То Хёнсин

Мифы и легенды Кореи

Оригинальное название:

На русском языке публикуется впервые

Научный редактор Наталия Чеснокова

То, Хёнсин

Мифы и легенды Кореи / То Хёнсин; пер. с кор. А. Сорокиной. – Москва: МИФ, 2025. – (Мифы от и до).

ISBN 978-5-00214-930-8

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Do, Hyun-shin, 2018

All rights reserved.

Originally published in Korea by Flight of Ideas, Seoul in 2018.

Russian translation edition is published by arrangement with Flight of Ideas

Russian translation rights arranged with Imprima Korea Agency (the Republic of Korea)

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Предисловие

Люди любят истории. Если наши предки наслаждались преданиями, передаваемыми из уст в уста, то в современном мире многие предпочитают идти в кинотеатры, чтобы увидеть истории в новейших голливудских блокбастерах. Все большую популярность набирают сериалы, которые показывают нам всю человеческую природу и реалии повседневности. Как в древности, так и в наши дни страсть к увлекательным историям остается неизменной.

Для создания этих историй необходим богатый исходный материал. Лучший способ найти его – чтение. Книги – неиссякаемый источник бесчисленных рассказов и захватывающих сюжетов.

Многие известные произведения поп-культуры XXI века: романы, фильмы, сериалы, игры и комиксы, безусловно, черпают вдохновение в классических мифах, легендах, народных сказках, то есть в сюжетах, с которыми мы знакомы с детства.

Корея не является исключением. Для создания историй необходимо погрузиться в истоки культуры. К сожалению, долгое время корейские мифы и легенды оставались малоизвестными из-за недостатка интереса.

Западная мифология, например греческая, была намного популярнее. Но группы преданных своему делу исследователей уже некоторое время активно работают над поиском корейских классических сюжетов, отражающих уникальную культуру и традиции корейского народа.

Мир корейской мифологии до сих пор остается неструктурированным. Истории фиксируются в различных произведениях и источниках, собирать эти данные и анализировать их не всегда бывает просто.

Я отобрал удивительные и увлекательные рассказы из классических текстов, таких как «Простые истории Оу» (Оу ядам) и «Записи о странных явлениях на краю неба» (Чхон ерок), а также из народных сказок, собранных фольклористами XX века в регионах всей страны. Моей целью было вместить как можно больше материала – о таинственных сокровищах, странах, героях, персонажах, призраках, гоблинах и чудовищах. Но при этом я не хотел останавливаться только на рассказах о героях, злодеях и неизвестных местах, потому что чувствовал, что не хватает рассказов о сотворении мира, рождении человека, великом потопе или конце света, ведь это же неотъемлемая часть любой мифологии.

Так на свет появилась книга «Мифы и легенды Кореи». Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность всем, кто участвовал в подготовке, помогал на каждом этапе и действительно полюбил корейский фольклор.

Надеюсь, книга окажется полезной как для тех, кто стремится сам создавать миры, основанные на корейских фантазиях, так и для тех, кто просто желает погрузиться в удивительный корейский эпос.

Я приглашаю вас, дорогие читатели, окунуться в этот захватывающий мир: перелистывайте страницы и наслаждайтесь чтением захватывающих историй.

Часть I. Диковинные сокровища

КАМЕНЬ ВОСКРЕШЕНИЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ УМЕРШИХ К ЖИЗНИ

В обычной жизни смерть означает конец всего. Однако стремление человечества преодолеть смерть порождает фантастические истории о чудесах воскрешения, в которых усопшие возвращаются к жизни. В книге «Простые истории Оу», написанной Лю Монином (1559–1623) во времена правления Кванхэ-гуна (1608–1623), вана государства Чосон, содержится занимательный рассказ о необычном камне, способном воскрешать.

В деревне, находившейся на месте современного города Асан в провинции Чхунчхон-Намдо, росло большое дерево. Журавли свили на нем гнездо и стали откладывать яйца. Однажды деревенский мальчишка, взобравшись на дерево, взял одно яйцо поиграть и ненароком разбил его. Из разбитого яйца появился птенец журавля, и ребенок убил его. Увидел это старец и давай его ругать:

– Хоть журавль и зверье, он все равно живое существо. Зачем же ты, негодник, зло творишь? Ну-ка, немедленно верни яйцо и птенца в гнездо.

Проказник, выслушав выговор старца, тотчас же отнес разбитое яйцо и мертвого птенца обратно. Журавлиная пара, увидев погибшего детеныша, долго скорбела. Наконец один из журавлей куда-то улетел и через четыре дня вернулся, неся в клюве голубой блестящий камешек.

И тут случилось чудо! Едва голубой камешек оказался в гнезде, как мертвый птенец ожил: он захлопал крыльями, открыл глазки и заплакал во весь голос. Старцу, под деревом наблюдавшему за этим зрелищем, воскрешение детеныша журавля показалось очень необычным. «Птенец был мертв, тут нет сомнений. Как же тогда он ожил? Конечно, журавли – мудрые птицы, но ни одно существо, умерев, не может вернуться к жизни… Таков закон природы. Но что если секрет кроется в голубом камешке? Неужто он обладает таинственной силой воскрешения?»

Одна из восьми панелей корейской ширмы, XIX в. Журавли являются благоприятными символами долголетия и добродетели.

The Metropolitan Museum of Art (public domain)

Старец, которого охватило любопытство, взобрался на дерево, пошарил в гнезде и достал чудесный камень. Положив его за пазуху, он отправился домой и там поведал об увиденном воскрешении журавлика своему сыну, который был военным чиновником шестого ранга и состоял в должности чонсагвана, помощника военачальника.

– Похоже, в камешке таится удивительная сила. Береги его! Кто знает, вдруг с тобой случится беда? – молвил старец.

Чонсагван не поверил, но просьбу отца выполнил: взял камешек и положил себе за пазуху. Вскоре он присоединился к делегации, направлявшейся в Китай. Прибыв в его столицу Яньцзин (ныне Пекин) и остановившись на постоялом дворе, он стал показывать там камешек. Один заморский купец, увидев камень, обратился к нему:

– Не продашь ли мне его? Плачу тысячу золотых.

Чонсагван согласился. Купец сказал:

– Подожди меня здесь, я схожу за деньгами.

Чонсагван обрадовался неожиданно свалившемуся на него богатству, но, присмотревшись к голубому камешку, заметил, что тот грязноват. Забеспокоившись, что купец заметит это и заплатит меньше, он набрал песок и гальку и отполировал поверхность чудесного камешка до блеска.

Вернувшийся с деньгами купец, взглянув на голубой камень, разочарованно произнес:

– За такой я не буду платить. Зачем ты его испортил?

Удивленный чонсагван попытался было возразить:

– А что же тебя не устраивает?

Купец ответил ему:

– Голубой камень, который ты мне показал, – весьма редкое сокровище из далекой западной пустыни Люша. Это же камень воскрешения, который возвращает души умерших к жизни. Если положить камень рядом с телом покойника, будь то человек или животное, он тотчас же воскреснет. Но, отполировав его поверхность, ты уничтожил всю волшебную силу. Теперь это просто бесполезный камень.

Услышав это, чонсагван пожалел о своем необдуманном поступке, который привел к порче драгоценного сокровища и лишил его возможности получить щедрое вознаграждение. Так закончилась история о камне воскрешения, который, по преданию, возвращал к жизни умерших.

Пустыня Люша, упомянутая в рассказе, была местом проживания Ша Уцзина в знаменитом классическом китайском романе «Путешествие на Запад». Обычно под ней подразумевается пустыня Такла-Макан на западе Китая. Древние китайцы называли местность вокруг пустыни Люша Западным краем и верили, что там обитает загадочная богиня Си-ван-му, хранительница плодов бессмертия. Возможно, именно из этих верований и возникла легенда о камне воскрешения.

МЕДНАЯ ЖАРОВНЯ: ИСЦЕЛЕНИЕ ОТ ВСЕХ НЕДУГОВ

«Повесть о господине Хо» (Хо сэнджон), написанная Пак Чивоном (1737–1805), настолько знаменита, что даже была включена в учебники по родной речи в Корее. Во времена династии Чосон она была популярна до такой степени, что появилось множество различных версий. Среди них – рассказ из книги «Повести страны зеленых гор» (Чхонгу ядам), сборника легенд и народных преданий позднего периода эпохи Чосон.

В поздний период эпохи Чосон жил-был ученый муж сонби[1], которого звали господином Хо. Весь день он проводил взаперти, погруженный в чтение, и даже не пытался зарабатывать деньги, посему был весьма беден. Весь год он питался одной миской риса и выпивал лишь ковш воды в день, но ни разу не пожаловался. Его жене, вынужденной жить с таким мужем, приходилось каждый день лезть из кожи вон, чтобы добыть пропитание. Дошло до того, что она продала свои волосы, чтобы на вырученные деньги купить еду. Увидев это, господин Хо посетовал:

– Целых десять лет я изучал «Книгу перемен» и пытался предсказывать будущее, но теперь, когда моей жене пришлось отрезать волосы, я больше не могу оставаться равнодушным.

Он захлопнул книгу и, взглянув на жену, сказал:

– Потерпи еще немного, я вернусь через год.

Натюрморт с изображением старинной жаровни, стеклянного сосуда и цветущих растений, 1894 г.

The Metropolitan Museum of Art (public domain)

Надев истрепанную ветошь, господин Хо направился к господину Пэку, богачу из Кэсона. Господин Пэк, увидев господина Хо, почувствовал, что перед ним необыкновенный человек, и устроил великий пир, чтобы щедро угостить гостя. Господин Хо попросил господина Пэка одолжить ему девять тысяч золотых, и Пэк охотно согласился.

Прихватив деньги, полученные от господина Пэка, господин Хо отправился в Пхеньян к кисэн[2] по имени Уннан. Он беззаботно проводил с ней время и даже построил дом с большим павильоном, чтобы снискать ее расположение. В благодарность за его щедрость Уннан разрешила господину Хо взять из ее вещей все, что он пожелает. Господин Хо сказал, что ему приглянулась жаровня из красной меди с черным отблеском, которая стояла в комнате Уннан, и та дала разрешение забрать ее. Господин Хо разбил жаровню молотком на мелкие кусочки, завернул их в узелок, сел на коня и отправился на рынок в местечко Хверён. Там он продал кусочки жаровни чжурчжэнскому купцу за сто тысяч золотых. Затем вернулся к господину Пэку и рассказал:

– Жаровня на самом деле была из черного железа, а не из меди. В Древнем Китае в этой жаровне варили зелья из травы бессмертия для императора Цинь Шихуанди. Считается, что сваренное в ней снадобье исцеляет все хвори. Жаровня исчезла, когда даос Сюй Фу отправился с ней в путешествие на корабле по Восточному морю в поисках травы бессмертия. Японцы захватили жаровню и превратили ее в свое национальное сокровище. Позже, во время Имджинской войны[3], японский генерал Кониси Юкинага привез ее в Пхеньян, но, испугавшись нападения армии царства Мин, бросил жаровню и сбежал. Так она оказалась в доме кисэн Уннан.

– Если это такая замечательная жаровня, зачем же ты ее продал? – с сожалением произнес господин Пэк.

Господин Хо объяснил ему:

– Хоть она и лечит недуги, но какой в этом толк, когда деньги нужны позарез? Как бы то ни было, спасибо за помощь, я провернул отличную сделку.

Вскоре к господину Хо пришел генерал Ли Ван[4]. Они поспорили, и Хо прогнал Ли Вана, а после и сам исчез. Рассказ заканчивается точно так же, как и первоначальная «Повесть о господине Хо».

В «Записях о странных явлениях на краю неба» ученый периода Чосон по имени Лим Бан (1640–1724) упоминает сокровище, способное, подобно жаровне, излечивать все недуги. Этот ценный артефакт – жемчужина чонтхонджу, излучающая голубое свечение. Если приложить ее к больному месту, страдания уходят и хворь не возвращается. Жемчужина была извлечена из костей дракона, который прожил более тысячи лет, и, как говорят, ее цена была равна шести тысячам нянов[5]. Жемчужину чонтхонджу можно рассматривать как разновидность волшебной жемчужины ёиджу, которую носят при себе драконы в традиционных восточных сказках. Подобно волшебной жемчужине ёиджу, которая исполняет желания своего обладателя, жемчужина чонтхонджу тоже является сокровищем, способным исполнить желание хозяина, а именно – исцелить его.

КНИГА С ПРЕДСКАЗАНИЯМИ БУДУЩЕГО

Предопределено ли то, что нас ждет? Сторонники фатализма утверждают, что будущее определено заранее. Приверженцы свободы воли возражают им, считая, что предопределенности не существует и будущее зависит от наших действий. Тем не менее в большинстве мифов и легенд прослеживается вера в предопределенность будущего. Так, в сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге» (Кымге пхильдам), составленном Со Юёном (1801–1874) примерно в 1873 году во время правления вана Чосона по имени Коджон (1863–1897)[6], можно найти следующую историю.

Во времена правления Сукчона (1674–1720), вана Чосона, жил в одиночестве после смерти жены сонби. Вскоре он взял себе молодую и красивую наложницу. На деньги, заработанные шитьем, она достойно обеспечивала себя и господина. Было у нее и еще одно полезное умение: она могла предсказывать хорошие и плохие события и всегда точно знала, что именно произойдет.

Сонби задумался: а не владеет ли она магией или сверхъестественными способностями? Он стал спрашивать у нее:

– Как же ты узнаешь будущее?

Каждый раз наложница, посмеиваясь, уходила от прямого ответа:

– Это всего лишь совпадение.

В то время в Чосоне серьезное влияние было у председателя государственного совета Хо Джок (1610–1680), чей дом стоял недалеко от дома сонби. Он неоднократно пытался сделать сонби своим союзником, но наложница настоятельно советовала тому держаться подальше:

– Не сближайся с Хо Джоком. Если будешь близок с ним, тебя ждет беда.

Сначала сонби не верил словам наложницы, но когда сын председателя Хо Гён (?–1680) был казнен за участие в заговоре, а окружение его тоже оказалось причастно и получило наказание, убедился в правдивости ее слов и с тех пор стал доверять ей.

Как-то раз в дом сонби пришел гость. Сонби весело проводил с ним время, играя в падук[7]. Вдруг вошел слуга и сказал, что наложница желает передать важное сообщение. Забеспокоившись, сонби извинился перед гостем и отправился проведать ее.

– Я хотела сообщить о нашей разлуке, ведь сегодня день моей смерти, – сказала ему наложница, облаченная в нарядные одеяния.

Услышав это, сонби удивился и спросил:

– О чем ты говоришь?

Наложница ответила ему:

– Такова наша судьба – рождаться и умирать, поэтому береги себя.

После этих слов она тихонько легла и испустила дух. Сонби долго оплакивал внезапную смерть любимой наложницы, отказываясь от еды и не смыкая глаз.

Спустя некоторое время он зашел в ее комнату и обнаружил в шкатулке книгу. В ней содержался ряд подробных предсказаний о том, что произойдет в определенный день, месяц и год. Только тогда сонби осознал, что его наложница могла предсказывать будущее благодаря книге пророчеств.

Он прочел последнюю главу, в которой было описано его собственное будущее: «Сонби займет должность утешителя-виюса[8] и такого-то числа июня следующего года прибудет в Кымён провинции Чхунчхондо[9]». Более о нем ничего не говорилось, поэтому он задумался: а не значит ли это, что он умрет по прибытии в Кымён? Однако он не был уверен в правильности своей догадки, поэтому закрыл книгу и вышел из комнаты.

Предметы быта, XIX в.

Los Angeles County Museum of Art

Со временем, как и было сказано в книге пророчеств, его отправили на службу в Кымён, расположенный в провинции Чхунчхондо. Сначала сонби боялся, что поездка в Кымён станет концом его жизненного пути, поэтому обратился к начальству с просьбой: «Прошу отправить меня в провинцию Пхёнандо» – и даже получил разрешение. Однако в то время в провинции Чхунчхондо бушевала эпидемия оспы, и начальство все же решило отправить его туда, назначив на должность виюса – чиновника, который утешал больных. Как ни хотел сонби избежать этой поездки, но решение было принято на высшем уровне, и он вынужден был подчиниться.

По дороге в Кымён полили сильные дожди, и реку Кымган размыло. Сонби пришлось несколько дней ждать, пока вода отступит. А когда он наконец добрался до Кымёна, наступила дата, указанная в пророчестве. Осознав, что это означает его скорую смерть, он рассказал об этом наместнику Чхунчхондо и другим людям и попросил: «Сегодня я умру, поэтому прошу вас не беспокоиться и устроить мне похороны». В ту же ночь он тихо ушел из жизни.

Похоже, предки корейцев верили, что судьба предрешена и ее никоим образом не изменить. Подобное убеждение было распространено также в Древней Греции и Северной Европе, поэтому, возможно, оно характерно для всего человечества.

ВОЛШЕБНЫЕ РИСУНКИ: ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ

На территории современного города Чечхон в провинции Чхунчхон-Пукто из поколения в поколение передавалась легенда об удивительных рисунках. Удивительными они были потому, что все изображенное на них становилось реальностью.

Давным-давно жили два друга, богач и бедняк. Однажды бедняк столкнулся с нуждой, он понял, что больше не может прокормить семью. Тогда отправился к своему богатому другу в Ханьян и попросил того о помощи. Богач нарисовал на бумаге журавля и сказал:

– Бей журавля розгами по ногам, но только раз в день. Он даст тебе столько денег, сколько нужно. Но помни: можно бить лишь раз в день.

Подарив своему бедному другу рисунок и розги, богач проводил его до ворот. Бедняк поначалу не поверил его словам, но потом решил все же развернуть рисунок и на всякий случай ударил журавля.

И тут, к его изумлению, из рисунка выпал мешочек, набитый монетами. Неожиданно получив деньги, бедняк решил их потратить. Он отправился в знаменитое увеселительное заведение и развлекался там с очаровательной кисэн, наслаждаясь прекрасной музыкой.

Вскоре, соря деньгами, бедняк пришел к мысли, что мешочек монет в день – это слишком мало. «Если я ударю по ногам журавля двадцать раз, то ведь наверняка двадцать мешочков выпадет?» Он вынул розги и нанес двадцать ударов. И тут ноги журавля переломились. Деньги больше не выпадали из рисунка, и бедняка, прокутившего все, выгнали из дома развлечений.

Не желая возвращаться домой с пустыми руками, он снова отправился к богатому другу. На этот раз тот нарисовал большой роскошный дом с черепичной крышей и прекрасную деву.

– Не улыбайся в течение ста дней, и тогда это станет твоим. Если ты улыбнешься, все исчезнет, – сказал он и протянул ему рисунок.

По дороге в родные земли бедняк, получивший от богатого друга рисунок, задремал, рассматривая его под большой сосной. Проснувшись, он обнаружил, что лежит на шелковом одеяле в комнате большого дома с черепичной крышей, а перед ним, улыбаясь, стоит прекрасная дева.

Бедняк счастливо жил с ней в большом доме, крытом черепицей, и совсем позабыл о своей семье на родине. На сотый день он, наблюдая за падающими с неба каплями дождя, не смог удержаться от улыбки. В мгновение ока исчезли дом с черепичной крышей и дева.

Вновь лишившись всего, он опять отправился к своему богатому другу. Тогда тот нарисовал огромный сундук, полный денег.

– Опускай руку в сундук раз в день, и он даст тебе столько денег, сколько нужно. Но помни: это последний раз, когда я тебе помогаю, – сказал он настойчиво.

Бедняк, взяв рисунок, запустил руку в сундук и выудил полную пригоршню монет. Тут он вспомнил про дом развлечений и бросился туда хвастаться и развлекаться с кисэн.

Жизнь в доме развлечений требовала больших трат, поэтому бедняк пренебрег советом друга и вынимал деньги по два и три раза в день. Каждый раз он вздыхал с облегчением: деньги неизменно появлялись снова. Но вдруг через несколько дней нагрянули сыщики из полиции, арестовали его и увезли в управу.

Там его стал допрашивать дознаватель:

– В последние дни из государственной казны стали пропадать деньги, и сыщики в засаде пристально следили за происходящим. В крыше казны появилась дыра, сквозь которую улетали монеты. Мы проследили их путь, и он привел к дому кисэн, где ты остановился. Что за хитрую магию ты использовал, чтобы красть деньги у страны?

Испуганный бедняк обо всем рассказал. Сыщики отправились в дом богача, арестовали его и приволокли в управу. Нельзя было оставлять в живых тех, кто обладает необычными способностями, и друзья были приговорены к смерти. Вскоре наступил день казни, и их выволокли на улицу. Когда их спросили, хотят ли они что-нибудь сказать напоследок, богатый попросил:

– Пожалуйста, позвольте мне перед смертью разок порисовать.

Получив кисть и бумагу, он нарисовал белого скакуна. Затем притянул к себе бедняка, усадил его на нарисованного коня и крикнул:

– Белый мой скакун, поехали!

Конь ожил, зашевелился и выскочил за пределы рисунка с двумя седоками на спине. Они взмыли высоко в небо и исчезли. Палачу и зевакам, пришедшим поглазеть, оставалось лишь завороженно смотреть в небо. А что сталось потом со сбежавшими на белом коне – никто не знает.

ДАРУЮЩАЯ БОГАТСТВО ЖЕМЧУЖИНА

В классическом фантазийном мире Востока волшебная жемчужина ёиджу и сияющая жемчужина ямёнджу – предметы с загадочной способностью приносить богатство своим владельцам. С ними связаны два рассказа из неофициальной истории яса[10]. Один из них содержится в сборнике народных сказаний «Разные записи группы литераторов» (Пхильвон чапки), составленном Со Годжоном (1420–1488), ученым раннего периода Чосон.

Жила-была в Кёнджу в провинции Кёнсан-Пукто одинокая пожилая женщина. Как-то раз ночью во двор ее дома ударила огромная молния. Когда гроза стихла, старушка открыла дверь и вышла посмотреть, что произошло. Посреди двора она увидела сияющую круглую жемчужину размером с яйцо. Хозяйка перенесла ее в свою комнату. Свет, исходящий от таинственной находки, был настолько ярок, что можно было разглядеть даже волосок.

Проказливый мальчуган, живущий по соседству, узнал, что у старушки появилась сияющая жемчужина. Он украл ее и соврал, сказав, что отнес в управу. Старушка обратилась в управу, умоляя вернуть ей жемчужину, но там не смогли ей помочь, ведь никакой жемчужины на самом деле у них не было. Говорят, что после того как проказник заполучил таинственную жемчужину, он с каждым днем становился все богаче и богаче.

Может ли быть, что сияющая жемчужина ямёнджу, оказавшаяся во дворе после удара молнии, была таинственным амулетом, который приносит богатство своему обладателю? Интересно также отметить ее сходство с загадочной волшебной жемчужиной ёиджу, принадлежащей драконам в традиционных сказках и, согласно преданиям, исполняющей все желания. А не была ли жемчужина, упавшая с неба вместе с молнией, той самой волшебной драконьей жемчужиной? Ведь в фольклоре Востока считается, что драконы обитают на небесах и именно они приносят на землю дождь и молнии. В сборнике народных преданий позднего периода Чосон «Повести страны зеленых гор» тоже можно встретить рассказ о жемчужине, обладающей необыкновенной способностью дарить богатство.

В местечке Хвенсон, расположенном в провинции Канвондо, жила девушка, к которой каждую ночь стал приходить незнакомец, видимый только ею, и требовать разделить с ним ложе. Это повторялось снова и снова, и несчастная, не в силах больше терпеть, обратилась за помощью к своему дяде. Дядя предложил ей привязать нитку к иголке, а иголку закрепить тайком на одежде незнакомца, чтобы потом, когда он уйдет, можно было выследить его. На следующую ночь, когда тот вновь появился у нее, она поступила, как советовал дядя.

Драконы, играющие со священной жемчужиной, XVI в.

The Metropolitan Museum of Art (public domain)

Крепкий телом дядя отправился за незнакомцем, следуя за ниткой, и обнаружил, что та привязана к трухлявому дереву, что стояло в лесу. На верхушке дерева он увидел небольшую красноватую жемчужину, излучавшую ослепительный свет. Дядя взял жемчужину и положил в карман, а дерево сжег. С тех пор неизвестный больше не приходил к девушке и не требовал разделить с ним ложе.

Но спустя некоторое время незнакомец начал каждую ночь появляться у дома дяди и умолять его:

– Если вернешь мне красную жемчужину, я дам тебе черную, и ты сможешь жить в богатстве и почете.

Так продолжалось пять дней подряд.

В дяде проснулась жадность. Он сделал вид, что возвращает красную жемчужину, а сам быстро схватил черную и запер дверь. Незнакомец заплакал и исчез. Дядя, заполучивший две таинственные жемчужины, не знал, как их использовать, но бережно хранил, словно сокровища.

Однажды дядя, отправившись в другую провинцию, напился до беспамятства и уснул на дороге. А проснувшись, обнаружил, что обе жемчужины, лежавшие у него за пазухой, бесследно исчезли. Он пришел к выводу, что тот, кто по ночам приходил к нему и умолял вернуть жемчужины, воспользовался моментом и забрал их. Устало улыбнувшись, дядя поплелся домой.

Незнакомец, посещавший женщину по ночам и умолявший вернуть жемчужину, был, вероятно, гоблином токкэби – ведь красная и черная жемчужины были их сокровищами. Скорее всего, гоблин токкэби воспользовался магией деревьев и обернулся человеком. Токкэби приносили людям изобилие. С этим связаны истории о том, что если завладеть дубинкой токкэби, то можно стать богачом. Возможно, если бы дядя поступил так, как просил его незнакомец, он получил бы в благодарность за возвращение жемчужины несметное богатство.

ЛЕТАЮЩАЯ КОЛЕСНИЦА

Считается, что первыми, кто построил самолет, были братья Райт из США в 1903 году. Однако, если покопаться в древних рукописях, можно найти упоминания о том, что летательные аппараты были изобретены намного раньше. Обратимся к книге «Заметки о множестве вещей» (Бо у чжи), написанной китайским поэтом Чжан Хуа (232–300) во времена правления династии Западная Цзинь (265–317).

В далеком прошлом жили люди, которые могли свободно перемещаться по миру на летающих колесницах. Это были однорукие жители страны Цзесюн, находившейся на расстоянии в сорок тысяч ли к западу от заставы Юймэнь в провинции Ганьсу.

Однажды они прилетели на колесницах в китайское царство Инь (1600–1046 до н. э.), где в то время правил император Тан.

Император приказал разломать их колесницы и запретил показывать народу. Скорее всего, император опасался, что его подданные испугаются вида летающих колесниц и устроят беспорядки.

– Расскажите, как вы создаете и управляете этими летающими колесницами? – император требовательно допрашивал создателей, но однорукие жители упорно отказывались раскрывать свои тайны.

Тогда император Тан решил держать их в заточении до тех пор, пока они не поделятся своими тайнами.

Но спустя десять лет однорукие умельцы, находившиеся в плену, смогли вырваться из темницы и сбежать. А позже восстановили свои колесницы и вернули на родину.

Летающие колесницы существовали не только в Китае, но и в Чосоне. Согласно книге «Полное собрание сочинений Ёама» (Ёам чонсо), написанной ученым позднего периода Чосон Син Гёнджуном (1712–1781), и книге «Разрозненные записки о старинных и нынешних вещах пяти континентов» (Оджу ёнмун чанджон санго), составленной ученым Ли Гюгёном (1788–1856), летающая колесница была построена Чон Пхёнгу из Кимдже провинции Чолла-Пукто во время Имджинской войны и использовалась при второй осаде крепости Чинджу (с 20 по 27 июля 1593 года) в провинции Кёнсандо.

Чон Пхёнгу, военный атташе, оказался в невыгодном положении из-за превосходящего количества японских воинов. Чтобы выйти из опасной ситуации, он создал летающую колесницу. Ее строение или форма доподлинно неизвестны, но говорят, что она взмывала в небо, будучи охваченной жарким пламенем, а при сильном ветре не способна была нормально лететь и могла упасть на землю.

Чон Пхёнгу использовал свой летательный аппарат для спасения людей из осажденной крепости Чинджу, доставлял продовольствие и раздавал его обитателям крепости, а иногда перевозил в нем камни и порох, чтобы атаковать японские войска. Однажды в его колесницу попала пуля, выпущенная из японского ружья, колесница разбилась о землю, и Чон Пхёнгу погиб. Через семь дней после начала битвы крепость пала, захваченная японскими войсками, и погибло шестьдесят тысяч корейских воинов и простолюдинов, сражавшихся внутри.

Однако летающая колесница не пропала навсегда после смерти Чон Пхёнгу. Юн Дальгю из провинции Чхунчхондо создал колесницу, похожую на белого лебедя. Она вмещала до четырех пассажиров и в случае благоприятного ветра могла пролететь более ста чжанов, что примерно составляло триста метров, но при слишком сильном ветре существовал риск падения.

Точных сведений о том, как выглядели эти летающие колесницы, нет, поэтому до сих пор ведутся споры при попытках воссоздать их. Принято считать, что они были похожи на примитивные воздушные шары или дельтапланы. Способность летать при помощи огня напоминает нам о воздушных шарах, а при помощи ветра – о дельтапланах.

БЕЛОЕ ПОЛОТНО, СОЗДАЮЩЕЕ ИЛЛЮЗИИ

В фильме «Властелин колец: две крепости», который был снят в 2002 году по мотивам романа Дж. Р. Р. Толкина «Властелин колец», опубликованного в 1954 году, главный герой Фродо отправляется в Мордор, обитель зла. Чтобы скрыться от врагов, он воспользовался волшебным плащом, подаренным ему эльфами. Плащ создавал иллюзию, которая делала Фродо незаметным. Удивительно, но подобная история встречается в корейских сказках почти на триста лет раньше. В «Записях о странных явлениях на краю неба», составленных Лим Баном, ученым периода Чосон, можно прочесть следующий волшебный рассказ.

Во время маньчжурских нашествий во времена Поздней Цинь многие жители бежали из столицы Ханьяна. Один из несчастных был внезапно атакован появившимся словно из ниоткуда войском. Горы и долины были полны воинов, и бежавший впал в отчаяние, полагая, что для него все кончено.

И тут он увидел, как под сосной сонби и его слуга привязали лошадей, установили шатер из большого белого полотна длиною в несколько обхватов и расположились в нем, непринужденно наблюдая за войском маньчжуров. Беглец, не в силах сдержать любопытства, приблизился и спросил:

– Разве вы не видите, что там полно варваров? Если хотите выжить, нужно бежать поскорее. Что же вы сидите?

Улыбнувшись, сонби невозмутимо ответил:

– Какой смысл бежать на своих двоих, если все равно варвары, ловко скачущие на лошадях, догонят и убьют или схватят в плен? Если хочешь жить, забирайся к нам в шатер.

Беглец решил, что сонби сошел с ума. Но он понимал, что попытка бегства в любом случае приведет к тому, что его поймают. Слабая надежда зажглась в его сердце, и он вошел в шатер.

Маньчжуры брали в плен или убивали всех, кого встречали на пути. Однако удивительно было то, что они не касались шатра, в котором находились сонби и его спутники. Они вели себя так, словно шатер был невидим. Прячущиеся в шатре провели ночь в безопасности. Наутро беглец вздохнул с облегчением. Но он по-прежнему недоумевал, почему воины не тронули ни его, ни сонби со слугой.

Китайская пейзажная живопись эпохи Цинь.

The Metropolitan Museum of Art (public domain)

Армия двинулась дальше. Несмотря на то что маньчжуры атаковали весь день, сонби со спутником и беглец были целы и невредимы. Поднявшись, сонби приказал слуге собрать шатер и отвязать лошадей. Беглец решил спросить имя сонби, полагая, что тот обладает некой божественной силой, которая помогла им спастись. Но сонби ничего не ответил, а просто сел на коня и ускакал вместе со слугой.

Чудом избежавший смерти беглец скитался то тут, то там, а когда маньчжурское нашествие окончилось, вернулся в свой дом в Ханьяне. Там он встретил другого жителя, который бежал с ним, но был схвачен маньчжурами и затем освобожден, и разговорился с ним о своей встрече с воинами. Беглец рассказал ему про шатер, установленный сонби, и спросил:

– Почему же маньчжурская армия не обнаружила меня?

Собеседник удивленно ответил:

– Какой еще белый шатер под сосной? Я ничего подобного не видел. Там возвышались высокие крепостные стены, окруженные глубоким рвом, армия отправилась дальше, оставив их нетронутыми.

Иными словами, белое полотно, которое развернул сонби, было сокровищем, обладавшим необыкновенной способностью заставлять видеть вместо него крепостные стены и ров. Это делает его поразительно похожим на волшебный эльфийский плащ из «Властелина колец». Считается, что люди мыслят одинаково независимо от эпохи, но тем не менее удивительно, что в народных сказках эта идея родилась почти за триста лет до Толкина.

ТЫКВА, ДАРЯЩАЯ УГОЩЕНИЯ И БОГАТСТВА

«Сказ о Хынбу» (Хынбу джон) – корейская народная повесть, ставшая знаменитой благодаря своим героям, доброму брату Хынбу и его жадному брату Нольбу. История о них настолько широко известна, что ее сюжет знаком каждому корейцу. Однако здесь мы не можем обойти вниманием «Сказ о Хынбу», который является важным произведением в корейской классической фантазийной литературе, поэтому перескажем его вкратце.

