Виктория Потапова

Невидимая часть души. Исцеление через знакомство с внутренним «я»

Эту книгу хорошо дополняют:

Я буду рядом

Виктория Потапова

Спокойное сердце

Накамура Цунэко, Окуда Хироми

Все мои ментальные демоны

Яо Найлинь

Внутренняя опора

Анна Бабич

Информация от издательства

Потапова, Виктория

Невидимая часть души. Исцеление через знакомство с внутренним «я» / Виктория Потапова. — Москва: МИФ, 2025. — (Психология МИФ. Работа с внутренними фигурами).

ISBN 978-5-00250-150-2

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Виктория Потапова, 2024

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Введение

Последние пять лет я работаю в маленьком, уютном кабинете. Там есть большое трехстворчатое окно. В солнечную погоду через тюль пробиваются лучи, создающие теплые островки света на ковре. В углу стоит диванчик, на котором сидят «обнимательные» мягкие игрушки. Вдоль стен расположились два стеллажа: один с маленькими фигурками, другой с карандашами, красками, кисточками, пастелью, пластилином и другими арт-материалами. Рядом стоит песочница с кинетическим песком. Тут же стулья разной формы и размера. Здесь есть все, чтобы приходящие ко мне люди могли прислушаться к себе и выбрать самый подходящий для них способ выразить свой внутренний мир.

Мне всегда были интересны люди и их истории. С самого детства мне нравилось слушать других, рассматривать их, размышляя над тем, что они чувствуют. Поэтому никто из моего окружения не удивился, когда после школы я подала документы на факультет психологии. В институте мой интерес еще больше разгорелся. Мне нравилось разговаривать с людьми о них самих, разгадывать тайны их чувств и искать ответы на сложные жизненные задачи. Психология как наука подарила мне для этого много разных инструментов, которые помогают рассмотреть, узнать, понять и помочь. Так, проективные методы позволяют заглянуть за ширму сознания и увидеть то, что скрыто не только от окружающих, но и от самого человека.

С методикой «Рисунок несуществующего животного» я познакомилась, когда на протяжении двух последних курсов института писала дипломную работу, посвященную стрессу и адаптации. Тогда эта методика была выбрана мной как инструмент, позволяющий узнать, что люди чувствуют в контакте с внешним миром и как ощущают себя. На тот момент я собрала более ста рисунков, среди которых нельзя было найти даже двух похожих. С тех пор я уже более пятнадцати лет использую эту методику в работе с людьми и так и не встретила идентичных изображений. Так же как и не встречала идентичных людей и судеб.

А сейчас я предлагаю вам вместе со мной начать исследование себя и открыть своего внутреннего несуществующего зверя — познакомиться через него со своими эмоциональными потребностями с опорой на интерес и возможность по-доброму посмотреть на себя. Но для начала предлагаю вам взять лист бумаги, карандаши, краски или фломастеры и порисовать. Будет здорово, если вы сможете найти для этого пространство, где вас не будут отвлекать, и достаточное количество времени, чтобы в полном объеме завершить начатый рисунок.

Ну что ж — вы готовы?

Попробуйте нарисовать несуществующее животное. Такое, которого нет в природе, фильмах, мультиках, сказках и компьютерных играх. Вы создадите его сами. Здесь важна только фантазия, не переживайте за технику рисунка. Любой человек, взявший в руки карандаш, — творец. И кто знает, может, именно вы положите начало новому художественному стилю. Поэтому просто отпустите свою фантазию и рисуйте, ни о чем не задумываясь. Как только нарисуете, возвращайтесь сюда, я расскажу вам, что делать дальше.

Нарисовали? Здорово!

Ух ты! Перед нами новый, неизвестный зверь!

С прибытием в мир, новое существо!

Придумайте для своего зверя имя. Ведь каждый достоин того, чтобы носить имя. Если вдруг это окажется сложной задачей, и вы не сможете быстро его придумать, дайте себе время, не торопитесь. Вы всегда сможете вернуться к этому вопросу.

А теперь я предлагаю вам стать исследователем-первооткрывателем и чуть больше узнать об этом несуществующем звере. Для этого вооружитесь фантазией и письменно ответьте на вопросы:

• Как его зовут?

• Какого он размера? С кем можно его сравнить?

• Чем покрыто его тело (шерстью, кожей, перьями, чешуей и т. д.)?

• Где обитает? Какой там климат? Что его окружает?

• Где живет (у него есть специальное место, или он ни к чему не привязан)?

• Он живет один или с кем-то?

• Чем питается?

• Чем любит заниматься?

• У него есть друзья? Кто они?

• У него есть враги? Кто они?

• Если у него есть враги, то как он от них спасается \ защищается?

• Какой образ жизни ведет (ночной, дневной или что-то среднее)?

• Есть еще что-то важное, о чем нужно упомянуть?

• У него есть заветная мечта?

• Она сбудется?

• Если да, то кто/что сможет ему помочь?

• Какие чувства он у вас вызывает?

Положите рисунок своего Зверя и рассказ о нем в укромное место, мы к нему вернемся чуть позже. А пока я расскажу вам о том, какую роль рисование и вообще творчество играли в самопознании людей в течение последнего столетия.

Глава 1. Сила метода и его эффективность

Точка, с которой начинается откровение

За папиным столом на большом кресле сидела пятилетняя девочка. Она увлеченно рисовала пейзаж: ручейки, цветочки и солнышко.

Мама заглянула в комнату:

— Милая, ты тут?

— Ага.

— Тебе нравится папин стол, и, пока он в командировке, тебе хочется за ним сидеть?

— Угу.

Мама подошла поближе и взглянула на рисунок. Яркими фломастерами были выведены причудливые зигзаги ручейков, бегущих к клумбе с цветами. Солнышко с длинными лучиками светило изо всех сил.

— Ты, кажется, скучаешь по папе, — сказала мама.

— Да, а как ты догадалась?

— У тебя много голубых облаков и одна серая тучка, которая совсем рядом с солнышком, и бутоны у цветков смотрят вниз, как будто грустят и от этого не могут в полную силу радоваться солнышку.

— Я очень по нему скучаю и жду его. Но весна мне нравится.

Мама обняла девочку и поцеловала в макушку:

— Я тоже скучаю по папе. Он скоро вернется, и мы вместе будем гулять.

Любой рисунок — это целая история. Через него душевный мир человека отражается в мире реальном, материальном, видимом. Не задумываясь, ребенок через рисунки выражает то, что ему интересно, о чем он думает, о чем переживает. Как только малыш становится способен удержать рукой любой пишущий предмет, будь то фломастер, карандаш или мелок, он открывает для себя возможность оставлять свои отчетливые следы во внешнем мире. Ребенок с упоением рисует линии, каракули, ставит точки. И если посмотреть на них открытым и любопытным взглядом, то можно заметить, что каждый штрих выразителен, имеет свой характер: плавный или резкий, с нажимом или чуть видимый. Два цвета на рисунке могут бороться, перекрывать друг друга или не встречаться. Все это может говорить о том, какой эмоциональный процесс разворачивается внутри ребенка. Это в той же мере относится и к взрослому.

В ходе создания рисунка человек осваивает пространство листа в той же манере, в какой он осваивает любое другое жизненное пространство, как через проектор, передается внутренний строй и психическая реальность вовне. Так, рисунок становится отпечатком присутствия и активности того, кто его сотворил, проявляя и запечатлевая в себе автора.

Человек всегда субъективен в своем творчестве. Ведь психика устроена таким образом, что вначале мы все внешнее, воспринятое нами, пропускаем через внутренние фильтры своего психического. Мы придаем этому эмоциональную окраску и личные смыслы. И затем уже душевное содержание автора кодируется с помощью символов и проявляется в рисунках. Рассматривая художественные произведения, являясь зрителями, мы можем «соединиться» с произведением другого и через эмоциональный резонанс ощутить его состояние, догадаться о нем. Так и мама в нашем примере, увидев дочку за рабочим столом папы, а не в ее пространстве для игр и творчества, предположила, что это неспроста и требует ее внимания. Взгляд на рисунок и эмоциональное присоединение к нему позволили маме почувствовать легкую грусть и предположить, что отсутствие папы в этот раз ребенок переживал сильнее, чем в прошлую разлуку. При этом девочка всего лишь изобразила то, что наблюдала утром на прогулке. Интересно, заметила ли она сама, что вложила в свой рисунок чувства по поводу отсутствия папы. Это остается загадкой. Но, чтобы человек А смог в большей мере познать себя, точно нужен человек Б, который сможет дать ему обратную связь, стать говорящим зеркалом.

Рисунок как символический объект позволяет не только воплотить свой внутренний мир, но и дает автору возможность познавать себя, рассматривая свои работы. Это похоже на создание волшебного зеркала, вглядываясь в которое, можно рассмотреть что-то, до этого незамечаемое. Рисунок сам по себе является моментальным отображением психики, которое автор может изучать с позиции наблюдателя и исследователя. Для взрослого человека распознание и дешифровка таких отражений становятся доступной практикой, хотя и здесь, конечно, возможны ограничения. Именно поэтому бывает важно иметь ориентиры, позволяющие более пристально рассматривать и замечать символы-подсказки.

Интересно, что изобразительное искусство действительно всегда было тесно связано с осмыслением природы человека, его места в мире. В начале двадцатого века параллельно с прорывом в развитии психологии возникло авангардное направление в искусстве, получившее название «сюрреализм» (от французского слова surrealisme — «надреализм»). Его представители активно интересовались сложным устройством психики, в особенности подсознания. Основоположником этого течения считается французский писатель Андре Бретон. В своем «Манифесте сюрреализма» в 1924 году он описал новый творческий метод как «чистый психический автоматизм», «бесконтрольную диктовку мыслей»[1]. С помощью метафор и образов сюрреалисты изображали желания, страхи, тайные мысли, детские фантазии и сны.

Они стремились стереть границы между материей и духом, найти их точку соединения. Бретон предполагал, что такая точка может быть найдена в глубинах подсознания, свободного от контроля разума, культурных и социальных наслоений. В этом идеология сюрреализма опиралась на учение Зигмунда Фрейда. В работах сюрреалистов отразились идеи недавно рожденного и активно развивающегося психоанализа.

Психоанализ

Психоанализ возник на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Наверное, сейчас нет ни одного человека, которому неизвестно имя его основоположника — Зигмунда Фрейда (1856–1939). Он произвел настоящую революцию в понимании человеческой психики. Что же произошло?

На дворе стоял 1885 год. Тогда еще молодой и неизвестный широкой публике Фрейд работал в лаборатории при медицинском институте. Его честолюбие и планы разбогатеть были под угрозой, поскольку его позиция относительно использования кокаина в медицинских целях вызывала неприятие медицинского сообщества. Руководитель лаборатории Эрнст Брюкке убеждал Фрейда в том, что он не сможет построить успешную карьеру в области лабораторных исследований, подталкивая его искать новые сферы для применения своего пытливого ума. Трудностей придавало и происхождение Зигмунда. Он был евреем и при этом жил в Вене, где в конце девятнадцатого века все сильнее становились антисемитские настроения.

Фрейд был намерен заниматься таким направлением медицины, которое позволило бы ему твердо стоять на ногах. Он хотел доказать семье своей возлюбленной Марты Бернайс, что способен обеспечить их дочь. Выбор Фрейда пал на изучение процесса лечения так называемых «нервных расстройств». Он рассчитывал открыть свою частную практику в сфере неврологии. Благодаря протекции влиятельных друзей и своему упорству он в тот же год получил стипендию для стажировки в Париже у Жана Шарко. Прежде чем возглавить одну из первых в мире кафедр психиатрии, Шарко занимался исследованиями в патологоанатомической лаборатории. Именно это впоследствии позволило ему утверждать, что истерия является психическим состоянием, которое не сопровождается какими-либо изменениями в структуре головного мозга. Исходя из этого, он делал выводы о том, что это состояние вызывается не органическими, а душевными причинами. Эта идея в дальнейшем была подтверждена им, поскольку гипноз оказался эффективен при лечении истерической симптоматики.

Шарко в своей практике попал на волну перехода от неврологии к психопатологии. Фрейд, увлеченный харизматичной фигурой своего учителя и его практикой работы с неврозами, провел в Париже целый год. Оттуда он писал письма Марте, делясь воодушевлением и своими надеждами на устройство собственной практики лечения неврозов.

Вернувшись в Вену, Фрейд не остановился на тех знаниях, которые он получил от Шарко, а продолжил исследовать природу психики. Он окончательно отказывается от попыток найти местонахождение психики человека в его мозге и начинает рассуждать о том, что представляет собой психический аппарат в целом. Он пытается разгадать его устройство. Для этого Фрейд старается слушать своих пациентов. Он уходит с позиции «знающего» в позицию «ищущего». Симптомы пациентов становятся для него посланиями, которые он старается разгадать. Целью его подхода, названного психоанализом, становится не просто избавление от симптомов, а понимание истинных причин тревог человека и помощь в его самоактуализации, нахождении самого себя.

В результате теоретических изысканий, основанных на практике, Фрейд выделяет три сферы психического:

• бессознательное;

• предсознание;

• сознание.

Это открытие завораживает многих исследователей психического до сих пор. Оно перевернуло взгляды на устройство человеческой психики.

Бессознательное похоже на океан, в нем много неизведанного. Где-то на его просторах находится суша: остров, а возможно, и материк, — это сознание, оно доступно для освоения и понимания. На суше мы выстраиваем конструкции, необходимые для общественной жизни (Эго и Супер-Эго). Прибрежной линией выступает предсознание, в котором то уходя на дно, то всплывая, хранятся доступные нам воспоминания: от номера дома, в котором вы провели детство, до запаха любимого бабушкиного пирога. Они готовы актуализироваться по запросу сознания.

Гениальность Фрейда проявляется в том, что он одним из первых заметил связность всех психических процессов. Даже если какая-то мысль или чувство кажутся человеку несвязанными с предшествующими, связи находятся в его бессознательном. Ведь оно, как бездонное хранилище, вмещает в себя инстинктивные элементы (названные впоследствии Ид, или Оно), основные детерминанты личности, источники психической энергии, а также чувства и мысли, которые были отделены от сознания из-за невозможности «вместить» их в себя и были «вытеснены». Это все то, что невозможно вспомнить. Все это находится под толщей воды и иногда выбрасывается в прибрежную линию предсознания, показываясь через образы, символы, сны, ошибки обыденной жизни (оговорки, описки и т. д.) и творчество. Все это может быть выловлено и доставлено на сушу — то есть осознано человеком.

Кроме того, Фрейд и его последователи обратили внимание на то, что именно детский опыт влияет на становление личности. Нет ничего случайного, все имеет свои причины, содержащиеся в более раннем опыте и в детстве. При этом детские воспоминания и пережитые чувства зачастую бывают помещены психикой именно в бессознательное, но продолжают оттуда влиять на человека всю его жизнь. Майкл Фордхэм так писал об этом: «Мы убедились на опыте, что бессознательные психические процессы сами по себе “безвременны”. Начать хотя бы с того, что они не организуются хронологически; время ничего в них не меняет, идея времени неприменима к ним»[2]. Бывает, вы переключаете каналы, и вдруг вам попадается мультфильм, который вы смотрели в детстве. Иногда один взгляд на знакомых персонажей отбрасывает вас в детство. И вот вам снова восемь лет, вы только что пришли из школы, на улице уже ждут друзья, а мама зовет обедать. Воспоминания проявляются не только картинками, но и состоянием, переживанием себя в тот самый далекий во времени, но столь яркий и реальный в ощущениях момент.

Исследования психического на этом не остановились. В середине двадцатого века психоаналитик Уилфред Бион описал процесс трансформации неструктурированного сенсорного и чрезмерного эмоционального опыта во внутренние образы, которые затем, не проходя процесс осмысления, становятся определенной, спрятанной от сознаний онейрической (сновидческой) последовательностью эмоциональных и символических образов, на которых основывается почти вся наша психическая жизнь. Простыми словами — мы постоянно снимаем внутри себя кино про нашу жизнь и самих себя в ней, а затем продолжаем сновидеть реальность, живя, как во сне. Наша психика создает фильмы о мире, но режиссер находится в бессознательной части нашей психики, поэтому мы можем получать к ним доступ только через создаваемые нами истории (нарративы) в виде рисунков, фантазий, игр и т. д. Наше восприятие действительности не нейтрально, оно окрашено теми эмоциями, которые зачастую добавляет к увиденному наш внутренний режиссер.

Так, современный психоаналитик А. Ферро говорит об этом: «Но по мере приближения к области сознания исходный материал обретает ту или иную форму по независящим от нас обстоятельствам. Этот процесс напоминает игру в “испорченный телефон”. Тревога преследования (пиктограмма “Кто-то опасный и преследующий”), например, может выразиться в жанре триллера (“Вчера вечером, по дороге домой, я заметил, что за мной следили хулиганы и хотели убить”), боевика (“Сегодня утром по телевизору я смотрел погоню подводной лодки за…”) или в любом другом жанре!»[3]

Таким образом, получается, что все, что происходит с нами в опыте отношений, остается с нами, но не всегда доступно к осознанному осмыслению и переживанию, хотя и может сопровождать нас через те истории, которые мы каждый день рассказываем сами себе об окружающем мире и том, что с нами происходит. Так, хмурый взгляд первой учительницы, встречавшей нас по утрам, мы переживали как что-то угрожающее. Но учительница в глазах окружающих была «хорошей», и мы вытеснили свой страх и опасения вместе с картинкой ее взгляда. Однако теперь, когда мы встречаем хмурого человека на улице, сразу же включается кино о том, как опасны прохожие и что они явно замышляют что-то против нас.

Перед психоаналитиком встала дилемма: как добраться до психического материала, находящегося в бессознательном и столь ощутимо влияющего на человека, к тому, что сгущается внутри, а потом через невротические симптомы и «необъяснимые» поступки переносится вовне, чтобы можно было их заметить и осмыслить, осознать и «разоружить». Фрейд для этого использовал метод свободных ассоциаций. Он просил пациента говорить все, что приходит в голову, без рамок и ограничений, даже если это могло показаться странным, абсурдным или непристойным. Он считал, что такие ассоциации являются символической, а иногда и прямой проекцией внутреннего, часто неосознаваемого содержания сознания. Его ученик Юнг обратил внимание на образы, которые приходят человеку во сне и в процессе творческого самовыражения. Юнг разработал метод, известный как метод активного воображения, помогающий людям исследовать основы своей психики. Человеку дается определенное слово или мотив, которые становятся отправной точкой для формирования ассоциаций и образов. Юнг утверждал: «…психологическим механизмом, трансформирующим энергию, служит символ. Символы никогда не изобретаются сознательно, но всегда поступают из бессознательного, в результате откровения или интуиции»[4]. Юнг наделял символ «исцеляющей» ролью. Он считал, что, проявляясь, символы высвобождают бессознательную психическую энергию и позволяют ей, вернувшись из безвременья, течь более свободно, помогая тем самым преобразованию и трансформации многих психических процессов. Человек таким образом получает возможность возвращать вытесненное из бессознательного. Это позволяет осознавать то, что явилось причиной трудностей, и возвращать себе активность в решении проблем.

В голову приходит сравнение с приборной панелью автомобиля. Когда возникают какие-то неполадки, скрытые от наших глаз под металлическим покровом, или машина близка к поломке из-за перегруза какой-то из ее систем, на панели загораются лампочки, рядом с которыми располагаются определенные символы. Зная значение этих символов, мы можем понять, какая система требует нашего внимания. Так и с символами, которые проявляются из нашего бессознательного. Исследуя картографию нашего психического, которая за ними скрывается, мы можем избежать критических перегрузок нашего психического аппарата.

Благодаря Фрейду и его последователям стало понятнее, как устроена психика. Но поиски средств транспортировки из бессознательного в сознание вытесненных переживаний продолжались. Это привело к развитию особенного психотерапевтического направления — арт-терапии.

