сторону села Суда. Там устроим засаду и перебьём всех, кого Барс отправит за добычей, — объявил я.

— Как я понимаю, пленных не берём? — равнодушно спросил Барбоскин.

— Отчего же? Если сами побросают оружие, то возьмём. А если будут сопротивляться, тогда всех в расход.

— Михаил Константинович, и всё же я поражаюсь вашему хладнокровию. В двенадцать лет…

— Да, да. Двенадцать лет, усов ещё нет, — перебил его я. — Разговоры оставим на потом. Сейчас давайте приступать к погрузке.

Давненько я не управлял таким количеством бойцов. На ностальгию пробивает. Помнится, как в Дреморе я вёл в бой десять тысяч воинов по Малаакским равнинам. То была великая армия. Сильнейшая на континенте! Причём они остались сильнейшими и после смерти. На равнинах мы схлестнулись с армией нежити. Она казалось бесконечной.

Впрочем, так и было, ведь наши погибшие братья воскресали и обращали своё оружие против нас. Оказалось, что Император Малаака пробудил древнего лича, подарив ему собственную душу, вот и пришлось этого самого лича снова упокоить. Я справился. Разорвал душу лича на мелкие куски и спалил в вечном пламени феникса, но большую часть армии всё же потерял.

С тех пор я командовал лишь самим собой. Так проще. Ни тоски, ни печали. Ворвался в бой и либо выжил, либо погиб. К чёрту сожаления! Ведь когда ты теряешь друзей, их лица преследуют тебя долгие десятилетия. И прямо сейчас я возвращаюсь к тому, от чего отказался. Круг замкнулся, дамы и господа! У великого кашевара снова есть армия. Крошечная, искалеченная, слабая, но своего рода армия.

Пленники, связанные по рукам и ногам, обрели крылья. Словно бабочки, они взмывали в воздух, а потом с грохотом падали в кузов вездехода. Летали они, разумеется, с нашей помощью. Но ведь должен кто-то помочь уродливым гусеницам расправить крылья и совершить свой первый полёт? И это только цветочки! Скоро они познают все прелести трудотерапии. Хе-хе-хе.

Во второй вездеход погрузили трофейное вооружение. В третий отправился разломный кристалл. В итоге из села выехали все семь вездеходов. Да, я помню, что по рации сообщили о том, что четыре машины уничтожены. Ну и что? Я слишком жадный, чтобы оставлять такую добротную технику на милость ветрам и залётным тварям, которые обратят вездеходы в металлолом.

Согласно моему плану, мы на всех парах рванули к селу Суда. Вездеходы ревели, нас швыряло на ухабах из стороны в сторону, будто мы не едем по бездорожью, а плывём в чёртовом океане во время шторма! Макар матерился, Артём ворчал, Серый вцепился в сиденье, пытаясь удержаться на месте, и только Леший широко улыбался.

— Вот это жизнь! Улёт! — выкрикнул Лёха от переизбытка радости.

— Ха-ха! Парень, мне бы твой энтузиазм! — выкрикнул Борис — гвардеец, ведущий вездеход. — Если дорога не станет ровнее, то очень скоро я верну всё, что успел съесть. Макар! Ты кастрюлю захватил для пищевых отходов? Может понадобиться. Ха-ха-ха!

— Фу! Дядь Борь, не говори так! А то и меня начинает мутить, — отмахнулся от него Макар и скорчился, как будто к горлу подступил ком.

Хммм, когда это Борис стал для Макара дядей? Быстро же они спелись. Я перевёл взгляд с этой парочки в окно и улыбнулся. Идеально! Погода нам благоволит. Чёрное небо, надвигается снегопад. Красота. Это именно то что нужно для небольшой засады. Впрочем, срывающийся с неба снег и нам подкинул свинью.

Впереди колонны нёсся вездеход под управлением Барбоскина. Он решил ехать первым и никого не взял с собой. Мол, проложу вам путь ценой своей жизни. Суровый мужик втопил педаль газа в пол и стремился как можно скорее достичь пункта назначения. Пару аномалий он объехал благополучно, а вот в третью влетел на полном ходу. И знаете, что случилось? У нас внезапно стало на один вездеход меньше.

Вот ехал Барбоскин, а в следующее мгновение его машина начала таять на глазах. Я мгновенно приказал колонне остановиться и с улыбкой на лице смотрел, как гвардеец на скорости в сорок километров в час кувыркается по снегу, дико матерясь. Даже заведённые моторы не могли заглушить его вопль.

Вскочив из сугроба, он огляделся по сторонам и потерял штаны. Ага. Именно так. Крепления ремня, как и стальные пуговицы, разъела аномалия и теперь они на старшем лейтенанте совершенно не держались. Покраснев то ли от стыда, то ли от злости, он натянул портки и заскочил в наш вездеход.

— Сраная «Металлика». Все железяки за секунду сжирает. Хорошо, хоть на сердце шунт так и не поставили, а то бы крякнул, — выругался Барбоскин и посмотрел на нас. — Вы ничего не видели, — пригрозил он нам, но было поздно. Мы хихикали, как припадочные, хоть и пытались сдержаться, но уж больно комичная приключилась ситуация.

— Пха-ха-ха Тимофей Евстафьевич, само собой не видели. Трусы-то остались на месте, — не удержался я и пошутил.

— Михаил Константинович, — строго сказал он и с укоризной посмотрел на меня.

— Да понял я, понял. Никто ничего не видел. Снег вон какой лепит. А аномалию любой из нас мог не заметить. Главное, что все живы, — улыбнулся я и протянул ему собственный ремень. Мои портки не спадут, так как одёжка по размеру!

Стараясь не вспоминать об увиденном, мы двинули дальше. По пути я сканировал местность Всевидящим Оком. Заметил около сотни тварей, но им не было до нас никакого дела. Зверюги неслись галопом в сторону Уфы. Высоко над нами пролетали гарпии, судя по всему, из-за отвратной видимости они банально не замечали наших стальных коней, и это радовало.

Село Суда оказалось довольно… Хммм… Даже не знаю, как описать. А, к чёрту. Скажу, как есть. Село сравняли с землёй. Сейчас из-под снега торчали лишь остовы домов. Тут флюгер в виде петуха виднеется и бешено вращается на ветру, там — кирпичная стена рыжеет из-под снега. И одинокий дорожный знак: «село Суда». Если бы знака не было, мы бы, сто процентов, проехали мимо.

Громко ревя, вездеходы въехали в село и остановились у пруда, расположившегося в центре поселения. Укрыться здесь негде. А значит, и устроить засаду не получится. По крайней мере, село для этих целей не подходит. Ну и ладно. С трассы есть всего один заезд в поселение. Там мы и заляжем.

Я выпрыгнул из машины и стал раздавать указания. Леший с Серым остаются охранять пленников. А ещё им поручена важная миссия. Когда по рации вызовут группу Фрола, они должны притащить в кабину вездехода Санёчка, чтобы тот смог рассказать, как мы ждём подкрепления.

Я, Макар, Артём и десять друзей Барбоскина отправимся в сторону трассы и устроим там засаду. Благо, снега навалило столько, что в нём запросто можно вырыть небольшое укрытие.

Так мы и поступили. Разделились на две группы — по семь человек в каждой, и заняли позиции с левой и правой стороны от дороги. От бойца до бойца расстояние в пять метров. Выкопали ямы и залегли в них. Холодина, ветер свистит над головой, а ты лежишь, нацепив разгрузку, с автоматом в руках в снегу, и снежинки с ресниц смаргиваешь. Единение с природой, мать его за ногу.

Спустя час, я стал беспокоиться о том, что доверившиеся мне люди отморозят себе всё, что ниже пояса. Да и то, что выше, тоже было под угрозой. Всё-таки сжимать в руках стальной автомат, который задубел на морозе, это то ещё удовольствие. Сколько сейчас: минус двадцать или… Вдали послышался рёв моторов. Звук быстро приближался. Сделав глубокий выдох, я снял автомат с предохранителя. Сейчас будет жарко.

Глава 4

Хабаровск.

Мрачная камера едва освещена. Скрип цепей, крики жертвы давно затихли, обратившись в едва различимые стоны. В камере пахло палёной плотью и немного гнилью. На цепях висел Константин Игоревич Архаров. Гордый барон, не склонивший голову перед системой. Барон, не простивший Императора за гибель отца. Не забывший о том, как род Императора заполучил власть.

Возможно, Архаров был единственным аристократом, кто знал о преступлениях Императорского рода. Был единственным, кто пытался всё изменить. Да, было бы проще остаться в стороне и молча взирать, как Император властной рукой перемещает на доске фигуры/фигурки, возвышая одни рода и уничтожая другие.

Но что делать, когда такой правитель решит уничтожить тебя самого? Правильный ответ «Ничего не делать и тихо умереть». Почему так? Да потому, что время, данное тебе на подготовку, бездарно упущено. Ты мог годами наращивать силу, объединять вокруг себя людей для того, чтобы в ответственный момент…

Подумав об этом, Архаров улыбнулся. А что в ответственный момент? Он десятилетиями готовился дать отпор Императору. Взращивал род, готовясь к войне против целой Империи. И что в итоге? Константин Игоревич висит на цепях, словно сушеная камбала, а вокруг него скачет уродливый карлик и отрезает куски плоти.

Палач держал в руках окровавленный скальпель. То отрежет кусок кожи на ноге, то проткнёт плоть на груди. Боль бесконечным калейдоскопом проносилась по телу барона. Острая, тупая, режущая, обжигающая, ледяная, ноющая, заставляющая сходить с ума. Но Константин Игоревич улыбался, зная, что его дети в безопасности.

От мыслей Архарова в очередной раз отвлёк удар по лбу. Карлик залез на небольшой стул и ткнул барону в лицо табличкой, на которой было написано «Куда ты спрятал детей?». Прочитав это, Константин Игоревич хрипло рассмеялся, правда смех больше походил на кашель курильщика, которому осталось жить от силы пару минут.

— Я расскажу, — с трудом выдавил из себя Архаров. — Воды.

Карлик устало вздохнул, спустился с табуретки, подбежал к столу, на котором были разложены пыточные инструменты, и бросил на него табличку. Вытер руки о фартук, после чего взял запотевший глиняный кувшин и налил ледяной воды в кружку с надколотым краем. В пару прыжков он вновь оказался на табуретке и напоил пленника.

Архарову мгновенно стало лучше, и он расплылся в самодовольной улыбке. Рядом со столом, на котором лежали пыточные инструменты, стояла тумба. На ней разместилась зеленоватая Сфера Исцеления. В радиусе пяти метров все раны затягивались в пять раз быстрее, но при этом болевые ощущения обострялись до предела. Чёртова Сфера не давала потерять сознание или умереть.

Впрочем, Архаров не торопился на тот свет. Зачем? Ведь ему предстояло рассказать множество сальных шуток. Правда, сложно это сделать, когда в горле пересохло. А из-за артефакта его поили раз в трое суток, может, реже. Сделав последний глоток воды, Константин Игоревич с облегчением выдохнул и заглянул в бездонно-чёрные глаза карлика.

— Что ты там спрашивал? Где мои дети? — тяжело дыша, переспросил Архаров, и карлик кивнул. — Мои дети спрятаны в яйцах. Если Император хочет их достать, то пусть присылает свою мамашу. Говорят, она чертовски хорошо работает ртом.

Карлик шлёпнул себя ладонью по лбу и покачал головой, как бы говоря: «Константин Игоревич, ничему тебя жизнь не учит». Подобные шутки он слышал уже сотню раз, и каждый день Архаров придумывал всё новые и новые хохмы, унижающие достоинство Императорского рода. Вот только Архаров либо не знал, что карлик глухой, либо ему было плевать, и шутил он сам для себя.

Карлик спустился с табуретки, взял железную кочергу и потянулся к мане. Металл мгновенно раскалился добела. Чёрные глаза карлика блеснули в свете раскалённого металла. Без слов было понятно, что он наслаждается своей работой.

Сталь с шипением уткнулась в живот Архарова. Запахло жженой плотью, вверх взметнулся белёсый дымок, а карлик и Константин Игоревич улыбались, глядя друг другу в глаза. Это игра на истощение. Тот, чья воля сломается раньше — проиграл.

* * *

Обожаю снегопад. Он способен скрыть не только картину разрушенного села, но и наши тела. Снег валил огромными хлопьями. Ветер подхватывал его и вихрями бросал нам в лица и за шиворот. При этом холод быстро отступал. В обычных условиях, если ты лежишь на морозе, и тебе вдруг стало не холодно — то у меня плохие новости. Ты умираешь. Сейчас же был совсем другой случай.

В ушах барабанило сердце. Адреналина в кровь выплеснулось столько, что даже руки начали дрожать. Я лежал неподвижно и краем глаза видел, как колонна из четырёх машин мчится в нашу сторону. Вездеход впереди, вездеход позади, и в центре — два грузовика. Ярко-желтые фары тускло пробивались через снежную бурю. Рёв моторов нарастал, заглушая свист ветра.

С противоположной стороны дороги я заметил напряженное лицо Барбоскина. Поймав мой взгляд, он медленно моргнул, давая понять, что всё идёт по плану. Конечно, по плану. Ведь план прост, как две копейки.

Колонна проехала мимо дорожного знака и начала замедляться, готовясь свернуть в сторону села. Но этому было не суждено сбыться. Я вскочил и резко выбросил руку вперёд. За долю секунды на моей ладони сформировался огненный шар, от соприкосновения с которым снежинки, шипя, испарялись. В следующее мгновение я швырнул его в сторону вездехода, замыкающего колонну.

Огненная сфера влетела прямиком под днище машины, туда, где располагались топливные баки. От взрыва машину подбросило вверх, раскурочив днище, а в следующую секунду взорвались и баки. Искорёженный кусок металла перевернулся на крышу и рухнул на асфальт. Задняя дверь открылась, и из неё выпрыгнул человек, объятый пламенем. Он орал от боли и ужаса, но страдал он недолго.

Автоматная очередь прошила его тело, рассыпав по снегу капли крови. Я перевёл взгляд и увидел, что головная машина колонны висит в воздухе. А точнее, её пробил насквозь каменный шип и поднял вверх на добрых три метра. Всё это произошло за считанные секунды, люди в грузовиках не успели осознать, что происходит, а со всех сторон хлынул нескончаемый свинцовый град.

Пули искрами рикошетили от бортов. Пробивали тенты. Разбивали стёкла. Спускали шины. И жалили, жалили тела бойцов, отправленных на помощь подельникам Барсом. Я и сам выпустил пару магазинов в кузов грузовика. Но в отличие от остальных я стрелял точечно, так как видел энергетический след ещё живых уголовников.

В следующую секунду стрельба прекратилась. В ушах стоял писк, он сливался с пением ветра, образуя ни с чем не сравнимую композицию. От горящего вездехода валил чёрный дым, а в сторону грузовиков, пригнувшись, двигались гвардейцы. Иван прикрывал Бориса, когда тот отдёрнул тент. Заглянув внутрь, он крикнул:

— Чисто!

Ещё бы. В каждую из машин легло не меньше трёх сотен пуль. Шанс выжить не то что стремился к нулю, я видел Всевидящим Оком, что живых там нет. Минус сорок пять человек. Сейчас Ленск защищает около пятидесяти бойцов. Если сможем тихо нейтрализовать дозорных, то город удастся освободить без особых проблем. Повесив автомат на плечо, я сразу направился к вездеходу, возглавлявшему колонну.

— Пригнись, — шикнул на меня гвардеец, чьего имени я не знал.

— Во втором грузовике все покойники, — спокойно ответил я и продолжил путь.

— Чисто! — послышался новый крик, подтвердивший мои слова.

Остановившись у вездехода, я уважительно присвистнул. А люди Барбоскина знают своё дело. Каменный шип прошил насквозь морду машины, раскурочив мотор и кабину. Водитель погиб мгновенно, а вместе с ним была уничтожена и рация. Да и стреляя по грузовикам, они в первую очередь ликвидировали водителя, а только потом перенесли огонь на кузов.

Сразу понятно, что бойцы бывалые и обучены воевать не только против тварей, но и против людей. Я остановился у вездехода, под которым натекла порядочная лужа масла. Чёрное пятно не вписывалось в белёсое царство, раскинувшееся вокруг. Впрочем, всем на это было плевать. Гвардейцы окружили транспорт и ждали распоряжений Барбоскина.

— Тимофей Евстафьевич, в вездеходе три человека, — громко заявил я, но один из энергетических следов тут же погас. Похоже, у бойца было сильное кровотечение и он весь вытек. — Уже два. Если у вас есть маги молний, то мы можем жахнуть по машине, а уже потом вытащить из неё потерявших сознание бедолаг. Или просто закидаем транспорт гранатами.

— Не надо гранатами! Мы сдаёмся! — закричали из вездехода. Задняя дверь жалобно скрипнула, и из неё показалось перепуганное лицо парня лет двадцати на вид.

— Руки в гору, сука! — заорал Борис, заставив парня вздрогнуть.

— Оружие оставьте в транспорте, а после прыгайте, — приказал я, наблюдая за выжившими через Всевидящее Око. Если они потянутся к мане (ну, мало ли, вдруг они маги?) то я сразу же запущу в открытую дверь огненный шар. Но этого не потребовалось.

— Д-да. С-сейчас бросим, — закивал паренёк, и послышался едва различимый стук металла о металл. Он выбросил пистолет, нож, снял разгрузку, после чего подошел к двери вездехода и посмотрел вниз. — Ту-тут же метра че-четыре лететь, — опасливо прокомментировал он.

— Поэтому прыгай аккуратнее и старайся не свернуть шею, — улыбнулся я.

Так парень и поступил. Сиганул прямо в сугроб. Следом за ним выпрыгнул и второй боец лет сорока. Но второй слегка не долетел до сугроба и шмякнулся об асфальт, подвернув ногу. Жалеть его никто не стал. Положили мордой в пол, завернули руки за спину и потащили в сторону вездеходов, припаркованных в центре села.

— Михаил Константинович, можно вопрос?

— За спрос в нос не бьют, — пошутил я, но Барбоскин юмора не понял. Да и есть ли юмор в этой присказке? Понятия не имею.

— Как вы узнали, что в вездеходе двое выживших?

Спросил он это неспроста. Пока бойцы волокли пленных к машинам, остальные гвардейцы, используя магию, растаскивали сожженную технику к обочинам. Вездеход, возглавлявший колонну, Барбоскин проверил лично. И судя по всему, был впечатлён моим даром предвидения.

— А это, Тимофей Евстафьевич, секрет, — ответил я и подмигнул ему. — Одно дело — если бы вы дали присягу моему роду. Но, увы, вы служите почившему барону Богданову. — Я развёл руками, а после серьёзно спросил. — Обсуждали с подчинёнными планы на дальнейшую жизнь? Я был бы очень рад заполучить под своё командование таких бойцов, как вы.

— Ваша прямота подкупает. Но нет. Мы не заглядываем так далеко в будущее. Сперва нужно помочь мирным жителям, а уже после думать, как дальше существовать в этом мире, — ответил Барбоскин и смахнул с кустистых бровей налипшие снежинки.

— Вас понял. Тогда не будем терять время и приблизим прекрасный момент, когда вам придётся задуматься о дальнейшей жизни, — улыбнулся я и бодрой походкой направился в сторону вездеходов.

В этот раз собирать доминанты не пришлось. Да и какой смысл собирать их с покойников, которых я обобрал ещё при жизни? Зато мы неслабо пополнили арсенал. Два ручных противотанковых гранатомёта, три пулемёта, сорок автоматов, одна снайперская винтовка и куча пистолетов, а также боеприпасов. Помимо этого, обзавелись сорока пятью комплектами сухпайка. Что-что, а Барс своих бойцов снабжает знатно.

На пути к вездеходу меня догнали ребята. Лица у них были… Растерянные, что ли? Может, даже немного испуганные.

— Мандец… — прошептал Леший. — Ты видел, как мужик заживо горел?

— Видел, — кивнул я. — Вообще-то он из-за моего огненного шара и загорелся.

— Жуть какая-то. — Лёха встряхнул головой, как будто пытался позабыть это, как страшный сон.

— Да, убивать людей — это не тоже самое что убивать тварей, — поддержал его Артём.

— Вообще пофиг, — прокомментировал Макар, закинув автомат за спину. — Порой люди хуже животных.

— Ты прямо моего папашу описал, — усмехнулся Серый. — Матушка говорила, что, возвращаясь из очередного рейда, он бил её так, что рёбра трещали. Я бы с радостью убил этого дуралея, но папаша подох раньше.

Повисла напряженная тишина. Каждый думал о своём. Я, к примеру, думал об отце. Я бы этого «дуралея» с радостью узнал получше. Судя по всему, он весьма интересный и неоднозначный человек, мотивы которого я до сих пор не могу понять до конца. А ещё жаль, что с ранних лет я вынужден сражаться за существование. Хотелось бы хоть немного насладиться тихой жизнью и изучить мир, в который я попал.

Но ничего не поделать. Приходится, сломя голову, нестись на встречу светлому будущему, попутно отбиваясь от нависших угроз.

К моменту, когда мы добрались до центра села, гвардейцы выстроили вездеходы полукругом, отгородившись от ветра, и устроили привал. Бойцы раскурочили трофейный сухпаёк и весело болтали.

— Чё там у тебя? Каша рисовая? Давай сюда, — улыбаясь, сказал бритоголовый и протянул руку.

— Да пошел ты. Я так голоден, что и эту погань съем, — отмахнулся его товарищ со сломанным носом.

— Болван. Я ж не обобрать тебя пытаюсь. Бартер предлагаю. Ты мне рис, я тебе гуляш, — пояснил лысый.

— Так бы и сказал. — Обрадовался сломанный нос и передал жестянку, на которой было написано «Рисовая каша», но в ответ гуляш он не получил. — Свою банку гони! — возмутился носатый.

— Ха-ха. А вот хрен тебе! — Лысый показал товарищу язык и едва успел увернуться от ловко брошенной баночки печёночного паштета. — О! И паштетик подъехал! Живём! — самодовольно заявил лысик.

— Хорош дурью маяться, — рыкнул подошедший Барбоскин, и веселье закончилось.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, — улыбнулся лысый, отдал честь, а после швырнул обещанный гуляш и паштет носатому.

Гвардейцы порой обменивались шутками, понятными лишь армейцу. Мне они казались забавными, а вот ребята не всегда догоняли, о чём речь. Даже удивительно, как гвардейцы успевали разговаривать во время еды. Ведь они просто глотали пищу, не жуя. Видать, долгая голодовка заставила их относиться к пище немного по-другому.

Увидел кусок хлеба? Тут же проглоти, пока рабовладельцы не отняли. Бойцы обрели свободу, а привычка осталась. Я откупорил банку с перловкой. На вкус отвратно, на вид — как будто эту гадость кто-то переварил и срыгнул в банку. Одним словом, мерзость. Но в Академии я ел вещи и похуже.

Пока ел, присматривался к гвардейцам. Добрые открытые лица, исписанные шрамами. С виду и не скажешь, что они только что положили сорок три человека, а теперь сидят и болтают, как ни в чём не бывало. Впрочем, я могу их понять. Первая смерть близкого шокирует. Вторая — печалит. Третья воспринимается уже как нечто неизбежное.

Первое убийство пугает. Врезается в память и терзает тебя ночами напролёт. Мертвец является во снах, требуя правосудия. Второе убийство волнительно. Десятое — уже ничего не значит. Просто работа. Гвардейцев тренируют, чтобы убивать.

Да, эту работу можно прикрыть красивой сказкой о том, что вы не убийцы! Вы защитники! Но давайте будем честны, если на земли баронства напал враг, то эти защитники идут убивать, и никак иначе. Убийство — это убийство, и с этим ничего не поделать.

В прошлой жизни я встречал глупца, который поведал мне историю об Императоре, который пролил так много крови, что ею можно было бы окрасить в алый целое море. Так вот, этот Император осознал весь ужас, который он совершил, и покончил с собой. Нет, ну вы слышали? Эта история — полная чушь.

Я был знаком лично со всеми Императорами, правившими в Дреморе за пять сотен лет. И знаете, что я вам скажу? Ни один из них не сожалел о пролитой крови. Императоры не сражаются на поле боя. Они не видят ужасов, происходящих там. А потери для них — лишь цифры на бумаге. Захваченные города, новые точки на карте.

Для них это всё игра. Игра, где ставка — человеческая жизнь. Порой эта жизнь принадлежала самим Императорам. Когда они заигрывались и устраивали резню, мне приходилось становиться «защитником» угнетённых. То есть, убийцей. Интересно, как прервать порочный круг смертей и страданий, и возможно ли это?

— Михаил Константинович, можно вас на пару слов? — спросил Барбоскин.

Он подошел настолько тихо, что я даже не слышал, как снег скрипит под его ботинками. Лицо гвардейца было озадаченным. Видать, предстоит серьёзный разговор.

От автора:

В комментариях к книге, вы можете обнаружить арт Барбоскина.

Глава 5

Когда старлей подошел ко мне, все внезапно притихли. Только ложки звенели, ударяясь о банки сухпайка, да ветер свистел. Всё внимание сосредоточилось на нас. Не желая, чтобы наш разговор слушали, Барбоскин отвёл меня в сторону и покосился на Лешего.

— Михаил Константинович, вы уверены, что стоит брать парней на штурм Ленска? В вас я не сомневаюсь, а вот в Алексее…

— А что с ним? — спросил я, приподняв бровь.

— Во время засады он замешкался и открыл огонь последним. Сомнения во время боя могут стоить ему жизни, — пояснил гвардеец.

— Не переживайте. Он справится. Просто не каждый день приходится видеть людей, объятых пламенем. Кстати, а почему ты обращаешься ко мне на «вы»?

— А как я ещё должен обращаться к человеку, спасшему мне жизнь? — вопросом на вопрос ответил Барбоскин.

— Справедливо, — кивнул я.

— Так какой у нас план?

— «План-капкан». Едем с выключенными фарами, поздно ночью попадаем в Ленск, обезвреживаем дозорных, а пока остальные уголовники спят, идём к Барсу и откручиваем ему голову, — пояснил я.

— Звучит довольно просто. Но есть одна загвоздка, — почесав бороду, сказал Барбоскин.

— Магия иллюзий? — спросил я.

— Она самая. Барс способен создать такую иллюзию, которую от реальности при всём желании не отличишь. Если запудрит нам мозги, то во время боя мы можем принять друга за врага, и сами себя же перебьём.

— Не переживай. Есть у меня пара мыслишек, как удивить хищного кота, — улыбнулся я и постучал пальцем себе по лбу.

— Мысли — это хорошо… — задумчиво ответил Барбоскин. — Вот только у нас не будет права на ошибку. Оступимся — и…

Я тут же перебил Барбоскина, остановив его поток сомнений.

— Старший лейтенант, мы не так давно знакомы, но я подводил вас хотя бы раз?

— Эммм… Нет. Ни разу.

— Тогда верь мне. Я уже спас ваши жизни, и сделал я это не для того, чтобы использовать вас как разменную монету радиосвобождения Ленска. Вы мне нужны живыми и здоровыми. Иначе кто будет защищать поселение, когда мы его захватим?

— Вас понял, Михаил Константинович. — Барбоскин протянул мне руку. — Ещё раз благодарю вас за спасение моих людей. — Он внезапно расплылся в смущённой улыбке. — И за ремень.

— Ха-ха. Да, полёт у вас вышел знатный, — засмеялся я, не сдержавшись. — Думал, шею свернёте.

— Ненавижу аномалии. При плохих погодных условиях их ещё и хрен заметишь, — посетовал Барбоскин.

— Согласен. Это та ещё пакость. Ладно, давайте заканчивать трапезу и отправляться. Дорога неблизкая.

Барбоскин пошел к своим ребятам, я же взял энергетический шоколадный батончик, а после вытащил Санёчка из кузова. Выдернул кляп из его рта и показал ему шоколадку.

— Готов спорить, что ты чертовски голоден. — На этих словах Санёчек сглотнул слюну. — Тогда вот для тебя задание. Когда подъедем к Ленску, свяжешься со штабом по рации и передашь, что требуются люди для транспортировки раненых. Усёк?

— У-усёк, — закивал он головой.

— Тогда держи аванс, — улыбнулся я и распечатал шоколадку, после чего целиком запихнул её Саньку в пасть.

Жевать ему было неудобно, челюсти едва справлялись, но разве это мои проблемы? Пусть скажет спасибо за то, что пряник получил, а ведь могли и кнутом угостить.

Спустя двадцать минут мы погрузились в вездеходы и отправились в путь. Машины пробивались через непроглядную темноту, урча, как сытые котята. Возглавлял колонну вездеход, который вёл Барбоскин. На пассажирском сидении расположились Санёчек и я — у самой двери. Санёчка швыряло из стороны в сторону, ведь он даже не мог держаться за что-либо, так как был связан.

Барбоскин напевал под нос какую-то странную песню. Части слов я не разобрал, но пару строчек всё же смог расслышать:

И если враг придёт к нам в дом,

Его отлупим и сомнём,

Ну а потом пойдём в поход,

И кочергу засунем в дымоход.

Я сразу представил Богдановских гвардейцев, марширующих под эту песню. Улыбка сама собой возникла на губах. Правда, улыбка так же быстро сошла с моих уст, как и появилась на них. Впереди я заметил массивный энергетический сгусток. Судя по тому, что я видел в километре от нас, на дороге разлеглась огромная тварь. Даже навскидку её размеры внушали трепет. Не меньше нашего вездехода.

Да, можно использовать гвардейцев и общими усилиями завалить её. Уверен, у существа будет весьма занимательный набор генома, но и убить тварь будет непросто. А нам сейчас ни в коем случае нельзя терять людей.

— Съезжай на обочину и рули вон к тому леску. Сделаем крюк в пару километров, после вернёмся на дорогу.

— Что-то увидели, Михаил Константинович? — спросил Барбоскин, продолжая пялиться в темноту, которую лишь немного прорезал свет фар.

— Да. Впереди тварь, с которой нам лучше не сталкиваться, — кивнул я.

— А как её заметили, вы, конечно же, не расскажете? — подметил он хитро прищурившись.

— Именно так, — кивнул я.

— Ох уж эти секреты рода, — вздохнул Барбоскин и повернул руль вправо, съезжая с дороги.

Трясти стало ещё сильнее. Санёчек то и дело наваливался на меня, отчего я едва не бился головой о дверь. Вдали послышался протяжный вой, от которого в жилах застыла кровь, а по спине побежали мурашки.

— Теперь понятно, почему мы свернули с дороги, — напряженным голосом сказал Барбоскин, посматривая в зеркала заднего вида.

Да, решение было единственно верным. От существа исходила невообразимая мощь. Столкнись с такой тварью лоб в лоб, мы бы точно погибли. Да, можно было устроить засаду. Обстрелять чудовище из миномётов и противотанковых гранатомётов, щедро приправить всё это пулемётными очередями, вот только если у существа имеется высокая регенерация, то толку от таких атак не будет. Подобную тварь нужно уничтожать одним мощным ударом. Иначе всё бесполезно.

Наша колонна пробивалась через снежную пустошь, углубляясь в бездорожье. Планировалось вернуться на основную трассу, объехав тварь, но на пути встретились аномалии, пришлось огибать ещё и их. Потратили целый час, из-за чего до Ленска добрались с первыми лучами солнца. Я взял тангенту с рации и поднёс к губам Санёчка.

— Твой выход. И смотри, не облажайся, ведь будет обидно помереть в шаге от свободы, — улыбнулся я, сверля парня взглядом.

Щёлчком включил рацию и зажал кнопку.

— База. База. Шермейка на связи. База, мать вашу, ответьте, — с лёгкой дрожью в голосе выкрикнул Санёчек, косясь на меня.

«Ш-ш-ш.» В ответ тишина.

— База. База. На связь, — повторил Санёчек, и в динамиках послышался недовольный голос.

«Ш-ш-ш. Какого хрена тебе нужно?»

— Мы на подъезде к Ленску. У нас много раненых. Нужна помощь в транспортировке до лазарета, — пояснил Санёчек, и по его лицу стекла одинокая капля пота, хотя в кабине не сказать, что было жарко.

«Ш-ш-ш. Да мать вашу. Мы ж сорок пять рыл послали вам на помощь, а вы и их умудрились покалечить? Сука, надо поговорить с Барсом, так мы до весны всех людей просрём», — недовольно вздохнул дозорный. Санёчек собирался ему что-то ответить, но я жестом остановил его. Рация зашипела, и послышался снисходительный голос. «Ладно, человек десять пригоню… Если найду трезвых».

Рация затихла. Я повесил тангенту на место, а после запихнул кляп в рот Санёчка.

— Отлично поработал, — улыбнулся я и со всего размаха рубанул его локтём в бороду. Санёчек безвольно обмяк. Барбоскин вопросительно уставился на меня. — На всякий случай. Вдруг решит глупость какую-нибудь выкинуть?

— Разумно, — кивнул старший лейтенант, и мы продолжили путь.

Ленск, показавшийся на горизонте, не спешил приближаться, и это меня нервировало. Если разломщики проснутся, то в поселении начнётся настоящая бойня и тогда безопасность мирного населения будет невозможно гарантировать. Алые лучи солнца лениво скользили по снегу, догоняя наши вездеходы, и наконец мы достигли цели.

— Забирай левее, иначе на мины наедем, — приказал я Барбоскину.

Машина съехала с дороги и неторопливо направилась в Ленск. Два крупнокалиберных пулемёта проводили наш борт стволами и продолжили нести дозор, пропустив вездеходы в город. Машины остановились, и из дозорного пункта вывалила недовольная толпа бойцов. Заспанные, помятые, зевают, лениво жуя сигареты в зубах. Я выскочил из кабины и двинул им на встречу.

— Ты, этот… Как тебя? — нахмурился боец, чей нос был похож на картошку. — Мишка же, да?

— Он самый, — кивнул я.

— Ну показывай, чё там. Закинем хворых в лазарет, да пойдём дальше дрыхнуть, а то ночью в дозор заступать.

— Ага. Идёмте, — кивнул я и направился к самому дальнему вездеходу. Он припарковался как раз между двух домов, перекрыв обзор сторонним наблюдателям.

— Говорят, вас твари нехило потрепали? — спросил картофельный барон.

— Есть такое дело. Тридцать погибших, больше двадцати раненых. Зато трофеев привезли столько, что теперь год можно не работать, — измученно улыбнулся я.

— Трофеи — эт хорошо, конечно. Но чё от них толку? Нам-то кристаллы нужны.

— Это добро тоже имеется. Третий ранг, как-никак! На месяц заряда точно хватит, — приврал я и остановился у тентованного кузова. — Помогите тент откинуть.

Бойцы выстроились у борта, готовые начать выгрузку раненых, а картофельный нос помог мне откинуть тент. Разломщики даже не успели понять, что стряслось. Из кузова вылетели пять гвардейцев и устроили жесткую рубку. Сломанные носы, челюсти, руки и ноги создали нескончаемую симфонию хруста. Да и я успел нанести пару ударов. Сперва коленом в пах картофельного, а потом — локтём по затылку.

Бездыханные тела мы связали и побросали в кузов вездехода. Гвардейцы, схватив автоматы, рванули в сторону двух охранных пунктов, расположившихся слева и справа от въезда в Ленск. Шесть человек замерли у одной двери и пять — у второй. Барбоскин показал три пальца, потом два и наконец… Дверь распахнулась, и на улицу вышел разломщик с дымящейся кружкой кофе.

— Чё тут у ва…

Договорить он не успел. Барбоскин ударил разломщика прикладом в лоб, и тот стал заваливаться назад, расплескав кофе. Правда, упасть ему так и не дали. Тело подхватили, пропустили в сторожку группу захвата, после чего бережно затащили вырубленного бойца вглубь сторожки. Смотря на это я порадовался что Барс отправил нам на помощь личную охрану, ведь с бойцами в Ленске внезапно возник дефицит и банально некого было отправлять. Сейчас половина из его охраны мертва, вторая часть валяется в кузове вездехода.

Мы с ребятами стояли на шухере. Из сторожек доносились глухие удары, едва различимые вскрики. Но никто из дозорных не успел выстрелить. Пока всё шло гладко. Из первой сторожки показался окровавленный Барбоскин. Кровь заливала его грудь и лицо, он посмотрел на меня и показал большой палец. Видать, без жертв захватить сторожку не удалось. Впрочем, на бескровное освобождение Ленска я и не надеялся.

Из второй сторожки спустя минуту вышли пять гвардейцев, волоча за собой два связанных бездыханных тела. Нужно торопиться. Солнце поднимается всё выше, освещает дома. Остался от силы час, после чего станет слишком весело для того, чтобы брать пленных.

В каждой из сторожек мы оставили по два гвардейца, остальными силами рванули к наблюдательным пунктам, смотрящим на реку Бым. Барбоскин и его бойцы взяли на себя правый пункт, а мы с ребятами — левый. Со стороны реки обычно никто не нападал, поэтому в охранении стоял лишь один человек.

Стоя у покрытой инеем двери, я потянул на себя дверную ручку. Створка безбожно скрипнула, лишив нас шанса на внезапную атаку. Но это и не потребовалось. Леший смело шагнул в сторожку и громко сказал:

— Дядь, я курева притаранил, надо?

— Чё? Какое, нахрен… — возмутился разломщик, а после жалобно пискнул, оседая на пол. — Уй…

— Сила ног, — негромко сказал Леший, и всем стало ясно, что этот «кулинар» приготовил ещё один омлет.

Связав бедолагу, я оставил Лёху его сторожить. Макара отправил на крышу со снайперской винтовкой, а Артёма и Серого забрал с собой. Мы рванули в сторону вездеходов, вытащили из кабины Санёчка, после чего я окунул его мордой в сугроб. Парень тут же проснулся и стал мычать что-то неразборчивое. Кляп во рту мешал ему говорить.

— У меня для тебя последнее задание. Беги к Барсу и сообщи ему о том, что мы привезли невероятно ценный предмет, и он срочно должен его увидеть.

Я выдернул кляп из пасти Санёчка и услышал.

— Понял. Срочно увидеть. Всё сделаю, а потом вы…?

— Да, как только Барс умрёт, мы тебя отпустим, — пообещал я.

— С-спасибо, — кивнул Санёчек.

Когда я разрезал верёвки на руках и ногах, пленник скривился от боли. Потёр затёкшие запястья. С трудом поднялся на онемевшие ноги и неуверенным шагом побрёл в сторону Управы. Мы последовали за ним. Проводили его до самого входа, после чего соединились с группой Барбоскина и заняли огневые позиции у домов, прилегающих к Управе.

— Ты уверен, что Санёчек нас не предаст? — с сомнением в голосе спросил Артём.

— Наоборот. Я рассчитываю на то, что он нас предаст.

План, который я изложил ребятам, был чертовски прост. Барс выходит на улицу и мы тут же кладём его мордой в пол. Время тянулось, а Барс всё не выходил и не выходил. Это начало меня нервировать. Санёчек, мелкий крысеныш. Предупредил Барса, и они теперь думают, как нас уничтожить? Или же пытаются сбежать? Хотя куда ты убежишь? Всё здание обложили.

Ответ на мой вопрос последовал незамедлительно. За спиной послышался тихий голос Артёма.

— Мама?

Обернувшись, я увидел, что Прохоров бросил автомат, встал в полный рост и обнял пустоту, будто там действительно стояла его мать. Следом за ним бросил автомат Серый и гвардейцы. Я зыркнул в сторону сторожки, на которой залёг Макар со снайперской винтовкой, но и он поднялся в полный рост и, размахивая руками, с кем-то спорил.

— Твою мать… Выходит, Барс менталист? — прошептал я за секунду до того, как в мой разум вторглась чужая воля.

Глава 6

На атласных простынях, утопая в объятиях двух красавиц, лежал сорокалетний верзила. Уродливый шрам, идущий от шеи и до правого виска, пульсировал тупой ноющей болью. Так происходило каждый раз, когда что-то шло не по плану Барса. Подобное случалось нечасто, но всё же случалось.

К примеру, вчера доложили о том, что все пленные гвардейцы погибли. Не сказать, что это выбило Барса из колеи, но разозлило — точно. Управлять шайкой головорезов сложно. Ещё сложнее кому-либо в этой шайке доверять. Казалось, этот вопрос решён, когда Фрол, бывалый вояка, возжелавший богатства, почестей и лёгкой жизни, примкнул к банде. Но в последнее время Фрол только и делает, что лажает. Так и до бунта недалеко.

Когда банда узнает, что святая обязанность по зачистке разломов ложиться на их плечи, то… Об этом даже и думать не хотелось. Барс всю ночь пытался уснуть. Сперва залил глаза коньяком. Не помогло. Выпил расслабляющего настоя. И тут — мимо. Позвал в гости двух прелестниц снять напряжение. Не-а. Заснуть не вышло. От отчаяния Барс выпил даже пару таблеток снотворного, но сон отказался посетить его.

И вот он лежал и пялился в потолок. Девицы сладко сопели, согревая с обеих сторон, а Барс думал, стоит ли повесить Фрола за допущенные промашки? Тем самым он мог бы задобрить банду. Найти крайнего — очень важное дело! Ведь если такого не найти, то вся вина ляжет на самого Барса. А он этого очень не хотел.

Да, пожалуй, повешение может сработать. Вот только именно Фрол держит в ежовых рукавицах уголовников. Если Фрол умрёт, то разбираться со всем этим отребьем придётся Барсу.

— Да-а-а… Дилемма, — вздохнул Барс и почувствовал, как слева начала ворочаться рыженькая.

На улице завывал ветер, бросая хлопья снега в окно. Чёртовы морозы даже и не думали заканчиваться. Более того, с каждым днём лишь становились злей. А вот и первые лучи солнца. Барс снова вздохнул. Новый день, мать его… Придётся решать проблемы, которые копятся, как снежный ком. А ещё Фрол приедет и привезёт с собой новых.

В коридоре послышался топот. С каждым вдохом он усиливался и становился ближе. Кто-то остановился у двери в спальню и деликатно постучал. Барс ничего не ответил и продолжил лежать в кровати, надеясь, что незваный гость уйдёт. Но стук повторился, потом ещё и ещё раз. Раздражение начало нарастать в груди Барса. Скрежетнув зубами, он вытащил руки из-под голов девчонок и встал с кровати.

Накинув на себя халат, сделал глоток коньяка из недопитой бутылки и направился к двери. Дёрнул её за ручку и зарычал от ярости, увидев Санёчка.

— Какого хрена тебе нужно в такую рань? — В голове Барса тут же промелькнула мысль «Стоп, он же был в рейде. Какого чёрта он делает тут так рано? И почему у него разбита вся рожа»?

— Роман Рафаэльевич! Нас предали! — гундосым голосом выкрикнул Санёчек, и из его сломанного носа потекла струйка крови.

* * *

Играла бодрая музыка, девицы в пышных платьях отплясывали так, что кружки эля едва не падали с барной стойки, за которой стоял мой добрый друг Хазэль. Смуглый, как чёрт. Белоснежная улыбка и повадки Малаакского щипача. Да. Захаживая в таверну Хазэля, готовься оставить тут всё до последней монеты. А если будешь бедокурить, то и с жизнью попрощаешься.

— Учитель! — выкрикнула блондинка с добрыми глазами и потянула меня за руку в центр зала. — Идёмте с нами! Отпразднуем наш выпуск!

— Ирис, ты же знаешь. С моей спиной — не до танцев, — отмахнулся я, пытаясь устоять на месте.

— Тогда опрокиньте бокальчик светлого нефильтрованного! За мой счёт! — заявил рыжеволосый паренёк лет двадцати пяти и протянул мне полный бокал.

— За твой счёт? А не ты ли на этой неделе занимал у меня двадцать золотых? — спросил я, принимая бокал из рук Фирела.

Рыжий прощелыга занимал деньги у всей округи, увы, выбить их из него было просто невозможно. Этот шнырь вечно находил предлог, почему ему следует дать отсрочку платежа, или попросту сбегал. Так он поступил и на этот раз.

— Учитель, разве сильнейший маг Дреморы, Михаэль Испепелитель, владыка хаоса, покоритель драконов, глава пламенного ордена, сеятель смерти, столь мелочен, что потребует от своего ученика вернуть долг? — натянуто улыбнувшись, он посмотрел в мои глаза, полные осуждения, и внезапно выкрикнул, зыркнув за моё плечо. — Ого! Да это же…

Уловка старая, как сам мир, но я не хотел портить такое замечательный вечер и обернулся. На этот раз рыжий прощелыга не просто сбежал, но и обратил моё внимание на прекрасный цветок, распустившийся посреди творящегося вокруг хаоса. Моя любимая, она плыла через таверну, словно лилия, скользящая по водной глади. Восхитительное зрелище. Русые волосы, пышные губы, прекраснее Ариа… Стоп!

Краем глаза я заметил на столе, расположившемся посреди таверны, дымящуюся тарелку каши. В голове тут же проскочил странный образ зеленоглазого мальчишки.

— Великий кашевар… — прошептал я.

Что этот бред означал, я ещё и сам не понял, но образ тут же исчез. Какого хрена происходит? Я осмотрел таверну — и вспомнил! Вспомнил то, что резануло по сердцу сильнее мифрилового клинка. Все, кого я когда-либо знал, давно умерли.

Любимая? Она не дожила даже до выпуска этих лоботрясов. Впрочем, и эти бестолочи недолго протянули. Пара сотен лет — и вот они уже решили, что могут перекроить мир под себя. Перекроили. Да так перекроили, что от Дреморы ничего не осталось. А я…

— Я — грёбаный владыка каши! — заорал я во всё горло.

* * *

Из управы вальяжно вышел Барс. Меланхоличная улыбка, руки в карманах, насвистывает мелодию, осматривается по сторонам.

— Санёчек, ты про вот этих шнырей говорил? «Они предали, нас всех убьют»… — Барс, кривляясь, передразнил избитого парня и указал пальцем на гвардейцев, рассредоточенных по улице.

Один гвардеец вальсировал с невидимой партнёршей. Другой стоял на коленях и обнимал неизвестно кого. Третий с кем-то спорил. Четвёртый смеялся так, что рухнул на землю и стал кататься по снегу. Одним словом, вокруг творился дурдом.

— Эммм… Ну, они же… — растерянно сказал Санёчек, глядя на происходящее.

— Они, Саша, покойники, — сказал Барс и вытащил из кобуры, спрятанной под мышкой, шестизарядный потёртый револьвер. Барс не спеша осмотрел бойцов, которые решили забрать его голову, и спросил. — Кто, говоришь, воду мутил?

Санёчек заметался из стороны в сторону и, наконец, нашел. Двенадцатилетний паренёк улыбался, глядя в пустоту. Светлые волосы, зелёные глаза. Совсем ещё ребёнок. Посмотрев на парня, Санёчек тут же ощутил, как болит лицо, по которому зеленоглазый зарядил локтем, а ведь там и до этого живого места не было.

— Вон тот. Мишка, сучий потрох, — с обидой в голосе выпалил Санёчек и указал пальцем на мальчишку.

— Смотри и мотай на ус, Саша. Бешеных собак нужно отстреливать. Зачинщика — в расход, а остальных отправим в разломы — кристаллы добывать. Тем более, ты теперь посвящённый и знаешь всю правду о наших псинках. — Провернув револьвер на пальце, Барс направился прямиком к Михаилу.

Он остановился в шаге от мальчишки, взвёл курок. Металлический щелчок утонул в свисте ветра. Барс демонстративно медленно направил ствол в лоб парня, как будто пытался нагнать побольше драматизма.

— Маленький дурачок. Мог жить и работать на нас. Но ты выбрал другой путь.

На лице Барса появилась хищная улыбка, глядя на которую, Санёчек невольно вздрогнул и зажмурил глаза в ожидании того, как мозги разлетятся во все стороны. В ушах Санёчка неистово билось сердце, казалось, оно заглушало все звуки. И что-то горячее и липкое действительно прыснуло. Прямо на лицо Саши. Но, вместо выстрела он услышал крик:

— Я — грёбаный владыка каши!

* * *

Силой воли я попытался разорвать морок в клочья, но ничего не вышло. Единственное, чего я добился, так это того, что все посетители таверны уставились на меня и загалдели хором:

— Михаэль. Останься. Ты нам нужен. Забудь про всё.

Особенно старалась моя дама сердца. Тянула ко мне руки, нежно смотрела в глаза. Но что странно, никто из посетителей таверны не мог ко мне приблизиться. Будто я отгородился от них невидимым барьером. И тут я услышал металлический щелчок. С таким взводят курок. И всё бы ничего, но после раздался приглушенный хриплый голос Барса.

— Маленький дурачок. Мог жить и работать на нас. Но ты выбрал другой путь.

В голове тут же пронеслись сотни мыслей. Ещё секунда — и всё будет кончено. Мана сама собой хлынула по моим каналам, грубая, необработанная, необузданная. От напряжения задрожало всё тело. Скрежетнув зубами, я закричал фразу, с помощью которой смог очнуться от морока минутой ранее:

— Я — грёбаный владыка каши!

Выбросив руки вперёд, я выплеснул всю ману без остатка. Синяя вертикальная полоса устремилась вперёд, словно лезвие, разрезав морок на части, а вместе с ним и иллюзорную таверну. До боли знакомые лица оплавились, словно свечной воск, и исчезли во мгле.

В лицо ударил ледяной ветер. Я очутился на улице Ленска. А прямо передо мной возник Санёчек. Испуганный. Сидит на снегу и смотрит мне под ноги. Опустив взгляд, я увидел Барса, разрубленного пополам. Сгусток энергии, разорвавший морок, разрезал и человека, его создавшего.

От правой ключицы до самого паха — идеально ровный разрез. Кровь хлещет во все стороны. Глаза Барса расширены от болевого шока. Правая рука безвольно лежит на снегу, сжимая револьвер. Барс, содрогаясь в предсмертной агонии, прикоснулся к пуговице на своём пальто и прохрипел:

— Развлекайтесь…

Пуговица засветилась алым и тут же погасла, а вместе с её светом угасла и жизнь Барса, главаря вольных разломщиков. За моей спиной раздался мощный взрыв. Обернувшись, я увидел, как струи пламени рванули в небо. Земля задрожала. Синеватый барьер, прикрывавший Ленск с воздуха, быстро замерцал и исчез.