Нольбу в одиночку захватил наследство, доставшееся им после смерти отца и матери, и выгнал из дома своего младшего брата Хынбу. Хынбу старался обеспечить семью, получая побои палками за других и зарабатывая на жизнь тяжелым трудом. Но, несмотря на все усилия, ему никак не удавалось выбраться из бедности. Он стоял у истоков так называемой работающей бедноты, которая стала социальной проблемой.

Однажды в дом Хынбу, где он влачил жалкое существование в нищете, влетела ласточка и сломала лапку. Хынбу сжалился над ней и вылечил ей лапку. Вскоре птичка вернулась в дом Хынбу с семечком тыквы в клюве. Хынбу положил семечко на соломенную крышу дома, и вскоре там созрело несколько тыкв. Тогда он решил сварить из них суп и разрезал тыквы.

Из каждой разрезанной тыквы появились несметные сокровища. Первым выпал сундучок, полный риса для варки и денег для покупки продуктов. Следом посыпались тысячи рулонов шелка, расшитые золотыми и серебряными нитями и украшенные всевозможными красивыми разноцветными узорами. Собрав весь шелк, Хынбу с женой разрезали следующую тыкву, и на этот раз из нее появились пиалы тэмобан, изготовленные из панциря морской черепахи, и традиционное корейское лакомство юмильгва.

Пиалы тэмобан считались весьма ценными на Востоке. Именно из-за желания заполучить вьетнамские тэмобаны китайцы в 111 году до н. э. завоевали Вьетнам и управляли им целых 1049 лет, до 938 года н. э.

Юмильгва – это лакомство, приготовленное из риса и меда, подобно сладости якква[11]. В наши дни, когда такие сладости массово производятся и их легко купить на рынках или в супермаркетах, читатель может удивиться: в чем же ценность этих якква? Дело в том, что до конца эпохи Чосон лакомство юмильгва, подобное якква, считалось роскошным блюдом, которое большинство людей могли позволить себе только в праздничные дни, потому что для его приготовления требовалось много риса и меда.

Следующая тыква подарила нашему герою драгоценные металлы, такие как золото и серебро, а также медь, железо и редкий камень янтарь. Из еще одной тыквы появилось дорогое лекарственное средство ухванчхонсимхван – пилюли из камней, извлеченных из желчного пузыря коровы. Ухванчхонсимхван[12] отлично помогает при обмороках и болезнях сердца.

Хынбу разрезал еще одну тыкву, и на этот раз оттуда выпали золотые заколки, стеклянные бутыли, керамические чаши, кисти и бумага, а также оленьи и беличьи шкуры. Читатель спросит: действительно ли бумага стоила того, чтобы приносить ее в качестве дара? До конца эпохи Чосон бумага ханджи была ценным товаром, и для ее изготовления требовалось бесчисленное количество часов ручного труда. Именно поэтому она всегда присутствовала в списке подношений, а государственные чиновники настолько бережно относились к бумаге, что, когда проходил срок действия официальных документов, ее промывали водой, высушивали и использовали повторно.

Как только Хынбу разрезал последнюю тыкву, из нее появилась Ян Гуйфэй[13] и заявила, что готова стать его наложницей. Такова в общих чертах история Хынбу, который обрел несметные сокровища и заполучил непревзойденную красавицу, сумел вырваться из убогой нищеты и прожил богатую и счастливую жизнь[14].

В наши дни люди не вскрывают тыквы, как это делал Хынбу. Вместо этого они пытаются угадать выигрышные номера в точках продаж лотерей или же усердно трут монеткой билетики. Ведь если удача улыбнется им, они выиграют главный приз и получат огромные деньги. Разумеется, выиграть миллиарды не так-то просто. Но если задуматься, то вся наша жизнь в значительной степени сводится к тому, чтобы сохранять огонек надежды. Точно так же простые чернорабочие Чосона, читая «Сказ о Хынбу», мечтали, что когда-нибудь и им посчастливится жить так же хорошо, как главному герою.

ВИННЫЙ КАМЕНЬ ИЗ ДРАКОНЬЕГО ДВОРЦА[15]

Чинса[16] Чон, проживавший в Ханьяне в квартале Чахадон, увлекался писательством, живописью и медициной. Он вел праздный образ жизни, даже не помышляя о чиновничьей должности. И вот однажды на рассвете, когда он бодрствовал, не в состоянии заснуть, дверь его дома открылась и вошел красивый мальчик. Глядя на Чона, гость сказал:

– Меня зовут Пэкхва, и я пришел сюда, ибо слышал о вашей выдающейся личности и захотел встретиться с вами.

Затем он извлек из рукава вино и рюмку, налил и предложил Чону. Тот выпил. Впервые чинса Чон отведал подобное вино: его вкус был невероятно чистым и освежающим. Затем Пэкхва обратился к нему с просьбой:

– В последнее время меня одолела хворь, и никакие снадобья не помогают. Поэтому я и пришел к вам. Пожалуйста, навестите мой дом, осмотрите меня и найдите для меня лекарство.

Чинса был смущен неожиданной просьбой, но он выпил вино, предложенное гостем, и отказываться было невежливо. Он понимал, что должен отплатить за подарок. Гость посадил Чона на ишака, на котором приехал, и отвез его к Янхвадо. Там они сели в лодку и вышли в море.

Внезапно плывшая по морю лодка остановилась, и прямо перед ней появилась лодка побольше. Пэкхва предложил чинса пересесть в большую лодку, и они поднялись на борт. Проплыв еще около двух дней, они достигли загадочной земли, где облака и море соприкасались с небом. Пэкхва вытащил лодку на берег и помог чинса выйти. Перед ними на берегу раскинулись шелковые шатры, стояло множество лошадей и повозок. Никогда раньше чинса не видел ничего подобного.

Сопровождаемый Пэкхва он вошел во дворец и был поражен великолепием царских палат.

– Где мы находимся? – спросил он Пэкхва.

Тот ответил ему:

– Это земли Пэкхваджу, а я – наследник престола. Наш государь уже давно тяжело болен. К нему приглашали лекарей со всего мира, но болезнь не отступает. Поэтому я лично съездил и привез вас. Прошу вас, исцелите моего отца.

Чинса Чон не мог отказать, ведь он проделал долгий путь. Его сразу же проводили в зал Тхэхваджон, где он встретился с правителем. Король сидел на троне в окружении множества придворных дам, а из спины его росла сосна. Удивленный чинса спросил короля, что же случилось, и тот ответил:

– Я с детства любил есть вареные и жареные иголки, корни и побеги сосны. Однажды у меня зачесалась спина, и на ней выросла сосна. Сосновые иголки колют мне спину, а сосна так тяжела, что я живу в постоянных страданиях. Заклинаю, скажите мне, что же это за болезнь?

Чинса прочитал множество книг по медицине, но никогда не слышал и не видел, чтобы у кого-нибудь на спине росла сосна. Ему нужно было время, и он сказал королю:

– Позвольте мне удалиться и подумать. А потом я принесу вам лекарство.

Затем он отправился в комнату, которую предоставил ему Пэкхва. Чинса пробыл в раздумьях три дня, и наконец его озарила идея. Он отправился к наследному принцу и сказал:

– Мне понадобится сто топоров, котел, сто поленьев и кувшин холодной воды.

Пэкхва дал ему все, что он просил. Чинса вылил кувшин холодной воды в котел, поджег дрова и положил в котел сто топоров. Когда вода в котле закипела, чинса стал регулировать огонь, в течение трех дней то убавлял его, то прибавлял. Затем перелил воду в железную чашу и отнес королю. Как только он окропил водой сосну, растущую на спине короля, та начала сохнуть, а иголки опадать. Он напоил короля этой водой, и сосна исчезла без следа.

Король и наследный принц очень обрадовались и спросили чинса, как он смог найти лекарство.

Чинса ответил:

– Согласно теории инь-ян и пяти элементов, железо побеждает дерево. Поэтому я уничтожил сосну с помощью воды, в которой были сварены железные топоры[17].

В благодарность за исцеление король сначала угощал его в течение трех дней на малом пиру, а потом устроил большой пятидневный пир. Наконец правитель преподнес ему в подарок небольшой камешек, который назывался винным камнем.

– Этот камень появился из моря, – поведал чинса наследный принц Пэкхва. – Если положить его в чашу, появится отличное вино, которое не высохнет даже через тысячу лет. Вино, которым я угощал вас, появилось из этого камня.

Чинса Чон, любивший опрокинуть рюмочку, охотно принял подарок. Простившись с наследным принцем Пэкхва, он благополучно вернулся домой и прожил счастливую жизнь.

ВОЛШЕБНЫЕ ПИЛЮЛИ И КАМНИ: ИЗГНАНИЕ ПРИЗРАКОВ

Призраки часто воспринимаются как сверхъестественные существа, которых не могут победить люди без особых способностей – а только, например, шаманы или герои. Тем не менее в корейском фантазийном мире встречаются случаи, когда для изгнания призраков используется необычный способ.

В книге «Легкомысленные истории Чхонпха» (Чхонпха кыктам), написанной Ли Рюком (1438–1498), ученым раннего периода Чосон, есть любопытная история о пилюле сальгвихван.

Однажды в доме Чон Чхансона (1402–1487), ученого, удостоенного титула Понвон Пувонгун[18], появились призраки. Когда кто-нибудь приходил к Чон Чхансону, они нападали на его гостей среди бела дня, срывая с них шляпы[19] и бросая камни. Слухи о событиях донеслись аж до королевского двора, где все сочли происходящее весьма необычным. Хозяин же с семьей вынужден был перебраться в другой дом.

Тем не менее Чон Чхансон не мог просто бросить свое жилище. Он раздобыл снадобье, именуемое сальгвихван, и поджег его так, чтобы дым проник внутрь дома. Вероятно, дым от пилюли сальгвихван обладал способностью изгонять призраков, причинявших ему неприятности, так как они растворились в воздухе и никогда больше не возвращались.

Достоверно не известно, из чего была приготовлена пилюля сальгвихван, упомянутая в «Легкомысленных историях Чхонпха». Однако, если исходить из ее названия, которое означает «круглая пилюля для уничтожения призраков», можно предположить, что она содержала киноварь (разновидность ртути) или серу, поскольку в восточной медицине именно эти вещества упоминаются как способные изгонять призраков.

В книге «Записки Ёллёсиля» (Ёллёсиль кисуль), написанной ученым позднего периода Чосон по имени Ли Гыник (1736–1806), также упоминается снадобье, схожее по действию с действием пилюли сальгвихван. Оно появляется в занимательной истории о прославленном полководце Нам И (1441–1668), жившем во времена правления Седжо (1455–1468), вана Чосона, и хурме.

Когда Нам И был еще молод, он однажды развлекался на улице и увидел юного слугу, несшего маленькую коробочку, завернутую в платок. На свертке сидела женщина-призрак с белой пудрой на лице, но почему-то видеть ее мог только Нам И.

Недоумевая, он отправился следом за слугой, который вошел в дом высокопоставленного чиновника. Чуть позже из дома раздался горестный плач. Когда Нам И спросил, что произошло, ему ответили, что скоропостижно скончалась младшая дочь хозяина.

– Если позволите войти и осмотреть несчастную, я, возможно, смогу спасти ее, – предложил Нам И.

Семья усопшей сначала отказалась, но затем все же дала свое согласие. Когда Нам И вошел, женщина-призрак с белой пудрой на лице сидела на груди девушки. Увидев его, она тут же скрылась, и в этот момент дочь хозяина ожила и села на постели.

Однако, когда Нам И вышел, бедняжка снова упала без чувств, а когда он вошел еще раз, вновь ожила. Тогда Нам И спросил:

– А что принес слуга в коробочке?

Ему ответили, что внутри была хурма, и дочь хозяина подавилась ею. Нам И исцелил несчастную «лекарством против призраков», и та ожила. Девушка была четвертой дочерью первого заместителя председателя государственного совета Квон Нама, и говорят, что благодаря этому происшествию Нам И смог взять ее в жены.

Вкратце этот рассказ гласит, что четвертая дочь Квон Нама подавилась хурмой и на некоторое время потеряла сознание, но тут на нее напала женщина-призрак, отчего бедняжка едва не умерла. История о том, как в горле застряла хурма, может показаться странной, однако были случаи, когда люди умирали, подавившись рисовыми пирожками. Поэтому нельзя утверждать, что такое вовсе невозможно.

Неизвестно, что именно представляло собой «лекарство против призраков», о котором идет речь в рассказе, но, вероятно, оно было приготовлено из ингредиентов, похожих на ингредиенты пилюли сальгвихван и обладающих сходным действием.

В сборнике народных преданий «Простые рассказы Оу» (Оу ядам), написанном Лю Монином (1559–1623) во времена правления Кванхэ-гуна, вана Чосона, есть упоминание о камне кёнгвисок, который отгоняет призраков. Изначально он был сокровищем Короля драконов, правившего морем. Камень кёнгвисок объединял в себе мужское и женское начала. Считалось, что если человек носит его на поясе, то призраки убегают от одного только его вида. Однако в этом же сборнике говорится, что если камень упадет в вино, то он сразу потеряет всю свою волшебную силу.

ЗЕРКАЛО, ВОПЛОЩАЮЩЕЕ МЫСЛИ В РЕАЛЬНОСТЬ

В уезде Сосан провинции Чхунчхон-Намдо из поколения в поколение передается легенда об удивительном зеркале, которое воплощает любую мысль в реальность.

Давным-давно в уезде Сосан жили две вдовы, мужья которых умерли еще в молодости. Они были полными противоположностями: жившая в низине была бедна и простодушна, а жившая на возвышении – богата и зла. Однажды в местность забрел буддийский монах. Сначала он зашел в дом к вдове из низины и попросился переночевать. Та разрешила ему остаться. Несмотря на свою бедность, она вложила всю душу, готовя ужин для гостя и угощая его, и монах насладился пищей.

После ужина монах и хозяйка легли спать. Домик был очень маленьким, поэтому монаху и вдове пришлось спать в одной комнате[20].

Ночью поведение монаха приобрело странный характер. Он начал медленно подбираться к спящей, а затем вдруг как ни в чем не бывало положил свою ногу на ее ногу. Это было не только нарушением наставлений Будды не предаваться сладострастию и держаться подальше от женщин, но и самым бесстыжим способом оскорбить одинокую вдову. Несмотря на свою добросердечность, она решила, что монах издевается над ней. Хозяйка в ярости вскочила и, ударив монаха по щеке, закричала:

– Что вы творите? Вы же служите Будде! Убирайтесь прочь из моего дома!

Тогда монах, даже не пытаясь оправдаться, сказал:

– Я искренне сожалею.

Покорно извинившись, он достал из принесенного с собой дорожного узелка зеркальце и протянул его вдове со словами:

– Я сделал это не для того, чтобы оскорбить вас, а для того, чтобы испытать. У вас светлая и чистая душа, и вы заслуживаете счастья. Посмотрите на свое отражение в зеркале и подумайте о том, чего вы действительно желаете, – это тотчас осуществится.

После чего монах покинул дом. Женщина, глядя в зеркало, подумала, что ей сейчас очень пригодились бы рис и дрова. И тут произошло нечто невероятное! Из зеркала начали сыпаться зернышки риса и поленья, и сыпались до тех пор, пока не заполнили комнату. Отныне бедной вдове больше не нужно было терпеть нужду. Отложив себе столько риса и дров, сколько было необходимо, излишки она раздала соседям и продала на рынке. С тех пор у нее всегда было достаточно средств к существованию.

Когда слухи о ее внезапном богатстве разнеслись по округе, вдову, жившую в доме на возвышении, охватили зависть и любопытство. Она отправилась в гости, чтобы выяснить, что же произошло. Простодушная хозяйка дома в низине рассказала ей все как было. Тогда хозяйка дома на возвышении принарядилась и стала ждать в надежде, что монах посетит и ее.

Прошло сто дней, и наконец монах пришел к ней. Богатая вдова из дома на возвышении угостила его роскошным ужином. Несмотря на то что в ее доме было много комнат, она настояла на том, чтобы спать в одной комнате с гостем. Итак, после ужина монах и хозяйка легли в одной комнате. Женщина приблизилась к монаху и стала заигрывать с ним, закидывая свои ноги ему на живот.

Монах вскочил со словами:

– Что вы творите, я же послушник Будды! Я ухожу. Но позвольте мне отблагодарить вас за ужин и ночлег. Я дам вам зеркальце. Взгляните на свое отражение в нем и подумайте о том, чего вы действительно желаете, – это тотчас осуществится.

И, вручив зеркальце вдове из дома на возвышении, он стремительно вышел и исчез.

Вдова, смотрясь в зеркальце, подаренное монахом, вспомнила, о чем она страстно мечтала. Ей нужен был тот, кто сможет удовлетворить ее сексуальный аппетит. Тотчас из зеркальца повалил густой дым, и из него вышел высокий и сильный мужчина, который тут же повалил вдову на пол.

Корейский мужчина и женщина, XIX в.

Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Поначалу вдова наслаждалась сексуальными отношениями с крепким мужчиной, полным сил и страсти. Однако тот не прекращал своих приставаний, и она, устав от его ненасытной похоти, не выдержала и убежала в горы. Мужчина нагнал ее и продолжил беспрестанно домогаться, и в конце концов она выбилась из сил и умерла.

Так вдова из дома в низине обрела благодать, ведь она умела контролировать свои желания. А вдова из дома на возвышении, не справившись со своей похотью, погубила себя.

КОРЕНЬ ЛАКОНОСА И ПИЛЮЛЯ СИНСУДАН: СНАДОБЬЯ ОТ СМЕРТЕЛЬНЫХ БОЛЕЗНЕЙ

В книге «Легкомысленные истории Чхонпха», написанной Ли Рюком, ученым раннего периода Чосон, можно встретить рассказ о человеке, который излечился от смертельной болезни с помощью корня лаконоса и пилюли синсудан.

В доме Ли Рюка трудился слуга. У него было много друзей, с которыми он нередко бывал в провинции Пхёнандо.

Однажды после того, как слуга с десятью друзьями пообедал в храме, его спутников внезапно одолела странная хворь[21].

Как бы то ни было, десять его друзей заболели, и двое из них тотчас испустили дух. Остальные восемь вернулись в свои дома, где после долгих страданий покинули этот мир. У самого же слуги Ли Рюка по возвращении домой тоже появились симптомы болезни, и он стал медленно умирать.

Опасаясь за его жизнь, Ли Рюк раздобыл засушенный корень лаконоса, который использовался как лекарство при затрудненном мочеиспускании и воспалении почек. Может быть, проклятая болезнь, которой заболели слуга Ли Рюка и его друзья, сопровождалась мучениями от того, что моча не выходила из тела?

Итак, Ли Рюк перемолол корень лаконоса и вымочил его в водке соджу. Здесь речь идет не о разбавленном соджу, которое мы пьем в наши дни, а о крепком дистиллированном соджу с содержанием алкоголя 40 %, подобном тому, что производится в городе Андон провинции Кёнсан-Пукто. Соджу было настолько крепким, что в эпоху Чосон многие умирали, выпив слишком много.

Ли Рюк скормил слуге одну-две ложки корня лаконоса, вымоченного в соджу. Слуга потерял сознание и вскоре очнулся. Из него сочилась красноватая слизь. Когда Ли Рюк разворошил слизь палочкой, оттуда появилось маленькое насекомое. Насекомое тотчас же улетело, а слуга был исцелен. На основании этих записей можно предположить, что проклятой болезнью, которой заразились слуга Ли Рюка и его друзья, была некая паразитарная инфекция.

Через десять дней слуга Ли Рюка вновь заболел. Несчастный испытывал сильные муки. Увидев его страдания, Ли Рюк задумался: «Возможно, не весь яд вышел из его тела, что-то осталось внутри». Он вновь попытался накормить слугу вымоченным в соджу корнем лаконоса, но тот отказался со словами:

– Простите меня, господин. Когда я в прошлый раз съел корень лаконоса, он легко прошел через горло, был неядовитым и приятным на вкус. Однако вскоре у меня закружилась голова, все вокруг словно завертелось, и я потерял сознание. Лучше уж я умру без лекарства, чем буду испытывать такие страдания.

Позвольте добавить пояснение для тех читателей, которые не поняли, о чем идет речь. Хотя в восточной медицине лаконос используется как лекарственное средство, сам по себе он очень ядовит, и, если съесть его сырым, может заболеть живот и начаться рвота, а затем последуют потеря сознания, кома, остановка сердца и смерть. Даже в наши дни встречаются случаи, когда люди умирают от неправильного употребления лаконоса.

Предки корейцев были прекрасно осведомлены об опасности лаконоса, поэтому перед употреблением вымачивали его в спирте. Ли Рюк погружал лаконос в соджу именно для того, чтобы избавиться от токсинов. Однако то, что слуга потерял сознание и упал в обморок, скорее всего, было следствием недостаточной продолжительности вымачивания, из-за чего токсины не были полностью уничтожены.

Целебные травы и цветы, 1801 г. Худ. Сакаи Хоицу.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

Тем не менее Ли Рюк не мог просто оставить больного слугу умирать, поэтому он раздобыл лекарство синсудан. Синсудан – это лекарственное средство, приготовляемое путем смешивания клейкого риса с восточными травами, такими как мускус, молочай пекинский, стрелолист, чернильные орешки и семена молочая чины. Затем к ним добавляют имбирный сок и замачивают все это в кипяченой воде с ивовыми ветками. Из полученной массы изготавливают пилюли, которые применяют в лечении заболеваний, передаваемых от зверей или насекомых.

Ли Рюк вымочил пилюлю синсудан в соджу и скормил ее слуге. Как и в прошлый раз, вытекла красноватая слизь, а из нее появилось маленькое насекомое, но в этот раз слуга полностью выздоровел.

СОК ДОЛГОЛЕТИЯ: ПРОДЛЕНИЕ ЖИЗНИ НА СТО ЛЕТ

В романе «Странные истории из кабинета неудачника» (Ляо Чжай чжи и), написанном китайским литератором времен династии Цин по имени Пу Сунлин (1640–1715), есть интересный рассказ, связанный с государством Чосон. В нем говорится, что к югу от Чосона расположен остров Ангидо, населенный бессмертными даосами. На этом острове можно обнаружить удивительное средство, известное как сок долголетия. Всего одна его чашка способна увеличить продолжительность жизни на сто лет.

Посланник династии Мин по имени Лю Хунсюнь прослышал об удивительном острове и так захотел его посетить, что присоединился к делегации, отправлявшейся в Чосон. Прибыв туда, Лю Хунсюнь расспросил вана Чосона и его министров об Ангидо, на что ему ответили, что если он желает отправиться на остров, то должен дождаться прибытия ко двору Сяо Чжана, ученика бессмертных.

Все, кто намеревается посетить Ангидо, должны сначала поговорить с Сяо Чжаном и попросить разрешения. И если он даст согласие, то ветры будут милостивыми и корабль благополучно достигнет острова. Если же отправиться без разрешения, то начнется шторм и корабль утонет в море.

Взволнованный, Лю Хунсюнь прождал два дня. На третий день во дворец прибыл человек лет тридцати с привлекательной внешностью, в бамбуковой шляпе и с ножом на поясе. Он представился всем присутствующим как Сяо Чжан. Лю Хунсюнь выразил желание отправиться с ним на остров Ангидо. Сяо Чжан радостно согласился и велел ему следовать за собой в сопровождении двух слуг.

Когда Лю Хунсюнь и Сяо Чжан вышли в море, подул легкий бриз. Плавание проходило спокойно, и наконец они прибыли на Ангидо. Поразительно, но хотя на материке стояла холодная зима, на острове было очень тепло и повсюду цвели цветы – в расщелинах скал и в долинах.

Сяо Чжан привел Лю Хунсюня в пещеру. Внутри, скрестив ноги, сидели три старца. Первый и третий старцы сделали вид, что не заметили вошедших. Второй же, увидев Лю Хунсюня, пригласил его сесть на пол пещеры и поручил молодому слуге принести что-нибудь попить. Тот извлек железный гвоздь из наружной стены пещеры и набрал воды, хлынувшей из отверстия, в чашу. Когда чаша заполнилась доверху, он вбил гвоздь обратно, чтобы остановить поток воды. Затем вернулся в пещеру с чашей и протянул ее Лю Хунсюню.

Заглянув в чашу, Лю Хунсюнь увидел, что вода в ней – голубого оттенка. Он сделал глоток, но она была настолько холодной, что ему стало больно. Зубы свело от холода, а весь рот словно заледенел. Лю Хунсюнь не стал пить и поставил чашу на пол.

Тогда второй старец попросил молодого слугу принести гостю горячего чая. Побеседовав со старцем о том о сем, Лю Хунсюнь попросил его рассказать, каким будет его будущее. Старец ответил, что он не знает ни времени, ни даты, ведь его тело уже покинуло этот мир, да и будущее он не способен предсказывать. Тогда Лю Хунсюнь обратился к старцу с вопросом: раз уж тот бессмертен, может ли он обучить его тайнам даосской магии, которая позволяет жить долго и не стареть? Но старец прервал его, сказав, что для живущих в бренном мире это невозможно.

Не получив желаемого ответа, разочарованный Лю Хунсюнь покинул Ангидо. Вернувшись во дворец в Чосоне в сопровождении Сяо Чжана, он поведал о том, что произошло с ним на острове. Выслушав его, ван Чосона с сожалением произнес:

– Холодная вода, которую предложил тебе старец, была соком долголетия, появившимся давным-давно при сотворении мира. Если бы ты выпил чашу этого сока, жизнь твоя увеличилась бы на сто лет.

Увы, Лю Хунсюнь лишил себя возможности продлить жизнь. Идея о том, что вода, употребляемая бессмертными, очень холодна, встречается и в других китайских романах, например в классическом «Путешествии на Запад» (Си ю цзи). По-видимому, такие представления были широко распространены в древневосточных обществах, что подтверждается аналогичными сюжетами, встречающимися в других произведениях, в том числе в «Повести страны зеленых гор».

Легенда о том, что бессмертные живут к востоку от китайского моря, в Чосоне, была широко распространена среди китайцев еще со времен императора Цинь Шихуанди. Согласно ей, остров Чеджудо посетил Сюй Фу – придворный маг, посланный китайским императором на поиски волшебной травы вечной молодости. Название корейского местечка Согвипхо означает «Здесь был Сюй Фу». История об Ангидо, острове бессмертных к югу от Чосона, является отражением подобных китайских фантазий.

ЗМЕИНЫЙ РОГ: КЛЮЧ К ЗАЧАТИЮ

Вплоть до XIX века рождение детей считалось наиболее важной жизненной задачей для замужних женщин во всем мире. Поэтому бесплодные женщины, лишенные возможности иметь детей из-за врожденных причин, находились в непростом положении. Для таких пациенток разрабатывались разнообразные методы лечения. В сборнике народных преданий «Простые истории Оу», написанном Лю Монином во времена правления Кванхэ-гуна, вана Чосона, упоминается змеиный рог – удивительное сокровище, которое, как считалось, навсегда избавляло от бесплодия.

Во времена, которые мы с точностью не можем определить, в Ханьяне, столице Чосона, жил-был человек по имени Син Соксан. Он принадлежал к низшему сословию – ноби, то есть был рабом. Но, как говорится, на улице каждого может случиться праздник: судьба Син Соксана оказалась именно такой. Отношения Чосона с Китаем были настолько близкими, что посланники из Чосона отправлялись в Китай аж три раза в год. В те времена простолюдины, следовавшие за посланниками, зарабатывали деньги, приобретая различные товары в Китае и потом продавая их в Чосоне. Вот и Син Соксану посчастливилось присоединиться к делегации посланников. Он был очень рад такой возможности.

В тот день, когда они достигли области Ляодун, Син Соксан, ненадолго отлучившись с постоялого двора, обнаружил сверкающий в песке небольшой рог. Он не знал, что это за предмет, но подумал, что необычную вещицу из другой страны можно выгодно продать, и решил оставить рог у себя.

Рогатая гадюка, 1792 г.

Wellcome Collection

Прибыв в столицу Китая Пекин, посланники из Чосона разместились на специальном постоялом дворе – в Окхагване. Син Соксан подвесил принесенный с собой рог на балку под потолком и принялся хвастаться:

– Вот какую диковинную вещицу я нашел!

Китайские купцы, увидев рог, были настолько поражены, что подошли к Син Соксану с кванбу (человеком, управлявшим постоялым двором и выступавшим в роли толмача и посредника между корейскими и китайскими купцами) и стали наперебой предлагать:

– Мы хотим купить рог. За сколько желаешь продать? Назови свою цену!

Син Соксан хотя и не знал, для чего служит найденная им диковина, но по тому, как купцы бросились к нему и стали говорить, что купят ее за любую сумму, догадался, что рог весьма ценный. Решив, что лучше запросить побольше, он потребовал:

– Заплатите мне миллион золотых. И тогда я продам рог.

На лицах купцов отразилось недоумение. Один из них выступил вперед и начал торговаться:

– Миллион золотых – слишком большая сумма. Продай-ка за сто тысяч золотых. Я заплачу.

Подумав, Син Соксан решил, что для простолюдина в его положении даже сто тысяч золотых будет несметным богатством, и продал рог. Однако затем у него все же появились сомнения, и он спросил кванбу:

– А в чем ценность этой вещицы? Почему ее купили втридорога?

А тот ему ответил:

– Ты нашел змеиный рог. У императрицы Китая не получается родить наследника, а если завладеть рогом, то можно сразу зачать мальчика. Но для этого нужны два рога. Императрица смогла раздобыть только один, а второй никак не могла заполучить. Какое счастье, что в этой местности удалось найти рог!

Услышав это, Син Соксан подумал, что стоило просить больше. Тем не менее он был рад: смог заработать сто тысяч золотых! Син Соксан отправился на рынок и на заработанные деньги накупил шелка разных цветов. Свертков дорогой ткани было так много, что ему потребовалось подписать соглашение об их поочередной доставке в Чосон в течение пяти лет.

Син Соксан вернулся в Чосон и стал перепродавать шелк купцам, тем самым зарабатывая много денег. Благодаря нажитому он смог вырваться из статуса простолюдина и стать видным богачом в Ханьяне.

История о змеином роге из «Простых историй Оу» заканчивается словами о том, что Син Соксан и его семья стали настолько богатыми и знатными, что среди его потомков был даже чиновник в должности командующего гарнизоном – чольдоса. С древних времен змеи считались таинственными и могущественными существами, символизирующими изобилие. Именно поэтому богини плодородия часто выступают в сопровождении змей или даже сами принимают их облик. Историю о змеином роге, дарующем способность к зачатию, можно рассматривать как символ силы изобилия, которой обладают змеи.

Часть II. Удивительные места

СТРАНА ЖЕНЩИН В ВОСТОЧНОМ МОРЕ

Если обратиться к древней истории Запада, мы обнаружим рассказы о странах, в которых обитали исключительно женщины. Согласно сочинению «О богах» греческого философа Аполлодора, жившего во II веке до н. э., таким было, например, царство амазонок. Они были настолько сильными и смелыми, что совершали военные походы, похищали мужчин из соседних стран, вступали с ними в половые отношения, а затем, в случае рождения детей, убивали сыновей, оставляя в живых только дочерей.

На Востоке тоже существуют легенды о государствах, населенных лишь женщинами. Ярким примером служит Западная Страна женщин из классического китайского романа «Путешествие на Запад». В романе утверждается, что в этой стране нет мужчин и что женщины, живущие в ней, способны зачать, всего лишь выпив воды из реки Цзимухэ.

Иными словами, фантазии о стране женщин встречаются как на Западе, так и на Востоке. Удивительно, но некоторые из них связаны с древним Корейским полуостровом. Рассказы, посвященные этой теме, содержатся в «Записях о восточных варварах» (Дунь фань цзи) из «Книги династии Вэй» (Вэй чжи), которая является частью труда по истории Китая «Записи о Трех царствах» (Сань го чжи). В них читаем: «В море к востоку от Окчо лежит страна, населенная одними женщинами. Рукава их одеяний длиной в три киля (около девяти метров), а на шеях нарисованы человеческие лица. Когда некоторые из них приплыли на лодке к берегу, их попытались накормить, но они не понимали местного языка и умерли от голода».

Если заглянуть в другой труд по истории Китая под названием «История династии Поздняя Хань» (Хоу Хань шу), можно найти отрывок о стране женщин, в котором говорится: «Есть волшебный колодец, если заглянуть в него, то родишь ребенка».

Конечно, подобная мифическая фантазия вряд ли соответствует действительности. Но идея страны далеко в Восточном море, состоящей исключительно из женщин, была настолько увлекательной, что упоминания о подобном ей государстве можно встретить даже в литературных памятниках эпохи Чосон, созданных спустя многие годы после появления «Записей о восточных варварах» и «Истории династии Поздняя Хань».

Первый рассказ, с которым мы познакомимся, содержится в романе «Хроники Небесного государя» (Чхонгун ги), написанном в 1633 году Хван Джунюном (1577–1648), ученым середины периода Чосон.