Арт-терапия

Впервые термин «арт-терапия» был использован британским художником Адрианом Хиллом (1895–1977). В 1938 году он заболел туберкулезом и во время лечения в клинике каждый день выходил на природу, чтобы рисовать пейзажи. Врачи обратили внимание на положительную динамику лечения Хилла, в сравнении с другими пациентами, да и настроение у него было намного лучше. Конечно же, можно все списать на то, что он занимался любимым делом, и это могло вносить свой терапевтический вклад в то, что он шел на поправку быстрее, чем другие пациенты, оторванные от своего привычного мира и вынужденные искать новые занятия в процессе лечения. Но главное, что Хилл заинтересовался тем, как процесс рисования может повлиять на самочувствие. Впоследствии он во время Второй мировой войны занимался обучением живописи солдат, вернувшихся с фронта и страдающих от посттравматического стрессового расстройства. Что примечательно — уровень тревожности у работавших с Хиллом солдат постепенно снижался, а мучившие их панические атаки исчезали. Вдохновленный этим опытом Адриан Хилл заявил о создании нового терапевтического направления, и в 1945 году в свет вышла его книга «Искусство против болезней». Вслед за ним многие другие исследователи начинают интегрировать различные направления искусства в психотерапевтическую работу, направленную как на исследование проявляющихся симптомов, так и на избавление от них. Это привело к бурному развитию арт-терапии.

Можно сказать, что в настоящее время все арт-терапевтические школы делятся на два лагеря. Представители первого так же, как и Адриан Хилл уверены, что целебный эффект заключается в самом акте созидания и перенаправлении внимания человека от «болезненных переживаний» к активности и проявленности. В своей книге он пишет: «Побуждая больного человека выражать свои переживания в визуальной форме, можно “вылечить” его душевные, связанные с патологической интроспекцией раны. В других случаях это приводит к снижению тревоги и напряжения и формированию более оптимистического взгляда на мир. Благодаря созданию новых образов и целой серии художественных работ человек отвлекается от своих физических недостатков и концентрирует внимание на том, что помогает ему освободиться от страданий»[5]. Схожей позиции придерживалась Эдит Крамер. В своих трудах она утверждает, что вполне достаточно «исцеляющего» воздействия самого процесса творчества, дающего возможность выразить себя и свои чувства через образы, и за счет этого по-другому пережить внутренние конфликты. В своей книге она пишет: «…художественное творчество является средством обогащения субъективного опыта за счет того, что оно способно быть его эквивалентом. Благодаря этому человек может выбирать, варьировать и воспроизводить заново по своему желанию разные виды опыта. В процессе творческого акта внутренние конфликты переживаются вновь и в конечном счете разрешаются»[6].

Представители другого лагеря присоединяются к мнению основательницы американской арт-терапевтической школы Маргарет Наумбург, которая считает, что целительный эффект достигается именно благодаря терапевтическим отношениям, которые формируются в ходе работы и в опоре на которые происходит преобразование опыта человека. Она пишет: «…арт-терапевтическая практика основана на том, что наиболее важные мысли и переживания человека, являющиеся порождением его бессознательного, могут находить выражение скорее в виде образов, чем в словах… Приемы арт-терапии связаны с представлением о том, что в любом человеке, как подготовленном, так и неподготовленном, заложена способность к проецированию своих внутренних конфликтов в визуальные формы. По мере того как пациенты передают свой внутренний опыт в изобразительном творчестве, они очень часто становятся способными описывать его в словах…»[7] Именно выражая содержание своего внутреннего мира в форме изображения, человек постепенно двигается к его осознанию, с опорой на контакт с терапевтом, посредством чего и становится возможно формирование нового опыта. При этом все специалисты сходятся во мнении, что искусство может стать для человека тем пространством, в котором он способен проявить вовне то, что явно или скрыто его беспокоит, выражая это через символический язык, преобразуя опыт и присваивая себе активную авторскую позицию.

И хотя арт-терапия является достаточно молодой наукой, на самом деле люди испокон веков использовали искусство как способ осмысления жизни. Изображения и истории передают то, как человек воспринимает окружающий мир, отношения с другими людьми и его внутреннюю реальность. Каждое произведение — это в определенном смысле описание того, что человек приобрел в контакте с внешним миром, пропуская это через сито своей психики и возвращая вовне, добавляя свои смыслы, зашифрованные через образы и метафоры.

Все мы помним вопрос учителя, который сопровождал знакомство с любым литературным или художественным произведением: «Как думаете, что этим хотел сказать автор? А как вы это поняли?» Через творения мы знакомимся с автором, ощущаем его присутствие в том, что он создал. Но кроме этого, каждое соприкосновение с объектом творчества оказывает влияние и на нас самих. Есть даже метод «терапия шедеврами искусства». При соприкосновении с творчеством других людей мы ощущаем на себе их влияние. Они вызывают у нас эмоции, мы откликаемся на них собственными образами. Соприкасаясь с искусством, мы переживаем себя чуть по-другому, чем ранее.

И действительно, в каком бы веке ни жил автор, его произведения оказывают на нас влияние. И через контакт с искусством мы можем лучше понимать и осознавать три уровня реальности: реальность этого мира, другого человека и самого себя. Самое интересное, что исследование мира другого человека и самого себя происходит через один и тот же механизм — проекции.

Проективные методы исследования личности

Мы уже вскользь упоминали метод словесных ассоциаций К. Г. Юнга. Он был создан им в 1904–1905 гг. и состоял в том, что человеку называли ряд специально подобранных слов, а он должен был называть первое, что пришло на ум. Ответы и время, в течение которого раздумывал над ассоциацией человек, тщательно фиксировались, ведь именно совокупность времени реакции и ассоциаций Юнг связывал с неосознаваемыми эмоциями. Как вы уже, наверное, догадались именно это принято считать первым проективным тестом. Бум создания проективных методик приходится на 1920–1950 гг. В этот период появляются тест чернильных пятен Роршаха, тематический апперцептивный тест Моргана и Мюррея, тест цветовых выборов Люшера, рисунок человека Маховер и многие другие.

Все эти тесты построены таким образом, что испытуемому дается задание или неоднозначный стимульный материал и инструкция. Человек должен выбрать собственную форму самовыражения, дополняя и развивая данный исследователем материал. Через это он и проявляет самого себя. Так, например, в тематическом апперцептивном тесте (ТАТ) даются черно-белые картинки, на которых изображены люди в разных ситуациях, но при этом рисунки довольно неопределенны и могут очень по-разному трактоваться. Инструкция звучит так: «Посмотрите на картину и, отталкиваясь от нее, составьте рассказ, историю. Расскажите, что, по-вашему, это за ситуация, что за момент изображен на картине, что происходит с людьми. Что было до этого момента, в прошлом. Затем расскажите, что будет после этой ситуации, в будущем. А также расскажите, что чувствуют люди, изображенные на картине, о чем они думают»[8].

Даже если у испытуемых получаются схожие истории, особенности поведения героев, их мысли, чувства, развитие событий всегда очень индивидуальны. В них всегда будет отражено то, что значимо для самого рассказчика. Анализ такого рассказа позволяет дать развернутую характеристику глубинных тенденций личности: ее потребностей и мотивов, отношения к миру, черт характера, типичных форм поведения, внутренних и внешних конфликтов, особенностей протекания психических процессов, механизмов психологической защиты и др.

В основе создания всех этих методик лежит знание о таком защитном механизме нашей психики, как проекции. О нем впервые заговорили в психоаналитической теории, где под проекцией понимали способность психики человека переносить на внешние события, предметы, отношения и людей свои внутренние процессы (чувства, конфликты, потребности), приписывая им вытесненный в бессознательное и неосознаваемый психический материал.

Понятие «проекция» для обозначения методик с неструктурируемым материалом стал использовать в 1939 году Л. Франк. Под проекцией он понимал процесс и результат взаимодействия испытуемого с неструктурированным материалом, позволяющим исследовать его личность как целостность, а не как отдельные части. Главная особенность проективных методов состоит в том, что через свободное взаимодействие со стимулами человек может выразить то, что он не может описать из-за незнания самого себя.

Все проективные тесты имеют общие признаки, которые являются их важными характеристиками:

• стимулы неоднозначны и могут иметь разную интерпретацию;

• отсутствие ограничений в выборе ответов;

• отсутствие верных ответов, свобода самовыражения.

Именно эти особенности помогают человеку при выполнении теста раскрыть индивидуальный способ организации собственного жизненного и эмоционального опыта.

Рисуночные проективные методики стали появляться в 1940-е годы и быстро приобрели популярность в психологической среде за счет простоты проведения и одновременно высоких возможностей исследования личности человека. Рисунок стал способом рассказать о себе не словами, а образами. И если для описания каких-то состояний и смутных ощущений слов не всегда хватает, то художественное изображение дает намного больше экспрессивных возможностей для этого.

Карен Маховер, автор методики «рисунок человека», пишет, что при работе с рисуночными тестами «происходит трансляция образа тела в графические термины так, что рисунок в определенном смысле является личностью, а бумага соотносится со средой»[9]. Она же предлагает для облегчения понимания языка образов рисунка и его перевода в слова использовать метафоры. Тот факт, что проективный рисунок является разновидностью метафорического самоописания, отношения к самому себе, подтверждает и другой исследователь, занимающийся психодиагностикой личности, — П. В. Яньшин.

Глава 2. Рисунок как ключ к вашим эмоциям и потребностям

Рисунок несуществующего животного

Методика «Рисунок несуществующего животного» была создана в начале 1970-х годов. Это проективный рисуночный тест, призванный изучать личностные особенности как взрослых, так и детей начиная с шестилетнего возраста. Инструкция звучит достаточно емко и понятно: «Придумайте и нарисуйте несуществующее животное, которого никто до вас не придумывал. Назовите его несуществующим названием»[10]. С самого его появления всех, кто сталкивался с этим тестом в профессиональной деятельности, поражала простота его применения и точность получаемых результатов, подтверждаемых другими исследовательскими данными.

Ее создателем является психолог Майя Захаровна Дукаревич (1925–2001). Она родилась в Москве на стыке исторических эпох. По воспоминаниям ее друзей, она в шутку называла себя «дитя революции». Ведь именно революция помогла встрече ее родителей: отца-коммуниста, происходившего из общины смоленских евреев, и матери, принадлежавшей польскому роду обедневших дворян. Опираясь на традиции, принятые в семье матери, девочка до третьего класса находилась на домашнем обучении с приставленной к ней гувернанткой-немкой. Это позволило Дукаревич уже с детства почти в совершенстве овладеть немецким и французским языками. Дукаревич было 13 лет, когда ее отца, Захара Ильича, арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности (был реабилитирован в 1956 г.). Через год он был расстрелян, а еще через год умерла и мать. После этих событий Дукаревич была вынуждена переехать из столицы в глубинку к своим родственникам. Там она окончила вечернюю школу и поступила на филологический факультет МГУ. В годы Великой Отечественной войны он был эвакуирован в Ашхабад. С пятого курса она была отчислена как дочь «врага народа», но это не сломило Майю Захаровну. Обладая пытливым умом, она занялась самообразованием и выбрала психологию как сферу своего развития. В успехе, с которым она самостоятельно изучала психологию, не последнюю роль сыграло знание иностранных языков, позволявшее ей читать труды немецких и французских психоаналитиков.

Профессиональный путь Дукаревич начался в психологических лабораториях ЦНИИ судебной психиатрии им. В. П. Сербского и психологической лаборатории МНИИ психиатрии МЗ РСФСР. Затем она перешла в генетическую лабораторию этого же Института (зав. В. П. Эфроимсон). Это помогло ей подкрепить свои знания практической работой с людьми. Она никогда не останавливалась в процессе познания. Ее знания и навыки стали столь обширны и фундаментальны, что впоследствии ее, не имеющую профильного образования, даже приглашали читать лекции по характерологии на психфак МГУ и в Первый Московский медицинский институт.

По воспоминаниям ее коллег, несмотря на сложный жизненный путь, Майя Захаровна была отзывчивым, эмпатичным человеком и талантливым психологом. Имея незаурядный талант, она не стремилась занять высокие должности и всегда честно отзывалась о своих именитых, «признанных» коллегах. При этом именно Дукаревич внесла весомый вклад в развитие психологической диагностики в отечественной науке. Благодаря ей отечественные специалисты смогли обогатить свой профессиональный арсенал проективными методами исследования личности. Она совместно с Ю. С. Савенко перевела и адаптировала тесты «Пятна Роршаха», «Рисунок человека» и «Тематический апперцептивный тест».

Ее профессиональная деятельность была связана не только с теоретической психологией, но и с прикладной. Она работала в суицидологическом научном центре при московском НИИ психиатрии и его кризисном стационаре. Создала и на собственные средства поддерживала первый в СССР психологический клуб «Свеча» для поддержки людей, выживших после попытки суицида. Именно там она смогла творчески реализовать себя, используя оригинальные методы арт- и социотерапии.

К сожалению, не сохранилось комментариев самой Майи Захаровны о том, что побудило ее создать методику «Рисунок несуществующего животного» и какими идеями она руководствовалась. Нам остается только фантазировать. Но зная, что Дукаревич имела обширную домашнюю библиотеку с трудами иностранных авторов, мы можем предположить, что знакомство с работами психоаналитиков и других авторов могло стать отправной точкой для ее идеи. Поддержку в развитии и реализации своей идеи она могла получить в непосредственной работе с людьми. Кроме того, Майя Захаровна была искренне заинтересована в том, чтобы понять психическую реальность каждого человека, с которым она встречалась на своем профессиональном пути.

Почему Дукаревич выбрала для своей проективной методики изображение животного как объект, через который человек может разместить свой внутренний мир, мы доподлинно не знаем, но обращение к образам животных для того, чтобы проявить, прочувствовать и сделать видимым что-то особенное для самого себя и для других, было свойственно людям на протяжении всей истории человечества. Даже на самых ранних дошедших до нас рисунках изображены именно животные, наряду с геометрическими фигурами и людьми. Символы, связанные с животным миром, сопровождают нас на всем пути развития человечества и всегда занимают особое место — в мистических и религиозных верованиях, мифологии и фольклоре. Самое интересное, что всегда происходит двойное движение — человек проецирует часть своей психической реальности и эмоции на животного, а также интроицирует свое представление о животном внутрь себя, присваивая его. Живя рядом со своими домашними любимцами, мы судим об их внутренней реальности по их поведению, интерпретируя его через свой эмоциональный опыт. Так, например, моя соседка тетя Маша, рассказывая о своем коте, всегда говорит, что тот очень любит рыбу, аж мурлычет, когда ест ее, а вот соседа дядю Толю на дух не переносит, всегда косо на него смотрит, и правильно, а то вечно курит в подъезде, аж дышать нечем.

Наблюдая за животными дома, в парке или даже на видео, мы часто приписываем им какие-то чувства, намерения, мотивы и желания. Очень сложно оставаться тем, кто просто смотрит, не привнося свое. Но, как было сказано выше, мы не только проецируем свое на животных и на связанные с ними символы, но и можем присваивать их реальные свойства или то, что в образы зверей было заложено различными культурами через мифы, используя их имена или изображения. Открывая любую социальную сеть, сколько вы видите аватарок с изображением животных и «животных» ников? Что уж говорить об архаических обществах и культурах, в которых животные выполняли функции тотемов и даже считались предками, от которых происходит тот или иной род или даже целый народ.

Создание несуществующих животных практиковалось людьми с древних времен. Животные фигурируют в мифах многих культур. У каждого народа были фантастические существа, в образ которых записывался определенный культурный код и вокруг которых выстраивался миф. Славянские, китайские, кельтские, индуистские, скандинавские, арабские, японские и многие другие мифологии насыщены разнообразными образами существ, которые в какой-то мере даже являются частью культурной идентичности людей.

Что объединяет почти всех необычных существ? Они живут одновременно в двух мирах: в повседневном, человеческом, осознаваемом и в волшебном, мистическом, непознаваемом.

Ничего вам не напоминает?

Мне кажется, это отличная аллегория структуры нашей психики — сознания и бессознательного. Так и созданный вами в начале чтения книги личный несуществующий зверь является тем, кто живет одновременно в двух мирах — бессознательном и сознательном. И чем лучше мы с вами будем его изучать и разглядывать, тем больше он будет приносить нам дары понимания самих себя. Можно сказать, что внутренний неизвестный зверь — проекция наших эмоциональных потребностей, выраженных через образ и зашифрованных в нем, через миф и историю. И так же как любое живое существо живет и развивается, наш внутренний несуществующий зверь живет и трансформируется, но продолжает быть внутренней частью, способной форсировать психику, заплывая в бессознательное, трансформируя свой внешний вид и тем самым принося все новые артефакты нашей вытесненной эмоциональной жизни.

Итак, мы рассмотрели то, что позволяет проявлять картину внутреннего мира вовне, но что же является его наполнением? Это эмоциональный и чувственный опыт, переживаемый человеком с самого рождения, а также наши потребности. Об этом мы сейчас и поговорим.

Эмоции

Эмоции — это и состояние, и процесс. Они динамичны. Наша внутренняя жизнь пронизана ими. С опорой на эмоции мы проживаем контакт с внешним миром и с самим собой. Ни в один момент времени мы не являемся бесчувственными и безэмоциональными. Человек как существо неотделим от своего эмоционального опыта. Эмоции знакомы всем. Но при этом, если задать вопрос, что такое эмоция, скорее всего, мы получим множество непохожих друг на друга ответов. Мне отзывается представление об эмоциях как о комплексном физиологическом и психологическом состоянии, являющемся реакцией на определенные стимулы. Это состояние включает в себя изменения в ощущениях (аффекте), активацию вегетативной нервной системы (влияющую на изменение в физическом самочувствии), экспрессивное поведение и целенаправленные действия. Это значит, что каждая эмоция имеет определенный ощущаемый нами окрас, вызывает изменение в физическом самочувствии, выражении лица, позы и реализуется в каком-то действии.

Вспомните свои эмоциональные переживания — когда вы чувствуете радость, то ощущаете ее через приятное разливающееся, немного щекочущее теплое чувство внутри. У вас происходит выброс гормонов радости, расширение зрачков, темп и ритм вашего дыхания меняются, вы улыбаетесь и затем что-то делаете, например обнимаете того, кого вы рады встретить. Если это страх, вы испытываете совсем другое щекочущее чувство: беспокойство. Происходит выброс гормонов стресса, вы замираете, ощущаете дрожь по всему телу, проступает пот, глаза округляются, вам хочется убежать и спрятаться.

Учитывая, что все в нашем организме функционально, то есть включено в систему и имеет свое предназначение, то предположение о том, что эмоции зародились как часть внутренней сигнальной системы, способствующей выживанию индивида, очень близко к истине. Эмоции как сигналы работают в две стороны: для внутренней коммуникации с самим собой и для внешней — с окружающими людьми. Сам индивид ориентируется на свой эмоциональный отклик как на сигнал, помогающий произвести оценку ситуации, в которой он находится. Для окружения же эмоции другого человека служат сигналом о том, что происходит с этим человеком. Они помогают принять решение о том, стоит ли сейчас контактировать, и если да, то каким образом. То есть эмоции другого сигнализируют о качестве и количестве взаимодействия, к которому он готов. Действительно, когда вы видите, что человек плачет, вы, скорее всего, подойдете к нему, чтобы утешить, или если он широко вам улыбается, то вы понимаете, что он рад встрече, а вот если он стоит, сжав кулаки и нахмурив брови, то подходить к нему, скорее всего, вы не станете.

Для самого же индивида приятные эмоции служат сигналом о том, что нужно увеличить количество контакта с тем, что их вызвало, а негативные свидетельствуют о необходимости его уменьшить. Получается, что эмоции в каждый момент времени влияют на наше самочувствие, поведение и на процесс формирования жизненного опыта. Наш мозг, ориентируясь на эмоциональный отклик, создает внутреннюю картотеку, в которой есть как минимум два раздела: «никогда не повторяй» и «повторяй при любом удобном случае». Думаю, что у каждого из вас в обоих разделах есть достаточное количество карточек, которые помогают вам ориентироваться в жизненном пространстве и пространстве отношений, хотя иногда не все так однозначно и они могут изрядно мешать. Как же работает эта картотека?

Чем интенсивнее эмоция в момент ее переживания в самой первой, корневой ситуации, тем крупнее будет шрифт на карточке, посвященной той ситуации, в которой она возникла. В будущем, как только человек попадет в схожую ситуацию, карточка автоматически будет доставаться из картотеки, активируя ту самую записанную эмоцию.

Маша — молодая женщина. На консультации рассказывает о том, что не может выступать на презентациях перед зрителями. В ситуации, когда ей нужно выйти и встать перед другими людьми, она начинает испытывать страх, переходящий в панику. Ноги становятся ватными, а мысли в ее голове путаются. «Поскорее уйти и остаться одной!» — это единственное, о чем она может думать в этот момент. Все это мешает ей проводить презентации на работе и вводит ее в состояние хронического стресса, ведь она очень любит свою профессию и хочет в ней развиваться.