— Вот же ублюдок… — прошептал я.

Глава 7

— Ну же! Да отпусти ты! — закричал Санёчек.

Прозвучал сдвоенный выстрел. Один громыхнул за моей спиной, второй — совсем далеко. Обернувшись, я увидел Санёчка. Он заваливался на снег, сжимая в правой руке револьвер Барса. Сквозь правую глазницу парня можно было рассмотреть снег за его спиной, он был окрашен кровью и кусками черепа. Бездыханное тело Санёчка рухнуло рядом с Барсом. Увидев это, я лишь вздохнул.

— Верен Барсу до последнего? Уважаю.

Краем глаза я заметил, что гвардейцы выходят из морока. Не понимая, что случилось, моргают, смотрят по сторонам, а ещё их лица полны печали. Видать, Барс показывал нам лучшие моменты жизни, а теперь мы снова вернулись в богом забытый Ленск, где из каждого дома, словно тараканы, выползают сонные разломщики…

— Мордой в пол, тварь! — заорал Борис, размахнулся и ударил прикладом бандита в висок.

Сознание уголовника мигом погасло, а в следующий момент… Началось то, чего я опасался больше всего. Многие разломщики выбегали на улицу в чём мать родила, чтобы узнать, что там взорвалось, и какого чёрта отключился барьер. Но были и те, кто додумался прихватить с собой оружие. Благо, таких оказалось всего человек пятнадцать.

Началась неразбериха. Разломщики зыркали по сторонам, пытаясь понять, кто те два покойника, лежащие на снегу? Они смотрели на гвардейцев, но те были одеты точно так же, как разломщики, и сразу невозможно было угадать в них врага. Этим люди Барбоскина и воспользовались. Сократили дистанцию и вырубили всех, у кого было оружие.

А Барс всё таки смог удивить. Сопротивление к ментальным атакам третьего ранга не смогло в полной мере защитить меня от его способности. Первоначальный план заключался в том чтобы выманить его из убежища, где он остался совершенно один и взять живьём для того чтобы я смог использовать на нём похитителя. Барбоскин был против, желая устроить штурм управы и пристрелить Барса на месте, но немного подумав мы пришли к выводу что у этого хитреца может найтись пара артефактов о которых никто не знает.

Это могло бы стать серьёзной проблемой. Используй артефакт в котором заточено заклинание цепной молнии мы бы померли за считанные секунды. Впрочем существуют тысячи куда более опасных артефактов. По этому я настоял на том чтобы мы выманили Барса на улицу, где он наверняка использует иллюзию. Главарь будет в полной уверенности что контролирует ситуацию, а я с устойчивостью к ментальному воздействию, поставлю мат в этой шахматной партии. Но как обычно и бывает, на бумаге план был один, а реальный бой внёс свои коррективы.

— Вы чё творите⁈ — выкрикнул безоружный мужик, выбежавший на улицу в одних трусах. — Это ж свои!

Он уставился на разломщика, которого прямо сейчас заламывали гвардейцы.

— Глядите… Барс мёртв… — с ужасом прошептал стоящий рядом толстяк и указал в сторону трупов.

Всё, что оставалось мне, так это выстрелить в воздух. Дёрнув затвор, я выпустил очередь в тёмное небо и попытался перекричать свист ветра:

— Товарищи бандиты! Власть сменилась. Теперь это село принадлежит роду…

На секунду я задумался. Объявить, что село принадлежит роду Архаровых? Если кто-то из уголовников сбежит и пустит в цивилизованном мире слушок, что род Архаровых встаёт с колен в Ленске, то могут прислать карательный отряд, чтобы навсегда покончить с ненавистным Императору родом. А значит, вариант лишь один.

— Теперь Ленск принадлежит роду Багратионовых! — рявкнул я, окинув уголовников взглядом.

Десятки глаз смотрели на меня с насмешкой, ровно до тех пор, пока не осознали, что их окружили до зубов вооруженные гвардейцы в сопровождении Артёма и Серого.

— Да забирай! — выкрикнул разломщик, чья грудь была полностью забита татуировками. — Нахрен нам ваш Ленск нужен? Дайте только нам одеться и уйти.

— Борис! Нужна твоя помощь! — выкрикнул я и почувствовал всплеск маны.

Из-под ног разломщиков через снег пробились зелёные ростки и за долю секунды оплели бойцов с ног до головы.

— Какого хрена⁈ Отпустите нас! — заголосил кто-то писклявым голоском.

— Обязательно отпустим. Но сперва проведём суд. Тех из вас, кто навредил жителям Ленска, повесят. Остальные будут трудиться на благо поселения в течение года. Чистить улицы, чинить здания, рубить дрова и прочее. После отработки вы сможете уйти или остаться в Ленске, если местные жители будут не против, — обрисовал я правила пребывания.

— Да пошел ты, сопляк! Кто тебя вообще назначил главным! Ты кем себя возомнил⁈ — заорал мускулистый боец, разевая пасть, в которой не хватало половины зубов.

— Тимофей Евстафьевич, приступайте, — кивнул я, и первым делом Барбоскин остановился рядом с мускулистым.

— Забил насмерть цирюльника. Смертную казнь привести в исполнение, — бесстрастно сказал Барбоскин, после чего из-под снега появилась лоза, захлестнула шею мускулистого разломщика и придавила к земле.

Лицо разломщика побагровело, на нём проступили вены, он хрипел и брыкался до тех пор, пока лоза не сломала ему шею. Услышав хруст, остальные бандиты тут же осознали своё положение и стали умолять простить их. Но слова уже ничего не значили. Барбоскин ходил от разломщика к разломщику и говорил лишь одно:

— Смертную казнь привести в исполнение.

Хруст, хрип, скорбный вой, хруст. Я наблюдал, как численность уголовников неумолимо сокращается, и радовался тому, что мирные жители сидят по домам, боясь высунуть нос на улицу. Подобное зрелище — не для слабонервных. Должен признать, магия Бориса чертовски полезна. Впрочем, и остальные гвардейцы показали себя с лучшей стороны. От размышлений меня отвлёк подбежавший Макар.

— Фух, — тяжело дыша, сказал он. — Я молился всем богам, чтобы пуля наглухо уложила Санька. Думал, он успеет в тебя шмальнуть.

— Выходит, ты спас мне жизнь, — улыбнулся я и почувствовал холодок в двух точках — на животе и спине.

Убрав руку за спину, я нащупал круглое пулевое отверстие в куртке. Ага. Всё-таки Макар не успел. Хорошо, что регенерация сработала, как всегда, превосходно. Хотя выстрел Макара в каком-то роде действительно спас меня. Если бы Санёчек не умер, мог бы продолжить пальбу, и кто знает, что случилось бы, попади он мне в голову?

Слева послышался испуганный визг. Это была Лика. Она выбежала из дома посмотреть, что за столпотворение в центре поселения — и посмотрела… В ужасе девушка шарахнулась назад и побежала, куда глаза глядят.

Испугалась казни? А как она представляла себе освобождение Ленска? Я освобожу гвардейцев, а после Барс всё осознает и отдаст нам ключ от села? Поклонится в ножки, признает ошибки, мы обнимемся и станем друзьями? Она не могла не понимать, что без крови проблему не решить.

Спустя двадцать минут всё было кончено. Вместе с Фролом и ранее пленёнными разломщиками в живых осталось три десятка уголовников. Из близлежащих домов неторопливо вывалили местные. Озираясь по сторонам, они пытались понять, стоит ли радоваться, или в ближайшее время их жизнь станет ещё хуже.

— Тимофей Евстафьевич, ты посолиднее выглядишь. Вещай, успокаивай народ, — сказал я, подойдя к гвардейцу.

Барбоскин был немногословен. Обрисовал в общих чертах, что именно произошло, заверил, что теперь жители в безопасности, а пленные бандиты угрозы из себя не представляют и теперь займутся восстановлением города. Люди слушали, но в светлое будущее не особо верили. Да и как в него поверишь, когда за спиной Барбоскина в небо поднимается чёрный столб дыма? Свою речь он завершил так:

— Своим спасением мы с вами обязаны Михаилу Константиновичу. Он со своими друзьями обезвредил четыре десятка бойцов, после чего появилась возможность освободить Ленск. Такие дела.

А дальше настала моя очередь разбрасываться громкими словами. Я заявил, что принадлежу к княжескому роду Багратионовых, это никого не удивило, ведь местные не могли представить, чтобы обычный мальчишка их спас. Явно это сделал какой-то аристократ, обученный магии, или типа того. Осмотрев собравшихся, я выдвинул предложение:

— Дальше у нас есть два пути. Поскольку род Богдановых уничтожен, они о вас позаботиться не смогут. Я предлагаю вам присягнуть на верность роду Багратионовых и служить мне лично. От вас я попрошу только честность и верность, не более того. Любое предательство будет караться смертной казнью. При этом можете забыть о налогах, я не собираюсь у вас отбирать последнее, наоборот, сделаю всё возможное, чтобы облегчить и сохранить ваши жизни. Можете это обдумать, а после…

Договорить мне не дали. Раздался хриплый голос управляющего отелем:

— Малец, та нам, так-то, похрену, кому служить. Богданову, Водопьянову, или Чернышову. Лишь бы руки за спину не выкручивал, да налогами не душил. Верно я говорю? — гаркнул дед, и со всех сторон донеслись одобрительные возгласы.

Из толпы вышел торговец. Шульман брезгливо смотрел на трупы, лежащие на снегу, и прикрывал рот платком, будто его вот-вот стошнит.

— Раз уж в Ленске сменилась власть, то я хотел уточнить, могу ли я продолжить торговлю?

— Измаил Вениаминович, конечно, можете. Но с пятидесятипроцентной скидкой на все товары, — сказал я, заставив торговца напрячься. — Расслабьтесь. Это всего лишь шутка, — улыбнулся я и сразу предупредил. — Но количество туш разломных существ значительно снизится на некоторое время. Как понимаете, все имеющиеся люди будут заняты обороной Ленска, а значит, охотиться будет некому.

— Думаю, я это как-нибудь переживу. — В глазах Шульмана проскользнула улыбка, а рот остался скрыт белым льняным платком. — В таком случае я откланяюсь. Вид мертвецов я нахожу немного… — замялся Шульман, подбирая слово или пытаясь сдержать рвотный позыв — сразу не разберёшь.

— Пугающим? — подсказал я.

— Скорее, отвратным, — ответил Шульман и быстрым шагом вернулся в ломбард.

Народ стал неторопливо расходиться. Люди шушукались. Обсуждали смену власти, ну и переживали, само собой. Хоть с Барсом жизнь была не мёд, зато купол работал, а ещё была куча вооруженных головорезов в охранении, а сейчас… Впрочем, они ещё не знают, что великий княжеский род Багратионовых, которым я прикрылся, состоит из меня, матери, да дяди, который шляется не пойми, где.

Да уж… Моему роду срочно нужны бойцы, и как можно больше.

— Тимофей Евстафьевич, среди ваших людей имеется маг воды? — спросил я у Барбоскина, ведь прямо сейчас горит здание с артефактом, генерирующим купол. Если он не был уничтожен при взрыве, то, возможно, я бы смог его починить.

— Никак нет, Михаил Константинович. Хотите потушить пожар? — сообразил Тимофей Евстафьевич.

— Верно, — кивнул я, озадаченно глядя, как ветер разносит по округе алые искры из пожарища.

— Сейчас всё сделаем. — Барбоскин повернулся к своим бойцам и свистнул. — Иван! Живо пожарище затуши!

Иван кивнул и побежал в сторону горящего здания. Следующую минуту он стоял, неподвижно концентрируя ману в ладонях, сложенных на уровне груди. Вокруг Ивана стали подниматься завихрения ветра, а потом он выбросил ладони вперёд. Мощный ураганный поток врезался в пламя, моментально его затушив. Вместе с этим правая стена здания рухнула, а весь снег на пути ветра разметало в разные стороны.

Я собирался отправиться на пепелище искать артефакт, но Барбоскин придержал меня за плечо.

— Михаил Константинович, хотел поговорить с вами по поводу Ленска. Раз уж поселение теперь под протекторатом княжеского рода, то я и мои люди также желаем присягнуть вам на верность. Всё же, вы спасли наши жизни, и мы в неоплатном долгу. — Говоря это, Барбоскин был напряжен. Слова лились как-то робко.

— Тимофей Евстафьевич, вы мне ничего не должны. Я наследник Багратионовых по материнской линии, но при этом никаких документов, доказывающих это, у меня нет. Впрочем, это не проблема. Я смогу решить этот вопрос, если потребуется. Сейчас же я такой же боец, как и вы. Барон Богданов погиб, барона Архарова… — Я замялся, не зная, что сказать. — Вероятно, убили, а может — пленили. Факт заключается в том, что сейчас рода, к которым мы принадлежали, прекратили своё существование для остального мира. Поэтому у вас есть уникальная возможность обрести свободу и жить собственной головой.

— Михаил Константинович, мы люди служивые. Привыкли выполнять приказы. А вы командир толковый и заслуживающий доверия. Прошу, не отказывайтесь принять…

— Тимофей Евстафьевич, я отказываюсь принять вас? Ха, ха и ещё раз ха! Ни в коем случае. Если вы уже всё решили, то добро пожаловать на борт! Главное, помните: работы предстоит много, да и шансов помереть будет не меньше.

— Мы справимся, — улыбнулся Барбоскин и протянул мне руку.

— Вот и славно. Тогда слушайте мои указания. Во-первых обыщите Ленск и найдите, где уголовники держали арсенал. Хотя, можно не искать, а выбить информацию из выживших. После того, как обнаружите арсенал, перенесите туда всё трофейное вооружение. В арсенале круглосуточно должны дежурить два человека. Ещё двое охраняют пленников. В итоге у нас остаётся семь человек, которых мы задействуем для охраны посёлка и смены охраны. Да, людей негусто. Но работаем с тем, что есть. — Подумав немного, я добавил. — А ещё распечатайте Фрола и поговорите с ним по душам. С ваших слов я понял, что он не такое уж и чудовище. А значит, может быть полезен. Будет контролировать выживших уголовников для нас. В случае чего, и бунт предотвратит.

— Вас понял, — вытянулся по струнке Барбоскин. — Могу приступать к исполнению?

— Можешь. А хотя, стой! Пусть кто-нибудь принесёт из вездехода разломный кристалл к пожарищу. Есть у меня подозрение, что камешек нам пригодится.

— Так точно. — Козырнув, Барбоскин ушел, а я направился к пожарищу, из которого валил сизый дым.

От взрыва снесло крышу, а стены покрылись глубокими трещинами. Того и гляди, развалятся. Я остановился у входа и посмотрел в молочно-белую дымку. Да уж… Соваться туда — не резон. Задохнусь, как пить дать. Потянулся к мане… А нет, не потянулся. Ману-то я без остатка выплеснул, чтобы выбраться из морока. Тогда поступим иначе.

Призвал Галину, вытянул из неё ману, восстановив треть собственного запаса, а после призвал Мимо и позволил им объединиться. Каменный громила быстро скрылся в белом тумане, по пути бубня что-то неразборчивое. Впервые за долгое время я решил перестать скрываться. Ну увидят, что я големов могу призывать, и чёрт с ним. Ничего страшного. Мы теперь в одной лодке.

Я переключился на зрение Мимо. Его лицо располагалось в брюшной части голема, и знаете, что я увидел? Увидел, как руки Гали хватают с пола осколки кристаллов, которые здесь были повсюду, и запихивают в пасть голема. При этом Галина самодовольно напевала: «Галя голодает, чавкая гуляет…». Сквозь дымуру я заметил артефакт. Покрытый копотью, он лежал в углу комнаты, засыпанный штукатуркой и кирпичами.

* * *

Доброе утро. Как много в этой фразе пустоты? Для каждого доброе утро — оно своё. Кому-то приносит завтрак в постель любимая. Кто-то будит детей поцелуем. А кто-то просто радуется тому, что судьба подарила ему возможность прожить ещё один день. Для Архаровой Маргариты Львовны утро началось не с кофе и не с поцелуев. Увесистый ботинок пнул её по рёбрам, а грубый бас пролаял.

— Вставай, старая сука.

— Может, я и старая, но сука здесь — точно не я, — кривясь от боли, усмехнулась Маргарита Львовна и попыталась подняться.

— Что ты имеешь в виду? — прорычал Имперский гвардеец, которого прислала сестра Маргариты Львовны, Роза.

— Я имею в виду, что ты бьёшь старуху, закованную в антимагический ошейник. Поступок, достойный трусливой сучки.

— Закрой свою пасть, старая… — прорычал гвардеец, чьё лицо Маргарита Львовна наконец-то рассмотрела.

Сломанный нос, брови, посечённые шрамами, после перелома челюсть срослась неправильно, и теперь у бойца до конца не закрывался рот с правой стороны. Гвардеец собирался ударить Маргариту Львовну по лицу, но напарник остановил его.

— Если прибьёшь бабку, Раскольников тебя за бубенцы подвесит. Да и мать Императора по голове не погладит, — пригрозил боец с седыми волосами, забранными в хвост.

— Но эта тварь напала на Розу Львовну, — попытался оправдаться гвардеец.

— Сними ошейник, я и на вас нападу, щенки недоношенные. Хе-хе, — хрипло рассмеялась Маргарита Львовна, встав на ноги, и с вызовом посмотрела на гвардейцев.

— Захлопни свою пасть. Маразматичка, — рыкнул гвардеец, ловко завернул старушке руки за спину и сковал их наручниками, после чего отстегнул ошейник. На шее старушки отпечатался синеватый кровоподтёк.

— Ну, наконец-то, — улыбнулась Маргарита Львовна, покрутив шеей слева направо. — Сегодня меня отпустят или казнят?

— Ни то, ни другое. Топай, тварь, — прошипел гвардеец и сильно толкнул старушку в спину.

Маргариту Львовну провели через длинный коридор, спустили на первый этаж, а после вывели на мороз. Старушка поёжилась, ведь была одета в платье из персидского шелка, а он совершенно не согревал, а скорее — наоборот.

— Если вы решили устроить мне утреннюю прогулку, то принесите бутылочку горячительного, а лучше, две. Иначе я не смогу забыть ваши кислые рожи. — Старушка скорчилась от отвращения и добавила. — Мерзость.

— Ей богу, если бы ты не была сестрой Розы Львовны, я бы собственными руками… — начал было распаляться гвардеец, но Маргарита Львовна его оборвала.

— Ой. Захлопни свою пасть. Пустозвон, — отмахнулась от него старушка.

Идти по заснеженному двору босиком было холодно, неуютно. Но так забавно. У Маргариты Львовны было кредо «Радуйся и улыбайся, несмотря ни на что». Враги, видя твои страдания, будут счастливы, как никогда, а сердца близких будут разбиты. Зачем это? Кому станет легче от твоей кислой мины?

Улыбка. Это единственное оружие, которое можно пронести с собой хоть в Имперский дворец, хоть в темницу. Улыбку и пару сотен колких шуток. Если тебя захотят убить, то всё равно убьют. А пока ты жив, ты можешь продолжать портить кровь своим обидчикам.

Гвардейцы периодически подгоняли Маргариту Львовну, толкали её в спину и вели в дальнюю часть двора. Старушка порой загребала ногой снег так, чтобы он, вылетая из-под её пальцев, отправлялся прямиком на красный мундир гвардейцев, идущих позади. Это их неимоверно злило. Но длинная прогулка наконец-то завершилась. Они остановились рядом со стойлом.

— Заходи. Теперь будешь жить со скотом, раз не умеешь вести себя в культурном обществе, — злорадно процедил гвардеец.

Маргарита Львовна ничего не сказала, а лишь в припрыжку, словно маленькая девочка, заскочила в стойло, дала застегнуть новый ошейник на шее, после чего её руки освободили от наручников.

— Всего доброго, мальчики. Если захотите обменяться парой ласковых, заходите, всегда с радостью смешаю вас с грязью. — Маргарита Львовна помахала сморщенной рукой гвардейцам и тут же отвернулась от них, направившись к жеребцу, высунувшему морду из загона.

— Бешеная сука, — послышалось за спиной.

На эти слова Маргарита Львовна не обратила совершенно никакого внимания, ведь её называли и похуже. Погладив жеребца по носу, она подставила озябшие руки под его горячее дыхание. Конь дёрнул мордой и положил голову на плечо старушки, заставив её расплыться в счастливой улыбке. Она обняла нового друга и прошептала.

— А твоё сердце намного теплее, чем у всех жителей дворца вместе взятых.

Постояв немного, Маргарита Львовна нашла свободный загон. На полу лежала солома и рваная тряпка, от которой воняло псиной. Старушка легла на пол, укрыла ноги и уставилась в потолок, через щели которого ещё виднелись звёзды, не успевшие спрятаться.

— Красота, — прошептала Маргарита Львовна.

Глядяна звёзды, старушка вспоминала, как они с мужем лежали так же на сеновале и мечтали о сыне. Тогда ещё они не знали, что через год родится Константин и, спустя много лет, до дрожи напугает Императора.

— Эх, Игорь. Жаль, что ты не дожил до этого момента. Ты бы гордился нашим мальчиком, — вздохнула Маргарита Львовна и закрыла глаза.

Глава 8

В глубине дымного облака послышался скрежет. Что-то увесистое волокли по каменному полу. А ещё слышалось двухголосое пение. Галя и Мимо орали какую-то несусветную чушь, которую я даже не хочу повторять. Сильный порыв ветра выдернул ГалиМо из тумана. Голем тащил громоздкую конструкцию из стальных трубок, оплетавших небольшие закопчёные камни, под которыми расположились два постамента для установки кристаллов.

Устройство выглядело… Помятым. Я отозвал голема и мимика, после чего принялся изучать артефакт. Оказалось, что из-за пожара он порядком нагрелся, и теперь было чертовски проблематично его изучить. Впрочем, эта проблема решаема.

— Вот эта хреновина создавала барьер? — спросил Артём, подошедший сзади.

— Ага. Она самая. И если мы её не починим, то нам… — начал было я, но осёкся на полуслове.

— Миха! На северо-западе движение! — закричал Макар, тыча пальцем в небо.

Покой нам только снится? Я использовал Всевидящее Око и обнаружил в небе четыре десятка существ. Судя по размеру энергетических контуров, там как минимум три птероса. Зараза. Будет весело. Даже очень…

— Макар, предупреди Барбоскина и попробуй перестрелять эту пакость издалека. До нас им лететь ещё километра три. Время есть. Артём, убедись, что весь мирняк прячется по домам. На улицах не должно быть лишних людей, — отдал я приказ и потянулся к мане.

Мои ладони тут же покрылись инеем, а в лицо дохнуло холодом. Я прикоснулся к раскалённым трубам и услышал шипение. Труба приятно согревала руки, но не обжигала их. Спасибо Гале за то, что поделилась маной, иначе пришлось бы ждать, пока эта железяка остынет. Сосредоточившись, я погрузился на нижний слой Чертогов Разума.

Передо мной появилась кристаллическая стена, покрытая тысячами рунических символов. Символов, которые я видел в лабиринте шипастого. Так и знал, что этот выродок приложил руку к созданию этой хреновины. Впрочем, Фрол в бреду практически открытым текстом это сказал.

Да, он говорил лишь про шипастого и каких-то детей, но видя эти символы, не сложно сложить один плюс один. Скорее всего, Барс заплатил кровавую жертву за то, чтобы получить этот артефакт. Правда, я никогда ранее не слышал о том, чтобы Шепчущие похищали детей. Хммм…

Если подумать, то местные жители, не успевшие эвакуироваться из аномальной зоны, просто исчезали. Согласно официальной версии, их пожрали твари, но вдруг существа убивали не всех? Это бы объяснило, почему шипастый не убил нас с ребятами. Этому выродку зачем-то нужны дети. Но зачем? К чёрту! Не о том думаю.

Так, руны расшифровать не выйдет. Они нанесены в виде спиральных завихрений, на первый взгляд чем-то напоминают водоворот. Правда, здесь таких аж семь штук. Понять, какой водоворот за что отвечает, тоже не выйдет. Зато я вижу трещину на кристаллической структуре стены, она как раз перечёркивает центральный вихрь, разрывая десяток символов пополам.

Нарушена руническая целостность артефакта. Повезло, что он просто вышел из строя. А ведь мог и взорваться вместе с кристаллами, вставленными в него. Если бы бабахнуло, то половину Ленска снесло бы, к чёртовой матери. Чтобы починить кристаллическую стенку артефакта, а фактически — его структуру — нужен паяльник. Ха-ха. Не в прямом смысле, конечно, но что-то очень близкое.

Вывалившись из Чертогов Разума, я расплылся в улыбке. Слева от меня стоял разломный кристалл. Судя по всему, бойцы Барбоскина успели его притащить, пока я пребывал в трансе.

— Борис! Тащи пулемёт! Иван, будешь глушить крылатых магией ветра! — раздавал приказы Барбоскин, пока его гвардейцы занимали боевые позиции в центре Ленска.

— Молодцы, — оценил я. — Но если я справлюсь, вам не придётся сражаться.

Правую руку положил на разломный кристалл, а левую на артефакт. Сознание мгновенно вернулось в Чертоги Разума. Через правую ладонь в моё тело вливался необузданный поток энергии. Казалось, каналы маны вот-вот порвутся от напряжения. В груди стало нарастать тепло, которому я не давал вырваться наружу до тех пор, пока концентрация энергии не заклокотала, готовая разорвать мою душу в клочья.

Выбросив левую руку вперёд, я выпустил через неё скопившуюся ману. Обжигающую, вибрирующую, такую, от которой окружающее пространство стало колыхаться, словно дымка над водой в жаркий день. Синеватый луч устремился к кристаллической стене и стал быстро заполнять трещины ярко светящейся энергией. Как только трещина заполнилась до краёв, я разорвал связь с разломным кристаллом.

Энергия, пульсирующая в трещине, медленно стала поглощаться стеной, стягивая края трещины друг к другу. Спустя минуту структура стены снова стала целостной. Правда, осталась ма-а-а-аленькая — совсем крошечная — проблема. Рунические символы из-за моего паяльника слегка оплавили свои края, утратив своё первоначальное значение…

Другими словами, сейчас вместо десятка рун я имел два десятка располовиненных рун. А вот как они соединялись друг с другом? Палочкой? Кружочком? Завитушкой или квадратиком? Ладно, придётся положиться на великую архимагическую память! Я на неё никогда не жаловался. Поехали!

И тут же приехали. На грани сознания я услышал одинокий выстрел. Готов спорить, что это Макар палит по птичкам. Значит, они совсем рядом и скоро устроят налёт на Ленск, а я, как дурак, стою на открытой местности. Нужно быстрее работать.

Установив соединение с кристаллом, стал восстанавливать рунические символы. Работа мелкая, кропотливая, ювелирная. Сюда палочку, тут дорисовать кусочек кружка, здесь треугольник, а тут… Да хрен его знает. Вроде, была галочка. Отстранившись, я осмотрел рунические символы — все целы. А теперь…

Я вывалился в реальность и услышал пронзительный вопль птичек. Твари на бреющем полёте пронеслись над моей головой. Я отчётливо рассмотрел птероса, который, зыркнув на меня, клацнул клювом. Спасибо, конечно, но вашими авиалиниями я больше пользоваться не буду. Рывком я поставил артефакт вертикально, схватил кристалл и установил на один из постаментов и… Ни-че-го.

Стая летунов сделала резкий вираж в воздухе и собиралась развернуться, но мощный порыв ветра разметал их в разные стороны. Это был Иван. Следом зазвучал грохот пулемётов. Огненные струи взмывали в небо, разрывая птичек в клочья. Правда, был один нюанс.

С запада, востока и юга в нашу сторону неслись ещё летуны. Совсем не много, штук двести. Пять минут — и они будут у нас в гостях. А на такую орду нам не хватит ни патронов, ни маны. Погрузившись в Чертоги Разума, я вернулся к изучению плиты. Нужно было понять, в каком из символов я допустил ошибку, а чтобы это сделать, придётся изучить все письмена, нанесённые на стену. Надеюсь, я успею.

Удивительная письменность. В русском алфавите тридцать три буквы. В рунической письменности Дреморы пятьдесят пять рун. Сейчас же перед моими глазами тускло мерцали сотни уникальных рун. Я стал искать руны, похожие на те, что были повреждены. Одна, вторая, третья… Ага! Вот тут не галочка, а завитушка! На скорую руку исправил повреждённый символ — и вуаля! Руны засверкали намного ярче.

Вернувшись в реальность, я увидел прекрасную картину. Птерос, уходя от пулемётной очереди, решил сделать мёртвую петлю. Вот только над Ленском появился синий купол, в который он и влетел на полном ходу.

Полыхнул разряд молнии, и летун камнем рухнул вниз. Прямиком на кабак «Пьяный козёл». Шифер разлетелся в разные стороны, голова птицы проникла внутрь заведения, а вот филейная часть всё ещё торчала на морозе. Довольно быстро летуны осознали, что они заперты под колпаком, и попытались прорваться наружу. Правда, выбрали они кратчайший маршрут. Напролом.

Из сорока птичек лишь две додумались уйти на бреющем полёте, паря в нескольких метрах над снежной пеленой. Остальные же сгорели на работе. Посмотрев вдаль, я улыбнулся. Надвигающиеся на нас стаи будто почувствовали, что барьер восстановлен, и тут же развернулись в обратный путь.

В метре от меня хрипела подстреленная гарпия. Лупила крыльями, разбрасывая снег во все стороны, сучила лапами. Резким движением я подскочил к твари и схватил её за шею, ногой придавив сразу две лапы к земле.

— Ут. Активировать модификатор похитителя, — приказал я и стал наблюдать за довольно интересной картиной.

Во-первых, я ощутил острую боль в районе лопаток, очевидно, это была мутация. Не погружаясь в Чертоги Разума, приказал Ут отправить доминанту сразу на переработку. Боль утихла, а вот гарпия чувствовала себя не очень. Суставы, к которым крепились её крылья, становились тоньше с каждой секундой. Так продолжалось до тех пор, пока крылья не отвалились, оставив после себя розовые обрубки плоти.

Я отпустил гарпию и врезал ей пинка, придавая ускорение. Тварь вскочила с земли, ошалело посмотрела по сторонам и, невзирая на кровь, сочащуюся из пулевого отверстия в боку, попыталась взлететь. Но ничего не вышло, крыльев-то больше нет. Выпучив глаза, тварь заверещала и понеслась по улице, словно курица с отрубленной головой.

— Ха-ха-ха! Это что за гадкий утёнок? — заржал Борис, увидев гарпию.

— Ловите гуся! Зажарим! — заголосил Леший.

— Цыпа-цыпа-цыпа! — попытался подозвать птичку седовласый гвардеец.

Одним словом, в Ленске резко позабыли о том, что всего час назад он был захвачен бандой Барса. А ещё пятнадцатью минутами ранее вот эта цыпа летела сюда, чтобы полакомиться чьей-нибудь плотью. Сейчас же за «цыпой» устроили настоящую охоту. Гвардейцы и местные жители гоняли её по улицам, швыряли в пернатого снежками и дико хохотали. Атмосфера изменилась до неузнаваемости.

Наблюдать за этим, конечно, было забавно. Вот только дел у меня по горло. Я посмотрел на артефакт, стоящий посреди пепелища. На него падал снежок, мерцающий в тусклом свечении кристалла. Интересно, на сколько хватит его мощности? Ведь энергии из кристалла я зачерпнул довольно много. Иначе артефакт не удалось бы восстановить.

Засунув два пальца в рот, я громко свистнул, привлекая внимание гвардейцев. Иван и ещё один боец тут же подбежали и вытянулись по струнке.

— Михаил Константинович, есть указания? — спросил Иван, рассматривая причудливый аппарат, стоящий за моей спиной.

— Да, имеются, — кивнул я. — Помогите отнести вот эту хреновину в управу.

— Сию минуту, — ответили бойцы, схватили артефакт и поволокли его в нужном направлении.

Я же всю дорогу шел рядом и придерживал кристалл, чтобы он, не дай боги, не вывалился с постамента. Да, барьер отключится краткосрочно, но даже такое отключение может сыграть с нами злую шутку.

Вы же помните, что я умный, красивый, а ещё и очень скромный? Конечно, помните. Так вот, на правах владельца Ленска, я забрал себе спальню Барса. Честно говоря, она оказалась столь огромной, что в ней с лёгкостью могли бы жить все гвардейцы, вместе взятые. Так вот, напротив моей спальни имелась кладовка, в которую мы и определили генератор магического барьера.

Посоветовавшись с Барбоскиным, я принял решение, что из управы мы сделаем казармы. Хорошо отапливаемое здание, куча пустых кабинетов, есть душевая комната. Что ещё нужно бойцам? Каждый получит личную комнату, а в случае опасности не придётся носиться по городу, пытаясь поднять бойцов в атаку. Все в одном месте, и по щелчку пальца будут готовы отразить нависшую угрозу.

Правда, самая большая сейчас угроза располагается на втором этаже напротив моей спальни. Взяв с собой Барбоскина, мы отправились в гости к Фролу, который разместился в комфортабельном бараке темницы. Уголовники, которых однажды освободил из тюрьмы Барс, привыкли к паршивым условиям, а вот Фрол чувствовал там себя весьма неуютно.

— На выход, — сказал я, посмотрев на Фрола.

— Решили и от меня избавиться? — усмехнулся он. — Понимаю. Лишив банду главарей, её проще контролировать.

— Птица-говорун. Рот закрой и топай. Ведь ты не обладаешь ни умом, ни сообразительностью, — буркнул я и толкнул его на выход.

Гвардейцы, охранявшие темницу, захлопнули за Фролом дверь камеры. И мы отправились в управу. Под ногами хрустел снег, там и тут валялись туши погибших летунов… Кстати, о них.

— Тимофей Евстафьевич, попросите бойцов собрать туши тварей и отнести их к ломбарду Шульмана, а также составьте список всего необходимого — для комфортного проживания и обороны Ленска, — попросил я.

— Сделаем, — отозвался Барбоскин, волоча под локоть Фрола.

Мы поднялись на второй этаж управы и остановились у двери кладовки. Достав из кармана ключ, я отпер дверь и втолкнул Фрола внутрь.

— Расклад такой. Ты будешь жить и даже в комфортных условиях, при условии, что окажешься полезен, — сходу предупредил я. — А теперь вопрос. На сколько дней хватит энергии кристалла?

— Удивительно, что эта хреновина после взрыва вообще работает, — сказал Фрол, осматривая устройство. — Судя по свечению кристалла, заряда хватит от силы дней на пять, после чего барьер отключится, — вынес он свой вердикт и волком посмотрел на меня.

— А если мы будем использовать барьер точечно? Обнаружили воздушные цели — включили барьер. Небо чистое? Значит и барьер не нужен, — спросил я.

— Мы пробовали так делать. При подключении кристалла железяка пожирает кучу энергии. Куда экономичнее поставить кристалл и не трогать его, — пояснил Фрол и засучил руками, связанными за спиной.

— Тимофей Евстафьевич, развяжите его, — попросил я Барбоскина.

Фрол не представлял угрозы ни для меня, ни для Барбоскина. Ведь у него не было оружия, да и магией он не владел. Освободившись от пут, Фрол потёр запястья и уставился на меня.

— Что вы ещё от меня требуется?

— Да требуется не так уж и много. Я бы сказал, всего ничего. Расскажи, где Барс взял этот артефакт?

В комнате повисла гнетущая тишина. Фрол изменился в лице. Это что — стыд? Он потупил взгляд и, вздохнув, начал рассказ.

— После того, как наше подразделение уничтожили, я сбежал в родной город, где и встретил Барса.

— Называй всё своими именами. Ты дезертировал, — зло выплюнул Барбоскин.

Фрол поднял взгляд и с обидой посмотрел на старлея, но ответить было нечего.

— Ага. Дезертировал, — согласился Фрол. — Мы с Романом дружили в детстве, а потом он пошел по кривой дорожке. Стал воровать и в итоге загремел в тюрьму за убийство. Когда мы встретились снова, он только откинулся с зоны. Ну и Барс предложил взять судьбу в свои руки, и самим зажить, как аристократы. А я уже стал дезертиром. Выбора особого не было, так и так мне грозил срок, а может, и смертная казнь. Я согласился.

— Верно говоришь. Тебя бы расстреляли перед строем, да и делу конец, — буркнул Барбоскин.

— Тимофей Евстафьевич, не перебивайте, пожалуйста, — попросил я, устав от постоянных комментариев старлея.

— Гхм, — кашлянул Барбоскин. — Прошу простить.

— Фрол, продолжай, — обратился я к пленнику.

— Ну, так вот. Первым делом мы отправились в исправительную колонию, в которой сидел Барс. Войска оттуда отступили, а колония осталась без защиты в глубине аномалии. Двигались ночью. Прятались от тварей. Избегали открытых мест. Идти пришлось долго. А в один из дней наткнулись на десяток ребятишек от восьми до двенадцати лет. Худые, напуганные, — с печалью в голосе проговорил Фрол.

Он посмотрел в пустоту, как будто увидел там лица этих самых детей, и стыдливо потупил взгляд.

— Они просили взять их с собой, но Барс наотрез отказался. Мол, не хочет с ними возиться. Ну, мы их и послали. Вот только малышне некуда было идти и не на что надеяться. Увязались за нами. Шли мы, шли. До колонии оставался день пути, и мы заночевали в лесу. Я лёг спать, а Барс в дозоре остался. — Вздохнув, Фрол посмотрел на Барбоскина. — Тимофей Евстафьевич, угостишь сигареткой?

— Это твоё последнее желание, или как? — усмехнулся Барбоскин, и вытащил из внутреннего кармана пачку папирос.

— Может, и последнее. Я же не знаю, что у вас на уме, — иронично улыбнулся Фрол, взял папиросу и замялся, так как огонька не было.

Я протянул руку и зажег в ладони небольшое пламя. Фрол благодарно кивнул и поджег папиросу.

— Разбудил он, значит, меня за полночь, и давай нести какой-то бред, — сказал Фрол, выдохнув облако зловонного дыма. — Мол, к нему пришел человек, покрытый шипами, словно ёж, и предложил обменять детей на артефакт. Обещал, что он защитит от влияния зоны, а ещё отгонит тварей. Я сперва рассмеялся. Говорю, ты, часом, не перепил беленькой? Но, глядя в глаза Барса, понял, что он совершенно серьёзно. Расспросил поподробнее и понял, что шипастый — это не просто глюк моего товарища, а Шепчущий. Я тогда ошалел от ужаса.

— И согласился, — сухо сказал Барбоскин, поймал мой суровый взгляд и жестом извинился, обещая не встревать в рассказ.

— Да нет. Не согласился, — покачал головой Фрол. — Сказал Роману, что нельзя заключать никаких сделок с этой тварью, и вообще, нужно как можно скорее уходить. Барс согласился, и дал мне чайку хлебнуть. Хлебнул, блин. Перед глазами поплыло, и я уснул. А когда проснулся, детей уже не было. Зато Барс сидел у костра в обнимку с вот этой хреновиной, — Фрол кивнул в сторону артефакта, генерирующего барьер, — и улыбался. А дальше вы знаете. Освободили зэков, захватили Ленск. Вот и вся история. — Фрол докурил, затушил окурок о стену и бросил бычок на пол.

— Ну, понятно. Ты, выходит, у нас жертва, а во всём виноват Роман Рафаэльевич. Да разнесут его потроха гарпии по округе, — хмыкнул я, решив поддеть Фрола.

— Жертва? Какая, нахрен, жертва? Я просто хотел выжить. Поэтому с передовой и свалил. В большом мире меня тоже никто не ждал, а тут так удачно Барс подвернулся. Я лишь дурак, который выбрал лёгкий путь. Путь, который, судя по всему, приведёт меня на виселицу, — тихо закончил Фрол и с вызовом посмотрел сначала на Барбоскина, а потом на меня. — Ладно, чего резину тянуть? Последнюю сигарету я выкурил, можете и к праотцам отправлять. Я готов.

— Ишь ты, шустрый какой, — усмехнулся я. — Сначала искупи грехи перед местными, а потом можешь и помирать, раз уж так хочется.

— В смысле?

— В коромысле. Нам нужен надзиратель над пленными уголовниками. Если согласишься, то будешь жить, причём не в общем бараке, а в нормальном доме…

Договорить я не успел, Фрол меня перебил.

— Согласен.

— Это отлично. Но сперва дослушай. Никакой оплаты не будет. Привилегий тоже. Ты просто живёшь, ешь от пуза и работаешь, днём и ночью следя, чтобы уголовники не учинили бунт и не сбежали, — пояснил я.

— Сделаю, — кивнул Фрол.

— Вот и славно. Но тебе потребуется помощь. Есть среди пленных люди, верные персонально тебе?

— Верные? — нахмурился Фрол, раздумывая. — Таких нет. Меня в банде не особо любили. Но есть пара человек, которые и сами недолюбливали своих собратьев по ремеслу. Петрович, к примеру, а ещё… — начал было перечислять он.

— Готов за них поручиться? — спросил я, сверля Фрола взглядом.

— За Петровича — да, может, ещё за Федорчука, а вот насчёт остальных — точно не стану.

— Ну и славно. Будете втроём нести дозор. Только для начала… — Я хищно улыбнулся и повернулся к Барбоскину. — Тимофей Евстафьевич, организуй ошейнички нашим новым друзьям. Предосторожность будет не лишней.

— Будет сделано, Михаил Константинович, — козырнул вояка, взял под руку Фрола и потащил к лестнице.

— Я не подведу, — сказал на прощание Фрол.

— А у тебя нет выбора. Предательство будет караться смертью, — равнодушно ответил я.

Заперев дверь, я постоял, размышляя над тем, что делать дальше, и решил отправиться прямиком в арсенал. Нужно произвести инвентаризацию и понять, что Барс оставил нам в наследство.

Глава 9

В сыром подвале пахло плесенью и оружейным маслом. Я стоял, разинув рот, и смотрел на обилие стеллажей, полок и ящиков, заполненных боеприпасами. Просто жуть. Трофейного оружия хватило бы с лихвой для вооружения минимум трёх сотен человек. А ещё — знаете что? Всё это барахло хранилось под отелем, в котором мы жили с ребятами.

Хозяина отеля зовут Семёныч, и этот хитрый старый хрен, в своё время работал оружейником у барона Богданова. Вот старик и предложил свои услуги Барсову за чисто символическое вознаграждение в пять тысяч рублей в месяц, а также защиту. Для банды он не только хранил оружие, но ещё и обслуживал его. Производил мелкий ремонт, чистил от нагара стволы и так далее.

— Так чё? Ряпчиков подкините за работу или не? — спросил Семёныч, переминаясь с ноги на ногу.

— Когда потребуются услуги оружейника, подкинем. А пока я изымаю ключи от арсенала, — сказал я и требовательно посмотрел на деда.

— Ишь чё. Изымает он. Ещё и платить не хочет, господин хренов, — пробубнел Семёныч и вложил в мою руку потёртый желтоватый ключ.

— И запасной тоже, — я продолжил сверлить старика взлядом и улыбнулся.

— Так нетути второго. Чай, один ключ только, — развёл руками дед.

— Ой, не заливай мне. У тебя — и один ключ? В жизни не поверю в такую чушь, — нахмурился я.

— Михаил Константинович, нужна помощь? — спросил Борис, проводящий инвентаризацию арсенала.

— Ты это, не отвлекайся. Верзила. Чай, без тебя разберёмси, — отмахнулся от него Семёныч и поманил меня рукой. — Топай за мной.

Мы поднялись из подвала, остановились у ресепшена. Семёныч скрылся за стойкой, порылся в связке ключей и протянул мне один ключик. Но я-то услышал, как за секунду до этого звякнул ещё один снимаемый им ключ.

— Второй тоже гони сюда, — потребовал я.

— Ой, всё. Ты погляди только, какое нынче поколение недоверчивое растёт. Вот в моё время старшие авторитетом были. А вы — так… Оторванный ломоть. Тьфу, блин. — Негодуя, Семёныч выдал мне оба ключа и спросил. — Вы жить-то в номерах будете или уже собственным жильём обзавелись?

— Уже обзавелись. Скоро съедем, не переживай.

— Ага. Не переживай, блин. Последние постояльцы съезжают, а мне радоваться надо, да? Ряпчики, они ж сами в руки прилетают. Агась? — продолжил возмущаться старик.

— Всё, не бухти, — успокоил я его. — Ты когда-нибудь артефакты изготавливал?

— Ну так-то нет, но заготовки делал. А чё?

— Какие заготовки? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ды всякие. К примеру, в ложе винтовки силовые линии прорезать могу, а также нишу под магический кристалл или Слезу Мироздания. Но ток это. Оружие такое не особо в войсках прижилось. Моща убойная, но, сука, износ у стволов такой, что после пары выстрелов ружьишко на свалку отправляется. — Семёныч самодовольно задрал нос и ждал, что я начну нахваливать его гений. Но так и не дождался.

— Как я понимаю, ты за счёт врезки в оружие энергетического элемента — по типу Слёз Мироздания — усиливаешь прочность ружья, тогда за счёт чего увеличивается моща? — спросил я его же словами.

— Хэ. Ну ты спросишь тоже, — шмыгнул носом Семёныч. — Ясен хрен, что патрон специальный нужон. Слезу в гильзу вместо пороху фигачишь — и вот тебе мощность, как у гаубицы. Тут-то чё выходит? Слёзкой укрепил ствол, и пулькой с другой Слёзкой жахнул. Бац! И ружьишко уже на ладан дышит. Нужно менять Слезу в ложе, чтобы пальнуть в последний раз. Нет, ты-то конечно можешь Слезу в ружье и не менять, мне оно похрен. Но знай, руки тебе оторвёт по самую жопу. Хе-хе. — Семёныч засмеялся так заливисто, что подавился слюной и начал кашлять.

Когда он пришел в себя, я задал интересующий меня вопрос:

— А если у меня огромный запас Слёз Мироздания, то и ружьё будет работать вечность?

— Ху… — Семёныч кашлянул. — Гхм. Вечность. Огуречность, блин. Я ж говорю, максимум дважды жахнешь — и всё, ствол на помойку.

— Одним словом, ты бесполезен, — поддел я зазнавшегося старика, чем вызвал волну негодования.

— Сам ты бесполезен, сопля малолетняя! — взорвался дед не хуже модифицированной им винтовки, но тут же опомнился. — Эммм… В смысле, я ценю, что ты избавился от банды Барса, и всё такое. — Семёныч замялся, и было видно, как внутри кипит возмущение, которое он не в силах сдержать. Поэтому старик тихо добавил. — Но это не отменяет того, что ты дерзкий говнюк.

— Семёныч, ты любому говнюку фору дашь. А мне и подавно, — засмеялся я и протянул старому тысячу рублей. — Мне нужно одно ружьё, про которое ты говорил, и пара патронов. Сможешь сделать?

— Тыщонка? — Семёныч поскрёб бороду, посмотрел на меня, раздумывая, сможет ли выбить больше, и понял, что не сможет. — Ну нормально, в принципе. Только ружьё нужно и Слёзки.

— Вот три Слезы. — Я достал из кармана три жемчужины и положил их на ресепшн. — Ружьё возьмёшь в арсенале. Топай туда, пока Борис не ушел. Скажешь, я разрешил взять один ствол.

— Ага. Премного благодарен за заказ, и всё такое. — Ухмыльнувшись, дед придурашливо отбил поклон и бодрой походкой направился к спуску в подвал.

— Ох, и язва старая, — усмехнулся я и услышал, как за спиной скрипнула дверь прачечной. — Лик, это я. Не бойся. — Сказав это, я подошел к двери и попробовал её открыть. Заперто. — Лика-а-а. Теперь в селе безопасно. — Подумав секунду, я добавил. — Относительно безопасно.

— Оставь меня в покое! — послышался приглушенный крик с нотками истерики.

Понятненько. Девочке и правда стоит побыть одной. Она уже знает, что Ленском теперь управляю я, а раз в селе произошли массовые смертные казни, то очевидно, я и приказал их провести. В глазах девочки я монстр. Ну, что поделать? Чтобы спасти жизнь, хирурги порой удаляют ткани, пораженные скверной. Вот и мне пришлось причинить необходимое зло.

Махнув рукой, я направился прямиком к Шульману и был приятно удивлён. Фрол, Петрович и ещё один мужик, кажется, его звали Федорчук, ловко управлялись с двадцатью семью пленниками. У Фрола, Петровича и Федорчука имелись не только ошейники со взрывчаткой, которых в арсенале нашлось аж четыре десятка. Каждому надсмотрщику мы выдали по револьверу, а также по шокеру.

— Давайте, ребятушки! Тащите эту пакость, на окраине села ещё птерос валяется, — подбадривал пленников Петрович.

— Старый хрен, может тебе самому взять эту падаль и-и-и!!! — возмущённо начал бухтеть уголовник, но подошел Фрол и без предупреждения шарахнул того током.

— Рот закрой и работай, — рыкнул Фрол, а после кивнул мне, как бы говоря: «работа делается!».

У ломбарда меня ждал Леший с увесистым холщовым мешочком в руке. Во второй он держал четыре листа, измазанных красным.

— Мих, образцы собрал, вот Слёзы, — сообщил он, передав мне и мешочек и листы бумаги. — Там две бронзовые слезы, одна серебряная, остальные белые.

— Отлично, — ответил я, отправляя предметы в хранилище.

— Ты, если не сильно занят, мог бы помочь птероса из крыши кабака достать? А то Фрол собрался его на куски порезать и потом вынести на улицу по частям. Сам понимаешь, какая вонища будет. В таком кабаке больше никто жрать не сможет.

— Понимаю. Пошли по-быстрому вытащу птичку, и нужно будет с Шульманом переговорить.

Быстрым шагом мы добежали до кабака и, честно говоря, вонища там уже стояла. Птерос, поджарившийся о магический барьер, испускал запах гари, но хуже всего то, что от удара о крышу его стошнило на пол какими-то полупереваренными объедками. Бармен прямо сейчас пытался их убрать с помощью лопаты и веника, но его самого порядком подташнивало, ведь воняло жутко.

Затаив дыхание, я подбежал к птеросу, прикоснулся к нему рукой и перенёс его в хранилище, после чего на всех парах рванул на улицу, едва не заржав. Увидев, что птичка исчезла, а из дыры в крыше сыплет снег, бармен так смешно округлил глаза — вылитый хамелеон.