Вымышленный монарх – Небесный государь – управлял некоей страной. Сначала он проводил милосердную политику, но впоследствии разленился, стал предаваться игрищам, что привело государство к упадку. Тогда Вольбэк, царица страны женщин, расположенной посреди Восточного моря, возжелала изгнать Небесного государя и захватить власть. Она вторглась в его страну с армией воительниц, одетых в прекрасную одежду, украшенную красным шелком и поясами. Воительницы напоминали движение «Красных повязок» – повстанцев конца правления династии Юань в Китае. Вместо мечей и копий они использовали ножницы и линейки, вместо доспехов – бисер и нефрит, а вместо шлемов носили золотые украшения в форме цикад, которые крепились к голове.

Все полководцы, командовавшие армией женщин, были прекрасными девами. А звали их Чховэ, Виём, Ароксан, Пичхвигым, Юсончхим, Пуёнёк, Охваджон, Саджаджан, Ёбэккё, Ёбэнми, Ёбэгон, Ёбэнмё и Сонвэ.

Армия женщин одерживала победы везде, где бы ни появлялась – во многом благодаря красоте царицы Вольбэк. Вольбэк выглядела как девушка лет шестнадцати. У нее было белоснежное личико, алые губы и яркие глаза, подобные сияющим звездам. Талия ее была изящна, как шелк, а движения – быстрыми и ловкими, как у ласточки. При виде ее прекрасного лика любой терял рассудок и спешил сдаться в плен еще того, как его мог пронзить клинок. Более того, подобно Чжугэ Ляну из «Троецарствия»[22], Вольбэк обладала не только удивительной способностью управлять погодой, вызывать тучи и туманы, но и была весьма коварна: заранее выкопав ямы, она заманивала в них вражеские войска. Неудивительно, что армия женщин под ее предводительством одерживала победу за победой.

Небесный государь лишился власти и был вынужден спасаться бегством, но позднее благодаря жертвам преданных ему вассалов смог собраться с духом, организовать войско и впоследствии отвоевать свое государство.

Иллюстрация к рассказу The Sky Bridge.

Иллюстрации из книги William Elliot Griffis, Korean Fairy Tales (New York: Thomas Y. Crowell Company, 1922 г.)

Упоминания о стране женщин читаем и в других исторических документах. В «Подневных записях Кодэ» (Кодэ иллок), которые вел Чон Гёнун (1556–1610) – полководец добровольческого полка, возглавивший его во время Имджинской войны, когда японские войска вторглись в Чосон, – можно встретить весьма неожиданную запись от 22 октября 1593 года: «Я слышал, что из страны женщин в империю Мин была отправлена тысяча мешков провианта для воинов, и они уже прибыли к нам (в Чосон). Как это странно!»

Описанное в романе «Хроники Небесного государя» – это, безусловно, вымысел. Можно и не такое придумать! А в дневнике вряд ли кто-то будет выдумки записывать. Но если сказанное в «Подневных записях Кодэ» – правда, то неужели в эпоху Чосон действительно существовала страна женщин? Нам остается лишь гадать, так ли это, и тем не менее тема весьма интригующая.

ОСТРОВ БЕССМЕРТНЫХ В ВОСТОЧНОМ МОРЕ

Историю об острове бессмертных можно прочитать в сборнике народных преданий «Повести страны зеленых гор».

Жил-был в уезде Косон провинции Канвондо рыбак по имени Ю Донджи. Как-то раз он с двадцатью четырьмя друзьями вышел в море собирать водоросли. Но тут их лодку подхватил северо-западный ветер, настолько сильный, что ее накрыло волной и смыло все припасы. Кроме Ю Донджи и двух других рыбаков все погибли.

Лодка долго дрейфовала в море, пока не прибилась к острову. Когда Ю Донджи очнулся, к нему по белому песчаному пляжу подошли два мальчика в белых одеяниях и заговорили с ним:

– Наш наставник сказал, что здесь должны быть люди, которых выбросило на берег, поэтому мы пришли за вами.

Сняв с поясов фляги, они предложили Ю Донджи и его спутникам отведать вина. Тотчас же к ним, измученным скитаниями по волнам, вернулись силы, разум их просветлел, и они смогли передвигаться.

Мальчики отвели их к шатру, в котором сидел старец в лохмотьях и с темной кожей. Ю Донджи и спутники подумали, что перед ними бессмертный, и кинулись отвешивать ему земные поклоны.

– Откуда вы прибыли и какова цель вашего визита? – спросил их старец.

Ю Донджи рассказал, что они – рыбаки из Косона и отправились в море за водорослями, но северо-западный ветер унес их лодку. Услышав это, старец сказал, что он тоже родом из Косона и оказался здесь шестьдесят лет назад. Он был несказанно рад увидеть земляков.

На острове, куда они попали, повсюду был чистый песок, зеленели сосны. Посреди острова росла золотистая трава, то там, то сям стояли людские домишки. Никто здесь не занимался земледелием: местные жители питались одной лишь водой. Старец рассказал Ю Донджи и его спутникам, что вода эта называется нефритовым соком кёнэксу. Цвет у сока мутный, как у рассола из-под соленой рыбы, но, если выпить его, разум прояснится.

Ю Донджи спросил у старца, как называется остров. Тот ответил:

– Остров называется Тангу – Красный Холм, плавающий в Восточном море[23]. Это и есть обитель бессмертных.

Он показал гостям восход солнца: волны касались неба, серебряные горы возвышались, словно огромные ширмы, а над ними, создавая потрясающее зрелище, поднималось солнце. Старец объяснил, что там, на вершине горы, – отправная точка, откуда восходит светило. Ю Донджи и его спутники решили, что Тангу – священная земля.

Тем не менее через какое-то время рыбаки затосковали по дому и сообщили старцу, что хотят вернуться в родные края. Услышав это, он ответил:

– День здесь равен году в мире людей. Вы находитесь здесь почти пятьдесят дней, и в вашем мире прошло уже пятьдесят лет. Вряд ли вы застанете родных в живых.

От этих слов Ю Донджи и его спутники пришли в замешательство, но не поверили и продолжали умолять отпустить их.

Наконец, увидев их отчаяние, старец приказал двум мальчикам в белых одеяниях посадить рыбаков в лодку и проводить до родных мест. Он нагрузил лодку флягами с нефритовым соком кёнэксу, чтобы те могли пить его в пути. Ю Донджи тайком взял три фляги и спрятал за пазухой. Сев в лодку, рыбаки отправились домой в сопровождении двух мальчиков, и, спустя несколько дней плавания, благополучно добрались до уезда Косон.

Однако, прибыв, они обнаружили, что родная деревня выглядит совсем иначе, и не могли встретить ни одного знакомого лица. Останавливая и расспрашивая прохожих, им все же удалось найти дома, где они когда-то жили. Рыбаков ждала удручающую весть: их родители умерли от старости сорок лет назад, а затем и жены с сыновьями покинули бренный мир. Теперь их внуки совершали ритуалы поклонения предкам, которые когда-то ушли в море за водорослями и погибли.

Они вернулись в свои старые дома. Однако двое спутников Ю Донджи скончались вскоре после того, как снова стали употреблять пищу, приготовленную на открытом огне, как делали это раньше. А вот Ю Донджи прожил более двухсот лет, ничем не болея, ибо пил только нефритовый сок кёнэксу из спрятанных фляг и не притрагивался к другой еде.

История о волшебной воде, обладающей сходными с кёнэксу свойствами, есть также в романе «Странные истории из кабинета неудачника», написанном Пу Сунлином, китайским литератором времен династии Цин. В нем говорится, что к югу от Чосона расположен остров Ангидо, населенный бессмертными даосами. Если выпить чашу сока долголетия с этого острова, продолжительность жизни увеличится на сто лет. Однако сок этот настолько холоден, что его почти невозможно проглотить: рот словно заледеневает, а зубы сводит от боли.

СТРАНА БЛАГОРОДНЫХ: ТИГРЫ, ФЕНИКСЫ И ЦВЕТУЩИЙ ГИБИСКУС

Китайский поэт Чжан Хуа, живший в III веке во времена династии Западная Цзинь, в своей книге «Заметки о множестве вещей» (Бо у чжи) описал так называемую страну благородных: «Жители страны благородных носят одежду и шляпы, на поясах у них висят ножи. А еще у каждого из них в услужении по два тигра. Они любят быть вежливыми и идти на уступки, и потому никогда не ссорятся. Земли страны благородных обширны и простираются во все четыре стороны. Там повсеместно растет цветок хунхва».

В древности китайцы называли страной благородных Корейский полуостров. Утверждение, что у каждого ее жителя в услужении по два тигра, вероятно, связано с тем, что на Корейском полуострове их водилось множество. До конца XIX века именно там действительно обитало больше всего тигров в мире.

Сидящий тигр, 1786 г. Худ. Катсу Гекушу.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

Слова о том, что жители страны благородных вежливы и никогда не ссорятся, означают, что они соблюдали моральные принципы и жили мирно. Вероятно, именно поэтому китайцы называли Древнюю Корею Тонбан еиджигук, что означает «Восточная страна, известная высокой нравственностью».

Кроме того, в труде «История династии Поздняя Хань», написанном Фань Е (398–446), китайским ученым времен династии [Лю] Сун (420–479), дается вот такой положительный образ древнего Корейского полуострова: «Народы Востока называют чужеземцами, и посему они миролюбивы и любят помогать[24]. Недаром Конфуций, мудрец Древнего Китая, так хотел жить среди восточных племен, ибо они отличаются мягкостью и простым нравом. ‹…› В той стране (Древний Чосон) нет воров, и можно жить, не закрывая двери на ночь. Неслучайно Конфуций говорил, что хочет жить среди восточных племен. Именно этому нас учат слова о том, что если Китай потеряет свои правила благопристойности, то сможет обрести их у некитайских племен Востока».

В историческом трактате «Записи о Трех царствах», созданном в III веке, о древних племенных народах Корейского полуострова, таких как тонъе (живших на территории нынешней провинции Канвондо) и окчо (живших на территории нынешней провинции Хамгён-Намдо), говорится: «У тех людей простой нрав». Иными словами, китайцы, безусловно, считали жителей Корейского полуострова простодушными.

Цветок хунхва, о котором говорится в «Заметках о множестве вещей», – это гибискус. Его также называли цветком кынхва. В письме к династии Тан ученый государства Силла по имени Чхве Чхивон (857–908) называет Силла «землей гибискуса». О связи страны благородных и гибискуса упоминалось еще в III веке в «Заметках о множестве вещей», следовательно, идея о том, что гибискус символизирует Корею, довольно древняя.

Сюй Шэнь (30–124), китайский ученый времен династии Восточная Хань (25–220), в своей работе «Происхождение китайских иероглифов» (Шо вэнь цзе цзы) сделал интересное наблюдение о стране благородных: «Священная птица Фэн живет на Востоке в стране благородных, и когда она появляется, повсюду наступает мир».

Птица Фэн, о которой говорит автор, – это феникс. В Древнем Китае фениксом называли птицу, похожую на павлина, которая пила лишь чистую воду и питалась одними плодами бамбука. Феникс считался удивительным существом, наслаждавшимся вечной жизнью, то есть бессмертием. Истории о том, что фениксы обитали в стране благородных к востоку от Китая, то есть на древнем Корейском полуострове, показывают нам, что эти птицы были загадочными существами, которые почитались в Корее с древних времен. Именно по этой причине администрация президента в наши дни, как и королевская семья Чосон в древности, использует герб с изображением феникса.

Итак, китайцы считали древний Корейский полуостров «землей, где водятся тигры и фениксы, цветет гибискус, а местные жители отличаются мягким нравом, вежливостью, уступчивостью и совсем не ссорятся». Иными словами, представления китайцев о Корее были в основном положительными. На острове Чеджудо существует легенда о том, что именно сюда китайский император Цинь Шихуанди отправил даоса и придворного мага Сюй Фу на поиски травы бессмертия. А в «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин» (Тай-пин гуан цзи), составленной во времена династии Северная Сун, рассказывается о визите в династию Тан жителя государства Силла по имени Ким Гаги. Он посвятил себя изучению даосских истин и стал бессмертным. Когда он прибыл к царскому дворцу, его встретило множество министров и простых людей, которые приветствовали его поклонами.

НЕОБЫЧНЫЕ СТРАНЫ В «ПОВЕСТИ О СУКХЯН»

В конце XVII века огромной популярностью пользовалась «Повесть о Сукхян» (Сукхян джон) неизвестного автора. Говорят, что японские ученые и переводчики, изучавшие корейский язык, овладевали им, читая именно эту повесть. Неудивительно, что книга стала прародительницей таких популярных в наши дни корейских дорам, как «Человек со звезды» или «Потомки солнца».

Эта классическая корейская средневековая повесть – история любви, и ее сюжет мало чем отличается от современных сериалов. Однако «Повесть о Сукхян» интересна тем, что на всем ее протяжении в ней встречаются фантазийные элементы.

События произведения разворачиваются в китайском царстве Сун.

Однажды вдовствующую императрицу династии Сун охватила неведомая хворь. Она потеряла зрение, слух и способность говорить. Император приглашал для лечения матери лекарей, но никакие снадобья не помогали.

Наконец один даос подсказал императору способ:

– Для лечения императрицы нужно достать три сокровища: траву кэончхо с горы Поннэсан, жемчужину кэанджу, принадлежащую Царю драконов Западного моря, и грибы пёгиён с горы Чхонтхэсан.

Трава кэончхо, о которой говорил даос, излечивала от немоты, жемчужина кэанджу избавляла от слепоты, а грибы пёгиён позволяли снова слышать.

Однако таинственные горы Поннэсан и Чхонтхэсан располагались далеко от царства Сун, а найти Короля драконов Западного моря и вовсе представлялось весьма сложной задачей. Император задумался: кому же поручить поиск? Тут вперед выступил Ли Сон, герой повести, и заявил, что принесет необходимое. Обрадованный император предложил ему за доставку трех сокровищ полцарства в награду.

Сначала Ли Сон отправился к Царю драконов Южного моря, который приходился родственником Королю драконов Западного моря, и рассказал ему о цели своего путешествия. Тогда Король драконов Южного моря пообещал защищать Ли Сона на управляемой им территории и дал ему в слуги своего третьего сына, и Ли Сон, получив помощь, снова отправился в путь. Поскольку у него в услужении был третий сын Короля драконов, многие боги, знакомые с ним, даровали путникам легкий проход.

На пути к горам Поннэсан и Чхонтхэсан они вместе посетили множество стран. Первой страной, которую посетили Ли Сон и сын Короля драконов, была страна Хвехвегук, жители которой ходили не по прямой, а кружась. Страной Хвехвегук управлял король по имени Чонсон, который был настолько миролюбив, что милостиво разрешил Ли Сону проехать через свои владения.

Следующей страной, которую посетили Ли Сон и его спутник, была страна Хомильгук. У местных жителей была весьма своеобразная манера питания: они не ели ничего, кроме меда. Страной Хомильгук правил король по имени Пхильсон, который состоял в дальнем родстве с Ли Соном, посему он поприветствовал путников и разрешил им проехать.

После страны Хомильгук они посетили страну Юригук. Ее жители носили одежду, украшенную нефритом, и не ели ни мяса, ни рыбы. Страной Юригук управлял король по имени Кисон. Завидев Ли Сона со спутником, он разгневался:

– Никому не позволено приходить сюда!

Однако благодаря настойчивым уговорам сына Короля драконов им удалось проехать и через эту страну.

Вслед за страной Юригук они посетили страну Кёджигук. Люди там не ели зерна, а пили только чай, посему внешне они напоминали зверей. Правил ими король по имени Кюсон. Он был груб и свиреп и очень недружелюбно относился к иноземным гостям. Несмотря на усилия Ли Сона объяснить все как можно подробнее, король гневно ответил:

– Гора Поннэсан – это не то место, куда открыт доступ таким, как вы! – и запер их в медном замке. Тогда сын Короля драконов, вызвав из драконьего дворца даоса по имени Ильгванно, настойчиво умолял короля Кюсона, и в конце концов смог вывезти Ли Сона из страны Кёджигук.

Затем они посетили страну Пухигук. Рост местных жителей достигал десяти ча в высоту (около трех метров), они были свирепы и питались не только животными, но и людьми. Когда принц отправился к царю страны Пухигук по имени Чинсон, они попытались съесть Ли Сона, но тот достал из-за пазухи амулет, подаренный ему принцем, и подбросил его в воздух. Тут же поднялся сильный ветер, и все жители страны Пухигук, которые напали на него, упали в море и погибли, а сам он едва спасся.

Наконец, после долгого путешествия, преодолев множество трудностей, Ли Сон доставил траву кэончхо, жемчужину кэанджу и грибы пёгиён и исцелил вдовствующую императрицу. Он получил титул князя Чхо гуккон и прожил жизнь, купаясь в богатстве и славе.

«Повесть о Сукхян» заканчивается словами о том, что однажды Ли Сон осознал, что изначально был бессмертным даосом, изгнанным с небес на землю, и вернулся на небо, где наслаждался вечным счастьем.

СКРЫТЫЙ В ИНОЙ РЕАЛЬНОСТИ МИР

В голливудском фильме «Интерстеллар», вышедшем на экраны в 2014 году, есть забавная сцена: главный герой наблюдает за своей дочерью, но та не видит его, поскольку они находятся в разных измерениях. Отец прилагает все усилия, чтобы опрокинуть книгу в шкафу, но дочь думает, что это дело рук привидения. История о людях из разных измерений, в которой один способен видеть другого, в то время как последний не видит первого, – это, как ни странно, сюжет из сборника народных преданий «Праздная болтовня Хаксана» (Хаксан ханон), составленного ученым Син Донбоком (1692–1779) в эпоху Чосон в 1779 году, за 235 лет до выхода «Интерстеллар».

В наши дни в трех ли к югу от волости Ёнчхун уезда Танян в провинции Чхунчхон-Пукто находится гора с крепостью, а у ее подножья расположилась каменная пещера Намгуль, что значит «Южная пещера». Высота и ширина ее составляют десять ча (около трех метров) каждая, но длина пещеры неизвестна. Жители уезда заходили в нее с десятью факелами, но когда они догорали, им приходилось возвращаться. Пещера Намгуль была настолько глубокой, что никто не знал, где она кончается.

Однажды два сонби, живших в окрестностях пещеры Намгуль, решили дойти до конца пещеры и взяли для этого с собой множество факелов. Чем дальше они заходили, тем глубже становилась пещера. Где-то было узко, а где-то пещера расширялась, встречались высокие места и узкие, ширина и высота тоже везде были разными. Когда они прошли несколько десятков ли, все факелы догорели и погасли. Теперь вокруг была лишь кромешная тьма. Но тут в воздухе слабо засияла звезда, и ее свет позволил им продолжить путь.

Через некоторое время дорога резко оборвалась, и перед глазами путников развернулся мир с ярко сияющими солнцем и луной. Вдали виднелись поля и селения, коровы и лошади, куры и собаки, доносился аромат травы и деревьев, слышалось журчание ручьев и шум мельничных колес. Пейзаж ничем не отличался от того мира, из которого они пришли.

Сонби, изможденные и голодные, вошли внутрь ближайшего домишки и попросили хозяев:

– Мы так проголодались после долгого пути, что вот-вот потеряем сознание. Пожалуйста, дайте нам по миске риса.

Однако по какой-то неведомой причине, как бы громко они ни кричали, хозяева не замечали их, словно те были невидимыми. Несмотря на все крики сонби, жильцы не слышали их, а просто разговаривали друг с другом, как ни в чем не бывало.

Но сонби были так голодны, что подошли к человеку, который, по-видимому, был владельцем дома, и принялись трясти его и кричать что есть мочи:

– Дайте нам еды!

Только тогда хозяин вздрогнул и спросил:

– Что, черт возьми, происходит? Неужели в меня вселился призрак?

Он поспешно сорвался с места, словно спасаясь бегством, и бросился на кухню. Вернувшись с размоченным в воде рисом, хозяин стал кричать, бросая рис в воздух:

– Убирайся вон отсюда, призрак!

Поняв, что он их не видит, сонби поспешили отправиться в другой дом, где снова стали выкрикивать свою просьбу:

– Дайте нам еды!

Но и там реакция была такой же. Никто из жителей деревеньки не обращал на них внимания.

Тогда сонби решили вернуться и отправились назад по дороге, которая привела их сюда. Вскоре они увидели тропу, ведущую наверх к горному пику. Вглядевшись вдаль, сонби заметили плывущую по реке лодку, окликнули лодочника, сели в лодку и на ней вернулись домой. Вершина, на которую они поднимались, называлась пиком Оксунбон, что значит «пик Нефритовых Ростков».

Не удивительно ли: бредя по пещере, наши герои обнаружили мир, в точности похожий на наш, и вошли в него, однако никто из местных жителей не заметил их присутствия. Можно сказать, что через пещеру Намгуль они попали в пространство другого измерения. Если войти туда, то жителей нашего мира в нем никто не сможет разглядеть, и они будут казаться местным обитателям лишь призраками или духами. На основе этой истории можно создать увлекательное фэнтези в корейском стиле!

МИР БЕССМЕРТНЫХ ИЗ СНОВИДЕНИЙ

В мифах и легендах сны считаются знамениями еще не наступившего будущего или путешествием в другой мир, в который обычно попасть невозможно. Аборигены Австралии верили, что во время сна душа человека может отправиться в загадочный мир, называемый эпохой сновидений, пусть даже на мгновение.

Предки корейцев, жившие во времена династии Чосон, тоже верили, что могут посещать другие миры в снах. Следующая история из сборника народных преданий «Прогоняющие сон заметки» (Пхасурок), составленном неизвестным автором в позднем периоде эпохи Чосон.

Как-то раз один дровосек вместе с тремя другими работягами рубил в горах дрова. Он заметил в лесу пещеру с каменной дверью, похожей на радугу, и его охватило любопытство. Что могло скрываться за каменной дверью? В сопровождении спутников он подошел к пещере и сказал:

– Вам не интересно, что там внутри? Я хочу посмотреть. Если хотите пойти со мной, берите с собой еду, да заодно и факелы, чтобы освещать тьму.

Другие дровосеки тоже желали познать неизведанный мир внутри пещеры. Захватив с собой факелы и съестные припасы, они вместе вошли. В пещере выстроились всевозможные странные камни, похожие на змей и тигров. Они были настолько реалистичными, что дровосеки недоумевали: «Может, эти камни когда-то были животными, но окаменели из-за какой-то магии?» Кроме того, пещера была заполнена прозрачными сталактитами, из отверстий в которых хлестала вода. Дровосеки попробовали ее – и на вкус она оказалась как вино, разум их прояснился, а настроение стало прекрасным.

Они долго бродили по пещере, но наконец все факелы догорели и масло для разжигания кончилось. Наступила кромешная тьма, в которой они уже ничего не видели и не могли различить, что перед ними, а что позади. Теперь, если ничего не предпринять, вскоре они могли заблудиться и умереть от голода.

Три дровосека стали укорять первого за то, что он привел их сюда, но тот не отчаивался и искал способ выбраться. Он начал осторожно ощупывать стены пещеры и продвигаться в одном направлении, сказав спутникам идти за ним следом. Это было всяко лучше, чем бродить впотьмах, не разбирая дороги. После нескольких дней блужданий в одном направлении наконец им удалось выбраться из пещеры.

Но местом, куда они вышли, была отвесная скала. Далеко внизу простиралось море, солнце и луна сияли во все стороны, а вокруг были красивые горы и реки. Дровосеки хотя и были рады выбраться из пещеры, но не знали, что делать: спуститься с отвесной скалы было невозможно, а, вернувшись в пещеру, они могли умереть от голода, блуждая в темноте.

Вдруг с неба раздался чистый звук флейты. Дровосеки в отчаянии повернули головы в том направлении и, к своему изумлению, увидели лодку, парящую в воздухе под скалой, на которой они стояли. В лодке четверо старцев играли в падук, а двое молодых слуг услаждали их слух игрой на нефритовых флейтах. Увидев это, дровосеки принялись звать на помощь. Услышав их крики, один из старцев разгневался:

Корейская игра падук.

Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

– Как вы посмели войти в мир бессмертных без дозволения?!

Дровосеки воскликнули:

– Мы заблудились в пещере и попали сюда случайно! Простите нас и выпустите отсюда!

После этих слов старцы смилостивились. Дровосеки попросили:

– Разверните парус и поймайте нас в него, когда мы спрыгнем.

Старцы развернули парус, и они вместе спрыгнули со скалы… И в этот самый момент дровосек, обливаясь потом, проснулся в домике с соломенной крышей. Три его спутника спали рядом, а нога одного из них лежала на его животе.

Вероятно, дровосек со своими спутниками уснул, и ему приснился сон. Во сне он попал в мир бессмертных, проникнув в него через загадочную пещеру, а затем вернулся в свой обычный мир при помощи бессмертных из летающей лодки.

ДРАКОНИЙ ДВОРЕЦ У НЕБЕСНОГО ОЗЕРА НА ГОРЕ ПЭКТУСАН

Небесное озеро Чхонджи находится на вершине горы Пэктусан, самой высокой горы Корейского полуострова. Из-за своего местоположения это озеро с давних пор считалось мистическим и таинственным местом. Согласно преданию из северокорейской области вблизи горы Пэктусан, в Небесном озере расположен Драконий дворец, а в нем живет сам Король драконов.

В хижине с соломенной крышей, на холме, что стоял под горой Пэктусан, жили два брата, Чану и Пау. Рано потеряв родителей, они терпели нужду. Однажды Пау заболел. Чану пытался вылечить его: собирал лечебные травы в горах и готовил из них снадобья, с трудом на последние гроши вызывал лекарей, но Пау все никак не поправлялся. Однажды Чану, обеспокоенному тем, что болезнь младшего брата не отступает, приснился сон. Ему явилась покойная мать и сказала:

– Болезнь Пау можно вылечить только с помощью снадобья из Драконьего дворца, что в Небесном озере. Твоему больному брату тяжело идти, поэтому сходи лучше ты.

Чану сразу решил, что дух его покойной матери открыл ему истину. Проснувшись, он быстро оделся и отправился на гору Пэктусан. На пути к Небесному озеру его повсюду встречали суровые скалы и острые утесы. Весь изранившись о камни, Чану с трудом продолжал пробираться к Драконьему дворцу с единственной целью: спасти больного брата.

Так долго и тяжело он взбирался, пока глазам его не предстала огромная пропасть. Если бы это была узкая расщелина, Чану мог бы ее перепрыгнуть. Но такую пропасть можно было преодолеть лишь на крыльях.

Снежный пейзаж. Худ. Ан Юнг Сик.

Etnografiska museet https://www.europeana.eu/en

У Чану потемнело в глазах. Подняв взор к небу, он начал молиться. И тут с небес спустились два журавля. Они начали складывать между краями утесов ветки и камни и в мгновение ока построили мост, а затем улетели. Чану понял, что боги пожелали спасти его брата, и, произнеся благодарственную молитву, перешел пропасть по мосту. Вскоре он добрался до Небесного озера. В горах выпал снег, и все вокруг было ослепительно белым. Сколько бы Чану ни смотрел, он не видел ничего похожего на вход в Драконий дворец. Тут он заметил на берегу красного карпа, барахтающегося в снегу. Сжалившись, Чану поднял карпа и осторожно положил его в озеро. Оказавшись в воде, карп подпрыгнул над озером и исчез. Вдруг перед Чану появилась каменная лестница. Он долго спускался по ней, пока не заметил, что неба больше не видно, а вокруг снуют туда-сюда рыбешки.

Наконец внизу показался огромный хрустальный дворец. Перед ним возвышались ворота, а рядом стояли воины с рогами на головах, серебряными крыльями на поясе и с копьями в руках. Чану понял: должно быть, это и есть дворец Короля драконов. Но как же войти? Тут к нему приблизилась прекрасная дева в красных одеяниях.

– Я тот самый карп, которого ты отпустил в Небесное озеро. Пойдем со мной – мой отец ждет тебя, – сказала она.

Она повела его внутрь Драконьего дворца, где звучала музыка, а на троне восседал Король драконов с бородой, полностью покрывающей нос и подбородок.

– Это мой отец, Король драконов, – сказала дева.

Король драконов промолвил:

– Благодарю тебя за спасение моей дочери.

Он устроил пир. Однако Чану заявил, что не может есть, ибо думает только о брате, который умирает от болезни. Тогда дочь Короля драконов дала ему три желтых гриба и напутствовала:

– Вари отвар из одной кисточки грибов каждый день и пои им брата, и тогда он излечится.

Король драконов вырвал два волоска из своей бороды, подарил их Чану и велел ему возвращаться домой. Вместе с дочерью он проводил гостя.

На обратном пути перед Чану были установлены мосты через каждую реку и пропасть, что значительно облегчило переход. Вернувшись домой, Чану приготовил отвар из грибов, что дала ему дочь Короля драконов, и напоил им Пау. Вскоре тот поправился. Более того, по возвращении домой два волоска из бороды Короля драконов превратились в золото и серебро. Продав их, Чану вырвался из нищеты и стал жить в достатке вместе с братом.

РАЗБОЙНИК И ПЕЩЕРА, ГДЕ ЧУДОВИЩНАЯ СОРОКОНОЖКА ОХРАНЯЕТ СОКРОВИЩА

Давным-давно, когда точная эпоха была неизвестна, в пещере жил разбойник Чон Гапсан. По легенде, название пещеры произошло от его имени. У него была дурная слава бандита, который управлял десятью подручными и грабил путников, пересекавших гору. Чон Гапсан был очень силен и отличался буйным нравом, поэтому его все боялись. Он даже отправлялся разбойничать в город Намвон, расположенный в провинции Чолла-Пукто.

Но Чон Гапсан был не просто грабителем: если через гору проходила свадебная процессия, он стремительно нападал, похищал невесту, насиловал ее, а затем убивал, утопив в пруду. Согласно легенде, пруд Каксисо возле пещеры Чонгапсан получил свое название потому, что именно в нем жестокий злодей топил невест-какси.

Разные сокровища и всевозможные богатства, награбленные во время бесчисленных разбойничьих нападений, он прятал в пещере Чонгапсан. Время от времени до людей доходили слухи о спрятанных им сокровищах, и они отважно пытались их отыскать, но все попытки были безуспешны. В пещере, помимо разбойника, обитало еще одно страшное существо – чудовищная сороконожка.

Сороконожка, съежившись, жила у входа в пещеру, и если кто-то пытался проникнуть внутрь и забрать сокровища, она тут же набрасывалась и убивала его. По преданию, в пещере Чонгапсан в прозрачной родниковой воде находилась серебряная чаша, и когда кто-нибудь пытался вынести ее из пещеры, на него нападала чудовищная сороконожка.

Но было одно удивительное обстоятельство: сороконожка не причиняла вреда Чон Гапсану и его дружкам, которые жили в пещере и постоянно сновали туда-сюда. В чем же была причина? Может быть, чудовищная сороконожка была чем-то вроде домашнего животного или охотничьей собаки? Или же сороконожка изначально была хозяйкой пещеры, и благодаря тому, что Чон Гапсан кормил и приручал ее, стала воспринимать шайку разбойников как союзников? Точный ответ на этот вопрос дать сложно.

Однако, исходя из преданий, можно предположить, что между бандитами и чудовищной сороконожкой существовали некие симбиотические отношения, аналогичные тем, которые, по легенде, возникают между крокодилом и птицей, называемой крокодиловый сторож. Согласно сохранившимся устным сведениям, ужасная сороконожка служила своего рода сторожевой собакой. Таим образом, хотя и нельзя утверждать этого с точностью, но можно предположить, что Чон Гапсан и его дружки находились с сороконожкой во взаимовыгодных отношениях. Тем не менее истинная природа их связи остается неизвестной.

Впрочем, как говорится, за плохие дела по головке не погладят, и наконец тирании Чон Гапсана и его шайки пришел конец. Возмущенные разбойничьими набегами, насилиями и убийствами, люди отправились к мудрецу, изучавшему истины даосизма, и попросили:

– Помогите, пожалуйста, наказать злодеев, Чон Гапсана и его бандитов, которые причиняют страдания нашим жителям.

Судьба шайки Чон Гапсана была предрешена.

Обычно даос не вмешивался в мирские дела, но, услышав настойчивые просьбы, проникся состраданием и решил принять меры. Изучив окрестности горы Тонаксан, он обнаружил, что на перевале Квечхиджэ, к западу от пруда Каксисо, находится могила матери Чон Гапсана, и сказал:

– Могила предков Чон Гапсана находится в кошачьем логове, посему он, родившись с энергией проворной кошки, проникает всюду и ворует, когда ему заблагорассудится, и никто не в состоянии его поймать. А если вы раскопаете могилу и сожжете кости, он потеряет свою силу и умрет.

Худ. Ан Юнг Сик.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Местные жители последовали совету даоса. Раскопав могилу матери Чон Гапсана, они сожгли останки. И тут Чон Гапсан, который отправился в Намвон и с азартом разбойничал там, внезапно ослабел и скончался. После смерти главаря остальные разбойники испугались и разбежались, а в пещере Чонгапсан и ее окрестностях наконец воцарился мир. О том же, что произошло с чудовищной сороконожкой, ничего не известно.

Часть III. Герои

УХЭ-ВАН ИЗ СТРАНЫ УСАНГУК

Во времена Трех государств на территории современного острова Уллындо располагалась страна под названием Усангук. Сегодня о ней почти ничего не известно. В «Исторических записях Трех государств» (Самгук саги) встречается всего лишь одно упоминание о том, что полководец Исабу из государства Силла, возглавив флотилию, завоевал Усангук в 512 году.

Однако на острове Уллындо сохранилось множество легенд об этой стране. Несмотря на отсутствие письменных свидетельств, существует фольклорный материал.