Начинаем с ней работать, анализируя все происходящее по слоям. Первым рассматриваем ситуацию презентаций на работе. Вторым — ее эмоциональное состояние. Третьим — телесные ощущения. И наконец, уходим намного глубже, заглядываем в прошлое и стараемся нащупать ту самую карточку и ситуацию, в которой она была создана.

Оказывается, еще в третьем классе на уроке математики была проверочная работа. Учительница по очереди вызывала учеников к доске, задавала пример для решения и тут же ставила оценку. Маша была спокойна и даже воодушевлена — она хорошо поняла новую тему и была готова к опросу. Она даже сама подняла руку, чтобы побыстрее выйти к доске. Когда учительница дала ей задание, Маша его выполнила, но за заданием последовал вопрос о том, как можно было бы выполнить пример не в два действия, а в одно. Маша растерялась. Вот же, она все сделала. Учительница повторила вопрос. Девочка испугалась и замерла. Одноклассники начали перешептываться и хихикать. Учительница настаивала на своем вопросе, другие дети посмеивались. Маша ощущала себя глупой и одинокой. Ей поставили тройку. Как только она села на место, сосед по парте спросил ее, почему она такая тупая. Маше хотелось расплакаться и убежать. Внутри ее картотеки жизненного опыта появилась карточка — «выходить и отвечать при всех унизительно и страшно». И хотя она работала в дружном коллективе, где коллеги были доброжелательны во время выступлений, внутри она проживала все тот же детский ужас.

Мы видим, что интенсивность и накал эмоций не всегда отвечают реальности. И это значит, что внутри нас резонирует прошлый эмоциональный опыт, который призван помочь избежать попадания в негативную ситуацию. Самое интересное, что мы можем не помнить, что происходило с нами на уровне событий и фактов, а вот сами эмоции не забываются и живут внутри нас, в нашем теле и в бессознательном. Вытеснение чаще всего происходит, когда эмоция является чрезмерной, невыносимой, почти разрушающей. В таком случае наша психика быстро эвакуирует ее в бессознательное, но на уровне телесных симптомов и вторичных эмоций дает предупреждения о том, чтобы мы обходили подобные ситуации стороной. Вот и Маша, попадая в ситуацию, где ей нужно выходить и рассказывать что-то перед публикой, начинала впадать в паническое состояние, хотя в реальности те люди, которые окружали ее на работе, были дружелюбны и готовы ее поддержать, но ей было сложно это прочувствовать, так как сигнал об опасности был оглушающе сильным, и ее внутренний режиссер включал фильм об угрозе и унижении. Именно поэтому она старалась избегать презентаций и выступлений. После того как удалось увидеть источник этой эмоции, признать сложность ситуации, пережитой в детстве, и дать всем вытесненным и вновь осознанным чувствам место здесь и сейчас, получилось снизить эффект той самой карточки, на которой была запечатлена эмоция ужаса в момент выступления у доски. Маша продолжала испытывать волнение, но теперь оно не перерастало в ужас. Ей удалось отделить прошлый эмоциональный опыт от того, что происходило в настоящий момент, и принять поддержку коллег.

Возникающая эмоция дает нам сигнал о том, что мы можем ожидать от ситуации, и подталкивает к какому-то действию. Слово «эмоция» происходит от латинского motere — «двигать» с приставкой «e», обозначающей направление движения вовне. На меня воздействует стимул, затем во мне происходит обработка информации, и на основе этого возникает эмоция как сигнал к действию, которое помогает справиться с тем, что происходит. Таким образом, эмоции являются движущей силой. И это большой ресурс! Ведь когда мы испытываем эмоцию, это дает нам дополнительную энергию и поддерживает мотивацию к действиям. Когда нам что-то нравится, появляются положительные эмоции — это дает дополнительную мотивацию и силы действовать, создавать. Когда нас что-то злит, это дает нам возможность бороться с этим. Когда что-то пугает, у нас прибавляется энергии для избегания.

Интересно, что размышления о природе эмоций и о том, как они влияют на жизнь человека, мы можем встретить уже в трудах античных философов. Так, в «Риторике» Аристотель описывает эмоции «как нечто, столь сильно преображающее человеческое состояние, что это отражается на его способности к рассуждениям, и сопровождающееся удовольствием или страданием»[11].

Можно сказать, что уже Аристотель в определенной степени предложил функциональный подход в понимании эмоций. Он заключался в двух идеях:

• эмоции влияют на действия;

• эмоции являются ответными реакциями на то, как человек воспринимает окружающий мир.

В современной психологии существует много теоретических и практических подходов к исследованию природы эмоций. Мне очень отзывается то, как сферу эмоциональной жизни человека рассматривал наш отечественный психолог Сергей Леонидович Рубинштейн (1889–1960). Он писал: «Человек как субъект практической и теоретической деятельности, который познает и изменяет мир, не является ни бесстрастным созерцателем того, что происходит вокруг него, ни таким же бесстрастным автоматом, производящим те или иные действия наподобие хорошо отлаженной машины… Он переживает то, что с ним происходит и им свершается; он относится определенным образом к тому, что его окружает. Переживание этого отношения человека к окружающему составляет сферу эмоций». А также, что «эмоции выражают состояние субъекта и его отношение к объекту»[12].

То, какая эмоция рождается внутри нас, зависит от нашего физического, психоэмоционального состояния, а также от прошлого опыта, ожиданий человека и оценки контекста происходящей ситуации. При этом прошлый опыт и контекст могут тесно переплетаться и влиять друг на друга. Во многом контекст — это культура проживания и выражения эмоций, которая поддерживается в определенном временном промежутке, пространстве отношений, в культурном и семейном окружении.

Как это ни удивительно, но наше самочувствие действительно очень сильно может влиять на наш эмоциональный отклик. Так, один и тот же человек, находясь в условно здоровой физической форме, хорошо выспавшийся, сытый и тот же человек в состоянии болезни, например простуды, переживший из-за непрекращающихся приступов кашля бессонную ночь, может испытать разные эмоции в одной и той же ситуации. Например, увидев из окна, что к нему в гости идет друг, в первом случае, скорее всего, обрадуется, во втором скорее может испытать досаду. Я думаю, что вы сами замечали, как в состоянии усталости или голода можете быть более раздражительными.

И давайте рассмотрим пример о влиянии контекста на наши эмоциональные реакции. Если вы идете в кинотеатр, чтобы посмотреть там комедию, то можете позволить себе смеяться достаточно громко, но вот если вы идете в театр на комедийную постановку, то будете стараться вести себя более сдержанно, ведь в театре принято сохранять тишину, и окружающие осудят вас за бурное выражение эмоций.

Так же и в разных семьях культура выражения эмоций бывает очень разной. Где-то запрещается грустить, где-то злиться, а бывает даже, что радость находится под запретом. Для любого ребенка жизненно важно, чтобы его родители хорошо к нему относились. Именно поэтому дети подстраиваются под ожидания родителей и под их правила эмоциональной жизни. Если ребенку запрещают плакать, отправляя в комнату успокоиться, оставляя его там одного, то в такие моменты ужас от одиночества и страх отвержения становятся настолько большими, что ребенок учится не плакать на глазах у взрослых и прятать грусть внутри себя.

Получается, что взрослые часто пишут законы эмоционального мира детей — что можно и что нельзя, через прямые указания и через то, какими способами они сами проявляют свои чувства. В зависимости от того, что является для них самих непереносимым, они формируют внутреннюю культуру — замечать/не замечать, проявлять/не проявлять.

Что такое сокрытие своих эмоций, мне кажется, известно почти всем. И если задуматься над вопросами: «А что я еще прячу в такой момент, кроме своих эмоций? Что еще остается непроявленным, скрытым от глаз другого, а может, даже и от самого себя?» — то ответ будет таким: мы прячем свои потребности. Потому что потребности и эмоции очень тесно связаны друг с другом. Эмоции предоставляют нам информацию о нашем благополучии. Это данные о наших потребностях. Они показывают, удовлетворяете вы их или терпите в этом неудачу.

Потребности

Если эмоции — это энергетический движок действий, то предпосылкой любой деятельности являются потребности, которые есть у человека. Наличие потребностей — это фундаментальное условие существования человека. Наш организм для поддержания своей жизни рассчитан на потребление. Получается, что потребность — это нужда в том, что обеспечивает наше выживание и благополучие, как биологическое, так и психологическое.

Наше биологическое благополучие обеспечивают физиологические потребности в пище, сне, воде, тепле, воздухе и т. д. А вот психологическое благополучие обеспечивают эмоциональные потребности в защищенности, любви и принятии, отношениях, границах и в творчестве. Когда нам становится что-то необходимо, чтобы поддержать приемлемый уровень жизни, то потребность, отвечающая за данную сферу нашего существования, актуализируется. Например, при необходимости пополнения энергии мы начинаем чувствовать голод. При возникновении ситуации угрозы у нас появляется потребность в защищенности.

Важно помнить, что человек не может навсегда «закрыть» какую-либо свою потребность, он может ее только удовлетворить. Потребности актуализируются и удовлетворяются. Они все одномоментно «живут» внутри нас, но не все являются актуальными и проявленными в каждый момент времени.

Интересно, что каждая потребность имеет собственный объем — это то количество благ, которые требуются для ее удовлетворения. И этот объем может меняться у каждого человека в течение жизни, а также быть просто отличным у разных людей. Кому-то достаточно одной порции еды, чтобы наесться, а кому-то требуется две. Когда вам было пять лет, вы съедали половину яблока и чувствовали насыщение, а теперь вам нужно два яблока. Именно такая изменчивость объема и его вариативность у разных людей ставит под сомнение очень строгие рекомендации о самопомощи, которые можно встретить. «Час, проведенный в ванной, восстановит ваш душевный покой и придаст сил», — призывая к действию, гласит заголовок статьи. Но на самом деле вам может понадобиться два часа в ванной или, наоборот, всего десять минут, а может быть, вам больше подойдет душ. Тут важно понимать особенности именно своих потребностей и их объем, чтобы уметь хорошо о себе заботиться, восстанавливать и поддерживать свое благополучие.

Но как же связаны потребности и эмоции?

Все просто — наши потребности представлены в психике через желания, стремления и эмоции. С. Л. Рубинштейн говорил о том, что эмоции «есть психическое отражение актуального состояния потребностей»[13]. При этом бывает так, что эмоция прямо соответствует той потребности, которую она проявляет, а может, и косвенно. То есть потребность находит возможность выразиться через эмоцию, но скрыто, завуалировано.

Представьте, вы сидите дома и листаете новостную ленту в какой-либо соцсети. Вам на глаза попадается случайный пост о том, что некая Маша тренировалась почти год и после этого выиграла забег на три километра среди спортсменов-любителей. Другие пользователи ее поздравляют, пишут ей комплименты. Вы, может быть, даже и не знаете никого из этих людей, но ловите себя на чувстве раздражения: «Подумаешь, тренировалась и выиграла? Сколько чести, так рьяно поздравлять!» Вы можете быть удивлены собственной реакцией. Странно, вы обычно так не реагируете на мелькающие в ленте незначительные новости. Ваша эмоция, вам о чем-то сообщает. Вы вздыхаете и думаете о том, что ваши беговые кроссовки давно пылятся в обувнице. Вам на самом деле тоже хочется бегать и, может, даже почувствовать поддержку других людей. Ваши потребности — в физической активности и принятии.

Почему так происходит, что мы не всегда можем прямо ощутить свою потребность и выразить ее через желание, наполняя ясным эмоциональным окрасом? Давайте вспомним про культуру выражения эмоций и контекст. Так же как не все эмоции можно выражать в любой момент и в любом пространстве, также и не все потребности могут быть встречены окружающими радушно. Поэтому некоторые потребности и эмоции могут вытесняться и быть представлены нашей психике не напрямую, а завуалировано. Причем бывает так, что, пока мы не переживем какое-то эмоциональное состояние, мы даже не догадываемся, что в чем-то нуждаемся.

На остановке совершенно случайно встречаются две старые знакомые. Они обмениваются приветствиями. Одна из них на бегу быстро рассказывает о том, что происходит в ее жизни, вторая внимательно ее выслушивает, подбадривает. Но вдруг подъезжает автобус, и та девушка, которая поделилась своими переживаниями, уезжает. Вторая остается одна и начинает ощущать, как к ней подкрадывается грусть. Она ощущает себя совсем одной. Она растеряна от такой реакции. По дороге домой она размышляет, что же произошло? Да, знакомая быстро уехала, но их встреча и не предполагала долгого разговора. Но потом она понимает, как ей сильно хотелось, чтобы автобус приехал позже, и она тоже успела поделиться своими новостями, пережив принятие и получив поддержку. Оказывается, ей было важно пережить заинтересованность другого в себе.

Любая потребность проходит определенный цикл. Он заключается в том, что в самом начале возникает нужда. Организм начинает подавать о ней сигналы. Мозг их обрабатывает, и происходит осознание потребности, внутри возникает желание: я хочу! Затем включается поисковая активность и распознавание: что мне может подойти? После нахождения того, что нам может подойти, мы начинаем активный контакт с этим, отслеживая, насколько это то самое или, может быть, совсем не подходящее. И тут появляется развилка — мы можем «употребить» то, что нашли, а можем почувствовать несоответствие найденного и нашей потребности и тогда отказываемся от этого. После употребления следует ассимиляция и изменение нашего состояния. Нужда уходит. Потребность удовлетворена. Если мы отказались употреблять то, что нашли, оно нам по каким-то параметрам не подошло, то мы возвращаемся на этап поиска, пока не найдем то, что «закроет» нашу потребность.

Такой цикл является универсальным для всех потребностей. Каждый из его этапов может сопровождаться разными эмоциями, которые помогают не сбиться с пути и направляют нашу активность на удовлетворение потребности. Но бывает так, что мы сами с собой можем лукавить и в момент распознавания подсовывать себе не то, что на самом деле хочется или подходит, а можем даже и не знать, что именно эту потребность может удовлетворить. Так часто бывает с потребностью в любви и принятии. Когда маленький ребенок расстроен, напуган, опечален, он ищет поддерживающего контакта. Ему важно, чтобы на него внимательно посмотрели: обняли, утешили, были рядом. Вместо этого он часто получает наставления, критические замечания, советы отвлечься и, например, поесть. О, да! Сколько людей в мире заедают свои огорчения, вместо того чтобы разделить их с близкими и почувствовать себя принятым и любимым.

Неудовлетворенная или частично удовлетворенная потребность не затихает, она продолжает сообщать о себе через эмоции, а также напряжение, которое называется фрустрация. Это состояние возникает в ситуации реальной или предполагаемой невозможности удовлетворить свои потребности или при уничтожении наших намерений. Когда мы чего-то очень хотим, но не получаем, то внутри возникает напряжение, которое как будто говорит «ты это не получишь», «этого у тебя не будет».

Находясь в состоянии фрустрации, мы можем испытывать много беспокойства, тревогу и даже эмоциональную боль. Почувствовав такое состояние, человек старается с ним каким-то образом обойтись. Я очень хотела написать — «помочь себе выйти из него». Но нет. Кто-то старается посмотреть на себя добрым взглядом, обратиться к выработанным за период своей жизни способам самоподдержки или ищет утешение в отношениях с другими людьми, а кто-то, наоборот, начинает себя ругать, оскорблять и даже наказывать. И тут мы можем заметить, что внутри нас живут две разные части, «фигуры», которые принято называть «внутренний критик» и «внутренний защитник».

Фигуры внутреннего критика и защитника. Самость

Человек рождается, живет и развивается внутри отношений. С самых первых дней ребенок окружен вниманием со стороны его взрослых. Американский психиатр и психоаналитик Дэниэль Штерн, используя видеосъемку контакта младенцев с родителями в своих исследованиях, смог документально зафиксировать, что дети действительно нуждаются в эмоциональном отклике со стороны родителей и с первых дней жизни способны активно его искать. Ребенок с самого раннего возраста, всматриваясь в реакции родителей на свои действия, выстраивает внутренний образ самого себя и формирует самоощущение под их воздействием. Вот тут уже и начинают закладываться первые штрихи фигур внутреннего критика и защитника. Удивлены?

Родители и другие близкие взрослые становятся зеркалом для ребенка — теми, кто его отражает. До появления речи оно довербально. Всматриваясь в мимику, движения взрослого, воспринимая ритм голоса и дыхания, ребенок замечает, на какие его проявления взрослый реагирует с принятием, а какие отвергает. Еще до понимания слов он уже улавливает оттенки эмоционального отношения родителей к своим проявлениям. Это дает материал для закладки двух внутренних фигур, которые будут сопровождать человека всю жизнь.

Мария знает, что плакать при других людях нельзя. Как только слезы подступают к ее глазам, она начинает чувствовать тревогу. Ей становится страшно. Один раз она смогла рассказать об этом своей подруге. «Тебя ругали в детстве, когда ты плакала?» — сочувственно спросила подруга. «Да нет. Не могу такого вспомнить, — ответила Маша. — Знаешь, так с раннего детства было. Просто страшно плакать, и все. Хотя особо никто и не ругал. Мама всегда гордилась тем, что я сама успокаивалась. Рассказывала, как с самого рождения оставляла меня одну в люльке проплакаться, и я спокойно там потом засыпала».

Внутренний критик, как пазл, складывается из всех ситуаций, в которых человек с первых дней жизни проживает непринятие своих эмоций, действий со стороны значимых людей. Он как будто внутрь себя прописывает «знание» — если почувствуешь/сделаешь вот так, от тебя отвернутся, на тебя будут злиться, тебя разлюбят. С появлением речи к этому прибавляются еще мысли и суждения ребенка. Такое «знание» становится правилами, призванными сохранить столь важные для ребенка отношения, помочь найти наилучший способ быть принятым и одобренным. Но со временем они начинают проецироваться на отношения со всем миром, ограничивая, блокируя спонтанность и подталкивая переживать боль отвержения раз за разом. Внутренний критик как будто бы постоянно производит оценку по старым меркам, контролируя и ограничивая, ставя нас в позицию «со мной что-то не так».

С появлением речи он получает голос и набор своих индивидуальных «что-то не так», составленный из указаний и оценок, услышанных от значимых других. Часто ими становятся те слова, которые были сказаны нам в момент нашей эмоциональной открытости, уязвимости тем, кто был рядом, но захвачен скорее своими эмоциональными процессами и не смог эмпатично заметить и отразить наше состояние и объективно описать ситуацию. Взрослый, критикуя, часто не видит реального ребенка перед собой, а проецирует свои страхи, переживания на происходящее и защищается от собственных чувств через неприятие и критику. Так, части внутреннего критика могут становиться своеобразным наследством, передаваемым из поколения в поколение. Внутренний критик может быть полутеневой фигурой, находящейся частично в сознании, а частично в бессознательном, проявляясь через неприятие своего тела, психосоматические симптомы и тревогу.

В противовес внутреннему критику формируется внутренний защитник. Он складывается из всех добрых, поддерживающих взглядов, которые человек встречает в отношениях с близкими людьми с первых дней жизни. Хочется верить, что первым кирпичиком для его фигуры становится любящий взгляд мамы, которым она встречает его при появлении на свет. Затем фигура защитника проходит схожие стадии довербального и вербального отражения, вбирая в себя опыт разделенности. Она укрепляется, когда взрослый, смотря на ребенка, старается разделить и отразить его чувства, мысли, мотивы поступков, потребности, пропустив их через себя и вернув их, не давая оценки, но сочувствуя и стараясь понять.

Эти две внутренние фигуры присутствуют внутри нашей психической реальности, иногда наперебой давая комментарии к нашим поступкам и мыслям. От того, какая из них имеет больший объем, зачастую зависит, как нам привычнее относиться к себе.

В психологии существует еще одно понятие, являющееся частью нашей психической реальности, — «самость». Оно представляет собой целостное восприятие и переживание себя. Так Дональд В. Винникотт дал определение личности как целостной Самости: «Для меня Самость (не то же самое, что “Я”) — это личность, которая является собой, и только собой, которая обретает некую базовую целостность в процессе созревания»[14]. Он считал, что если взрослый является «ясным зеркалом», способным достаточно быстро и чутко реагировать на потребности ребенка, помогая ему замечать и удовлетворять их, то это прямой путь к обретению своей самости, «это делает возможным на свой лад и в своем темпе обретение индивидуальной душевной реальности и собственных внутренних пространств»[15]. Этому он противопоставляет ситуацию, когда рядом с ребенком взрослый искажает его отражение, подменяя потребности ребенка собственными. В таких случаях ребенок, стремясь сохранить жизненно важный контакт с родителями, может отказаться от своих реальных эмоций и потребностей, прерывая контакт с собой. Но если даже какие-то потребности подпадают под запрет внутреннего критика, они не исчезают, а могут годами прятаться и маскироваться. И если процесс самоисследования и познания своих эмоциональных потребностей в большей степени опирается на взгляд внутреннего защитника и уменьшение внимания к сигналам критика, то увеличивается шанс в каждый момент жизни вновь встать на путь встречи и глубинного контакта с собой и обретения своей самости.