Оказавшись на свежем воздухе, я вдохнул полной грудью и чётко осознал, что нам нужны люди. Много людей, если мы хотим не только оборонять Ленск, но и сделать жизнь в нём сносной. Остановившись у ломбарда, я сбросил птероса на снег, а после направился к Шульману, стоящему у гаража.

— Михаил Константинович. А вы говорили, что новая добыча предвидится нескоро, — расплылся в улыбке торговец. — Ан нет! Глядите-ка. Сорок летунов, причём большинство из них без каких-либо повреждений.

— Значит, мы можем рассчитывать на хорошую цену? — с с ходу перешел к делу.

— Таки, само собой. Заплачу на двадцать процентов больше обычного. — Шульман сложил ладони друг с другом на уровне груди и хитро прищурился.

— И в какую сумму вы оцениваете сегодняшний улов?

— Дайте подумать, — сказал торговец, вытащил из кармана калькулятор и стал быстро клацать по клавишам, после чего показал мне экран, на котором красовались цифры, складывающиеся в число: сто двадцать три тысячи. — Вот столько.

— Измаил Вениаминович, вы сказали, что товар отличного качества. Стало быть, будет справедливо накинуть ещё немного, — вкрадчиво сказал я, сверля Измаила взглядом.

— Михаил Константинович, ваша деловая хватка радует. Но, увы, сто двадцать три тысячи — это моё последнее предложение. Если оно вас не устраивает, можете забрать туши и отвезти их, скажем, в Уфу. Тут всего-то триста километров по прямой. Топлива сожжете тысяч на пять в обе стороны, но, может быть, там вам сделают более интересное предложение, — показательно обиделся торговец.

— Измаил Вениаминович, таки не делайте мне нервы, — усмехнулся я. — Сто тридцать тысяч рублей за всё, и мы договорились.

Смерив меня взглядом, Шульман сделал вид, что задумался, тяжело вздохнул и, покачивая головой, согласился.

— Чёрт с вами. Я согласен. Но видят боги, идя вам на уступки, я однажды разорюсь.

— Не переживайте. Я помолюсь за ваше благосостояние.

— Ха-ха. Надеюсь, боги вас услышат. Так что скажете, Михаил Константинович? Мне расплатиться наличкой или товарами?

— Для начала, мне нужно с вами посоветоваться. Нет ли у вас на примете отчаянных голов, желающих поучаствовать в авантюре под названием: «Оборона Ленска»?

— На Руси-матушке наёмников пруд пруди, вот только вопрос, насколько им можно доверять? Сами понимаете. Наёмник трудится до тех пор, пока вы платите звонкой монетой. Но если кто-то даст больше, чем вы… — Шульман сделал театральную паузу. — То наёмники с радостью поменяют сторону. Я сам пару раз так обжигался, поэтому больше не имею дел с подобным контингентом.

— Это я прекрасно понимаю. Сколько будет стоить найм и доставка в Ленск двадцати бойцов?

— Пару минут. Сделаю один звонок и смогу дать вам точный ответ. — Шульман достал из кармана сотовый телефон, набрал чей-то номер и отошел в сторону.

Разговаривал он тихо, смеялся, активно жестикулировал. Так продолжалось около пяти минут, после чего он вернулся ко мне и объявил цену.

— Смотрите. Если вам нужны толковые бойцы, то можно присмотреться к наёмникам из Крыла Ворона. Найм одного человека обойдётся в пять тысяч рублей за день.

Услышав это, я даже закашлялся.

— Сколько? Пять тысяч в день? А за месяц — сто пятьдесят тысяч? Не многовато ли?

— Михаил Константинович, вы получите обученного бойца, прошедшего огонь и воду. Более того, он будет на полном самообеспечении: вооружение, питание, всё это он принесёт с собой.

— А если мы сами его вооружим и накормим?

— То цена упадёт максимум до четырёх тысяч за день. — Шульман развёл руками, как бы говоря: «Увы и ах, это вам не по карману».

— Полагаю, самые дешевые наёмники также попросят не менее тысячи за день работы?

— Не менее двух тысяч, — поправил меня Измаил Вениаминович.

— Ясно. Спасибо за информацию. Потратить всё заработанное на найм двух человек — это идиотизм. Возможно, когда-нибудь я и воспользуюсь их услугами, но явно не сейчас. — Я тяжело вздохнул и уже собирался уйти, но вспомнил об одном деле. — Измаил Вениаминович, насчёт вашего вопроса. Сегодня подойдёт старший лейтенант Барбоскин Тимофей Евстафьевич, он принесёт список вещей первой необходимости. Закупите их, пожалуйста, для нас.

— Как будет угодно, — поклонился торговец.

Попрощавшись, я направился обживать новую комнату, а по пути думал. Не податься ли и мне в наёмники? Сто пятьдесят тысяч в месяц? Шикарно же они живут.

* * *

Пригород Ханты-Мансийска.

Природный парк «Самаровский Чугас».

Черчесов ненавидел это место. Далёкий городок, зажатый между двух рек Иртыш и Обь. Кругом леса, болота. Одно дело здесь жить зимой, совсем другое дело — в тёплое время года. Проклятая мошкара готова обглодать тебя до костей.

А вот отец Даниила Евгеньевича любил это место настолько, что основал природный парк и построил в нём санаторий. В своё время сюда приезжали аристократы из самого Хабаровска — подлечиться и насладиться прекрасными видами. Разумеется, приезжали они зимой.

Ирония заключается в том, что после смерти отца Даниил Евгеньевич забросил это место. Урезал финансирование, а потом и вовсе разогнал практически весь штат. А теперь ему самому пришлось переселиться в Ханты-Мансийск. В Югорск не вернёшься, аномалия подобралась совсем близко, оставаться в Ирбите желания тоже нет, особенно после подарочка, оставленного Архаровым.

— Пфоклятый пёф, — прошипелявил граф Черчесов, лёжа на больничной койке.

Капельница пускала по его венам противовоспалительные препараты, смешанные с обезболивающим, только они и позволяли не сойти с ума от непрекращающейся боли. После того, как на графа напал выводок теневых пауков, он весь покрылся сыпью, а ощущения на коже были такие, будто его облили кипящим маслом. Причём боль никогда не заканчивалась, а лишь становилась сильнее.

Койка стояла у огромного окна, в которое граф смотрел часами. Он размышлял о жизни. О том, как здорово быть здоровым. О том, как ненависть довела его до плачевного состояния. Сейчас граф мог лишь с огромным трудом встать с койки и очень жалел, что связался с родом Архаровых.

— Ефли бы не эта патафкуха, — всхлипнул граф, взял с тумбочки зеркало и поднёс к лицу.

Опухшие губы, кожа покрыта волдырями и нарывами, глаза превратились в две маленькие щёлочки. Одним словом, выглядел он скверно.

— Ы-ы-ы! — провыл граф и швырнул стекляшку обратно на тумбу. — Надеюфь, вафу фемейку отплавят на плаху, — с ненавистью прошептал Черчесов и услышал стук в дверь.

Не дожидаясь разрешения, гость вошел в палату. Увидев вошедшего, Черчесов вздохнул. Ну конечно же. Глава безликих. Дмитрий Хазаров. Клещ, присосавшийся к состоянию графа и не желающий его покидать. Впрочем, Черчесов так боялся Хазарова, что не мог сообщить о том, что больше не нуждается в его услугах. Да и как ты сообщишь подобное такому психопату?

Обожженное лицо Хазарова украшала белоснежная улыбка. Правая рука главы безликих отсутствовала по самое плечо. После столкновения с капитаном Гавриловым новую бионическую руку так и не сделали. Больно высокие расценки, да и мастера заняты на полгода вперёд, а то и больше. Приходится ждать. Тем не менее, Хазаров светился от радости.

— Наслаждаетесь видом? — насмешливо бросил он графу и остановился у его койки.

Осмотрев палату, Хазаров взял яблоко из вазы, стоящей на тумбочке и откусил от него кусок. В нос наёмника ударил аромат гниения, но аппетит это не портило совершенно. Да и как подобная мелочь может испортить аппетит некроманту? Вся его жизнь посвящена трупной вони и разложению.

— И тифыной, — намекнул Черчесов, чтобы Хазаров выметался из палаты к чёртовой матери.

— Да-а-а. Тишина здесь звенящая! — восторженно сказал Хазаров и положил обратно в вазу надкусанное яблоко. — Особенно летом. — Он подошел к окну, зыркнул из стороны в сторону и загородил Черчесову обзор. — Даниил Евгеньевич, наши шпионы наконец-то нашли след Гаврилова. Вместе с Елизаветой Максимовной он осел в Уфе. Правда, барон Титов не в курсе, что у него под носом живёт жена Архарова, а значит, нам не составит труда забрать её и доставить прямиком… — Хазаров замялся, пытаясь вспомнить, как называется этот город, а потом плюнул и сказал. — Прямо сюда.

Глаза графа Черчесова внезапно заслезились. Хазаров этому удивился, а вот граф — нет. В эту секунду он проклинал всё на свете, особенно род Архаровых и своё помешательство на Елизавете. Именно эта вражда и сделала из него… Нет, пока ещё не калеку, но если боль продолжит нарастать, то Даниила Евгеньевич рано или поздно наложит на себя руки.

— Да и фёлт с этой флюхой, — выругался Черчесов.

— Что? Говорите немного неразборчиво, — нахмурился Хазаров, хотя на обожженном лице не дрогнул ни единый мускул, разве что улыбка пропала. — Если прикажете, я лично отправлюсь в Уфу и приволоку Елизавету Максимовну…

Черчесов скрежетнул зубами и собирался заорать, но вместо этого закашлялся. Кровавая слюна повисла на его подбородке. Граф с ненавистью посмотрел на Хазарова и прорычал:

— Я из-за неё одной ногой в могиле. — Черчесов и сам удивился тому, что эта фраза вышла на удивление чисто.

— Но у меня счёты с её охранником. Я с лёгкостью… — начал было наёмник, но договорить не успел.

— Вон! Пофел вон! — каркающе проорал Черчесов и снова зашелся кашлем.

В палату тут же вбежали две медсестры. Одна стала менять капельницу, вторая сделала укол успокоительного и вытерла подбородок графа. Глава безликих хотел ещё пообщаться с нанимателем, но глаза Черчесова медленно закрылись, и он уснул.

— А как же месть? — озадаченно спросил Хазаров и направился на выход. — Ну и ладно. Должок Гаврилову я ещё верну. Тем более, что у меня впереди целая вечность.

Глава 10

В моём новом жилище пахло женскими духами и табаком. Десятки картин на стенах, с которых на меня взирали неизвестные мне люди в военных мундирах. Хрустальная люстра, пара ковров из шкуры медведя. К слову, когда приближался к коврам, ощущал довольно едкий мускусный аромат — неприятно.

Распахнул двустворчатое окно, скрутил ковры и вышвырнул их на мороз. Пусть полежат в снегу, может выветрятся. Закрыв окно, я бегло осмотрел свои владения. Слева от окна книжный шкаф с различными романами, справа на стене висит Имперский флаг. Вот уж не подумал бы, что уголовник патриотично относится к стране, заключившей его под стражу.

Ещё здесь имелись две пустые тумбочки. Стерильно чистый стол, за которым, судя по всему, никто никогда не работал, ведь кабинет Барса располагался дальше по коридору. И больше ничего примечательного. Разве что за одной из картин обнаружился сейф, вмурованный в стену. Собирался раскурочить его с помощью кувалды, но оказалось, что он открыт.

Внутри Барс прятал золотые часы, тридцать тысяч рублей и пару перстней рода Богдановых. Судя по следам запёкшейся крови, снял он их уже с бездыханных тел владельцев. На этом находки закончились. Я запер дверь, лёг на кровать и вытащил из визитницы образцы крови птеросов. Вибрирующий голос Ут тут же сообщил:

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Желаю, — устало сказал я, прикрыв глаза.

'Образцы содержат следующие доминанты:

«Зоркий глаз»,

«Стальной клюв»,

«Перепончатые крылья»,

«Нефритовые когти»,

«Всеядность»,

«Жажда крови»,

«Крепкие кости»,

«Эхолокация».

Стандартный набор для птеросов. Поглощаем. Погрузившись в Чертоги Разума, я ощутил, как болью скрутило желудок, пальцы рук, и появился чертовски сильный писк в ушах, от которого моментально заболела голова. Забавно. Чем больше я поглощаю доминанты, тем меньше необходимости смотреть, что мне выпало. Готов спорить, что там эхолокация, нефритовые когти и всеядность.

Подойдя к пирамиде, я расплылся в улыбке. Так и есть. Уже имеющаяся доминанта эхолокации, благодаря выпадению дубля, перешла на третий ранг, а ещё появились две новых доминанты первого. Нефритовые когти и всеядность заняли две ячейки в физическом ряду, из-за чего там не осталось свободных мест.

Вот же морока. У меня на руках больше сорока доминант, но я банально не могу их поглотить без беготни. Точнее, поглотить-то я их могу, но большинство из них автоматически улетит на улучшение пирамиды, так как свободных ячеек — кот наплакал.

Вздохнув, я встал с кровати, полюбовался на свои ногти, которые совершенно не изменили свою форму. Положив руку на тумбочку, я деранул ногтями по лакированному покрытию и без труда срезал и лак, и слой древесины. Очень даже неплохо. Насвистывая под нос беззаботную мелодию, я направился прямиком в комнату, выделенную Артёму. Он как раз из неё выходил.

— Что-то случилось? — спросил Прохоров, настороженно посмотрев на меня.

— Ага. Случилось. Хочу руку тебе пожать, отлично поработал, — улыбнулся я.

— Миша, иди ты со своей рукой, знаешь куда-а-а-а!!! — начал было Артём, но я резко сократил дистанцию и передал ему доминанту всеядности. — Падла-а-а! — кричал Прохоров, пока я затаскивал его в комнату.

— Теперь ты тоже всеядный. Поздравляю, — сказал я, уложив его на кровать, а после вышел в коридор и наткнулся на Бориса, направившего на меня автомат.

— На нас напали? — встревоженно спросил он.

— Всё в порядке. Просто Артёму нездоровится, вот и голосит немного. Можешь идти, — сказал я и вернулся к себе.

Завалился на кровать и призвал из хранилища кусок окровавленной ткани. Это клочок от куртки Барса. Зажав его в руке, снова услышал ласковый голос Ут, которой с ходу велел озвучить весь список:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Безжалостность»,

«Паранойя»,

«Близорукость»,

«Ментальная клеть»,

«Лидерство»,

«Магия иллюзий»,

«Чувствительность к мане»,

«Ораторское мастерство».

Стоп! Так у него всё же была магия иллюзий. Но то, что он применил на нас, была не иллюзия, а нечто куда более реалистичное. Как будто нас погрузили в давно забытые воспоминания.

— Ут, описание доминанты «Ментальная клеть»!

'Ментальная клеть — ответвление ментальной магии, позволяющее погрузить противника в грёзы. Вырваться из клети способен лишь высоко развитый маг, либо же заклинание само развеется, как только закончится заряд маны, влитой в заклинание.

Занятно… Пусть это не полноценная ментальная магия, а лишь узкоспециализированное ответвление, но потенциал у этой штуки просто огромный. Поглотить. Странное дело, но боли не было. Вместо этого в разум вторглись воспоминания о том, как я в прошлой жизни изучал артефакторику.

Стоя за ораторской трибуной, я вещал, как нужно выстраивать силовые линии, чтобы артефакт получился гармоничным, без дисбаланса, способного его уничтожить. Но ведь студенты самые умные, верно?

Ну вот и решил один лоботряс: на кой-чёрт атакующему артефакту сильный защитный контур? Не лучше ли всю энергию перенаправить в сторону разрушительной мощи? Жахнуть один раз, да так, чтобы от врага даже молекул не осталось!

Поздно ночью он пробрался в артефакторную мастерскую и собрал пробный образец, который прямо там и жахнул. Так жахнул, что уничтожил половину магической академии, и лишь чудом никто не пострадал. Хвала каникулам.

А этого экспериментатора нашли в городском фонтане. Взрывом его выбросило в окно, только поэтому придурок и остался жив. К слову, именно он впоследствии и уничтожил Дремору. Мой лучший ученик, с безграничной бестолковостью и жаждой к познанию. Внезапно поток воспоминаний оборвался. Я погрузился в Чертоги Разума и ожидаемо увидел серебряный кристалл «Ментальная клеть».

Камень расположился в синем магическом ряду, оставив ещё три свободные ячейки. Я мог бы прямо сейчас поглотить около сорока доминант гарпий, но, насколько я помню, там ничего ценного не было. А у меня же разыгралась жажда поэкспериментировать. Снова выйдя из комнаты, я направился в сторону кабака «Пьяный козёл». Там как раз заключённые приступили к ремонту крыши.

— Какого хрена мы вообще должны батрачить? — возмутился мускулистый разломщик, раздетый по пояс.

От него валил пар и, судя по всему, мороз его совершенно не беспокоил. Монтировкой он выдирал сломанные доски, чтобы после заменить их на целые.

— Закрой пасть и работай, — рыкнул Петрович, стоящий рядом с мускулистым на крыше. — Или хочешь, чтобы тебя подвесили за шею, как и остальным?

— Петрович, крыса ты старая. Рот бы прикрыл. Я знал, что ты единоличник, но что станешь против своих же работать… — мускулистый с ненавистью зыркнул на старика, который как раз раскурил самокрутку.

— Валёк, ты как был дураком, так дураком и помрёшь, — вздохнул Петрович и покачал головой. На слова Петровича мускулистый отреагировал, быстро вскинул монтировку, и собирался ею огреть деда. Но Петрович выставил перед собой шокер. — Ну! Не дури, слышишь?

Драке было не суждено случиться. Набросив на себя усиления, я ловко запрыгнул на крышу и оказался рядом с мускулистым. От удивления он попытался ударить меня наотмашь, но я ляпнул ему оплеуху раньше. Боец рухнул на крышу и покатился по снегу вниз. Хрясь! И он уже лежит в сугробе, громко вопя:

— Нет! Мама!!! Нет! Я не хотел! За что⁇!!? Это не я! Богом клянусь! А-а-а!!! Мамочка! Прости! Пусти домой! Пожалуйста! Я замёрзну насмерть! Нет! Я клянусь, такого больше не случится!

Как вы уже поняли, я не просто влепил бойцу затрещину, а ещё и использовал ментальную клеть. Во время применения навыка есть возможность задать интенсивность переживаний, а также эмоциональный заряд. В этот раз я выбрал животный страх. Судя по всему, именно это воспоминание и было самым жутким в жизни разломщика.

Кстати. А если человек рос в стерильных условиях, где с него пылинки сдували, то подействует ли на него ментальная клеть с зарядом страха? Думаю, клеть работает лишь с воспоминаниями, имеющими сильный эмоциональный окрас — вон, как разломщика корёжит. Стоит на коленях, трясётся, слёзы из глаз катятся, даже жаль его.

Пока боец страдал внутри персонального кошмара, остальные разломщики, словно завороженные, наблюдали за ним, боясь даже слово произнести.

— Чего встали? За работу! — прикрикнул я на работяг, а после посмотрел на деда. — Петрович, ты тоже, давай, клювом не щёлкай. Пожестче с ними. Если проблемы будут, зови меня.

Разломщики тут же потупили взор и стали носиться туда-сюда, словно пчёлки. Одним словом, моё маленькое представление их очень впечатлило.

— Ага, блин. Спасибо за помощь, — буркнул Петрович, стряхивая пепел с сигареты.

— Обращайся, — улыбнулся я.

— Тогда сразу и обращусь. Чего уж? — он потянул пальцем за ошейник и спросил. — Когда эту хреновину снимут?

— Как только мы с вами наладим дружеские отношения, — пояснил я.

— Хе-хе. Дружеские, блин. Ты ж недавно меня чуть не отравил, а сейчас в ошейник заковал. Какая тут может быть дружба? — Петрович иронично покачал головой.

— Вот за это ты мне и нравишься. Не боишься сказать то, что думаешь. Пока с ошейником погуляй, а как оборону наладим, так и поговорим, — ответил я и склонился над разломщиком, стоящим на коленях.

Этот дурень тут же вцепился в мою ногу и стал слёзно умолять:

— Мамочка, пожалуйста! Открой дверь! Я уже не чувствую пальцев на ногах! Я же умру!

— Проклятье, да с таким детством не удивительно, что ты вырос головорезом. — Я вздохнул и похлопал мужика по плечу. Его взгляд внезапно прояснился, а вот разум нет. Он озирался по сторонам, не понимая, какого чёрта происходит, и где он находится. — Значит, так. Если не хочешь навеки быть запертым в кошмаре, то выполняй всё, что тебе скажут надзиратели. Усёк?

— Д-д-да, — быстро закивал головой мужик и волосатой рукой размазал сопли по лицу.

— Иди, работай, — мягко сказал я, помогая ему подняться на ноги, а после гаркнул во всеуслышание. — Это всех касается! Непослушание будет караться страной кошмаров! Если не понимаете, что это такое, расспросите своего товарища, он расскажет обо всём в ярких красках!

Разломщики постарались выжать из себя ещё немного работоспособности, но они и так были на пике своих возможностей. Даже удивительно. Мы пригрозили уголовникам смертной казнью, и их страха хватило на полдня. Со смертью они знакомы не понаслышке, и она уже не пугает так, как раньше. Издержки профессии, не более того.

А вот безграничный ужас, сводящий с ума — это наказание посерьёзнее. Тем более, что никто из них понятия не имеет, возможно ли из этого кошмара вырваться? Или останешься в персональном аду до тех пор, пока сердце, сдавленное ледяными пальцами страха, не остановится? Судя по выражениям лиц товарищей разломщиков, они узнали способность Барса и ломали голову почему я владею тем же заклинанием?

Я прогулялся по Ленску, чувствуя себя кинозвездой. Старики и старухи, мужики и тётки, даже молодые девицы улыбались и махали мне руками, приветствуя. Правда, и пару недовольных рож я тоже заметил. Более того, я их даже узнал. Это были девицы, с радостью согревающие постель покойного Барса. Всё, милочки. Сладкая жизнь для вас закончилась. Хотя, может кто из гвардейцев позарится. Меня окликнули.

— Мих. Это что было? — удивлённо спросил Леший.

— Где? — нахмурился я, озираясь по сторонам.

— Говорят, ты одной пощёчиной здорового кабана заставил на коленях стоять и умолять о прощении. — Леший смотрел на меня с восторгом и нескрываемым восхищением.

Он, конечно, знал, что я умею всякое. Но подобного фокуса в моём исполнении ещё не видывал. Закрыв глаза, я воспользовался эхолокацией и убедился, что никто не греет уши, ведь то, что я собирался сказать Лёхе, не должен знать никто.

— Забрал доминанту у Барса, — пояснил я.

— Охренеть… Так пацаны были правы, — прошептал Лёха.

— В смысле?

— В прямом. Ты говорил, что доминанты можешь поглощать только из живности. А мы всё гадали, почему такое ограничение дурацкое? Почему нельзя из людей доминанты вытягивать? Чего ты раньше нам не рассказал? — спросил он и тут же продолжил тараторить. — А то, когда Артёму досталась доминанта владения копьём, а мне святой магии, так мы вообще в голосину ржали, представляя что этот набор доминант был у какого-нибудь вервольфа. Нет, ну ты сам представь! Псина с копьём, да ещё и заклинаниями швыряется! — На последней фразе он хихикнул и слишком сильно повысил голос. — Ой. — Лёха закрыл рот рукой и заозирался по сторонам, но рядом с нами по-прежнему никого не было.

— Ты всё верно сказал. Могу поглощать доминанты из живности. — Я сделал акцент на последнем слове, хотя в прошлый раз, кажется, говорил ребятам о том, что извлекать доминанты могу только из «тварей», но слово «живность» даёт больше вариантов для манёвров. — А мы ведь с тобой, Лёх, тоже живые. Смекаешь, о чём я? — Я подмигнул ему и пошел дальше.

— Погоди. Так это что получается, ты можешь у любого человека доминанту забрать? — с придыханием спросил он, потянув меня за плечо.

— Не забрать. Скопировать, — сказал я, решив не рассказывать про модификатор Похитителя. — Но нужна кровь, образец кожи или, на худой конец, волос.

— Блин. Нам срочно надо в Хабаровск. Представляешь, сколько там одарённых⁈ — восторженно выпалил он.

— Не переживай, туда мы однажды наведаемся, но не сейчас. Сейчас нас ждёт тренировка. Позови Серого и Макара, пусть подходят к управе, проведём пару спаррингов.

— А Артём?

— Я решил сделать его всеядным, ну и он пока не отошел от болевого шока. Сам знаешь, что доминанты внедряются довольно болезненно. — Я развёл руками и натянуто улыбнулся.

— Бедолага. — Лёха почесал Бороду, из которой торчали куцые рыжие волосины, и побежал искать ребят.

Спустя пятнадцать минут ребята стояли у управы, переминаясь с ноги на ногу. Ветер стих, но мороз усилился. Даже в зимней одежде было холодновато.

— Ч-ч-что мы тут делаем? — стуча зубами, спросил Макар.

— Будем тренироваться, — сказал я, снимая с себя куртку.

— Закаляться собрался? — усмехнулся Серый.

— Не совсем. — Следом за курткой я снял свитер и рубаху, оголив торс.

Мороз тут же начал кусать за бока, заставив меня поёжиться.

— Миш, так, а суть тренировки в чём заключается? — спросил Леший.

— Суть заключается в том, что местные жители напуганы. А ещё не понимают, почему власть в городе перешла в руки двенадцатилетнего пацана. Я хочу показать им, на что мы способны. Пусть взбодрятся, а заодно пленные тоже посмотрят и уяснят, что любой из нашей шайки им с лёгкостью свернёт шею, если потребуется.

— Понятно. Хочешь одновременно поднять боевой дух мирняка и припугнуть зэков, — кивнул Леший.

— Не только, — ухмыльнулся я. — Ваши навыки тоже не мешало бы проверить.

— Ха-ха. Проверяющий. Решил один против трёх биться? — засмеялся Макар.

— Если бы с вами был Артём, то шанс на победу появился бы, а так… Разобью вас, играючи. — Я расплылся в хищной улыбке и призвал из хранилища револьвер, из которого меня пытался пристрелить Санёчек, а ещё меч. Револьвер я швырнул Макару. — Лови. Там пять патронов. Можешь стрелять в грудь, руки, ноги, главное — в голову не стреляй.

Услышав мои слова, Макар нервно сглотнул.

— А ты уверен, что всё будет нор…

— Уверен. Ты отличный стрелок, не переживай и покажи отличный результат. — Я перевёл взгляд на Серого и Лешего. — От вас я жду слаженной работы. Ваша задача защищать Макара, попутно атакуя меня. Одним словом, вы должны дать Макару возможность совершить идеальный выстрел. Справитесь?

— Ха! Да мы тебя сомнём, — уверенно заявил Леший, вытаскивая два армейских ножа, спрятанных в рукавах.

— Да, ты, конечно, силён, но против троих… — Серый покачал головой. — Шансов у тебя маловато. — Сергей вытянул перед собой руку и в ней материализовался топор.

— Ну и славно, — улыбнулся я. — Тогда начали!

Первым делом я спрятался за Серым, скрываясь от Макара. Если бы Макар вспомнил о том, что у Серого высокая регенерация, он бы мог пальнуть сквозь него. Пуля бы меня определённо замедлила, а там, глядишь, и Леший успел бы нанести удар. Вместо этого Макар стал смещаться вправо, надеясь найти удачный для стрельбы угол. А я…

Я просто рванул напролом. Рефлексы, как и скорость Серого, оставляли желать лучшего. Сократив дистанцию, я увернулся от топора, летящего мне в ключицу, прихватил Сергея за сгиб локтя и со всей силы зашвырнул в Макара. Должен признать, что тут я перестарался.

Мышечное усиление третьего ранга вкупе со стихийным увеличением скорости позволили мне швырнуть Серого на добрых пять метров. Он преодолел их за долю секунды, после чего врезался в Макара, сбив того с ног, и они покатились кубарем по снегу. Серый тут же вскочил, готовясь продолжить бой, а вот Макарушка просрал свою пушку и сейчас нервно шарил руками в сугробе.

Леший использовал усиление тела с помощью святой магии и набросился на меня со спины. Этот подлец знал, что я услышу его шаги и обернусь. Так и вышло, я обернулся, после чего его клинки полыхнули ярче солнца, из-за наложенной на них магии.

Правда, он просчитался, решив, что мне нужно зрение для того, чтобы сражаться. Я повернулся с закрытыми глазами, резко нырнул под удар, после чего подсёк ноги Лешему. Всё время я напевал гимн обсидиановых рыцарей, чем дико бесил друзей.

— Любого мы клинком сразим, и разобьём врагов!

А если всё же затупим, лишимся мы голов!

Но смертный час не страшен нам,

Ведь орден наш — бухущий в хлам…

Сражение проходило занятно. Ребята злились, неслись в атаку, я сбивал их с ног, отвешивал пинки, обезоруживал и всё ждал, когда же Макар сделает выстрел. А он, увы, всё никак не мог подобрать нужный момент. Хотя я видел, что он просто не решался спустить курок. Боится меня убить. Что ж. Помогу ему.

Лёха сделал выпад, и я, вместо того, чтобы от него уворачиваться, сделал шаг вперёд. Нож вошел прямиком мне в живот. Больно. Чертовски больно. С размаху я рубанул Лешего лбом в бороду, и тот осел на снег.

Тут же атаковал Серый. Со всего размаха он попытался ударить по ногам, ведь тоже боялся, что я не переживу удара топором. Дурак, если бы я хотел, он бы при всём желании не смог в меня попасть. Ведь его удары слишком медленные. Да и не собирался я лишаться ног. Зачем оно мне? Сделав подшаг, перехватил руку Серого и швырнул его через бедро. В очередной раз топор исчез, и я не смог им завладеть.

На ногах остался только Макар. Улыбнувшись, я вытащил нож Лёхи из раны, которая порядком расширилась из-за того, что я бросил Серого через бедро. Буквально за пару секунд рана затянулась.

Макар изумлённо уставился на меня — явно не ожидал, что я настолько быстро могу залечивать раны, которые для большинства людей стали бы смертельными. А я краем глаза заметил, что на нас пялятся со всех сторон.

Местные жители смотрели на бой из-за занавесок, некоторые стояли на улице и глазели в нашу сторону. Петрович и Фрол привели своих подопечных посмотреть на бой — под предлогом перекура, да и люди Барбоскина были тут как тут. Причём гвардейцы делали ставки.

— Давай, Макарка. Ты и я. Если хоть одна пуля попадёт в меня, ты победил. Если промажешь, отправишься в мир кошмаров на полчаса, — пригрозил я и рванул вперёд.

Между нами было расстояние всего лишь пять метров. С усилениями я запросто преодолел бы его за секунду, если бы бежал по прямой. Но делать этого нельзя, передо мной стрелок, причём умелый.

Сделал обманный рывок влево, по диагонали ушел право, кувырок вперёд, выбрасываю меч, имитируя колющий удар, и вижу, как револьвер быстро поднимается в мою сторону. Инстинктивно отпрыгиваю в сторону, швыряю в Макара меч, стараясь сбить концентрацию, и попадаю. Рукоять клинка врезается прямо в стрелка. Но за это мгновение Макар успевает сделать три выстрела.

Первый выстрел попал в рукоять меча, из-за чего он врезался парню не в лоб, а в грудь. Второй выстрел лёг в сантиметре правее моей ступни, заставив рывком остановиться. А третий угодил прямиком в плечо.

— Молодец. Ты победил, — похлопал я в ладоши и скривился от боли в простреленной руке.

— Кажется, ты мне ребро сломал, — прокряхтел Макар, согнувшись в три погибели.

— Хватит придуряться. У тебя ещё два патрона. Как раз хватит на ещё один заход, — улыбнулся я, видя, что Серый с Лешим уже стоят на ногах, готовясь поквитаться со мной.

На этот раз я не сдерживался и пустил в ход все доступные мне заклинания. Мана улетала с пугающей скоростью, зато было эффектно! Народ ахнул когда я швырнул огненный шар под ноги Серого. Взрывом его отбросило на пару метров назад. Мирные жители мысленно успели похоронить парня, но тот внезапно поднялся со снега и рванул в атаку.

В Лешего же я швырялся ледяными стрелами. Почему именно ими? Да потому что их скорость полёта была высока, но при этом у Лёхи всегда был шанс увернуться. Хотя он делал это с большим трудом. Ну а что поделать? Тренировка должна быть сложной.

Ребята старались, но тем не менее бой выглядел как одностороннее избиение. Всё-таки я оторвался от ребят на десять голов вперёд. Физически я намного сильнее, доступный мне спектр заклинаний — так и вовсе запределен в сравнении с ними. Чтобы достать меня, они должны слаженно работать, а с этим пока имеются определённые проблемы.

Ну да ничего страшного. Мы идём в разлом. Там мы точно сможем найти занятные доминанты и сделать ребят сильнее, а заодно научимся работать в команде.

Как только тренировка закончилась, Барбоскин помахал в воздухе стопкой купюр, как бы говоря: «Спасибо, Миша, благодаря тебе я наварился». Интересно, откуда у гвардейцев деньги? Успели обобрать разломщиков? Что ж, я не против. Особенно меня порадовали лица разломщиков. Они собственными глазами видели что ранения на мне заживают за считанные мгновения. Надеюсь каждый из них понял что пытаться меня прирезать или придушить в подворотне, это плохая идея. А если не поняли, то милости просим, я с радостью вобью в них эту простую истину.

Зеваки медленно расходились по делам, а я направился обратно в свою комнату. Перед выходом на поиски разлома нужно поглотить имеющиеся доминанты. А значит, следующие сутки будут полны боли.

Глава 11

В детстве я работал на ферме. Старик Йоджи был тем ещё скрягой и лжецом, поэтому каждый год он обманывал своих работников. Как? Да очень просто. Сперва тянул с выплатой зарплат сколько мог. Когда на ферме начинался форменный бунт, он тяжело вздыхал, будто делает нам одолжение, и выплачивал сущие гроши, причём всегда платил мелочью.

Ребята злились, крыли старика матом и уходили с чувством, что их обманули; так оно и было. Но если проявить немного упорства и продолжить доставать Йоджи, то он даст ещё немного монет. Нет, не всю сумму, конечно же. Но на втором платеже он так доставал работников, что те плевали, сыпали проклятьями и обещали больше никогда не работать на старого ублюдка. Стоит ли говорить, что на следующий год эти же люди снова возвращались на поля Йоджи? Другой работы в округе не было.

Так вот. Большинство работников зарабатывали от силы третью часть от обещанного, но только не я. Когда старик спал, я, насвистывая песенку, брал телегу и топал к амбару с зерном. Грузил её до верху, а после катил на ближайший скотный двор, где и продавал награбленное за полцены. Одним словом, за сезон я мог заработать десяток зарплат, обещанных Йоджи.

А знаете, что самое забавное? Йоджи однажды меня поймал с телегой в руках. Вызвал ли он полицаев? Нет. Попытался ли он меня остановить или избить? Тоже нет. Старик лишь усмехнулся и, закурив, сказал:

— Хоть кто-то в этом сраном городишке решил взять судьбу в свои руки.

После этого случая старик всегда платил мне полную зарплату, в отличие от других ребят. Да и я поумерил свои аппетиты и продолжил налёты на амбар, но уже в меньших масштабах. Всё равно Йоджи так обирал местных, что даже с учётом украденного у него зерна оставался в огромном плюсе.

Он знал, что я ворую, я знал, что он знает. Мы лишь обменивались хитрыми улыбками при встрече и шли по своим делам. Хорошее было время. Сейчас же я лежал на кровати, обливаясь потом. Чёртовы доминанты гарпий меня доканали. Они были той самой мелочёвкой, которую отсыпал нам Йоджи. Паршивые доминанты — лучше, чем ничего, но хотелось большего.

Всё, что удалось выудить из тридцати семи доминант, это пронзительный вой, острые когти, нефритовый клюв, мощные крылья, длинную шею и ряд мутаций, связанных со строением внутренних органов.

Больше всего мне не понравилась мутация, делящая печень на две части. Согласно описанию, две печени должны перерабатывать кучу токсинов. Вроде здорово, но вторая печень расположилась над первой из-за чего наклоняться вправо стало затруднительно, рёбра натыкались на печень, вызывая дискомфорт.

Все полученные доминанты улетели в переработку. С их помощью я повысил навыка «Карманных Дел мастер» до третьего ранга. Теперь с его помощью я мог отправить в хранилище объект весом до тысячи килограммов. Довольно неплохо, но я всё чаще задаюсь вопросом, а на кой-чёрт мне эта доминанта? Пространственное кольцо с лихвой выполняет те же функции, причём не тратит ману.

Ладно, в магическом ряду пока есть свободные ячейки, а в случае чего, я всегда смогу отправить «Карманных Дел мастера» в переработку. Радовало то, что поглощённые доминанты смогли заполнить золотую полосу на боковине пирамиды до половины. Ещё сорок образцов ДНК, может, пятьдесят — и я получу новый модификатор. Неплохо бы взять Селекционера и усилить с его помощью ребят.

Ещё переработанных доминант хватило на поднятие ранга «Родной крови». Занятная способность, доложу я вам. На втором ранге я способен уловить присутствие кровного родственника на расстоянии аж в две сотни километров. Правда, пока я не ощущал никого, кроме Артёма.

В следующий раз подниму доминанту до третьего ранга, возможно, так удастся найти родню? Все Архаровы — толковые бойцы и могли бы сильно помочь в обороне Ленска. Правда непонятно, как их убедить присоединиться ко мне. А с другой стороны, Архаровы в Империи на птичьих правах. Если я предложу им безопасное место вдали от цивилизации, думаю, те без особых проблем согласятся на переезд.

Открыв глаза, я уставился в потолок, украшенный лепниной. На улице робко поднималось солнце, но заглядывать в окна не торопилось. Тишина… В следующее мгновение живот дико заурчал, требуя еды. Да уж. На вчерашней тренировке я позволил ребятам пару раз ранить меня, и теперь регенерация требовала от организма усиленного питания.

Пока я отлёживался после поглощения доминант, Мимо принял форму сокола и парил в ночном небе. С высоты птичьего полёта он обнаружил пять разломов, расположившихся в Кунгуре. Благо они тускло светились в темноте, и найти их было ну очень просто.

Четыре первого ранга и один четвёртого. Причём сами разломы первого ранга расположились на севере, юге, западе и востоке города; угадайте, где был разлом четвёртого ранга? Вы правы! Если провести линии между разломами первого ранга, то четвёрка находилась в точке пересечения линий. Такое ощущение, будто низшие разломы питают своей энергией более крупный.

Из пяти разломов меня интересовал лишь южный. Он расположился на разрушенном спортивном стадионе. Поблизости имелись твари, но не так много, как в центре Кунгура. Западный, восточный и северный районы города также кишели монстрами.

Юг же был намного спокойнее, так как мы частенько охотились на тварей в той стороне. Единственное, что меня смущало, так это обилие аномалий рядом со стадионом. Но думаю, мы справимся и с этой проблемой.

Сев на край кровати, я протёр глаза и услышал в коридоре робкий шепот. Закрыв глаза, я позволил эхолокации отрисовать карту. В коридоре стояли две женщины. Судя по всему, у них в руках поднос. Я тут же представил, что там пирожки с капустой, и сглотнул слюну. Натянув штаны, я подкрался к двери и резко её распахнул.

— Что тут происходит⁈ — рявкнул я, напугав двух девиц, мнущихся под дверью с подносами в руках.

Блондинка и рыженькая, взвизгнув, подпрыгнули, а подносы с угощениями полетели на пол. Ловко скользнув вперёд, я присел и поймал подносы. На одном тарелка с жареной картошкой на сале, квашеные помидоры и пара кусков хлеба. На втором — кувшин киселя и вазочка с овсяным печеньем.

— К-константин Ми-михайлович… — начала было рыженькая, но блондинка раздраженно толкнула её в бок.

— Дура. Он Михаил Константинович.

— А? Ага. Верно. Михаил Константинович, мы тут вам покушать принесли. — Она мило улыбнулась, игриво откинула волосы, обнажив шею и спросила. — Может, вам ещё что-нибудь нужно?

Осмотрев девиц, я сразу вспомнил, кем они работали. Грелками в постели Барса. Забавно, что сейчас они пришли ко мне. Эти дуры хоть понимают, что мне двенадцать лет? Да, с виду мне лет шестнадцать, может, чуть больше, но тем не менее.

— Чего-нибудь ещё? — нахмурился я, сурово осмотрев их с ног до головы. — Да, ежедневно мне потребуется завтрак в девять ноль-ноль, обед в тринадцать ноль-ноль и ужин в восемнадцать ноль-ноль. Также озаботьтесь, чтобы мои люди были сыты, а их вещи чисто выстираны. За это будете получать денежное довольствие или можете взять продуктами и вещами первой необходимости. Вопросы?

Я разговаривал с девицами, как с солдатами, из-за чего у них возник ступор. Милые улыбки пропали с лиц, уступив место озадаченности. Девушки явно привыкли раздвигать ноги, а к работе прачками судьба их не готовила. Что ж, придётся осваивать новую профессию.

— В-вопросов нет, — промямлила рыжая.

— Тогда не смею задерживать, — улыбнулся я и захлопнул дверь.

Угощения я разместил на подоконнике, чтобы жевать, наслаждаясь прекрасным видом из окна. Что там прекрасного? Ну, как же? Две девицы идут, возмущённо вскидывая руки, спорят, шепотом кричат друг на друга — видать, разочарованы, что я не поддался на их женские чары. Да и какие, к чёрту, чары? Мордашки у них милые, конечно, но вот картошка подгорела…

Вздохнув, я принялся за еду. Если есть картоху без ничего, то на вкус, конечно, та ещё мерзость: местами пришкварилась до чёрных корок, а местами вовсе недожарена. А вот вприкуску с помидором — вполне сносно. Перекусил, запил киселём и направился к ребятам. Они как раз расположились на первом этаже управы.

Больше всех обрадовался Артём. Он так был рад меня видеть, что с ходу заявил:

— Козёл. Решил и меня втянуть в ваш клуб падальщиков? — возмущённо спросил он, открыв дверь.

— Да, будем расширять спектр твоих вкусовых предпочтений, — улыбнулся я. — Собирайся. Через час отправляемся в разлом.

— Может, стоит на зачистку отправить гвардейцев? У них опыта побольше, чем у нас, — пробубнил Артём, натягивая свитер.

— Да, они настолько опытны, что практически в каждой вылазке кого-то теряли. У нас и так людей с гулькин нос. Если потеряем оставшихся…

— То Ленску конец. Понял, принял, — кивнул Прохоров, взял куртку и вышел в коридор.

— Никто, кроме нас, — заключил я и постучал в следующую дверь.

Спустя двадцать минут мы спустились в подвал под отелем, где расположился арсенал. Спускаясь по скрипучим ступеням, я услышал торопливые шаги за спиной. Это был Семёныч.

— Константиныч, вы чё там? За железяками пришли? — спросил дед, расталкивая ребят.

— Ага. А ты куда ломишься? Арсенал только для силовых структур, так сказать, — серьёзно сказал я, остановив старика.

— Деловая колбаса, — хмыкнул дед. — Чё я там не видал-то? Тож мне арсенал. Ты лучше вот сюда погляди. — Широко улыбнувшись, он продемонстрировал вставные зубы, сбросил с плеча ремень и протянул мне одноствольное ружьё.

В цевьё и рукоять ружья инкрустированы Слёзы Мироздания, от которых в сторону ствола идут десятки тонких изгибающихся линий. Линии тускло светились белым и медленно пульсировали. Ружьё Семёныч протянул мне, а после достал из кармана пару патронов, в которых вместо пули была вставлена Слеза Мироздания. На гильзе также имелись вырезанные силовые линии.

— Ты это за ночь сделал, что ли? — удивился я.

— Да ты чё? Какая ночь? Сутки кочевряжился. Еле успел. Слыхал, что вы в разлом собрались, вот думал, как раз подгадаю моментик, да презентую опытный образец, так сказать. Ежели понравится, готов на поток поставить производство — за звонкую монету, само собой. — Семёныч шмыгнул носом и зыркнул на ребят, которые совершенно не понимали, что именно попало мне в руки.

— Спасибо. Протестируем, — кивнул я. — Если что-то потребуется, обратись к Барбоскину, он выдаст.

— Та мне чё, много надо, что ль? Чтоб жратва была, курево, да постояльцы. Если с жильцами поможешь, то будет вообще шик. Агась?

— Агась, — улыбнулся я и кивнул. — То есть я могу тебе за работу ряпчиками не платить?

— С хрена ли? — удивился дед. — Работа сделана, надобно позолотить ручку-то. А то, сам понимаешь, на сухую оно и работается паршиво.

— Так ты ж и не просыхаешь, — хохотнул Леший. — Я видел, у тебя на чердаке самогонный аппарат днём и ночью трудится.

— Много ты понимаешь, — обиделся Семёныч. — То натур продукт! Для здоровья! Чтоб суставы не ломило и душа не болела. Короче, нос свой не суй туда, а то откушу. Понял? — клацнув зубами, припугнул Лешего дед, но тот лишь сильнее развеселился.

— Да понял, понял. Кстати, самогон-то неплох, — серьёзно сказал Леший и понял, что мы осуждающе пялимся на него. — Да всего один глоточек, ради интереса!

— Алкаш малолетний, — заключил Семёныч.

— С какого это я алкаш?

— А с такого. Только алкашня в одно лицо пьёт. Захочешь ещё продегустировать, меня зови. Компанию составлю, — улыбнулся Семёныч и подмигнул Лёхе.

— Так, ты тут мне бойцов не спаивай. За ружьё спасибо, а про самогон чтоб я больше не слышал. Лечись им в одну душу.

Сказав это, я вспомнил про ещё одного любителя натур продукта. Думаю, Петрович с радостью принял бы участие в дегустации самогона, но у него испытательный период ещё не прошел. Как смогу ему полностью доверять, так и получит свободу со всеми вытекающими в стакан горюче-смазочными материалами.

— Ды понял я, понял. Не шуми, — сложил руки на груди Семёныч. — Кстати, Лика вчерась за вами наблюдала в окошко-то. Дюж переживала, что тебе, Константиныч, бошку отстрелють. А когда в брюхо ножичком пырнули, так она и вовсе чуть в обморок не бахнулась. Хе-хе. Впечатлительная девка. Кстати, а эт что за фокус такой был? Научишь? А то у меня ноготь на пальце загноился, я б с радостью тоже оздоровился.

Дед закончил свою тираду и уставился на меня. То, что Лика переживала, я уже понял. Но не понял, всерьёз ли Семёныч верит в то, что я обучен некому фокусу, который поможет исцелить любую рану? Умей я подобное, то стал бы народным целителем. Катался бы по городам и весям, исцеляя всех вокруг. От этого было бы куда больше проку, чем от моих потуг остановить войны. По крайней мере, на первых парах.

— Зелёнкой помажь, и всё пройдёт. На худой конец, самогона бахни, — предложил я, продолжив спускаться вниз по лестнице.

— Хе-хе. Пожалуй, так и поступлю. Любой день лучше начинать слегка поддатым, — заявил Семёныч и бодрым шагом побежал наверх.

Оказавшись в арсенале, я уважительно покачал головой. А Барбоскин педант. Бронежилеты лежат на одном стеллаже, разгрузки на другом, оружие аккуратно сложено в коробки и обёрнуто масляной бумагой, патроны хранятся в цинках. Гранаты лежат отдельно с извлечённым взрывателем.

Мечи, ножи, топоры — расположились в дальнем углу на проржавевшем стеллаже, правда их он бережно уложил на серую ткань, пропитанную маслом, видать, чтобы сталь не соприкасалась с ржавчиной. Посмотрев на ребят, я понял, что они пялятся не на прелести арсенала, а на ружьё, которое мне вручил Семёныч.

— Это что за фонарик такой? — с интересом спросил Макар.

— Экспериментальный образец. Семёныч обещал, что убойная сила — как у гаубицы. Правда, ружьё одноразовое. Пальнул и выбросил.

— Понятно, — задумчиво протянул Макар и добавил. — Если ты не против, я из этой штуки стрелять не буду. В отличие от тебя, у меня новые пальцы не вырастут.

— Не переживай насчёт пальцев. Семёныч сказал, что если ружьишко взорвётся, то руки оторвёт по самую жопу. Одним словом, потеря пальцев была бы настоящим подарком, — улыбнулся я, заметив, как Макар сделал полшага назад.

— Значит, к этой пакости я точно не притронусь, — заявил он и направился к стеллажу со снайперскими винтовками.

— Эх, ты, — хмыкнул Серый и взял ружьё у меня из рук. — Значит, придётся мне из него шмальнуть. — Расплывшись в улыбке, Сергей направил ружьё на Макара, и тот тут же спрятался за стеллаж с бронежилетами.

— Опусти пушку! Серёга! — взвизгнул Макар, и мы покатились со смеху. — Чё вы ржёте? Серый! Скотина! Я тебе её в задницу затолкаю по самую рукоять!

— Хы-хы. Грозное оружие. Одним своим видом страх нагоняет, — оценил Серёга, возвращая мне ружьё.

— Не только страх нагоняет, а ещё и злой дух выгоняет. Чувствуете, как завоняло? — Артём наигранно принюхался. — Макар, ты, что ли, в штаны наложил?

— Шутники хреновы, — буркнул Макар, выходя из укрытия. Он стряхнул с рукава пыль и зло добавил. — Когда вас в следующий раз твари прижмут, подумаю, стоит ли прикрывать таких весельчаков?

— Ой, Макар, нашел, чем напугать, — отмахнулся Сергей. — Вот если бы ты мне стекловаты в одеяло напихал, тогда была бы беда. А твари — это что? Плюнуть, да растереть.

— Хорош зубоскалить. Повеселимся, когда запас кристаллов сделаем. Макар, бери снайперскую винтовку и пару гранат. Серый, Артём, напомните, как у вас со стрельбой? — спросил я, посмотрев на ребят.