Некогда власть в стране Усангук принадлежала вану по имени Ухэ. Он проявил себя как чрезвычайно храбрый и сильный правитель, под началом которого были свирепые и грубые воины.

Но однажды на Усангук напали японские пираты вэгу с острова Цусима. Они разграбили страну и скрылись. Ухэ-ван был так разгневан, что во главе флотилии кораблей ворвался со своими войсками на Цусиму, где в отместку убил множество людей и сжег их дома.

Тогда испуганный владыка острова Цусима, предложив Ухэ-вану в жены свою дочь Пхунминё, попросил мирного соглашения, согласно которому Усангук и Цусима обещали больше не нападать друг на друга. Дочь владыки восхищала своей красотой, и, увидев ее, Ухэ-ван сразу влюбился. Он заключил мир и вернулся со своими боевыми отрядами в Усангук.

Дома Ухэ-ван приказал подданным построить для Пхунминё роскошный дворец. Но Пхунминё дворца было недостаточно, и она потребовала: «Я хочу получить прекрасное золото и сверкающие сокровища». Ухэ-ван был озадачен: Усангук – маленькое и бедное островное государство, в котором не водилось ни золота, ни сокровищ. Но тут в голову ему пришла идея.

Побережье в провинции Цусима, 1860 г. Худ. Хиросигэ II Утагава.

Los Angeles County Museum of Art

«Если в нашей стране нет золота, придется отправиться на материк и добыть его там. Куда бы мне податься? Верно, Силла – отличное место, ведь там изобилие золота», – решил Ухэ-ван и, переплыв море со своими воинами, ворвался в Силла. Они награбили золото по всей стране и вернулись в Усангук, где Ухэ-ван показал свою добычу Пхунминё и тем завоевал ее расположение.

Тем временем ван Силла, разгневанный вторжением войска страны Усангук, поручил своему генералу Исабу уничтожить ее. Исабу во главе флотилии напал на Усангук, но флот островной страны, искусный в морских битвах и обладавший богатым опытом, легко разгромил войско Силла. Потерпевший поражение Исабу чудом спасся, бежав. Он умолял вана Силла со словами: «У нас не хватило подготовки, поэтому мы проиграли. В следующий раз я отправлюсь с большим числом солдат и кораблей и обязательно добьюсь успеха». Своими мольбами генерал Исабу выпросил разрешение и принялся строить корабли и обучать воинов, чтобы отомстить Ухэ-вану.

Тем временем Ухэ-ван был так горд победой над Силла, что пировал и праздновал несколько дней подряд. Но тут Пхунминё умерла, рожая дочь Пёллими. Он был глубоко опечален и, чтобы успокоить дух жены, приказал играть на лютнях и совершать ритуалы поклонения, а сам отошел от государственных забот.

В следующий раз Исабу прибыл в Усангук с гораздо более многочисленной армией. Ухэ-ван и его воины сражались не на жизнь, а на смерть. Однако армия Силла оказалась настолько огромна, что у Усангук не было шансов на победу. Кроме того, на вооружении армии Силла были деревянные львы, которые дышали огнем, что напугало и деморализовало воинов Ухэ-вана. «Если вы не сдадитесь, – пригрозил Исабу, – эти деревянные львы убьют вас всех». Измученные, они встали на колени перед армией Силла.

Ухэ-ван покончил с собой, бросившись в море, а его дочь Пёллими стала наложницей генерала Исабу. Так страна Усангук, некогда бороздившая просторы Восточного моря, была уничтожена Силла.

В книге «Собрание сочинений о небожителях» (Чхонхакчип), созданной Чо Ёджоком во времена правления Инджо (1623–1649), короля Чосона, говорится, что после того как государство Усангук подчинилось Силла, принц Хабаль бежал в Когурё со своими семью братьями и получил чин тэхён в племени керубу[25]. Позже семь братьев Хабаля бежали на север Китая, и один из них, по имени Хёну, взошел на гору Пибэксан, которая располагается на территории современной провинции Хамгён-Намдо. Считается, что его потомки стали родоначальниками кланов Хён и У соответственно.

Легенда о стране Усангук и ее правителе Ухэ-ване напоминает нам истории о пиратах Запада, например о викингах. Загадочные морские острова и пираты – это те увлекательные темы, которые при грамотном использовании могут служить основой для корейского фэнтези, подобного «Человеку со звезды».

ПРОХОДЯЩИЙ МИМО МОНАХ ПРОТИВ ПРОХОДЯЩЕГО МИМО СОНБИ

В корейских мифах и легендах главными героями часто выступают монах или сонби. А существуют ли истории, где описаны их конфликты? В сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге» (Кымге пхильдам), написанном Со Юёном во время правления короля Кочжона, можно встретить увлекательный рассказ о противостоянии между монахом и сонби.

В XVIII веке, во времена правления короля Ёнджо (1724–1776), жил человек по имени Ли Бёнсик, известный своей силой. Однажды, когда свирепый конь, принадлежавший начальнику приказа Ку Юнмёну, насмерть затоптал его возничего, Ли Бёнсик примчался по вызову Ку Юнмёна, схватил коня за хвост и убил, ударив о землю. Когда об этом стало известно при дворе, Ли Бёнсик получил похвалу. Он успешно прошел экзамен на военную должность и был назначен на службу в королевскую гвардию кымгун, которая охраняла правителя и дворец.

Как-то раз большое дерево упало прямо на дорогу, а вскоре начались сильные морозы, и оно примерзло намертво. Сотни людей пытались убрать дерево с пути, но оно не поддавалось. Тогда Ли Бёнсик выпил вина и в одиночку оттащил дерево. Наблюдавшие за этой сценой называли его силачом и хвалили за храбрость.

Вскоре после этого случая Ли Бёнсик, возвращаясь домой со службы, переправлялся через реку на лодке от переправы Янхваджин. Вдруг один очень свирепый монах начал издеваться над женщиной, сидевшей в паланкине. Он был настолько груб и жесток, что никто не мог остановить его. Ли Бёнсик пришел в ярость. Сильным ударом он повалил обидчика и, сбросив в реку, убил его. Все, кто находились в лодке вместе с ними, ликовали.

Когда спустя месяц Ли Бёнсик трудился в своем саду, его посетил незнакомец. Он тоже был монахом, но имел более грозный вид, чем погибший на переправе Янхваджин, и был крупнее Ли Бёнсика. В руках у него был тяжелый железный посох, и Ли Бёнсику стало очень страшно.

Монах с железным посохом спросил его:

– Я слышал, что здесь живет Ли Бёнсик. Где он?

– Его сейчас здесь нет, – в страхе соврал Ли Бёнсик. – Что привело тебя сюда?

Услышав это, монах сказал:

– Этот негодяй убил моего ученика на переправе Янхваджин, и я пришел отомстить. Судя по тому, что я слышал, он очень силен, но, вероятно, слабее меня. Ведь когда дело касается силы, мне нет равных.

Ли Бёнсику пришла в голову идея избавиться от соперника.

– Если ты так могуч, – предложил он, – почему бы нам не отправиться на тот утес и не помериться силами?

Монах ответил согласием, и они вместе поднялись на утес. Когда они подошли к краю, Ли Бёнсик изо всех сил толкнул монаха, но тот даже не вздрогнул. Наконец монаху, который оставался невозмутимым, несмотря на все попытки Ли Бёнсика столкнуть его, похоже, стало скучно. Он произнес: «Вернусь позже», – и ушел.

Ли Бёнсику захотелось узнать, где живет монах с такой невероятной силой, и он тайком последовал за ним. Навстречу им верхом на осле ехал молодой сонби. Монах ударил осла своим железным посохом, и сонби упал в ручей на обочине.

Выбравшись из ручья, он некоторое время задумчиво наблюдал за удаляющимся монахом, который оставил позади мертвого осла.

– Убивать – это плохо, но если такому злодею позволить бродить по миру и творить что заблагорассудится, то много людей погибнет или покалечится, – пробормотал он.

Сонби догнал монаха, подпрыгнул и слегка ударил его по плечам обеими ладонями, а затем скрылся вдали. Монах остался неподвижен.

Ли Бёнсику это показалось странным. Что произошло? Осторожно подойдя к монаху, он с изумлением увидел, что у того глаза вылезли из орбит и язык торчал изо рта, а нижняя часть тела вросла в землю по бедра. Монах был мертв.

С тех пор Ли Бёнсик стал вести себя более осмотрительно. Он рассудил так: «Я был тщеславен, полагая, что сильнее всех в мире. Оказалось, что есть люди намного сильнее меня. Отныне я не буду свирепствовать».

В противостоянии монаха и сонби победил внешне более слабый сонби. Возможно, эта история отражает негативное отношение к монахам, учитывая, что в Чосоне подавлялся буддизм и почиталось конфуцианство.

КАК ХОН ГИЛЬДОН СТАЛ КОРОЛЕМ СТРАНЫ ЮЛЬДОГУК

Наиболее известной фигурой в корейских легендах является Хон Гильдон, главный герой «Повести о Хон Гильдоне»[26] (Хон Гильдон джон). Он был внебрачным сыном господина Хона, начальника приказа личного состава во время правления короля Седжона (1418–1450). Ребенок наложницы, а не законной супруги, в Чосоне, где царила строгая классовая система, считался незаконнорожденным. Даже если бы его отец был высокопоставленным министром, ему было бы трудно полностью раскрыть свои способности. Недовольный своим положением Хон Гильдон вместо того, чтобы обучаться письму, решил освоить даосскую магию и изменить мир. Изучив все магические приемы, он ушел из дома, а затем, явившись в логово разбойников, продемонстрировал им свои навыки и подчинил их себе.

Став лидером разбойников, Хон Гильдон создал движение под названием «Хвальбиндан» и завоевал популярность среди народа. Он противостоял продажным чиновникам, отнимая у них имущество и распределяя его среди нуждающихся. Направленные правительством мощные и отважные войска не могли противостоять магическим навыкам Хон Гильдона и терпели поражение в каждом сражении. Хон Гильдон и его «Хвальбиндан» приобрели огромное влияние по всему Чосону.

Король и его придворные, обеспокоенные деятельностью Хон Гильдона, решили устроить ловушку. Они заключили в тюрьму его отца, начальника приказа Хона, и развесили по всей стране таблички с надписью: «Если Хон Гильдон не сдастся, господин Хон будет предан смерти за то, что является отцом мятежника».

Хон Гильдон не мог позволить своему отцу умереть. Он сдался и был доставлен в Ханьян[27]. Вот только в восьми провинциях Чосона были схвачены сразу восемь Хон Гильдонов. Все они были так похожи друг на друга, что даже сам начальник приказа Хон не мог определить, кто из них его сын. Восемь Хон Гильдонов обратились к растерянному королю и его министрам: «Я наказывал лишь злых чиновников и не причинял вреда невинным людям. Через десять лет я покину эту страну, так что не пытайтесь меня поймать». И тут же все Хон Гильдоны превратились в соломенных чучел. Хон Гильдон притворился, будто сдается, а на самом деле лишь посмеялся над королем и его министрами.

Ускользнув таким образом с королевского двора, он отправился на гору Мандансан, которая находится на территории нынешнего города Янджу-си в провинции Кёнгидо, чтобы добыть яд для наконечников стрел. Как раз в это время дочь богача Пэк Рёна, владельца огромных полей, унесло ураганом. Ее похитил король ульдонов – нечисти, обитавшей на горе. Хон Гильдон с помощью своих магических навыков обнаружил и убил всех ульдонов, спас дочь Пэк Рёна и взял ее в жены.

После победы над ульдонами Хон Гильдон странствовал из одного края в другой и наткнулся на остров Чедо недалеко от Нанкина в Китае. Здесь Хон Гильдон собрал войска, продовольствие и оружие, сделав это место своей базой. Обнаружив на юге острова страну под названием Юльдо или Юльдогук и узнав, что земля ее плодородна и тысячи ли пригодны для жизни, Хон Гильдон тут же приготовился к наступлению.

Он поручил подчиненным ему генералам Ма Суку и Чхве Чхолю прикрывать тыл, а сам, возглавив пятидесятитысячное войско, ворвался в Юльдо. Ким Хёнчхун, величайший полководец страны, умер, не сумев противостоять необычайной способности Хон Гильдона создавать пугала, раздваиваться и убивать нечисть, летая в небе. Король страны Юльдо был в ужасе и не знал, что делать, и в конце концов сдался Хон Гильдону.

Хон Гильдон пожалел покорившегося ему короля и пожаловал ему дворянский титул ыйрёнгун. Он стал новым правителем страны Юльдо, а его генералы Ма Сук и Чхве Чхоль возглавил государственный совет. Другие государственные должности он справедливо распределил между участниками движения «Хвальбиндан», которые последовали за ним. Хон Гильдон привез из Чосона свою мать, Чхунсом, чтобы жить рядом с ней. Жена родила ему нескольких сыновей. Он мирно правил страной Юльдо, пока не умер в возрасте семидесяти двух лет.

Повести о Хон Гильдоне. Один из первых романов, написанных на корейском алфавите хангыль в середине династии Чосон.

Hŏ, K. (1575) Tale of Hong Gildong. [Anseong: Publisher Not Identified, to 1618] [Pdf] Retrieved from the Library of Congress

Таково примерное содержание «Повести о Хон Гильдоне». Прообразом ее героя послужил реальный разбойник Хон Гильдон, орудовавший в XV веке[28]. Историю можно назвать примером свободы творчества, ведь в романе разбойник превратился в героя с выдающимися способностями. Долго велись споры о том, что послужило прообразом страны Юльдо, куда отправился Хон Гильдон. По одной из версий, Юльдо, скорее всего, является одним из Окинавских островов на юго-западе Японии[29].

ПАРЯЩИЙ В НЕБЕ РЕБЕНОК И РЕБЕНОК-БОГАТЫРЬ[30]

Наиболее известным супергероем в мире на сегодняшний день является Супермен. Впервые появившись в 1934 году в США в формате комикса Супермен представляет собой архетип героя со сверхчеловеческими способностями, благодаря которым он побеждает зло.

Имя Супермен буквально значит «сверхчеловек». Его глаза испускают световые лучи, он способен оставаться невредимым для пуль, а также поднимать и бросать огромные предметы. Но главной особенностью Супермена является способность летать, причем без использования каких-либо механических приспособлений или летательных аппаратов. Он даже способен покидать пределы Земли, устремляясь в космос.

Удивительно, но в Чосоне, за четыреста лет до появления Супермена, уже существовали истории о летающих героях. Их можно встретить в летописи «Подневные записи Ёнсан-гуна» (Ёнсангун ильги) из «Истинных записей династии Чосон» (Чосон ванджо силлок) – официального государственного документа. В записи от 15 июня 1503 года содержится вот такая история.

Лим Дон, проживавший в местечке Йонган на территории современной провинции Пхёнан-Намдо, пожаловался, что Пангым, жена Ким Докквана из местечка Анджу в той же провинции, родила странного ребенка.

По его словам, она родила мальчика, похожего на Будду. Местом, откуда появилось дитя, был пупок. Еще более удивительным было то, что только что родившийся ребенок вырвался из объятий матери, поднялся в воздух и, летая, говорил: «Когда мне исполнится восемнадцать или девятнадцать лет, я начну войну, чтобы захватить страну!»

В эпоху Чосон слова человека, не принадлежащего к королевской семье, о том, что он собирается захватить страну, были равносильны государственной измене. Встревоженное этим сообщением правительство поспешило отправить в Анджу чиновника по имени Ан Чхим, чтобы допросить отца ребенка. Но необычного малыша, который якобы парил в воздухе, нигде не нашли. Вероятно, он улетел в небо и исчез, не вернувшись к своим родителям.

Современным людям история о том, что ребенок, похожий на Будду, объявит войну, чтобы захватить страну, может показаться странной. Тем не менее в буддизме существует вера в героя – Чакравартина, который прикатит четыре колеса из железа, меди, серебра и золота, покорит землю и принесет мир[31]. Чинхын Великий (526–576), ван государства Силла, значительно расширивший его территорию, был буддистом и даже утверждал, что является воплощением Чакравартина.

Если рассматривать запись о необычном ребенке в историческом контексте, то она была сделана за три года до того, как Чунджон (1506–1544), ван Чосона, сверг с престола деспота Ёнсан-гуна (1495–1506), то есть в самый разгар тирании. Возможно, предание о летающем ребенке возникло потому, что те, кто страдал от жестокости Ёнсан-гуна, жаждали появления героя, подобного Будде, который принес бы мир на землю.

А легенды о ребенке-богатыре, в которых дитя с таинственными способностями сражается со злом, одерживает победу и спасает мир, встречаются не только в официальных государственных «Истинных записях династии Чосон», но и в народном фольклоре и преданиях. В большинстве подобных историй у маленького ребенка вырастали крылья под мышками, и он начинал летать. Родители же, опасаясь, что он поверит в свои чудесные силы, поднимет восстание и станет предателем, в результате чего вся семья погибнет, отрезали или отрывали ему крылья. Дитя умирало, истекая кровью, а убитые горем родители тайно хоронили его.

Среди таких историй есть рассказ о полководце Ким Тхонджоне (?–1273), который возглавил отряд под названием «Самбёльчхо» и до последнего воина сражался с армиями государства Корё и династии Юань[32].

Согласно преданию, которое сохранилось на острове Чеджудо, Ким Тхонджон родился с телом, покрытым чешуей, а под его подмышками росли крылья. Повзрослев, он начал использовать магию, способную выпускать стрелы или насылать туман, и ни войска Юань, ни правительственные силы Корё не могли одолеть его.

Но однажды служанка по прозвищу Агиопкэ[33] рассказала генералу правительственной армии Корё Ким Бангёну (1212–1300) о слабости Ким Тхонджона: «Его можно убить, ударив в трещины на чешуе на шее». Подкравшись к герою, пока тот спал, Ким Бангён по совету Агиопкэ ударил его ножом в шею между чешуйками. Голова Ким Тхонджона отвалилась, и он скончался.

Удивительно, как истории о герое, летающем в небе и использующем сверхчеловеческие способности для победы над злом и установления мира во всем мире, передавались из поколения в поколение, начиная с Чосона XVI века, и сохранились до XXI. Вероятно, это говорит нам о том, что образ героя, о котором мечтают люди в наши дни, не так уж сильно отличается от героев прошлых лет.

МАЛЬЧИК, УБИВШИЙ ЗЛОГО ДУХА С ГОРЫ ПЭКТУСАН

Среди множества пиков на горе Пэктусан есть один, который прозвали Пурибон, – Клювовидный пик – из-за того, что он похож на клюв коршуна. В области вблизи этой горы сохранилась увлекательная героическая легенда, связанная с пиком.

Давным-давно у подножия горы Пэктусан была деревня. В ней жил мальчик, который с детства обладал умением хорошо рисовать, мудростью и выдающимися боевыми навыками, за что все называли его чудо-ребенком. Но когда ему исполнилось пятнадцать лет, на горе внезапно появился злой дух, который стал уносить прочь одного жителя деревни за другим. Мальчик рисовал во дворе своего дома, когда сильный ветер поднял его в воздух, большие руки духа схватили его и унесли в неизвестном направлении.

Очнувшись, он понял, что вместе с другими жителями деревни находится в плену в логове злого духа. Это было мрачное место, окруженное огромными скалами. Злой дух заставлял жителей деревни строить для него огромный, богато украшенный дворец. Мальчик тоже был вынужден на него трудиться. «Здесь будет дворец с восемнадцатиэтажным павильоном, в котором я буду жить. А ты нарисуй-ка на его стене коршуна с размахом крыльев и телом в двенадцать палей (19,2 метра), да изобрази настолько подробно, чтобы он выглядел как живой», – приказал злой дух. Мальчику, угнетаемому его силой, ничего не оставалось, как рисовать коршуна.

Через три года дворец с восемнадцатиэтажным павильоном был построен. На фасаде был весьма искусно изображен коршун с клювом длиною в три паля (4,8 метра), крыльями и телом длиною в двенадцать палей. Он выглядел большим и грозным. Злой дух, которого очень впечатлило искусство мальчика, сказал: «Ты нарисовал замечательную картину, и в награду я дарю тебе свободу».

Мальчик смог вернуться в родную деревню. Но несчастья на этом не закончились. Злой дух не успокоился даже после того, как похитил жителей и заставил их трудиться до смерти, чтобы построить себе дворец. Он решил, что в красивом дворце должны быть красивые служанки, поэтому снова прилетел в деревню на крыльях ветра, подхватил невинных девушек и унес их. Жители деревни, лишившись дочерей и сестер, были опечалены и разгневаны, но сила злого духа была столь велика, что они не могли дать опор. Им оставалось лишь пребывать в печали.

Тогда мальчик взял меч и отправился во дворец злого духа, чтобы наказать его. Завидев мальчика, дух спросил:

– Ты зачем опять пришел?

– Освободи девушек, которых ты захватил. Или я убью тебя! – крикнул мальчик.

Дух усмехнулся:

– Какой же ты дурачок, раз не ценишь свою жизнь!

Выхватив меч, он набросился на мальчика. Они сошлись в ожесточенной схватке.

Злой дух осознал, что находится в невыгодном положении из-за силы духа мальчика. С помощью магии он принялся насылать сильный ветер и бросать камни. Но мальчик не растерялся и, бросившись на духа, отрубил ему мечом одно ухо, похожее на огромную раковину. Разгневанный дух взобрался на вершину горы Пэктусан, поднял громадный валун и сбросил его на мальчика. Но тут откуда ни возьмись появился огромный коршун, схватил мальчика обеими лапами и поднял в небо. Картина, которую наш художник рисовал в течение трех лет на стене дворца, ожила и пришла на помощь своему создателю.

Мальчик, выживший благодаря коршуну, вскочил к нему на спину и с новыми силами и решимостью продолжил схватку с духом. Но и тот тоже не сдавался. В какой-то момент мальчику удалось отрубить голову духа, но, к его удивлению, голова вернулась и пристала обратно к телу, а дух ожил. Это повторилось еще раз. Когда мальчик в третий раз отсек голову духа от тела, коршун одной лапой схватил тело и бросил под скалу, а другой схватил и забросил отрубленную голову духа в воды Небесного озера на горе Пэктусан. Голова не смогла вернуться к телу, и злой дух наконец умер.

Однако коршун, опасаясь, что голова злого духа, утонувшая в Небесном озере, вновь оживет и пристанет обратно к телу, сел на камень с восточной стороны озера и стал наблюдать за ним. Говорят, что этот коршун и превратился в пик Пурибон.

ЛИ БОГЁН И МИН ЧХАНХЁК, УБИВШИЕ ЗМЕЯ ИМУГИ

Драконы являются могущественными существами, которым в восточных фантазийных мирах приписывается статус богов. Змеи имуги, еще не превратившиеся в драконов, рассматриваются как чудища, которых чаще всего невозможно уничтожить или нанести им вред. Однако иногда великим героям даруется способность одолевать имуги. Истории о героях, сразившихся с имуги и одержавших победу, содержатся в сборниках народных преданий конца XIX века, таких как «Повести страны зеленых гор» и «Записки из уезда Кымге».

В конце эпохи Чосон на горе Самсан, обращенной к морю и расположенном в волости Кёльсон провинции Чхунчхондо, жил Ли Богён. Он происходил из клана, обитавшего там испокон веку. На вершине горы в местечке, окруженном со всех сторон высокими перилами, Ли Богён выстроил павильон. Перед павильоном стояло старое дерево, окружность которого составляла десятки обхватов, а высота – больше тысячи килей. В какой-то момент густой туман стал каждое утро покрывать двор павильона.

Змея, обвившаяся вокруг дерева, винтажная гравюра, 1821 г. Худ. Кейсаи Айзена.

The Yale University Art Gallery

Однажды, проходя мимо дерева, Ли Богён вдруг увидел в большом дупле странное существо. Следы его были настолько крупными и отчетливыми, что их можно было разглядеть даже сквозь густой туман. Ли Богён прицелился из своего карабина и выстрелил. Существо тут же отпрянуло и скрылось в дупле. Раздался грохот, похожий на раскаты грома.

Присмотревшись, Ли Богён увидел змея, истекающего кровью. Его тело было настолько огромным, что невозможно было оценить его размеры, а на голове росли рога и шерсть. Тут из дупла стали выползать многочисленные змейки. Ли Богён понял, что подстрелил змея, который жил в дупле и призывал других змей.

Выползшие из дупла огромный змей и другие змейки направились к павильону, но Ли Богён поднял свой карабин и стал стрелять по имуги. Когда у него закончились патроны, он поднял карабин и обрушил его на голову змея. Огромный змей, чья голова была раздроблена карабином Ли Богёна, умер. Других змеек постигла та же участь. Скорость, с которой Ли Богён разбивал змеиные головы карабином, была подобна ветру.

Он продолжал убивать змей до самого вечера, а когда закончил, двор был залит кровью, а ее запах жег в носу так, что невозможно было выносить. Измученный Ли Богён, тяжело дыша, лег на землю. Слуга, которому стало любопытно, куда запропастился хозяин, очень удивился, обнаружив во дворе множество мертвых змей. Ли Богён приказал ему привести крепких рабов ноби, чтобы те выбросили их в море.

Рассказ из «Повестей страны зеленых гор» примечателен тем, что, в отличие от историй, где герои расправляются со змеями при помощи меча, наш герой использует современное оружие – карабин. Отсюда можно сделать вывод, что данный рассказ относится к концу эпохи Чосон.

В нем говорится, что у змея, которого убил Ли Богён, на голове были рога и шерсть. Это значит, что он еще не стал драконом, ведь у драконов есть рога и борода. Рога и шерсть змея имуги становятся рогами и бородой, когда он превращается в дракона. Должно быть, густой туман, покрывавший каждый день двор павильона, был кознями имуги. Хоть имуги и не является драконом, он может проявлять себя схожим образом. Дракон – священное создание, которое управляет водой, а имуги мог вызвать туман.

В «Записках из уезда Кымге» есть похожая история.

Во времена правления Чонджо в Чосоне, во дворе дома Мин Чханхёка, начальника волости в Ёджу, росла огромная дзельква. Ей было, должно быть, несколько сотен лет. Внутри нее жил огромный змей. Когда было пасмурно и шел дождь, он лежал на ветвях дзельквы и издавал громкие звуки, пугая окружающих.

Мин Чханхёк, полагая, что змей может навредить, а то съесть кого-нибудь, положил в дупло дзельквы уголь и поджег его. Не выдержав едкого дыма, змей свалился с ветвей, на которых лежал. Набросившись на Мин Чханхёка с широко открытой пастью, он попытался сожрать его. Сотня мелких змеек бросились следом за ним. Мин Чханхёк замахнулся куском железа и принялся убивать им змея и мелких змеек. Говорят, что все восхищались его силой и смелостью.

ВОИН ИЗ ЧОСОНА, УБИВШИЙ ЯПОНСКОГО СОЛДАТА ИГЛОЙ

Это случилось во время Имджинской войны, когда японские войска вторглись в Чосон и китайский генерал Ма Гуй, отправленный династией Мин на помощь Чосону, сражался с пиратами вэгу в местечке Соса. Войска Чосона и царства Мин расположились друг против друга. Тут один японский воин, размахивая мечом, стал яростно провоцировать соперников. Тогда на бой вышел солдат родом из провинции Чжэцзян на юге Китая, сжимавший длинное копье – вероятно, лансянь.

Лансянь – это оружие с железными иглами, закрепленными на листьях бамбука. Оно было изобретено Ци Цзигуаном, полководцем царства Мин, для защиты от мечей, которыми владели японские пираты вэгу, вторгшиеся в Китай. Тогда оно оказалось весьма полезным. Сейчас среди солдат царства Мин, отправленных в Чосон, были и воины с юга, родом из Чжэцзяна, которыми управлял Ци Цзигуан. Видимо, именно поэтому китайский солдат, имевший опыт столкновений с вэгу, пошел в атаку с лансянь.

Однако мастерство владения мечом у вэгу было выше, чем мастерство владения лансянь у воина из царства Мин, и вскоре тот упал, сраженный мечом японца. Следом за ним на бой вышли четыре его сына, но все были убиты. Войска Чосона и Мин дрожали от страха при виде японских воинов с мечами. Генерал Ма Гуй, не в силах больше наблюдать за происходящим, предложил щедрое вознаграждение тем, кто вступит в схватку.

Вперед вышел воин из Чосона в хлопковой одежде. Засучив рукава, он поклонился Ма Гую и сказал, что сможет одолеть японца голыми руками. Все смеялись и говорили, что это безумие, но у генерала не было выбора, и он разрешил ему сразиться.

Воин вышел вперед и принялся танцевать. Никакого оружия у него при себе не было. Японский солдат перестал размахивать мечом и рассмеялся. Однако очень скоро он внезапно схватился за лицо и рухнул наземь. Тогда воин в хлопковой одежде выхватил его меч, отрубил ему голову и преподнес ее генералу. Это зрелище деморализовало японскую армию, и войска Чосона и Мин в конце концов нанесли ей поражение.

После победы генерал Ма Гуй похвалил подвиг воина в хлопковой одежде.

– Владеешь ли ты искусством сражения на мечах? – спросил он его.

– Не владею.

– Тогда как же тебе удалось отрубить голову японскому солдату?

И вот что ответил ему воин:

– С малых лет я был наполовину парализован и проводил время в одиночестве в своей комнате. Мне больше не на чем было сосредоточить внимание, и я практиковался в метании игл в окно, начиная каждый день на рассвете и останавливаясь только с наступлением темноты. Поначалу иглы не достигали цели и падали, но после длительных тренировок мне наконец удалось поразить цель на расстоянии 8–9 ча (около 2,4–2,7 метра). Три года спустя далекие предметы стали казаться ближе, узкие отверстия – шире, а когда я бросал иглу, мои пальцы двигались словно по велению сердца, и я всегда попадал в цель. Вот такое обрел я мастерство, но не находил ему применения. А с началом войны мои искалеченные ноги выпрямились, и сегодня я смог использовать свое мастерство против врага. Я танцевал, а японский солдат смеялся, не осознавая опасности, и не стал рубить меня мечом. Откуда ему было знать, что я целился ему в глазное яблоко?

Услышав это, Ма Гуй осмотрел голову японского солдата и увидел, что оба его глаза проткнуты иглой на глубину в один чи (около трех сантиметров).

Мораль этой истории такова: небольшая игла в критический момент может стать весьма нужным инструментом.

ГЕНЕРАЛ СО С ГОРЫ ПЭНМАСАН

В окрестностях горы Пэнмасан в городе Сачхо провинции Кёнсан-Намдо сохранилась любопытная история о генерале Со и его белой лошади. События происходили в IX веке.

В конце своего существования государство Силла (57 до н. э. – 935 н. э.) пребывало в состоянии чрезвычайного хаоса: роскошь и коррупция в правящих кругах, череда неурожайных лет, действия военных сепаратистов Кунъе и Кён Хвона[34], у которых были армии в каждом регионе. Это было время, когда все, кто обладал силой и амбициями, задумывались: «А не собрать ли мне тех, кто пойдет за мной, поднять восстание и стать королем, вместо того чтобы жить обычной жизнью? Если у меня получится, я смогу объединить весь мир, а если нет – буду править хотя бы деревушкой».

В то время в местечке под названием Cамджонни в уезде Хадон провинции Кёнсан-Намдо располагался храм, который назывался Сыннандан. Это был не просто храм, где поклонялись Будде, а своего рода военное учреждение, где монахи тренировали и оттачивали боевые навыки, используя оружие: мечи, копья и луки. Проще говоря, Сыннандан был чем-то вроде Шаолиньского монастыря в Китае, известного своими боевыми искусствами.

Чёёнму – ритуальный танец, зародившийся во времена династии Силла, продолжал передаваться через танцы Нараэ и Ёнхуэй династий Корё и Чосон.

Etnografiska museet https://www.europeana.eu/en/item/91619/

Вооружал монахов и обучал их генерал Со. Крупного телосложения, ростом он был в десять чхоков (примерно три метра), а длина его ступней составляла три чхока (примерно девяносто сантиметров). Ходили слухи, что его сила и мастерство в боевых искусствах столь необычайны, что противостоять ему не может никто.

Тот факт, что генерал Со обучал монахов военной подготовке в смутное время, свидетельствовал о его больших амбициях. Он рассуждал так: «Отныне править будут те, кто обладает силой и волей. Силла, просуществовавшая тысячу лет, находится на грани падения, Кунъе на севере и Кён Хвон на западе еще окончательно не завоевали власть, а у военачальников в других регионах пока нет большого влияния. Именно в такое время нужно набраться сил, а когда представится возможность – выйти и захватить мир».

Так генерал Со мечтал успокоить хаотичный мир и править им. И вот однажды перед храмом Сыннандан появился белый конь и громко заржал. Услышав это, генерал Со выбежал посмотреть, в чем дело. Увидев коня, он очень обрадовался. С первого взгляда было ясно, что конь прекрасен и силен. Генерал Со взобрался на спину белого коня и ударил его кнутом. Белый конь помчался быстрее ветра, не чувствуя усталости. Более того, он, казалось, понимал слова генерала и следовал всем его указаниям. Увидев это, Со подумал: «Верно, Небеса послали мне белого коня, чтобы доверить мне мир!» – и мужество его возросло.