Давайте же разберемся, что представляют собой эмоциональные потребности.

Эмоциональные потребности

Едва ли можно встретить человека, который не слышал бы о пирамиде потребностей Абрахама Маслоу. Эту модель очередности актуализации потребностей используют во многих сферах — от психологии до маркетинга. Маслоу разрабатывал теорию самоактуализации личности. Он размышлял над тем, какие существуют потребности у индивида и что может помочь ему стать целостной личностью. Он обратил свой пристальный взгляд на то, к чему стремится каждый (ну или почти каждый) в своем развитии, что является движущей силой для самореализации. Именно в этом контексте его заинтересовали потребности человека. В своих работах он разделил их на «дефицитарные» и «бытийные». Дефицитарные — те, которые призваны восполнить какой-то дефицит, к ним как раз принято относить физиологические нужды и ощущение безопасности. Их удовлетворение способствует выживанию. Бытийные же — это те, которые способствуют развитию личности человека, основанные на его ценностях и смыслах, составляющих глубинный мотив. В своей статье «Теория человеческой мотивации» в 1943 году Маслоу написал, что удовлетворение потребности строится через иерархию — вначале идут потребности наиболее значимые для выживания индивида и только потом те, которые помогают развитию его личности.

Интересно, что саму пирамиду, которая стала так популярна, Маслоу не создавал. Он просто использовал термин «иерархия», обозначая первостепенность актуализации (активизации) потребностей. Хотя к концу жизни он отказался и от этого, потому как собрал множество примеров того, что человек может стремиться к самоактуализации через реализацию бытийных потребностей, основанных на его личностных смыслах, даже тогда, когда его дефицитарные потребности не удовлетворены. Так, чудовищный опыт, пережитый людьми в концлагерях и при блокадах, показал, что истощенные голодом и другими невзгодами люди остаются в контакте со своими личностными смыслами и ценностями, продолжая любить близких, стремиться поддерживать других, создавать художественные произведения. Перефразируя известное выражение, можно сказать — «потребность каждая нужна, потребность каждая важна».

Неудивительно, что вплоть до середины двадцатого века в научных кругах господствовало представление о том, что младенцы нуждаются лишь в бытовой заботе, удовлетворении тех самых «дефицитарных» потребностей, а «бытийных» потребностей у них еще нет, и значит, эмоциональный контакт для них не является важным и решающим. Казалось, лишь питание, поддержание гигиены и физическая безопасность играют решающую роль в выживании и создают комфорт в жизни младенца. Но я глубоко уверена, что любая мама в любом столетии, без сомнений, сказала бы, что не менее важно для малыша присутствие рядом эмоционально настроенного на него взрослого. Объятия, поцелуи, разговоры с лепечущим малышом, улыбки, поглаживания и песенки, укачивание на руках — все это является столь же важным, как и физиологический уход. Об этом знают родители, но раньше это знание не выходило на уровень научно признанного факта. Лишь с середины двадцатого века психоаналитики начали ставить перед собой наиважнейшие вопросы: что влияет на развитие человека, его личности, способов восприятия мира и самого себя? Здесь снова не обошлось без вклада Зигмунда Фрейда, который одним из первых начал рассуждать о значении детского опыта для развития человека.

Возможно, под давлением общества, и так с трудом принимающего его революционные взгляды на психическое, он перестал это исследовать и углублять свои идеи. Однако его дочь — Анна Фрейд подхватила эстафетную палочку: стала развивать идеи о значимости детского опыта и создала направление детского психоанализа. Это создало пространство для осмысления этапов развития детской психики и влияния качества раннего контакта родителей и младенцев на дальнейшее эмоциональное развитие ребенка.

Мелани Кляйн была еще одним последователем психоанализа. Она имела собственный сложный опыт материнства, что подталкивало ее к изучению устройства детской психики. Ее наблюдения за контактом между матерями и младенцами позволили ей исследовать самые ранние фазы психической жизни и эмоциональный мир маленьких детей. В своих работах она показала, как эмоциональные драмы, пережитые в самом раннем возрасте, могут продолжать влиять на реакцию человека на проявления любви и отвержения на протяжении всей его жизни.

Поворотным моментом в общественном восприятии важности эмоционального контакта с детьми становятся исследования и публикации Джона Боулби и его команды. Совместно с Мери Эйнсворт он разработал концепцию теории привязанности и доказал огромное влияние на развитие эмоциональной сферы того, насколько чутко и своевременно взрослый реагирует на возникающие потребности у младенцев. В особенности при удовлетворении потребности в безопасности (защищенности).

Боулби совместно с Робертсоном снял революционный документальный фильм «Двухлетний ребенок в больнице» (1952), который оказал колоссальное влияние на практику госпитализации детей. В это трудно поверить, но прежде во всех странах мира практиковалось раздельное пребывание детей и родителей в больнице, несмотря на ранний возраст. В этом фильме показываются переживания двухлетней девочки, которая госпитализирована одна, без матери. Находясь в отрыве от родителей, она проживает бурю эмоциональных реакций, влияющих на ее поведение и самочувствие. Она последовательно проходит через протест, скорбь и адаптацию. До этого считалось, что разлука с родителем не влияет на ребенка, и этапы ее проживания у детей не были известны и исследованы. Этот фильм вызвал широкий общественный резонанс. Теперь никому и в голову не придет оставлять в медицинских учреждениях маленького ребенка без родителей.

Параллельно с этим педиатр и психоаналитик Дональд Вудс Винникотт в период с 1939 по 1962 год вел на радио BBC цикл лекций для родителей о детях. Ему принадлежит понятие «достаточно хорошая мать». Он отстаивал точку зрения, согласно которой именно близкий взрослый через настройку эмоционального контакта лучше всех может распознать потребности ребенка и найти наилучшие способы их удовлетворения, в противовес сухим, холодным и стандартизованным рекомендациям по уходу за детьми, которые транслировала медицина.

Начиная со второй половины двадцатого века, представители психологической практики стали активно исследовать эмоциональные потребности людей и то, как их удовлетворение в детстве влияет на развитие психики и качество жизни человека во взрослом возрасте.

Теперь мы уже можем опираться на современные нейробиологические исследования, которые подтверждают выводы первых исследователей. Мы доподлинно знаем, что большая часть мозга развивается в раннем детстве, поэтому отношение взрослых, их чуткий отклик на потребности ребенка оказывают колоссальное влияние на его развитие. При этом одинаково важно удовлетворение и физиологических потребностей — в пище, сне, тепле и др., и эмоциональных — в защищенности, принятии, четких границах и др. Через успокоение тревоги и своевременный отклик на призывы ребенка о помощи взрослый приносит младенцу чувство удовольствия и комфорта, что способствует выделению гормонов радости и роста. Игнорирование сигналов ребенка приводит к большому выбросу гормонов стресса без возможности снижения их концентрации в крови, что приводит к замедлению и отклонениям в развитии и формировании нервной и других систем организма.

Получается, что внутреннее знание и умение замечать эмоциональные потребности закладывается именно в детстве, причем с младенческого возраста. Проводниками этого знания становятся взрослые, которые окружают ребенка. В процессе взросления ребенок учится замечать, какие эмоциональные потребности внутри него актуализируются, и искать способы их удовлетворения. Если человек распознает их и бережно к себе относится, качество его жизни повышается.

Звучит довольно просто, но на практике люди, как правило, даже не подозревают о том, какая именно эмоциональная потребность внутри них дает им сигналы через переживания и испытываемые чувства. Зачастую такой прямой путь чуткого восприятия может перекрывать фигура внутреннего критика, заставляя отворачиваться от себя. Важной задачей для человека становится взятие управления собственной жизнью из рук внутренней фигуры в свои. Это возможно сделать, если открыто и честно замечать то, что с тобой происходит. Даже если внутри будут бушевать эмоции и появляться «страшные», агрессивные фантазии, то взгляд на них и размышление над тем, что за ними скрывается, могут помочь рассмотреть собственные эмоциональные потребности. Именно поэтому важно вернуть себе способность размышлять над теми сигналами, которые мы можем получать через эмоции или через другие источники познания своего внутреннего мира, смотреть на это с принятием и интересом, рассуждая, о чем они могут сигнализировать, а не идти на поводу у обвиняющего, пугающего и стыдящего голоса критика, стараясь отказаться от самого себя, прячась и заглушая свои эмоциональные потребности.

Мы подходим к самой важной части этой книги — исследованию своих эмоциональных потребностей с опорой на проективную методику «Рисунок несуществующего животного».

Перед тем как отправиться в это приключение, я хочу ввести такое понятие, как «внутренний несуществующий зверь». Он может стать той частью нашего психического, которая вмещает в себя эмоциональные потребности и может о них сигнализировать посредством различных эмоциональных состояний. Это тот образ, который может нам помочь посмотреть на свои состояния через встречу нашего наблюдающего «Я» со зверем. Предлагаю вам при встрече с ним посмотреть на него добрым взглядом, стараясь безоценочно рассуждать о том, какие же послания он несет.

Глава 3. Портрет души: что говорит ваш рисунок

Путешествие внутрь себя

Внутренний несуществующий зверь — личный миф о том, как мы воспринимаем отношения с окружающим миром и ощущаем себя в нем. Это та история, которую мы себе рассказываем, проецируя, как на экран, свои внутренние состояния (желания, мечты и др.), наполненные нашими эмоциональными потребностями, выражающие наши эмоциональные потребности.

Я предлагаю вам отправиться в путешествие навстречу к своему внутреннему зверю. Сейчас мы поговорим о каждой эмоциональной потребности, которая существует внутри нас, и о том, как она может быть проявлена на рисунке и в рассказе. Мы будем рассматривать разные символы, имеющие общее значение для людей. Но важно помнить, что иногда взаимосвязь отдельных символов и элементов рассказа и рисунка может уловить только сам автор. Ведь многие смыслы, зашифрованные в изображении, определяются устойчивыми образами и выражениями, которые использует человек на протяжении всей жизни, полученные благодаря уникальному опыту. Определенные символы становятся «пасхалками» (зашифрованными посланиями), понятными только определенному кругу лиц. Именно поэтому я могу только выдвигать предположения и подсказывать, а вы можете увидеть больше, чем я.

Потребность в защищенности

Для многих людей привычнее говорить о потребности в безопасности, чем в защищенности. Но я преднамеренно выбрала такую формулировку для самой первой и базовой эмоциональной потребности, потому что ощущения безопасности и защищенности если и являются производными одного и того же процесса, то ощущаются очень по-разному. Условием безопасности является отсутствие угрозы, условием защищенности — возможность влиять на возникающие угрозы и активно искать выход из сложившейся ситуации.

Можно ли почувствовать себя в безопасности, успев забежать в дом, когда на улице бушует непогода и сверкают молнии, — не знаю. Моя фантазия может продолжать рисовать страшные картины попадания молнии в меня, даже если я уже нахожусь в укрытии. Все мое внимание будет захвачено мыслями о стихии и желанием, чтобы нависшая угроза как можно быстрее исчезла. Но я могу почувствовать себя защищенной, если точно знаю, в какой части дома надо переждать непогоду, чтобы в случае нарастания угрозы это могло помочь мне сохранить здоровье. И тут я уже становлюсь не только тем, на кого воздействует угроза, но и тем, кто активно ищет и находит способы совладания с ней. В таком случае я буду искать способы, помогающие обрести защиту, и уже буду не настолько захвачена страхом и тревогой. Я становлюсь действующим субъектом, а не объектом воздействия. В этом аспекте для меня как для человека и исследователя психических процессов проявляется принципиальная разница между потребностью в безопасности и защищенности. Добиться состояния безопасности в реальном мире практически невозможно, но можно чувствовать себя защищенным.

Как же развивается способность удовлетворять эту эмоциональную потребность? Ни для кого не секрет, что младенец рождается совершенно беззащитным. Он не может сам следовать за родителями, добывать себе пищу, согреваться. Он не способен сам о себе позаботиться и защитить себя. Но с самых первых дней у него есть суперспособность — он умеет устанавливать отношения привязанности со взрослыми, что и обеспечивает ему защиту и выживание. Привязанность — это двусторонняя эмоциональная связь. Родитель испытывает нежность к ребенку и потребность заботиться о нем, а ребенок переживает сверхнастроенность на своего взрослого, который на достаточно долгое время становится центром его вселенной и проводником во внешний мир. При возникновении напряжения и любой нужды ребенок через взгляд, тело и голос дает сигнал родителю о том, что ему нужна помощь, чтобы справиться с тем, что его беспокоит, и вновь обрести хорошее самочувствие.

Если родитель настроен на ребенка, чуток по отношению к его сигналам, то ребенок чувствует себя защищенным. Внутри него формируется уверенность, что в таком большом мире для него есть место: «Мне рады. Я есть и меня видят». Он может звать на помощь и быть уверенным, что к нему придут и будут искать способы повлиять на то, что вызывает внутренний дискомфорт или на неблагоприятные внешние обстоятельства, будут находиться рядом, не оставят одного.

Чем старше становится ребенок, тем большее становится подвластно ему самому. У него появляется все больше физических и психических возможностей. Теперь он уже сам может доползти или дойти до мамы и получить питание. Он сам может убежать от издающей пугающие звуки игрушки. Он доверяет своим телесным ощущениям, своим эмоциям, распознавая сигналы угрозы, может более активно действовать, защищая себя сам и прося помощи у близких. В процессе взросления такой человек будет пополнять свой защитный арсенал, опираясь на опыт защиты, получаемый извне, и все более активно находя собственные способы совладания с трудностями, опираясь при необходимости на выстроенную надежную систему отношений с другими людьми.

Но бывает так, что родитель по каким-то причинам не всегда откликается на призывы о помощи ребенка, достаточно часто игнорируя их, действуя хаотично — то отзываясь на призыв о помощи, то нет. В таких случаях ребенок может внутренне фокусироваться на страхе остаться одному, ведь он не знает, в каких случаях ему помогут справиться с угрозой, а в каких нет. Центром его внимания становится взрослый и его настроение. «Надо держаться ближе, плакать громче, сигнализировать о своей потребности в защите интенсивнее, не отпускать», — внутреннее убеждение незаметно укладывается в значимые отношения тонкой тревожной прослойкой. Сил и внимания на собственную активность может не хватать. Он будет чувствовать себя защищенным, только находясь в контакте со значимыми людьми. Этот контакт становится страшно потерять. Присутствие другого рядом становится жизненно необходимым. Если близкий человек не ответит на проявленную потребность в защищенности в том объеме, в котором она возникнет, это может вызывать страх или злость.

Возможен и третий вариант, когда ребенок остается в сильном напряжении, испытывает стресс, но взрослый не реагирует на его призывы о помощи или отвечает на них агрессивно. Тогда у ребенка может сработать только один способ защититься — перестать чувствовать и спрятаться. Но как это сделать, если ты ограничен в своих возможностях? Постараться «отключить» свои эмоции, уходя внутрь себя от внешней стимуляции. В таком случае может сформироваться внутреннее убеждение, что быть в активном контакте с внешним миром небезопасно, а просить помощь бесполезно. Чем старше будет становиться такой ребенок, тем больше он будет учиться самостоятельно справляться с тем, что его беспокоит, пряча потребности и эмоции внутрь себя, стараясь не замечать или избегать «трудного». Он, скорее всего, будет мало доверять своим телесным ощущениям, научится приглушать эмоции и не просить помощи у других. Скорее всего, он будет ощущать небезопасность — через желание спрятаться, быть невидимым или не быть вовсе.

Получается, что в зависимости от того, как значимые взрослые откликались на наш призыв о помощи, у каждого из нас формируется внутренняя модель реагирования на угрозы и переживание стресса. Конечно, в течение жизни эта модель усложняется и дополняется новыми элементами, но мне кажется важным знание о том, что в момент переживания стресса может активизироваться именно потребность в защищенности. Особенно учитывая, что сигнализировать о ней могут различные эмоции: от страха до агрессии и злости. Также могут быть диаметрально противоположными автоматические импульсы: от желания остаться одному и уйти от всех контактов до переживания ужаса от мысли о возможности остаться одному и желания оказаться рядом с другим человеком.

Зная, как проявляется потребность в защищенности, заметив ее актуализацию, вы можете осознанно и более целенаправленно выбирать способы защиты и заботы о себе, не прячась или не ожидая, что кто-то «большой» придет и защитит.

Пространство жизни. Защищенность

Теперь, зная, что же такое потребность в защищенности, мы можем начать исследование нашего несуществующего зверя. Посмотрите на рисунок. Ваш зверь живет в каком-то мире. Какое пространство его окружает? Какой в нем климат? Там тепло, холодно, засушливо или вдоволь всего, что необходимо для хорошего самочувствия? Кто вокруг? Это пространство полно опасностей, нейтрально или дружелюбно?

Мир, который окружает ваше животное, является проекцией того, каким в настоящий момент вы ощущаете мир человеческих отношений.

Зубоящер

Передо мной на столе лежит рисунок. На нем изображен большой ящер. Его тело покрыто чешуей, на ногах — мех. У него огромные клыки и когти. На спине — костяные пластины.

Живет он на острове, который разделен на две климатические зоны. В одной буйно растут папоротники, на второй — вечная мерзлота. Он передвигается между ними, ища себе пропитание. В папоротниках можно найти съедобные растения и ягоды, в холоде обитают редкие животные, на которых можно охотиться. Если становится совсем холодно и нет возможности найти пропитание, он может впасть в спячку до наступления более теплого периода.

За столом рядом со мной сидит мальчик-подросток, автор рисунка. Рассматривая рисунок, я высказываю предположение, что в его жизни бывают моменты, когда его достаточно хорошо понимают и принимают, но иногда он испытывает ощущение, что к значимым людям нет эмоционального доступа, и он может чувствовать себя одиноким. Мальчик кивает и рассказывает, что его мама бывает очень понимающей и любящей, но после ссор с папой она замыкается в себе и очень формально разговаривает с детьми, стараясь просто удовлетворять их физиологические потребности. Отец же всегда очень строг и требователен, не принимает чувств, считая, что они лишь мешают добиваться жизненных целей. В такие периоды отец может вести себя агрессивно по отношению к детям и наказывать их.

Можно предположить, что если зверь живет в холодном климате, то, скорее всего, его автор ощущает окружение как холодное, дающее мало отклика на проявляемые эмоциональные потребности. В таком климате, чтобы не погибнуть, нужно искать способы акклиматизации и адаптации. Зубоящер имеет две способности: оставаться активным и искать себе пропитание и впадать в анабиоз, когда даже активность не помогает, потому что внешняя среда очень обеднена (т. е. в ней мало ресурсов, необходимых для поддержания жизнедеятельности).

Когда снаружи эмоциональный холод и отвержение, человеку приходится «не чувствовать», пряча свои эмоции и игнорируя потребности. Потребность в защищенности у автора Зубоящера очень часто активирована вследствие контакта с отвергающим и агрессивным отцом и отсутствия эмоциональной поддержки и защиты со стороны матери. О том, что потребность в защищенности находится в активированном состоянии, может свидетельствовать опасная, угрожающая, отравляющая среда, в которой живет зверь. Ареал обитания может быть загрязнен продуктами жизнедеятельности людей: мусором, отходами предприятий. Воздух, вода и почва могут быть отравлены.

Песочный Хм

В левом уголке листа нарисовано маленькое овальное существо. У него глазки-щелки и борода, покрывающая все его туловище. Она призвана «фильтровать» все то, что поступает к нему из внешнего мира. Он живет в мире постапокалипсиса, где повсюду стоят заводы, производящие вредные выбросы. И земля, и вода заражены. Но с помощью своего фильтра Песочный Хм может добывать себе пропитание. Живет он в норках, которые выкапывает в песке, вблизи озер.

Девушка, которая нарисовала его, переживает сложный период. Ей пришлось сменить место жительства, жить в отрыве от привычной среды. Это вызвало у нее тревогу, сопровождающуюся приступами тошноты. Она никак не могла найти для себя друзей и очень скучала по родным.