— Я стрелок уровня «Леший». Вплотную высажу в противника весь рожок, если враг на расстоянии в метр, и то промахнусь, — развеселившись, схохмил Серый.

— Да иди ты. Если бы не я… — начал было Лёха и осёкся, поняв, что из-за него мы в лабиринт шипастого и попали.

— Если бы не ты, баран, то мы бы были восьмилетками, — пристыдил его Макар. — А теперь по ночам срам какой-то снится… — Наш азиат внезапно замолчал, а щёки его покраснели.

— У меня по стрельбе пять с плюсом было. До Макара далеко, конечно, но кое-чего могу, — похвалился Артём.

— Тогда план такой. Серый с Лешим берут дробовики, помповые. Заряжать исключительно картечью. Вон те коробки, красные. — Я ткнул пальцем в сторону стеллажа с патронами. — Артём, берёшь автомат. Подберите себе разгрузочные жилеты, затяните лямки так, чтобы ничего не звенело и не бряцало. Перед выходом захватим тушенки на три дня, так как неизвестно, сколько времени займёт зачистка разлома. Вопросы?

— У меня есть один, — подал голос Прохоров, вскинув руку вверх, будто мы сейчас находились на уроке. — Обязательно вещать с такой серьёзной мордой?

— Садись, два, — ответил я, расплывшись в улыбке. — Пафос наше всё. Вы должны проникнуться важностью момента! Сейчас весь Ленск зависит от того, вернёмся мы из разлома или нет, — попытался я толкнуть речь, но смешок то и дело прорывался. — Да ну вас. Такой настрой сбили. — Я махнул рукой и пошел выбирать оружие себе по душе. — Берите столько барахла, сколько сможете унести.

Я отправил в хранилище ружьё, изготовленное Семёнычем, а патроны спрятал в карман. Прогулялся между стеллажей, осматривая довольно обширный арсенал. Куча потёртого вооружения, которое регулярно использовали. Нашелся даже автомат с дулом, загнутым под сорок пять градусов. Интересно, кто умудрился его так погнуть? Ого! А ты кто такой? Иди сюда, родной!

На верхней полке стеллажа лежал пулемёт. Огромная дура весом под двадцать килограммов, снизу которой крепился цинк с патронами. В снаряженном состоянии он весил около тридцати килограммов, а лента вмещала сотню патронов. Таким пулемётом можно птероса одной очередью пополам перерубить. Патроны длиной чуть больше ладони. Вот это моща! Беру.

Пулемёт отправился в хранилище, а компанию ему составили три цинка с заряженными пулемётными лентами. Сделав всего шаг вправо, я вздохнул:

— Ну что вы со мной делаете? Я ведь обожаю кругляши. Слёзы Мироздания, монеты, гранаты.

Улыбаясь, я взял с полки пять гранат и бережно вкрутил в них взрыватели. От греха подальше, убрал гранаты в хранилище. Рации тоже пригодятся. Одной штуки за глаза. Хммм… Нет. Пожалуй, возьму две. Заметив, как агрессивно я затариваюсь, ребята спросили.

— Мих, мы не на войну, случайно, собираемся? А то, мож, нам с собой взять ручной гранатомёт? — Макар улыбнулся и указал на стальную трубу, стоящую у стены. — Э! Ты куда? Да я ж пошутил!

— А я нет. — Ответив, прикоснулся к одноразовому гранатомёту и его тоже отправил в хранилище.

Логика моя была проста! В разломе мы можем встретить кого угодно. И этого кого угодно нужно ещё как-то убить. А значит, оружие лишним не будет. Тем более, что большую его часть я понесу в хранилище. Не потребуется? Ну и отлично, всё вернём обратно.

Подготовка заняла целый час. Нет, оружие-то быстро выбрали, а вот снаряжали подсумки, подгоняли разгрузки и ружейные ремни — целую вечность. Сложнее всего было сделать так, чтобы это барахло не гремело. Но мы справились.

Леший с Серым взяли по помповому ружью на восемь патронов каждое. Из таких можно стрелять, даже не целясь. Картечь сама найдёт жертву на близкой дистанции. Для дальних расстояний у нас есть Макар с автоматической снайперской винтовкой на десять патронов.

Среднюю дистанцию возьмём мы с Артёмом. Он с автоматом, я с пулемётом. Да, пулемёт и для дальней дистанции подойдёт, но сомневаюсь, что без сошек я смогу попасть в цель, находящуюся дальше сотни метров. К тому же, разломы обычно ограничены по площади. Вряд ли мы попадём в бескрайние поля, где придётся стрелять на две или три сотни метров вдаль.

Покинув арсенал, я запер дверь и повёл ребят в кабак «Пьяный козёл». Нужно бахнуть на посошок. Сами понимаете, традиции и всё такое. Нет, вы серьёзно поверили в эту чушь? Конечно, никто из нас пить не будет. Просто у владельца заведения был склад, в котором Барс хранил запасы тушняка, туда мы и идём.

У входа в кабак нас уже ждал Барбоскин. Кустистые брови нахмурены, дымит папиросой, которую, судя по аромату, стрельнул у Петровича. Но что-то в нём неуловимо изменилось.

Точно! Наш старлей подстриг бороду. До этого была неопрятная лопата, торчащая во все стороны, а сейчас — гляди-ка. Подровнял волоски, да и укоротил её вполовину. И зачем он это с собой сотворил? Порядку ради или любовного интереса для? Кстати, может, он позарился на двух утренних кормилиц? А если да, то кто ему приглянулся? Рыженькая или блондинка?

— Михаил Константинович, слышал, вы собираетесь в разлом, — пробасил Барбоскин, спрятав сигарету в кулаке.

Так делают, чтобы старший не увидел и не прописал целебных лещей. Вряд ли Барбоскин опасался, что я дам ему по шее, видать, просто привычка.

— Да, Тимофей Евстафьевич. Сейчас возьмём тушенки и отправимся в сторону Кунгура. Там пять разломов, будем чистить единичку, — проинформировал я Барбоскина и заметил недовольство на его лице. — Не переживай. Мы уже бывали в разломах. Справимся. Хорошо, что ты так рано встал. Я как раз хотел тебя предупредить, что нас не будет пару дней.

— Михаил Константинович, я иду с вами, — безапелляционно заявил Барбоскин.

— Отставить. Ты, Тимофей Евстафьевич, останешься в Ленске и будешь отвечать за оборону села, а также за охрану пленных головорезов, — стальным тоном отрезал я.

— Тогда отправлю с вами Бориса, он толковый малый…

— Толковый и чертовски пригодится здесь, а не в Кунгуре. Мы идём впятером, и это не обсуждается.

Я был настроен решительно, а вот ребята явно не отказались бы прихватить с собой хотя бы пару гвардейцев. Но на это я пойтить не могу! Для обороны Ленска людей и так недостаточно.

— Тогда Иван довезёт вас до Кунгура на вездеходе. Как только закончите зачистку, сообщите по рации, и мы вас заберём, — настоял старлей.

Я вздохнул, смерил взглядом Барбоскина и понял, что он прав. В разлом заходить нужно полным сил, а пока мы двадцать километров пройдём на лыжах, выдохнемся, как пить дать. Да и на обратном пути я бы не отказался от транспорта. Погрузим трофеи, если будут раненые, то оперативно доставим их в лазарет. Хорошее предложение. Дельное.

— Тимофей Евстафьевич, от транспорта не откажемся. Пусть подъезжает к кабаку.

— Принял. Сейчас сделаем, — улыбнулся Барбоскин и вытащил рацию из кармана ватника.

Пока старлей раздавал указания, мы проникли на склад кабака и оказалось, что тушенки, как таковой, там и нет. Только ИРП — Индивидуальный Рацион Питания. Так называемый «сухпаёк». Взяли по две коробки и затолкали в рюкзаки.

За грабежом склада нас застал бармен. Он принёс нам двухлитровый термос чая и насыпал в пакет печенюх. В этот момент мы почувствовали себя героями! Ну, а как иначе? Мы его не просили, а он от чистого сердца принёс подарок. Спасителям Ленска, так сказать. Стоя в кабаке, я услышал приближающийся рёв мотора. Попрощался с барменом и отправился на выход.

Проходя через банкетный зал, заметил, что дыру в крыше уже заделали, причём основательно. О том, что крышу пробил птерос, напоминало лишь пятно не до конца высохшей шпатлёвки. Хммм… Видать, наши уголовники не только убивать да грабить умеют, но ещё и мирным профессиям обучены. Это хорошо.

Выйдя на свежий воздух, я наткнулся на ревущего монстра. Это был не вездеход, а БТР. Мягко говоря, я обалдел. Я обследовал почти весь Ленск и не встречал подобной техники. Грузовики? Да. Легковушки? Пара сгнивших корыт имелась. Вездеходы? Довольно много. БТР? Ни одного! Интересно, где Барс его прятал?

— Такси заказывали? — спросил улыбающийся Иван, открыв боковую дверь бронетранспортера.

— Заказывали, — радостно сказал я и запрыгнул внутрь бронированного чудовища. — Где ты откопал эту махину?

— О-о-о! Это целая исторя! Располагайтесь, щас всё расскажу. — Иван перебрался на водительское сиденье, дождался, пока ребята рассядутся и закроют дверь, а после трижды ударил кулаком по крыше. — Ну что? Поехали потихонечку!

Взревев, БТР сорвался с места и понёс нас вглубь заснеженной пустоши.

Глава 12

Мотор БТРа ревел снаружи, а внутри было на удивление тихо. Машина мерно покачивалась на ухабах, пробиваясь через сугробы. Ребята заметно нервничали, постоянно проверяли снаряжение, натянуто улыбались, да и вообще были дёргаными. За рулём же сидел Иван, рот которого не закрывался.

— Поехали мы, короче, с Барменом нашим на рыбалку.

— Каким Барменом? — спросил я, не понимая, о ком речь.

— Ну ты чего? С Барбоскиным же. Первые три буквы используем, как позывной. Типо Бар, Бармен. Понял? — Иван резко дал руля вправо, объезжая полупрозрачное марево, в котором снежинки застывали, не долетая до земли.

— А ты, стало быть, Ива? — усмехнулся я.

— С какого это…? — сперва не понял Иван, а после заулыбался и кивнул. — А-а-а. Ну да, типа того. Только у меня позывной Сыч. Фамилия-то Сычёв. Короче. Поехали мы на рыбалку с ним. Сидим в лодке. Тишина, туман над рекой стелется. Слышу, шипит что-то. Говорю, Евстафьич, глянь под ноги, мож змея в лодку заползла? А Бармен наш сразу к мане потянулся. Не любит он гадов всяких. Ух ты, сука, — выругался Сыч и резко дёрнул руль влево. — Да сколько ж тут аномалий-то?

— Ну, так и что там со змеёй? — поинтересовался Леший, которого явно успокаивала болтовня Ивана.

— А. Так не было никакой змеи. Это дурачок какой-то рыбу решил оглушить и в воду динамит зашвырнул. Так шваркнуло, что лодку нашу перевернуло. Евстафьич вылез на берег злой как чёрт, нашел этого клоуна и руку ему сломал. Ха-ха. А рыбак этот хренов сперва на Бармена прыгать начал, мол, чё вы, бараны, сопли жевали? Надо было уплывать, раз шипенье слышали. Ну, Бармен и сказал, мол, раз ты видел, что я злой к тебе иду, то надо было убегать. Не убежал? Пеняй на себя. Хе-хе.

— Сурово, — оценил Серый.

— Да ну. Нормально. Сурово было бы, если б мы его сдали рыбнадзору. За браконьерство ему десятку на рудниках впаяли бы. А так — ерунда. Клешня заживёт через пару месяцев, да будет опять безобразничать, если жизнь ничему не научила.

Рассказывал это Сыч с нескрываемой гордостью за командира. Особенно мне понравилось то, что они дали Барбоскину прозвище Бармен, а не Барбос. Не самый плохой позывной.

Всю дорогу я крутил в руках два перстня, принадлежавших прежде кому-то из рода Богдановых. Владельцы погибли от рук Барса и больше не нуждались в украшениях. Мне же эти колечки были ох, как нужны. На них отпечатались следы крови. Прикоснувшись к бурой корке, я услышал вибрирующий голос Ут: «Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?». Мысленно дал согласие, и она продолжила:

'Образцы содержат следующие доминанты:

«Крепкая хватка»,

«Холодная голова»,

«Искусство проклятий»,

«Алхимия»,

«Магия трансмутаций»,

«Фехтование»,

«Крепкие кости»,

«Пространственный обмен»…

Помимо этих доминант имелись ещё десятки заболеваний. Появилось ощущение, что кровь принадлежала неизлечимо больному члену рода Богдановых. Тем не менее, он был довольно… Он был могущественной личностью. Не исключено, что этот перстень носил глава рода. А кому принадлежал второй, я понятия не имел.

До стадиона ехать ещё далеко, поэтому я решил не терять времени понапрасну. Отдал Ут приказ поглотить доминанты и привычно насладился волной страданий. Я попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но зубами всё же скрежетнул. Правда, этого никто не заметил.

Погрузившись в Чертоги Разума, я подошел к пирамиде и заметил новые кристаллы. Один в магическом ряду, другой в физическом. В физическом зелёном ряду красовалась доминанта «Крепкая хватка». Польза её весьма сомнительна, а с другой стороны… Я посмотрел на свою ладонь и удивился. Визуально она стала довольно мясистой и твёрдой, как камень.

Да, с такой лапой я запросто могу сломать кисть неподготовленному человеку. Впрочем, не так уж это и полезно. Я перевёл взгляд на стальной кристалл, красующийся в синем магическом ряду и услышал описание:

«Пространственный обмен — позволяет обменяться местами с объектом, к которому вы прикоснулись».

Звучит довольно размыто, но потенциал у этой штуки определённо есть. Возможно, огромный, возможно — нет. Всё будет зависеть от радиуса, в пределах которого способность будет работать.

«Михаил Константинович, полученные доминанты позволяют провести слияние», — сообщила Ут и затихла.

— Ну, рассказывай, чего там. Интриганка, блин, — улыбнулся я и покачал головой.

«Доминанты: 'Тихий шаг», «Скрытность», «Нефритовые когти», «Крепкая хватка» способны объединиться в конгломерат «Удавка».

— Странное название, — хмыкнул я и почесал бороду. — Впрочем, без разницы. Проводи слияние.

Как только я отдал приказ, от плиты отделились четыре кристалла и устремились друг к другу. Объединились гранями, и в их центре загорелся небольшой огонёк, который спустя мгновение сиял ярче солнца. Но погас так же быстро, как и загорелся.

После себя огонёк оставил кристалл, по своей форме напоминающий узел петли. Цвет у него был стальной. Медленно вращаясь, кристалл влетел в свободную ячейку зелёного физического ряда и замер. Сосредоточившись на камне, я услышал описание:

«Удавка — мышечная сила ваших предплечий и кистей возрастает многократно. Скрытно подкрадитесь к жертве, схватите её за шею и насладитесь хрустом ломаемых позвонков».

Слова Ут заставили меня поёжиться. Да, польза у этого конгломерата, конечно, есть, но душить кого-то, да ещё и наслаждаться хрустом позвонков я точно не собираюсь. Хвала богам, у меня с мозгами пока всё впорядке. Я осмотрел пирамидку и улыбнулся. На текущий момент там было целых четыре конгломерата «Сердце василиска», «Гнев природы», «Удавка», «Золотые руки».

Довольно неплохо. Правда, я ещё не решил что делать, когда свободные ячейки закончатся. Да, слияние позволяет получить довольно много свободного места, но и новые доминанты поступают весьма быстро. Впрочем, пока об этом думать бесполезно. Будем решать проблемы по мере их поступления.

С неба сыпал пушистый снег, блестящий в лучах солнца. Красиво. Ветра нет, погода шепчет. Только пара гарпий действует на нервы. Эти твари заметили нашу машину и увязались следом. Долбят клювом и царапают когтями крышу уже минут двадцать. Когда я решил, что не могу больше это терпеть и открыл люк, чтобы прикончить крылатых прилипал, они тут же взмыли ввысь и улетели.

Наконец-то БТР влетел на пустынную улицу, ведущую к стадиону «Труд». У обочины стояли раскуроченные консервные банки, которые некогда были дорогостоящими автомобилями. Уцелевшие здания взирали на нас провалами разбитых окон, тут и там на снегу виднелись следы лап. Одним словом, обстановка тревожная.

Больше всего мне не нравилось то, что Всевидящее Око показывало, что до ближайших тварей больше километра. При этом в центре я наблюдал намного меньше энергетических точек, чем в прошлый раз. Такое ощущение, что твари собрали критическую массу живности и отправились расширять аномалию. Интересно, кому не повезёт на этот раз? Снова Черчесову?

Спросите, почему меня тревожит то, что поблизости нет тварей? Тревожусь я потому, что понятия не имею, что из себя выплюнули разломы. Вдруг там орда теневых пауков? Всевидящее Око не может их обнаружить. А если так, то…

— Приехали! — гаркнул Сыч, затормозив у входа на стадион.

Леший распахнул дверь БТРа, и мы высыпали на улицу.

— Приготовить холодное оружие. Огнестрел используем в крайнем случае, — повторно проинструктировал я ребят, вытащил меч из ножен и двинул в сторону выломанных входных дверей стадиона.

Стальные створки вывернули наружу так, что они свернулись в бараний рог. На стали отпечатались острые когти существа, сделавшего это. И скажу вам, это очень впечатляющий размер когтей. Думаю, одним ударом подобная образина с лёгкостью развалила бы бурого медведя на две части. От мысли об этом по спине пробежал холодок.

По хрустящему стеклу я вошел внутрь стадиона, следом за мной двигался Артём, за ним Макар, Леший и Серый замыкали колонну. Слева расположилась билетная касса, точнее, то, что от неё осталось. Фанерный короб кассы разнесли в пух и прах, попутно вырвав провода из стены, прилегающей к кассе. Сейчас проводка свисала длинными макаронинами с потолка.

Тут и там валялись обломки мебели, выцветшие рекламные листовки, футболки местной футбольной команды. «Кунгурские Тигры» гласила надпись на ткани, ниже красовалась картинка: тигр с разинутой пастью.

— Хорошая была команда, — сказал Макар, подняв с пола футболку. — По телевизору видел пару игр этих ребят.

В этот момент Леший, Артём и Серый явно позавидовали Макару. Да, у Макара была паршивая жизнь. Но она была. Леший же был занят выживанием в городских условиях, а Серый, Артём и я — так и вовсе проживали в военном лагере. По телевизору мы смотрели только пропаганду; правдивую, но всё же.

— Чувствуете? — спросил Серый, принюхиваясь.

Я последовал его примеру, но ничего не ощутил.

— Что там?

— Крысятиной воняет, — с отвращением сказал Сергей, озираясь по сторонам.

Всевидящим Оком я осмотрел стадион повторно. Поглядел вверх, вниз, перед собой, за собой. Ничего. Ни единой твари. И снова это чувство липкого страха.

— Будьте начеку. Артём, если услышишь что-то странное, тут же докладывай, — отдал я приказ и на всякий случай кашлянул, прикрыв глаза.

Эхо пронеслось по стадиону, но отрисовало лишь половину здания, слишком много здесь было различных коридоров и комнат. Тем не менее, в отрисованных помещениях я не обнаружил ни единой крысы. Зато в стенах имелись десятки проломов. Если их и проделали крысы, то чертовски крупные. Здесь было темновато, из-за чего Артёму и мне пришлось зажечь в ладонях по небольшому огоньку.

Мы двинули по коридору, ведущему прямиком к футбольному полю. На стенах и полу остались десятки следов от тонких острых когтей. Ещё мне не нравился цвет бетона, выглядывающего из-под отвалившейся штукатурки. Он был зелёный, словно весь бетон поразила плесень. Всё это настораживало, и не зря.

У выхода на поле зеленела красивая молодая травка. И всё бы ничего, если бы не восхитительный цветочный аромат, разлившийся повсюду. А ещё на травке лежал скелет, покрывшийся мхом. Кости принадлежали двухметровой крысе. Судя по строению её тела, крыса была прямоходящей, об этом же говорил топор, который грызун сжимал в руке.

— Стоять, — сказал я, внимательно глядя под ноги.

— Опять живица? — спросил Артём, рассматривая знакомую нам аномалию.

— К сожалению, да. Придётся искать другой ход, — пояснил я и двинул налево.

Коридор вёл в сторону левой трибуны, откуда можно было попасть на поле. Правда, имелась небольшая загвоздка. Через двадцать метров мы упёрлись в непроходимую стену из лоз. Сквозь бетон пробились бурые корни и сплелись друг с другом, полностью запечатав проход. Под потолком висели крупные ягоды, похожие на спелый виноград. Каждая ягода была размером с дыню.

— Давай, я спалю, к чёртовой матери, эту гадость — и пойдём дальше, — предложил Артём и потянулся к мане.

Паршивое решение. Лозы мелко задрожали, а плоды, висящие под потолком, вздулись и лопнули, выбросив в воздух зеленоватые споры.

— Назад! Валим отсюда! — рявкнул я, толкая ребят в обратную сторону.

Зеленоватые споры медленно ползли к нам, а мы улепётывали, что было сил. Можно было жахнуть огненным шаром и спалить лозы вместе со спорами, но есть ли гарантия, что при горении споры не выделяют токсичные вещества? Рисковать не хотелось, поэтому мы спешно углубились в правое крыло, благоразумно прикрыв за собой дверь. Шумно дыша, Леший спросил:

— Может, настало время поработать кувалдой? К чёрту эту беготню. Давай проделаем собственный проход.

— Я гляжу, тебе понравился фокус шипастого. Рассчитываешь, что и в этот раз нам прибавят ещё по паре лет? — усмехнулся Прохоров. — Тогда тебе даже алкоголь будут продавать в кабаке.

— Мне его и так продают, — улыбнулся Леший.

В предложении Лёхи был смысл, вот только зеленоватый бетон меня всё ещё смущал. Если это плесень, то во время дробления бетона мы можем её вдохнуть, а дальше случится что угодно. Начиная от галлюцинаций, до летального исхода. Впрочем, она может оказаться совершенно безвредной.

— Если и этот выход будет заблокирован, то помашем кувалдой, — согласился я и двинул дальше.

Коридор, ведущий на правую трибуну, выгибался дугой. И знаете, что было там? Стены покрывала странная изморозь. Синеватые длинные снежинки свисали с потолка, стен, торчали из пола. Они были похожи на траву, покрытую инеем. На улице, конечно, морозно, но не настолько, чтобы так заморозить один-единственный коридор. Остальные-то были в полном порядке.

Да и на аномалию это не было похоже. Скорее, на растения, не принадлежащие этому миру. Я призвал Галю и, не советуясь с ребятами, швырнул её вперёд. Пролетев пару метров, она застыла в воздухе. Белёсые стебли опутали её со всех сторон. Лицо голема стало покрываться морозными кристаллами.

— Галю гладит гололёд… — прошептал голем за секунду до того, как я его отозвал.

— Да твою мать! — выругался Артём. — Может, попробуем через крышу залезть?

— Или воспользуемся кувалдой, — настоял на своём Леший.

— Есть идея получше, — улыбнулся я и призвал старшину.

— О! Салабончики! — радостно выкрикнул Огнёв. — Чё там? Надо что-то спалить? — Его глаза моментально вспыхнули ярким пламенем, и он стал осматриваться по сторонам.

— Да, нужно, чтобы ты проглотил жемчужину и влетел вон туда. — Я указал в сторону стены, покрытой инеем.

— Не вопрос. Сделаем, — кивнул Огнёв и хитро прищурился. — Но для начала старшину надобно задобрить. Есть чё пожрать?

Покачав головой, я призвал рюкзак и вытащил из него упаковку сухпайка. Огнёв разинул рот от удивления.

— Надеюсь, это такая же погань, как и в моём мире, — прошептал он, увеличился в размерах и разинул огромный зубастый рот, в который с лёгкостью был заброшен коробок индивидуального рациона питания.

Попав в пасть Огнёва, коробка вспыхнула ярким пламенем и сгорела дотла вместе со всем её содержимым. В воздухе ощутимо запахло жженой бумагой и чем-то химическим.

— Ностальгия-я-я! — протянул Огнёв. — Сразу прошлая жизнь вспомнилась, там ИРП — такое же гов…

Договорить ему я не дал, так как Всевидящее Око заметило крупную группу существ, движущуюся к стадиону.

— Да, да. Позже выдам тебе ещё парочку, чтобы ты мог насладиться воспоминаниями. А пока вот. — Я вытащил из кармана Слезу Мироздания и подбросил её в воздух.

Огнёв разинув рот, поймал кругляш, и от него стал исходить нестерпимый жар.

— В укрытие! — рявкнул я и выбил с ноги ближайшую дверь.

Это была раздевалка с обилием стальных шкафчиков и лавок. Ребята вбежали в раздевалку следом за мной, после чего я захлопнул дверь и услышал пение Огнёва: «На-на-нара-на-на, на-на-на-нара-на-на, на-на-на! Фа-а-а-я-я-я!!!». Волна пламени с гулом пронеслась по коридору, а ещё проникла под дверь и стала лизать мне ботинки. Я уже запереживал о сохранности обуви, но огонь погас.

Выходить из раздевалки я не спешил. Первым делом подошел к окнам и распахнул их настежь. Ледяной ветер ворвался в пыльное помещение, бросив мне в лицо порцию пышных снежинок.

— Серый, открой дверь, — попросил я.

Сергей без вопросов выполнил мою просьбу, и в раздевалку тут же ворвались клубы чёрного дыма. Дышать стало нечем. Мы прикрыли лица рукавами и стали ждать. Благодаря тому, что почти все двери на стадионе были выкорчеваны, проветриваемость помещений стала идеальной. Буквально пара минут страданий и кашля, а потом — бац! — и дым рассеялся.

— Тьфу, твою мать. Аж глаза слезятся, — сказал Макар, сплюнув на пол.

В этот момент я ощутил, как Огнёв вернулся в Чертоги Разума. Быстрым шагом я вышел в коридор и улыбнулся. Преграда в виде изморози исчезла — вместе с навесным потолком, краской на стенах, линолеумом. Обожженные поверхности всё ещё дымили, источая отвратительный аромат гари, но видимости не мешали.

Я повторно призвал Галину и зашвырнул её вперёд, желая убедиться, что изморозь не пробьётся через бетон. Галя без труда преодолела опасный участок, врезалась в стену и, отрикошетив от неё, скрылась за углом.

— За мной, — скомандовал я и перешел на бег.

Бежал я потому, что твари, приближающиеся к стадиону, увидев дым, ускорились. Это мне чертовски не нравилось, тем более, что там около пятидесяти существ. Да, мы вооружены до зубов, но даже так для нас они серьёзная угроза.

Преодолев обгоревший коридор, я свернул за угол, услышал звук бьющегося стекла. Это была Галина. Она разбила стеклянную створку двери, ведущей на поле. Я отозвал голема и остановился у самой двери. Стадион засыпан снегом. Там его просто куча. Даже футбольные ворота не видны. Зато прекрасно видно белёсое марево, парящее над снегом. До разлома рукой подать.

Мы выскочили на поле и, утопая в снегу по самую грудь, стали пробиваться в сторону марева. Забавно то, что снега было так много, что он полностью скрыл футбольные ворота, а это два с половиной метра! Впрочем, удивляло не только обилие снега. Сам разлом висел в метре от снежного покрывала. Ну и как туда попасть? Вставать на плечи друг дружке? Или за стремянкой бежать?

Конечно, нет. Ведь для сильнейшего мага Дреморы, Михаэля Испепелителя, Владыки хаоса, покорителя драконов, главы пламенного ордена, сеятеля смерти и властелина каши — это полный пустяк! Приближаясь к разлому, я потянулся к мане. Из земли поднялись огромные ступени, заканчивающиеся небольшой платформой.

Взобравшись на них, мы оказались ровнёхонько на уровне разлома. Этот финт ушами сожрал треть маны, зато мы у цели. Переглянувшись с ребятами, я кивнул.

— Вперёд.

Оттолкнувшись от платформы, я влетел в белёсое марево. Громкий свист надавил на уши, мир погрузился во тьму, и я рухнул в неизвестность.

Глава 13

Темнота окутала меня со всех сторон. Ветер свистит в ушах. Лечу в пустоту. Удар! Ноги прострелило болью, а челюсть клацнула так, что я едва не прикусил язык. Слева и справа от меня послышались четыре удара, сменившихся стоном.

— Какого хрена? — прокряхтел Леший.

Я ему не ответил. Вместо этого закрыл глаза и позволил эхолокации отрисовать карту. Голос Лешего распространился на сотни метров вокруг, и я опешил от увиденного. Мы находились на просторном пятачке, от которого во все стороны уходили десятки тоннелей.

Эхо от голоса Лешего многократно отражалось от стен, смешивалось со звуками капающей воды и неслось всё дальше и дальше, пока не затихло совсем. Ну и куда мы попали? Куда идти? Логично было предположить, что нужно идти туда, где наибольшая концентрация существ. Они ведь должны охранять кристалл. Верно? Вот только была проблема. Я бы даже сказал, проблемища! Всевидящее Око не работало.

Выставив перед собой ладонь, я зажег огонь. Пламя осветило своды пещеры, стены которой украшали чёрные кристаллы. Потолок угадывался над нами на высоте десяти метров. С него свисали остроконечные сталактиты, с которых капала ледяная вода. Да и вообще, в пещере было влажно и холодно.

— Мне здесь не нравится, — прошептал Макар, крепко сжимая рукоять револьвера.

— Тебе и не должно нравиться. Мы не на курорте, — нервно огрызнулся Артём.

— Куда пойдём? — спросил Серый.

— Куда угодно. Главное, не заблудиться и найти выход, — ответил я, прислушиваясь к своим ощущениям.

Странное место. Обычно от кристалла расходятся во все стороны мощные энергетические колебания, по которым его с лёгкостью можно обнаружить, здесь же нет ничего подобного.

Я отошел на пару метров от Артёма, потушил огонь и посмотрел на него. Доминанта родной крови не подсветила его силуэт, Всевидящее Око не показало мне его энергетический контур, да и маны, циркулирующей в его теле, я не чувствовал.

Готов спорить, что всему виной чёрные кристаллы, торчащие из стен. Они довольно длинные и острые, словно шипы. На такой ненароком налетишь — и он пронзит тебя насквозь.

— Ты куда? — спросил Артём, запалив в ладони пламя.

— Хочу кое-что проверить, — ответил я и направился прямиком к стене.

Чёрный острый кристалл выпирал из стены на двадцать сантиметров. Рядом с ним слева, справа, снизу, сверху на расстоянии в метр расположились точно такие же штыри. При ближайшем рассмотрении я усомнился в том, что они естественного происхождения. На поверхности кристаллов виднелись следы резцов, будто этим штырям сперва придали форму, а уже потом загнали в каменную стену.

Выставив перед собой руку, я призвал Галину и поднёс её к чёрному шипу.

— Приятного аппетита.

— Галина чертовски голодная! — выкрикнул голем, разинул пасть и грызанул чёрный кристалл. Раздался хруст. Зубы Гали сломались, а на кристалле не осталось ни единой царапины. — Гале чуть-чуть груфно, — шепелявя сказала она и сложила бровки домиком.

Я вытащил из кармана Слезу Мироздания и запихнул Гале в рот. Она проглотила её вместе с обломками зубов. Из её глаз и рта полилось белое свечение, а когда свет погас, зубы Гали были как новенькие.

— Мишаэль — великий стоматолог, — усмехнулся я и отправил Галю в Чертоги Разума.

Вместо неё я призвал из хранилища кувалду. Уж больно мне было интересно, возможно ли разрушить этот кристалл. Ладно, ладно. Поймали. Научный интерес тут не при чём. Просто я хотел заполучить обломок кристалла, а после в спокойной обстановке найти способ его обрабатывать. Судя по всему, из этого шипа можно сделать восхитительный артефакт.

Как только кувалда появилась в моих руках, я использовал доступные усиления на себе. Наложил пламенный покров на кувалду, придавая ей дополнительную прочность. Размахнувшись, я со всей силы врезал в по боковине шипа, торчащего из стены. Сталь лязгнула. Искры полетели во все стороны!

Удар получился таким сильным, что он болью отдался по телу аж до самой поясницы. Кувалду отбросило назад, а шип остался невредим. Правда, он стал мелко вибрировать, издавая гул, словно камертон. Звук нарастал, резонировал от близлежащих кристаллов, заставляя и их колебаться. Спустя пару секунд вибрировали абсолютно все шипы, создавая такой шум, от которого заболели уши.

Обернувшись, я увидел ребят, лежащих на полу. Они зажали уши руками и корчились от боли. Но хуже всего было Артёму. Из его правого уха сочилась кровь. Зараза! Вот и доэкспериментировался! На бегу убрал кувалду в хранилище, призвал ГалиМо, подхватил на плечо Артёма, на второе закинул Макара, а голему велел схватить Серого и Лешего, после чего рванул в первый попавшийся коридор.

Чем дольше я бежал, тем тише становился звук, а ещё я заметил, что в коридоре нет кристаллов. То есть они имелись лишь на развилке. Это не могло не радовать. Ведь если бы чёртовы шипы были и в коридоре, по которому мы неслись в полной темноте, то я бы совершенно точно налетел на один из них. Коридор петлял из стороны в сторону, спасибо эхолокации, которая отрисовывала для меня карту на десятки метров вперёд.

Не знаю, сколько я пробежал, но ноги заныли от напряжения, а Макар заворочался на моём плече. Остановившись, я усадил Макара и Артёма спиной к стене и зажег огонь в ладони. Через минуту меня нагнал ГалиМо и сгрузил Серого и Лешего. Серый, Леший и Макар были в норме. Глуховаты, но в глазах виднеются проблески сознания. А вот Артём смотрел в пустоту, словно контуженный.

— Больше так не делай!!! — прокричал Макар, глядя на меня.

— Ты чего орёшь? — спросил я, так как шум на меня практически никак не повлиял. Спасибо регенерации.

— Чё⁈ Говори громче! Нихрена не слышно!!! — снова гаркнул Макар.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на Лешего. Он, пошатываясь, держался за стену. Смотрел в пустоту, с трудом сдерживая подступающую тошноту. Серый же тряс головой, словно пёс, желающий высушить шерсть, и часто моргал. Засунул палец в ухо, потом во второе, поковырялся там и замер. Поднял голову вверх и принюхался.

— Крыса… — прошептал Сергей, а потом заорал во всё горло. — Крыса!!!

Мы находились в тоннеле и судя по тому, куда уставился Серый, атаковать нас должны были спереди. Вдали показались два алых огонька. Располагались они довольно высоко. На уровне двух метров. Я сразу же напрягся и сделал шаг вперёд, оставив ребят за спиной.

Я извлёк из ножен меч в момент, когда послышался пронзительный визг. Два алых огонька опустились немного ниже и стали скакать вверх-вниз, а по тоннелю понёсся цокот острых когтей, скользящих по каменному полу.

— Кто это? Крыса-директриса, — усмехнулся я и потянулся к мане.

Нас разделяло расстояние в двадцать метров. Оно стремительно сокращалось, но обладателя красных глаз всё ещё не было видно. Над моей головой сформировалась ледяная стрела. Бешено вращаясь, она засвистела, обдав меня волной холода, и рванула навстречу чудовищу.

Вы когда-нибудь швыряли сосульку об асфальт? Если да, то вы знаете, с каким звуком она разбивается. Я услышал точно такой же звук. Стрела угодила прямиком в лоб твари и разлетелась на сотни мелких осколков, забарабанивших по камню, а в следующую секунду из темноты вынырнула директриса…

Двухметровая тварь неслась прямо на меня, держа в зубах два костяных кинжала. При этом у грызуна была потрясающая физическая форма. Мышцы бугрились под антрацитово-чёрной шерстью. Цвет её подшерстка напоминал цвет кристалла, по которому я — с дури ума — решил лупануть кувалдой.

Между нами осталось пять метров. Тварь напружинилась, оттолкнулась от земли, распахнула слюнявую пасть, из которой выпали ножи. Невероятно ловко чудовище умудрилось перехватить клинки в полёте лапами и занесло их над головой, готовясь нанести удар. Это было красиво. Величественный зверь, несмотря на то, что крыса. Но полёт грациозный, тут ничего не попишешь.

Впрочем, приземление тоже оказалось эффектным. Я потянулся к мане и из пола поднялся острый каменный шип, на который крыса налетела грудью. С гулким звуком из лёгких грызуна вышел весь воздух. Кинжалы упали на пол и покатились по нему. Вот только каменный шип не смог пробить шкуру твари и раскрошился словно был сделан из песка.

Потеряв равновесие, тварь грохнулась на спину, резко вскочила и обогнула шип — и снова попёрла на меня. Ладно, раз на тебя магия действует паршиво, то посмотрим, как ты справишься с этим. Ощерив пасть, грызун прыгнул на меня, пытаясь полоснуть когтями по груди. Вместо того чтобы уклоняться, я, наоборот, сделал шаг вперёд и со всего размаха вогнал лезвие в приоткрытый рот крысы.

Сталь скрежетнула по резцам и застряла в нёбе. Грызун ошалело уставился на меня, а после с лязгом захлопнул пасть, перекусив меч пополам.

— Галя гасить грызуна!!! — заорал Галимо, подскочил к крысолюду сзади и взял его шею в захват.

Каменная рука передавила горло грызуна, не давая вдохнуть. Тварь запищала, стала биться в конвульсиях. Оттолкнулась от стены задними лапами, заставив ГалиМо оступиться и врезаться спиной в противоположную стену. Было ясно одно. Ещё немного — и тварь вырвется на свободу.

А я. А что — я? Вы ведь знаете, что я парень простой. С доминантой «Кузнеца» и конгломератом «Золотые руки», мне сам бог велел работать молотом. Призвал кувалду и со всего размаха опустил её на правую коленку крысятины. Кость хрустнула. Тварь завалилась набок вместе с ГалиМо, так удачно подставив под удар мохнатый висок.

Хрясь! Сопротивление начинает гаснуть. Хрусь! Передние резцы крысятины отлетают вправо. Бац! Кувалда опускается на макушку, после чего сознание существа гаснет. Шумно дыша, я улыбаюсь.

— Видать, в этой пещере имеется продуктовый склад, иначе никак не объяснить, почему у крысы такие огромные мышцы, — пошутил я, но улыбнулись лишь Галя с Мимо.

— Чё? Какой ещё вклад? — заорал Макар, поднимаясь с пола.

— Вклад под двадцать процентов годовых, — усмехнулся я и заметил, что грудь грызуна всё ещё вздымается. — Да вы издеваетесь? Всё ещё живой?

— Галя четвертует грызуна! — проревел голем, после чего попытался нанести удар правой рукой в грудину твари.

Рука Гали выглядела как остроконечный кристаллический клинок, вот только преодолев расстояние до цели, он скользнул по шкуре грызуна и не причинил ему никакого вреда. В этот момент неистово захотелось свалить к чёртовой матери из этого разлома! Жаль, мы не знаем, где выход, и есть ли он тут вовсе.

Осмотрев грызуна, я пришел к выводу, что единственное незащищенное место на его теле — это уши и глаза. Подобрав обломок меча, я запихнул его в ухо крысы, отчего та дёрнулась, а после нанёс удар кувалдой по рукояти. С чавканьем железяка пробила ушной канал и вошла в мозг. Тварь моментально обмякла.

— Галю грызанули, — горестно сказал голем и показал руку, которой душил крысюка. На каменной поверхности красовалась глубокая борозда, вырытая резцами крысы.

— Спасибо, вы реально выручили, — улыбнулся я и отозвал Галю и Мимо.

Если бы пришлось биться с грызуном кость в кость, без помощи голема, то, теоретически, я бы победил. Ведь всего-то требовалось попасть крысюку в глаз. Вот только глазки на его массивном черепе весьма маленькие. Если бы я и смог поразить цель, то ранений получил бы целую массу. И всё же непонятно, почему у него такая прочная шкура?

Пока я размышлял, осматривая тушу крысюка, ко мне подошел Леший. Схватил крысу за ухо и резанул ножом по горлу твари. Лезвие прошелестело по шерсти, будто нож прошелся по стальной проволоке.

— Крепкий, — прокомментировал Лёха и продолжил научные изыскания.

Он стал наносить колющие удары в живот, лапы, грудь, спину и даже подмышки крысы. Оказалось, что у твари есть ещё два слабых места, а точнее, четыре. Два расположены под левой и правой подмышкой, и ещё пара — сзади в сгибе коленных суставов. Эти точки нож прошил без особого сопротивления. Вогнав клинок по самую рукоять в подмышку твари, Леший прошептал:

— Мишка, смотри чё есть, — на лице Лешего засияла улыбка.

Лезвие проникло под кожу твари, а после начало изнутри надрезать шкуру, и она стала с лёгкостью отделяться от плоти. Лёха парой движений сделал надрез от подмышки до бедра крысы, после чего ухватился за отделившийся лоскут кожи и стал его старательно обрезать. Оказывается, крысюка защищала прочная шерсть, а если её обойти каким-то образом, то можно с лёгкостью разделать эту пакость.

Леший отрезал квадратный кусок шкуры с бока и живота твари, после чего повернулся к ребятам. Руки Лёхи были залиты кровью по самые локти, но он был доволен.

— Шлем себе сделаю, — заявил он. — С таким шлемом можно пуль не бояться.

Он чертовски прав. Убойная мощность ледяной стрелы сопоставима с выстрелом из снайперской винтовки. При этом стрела угодила в лобешник крысюка и не нанесла ему никакого вреда. Если мы обзаведёмся подобными шлемами и куртками из крысиной шкуры, то шансы погибнуть в перестрелке заметно упадут.

Пока Лёха красовался добытым лоскутом шкуры, я сделал надрез подмышкой грызуна, раздвинул рёбра так, что они хрустнули, и вытащил сердце, внутри которого лежала жемчужина. Покопавшись в ещё тёплом куске плоти, я извлёк Слезу Мироздания и был разочарован. Всего-навсего белая.

Создатели разломов определённо издеваются. Как можно сравнивать вот этого полуразумного крысюка с вервольфами? По вашему, они одинакового ранга? Полная чушь! Хотя, чего я возмущаюсь? В разломах наша логика не работает, как и классификации по уровням угрозы. Совсем недавно мы наткнулись в белом разломе на пламенного Эттина. Боюсь представить, кого мы встретим здесь.

Слезу Мироздания отправил в карман, после чего отдал приказ Ут зачитать доступные для поглощения доминанты:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх», полезен, но у Серого он уже есть, а мне без надобности.

«Звериное чутьё», шикарная доминанта я бы с радостью отдал её Серому. Да, он неплохой боец, но всё же рефлексы слабоваты. Звериное чутьё помогло бы ему сравняться с тем же Артёмом.

«Обсидиановая шерсть», ну, эта доминанта выше всяких похвал, если бы не одно, «но»! Ходить на людях, покрытым с головы до ног густой чёрной шерстью, это заявка на попадение в цирк уродов. Впрочем, есть шанс получить пригласительный билет в лабораторию. Встретят с почестями и сделают самой главной лабораторной крысой!

«Чистоплотность», тут ни прибавить, ни убавить. Чистоплотность нужна всем и всегда, но тратить слот на такую доминанту я точно не стану.

«Переносчик чумы», а вот эту штуку я бы с радостью взял, при условии, что мог бы активировать её по желанию. Зачем она мне? Ну, как же? Вот представьте, взяли меня в плен, подвесили под потолком и начали мутузить, выбивая чистосердечное признание! Бац по харе! И губу разбили, из которой тут же потекла токсичная кровь с привкусом чумы. Харкнул обидчику в лицо, а тот после смены отправился в кабак и заразил вражеских гвардейцев. Идеальное оружие массового поражения. Кстати! А в этом мире изобрели вакцину от чумы?

«Обсидиановые резцы», эту доминанту стоит отдать Макару. Узкие глаза и зубы, как у крысы. Идеальное сочетание. Ха-ха. Хотя, после такой шутки, этот азиат превратит мою жизнь в сущий кошмар. Лучше не рисковать.

«Ускоренный метаболизм», это, конечно, не регенерация, но тоже очень даже ничего. С его помощью ребята смогут развиваться и восстанавливаться после тренировок намного быстрее.

«Мышечная гипертрофия», бодибилдером становиться я не планирую, а значит, эту доминанту точно отправлю в переработку. Хотя-я-я…

«Ментальная связь»… Стоп. Что? «Ментальная связь»??? А вот это мне очень не нравится. Если у крысы была ментальная связь, то с кем?

— Приготовиться к бою! — заорал я и тут же закрыл глаза, сосредоточившись на эхо, несущемуся через тоннель.

Эхолокация отрисовывала неровные каменные стены, а потом… Десяток крыс неслись в нашу сторону с одной и с другой стороны. Мы в ловушке…

От автора:

Переходите в мой телергам, там как раз опубликовался арт Черчесова.

https://t. me/TavernaPanarina

Глава 14

В ладони пылал небольшой огонёк, бросая на каменные стены резкие тени. Я стоял и всматривался в темноту. Где-то там в нашу сторону несутся десятки крыс. Достаточно бронированных, чтобы выдержать попадание ледяной стрелы, и достаточно голодных, чтобы разорвать нас в клочья.

Артём до сих пор смотрел перед собой пустыми глазами, видать, не отошел от шока. Вот тебе и Острый слух, мать его так. Выходит, я подложил ему свинью. Прохоров будет абсолютно прав, если захочет меня прикончить, когда оклемается, ведь эту доминанту я передал ему без спроса. Впрочем, как и все остальные.

Макар присел на колено, снял с плеча снайперскую винтовку и прицелился в темноту. Повернул переключатель на прицеле, задержал дыхание. Выстрел! По ушам ударила звуковая волна и снова появился этот протяжный писк. Я сосредоточился, вглядываясь в темноту Всевидящим Оком — и обомлел.

Макар, казалось бы, палил наугад. Но с первым же выстрелом он угодил крысюку, бежавшему впереди, в глаз. Оступившись, тот полетел на землю, но его собратья с лёгкостью перепрыгнули через павшего товарища и побежали дальше.

— Как ты смог попасть…? — начал было я, но тут же вспомнил, что однажды передал Макару доминанту Ночного зрения. Для него темнота не является помехой.

Громыхнул новый выстрел, а за ним ещё один, и тут стало весело. Чертовски весело. Грызуны потеряли ещё одного сородича, после чего ускорились и стали метаться из стороны в сторону, сбивая прицел Макара. Тот продолжал стрельбу, но, к сожалению, раз за разом мазал.

— Серый, Леший! Работайте по направлению Макара, я возьму на себя противоположное! — гаркнул я после следующего выстрела.

Сергей и Лёха приготовили дробовики и встали наизготовку, врубив фонари, прикреплённые к стволам. Противника они пока не видели, поэтому разместились слева и справа от Макара в ожидании, когда крысы вынырнут из темноты. Краем глаза я заметил, как Артём попытался подняться с пола, но ноги поскользнулись на мокром камне, и он, потеряв остатки сил, сполз по стене.

Дела плохи. Ещё десяток секунд — и нас начнут рвать на куски с двух сторон. Да, я вполне неплохой фехтовальщик, но есть огромное «но»! У меня больше нет меча, а если бы он и был, то тоннель шириной в три метра и высотой в два с половиной — не самое лучшее место, где можно орудовать длинной железякой. Рубиться против десятка бронебойных крыс с помощью кувалды? Бред.

Отправить в атаку ГалиМо? Бесполезно. В прошлый раз один крысюк практически откусил ей руку, а десять таких запросто сожрут голема и не подавятся. Огнёв? Ни в коем случае. Если старшина в узком коридоре высвободит пламя, то мы зажаримся вместе с крысами, покрывшись ароматной корочкой. Тогда что?

В моей голове родился трёхступенчатый план. Потянувшись к мане, я выбросил вперёд волну холода. Ледяные кристаллы рванули навстречу крысам, замораживая стены, пол, потолок, а когда достигли цели, то приморозили к полу и лапы грызунов. Огромные твари, оглушительно вереща, пытались вырваться. Алые глаза пылали в темноте, зубы клацали, обещая вцепиться мне в горло.

Должен сказать спасибо крысюкам, они заставили меня действовать быстрее. В правую руку я влил десятую часть от имеющейся маны. Из ладони ударила тугая струя огня, которой я резко обрисовал круг и потушил пламя. Жалкое мгновение, но его хватило для того, чтобы высушить пол, стены и потолок от влаги.

Сделав шаг назад, я переступил через высушенную полосу и приложил руку к ледяной корке, ведущей в сторону крыс.

— Поздравляю, и в вашу дыру провели электричество, — усмехнулся я и шарахнул таким разрядом тока, что в тоннеле тут же завоняло палёной шерстью.

Пол, потолок и стены я просушил для того, чтобы электрический разряд ненароком не перебросился на моих друзей. Если бы я этого не предусмотрел, то, скорее всего, остался бы в пещере совершенно один.

За спиной раздались первые выстрелы из дробовиков. Леший и Серый палили без остановки. Обернувшись я порадовался своей прозорливости. Крысы были чертовски проворны, но что толку от их проворства, когда в дело вступает картечь?

Свинцовые шарики разлетались в стороны, покрывая большую площадь. Каждый второй выстрел попадал по глазам. Да, не всегда твари погибали от подобного попадания, но всегда лишались глаз.

Спустя тридцать секунд на полу тоннеля валялись пять дохлых крыс, ещё пять бились в конвульсиях. Видать, вместе с потерей глаз они получили и травму мозга. Серый, вооружившись глефой Артёма, отправился добивать подранков.

— Да не дёргайся ты, падла! — ругался он, пытаясь попасть глефой в глазницу.

В это время Леший стоял рядом и целился из дробовика в сторону остальных крысюков. Очевидно, решили не тратить патроны попусту. Что ж, разумно. Пора и мне приступить к добиванию. Крысы, которых я угостил электричеством, всё ещё были живы. Просто потеряли сознание. Подхватив кувалду и обломок меча, я поспешил к ним.

Ноги скользили по подтаявшем льду, и я едва не упал навзничь. Электрический разряд растопил лёд, хорошо, что не сильно. Иначе твари могли бы обрести свободу, а так лежат, надрывно дышат, а лапы существ наполовину закованы в лёд. Сперва я планировал вставлять обломок меча в уши крыс, как делал это ранее, но оказалось, что длины обломка более чем достаточно, чтобы через глазницу достать до мозга.