Наконец, в день, когда тренировки монахов закончились, генерал Со собрал всех вместе, построил алтарь для поклонения Небу и сказал коню: «Сейчас я выпущу стрелу. Если ты будешь бежать быстрее стрелы, то я оседлаю тебя, отправлюсь во внешний мир и завоюю страну. Но если ты окажешься медленнее стрелы, тогда я тебя убью».

Он выпустил стрелу, проворно хлестнул коня и поскакал. Белый конь с генералом Со на спине мчался, словно ветер, но, когда после длительного бега он остановился на перевале, стрелы нигде не было видно. Генерал Со посетовал: «Я не могу довериться тебе и совершать великие дела», – достал меч, висевший на поясе, и отрубил белому коню голову.

В этот момент стрела вонзилась в землю там, где лежало тело белого коня. Генерал Со винил себя в том, что напрасно убил верное животное. «Я совершил непростительный проступок. Если я не способен контролировать свой нетерпеливый характер, как же я смогу управлять миром?» Обливаясь горючими слезами, он закопал белого коня и вместе с монахами покинул храм.

Со временем Кунъе и Кён Хвон потерпели поражение, а Ван Гон основал Корё и объединил Корейский полуостров. По преданию, генерал Со сказал: «Больше я ничего не способен совершить», – и умер на том самом месте, где был закопан белый конь. Там же его и похоронили.

Говорят, что люди с сожалением вспоминали о храбрости генерала Со и назвали место, где был похоронен белый конь, горой Пэнмасан – горой Белого Коня. Это имя она носит до сих пор.

ЮНОША-БОРЕЦ

Пён Джонун (1790–1866), писатель позднего периода Чосон, реалистично повествует о противостоянии юноши и жестокого монаха в своей «Повести о юноше-борце» (Какчо сонён джон).

В деревушке Йонан в провинции Хванхэдо жил злой монах. Он занимался всевозможным произволом: например, давал в долг деньги жителям деревни, а взамен получал бесплатный алкоголь. Никто из жителей не решался противостоять монаху: тот был настолько силен, что мог забить корову ударом кулака.

Однажды в Йонане появилась молодая супружеская пара. Жена была невероятно красива. Монах с похотливым выражением лица подошел к мужу и заговорил с ним:

– Какие у тебя отношения с той женщиной?

– Она моя жена, мы недавно поженились, – ответил юноша. – А почему ты спрашиваешь?

Монах улыбнулся и предложил:

– Я подарю тебе триста нянов и все поля к югу от ручья, если ты отдашь мне жену.

Попытка украсть чужую жену была весьма бесстыдна для монаха, который должен был прилежно служить Будде. Монах был клятвопреступником, нарушавшим буддийские заповеди и совершавшим злые поступки.

Но еще более странной была спокойная реакция юноши. Он не рассердился и не стал перечить, а предложил монаху заключить пари:

– Как насчет того, чтобы побороться со мной?

– Что ты имеешь в виду?

– Я всегда любил борьбу. Если ты сразишься со мной и победишь, можешь не давать мне ни денег, ни земли, а просто взять мою жену себе. И наоборот, если я одержу победу, то не возьму ни денег, ни земли, а просто уеду с женой. Согласен?

Услышав слова юноши, монах рассмеялся:

– Я-то не против, но ты кажешься таким шатким. Как же ты собрался меня одолеть?

Юноша кротко ответил с таким же невозмутимым видом:

– Пока не попробуешь, не узнаешь.

Они заключили пари и отправились на холм, чтобы побороться. У подножия была яма, в которой собирали навоз для удобрения полей. Когда весть о поединке разлетелась, жители деревни собрались вокруг холма, чтобы поглазеть на невиданное зрелище.

Юноша и монах сняли верхнее платье и схватили друг друга за набедренные повязки. Исход решился в мгновение ока: юноша поднял монаха и бросил его в яму. Монах какое-то время барахтался, а потом утонул в навозе. Жалкий конец, достойный злобного монаха-отступника, который совершал всевозможные злодеяния. Невероятное зрелище: слабый с виду юноша одним махом убил грубого и злого монаха. Наблюдавшие за этим жители были в изумлении.

Тем временем убивший монаха юноша позвал послушника, который подчинялся злому монаху, и сказал:

– Принеси мне книгу, где записано, сколько денег этот человек одолжил жителям деревни.

Когда послушник принес книгу, юноша сжег ее у всех на глазах и сказал:

– Злой монах совершал плохие поступки. Но теперь, когда он мертв, вам больше не придется страдать. Книга учета долгов сгорела, посему больше не беспокойтесь и живите спокойно.

Храбрый юноша, избавивший деревню от произвола монаха-отступника, вместе с женой покинул Йонан. Жители, которым впредь не нужно было терпеть злодеяния, восхваляли силу, смелость и справедливость заезжего гостя.

Сюжет «Повести о юноше-борце», в которой добрый герой побеждает жестокого и злобного монаха, напоминает нам историю Ли Бёнсика из «Повестей страны зеленых гор». По всей видимости, в эпоху Чосон из-за пропаганды конфуцианства и подавления буддизма монахи часто выступали в народных сказках злодеями.

ПОБЕДА ГЕНЕРАЛА ПЭКА НАД ЧЕРНЫМ ДРАКОНОМ

На Востоке драконы считаются священными созданиями, приносящими в мир спокойствие. Однако иногда их изображают и как злобных чудовищ, вызывающих ужасные бедствия. В северокорейской области вблизи горы Пэктусан сохранилось увлекательное народное предание о герое, который сразился со свирепым Черным драконом и спас народ.

Однажды в небе над горой Пэктусан появился Хыннён – дракон, чье тело было полностью черным. Взмахнув своим пылающим мечом, он сжег все земли вокруг горы. Затем призвал темные тучи и сильный ветер, который сбрасывал тяжелые камни и засыпал родники, и люди были вынуждены страдать от засухи и жажды.

Но тут появились двое, способные наказать злого Черного дракона: генерал Пэк, крупный и сильный, ростом в девять чхоков (около 2,7 метра), и молодая прекрасная принцесса.

Принцесса рассказала ему следующее:

– Прошлой ночью мне приснилось, что из небесного царства явился бессмертный и сказал вот такие слова: «Чтобы победить злого Черного дракона, насылающего пожары и засуху, генерал Пэк должен в течение ста дней пить из источника Окчанчхон и набираться сил».

Генерал Пэк, услышав это, вместе с принцессой отправился искать источник Окчанчхон, что значит «источник с нефритовым нектаром». Они нашли его в глубине отвесных скал на горе Пэктусан. Устроив рядом маленькую землянку, генерал и принцесса жили в ней сто дней и пили нефритовый нектар. Генерал Пэк чувствовал, как изо дня в день увеличиваются его силы. Его мощь росла столь быстро, что теперь он мог легко перепрыгивать высокие сосны, поднимать и бросать тяжелые камни, словно гальку, а также создавать горы, просто насыпая землю лопатой.

Дракон в облаках, XVIII в.

Los Angeles County Museum of Art

Еще генерал Пэк создал особое оружие для борьбы с Черным драконом. Это был тяжелый меч, и назывался он мангындо, то есть «меч весом в десять тысяч кынов»[35]. Выдержать горячую энергию огненного меча, изливаемую Черным драконом, мог только меч мангындо.

Прошло сто дней, и генерал Пэк закончил приготовления. Сила била из него ключом. Меч мангындо казался ему легким, словно перышко. Принцесса сказала: «Мы должны вызвать Черного дракона, ведь он далеко», – и велела генералу Пэку открыть водные потоки на горе Пэктусан. Генерал Пэк, последовав ее совету, раскопал лопатой землю у подножия горы, а когда хлынула вода, Черный дракон, который в это время в Восточном море издевался над дочерью Короля драконов, услышал шум потока и полетел обратно на гору.

Черному дракону, у которого была черная душа, доставляло удовольствие смотреть, как люди страдают от засухи и жажды. Поэтому он был разгневан и не мог вынести, что они снова счастливы благодаря генералу Пэку.

Но он больше не мог приносить бедствия. Ведь генерал Пэк, который в течение ста дней пил из источника Окчанчхон, теперь был не обычным человеком, а обладателем способностей, близких к божественным. Увидев летящего к нему Черного дракона, генерал Пэк с помощью магии создал белые облака, а затем взлетел в небо со своим мечом мангындо. Дракон создал огненный меч и замахнулся им на героя. Меч генерала Пэка и огненный меч Черного дракона столкнулись, словно молнии, но их силы были равны, и битва продолжалась.

Тут вмешалась принцесса, наблюдавшая за поединком. Она стала метать в Черного дракона один за другим маленькие кинжалы. Дракон отвлекся, и генерал Пэк нанес удар мечом мангындо и перерубил огненный меч противника. Его оружие сломалось, и Черный дракон, больше не в силах сражаться, бежал к Восточному морю.

С тех пор на горе Пэктусан никогда не было засухи. Говорят, что, изгнав Черного дракона, генерал Пэк и принцесса построили хрустальный дворец на дне Небесного озера, что на горе Пэктусан, и жили в нем долго и счастливо.

НЕПОБЕДИМЫЙ ГЕНЕРАЛ СОН

В книге «Беспорядочные записки Чхонсона», написанной Сон Дэджуном (1732–1812), ученым позднего периода эпохи Чосон. рассказывается о истории времен правления короля Хёджона (1659–1674).

Жил-был один силач. Бездомный, он скитался по городу Кванджу в провинции Чолла-Намдо в поисках заработка. Он был настолько беден, что никто не знал его настоящего имени. Было известно лишь, что он носит фамилию Сон.

Во время маньчжуро-корейской войны[36], когда Хёджон готовился к нападению на северные территории, чтобы смыть унижение, полученное от царства Цин[37], по всей стране был разослан приказ найти способных поднять вес в тысячу кынов. Губернаторы каждой провинции искали силачей, но, несмотря на все усилия, не могли найти ни одного, о чем очень печалились.

Тем временем Сон, временно трудившийся в управе, услышал о приказе, подошел к старшему по званию писарю и спросил, указывая на большой камень в углу двора: «Весит ли он тысячу кынов?» Когда писарь ответил утвердительно, Сон как ни в чем не бывало поднял этот камень. Писарь, увидев его силу, был поражен и поспешил доложить об увиденном начальству. Сона вызвали и повторно подвергли испытанию, которое он легко прошел, снова подняв вес в тысячу кынов.

Тогда Сона отправили в воинское присутствие уезда, где искупали и одели в хорошую одежду. Затем в управе ему дали верховую лошадь. С Соном обращались так, словно он был посланником династии Мин, и он отправился в Ханьян.

Король Хёджон, стрелявший из лука на заднем дворе, услышал, что появился способный поднять вес в тысячу кынов, и поспешно позвал Сона. Бедняк-силач был малосведущим, необразованным малым со спутанными волосами и темноватым цветом лица. Но по приказу Хёджона он снова легко показал свою силу. Как и доложил губернатор Хёджону в своем письменном докладе, Сон был непобедимым силачом.

Король очень обрадовался и велел подать ему щедрую порцию еды. Прислужники и служанки привезли еду на тележке, и Хёджон был еще больше доволен, увидев, как Сон съел все стоя. Король Хёджон пожаловал Сону чоллип (головной убор, который носили воины в эпоху Чосон), подарил ему дом за воротами Кымхомун и дал в жены придворную даму. Он даже присвоил Сону чин хёллён – управляющего префектуры.

Но Сон, который всю жизнь занимался наемным трудом, никак не мог привыкнуть к должности управляющего из-за недостатка знаний. Тогда Хёджон назначил Сона на должность в армии, соответствующую его силе, и отправил его в крепость на северной границе, которая находилась на расстоянии в три тысячи ли от Ханьяна. Он назначил Сона воином, ответственным за охрану границы.

Несмотря на то что король Хёджон направил Сона далеко на север, он всегда помнил о нем, регулярно посылая подарки всякий раз, когда у него была возможность. Спустя некоторое время он даже предпринял попытку вернуть его обратно в Ханьян. Вероятно, он намеревался поставить Сона в авангард войска из северных земель, которое должно было атаковать царство Цин.

Но внезапно король умер от нарыва на спине. Услышав эту новость, Сон был настолько потрясен, что, даже не оповестив войско, в одиночку отправился во дворец. Он скакал день и ночь, а во дворце распростерся перед гробом с телом Хёджона и горестно зарыдал. У него уже не оставалось слез, и казалось, что из глаз вот-вот потечет кровь. Придворная дама, ставшая женой Сона, тоже была сильно огорчена и в день смерти короля повесилась у себя дома.

Тем временем пёнма чольдоса, командующий армией, выдвинул вопрос о том, что Сон самовольно покинул воинскую часть, не уведомив начальство, и настаивал на том, чтобы тому отрубили голову. При королевском дворе тоже утверждали, что дезертирство Сона было преступлением и должно быть наказано по военному закону. Однако король Хёнджон, сменивший Хёджона на троне, заявил: «Это было сделано из чистой преданности, поэтому я не могу наказать его». Тем не менее в обмен на сохранение жизни Сона лишили воинского звания.

Сон, которого выгнали из армии, скитался то тут, то там, и наконец поселился в Йонине в провинции Кёнгидо. Он еле сводил концы с концами, занимаясь попрошайничеством в рваной шляпе и потрепанной одежде. А каждый год в день смерти Хёджона он в одиночку отправлялся в горную долину и плакал там весь день. Всякий раз, когда при нем упоминали прежнего короля, он начинал проливать горькие слезы.

Жители деревни за крупное и крепкое телосложение прозвали его генералом Соном. Встретив его, они собирали для него еду и с удивлением наблюдали, как он ест, словно тигр или волк. Неизвестно, что случилось с Соном позже. По-видимому, он был слишком наивным, и, несмотря на огромную силу, не смог полностью раскрыть свои таланты.

Возможно, что, добавив фантазийные элементы к рассказу об этом уникальном персонаже, мы сможем создать увлекательную историю по мотивам реальных событий.

ОХОТНИК, ПОБЕДИВШИЙ БЕЛОГО И ЧЕРНОГО ДРАКОНОВ

В окрестностях горы Пэктусан сохранилось множество народных преданий, связанных с драконами. Среди них есть рассказ о герое, который убил аж двух драконов.

Давным-давно один охотник двадцати пяти лет от роду построил небольшой дом и жил в нем в одиночестве. Он был искусным стрелком из лука. От его стрел не могли укрыться ни птицы, парящие в небе, ни страшные горные звери. Благодаря этому он стал известным охотником, продавал шкуры пойманных зверей и жил, питаясь мясом. Как-то осенью он мирно спал в своем доме, когда внезапно снаружи донесся женский крик: «Помогите!» Схватив лук и стрелы, он сразу же вышел из дома.

Мимо пробегала перепуганная девушка, умоляя о помощи. За ней бежал мужчина крепкого телосложения со свирепым выражением лица, держа в обеих руках по острому кинжалу.

Винтажное изображение дракона, XVI в. Худ. Ямада Доан.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

Охотник быстро закрыл ее собой, преградил путь преследователю и выкрикнул:

– Что ты творишь? Отойди от нее сейчас же!

В ответ тот начал угрожать:

– Это моя жена. Не твое это дело, так что отдай ее мне и проваливай.

Охотник на мгновение задумался: что, если это правда?

Но тут девушка сказала:

– Он лжет. Это злой Черный дракон, нечисть, которая принимает вид человека, совершает злые поступки и мучает невинных людей.

Услышавший ее слова охотник тут же вытащил стрелу и пустил ее в голову преследователю. Тот закричал и рухнул на землю. Дева поблагодарила охотника за спасение и поспешила прочь.

В течение следующих нескольких дней в окрестностях горы Пэктусан шел сильный снегопад. Вся гора была покрыта белым снегом, из-за чего на нее было ни подняться, ни спуститься, и охотнику пришлось сидеть дома, дрожа от холода. Однажды девушка, которую он спас, пришла к нему с рисом и овощами.

Она сказала ему так:

– Меня зовут Ёнджи. Тот, кого ты убил, был Черным драконом, принявшим вид человека. Но у него был друг, злой Белый дракон, и, чтобы отомстить за него, он посыпает сейчас снегом окрестности горы Пэктусан, где ты живешь. Белый дракон появляется нечасто, поэтому придется немного подождать.

Охотник полюбил Ёнджи, которая принесла ему пищу и важные вести. Прошла осень, закончилась зима и наступила весна, и он женился на Ёнджи. Однако в разгар мая он заболел неизвестной болезнью и оказался прикованным к постели. Ёнджи отправилась в глубокое ущелье, чтобы найти травы, способные исцелить мужа. От нее долго не было новостей. На третий день охотнику во сне явилась Ёнджи, вся истекающая кровью. Она заплакала и сказала:

– Я отправилась в глубокое ущелье горы Пэктусан на поиски травы бессмертия, которая, как говорят, излечивает все болезни. Но появился Белый дракон и попытался обесчестить меня. Я не хотела быть униженной им, поэтому бросилась со скалы. Ты сможешь найти мое тело, если пойдешь от дома на восток.

Пораженный охотник очнулся ото сна и поспешно отправился на восток к глубокому ущелью, как сказала ему жена. После долгих поисков он нашел ее тело. Охотник обнимал тело погибшей жены и горько плакал, когда услышал чей-то насмешливый голос: «Так ей и надо!» Он повернул голову и увидел дракона с белой чешуей, сидящего на вершине тысячелетней сосны и с насмешливым видом наблюдающего за ним.

Разгневанный охотник насадил стрелы на лук, взятый из дома, и пустил их в дракона. Стрелы угодили тому в голову и сердце. Разъяренный Белый дракон бросился на охотника, но умер, пораженный стрелами. Убив дракона, охотник похоронил Ёнджи под деревом и вернулся домой. Каждый год в мае он посещал могилу жены и горестно оплакивал ее.

Однажды охотнику явился дух покойной жены и подарил ему красный гриб размером с ладонь со словами: «Этот гриб назван грибом ёнджи в мою честь. Он может вылечить все людские болезни».

Охотник взял подарок и поделился им со всем миром. Говорят, что именно с тех пор люди узнали о грибе ёнджи.

КРЫЛАТЫЙ ЛУЧНИК МУК СИНУ

Доподлинно неизвестно, когда впервые появились героические истории о крылатом ребенке-богатыре, который летает по небу, борется со злом и спасает людей, но они существовали по крайней мере со времен Корё. Большинство легенд о нем печальны: когда в семье рождается ребенок с крыльями, родители убивают его из страха, что он поднимет восстание и свергнет власть.

Но существуют и легенды, в которых дитя с крыльями вырастает, летает по небу, побеждает злых врагов и помогает людям. Такова легенда о Мук Сину, которая передается из поколения в поколение в окрестностях горы Паносан, что стоит между городом Чинджу и уездом Хаман на территории современной провинции Кёнсан-Намдо.

Мук Сину родился с крыльями в подмышках. Кроме того, он обладал огромной силой, достаточной для того, чтобы пустить стрелу, натянув тетиву лука в триста кынов. Триста кынов – это не вес лука, а сила, необходимая для натягивания тетивы. Если перевести кын в современную единицу веса, то один кын составит шестьсот граммов. Это значит, что триста кынов равняются ста восьмидесяти килограммам, то есть для натягивания такого лука требовалось намного больше силы, чем для любого, из которого стреляют современные лучники. Иными словами, Мук Сину был невероятно могуч.

Мук Сину был не просто лучником, а предводителем многочисленных воинов. Он возвел крепость на горе Паносан, чтобы противостоять заморским врагам, вторгшимся в страну. Считается, что само название горы Паносан означает «гора, защищающая от врагов извне». По этой же причине в легенде из окрестностей горы Паносан нашего героя именуют генералом Мук Сину.

Лишь Мук Сину обладал необыкновенной способностью летать и пускать стрелы с воздуха, его соратники же были обычными людьми. Однажды на гору Паносан вторглось несметное количество врагов из заморских земель. В каждой версии легенды происхождение врагов объясняется по-разному. В некоторых их называют японскими пиратами вэгу конца эпохи Корё в XIV веке, в других – японскими войсками времен Имджинской войны в конце XVI века или армией Цин в период маньчжуро-корейской войны в XVII веке.

Мы полагаем, что враг, с которым сражался Мук Сину, не был армией Цин времен маньчжурских нашествий, поскольку цинские войска не дошли до провинции Кёнсан-Намдо. Враги, с которыми сражался Мук Сину, были либо пиратами вэгу конца эпохи Корё, либо японскими войсками времен Имджинской войны. Но если бы Мук Сину был заслуженным генералом и принимал участие в Имджинской войне, его имя сохранилось бы в документах династии Чосон, таких как «Истинные записи династии Чосон» (Чосон ванджо силлок) или «Записи о том, как извлекать уроки из ошибок прошлого в назидание на будущее» (Чинбирок). Однако никаких упоминаний о нем в этих источниках обнаружить не удается. Поэтому легендарный герой Мук Сину, скорее всего, был местным жителем, который сражался с вэгу в то время, когда в конце эпохи Корё страна переживала большие потрясения.

Как бы то ни было, Мук Сину командовал тремя тысячами воинов и сражался со множеством японских пиратов. Говорят, что в то время при нем был монах по имени Хесон, очень мудрый и находчивый, который оказывал значительную поддержку Мук Сину и его воинам. Именно при его поддержке Мук Сину приказал своим воинам укрепить крепость и до последнего отражать нападение вэгу, а сам заготовил большое количество огненных стрел. Сначала Мук Сину месяц отражал атаки врагов, изматывая их, а затем взмыл в небо и стал выпускать в осаждавших огненные стрелы.

Вэгу были известны своей свирепостью и непокорностью, но, обессилев от долгой атаки и не имея возможности защититься от шквала огненных стрел с небес, решили, что обороняющимся в крепости помогают боги, и бежали прочь.

В легенде не упоминается, что случилось с Мук Сину и монахом Хесоном после, и их дальнейшая судьба неизвестна. Нет легенд и о том, что Мук Сину был предан и погиб жалкой смертью, как другие добровольцы времен Имджинской войны. Вероятно, он жил спокойно и постепенно исчез из памяти людей.

СОЗДАТЕЛЬ НОВОГО МИРА ЧОН ТОРЁН

В популярной в эпоху Чосон книге пророчеств неизвестного автора «Записи Чон Кама» (Чон Кам нок), дата создания которой также неизвестна, говорится, что в будущем явится герой по имени Чон Торён, или просто господин Чон Торён. Ему суждено свергнуть коррумпированную правящую династию в Чосоне и положить начало новому миру.

Чон Торён буквально означает «юноша с фамилией Чон». Некоторые утверждают, что Торён – совсем еще юный мальчик, но слово «Торён» изначально было вежливым обращением к молодому человеку, поэтому правильнее толковать его имя как «молодой человек с фамилией Чон».

Почему же героем, основателем новой династии, выбрали именно юношу? Возможно, причина в том, что тот, кто откроет новый мир, должен быть молодым, свежим, полным сил и энергии.

А почему основатель новой династии носит фамилию Чон? Здесь скрыта мрачная тайна, связанная с историей Чосона.

На протяжении всего периода Чосон множество революционеров и повстанцев вели борьбу против правящей династии. Например, Чон Монджу (1337–1392), который погиб, защищая Корё от династии Чосон[38]. Чон Доджон, гений, основавший Чосон, был убит из-за конфликта с ваном Чосона Ли Банвоном[39]. Стоит упомянуть и Чон Ёрипа (1546–1589), который спланировал восстание, ставшее одним из величайших заговоров эпохи[40]. Может быть, именно по этой причине и распространилось представление о том, что человек, который уничтожит Чосон и создаст новую страну, должен носить фамилию Чон?

Высказывалось также предположение, что Чон Торёном мог быть Чжэн Чэнгун (1624–1662), который бежал на Тайвань после падения династии Мин и пытался возродить ее, сражаясь против династии Цин. Иероглифы в фамилиях Чжэн и Чон одинаковые, отличается лишь чтение – китайское и корейское. Однако с этим предположением трудно согласиться: Чжэн Чэнгун прославился своей деятельностью после 1647 года, когда под девизом «Противостоять Цин, восстановить Мин» развернул вооруженную борьбу. А слухи о том, что человек с фамилией Чон свергнет правителей Чосона и станет новым королем, были зафиксированы еще в 1631 году в «Истинных записях династии Чосон».

Согласно записи в «Истинных записях об Инджо» (Инджо силлок) от 3 февраля 1631 года, некий Квон Дэджин из Окчхона поверил в пророчество и поднял мятеж. Квон Рак и Квон Ге, соучастники заговора, утверждали: «В Йоннаме есть человек с фамилией Чон, его внешность удивительна, а на его плечах изображены солнце и луна. Именно его изберут королем. Живет он под горой Каясан, имя его – Хан, а родился он в год имо[41]».

Ян Чхонсик, который тоже был в сговоре с Квон Дэджином, рассказывал: «Примерно в год кими[42], когда я читал на горе Чирисан, я увидел странного человека. Его фамилия была Чон, а имя – Хан, и он действительно достоин стать хозяином новой столицы». Впоследствии Ян Чхонсик хотел основать новую столицу у горы Керёнсан в провинции Чхунчхондо.

Более того, слухи о том, что человек с фамилией Чон, собрав войска и возглавив восстание, предпримет попытку свергнуть династию Чосон, появились во время мятежа Чон Ёрипа в 1589 году, то есть еще до рождения Чжэн Чэнгуна. Иными словами, еще до того, как Чжэн Чэнгун начал войну против царства Цин, у корейцев уже существовали легенды о герое по фамилии Чон.

Кроме того, трудно согласиться с утверждением, что Чжэн Чэнгун является сверхчеловеком из моря или с острова посреди моря, который соберет армию и впоследствии нападет на Чосон, чтобы создать новый мир. Согласно представлениям о сверхчеловеке, он управляет многочисленным войском на острове, лежащем по другую сторону от острова Уллындо. Однако Тайвань, где располагался лагерь Чжэн Чэнгуна, находится не только далеко от Уллындо, но и в другой стороне. Неужели жители Чосона полагали, что остров Уллындо расположен поблизости от Тайваня? Легенды о сверхчеловеке с морского острова стоит рассматривать скорее как образное представление об утопии или неприкосновенном рае.

Конечно, само существование Чжэн Чэнгуна могло повлиять на легенды о сверхчеловеке с морского острова. Однако утверждение, что Чон Торён – еще одно имя Чжэн Чэнгуна, недостаточно убедительно.

Как бы то ни было, согласно «Записям Чон Кама», Чосон падет после пятисот лет существования, Чон Торён сможет основать столицу у горы Керёнсан на территории современной провинции Чхунчхон-Намдо, создать новую страну и мирно править ею в течение восьмисот лет.

Его история настолько увлекла жителей Чосона, что после мятежа Чон Ёрипа повстанцы и революционеры выдавали себя за Чон Торёна, который свергнет Чосон и создаст новую страну. Конечно, никто из них не смог стать Чон Торёном, но сам герой остался в памяти корейцев даже после падения государства Чосон.

Во время президентских выборов 1992 года председатель Hyundai Group Чон Монджун утверждал, что он является Чон Торёном, потому что его фамилия – Чон. Похоже, и в то время все еще были люди, которые ждали героя-основателя, несмотря на падение монархии и становление демократии.

ЯПОНСКИЙ ВОИН-МОНАХ С ГОРЫ КЫМГАНСАН

Эта история рассказывается в «Повестях страны зеленых гор», сборнике народных преданий эпохи Чосон. Во времена правления короля Хёнджона (1659–1674) Мэн Джусо, который был правителем округа в Андоне и носил звание касондэбу, однажды поднялся на гору Кымгансан.

В глубине горы стоял скит, где обитал старый монах. Ему, вероятно, было уже лет сто, но он был здоров, ясно мыслил и охотно общался с людьми.

Мэн Джусо пробыл в ските несколько дней. Однажды монах позвал старшего монаха и сказал ему: «Завтра день поклонения моему учителю, так что будь готов». На рассвете во время обряда поклонения старый монах был грустен и плакал. Мэн Джусо показалось это странным, и он спросил: «Кто тот учитель, который учил тебя, и почему ты так печален?» Монах дал ему удивительный ответ:

– Я был одним из восьми шпионов, посланных Японией для вторжения в Чосон перед годом имджин[43]. Вместе с соратниками я заранее освоил корейский язык и затем проник в вашу страну, притворившись чосонским монахом.

Со своими людьми я шпионил в Чосоне около десяти дней. Тут мы увидели сонби верхом на быке. Один из нас предложил убить сонби и съесть его быка, чтобы утолить голод, ведь мы голодали уже несколько дней, и бросился на сонби.

Тот разъярился и закричал: «Вы, японские шпионы, заслуживаете смерти!» После чего налетел на нас, словно призрак, бил ногами и кулаками, убил пятерых, размозжив им головы и сломав конечности. Трое, включая меня, выжили. Упав на землю, мы стали умолять о спасении, и тогда сонби отвел нас в свой дом. «Вы сдались, поэтому я не причиню вам вреда. Позже, когда нападут враги из Японии, я вместе с вами подниму армию, чтобы остановить их. Тогда вы сможете жить в этой стране, и с вами будут хорошо обращаться», – говорил он, ел и спал с нами.

Однажды утром я проснулся и обнаружил, что все его тело залито кровью. Сонби был мертв. Я спросил своих соратников, что же произошло. А они ответили мне: «Он убил наших товарищей, и как только мы увидели возможность отомстить, сразу же выполнили задуманное».

Услышав эти слова, я в гневе стал упрекать их: «Мы остались живы благодаря ему, так почему же вы совершили такой плохой поступок?» И убил их обоих, а затем поднялся на гору Кымгансан и стал монахом. Я прожил в ските до ста лет, но мне все еще очень грустно. С жалостью я вспоминаю о таланте и воле моего учителя и по сей день продолжаю проводить обряды поклонения в день его кончины.

Мэн Джусо спросил старого монаха:

– Можешь ли ты показать мне свои навыки сражения на мечах?

Монах ответил:

– Я стар и немощен и давно забросил сражения на мечах, но, если ты хочешь увидеть это, подожди несколько дней, за это время моему телу вернутся силы.

Через несколько дней монах позвал Мэн Джусо. Перед десятью кедрами он извлек спрятанный в рукаве меч длиной около двух ча, поднял его, подпрыгнул ввысь и взмахнул мечом. В воздухе словно сверкнула молния, и кедровые иголки посыпались, подобно дождю. Наблюдавший за происходящим Мэн Джусо был настолько ошеломлен, что едва мог дышать. Закончив демонстрацию навыков владения мечом, старый монах спустился к подножию дерева и, тяжело дыша, пробормотал:

– Силы покидают меня, и я уже не так искусен, как прежде. Когда в молодости я танцевал с мечом под этим деревом, кедровые иголки были изрезаны, словно тонкие нити, сейчас же здесь много целых.

Мэн Джусо воскликнул:

– У вас поистине удивительный талант!

Старый монах смиренно ответил:

– Я ведь скоро умру, но не хочу, чтобы талант пропадал зря, вот и показал его тебе.

История о японском монахе с горы Кымгансан необычна, поскольку ее главный герой – не кореец. Рассказ о том, как японский воин с отличными навыками владения мечом покинул суетный мир и укрылся в ските на горе Кымгансан, похоже, нашла свое вдохновение в событиях с ханвэ – японскими солдатами, перешедшими во время Имджинской войны на сторону Чосона.

Хотя и может показаться нереалистичным, что монах, живший в ските на горе Кымгансан, раньше был японским солдатом и шпионом, стоит учесть, что после Имджинской войны много иностранцев сдавалось в плен и оставалось жить на этой земле вместо возвращения в Японию. Поэтому историю о Мэн Джусо и монахе нельзя считать совсем невероятной.

Часть IV. Злодеи

РАЗБОЙНИК ЛИМ ККОКЧОН ИЗ СОСЛОВИЯ ПЭКЧОН

Лим Ккокчон (1521–1562) – самый известный разбойник в истории не только Чосона, но и всей Кореи. Однако он воспринимается как «благородный разбойник из сословия неприкасаемых пэкчон, который был недоволен дискриминацией из-за социального статуса и начал борьбу для защиты живущего в бедности простого народа».

Лим Ккокчон действительно происходил из сословия, которое проживало в провинции Хванхэдо. Пэкчоны занимались убоем скота, снимали кожу, разделывали и продавали мясо. Тем не менее они не были просто мясниками. Еще их называли хвачхоками, чэинами или тальдаль. Считается, что они не были корейцами по происхождению, но жили на земле Чосона уже почти пятьсот лет. С корейцами они не смешивались и селились отдельно. Так можно прочесть в извещении государю от чиновника в должности чикчехак[44] по имени Ян Сонджи из «Истинных записей правления Седжо» от 28 марта 1456 года.

Слово «тальдаль», которое употребляет Ян Сонджи, является иероглифической транслитерацией слова «татары», обозначающего кочевые народы, такие как кидани, чжурчжэни и монголы. Можно считать эти народы – прародители сословия пэкчонов. Они пришли в Корё в середине X века.

Чеины и хвачхоки, то есть пэкчоны, предпочитали кочевать с места на место, пасти и забивать коров и лошадей, а еще разбойничать. Так сообщается в докладе государю совещательного органа чиновников Топхёныйсаса из «Истинных записей правления Тхэджо» (Тхэджо силлок) от 24 сентября 1392 года. Иными словами, пэкчоны отказывались от оседлости в пользу беспрерывных скитаний и занимались пастьбой и забоем скота.