Автор Песочного Хма старается максимально отгородиться от внешнего воздействия и контакта с новой, непривычной и непонятной для нее средой. Психика «защищает» ее через тревогу, которая дает послание — «никуда не ходи, будь дома, тут спокойнее всего», а тело настолько сильно старается фильтровать любые попытки «внедрения» нового, что даже отвергает непривычную пищу.

Думаю, вы заметили, что в этих двух описанных случаях в ответ на воздействие среды были выработаны разные способы защиты. Именно так может проявляться потребность в защищенности. Чем больше средств защиты и чем более активно они включены в жизнь, тем больший объем имеет потребность в защищенности в настоящий момент у автора рисунка.

Выращенные способы защиты — это всегда ответ на возникшую угрозу. Признаком актуализированной потребности в защищенности может быть темнота в мире, в котором живет зверь. Ведь сумрак может не только таить много непредвиденных опасностей, но и быть хорошим способом укрыться самому. Задайте себе вопрос: «Та темнота, которая окружает вашего зверя, скорее приносит чувство успокоения или, наоборот, вызывает тревогу?»

Если зверь разными способами стремится избежать контакта со средой — уйти в спячку, закопаться в землю, спрятаться в глубокую пещеру или в темноте, надеть костюм-невидимку, не принимать извне пищу, — это может свидетельствовать о том, что человек выбирает способы защиты, позволяющие ему отдалиться от той эмоциональной среды, которая сейчас на него воздействует и ощущается как угрожающая. Это может сопровождаться высоким уровнем тревоги, чувством подавленности, одиночества, депрессивным состоянием. Напротив, если у зверя есть активные средства защиты: когти, рога, зубы, непробиваемая броня, шипы, разные магические средства, то человек, скорее, при необходимости готов давать отпор, вступая в прямой контакт, отстаивая свои позиции, интересы. При этом периоды ухода от контакта и применение активной защиты могут чередоваться, сменяя друг друга.

Потребность в защищенности может быть проявлена и через описание врагов, которые есть у зверя. Важно обратить внимание на то, сколько их, часто ли они встречаются зверю, может ли он справиться с ними. Есть ли шанс их победить, или остается только спрятаться и убежать. Возможно, от врагов нет никакой защиты и спасения. Это показывает уровень активации потребности. Чем больше угроз существует вокруг зверя, тем менее защищенным чувствует себя человек в жизни.

Если зверь сам является хищником или «злодеем», который держит всех окружающих в страхе, возможно, этот страх на самом деле живет внутри автора. Девизы «Лучший способ защиты — нападение!» и «Чем ты страшнее, тем меньше тех, кто на тебя нападет» — могут быть его стратегией. Как бы ни был он «опасен» для других с виду, потребность в защищенности у него велика. А может быть и так, что зверь — хищник по своей природе, но живет мирно в своем ареале. Если он органично вписывается в окружающую среду и у него есть те, кто равен ему по силе, у него есть место для жизни, где он чувствует себя хорошо, это с большей долей вероятности свидетельствует о том, что потребность в защите не является актуализированной, но при наступлении угрозы человек может занимать активную позицию, открыто вступая в противостояние.

Большие глаза и уши у зверя — признак того, что он способен хорошо видеть и слышать. Повышенная чувствительность может служить разным целям. Для чего зверь использует острое зрение, хороший слух, тонкое обоняние, возможность ощущать других на расстоянии? Если это нужно, чтобы заметить угрозу, то это свидетельствует о потребности в защищенности, а если для того, чтобы узнать, что рядом есть то, что ему интересно и нужно, то скорее — о потребности в активности (о которой мы поговорим чуть позже).

Я думаю, вы сейчас достаточно пристально рассмотрели своего зверя и чуть больше поняли свою потребность в защите. Поэтому предлагаю вам ответить для себя на вопросы:

• Как я переживаю эту потребность?

• Через какие эмоции могу у себя ее заметить?

• Какими сигналами выражаю ее для себя и для других?

• Как я могу сам о себе позаботиться в ней и какую помощь и поддержку могу попросить у других?

Потребность в любви и принятии

Потребности в любви и принятии идут рука об руку, дополняя друг друга. Они рождаются одновременно с потребностью в защищенности. Их источники также находятся в самом раннем периоде жизни ребенка, возможно даже захватывая внутриутробный. Маленькие дети, которые уже умеют говорить, часто задают родителям вопросы о своем появлении на свет. Им бывает очень важно услышать о том, как родители узнали о беременности, какие чувства испытали, как налаживали контакт, пока они еще были в животе, о чем фантазировали. Такие истории часто начинают формировать миф о рождении ребенка. И если этот период был наполнен теплыми чувствами родителей, их ожиданием, то ребенок переживает особое ощущение надежности и принятия: «Меня ждали, меня любили, я очень нужен».

Потребность в любви и принятии тесно переплетается с потребностью в защите. Если меня любят и я нужен, значит, родители будут очень внимательны к моим сигналам, будут чутко заботиться обо мне и помогут при любой угрозе. А вот если не любят, то в любой момент их внимание может быть захвачено чем-то другим, более важным для них, и я могу погибнуть.

Любовь другого по отношению к себе мы проживаем как проявление интереса, направленное активное внимание на нас. «Я о тебе думаю каждую минуту», — так часто звучит признание в любви. Такое особое внимание насыщено большой симпатией и нежностью. Любить — значит быть заинтересованным. Все это подкрепляется не только эмоциональными состояниями, но и наша физиология принимает активное участие в этом процессе. В момент, когда мы находимся рядом с тем, кого любим, в организме выделяется гормон окситоцин. Он способствует расслаблению, снижению кровяного давления, способен снижать воздействие гормонов стресса. Благодаря этому свойству окситоцина мы испытываем доверие в отношениях. Именно поэтому любовь и принятие, как и защищенность, связаны с системой эмоциональной привязанности.

Научно доказано, что система эмоциональной привязанности развивалась и была эволюционно закреплена как средство, обеспечивающее выживание ребенка. У тех родителей, которые с повышенной внимательностью и чуткостью заботились о своих детях, потомство выживало, а у тех, внимание которых лежало в области других интересов, дети чаще погибали.

При всем этом дети являются не только получателями заботы и любви, но и теми, кто активно устанавливает отношения привязанности. С первых дней жизни мозг младенца фиксирует, на какие его проявления и реакции взрослый дает больше своего отклика, внимания и принятия. Рисунок поведения ребенка подстраивается под заботящегося взрослого: «Если тебе не нравится, когда я плачу, и ты злишься на меня или покидаешь меня в эти моменты, то я постараюсь меньше плакать», «если ты подходишь ко мне, только когда я громко плачу, я буду плакать изо всех сил». Так, в течение первого года жизни ребенка развиваются разные типы привязанности. Ребенок постепенно адаптируется под стиль поведения и откликов взрослого, демонстрируя одобряемое поведение. Например, взрослые по-разному могут реагировать на призывный плач. Кто-то отзывается, испытывая в этот момент нежность, и старается утешить ребенка, тратя на это столько времени, сколько может потребоваться в этой ситуации. И тогда ребенок ощущает прилив окситоцина, и у него формируется доверие. Он знает, что может позвать, и к нему придут на помощь. Кто-то отзывается, испытывая злость, раздражение или отчаяние, а при невозможности утешить, оставляет ребенка одного, «проплакаться», и возвращается, только когда плач закончится. Гормоны стресса продолжают бушевать в организме малыша. Он замечает закономерность: когда я плачу — на меня злятся и уходят, когда я «спокоен», ко мне возвращаются. В таком случае начинает формироваться стратегия подавления своих чувств. «Справлюсь сам, иначе, если покажу свои переживания, от меня уйдут», — становится девизом для ребенка, а потом уже и для взрослого. Вот тут-то потребности в любви и принятии начинают «расходиться». Ребенок может ощущать, что его любят, — смотрят на него, испытывают нежность, но не принимают во всех его проявлениях и состояниях.

Как это ни странно, но действительно не всегда, когда любят, принимают. Именно с этим часто бывает связан бунт в подростковом возрасте. «Говоришь, что любишь, а почему не принимаешь меня таким, какой я есть?» — возмущается выросший ребенок.

Принятие — возможность встретиться с другим в том, как он сейчас себя ощущает и переживает, с согласием дать этому место в своем внимании.

Часто бывает так, что родитель фантазирует о том, каким будет его ребенок: что он будет любить делать, когда подрастет, какой жизненный путь выберет. Эти фантазии важны на этапе формирования дородовой привязанности. Они помогают думать о ребенке, создавать с ним особую эмоциональную связь. После рождения такие фантазии лопаются, как чешуйки луковицы, из которой появляется побег — настоящий ребенок, которого родителю только предстоит узнавать с любовью и принятием.

Как бы парадоксально это ни звучало, но в сферу удовлетворения потребности в принятии входит и то, насколько я вообще могу проявлять все возникающие у меня потребности и эмоции в контакте с другими и с самим собой. Ведь человек живет через них. И если они приняты, значит, принят и я сам. Это совершенно не значит, что переживание принятия наступает, когда другой помогает удовлетворить возникшую у меня потребность. Оно наступает в тот момент, когда я ощущаю, что другой настроен на меня, и мое состояние достаточно эмпатично и может отражать или разделять возникающие у меня эмоции. Именно это позволяет почувствовать себя увиденным. Это дает возможность быть в контакте с другим, а не надевать подходящую маску, образ того, что хотел бы видеть другой.

Но, конечно, не всё во власти родителей. Бывает так, что родители достаточно чуткие, откликающиеся на потребности ребенка, ищущие способ их удовлетворения, но случается что-то неподвластное им: что-то внешнее вмешивается в течение жизни и прерывает контакт с ребенком. Например, госпитализация, болезнь родителя, ясли с нечуткими воспитателями. И тогда ребенок сталкивается с тем, что, проявляя свои потребности, он не находит на них отклик. Он может испытывать чувство отчаяния, внутренний коллапс, что приводит к тому, что он постепенно начинает замыкаться: «Зачем просить, ведь все равно не получишь». Так может рождаться недоверие к миру. Если в такие моменты отказа в удовлетворении потребностей происходит еще и осуждение, то тогда возможно зарождение чувства стыда, которое будет сопровождаться переживанием чувства отвержения, своей «неправильности», желанием исчезнуть. У ребенка формируется ощущение, что что-то в нем не имеет права существовать. И тогда ребенок старается заморозить это «что-то», не давать ему проявляться, пряча свои потребности, не прося о помощи в их удовлетворении. У разных людей может появляться свое «стыдное». У кого-то это может быть стыд за чувство усталости и желание отдохнуть, у кого-то стыд за яркое проявление себя. Здесь возможно множество вариантов.

Стыд почти всегда сопровождается страхом разрыва контакта и отношений. И тогда могут проявиться два противоположных способа справляться с этим. Первый — отказаться от себя в том проявлении, за которое стыдно. Не быть «слабым», «плачущим», «не понимающим», «слишком веселым», «озорным». При сверхсильной ориентировке на мнение и эмоции других людей их потребности становятся важнее собственных. Поэтому, чтобы меня приняли, я буду заботливым для них, поставлю другого на первое место. Вырабатывается роль спасателя — чтобы ощутить любовь, почувствовать свою нужность через это. Бывает, человек настолько привыкает ориентироваться на других, что это перерастает в эмоциональное слияние, исключение индивидуальных потребностей, замещение их «общими». Второй способ — отказаться от другого — «это ты “неправильный”, а не я», «ты сам мне не нужен». Это сопровождается переживанием грусти, отчаяния, одиночества: «Мне ничего не дадут, я ничего не получу!» Отказ от отношений как будто бы является профилактикой боли от ощущения отвержения и попыткой вернуть себе чувство контроля, справиться со своей уязвимостью.

Актуализация потребности в принятии может рождать очень разные чувства в зависимости от того, какой опыт проявления любви и принятия есть у человека в отношениях со значимыми людьми. Это может быть нежность, грусть, одиночество, страх быть покинутым, недоверие, злость и т. д.

Если вы сейчас замечаете, что то, что я описываю, вам знакомо, то предлагаю не отворачиваться от тех чувств, которые поднимаются, и дать себе время, чтобы прожить какую-то их часть. Посмотрите на них с принятием, мысленно обнимите себя. Бывает необходимо дать себе возможность принять факт, что чего-то важного для нас в прошлом не случилось. От этого может быть больно и горько. Возможно, какие-то отношения не были такими, как хотелось. Например, не было принимающего контакта в отношениях с родителями или щенка, облизывающего ваш нос перед выходом в школу. Да, этого не будет. И мне искренне жаль, что это так. Но будет что-то другое, не менее важное и подходящее для вас. Стоит только отпустить несбывшееся и освободить место для новых решений и действий. Признание и отогревание поможет освободить важную часть своего внимания и энергии, чтобы замечать, что по-настоящему происходит здесь и сейчас, выстраивая более надежные и принимающие отношения с собой и с окружающими.

Быть узнанным самим собой — это тоже про принятие. И тогда можно одинаково внимательно, без осуждения смотреть на себя и другого, развивать умение находить компромисс при несовпадении мнений, желаний, целей, эмоций с уважением к другому и к себе самому, принимать — быть согласным, что ты можешь отличаться от другого человека, и верить, что между вами возможны надежные отношения.

Любовь и принятие

Так же как и при исследовании потребности в защищенности, при поиске символов, отвечающих за потребность в любви и принятии, стоит обратить внимание на пространство, окружающее зверя. Бывает, что звери живут в изолированных пространствах — пещерах без выхода, под землей, на других планетах и даже в других мирах. Такая изоляция часто объясняется тем, что весь остальной мир исчез или зверь просто обнаруживает себя в таком месте, не зная, как он туда попал. Иногда зверь живет в каком-то отдельном, волшебном пространстве, в котором много особенных зверей или растений, но доступ «обычным» закрыт, потому что они агрессивны или плохо обошлись со зверем. Обычно такие изображения и описания являются свидетельством переживания чувства одиночества и, возможно, даже отверженности. Это говорит об актуализации потребности в любви и принятии.

Принцесса Ману

Принцесса Ману — плюшевый медвежонок с широко открытыми глазами и большими ушами. Она одета в платьице, и в руках у нее маленький мишка. Она изображена анфас и как будто смотрит прямо на зрителя. Ману живет на своей планете. Питается солнечным светом. Рядом с ней никого нет. Она сама сшила себе игрушечного мишку, чтобы был хоть кто-то рядом. В ее галактике есть еще одна обитаемая планета. Там живет Хрю. Раньше они дружили, но сейчас они враги.

Автор рисунка — десятилетняя девочка. Она живет с мамой и бабушкой. Она знает, что ее очень любят, но не всегда одобряют ее интересы. Для взрослых очень важны ее оценки и то, какое место она занимает в иерархии класса. «Ты должна быть успешной, как твоя мама», — почти каждый день слышит девочка от бабушки. «Если будешь хорошо учиться, то и в жизни будет все хорошо», — утверждает мама. Ходить в школу для девочки — большое испытание. Учительница почему-то невзлюбила ее еще с первого класса и постоянно критикует. Другим ученикам тоже достается. Половину урока может занимать крик учительницы. Дома никогда никто не повышает голос, но школу менять не хотят, ведь эта — самая престижная в районе, и, по версии взрослых, такой строгий учитель — хороший способ научиться находить общий язык со сложными людьми.

Автор Принцессы Ману действительно чувствует себя очень одинокой, но не может понять почему. Ведь у нее есть близкие и все, в чем она может нуждаться. Но вот поговорить с кем-то по душам бывает сложно, ведь сразу же она получает советы и оценку ситуации, хотя очень хочет просто поделиться чувствами и услышать слова поддержки.

Солнце в различных культурах является символом любви и эмоционального тепла. А что, если зверь живет в засушливом климате? Это значит, что солнце светит, но его больше, чем требуется. Оно скорее иссушает, чем согревает. Это может говорить о том, что эмоциональный контакт есть, но нет чуткости к потребностям и их принятия. Мне кажется, здесь подходящей является метафора «удушающая любовь».

Актуализированная потребность в принятии может проявляться через чувства исключительности и непринятия, возникающие в отношениях с окружающими. На рисунке и в рассказе оно может проявляться в том, что зверь «редкий», «единственный в своем роде». С одной стороны, быть уникальным — это способ привлечь к себе внимание, а с другой, в этом заключено переживание своей инаковости и невозможности встретить того, кто может «на своей шкуре» прочувствовать все то, что ощущаю я. В этом много ощущения одиночества. Часто оно сопровождается мечтой найти похожее животное или стать человеком, «быть расколдованным» и встретить тех, с кем можно разделить свои чувства.

Что еще может быть признаком активации потребности в принятии? Конечно же, большой размер зверя. Если он гигантский, мимо него просто так не пройдешь. Ведь чем ты больше, тем больше шансов быть замеченным и увиденным.

Принцесса Ману сама сделала себе медвежонка — создала того, кого полюбила и о ком стала заботиться. Часто бывает так, что если у нас активирована какая-то эмоциональная потребность, то мы замечаем ее и у других, помогая ее удовлетворить и этим отчасти закрывая эту потребность и у себя. Такой перенос хорошо заметен у детей. Если они испуганы или расстроены, они часто наделяют этим чувством свою игрушку и стараются ее подбодрить и утешить, постепенно через это успокаиваясь сами. Так и со зверем: если он живет не один, а с тем, кто нуждается в его помощи и любви, то это один из признаков того, что у автора потребности в любви и принятии являются в настоящее время активными.

Важно и то, чем питается зверь: ведь любовь — это то, что нас питает и наполняет. Без нее мы можем чувствовать себя эмоционально истощенными. Именно поэтому стоит посмотреть, насколько доступны источники пропитания для зверя. Он всегда может найти подходящую для него пищу? Вдоволь ли ее? Или она доступна только в определенных местах? А может быть, ему надо заходить в другую среду, например в воду, чтобы поесть?

Доступность еды является метафорой доступности чувства любви, исходящего от значимых людей. Принцесса Ману питается солнечным светом. С одной стороны, он разлит везде и как будто бы всегда в доступе, но с другой, он распылен повсеместно, не имеет плотности, и от этого его невозможно ощутить в концентрированном виде. Автор, скорее всего, знает, что близкие ее любят, но никак не может это «схватить» и пережить в необходимом для нее объеме и качестве.

Бывает так, что нарисованный несуществующий зверь копирует какое-то реальное животное, в нем нет никаких необычных черт. Это может свидетельствовать о высоком уровне тревожности, связанном с ожиданием негативной оценки со стороны других людей, что блокирует возможность свободного самовыражения. Изобразить уже знакомое в определенном смысле «безопаснее» создания чего-то нового. Внутри как будто постоянно звучит вопрос: «Если я сделаю, как хочу, не отвергнут ли меня?»

Если же зверь имеет возможность становиться невидимым или всегда таковым является, это может означать нехватку или отсутствие теплых эмоциональных контактов у автора рисунка. Обратите внимание на то, в каких случаях невидимость может проявляться, и управляет ей сам зверь или это случается вне его воли. Управляемая невидимость может быть признаком того, что автор регулирует интенсивность эмоционального контакта с другими людьми, отстраняясь различными способами.

Сейчас, когда вы внимательно рассмотрели своего зверя и чуть больше поняли свою потребность в любви и привязанности, предлагаю вам ответить на следующие вопросы:

• Как я переживаю эту потребность?

• Через какие эмоции могу у себя ее заметить?

• Как я сигнализирую о ней себе и другим?

• Как я могу сам о себе позаботиться, и какую помощь и поддержку могу попросить у других?

Потребность в отношениях и принадлежности

С самого младенчества мы учимся быть в отношениях с людьми. Если разобраться в том, как устроен человек, оказывается, что почти вся наша физиология настроена на активное взаимодействие с другими. И если нам удается построить и поддерживать эмоционально надежные отношения, эти связи помогают нам в прямом смысле чувствовать себя намного лучше. Рядом с людьми, которым мы доверяем и с которыми можем чувствовать себя защищенно, наш организм наполняется гормонами радости (окситоцином, дофамином, серотонином). Находясь в контакте с другим человеком, нам легче справиться со стрессом, почувствовать себя счастливым. Но если человек попадает в изоляцию, то начинает плохо себя чувствовать и физически, и психологически. Нам действительно важно, чтобы рядом были другие люди, которые находятся с нами в отношениях.