Вогнал железяку по самую рукоять, на кисть брызнула тёплая струя крови, и тварь перестала дышать. Такая же участь ожидала и других крыс. Добив грызунов, я перенёс их туши в хранилище. Всё же разлом — не лучшее место для разделки тварей.

— Класс. Теперь хватит шкур не только на шапки, а ещё и куртки со штанами пошьём, — восторженно сказал Леший, разглядывая дохлых грызунов.

— Ага. И назовут нас в народе «Крысиная бригада», — усмехнулся Серый, вгоняя глефу последней твари в глазницу.

— Да и плевать. Главное — безопасность, — хмыкнул Леший.

Он, похоже, загорелся идеей изготовить из шкур крыс полный комплект брони, и я его понимаю. Лёха уже было достал нож для разделки грызунов, но я его окликнул.

— Брось. Потом разделаем. Отдохните, перекусите, и двинем дальше, — подойдя к Артёму, я сел рядом с ним. — Ты как?

— А? — мутным взглядом он посмотрел на меня и кивнул. — Нормально. Жить буду.

Говорил он тяжело, сбивчиво. Но, вроде, слух к нему уже вернулся. Это замечательно. Если бы мой кровный брат оглох насовсем, то пришлось бы искать доминанту, способную это исправить. Хлопнув Артёма по плечу, я пробежался по тоннелю, отправляя в хранилище тварей, убитых ребятами.

За парой грызунов, убитых Макаром, пришлось бежать метров тридцать. Точным попаданием в глазницу он не только убил существ, но и разнёс им черепные коробки. Когда я вернулся обратно, ребята уже разогревали консервы с помощью сухого спирта.

Привалившись к стенам, мы перекусили и двинулись дальше. Тоннель петлял, словно змея. Разветвлялся, становился шире, потом сужался, шел под резким уклоном вверх и обрушивался вниз практически под прямым углом. Одним словом, идти было чертовски весело. Весело настолько, что в паре моментов мы едва не переломали ноги. Да и шлялись мы по чёртовым тоннелям уже часа три, не меньше.

В итоге мы остановились у пропасти.

— Эу! — гаркнул я, запуская звуковую волну.

Эхолокация отрисовала карту местности, и оказалось, что падать вниз метров шестьдесят. Да уж… У нас, конечно, есть с собой верёвка, но её длины точно не хватит. Противоположный берег был в пятнадцати метрах от нас. Почесав бровь, я развернулся к ребятам.

— Топаем назад. Поищем другой путь.

Спустя двадцать минут мы вошли в новое ответвление тоннеля. Здесь, на удивление, было сухо. Сухие стены, потолок, воздух. Мы даже стали покашливать от того, что в горле пересохло. Это настораживало. Помнится, такой же воздух был в пламенном лесу. Не может же Эттин скрываться в этих тоннелях? Для него они, мягко говоря, маловаты. Впрочем, есть куча другой пакости, способной выделять жар.

Продвигаясь по туннелю, я заметил, что под ногами всё чаще стали шелестеть мелкие чёрные камешки. Цветом они были похожи на шипы, которые мы видели, попав в разлом. Я даже задумался, не набрать ли пригоршню чёрной крошки, вдруг окажется полезной? Но этого я так и не сделал.

— Впереди что-то хрустит, — шепотом настороженно произнёс Артём и выставил перед собой глефу.

Я прислушался, но ничего подобного не услышал. Зато я почувствовал, что неподалёку имеется мощный источник энергии. Готов спорить, что мы приближаемся к кристаллу.

— Не нравится мне всё это, — буркнул Серый, принюхиваясь.

— А чего так? Унюхал опасность? — усмехнулся Леший.

— Гнилью воняет, — ответил Сергей, скорчившись от омерзения.

Спустя двадцать минут мы все почувствовали и аромат гнили, и хруст услышали. Запах и звук стали настолько отчётливыми, что я был вынужден остановить группу. Я решил провести разведку. Призвал Мимо, придал ему форму светлячка и запустил вдаль по тёмному тоннелю.

Пролетев сотню метров, он свернул направо, через пятьдесят метров — налево, и ещё сотню метров пролетел прямо. Выскользнув из узкого отнорка, мимик попал в просторный зал, наполненный шелестящими, хрустящими, пищащими звуками. В следующее мгновение из темноты выскользнула ощеренная крысиная пасть и рубанула костяным кинжалом по светлячку, развалив его надвое.

Я скорчился от остаточной боли, переданной мне после смерти Мимо, и понял одно. Впереди много крыс. Очень много, и они настороже. Интересно, почему они не атакуют? Ведь им точно известно, что два десятка грызунов отправились к пищащим праотцам. Ждут, пока мы выйдем на открытую местность, а потом атакуют со всех сторон разом?

Что ж. Разумно. В узком тоннеле дробовики с лёгкостью уничтожают крысок, а вот на открытой местности от них будет не так уж и много пользы. Да и я уже не смогу бездумно применять магию. Впрочем, маны-то у меня осталось с Галькин нос. Кстати, о Гальке. Призвал её и пополнил запас маны, восстановив его на треть.

Теперь резервуар маны был заполнен чуть больше, чем наполовину. С этим уже можно работать. А с другой стороны, зачем работать самому, когда есть чертовски квалифицированный подрывник? Я призвал Огнёва, и в тоннеле тут же стало светло и тепло.

— Товарищ командир, — расплылся в самодовольной улыбке старшина и спросил. — Чё там?

— Ты крыс любишь?

Мой вопрос вызвал на лице Огнёва смешанные чувства.

— Если домашних, то так-сяк. А диких — на дух не перевариваю. Помню, как нас заставили в комендатуре пол ломами вскрывать. Там крысятины размером с кошку поселились. Вот то жуть была. Одна такая крыса из норы выскочила и моему другу в руку вцепилась. Но Махмуд не пальцем делан, он как шваркнул её о стену, да так, что кости захрустели. Правда, потом сорок уколов в пузо получил, чтобы бешенством не заразился, или что-то в этом роде.

— Чертовски интересная история. А самое главное, что нам нужны твои специфические навыки разрушения. Как раз сможешь отомстить грызунам, которые навредили твоему товарищу, — предложил я.

— Опять кругляши эти жрать? Михаил Константинович, ё-моё, у меня от них изжога. Мож, ну его нафиг? — пожаловался старшина.

— Отставить нытьё! По прибытию в Ленск добуду тебе лучшее пойло и курево.

— И стейк говяжий. Средней прожарки с лучком и картошкой, — мечтательно попросил Огнёв.

— Принято, — кивнул я.

— Впервые вижу, чтобы дух продавал свои услуги за жратву, — шепотом сказал Прохоров ребятам, но Огнёв услышал.

— Ты чё, сучара⁈ Ты кого душарой назвал⁈ Да я тебе щас харю начи… — начал было распаляться сержант, пришлось его остановить.

— Да не в том смысле, что ты дух армейский, а в магическом смысле. Как дух воды, огня, земли и прочие. Понял? — спросил я, придерживая Огнёва рукой.

Кстати, его пламя меня совершенно не обжигало. Странно. Возможно, это потому, что за последнее время я успел подружиться с Огнёвым, и произошло нечто вроде синхронизации душ. Ага, блин. Рано радовался. Вон, рукав куртки уже начал дымиться. Я тут же отдёрнул руку и увидел понимание в глазах старшины.

— А, ну если в этом смысле, то, как бы, да. Вопросов не имею, — согласился он. — Так кого нужно поджарить?

— Полетишь вон по тому коридору, как вылетишь на открытую местность, сразу увидишь кучу крыс. Можно врубать огнемёт на полную, — пояснил я.

— Ага. Понял. А кто мне жемчужины в рот закинет?

Вот же, зараза. Об этом я не подумал. Если Огнёву закинуть Слёзы Мироздания сразу в рот, то они очень быстро растворятся, выделив колоссальное количество энергии. Если же он создаст себе руки, то в них оболочка жемчужины просто сгорит и вызовет детонацию. А мне бы не хотелось, чтобы своды пещеры рухнули.

Придётся идти вместе с ним, ведь я так удачно угробил Мимо, и теперь долгое время не смогу его призвать. Правда, огонь старшины может зацепить и нас, но у меня есть одна замечательная идейка, на которую маны определённо хватит. На будущее нужно придумать какой-то контейнер, желательно, многоразовый, чтобы Огнёв мог самостоятельно использовать Слёзы.

— Пойдём все вместе, когда до цели останется метров двадцать, я передам тебе жемчужины.

— Но вы же… — нахмурился Огнёв, тоже беспокоящийся за наше благополучие.

— Не переживай. У меня всё под контролем, — заверил я.

Ускорив шаг, я побежал по ярко освещённому коридору. Огнёв летел следом за мной. Ребята — метрах в десяти позади. Довольно быстро мы добрались до выхода в основной зал. Забавно то, что хруст затих. Больше не было слышно ничего. Только стойкий аромат гнили. Готов спорить, что грызуны затаились. Как только мы войдём внутрь, нас расчленят, а потом сожрут по кускам. Хорошо, что это не входит в мои планы.

Я достал из кармана три жемчужины. Это были Слёзы Мироздания второго и третьего ранга, доставшиеся мне от птеросов. Зачем я использую такие мощные расходники, если можно обойтись Слезами первого ранга? Хочу быть уверенным на сто процентов, что никто из засевших в зале не выживет.

Тем более, что я чувствую мощную пульсацию буквально в пятидесяти метрах впереди. Это кристалл. Мы чертовски близки к цели нашего визита.

— Старшина Огнёв, — серьёзно сказал я и подбросил три жемчужины вверх. — Жги.

Огнёв без труда заглотил Слёзы Мироздания и на всех парах рванул вдаль по коридору, напевая: На-на-нара-на-на, на-на-на-нара-на-на, на-на-на!

— Валим! — довольно громко сказал Макар, понимая, что сейчас произойдёт.

— В этом нет необходимости, — ответил я и потянулся к мане.

Из пола с грохотом поднялась каменная плита и наглухо запечатала проход. Я специально влил добрую половину оставшейся маны, чтобы стена вышла невероятно прочной. Иначе этой же стеной нас бы и раздавило, когда под напором пламени она бы вылетела, как пробка из бутылки. За стеной раздался многоголосый писк, который перекрыл голос Огнёва «Фая-я-я!!!».

Нарастающий гул сотрясал своды тоннеля, мелкие камешки сыпались нам на головы. Стена, которой я отгородился от огня, стала стремительно трескаться, источая сильный жар. Положив на неё руку, я тут же её отдёрнул, опалив кожу. Занятно. Огонь старшины меня не обжигает, а вот нагретые им предметы — очень даже жгутся. Ну и ладно.

Присев, приложил руку к нагревшемуся полу и влил ещё немного маны, чтобы укрепить укрытие. Трещины мгновенно заросли, будто их никогда и не было.

— Надеюсь, там сгорит весь выводок без остатка, — вздрогнув, сказал Макар и обернулся.

Смотрел он туда на всякий случай. Вдруг новый отряд грызунов решит напасть со спины. Но там никого не было.

— Знаете, я сегодня очень чётко осознал, насколько я бесполезен без магии, — задумчиво сказал Серый.

— Да ладно тебе. Ты и из дробовика неслабо грызунов накрошил, — подбодрил его Леший.

— Из дробовика любой дурак бы накрошил. Стой да стреляй. А если бы не было этого дробовика, чтобы я делал? Сомневаюсь, что топор прорубил бы череп твари. — Серый тяжело вздохнул и улыбнулся. — Не обращайте внимания. Просто накатило.

— Я понимаю, о чём ты, — отозвался Макар. — Я, хоть и владею магией, но в бою она бесполезна. По сути, у нас всего два мага. Артём и Мишка.

— А я? — возмутился Леший.

— А ты со своей магией с лёгкостью заменишь фонарик. Правда, сегодня ты почему-то им так и не воспользовался, — усмехнулся я.

— Да ну тебя, — отмахнулся Лёха. — Это же магия света! Я практически святой! — гордо заявил он, ткнув пальцем вверх.

— Скорее, свЕтой. От слова «свет», — хихикнул Макар. — Короче, ты обычный светильник и не более того.

Пока мы зубоскалили, гул бушующего пламени прекратился. Всего пламя гудело около пяти минут. Скорее всег, о в пещере всё выжжено до основания, да и ходить по раскалённому камню будет не очень комфортно. Поэтому я не спешил разбирать наше укрытие. А ещё и дымура от сожженных заживо крыс. Жуть! Одним словом, соваться туда рановато.

Спустя десять минут я потянулся к мане и создал в каменной стене небольшое отверстие, через которое аромат жженой шерсти и горелой плоти проник в наш отнорок. Тем не менее, дыма практически не было, а значит, мы не задохнёмся, выйдя из укрытия. Я развеял заклинание, и стена тут же осыпалась, обратившись в песок, шелестящий под ногами.

— Будьте начеку. Макар, идёшь последним. Серый и Леший слева и справа от меня, Артём за нами. Увидите крыс, тут же открывайте огонь, — проинструктировал я ребят и медленно пошел вперёд.

Глава 15

Свернув за угол, я оказался в огромном зале, засыпанном мелкой чёрной крошкой. Её здесь было по колено. Из-за чего идти вперёд оказалось довольно сложно. Запах палёной плоти бил в ноздри, заставляя морщиться от омерзения.

— Леший. Фонарик, — коротко приказал я.

Лёха, шедший за моей спиной, потянулся к мане и использовал магию света на дробовике, заставив его ярко светиться.

— Никакой это не фонарик, — обиженно буркнул он.

Вот только как эту магию ни назови, но помещения она освещает первоклассно. Используя эхолокацию, я уже знал, что зал размером с половину футбольного поля. Я знал, что слева расположилась огромная гора неизвестного происхождения, увы, эхолокация не смогла её достаточно детализировать. Зато сейчас я собственными глазами мог лицезреть довольно пугающую картину.

Пятиметровая куча, которую высветила эхолокация, оказалась горой сгоревших крысиных туш. Десятки обуглившихся скелетов, цеплялись друг за друга когтистыми лапами, как будто пытались прикрыть своими телами нечто невероятно важное. И я даже догадываюсь, что именно. Из центра этого чудовищного завала лилась мощная пульсация энергии. Готов спорить, что кристалл находится именно там.

— Осмотреть помещение. Если найдёте недобитков, добейте, — приказал я ребятам, а сам направился к горе.

Автомат забросил за спину. Сейчас он бесполезен. Вместо него я призвал из хранилища кувалду. Она с лёгкостью пробьёт мне путь к кристаллу. А может, и махать ею не придётся. Сгоревшая плоть осыплется золой. Правее заметил настоящий склад из каменных стержней, которые чуть не сделали нас глухими. Интересно, зачем они тут?

Подойдя ближе, я поймал на себе взгляд. Из-под обугленных костей соплеменников на меня смотрела чудом уцелевшая крыса. Морда её покрылась волдырями, тварь тяжело дышала, балансируя на грани жизни и смерти.

— Всё-таки Огнёву не хватило мощности, — вздохнул я. — Ну ничего. Сейчас я оборву твои страдани…

Но тут издыхающая тварь истошно завизжала и прыгнула на меня. Крысюк сбил меня с ног, и мы покатились кубарем в чёрную крошку. Мощные лапы вцепились в мою куртку, пасть угрожающе распахнулась, обнажив желтые резцы. Морда твари была обожжена, но незначительно. Боль от ожогов лишь придала грызуну решимости и злобы.

Издав бешенный визг, от которого у меня заложило уши, крысюк вцепился мне в шею. Точнее, он попытался вцепиться. Я схватил его за верхнюю и нижнюю челюсть, после чего резко дёрнул их в разные стороны. Верхняя челюсть выдержала, а вот нижняя сломалась, безвольно повиснув. Крысюк был озадачен таким поворотом событий, но ничего предпринять не успел.

Мои руки вцепились в некогда мохнатую шею, и я сдавил её изо всех сил. Позвоночник твари хрустнул, голова неестественно запрокинулась назад, а тело обмякло, навалившись на меня. Фух! А конгломерат «Удавка» оказался чертовски полезным.

Едва я успел сбросить с себя тушу мёртвого грызуна, как вдруг по сводам зала пронёсся оглушительный крысиный визг. Гора из обгоревшей плоти взорвалась, разбросав в разные стороны обугленные костяки. Погорельцы ударялись о стены и каменный пол разваливаясь на части и осыпаясь прахом. А вот и причина этого погребального фейерверка.

На месте горы сидела четырёхметровая жирная крыса. Её живот, покрытый волнистой серебряной шерстью, содрогался, как будто в брюхе кто-то сидел. Белёсый цвет глаз, длинный хвост, заканчивающийся костяным шипованным шаром.

Тварь выглядела внушительно, но в то же время, безобидно. Почему безобидно? Да потому что она настолько жирная, что вряд ли сможет подняться с пола. Что ж, по крайней мере, мы теперь знаем, чью жизнь спасали мелкие особи. Хотя, ничего себе, мелкие. Двухметровые гиганты! Видать, это их королева или король? К счастью, я не разбираюсь в крысах. Нужно просто прикончить её, и дело с концом.

Пока я оценивал, насколько крыса-директриса опасна, слева и справа послышались звуки ожесточённой бойни. Бросив беглый взгляд, заметил, что Леший сражается сразу против двух крысюков, невесть откуда взявшихся. По всей видимости, тоже выскочили из горы трупов.

Немного правее Серый размахивал топором, стараясь отогнать грызуна от Макара. Макар же, выхватив револьвер, стрелял без остановки. Спину ему прикрывал Артём. На моих глазах он увернулся от выпада крысюка, пропустив костяной кинжал над головой, после перехватил глефу на манер кинжала, взяв её у самого лезвия и вогнал сталь подмышку твари.

После атаки нашего старшины-меломана, выжило не так много крыс. Из-за чего я совершенно не переживал за ребят. Если не подоспеют новые грызуны, то мы точно справи… Я почувствовал опасность, но было уже поздно. Воздух разорвал пронзительный свист. Длиннющий хвост крысы-директрисы ударил меня по рёбрам, отправив полёт.

Кувыркаясь в воздухе, я врезался спиной в стену и едва не потерял сознание. Жуткая боль прокатилась по телу. Руки и ноги задрожали, я попытался вдохнуть и услышал бульканье, вырывающееся из груди. Опустил взгляд вниз. Ну конечно. Рёбра сломаны, более того, они пробили грудную клетку, а вместе с нею и лёгкие.

Химерическая регенерация уже работала, восстанавливая повреждения. Я поднял взгляд и увидел, что жирная крысятина, мерзко скалясь, вытянула вправо массивную лапищу. Мощный выброс энергии! Из кучи чёрных кристаллических штырей, наваленных рядом с тварью, вылетел один и лёг прямо в лапу крысе. Она пару раз грызанула штырь, затачивая его, а после зыркнула в мою сторону.

— Твою ма… — только и успел сказать я, а крыса уже метнула штырь.

Я отчётливо понимал, что увернуться не успею, а значит, выход лишь один. Заблокировать удар. Потянулся к мане и возвёл каменный барьер на пути чёрного кристалла. С трудом оттолкнулся от стены и, не удержавшись на ногах, стал заваливаться на землю. Штырь пробил насквозь возведённый мною барьер, а следом вонзился в плечо, прошив его.

И снова жуткая боль. Чувство голода. А ещё — злость. Дай только приблизиться, и я… Новый выброс энергии заставил меня мгновенно вскочить на ноги и кувырком сместиться влево. Чёрный штырь со свистом пролетел мимо, пробил каменную стену и скрылся из виду. Чудовищная сила твари внушала уважение.

Во время броска крыса вливала ману в лапу и штырь, придавая дополнительное ускорение. А самое забавное то, что я смог почувствовать, откуда эта образина тянет энергию. В брюхе твари находился разломный кристалл, а значит, мана у неё практически бесконечная.

Это объясняет, почему крыса смогла разгрызть минерал, который я даже поцарапать не смог. Всё дело в бесконечной мане, которой она укрепила собственное тело. А ещё у меня есть догадка, почему шкура крыс столь прочна. Грызуны пожирают чёрные камни и, судя по всему, их организм способен усваивать этот минерал, преобразуя в шерсть и прочные кости.

Король крыс выставил лапу в сторону, и в неё влетел новый штырь. Замах! Звучит оглушительный выстрел. Пуля угодила крысятине прямо в глаз. И знаете что? А ничего! Отрикошетив, она улетела вверх.

— Какого ху… — начал шептать Макар, изумлённо глядя на гигантскую тварь, но закончть фразу не успел.

Штырь на огромной скорости устремился прямо в голову парня. И наверняка убил бы его, если бы не Серый. Издав бешенный рёв, он встал на пути штыря и рубал по нему топором. План был отличный. Просто замечательный. Штырь лишь слегка отклонился с траектории полёта и вонзился у самых ног Лешего. Серый же полетел кубарем, сбил с ног Макара и проехался по сыпучей чёрной крошке ещё пять метров.

Почувствовав всплеск энергии, я, не теряя времени, скользнул к королю крыс и выбросил руку вперёд. По предплечью пробежала желтая молния, оставив после себя лёгкие покалывания и, сорвавшись с моих пальцев, шарахнула прямиком в чёрный штырь, который огромный грызун собирался швырнуть!

Электрическая дуга скользнула по минералу, перебросилась на крысу и хорошенько встряхнула её. Да так, что даже шерсть задымилась. На этом мои успехи завершились. Разинув пасть, тварь издала оглушительный вопль, который оказался на порядок громче, чем гул в первом зале разлома. Артём тут же свалился в чёрную крошку, затыкая уши и корчась от боли.

Серый и Макар тоже не устояли и рухнули на пол. А вот Леший порадовал. Сделал он крайне сложную для описания вещь. Прикрыл левое ухо левым плечом, забросил левую руку через голову и заткнул пальцем правое ухо. То есть он прикрыл оба уха одной рукой, второй же вытащил гранату из подсумка, выдернул чеку зубами и со всего размаха запустил подарочек в крысюка.

Взрыв гранаты вышел немногим тише, чем вопль огромной образины. Тем не менее, он заставил тварь заткнуться. Во все стороны полетели острые осколки, один из которых ударил меня в грудь. Пробил куртку, в ней же и застрял. При этом взрыв не причинил королю крыс никакого вреда, лишь на доли секунды оглушил его, заставив трясти башкой из стороны в сторону.

Окинув поле боя Всевидящим Оком, я заметил, что все крысы, находящиеся в зале, мертвы. Зато в тоннеле, расположившемся в дальнем конце зала, уже бегут на подмогу новые грызуны. Их не так уж и много. Штук пятьдесят. Правда, бежать им в нашу сторону ещё минуты три.

Если бы тоннель не был прямым, как гвоздь, я бы этого не увидел. Стоит сказать спасибо мышиным архитекторам за то, что хоть здесь они обошлись без извилистых путей. Вот только есть нюанс. Артём снова выбыл. Возможно, надолго. Даже если удастся остановить крысиного короля, который, похоже, собирается хлестануть хвостом, то пятьдесят крыс нас банально задавят числом.

Хотя, кого это «нас»? Вон, Леший уже тоже лежит в чёрной крошке, держась за голову. Похоже, на ногах остался лишь я. Только я и выдумка моя. Хищно оскалившись, я рванул вперёд. Сосредоточил всю оставшуюся ману в левой руке, создав огненный шар. Ревущая сфера за мгновение преодолела два десятка метров и врезалась в пузо крысы. Яркое пламя взрыва окутало грызуна, полностью скрыв его из виду.

Вот только этой атакой я даже не надеялся убить эту тварь. Из пламени со свистом вылетел крысиный хвост и пронёсся над моей головой. В последнюю секунду я ушел от удара кувырком, призвал ружьё Семёныча и направил ствол в морду грызуну, глядящему на меня обезумевшими от злобы глазами.

— Проветри мозги, — бросил я и нажал спусковой крючок.

Что там говорил Семёныч? Ружьишко после второго выстрела оторвёт руки по самую жопу? Ну так я скажу вам, что и после первого выстрела стрелок целым не останется. Громыхнуло так, что с потолка посыпались сталактиты. Тугой поток пламени вырвался из дула и ударил в правую глазницу твари.

Где-то Семёныч явно просчитался, так как в эту же секунду ружьё взорвалось, оторвав мне указательный палец. Было больно. Но это неважно. Важно то, что крысюк завалился на спину. Жирные лапы взбивали воздух, силясь перевернуть хозяина на бок. Хвост свистел в попытках попасть по обидчику. Я же ловко перепрыгнул хвост и обежал зверюгу слева.

Да, у ружьишка мощь отличная. Я бы даже сказал, умопомрачительная. А в связи с тем, что оно отрывает конечности, стоит назвать его «Оторва». Так вот. Оторва снесла правую половину черепа грызуну. Но вот парадокс! Он всё ещё был жив. Более того, крысюк довольно быстро регенерировал.

— Дружочек, хочу показать тебе одну штуку, — улыбнулся я, подходя ближе. — Готов спорить, она взорвёт твой мозг.

С разгрузки я сдёрнул две гранаты разом. У каждой гранаты выдернул чеку, а после запихнул взрывоопасные кругляши в черепную коробку короля крыс. Мерзкая слизь окутала руку, я разжал пальцы и на секунду замер.

— Ут! Активировать модификатор похитителя!

«Запрос принят. Выполняю».

Услышав вибрирующий голос, я тут же рванул, куда глаза глядят. Через боль я барахтался в чёрной минеральной крошке, которая здесь была повсюду. Ноги утопали по самое колено, делая побег не самой простой задачей. А в уме я уже досчитал до пяти. Ещё пять секунд — и меня неминуемо зацепит взрывом.

Желания измазаться в крысиных мозгах повторно у меня не было. И я решил рискнуть, применив новую доминанту. Схватил чёрный камешек, валяющийся под ногами. Мысленно наложил на него метку. Камень засветился зелёным, и я зашвырнул его в сторону ребят. Когда камень преодолел два десятка метров, я ментально инициировал процедуру обмена. Камень появился на месте, где стоял я, а я появился там, где был камень.

Правда я не подрасчитал одной вещи. После обмена местами я приобрёл скорость камня, а он — мою. То есть камень просто упал на пол, а я же полетел с огромной скоростью вперёд, едва не придавив Лешего. В последний момент успел притормозить. Обернувшись, я вспомнил кабацкую песню крысоловов, которую однажды услышал во время застолья в Дреморе:

— Один крысюк решил погулять,

Дважды думал куда ковылять?

Три часа прошло, он дома сидит.

На четвёртый проснулся зверский аппетит.

Пять банок тушенки он сожрал за раз.

В шесть часов аппетит не угас.

В семь утра стучатся в дом, а у крысы там погром…

Раздался приглушенный взрыв. Я ожидал, что в меня полетят ошмётки твари, но подобного не произошло. Вверх взмыл яркий фонтанчик из огня и кровавого месива, вырвавшегося из глазниц твари. А ещё небольшая порция дыма, который очень быстро развеялся. Поднявшись и подойдя ближе, я увидел, что череп крысы оказался цел, только глаза вылетели из глазниц вместе с мозгами.

— Покойся с миром, директриса, — сказал я и прикоснулся к залитому кровью носу грызуна. Вибрирующий голос Ут сообщил:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Ут, можешь больше не спрашивать об этом. Сразу зачитывай весь список, — устало сказал я, осматривая останки грызуна.

'Запрос принят. Зачитываю список. Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх»,

«Звериное чутьё»,

«Обсидиановая шерсть»,

«Чистоплотность»,

«Переносчик чумы»,

«Обсидиановые резцы»,

«Ускоренный метаболизм»,

«Мышечная гипертрофия».

Первоначальные доминанты совершенно не отличались от тех, что имели обычные крысы, но потом стало намного интереснее.

«Ускоренная регенерация», тут всё понятно. Эту доминанту я хочу больше всего. Да, у меня она уже имеется, а вот Лешему и Артёму точно не повредит.

«Ментальный контроль стаи», весьма занятная штука. Позволяет подавить волю крыс, заставив их подчиняться. Интересно, сколько особей я смог бы взять под контроль?

«Плодовитость», мне пока нет восемнадцати лет, а значит, и доминанта эта не слишком интересна.

«Интеграция употребленных в пищу материалов», вот это весьма интригует. Согласно описанию, любой материал, который съест владелец доминанты, будет встроен в его тело в том или ином роде. Кушайте стальные опилки, господа, и у вас будут стальные яйца! Ха-ха. Я шучу. Ни в коем случае не ешьте опилки. Они не вкусные.

«Телекинез», тут всё понятно. Крыса объединила физическую мощь с телекинезом, за счёт чего и смогла метать штыри с невероятной силой.

В итоге могу сказать с уверенностью, что я хочу заполучить именно доминанту регенерации. Мы в разломе первого ранга и пару раз были на волосок от смерти. Нужно увеличить выживаемость ребят. А значит…

— Поглотить.

«Запрос принят. Выполняю».

Я бросил беглый взгляд в сторону тоннеля, по которому неслись десятки крыс, и понял, что они уже никуда не несутся. Твари остановились, водят мордами из стороны в сторону, пытаясь понять, что же дальше делать. Видать, их смутила потеря лидера. Вот и отлично. Это замешательство подарит нам пару дополнительных минут на восстановление.

Улыбнувшись, я погрузился в Чертоги Разума. Галя и Мимо, радостно загалдев, принялись крутиться вокруг меня. В дальней части пещеры послышался звук открывающейся двери, откуда выполз Огнёв. Обычно он был оранжево-красного окраса, сейчас же позеленел.

— Сука… — прокряхтел он. — Как же хреново после этих жемчужин.

— Держись, боец! Накормлен будешь. Или генералом будешь? Как там было-то? — задал я риторический вопрос и бодрым шагом направился в сторону пирамиды, где уже завершилось формирование новых кристаллов.

Первый кристалл бронзового цвета разместился в физическом ряду, сосредоточившись на нём, услышал описание:

«Ускоренная регенерация, доминанта деактивирована, так как в тело носителя встроена сходная по функциям доминанта более высокого ранга.»

Вот это поворот. Занятно. Весьма занятно. А если бы «Химерическая регенерация» не была объединена в конгломерат «Сердце василика», то она бы поглотила обычную регенерацию? Только я подумал об этом, как Ут сообщила:

«Всё верно. Доминанта была бы поглощена 'Химерической регенерацией.»

Как здорово, что я создал «Сердце василиска», иначе потерял бы доминанту регенерации. А подобные доминанты и так встречаются чертовски редко. Ладно, посмотрим, что ещё мне удалось получить. В красном ряду расположился бронзовый кристалл.

«Ментальный контроль стаи, позволяет взять под контроль любых грызунов и заставить их подчиниться своей воле. На втором ранге максимальное число контролируемых особей составляет десять штук».

О-хо-хо! Да я теперь Гамельнский дудочник? В детстве мама читала мне одну сказку из страны, давно поглощённой аномалией. Страна называлась Германия. Так вот, в этой сказке был парень, который мог гипнотизировать грызунов с помощью дудочки. У меня, конечно, нет дудки, да и родом я не из Гамельна или Гамельтона? Попробуй разбери. Как бы там ни было, крыс теперь и я умею контролировать.

Вывалился из Чертогов Разума и неспешно направился в сторону тоннеля, заполненного грызунами. По пути я уловил мыслеформы, посылаемые ими. Крысюки пытались узнать, почему их вождь не выходит на связь. Забавно. Совсем недавно я ничего подобного не ощущал. Что ж, невежливо оставлять сообщения без ответа.

Сосредоточившись, я погрузился в разум крыс. Простенький, я бы даже сказал, примитивный. Животный. Бей, беги, защищай вождя. Даже удивительно, что они способны изготавливать костяное оружие. Или его делала крыса-директриса? Не важно. Главное, что структура сознания у этих форм жизни такая же простая, как и у Мимо.

Ментально я отдал приказ «Устранить», а после подбросил грызунам мыслеформу врага, представив двухметровую крысу. И началась бойня. Из тоннеля донёсся истошный визг. Клацали зубы, лязгали костяные кинжалы, а ещё очень быстро сокращалась численность тварей.

Мои бойцы неожиданно нанесли удар, за счёт чего разом уничтожили десять сородичей. Оставшиеся три десятка испуганно попятились назад, но были вынуждены принять бой. В первую же минуту я потерял одного из крысюков, ему перегрызли глотку. Грустил я не долго, ведь у меня появилась возможность взять под контроль новую тварь.

Крысы умирали с обеих сторон, но как только погибала подконтрольная мне, я захватывал новую. Ко мне подбежал Серый и пошел рядом, сжимая топор.

— Что там происходит? — настороженно спросил он, глядя в сторону мрачного тоннеля, из которого доносились звуки боя.

— Мои верные зверушки устроили резню, — рояснил я и остановился, так как бой закончился.

На всё про всё потребовалось пять минут. Да, довольно просто, когда ты знаешь слабость противника и обладаешь, по сути, бесконечным запасом воинов. Надеюсь, следующие разломы тоже будут содержать крысок. С этой доминантой мы сможем даже не двигаться с места. Войдём в разлом, пожуём консерв, а грызуны сами притащат нам кристалл. Идеально!

А вот и они. Из тоннеля ровным строем вышли десять крыс. Твою мать. Уже девять.

— Не стрелять! — гаркнул я, так как Макар пристрелил одного из моих грызунов, — это наши!

— Какие «наши»? Миша, что происходит? — встревоженно спросил Серый, переминаясь с ноги на ногу.

— Я забрал у главного доминанту и теперь могу контролировать десяток таких уродцев, — пояснил я.

Для наглядности я заставил крыс маршировать, чеканя шаг. Выходило у них паршиво. Ноги крысюков вязли в минеральной крошке, хвост нелепо развевался из стороны в сторону, уши забавно подрагивали.

— Гы. Если бы им нацепить красную форму, вылитые Имперцы, — засмеялся Леший, который, как оказалось, следовал за мной.

— Можем и нацепить, — усмехнулся я. — Грызуны теперь сделают всё, что я прикажу.

— Отлично. Тогда пусть сделают носилки. Артёму что-то совсем хреново, — уже не так весело сказал Леший.

Прохоров и правда паршиво выглядел. Его тошнило, лицо побледнело, а через пару минут он и вовсе потерял сознание. Проклятье. Когда вернёмся в Ленск, обязательно куплю ему затычки в уши, ведь это не дело — валиться с ног от каждого громкого звука.

— Обыщите здесь всё. Ценности забираем и уходим, — отдал я приказ ребятам, а сам направился к крысе-директрисе, из брюха которой до сих пор исходили волны пульсирующей энергии.

Колюще-режущих предметов у меня не было. А если бы и были, то что от них толку? Макар попал директрисе в глаз из снайперской винтовки — и не смог его пробить. Мана на нуле, а значит… Значит, есть куда более экономичный способ.

Подконтрольные мне грызуны вооружились чёрными штырями. Укусили острыми резцами, чтобы заточить штыри на манер копий, а после отправились разделывать покойного лидера. Если вы думаете, что копьё не подходит для разделки туши, то вы чертовски правы.

Выстроившись в линию от подбородка директрисы и до её хвоста, девять крысюков стали лупить штырями, создавая единую линию надреза. Кровища полетела во все стороны. Хлюпающие звуки сопровождались омерзительным ароматом нутра гигантской крысы. Серого даже стошнило. Вот же… Даёшь им обоняние и слух, а они потом страдают от этого. Серому теперь что, затычки для носа покупать?

Как бы там ни было. Крысюки, на удивление, оказались чертовски сильны. Пробили шкуру директрисы с первого удара. А может, не так уж они и сильны. После смерти директрисы шкура могла потерять свою прочность.

Спустя минуту они распотрошили брюхо твари, ухватились за линию прокола когтистыми лапками и потащили плоть в разные стороны. Моему взору открылась одновременно омерзительная и прекрасная картина. Видеть внутренности, конечно, было отвратно, но помимо них в брюхе имелся кристалл, желтая жемчужина и артефакт, увидев который, я тут же захотел взять его в руки.

Глава 16

Из брюха твари лился неописуемый смрад. Я затаил дыхание и собирался сперва залезть в требуху и вытащить оттуда трофеи, но потом подумал: «А на кой-чёрт это делать мне самому?». Отдал приказ одному из грызунов. Тот ловко нырнул в недра туши и спустя мгновение вылез наружу, перепачканный кровью и зеленоватой слизью. В когтистых лапках он протянул мне Слезу Мироздания и артефакт.

Золотая Слеза тут же отправилась в хранилище, а вот артефакт я обтёр о куртку и принялся изучать. Странный кусок камня. Одна сторона округлая, другая — в виде треугольника. При этом, судя по поверхности треугольника, можно смело сказать, что раньше у артефакта имелись и другие части. Выходит, это просто осколок.

Влил в артефакт ману и попытался на него воздействовать. Без толку. Не работает. Значит, нужно найти остальные части и объединить их. Самое забавное то, что я даже знаю, как этот артефакт называется. Откуда я это знаю? Да вот же, на всей поверхности камня мелкими рунами выбито «ткач». А вот что он делает — пока непонятно.

Убрав в хранилище осколок артефакта, я отдал приказ крысам вытащить из брюха директрисы кристалл. Как только они это сделали, я переместил в хранилище и директрису. Уверен, Шульман заинтересуется этой тварью…

А может, и не заинтересуется. Ведь я планирую содрать шкуру с директрисы и сделать из неё как минимум пять комплектов одежды для себя и ребят. Если хватит на бронежилеты для гвардейцев, то вообще отлично. А ещё меня впечатлила прочность зубов этой твари. Хочу выдернуть её резцы и отдать их Семёнычу. Пусть поколдует. Уверен, из них можно изготовить довольно недурственные клинки.

— Миш, там это… — растерянно сказал Леший и указал в дальнюю часть зала. — Там куча обгрызенного оружия, обрывки мундиров, платьев, обуви… — Лёха замялся, сдерживая ком, подступивший к горлу. — Эти твари сожрали кучу людей, — дрожащим голосом заключил он.

В этот момент я вспомнил, что Лёхе всё ещё восемь лет. Да, он выглядит, как пятнадцатилетний лоб. Да, он многое повидал и бывал на волосок от смерти. Но Леший ещё не привык к подобным зрелищам, хотя и видел резню в Екатеринбурге.

— Они больше никому не навредят, — заверил я Лёху и отдал приказ крысам обыскать все тоннели.

Если обнаружат собратьев, то должны их незамедлительно уничтожить. Заодно грызуны должны найти выход из разлома. Шастать неделями по мрачным тоннелям у меня нет никакого желания.

Нагнувшись, я взял пригоршню чёрной крошки и присмотрелся. Оказалось, что она неоднородная. Попадались вкрапления какого-то желтоватого металла. Может, это золото? Вряд ли. Золото мягкое. А эти штыри чертовски прочные. Подняв взгляд, я окликнул Серого, идущего в мою сторону.

— Что-то нашли?

— Ничего полезного. Только кучу штырей в стенах, — доложил он, чем привлёк внимание Артёма, который, похоже пришел в себя.

— Не смей бить по штырям. А то в этот раз я точно сдохну, — тяжело сказал он и рукавом вытер кровь, идущую из ушей.

— Артёмка. Если ты и сдохнешь, то не от громких звуков, — заверил его я, подошел ближе и по-братски потрепал по волосам.

А мысленно велел «Ут, передать доминанту Регенерации».

— А-а-а!!! Сука-а-а!!! — заголосил от боли Артём.

— Нет, ну вы посмотрите, какой неблагодарный. Я ему, можно сказать, лучший подарок в жизни делаю, а он обзывается, — наигранно возмутился я, чем вызвал улыбку на лице ребят.

Внезапно от одного из грызунов пришло сообщение. Выглядело оно как обрывки воспоминаний. Крысюк бежит в тёмном тоннеле, натыкается на двух коллег по несчастью и тут же атакует одного. Второй, не понимая, что происходит, пытается удрать, но через пару мгновений валится на камень, обливаясь кровью.

Забавно то, что крысюк с лёгкостью пробил шкуру собрата костяными кинжалами. Не удивлюсь, если кинжалы изготовлены из костей этих же самых крыс.

— Лёх, прихвати парочку кинжалов. По идее, они лучше тех, что есть у тебя сейчас.

Леший с недоверием посмотрел на меня, но выполнил просьбу. Я же отправился к горе обгоревших крыс. Ковыряться в смердящей куче было неприятно. Ну а что поделать? Мне нужны доминанты. Очень много доминант. После поглощения всех доминант, полученных в разломе, пирамидка перейдёт на новый уровень.

Надеюсь, она подкинет мне пару занятных модификаторов; если нет — то возьму Кладовщика. Ведь даже при помощи слияния доминант, место всё равно заканчивается. А если Ут позволит поглощать доминанты и сразу направлять их в слоты Кладовщика, то, возможно, я не буду испытывать болевых ощущений, так как интеграция доминанты в тело не производится.

Было бы удобно. Перемещай доминанты в Кладовщика, смотри что выпало, если полезно — встраивай в тело. Если хлам — то сразу в переработку.

Обгоревшие туши мне пришлось ковырять добрый час. Зато я получил пятьдесят образцов доминант. Ещё сорок собрал в тоннеле, в котором мои грызуны устроили резню. Когда сбор доминант завершился, я зашвырнул в хранилище хорошо сохранившиеся туши и получил сообщение от грызуна. Он нашел выход. Ха-ха. Выход, блин…

Выход из разлома оказался на дне пропасти, которую мы решили обойти. Правда, грызун обнаружил тоннель, ведущий прямиком к белёсому мареву разлома. Уже неплохо. А то пришлось бы плести верёвку из крысиных хвостов. Другого материала у нас ведь нет.

Кстати, о материалах. Мы собрали все чёрные штыри, которыми в нас швырялась директриса. Таковых я насчитал двадцать пять. Обследовал стены пещеры и нашел ещё парочку. Попытался использовать на них магию земли, но штыри не поддались. Прикоснувшись к ним, попробовал сразу переместить их в хранилище. Безрезультатно.

Похоже, на штыри не действует магия. Интересно… А можно ли из них создать анти-магические амулеты? Да, они будут блокировать магию в определённом диапазоне, не давая сотворить заклинание ни агрессору, ни защитнику, но тем не менее. Макару и Серому такие амулеты пригодились бы, тем более, что они не владеют атакующей магией.

Отдал приказ крысюкам искать подобные штыри, откусывать их у основания и тащить в сторону выхода из разлома. Работа закипела.

Спустя двенадцать часов мы стояли у выхода из разлома. Спросите, почему так долго провозились? Всему виною жадность. Как оказалось, я весьма прижимистый гражданин. Сперва крысюки приволокли к выходу пятьдесят шесть штырей, потом стали таскать своих павших собратьев. Я забрал всё. Даже очень хорошо прожаренные туши.

Зачем? Да чёрт его знает. Вдруг в какой-нибудь институт потребуется скелет крысюка? Вот Шульман его и продаст яйцеголовым. Мои верные грызуны побросали в белёсое марево туши крыс, а следом за ними и штыри.

Всего обнаружили восемьдесят один штырь. Точнее, смогли достать восемьдесят один штырь. Под потолком таких было море, но крысюки добраться до них не смогли. Хотя и пытались. Один грызун сорвался с верхотуры и умудрился свернуть себе шею. В итоге на выход из разлома отправились лишь восемь крысюков.

— Ты их в Ленск тащить собрался? — хмуро спросил Артём, который, похоже, уже не злился на меня из-за передачи доминанты.

— Да, давай лучше прямо тут их прибьём, да и всё, — предложил Макар.

— Вы чего? Они ж ручные! — возмутился я и протянул руку двухметровому гиганту. Крыс тут же уткнулся мокрым носом в мою ладонь. — Вот видите. Клетку построим, сделаем внутри большое колесо, и крыски будут местных жителей развлекать. А по весне запряжем их и будем поля пахать, — пошутил я, но ребята юмора не уловили и решили, что я говорю серьёзно.

— Главное, чтобы они всё время были такими смирными. А там делай что душе угодно, — буркнул Артём, поднёс ладонь к острию глефы и надрезал кожу. Кровь проступила на ладони, а через десяток секунд Прохоров растёр её пальцем — ранки уже не было. — Это вообще законно? — спросил он, продолжая смотреть на ладонь в поисках раны. — С такой доминантой добраться до ранга абсолюта лишь вопрос времени.

— Времени, которого у нас нет, — ответил я и двинул в сторону белёсого марева, в которое только что отправил грызунов. — В Ленске скоро отрубится барьер. Нужно спешить.

С собою я забрал и кристалл. Темнота, оглушительный хлопок разлившийся писком в ушах, а потом нестерпимая белизна, от которой стало больно глазам. Мы рухнули в сугроб. Ледяной ветер гулял по стадиону, поднимая снежную крошку вверх. Снег падал за шиворот, лез в лицо, но я улыбался. Зачистка прошла гладко, только…

Всевидящее Око уловило движение в правом крыле стадиона. Десяток вервольфов. Учуяли наш запах? Впрочем, не важно.

— Уничтожить, — скомандовал я и отправил крысюков в бой.

Схватив костяные кинжалы, грызуны рванули выполнять приказ. Я лишь направлял их, меняя маршрут. Если бы этого не сделал, они бы непременно погибли в аномалии, а до недооборотней так и не добрались.

— Удобно, — оценил Серый. — Если у тебя будет три десятка таких подручных, то мы с ребятами окажемся бесполезными.

— Как будто мы сейчас чертовски полезны, — вздохнул Артём, отряхиваясь от снега.

— Ты-то и правда бесполезен. А вот я — другое дело, — поддел его Макар.

— Ой, потрошиловский стрелок. Молчал бы. Мы с Серым завалили куда больше крыс, чем ты, — осадил Макара Леший.

— Кто ж спорит-то? Из дробовика любой юродивый настрелял бы столько. Даже Артём, — съязвил Макар и тут же получил древком глефы по голове. — Ай! Да шучу я! Чего сразу дерёшься-то? — Макар принялся тереть ушибленное место, а Артём заулыбался.

— Надеялся, что ты язык прикусишь. Вот и ударил по макушке, — пояснил Прохоров.

— Да, если б он его откусил, было бы замечательно. Но скучно, — поддержал я Артёма и сосредоточился на мыслеобразах, посылаемых крысюками.

Знаете. Довольно непросто одновременно управлять восемью особями. Представьте, что перед вами восемь мониторов, на каждом из которых идёт трансляция разнообразных событий, на которые вам нужно мгновенно реагировать. Сумели бы за всем уследить? Вот и мне сделать это чертовски не просто, но я худо-бедно справился.

Крысюки без особого труда уничтожили вервольфов, так как превосходили их в габаритах, а также скорости. Правда, один из грызунов потерял руку. Поняв, что не успеваю уследить за ходом боя каждого из восьми подопечных, я дал свободу паре грызунов, как оказалось — зря. Руку откусили по самый локоть. Кровь хлестала тугой струёй и стало ясно, что крысюк не жилец. Пришлось его добить.

А после началась рутина. Семь оставшихся крысюков получили приказ перетаскать все туши на дорогу перед стадионом и приступили к работе. Я достал рацию, выставил нужную частоту и попытался вызвать базу. Рация трещала, но сигнала с Ленском не было. Видать, чашеобразная форма стадиона глушит сигнал. Пришлось лезть на крышу.

Пройдя по служебным помещениям, я заметил лежащую на полу рядом с дверью табличку. Надпись на ней гласила: «Технический этаж». Распахнув дверь, я обнаружил лестницу, которая привела меня на крышу. Листовое железо укрывал толстый слой снега, а ветер здесь был особенно сильным. Встав спиной к потоку ветра, я снова попытался вызвать базу. На этот раз всё получилось.

«Ш-ш-ш. Ленск на связи», — послышался голос Барбоскина.

— Тимофей Евстафьевич, организуйте, пожалуйста, транспорт и десяток грузчиков. Потребуются две машины'.

«Ш-ш-ш. Сделаем, Михаил Константинович. Как я понимаю, вылазка прошла успешно?»

— Более чем, — усмехнулся я, представляя, как он удивится, когда увидит горы крыс, которых мы доставим в Ленск на продажу.

«Ш-ш-ш. Замечательно. Людей отправил. Скоро будут», — коротко сообщил Барбоскин и отключился.

— Удивительный вы человек, Тимофей Евстафьевич, — задумчиво сказал я и посмотрел в сторону центральной площади Кунгура. — Мы ещё не договорили, а приказ уже выполнен. Похвально.

Всевидящее Око высветило силуэты сотен существ. Но были они далеко. Километрах в двух навскидку. Город разрезала река Сылва, а по ней прямо сейчас неслась огромная тварь, разбрасывая во все стороны снежные облака.

Причём бежала она не бездумно. Тварь гналась за лодкой на воздушной подушке. Какой-то безумец решил проскочить через центр Кунгура; готов спорить, что эта авантюра закончится трагической гибелью. И всё же интересно, кто это и куда он направляется?

Лодка быстро набирала обороты, так как ветер дул ей в корму, а может, человек, управлявший транспортом, прибавил газу. Как бы там ни было, громадная тварь начала отставать. Казалось бы, авантюрист спасён! А вот, хрен там. Навстречу ему из города высыпали десятки разномастных тварей. Влево не уйти, высокий берег и городская застройка, справа — то же самое.

Безумцу ничего не оставалось, как продолжить движение прямо. Вздохнув, я не стал дожидаться гибели храбреца и спустился на первый этаж. Ребята сидели в кассовой зоне стадиона и наблюдали за крысюками, таскающими без устали своих покойных собратьев.

— Знаешь, если бы каждому из нас досталась подобная доминанта, думаю, мы бы за пару лет с лёгкостью смогли закрыть все разломы в Империи, — мечтательно сказал Леший, глядя на крысюков.

— Да, личная гвардия из монстров, это отлично. Только от них сильно воняет, — брезгливо сказал Серый, воротя нос.

— По крайней мере, у тебя из носа не идёт кровь от сильных запахов, — подал голос Артём и пнул носком ботинка камень, лежащий на полу.

— Не идёт, но подташнивает знатно, — согласился Серый.

— Значит, нужно перебить аромат чем-то съедобным, — сказал я и выбросил из хранилища пять упаковок сухпайка.