Борьба ссиреум. Популярная игра того времени. Простолюдины и люди низшего класса честно соревновались и избавлялись от тягот утомительной жизни.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

О пэкчонах говорили, что они свирепые, храбрые и искусные наездники, а кроме того, отлично стреляют из лука. Об этом читаем в извещении государю от Ким Ёню из «Истинных записей правления Сонджона» (Сонджон силлок) от 23 апреля 1491 года. Половина из тех, кто совершал грабежи и убийства в различных областях Чосона, были пэкчонами, узнаем из извещения государю от Ан Сунсона из «Истинных записей правления Мунджона» (Мунджон силлок) от 17 октября 1451 года. Они создавали разбойничьи банды, убивали и грабили. Об этом можно прочесть в отрывке из «Истинных записей правления Чунджона» (Чунджон силлок) от 16 декабря 1514 года.

Благодаря этим источникам можно предположить, что в эпоху Чосон причина ненависти к пэкчонам заключалась в том, что они были инородцами, а не коренными корейцами, и, скорее всего, представляли собой банду разбойников, совершавших ужасные преступления. Велика вероятность, что Лим Ккокчон изначально был жестоким разбойником.

Его деятельность более подробно описана в книге неофициальной истории «Исторические заметки Киджэ» (Киджэ чапки), чем в официальном государственном документе «Истинные записи правления династии Чосон». Согласно «Историческим заметкам Киджэ», Лим Ккокчон происходил из города Янджу провинции Хванхэдо. Он был коварен, ловок и отважен, создавал со своими последователями разбойничьи шайки, сжигал дома и отнимал у хозяев лошадей и коров. Он был настолько жесток, что отрезал плоть у тех, кто пытался дать отпор, и даже отрывал им руки и ноги. Вряд ли такого человека можно назвать народным защитником.

Говорят, что аджоны (чиновники низшего звена, работавшие в управах) в провинциях Кёнгидо и Хванхэдо тайно поддерживали связь с Лим Ккокчоном. Поэтому каждый раз, когда правительство направляло войска для поимки разбойника, ему удавалось сбежать или устроить перепалку. Возможно, предоставлявшие ему сведения боялись его возможной мести или их помощь была своего рода платой за долю награбленных богатств.

У Лим Ккокчона было около шестидесяти последователей, необычайно искусных в верховой езде и стрельбе из лука. Военным атташе и главам четырех или пяти деревень из королевского дворца поступил приказ собрать войско и наконец покарать разбойника. Воины собрались в уезде Сохын, однако их попытки схватить Лим Ккокчона оказались безуспешными: его приспешники примчались на лошадях и стали осыпать их стрелами, и воины в испуге разбежались. Из этого можно сделать вывод, что Лим Ккокчон был конным разбойником, то есть занимался разбоем верхом на лошади.

Был случай, когда Ли Оккын, захвативший десятки других разбойников, во главе военного отряда на рассвете взял в окружение лагерь Лим Ккокчона, но был убит семью стрелами, выпущенными его приспешниками. Так сообщает отрывок из «Истинных записей о Мёнджоне» (Мёнджон силлок) от 27 марта 1559 года. Банда Лим Ккокчона была настолько сильна, что могла прорваться сквозь окружение правительственных войск и нанести им поражение.

Более того, Лим Ккокчон был еще и весьма коварен. Переодевшись сановником из Ведомства справедливости и законов, он проникал в управу, вызывал правителя уезда и убивал его. Он надевал митхури[45] задом наперед, чтобы нельзя было разобрать его следы, а затем пускал преследователям в спину стрелы.

Однажды была схвачена и заключена в темницу жена Лим Ккокчона. Его приспешники атаковали тюрьму, вооруженные луками и топорами, разрушили ее и попытались освободить узницу, но вынуждены были отступить, когда появились правительственные войска.

Тирания Лим Ккокчона достигла апогея, и люди стали бояться его так, что сотни дорог в провинции Хванхэдо просто перестали использоваться. Когда Сорим, один из членов шайки, был схвачен, предал своего главаря и на допросе выдал полезные сведения, Лим Ккокчон и его банда были в конце концов уничтожены. Тем не менее его имя не забыто даже спустя пять веков, что, вероятно, делает его самым известным разбойником Чосона.

ЧАН ЁНГИ, РАЗБОЙНИК, ОРУДОВАВШИЙ НА ПРОТЯЖЕНИИ ПРАВЛЕНИЯ ДВУХ КОРОЛЕЙ

Когда мы вспоминаем о разбойниках эпохи Чосон, чаще всего на ум приходят такие личности, как Хон Гильдон, Лим Ккокчон или Чан Гильсан. Однако был разбойник, чья деятельность была более интенсивной: Чан Ёнги (?–1470). Он держал в страхе всю страну на протяжении правления двух королей, Йеджона (1468–1469) и Сонджона (1469–1495).

Быт кочевого народа, 1890 г.

Etnografiska museet https://www.europeana.eu/en/item/91619/

Чан Ёнги был родом из уезда Муан в провинции Чолла-Намдо. Основав свой лагерь на горе Чирисан, он построил двадцать домиков с соломенными крышами и собрал разбойников. По ночам он отправлял их в различные районы провинций Кёнсандо и Чолладо, приказывая совершать поджоги и грабежи. Чан Ёнги отличался жестокостью. Каждого, кого он встречал на своем пути, разбойник убивал, а все его добро забирал себе. По мере роста своего могущества он стал бесчинствовать и днем, убивая всех, кто сопротивлялся. При виде его приближающейся шайки люди были готовы отдать все ценности ради того, чтобы остаться в живых. Благодаря этому наряды Чан Ёнги были роскошными, словно одеяния первого министра.

Интересно, что в его шайке состояли как мужчины, так и женщины. Согласно отрывку из «Истинных записей правления Йеджона» (Йеджон силлок) от 10 ноября 1469 года, она насчитывала шестьдесят семь человек, сорок два из которых были женами и детьми разбойников. Неизвестно, были ли у них жены и дети до того, как они занялись разбойничеством, или же дети рождались от женщин, которых они похищали то тут, то там. Однако, судя по тому, что Йеджон, ван Чосона, приказал не трогать детей и женщин из шайки, можно предположить, что он считал их жертвами, удерживаемыми насильно.

Чан Ёнги был сильнее и смелее обычных людей, а еще весьма хитер. Его движения были настолько стремительны, что невозможно было понять, откуда он пришел и куда направляется. Обычно он со своей шайкой промышлял разбоем на суше, но при появлении многочисленных правительственных войск разбойники пересекали море и скрывались на одном из островов. Это очень усложняло задачу по поимке банды.

Командующий гарнизоном Хо Джон из провинции Чолладо во главе правительственного военного отряда несколько раз сражался с ним, но не смог одолеть и боялся Чан Ёнги, словно тигра. Как-то раз Ким Сунсин, правитель округа Чанхын, собрал воинов с целью окружить и уничтожить шайку Чан Ёнги. Однако он был тяжело ранен стрелой в грудь, пущенной кем-то из бандитов, что вызвало панику в отряде. Воспользовавшись этим, Чан Ёнги смог прорваться сквозь окружение и в очередной раз ускользнуть.

За Чан Ёнги гнался Сон Сангын из королевской охраны. Он наткнулся на группу людей со знаменами, несущими закрытый паланкин. Слуги с паланкином утверждали, что везут супругу главы волости Чинджу, но Сон Сангын понял, что перед ним разбойники, и попытался схватить их. Тогда они напали и убили его, отрубили голову и забрали ее с собой. Это действительно были переодетые разбойники, а женщина, которую они называли женой главы волости Чинджу, похоже, была одной из их жен.

Чваран[46] по фамилии Сон, проживавший в уезде Хампхён провинции Чолла-Намдо, собирался устроить свадьбу дочери, но за несколько дней до церемонии люди Чан Ёнги ворвались в дом и похитили девушку.

Его бесчинствам не было предела, и в провинциях Кёнсандо и Чолладо опустели все дороги: путники опасались, что будут убиты или ограблены разбойниками.

О многочисленных злодеяниях шайки стало известно при королевском дворе. В записи от 23 октября 1469 года из «Истинных записей правления Йеджона» отмечается, что ван Чосона и его советники серьезно обсуждали вопрос о том, как справиться с бандитами, и разработали план. Награда для солдат и простого народа, поймавших Чан Ёнги, включала повышение чиновничьего ранга на три ступени или награждение в размере ста отрезов хлопчатобумажной ткани. Для ноби, которые сумеют захватить разбойника, предусматривалось также освобождение от статуса рабов. Тем членам шайки, которые согласятся сотрудничать с правительственными войсками, предоставлялось помилование, а также вознаграждение в соответствии с общим порядком.

Ван Сонджон, взошедший на трон после смерти Йеджона, тоже уделял большое внимание борьбе с разбойниками. Согласно записи от 21 декабря 1469 года в «Истинных записях правления Сонджона», он приказал: «Воинам, погибшим в боях против шайки Чан Ёнги, должны быть устроены похороны и обряды поклонения, а их семьи должны быть освобождены от налогов».

Деятельность Чан Ёнги закончилась в 1470 году, когда он был убит государственной армией под командованием Ким Сунсина. Его обезглавленный труп возили по восьми провинциям Чосона, устроив из этого зрелище. Так сказано в «Истинных записях правления Сонджона» (Сонджон силлок) от 9 февраля 1470 года. Сложно отрицать, что лидер жестокой преступной группировки, некогда терроризировавшей страну, заслуживал подобного жалкого конца.

РАЗБОЙНИК В ДОСПЕХАХ И С ЛУКОМ НАГОТОВЕ

Считается, что самыми безмятежными временами в Чосоне были годы правления короля Сонджона. На самом деле это не совсем так: в это время на свободе находился печально известный Ким Ильдон, прославившийся убийствами и грабежами.

Его имя впервые упоминается в записи от 13 ноября 1489 года из «Истинных записей правления Сонджона». Ким Гыкком, губернатор провинции Хванхэдо, доложил Сонджону: «Ким Ильдон, разбойник из провинции Хванхэдо, и его приспешники занимались грабежами, поэтому были заключены в тюрьму префектуры Синге. Однако Ким Ильдон и его шайка открыли двери тюрьмы и сбежали».

Восемь дней спустя, 21 ноября 1489 года, в записи из «Истинных записей правления Сонджона» говорится, что наместник с чрезвычайными военными полномочиями Ли Чхольгён доложил Сонджону о том, что мать и жена Ким Ильдона схвачены и отправлены в тюрьму в городе Хэджу провинции Хванхэдо, а украденное разбойником оставлено в уезде Чэрён. Ночью в Чэрён явилась шайка Ким Ильдона, одетая в доспехи. Они стреляли из луков в сторону управы и угрожали: «Мы убьем всех, если вы не вернете наше краденое». Ким Гыкком от страха спрятался в погребе, а чиновники, возвращая разбойникам краденое ими добро, умоляли их уйти. Только после этого главарь и его приспешники оставили их в покое. После этого чонсагван Хон Джаа, который служил у Ли Чхольгёна, сказал: «Ким Ильдон разбойничает уже семь лет, но люди боятся заявлять на него».

Стрельба из лука.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Целью вора чаще всего является кража, поэтому его задача – быть юрким и легко скрыться. По этой причине упоминание о том, что Ким Ильдон с сообщниками стреляли из луков и носили доспехи, весьма любопытно. Вероятно, этими доспехами из хлопчатобумажной стеганной ткани, которые воины Чосона использовали для защиты груди и живота. Бандиты в доспехах были большой редкостью в эпоху Чосон. Можно предположить, что Ким Ильдон был солдатом, недовольным службой, который дезертировал и стал разбойником.

Примечательно, что Ким Ильдон не потребовал отпустить захваченных в плен мать и жену, а угрожал убить всех, если ему не вернут украденное добро. Эгоистичный и безжалостный, он ценил награбленные богатства больше, чем собственную семью.

В записи от 4 декабря 1489 года из «Истинных записей правления Сонджона» говорится: «Ким Ильдон сражался против государственной армии. Ким Гвиджон, правитель уезда Суан, получил несколько ранений, а среди воинов есть жертвы, поэтому схватить его будет нелегко».

Четыре дня спустя, 8 декабря 1489 года, в записи из «Истинных записей правления Сонджона» говорится, что посланник Ли Гедон вместе с правителем уезда Понсан отправился на гору Куджильбоджисан к востоку от горы Понсан, чтобы схватить Ким Ильдона, но тот разбил лагерь на труднодоступной вершине. Когда правительственные войска прибыли, чтобы задержать разбойников, те выскочили из укрытия и принялись бросать камни и пускать стрелы, то появляясь, то снова прячась. Затем, сбежав по склону с другой стороны, они ускользнули от погони. Приспешники Ким Ильдона даже имели наглость отобрать лошадь у Чу Хёмуна, солдата, который по приказу Ли Гедона лежал в засаде у подножия горы.

Единственным достижением правительственных войск стала поимка Юн Сана, одного из членов шайки. Захваченный войсками Юн Сан заявил: «Настоящий главарь – Ким Гёный, Ким Ильдон – второй в иерархии, третьим идет Пак Чунгым, а четвертым – я». Он сказал: «В шайке Ким Ильдона всего четыре человека, включая меня». Но к тому времени уже было поймано и отправлено в тюрьму в Ханьяне сорок семь членов шайки, поэтому слова Юн Сана были лишь уловкой, чтобы остановить преследование главаря.

Через шесть дней, 14 декабря 1489 года, член королевской охраны Ли Хёнсон заявил, что знает внешность Ким Ильдона, и предложил арестовать его, но и ему не удалось поймать разбойника.

Позднее в «Истинных записях правления Сонджона» упоминается, что большая часть шайки Ким Ильдона была схвачена, а оставшиеся дрожали от холода и голода. Так можно прочесть в отрывке от 21 декабря 1489 года. Те, кто предоставлял разбойникам место для ночлега или пищу, не должны были быть наказаны, поскольку считалось, что они сделали это под принуждением. Так читаем в записи от 27 декабря 1489 года.

Нет никаких упоминаний о том, когда и где Ким Ильдон был пойман. Это позволяет предположить, что ему удалось скрыться. Если учитывать, что большинство отъявленных разбойников эпохи Чосон, включая Лим Ккокчона, были схвачены и убиты, этого бандита можно считать удачливым.

РАЗБОЙНИКИ ВРЕМЕН ИМДЖИНСКОЙ ВОЙНЫ

В истории Кореи Имджинская война запомнилась как семилетний период с 1592 по 1598 год, когда Чосон мобилизовал все силы и вел полномасштабную борьбу против Японии. Особенно ожесточенные бои происходили в период с 13 апреля 1592 года по август 1593 года, а также во время «Второй войны в год чонъю»[47], которая проходила с 27 августа 1597 года по 16 декабря 1598 года. В перерыве, с августа 1593 года по 27 августа 1597 года, Чосон находился в состоянии перемирия с Японией.

В период Имджинской войны королевскому двору пришлось столкнуться с врагами не менее грозными, чем японцы: разбойниками в каждом уголке страны. О разбойниках, сеявших хаос в Чосоне, рассказывается в официальном государственном документе «Исправленные записи о правлении Сонджо» (Сонджо суджон силлок) и в книге «Записки Ёллёсиля» (Ёллёсиль кисуль), изданной в частном порядке Ли Гынъиком. Согласно записи от 1 декабря 1594 года из «Исправленных записей о правлении Сонджо», разбойники появились в провинциях Чолладо, Кёнсан-Намдо и Кёнгидо и избрали своим логовом горные глубины десятков уездов, начиная от Кванджу, Ичхона и Чирисана.

Их предводителей звали Ким Хи, Кан Дэсу, Ко Пха, Хён Мон и Ли Нын. Они разбойничали не по отдельности, а совместно. Поэтому, чтобы ослабить их, было решено вызвать между ними разногласия: когда правительственным войскам не удалось их покарать, было предложено вознаграждение за убийство главарей. Так Ли Нын был убит своими же; подручные Хён Мона, самые свирепые из разбойников, либо сдались правительственной армии, либо сбежали; а сам Хён Мон скрылся и исчез.

На этом упоминания о разбойниках времен Имджинской войны в «Исправленных записях о правлении Сонджо» заканчиваются, но в «Записках Ёллёсиля» можно встретить более подробные детали. Согласно «Запискам Ёллёсиля», в городе Янджу действовал Ли Нынсу (или же Ли Нын?), а в Ичхоне – Хён Мон. Примерно с лета 1594 года они грабили каждый уголок Чосона, и считается, что их жертвами стали от тысячи до десяти тысяч человек. Они совершали набеги днем и ночью, и их натиск был настолько силен, что даже в управе их не могли остановить.

Сильнейшими считались банды Ким Хи из Намвона и Лим Голлёна из области Ённам. Чтобы подавить их, королевский двор призвал командующего армией Ким Ынсо, отличившегося в Имджинской войне, и Чон Гирёна, главу волости Санджу. В августе 1594 года Чон Гирён перерезал горло разбойнику по имени Ли Бок, и его шайка перешла к Ким Хи.

Разбойник Ко Пха, орудовавший в Намвоне, со своей шайкой тайно пришел в Игёджом. Уездный начальник Ким Рю, получив от местных жителей сведения о местоположении бандитов, собрал четыреста воинов и атаковал Игёджом. Но люди Ко Пха не впали в панику, а спокойно доели свой рис, натянули луки и принялись стрелять по правительственной армии. Армия потерпела поражение и обратилась в бегство, и Ким Рю был вынужден отступить. Можно сделать вывод, что бандиты были не только дисциплинированными, но и хорошо подготовленными, ведь, судя по всему, они давали непоколебимый отпор правительственным войскам. Люди Ко Пха бросились наперерез и устроили засаду на пути к дому Ким Рю. Они дождались его появления и одновременно выстрелили из луков, попав, к счастью, в седло его лошади. Ким Рю поскакал изо всех сил и едва спасся.

Тем временем Ким Хи, Кан Дэсу и Ко Пха объединились для продолжения разбойничьих нападений. Когда Нам Ган, глава префектуры Унбон, сообщил об этом Чон Гирёну, тот поспешил туда с более чем тремястами воинами. Разбойники, собравшись, наслаждались выпивкой, и Чон Гирён попытался воспользоваться случаем, чтобы расправиться с ними, но потерпел неудачу. Как ни странно, половина чиновников и солдат в отряде Чон Гирёна на самом деле сами были разбойниками, из-за чего его планы стали известны заранее. Разбойники всю ночь развлекались, играя на народных инструментах, а на рассвете внезапно с криком прорвали осаду. Правительственные войска в смятении бежали, а у преступников было достаточно времени, чтобы неспешно скрыться.

Лим Голлён со своей шайкой не пощадил ни одного храма на горе Чирисан, разграбив их все. Правительственные отряды раз за разом уступали разбойникам, которые злодействовали в уезде Имсиль. Наконец яростно сражавшиеся военные отряды ценой больших усилий смогли одержать победу: поджигая холмы, вырубая деревья и окружая горы с четырех сторон, они взяли разбойников в кольцо и уморили их голодом. На следующий год, весной 1595 года, правительственные войска поймали и убили Ким Хи и Ка Дэсу в провинции Кёнсандо. Ко Пха был убит жителями Чансона, и это наконец открыло доступ к дорогам, ранее перекрытым преступниками.

КОННЫЕ РАЗБОЙНИКИ ВРЕМЕН КВАНХЭ-ГУНА

С 1608 по 1623 год, когда на троне находился Кванхэ-гун, Чосон переживал сильные социальные потрясения и сталкивался с частыми внутренними заговорами и новыми угрозами с севера. Воспользовавшись обстановкой, в различных областях государства начали действовать разбойники. Запись из «Подневных записей Кванхэ-гуна» (Кванхэгун ильги) от 25 августа 1609 года рассказывает следующее.

Жившие в провинции Кёнгидо хянхваины творили произвол. Согласно этой записи, восемьдесят хянхваинов – как мужчины, так и женщины – во главе с Пак Кильсаном в течение семи или восьми лет жили на главной улице рынка в пяти ли от города Йонъина. Пак Кильсан с шестнадцатью или восемнадцатью приспешниками передвигался верхом или пешком. Используя луки, стрелы, длинные мечи и дубины, они преследовали прохожих и отбирали у них товары.

Они отнимали земельные участки в уездных городах у законных владельцев, чтобы самим заниматься на них сельским хозяйством или завладеть чужим зерном, или же выпускали своих коров и лошадей на чужие земли, позволяя им пастись на них. В случае жалоб из управы отправляли посланника, но хянхваины избивали даже пришедших сообщить о приказе. Они вели себя так, что местные жители боялись покидать свои дома.

Получив сообщения о свирепости хянхваинов, Кванхэ-гун прозвал их хянхвахоинами.

Иероглиф «хо» обозначает варваров (то есть чужестранцев), под которыми в эпоху Чосон подразумевались в основном чжурчжэни, один из кочевых народов. Иными словами, несмотря на то что хянхваины, в том числе Пак Кильсан, получили чосонские имена, они не хотели отказываться от своих обычаев, изначально грубых и свирепых, и на территории Чосона стремились сохранить прежний образ жизни.

Кванхэ-гун опасался, что хянхваины станут более могущественны и продолжат сеять хаос, поэтому выслал их на остров посреди моря, где они больше не могли вредить чосонцам.

Во времена Кванхэ-гуна существовала и другая банда конных разбойников. Хотя о диковинной шайке под названием пэнмаджок, то есть «разбойники на белых лошадях», не упоминается в официальном государственном документе «Истинные записи правления династии Чосон», рассказ о ней есть в «Записках Ёллёсиля», составленных Ли Гынъиком, ученым позднего периода Чосон.

Зимой 1617 года на западе провинции Кёнсандо появилась банда разбойников. Они изготавливали для своих лошадей покрывала из конопляных холстов и надевали их на тех, путешествуя ночью. Такой прием создавал впечатление, что они едут на белых лошадях.

В эпоху Чосон верхом на лошадях разбойничали, например, Лим Ккокчон и Чан Гильсан. Но из всех конных разбойников только банда пэнмаджок наряжала своих лошадей в белые покрывала. Для чего же? Может быть, они делали это с целью защиты лошадей от стрел, подобно королям средневековой Европы? Но тогда почему лошадей облачали в белые покрывала только ночью? Возможно, это помогало выделить себя в темноте, узнать товарищей и не потерять друг друга. Но если это так, правительственной армии и сыщикам тоже было бы легко заметить их, почему же разбойники не учли это? Возможно, они считали, что смогут быстро скрыться.

Главарем разбойников на белых лошадях был Ли Гёнги. Чо Чханхан, правитель уезда Йонджу, схватил Ли Гёнги и заключил в тюрьму, но его шайка ворвалась, сломала ворота и бежала вместе с ним. Разбойники на белых лошадях, видимо, были очень сплоченной и дисциплинированной бандой, раз им хватило смелости ворваться в тюрьму, чтобы вызволить своего главаря.

В октябре 1617 года Чо Чханхана сняли с должности и отправили в Ханьян за то, что он упустил Ли Гёнги. Однако затем Кванхэ-гун назначил его на должность самдотхопхоса – ответственного за поимку разбойников в провинциях Чхунчхондо, Кёнсандо и Чолладо, и позже, в уездном городе Чиксан провинции Чхунчхон-Намдо, Ли Гёнги был наконец схвачен. Судя по отсутствию более поздних записей, Чо Чханхан, вероятно, убил его.

Если вы создаете корейский фантазийный мир, то включение в сюжет банды, которая ночью совершала грабежи верхом на лошадях в белых покрывалах, может придать вашему произведению особую увлекательность.

На белой лошади.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

ТАЙНАЯ БАНДА УБИЙСТВ В НАМВОНЕ

Город Намвон в провинции Чолла-Пукто широко известен как место действия песни в жанре пхансори «Песнь о Чхунхян» (Чхунхян джон), рассказывающей о любви между дворянином Ли Моннёном и добродетельной и верной Чхунхян, которая была ниже его по происхождению. Однако есть у Намвона темная и жестокая сторона, совсем не похожая на эту прекрасную историю. Речь идет о Банде убийств (Саринге) – тайной преступной организации, действовавшей в Намвоне в эпоху Чосон во время правления вана Инджо (1623–1649).

Первое упоминание о Банде убийств встречается в «Истинных записях правления Инджо» (Инджо силлок) в записи от 18 декабря 1628 года.

Король получил доклад о восстании, организованном Юн Унгу, а также о том, что его сообщник Ли Ю объединился в Намвоне с членами Банды убийств, возглавляемой Таннёном и Пу Ённамом, и собирался начать мятеж.

Получивший доклад Инджо прозвал банды, участвовавшие в восстании, включая Банду убийств, «шайками хулиганов». Из этого можно сделать вывод, что Банда убийств совершала убийства и грабежи, подобно современным преступным группировкам.

Таннён и Пу Ённам, судя по всему, занимали позиции главаря и его правой руки, а общее число участников, вовлеченных в банду, составляло не менее сотни.

Спустя почти год после восстания Юн Унгу, а именно 6 сентября 1629 года, Банда убийств снова упоминается в «Истинных записях правления Инджо». Согласно этой записи, Сон Санин, правитель округа в Намвоне, предпринял попытку покарать банду, но все закончилось осквернением могил его предков.

Это произошло так. Будучи назначен на службу в Намвон, Сон Санин сообщил местным жителям о своем намерении получать донесения о Банде убийств. Успешно собрав сведения о банде и именах преступников, он арестовал и казнил десять ее членов. Другие члены банды, спасаясь от преследования, в отместку разрыли могилы его предков. В обществе Чосона, где сыновняя почтительность считалась наивысшей добродетелью, разграбление могил было серьезным преступлением. Но эта банда была настолько жестокой и дерзкой, что без колебаний пошла на такое[48].

Банда убийств снова упоминается в записи от 23 марта 1630 года из «Истинных записей правления Инджо». Чон Ынсон, командующий армией в провинции Чолладо, в своем докладе к Инджо написал: «Намвон славится дикими и свирепыми обычаями, а еще там орудует Банда убийств. В этом месяце шайка разбойников внезапно напала на частный дом и убила человека, но правительственные силы подстерегли их на развилке и арестовали двадцать человек».

Примерно через месяц, 10 апреля 1630 года, Банда убийств упоминается в «Истинных записях правления Инджо» в четвертый раз. Сон Санин, который годом ранее служил правителем округа в Намвоне, а затем получил должность наместника в провинции Чолладо, подробно описал ее в своем докладе к Инджо. «Банда убийств в Намвоне стала еще более могущественной, чем прежде. Они убивают людей и совершают грабежи, и в окрестностях Намвона нет ни одной деревни, где бы они не встречались».

Но Сон Санин отнюдь не был некомпетентным чиновником, закрывавшим глаза на деятельность разбойников. Он поручил правителю округа Пак Чону, командующему основными силами Ким Гыпу и чхончхону[49] Ким Сангёну собрать около семидесяти храбрых и проворных воинов для слежки за Бандой убийств. Благодаря этим усилиям удалось арестовать еще двадцать пять преступников.

В провинциях, когда готовились к казни заключенного, по закону требовалось уведомить об этом короля и получить его разрешение, однако за это время другие члены Банды убийств успевали ворваться в тюрьму и спасти своих главарей. Поэтому Сон Санин доложил, что по собственной инициативе казнил преступников – для того чтобы усилия по их задержанию не оказались тщетными. Судя по содержанию записи, среди казненных, вероятно, были и руководители банды. Когда доклад Сон Санина был получен, в судейском приказе предложили наградить чиновников, которые участвовали в поимке, и Инджо согласился.

В этой записи Банда убийств упоминается в последний раз. Однако это не означает, что она была полностью уничтожена. Как и большинство преступных группировок, она, вероятно, сменила название, а ее члены создали новую банду и снова занялись разбоем, как это обычно бывает. Может, Банда мечей (Комге), знаменитая преступная группировка позднего Чосона, как раз и была сменившей название Бандой убийств или новой бандой, куда вошло большинство ее бывших участников?

Трудно поверить, что в Намвоне, который славится такой красивой историей любви, как «Песнь о Чхунхян», могла существовать столь страшная банда негодяев.

ПРАРОДИТЕЛИ ГАНГСТЕРОВ: ШАЙКИ ХУЛИГАНОВ И КЛУБ МЕЧЕЙ

Разве в Корё и Чосоне, которые существовали задолго до наших дней, не было группировок, похожих на современные банды? Конечно же были. Люди во все времена одинаковы. Преступные группировки хладнокровно действовали в стране и в древности. Только называли их тогда не гангстерами, а шайками хулиганов (мурвебэ), испорченной молодежью (аксо) и Клубом мечей (комге). Согласно историческому документу «Краткая летопись важнейших событий в Корё» (Корёса чорё), в июле 1095 года Ли Джаый (?–1095), служивший чиновником в Центральной палате, собрал шайку проворных и храбрых хулиганов, разъезжал с ними верхом на лошадях, стрелял из лука и говорил: «Нынешний король болен и скоро умрет». Он попытался поднять восстание, но был убит.

Упомянутые хулиганы были неотесанными преступниками. Они бродили по округе и совершали нападения и кражи. Это напоминает нам современных преступников. Другими словами, Ли Джаый попытался начать восстание, предоставив разбойникам оружие и помощь в военной подготовке.

Ли Джаый был не единственным, кто пытался использовать в восстании разбойников. Ли Го, ставший знаменитым благодаря сериалу «Эпоха воинов» 2003 года на телеканале KBS1, созвал хулиганов, которых называли испорченной молодежью, и со словами «Вскоре я собираюсь совершить нечто грандиозное. Если мне это удастся, я дам вам всем высокие ранги!» призвал их готовиться к восстанию. «Нечто грандиозное» оказалось дерзким заговором с целью свергнуть правителя и самому взойти на трон. Конечно же, план Ли Го провалился, и он погиб вместе со своей бандой.

Помимо попыток организации восстаний, бандиты сговаривались с коррумпированными чиновниками и изводили простой народ. Например, сыновья Чхве У (1166–1249) разъезжали по всей провинции Кёнсандо на лошадях, украшенных на манер коней монгольских воинов. Они насильно одалживали людям по пятьсот тысяч соков[50] риса, а когда наступала осень, посылали своих бандитов, чтобы забрать одолженное с процентами. Вымогательство и бандитизм, ставшие проблемой в современном обществе, процветали еще в эпоху Корё.

Наиболее жестокие бесчинства происходили во время правления Чхунхе (1330–1343). Ван Чхунхе вошел в историю Кореи как самый страшный тиран. Его единственными заботами были пьянство, разврат и охота. С ранних лет он общался с испорченной молодежью и совершал различные гадости. Когда же он стал королем, хулиганы превратились в приспешников тирана и принялись терроризировать народ. Если Чхунхе нравилась какая-либо женщина, он не успокаивался до тех пор, пока не овладевал ею насильно, а хулиганы, будучи его правой рукой, активно участвовали в этом. В конце концов Чхунхе был свергнут с трона династией Юань, которая не могла больше спокойно смотреть на его злодеяния, а его приспешники были либо уничтожены, либо бежали.

Однако с падением Корё и становлением Чосона банды не исчезли. Они продолжили свою деятельность, поменяв название. Банда убийств и грабежа впервые упоминается 12 февраля 1684 года в «Истинных записях правления Сукчона» (Сукчон силлок), где говорится, что ее участники тренировались формировать военные построения. Согласно другой записи, от 18 февраля 1684 года, заключенные в тюрьму члены Банды мечей устраивали протесты, нанося себе в живот и грудь колотые раны.

Члены Банды мечей, как можно понять из названия, постоянно носили при себе холодное оружие. Вероятно, это был меч чханпхогом, который в эпоху Чосон, положив в ножны, использовали и как посох. Для вступления в эту банду требовалось иметь на теле следы от меча. Говорят, что Чан Буник (1646–1735), прославившийся во времена правления Ёнджо усилиями по ликвидации Банды мечей, поймал и уничтожил всех членов банды.

Однако, когда он отошел от дел, Банда мечей снова начала свирепствовать. Нередко ее участники вели свою деятельность в питейных заведениях и домах развлечений: они взимали с заведений плату, обещая взамен защиту от воров. Это напоминает современную практику гангстеров, которые зарабатывают на жизнь, крышуя бары и ночные клубы.

ЧАН ГИЛЬСАН, ПРЕДВОДИТЕЛЬ ПЯТИ ТЫСЯЧ КАВАЛЕРИСТОВ

17 мая 2004 года на телеканале SBS был начат показ сериала «Чан Гильсан». Он выходил в эфир до 16 ноября того же года, и хотя не добился таких высоких рейтингов и общественного резонанса, как «Лим Ккокчон» на том же канале, все же привлек значительный интерес. Этот сериал стал первой теленовеллой, посвященной Чан Гильсану, одному из трех выдающихся разбойников.

Чан Гильсан – бандит, орудовавший во времена правления короля Сукчона. Он был менее известен, чем Хон Гильдон и Лим Ккокчон, потому что разбойничал в основном на периферии, в провинциях Пхёнандо и Хамгёндо.

Запись из «Истинных записей правления Сукчона» от 10 января 1697 года говорит о нем кратко: «Бесчеловечный разбойник Чан Гильсан ездит из одной области в другую, сопровождаемый большой шайкой приспешников, которые ему подчиняются, и его не могут поймать уже более десяти лет».