Ребенок сразу же рождается в отношения, в которых он растет и развивается. Первоначально теми, в ком он нуждается, становятся его родители, которые любят и защищают его. В отношениях с ними ребенок формирует первые представления о самом себе и о мире. И чем он становится старше, тем сильнее у него проявляется потребность расширять круг контактов. Это позволяет ему узнавать еще больше о себе и окружающем мире. Ведь то, какой я человек, я могу понять только в отношениях с другими людьми. Именно контакт с другими позволяет проживать уникальное чувство общности: «Я такой же, как и вы, а вы такие же, как я». И при этом возможно пережить и чувство своей индивидуальности: «В этом я отличаюсь от вас».

Надежные отношения являются тем пространством, в котором можно решиться на исследование своей уникальности и индивидуальности, не теряя переживание общности и принадлежности. В контакте с другими людьми человек выстраивает свою идентичность, накапливая и переплавляя личные жизненные смыслы и ценности. Принадлежность к группе других людей (маленькой и большой), дает опыт разделения общих интересов и жизненных позиций, присоединения к большему, чем ты сам. В этом может быть много радости и энергии. Мы стремимся поделиться нашими чувствами, эмоциями и впечатлениями с другими людьми, проживая при этом особое состояние разделенности, увиденности и отраженности. Это очень сильно нас мотивирует на активность и продуктивность.

Неудивительно, что люди на протяжении почти всей истории были склонны создавать сообщества, объединенные общими идеями и интересами. Даже если у человека ранее было мало опыта принятия со стороны других людей, попадая в сообщество, он может пережить особое чувство принятия через разделение своих интересов и мировоззрения. Это позволяет перестать быть заложником негативного образа себя и страха, что ты никогда не сможешь рассчитывать на поддержку других.

Я думаю, вы уже заметили, как эмоциональные потребности взаимосвязаны и переплетены друг с другом. Потребность в отношениях и принадлежности не является исключением. Проживая ощущение принадлежности, мы почти автоматически «закрываем» потребности в принятии, защищенности и границах, потому что отношения с другими людьми — это то, что формирует пространство нашей эмоциональной жизни. В кругу людей, с которыми у нас выстроен доверительный контакт, мы можем проявлять свою внутреннюю эмоциональную жизнь: говорить о горестях и радостях, делиться мыслями и сомнениями. И узнавать других. В таком обмене человек обогащается и развивается. И как противоположность этому выступает одиночество. Слыша, что человек одинок, мы почти автоматически начинаем ощущать сочувствие, стараемся узнать, как он справляется со своими жизненными задачами и не нужна ли ему какая-то помощь и поддержка.

Состояние одиночества часто сопровождается грустью, депрессивным состоянием. Человек может ощущать истощение, чувство отвержения. В таких случаях часто возникает обида. Ее переживание является маркером того, что другой необходим. Как ни странно, но переживание и признание обиды может быть шагом к отношениям, к восстановлению общности.

Отношения и принадлежность

Изображение зверя с выраженными антропоморфными чертами (туловище, расположенное вертикально, наличие рук или их заменителей, ног, головы, расположенной на шее и т. п.) свидетельствует о потребности автора в общении. Это может быть признаком того, что потребность в отношениях, принадлежности фрустрирована или что она просто велика, и автор рисунка — экстраверт.

Изучив множество рисунков, я стала замечать, что потребность в отношениях и принадлежности проявляется скорее через рассказ, чем через изображение. Обычно она выражается через то, с кем рядом зверь обитает. Часто в рассказах фигурирует семья зверя или даже целая стая. Он может быть окружен подобными ему существами (в точности такими же или отличающимися отдельными деталями), а может находиться в поиске себе подобных.

Дракон Обыкновенный

Передо мной почти во весь лист изображен Дракон. У него крылья, длинный хвост и вытянутая шея. Он покрыт радужной чешуей. Пока он живет в пещере один, но мечтает найти похожего на него дракона. Он верит, что в мире существуют такие же, как и он, а пока он дружит со зверьками, которые обитают рядом с ним в волшебном лесу. К людям он относится настороженно, потому что они могут охотиться на его нынешних друзей. Хорошо, что волшебный лес защищен заклинаниями, и никто посторонний не может в него зайти.

Автор Дракона сидит рядом. Он увлеченно выводил каждую чешуйку на теле своего зверя. Уже почти полгода, как он переехал в новый район города и перешел в новую школу. Раньше у него было много друзей в классе и ему очень нравилось учиться. Сейчас новые одноклассники ведут себя с ним достаточно приветливо, но не выказывают готовности дружить по-настоящему. Его не добавляют в групповые неофициальные чаты в мессенджерах. Попытавшись влиться в компанию мальчишек и расспросив об их увлечениях, он понял, что они входят в команду компьютерной игры, в которую он не играет. Так же как и его зверь, он мечтает найти того, кто будет похож на него, с кем он вновь сможет почувствовать себя интересным для других.

У человека может быть удовлетворена потребность в принятии и любви, но при этом активирована потребность в принадлежности. Так часто бывает при попадании людей в новые коллективы, например в случае переезда. Человек чувствует, что значимые люди его принимают, а вот более широкое социальное окружение может не быть в нем заинтересованным по каким-то причинам.

Ощущать принадлежность — значит чувствовать: «Я такой, как ты, а ты такой, как я». Именно поэтому поиск похожего зверя может свидетельствовать об активации этой эмоциональной потребности. О потребности в отношениях может говорить то, что зверь живет не сам по себе, а является домашним. Он живет рядом с человеком и находится в постоянном контакте с ним. Желание быть рядом с другим, в отношениях с ним настолько велико, что происходит отказ от «свободной» жизни.

И отсутствие друзей у зверя, и то, что он дружит со всеми, а не с кем-то конкретным, является признаком переживания чувства одиночества и неудовлетворенности в потребности в общении. При активированной потребности в отношениях и принадлежности зверь может питаться людьми, охотиться на них, другие могут его бояться. Это может быть проявлением чувства злости и отчаяния при переживании отвержения со стороны социального окружения. Срабатывает сценарий агрессивной разрядки чувств — если я не могу быть рядом, и вы меня унижаете, то я вас уничтожу.

Доктор Зло

На рисунке изображено стоящее на задних лапах существо с головой быка и телом обезьяны. На нем надет черный плащ, а в руках шар. Это Доктор Зло. Он хочет уничтожить весь мир. У него нет друзей, а врагами являются все люди. С помощью своего магического шара он может управлять мыслями других и заставлять их сражаться между собой.

Автор Доктора Зло столкнулся с буллингом в старших классах школы. При этом теми, кто его высмеивал, были его бывшие друзья. Сейчас он уже учится в университете, очень хочет активно участвовать в жизни факультета, но боится повторения неприятного опыта.

Активацию потребности в принадлежности и отношениях также можно заметить, когда на вопрос о желании зверя мы слышим в ответ, что он хочет стать человеком, перестать отличаться от других.

Сейчас, когда вы внимательно рассмотрели своего зверя и чуть больше поняли свою потребность в отношениях и принадлежности, предлагаю вам ответить самому себе на следующие вопросы:

• Как я переживаю эту потребность?

• Через какие эмоции могу у себя ее заметить?

• Как я сигнализирую о ней себе и другим?

• Как я могу сам о себе позаботиться, и какую помощь и поддержку могу попросить у других?

Потребность в ясности и границах

Каждый раз, когда мы хотим отправиться в путешествие в новую страну, мы начинаем его планирование с того, что узнаем, что в ней принято делать, а что запрещено. Это позволяет нам понять, как не попасть в неприятные ситуации, а еще почувствовать себя более расслабленно. Согласитесь, намного комфортнее знать, чего ожидать от других людей и что они ожидают от тебя, чем быть в постоянном напряжении и присматриваться к другим, задаваясь вопросом: «А не нарушаю ли я правила и законы?» Более того, мы, скорее всего, предпочтем поехать на отдых туда, где есть четко прописанный закон и люди его соблюдают, чем туда, где царит хаос.

Вот так и для ребенка, который только узнает мир и себя, очень важно опираться на ясность в эмоциях и действиях других, понимать границы в отношениях и возможности взаимодействия с предметами. Это создает структуру и предсказуемость, позволяет внутри четких границ почувствовать себя чуть более уверенно и спокойно. Границы помогают сформировать свои ожидания от других и предсказывать чужие ожидания.

Мы доподлинно не знаем, как устроена психика младенца, но исследователи считают, что первоначально в ней царит хаос ощущений. Взрослый через эмпатичный контакт и отражение эмоциональных и физических переживаний и ощущений ребенка помогает ему почувствовать внутренние границы, отделить его самого от всего остального мира. Это позволяет выстроить в сознании «Я» (Эго), через которое человек себя определяет и мыслит. Когда мама говорит: «Вот твоя ручка, вот твой носик», «Ты сейчас испугался оттого, как громко залаяла собака», «Ты улыбаешься, рад мне. А я рада тебе», — пазл реальности постепенно складывается в четкую картинку. Мама воспринимает эмоции ребенка, которые являются для него чем-то захватывающим и непонятным. Она перерабатывает их: называет, осмысляет, обозначает, сколько они длятся, и возвращает ребенку уже преобразованными и наделенными смыслом. Эмоциональная буря, разносящая все внутри, вдруг встречается с четкими границами — присутствующим другим. Спокойное дыхание, надежные объятия, плавная речь помогают ребенку нащупать и самого себя, почувствовать себя большим, чем та эмоция, которая его захватила, а позднее, с развитием речи, еще и дать тому, что происходит, название. Это дает возможность видеть четкие ориентиры в момент растерянности, эмоциональной захваченности, позволяет целенаправленно двигаться, не утонув в эмоциях.

Чем последовательнее взрослый в контакте с ребенком с первых дней жизни, тем яснее становится для малыша окружающий мир. Если поначалу все слито в единый поток ощущений, то чем лучше я его узнаю, тем четче замечаю отдельность его элементов и возможность с ними взаимодействовать. И тогда рождается возможность влиять и действовать, получая извне ответы на свои действия. Так закладывается и развивается ответственность.

Маше шесть месяцев, она научилась сама садиться. Мир теперь видится совсем с другой высоты. Она теперь может дотягиваться до интересных предметов. Пока мама выбирает носочки, взгляд Маши приковывает ярко-розовая кружка, стоящая на столе рядом с ее кроваткой. Она протягивает руку и толкает ее. Кружка падает, ее содержимое разливается продолговатой лужицей. Это интересно и завораживающе для малышки, но мама почему-то не улыбается, а хмурится. Мама куда-то уходит, и Маше хочется потрогать то, что разлилось. Оно оказывается мокрое, холодное и липкое. Это неприятно. Маша всхлипывает и начинает плакать — звать маму, чтобы она быстрее ей помогла вернуться в приятное состояние.

Пока ребенок только учится следовать ограничениям, он сталкивается со многими неприятными переживаниями. Через запреты и границы родитель создает для ребенка безопасное пространство познания мира, в котором можно чувствовать себя расслаблено и спокойно, реализуя свою тягу к познанию. Однако в том случае, если для ребенка не выставлены четкие границы дозволенного или они постоянно меняются, то маленький человек вынужден сталкиваться с большим количеством угроз и в большей степени подвержен состоянию стресса. Это может вызывать тревогу, эмоциональное перевозбуждение и развитие страхов. Причем одинаково важно установление границ как в физическом мире, так и в мире отношений (с людьми и животными). Конечно, маленький ребенок, который очень сильно хочет потрогать розетку, будет разочарован и возмущен. Но опираясь на взрослого, который способен увидеть, принять потребность в познании нового и выдержать эмоциональный натиск ребенка, достаточно спокойно разъясняя смысл запрета, ребенок может научиться выдерживать фрустрацию и направлять свою активность в «мирное русло». Ребенок начинает постепенно осознавать ограничения. Данное ему в ощущениях «всемогущество» и вседозволенность рушатся, а на их место приходят ощущения личных границ, возможность быть в контакте с реальностью и другими людьми, у которых тоже есть свои границы и ограничения.

Чем старше становится ребенок, тем больше он сам начинает опираться на знание правил и границ. Ни одно взаимодействие с другим человеком не обходится без них. Они помогают поддерживать переживание защищенности и предсказуемости в окружающем пространстве, создавать условия, а значит, иметь возможности для проявления своей активности и испытывать от нее радость. Ведь если я доподлинно знаю, что можно и что нельзя в этом месте делать, если другой для меня ясен в его эмоциях и намерениях, то и я могу активно действовать, зная, чего можно ожидать, и соотнося свои действия с результатом, который я хочу получить.

Потребность в ясности и границах в социальном взаимодействии реализуется в том, что течение жизни и отношения структурируются через понятное, предсказуемое: обычаи, традиции, повторяющиеся праздники, правила эмоциональной культуры. В частной жизни для этого мы также заводим какие-то маленькие ритуалы, создающие и поддерживающие ее структуру.

Именно поэтому потребность в ясности и границах зачастую так сильно актуализируется при смене места жительства, учебы, работы, вступлении в новые отношения, когда человек попадает в новую, неизвестную ему социокультурную среду. Чем меньше понятного и предсказуемого, тем сильнее повышается тревога, и возникает благодатная почва для возникновения страхов.

Ясность и границы

Если зверь живет в темноте, это один из признаков потребности в ясности и границах. Когда вокруг темно, постоянно нужно быть начеку, чтобы заметить, кто и откуда появился. Если есть какие-то приспособления для видения в темноте, то это указывает на способность быть активным и самому выставлять границы и правила взаимодействия. Так же как и в магическом, волшебном мире, в котором есть понятные для зверя правила, или он сам является именно тем, кто их устанавливает, — это может свидетельствовать об актуальной потребности в ясности и границах.

Я думаю, вы уже заметили, что многие эмоциональные потребности переплетаются друг с другом. Например, потребность в ясности тесно связана с потребностью в защищенности. Если нет ясных границ в отношениях, это действительно может восприниматься как угроза и вызывать много тревоги. И тогда на помощь может приходить агрессия как способ установления границ и своих правил контакта.

Птица Кеша

На рисунке круглая птица. Ее туловище и голова неразделимы. Зато выделяется огромный полураскрытый клюв. Это Птица Кеша. У Кеши длинные ноги с копытами. Он не умеет летать, но мечтает когда-нибудь научиться. Клюв нужен ему для защиты и добывания пищи. Все части его тела равняются 10 сантиметрам. Он дружит с другими птицами и людьми, а его враги — хищные животные: тигр, гепард, лев. Когда они приближаются, глаза Кеши наливаются кровью и становятся красными, как огонь. А еще он начинает плеваться кровью. Бодрствует зверь два раза в сутки по два часа — утром и вечером, остальное время спит.

Для его автора — мальчика-подростка было важно определить размеры зверя и сделать его симметричным. Он перешел год назад в новую школу. Компания мальчишек из старшего класса его задирает. Учителя в это не вмешиваются, ограничиваясь обещаниями следить за порядком на переменах. Ему приходится самостоятельно отстаивать себя, устанавливая границы. В прошлой школе он был на хорошем счету у учителей и сам относился к ним с уважением. Сейчас он перестал доверять педагогам и подвергает сомнению их указания и решения.

Формы зверя, рассчитанные буквально по сантиметру, и то, что зверь живет по определенному, очень четкому, распорядку дня, можно интерпретировать как потребность в ясности и границах. Она же может проявляться через четкую прорисовку контура или соблюдение определенной последовательности цветов в окраске. Человек, испытывающий потребность в границах, может нуждаться в том, чтобы другой очертил границы, способствующие переработке аффекта. Наличие дополнительных деталей на рисунке — солнце, цветы, дома и т. д. может свидетельствовать о том, что автору бывает сложно оставаться один на один со своими переживаниями и эмоциями, ему требуется внешняя поддержка, чтобы с ними справляться, эмоционально стабилизироваться.

Сейчас, когда вы внимательно рассмотрели своего зверя и чуть больше узнали свою потребность в ясности и границах, предлагаю вам ответить самому себе на следующие вопросы:

• Как я переживаю эту потребность?

• Через какие эмоции могу у себя ее заметить?

• Как я сигнализирую о ней себе и другим?

• Как я могу сам о себе позаботиться, и какую помощь и поддержку могу попросить у других?

Потребность в активности, творчестве, субъектности

Вы когда-нибудь видели выражение лица маленького ребенка, который впервые взял в руки шуршащий пакет? Он одновременно насторожен, удивлен и рад. Его рука способна производить звуки. Для него это потрясающее открытие. Он может влиять на мир. И мир под воздействием движения его руки меняется. Это впечатляет! С момента этого открытия ребенка уже не остановить. Он становится субъектом своей деятельности, тем, кто может влиять. Он творец.

Когда ребенок обретает способность к активному движению — переворачиваться, садиться, ползать, он начинает исследовать мир вокруг себя, с интересом взаимодействуя с окружающими предметами и наводя «свой порядок». Этим он как будто провозглашает: «Я независимый человек. У меня есть право на выражение себя. Мне нравится то, что я делаю».

Ребенок испытывает интерес к окружающему миру. Взаимодействие с предметами, людьми, животными доставляет ему удовольствие. Если у вас есть дети, то вы знаете, что ребенок примерно с 8 месяцев начинает исследовать свое жизненное пространство и пробовать все на вкус, извлекать из всего звуки. Происходит активное освоение мира. И если родители поддерживают в этом ребенка, то он узнает на опыте — каково быть тем, кто может испытывать желание, реализовывать его в действие и получать удовольствие от результата. Из человека созерцающего ребенок превращается в человека действующего. Он начинает осознавать связь своих действий с их результатами. Я как-то раз наблюдала за малышом, который случайно обнаружил, что, если подвигать палку, она задевает железный столбик, и слышится «дзын-н-нь». Вначале все внимание ребенка обратилось на звук. Он замер и слушал, как тот протяжно звучит, а потом замолкает. После этого малыш еще раз подвигал палкой. «Дзынь» повторился. Взгляд ребенка проскользнул по его руке, палке и дошел до столбика. Получилась связная цепочка. Естественно, потом я слушала прекрасный, громкий концерт. Такое переживание возможности своего влияния на вещи вызывает у маленького человека чистый восторг. Он наслаждается своим действием и его результатом. Именно так зарождается творчество как способность создавать новое во внешнем мире, прислушиваясь к своим внутренним импульсам, следуя за своим интересом. Появляется потребность самому выбирать направление своих движений и свои действия. Со временем из простого взаимодействия с предметами эта потребность перерастает в игру и активное творчество. Игровое пространство обеспечивает возможность проявления себя во всем том, что может быть пока недоступно в реальном мире: придумывать рецепты, строить города, управлять машинами, создавать мир, отвечающий желаниям ребенка. Игра и творчество помогают быть активными вовне, видеть результат своих действий и проживать радость от своей продуктивности. Так рождается субъектность — способность активно действовать, принимать решения, изменять мир и самого себя. Возможно, это и есть высшая точка сепарации, отделения уже взрослого человека от своих родителей, когда я могу принимать собственные решения, основанные на моих внутренних импульсах, подкрепленных моими смыслами и ценностями. Я готов нести ответственность за эти решения, воплощенные в действиях.

В этом плане творчество является одним из самых ярких проявлений активности и субъектности. Человек действительно соединяется со своими глубинными импульсами, желаниями и ищет способы их воплощения, встречаясь со своими ограничениями и находя способы движения и развития. Но если человек вдруг попадает в такие жизненные обстоятельства, когда он не может проявлять свою субъектность, принимать собственные решения, он может ощущать себя заложником, тем, кто теперь подвластен другим. Потребность в активности становится фрустрирована, и обрушивается целый каскад эмоций. Внутри возникают злость, агрессия. Человек может бунтовать против происходящего или впадать в депрессивное состояние, сопровождающееся отказом от той активности, которой ждут от него извне, но на которую у него нет его внутреннего согласия. Все это может сопровождаться чувством отвращения, переходящим в тошноту и рвоту.

Открытие возможностей собственной активности приносит радость ребенку, но часто становится большим испытанием для семьи. Ребенка невозможно оставить без присмотра ни на минуту, и все, что может представлять какую-то угрозу, приходится прятать в самые высокие и дальние шкафы. Ребенок осваивает свои возможности и при этом встречается со своими ограничениями. Можно сказать, что потребности в активности и в границах взаимосвязаны и, как ни странно, комплементарны. Именно в этот период ребенок начинает учиться управлять своим вниманием и своими импульсами. Противоположностью является чрезмерное выставление границ, в которых ребенку трудно развернуть свой импульс к действиям и почувствовать возможность влиять на окружающий мир. Такое бывает, когда все вне доступа ребенка, а любая его активность пресекается на корню. «Нельзя», — становится тем, что сопровождает почти любое желание активности малыша. И тогда в восприятии ребенка взрослый из фигуры помощника переходит в фигуру контролера и критика. Столкнувшись с таким опытом, дети из активных деятелей перевоплощаются в активных мечтателей. Если уж нельзя в реальности погреметь кастрюлей, буду делать это в своей фантазии. А в будущем такие дети будут склонны скорее следовать за идеями других людей, чем за своими.