— Любимый ИРП, — покачал головой Серый и стал вскрывать упаковку.

— А как вообще переводится ИРП? — спросил Леший.

— Ну ты и баран. «Переводится» — это когда с другого языка. А тут — расшифровывается! — пояснил Макар.

— Тём, врежь ему палкой по башке, пожалуйста, — беззлобно попросил Лёха. — А то многовато болтает.

— Не забывайте, что я прикрываю ваши спины. Будете много бухтеть, могу в задницах по дополнительному отверстию проделать. У меня как раз для этого имеется отличный инструмент. — Макар ухмыльнулся и похлопал ладонью по цевью снайперской винтовки, которая стояла рядом.

— Ой, ой. Напугал, — улыбнулся Леший. — И всё же, что такое ИРП?

— Иди Разыщи Пиратов, — предложил свою версию Макар.

— Чё? Каких пиратов? — нахмурился Леший, но никто не стал объяснять, в чём хохма.

— Ирина Раздаёт Пирожки, — добавил Серый.

— Издревле Развлекались Прятками, — решил поумничать Артём.

— Идиоты, — констатировал факт Лёха. — Мих, так как пере… — Он осёкся на полуслове и поправился. — Расшифровывается?

— Индивидуальная раздача пинков, — поддержал я шутку, и все заржали.

— Да пошли вы, — улыбнулся Лёха и откупорил банку с паштетом.

Мы жевали холодные пайки, болтали ни о чём, а я всё думал, стоит ли брать с собой ребят? Да, они полезны. Да, я к ним привязался. Но, чёрт возьми, даже с учётом переданных им доминант, мы зачищаем разломы исключительно благодаря моей индивидуальной силе. При этом мы ходили лишь в разломы первого ранга, да и то — выживали с трудом.

Что будет, если я возьму их на зачистку четвёрки, стоящей в центре Кунгура? Ребята точно погибнут, да и я, скорее всего. Нужно стать сильнее. Намного сильнее. Вот только времени маловато. Мои размышления прервал рёв моторов, данёсшийся издалека. Крысы как раз выволокли на дорогу все туши, залив коридоры стадиона десятками литров крови.

— Ну всё, грызуны. Можете гулять, — сказал я посмотрев на двухметровых тварей.

Крысюки тут же сорвались с места и рванули направо в сторону Исаковки.

— Просто так отпустишь их? Нам же потом придётся с ними столкнуться, — возмутился Артём, глядя в спины бегущих крыс.

— Хочу проверить, как долго и на каком расстоянии я смогу их контролировать, — пояснил я, отбросил в сторону пустую консервную банку и вышел на дорогу.

Два вездехода резко затормозили рядом с нами. Открылась водительская дверь, и из неё вывалился ошалевший Иван.

— Это как вообще? Вы впятером столько нащёлкали? — удивился он, разинул рот и уставился на гору туш.

— Да. Поохотились немножко, — улыбнулся я, решив умолчать про остальную добычу.

Если Иван узнает, сколько мы убили в реальности, то гвардейца может и удар хватить.

— Оху… — начал было Иван, но осёкся. — Гхм… Михаил Константинович, разрешите начинать погрузку? — спросил он, вытянувшись по струнке.

— Начинайте.

Я дал добро, после чего мы с ребятами распределились по машинам. Леший, Серый и я сели на передние места первой машины. А Макар с Артёмом разместились во второй. Грузчики из банды Барса совершенно не радовались столь щедрой добыче. Напротив. Они пыхтели, матерились, злобно зыркали на нас. Конечно, таскать тяжести и не получить с трофеев ни единого рубля — кому такое понравится?

Спустя час погрузка завершилась, и мы двинули в сторону Ленска. На небе появились тёмные тучи, ветер стал ещё сильнее. Всё шло к тому, что ночью будет снежная буря. Ну ничего, Барсовцы быстро улицы расчистят. Хе-хе.

Вскоре мы прибыли на место. Ленск встретил нас улыбчивыми лицами местных жителей. Они с надеждой смотрели на вездеходы, ведь в одном из них везли кристалл, который защитит от атак с воздуха. В толпе я заметил и Лику. Она не улыбалась, просто смотрела на меня. Довольно странно смотрела. Оценивающе, что ли?

Мы выгрузились из машин, после чего грузчики стали таскать туши крыс в гараж Шульмана. Очень быстро гараж переполнился. Торговцу пришлось открывать портал и вызывать грузчиков из Торговой Гильдии. Этому очень обрадовались Барсовцы, так как их избавили от лишней работы.

В конечном итоге Шульман заплатил нам за пятьдесят крысиных туш и десяток вервольфов аж сто десять тысяч ряпчиков. Не самая большая сумма, могло быть и больше. Но он ведь выкупил сгоревшие туши. Так что я чертовски доволен. Вы спросите, почему я не продал ему оставшихся крыс, лежащих в хранилище? Всё просто. Их я оставил для пошива одежды.

Попрощавшись с торговцем, мы двинули к Семёнычу. Старый хрен встретил нас язвительными замечаниями.

— Маляты, а чё это от вас воняет, как из выгребной ямы? — усмехнувшись, спросил дед.

— Это из твоей нечищеной пасти так разит, — ответил я колкостью на колкость.

— Ого. Сильно. Уважаю, — кивнул старый. — Ну так чё припёрлись-то?

— Премию принесли, — сказал я и положил на стол пять тысяч рублей. — Оторва отлично себя показала. Сделай ещё парочку.

— Оторва? — нахмурился дед. — А-а-а. Ты про ту дуру? Ну да, бахает знатно. — Семёныч заулыбался и пригладил бороду.

— Семёныч, ты кузнецом, случайно, не работал?

— Да ну, так. Подмастерьем был. А потом оружейкой увлёкся и бросил, к чёртовой матери, молоточки эти. Стрелять-то интересней, чем тюкать по железу целый день.

— Тогда у меня есть деловое предложение, — расплылся я в алчной улыбке. — У тебя в отеле куча свободных помещений. Я выдам тебе сто тысяч рублей подъёмных, за них ты наймёшь швей, кузнеца и оборудуешь производство. Требуется сделать литейный цех, а также мастерскую где швеи или скорняки, так кажется они называются? Короче, нужно делать оружие и броню из материалов, которые я предоставлю. Зарплату буду платить ежемесячно. Плюс премия.

— Хренасе, — присвистнул Семёныч и почесал затылок. — Так это. У меня ж отель. Все комнаты засрутся производством этим.

— Зато у тебя будет стабильный поток заказов. Тем более, что я прямо сейчас хочу заказать на твоей швейной фабрике два десятка комплектов одежды. Материал имеется, вопрос только в желании. Если тебе не интересно, пойду в кабак поспрашиваю. В Ленске всяко найдутся рукастые люди, — равнодушно закончил я и показательно собрался уходить.

— Ага. Рукастые, блин! Рукожопы одни! Лучше меня вам никого не сыскать. Ладно, чё уж там. Согласен я. Только деньги вперёд. — Старик протянул руку, и я вложил в неё сто пять тысяч рублей.

Увидев такое богатство, Семёныч покрылся испариной и выпучил глаза.

— Пять тысяч возьмёшь авансом за работу в течение месяца, — пояснил я.

— Как скажите, господин начальник… — прошептал он. — Могу идти?

Я кивнул, а дед пулей побежал к Шульману делать заказ. Я посмотрел ему вслед и понял. Начинается новая жизнь и для нас, и для Ленска.

Глава 17

Следующие дни я провёл в постели. Вкусная еда, красивые женщины, изысканные вина. Купились? Конечно же, ничего из этого не было. Я валялся в апартаментах Барса, изредка приходя в себя. Постоянная боль раздирала тело на части, а новые доминанты десятками встраивались в мой геном.

За окном бушевала вьюга. Уже третий день. Еду мне приносили ребята, по крайней мере, поначалу. Завтрак принёс Макар. Я схватил его за запястье и передал доминанту «Ментальной связи». Азиат рухнул, как подкошенный, даже глаза закатились от ярких впечатлений, взорвавшихся в голове горячей болью. За компанию я поглотил пятнадцать доминант и тоже впал в забытьё.

Через шесть часов я очнулся. Макара уже не было, а в комнату опасливо вошел Леший. С ним я провернул тот же фокус, ведь мы убили столько крыс, что не получить «Ментальную связь» повторно — просто нереально. Стоит ли говорить, что Леший тоже забился в конвульсиях? Ужин принёс Серый.

А вот на следующий день с завтраком я обломался. Его притащил Артём.

— Подъём. Кушать подано, — буркнул Прохоров, внося поднос в комнату. — Я вообще не понимаю, какого хрена мы тебе еду носим? Мирняка вагон, а в итоге… — Он пытался поставить поднос на стол, но я резко сократил дистанцию и без труда схватил его за руку. — Эй! Ты чё творишь? Пусти! — возмутился Артём, пытаясь вырваться.

Я лишь крепче сжал его руку и мысленно отдал команду Ут о передаче доминанты. Но ничего не вышло. Вибрирующий голос Ут сообщил:

«Превышен допустимый лимит селекции».

— Какого…? — нахмурился я и ослабил хватку.

— Мих, ты достал уже передавать доминанты без предупреждения! — выпалил Артём, отскочив назад.

Он потирал посиневшее запястье. Упс. Кажется я приложил больше силы, чем требовалось. Впрочем, усиленная регенерация быстро его подлечит.

— Нет, я, конечно, благодарен. Регенерация — это вообще нечто. Я вчера ради интереса попробовал фалангу пальца откром… — Он заметил, что что-то не так, и спросил. — Ты чего?

— Да так. Кажется, у нас проблемка нарисовалась, — задумчиво ответил я, направляясь к вешалке. — Идём к Лешему. Нужно кое-что проверить.

Мы спустились на первый этаж управы. Прошли по длинному коридору и остановились у самой дальней комнаты с надписью «Архив». Без стука я вошел внутрь. Леший сидел на столе и увлечённо запускал в воздух самолётики, свёрнутые из бумаги какого-то отчёта. Бумажный истребитель сделал круг по комнате и упал мне прямиком в руки.

— Иди сюда, конструктор, — сказал я, направляясь к Лёхе.

— Миш, ты чего такой серьёзный? Что-то случилось? — насторожился Леший.

— Возможно. — Я взял его за запястье и снова услышал голос Ут: «Превышен допустимый лимит селекции». — Проклятье, — выругался я, судорожно пытаясь вспомнить, сколько доминант получили Серый и Макар.

— Да ты можешь объяснить, что происходит? — возмутился Артём.

— Могу. Похоже, я могу вам передать только семь доминант. Больше вы не способны поглотить.

— В смысле? — нахмурился Леший.

— В коромысле. У тебя и Артёма уже по семь штук. Я попробовал передать новую доминанту тебе и ему. Знаешь, какой результат? Никакого, — выпалил я, понимая, что выдал ребятам очень много доминант, которые были желательны, но необязательны.

К примеру, у Лешего набор доминант выглядит так: «Танцор», «Падальщик», «Ускоренная реакция», «Ножевой бой», «Контроль маны», «Святость», «Ментальная связь». С виду отличный набор, но если бы я заранее знал, что количество внедряемых доминант ограничено, то точно отказался бы от доминанты «Падальщик». Вместо неё можно было бы выдать нечто, полезное в бою.

У Артёма схожая ситуация. «Острый слух», «Животные рефлексы», «Обсидиановые клыки», «Прочные сухожилия», «Владение копьём», «Всеядность», «Ускоренная регенерация». В его случае я бы отказался от острого слуха, обсидиановых клыков, прочных сухожилий и всеядности. Хотя, острый слух пару раз нас выручил, можно даже сказать, спас от гибели.

Ладно. Имеем, то что имеем. Насколько я помню, у Серого пять доминант, а у Макара шесть. Да уж… Нужно выбирать с умом. И ждать чёртовой эволюции пирамиды.

Из хорошего могу сказать вот что: у меня есть ментальная связь с Макаром, Серым и Лешим, при том, что у меня — на момент теста связи — не было доминанты ментальной связи. Видать, связь происходит посредством доминанты «Ментальный контроль стаи», которую я забрал у директрисы. Правда, под контроль ребят я взять не могу. Можем только общаться.

Хотя, как общаться? Поначалу всё свелось к полнейшему бардаку. Голоса выходили искаженными, и было совершенно неясно, кто говорит. В итоге мы получили такой диалог:

«Леший лох», — сказал Серый, благодаря «Ментальному контролю стаи» я точно знал, кто говорит, а вот ребята не знали.

«Слышь! Макар, падла! Я тебе харю разнесу!» — возмутился Леший.

«Да это не я! Я вообще молчал!» — отозвался Макар, которого так элегантно подставил Серый, который обычно не вступал в перепалки, а тут сидел и тихонько хихикал.

Из раздумий меня своим вопросом вывел Леший:

— Так и что получается, новых доминант нам не видать?

— Не знаю. Может и есть лазейка, как обойти систему. Буду думать, — ответил я. — Топайте на тренировку. Я к Семёнычу, а потом вернусь к переработке генного материала.

Через пять минут я стоял в кузнице. Семёныч оказался прижимистым мужиком и решил присвоить себе большую часть из выделенных денег. Впрочем, я был не против. На окраине села стоял наглухо заколоченный дом. Оказалось, что это кузня. Когда банда Барса пришла в Ленск, кузнец много возмущался, и его забили ногами. Насмерть. С тех пор кузня и пустовала. Семёныч её приватизировал, так сказать.

В дальней части кузницы был горн, рядом с ним наковальня и десяток молотков на все случаи жизни. На стенах висели напильники, пилы по металлу, резцы для разобранного станка. Судя по всему, станок предназначался для обработки металла, но у него отказал мотор. Увы, кузнец не успел его отремонтировать. Ещё здесь была ёмкость с маслом для закалки, щёлок и прочее барахло, лежащее повсюду.

Степаныч сидел рядом с кузнечным горном и прилаживал к нему красный баллон, на котором белыми буквами было написано «Пропан». Подойдя ближе, я почувствовал запах газа.

— Старый, это ты воздух испортил? — пошутил я, расплывшись в улыбке.

— Ты чё хрень какую-то лепишь? — пропыхтел старик, затягивая гайку, а после увидел, кому это сказал. — Ой. Михаил Константинович. Так это. Я тут работаю. Думаю, кто эт там шуткует? Воздух — да, баллон окаянный травит понемногу. Вот прокладку сменил, сейчас, вроде, получше, — стал оправдываться Степаныч, ставший подозрительно покладистым.

— Я так и понял. Слушай, ты штыри, какие я выдал, уже осматривал?

— Было дело. Ну, чё тут скажешь? Расколоть я их не смог, да и расплавить — тоже. Горн температуру хорошую даёт, но только проку с этого никакого. Штыри раскаляются добела, и всё на этом. А ещё вон. — Семёныч показал на сломанные полотна от ножовки. — Думал, мож, распилить смогу. Хрен. Ни царапинки.

— Печально. И как с этим материалом работать?

— Да как? Доменная печь нужна. Только у нас такой нетуть, — развёл руками Семёныч.

— Не проблема. Сейчас сделаем, — заявил я, широко улыбнувшись.

В прошлой жизни я увлекался артефакторикой и не понаслышке знаком с доменными печами, так как частенько приходилось производить различные сплавы. Доменная печь работает по принципу противотока: исходные материалы загружаются сверху, постепенно опускаются вниз, превращаясь в жидкий металл и шлак, а газы, нагревшиеся в нижней зоне печи, поднимаются кверху, навстречу исходным материалам.

Сложно объяснил? Тогда, давайте так. Доменная печь — это своеобразная труба; сверху засыпается руда, снизу подаётся тепло, которое нагревает руду. При нагреве из руды вытекает металл и опускается вниз, а шлак отсеивается. Это если сильно упрощать процесс.

Создать доменную печь не проблема, на то мне и дана магия Земли. А вот как её топить? Процесс это длительный и требуется колоссальный запас топлива, которого у нас нет. Если его заказывать через Шульмана, то вылетит в копеечку. Да и не уверен я, что обычным газом удастся нагреть штыри до такой температуры, чтобы металл из них вытек.

Можно использовать магию Огня, но мана конечна. Как и предельная температура, которую я могу создать, имея третий ранг магии Огня. Зато у меня есть один элементаль, способный выдавать запредельный жар. Да, он не любит Слёзы Мироздания, и что с того? Ради благого дела можно и пострадать. Тем более, что я приду с магарычом.

— Вернусь через пару часов, — сказал я и вылетел из кузни.

Я побежал прямиком в кабак «Пьяный козёл». Заведение оказалось закрыто, но внутри горел свет и гудел генератор. Вывеска у входа гласила «Кабак работает с 12 дня до 5 утра». Понятно. Ещё три часа до открытия. Но это для обычных посетителей. Властелину каши можно и через служебный вход войти. Так я и поступил.

Обойдя кабак вокруг, через служебный вход я проник внутрь заведения и попал в тамбур, который выполнял роль склада. Обилие деревянных ящиков с овощами, мешки с крупами и аромат подгнившей картошки. Дверь на кухню оказалась не заперта. Потянув её на себя, я тут же услышал лязг стали. И это были звуки не сражения, и даже не тренировки. Шла подготовка к очередному застолью.

Приземистый повар в белом поварском кителе расхаживал по кухне, точа нож. Он строго зыркал на трёх поварят лет восемнадцати на вид. То и дело на них прикрикивал. Поварята, в свою очередь, не поднимая головы, чистили картошку, крошили овощи на заготовки, мыли посуду.

— Ну что за рукожопы? Кто так картошку чистит? Да ты же половину картофелины вместе с кожурой срезал! Болван! — рыкнул повар и двинул в сторону поварёнка, делающего заготовки. — А это что за кубики такие? Я тебе сказал, что они должны быть по сантиметру. А здесь сколько?

— С-с-сантиметр, — заикаясь проблеял поварёнок, пряча взгляд, но даже издалека было видно, что кубиками там и не пахло. Парнишка строгал овощи как придётся. Прямоугольниками неровными ломтиками и даже кривобокими пирамидками.

— Пошел отсюда! Криворукий баран! — Повар схватил поварёнка за шиворот и вышвырнул с кухни, после чего двинул к парню, моющему посуду. — О, боги… Ну за что мне всё это? Ты что не видишь, что остался нагар? Возьми ты стальную губку, да ею потри, чего ты возюкаешь туда-сюда? Бестолочь… — взмолился повар, посмотрев наверх. И тут краем глаза он заметил меня. — Мы закрыты. Ой. Это вы, Михаил Константинович? — Повар сперва рыкнул, а после расплылся в подобострастной улыбке.

— Вижу, вы ещё даже не зажигали плиты. Но могли бы вы приготовить для меня три стейка с жирком, жареную картошку, какой-нибудь салатик, морс и пару бутылок лучшего алкоголя, который у вас имеется?

— Д-да, разумеется. Если вам будет удобно, можете подождать в банкетном зале. Через полчаса всё будет готово, — заверил повар.

— Отлично. Тогда я попозже зайду. И спасибо вам за помощь, — улыбнулся я.

— Если кого и стоит благодарить, так это вас. Банда Барса каждый вечер разносила в пух и прах моё заведение. Я даже название сменил с «Уютной берлоги» на «Пьяного козла», чтобы хоть как-то плюнуть в лицо этим хамам. Теперь же тишь да гладь, и всё благодаря вам!

— Рад помочь. Тогда, может, и вывеску поменяете? — спросил я.

— Это само собой. Её надо только повесить. — Повар кивнул в сторону старой вывески, торчащей из-за холодильника.

— Тогда готовьте еду, а я пришлю человека, и он поможет с установкой.

— Премного благодарен, — поклонился повар и тут же гаркнул. — За работу, лодыри!

Выйдя из кабака, я наткнулся на Фрола, он как раз гнал разломщиков чистить снег, которого за ночь навалило немало.

— Михаил Константинович, — кивнул мне он.

— Фрол, нужно помочь хозяину кабака вывеску поменять. Отправь пару человек, — приказал я.

Фрол без лишних разговоров выдернул из строя двоих крепких ребят для замены вывески. Сам же он двинул на очистку улиц от снега. Я проводил его взглядом и задумался. Через год, когда Фрол обретёт свободу, он уйдёт или решит остаться в Ленске? Надеюсь, он решит остаться. Толковый боец всегда пригодится, да и управленец из него неплохой.

Вот только что-то нужно сделать с его кислой мордой. Больно часто он хмурится. Впрочем, сейчас он в плену. Как получит свободу, может, и подобреет.

Пока повар готовил мой заказ, я отправился к кузне. С помощью магии Земли прямо на улице возвёл доменную печь. Но не обычную, а модифицированную. Нижнюю часть печи я увеличил в размерах и сделал сбоку дверцу, через которую старшина сможет попасть внутрь. Осталось только задобрить Огнёва обещанным ужином — и можно приступать к выплавке.

Я пулей метнулся в кабак, забрал приготовленную еду, а после вернулся в кузню. Семёныч сидел на табурете у кузнечного горна, курил и смотрел в пустоту.

— Иди прогуляйся. Вернёшься через час, — приказал я, сдвигая со столешницы инструменты.

— Так, а чего… — замялся старый, видя, как на столе появляются ароматные блюда и бутылки с алкоголем.

— Того. Проверь, как идёт работа в швейном цеху.

— Так я ж его ещё не запустил, — озадаченно сказал Семёныч.

— Ну так тем более, чего расселся? За работу.

— Ишь чё. За работу. Молодёжь, вам бы всё старших погонять, — вздохнул дед и отправился на трудовую деятельность.

Как только он покинул кузню, я запер за ним дверь и призвал старшину. Кузня выступила в роли трапезной не случайно. Это, пожалуй, единственное здание в Ленске, которое Огнёв не спалит, только появившись в нём.

— Присаживайся, товарищ старшина. Обещанное угощение ждёт, — улыбнулся я, указав на стол.

— Вот это дело! — выпалил Огнёв, создал себе пламенные руки и стал без остановки запихивать в рот всё подряд.

Сперва он схватил стейки, которые тут же зашипели и выбросили в воздух ароматный дымок. Я чуть слюной не подавился. Потом старшина принялся за салат и жареную картошку. Аромат на этот раз был не такой приятный, и попахивало гарью. В финале он откупорил разом две бутыли и влил в себя Краснодарский коньяк.

— Товарищ командир, ну это было… — Огнёв замялся, подбирая слово, но оно вырвалось из его глотки само в виде отрыжки.

— Ха-ха! Я понял. Ты чертовски доволен, — расхохотался я.

— Ещё как! Да за такую кормёжку я готов глотать эти вонючие сферы круглые сутки! — выпалил старшина и увидела на моём лице хитрую улыбку. — Ты не просто так меня накормил, верно?

— А ты догадливый. Нужно поработать вместо газовой горелки.

— Плата? — сложив руки на груди, поинтересовался он.

— Ящик коньяка.

— И половину жареного порося.

— По рукам, — согласился я и отозвал Огнёва, чтобы через пару минут его снова призвать, но уже внутри доменной печи.

Семёныч как раз вертелся рядом с кузней и помог загрузить в печку восемьдесят один штырь. Закончив погрузку, старик прислушался.

— А чё там внутри бубнит-то? — спросил он.

— Где? Не слышу ничего, — прикинулся я дурачком.

— Ну, как же? Вот. На-на-нара-на-на, слышишь? — спросил Семёныч, приложив ухо к каменной поверхности.

Пришлось тут же отстранить старика.

— Ты с перепоя, что ли? Никто не поёт там. Иди лучше, делом займись. Форму для сплава приготовил?

— А как же? Ещё вчера, — кивнул Семёныч, а после пристально посмотрел на меня. — А с чего вы взяли, что там кто-то поёт? Я ведь такого не говорил.

— Не делай мне нервы, — закатил я глаза и вымученно вздохнул. — Топай в кузню и неси форму.

— Ишь, какой шустрый. «Топай, неси». Несу, блин, — стал бубнеть Семёныч, открывая дверь.

Я же потянулся к мане, сделал так, что нижний отсек приоткрылся и в нём показалось недовольное лицо Огнёва.

— Долго мне тут торчать?

— Рот закрой… Тьфу. То есть открой, — чертыхнулся я и вытащил из кармана пригоршню белых жемчужин.

Подумав немного, решил, что мощь десяти кругляшей я не смогу сдержать, а вот на пять штук маны вполне хватит. Огнёв разинул пламенную пасть, я забросил в неё жемчужины, после чего запечатал отверстие доменной печи.

— Кхе! Кхе! Кхе! Сука, не в то горло пошло, — закашлялся старшина. — Ну, фая, что ли.

Из верхнего отсека печи в небо ударил тугой столб пламени! В высоту он был метров пятнадцать. Пламя ревело, раскаляло камень настолько, что я только и успевал вливать ману, чтобы не дать стенам разрушиться от сильного жара. Из кузни выскочил Степаныч с формой для заливки.

— Ох, ёптить! Ты чё туда ливанул? Ракетного топлива, что ли? — испуганно бросил он и поспешил подставить форму под ливнёвку, из которой вот-вот должен был хлынуть расплавленный металл. — Константиныч, ну, ёжиков зад! Прислушайся! Орёт кто-то! — Дед, стоя у ливнёвки, пытался разобрать слова. — Вот же. Хав мач оф зэ фиш, энд модерн машинз. Тьфу. Тарабарщина какая-то. Может, и правда, с ушами что. Надо к лекарю сходить.

— Сходи, сходи. Лишним не будет, — улыбнулся я.

Спустя двадцать минут, я истратил остатки маны и был вынужден отозвать Огнёва. А он всё-таки молодец. В этот раз выплеснул не разом всю энергию, заключенную в жемчужины, а выпускал её порционно. Жаль только, что из штырей металла набралось с гулькин нос. Едва хватило на одну форму.

— Ну всё. Пущай остывает. Так-то почти до краёв залило. Думаю, отлично выйдет, — сказал Степаныч, вытирая пот со лба. — Это, я к бабонькам заглянул, так они два комплекта одёжи уже справили. На этого вашего раскосого и на тебя. — Он достал портсигар, вытащил папиросу и закурил.

— Отлично. Вечерком загляну к ним на примерку.

— Ага. Загляни. Правда, они жаловались. Говорят, сперва стали шорсть обрезать ножницами. Ну и затупили их, к псям поганым. Я им говорю, дуры, надо изнутря резать ножичком. Те попробовали — и правда хорошо идёт. Так что, если бухтеть будут, не слушай их. Сами виноваты.

— А что насчёт оторвы?

— Константиныч, ну ты интересный, конечно. Семёныч сделай то, сделай это, принеси, отнеси, закуси. У меня чё, десять рук, что ли? — возмутился старик.

— Я тебе деньги дал, чтобы ты людей нанял, а не самолично всем занимался. Чего ерундой маешься? Если не справляешься, найми помощника.

— Ха. Найми. Легко сказать. Где тут толковых найдёшь-то? — возмутился Семёныч. — Один молодняк или рукожопы.

Где-то я сегодня уже слышал такие речи. Эту присказку, смотрю, в Ленске многие используют. Почесав затылок, я спросил:

— Ты Петровича знаешь?

— Барсовского? — Я кивнул. — Ну так. Пару раз выпивали вместе. Толковый мужик, если не считать что разбойник.

— Возьмёшь его в помощники?

— Чё нет-то? Можно попробовать, — пожал плечами Семёныч. — И зарплату плотить не надо ему. Отличный работник. Хе-хе. Почти что раб.

— Не раб, а отрабатывающий наказание, — поправил я старика.

— Ну, так я и говорю. Почти раб. Короче, я только за.

— Ну и славно. Сегодня же отправлю его к тебе. — Я покосился на форму, из которой валил дымок. — Когда будет готово?

— Ды вечером, думаю, можно забирать. — Едкий дым от папиросы попал старику в глаза, и тот зажмурился.

— По рукам. Вечером приду. А что насчёт копья?

— Копья, блин. Топай за мной, господин начальник. Покажу, — вздохнул Семёныч, выбросил недокуренную папиросу и двинул в кузницу.

Я последовал за ним, подняв с земли форму, полную металла. Странное дело. Я напрягся, ожидая, что железяка будет весить хотя бы килограммов десять, может, двадцать, но, на удивление, вес совершенно не ощущался. Будто я несу пустой короб, обмазанный глиной.

Войдя в кузню, положил форму на столешницу, и тут же получил новенькое копьё. Рукоять длиною в полтора метра сделана из какой-то деревяшки. Выглядит сопливо. Ну ничего, можно взять рукоять от Артёмовской глефы и присобачить к навершию, сделанному Степанычем.

Кстати, о навершии. В нём легко угадывался один из резцов крысы-директрисы. Лезвие вышло длинной в полторы ладони. Таким можно не только колоть, но и рубить. При этом я заметил недовольное лицо Семёныча.

— Вы вот гадости понатаскали всякой, а мне любись с ней. Вон. Полюбуйся. — Он кивнул в сторону столешницы, на которой лежали разломанные диски от угловой шлифовальной машины, её же называют болгаркой. — Пять алмазных дисков извёл, чтобы этой хреновине форму придать! А потом ещё три, чтобы заточить. Думал, без глаз останусь, — пожаловался старик.

— Ну так ты соблюдай технику безопасности, и всё будет в порядке, — равнодушно ответил я, так как уже привык к нытью Семёныча.

— Ох, умный какой. Технику безопасности. Да я, чтоб ты знал, на заводе с пяти лет работал, и ни чё. Все пальцы целы. А сосед мой, Дениска, в первый же год себе кисть отхватил. Так тот тоже про технику безопасности пел. Сильно она ему помогла?

— Ой, всё. Не бухти. Вечером вернусь. Надеюсь, всё будет готово.

— Будет, будет. Ты только Петровича пришли. Желательно, с бутылкой коньячку. Хе-хе.

— Будет вам коньячок, вы сначала дело закончите. Алкоголики и тунеядцы.

— Да ну, — отмахнулся он. — Какие ж мы алкоголики? Так, чисто для сугреву и поднятия настроения накатим — и всё. — Увидев мой строгий взгляд, он добавил. — После работы, разумеется.

Я улыбнулся и вышел на мороз. Без поддержки маной доменная печь сильно потрескалась. В некоторые трещины можно было без труда запихнуть указательный палец. Размахнувшись, я влепил удар ботинком — и печка рухнула. Вандал ли я? Ну, во-первых, я сам же её и построил, могу делать, что хочу. А во-вторых, сломал я её ради научного интереса!

Порывшись в руинах, извлёк на свет божий пригоршню отработанного шлака. Прочные чёрные штыри оказались пористыми внутри и после термической обработки легко крошились пальцами. При этом они утратили антимагические свойства. Видать, основу прочности и защиты от магии давали те золотистые вкрапления металла. Что ж. Посмотрим, что удастся из него сделать.

Бросив по ветру пригоршню чёрной пыли, я посмотрел, как ледяной поток ветра уносит её вдаль, а после направился к Макару. Наш азиат увлечённо разбирал снайперскую винтовку. Видать, пытался очистить ствол от нагара. Благое дело. Но этим можно и позже заняться. Схватил его за шиворот и потащил в отель.

В комнате номер один нас встретили улыбчивые швеи. Никто из них не бухтел, даже наоборот. Угостили чаем и имбирными пряниками. Перекусив, мы приступили к примерке. Белые шерстяные штаны, куртка и шапка-ушанка смотрелись на нас… По-дурацки, что ли?

Нет, для зимнего леса — самое то, но вот в город я бы в такой одёжке не сунулся. Впрочем, было удобно и тепло. А это — самое главное. Тем более, одёжка ещё и пуленепробиваемая! Забрав обновки, мы разошлись по домам. Я отправился в свою комнату и продолжил поглощать доминанты, которых осталось аж шестьдесят пять штук.

Кстати, пирамида в ближайшие пару дней поднимет свой уровень. Но до этого мне придётся немного пострадать. Вытащив из тумбочки визитницу, я достал клочок бумажки, измазанный кровью, и услышал ласковый голос Ут:

«Образцы содержат следующие доминанты…»

Умница. Запомнила мою просьбу. Теперь сразу зачитывает весь список. Улыбнулся я за секунду до болевого шока.

Очнулся ближе к вечеру. Есть хотелось безбожно. Живот урчал на всю комнату. Потянувшись, я пулей метнулся в кабак сменивший название на «Уютная берлога». Похлебал щей, закусил салатиком, и сверху всё это дело шлифанул свиной отбивной. Восторг! Вытерев рот, я вскочил из-за стола и побежал в кузницу. Посмотрим, что Семёныч для меня приготовил.

Ещё с улицы я услышал старческий хохот. Петрович сидел рядом с кузнечным горном и курил. Семёныч опёрся на столешницу и, пыхтя, полировал желтоватый предмет.

— О! Заказчик явился, — усмехнулся Семёныч. — Ну, иди. Принимай работу.

— Хе-хе. Я бы с такой дурой на люди не вышел. Сразу прирежут, — прокомментировал Петрович.

Я же не сводил взгляда с нового оружия, которое само просилось в руки.

— Вот это я понимаю. Под стать Властелину каши, — с придыханием сказал я, подходя к столу.

От автора:

Уважаемый читатель, прошу поддержать книгу поставив сердечко, оно очень поможет в продвижении моего творчества.

Глава 18

Что испытывает скульптор, когда берёт в руки свои инструменты? Прилив вдохновения или страх облажаться, сделав неловкое движение? Если честно, я понятия не имею. Зато я могу вам рассказать о своих чувствах.

Тускло горел огонь в кузнечном горне. Только он и освещал помещение. Пахло махоркой, а ещё двумя старыми засранцами, которые ожидали моей похвалы. Я же не сводил взгляда с молота, лежащего на столешнице. Двуручный красавец. Литой, от рукояти до навершия. Как я и просил, Семёныч сделал на ударных поверхностях выступающие шипы для улучшения пробивающей способности.

С придыханием я положил руку на гладкую поверхность молота. Прохладный металл приятно скользил под пальцами. Молот блестел, словно специально для меня его отполировали. А золотой отлив стал ещё насыщеннее.

Старики правы, с таким оружием я привлеку внимание всех на свете. Но что поделать? Это издержки производства. Не могу ведь я из-за завистников отказаться от своей волшебной палочки? Взявшись за рукоять обеими руками, я поднял молот над головой… и чертовски удивился.

— Это как? — спросил я, уставившись на Семёныча.

— А я откуда знаю? Ты приволок руду. Вот такая вот она. Лёгкая, как хрен пойми что, но прочная, сука. Прочнее тех зубов, что ты приносил. Петрович, а ну-ка покежь руки, — попросил Семёныч, и Петрович тут же продемонстрировал ладони, покрытые кровавыми мозолями. — Что б эту красоту навести, пришлось напильником поработать. — Семёныч кивнул гривой в сторону десятка испорченных напильников, лежащих в мусорке.

— Я компенсирую, — прошептал я, пытаясь понять, стоит огорчаться или нет.

Молот фактически ничего не весил. Огромная железяка, которая должна быть не меньше двадцати килограммов, хорошо, если весила три кило. Да и то, основной вес сосредоточился в навершии. Признаюсь честно, это озадачивало… Молот тем и хорош, что он тяжелый. Таким можно и броню проломить, и любой клинок раскрошить. Благо, силы у меня сейчас предостаточно, чтобы молотком орудовать. А тут такое…

— Чё скуксился? — спросил Петрович, подойдя ближе. — Лупани по вон той железяке, да сделай выводы, нравится наша работа или нет. — Он указал на проржавевшую стальную кирасу, лежащую на наковальне. — Ты на рыжину не смотри. Сталюга там лютая. Я тебе отвечаю.

Спорить я не стал. Подошел к наковальне, взял молот в правую руку, замахнулся и ударил вполсилы. Приятное ощущение. Молот обрушился на кирасу и ожидаемо пробил её шипом насквозь. Стальная броня вогнулась внутрь так, словно была сделана из тонкой жести.

— Лютая сталюга, говоришь? — нахмурился я, повернувшись к Петровичу.

— Ага. Она самая. На вот, обычной кувалдой лупани. Почувствуй разницу. — Петрович протянул мне кузнечный молот.

Вот он уже весил, как положено. Килограммов пятнадцать — точно. Взяв его двумя руками, я размахнулся и опустил его на кирасу. Искры полетели во все стороны и… И всё. Кираса не согнулась, просто на стали появилась пара царапин.

— Бред какой-то… — прошептал я.

— Ага. Я тоже так подумал. А потом к Шульману заглянули. У него весы грузовые имеются. Короче, Семёныч уронил обычную кувалду на них. Весы, как положено, показали полтора килограмма. А потом уронил твою дуру; и знаешь, чего они показали? — прищурившись, спросил Петрович и выпустил облако дыма.

— Два килограмма? — предположил я.

— Хрена с два. Шестьдесят не хотел?

— Петрович, я тебя на нормальную работу определил, не зарывайся. Я ведь и в рыло могу дать, — предупредил я, почувствовав, что старик начал переходить черту.

— Константиныч, да он сдуру ляпнул. Не обращай внимания, — вступился за подмастерье Семёныч.

— Да не, я ж со всем уважением, — примирительно сказал Петрович и протянул мне мой новый молот.

— Если с уважением, то ладно, — улыбнулся я, принимая оружие.

— Не знаю, где ты Михал Константиныч нашел эту руду, но ежели будет ещё, забирай всё без остатку. Чертовски занятный материал, — вставил свои пять копеек Семёныч. — Мы, кстати, завтра будем ружьё делать. Как там его окрестили? Оторва? Хе-хе. Так вот, нам бы Слёзок пару штук. А ежели побольше дадите, то мы и испытание проведём.

Я тут же достал из кармана и высыпал на стол два десятка белых жемчужин.

— Смотрите, чтобы пальцы не оторвало.

— Да мы чё, дураки, что ли — из рук палить? Ружжо к палке привязал, верёвочку к спусковому крючку, отошел на почтительное расстояние и дёрнул. Вот и вся любовь. Я технику безопасности не люблю, но с головой всё-таки дружу, — заулыбался Семёныч и ткнул пальцем в потолок.

Разговор прервала зашипевшая рация, лежащая в кармане.

«Ш-ш-ш. Барбоскин вызывает Михаила Константиновича. Михаил Константинович, на связь».

Я нажал тангенту рации.

— Слушаю вас, Тимофей Евстафьевич.

«Ш-ш-ш. Михаил Константинович, могли бы вы подойти в администрацию? Есть разговор».

— Через десять минут буду, — сказал я и отрубил рацию, посмотрев на стариков. — Господа, отличная работа. Семёныч, можешь себе и собутыльнику, то есть Петровичу выписать внеочередную премию, которой хватит на попойку до утра, а потом и на утренний опохмел. Но не больше.

— Вот эт я понимаю! Потрудился — отдохни, как говорится! — радостно выпалил Семёныч. — Заодно отметим его первый рабочий день на новом месте.

— Отметьте, отметьте. Главное, вусмерть не напивайтесь. Завтра вам ещё ружжо делать, — передразнил я Семёныча.

— Михаил Константинович. Мы что, похожи на алкашей? — оскорбленно спросил Петрович.

— На алкашей нет, но на бывалых забулдыг — очень даже, — пошутил я, и все дружно заржали.

— Ха-ха! Ну ладно вам. Мы по чуть-чуть и на боковую, — расхохотался Петрович и бросил окурок в кузнечный горн.

— Отдыхайте, — улыбнулся я и, уходя, хлопнул по плечу сначала Петровича, а потом и Семёныча.

Выйдя на мороз, я всю дорогу размахивал молотом, поражаясь тому, насколько он лёгкий. Интересно, почему во время удара его масса увеличивается? Кстати! Совсем забыл кое-что проверить. Я подбросил молот вверх, а после потянулся к мане. Над головой материализовалась ледяная стрела и со свистом рванула к молоту, едва заметному в темноте.

Дзынь! И ледышка исчезла, разлетевшись на куски. При этом она не оказала на молот совершенно никакого воздействия. Даже не изменила его траекторию падения. Как будто заклинание ледяной стрелы просто развеяли. Шикарно! Всё-таки антимагические свойства металл сохранил.

А если так? Я подошел к сугробу, вытащил из него молот, после чего сплёл новую ледяную стрелу и запустил её в сторону минного поля.

— Обалдеть. Да ты просто находка, — с придыханием сказал я, улыбаясь во весь рот.

Молот способен рассеивать направленные на него заклинания, при этом он совершенно не мешает колдовать его носителю. Телесные усиления, атакующая, защитная магия. Всё это я по-прежнему могу использовать. А если… Нет, не «если». Попытался наложить на молот пламенный покров; ожидаемо — заклинание не сработало.

Но даже так, молот вышел восхитительным. Не терпится опробовать его в деле. Правда, нашелся и ещё один недостаток. Попробовал отправить его в хранилище, но ничего не вышло. Ладно. Придётся таскать его всегда с собой. Эх, будет обидно потерять такой молоток. Надо подумать, как обезопасить своё орудие труда. Может, обмотку на рукоять из кожи сделаю, а на неё уже нанесу руну или чехол какой?

Радуясь новой игрушке, я добрался до управы, у входа в которую меня ждал Барбоскин. На кустистых бровях и чёрной бороде лежали снежинки, суровый взгляд направлен мне прямо в глаза, а басовитый голос тут же отрапортовал:

— Михаил Константинович, старый кристалл исчерпал свои ресурсы. Установили добытый вами. Если верить словам Фрола, то заряда хватит на семь, максимум восемь дней. Нужно готовиться к новой вылазке. Я мог бы со своими людьми… — начал было Барбоскин, но я его прервал.

— Тимофей Евстафьевич, мы это уже обсуждали. Вы останетесь охранять Ленск. Рейды в разломы оставьте мне и моим друзьям. Всё, что нам нужно, это найти новый низкоуровневый разлом подальше от Кунгура.

— Почему подальше? В Кунгуре, насколько мне известно из показаний пленников, находится по меньшей мере четыре разлома.

— Осталось четыре. Верно. Но было пять. Мы зачистили самый удалённый разлом, рядом с которым практически не было тварей. А вот остальная округа просто кишит различной живностью. Поэтому я и собираюсь найти другое, менее населённое место, так сказать, — пояснил я.

— Менее населённое… — задумчиво пробормотал Барбоскин и, спохватившись, добавил. — Чего мы на морозе-то стоим? Пройдёмте в мой кабинет. Чай уже заварился. Кстати, славный у вас молот. Прошу. — Старший лейтенант открыл дверь и пригласил меня внутрь.

Мы прошли по тускло освещённому коридору и остановились у кабинета Барбоскина. Раньше этот кабинет принадлежал Фролу, но владелец сменился. С последнего визита в комнате произошли перестановки. Стол сдвинули в угол, добавился дополнительный книжный шкаф и тумба с чайником. Диван поставили рядом с книжным шкафом. Видимо, Барбоскин любит почитать на досуге.

Я сел на диван и посмотрел на книгу, лежащую рядом. На обложке золотистыми буквами красовалась надпись: «Марк Тулий Цицерон». Закладка расположилась примерно в середине книги. Интересно, на чём Барбоскин остановился читать. Открыл книгу и улыбнулся. Мудрость веков гласила:

Бедный: работает и беднеет.

Богач: эксплуатирует бедных и богатеет.

Солдат: защищает обоих.

Налогоплательщик: платит за всех троих.

Банкир: грабит всех четверых.

Адвокат: обманывает всех пятерых.

Доктор: выставляет счета всем шестерым.

Разбойник: запугивает всех семерых.

Политик: живёт счастливо за счёт всех восьмерых.

Написано в 43 г. до нашей эры.

Выходит, банда Барса была практически на вершине пищевой цепи. Забавно. Но в то же самое время, жизненно. Умный мужик этот Цицерон.

— Смотрю, вас заинтересовала книга, — подметил Барбоскин, протягивая мне кружку с чаем и пиалу с печеньем.

Проклятье. Опять печенье и чай. Я сегодня поем нормально? Впрочем, грех жаловаться. Не голоден, и на том спасибо. Приняв угощение, я отхлебнул чай и закусил печеньем с маком.

— Да, занятная книжка, — кивнул я.

— Можете взять, если хотите, — предложил Барбоскин и перешел к делу. — Михаил Константинович. Я всё думал о ваших словах о засилье монстров в Кунгуре. Если вы отправитесь бесцельно искать новый разлом, то может пройти много дней прежде, чем вы его обнаружите.

— Такая вероятность существует, — согласился я. — У вас есть идеи, как ускорить процесс?

— Да. Есть мыслишка, — задумчиво сказал Барбоскин и привалился спиной к стене, сложив руки на груди. Он посмотрел в пустоту и продолжил. — Зачем далеко ходить? Не проще ли выманить тварей из Кунгура?

— Тимофей Евстафьевич, идея, безусловно, замечательная. Но вы меня слушали? Их там сотни. И это не жалкие вервольфы. Там есть и гиганты, и летуны, и чёрт знает, что ещё. Выманить из города их не проблема, вот только тот, кто будет выманивать, очень быстро отправится к праотцам. А я не спешу помирать.

— Вы безусловно правы. Если выманить тварей на открытую местность, то действительно можно погибнуть. Но что если мы заманим их в Кунгурские соляные пещеры? — Барбоскин хитро посмотрел на меня.

— А потом обрушим свод пещер? — улыбнулся я.

— Вы схватываете налету. Так мы не только выманим из города существ, но и уничтожим большую их часть. Скажите, Михаил Константинович, когда вы зачищали разлом, не обратили ли вы внимание на состояние реки Сылва?

— Река покрыта льдом и засыпана снегом, как и всё вокруг. А что?

— Это просто замечательно… — прошептал Барбоскин, подошел к рабочему столу; взяв с него карту, он вернулся ко мне. — Смотрите. Если вы выдвинетесь в сторону Исаковки и пересечёте реку, то сможете без особого сопротивления добраться до пещер. После чего будет необходимо исследовать местность, запомнить маршрут эвакуации, расставить заряды и растяжки. Когда всё будет сделано, потребуется заманить существ в пещеру.

— Да, это самая простая часть плана, — усмехнулся я и допил чай. — Ладно. План мне нравится. Даже есть мысли, как заманить тварей. Они чуют кровь на большом расстоянии. Выйду из пещеры, доберусь до середины реки или до предместья Кунгура. Разрежу ладонь, а после, сломя голову, рвану к пещерам.

— Слишком опасно. Вы можете не успеть. Что если взять с собой приманку в виде бычка или барана?

— И как вы себе это представляете? Мы впятером пойдём по лесу, волоча за собой животину, которая будет орать на всю округу? Нет, я, пожалуй, всё сделаю сам. Тем более, я довольно шустро бегаю.

Шустро — это мягко сказано. Используя все имеющиеся усиления, я обгоню любого вервольфа, как стоячего. Впрочем, зачем мне надрываться? Есть же Мимо.

— Но ведь… — попытался возразить Барбоскин.

— Вопрос закрыт. Это сделаю я, — безапелляционно заявил я и заозирался по сторонам, ища куда поставить пустую кружку. В итоге, её забрал Барбоскин. — Тимофей Евстафьевич, от вас потребуются заряды и инструкции по их установке. Мы ребята смышлёные, и сами можем разобраться, но в таких делах не хочется рисковать.

— Разумеется. Я всё подготовлю и проверю лично.

— Замечательно. И ещё. Отправьте своих людей в отель. И сами тоже туда загляните. В комнате номер один швеи снимут с вас мерки и сошьют по ним новую одежду. Можно считать её зимним военным мундиром рода Багратионовых! — гордо заявил я, а про себя подумал «И имя нам — „Крысиный легион“! Хе-хе».

— Вот как. Обязательно загляну. А как скоро вы собираетесь отправиться в пещеры?

— Мне потребуются два дня на подготовку, а после Иван подбросит нас на вездеходе до Исаковки. Кстати, установите пулемёт на БТР, а то как-то несолидно. К тому же, если Ивана в дороге атакуют твари, то не монтировкой же ему от них отбиваться?

— Всё сделаем, Михаил Константинович.

— Славно. Славно, — сказал я, хлопнув себя по коленям. — Что ж, если у вас больше нет вопросов, требующих обсуждения, то я пошел.

Вопросов у Барбоскина не возникло. Я направился домой, но живот дичайше заурчал, требуя есть. Нет, не так. Требуя жрать! Да. Пожалуй, это слово больше подходит. Я резко изменил маршрут и завалился в кабак «Уютная берлога». Заведение только открылось. В нём сидели трое местных и хмуро хлебали супец.

— Чего такие кислые рожи? — спросил я, проходя мимо.

— Всё в порядке, ваше благородие, — ответил лысеющий мужичок, вскочив со стула, и отвесил поклон. — Просто волнительно.

— А что тревожит? Не хватает продовольствия или барсовцы достают? Если барсовцы, то я быстро их с виселицей познакомлю, — говорил я в шутку, но мужики от такой шутки побледнели.

— Что вы. Они нас совершенно не тревожат. Просто барьер отрубился на днях. Ну мы сразу и вспомнили тот случай, когда летуны на Ленск набросились. Жутко было до одури. Что если барьер снова отрубится?

— Не забивайте себе головы. Вопрос с барьером я решу. Вот только перекушу сначала. Хорошего вам вечера. — Я хлопнул лысеющего по плечу и пошел к столику у сцены.

— Хороший мужик, — послышался шепот за спиной.

— Ага. Я аж охренел. На короткой ноге с работягами. Где это видано?

— Я вас слышу! — крикнул я, не оборачиваясь.

— Нижайше просим простить, ваше благородие! — рявкнули мужики, одновременно с этим загремели их стулья.

Поди вскочили, чтобы отбить поклон. Забавно. Мишаэль — Владыка каши, теперь и владыка Ленска. Ладно. Как по мне, так что заботиться о четверых беспризорниках, что о целом селе, разница невелика. Сев за столик, я подозвал бармена и заказал практически всё, что было в меню.

Есть хотелось зверски. Поэтому и заказ был не на одного, а на пятерых. Ментально послал сообщение ребятам, что через десять минут жду их в кабаке. Ребята откликнулись на зов, так как были не дураки вкусно пожрать, и прилетели быстрее пули. Мы позавтракали, или поужинали? Кто бы разобрал, сколько сейчас времени? На небе темень из-за снежной бури, которая всё никак не заканчивалась.