В сборнике же записей о расследовании преступлений в эпоху Чосон «Расследования и допросы» (Чхуан кыпкуган) дано более подробное описание. В нем говорится, что Чан Гильсан орудовал в местности Сосура к югу от уездного присутствия Кёнхын, располагавшегося на территории современной провинции Хамгён-Пукто, или в квартале Хэчхон на территории уезда Пёктон в провинции Пхёнан-Пукто. Сосура – это регион, граничащий с современным Приморским краем России, а уезд Пёктон – регион на берегах реки Ялуцзян, обращенный к Китаю. Можно сказать, что оба эти места были приграничными районами на самом севере Чосона.

В «Расследованиях и допросах» численность банды Чан Гильсана описывается фразой «ю ма ги очхон бобён чхон ё», что можно перевести как «более пяти тысяч лошадей и тысячи пеших воинов». Однако иероглиф «ги» означает не только лошадей, но и кавалерию – то есть воинов, сражающихся верхом. Скорее всего, было бы точнее интерпретировать эту фразу как «более пяти тысяч кавалеристов и тысячи пехотинцев».

Однако это все равно вызывает некоторые сомнения. Действительно ли у Чан Гильсана было пять тысяч конных воинов? Он орудовал в провинции Хамгёндо, на северной границе Чосона. В свою очередь, провинция Хамгёндо граничила с империей Цин, поэтому, помимо корейцев, в ней проживало много китайцев, совершивших преступления и бежавших в Чосон или часто пересекавших границу между Цин и Чосоном. Кроме того, провинция Хамгёндо была отличным источником кавалеристов начиная с раннего периода Чосон. А во времена правления Сукчона в армии было много дезертиров из-за неурожайных лет и голода. Может быть, поэтому бывшие солдаты присоединялись к шайке Чан Гильсана – чтобы обеспечить себе средства к существованию?

Можно выдвинуть еще одну смелую догадку. Ли Ик (1681–1763), ученый позднего периода Чосон, в своей книге «Малые речения Сонхо» (Сонхо сасоль) писал, что Чан Гильсан изначально был шутом из сословия чэинов. Чэины были той же прослойкой общества, что и пэкчоны, низшее сословие в эпоху Чосон. Чосонские пэкчоны были потомками пришедших с севера кочевых народов, таких как монголы и чжурчжэни. Если это так, то, возможно, Чан Гильсан был потомком кочевников, а следовательно, был способен командовать большим числом всадников. Ему удалось не только в течение десяти лет избегать поимки, но и объединиться с повстанцами, стремившимися свергнуть власть в стране.

Но в таком случае возникает вопрос. Если у него действительно было пять тысяч конных воинов, почему он не принял активного участия в восстании?

Есть два предположения. Во-первых, количество воинов Чан Гильсана на самом деле могло быть меньше. Во-вторых, вести их на захват Ханьяна было невозможно потому, что они не были достаточно хорошо организованы, а скорее, представляли собой группу людей, собравшихся, чтобы промышлять грабежами.

Но, как бы то ни было, весьма примечательно, что в эпоху Чосон орудовал разбойник, управлявшей огромной кавалерией. К примеру, у наводившего ужас на всю страну Лим Ккокчона насчитывалось не более шестидесяти приспешников.

Шайка Чан Гильсана была в восемьдесят раз больше, поэтому можно утверждать, что он был могущественным разбойником, с которым не мог сравниться даже Лим Ккокчон.

ЛИ ГЁННЭ, РАЗБОЙНИК ИЗ ПРОВИНЦИИ КАНВОНДО

В сборнике народных преданий позднего периода Чосон «Повести страны зеленых гор» рассказывается о Ли Гённэ, могущественном разбойнике, жившем во времена правления короля Чонджо, и Ку Даме, следователе, который смог его поймать.

Ли Гённэ собрал шайку и укрепил свое влияние в Янъяне провинции Канвондо. Когда его деятельность стала предметом серьезной тревоги королевского двора, Чонджо назначил Ку Дама сопроводителем высочайших повелений и поручил ему тайно произвести арест, избегая при этом применения военной силы.

Провинция Канвондо.

pxhere.com (СС0)

Получив приказ короля, Ку Дам взял под свое начало две выдающиеся личности: сыщика Пён Сиджина, известного своим талантом задерживать грабителей, и Нам Вансока, чьи ноги были настолько быстры, что он мог пробежать триста ли в день.

Прибыв со своими спутниками в уездный город Янъян, Ку Дам поднялся на гору, разбил палатку, расставил вино и мясо, а затем пригласил на пир чиновников из местной управы и дворян, чтобы получить сведения о Ли Гённэ. Он заметил, что среди гостей выделяется дородный и красноречивый пёльгам, надзиратель местного собрания. Однажды вечером, выпивая с ним, Ку Дам внезапно достал меч и приставил его к груди пёльгама. Он поведал о себе и своей цели и потребовал рассказать, почему Ли Гённэ, известного в Янъяне разбойника, нигде не видно. Кроме того, он спросил, не передает ли пёльгам разбойнику тайком сведения, и потребовал сообщить, где тот сейчас находится, если пёльгаму это известно.

Под натиском Ку Дама тот выложил все, что знал. Пёльгам рассказал, что не состоит в сговоре с Ли Гённэ, но что они знакомы и что до недавнего времени разбойник жил в Янъяне. Узнав, что из Ханьяна, чтобы схватить его, прибыл сопроводитель высочайших повелений с помощниками, Ли Гённэ поспешно бежал на гору Кымгансан и затаился. Кроме того, пёльгам рассказал все о внешности Ли Гённэ.

Узнав таким образом все, что ему было нужно, Ку Дам отправился с Пён Сиджином и Нам Вансоком на гору Кымгансан на поиски разбойника. Увидев свет, исходящий из хижины с соломенной крышей, он решил обыскать ее. В хижине был монах, который, увидев Ку Дама, попытался поспешно спрятать пару больших соломенных лаптей. От пёльгама Ку Дам знал, что у разбойника очень большие ступни. Он спросил, принадлежат ли эти лапти Ли Гённэ, заявив, что ему известно местоположение разбойника, и потребовав, чтобы монах говорил правду.

Монах признался, что действительно плел лапти для Ли Гённэ. Он рассказал о любви разбойника к выпивке, посоветовав приготовить крепкое вино, напоить, а затем схватить его. Дело оставалось за малым, и довольный Ку Дам отправил в Янъян быстроногого Нам Вансока с заданием срочно привести пятьдесят здоровых сыщиков. Он приготовил крепкое соджу и пустил слух, что в хижине продается выпивка, а сам сел у входа и принялся бить в барабан и громко петь, завлекая прохожих.

На следующий день перед хижиной появился Ли Гённэ. Как и утверждал монах, до разбойника дошли слухи о продаже выпивки, и он явился на звуки барабана и песен. Ку Дам протянул ему рюмку, наполненную соджу, а затем еще одну. Ли Гённэ пил и пил, пока не начал пошатываться.

Ку Дам, внимательно наблюдавший за ним, достал булаву, которую прятал в рукаве, и молниеносно нанес удар. Однако разбойник оказался силачом и не упал, а проворно выбежал из хижины. Ку Дам и сыщики кинулись следом. Со всех сторон раздались свистки стражи, и Ли Гённэ принялся метаться в панике. В этот момент Ку Дам бросился вперед и снова ударил булавой, на этот раз по ноге разбойника, и сломал ее. Тот упал на землю.

Схватив Ли Гённэ, Ку Дам приказал связать его, но тот проявил невиданную силу и разорвал веревку, словно она была сгнившей соломенной ниткой. Тогда Ку Дам переломил разбойнику булавой руку. Только после этого Ли Гённэ не смог больше сопротивляться. Сыщики отвезли разбойника в Ханьян, где он и был казнен.

Ку Дам, сыгравший важную роль в поимке Ли Гённэ, был возведен в ранг тансангвана[51]. Пёльгам и монах, которые изначально находились в сговоре с разбойником, тоже получили награды. Так была устранена угроза в лице Ли Гённэ, и в Чосоне вновь воцарился мир.

Разбойник, упомянутый в «Повестях страны зеленых гор», действительно орудовал в Янъяне провинции Канвондо во времена правления короля Чонджо. Автор, судя по всему, адаптировал настоящую историю Ли Гённэ, который вместе с Мун Инбаном[52] пытался вторгнуться в Ханьян, но был схвачен и казнен.

ПИРАТЫ В ЧОСОНЕ

Когда речь идет о разбойниках эпохи Чосон, мы обычно представляем себе бандитов, действующих в горах. Однако существовали и пираты, которые промышляли грабежом на кораблях в море.

В записи из «Истинных записей правления Мёнджона» от 15 декабря 1546 года упоминается, что на острове Чходо в Пхунчхоне провинции Хванхэдо схватили пирата по имени Ко Джиджон. В ней говорится, что он был родом из Ыйджу, располагавшегося на территории современной провинции Пхёнан-Пукто, но бежал в Китай, где собрал подельников и устроил логово.

В записи из «Истинных записей правления Сонджо» от 16 января 1569 года упоминается, что Лим Джин, командующий флотом провинции Чолладо, преследовал и схватил пиратов на острове Хыксандо на территории современной провинции Чолла-Намдо.

В записи из «Истинных записей правления Сонджо» от 27 июля 1607 года содержится следующее предложение Управления надзора за соблюдением законов: «В последнее время пираты осуществляют грабежи в море вблизи провинции Хванхэдо, а генералы, ответственные за их поимку, ленятся укреплять оборону. Предлагаем выбрать ключевое место среди семи портов провинции Хванхэдо и превратить его в крепость». В том же году, 6 сентября 1607 года, в «Истинных записях правления Сонджо» упоминается поимка пиратов вблизи горы Чхольсан на территории современной провинции Пхёнан-Пукто.

После смерти Сонджо в 1608 году и вступления на престол Кванхэ-гуна пираты по-прежнему оставались неукротимыми. Согласно записи из «Подневных записей Кванхэ-гуна» от 8 февраля 1609 года, солдаты в префектуре Окку, местечке Мангён, провинции Чолла-Пукто наблюдали, как морские разбойники убивали их генерала, и даже не думали прийти ему на помощь. Считалось, что эти пираты – не иностранцы, а чосонцы, скрывающиеся на различных островах и ищущие возможности для разбоя.

Корейский корабль, из серии «Восемь картин иностранных кораблей».

The Art Institute of Chicago

Три года спустя, 8 сентября 1612 года, в записи из «Подневных записей Кванхэ-гуна» сообщается, что пираты появились в море вблизи провинции Кёнгидо. Неизвестно, пришли ли они из вод провинций Чхунчхондо и Чолладо или же это были местные пираты. Три дня спустя, 12 сентября 1612 года, в записи из «Подневных записей Кванхэ-гуна» упоминается нечто еще более удивительное. «Не проходит и месяца без сообщений о пиратах», – доложили Кванхэ-гуну из Ведомства окраинных земель. Доклад был следующим: «Они не великие разбойники, но появляются повсюду и грабят корабль за кораблем, что представляется довольно удивительным. У этих пиратов нет никакого особого оружия, только дубинки и камни, которыми они сражаются. Завидев одиночный корабль, они внезапно нападают и грабят его. Если же видят много кораблей, то прячутся среди островов, чтобы правительственные войска, направленные на их уничтожение, не могли их обнаружить. А генералы, охраняющие окраинные земли, лениво надеются на лучшее и не думают о противостоянии с пиратами».

Пираты, которые бесчинствовали в эпоху Кванхэ-гуна, вновь появились примерно через сто лет во времена правления короля Сукчона, заставив королевский двор забить тревогу. Согласно записи из «Истинных записей правления Сукчона» от 5 мая 1704 года, Ли Хитхэ, глава волости с острова Чеджудо, сделал следующее донесение: «Недавно в водах у острова Чеджудо появилось более пятидесяти писонов (судов, которые стремительно передвигаются по морю, словно летают), и, судя по всему, это не рыболовецкие суда, а пираты. Они выходят на берег ночью для отдыха, высаживаются на сушу, убивают скот и лошадей, а затем возвращаются на свои корабли днем. Когда правительственные войска преследуют их на своих кораблях, они не убегают, а окружают правительственный флот в несколько рядов, обстреливают его стрелами и забрасывают камнями, словно поливая дождем, поэтому воины получают серьезные ранения».

Фраза «забрасывают камнями, словно поливая дождем», вероятно, подразумевает метание камней с помощью камнемета. До конца эпохи Чосон камни действительно были не только дешевым и простым в получении, но и весьма мощным оружием.

Согласно записи из «Истинных записей правления Сукчона» от 17 мая 1704 года, пираты, появившиеся на острове Чеджудо, были выходцами из прибрежных районов провинции Чолладо и занимались разбоем из-за желания заполучить местные морепродукты.

Современный корейский писатель Хван Согён написал роман «Чан Гильсан», а 17 мая 2004 года телеканал SBS выпустил в эфир одноименный сериал. Сюжет о том, что Чан Гильсан и его шайка грабили корабли, похоже, был создан на основе образа пиратов, о которых говорится в «Истинных записях правления Сукчона».

ВОР ЛИ ГВАНСОН С ГОРЫ ТОГЮСАН

В записи из «Истинных записей правления Хёнджона» (Хёнджон силлок) от 12 ноября 1671 года упоминается казнь Ли Гвансона (?–1671) из Кымсана в провинции Кёнсан-Намдо. Его сложно назвать типичным преступником. Изначально Ли Гвансон помогал провинциальному правителю и даже обладал чином чвасу, главы местного собрания. Но затем ступил на путь воровства. Среди его соратников был У Мёнчхим, который когда-то был студентом хянгё, конфуцианской школы в Чосоне, и Ким Ёниль. Можно сказать, что представители чиновничества и интеллигенции создали преступную группу.

Итак, Ли Гвансон собрал около пятидесяти человек, среди которых были его братья Ли Мунсон и Ли Дусон, а также У Мёнчхим и Ким Ёниль, и вместе они начали заниматься воровством. Он заявил своей шайке: «Убивать – это неправильно. Никогда не убивайте». Если учитывать, что разбойники, такие как Чан Ёнги и Лим Ккокчон, хладнокровно совершали убийства, Ли Гвансон был весьма необычным преступником. Интересно, не стремился ли он стать не просто вором, а сколотить состояние, а затем дерзнуть на что-то большее: например, восстание с целью свержения власти? К примеру, в Китае известный разбойник Ли Цзычэн завоевал народную поддержку тем, что низвергнул династию Мин.

Ли Гвансон устроил логово в долине горы Тогюсан в провинции Чолла-Пукто и укреплял свое влияние, вступая в сговор с охотниками, что промышляли в ее окрестностях, и монахами, жившими на горе. Здесь обитали санчхок – сообщество охотников, которые занимались ловлей крупной дичи, например тигров. Они славились своей меткостью. Их называли и другими именами: санхэнпхосу или санпхосу.

В записи от 21 мая 1871 года из «Подневных записей королевского секретариата» (Сынджонвон ильги) приводятся восхищенные слова короля Коджона: «Кёнгун (армия, защищающая столицу, Ханьян) и хянгун (войска, защищающие провинции) хуже охотников санпхосу. Те, стреляя сто раз, сто раз попадают в цель».

А могли ли монахи, с которыми сговорился Ли Гвансон, быть остатками «Танчхви», тайного общества, пытавшегося устроить восстание в период правления короля Сукчона? Ведь монахи, преданные служению Будде, не стали бы вступать в союз с преступниками.

Как бы то ни было, Ли Гвансон со своей шайкой отправился красть оружие, хранившееся в префектуре Йондам (ныне волость Йондам) провинции Чолла-Пукто, и зерно из зернохранилища горной крепости Чоксан Сансон в уезде Муджу. Если обычный вор попытался бы просто присвоить чью-то частную собственность, то Ли Гвансон, очевидно, имел в планах нечто иное, ведь он собирался украсть то, что принадлежало государству.

Однако его шайка просуществовала недолго. Квон Рип, зять Хван Урёна, аджона из Кымсана, проник в шайку, выведал у них сведения и через тестя доложил в управу. Вскоре Ли Гвансон с приспешниками были схвачены Ли Джоном, правителем уезда Кымсан.

Когда шайка Ли Гвансона была схвачена управой, неподалеку от нее появилось сто разбойников-факельщиков мёнхваджок – разновидность бандитов, которые били в гонги и дудели в рожки. Достоверно не известно, была ли это банда, состоявшая в сговоре с Ли Гвансоном, или они действовали независимо. Однако их деятельность встревожила жителей деревни, и на пять-шесть месяцев было введено военное положение.

«Они не просто обычные грабители, поэтому мы должны строго наказать их всех, не делая различий между лидером и подчиненными», – такова была позиция королевского двора, который получил донесение о деле Ли Гвансона. Однако через некоторое время появилось противоположное мнение: «Было бы слишком жестоко убивать всю шайку разом». В конце концов по приказу короля Хёнджона были казнены тридцать девять человек, включая Ли Гвансона и его приближенных: Ли Мунсона, Ли Дусона, У Мёнчхима и Ким Ёниля. Одиннадцать были отправлены в ссылку на остров, а двое признаны невиновными и освобождены.

Дело Ли Гвансона является примером того, как государственные чиновники и представители интеллигенции могут стать преступниками и совершать действия, представляющие угрозу для страны, например готовить мятеж.

РАЗБОЙНИКИ С ГОРЫ ПЁНСАН ВО ВРЕМЕНА ПРАВЛЕНИЯ ЁНДЖО

В знаменитом классическом романе «Повесть о господине Хо» (Хо сэн джон), который в Корее входит в школьную программу, ее главный герой, господин Хо, отправляется на поиски разбойников на гору Пёнсан, расположенную на территории современной провинции Чолла-Пукто. История о разбойниках лишь вскользь упоминается в повести, и обычно школьники не уделяют ей большого внимания, хотя в действительности в конце эпохи Чосон их деятельность была серьезной угрозой для королевского двора.

20 октября 1727 года в «Истинных записях правления Ёнджо» (Ёнджо силлок) рассказывается о деятельности разбойников с горы Пёнсан. Устроив на ней лагерь, они принялись заниматься разбоем средь бела дня. Однажды они настолько обнаглели, что ворвались в большой горный храм и начали угрожать монахам: «Мы не можем оставаться на улице холодной зимой, поэтому вы должны одолжить нам храм». Прогнав монахов, разбойники захватили святилище и поселились в нем. Узнав об этом, король Ёнджо приказал отстранить от должности Чон Сунвона, военачальника города Чонджу, который отвечал за их арест.

Два дня спустя, 22 октября 1727 года, в «Истинных записях правления Ёнджо» было записано, что председатель государственного совета Ли Гванджва сообщил королю Ёнджо: «Люди, потерявшие свои дома в провинции Чолладо и ставшие бездомными, создали банду разбойников и находятся на горах Пёнсан и Вольчхульсан (на территории современной провинции Чолла-Намдо). Военные силы правительства не в состоянии их арестовать, и разбойники укрепляют свое влияние, что вызывает большую тревогу».

Ли Гванджва говорит о крестьянах, которые, покинув свои дома в конце эпохи Чосон из-за неурожайных лет и голода, стали скитаться по стране. Чтобы заработать на жизнь, они стали разбойниками, грабили и отнимали чужие запасы и имущество. С увеличением численности они превратились в головную боль для королевского двора, поскольку стали совершать набеги на управы и убивать чиновников, тем самым бросая вызов власти.

Гора Пёнсан находилась на южных окраинах Чосона, но ее дурная слава докатилась до столицы, Ханьяна. 21 ноября 1727 года в «Истинных записях правления Ёнджо» упоминается, что когда в столице распространились слухи о возможном вторжении разбойников, атмосфера в городе стала настолько панической, что перепуганные жители покинули Ханьян в поисках убежища. 14 марта 1728 года в «Истинных записях правления Ёнджо» события описываются более подробно и рассказывается о том, как многие в страхе бежали, услышав слухи о вторжении разбойников с горы Пёнсан. А янбанов[53], бежавших со своими семьями вниз с горы Намсан в Ханьяне, было так много, что они заблокировали дорогу.

Согласно сборнику записей о расследовании преступлений в эпоху Чосон «Расследования и допросы» за 1728 год, разбойники с горы Пёнсан собирали свою шайку в течение двадцати лет. Был случай, когда рабы ноби отправились в местечко Ёсан (ныне город Иксан в провинции Чолла-Пукто) и стали кричать: «Разбойники с горы Пёнсан готовятся к мятежу!»

Etnografiska museet https://www.europeana.eu/en/item/91619/SMVK_EM_objekt_1172894

Те, кто был недоволен положением дел в Чосоне и желал поднять восстание, часто пытались объединиться с бандитами с горы Пёнсан, чтобы завербовать их в качестве военной силы для своего мятежа. Согласно записи в «Истинных записях правления Ёнджо» от 16 марта 1728 года, глава разбойников с горы Пёнсан называл себя Чон Дорёном и был искусен в перевоплощениях и магии с использованием амулетов. В пророческой книге «Записи Чон Кама», которая потрясла общество позднего Чосона, Чон Дорён представлен как спаситель, предназначенный положить конец правлению династии Ли и создать новую нацию, руководимую династией Чон. Со своими разбойниками он принимал активное участие в восстании Ли Инджва[54] в марте 1728 года.

16 марта 1728 года в «Истинных записях правления Ёнджо» упоминается, что разбойники с гор Пёнсан и Чирисан присоединились к Ли Инджва, но бежали, когда восстание потерпело неудачу. Несмотря на безуспешную попытку свержения режима, известность разбойников с горы Пёнсан в конце эпохи Чосон была столь велика, что даже янбаны из далекого Ханьяна бежали в страхе.

МЁНХВАДЖОК: РАЗБОЙНИКИ-ФАКЕЛЬЩИКИ В ЭПОХУ ЧОСОН

В истории государства Чосон часто упоминаются хваджок – разбойники с факелами. Слово «хваджок» является сокращением от слова «мёнхваджок». Так называли разбойников, которые занимались разбоем по ночам при свете факелов. Разбойники-факельщики мёнхваджок существовали на протяжении всей истории Чосона, в том числе и в период правления Седжона Великого (1418–1450), который считался безмятежным временем.

В записи от 22 мая 1431 года из «Истинных записей правления Седжона» (Седжон силлок) упоминается, что разбойник-факельщик по имени Кым Ымма был заключен в Ведомстве справедливости и законов. Это самое раннее упоминание мёнхваджок в официальном государственном документе «Истинные записи правления династии Чосон».

В том же году, 23 июня 1431 года, в «Истинных записях правления Седжона» говорится, что сто кусков хлопчатобумажной ткани получат те, кто схватит знаменитого разбойника-факельщика по имени Сагэ Муджи.

В ранний период эпохи Чосон сто кусков хлопчатобумажной ткани были огромным состоянием: по всей видимости, Сагэ Муджи был довольно опасным разбойником.

21 апреля 1438 года в «Истинных записях правления Седжона» появилась запись, в которой предлагалось использовать разбойника-факельщика по имени Тхак Сау в качестве шпиона для наблюдения за народом чжурчжэни за пределами провинции Пхёнандо.

Мёнхваджок в основном были корейцами, но иностранцы тоже присоединялись к ним. Согласно записи от 6 июня 1603 года в «Истинных записях правления Сонджо» (Сонджо силлок), разбойник-факельщик китайского происхождения ворвался в дом янбана по фамилии Ли, проживавшего в Ыйджу провинции Пхёнандо. Он избил и ранил хозяина дома, а также похитил имущество.

Этот инцидент привел к возникновению дипломатического спора между Чосоном и империей Мин. Узнав, что китаец проник в дом Ли и ограбил его, манхо (военный младшего класса четвертого ранга) Чхве Гёнун направился в империю Мин, арестовал предполагаемых китайских разбойников и доставил их в Чосон. Он самовольно перешел китайскую границу, что поставило королевский двор Чосона в очень неловкую ситуацию.

С целью выхода из нее королевский двор предложил компромиссное решение. Сначала правительство наказало Чхве Гёнуна за самовольное пересечение границы, назначив ему избиение палками. Затем в Ляодун империи Мин было передано уведомление о произошедшем с просьбой остановить произвол китайских разбойников.

Разгул мёнхваджок не прекратился даже спустя сто двадцать лет после инцидента с Чхве Гёнуном в период правления Ёнджо, который считался ренессансом Чосона. Согласно «Истинным записям правления Ёнджо» от 22 сентября 1730 года, в уезде Йонхын на территории современной провинции Хамгён-Намдо произошел случай: двадцать четыре разбойника-факельщика, ожидавшие допроса, каким-то образом сговорились с бандой снаружи, разгромили.

Может, они, подобно героям сериалов, перепрыгивали через забор посреди ночи, будили хозяина дома, приставляли ему к горлу нож и говорили: «Отдай нам все, что у тебя есть»?

Возможно, так и было. Но этот способ был не единственным. Поведение разбойников-факельщиков менялось.

Согласно «Истинным записям правления Ёнджо» от 3 августа 1752 года, сотни мёнхваджок из уезда Кимпхо провинции Кёнгидо прискакали на лошадях со знаменами, стали стрелять из ружей, кричать и заниматься грабежом повсюду. Ружья, скорее всего, были охотничьими. Другими словами, в XVIII веке, в конце эпохи Чосон, мёнхваджок были вооруженными конными разбойниками, подобно бандитам из голливудских вестернов.

Даже после правления Ёнджо, в период правления Коджона, факельщики продолжали процветать. В «Истинных записях правления Коджона» (Коджон силлок) от 15 июня 1878 года говорилось, что улицы опустели из-за того, что в провинциальных селениях появились полчища мёнхваджок, которые убивали жителей и завладевали их имуществом. Все были очень встревожены. Жестокие разбойники-факельщики не шли ни в какое сравнение с ворами, проделывающими дыры в стенах и перепрыгивающими через изгороди, и было предложено мобилизовать вооруженных солдат, чтобы уничтожить их.

29 июня 1885 года в «Истинных записях правления Коджона» отмечалось, что в уезде Кочхан провинции Кёнсан-Намдо схвачены три главаря безжалостных мёнхваджок. После этой записи разбойники-факельщики больше не упоминаются в «Истинных записях правления династии Чосон». Однако это не означает, что в Чосоне наступил порядок. Скорее административная система страны стала настолько дезорганизованной, что факельщики больше не упоминались в официальных документах. Тем не менее эти опасные разбойники существовали на протяжении всей истории государства.

ВТОРЖЕНИЕ БРИТАНСКОГО КОРАБЛЯ В ЧОСОН

Британия, тихое островное государство на севере Европы, до 1945 года была сверхдержавой, которая доминировала в различных уголках земного шара и была известна как Британская империя. Такое могущество объяснялось мощью британского военно-морского флота, который господствовал на огромных океанских просторах. Его появление обычно относят к концу XVI века, когда английский капер Фрэнсис Дрейк (1543–1596) совершил кругосветное путешествие (1577–1580).

К концу XVI века британские военные корабли уже посещали далекий Чосон. В книге «Рассуждения Чибона» (Чибон юсоль), написанной в 1614 году ученым Ли Сугваном, рассказывается об удивительном визите английского военного корабля.

«Ёнгёллигук находится на дальнем западном конце океана. Британские корабли снаружи и внутри обшиты железными листами, на них установлены десятки мачт, а также якоря, обеспечивающие им устойчивость в борьбе с ветром и волнами. Британские суда используют в войне пушки, и когда они приходят, чтобы напасть, никто не может им противостоять. Несколько лет назад в Хыняне провинции Чолладо (ныне Кохын в провинции Чолла-Намдо) появился корабль из Японии. Корабль был очень высоким и большим, и чосонская армия сражалась с ним, но не одержала победы, а кораблю удалось скрыться. Позже, когда об этом спросили японских посланников, они ответили, что это был британский (а не японский) корабль».

Слово «Ёнгёлли» является иероглифическим произношением слова England, обозначающим Англию, часть Великобритании. Британские корабли, описанные в «Рассуждениях Чибона», по-видимому, являлись галеонами – большими парусными судами, которые использовались западными мореплавателями с XVI века. Слова Ли Сугвана о том, что они были обшиты железом снаружи и внутри, не соответствуют действительности. Галеоны были исключительно деревянными судами. Но, видимо, прочность галеонов, выдерживавших интенсивные атаки пушек и стрел, навела жителей Чосона на мысль, что они сделаны из железа.

Слова о неспособности противостоять британским кораблям, вероятно, фигурируют в «Рассуждениях Чибона» потому, что слава о британских пиратских кораблях, грабивших океаны с конца XVI века, дошла и до Чосона.

Однако маловероятно, что британцы в конце XVI – начале XVII веков намеренно отправляли военные корабли для вторжения в Чосон. В то время Британия была настолько сосредоточена на борьбе с Испанией, что британское правительство просто не могло бы себе этого позволить. Весьма вероятно, что британский корабль, появившийся в Чосоне, был одним из частных пиратских судов, которые, получив королевское разрешение, плавали по всему миру и занимались грабежом.

Британский пират Эдвард Мишельборн (1562–1611), хоть и не достиг берегов Чосона, разбойничал в Юго-Восточной Азии. В 1604 году он столкнулся с японскими пиратами вэгу в водах близ Малайи. Когда японцы приступили к абордажу его судна, Мишельборн успешно отразил нападение, сражаясь с копьем и стреляя из мушкетов и пушек. А в 1601 году в Нагасаки вооруженное торговое судно из Португалии под командованием Андре Пессоа отразило нападение тридцати японских вооруженных кораблей.

Таким образом, западный флот начала XVII века представлял грозную силу в морских сражениях. Если бы в 1592 году в Чосон вторгся большой флот западных галеонов, а не японские войска[55], чосонцы под командованием Ли Сунсина не смогли бы одержать победу. Например, в «Подневных записях Кванхэ-гуна» от 19 июля 1622 года упоминается, что у побережья префектуры Хынян (ныне Кохын в провинции Чолла-Намдо) корабль размером с гору и с тридцатью мачтами вступил в бой с флотом Чосона под командованием чхомса – предводителя морского гарнизона – по имени Мин Джонхак. Историк, оставивший запись, предположил, что это, вероятно, был западный корабль. Этот корабль, принадлежавший неизвестной стране, некоторое время сражался с флотом Чосона, прежде чем уйти. Когда позже об этом доложили королевскому двору, там воскликнули: «Вы не захватили ни одного вражеского корабля!» – и очень сокрушались.

Часть V. Прорицатели и предсказания

ДВА МОНАХА ПРЕДСКАЗЫВАЮТ СМЕРТЬ ПРАВИТЕЛЯ ОКРУГА АНДОН

В сборнике народных преданий Со Юёна «Записки из уезда Кымге» (Кымге пхильдам), составленном в 1873 году при правлении короля Коджона, можно встретить увлекательную историю о двух монахах, предсказавших смерть правителя округа Андон. История произошла во времена правления короля Ёнджо.

Ли Джонбо (1693–1766), занявший впоследствии пост министра в Министерстве церемоний (аналог современных министерств иностранных дел и образования), несколько раз пытался сдать государственный экзамен на должность чиновника, но терпел одну неудачу за другой и тяжело переживал это.

Отправившись в провинцию Кёнсан-Пукто, чтобы развеяться, он остановился на станции Кымнян в Чуксане[56]. Там он увидел, как два буддийских монаха, старый и молодой, подвергались жестокому избиению со стороны слуг правителя округа Андон. Вероятно, конфликт возник из-за спора с правителем округа. Несмотря на то что доминирующей культурой в Чосоне было конфуцианство, Ли Джонбо, пожалев монахов, пришел к правителю округа со словами: «Вы слишком суровы. Пожалуйста, проявите милосердие». И их действительно оставили в покое.

Вечером Ли Джонбо вместе с остальными путниками устроился на ночлег в комнате, где остановились и те два монаха. Молодой монах, по-видимому, был зол и подавлен из-за пережитого унижения. Он пробормотал: «Какой же высокомерный и заносчивый… Думает, раз он правитель округа, ему все дозволено! Но какой смысл избивать меня, если сегодня ночью он все равно умрет?»

Старый монах сурово посмотрел на него, приказывая замолчать. Другие путники уже крепко спали, но Ли Джонбо слышал каждое слово. Речь молодого монаха показалась ему странной, но он счел их обычным ворчанием из-за обиды.

Однако через некоторое время на постоялом дворе стало очень шумно. Поднялась невероятная суматоха: оказалось, что правитель округа Андон, который спал в другой комнате, внезапно умер. Слуги метались в панике, не зная, что делать. Ли Джонбо понял, что молодой монах не просто ворчал, а предсказал судьбу правителя. Удивленный, он заговорил с монахами:

– Ты сказал, что правитель округа умрет сегодня ночью. Так и случилось. Похоже, вы оба обладаете пророческим даром. Поведайте и мне мою судьбу.

Старый монах некоторое время упрямо отказывался, но Ли Джонбо продолжал настаивать. Наконец старик бросил на младшего свирепый взгляд.

– Твои бесполезные речи доставляют мне муки, – упрекнул он его.

Затем сказал Ли Джонбо:

– Я ничего не знаю, спроси его.

Услышав слова старца, молодой монах сначала растерялся. Но затем взял себя в руки и произнес:

– Я знаю, чего ты хочешь. Ты уже несколько раз проваливал экзамен, поэтому хочешь сдать его, не так ли?

Услышав это, Ли Джонбо протяжно вздохнул:

– Верно. Я уже столько раз терпел неудачу, что теряю надежду на лучшее, и мне стыдно перед моей семьей.