Бывает и так, что у родителей есть представления о ребенке, о том, кем он должен стать и каким быть. И тогда они с самого детства его поддерживают и направляют только в том пути, который выбрали. Они хотят, чтобы он стал лучшим, но только в том, чего хотят сами. Тогда ребенок может испытывать ощущение, что быть собой небезопасно, и бояться негативной оценки своих действий.

Из простого опыта взаимодействия с предметами в младенческом возрасте ребенок узнает, каково это — быть субъектом своей деятельности: чувствовать свой интерес, импульс, уверенность в своих силах и радоваться процессу и результатам своей деятельности и своего творчества. Пополняя и обогащая этот опыт в течение всей последующей жизни, человек все больше овладевает возможностью быть активным субъектом. Приобретая опыт активности, осознавая и принимая свой страх неудач, проживая разочарование и бессилие, но оставаясь на своей стороне и в контакте со своими желаниями и импульсами, человек выбирает быть не идеальным, а живым. Он осознает себя как творца своей жизни и опирается на свои ценности в выборе поступков по отношению к другим и к себе, а не на страх наказания.

Переживание страха и опасности тесно связано с познавательным интересом, причем как у детей, так и у взрослых. Если человек напуган, находится в напряжении и стрессе, то его познавательная активность блокируется. Почему так устроено — легко понять, если обратиться к опыту наших предков. Если в кустах что-то шуршит, тебя это пугает, и страх перевешивает интерес, то ты убегаешь и остаешься в живых. Если в кустах что-то шуршит, тебя это пугает, но интерес перевешивает, и ты идешь на разведку в кусты — тебя, скорее всего, может съесть тот, кто в них прячется. Но если у тебя есть копье, и ты умело им обращаешься, то твоя потребность в защищенности «закрыта», и ты без страха идешь проверять, кто же там шуршит.

Получается, что, когда человек испытывает страх и напряжение, у него актуализируется потребность в защищенности. Если он может ее удовлетворить, то у него останется интерес к жизни и ее исследованию, а если нет, то все его внимание направлено на поиск безопасного места и избежание угрозы. Наверное, поэтому активация и удовлетворение потребности в защищенности и потребности в активности тесно переплетаются между собой.

Активность, субъектность, творчество

Как вы думаете, в чем может проявляться активность зверя? Правильно, в его подвижности и возможности передвижения. Поэтому стоит присмотреться к тому, сколько у вашего зверя есть возможностей для освоения жизненного пространства. Сколько у него лап, крыльев, ласт? Насколько они устойчивы и функциональны? Самостоятельно ли зверь выбирает ареал своего обитания, может ли менять его?

Все это говорит, скорее, о контакте со своими силами и импульсами, о том, что есть опыт активного личного выбора, то есть о возможности делать собственный выбор и воплощать его в жизнь. А вот какие-то препятствия в использовании своих конечностей или другие ограничения в передвижении говорят о том, что потребность в активности и субъектности, скорее всего, не может быть сейчас удовлетворена.

ЧемоЧел

Передо мной сидит девочка-подросток. В звере, которого она рисует, угадывается дракон. У него есть крылья, мощные лапы, небольшие, но острые клыки и когти. Когда рисунок как будто уже закончен, на спине неожиданно появляется ручка, как у чемодана. Оказывается, что рядом с драконом живет великан, который может его хватать и переносить с одного острова на другой. Дракон никогда не знает, когда великан вернется и куда его перенесет. Он старается защищаться — дышать огнем и кусаться, но по сравнению с великаном он такой маленький, что все бесполезно.

Жизнь автора тоже полна неожиданных перемещений. Она вынуждена переезжать по мере того, как развивается карьера отца. И вот уже третий раз автор меняет место жительства, а вместе с ним школу и художку. Каждый раз она оставляет позади друзей и места, где ей нравится гулять. После последнего переезда прошло четыре месяца. Сейчас автор чувствует себя подавленно, у нее нет желания даже рисовать и слушать любимую музыку. Она запирается в комнате, смотрит короткие ролики и сильно раздражается, если кто-то пытается с ней поговорить.

Глядя на ЧемоЧела, мы замечаем большой потенциал активности зверя — у него есть мощные крылья и лапы. Но ручка, приделанная к спине, показывает, что автор сталкивается с такими обстоятельствами, которые воспринимает как непреодолимые, имеющие власть над ней, и тогда отказывается от своей активности, уходя вглубь себя. Терапия с этой девочкой-подростком во многом была направлена на восстановление ее контакта с внутренней силой, желаниями, импульсами. Была важна возможность осознания своих чувств, размещения их в поле отношений с семьей и возвращение себе авторской, активной позиции и возможности активно действовать.

Активная творческая позиция также может выражаться и через большое количество элементов в фигуре зверя, необычности, нестандартности их сочетания. Это может свидетельствовать об активном желании создавать и возможности не подавлять свой творческий импульс. Интересно, что то направление, в котором смотрит зверь (при наличии у него глаз и их аналогов), может давать подсказки о том, как автор обходится со своими творческими импульсами. Если голова и взгляд повернуты влево, это свидетельствует о том, что перед началом активных действий человек, скорее всего, обращается к своему прошлому опыту. Это может помогать, давая опоры, а может в чем-то и тормозить, если внимание зафиксировано на сложностях, с которыми человек уже ранее встречался. При повороте головы и взгляда вправо мы можем предположить, что автор скорее склонен реализовывать свой творческий импульс с опорой на свою идею и фантазию о том, как все должно получиться в будущем, т. е. создает образ желаемого и стремится к нему. Если же голова и взгляд расположены анфас, то это признак того, что автор чаще всего ориентируется на то, что происходит здесь и сейчас, отмечает обратную связь от окружения и старается «вписать» реализацию своего импульса в настоящее.

Почти во всех рисуночных тестах руки (и их аналоги) расцениваются как элемент, говорящий об активной или пассивной жизненной позиции, занимаемой автором. Если присмотреться к зверю, то можно заметить, что его руки-лапы могут быть хваткими, позволяющими быстро передвигаться, взаимодействовать с внешним миром, а могут быть малоподвижными, спрятанными за спиной или вообще отсутствовать. Здесь будет важен и «материал», из которых они сделаны. Это может быть живая плоть, а могут быть неживые материалы: дерево, камень, железо. В большинстве случаев это свидетельствует о том, что потребность в активности и субъектности актуализирована, но ее реализация по каким-то причинам невозможна.

А еще возможность выпускать огонь — можно расценивать как стремление к силе, активности.

Плюм

На рисунке изображено мешковатое существо, покрытое шерстью. У него нет головы. Глаза, рот и нос находятся в верхней части туловища. Руки — веточки, торчащие в разные стороны. Ног не видно, но они есть. Плюм живет в озере. Он охотится на рыб. Он замирает и ждет, когда они проплывут мимо него. Когда рыбка рядом, он ее хватает. Руки-веточки помогают ему мимикрировать под корягу, которая лежит рядом с ним, а его зеленая шерсть похожа на развевающиеся в воде водоросли. Плюм дружит с людьми и сам мечтает стать человеком. На вопрос, какое чувство он испытает, когда его мечта сбудется, автор, юная девушка, отвечает: «Он будет очень растерян, ведь он плохо знает, как устроен мир людей и что там надо делать».

Автор Плюма студентка первого курса. Она и сама очень растеряна и никак не может адаптироваться к новому учебному заведению и тому ритму, который свойственен насыщенной студенческой жизни. Она любит общаться и предпочитает быть частью группы, отвечая за исполнение, а не создание новых идей. Ей важно совпадать со своими друзьями в интересах. Она сама как будто немного мимикрирует рядом с ними, активно не проявляя собственных желаний.

А сейчас посмотрите на нарисованного зверя. Как вы расположили его в пространстве листа? Он находится в центре или ближе к одному из краев? Он достаточно большой или скорее маленький? Соответствует ли размер нарисованного зверя и описание его размера в рассказе?

То сколько места занимает ваш зверь, может говорить о том, сколько, по вашим ощущениям, есть пространства для вас в окружающем мире, насколько вы можете проявлять свою активную позицию в нем, присваивать его себе. Если зверь очень большой и почти не влезает в пространство листа, то, возможно, вы ощущаете, что для вас не хватает пространства, чтобы развернуться во всю мощь. Или, наоборот, зверь очень мал и вокруг него образуется много свободного места. Это может свидетельствовать о том, что человек чувствует себя маленьким и бессильным повлиять на что-то большее.

Маленький размер зверя, помещение его в угол листа и описание жизни, в которой мало активности, желаний и контактов с внешним миром, преобладают темы сна и усталости, а также незавершенный рисунок, прерывистые линии контура могут быть свидетельством астенизации и депрессивных тенденций у автора.

Если вы замечаете у себя следующие состояния:

• подавленное настроение, не зависящее от обстоятельств и продолжающееся достаточно долгое время (от двух недель и более);

• ангедонию — потерю интереса и удовольствия от деятельности, которая ранее была приятной и интересной;

• выраженную утомляемость — упадок психических или соматических сил в течение длительного времени (около месяца);

а также не менее трех «дополнительных» симптомов:

• пессимизм;

• чувство вины, бесполезности, тревоги, страха;

• заниженная самооценка;

• неспособность концентрироваться и принимать решения;

• мысли о смерти или самоубийстве;

• нестабильный аппетит, отмеченное снижение или прибавление в весе;

• гликогевзию — сладкий привкус во рту;

• нарушенный сон — бессонница, долгий сон, сонливость.

Пожалуйста, обратитесь к психиатру, медицинскому психотерапевту или неврологу. Возможно, вы сейчас находитесь в состоянии депрессии, и вам нужна дополнительная поддержка и помощь.

Сейчас, когда вы внимательно рассмотрели своего зверя и чуть больше поняли свою потребность в активности, субъектности и творчестве, предлагаю вам ответить на следующие вопросы:

• Как я переживаю эту потребность?

• Через какие эмоции могу у себя ее заметить?

• Как я сигнализирую о ней себе и другим?

• Как я могу сам о себе позаботиться в ней и какую помощь и поддержку могу попросить у других?

Глава 4. Новые горизонты

Истории

Я хочу познакомить вас с историями нескольких чужих несуществующих зверей. Надеюсь, что взгляд на них поможет вам заметить еще что-нибудь важное и в ваших рисунках и историях.

Цветной Фил

На рисунке изображено незатейливое животное. Его тело и голова представляют собой два овала разных размеров, соединенные между собой. У него пять ног разной длины. Самая короткая расположена сзади, а самая длинная спереди. От этого создается ощущение, что зверь находится в полуприседе. На спине у него сидит большая гусеница. Может, от ее веса зверю пришлось присесть? На голове у зверя три шипа, которые он использует для своей защиты. Они выдвигаются, когда зверь ощущает опасность. У него есть крылья, и он умеет летать. На лице окрас создает впечатление квадратной маски, из-под которой виднеется два круглых глаза и маленький рот-полоска. Зверь имеет яркий окрас в широкую полоску. Он большого размера, примерно как бегемот.

Живет он в Сибири на дереве в шалаше-домике-гнезде. И это все характеристики одного жизненного пространства. Он любит катать других на себе. Питается он ананасами, дынями, виноградом. Поэтому любит летать в другие страны, чтобы там поесть. А вот достать ананасы там, где живет, он не может, потому что у него нет денег на покупки в магазине.

Ведет он ночной образ жизни. Днем спит, а ночью просыпается и светится, чтобы всем освещать дорогу. Он помогает всем, кто идет, и особенно тем, кто заблудился.

У него есть друзья. Они тоже несуществующие звери. Один морской — синий, второй огненный — красный.

У него есть враг — черный зверь. Он зло. Живет в Австралии.

Зверь сражается со своим врагом. Для этого у него есть армия, в которой он является генералом и самым большим по размеру. У черного зверя тоже есть своя армия.

Мечта — навсегда победить темную армию и отправить в другую галактику без возможности вернуться на Землю. Мечта сбудется, ведь добро всегда побеждает зло.

Автор Цветного Фила молодая женщина. Она воспитывалась мамой. Родители были в разводе и жили раздельно, начиная с ее раннего детства. Отец вел асоциальный образ жизни, злоупотреблял запрещенными веществами, имел судимости. Автор Фила еще в детстве отказалась от общения с отцом. Мама воспитывала ее и младшую сестру достаточно строго, боясь, что они могли унаследовать предрасположенность к зависимостям, старалась привить детям доброту и послушание.

Когда смотришь на зверя, возникает ощущение, что он еле влезает в лист, как будто бы ему не хватает пространства. Округлая форма и яркая расцветка создают ощущение дружелюбности.

При виде ног разной длины возникает вопрос, насколько ему удобно ходить. Это может свидетельствовать об актуализированной потребности в творчестве и субъектности. Гусеница, находящаяся на спине, выглядит как часть самого зверя, она как будто бы с ним слилась. Возможно, что-то внешнее ограничивает потребность в собственной активности и субъектности у автора. Поскольку зверю нравится катать на себе эту гусеницу, то, скорее всего, это отношения с кем-то или взятые на себя ролевые или моральные обязательства.

Выдвигающиеся на голове шипы свидетельствуют о том, что потребность автора в защищенности высока. Ему кажется, что внешняя среда и отношения с людьми, в которые он сейчас включен, несут в себе угрозу. В пользу этого предположения также говорят большие глаза и ночной образ жизни зверя.

Квадратная маска на лице и окрас с вычерченными, как по линейке, полосками свидетельствуют о потребности в границах и о том, что автор, скорее всего, предпочитает действовать в рамках правил, опираясь на них, чтобы в том числе чувствовать себя более защищенно и предсказуемо. Невозможность определить тип строения (шалаш-домик-гнездо), в котором проживает зверь, ощущается как знак хаотичности и нестабильности, подтверждая предположение о потребности в границах. История автора о детстве, в котором она часто становилась свидетелем бурных скандалов между родителями, подтверждает то, что предсказуемость действий других и свое следование правилам стало одной из стратегий, позволяющих чувствовать себя более надежно в контакте с другими людьми. А то, что зверь светится ночью, чтобы освещать другим дорогу, показывает нам стремление автора самостоятельно создавать структуру и ясность в отношениях с другими и удовлетворять потребность в отношениях, находя для себя полезные роли и помогая другим.

Вы заметили, что зверь с особенным рвением старается помочь найти дорогу тем, кто заблудился? Это, скорее всего, отсылка к тому, что, несмотря на запреты мамы на контакты с отцом, девушка к нему эмоционально привязана. У нее остается потребность в его любви.

Об актуализированной потребности в любви и принятии говорит и описание того, что зверь питается фруктами, которые недоступны в той местности, где он живет. У него нет денег, чтобы их купить. Это может быть проекцией убеждения, что любовь надо заслужить (купить). Но при этом у Фила есть крылья, и он может слетать за фруктами в теплые страны, т. е. собственная активность и перемещение в другое место помогают эту потребность удовлетворять. Здесь я предположила, что автор Фила может удовлетворять потребность в принятии в каких-то «дополнительных» отношениях, которые не столь доступны и до которых приходится «добираться». Большой размер зверя также является признаком актуализации потребности в принятии. Девушка подтвердила мои догадки, рассказав о том, что чувствует себя принятой рядом с преподавателем фортепьяно, с которой сложились теплые отношения и в отношениях с которой она себя чувствует скорее как племянница, а не ученица.

Потребность в отношениях и принадлежности также актуализирована. Об этом свидетельствует то, что друзья зверя живут в очень разных средах (вода, огонь), и доступность контакта с ними из-за этого ограничена, а также наличие армии, в которой зверь является главнокомандующим и самым крупным.

По мере того как я высказывала автору Цветного Фила свои предположения о ее эмоциональных потребностях, девушка все больше делилась подробностями своей жизни и детства в том числе. Все более становилось заметным то, что внутри нее как будто бы сформировался однополярный взгляд на свои чувства и проявления: хорошо быть хорошей и плохо быть плохой. Как в жизни, так и на рисунке она вписала возможность выражения злости в борьбу со злом и несправедливостью. Есть ощущение, что если эта борьба закончится, то наконец можно будет почувствовать себя хорошо, выдохнуть. Но теперь уже эта борьба разворачивается внутри автора Фила. Она ругает себя за злость, за «плохие» мысли, за то, что иногда устает и не хочет помогать другим. Для нее важно быть на хорошем счету у других людей, особенно тех, кто старше. То, что она сама часто принимала за стремление к повышению социального статуса, являлось потребностью в принятии. При этом занимаясь любимым делом — музыкой, она может по-настоящему почувствовать себя счастливой и свободной, ведь в музыке нет добра и зла, а только чистое проявление себя. В конце сессии я предложила ей включить любимую музыку и разделить прослушивание с Цветным Филом, пригласить его побыть здесь и сейчас рядом. Потом я поинтересовалась, что, как ей кажется, он мог бы сейчас сказать. «Можно я просто побуду здесь, ничего не делая, а ты на меня посмотришь», — таким было послание Фила.

Космический Сэм

На рисунке в левом нижнем углу изображен небольшой шар, вокруг которого расположено кольцо, как у Юпитера. В нижней части от шара отходит длинный развевающийся черный плащ. Весь рисунок выдержан в черно-белых тонах с тщательно выполненной штриховкой. На рисунке изображен Космический Сэм. У него нет ни рта, ни глаз ни каких-либо других антропоморфных органов чувств. Он общается с помощью телепатии. Живет Сэм в космосе, рядом с черной дырой. Да и сам по себе он является космическим телом и похож на нее способом взаимодействия с окружающим миром. Питается он всем тем, что встречается ему на пути. Этому он научился у той черной дыры, которая расположена рядом с ним. Сэм умеет двигаться, как комета, развивая большую скорость, но только если сам этого захочет. Его центр состоит из черной материи, а развевающийся плащ — из поглощенного света.

Друзей у него нет, но если они вдруг появляются, то он их проглатывает. Ему без разницы кого есть. Враги для него — все те, кого он уже поглотил. Поглощать всех — его любимое занятие. Так он питается. Для этого он может высматривать те места, где кто-то есть, и двигаться туда. Он очень древний, как сам космос, родился от столкновения двух звезд и взрыва, который они произвели.

Еще он любит слушать музыку, особенно песни для годовалых малышей.

Его мечта — съесть все, что существует. В этом ему могут помочь черные дыры. Для этого ему надо с ними соединиться, слиться. Они тогда вместе поглотят прошлый мир, а потом создадут свой, где будут уже людьми, но все будет устроено по-другому. По их правилам. Когда все съест, успокоится и сможет создать свое, наступят хорошие времена.

Автор Космического Сэма — молодой мужчина, программист. Ему нравится его профессия, остальное его не очень интересует. Он живет один, работает удаленно. Друзей у него нет, только приятели с работы, с которыми он может изредка встречаться для обсуждения происходящего внутри фирмы. Он стремится развиваться в профессии, хочет занять более высокую должность, потому что его привлекают задачи, которые ее сопровождают. В подростковом возрасте он пережил депрессивный эпизод, сопровождающийся селфхармом (самоповреждения без суицидального намерения).

Когда впервые смотришь на рисунок, создается ощущение, что фигура Космического Сэма стоит к тебе спиной и постепенно отдаляется. Это навевает мысли о странствующем путнике. Слушая о холодном и бескрайнем космосе, в котором он живет, как будто сам начинаешь погружаться в холодное безмолвное пространство. У Сэма нет дома, он один на один с космосом и черными дырами. У него нет органов чувств, он как будто бы старается минимально контактировать с тем, что его окружает. При этом он готов съесть любого, кто приблизится, — не разбирая, какие у него намерения. Это вызывает предположение об активированных потребностях в защите и принятии. По ощущениям, они как будто идут рука об руку, неотделимо друг от друга. То, что жизнь зверя состоит из поглощения всех, кто рядом с ним оказывается и назначения их врагами, — может говорить о том, что у автора есть страх кому-то довериться и начать испытывать эмоциональную привязанность из-за ожидания боли от возможного расставания. Я высказываю автору Сэма свое предположение о том, что он может испытывать одновременно чувство одиночества и ощущение угрозы от контакта с другими людьми, поэтому не подпускает их близко, укрепляя свое ощущение отстраненности от других. Он соглашается с моей догадкой. Дальше я задумываюсь о том, как Сэм родился — от взрыва двух звезд, оказавшись потом рядом с черной дырой. Я аккуратно выдвигаю предположение о том, что в детстве автора был период, когда он не чувствовал эмоционального тепла от близких людей. А вспоминая о любви Сэма к песням малышей, которые любят одногодки, спрашиваю, что происходило в семье автора, когда ему было около года. Оказывается, что вскоре после его рождения родители развелись. А когда ему было около года, мама попала в аварию и провела продолжительное время в больнице, восстанавливаясь. Все это время ребенок был с бабушкой, которая его любила, была рядом, но была своеобразным человеком.