Впрочем, это не важно. Мы перекусили, а потом разбрелись по домам. А точнее, я отправился в свою комнату, а ребята — тренироваться. После того, как они узнали, что я больше не могу передать новые доминанты Артёму и Лешему, осознали, что теперь им придётся полагаться исключительно на свои навыки. А кто разовьёт их навыки, кроме тяжелого труда? Никто. Трудись — и тебе воздастся в виде великой силы или грыжи. Тут как пойдёт.

Пока эти балбесы сражались друг с другом, я завалился в уютную кровать и принялся поглощать доминанты. Страна страданий, встречай своего верного подданного! Боль разрывала мышцы, голову, кости, прекращалась — и начиналась заново. Однако сутки спустя я поглотил все имеющиеся доминанты, благодаря чему улучшил конгломераты «Удавка» и «Золотые руки» до второго ранга.

Но это была лишь вишенка на торте. Основное угощение расположилось прямо передо мной. Пирамида сияла золотым светом. Я прикоснулся к ней и улыбнулся. Обычно пирамидка была холодной, но на этот раз приятно согревала ладонь. Провёл по ребристой грани пирамиды и услышал голос Ут:

«Доступны следующие модификаторы…»

Глава 19

Что может быть прекраснее нежного женского голоса, шепчущего тебе на ухо:

'Доступны следующие модификаторы:

Бесчувственный — позволяет убрать болевой шок от встраивания доминант'.

Я уже привык к боли, поэтому данный модификатор брать точно не стану. Есть вещи и поважнее.

«Сканер — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением».

В теории, отличная вещь. Идёшь на приём к высокопоставленным особам и сразу же понимаешь, кто из гостей опасен. Но это лишь в том случае, если модификатор работает на расстоянии. Если нужно оторвать волосок или заполучить кровь, то ценность этого модификатора падает практически до нуля.

«Кладовщик — позволяет накапливать доминанты и использовать их позднее. Вам будет доступен один слот накопления за каждый уровень развития пирамиды. Текущий уровень развития: 5».

Без комментариев. Очень полезная штука, особенно сейчас, когда количество ячеек стремительно тает.

«Подобие — если улучшить доминанту, используя сходный или близкий по свойствам геном, заполнение будет происходить вдвое быстрее».

Я только что пререработал сотню крысиных доминант, и там были тонны одинаковых. В данном случае этот модификатор оказался бы чертовски полезен.

«Селекционер 2.0 — позволяет усовершенствовать доминанты, переданные другим особям».

Усовершенствовать… Что значит это слово? Я смогу лишь повышать уровень уже встроенных доминант у ребят или же получу возможность перестраивать их геном, как свой собственный, перерабатывая ненужные доминанты? Хороший вопрос.

— Ут! Селекционер позволит отправить уже встроенные доминанты на переработку?

«Нет, данный модификатор позволяет лишь производить улучшение уже имеющихся доминант», — сообщил женский голос и затих.

А вот это паршиво. Точнее, не так. Это всё ещё полезный модификатор. Но без возможности переработать старьё…

— Ут, продолжай.

Женский голос возобновил чтение списка:

«Быстрое усвоение — позволяет поглотить доминанту за мгновение, но при этом вы испытаете чудовищную боль.»

Полный хлам. Хотя…

— Ут, если я выберу этот модификатор, то смогу разом поглотить сотню доминант?

«Нет. Физический лимит пользователя будет расширен лишь до пятидесяти доминант за раз».

Ну, это уже отлично. С этим модификатором я смог бы втрое быстрее поглощать доминанты, а это весьма ценно. Особенно в условиях постоянной гонки со временем.

«Расширение — позволяет увеличить количество ячеек пирамиды. +1 ячейка для каждого ряда».

Ого… А вот это настоящий бриллиант. Да, кладовщик хорош, но он даст мне ровным счётом столько же свободных ячеек, что и расширение. Вот только ячейки расширения будут давать мне реальное усиление, а кладовщик выступит лишь в роли хранилища.

«Выбор — в 20 % случаев вы можете самостоятельно выбрать, какую именно доминанту желаете поглотить».

Двадцать процентов? Негусто. Впрочем, это лучше, чем ничего.

«Устранение изъяна — вы способны похитить конкретную доминанту, встроенную в живой организм. Но при этом существо должно вам бесконечно доверять или дать добро на изменение генома. Если доверия нет, то будет похищена случайная доминанта».

Это шикарная вещь. С её помощью можно заняться целительством и прославиться на всю округу. Правда, пункт о доверии сильно портит впечатление от модификатора.

«Лотерея — выберите три доминанты и обменяйте их на одну случайную мутацию».

Занятно, но непонятно. Какова вероятность получить более ценный геном? Если шанс 0,00001 %, то пользы от этого модификатора ровным счётом никакой.

— Ут, какова вероятность получить что-то ценное?

«Ценность — в глазах смотрящего. Любая доминанта ценна, важно научиться её правильно использовать».

Ох, какая умная. Любая ценна. Мне как-то попалась доминанта «Цирроз печени», единственный способ её использования — это медленно отправиться к праотцам.

«Выключатель — вы способны по желанию активировать и деактивировать встроенные в ваше тело доминанты».

О-хо-хо! А вот это супер! Представьте, я поглощаю доминанту крыльев, или серпов богомола, или ещё какое-то уродство, при виде которого меня прикончит любой здравомыслящий стражник. Вроде доминанта полезная, но использовать её нельзя, окружающие не поймут.

Думаю, вы помните, как ребята меня чуть не прибили из-за паучьих жвал. А тут — бац! — отключил, а когда надо — включил. Своего рода оборотень, но с контролируемым превращением. Жаль только, что при каждом использовании придётся испытать боль от встраивания в тело выключенной доминанты.

«Реконструкция генома — возможность перерабатывать доминанты уже внедрённые в тела других существ».

А вот и дополнение к селекционеру.

Ут замолчала, а я погрузился в раздумья. Что же выбрать? Здесь море полезных модификаторов, но я должен выбрать лишь один. Мимо пронеслась неразлучная парочка, неистово голося на всю пещеру:

— Галя!

— Мимо!

— Галя!

— Мимо!

— Можно потише? — попросил я.

Парочка остановилась. Их губы затряслись, будто они вот-вот разрыдаются.

— Ладно. Орите дальше, — вздохнул я.

— Галя!

— Мимо!

— Галя!

— Мимо!

Покачав головой, я погрузился на нижний слой Чертогов Разума. Ну наконец-то. Тишина. Можно поразмыслить. Щёлкнув пальцем, я создал мягкое кожаное кресло и плюхнулся в него. Обожаю Чертоги Разума. Здесь можно воспроизвести всё, что угодно.

Итак. Что же сейчас важнее? Личное усиление или развитие группы? Я бы сказал, что развитие группы важнее, так как разрыв в наших способностях становится катастрофически велик. На текущий момент я могу взять с собой ребят лишь в разлом первого ранга, во второй — уже не рискну. Да мне то и самому будет непросто в разломе второго ранга, но, скорее всего, я справлюсь, а вот они — нет.

Ладно. Свободные ячейки в пирамиде ещё есть, толковых физических мутаций я не встречал, играть в лотерею желания не имею, становиться целителем — аналогично, а значит, буду брать селекционера. На текущий момент он выглядит интереснее всего.

— Ут, я выбираю модификатор «Селекционер 2.0».

По пустоте, в которой я находился, прокатился нарастающий гул, и через мгновение всё затихло. Правда на этот раз Ут не молчала, а решила меня приятно удивить.

«Поздравляю. Достигнут пятый уровень развития генокрада. Вы можете выбрать дополнительный модификатор».

— Ого. А с чего такая щедрость? — Я расплылся в улыбке и закинул ногу на ногу.

«Каждые пять уровней развития вы будете получать дополнительный модификатор».

— Очень приятно. Благодарю, — кивнул я.

«О, вы так любезны», — передразнила меня Ут.

— Засранка. Я же от чистого сердца, — усмехнулся я.

«Я вас тоже очень люблю», — не менее язвительно сказала Ут.

Радует, что она научилась сарказму; общаться с бездушной машиной было не слишком-то приятно. Ладно. Вернёмся к выбору. Взять «Реконструкцию генома» и перестраивать ДНК ребят как угодно, или усилить самого себя? Пожалуй, альтруизма на сегодня достаточно. Нужно что-то и для себя взять, но что именно?

Самые полезные для меня модификаторы это «Подобие», «Быстрое усвоение», «Расширение», «Выбор», «Выключатель». Если честно, то я не знаю, что взять.

— А-а-а! Чёрт с ним! Беру «Расширение»! — выкрикнул я в пустоту и снова услышал нарастающий гул.

В конце концов, я довольно часто попадаю в ситуацию, когда свободных ячеек нет или их остаётся чертовски мало. Решу этот вопрос раз и навсегда, так сказать. По крайней мере, сделаю вопрос не таким острым. И всё же разнообразие модификаторов радует. Помнится, в начале пути мне предлагали лишь три или четыре на выбор.

Я поднялся на уровень выше, и снова оглох от болтовни Гали и Мимо. Стараясь не наступить на мимика, я подошел к пирамиде и увидел две новых руны. Одна выглядела как три жирных точки, объединённых в треугольник прерывистыми линиями. Вторая — как две спирали, закручивающиеся в разные стороны.

Боковины пирамиды перестали светиться, заставив меня гадать, сколько же доминант нужно поглотить для нового повышения уровня? Хотя, это не так уж и важно. Рано или поздно я повышу уровень. А пока загляну к Огнёву. Нужно проведать бедолагу. Как он себя чувствует после розжига доменной печи?

Подойдя к его темнице, я собирался отворить дверь, но услышал страдальческий голос:

— Уйди, парнишка, я в печали.

— Похмелье мучает? — спросил я, решив не нарушать границ старшины.

— Тоскливо мне, — ответил Огнёв и сам отворил дверь. — Женского внимания хочется. Понимаешь? Хотя, ты же… А, ну да. Ты ж не по годам развит. Должен понимать.

— Внимания ему не хватает, — хмыкнул я. — С Ут пообщайся, на худой конец, с Галей.

Услышав своё имя, голем подлетел к нам и громко заорал: 'Галина-а-а!!!

— Ага. Очень содержательное общение выйдет. Я ей — Огнёв, а она мне — Галина. Класс, — скептически заявил старшина. — Да и мне скорее физического общения не хватает. Ладно, забей.

Он заблокировал дверь, а я лишь вздохнул. Где я тебе найду огнеупорную женщину? Да я мог бы отдать ему контроль над собственным телом, но это уже извращение какое-то. Я против. Ладно. Будем посмотреть. Может, найдётся ещё один разумный голем. Или новый дух огня?

Вернувшись в реальность, я обнаружил, что уже утро. Неслабо. Я так много времени провёл в Чертогах Разума? Тогда не буду тратить время попусту. Предчувствуя насыщенный денёк, я направился в кабак, где меня уже ждал свежесваренный борщ с чесночными пампушками. Умял две порции, а после отправился в кузницу.

Семёныча и Петровича я там не обнаружил. Дармоеды. Поди, ещё спят. Ну, да ладно. Осмотрев стол, заваленный всяким барахлом, я нашел лист железа. Толщиной чуть больше миллиметра. Такой ножницами по металлу при всём желании не разрежешь. А значит, придётся вспомнить былое.

Распалил кузнечный горн, запихнул туда железяку и подождал, пока она не побелеет. Вытащил лист железа, положил его на наковальню, после чего с помощью кузнечного молота и зубила вырубил пять квадратиков. На удивление, я отлично с этим справился. Видать, конгломерат «Золотые руки» и впрямь работает.

Каждый из квадратиков я обработал напильником, чтобы снять острые грани. Просверлил отверстие для шнурка, чтобы будущий амулет можно было носить на шее, и погрузился на нижний слой Чертогов Разума. Потянулся к перу феникса. В яркой вспышке пламени оно появилось и мягко легло мне в ладонь. Отлично, теперь концентрируемся на заготовках…

Вокруг меня появились пять идеально чистых стен. Высотой они были в два метра и шириной такие же. Взмахнув пером, я стал вырисовывать в воздухе руны, которые тут же ложились на стену, выжигая в ней точную копию созданного мной символа.

Сперва я создал ядро артефакта, которое будет содержать энергию для поддержания его работоспособности. После — защитный круг, который поможет эту энергию запереть внутри артефакта и не даст ей рассеяться со временем. Когда с этим было покончено, началось самое интересное.

Создание рунической формации, способной усилить физические способности человека, носящего амулет. Это довольно опасная штука. Если руническую последовательность нарушить, то вместо усиления получишь деградацию тела. Причём не временную, а постоянную.

Поэтому руны в данном случае наносятся не на физический носитель, а на его ментальную проекцию. Думаю, вы понимаете, о чём я. Ядро и защитный контур создаются как в физическом плане, оставляя на амулете борозды прописанных символов, так и в ментале. А вот формация усиления наносится лишь на ментал, дабы физические повреждения амулета никак не влияли на его работоспособность.

Сорок шесть символов и вуаля! Первый амулет готов. А что дальше? Нужно повторить процедуру с другими четырьмя стенами? Нет, это слишком медленно. Помните, я рассказывал о том, что инвестировал в создание квантового компьютера и всё такое? Ну так вот, на основе изысканий я подумал, а какого чёрта не попробовать внедрить часть компьютерных функций и в магию?

Так появилась моя наработка под кодовым названием «Копипаста»! Да, вы всё правильно поняли. Взмахнув пером, я описал круг, а после махнул им в сторону девственно чистой заготовки. Руны скопировались на неё, и заняло это ровно пару секунд. То же самое я сделал и с оставшимися тремя заготовками. В финале запитал амулеты с помощью жемчужин.

Вернувшись в реальность, я улыбнулся. На столешнице лежали пять новеньких амулетов, способных увеличить скорость носителя на двадцать процентов. Да, не так уж и много. Но нам предстоит самоубийственная пробежка через пещеру, поэтому усиление будет нелишним. К тому же, из обычного куска железа большего выжать просто не получится.

За спиной скрипнула дверь и послышались весёлые голоса:

— Нормально вчера погудели. Хе-хе, — засмеялся Семёныч.

— Да, до сих пор не протрезвел. А ты чё, у Марфы ночевал? — спросил Петрович.

— Было дело, — радостно ответил Семёныч и вошел в кузню. — Михал Константиныч, а ты… — разинув рот, начал было старик, но я его прервал.

— Жду вас, бездельников, — строго сказал я, уперев руки в бока. — Я же просил не нажираться.

— Та, а мы шо? Ну так, чисто по пять капель, для сугреву, — начал оправдываться Семёныч.

— Но пять капель оказались слишком хмельными, поэтому Петрович до сих пор пьян?

— Э-э-э. Так я не пьян уже. Протрезвел… Почти, — промямлил Петрович.

— Ха-ха, — засмеялся я от того, что старые деды стали оправдываться, как школьники. — Чего перепугались? Я же сам сказал, что можете выпить, а потом и похмелиться. Расслабьтесь. Всё в порядке.

— Фух. Я струхнул чутка. Аж сердце закололо, — сказал Семёныч, схватившись за грудь.

— Симулянт, — усмехнулся я, не поверив в его клоунаду. — Что с Оторвой?

— Так готово усё. Щас выдам, — кивнул Семёныч и быстрым шагом направился в дальнюю часть кузницы. Покопался в металлоломе и вытащил из неё точно такое же ружьё, какое я уже успел опробовать. — Во!

Он протянул мне ручную гаубицу и заулыбался.

— А чего ты её в металлолом зарыл? Может, у тебя там ещё парочка таких завалялась? — с подозрением спросил я, сверля старика взглядом.

— Да, а куда её ещё прятать? Замок на двери сломался, а нового у меня нет. Вот и пришлось от дурных глаз схоронить пукалку, — пояснил Семёныч.

— Петрович, вот тебе задание. Отбери у этого гражданина деньги и сходи к Шульману за новым замком. С установкой, надеюсь, справитесь?

— Обижаете. Конечно, справимся, — кивнул Петрович, достав портсигар из внутреннего кармана ватного тулупа.

— Вот и славно.

Я сгрёб изготовленные амулеты со столешницы, после чего отправился в арсенал к Барбоскину. Тимофей Евстафьевич довольно серьёзно подошел к делу. Десяток тротиловых зарядов, два десятка растяжек, шесть противопехотных мин, даже один фугас приготовил.

Я выслушал длинную лекцию: как устанавливать заряды и как их инициировать. Спасибо, что за технику безопасности не пришлось расписываться. Взрывные устройства забили почти всё пространственное хранилище, из-за чего рюкзаки нам придётся тащить на себе. Впрочем, лучше тащить на себе рюкзаки, чем взрывчатку.

Топая по хрустящему снегу, я посмотрел в бесконечно-синее небо. Буря закончилась, и теперь на небе нет ни единого облака. Морозец крепкий, до костей пробирает. Но это ерунда. Главное, что ветра нет.

Я улыбнулся и по ментальной связи оповестил ребят, что через час выдвигаемся в поход. Всё-таки ментальная связь намного лучше всяких телефонов или раций. Да и работает без батареек, антенн и прочей лабуды.

Я уже подходил к управе, когда за спиной услышал рёв. Из-за поворота вылетел железный конь и резко затормозил в метре у моих ног, обдав меня снежной крошкой.

— О! Михаил Константинович, извини за снег. Боялся, не успею, — выпалил Иван. — Я тут снегоход на ход поставил. Едьте на нём. Всяко лучше, чем пёхом по сугробам, да и быстрее намного.

— Иван, зараза! — заулыбался я. — Я б тебе орден дал, если б он у меня был. Красавец! При случае отблагодарю. — Я подошел и крепко пожал руку бойцу. — Если ещё и сани приладишь к этой дуре, то вообще цены тебе не будет.

— Запросто, — радостно отозвался Иван. — Дайте полчасика, и всё сделаю.

— Дам тебе даже час. Мои архаровцы всё равно раньше не соберутся.

— Добро, — кивнул Иван, завёл снегоход и уехал прикручивать к нему сани.

А как без саней? Нас пятеро, на снегоход от силы три человека залезут. Не идти же остальным пешком?

Как и обещал, Иван управился за полчаса. А мои друзья собрались намного быстрее. Мы погрузили вещи в сани, заняли места согласно купленным билетам, а я разместился за рулём снегохода. Стальной зверь с рёвом сорвался с места и поехал напрямик в сторону Исаковки, прямо через замерзшую реку. Надеюсь, наш план выгорит.

От автора:

Для вас я сгенерировал изображения трофейного оружия полученного ребятами. Переходите в комментарии книги, картинки уже там.

Глава 20

Снегоход ревел, удаляясь от Ленска, а я всё размышлял о предложении Барбоскина. Может и правда захватить с собой коровёнку или козу? Точнее, свежезабитую тушу… Да, определённо так будет лучше. Сделав резкий вираж, я развернул снегоход и спустя пять минут остановился рядом с Ленской фермой. Услышав рёв мотора, из амбара вышел заросший бородой мужик, руки его были по локоть в крови.

— Ваше благородие, чего изволите? — спросил он, вытирая руки о потёртый серый фартук.

— Забей для нас бычка или пару коз. Туши понадобятся, чтобы добыть новый кристалл для барьера, — пояснил я.

— Вы вовремя. Я только освежевал кабанчика. Прошу за мной, — он махнул рукой и вошел в амбар, мы последовали за ним.

На полу, усыпанном соломой, лежал брезент, на котором расположилась освежеванная туша кабана. Шкура опалена, брюхо распорото, кровь выпущена.

— Во! Забирайте хряка. Только закончил разделку, — работяга улыбнулся и указал рукой на тушу.

— Увы, нет. Такая животина нам не подойдёт. Требуется не освежеванная туша, с кровью.

— Ага. Ну понял, чё. Сейчас сделаем. Как раз барашек есть, ногу подвернул с месяц назад, до сих пор не ходит, и коза старая, молока уже не даёт, только и осталось, что забить её. — Мужик подошел к столу, сбитому из неоструганных досок, взял с него нож длиною в локоть и направился на выход. — Пройдёмте в хлев.

Покинув амбар, мы вошли в соседнее здание, из которого разило навозом, а ещё там то и дело кто-то блеял, мычал, ржал и хрюкал. Внутри оказалось очень много живности. Животные содержались в тесных загонах, которые, если и чистили, то не часто. Работяга провёл нас к дальнему загону, внутри которого находилась старая коза, о которой он рассказывал, и тощий баран.

— Совсем не жрёт, падла. Уже и молоком пробовал его выпаивать, и ветеринара приглашал. Бестолку, — с горечью сказал мужик, указав на барашка. — Берите козу за рога и тащите в амбар, а я барашка возьму.

Без вопросов я ухватил козу за рога, и та меланхолично пошла следом за мной. Судя по всему, этой дамочке было совершенно безразлично, куда идти, на выгул или на убой. В амбаре фермер уложил барана на пол и ловким движением вогнал нож по самую рукоять в сердце. Баран вздрогнул, проблеял и умер. После чего пришла очередь козы.

— Так-то я глотку обычно им режу, чтобы кровь спустить всю. Но вам-то надо, чтоб кровь сохранилась, — пояснил он и нанёс новый удар.

Прикоснувшись к копыту барана, я переместил его тушу в хранилище, правда для этого пришлось оставить в снегоходе пару мин. Следом туда же отправилась и коза.

— Ого. А как это так-то? Были тут, а теперь исчезли? — широко распахнул глаза от удивления фермер.

— Фокус-покус, — улыбнувшись, объяснил я. — Благодарю за помощь. Можешь считать, что благодаря тебе жители Ленска проживут тихо-мирно на пару недель дольше.

— Рад стараться, — кивнул трудяга, и мы обменялись рукопожатиями.

Погрузились в снегоход и на этот раз уже точно отправились к Кунгурским соляным пещерам с заездом через Исаковку. Снегоход шел плавно, местами подпрыгивая на буераках. В момент прыжка ребят едва не выбрасывало из саней, после чего они начинали люто материться. В эти моменты я заливисто хохотал, а Артём, сидящий за моей спиной подначивал: «Добавь ещё газку!».

Мы проехали заснеженное поле, свернули на лесную тропинку и едва не задавили зайца. С ошалелыми глазами он перебежал нам дорогу. За ним гнались два вервольфа, но услышав звук мотора, струхнули и побежали в другую сторону. Забавно. Я был уверен, что в лесу уже давно сожрали всю живность. Ан нет, как минимум, заяц ещё борется за своё существование.

Спустя полчаса мы добрались до Исаковки, пересекли реку и свернули налево в сторону пещер. Проезжая по реке, я заметил совсем свежие следы, но они не принадлежали ни человеку, ни животному. Как будто здесь снова пронесся транспорт на воздушной подушке. Так тот безумец смог выжить? Рад за него.

Снегоход остановился у входа в пещеры, рядом с которым разместилась табличка «Кунгурские соляные пещеры. Объект охраняется по указу Императора Российского». Охраняется, и кем же? Что-то я не вижу здесь ни единого стражника.

Ребята выгрузились из саней и стали проверять снаряжение. Артём посмотрел на табличку и сказал:

— Объект национального достояния. Ничего себе. Жалко будет его уничтожать.

— Ты прав. Я тоже об этом подумал, — согласился я. — Давай сперва обследуем пещеру, а там и решим, что делать дальше.

Я расстегнул крепление, удерживающее молот за спиной, и взял железяку наизготовку.

— Артём, замыкаешь колонну, Макар в центре, Серый позади меня, Леший за Макаром. Двинули, — отдал я приказ, запалил в ладони огонёк и направился прямиком в пещеру.

Белёсые стены, сталактиты свисающие с потолка, высота которого была от силы метров пять, и воздух. О, боги. Как же здесь прекрасно дышится. Будто мы очутились на море. Просто восторг! Но холодина жуткая. Резкие тени от пламени скакали по соляным стенам, заставляя нас идти медленнее и прислушиваться к каждому шороху.

Пройдя в глубь пещеры, я остановился у карты, висящей на стене. Согласно ей, дальше пещера раздваивалась, но в итоге раздвоенные тоннели, соединялись в один и заканчивались выходом, направленным в сторону Кунгура.

— Обследуем оба направления, а после решим, что делать дальше, — предложил я. Эхо подхватило мои слова и разнесло их по пещере.

Сперва мы направились в правый отнорок. Пройдя пятьдесят метров, Серый прошептал:

— Воняет мертвечиной.

— На таком морозе разложением не может вонять. Все процессы прекращаются, — стуча зубами, прокомментировал Макар.

— Скоро сами почувствуете, — упрямо прошептал Серый, покрепче сжав рукоять топора.

И он оказался прав. Пройдя ещё пятьдесят метров, мы утонули в мерзком зловонии, от которого все закашлялись и принялись прятать нос в сгиб локтя.

— Фу, Леший, ты опять зубы не почистил? — пошутил Артём, замыкавший колонну.

— Ой, иди в задницу. Скорее уж от тебя воняет, рядовой свинина, — отмахнулся Лёха, вызвав общее хихикание.

Я хотел тоже подбросить пару шуток, но из темноты показалась довольно жуткая картина. Три замороженных медвежьих туши. Из тел медведей будто вырвали все кости, при этом их плоть никто не съел. Странно. Зная местных обитателей, они бы первым делом полакомились мясом, а здесь что-то иное. Я подошел поближе к тушам и принюхался. Трупная вонь исходила не от них, медведи совершенно не пахли.

— Впереди какой-то шелест, — предупредил Артём.

Он мог этого не говорить, ведь я уже успел всё разведать. Подходя к медвежьим тушам, я довольно громко топал ногами, создавая эхо. А когда остановился, закрыл глаза и позволил эхолокации отрисовать карту пещеры; и то, что я увидел, мне не понравилось. Впереди нас ждала огромная тварь, похожая на змею. В длину два десятка метров, а в ширину — не меньше метра. Я нервно сглотнул.

— Все назад, — прошептал я.

— Чего там? — спросил Леший.

— Рот закрой и топай назад, — прошипел я, обернулся и припечатал ребят суровым взглядом.

Если эта пакость ринется в нашу сторону, то мы покойники, так как пещера, хоть и просторная, но особо здесь не спрячешься. Змеюка раздавит нас, как пить дать. Я призвал Мимо в виде совы и отправил его на разведку. Мне нужно собственными глазами увидеть, что за пакость там скрывается.

Мимик парил, уворачиваясь от сталактитов, и продвигался вперёд. В темноте он всё видел в черно-белом спектре, но это меня более чем устраивало. Свернув за угол, Мимо резко потерял высоту, а я ощутил волну боли, возникшую в грудной клетке. Огромные глаза светились из клубов дыма разлившегося вокруг. Мимик стал терять высоту, ударился об пол и медленно продолжил ползти к змее.

Тварь заметила Мимо, шелестя, выползла из темноты, заставив меня ахнуть. Плоти у твари не было. Только кости. Огромный череп с иглообразными клыками, длинный позвоночник, уходящий во тьму. Из позвоночника торчали острые рёбра, которые и издавали шелест, скользя по каменистому полу. Приблизившись к Мимо, глаза твари загорелись ярче, после чего связь с мимиком оборвалась.

Ещё до того, как Мимо погиб, я заметил слева две туши вервольфов, они также были лишены костей. Ха-ха. Да вы издеваетесь? В прошлой жизни я бился с подобной тварью, и как думаете, чем всё закончилось? Разумеется, моей победой. Но вы не представляете, сколько лет у меня ушло на то, чтобы убить это порождение некротической бездны.

Змеюку невозможно убить обычным способом — если её разрубить, она просто соберётся заново. Может восстановить собственное тело, используя любые кости. Более того, тварь активно растёт, поглощая новую костную ткань. В Дреморе я сражался со змеем, который успел достигнуть длины в долбаный километр. Стоит ли говорить, что сразить его было непросто?

Хотя, зачем говорить? Давайте опишу остальные свойства зверюги. Некротическим дыханием — испускает туман, заставляющий живую плоть разлагаться. С помощью резкого движения хвостом может выстреливать собственными рёбрами на огромной скорости. Обладает проклятым укусом — жертвы его укуса медленно и мучительно превращаются в живые скелеты.

А на закуску у змеюки полный иммунитет к магии, может пожирать души убитых им существ, что делает её сильнее. Заодно, также тварь способна воскрешать павших существ, превращая их в мясных големов. Здорово, правда? А я ведь был архимагом! Моё оружие — это магия! А тварь к ней имунна. Просто восторг.

Целый легион паладинов отправился в бой, чтобы одолеть змеюку, вот только никто даже прикоснуться к ней не смог. Все до единого сгинули в гибельном тумане. Спросите, как же я смог уничтожить эту тварь? На самом деле, всё оказалось слишком просто. В черепе костяной змеи спрятана сфера, она же — фиал жизни, если его разбить, тварь развалится на куски.

Но для того, чтобы это сделать, мне пришлось создать сотни големов, которые и раздробили ненавистную гадину. Вот только та змея была длиной в километр, а здесь жалкие двадцать метров. Раз плюнуть. Нет, я серьёзно. Задумайтесь на секунду. Может ли двадцатиметровая тварь орудовать хвостом в пещере, ширина которой, от силы, три-четыре метра?

Мой ответ «Нет». А значит, тварь не способна швыряться острыми рёбрами. Мясные големы и скелеты меня и вовсе не беспокоят. Для их создания требуется время, а я планирую нанести молниеносный удар и свалить подобру-поздорову.

Почему мой план звучит как «Бей, беги»? Да потому, что там такой токсичный дым, что я превращусь в груду костей за пару минут, и это с учётом регенерации! Без неё я бы даже не смог дотронуться до змея. Если бы регенерации у меня не было, я бы просто завалил входы в пещеру и надеялся, что эта пакость никогда не вырвется на свободу. А сейчас…

Сейчас у меня есть шанс заполучить отличные доминанты. Готов спорить, что змеюка выползла из разлома четвёртого уровня. А может, я и неправ, так как Эттина мы встретили в белом разломе, правда, он охранял кристалл, а не был рядовым монстром, шляющимся по округе. Сжав молот в руках, я во всё горло заорал:

— Бегите на выход!

Ребята аж подскочили от моего вопля. Но заорал я не просто так. Там, где сейчас находится змеюка, концентрация токсинов максимальна. А если она приползёт ко мне сама, то дым, конечно же, последует за ней, но опасность его, пусть и незначительно, но снизится!

Послышался нарастающий шелест. Кости твари скользили по каменному полу, соприкасались со стенами, издавая хрустящие звуки. Проклятье, от такого звукового сопровождения у меня даже ладони вспотели. Вытер руки о крысиное пальто и рванул навстречу змеюке.

Звук становился всё ближе. Я использовал на себе все доступные усиления, создал над головой ледяные стрелы и швырнул их в стену перед поворотом. Ледышки разбились о стену за мгновение до того, как из-за поворота вылетела огромная голова костяного змея. Тварь резко остановилась, уставившись на разбившиеся ледышки, подставив свой затылок под удар.

Я нёсся в полной темноте и ориентировался исключительно на эхолокацию, которая, благодаря шелесту костей, постоянно поставляла мне новые данные об окружении. Голова змеи в ширину была около двух метров, поэтому промахнуться было невозможно. Оттолкнувшись от земли, я прыгнул вперёд и со всего размаха обрушил молот на череп твари.

Послышался хруст, но не черепа. Нанося удар, я умудрился зацепить потолок, что сожрало часть силы удара. Тем не менее, молот угодил и по башке змеи, пустив глухой звук, разнёсшийся по пещере. В это же мгновение я ощутил нестерпимую боль, прокатившуюся по кистям и лицу. Остальные части тела прикрывала одежда, но боль обязательно доберётся и туда.

Увы, тварь не зашипела, даже не заорала. Она вообще не издала ни единого звука. Просто резко дёрнула башкой, от чего меня швырнуло в стену. Летел я, словно пушечное ядро. Ударился затылком, воздух выбило из лёгких, и я захрипел от боли. Закашлявшись, выплюнул кровавую слюну, и она потекла по подбородку.

Ха-ха. Мишаэль снова заварил кашу, которую не так просто расхлебать? Я улыбнулся, сползая со стены. Было чертовски больно, в голове гудело, но через гул я слышал хруст приближающейся твари. Потянулся к мане и использовал больше половины от имеющегося запаса.

Змее оставалось преодолеть жалкий метр, чтобы укусить меня и обратить в скелет, который вскоре станет её частью, но этому не суждено сбыться. С потолка обрушилась многотонная плита и прижала костяного змея к полу. Раздался скрежет крошащегося камня, хруст ломаемых костей. Оперевшись на молот, я поднялся с пола и побрёл к твари, которая билась в конвульсиях, пытаясь вырваться.

— Из-за тебя у меня разболелась голова. Хорошо, что у меня е…

Договорить я не смог, токсичный дым, похоже, начал разъедать мне горло. Почувствовал слабость вруках, да и вообще меня стало знатно качать из стороны в сторону. Жаль, а я хотел сказать, что у меня есть лекарство от головной боли в виде молота. Такой эпический момент испортила, образина костлявая.

Размахнувшись, я обрушил молот на череп твари, потом ещё, и ещё раз. После четвёртого удара эхолокация сообщила, что змей перестал двигаться. Замечательно. Ведь новый удар я бы не смог нанести, у меня банально отказали руки. Я выронил молот и побежал по тоннелю в обратную сторону. Бежал я так до тех пор, пока силы меня не покинули. Упал на ледяной камень и прижался к нему горящим от боли лицом.

В ушах пульсировало сердцебиение. Минут десять я просто лежал, давая возможность регенерации восстановить моё тело. Когда боль начала отступать, я открыл глаза, но не увидел ничего. Ну конечно, вокруг ведь темень. Запалил в ладони пламя — ничего не изменилось. По-прежнему ничего не вижу. Что за ерунда?

— Хээээ!!! — попытался закричать, чтобы эхолокация обследовала всё вокруг, а заодно и меня, но из груди вырвался лишь сдавленный хрип, а после меня стошнило.

Рот наполнился обжигающей слюной, в нос ударил химозный запах, и мне внезапно стало легче. Какого чёрта? Неужто токсины из дыма скопились в организме, и теперь тело пытается их вывести вместе со рвотой? Тогда применим секретную технику всех забулдыг! Два пальца в рот, освобождаем свой живот!

Пару раз повторил процедуру и понял, что кроме желчи из меня уже ничего не льётся. Шумно дыша, привалился к холодной стене, повторно зажег в ладони пламя. Белёсые стены окрасились оранжевым отблеском от огня. Прекрасно, зрение вернулось. А теперь:

— О, соля! О, соля мио! — заголосил я, после чего эхо подхватило моё пение и разнесло его по пещере. — И голос вернулся. Шик. Я готов заваривать новую кашу! — выкрикнул я, грозя кулаком в пустоту.

Огонь осветил рукав дублёнки, и я приятно удивился. Она совершенно целая. Точнее, не так. Крысиная шкура идеально цела, а вот подкладка и нитки растворились, от чего рукав тут же отделился от дублёнки и повис на сгибе локтя.

— Эх, надо было крысиными хвостами прошивать дублёнку, тогда бы ей сноса не было, — пробубнил я, поднялся на ноги и призвал из хранилища моток верёвки, которым обвязал пояс, чтобы дублёнка не распахивалась.

Рукава же отправил в хранилище, всё равно сейчас их никак не закрепить. А вообще, на подобный случай не мешало бы иметь моток капроновой нити и толстую иглу. На месте пришил бы рукава и отправился творить историю. Ладно. Озабочусь этим, когда вернусь в Ленск. Не спеша, я направился в сторону дохлой змеюки и услышал быстрые шаги позади.

— Не подходите! Здесь ещё может быть ядовитый газ! — заорал я, и шаги затихли.

— Мишка-а-а! Ты сам цел-то-о-о⁈ — эхом донёсся голос Лешего.

— Да, Лёх! Полный порядок!

— Отлично-о-о!

Конечно, отлично. Руки всего-то щиплет лютейший мороз. Впрочем, лучше так, чем вообще без одежды. Пройдя сотню метров, я остановился у черепушки дохлой змеи. Зелёный дым развеялся, но химозой всё ещё пованивало. По центру черепа красовался пролом размером с арбуз, внутри которого лежала раздробленная фиолетовая сфера.

Вскарабкался на голову змеюки, отбросил осколки черепа в сторону, потом туда же отправилась и расколотая сфера, а вот и то, что я искал. Слеза Мироздания. Золотая. Восторг! Выходит, я был прав, тварь выползла из разлома четвёртого ранга. Спрятав жемчужину в карман, я спрыгнул вниз, подобрал молот, положил руку на морду змеюки и услышал голос Ут:

«Образец содержит следующие доминанты…»

Глава 21

Я стоял, дрожа от холода, и вслушивался в вибрирующий голос Ут. Моя верная помощница зачитывала список.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Сборка из останков», позволяет воссоздать своё тело из любых костей. Правда, тут кроется один малюсенький нюанс, для этого придётся самому стать скелетом, иначе доминанта работать не будет. Скажу честно, превращаться в лича я не стремлюсь.

«Некротическое дыхание», о-хо-хо, вот эту гадость я совсем недавно на себе испытал. Чертовски неприятная штука. Правда есть опасения, что получив подобное дыхание, я стану изгоем, ведь такое дыхание заставит плоть любого человека разложиться за считанные секунды.

«Костяные иглы», позволяет создавать острые иглы из собственных костей. Доминанта, достойная садомазахистов, ведь во время её использования кожа и мышцы будут разорваны.

«Проклятый укус», жертва укуса медленно и мучительно превратится в скелет. Как вы понимаете, создать живой скелет — не значит взять его под контроль. Уверен, у змеюки должна быть отдельная доминанта, за это отвечающая. Вот только у этой твари нет крови, а значит, я не могу получить полный список её доминант. Приходится довольствоваться тем, что есть.

«Иммунитет к магии», это мечта и ужас одновременно. Мечта — потому что на меня больше не будет действовать магия, а ужас заключается в том, что я и сам, скорее всего, не смогу ею пользоваться.

«Пожиратель душ», каждое убийство усиливает способности владельца. Какие именно способности усиливаются? Да все. И физические, и магические. Но есть нюанс. Поглощая души, человек начинает слышать голоса сожранных душ. Их крики, стенания, плач, мольбы о помощи, проклятья, просто бессвязный бубнёж. Рано или поздно все пожиратели душ сходят с ума. По крайней мере, так было в Дреморе.

«Некромантская аура», воскрешает павших воинов, превращая их в нежить. Своеобразное дополнение «Проклятого укуса». Только там нужно укусить живого, от чего он тут же помрёт и станет скелетом, а тут достаточно подойти к трупу, и он восстанет. Представляете, что случится, если у меня будет эта доминанта, и я не смогу её отключить?

Начнётся чёртов зомби апокалипсис. Из могил вылезут тысячи мертвяков и устроят кровавую баню. И куда бы ни пошел владелец этой доминанты, за ним последует смрадный шлейф разложения.

Ладно, из-под каменной плиты, которую я обрушил на змея, до сих пор сочится тусклый зелёный дымок. А значит, дороги вперёд для нас нет, пока он не развеется. Можно отдохнуть и насладиться минутной передышкой.

— Ут. Поглотить.

Думаю, каждый из вас знаком с физической болью, а вот душевную боль некоторые везунчики могли никогда и не испытать в своей жизни. Сейчас я испытал душевную боль. Хммм… Пожалуй, это плохо описывает мои ощущения. Я почувствовал, будто в мою душу вцепились ледяными пальцами и принялись рвать её на части. Ужас, страх, ненависть, отчаяние, злоба захлестнули меня чёрной волной.

Захотелось закричать, но вместо этого я отправил зарождающуюся доминанту «Пожиратель душ» в переработку, и всё прекратилось. Ай да я! Ай да выдумка моя! Хе-хе. Чему я радуюсь? Хотя бы тому, что уже знаю примерные ощущения, которые я испытаю при получении той или иной доминанты. Порой это может если не спасти жизнь, то избавить от мучений уж точно.

Скажете, что эта доминанта чертовски полезна и, если защитить собственный разум и душу с помощью артефактов, то можно пользоваться ею безнаказанно? Хммм… В ваших словах есть доля истины. Вот только человек, чьё могущество завязано на смерти других, не станет ли со временем чудовищем, желающим бесконечно наращивать свою мощь?

Может да, может нет. Проверять не собираюсь, и точка. Это моя принципиальная позиция. Мне и так повезло переродиться. Профукать эту жизнь ради призрачной возможности стать сильнее, я не хочу.

Тем более, что эта паршивая доминанта помогла мне улучшить конгломерат «Сердце василиска» до четвёртого ранга! Хе-хе! Жаль, ножа с собой не взял, уж очень хочется проверить, стала ли кожа прочнее?

Кстати, а ведь именно «Сердце василиска» спасло в момент, когда змеюка впечатала меня в стену. Если бы моё тело не стало прочнее, то, боюсь, даже регенерация не помогла бы мне так быстро восстановиться от удара. А если бы я поднялся с земли чуть позже или потерял сознание, то гарантированно бы погиб.

Окинув огромный череп змеюки взглядом, я прикоснулся к нему и перенёс в хранилище. Плита, лежащая на черепе, потеряв опору, с грохотом рухнула вниз. Шульман за этот скелет заплатит мне минимум пятьдесят тысяч ряпчиков, а если откажется, то змея станет первым экспонатом Ленского музея, который я открою.

Потянувшись к мане, развеял заклинание школы земли, превратив созданную мной глыбу в груду песка. Химозой в пещере ещё попахивало, но зелёного дыма уже не было. Не спеша звать ребят, я прогулялся по тоннелю, убедился, что здесь больше нет враждебных существ, а также токсичного дыма. Лишь после этого по ментальной связи я сообщил, что можно продолжать путь.

Ребята быстро нагнали меня и захохотали. Сволочи.

— А ты чего? Зажарился, что ли? — давясь от смеха, спросил Макар.

— Не, он просто решил, что сейчас лето, вот и сделал себе безрукавку. Гы-гы, — добавил Артём.

Леший и Серый собирались поддержать беседу, но я нарушил их планы, выбросив из хранилища скелет змеи. От неожиданности четвёрка бравых бойцов вздрогнула, а Макар издал пронзительный писк. Настала моя очередь смеяться.

— Ха-ха. Вы бы видели свои рожи. И да, если бы вы сражались против этой образины, то вам бы тоже стало жарко.

— Это что такое? — в ужасе спросил Артём и провёл рукой по выбеленным костям твари.

— По-моему, это очевидно. Костяной змей. Порождение некротики. Он выделяет дым, от которого любой человек сгниёт за считанные секунды, — провёл я краткий экскурс.

— А как ты…? — ошарашенно спросил Леший.

— Так я же говорю, обычный человек. А я — не обычный, — гордо заявил я, показательно задрав нос.

— Да, да. Мы знаем. Самый гениальный сопляк из всех, — раздраженно сказал Артём, явно жгуче завидуя в душе. — Может, мы пойдём, или для начала нужно ещё немного повосхищаться твоей персоной?

— Можете восхищаться мной на ходу, — ухмыльнулся я, закинул змеюку обратно в хранилище и двинул дальше.

Пещера удивляла своими размерами. Очень длинная, с обилием поворотов, подъёмов и спусков. Это, конечно, не крысиная нора, в которой мы недавно лазали, но тоже ничего. Оказалось, что тут имеется туристический маршрут. Обустроенный, с поручнями, вывесками, многие из которых разломала змея, а ещё здесь было освещение. Правда, оно не работало.

Помимо туристического маршрута имелись ответвления, которые либо не успели облагородить, либо не стали. Почему не стали? Думаю, потому, что дальняя часть пещер выглядела весьма ненадёжно. Обилие трещин в стенах и потолке. Того и гляди, случится обвал. Кстати, все стены пещеры были исцарапаны костями змеи. Характерные росчерки белели повсюду.

А ещё на полу валялось обилие всякой выпотрошенной живности. Удивительно, но тут были даже вервольфы. Может, не стоило убивать змею, а вместо этого дать ей возможность и дальше убивать существ, пусть бы поработала санитаром зоны?

Шучу, конечно же. Если бы эта пакость подросла, то зелёное облако могло бы занимать уже не метры, а сотни и тысячи метров. Тогда пришлось бы снова создавать армию големов или устроить массированную бомбардировку, чтобы убить эту тварь.

Завершив обследование пещеры, я пришел к следующему выводу. Здесь всего два входа. Через один мы заманим тварей, через второй выберемся из пещер и завалим их к чёртовой матери, используя взрывчатку. Если взрывчатка не сработает, то в бой вступит любитель группы «Скутер», старшина Огнёв. Думаю, его пламени хватит для того, чтобы вызвать детонацию.

Разумеется, будет очень жаль потерять огромное количество доминант, но кто знает? Вдруг Мимо сможет в форме таракана или червя добраться до заветных образцов ДНК?

Следующие пять часов мы посвятили минированию пещеры. У каждого из входов установили по два заряда. Затем продвинулись вглубь пещеры, устанавливая растяжки и заряды везде, где по нашему мнению взрыв мог бы вызвать обрушение потолка. Различные колонны, выемки в стенах, даже умудрились пару зарядов установить в небольшие ниши на потолке.

Одним словом, работа кипела. Правда, заряды ставили только я, Серый и Артём. Макар и Леший отправились ко второму выходу из пещеры, чтобы оттуда понаблюдать за городом. Нужно разведать, как там обстоят дела. Вдруг твари решили мигрировать, или в Кунгуре объявился Шепчущий? Нужно всё тщательно проверить прежде, чем заманивать сюда существ, жаждущих отобедать нами.

Спешить было некуда. А точнее, я уже устал от спешки. Решил в кои-то веки сделать всё основательно! Истратил всю ману без остатка на создание каменных шипов по всей пещере. Если твари начнут активно убиваться о расставленные ловушки, то, возможно, мне не придётся обрушивать на них свод пещеры. Просто запечатаю вход, а после отправлю Галину добить выживших.

Когда мы закончили минирование, по ментальной связи пришло сообщение от Макара.

«В Кунгуре полно тварей. Я насчитал около четырёх сотен. Около двух сотен — это вервольфы. Порядка пятидесяти гарпий на крышах. Остальные твари — сборная солянка из крысолюдов, червей, волков, ящеров и чёрт знает, кого ещё. Если твари ломанутся в пещеру с обеих сторон, нам конец».

Хммм… Дельное замечание. Стоит запечатать вход до поры до времени. Я призвал Галину, с её помощью восстановил треть маны. Весь настрой сбил урчащий желудок. Да, я тебя так и не покормил… Сейчас исправим.

— Заканчивайте с установкой. Приготовьте поесть, я скоро вернусь, — приказал я Артёму и Серому.

— Человек-факел, погреешь еду или воспользуемся сухим спиртом? — спросил Серый, сосредоточенно скручивая провода.

— А у меня есть выбор? Жрать хочется, а сухим спиртом мы будем воду кипятить целую вечность, — вздохнул Артём. — Серый, вызови Макара, пусть сюда топает. Не мне же кашеварить.

— Ха-ха. И то верно. Ты можешь только спалить еду, а не приготовить её, — рассмеялся Сергей.

И всё-таки с ребятами любая вылазка идёт веселее. Лишь бы они в каждой такой вылазке выживали, остальное ерунда. Рано или поздно я сделаю их настолько сильными, что ни один разлом не устоит под нашим натиском. Решительным шагом я отправился запечатывать вход в пещеру.

* * *

Екатеринбург.

Некогда прекрасный город сейчас выглядел, как песчаный карьер. Разрушенные здания начисто срыли бульдозерами, после чего начался процесс отсыпки и трамбовки грунта. Рабочие трудились в поте лица день и ночь. Чтобы успеть выполнить все работы вовремя, граф Малышев был вынужден нанять три бригады рабочих, которые сменялись каждые восемь часов.

Разумеется, это вылилось в копеечку. Но основные расходы были ещё впереди. Необходимо отстроить весь город. Возвести предприятия, жилые дома, администрацию, школы, больницы, да кучу всего! Граф сидел на капоте своего бронемобиля и смотрел, как строительная техника катается туда-сюда.

Тяжело вздохнув, он опустил глаза в раскрытую папку. Это была смета. Смета, которая занимала, ни много ни мало, а двадцать пять страниц. В конце её значилась сумма, от которой графу стало плохо. Сумма равнялась доходам всего графства за пять лет, и это при условии, что строить будут из самых дешевых материалов!

— Да ну, как так-то? Иван Василич, мать твою… — вздохнул Малышев и перелистнул страницу. — Можно ведь было уничтожить лишь часть города. Зачем весь-то? И я, дурак старый, решил, что поймал удачу за хвост. Десятилетия бодался с Архаровым, а тут столицу его баронства на блюдечке с голубой каёмочкой принесли. Тьфу!

— Ваша светлость! Кирпичные блоки привезут через три дня, — сообщил дворецкий, взявшийся из ниоткуда.

— Хорошо. Можешь идти, — не сводя взгляда со сметы, буркнул граф, а когда остался один, продолжил рассуждать вслух. — Впрочем, помимо этой развалины мне достался десяток крупных рудников. За счёт этого удастся покрыть расходы на возведение Екатеринбурга.

Послышался грохот, и Малышев поднял взгляд. Один из бульдозеров провалился под землю.

— Опять канализационный коллектор обрушился? — покачал головой граф.

Пока расчищали завалы, было невозможно оценить фронт работ. Но теперь граф понимал, что намного проще построить новый город в новом месте. Так как там ты просто берёшь и строишь. А здесь для постройки города нужно разобрать старый до основания. Ещё и эта канализация. Нет ни плана её прокладки, ничерта. Вроде, нашли все коллекторы и подлатали, но, как оказалось, парочку отыскать не удалось.

— Константин Игоревич, надеюсь, ты сдох в страшных мучениях. И теперь смотришь с небес на мои страдания, злорадно улыбаясь. Старый ты козёл.

Малышев посмотрел в пустоту, горько улыбнулся и понял, что даже скучает о временах, когда под боком был Архаров, с которым можно было хорошенечко подраться. А что сейчас? Сплошные крысы по соседству. Никто прямо в лицо и не скажет, что ты подлец, а на дуэль не вызовет и подавно.

* * *

— И почему именно я должен заниматься этим? — возмутился Артём, держа на вытянутой руке котелок.

Из его ладони вырывался огонь, заменяя собой походную горелку. Да, я давно приобрёл у Шульмана газовую горелку, но так забавно видеть, как Артём злится. Хе-хе. Пусть немного поработает в качестве походной плиты.

— Да потому, что ты больше ни на что не годен, — язвительно заявил я и отпрыгнул назад, так как мой братишка тут же попытался треснуть меня копьём по голове. — Ишь, какой вспыльчивый, — усмехнулся я и показал ему язык.

— Тёмыч, стой ровно. Если эта бурда расплескается, будешь жрать сухпаёк, — предупредил Макар, помешивая бурлящее в котелке варево.

По пещере распространялся восхитительный аромат! Да и ещё бы это было не так! Ведь Макар применил древнюю кулинарную технику! Она называется «Сыпь всё, что есть!». В котелок полетело содержимое пяти разных банок тушенки, соль, перец, вода и несколько банок овощного рагу. Вышла чертовски наваристая каша. Серый и Леший как завороженные смотрели в котелок и глотали слюни. Впрочем, как и я.

— Ну! Долго ещё? — нетерпеливо спросил я, ведь живот снова начал урчать.

— Каша готова, но нужно, чтобы вкусы и ароматы породнились, — заявил Макар, облизывая ложку, которой только что помешивал варево.

— Чего? Что за бред? — нахмурился Леший.

— Да, Макар, не выделывайся. Тоже мне шеф-повар нашелся. Накладывай, — поторопил друга Серый.

— Согласен. В желудке всё перемешается, — кивнул я.

— Эх вы, дикари. Ничего не понимаете в высокой кухне, — покачал головой Макар и принялся раскладывать еду по тарелкам.

Если бы поблизости были монстры, они бы нас обязательно услышали, так как мы безумно громко чавкали и гремели ложками. Уж очень сильно оголодали. Особенно я. Пока ребята доедали первую тарелку, я ел уже третью.

— Мих, ты хоть жуй. Если подавишься, можем и не откачать, — с опаской посмотрел на меня Серый.

— Если подавится, отрубим ему голову. Химерическая регенерация сделает нового прожорливого лидера, — ухмыльнулся Артём.

— Горячая голова, прикуси язык. А то вместо барана ты будешь выступать в роли приманки, — предупредил я и ещё быстрее заработал челюстями, так как проклятый метаболизм сжигал еду раньше, чем я успевал проглотить новую.

— Ой-ой. Можно подумать, — хмыкнул Артём и спросил. — Мих, ну зачистим мы Кунгур, доживём до весны, а дальше что?

— А дальше, братишка, нас ждёт величие! — ответил я, подняв ложку вверх.

— Ты о чём? — не понял Артём и опустил ложку, которую уже подносил ко рту.

— Я о том, что после зачистки Кунгура, нам предстоит найти наших родичей и возродить род Архаровых. Точнее, мы сменим логотип с Архаровых на Багратионовых, но суть останется той же, да и люди будут теми же. Сами понимаете, в Империи нынче Архаровых не жалуют, — пояснил я.

Артём заинтересовался этой мыслью и приблизился.

— И как ты хочешь найти наших родичей?

— Раз уж отец пожертвовал собой, чтобы провести воспитанников Академии через портал, то эти воспитанники должны где-то скрываться. Осталось лишь узнать, где. У меня даже есть мыслишка, как именно их искать, — заявил я и с сожалением посмотрел на опустевший котелок.

Ну ничего, можно и сухпайком набить мой бездонный желудок. Улыбнувшись, я вытащил галеты, намазал их паштетом и услышал новый вопрос:

— Ну, не томи. Как искать-то будем? — спросил Серый.

— На самом деле, метод поиска чертовски прост, — сказал я и сделал длинную театральную паузу, грызанул галету и продолжил с набитым ртом. — Но это феклет!

— Тьфу, блин! Интриган хренов, — выругался Макар и бросил грязную железную тарелку обратно в рюкзак.

— А ты как хотел? Теперь ходите, ломайте голову. Глядишь, придумаете метод поиска родни, который будет намного лучше моего, — ехидно заявил я и достал из коробки сухпайка батончик тёмного шоколада, в составе которого было аж 72 % какао бобов. Высший сорт!

Откусив кусочек, я зажмурился от удовольствия. Просто шик! Ещё бы чайку, заварить… Хммм, а почему бы и нет? Вытащил из рюкзака железную кружку, бросил туда пакетик чая, насыпал сахара, залил это дело водой, а после воспламенил свою руку. Вода очень быстро закипела. Ну вот, совсем другое дело. Подождав немного, я отпил ароматный напиток и понял, что жизнь стала намного лучше, чем была час назад.

Закончив трапезу, мы — что? Правильно. Легли спать. Я, хоть и способен на сумасбродства, но без маны заваривать такую кашу не хотелось бы. Как-никак, четыре сотни тварей. Нужно иметь хотя бы пару тузов в рукаве.

Спать было жестко и холодно, из-за чего сон вышел прерывистым. Но это лучше, чем ничего. Проснулся я злым, как чёрт, самое то, для того, чтобы покрошить кучу тварей. Вместе с этим, запас маны полностью восстановился.

Позавтракав мы отправились в дальнюю часть пещеры, где я и выбросил из хранилища сперва барана. Ребята схватили его за ноги и подняли вверх, я отсёк уже мёртвой животине голову, и мы стали сцеживать кровь в котелок. Да, отвратное занятие, кто же спорит? Но без этого никак.

Кровищи было много. Котелок наполнился до краёв, а баран опустел, его мы бросили у стены. Голодные твари будут рады устроить сражение ради столь вкусного угощения. Следом настала очередь козы. Ей также отсекли голову, а после поволокли тушу козы на выход из пещеры, оставляя позади жирный кровавый след.

Всё делали быстро, так как ближайшие твари находились от нас в пятистах метрах по прямой. Но если учитывать извилистые ходы пещеры, зверюги не должны учуять кровь в ближайшие минут десять. Этого нам точно хватит для завершения приготовлений.

Добежав до выхода, бросили тушу козы, и я призвал Мимо. Мимик получил образ гарпии. Идеальная тварь для наших нужд. Правда я немного его модифицировал, отрастив мимику ещё и пару рук. Захлопав крыльями, Мимо взлетел над землёй, ухватил когтистыми лапами казан с кровью, а в каждую руку получил по гранате.

— Давай, мой пернатый друг. Настало время разворошить осиное гнездо, — стальным тоном я отдал приказ и проводил взглядом мимика, летящего в сторону Кунгура.

Глава 22

Мы с ребятами стояли у входа в Кунгурские соляные пещеры и любовались полётом моего птенчика. Такой юный мимик, а уже летает. Так трогательно… (смахнул слезу умиления). Ладно. Шутки в сторону. Прямо сейчас Мимо направлялся в сторону Кунгура. Ветер раскачивал казан, который он тащил в лапах, от чего кровь то и дело выплёскивалась, окрашивая снег алым.

Всевидящее Око показывало мне, что город приходит в движение. Твари задирают морды кверху. Жадно втягивают воздух, наполненный запахом дичи. Пытаются понять, откуда исходит этот дивный аромат. Оголодали, бедненькие. Но я ведь не изверг какой, чтобы морить зверушек голодом. Перехватив контроль над телом Мимо, я выдернул чеки из обеих гранат и швырнул их вниз.

Раздались два мощных взрыва, эхо от которых гулкой волной донеслось до моих ушей. И тут началось веселье. Живая масса чётко поняла, откуда доносится запах крови, и с рёвом бросилась на поиски добычи! Мимо выронил казан, сделал крутой вираж и полетел обратно.

Я же собственными глазами увидел нескончаемую орду тварей, вылетевших на лёд. Вынужден признать, их довольно много. В открытом противостоянии мне бы не хватило и сотни бойцов, чтобы перебить эту нечисть.

Впрочем, если бы я смог вернуть силы, которыми обладал в прошлой жизни, то по щелчку пальцев эта орда обратилась бы в прах. А пока мне остаётся лишь бодро насвистывая, двинуть вглубь пещеры. Ребята ещё смотрели на противоположный берег, когда я развернулся в сторону входа. У нас есть минут пять до того, как твари прибудут сюда…

За спиной раздался оглушительный рёв. Я переключился на зрение Мимо и тут же потерял с ним связь. Мимик погиб. Причём он погиб столь стремительно, что я лишь краем глаза успел заметить человекоподобное существо в чёрном обтягивающем тело хитине. Оно оттолкнулось от земли и за жалкое мгновение преодолело пятьдесят метров, отделявших его от мимика.

Это было похоже на телепортацию. Но в этом я не уверен. Существо будто разорвало ткань реальности и просто очутилось в другом месте. Рука твари изменилась, превратившись в лезвие, и нанесла неуловимый удар, разрезав Мимо пополам, а я получил откат в виде боли, разлившейся по спине.

Упс… Судя по всему, я погорячился насчёт того, что у нас есть пять минут. Первые зверюги ворвутся в пещеру секунд через десять! Надо спешить.

— Живо в укрытие! — рявкнул я и перешел на бег, подгоняя ребят.

— Нет, вы видели? Тварь просто исчезла из виду и появилась в воздухе рядом с мимиком! — заголосил Артём, ошарашенный увиденным.

— Конечно, не видели. Спасибо, что рассказал, — огрызнулся Макар, который стоял рядом с нами и всё лицезрел собственными глазами.

Едва мы пробежали половину пути до правого отнорка, как у входа в пещеру послышалось надрывное дыхание, больше походящее на шипение паровоза. И снова оглушительный рёв, который больно ударил по ушам.

— Они уже здесь? — испуганно выкрикнул Леший, оборачиваясь на бегу.

Прошло всего ничего, а твари уже ворвались в пещеру. Это мне, мягко говоря, не нравилось. Я призвал Галину и, не глядя, швырнул её за спину.

— Гладиатор Галина готова громить черепа гадов! — выдал боевой клич голем и улетел в темноту.

Послышался лязг от множественных рикошетов о каменные стены и пол, следом за которым последовал разгневанный рык. Радовало, что рычала всего одна тварь. Впрочем, радость была не долгой. Связь с Галиной очень быстро была потеряна. Её уничтожили? Такое происходит впервые. Даже подрыв на мине не смог причинить ей вреда, как же её смогли уничтожить сейчас?

По пещере пронеслось шипение, будто змей, которого я убил, обрёл плоть и решил подать голос. Следом за шипением послышался… Смех? Да, точно. Это был смех. Закрыв глаза, я позволил эхолокации отрисовать карту пещеры, и без труда обнаружил источник хохота. Судя по тому, что я увидел, это безглазая человекоподобная тварь с широким ртом, полным иглообразных зубов.

Существо то появлялось, то исчезало. До конца не было понятно: тварь столь быстро движется или же умеет телепортироваться? Впрочем, уже это было не важно. Мы вбежали в правый отнорок, который вёл ко второму выходу из пещеры, и я возвёл каменную стену, отделив нашу часть пещеры, от той, где будут бушевать твари. Так твари точно не заблудятся и придут, куда следует.

А вот и они. Пол, стены, потолок затряслись от громогласного топота, сопровождаемого рёвом, рыком, визгом и писком нескончаемых глоток тварей. На лицах друзей я увидел страх. Чего греха таить, даже у меня по спине побежали мурашки.

Обернувшись, я увидел сотни энергетических следов, несущихся мимо нас вглубь пещеры. Некоторые натыкались на созданные мной каменные шипы и безвольно повисали на них, истекая кровью, другие дрались с собратьями за право добраться до добычи первыми. А третьи были впереди планеты всей и сумели налететь на растяжки в дальней части пещеры.

Громыхнуло, но не слишком сильно. Взрыв не смог заглушить рёв многочисленных голодных глоток. Несмотря на потери, твари продолжали своё шествие, пока все не очутились в дальнем зале, где началась настоящая бойня за право сожрать барана и козу.

— Валим на выход и взрываем тут всё к чёртовой матери, — прошептал Артём.

— Тихо, — сказал я и поднёс указательный палец к губам.

За возведённой мною стеной стояла человекоподобная фигура, светящаяся синим. Тварь замерла, будто прислушивалась. В этот момент моё сердце начало безумно колотиться, по телу хлынул адреналин, заставив руки и ноги нервно подрагивать в ожидании чего-то ужасного. Тварь за стеной повела головой в сторону, развернулась и двинула вглубь пещеры.

— Пронесло, — облегчённо выдохнул я.

Но радость оказалась преждевременной. Резко обернувшись, тварь с разбега врезалась в стену и прошла её насквозь. В метре от меня стояла тварь, внешне напоминающая человека, правда ни носа, ни глаз, ни волос, ни даже ушей у неё не было. Только огромный рот с зубами, похожими на иглы.

— И-хи-хи-хи-хи, — засмеялась тварь, вытянула руки перед собой, превратив всё от локтя до пальцев в острые лезвия.

— Какого ху…? — начал было Леший, но перенервничал и вместе с этим нажал на спусковой крючок.

Дробовик выплюнул струю пламени, а вместе с ней и порцию картечи. Свинцовые шарики пробили лицо твари, грудь, шею. Из ран хлынула чёрная жижа, похожая на смолу, но, судя по всему, существо это нисколько не заботило. Ощерив хищную пасть, тварь бросилась в наступление.

— Назад! — рявкнул я и со всего размаха впечатал молот в бок существа.

Раздался хруст ломаемых костей. Тварь пролетела пару метров, ударилась о стену и, захихикав, снова рванула в бой.

— Огонь! — отдал я приказ, и ребята устроили настоящий ад. Дробовики выбрасывали десятки свинцовых шариков, автомат Артёма разрывал плоть твари, будто та была сделана из бумаги. Макар же разрядил в голову существа весь магазин снайперской винтовки. Последний выстрел Макара расколол голову твари пополам.

Существо дёргалось под градом свинца, часть пуль рикошетила от острых клинков, но в нас, слава богам, ни одна из них не попала. Внезапно стрельба стихла. Тварь безвольно осела на пол, из ран на её теле вытекла огромная лужа чёрной крови.

— Твою мать. Я подумал, что эта пакость бессмертная, — выдохнул Серый, спешно заряжая дробовик.

Меня беспокоило то, что существа, сражающиеся за туши козы и барана, могут переключиться с добычи, на звуки стрельбы. Но, похоже, их это совершенно не волновало. Из дальней части пещеры через стену до сих пор доносился оглушительный рёв.

— Топайте на выход. Заберу останки твари и догоню вас, — сказал я, наклоняясь над существом, не подающим никаких признаков жизни.

— И-хи-хи-хи-хи!!! — раздался резкий хохот, и в мою грудь вонзились два чёрных лезвия.

Чудовищная боль обжигающей волной прокатилась по телу. Один клинок пробил лёгкое, второй — печень. Со свистом я вдохнул и увидел острые, как иглы, клыки, устремившиеся к моей глотке.

— Миха! — заорал Серый и через мгновение оказался рядом.

Топор мелькнул в свете фонарей, висящих на автомате Артёма и дробовике Лешего. Серый обрушил топор на шею твари, практически перерубив её. Голова хохотуна повисла на одном-единственном сухожилии и продолжила смеяться.

— И-хи-хи-хи-хи!!!

Зарычав, я пинком оттолкнул от себя тварь. Зубастый весельчак ударился о стену и собирался снова прыгнуть на меня, но не успел. Молот с хрустом обрушился на его плечо. Удар был такой силы, что хохотун рухнул грудью на пол. Я нанёс новый удар, целя в позвоночник, и снова хруст. Серый, не понимая, что делать дальше, решил помочь. Он рубанул по сухожилию и отделил голову от тела окончательно.

Правда та даже не думала замолкать.

— И-хи!!! И-хи-хи-хи-хи!!! — безумно ржала расколотая головешка, лежащяя на каменном полу.

От этого смеха по коже бегали мурашки и, пока мы с Серым колошматили обезглавленное тело, которое то и дело пыталось подняться, Леший разобрался с башкой. Подойдя вплотную, он просунул ствол дробовика в пасть твари и спустил курок. Голова разлетелась, словно перезревший арбуз, забрызгав нас чёрной жижей. Изломанное, искалеченное тело твари, тем не менее, продолжало трепыхаться.

— Серый, руби руки и ноги. Иначе мы тут до ночи провозимся, а зверьё вернётся в Кунгур, — приказал я и встал на спину существа.

Сломанные руки чудовища потянулись ко мне, изгибаясь под неправильными углами. Острые кости торчали из разорванной чёрной плоти, поблёскивая белизной в свете фонарей. Серый нанёс четыре удара, отделил конечности от туловища; как и ожидалось, тварь не сдохла. Возиться с этой пакостью не было ни времени, ни желания.

Ногой я сгрёб останки в кучу и использовал магию огня. Пламя вырвалось из ладони, лизнуло чёрную кровь, которая тут же вспыхнула, словно спичка, за ней занялась и плоть чудовища.

— Все на выход! У нас мало времени! — гаркнул я, видя, что в дальней части пещеры конфликт завершился победой огромной образины, которая единолично пожирает приманку.

Ребята рванули по тоннелю на выход, а я задержался. Вытащив визитку из кармана, мазнул по ботинку, собирая остатки крови существа. Посмотрев на чёрную жижу, я прикоснулся к ней пальцем. Нежный голос Ут зазвучал в голове, но я её сразу же остановил.

— Ут, зачитай список сразу с описанием доминант.

'Запрос принят. Образец содержит следующие доминанты:

«Охота на душу, позволяет выслеживать цель по её энергетическому следу».

Ого! А вот это здорово. С помощью этой доминанты я бы смог без труда выследить шипастого и накостылять ему.

«Абсолютная устойчивость, делает владельца невосприимчивым к боли, страху и усталости».

Тут и комментировать нечего. Ценность этой доминанты запредельна. Представьте, что можно сделать, если совершенно не чувствовать боли, усталости и страха. Благодаря этому можно стать идеальным воином! Хладнокровным, здравомыслящим, готовым сражаться днями напролёт.

«Регенерация через убийство, восстанавливает тело за счёт поглощения жизни».

Неплохо, но всё же, химерическая регенерация намного лучше, так как не имеет условий применения. То есть моя регенерация работает всегда, а эта лишь в случаях, когда ты убиваешь.

«Изменение формы, может менять своё тело, подстраиваясь под ситуацию».

Вот это занятная штука. Можно самому стать мимиком. Думаю, вы понимаете потенциал подобной доминанты.

«Игнорирование физики, позволяет проходить сквозь стены и барьеры».

Не могу поверить, что и такая доминанта существует. Это же мечта любого грабителя. Не нужно врываться в банк с оружием, угрожать персоналу; просто взял сумку, вошел в хранилище через стену, взял деньги и отправился развлекаться.

«Парализующий укус, укус полностью обездвиживает жертву».

Теперь понятно, почему эта тварь так хотела меня грызануть. Один укус, и я был бы парализован. Надеюсь, не навсегда. Но всякое могло бы случиться.

«Воля к жизни, тело продолжит жить, пока не будет полностью уничтожено».

Смотрю я на эту доминанту и думаю о том, что в одном из разломов точно будут порождения некротической или чёрной магии. Было бы неплохо развить «Святость» Лешего, она могла бы нам помочь.

«Поглощение теней, сливается с окружающей тьмой».

Да уж, если бы этот зубастый урод слился с тенями, которых в тоннеле было предостаточно, то нам бы пришел конец. Это, конечно, в случае, если он смог бы из теней атаковать. Если нет, то и привлекательность этой доминанты становится не так высока. На этом список доминант завершился.

— Что за жуть мы только что убили? — прошептал я и побежал следом за ребятами.

На прощание я посмотрел на останки, шипящие в пламени. Они до сих пор подёргивались, но, похоже, огонь всё-таки сможет угомонить эту тварь. Если бы на нас напала парочка таких существ, то возникли бы огромные проблемы. Особенно если бы кого-то из нас покусали.

На бегу я обернулся и увидел, как полноводная река монстров подалась назад.

— Эй! Вы куда⁈ Чёртовы отродья! Так рано уходить невежливо! Останьтесь, вы же гости! — заголосил я, но твари, к сожалению, меня не слышали.

Да и нет у них совести. Я призвал из хранилища пульт управления зарядами и заорал:

— Ребята! Бегите быстрее! Сейчас шарахнет!

— Идиот! Решил нас тут похоронить⁈ Не нажимай кнопку! — взвизгнул Артём в темноте.

— Упс. Палец соскользнул, — ответил я ему и надавил на кнопку.

Не знаю, как Баброскин доработал этот выключатель, но, на удивление, сигнал дошел до цели и заряд сдетонировал, а за ним ещё и ещё один. Пол, потолок, стены, всё затряслось. Стены начали лопаться, с потолка посыпались мелкие камни, а потом стали падать и сталактиты.

— Ублюдок! Если я сдохну, то тебе конец! — заголосил Артём, уворачиваясь от сталактита, который едва не пробил ему макушку.

Бежать стало намного веселей. Под хруст, треск, скрежет, грюкания и маты мы неслись через пещеру в сторону выхода, пока не упёрлись в стену.

— Да, да. Заткнитесь, сейчас открою, — заранее сказал я, предвкушая общее возмущение.

В глубине пещеры послышался грохот, следом за которым раздался мощный рёв. Судя по всему, мою стену проломили. Ну что ж, не беда. Я распечатал выход, не теряя времени, запрыгнул на снегоход, ребята расселись в санях, и я повторно нажал кнопку взрывателя. Последний заряд громыхнул, запечатав пещеру, а мы рванули прочь на снегоходе, гудящем, словно буря.

— Ты совсем из ума выжил? Мы же могли погибнуть! — орал мне на ухо Артём, которого до сих пор била нервная дрожь.

— Мы погибнем, если ты не перестанешь орать мне на ухо. Думаешь, легко управлять этой штуковиной? — возмутился я и услышал за спиной вопль ребят.

— Воздух!

— Да, воздух просто чудесный! Намного лучше, чем в пещерах! — усмехнулся я, хотя уже понял, что они не это имели ввиду.

Просто настроение какое-то шутливое. А как иначе? Я только что дважды избежал смерти. Чего грустить-то?

— Да нет же! Атака с воздуха! — заорал Макар, а через мгновение громыхнул выстрел.

Помните, Макар докладывал о том, что в Кунгуре он обнаружил около пятидесяти летунов? Так вот, в пещеру они не полезли. Вместо этого твари подкараулили нас у выхода, и сейчас всей несметной ордой ринулись в атаку. Паршивая ситуация! Мы на открытой местности несёмся в сторону села Филипповка, а там кроме одноэтажных хат и спрятаться-то негде.

Да, вы правы, от летунов даже шалаш будет неплохим укрытием, но есть нюанс. Вдруг не все твари из Кунгура направились в пещеру? А если какая-то особо опасная пакость выберется из-под завала и двинет по нашему следу?

По какому следу? Ну, как же? Зубастый выродок пробил мою дублёнку своими клинками. Что удивительно. Дублёнка пережила токсичные испарения, но прохудилась от удара этого весельчака. То ли дело было в особой остроте лезвий, в которые превращались его руки, то ли защитные свойства крысиной шкуры ослабли. Как бы там ни было, останавливаться сейчас нельзя!

— Я переберусь в сани! — заорал Артём и шустро соскочил с сиденья.

Над головой с диким визгом пролетел птерос. Глупый. По нему тут же открыли шквальный огонь, превратив в решето. Тварь надломилась и на всём ходу врезалась в дом на окраине села. Стена дома тут же рухнула.

Я планировал поехать по главное улице, но вовремя заметил, что она перегорожена двумя сгоревшими грузовиками. Резко крутанув руль, я снёс покосившийся забор и поехал по ухабистому огороду. Снегоход швыряло из стороны в сторону, а я внезапно захохотал, как идиот.

Навстречу снегоходу вылетела гарпия. Уж не знаю, какой был у неё план, но подпрыгнув на кочке, я подмял её под гусеницы и переехал. Это было так тупо и так забавно, что я не смог сдержать смех. Правда, как обычно и бывает, радость длилась недолго.

Твари стали раздёргивать ребят с разных сторон. Гарпии кружили над санями, пытаясь вытащить хоть кого-то, а пока бойцы отвлекались на них, в ход вступили птеросы, которых было аж десять штук!

Огромная тварь пронеслась над нами, получив порцию свинца. Второй птерос полетел справа. Выставив перед собой когтистые лапы, он ухватился за спинку сиденья саней и едва их не перевернул. Благо, металл оказался ржавым, образина просто оторвала спинку.

— Да отвалите вы от нас!!! — заорал Леший, перезаряжаясь.

Я обернулся, желая помочь друзьям, и не зря это сделал. Вход в пещеру, который мы подорвали, разлетелся мелким крошевом во все стороны. Огромная тварь, объятая пламенем. Метра три, а может, и пять в высоту. Увы, отсюда не разобрать. Это точно не Эттин, но вид грозный. Отдалённо напоминает медведя.

Так вот, эта зверюга умудрилась выбраться из ловушки и прямо сейчас неслась по нашему следу. Снегоход ехал быстро, но, к сожалению, тварь бежала ещё быстрее. Она нас точно нагонит. Впрочем, тревожило меня не то, что тварь гонится за нами, а то, что от неё исходил такой жар, от которого снег таял так быстро, что тварь наступала уже на обуглившуюся землю.

Но этому косолапому не повезло. Он связался с великим кашеваром! Ха-ха! К тому же, у меня есть кувалда, которой я утихомирю кого угодно. Помимо кувалды у меня есть доминанта устойчивости к огню третьего ранга, так что медвежонок меня совершенно не волнует, а вот ребятам придётся туго…

Я хотел подумать над следующим шагом. Пытаться удрать от существ или дать им бой? Но чёртова гарпия смешала все карты. Тварь спикировала с небес в момент, когда часть ребят перезаряжала оружие, а остальные были заняты отстрелом птеросов, которые так и норовили перевернуть сани.

Когтистые лапы гарпии вцепились в руль снегохода и резко дёрнули его налево. Заревев, снегоход на всём ходу влетел в витрину магазина с вывеской «Хозтовары». Разбитое стекло полетело во все стороны, посекло меня, гарпию, а ребята на санях так врезались в снегоход, что их выбросило из саней и впечатало в стену. Я не вылетел из седла лишь потому, что приложился грудью о руль.

Ну что, кашевар? Хотел узнать, стоит биться или бежать? Теперь выбора просто не осталось. Вытерев кровь, заливающую лицо из пореза на лбу, я хищно ухмыльнулся и размозжил дёргающейся в конвульсиях гарпии голову. Окинув ребят взглядом, я понял, что Леший и Макар в отключке. Серый и Артём так приложились головами, что не понимают, где они находятся. Прекрасно.

Значит, я могу рассчитывать только на себя. Впрочем, как и всегда. Ступая по хрустящему стеклу, я вышел из магазина. Вдохнул воздух полной грудью и, что было мочи, заорал:

— Приятного аппетита, сволочи!!!

Глава 23

Ветер гудит, словно шум толпы. Снежинки падают на голову, как конфетти от хлопушек. Для вас на арене цирка выступает сильнейший маг Дреморы. Михаэль Испепелитель. Владыка хаоса, покоритель драконов, глава пламенного ордена, сеятель смерти. Властелин каши, хозяин Ленска и просто сумасшедший, вышедший биться один против десятков тварей.

Я уже говорил вам о том, что я архимаг? Уверен, что этим я уже все уши вам прожужжал. Да, я был велик! Одно заклинание и… Ну, вы знаете. А сейчас надо мной кружится стая голубей. Таких уродливых огромных голодных голубей, которые с радостью разорвут меня на части. А я сейчас не так силён, чтобы прихлопнуть их одним-единственным заклинанием. Или я прибедняюсь?

Хе-хе. Раскусили. Конечно же, великому мне под силу прикончить этих крикливых летунов. Но ради этого придётся использовать древнее как мир заклинание. Да и не столько это заклинание, сколько проклятье, у которого имеются серьёзные последствия. Как здорово, что последствия эти на меня не распространяются.

— Старшина, открыть рот! — рявкнул я, призвав Огнёва.

Он хотел было возмутиться, но я запихнул пригоршню жемчужин ему прямо в пасть. А что было потом? Верно. Я поддел его молотом и со всей силы подбросил вверх.

— Сука-а-а!!! — заорал Огнёв, летя в голубую высь.

— Соблюдайте субординацию, старшина! — самодовольно выкрикнул я и дал дёру.

Нет, я не переживал о том, что меня заденет пламя старшины. Уж его-то я выдержу. Должен выдержать… Меня больше беспокоил пятиметровый медведь, ворвавшийся в село. От жара этой твари дома воспламеняются мгновенно, и это при том, что до этих самых домов не меньше пяти метров. Вот это я понимаю, живность! Уж она-то заслуживает звания «Горячая голова», не то что Артём.

Не успел я и десяти шагов сделать, как в небе расцвёл огненный цветок. Прекрасное зрелище. Хотя, мне откуда знать? Я же бегу. Не оборачиваюсь. Слышу только вой летунов, сыплющихся на землю, словно град. Да запах гари ощущаю отчётливо. Мясо определённо пригорело, такое в пищу точно нельзя использовать.

Весь шутливый настрой как ветром сдуло, когда я услышал безумно громкий рёв за спиной. Я свернул с улицы и побежал к реке. Косолапый последовал за мной, но не вписался в поворот и своей толстой меховой задницей снёс половину здания.

Увы, расстояние между нами стремительно сокращалось, а фокусов в моём рукаве оставалось всё меньше. Потянувшись к мане, я создал под ногами широкую ледяную лыжу. Кажется, такие за бугром называют «сноуборд», запрыгнул на неё и со скоростью… Хотелось бы скорость света, но, к сожалению, это не так, понёсся к реке.

* * *

Село Ляды, Пермский край.

Громко жужжа, по ледяному полотну неслась лодка на воздушной подушке. Пропеллер позади лодки поднимал снежные вихри, заставляя белое покрывало разлетаться во все стороны искрящимися снежинками. Лодкой управлял светловолосый мужчина средних лет. Голубые глаза, шрам на переносице, белые полоски рассечений на бровях, пышная борода и усы.

Колючим взглядом он осматривал прибрежную зону, пытаясь найти удачное место для остановки. И такое место нашлось в излучье реки. Полуразрушенная лодочная станция. Пять мостков из шести сломаны, один покосился, но сумел выстоять под натиском аномалий. Лодка неспешно остановилась. Мужчина привязал её к мостику, после чего двинул вглубь села.

Блондин достал из кармана бумажную карту. На ней были сотни пометок. Карандашом, ручкой, даже кровью. Эту карту мужчина составлял всю свою жизнь. И вот сейчас судьба занесла его в небольшое село на пересечении рек Лядовка и Сылва. Раздался пронзительный писк. Вздохнув, блондин поднял руку и посмотрел на часы.

— Время связи? Достали эти отчёты. Каждый раз чувствую себя пятилетним мальчишкой. — Он покачал головой и вспомнил мальчугана, который подсел к нему за стол в Ленске. Забавный парнишка. Интересно, как у него дела?

Мужчина снял рюкзак и поставил его на снег. Оказалось, что это и не рюкзак вовсе, а переносная радиостанция. Включив её, он тут же услышал старческий голос:

«Ш-ш-ш. Артур, доложи обстановку».

— Докладываю. При проезде мимо Кунгура возникли сложности. Наткнулся на обитателей аномалии. Пришлось проредить их численность. Пару минут назад причалил у села Ляды, — сообщил Артёр Багратионов и услышал до боли знакомое шипение.

Из близлежащих домов, разбивая окна, распахивая двери, поползли десятки морозных пауков. Размером они были с крупного мужчину, но хуже всего было то, что тела существ состояли из льда.

Голубоватые остроконечные паучьи лапки быстро стучали по земле, приближая их к блондину. Один удар такой лапкой — и человек промёрзнет до потрохов за жалкое мгновение. Бесконечно-синие бусины глаз усыпали всю морду пауков. Толстое брюшко украшали острые сосульки, выступающие в роли волосков. Пауки окружили путника и развернулись спиной, готовясь дать залп морозной паутиной.

— Не только жизнь повернулась ко мне задницей, но и вы? — Усмехнулся Артур.

«Ш-ш-ш. Артур, удалось отыскать артефакт? Артур?» донеслось из рации.

Путник устало вздохнул, и в этот момент пауки прыснули паутиной. Она развернулась в воздухе как огромная рыболовная сеть, готовая сковать Артура с головы до ног. Но этого не произошло. Артур потянулся к мане и выбросил во все стороны такой поток холода, что и паутина, и сами пауки мигом замёрзли, покрылись трещинами и осыпались мелким крошевом.

— Максим Тихонович, докладываю. Артефакт пока не обнаружил. Продолжаю поиски.

«Ш-ш-ш. Принято. До связи».

С шипением рация затихла. Артур накинул на плечи лямки рюкзака, то есть/в смысле рации, а после направился в центр села, покрывшегося льдом от первого дома до последнего.

— Кажется, я перестарался, — ухмыльнулся Артур и почувствовал мощную энергетическую пульсацию.

* * *

Моя выдумка помогла оторваться на пару метров, правда дальше водоёма я не собирался бежать. Да и зачем? Спрыгнув с льдины, я покатился кубарем по ледяной глади реки Сылва, а вот медвежонок оказался очень зол! Но не очень умён.

Этот кретин исполнил прыжок, достойный белки-летяги, и с самого берега сиганул на середину реки. А речка в ширину, на минуточку, сто тридцать метров! Летел он красиво, спору нет. Вот только когда толстая жопа рухнула на лёд, он мгновенно растаял, и медведь провалился под воду. Пушистый ублюдок барахтался в воде, пытаясь сопротивляться течению, повезло ему. Я ведь милосердный.

От пламенной шкуры косолапого растаял лёд, вода испарялась, выбрасывая в воздух белые клубы пара, и даже бурлила, правда, лишь рядом с медведем. Я подошел к краю льдины и погрузил руку в воду.

— Знаешь. Я никогда не любил закаливание, хоть и понимал его ценность для здоровья. А ещё ледяная вода тренирует выдержку и делает характер жестче. Если сможешь выжить, станешь сильнее, и я отдам тебя в зоопарк.

Тварь будто поняла мои слова, повернула огромную морду в мою сторону, разинула пасть, в глубине которой зарождалось пламя и… Конечно же, мимо. У косолапого, тонущего в воде, манёвренность равна нулю, а мне отскочить в сторону — раз плюнуть. Огненный поток толщиной в два метра пролетел рядом, заставив мои волосы колыхаться на созданном тёплом ветерке.

Улыбнувшись, я снова погрузил руку в воду и влил всю имеющуюся ману без остатка. Ледяная волна устремилась к косолапому и в момент, когда его голова в очередной раз скрылась под водой, запечатала водную гладь. Да, мишутка барахтался какое-то время, старался растопить мой лёд. Вот только я выбросил слишком много маны.

Спустя пару минут плюшевый ублюдок наглотался воды, задохнулся и околел. Течение даже не смогло сдвинуть тушу с места, так как она моментально покрылась толстым слоем льда, а река промёрзла чуть ли не до самого дна.

— Чёртова аномалия, запомни моё имя! Меня зову… — раззадоренный стал орать я, но договорить не смог.

Что-то ударило меня в затылок, и я ощутил, как острые когти вдавливаются в мою грудь и спину. Это был птерос. Выжил-таки, паскуда. Неистово лупя крыльями, он попытался поднять меня в воздух; увы, не вышло. Я призвал из хранилища пулемёт и, улыбаясь, нажал на гашетку.

Десятки выстрелов резанули по ушам. Кровь, кишки, вся эта мерзость потекла на меня, заставив морщиться от отвращения. Птерос пролетел десяток метров и рухнул замертво. Поднявшись на ноги, я распахнул испорченную дублёнку и понял, что на моём теле не то что проколов или порезов нет, а даже синяков!

— Сердечко Василиска работает, — улыбнулся я, поёжившись от холода.

— Щря-я-я!!! — заголосил птерос. Вот же, живучая паскуда! — В аду расскажи всем, что тебя убил Властелин каши, — устало сказал я и опустил молот на голову летуна. Кости хрустнули, череп твари раскололся, а я тяжело вздохнул. — Блин… Можно ведь было продать тушу по хорошей цене, а я её так изуродовал… Хотя, изуродовал я птичку пулемётом, а молот лишь придал безобразию более выразительные черты.

Я отправил побитый трофей в хранилище, а после устало побрёл в сторону ледяного гроба, в котором покоится косолапый.

— Ненавижу эту слабость. И почему в этом мире так мало маны? Может, аномалия её пожирает? Да, где-то я слышал такую теорию. Кстати, о мане. Галя, на выход. — Я выставил перед собой руку… и ничего не произошло. — Галя? — Снова тишина.

Я погрузился в Чертоги Разума и увидел странную картину. Галина вмурована в стену пещеры. Камень вокруг неё пульсирует голубоватым светом, и я сразу понял, что происходит.

— Да, неслабо тебе досталось. Я думал позаимствовать у тебя ману, а ты сама в ней нуждаешься. Ладно, отдыхай.

Со стороны комнаты Огнёва послышался непереводимый поток бранных слов. Но дверь так и не открылась. Видать, ему и впрямь тяжко. Ведь за раз старшина сожрал десяток Слёз Мироздания.

— Да, да. Я тебя тоже безмерно уважаю. Спасибо за помощь, — усмехнулся я.

— Это уже не помощь, мать твою! А эксплуатация! — рявкнул Огнёв, наконец-то высунув нос из своей конуры. Выглядел он жалко, оранжевое пламя сейчас горело бледно-синим цветом. — Я не подписывался решать твои проблемы ценой собственного здоровья!

— Не бухти. С меня магарыч.

— Три! Нет, пять ящиков коньяка! Закусь! И найди мне, наконец уже, бабу! — заорал он, ткнув в мою сторону пламенным пальцем.

— Иди отдыхай, алкаш. А то выглядишь паршиво, — улыбнулся я и вернулся в реальность.

Остановился я в центре разинутой пасти медведя. Плюнул на одну руку, потом на вторую — и принялся колоть лёд молотом.

— Э-эх, ухнем! Э-эх, ухнем! Широка река! Широка и глубока!

Лёд разлетался во все стороны мелким крошевом. Больно жалил кожу на руках и лице, но добрался я до медведя довольно быстро. Минут за десять. Золотой молот с хрустом отколол клык медведя, который тут же отправился в хранилище. А вот самого косолапого я перенести туда почему-то не смог. Видать, из-за того, что он вмёрз в реку, артефакт считает его единым целым с сотней километров ледяной глади.

— Ха. Думаете, это меня остановит? Хрена с два!

Возмутился я и бодрым шагом направился в сторону деревни. По пути встретил кучу хорошо пропечёных птичек. От таких пользы никакой, разве что доминанты собрать, а продать их будет невозможно. Задержался ненадолго и заполнил три визитки образцами крови, после чего, словно ураган, влетел в сельскохозяйственный магазин.

Ребят приложило сильнее, чем я думал. Они до сих пор сидели в коматозе, не понимая, что произошло. Хуже всех выглядели Леший и Макар, ведь у них не было регенерации. Артём тряс головой, как блохастый пёс, давил ладонями на уши и мутными глазами смотрел на меня.

— В ушах свистит. Не пойму что та… — Договорить ему я не дал. Ухватил за ногу и потащил за собой. — Пусти меня! Какого чёрта ты вытворяешь? — возмущался он, но вскоре сдался. — Ай, в задницу. Делай, что хочешь, — буркнул он, сложил руки на груди и просто скользил по снегу, любуясь облаками.

Я даже заулыбался при виде его буддистского спокойствия. Растёт малый. Вскоре станет истинным даосом, которого не сможет вывести из себя ничто мирское. Спустя пять минут мы добрались до захоронения косолапого, я отпустил Артёма и кивнул в сторону мишки.

— Размораживай.

— Чего? — нахмурился Артём, не понимая, чего я от него хочу.

Он поднялся на ноги, отряхнулся, посмотрел в кратер, который я собственноручно сделал с помощью молота, и ахнул.

— Охренеть! Он ещё жив?

— Не переживай. Он дал дубу и уже точно не вернётся в стан тёплокровных, — заявил я самодовольно.

Ну а что? У меня отличное настроение. Я сделал большое дело и имею право гордиться, пусть и незначительным, но успехом!

— Ты хочешь его достать отсюда? — с недоверием спросил Артём.

— Что значит, хочешь? Мы достанем его отсюда, даже если тебе придётся потратить целую неделю на разморозку этой образины! Сам подумай, сколько Шульман заплатит за идеальную тушу пламенного медведя?

— Сразу видно что на занятиях ты в облаках летал. Эту тварь называют Бардуг.

— Да хоть барсук. Мне плевать. Начинай топить лёд. Как восстановлю ману, помогу, — сказал я и плюхнулся на пятую точку.

— Воистину, жадность творит с людьми страшные вещи, — закатил глаза Артём и отправился выполнять приказ.

— Вот как? Ну, в таком случае, в кабак с нами ты больше не пойдёшь. Будешь жрать сухпаёк или перловую кашу на воде. Ты ведь не ценишь богатства и отрицаешь всё мирское, как истинный монах. А ещё побреем тебя наголо, чтобы больше на монаха походил. Моралист хренов, — усмехнулся я.

— Да заткнись ты уже, — улыбнулся Артём и потянулся к мане.

Работа закипела! Лёд таял, обращаясь в воду, вода испарялась, обращаясь в пар, Артём матерился, потому что взмок, как мышь. Кстати, почему говорят «Взмок, как мышь»? Это же какой-то бред. Впрочем, не важно.

Спустя полчаса к нам приехали и ребята. Серый управлял снегоходом, а Леший был в крови с головы до ног. Вот это я понимаю — приверженность общему делу! Вскрыл всех летунов и всучил мне пятьдесят жемчужин. Будет, чем угостить Огнёва. Ха-ха.

— Всё, не могу больше, — задыхаясь, промямлил Артём и рухнул на снег.

За это время он успел откопать медведя лишь наполовину. Радовало то, что туша косолапого огнеупорна, иначе она бы сильно упала в цене.

— Слабак, — поддел я брата и помог вылезти из ледяной ямы, которую он выплавил. — Давай, я тебя подменю.

— Чего вы мучаетесь? Давайте пару гранат в яму забросим, и всего делов, — предложил Макар.

— Следи за языком, а то Мишка тебе его живо укоротит, — пригрозил Артём.

— В смысле? — нахмурился азиат.

— В коромысле. Если шкуру попортишь зверю, то наш лидер тебе глаз на прямую кишку натянет. Тварь в цене потеряет, дурья ты башка. — На мгновенье замявшись, Артём зыркнул в сторону туши и добавил. — Да и я тоже буду зол. Столько трудов насмарку.

— Ладно-ладно. Я же просто предложил, — примирительно сказал Макар.

— Серый, прыгай вниз. Будем осваивать профессию ледорубов, — предложил я, сидя на дне кратера.

— А такая профессия существует? — спросил Леший.

— Конечно существует. Как и зубные феи, — хихикнул Артём.

— Что-то вы больно весёлые. Скоро стемнеет, а мы тут возимся с этой образиной, — буркнул Леший.

— Если ночь настанет, то в Филипповке заночуем, — пыхтя, сказал я, и с размаху нанёс удар по ледяной глыбе. — Найдём уютненький подвальчик. — Новый удар разметал во все стороны острые льдинки. — Устроимся там. — Серый спрыгнул в яму и с ходу нанёс рубящий удар, всадив лезвие топора в лёд по самую рукоять. — Найдём солений.

— И храмовых песнопений, — пошутил Макар.

— Может, и их найдём, — согласился я, продолжив нелёгкое занятие.

Три часа спустя мы по-прежнему рубили чёртов лёд. Зато Галина полностью восстановилась и смогла поделиться маной. С её помощью дело пошло намного быстрее. Думал Огнёва подрядить на работы по растопке льда, но уж больно паршиво он выглядел. Пришлось, как всегда, трудиться больше всех.

Ладно. Не так уж сильно я и трудился. Пинками прогнал ребят подальше от карьера, а после собрал крупицы маны и шарахнул огненным шаром по дну карьера. После взрыва ширина карьера выросла раза в два, а мишка, благодаря высокой температуре, полностью очистился от льда.

— Ну и громадина, — с придыханием сказал Артём, любуясь гигантским зверем.

— Ага. Тёзка мой. Я, когда вырасту, тоже буду таким огромным, — хмыкнул я и переместил косолапого в хранилище.

— Если попадётся какая-нибудь мутация, то ты уже завтра можешь стать таким громилой, — хихикнул Макар.

— Было бы неплохо, — согласился я и бодро запрыгнул в сани. — Ну! Чего встали? Поехали!

— Так, это… А ты чё уселся? А вести кто будет? — спросил Артём.

— Я буду руководить процессом, — улыбнулся я. — Кто там меньше всего трудился? Леший, Макар, решите, кто из вас поведёт. Будете осваивать новую профессию. Потом на права сдадите, и организуем курьерскую службу.

— Чего? — протянул Макар.

— Забей, — отмахнулся я. — Решайте быстрее, и поехали.

Макар и Леший сыграли в камень-ножницы-бумагу. Макар проиграл. Что и говорить, в санях намного теплее, чем за рулём. Я сидел в центре, то и дело комментируя происходящее:

— Ну, куда ты? Куда ты едешь? Не видишь, пенёк там? Объедь. Вот, вот так. А теперь газу добавляй. Да не трясись ты! Не перевернёмся. — А когда мне становилось скучно, я орал на Макара, заставляя его нервничать. — Куда ты так гонишь? Хочешь нас убить⁈ Мы чуть не повылетали из саней!

Ребята давились от смеха, ведь снегоход под управлением Макара еле плёлся. Я пригрелся и даже не заметил, как уснул. Правда, спать пришлось недолго. Зашипела рация. Встревоженный голос Барбоскина повторял одно и то же: «Ленск вызывает Багратионова! Ленск вызывает Багратионова, ответьте!»

* * *

Город Полевской.

30 километров от Екатеринбурга.

Посреди пустого пространства за рабочим столом сидел невысокий, лысый, как бильярдный шар, мужчина. Глаза, заменённые на артефакты, без остановки жужжали и пощёлкивали, то фокусируясь на экране ноутбука, то расфокусируя взгляд, чтобы профессор мог подумать, ни на что не отвлекаясь.

Огромные усы торчали в разные стороны, ворот белого халата приподнят, на лице задумчивость и сосредоточенность. На экране возникло сообщение «Проект Оста. П. вернулся». Преображенский спрыгнул с кресла и подошел к двери, чтобы встретить «сына».

Стальные ноги профессора мягко ступали по белоснежному кафелю. Всё благодаря резиновым накладкам, которые он приладил к протезам. Первоначальная версия ног дробила не только кафель, но и бетон при каждом шаге. Полезно в бою, но бесполезно в лаборатории. Даже вредно. Любой беспорядок отвлекает мыслителя от созидательного процесса и погружает в хаос бесполезных дум.

Массивная стальная дверь с шипением распахнулась, впустив в кабинет Остапа. Парень скептически посмотрел на своего создателя и кивнул.

— Привет, отец.

— Отбросим в сторону ненужный трёп. Как всё прошло? — нетерпеливо спросил Преображенский.

— Отлично. Поездка на поезде выдалась увлекательной. Ел в дороге мороженое, заглядывался на красоток, продающих кукурузу на перроне, — язвительно сказал Остап, а когда заметил на лице Преображенского негодование, с наслаждением продолжил. — А если тебе интересна судьба Архарова, но он всё ещё в темнице. Защитный контур у Имперцев — что надо. Один я смог обойти, но там их не меньше двух десятков. К тому же, они сделаны слишком искусно, и совершенно не повторяются. То есть каждый раз придётся по новой разгадывать руническую вязь для отключения контура.

— Спасибо, что просветил. Без тебя я бы в этом никогда в жизни не разобрался, — хмыкнул Преображенский и вернулся за рабочий стол.

— Если больше не осталось вопросов, которые ты бы хотел обсудить, то я пойду в свою комнату.

— Не время для отдыха, — задумчиво сказал Преображенский и почесал лысую голову. — Если мы не можем проникнуть через защитный контур скрытно, то остаётся лишь одно.

— Идти напролом? — В эти слова Остап вложил весь скепсис, на который был способен.

— Именно так. Идти напролом. Но сперва нужно подготовиться. Я хочу создать абсолютное оружие, способное не только прорваться в темницу, но и вывести оттуда Архарова живым. Понимаешь, к чему я веду?

— А для этого тебе потребуется подопытный кролик в лице Михаила?

— Ты знаешь меня, как облупленного. Хе-хе. Найди мальчишку и приведи ко мне. С его помощью я точно смогу спасти Константина Игоревича.

— Архаров считал Михаила надеждой рода. Если ты порежешь его на части во имя науки, Константин Игоревич не обрадуется, — подметил Остап, сложив руки на груди.

— Ты прав. Но он расстроится лишь в том случае, если узнает о трагической гибели сына. — Подумав немного, Преображенский добавил. — Хотя, я не считаю это трагической гибелью. Скорее, это акт самопожертвования во имя спасения любимого отца.

— Самопожертвование? Сомневаюсь, что Михаил по собственной воле захочет расстаться с жизнью.

— Остап, мальчик мой. Если бы все подопытные крысы имели право выбирать свою судьбу, мы бы до сих пор жили в каменном веке. Пожертвовать одним мальчишкой ради спасения великого человека — это сущий пустяк, — иронично подметил Преображенский, склонив голову на бок.

Одновременно с этим артефактные глаза начали сканировать энергетическое поле Остапа, желая понять, какие эмоции испытывает парень. Но эмоций не было, бесконечный штиль, полный безразличия. Преображенский улыбнулся и указал в сторону выхода.

— Всё, иди. Не мешай мне работать. И да, найти и притащи сюда Михаила любой ценой. Даже если тебе придётся отсечь ему руки и ноги. Главное, чтобы он всё ещё был жив. А в каком состоянии он будет, уже не важно.

— Воистину, жажда познания превращает учёного в монстра, — насмешливо бросил Остап, выходя из кабинета.

— Жажда познания — это единственное, за что стоит любить человечество, — буркнул Преображенский, с головой погрузившись в работу.

Content

Антон Панарин
Эволюционер из трущоб. Том 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23