Черная дыра рядом может быть как раз образом близких эмоциональных отношений, в которых есть ощущение увиденности и контакта, но невозможно подойти к ней слишком близко, потому что это по какой-то причине может нести опасность. Можно пофантазировать о том, что такой близкий, скорее всего, может использовать других в своих интересах. Отчасти автор рисунка подтверждает это предположение, рассказывая, что бабушка сама всегда мечтала, чтобы у нее был сын, который станет врачом. Взяв опеку над внуком, она включила его в образ своей фантазии и мечты, не замечая некоторых реальных потребностей и стремлений автора.

То, что у зверя нет органов чувств, но есть особый способ взаимодействия с внешним миром (телепатия), свидетельствует о потребности в границах и в том, чтобы лично их регулировать.

Форма зверя (круг без рук, ног и туловища), вероятно, говорит о том, что автор привык скорее думать, чем чувствовать, обрабатывая поступающую информацию интеллектуально, но пряча чувства даже от самого себя.

Его плащ помогает двигаться и перемещаться, но делает он это, только когда нуждается в пище. Здесь можно предположить, что у автора может активизироваться потребность в авторстве, творчестве, при этом она часто связана с потребностью в принятии.

Помните мечту Сэма? Съесть все вокруг, почувствовав слияние с черными дырами, и после этого создать собственный мир по своим правилам, в котором можно будет стать человеком и начать чувствовать. На мой взгляд, это свидетельствует о том, что внутри есть надежда на эмоционально теплые отношения, осознав которую, автор сможет заметить актуализацию потребности в отношениях.

Кэт

В середине листа изображена антропоморфная фигура, одетая в штаны, свитер и ботинки, с головой кота. У него на голове массивные рога, окрашенные в красный цвет, из-за спины виднеется большой, раздвоенный на конце лисий хвост, тоже красный. Глаза полностью заштрихованы светло-голубым цветом. У него нет зрачков, но он обладает очень острым зрением, позволяющим все видеть издалека. У зверя несоразмерно длинные и крупные руки. Одна поднята вверх в приветственном жесте, вторая опущена вдоль тела. Рука, поднятая вверх, имеет человеческую кисть, одетую в зеленую перчатку под цвет свитера. Вторая рука — кошачья. Руки выполняют разные функции — первая нужна, чтобы что-то брать, делать, вторая, чтобы защищаться, выпуская острые когти. Это Кэт. Ее тело покрыто шерстью, как у кошки, но она предпочитает носить одежду. Ее рост около полутора метров.

Она живет в лесу, там у нее большой дом. Питается мясом, как все кошки. Чтобы добыть его — охотится. Дружит с птицами, поэтому их она не трогает и предпочитает есть лис.

Ее враги — волки. Она им не нравится из-за лисьего хвоста. Защищается от них когтями, рога у нее только для красоты.

Кэт больше всего любит гулять и слушать музыку. Она очень дружелюбная, но может начать злиться, если ей будут нескончаемо задавать вопросы.

Ее мечта — подружиться с волками, чтобы все было спокойно. Она сбудется, потому что им, скорее всего, надоест на нее охотиться.

Автор Кэт — девочка-подросток, недавно ей исполнилось двенадцать лет. Два года назад она перешла в новую школу и столкнулась с агрессивным стилем воспитания со стороны учителей и конфликтной средой внутри класса. У нее только одна подруга. Других девочек в классе она опасается, с мальчиками тоже не складываются дружеские отношения. У учителей она находится на хорошем счету из-за высоких оценок, что часто вызывает недовольство со стороны одноклассников.

Когда смотришь на этот рисунок, испытываешь желание помахать зверю в ответ. Он выглядит достаточно дружелюбным, не несущим опасности, несмотря на наличие рогов. Его приветственный жест, открытая поза, антропоморфные черты свидетельствуют о высокой потребности в отношениях и принадлежности. Одежда, скрывающая почти всю фигуру, указывает на тенденцию подстраивать свои внешние проявления под ожидания других людей, находя таким образом способ выстраивать с ними отношения.

При этом можно заметить, что потребность в защищенности достаточно высока. На это указывают массивные рога красного цвета, который ассоциируется с цветом крови и сигнализирует окружающим о том, что у зверя есть оружие, а также большие глаза, способные видеть даже то, что происходит на большом расстоянии, а значит, способные заранее отследить возможную угрозу. Заштрихованные глаза чаще всего являются признаком высокого уровня тревоги как сигнала о переживании угрозы.

Интересно, что Кэт хоть и является хищником, но дружит с птицами, а охотится на лис, с которыми имеет схожие признаки (хвост), и мечтает подружиться с врагами-волками. Возможно, это указывает на то, что автору хотелось бы принадлежать к другой внутрисоциальной группе, в которую в настоящее время ее не включают, или хотя бы быть признанной, что бывает очень свойственно подростковой субкультуре.

Длинные руки, человеческие кисти указывают на реализацию потребности в активности и творчестве, но перчатка под цвет одежды может указывать на ограничения в свободе самовыражения.

Кэт как зверь проявляет многие тенденции и потребности, свойственные человеку в подростковом возрасте.

Карл

На рисунке изображен зверь, напоминающий жеребенка с маленьким хвостиком, ушками и выразительными глазами, занимающими большую часть мордочки. Весь вид зверя говорит о его дружелюбности. Над головой у него сверкающий нимб, а на ногах, чуть выше копыт, — небольшие крылышки. Его тело очень легкое, поэтому ему удается сохранять равновесие при полете и не переворачиваться. На боку у него узор — сердечко, обрамленное расходящимися изогнутыми линиями. На спине ровно над узором сидит большая божья коровка, занимающая большую часть спины. Зверь стоит на травке, по бокам от него растут высокие деревья, а на небе облако. Это Карл, перевозчик для божьих коровок.

Его размер подходит для того, чтобы божья коровка могла расположиться у него на спине. Он отвозит их домой — на небо. Его размер соответствует миру, в котором он живет, там он обычный жеребенок. А на Земле он маленький, как раз подходящий по размеру для перевозки насекомых. Нимб на его голове указывает на его принадлежность к небесному, духовному миру. Он светится, как значок такси, и сигнализирует божьим коровкам о том, что он может доставить их на небо. Его работа состоит в том, чтобы патрулировать Землю и находить божьих коровок, которым надо улететь. Небесный мир расположен на облаке и полон сочной травы и деревьев, образующих таинственный, наполняющий силой лес. Карл еще маленький и живет со своей семьей в гнезде. Он является редким животным. У него есть друзья, такие же жеребята, как он. Врагов у него практически нет, но иногда, очень редко, на его пути попадаются неизвестные хищники. Карл очень осторожен, поэтому вероятность встречи с хищником минимальна. Известным врагом Карла является голод, что рождает страх оказаться без пропитания и быть оторванным от дома.

Карл — ночной зверь, потому что темнота позволяет ему прятаться, а солнце иногда кажется ему слишком ярким. Но бывает, что он и днем гуляет. Получается, что днем он работает на Земле, а ночью проживает свою жизнь на Небе.

Карл очень любопытный, познает мир, наслаждается жизнью и хочет, чтобы все было хорошо. У него нет каких-то больших или особенных желаний, потому что он является частичкой мироздания, выполняет свое жизненное предназначение, как и все представители его вида. Он просто живет в потоке своей жизни, и все возникающие у него желания быстро исполняются.

Автор Карла замужняя молодая женщина, мама двух детей.

Если внимательно рассматривать рисунок, можно заметить, что нажим на карандаш при создании изображения не был равномерным. Есть части, которые как будто бы чуть более выражены за счет более жирной линии контура. Эти части — голова и верхняя часть спины, на которой расположилась божья коровка. Голова зверя направлена влево, но оба глаза смотрят прямо. Это может говорить о том, что при реализации своих творческих импульсов автор ориентируется на свой прошлый опыт, соотнося его с тем, что происходит в настоящий момент. Если дальше размышлять о том, как автор выстраивает свою активность, то важно заметить наличие крыльев на ногах. Они расположены нестандартно для летающих животных, и кажется, что зверю приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы сбалансировать свое тело во время полета и не перевернуться в воздухе. По описанию автора, Карл очень легкий, что помогает ему взлетать и держать равновесие. Все это может свидетельствовать о том, что автор чутко относится к своей потребности в активности, субъектности, достаточно быстро может переводить импульс в действие, но при этом во время реализации своих творческих идей ему приходится прилагать усилия, чтобы удержать целенаправленность своих действий, держаться намеченных целей и планов в их реализации. Наличие божьей коровки на спине во время полета тоже вносит свои коррективы в направление внимания зверя. Это может говорить о том, что в своей активной деятельности автор старается сохранять баланс между своими интересами и потребностями значимых людей или же ориентироваться на присутствие другого в качестве способа выравнивания своего внимания и придания более четкого направления своим действиям.

Интересно, что зверь живет как бы в двух мирах. На Земле он выполняет свою миссию. Там он маленького, но при этом подходящего размера для контакта с теми, на кого направлена его активность. Проживает свою жизнь он в небесном мире, где у него есть дом, семья и друзья. Это может свидетельствовать о том, что для автора и его жизнь как бы разделена на два мира. Один — личный, приватный, где есть все необходимое для эмоционально комфортного проживания. При описании этот мир обозначается как «духовный». Это может говорить о том, что именно здесь автор в достаточно большой степени реализует свои жизненные смыслы и ценности, не находя этому сопротивления. Второй — внешний, где происходит реализация своего творческого, профессионального потенциала. Он ощущается уже не столь безопасным. При этом в нем есть определенное, соразмерное место для автора. В этом месте может актуализироваться потребность в защищенности, на что указывает большой размер глаз зверя и его предположение, что могут появиться неизвестные враги.

Страх голода и оторванности от дома может говорить об актуализации потребности в принятии. А то, что зверь является детенышем, может свидетельствовать о потребности в принятии со стороны авторитетных для автора фигур, а также о стремлении к развитию и росту (реализации потребности в субъектности).

Что еще может быть важно

Посмотрите еще раз на свой рисунок. Обратите внимание на его объем, глубину, детали, складывающиеся в целостную картину. Какие у вас появляются эмоции и ощущения, когда вы смотрите на своего зверя?

Отношение к изображению может быть отражением отношения к себе. И тут как раз может ярко проявиться фигура внутреннего критика, склонного к негативному отклику на различные наши проявления, а также запрет на хорошее обхождение с собой. Начав замечать свои эмоциональные потребности, их неудовлетворенность, вдруг можно услышать голос, говорящий: «Да ты просто много хочешь», «Сам виноват», «Ты недостоин всего этого». Если это так, я предлагаю заметить эти мысли и дать им спокойно проплыть дальше так, как проплывают облака на небе. Вы их увидели, рассмотрели, и пусть они спокойно проходят мимо. Помните, что каждый человек на Земле имеет как эмоциональные, так и физические потребности. Они все имеют свою динамику — актуализируются и удовлетворяются. Они могут перетекать друг в друга, тесно взаимодействуя, как и все в нашем организме. Ни одна часть вашего тела и психики не функционирует изолированно, все связано. Не бывает так, что состояние одной части не влияет на другую. Все системы взаимозависимы. Так и с эмоциональными потребностями — все они тесно переплетены. Никто из людей в этом механизме не уникален. Но у каждого человека существует свой объем каждой из потребностей, от чего зависит частота ее актуализации. Именно поэтому важно изучение своей внутренней реальности, настройка чуткости к своим эмоциональным потребностям из позиции исследователя. «Интересно, про что сигнализирует мое эмоциональное состояние?» — вопрос, который поможет посмотреть на себя, выбравшись из-под гнета осуждающей внутренней фигуры, и настроиться на поиск таких способов обхождения со своими эмоциональными потребностями, которые будут исходить из позиции выбора заботы о себе. Это поможет присвоить себе право и активность в выстраивании своей жизни, развивать собственное восприятие и чувствование, уходя от узурпации внутренней критической фигуры, обретая свободу и радость выбора себя. Тут уместно привести высказывание писательницы Анны Квиндел: «Самое сложное и одновременно самое потрясающее — перестать быть идеальным и начать быть собой».

Найти хорошее место

Мы рассмотрели эмоциональные потребности, нашли их проективные проявления на рисунке вашего несуществующего зверя. Возможно, после этого он для вас стал чуть более понятен. Возможно, вы сейчас испытываете к нему разные чувства, например хотите о нем позаботиться.

Помимо диагностики и самоисследования, я вижу в этой методике большой терапевтический потенциал. Именно поэтому я предлагаю вам сейчас вновь вернуться к своему художественному арсеналу.

Будет здорово, если вы сможете взять несколько листов бумаги разного размера. Приготовьте ножницы. Положите их перед собой. И прежде чем идти дальше, давайте сделаем несложное практическое упражнение.

Сядьте. Поставьте ноги на пол. Почувствуйте, как стопы опираются на него. Почувствуйте, как ваши бедра опираются на ту поверхность, на которой вы сидите. Ощутите свою поясницу и позвоночник: от первого позвонка, соединяющего голову и шею, до копчика. Переведите внимание на дыхание. Проследите за тем, как вы дышите. Не пытайтесь ничего менять, а просто замечайте. Положите сейчас одну ладонь на низ живота (пупок или чуть ниже), а вторую — на грудную клетку. Ощутите одновременно опору и свой ритм дыхания. А теперь посмотрите по сторонам. Мысленно очертите вокруг себя круг, овал или что-то еще. Это обозначение ваших личных границ. Сейчас вы можете отчетливо их заметить.

А теперь посмотрите на своего зверя. Пространство его жизни до этого было описано лишь в рассказе. А теперь нарисуйте его: дом, в котором ему будет безопасно и уютно, место, где он сможет добывать себе еду, место, где сможет встречаться с другими, и что-то еще, что будет для него важно.

Постарайтесь не ограничивать полет своей фантазии. Вы можете позволить себе нарисовать разнообразные места. Может быть, вы даже захотите преобразить и самого зверя.

После того как все будет готово, вы можете вырезать своего зверя и по очереди помещать в эти новые для него места. Не спешите, замечайте, как это влияет на вас: что вы при этом чувствуете? что больше ему подходит, а что меньше? что хочется преобразить? Почувствуйте, сколько свободы и удовольствия в ваших действиях и их результатах. Если что-то не нравится, вы имеете право это изменить! Сейчас вы полностью принадлежите себе и своему зверю!

Когда закончите, посмотрите на результат. Какие чувства он у вас вызывает? Побудьте с ними. Порадуйтесь, погрустите или позлитесь. Возможность оставаться в контакте с чувствами, наблюдать их, не отворачиваясь, помогает быть себе опорой и присвоить свою активность себе, стать субъектом по отношению к своей жизни и своим эмоциональным потребностям.

Если есть желание, вы можете написать историю с хорошим концом о своем звере. Здесь нет никаких ограничений и рекомендаций. Будьте свободным автором!

Послесловие

Я предвижу, что, прочитав эту книгу и познакомившись со своим внутренним зверем, вы, возможно, захотите поделиться этим опытом с близкими или постараетесь узнать о своих детях чуть больше, чем они сами вам рассказывают. Этот опыт может быть увлекательным и сближающим. Я призываю вас помнить, что, соприкасаясь с внутренним миром эмоциональных потребностей другого человека, важно быть дружелюбным, чутким, эмпатичным и тактичным. Постарайтесь ничего не утверждать, а лишь предполагать.

Рисунок можно использовать как основание для выдвижения гипотез, расширяющий взгляд на глубину эмоциональной жизни человека. Человек, впервые садящийся за интерпретацию рисунка, сталкивается с задачей поиска наиболее вероятного значения того или иного символа. Расшифровка изображения становится большой творческой и исследовательской задачей, за решение которой исследователь сможет взяться с большим интересом и меньшими ожиданиями, и чем меньше у него будет предвзятых ожиданий, тем больше «тайн» ему может открыться.

Эта книга написана для взрослых, и мне важно сейчас упомянуть о том, что рисунки детей и подростков могут содержать не только личные эмоциональные коды, но и возрастные закономерности, отражающие ведущие задачи и потребности возраста, которые бывают более интенсивно проявлены на определенном этапе взросления. Именно поэтому важно быть ищущим, интересующимся и гибким наблюдателем и исследователем.

То, о чем я вам сейчас рассказала, является результатом моей многолетней работы с людьми и поиска способов помогать им. Методика «Рисунок несуществующего зверя» является действительно уникальным инструментом исследования личности человека, она глубока и многогранна. Мне очень нравится использовать ее для эмпатичного знакомства с человеком, взаимодействия с его внутренним миром. Она позволяет увидеть то, что скрыто даже от самого человека, то, как он привык обходиться с собой и какую роль выделяет себе. Мы часто знаем о себе по рассказам других. Именно поэтому мне хотелось поделиться с вами способом исследования себя, находить уникальное знание о себе и своих эмоциональных потребностях.

Я желаю вам подружиться со своим внутренним Зверем и найти собственные способы чуткой заботы о своих эмоциональных потребностях!

Часто звучащий призыв «Полюби себя» на самом деле должен звучать так: «Увидь себя, прими не отворачиваясь и с заботой».

МИФ Психология

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/psysubscribe

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственный редактор Александра Сетченко

Литературный редактор Антонина Семёнова

Арт-директор Антон Героев

Иллюстрация на обложке Юлия Широнина

Корректоры Камилла Уразгали, Мария Топеха

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Примечания

1

Бретон А. Манифест сюрреализма. 1924. Здесь и далее прим. ред.

2

Фордхэм М. Технические аспекты юнгианского анализа. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2020.

3

Ферро А., Ниноли Л. Вдруг я скажу что-то не то? Современный психоанализ в вопросах и ответах. М.: Альпина PRO, 2023.

4

Юнг К. Г. Человек и его символы. М.: Медков, 2022.

5

Hill A. Art Versus Illness: A Story of Art Therapy. G. Allen and Unwin, 1945.

6

Крамер Э. Арт-терапия с детьми. М.: Генезис, 2018.

7

Naumburg M. Psychoneurotic Art: Its Function in Psychotherapy. Literary Licensing, LLC, 2013.

8

Леонтьев Д. Тематический апперцептивный тест. М.: Смысл, 2004.

9

Маховер К. Проективный рисунок человека. М.: АСТ, 2018.

10

Музыченко Г. Ф. Проективная методика «Несуществующее животное». М.: Речь, 2013.

11

Аристотель. Риторика. М.: Эксмо-Пресс, 2019.

12

Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. СПб.: Питер, 2018.

13

Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. СПб.: Питер, 2018.

14

Немировский К. Винникотт и Кохут. Новые перспективы в психоанализе, психотерапии и психиатрии. М.: Когито-Центр, 2010.

15

Винникотт Д. В. Игра и реальность. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2002.

Content

Виктория Потапова
Невидимая часть души. Исцеление через знакомство с внутренним «я»

Эту книгу хорошо дополняют:

Информация от издательства

Введение

Глава 1. Сила метода и его эффективность

Точка, с которой начинается откровение

Психоанализ

Арт-терапия

Проективные методы исследования личности

Глава 2. Рисунок как ключ к вашим эмоциям и потребностям

Рисунок несуществующего животного

Эмоции

Потребности

Фигуры внутреннего критика и защитника. Самость

Эмоциональные потребности

Глава 3. Портрет души: что говорит ваш рисунок

Путешествие внутрь себя

Потребность в защищенности

Пространство жизни. Защищенность

Потребность в любви и принятии

Любовь и принятие

Потребность в отношениях и принадлежности

Отношения и принадлежность

Потребность в ясности и границах

Ясность и границы

Потребность в активности, творчестве, субъектности

Активность, субъектность, творчество

Глава 4. Новые горизонты

Истории

Что еще может быть важно

Найти хорошее место

Послесловие

МИФ Психология

Над книгой работали

Примечания