Молодой монах рассмеялся:

– Не волнуйся ты так. Темные тучи уже позади. Впредь твой жизненный путь будет озарен ярким светом.

– Я безработный, который постоянно проваливает государственный экзамен. О каком свете ты говоришь?

– Немедленно отправляйся в Ханьян. В ближайшие дни объявят о следующем государственном экзамене, и ты сможешь попытаться еще раз. Впоследствии ты не только станешь министром, но и получишь должность составителя государственных документов.

Cцена, где студенты сдают экзамен на государственную службу, 1795 г.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Эти слова озадачили Ли Джонбо. Он спросил, что еще случится с ним в будущем. Однако на этот раз молодой монах отвечать отказался:

– Боюсь, если я поведаю тебе что-нибудь еще, то буду наказан небесами.

На рассвете Ли Джонбо вернулся в Ханьян, как и велел ему монах. И действительно, его слова оказались правдой: пришло известие о том, что вскоре можно будет сдать новый государственный экзамен. Неожиданно Ли Джонбо занял на нем первое место. После он получил должность министра в Министерстве церемоний, а через какое-то время поднялся до составителя важнейших государственных документов.

Молодой монах, который велел Ли Джонбо попытаться сдать экзамен еще раз, и сопровождавший его старый монах обладали пророческим даром. Однако они не осмеливались говорить об этом, опасаясь нарушить судьбу мира.

ГОЛЫЙ ПРОРОК

Позвольте познакомить вас с еще одним рассказом о пророчествах из сборника народных преданий «Записки из уезда Кымге», составленного Со Юёном в 1873 году. История тоже случилась во времена правления короля Ёнджо.

Ли Иджан (1708–1764), служивший при дворе старшим приемщиком королевских указов[57], в молодости путешествовал по провинции Кёнсандо в качестве тайного королевского ревизора. Как-то раз он остановился на ночь в Хэинса, знаменитом храме в уезде Хапчхон провинции Кёнсан-Намдо. Десятки носильщиков багажа, приехавших чуть раньше, всю ночь громко болтали и веселились в соседней комнате.

Шум раздражал Ли Иджана. Он лежал и пытался уснуть, как вдруг из комнаты, где остановились носильщики, раздался крик. Ли Иджан поднялся и направился туда, чтобы узнать, не случилось ли чего. Там один из них извивался всем телом: живот, мол, так болит, что он вот-вот умрет. Остальные встревожились, пошушукались и приняли решение: «Тот, кто нам нужен, пьян и лежит на полу в кухне. Давайте приведем его и попросим осмотреть больного». После чего несколько из них вышли.

Очень скоро они вернулись с тем, о ком говорили. Он взял больного за запястье и сказал: «Не волнуйтесь. Вскоре у него начнется понос, а потом ему станет лучше». Как он и сказал, носильщик, который еще недавно считал, что вот-вот умрет, направился в уборную, где у него случился понос. После чего вернулся в добром здравии.

Ли Иджан, наблюдавший за происходящим, нашел это весьма любопытным. Он отправился на кухню, чтобы найти того, кто предсказал скорое выздоровление больного. Лето было весьма жарким, и тот человек почти полностью разделся и лег спать, подложив под голову камень. Разбудив его, Ли Иджан сказал:

– Раз уж ты измерил пульс носильщику, может, измеришь и мой? – и протянул ему свое запястье.

Незнакомец, который всего несколько мгновений назад спал голым, охотно измерил ему пульс, а затем внезапно пал ниц и принялся кланяться:

– Вы тот самый ревизор, который прибыл по приказу короля!

Его слова поразили Ли Иджана. Деятельность ревизора, который по секретному указу отправлялся выявлять коррупцию среди провинциальных чиновников, хранилась в строжайшей тайне: помимо короля и самого ревизора, о ней не знал почти никто. По-видимому, раскрывший эту тайну был необычным человеком, кем-то вроде даоса или бессмертного со сверхъестественными способностями.

– Твои слова верны. Я действительно тайный ревизор. Впечатлен тем, что ты узнал об этом. Скажи мне, какая судьба ждет меня, – попросил его Ли Иджан.

Голый пророк, выслушав Ли Иджана, извлек из-под снятой одежды лист бумаги и кисть, написал на нем несколько слов и протянул ему со словами:

– Вот тут записана ваша судьба, господин.

Ли Иджан взглянул на бумагу. «Чиновничья служба господина будет гладкой, и вы будете продвигаться по служебной лестнице. Однако, если на вашей правой пятке появится нарыв, его будет трудно вылечить, и ваша жизнь окажется в опасности. В мае года имо (21-й год правления Сунджо, или 1821 год) вы получите повышение».

Заволновавшись, Ли Иджан спросил:

– А нет ли снадобья, которое вылечит этот нарыв?

Пророк написал на другом листе бумаги рецепт и произнес:

– Не вините меня. Ваше исцеление не будет легким, даже если я научу вас. Такова судьба.

Рано утром пророк покинул ночное пристанище в храме Хэинса. Когда Ли Джан закончил миссию тайного ревизора и вернулся домой, король Ёнджо принял его весьма благосклонно. Он вел мирную жизнь чиновника и наслаждался богатством и славой, а запись о своей судьбе и рецепт, данные ему пророком, хранил в шкатулке.

В 1764 году на его правой пятке внезапно образовался нарыв, который гноился и рос. Вспомнив о рецепте, он открыл шкатулку, но, к его удивлению, рецепта в ней не оказалось. Ли Иджан попытался вспомнить, что в нем было написано, но он забыл содержимое напрочь. Нарыв на его пятке рос и в конце концов разросся до таких размеров, что достиг живота, и в том же году Ли Иджан умер. После его смерти король Чонджо, взойдя на трон, пожаловал ему должность второго заместителя председателя государственного совета и посмертное имя Чхунджонгон[58].

ПРОРОЧЕСТВО ТРЕХ БУДД В НЕБЕ

В Чосоне почиталось неоконфуцианство, принятое в качестве государственной идеологии. Буддизм же подавлялся и считался нелепым суеверием. Эта политика продолжалась вплоть до гибели страны. Но религия, которую до этого исповедовали более тысячи лет, не могла исчезнуть в одночасье, как бы сильно ее ни подавляло правительство. Буддийские верования сохранялись среди простых людей, но даже в королевской семье Чосона было несколько монархов сторонников буддизма, например Седжон и Седжо.

В «Истинных записях правления Седжона» от 12 января 1423 года, где описаны годы правления Седжона Великого, можно прочесть удивительный рассказ о человеке, который видел Будду и слышал пророчества.

Триада Шакьямуни, 1565 г. Изображение Будды Шакьямуни (кор. Seokga), окруженного двумя сопровождающими его бодхисаттвами: Манджушри (кор. Munsu; бодхисаттва мудрости) и Смантабхадрой (кор. Bohyeon; божественный хранитель верующих).

The Metropolitan Museum of Art (public domain)

Ли Ён, живший в городе Чхунджу провинции Чхунчхон-Пукто, горячо верил в Будду Амитабху – Будду, который обитает в Сукхавати, Чистой земле на Западе, и должен спасти людей. Однажды Ли Ён отправился в долину возле храма Касопса в уезде Ымсон. По дороге он громко напевал «О, Амитабха», и вдруг услышал сверху голос:

– Ты так усердно возносишь песнопения, чего же ты желаешь?

Люди не могут висеть в воздухе. Но что же тогда происходит? Ли Ён поднял голову к небу и увидел трехцветное облако желтого, белого и черного цветов. В середине облака были круглые отверстия, в которых сидели трое Будд, все белого цвета.

Увидев Будд собственными глазами, Ли Ён ужасно испугался. Он опустился на колени в густую траву, сложил молитвенно руки и произнес:

– Особых желаний у меня нет. Наш дом затронула эпидемия, и мой отец умер, а моя семья бедна, и мы плохо питаемся, поэтому я воздаю молитвы, молюсь о хорошем урожае, мире в стране и спокойной жизни для всех людей.

Трое Будд сказали ему в ответ:

– В этом году мало ветра и дождя, поэтому не было хорошего урожая и не хватает зерна. Причина этому – злой дух с острова Цусима. Если ты хорошо примешь его и отправишь обратно, то будет хороший урожай. Кроме того, Будда с Востока будет бродить по земле Чосона в течение трех месяцев – с сентября по ноябрь. Если на земле или в воде появится какое-либо зло, создай изображение этого Будды, выстрели в него или ударь, и в стране воцарится мир. А если в первый и пятнадцатый дни наступающего первого лунного месяца взять чашу сырого риса и миску вареного риса и предложить их небесам, то правитель страны станет Буддой, а все его подданные станут наслаждаться жизнью подле него.

Услышав это, Ли Ён уже собрался было преклонить колени, как вдруг густой лес задрожал, и в небо взлетели два фазана и фазаночка. Тем временем круглые отверстия в облаке слились, образы Будд затуманились, и раздался голос:

– Если ты не сообщишь об этом наверх в нужное время, эти слова станут бесполезными. В марте и апреле будет засуха, а в мае и июне – наводнение.

Трехцветное облако воспарило над горой Касопсан, рассеялось и исчезло.

Ли Ён рассказал всем о пророчестве, услышанном от трех Будд. Вскоре об этом было доложено и королевскому двору. Чиновники Ведомства справедливости и законов заявили, что Ли Ён распространяет ложные слухи и сеет смуту среди народа. Они заключили его в тюрьму и доложили об этом Седжону Великому. Однако милосердный Седжон не желал проливать кровь, поэтому приказал отпустить его без наказания, и Ли Ёна отпустили, позволив ему вернуться домой невредимым.

Неизвестно, кто в действительности тот злой дух с острова Цусима, о котором поведали три Будды. Может, это был посланник или маг с острова? Возможно, речь шла о мусульманском пророке, хотя в то время в Японии не было сторонников ислама. Верно истолковать эту запись из «Истинных записей правления Седжона» достаточно сложно.

МЯТЕЖ ЧОН ЁРИПА

В истории Чосона было бесчисленное множество восстаний. Событием, вызвавшим наибольшие волнения, стал мятеж Чон Ёрипа (1546–1589), который произошел незадолго до Имджинской войны.

Ученик знаменитого ученого Ли И, также известного как Юльгок (1537–1584), Чон Ёрип был молодым старшим чиновником старшего класса шестого ранга с многообещающими карьерными возможностями при королевском дворе, где он занимал должность сучхана – отвечающего за запись истории. Однако критика Ли И вызвала неодобрение со стороны короля Сонджо и придворных министров, и Чон Ёрип, бросив чиновничью службу, вернулся в родной город Чонджу в провинции Чолла-Пукто.

Там его поведение стало странным. Чон Ёрип набирал знакомых храбрых воинов в организацию под названием Тэдонге – Общество великой гармонии. Ежемесячно, пятнадцатого числа, он собирал их для стрельбы из лука, выпивки и застолья. Его общество стало весьма популярным. В 1587 году, когда японские пираты вэгу вторглись на остров Сонджукто в провинции Чолла-Намдо, Нам Онгён, правитель округа Чонджу, обратился к Обществу великой гармонии с просьбой прогнать японцев. Члены Тэдонге откликнулись и дали японцам отпор.

Китайская картина XVIII в., изображающая морское сражение между пиратами вэгу и китайцами.

Amsterdam: Rijksmuseum

После победы над японскими пиратами Чон Ёрип начал расширять сферу своей деятельности. Он привлекал буддийских монахов, которые в обществе Чосона, поддерживавшем конфуцианство и свысока относившемся к буддизму, считались представителями низшего сословия. Чон Ёрип объединился с Ыйёном, монахом из уездного города Унбон в провинции Чолла-Пукто, и попросил его поместить в пещере горы Чирисан каменную табличку с надписью: «Ли скоро падет, а Чон возродится», после чего распространил слухи о табличке по округе. Фамилия Ли принадлежала королевской династии Чосона, а фамилия Чон означала фамилию самого Чон Ёрипа. Таким образом, предсказание означало, что династия Ли падет, а на трон взойдет Чон Ёрип.

Ыйён лгал о своем происхождении, утверждая, что он родом из Ляодуна в империи Мин, а при встрече с кем-либо говорил: «Когда я был в Ляодуне, я смотрел на Чосон, а там была королевская аура. Когда я приехал в Чосон и пригляделся, аура парила за восточными воротами Чонджу в провинции Чолладо». Именно поэтому стали распространяться слухи о том, что «в Чонджу витает королевский дух». Чонджу был родным городом Чон Ёрипа, а это означало, что именно он станет королем.

У него был сын Чон Оннам, у которого были двойные зрачки, что вызывало у окружающих недоумение. Между тем Чон Ёрип, как говорят, повсюду заявлял: «У моего сына на спине узор в виде иероглифа, обозначающего короля». Это был намек на то, что вслед за Чон Ёрипом на престол взойдет Чон Оннам.

Слухи о том, что «место храма Кэтхэса на горе Керёнсан в провинции Чхунчхон-Намдо станет столицей страны, которую построит человек по фамилии Чон», ходили с момента основания Чосона. Чон Ёрип вместе с Ыйёном посетил храм Кэтхэса и оставил на его стене стихотворение: «Неужели так трудно достигнуть эры безмятежности, ведь удача придет к нам в год муджа[59] и в год кичхук?[60]»

Молва о том, что «в провинции Чолладо появится совершенный мудрец, отменит все налоги, не будет ловить беглых рабов ноби, даст чиновничьи должности даже незаконнорожденным сыновьям и спасет народ», доходила и до провинции Хванхэдо. Однако эти слухи, выдаваемые за пророчество, специально распространяла шайка Чон Ёрипа.

В то время у него было очень много последователей: от воинов и монахов до хулиганов. А беспорядочное смешение мужчин и женщин среди его сторонников представляло собой странное зрелище. Ведь в эпоху Чосон женщины и мужчины вели исключительно раздельные образы жизни, и считалось необычным видеть их вместе, громко беседующими.

После наступления зимы и замерзания рек Чон Ёрип намеревался сформировать мощную армию и совершить набег на Ханьян, чтобы захватить королевский дворец. Прежде чем это произошло, монах с горы Кувольсан в провинции Хванхэдо по имени Ыйом сообщил об этом в управу, и заговор Чон Ёрипа был раскрыт. Изначально Ыйом состоял в сговоре с Чон Ёрипом, но, опасаясь за себя в случае провала восстания, донес на него.

Чон Ёрип и его сын Чон Оннам бежали на остров Чукто в уезде Чинан, где Чон Ёрип покончил с собой. Чон Оннам был доставлен в Ханьян, где его замучили до смерти. Кроме того, из-за участия в мятеже погибло более тысячи человек.

Восстание провалилось, но попытки Чон Ёрипа свергнуть правящую династию оставили неизгладимое впечатление. По одной из версий, фамилия спасителя Чон Дорёна, о котором говорится в «Записях Чон Кама», популярной в эпоху Чосон пророческой книге, не случайно такая же, как у Чон Ёрипа.

ЛЖЕ-МАЙТРЕЙИ: ЛИ ГЫМ И Ё ХВАН

Когда страна достигает момента гибели или же близится конец столетия, повсюду появляются культы, провозглашающие: «Грядет конец света! Только те, кто верит в меня и следует за мной, спасутся!» В эпохи Корё и Чосон тоже существовали подобные «пророки», предсказывавшие скорое наступление конца света.

Согласно таким литературным источникам, как «Краткая летопись важнейших событий в Корё» (Корёса чорё) или «Новое, дополненное описание корейской земли и ее достопримечательностей» (Синджын Тонгук ёджи сыннам), «пророк» по имени Ли Гым появился в 1382 году, во время правления У-вана в Корё. Он был уроженцем уезда Косон, расположенного на территории нынешней провинции Кёнсан-Намдо, и, утверждая, что является Буддой Майтрейей, своего рода спасителем, проповедовал свое учение среди народа.

«Я есть Майтрейя, и по моей воле Шакьямуни, основатель буддизма, может появиться на этой земле. Всякий, кто молится или приносит жертвы другим богам, помимо меня, или употребляет мясо лошадей или коров, или не делится своим богатством с другими, обречен на смерть. Если вы не поверите мне, то солнце и луна исчезнут в третьем месяце».

Поверив этому, многие отдавали ему рис, шелк, золото и серебро. Ли Гым и сам воздерживался от употребления мяса коров и лошадей и раздавал свое богатство другим. Увидев, что его слова подействовали, Ли Гым стал очаровывать народ новыми обещаниями: «Я могу послать горных и речных призраков в Японию, чтобы они схватили пиратов вэгу».

Его утверждениям больше всего доверяли шаманы. Они разрушали святилища, в которых до недавних пор проводили обряды поклонения, уничтожали божественные таблички (деревянные дощечки с именами духов), находившиеся в залах предков, и начинали поклоняться Ли Гыму как Будде и молить его о благословении.

Бандит по имени Чонхва и его приспешники выдавали себя за учеников Ли Гыма. Везде, где они появлялись, местные чиновники приглашали их на постоялый двор и гостеприимно принимали. Сторонником Ли Гыма стал даже судья по имени Ян Вонгёк.

Однако, когда Ли Гым и группа его последователей появились в Чхонджу (на территории современной провинции Чхунчхон-Пукто), глава волости Квон Хва заманил пятерых главарей, среди которых был и сам Ли Гым, связал их и посадил под стражу. Затем он доложил об этом королевскому двору. Там постановили казнить всех, и все пятеро были обезглавлены. Ян Вонгёк попытался сбежать, но был схвачен, избит палками и умер по дороге в ссылку. Вот так бесславно закончила свое существование некогда могущественная шайка Ли Гыма.

В 1688 году, спустя триста лет после смерти Ли Гыма, монах по имени Ё Хван родом из уезда Тхончхон провинции Канвондо предпринял попытку поднять восстание. Он распускал среди жителей провинции Хванхэдо слухи:

– Я три года учился и наконец постиг дао. Когда я постигал буддийские истины на горе Чхонбульсан в уезде Кимхва провинции Канвондо, семь звезд сошли ко мне и подарили мне Самхан (другое название Кореи, отсылающее к трем племенным объединениям: Махан, Чинхан и Пёнхан). Удача покинула Шакьямуни, и отныне править будет Майтрейя. А этому миру осталось совсем недолго, посему Дракон родит сына и будет владычествовать над народами. В Янджу в провинции Кёнгидо живет человек по фамилии Чон, он и есть совершенный мудрец Чон (спаситель Чон Дорён, о котором говорится в «Записях Чон Кама»), а его шаманка-жена – супруга Дракона, и их таинственная сила позволяет поднимать тучи и вызывать дождь.

Шел четырнадцатый год правления короля Сукчона, когда наступил ужасный неурожай. Поэтому провокации Ё Хвана хорошо действовали, и он быстро завоевал себе приверженцев. Ё Хван убеждал их со словами: «В июле в Ханьяне пройдут сильные дожди, горы обрушатся, и дворец останется без стражи!» 15 июля он и его приспешники Хван Хве и Чон Вонтхэ подготовили военное снаряжение – мечи, доспехи и шлемы, а жена Ё Хвана по имени Вонхян переоделась в мужскую одежду и тайком пробралась в Ханьян, пообещав дождаться дождя и проникнуть в королевский дворец.

Дождь так и не начался. Ё Хван поднял глаза к небу и посетовал: «Небо пока не дает мне ответа, ведь мое обучение не окончено». Взойдя на гору Самгаксан, он читал священные тексты и молил небеса о дожде. Но несмотря на его молитвы, Ханьян оставался в безопасности. В конечном итоге планы Ё Хвана рухнули. За свои действия он и его приспешники были арестованы Ведомством справедливости и законов и обезглавлены.

Часть VI. Климатические аномалии и стихийные бедствия

НЕОБЫЧНЫЙ ГРАД

1 июня в волости Йонпхун уезда Квесан в провинции Чхунчхон-Пукто в течение 10–20 минут падал град диаметром один сантиметр, причинив серьезный ущерб 154 яблочным фермам общей площадью 599 608 кв. м. В эпоху Чосон град был одним из наиболее пугающих погодных явлений, с которым люди сталкивались довольно часто. Сила града поистине поразительна, ведь за короткий промежуток времени он способен причинить значительный ущерб посевам и посадкам.

В ранней части «Истинных записей правления династии Чосон» под названием «Истинные записи правления Тхэджона» град описывается как природное явление, наносящее огромный вред. Так, в записи от 25 марта 1401 года упоминается, что на горе Вансан на территории нынешней провинции Чолла-Пукто пшеница, ячмень, тутовые и кедровые деревья были повреждены градом размером с пулю. В данном случае речь идет не о пуле из огнестрельного оружия, а о круглом металлическом или железном ядре. До конца эпохи Чосон такими ядрами стреляли из лука под названием тхангун, который использовался для охоты и игр, подобно рогаткам у современных детей. Ядра для тхангун были размером от одного до двух сантиметров, поэтому градины, упомянутые в «Истинных записях правления Тхэджона», скорее всего, были такого же размера.

13 апреля того же года в этом же источнике появилась запись о граде, который был еще больше. Согласно ей, на современной горе Чирисан и в префектуре Ильчик в Андоне провинции Кёнсан-Пукто выпали градины размером с кулак и толщиной в три чхона (девять сантиметров), которые растаяли только на третий день. Необычно крупный град нанес ущерб рисовым колосьям, а трава и деревья пожелтели.

В записи от 4 апреля 1405 года упоминается, что град размером с грушу выпал в городе Чхонджу и в уездах Тхэан и Йесан провинции Чхунчхондо, побив зерно. В эпоху Чосон было выведено не много сортов груш, поэтому они были меньше, чем современные, тем не менее их размер составлял около десяти сантиметров. Это позволяет понять, что град был действительно очень крупным.

Такой крупный град стал также причиной гибели людей и животных. Согласно записи от 24 апреля 1409 года, в префектуре Самги провинции Кёнсандо ударили молнии и гром, сопровождаемые градинами размером с ядро, и бежавший по полю человек попал под них и погиб. Кроме того, градом было убито огромное количество фазанов, змей, ворон и воробьев.

Луна и дождь, XVI в.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Порой крупный град шел по всей стране. В записи от 10 мая 1411 года говорится, что в разных частях страны, включая провинции Кёнгидо, Чхунчхондо, Канвондо и Чолладо, выпал град, который не таял весь день и побил лубяные культуры и ячмень. Были также случаи, когда град не таял в течение длительного времени. Согласно записи от 16 мая 1412 года, в уезде Сохын провинции Хванхэдо выпали градины размером с кулак или ядро, которые растаяли только через шесть дней. Можно найти и записи о том, что из-за града были испорчены рисовые колосья или погибли птицы.

Таким образом, свидетельства о необычно крупном граде, который наносил ущерб посевам и деревьям и причинял вред людям и животным, встречаются на протяжении всех «Истинных записей правления династии Чосон». Как же вели себя правители, столкнувшись с этим природным явлением? Чосон был страной, где управление осуществлялось не при помощи законов, как в наши дни, а посредством добродетели. Короли верили, что все принципы мироздания связаны с добродетелью и что ее упадок приведет к тому, что энергия небес будет нарушена, погода испортится, а на людей обрушатся бедствия. Град, естественное погодное явление, тоже считался явлением, вызванным народными грехами.

Например, в ночь на 27 сентября 1468 года, когда бушевала сильная гроза и падал град, король Йеджон произнес: «Не вызваны ли эти погодные изменения тем, что в стране много людей, которые страдают от несправедливости, а небеса услышали их крики? Узнайте, сколько несправедливо осужденных содержатся в тюрьмах».

А когда в Квачхоне провинции Кёнгидо 1 июля 1477 года выпал град размером с вишню, из-за чего пострадали рисовые колосья, король Сонджон, преемник Йеджона, на следующий день записал: «Небесные бедствия происходят из-за недостатка добродетели у меня. Местные чиновники собирали непомерные налоги, доводя народ до нищеты, и небеса услышали людское негодование и обрушили град, чтобы преподать мне урок. В будущем я должен больше беречь и любить народ».

Кроме того, град воспринимался как предзнаменование грядущих катастроф, например войн и стихийных бедствий. Согласно записи из «Истинных записей правления Инджо» от 18 декабря 1628 года, градины с носами и глазами падали в уезде Чхансон на территории современной провинции Пхёнан-Пукто. А в книге «Малые речения Сонхо», написанной Ли Иком, ученым позднего периода Чосон, такой град называется «градом с человеческими лицами». Именно после этого странного явления произошли первая и вторая маньчжуро-корейские войны, вызвавшие большой кризис, который едва не разрушил страну.

СОЛНЕЧНЫЕ ЯВЛЕНИЯ

В наши дни астрономия настолько развита, что солнечное затмение никого не пугает. Однако в эпоху Чосон событие подобного рода считалось настолько важным, что король и его придворные собирались для обсуждения планов в случае непредвиденных обстоятельств. В «Истинных записях правления династии Чосон» содержится множество рассказов о необычных солнечных явлениях.

Согласно записи от 29 февраля 1520 года из «Истинных записей правления Чунджона», в провинции Хамгёндо наблюдалось странное явление: красный свет окутал солнце в три слоя, и белая аура, похожая на отбеленное полотно, пронзила солнце с северо-востока и обволокла красную область снаружи. С каждой стороны солнца виднелись красные пятна, похожие на малые и менее яркие солнца, а на его южной стороне была видна красная аура, похожая на радугу.

Получив донесение об этом необычайном явлении, король Чунджон очень удивился и приказал временно ограничить количество и разнообразие съедаемых им блюд. Когда случались стихийные бедствия, например землетрясения или засухи, короли обычно сокращали порции пищи, полагая, что небеса наказывают их за недостаток добродетели.

Согласно записи в «Истинных записях правления Чунджона» от 17 апреля 1543 года, 22 марта того же года в городе Кёнджу провинции Кёнсан-Намдо произошло явление, когда солнечный свет долгое время казался кроваво-красным. Черная аура пронзила солнце поперек, а вокруг солнца была видна рамка из белого света; не было ни облачка, но свет померк, и только через некоторое время солнце снова начало светить.

Когда вести об этом явлении достигли королевского двора, Чунджон заявил: «Белая и черная ауры, пронзающие солнце, – это предзнаменование войны. Будьте бдительны и остерегайтесь. Боюсь, это плохой знак, предвещающий вторжение народа чжурчжэни в провинцию Пхёнандо на границе».

В записи из «Истинных записей правления Мёнджона» от 28 ноября 1550 года встречается донесение для королевского двора о том, что необычайное солнечное явление наблюдали на территории современного города Асан провинции Чхунчхондо. «14 ноября сего года, в Час Дракона[61], когда солнце взошло, на севере и на юге от солнца, появились образы, напоминающие другие солнца, тускло-красного цвета, а их хвосты были длиной примерно один чжан (три метра). Сначала исчезло круглое свечение на южной стороне, а затем, спустя некоторое время, – и на северной».

Три года спустя, 18 марта 1553 года, в «Истинных записях правления Мёнджона» содержится донесение для королевского двора о явлении, которое можно было наблюдать 21 февраля в области Чонсон провинции Хамгёндо. «Сине-красное облако, похожее на радугу, появилось на юго-востоке, стало постепенно перемещаться и окутало солнце; на южной и северной сторонах окружности солнца образовался круглый белый ободок света; на восточной стороне появилась белая аура, похожая на вертикально стоящий отбеленный холст, а на западе и юге возникла двойная радуга. В северо-восточном направлении длинная белая аура, похожая на отбеленный холст, образовала круг и стала очень большой, заняв половину неба в северо-западном направлении. Она пронзила солнце насквозь в южном направлении, а затем исчезла в час Овцы[62]».

В тот же день была сделана еще одна запись. В ней говорится, что сине-черная аура поднималась снизу вверх быстро, словно огненная стрела, распространяясь и рассеиваясь во всех направлениях. Иногда она образовывала комок размером с поднос, большое зеркало или чашу, которые через довольно длительное время исчезали. «Я боюсь, что это может быть знамением того, что нападут вэгу с острова Цусима или чжурчжэни вторгнутся в провинцию Хамгёндо», – выразил свою обеспокоенность старейший министр Ли Джунгён (1499–1572), передавший эту весть королю Мёнджону.

Сохранилась также интересная запись о солнечном затмении. 1 марта 1773 года в «Истинных записях правления Ёнджо» можно прочесть о том, что после затмения солнца в тот же день Ёнджо совершил кусик (обряд, при котором во время солнечного или лунного затмения правитель молится солнцу или луне и раздумывает о собственных поступках).

Какова природа необыкновенных небесных явлений в эпоху Чосон? Слова «белая аура пронзила солнце с северо-востока», вероятно, означают белую радугу, естественное атмосферное явление. А слова «на южной и северной сторонах окружности солнца образовался круглый белый ободок света», скорее всего, описывают гало, также хорошо изученное естественное атмосферное явление, которое часто можно наблюдать и в наши дни.

Однако такие слова, как «сине-черная аура поднималась снизу вверх быстро, словно огненная стрела, распространяясь и рассеиваясь во всех направлениях; иногда она образовывала комок размером с поднос, большое зеркало или чашу, которые через довольно длительное время исчезали», не очень понятны. Что, если некоторые странные солнечные явления в эпоху Чосон были связаны с неопознанными летающими объектами, о которых мы пока не имеем представления?

КРАСНОЕ ЦВЕТЕНИЕ ВОДЫ И ЦУНАМИ

Красным цветением воды называется явление, когда количество планктона в морской воде резко увеличивается, что приводит к уменьшению содержания в ней кислорода и придает красноватый оттенок. Это вызывает гибель многих рыб, которые затем всплывают на поверхность. Красное цветение воды встречается и в наши дни, вызывая серьезную озабоченность у рыбаков. Происходило оно и в эпоху Чосон.

В записи из «Истинных записей правления Тхэджона» от 27 июля 1413 года говорится о том, что воды провинций Чолладо и Кёнсандо в нескольких местах окрасились в красный цвет.

Так, на побережье Чансонпхо в округе Сунчхон на территории современной провинции Чолла-Намдо начиная с 15 июля того же года вода стала красной, а к 20 июля – почти черной. Рыба и креветки погибли и плавали на поверхности.

«Восемьдесят восемь рыб», вторая половина XIX в. Худ. Утагава Ёсикадзу.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

На побережье Тадэпхо в городе Пусан провинции Кёнсан-Намдо с 18 по 20 июля морская вода была окрашена в красный цвет, а 27 и 28 июля это повторилось вновь. Как и в Чансонпхо, на поверхности плавала мертвая рыба, а когда такую воду черпали и наливали в чашу, она становилась густой и походила на кипяченое молоко.

На острове Чорёндо в Пусане морская вода стала красной с 18 по 20 июля, в местечке Вепхён в районе Тоннэ – 21 июля, в порту Пусана – с 27 по 28 июля, а в проливе Кённэрян в провинции Кёнсан-Намдо – темно-красной 21 июля, и снова рыба погибла и всплыла на поверхность.

На побережье Понгепхо в провинции Кёнсан-Намдо рыба погибла из-за того, что вода покраснела или пожелтела с 21 по 24 июля, а в порту Томанпхо в округе Чханвон провинции Кёнсан-Намдо из-за того, что вода стала красной и черной 21 июля. Упоминается, что в уезде Киджан в Пусане 20 числа вода стала красно-желтой и все морские ушки (разновидность моллюсков), рыба погибли и всплыли на поверхность.

Получив донесение о красном цветении воды, король Тхэджон сказал: «Когда Небесный пес (злой дух) падает в море, там случаются подобные необычные явления». Король задумал провести хэгведже (обряд, который помогает прогнать зло), и отправил в провинцию Чолладо временного советника Чхве Доги, а в провинцию Кёнсандо – министра Королевской астрономической обсерватории Э Суна, приказав им совершить необходимые ритуалы.

Конечно, хэгведже – весьма ненаучная идея, но в эпоху Чосон, когда наука не была так развита, как сейчас, решить проблему красного цветения воды было невозможно, поэтому вполне понятно желание прибегнуть к колдовским методам.

Даже в наши дни люди умирают после употребления в пищу морепродуктов из воды, пострадавшей от красного цветения. Это происходит потому, что в зонах красного цветения гораздо больше бактерий, чем обычно, и, употребляя морепродукты из этих вод, они подвергают себя очень высокому пищевому отравлению, в том числе смертельному. О подобных случаях было известно и в эпоху Чосон. Согласно записи из «Истинных записей правления Седжона» от 14 января 1450 года, накануне на побережье Окпхо в городе Кодже провинции Кёнсан-Намдо наблюдалось цветение воды, в результате которого море стало желто-красным, и семь человек умерли, съев мидии, выловленные из местных вод.

Помимо красного цветения, одной из самых опасных природных угроз в море является цунами – подводное землетрясение, которое приводит к тому, что на сушу выбрасываются огромные разрушительные волны.

В эпоху Чосон также сообщалось о цунами. Согласно записи из «Истинных записей правления Чунджона» от 1 декабря 1525 года, королевский ревизор Ким Сом доложил королю: «В провинции Хамгёндо уровень морской воды поднялся на 400–500 по[63] выше холма, дома рыбаков, проживающих у моря, а также печи для производства соли и лодки, используемые для ловли рыбы, были сметены, и многие люди утонули в морской воде». Возможно, это случилось из-за того, на дне моря произошло землетрясение, в результате чего гигантские морские волны внезапно хлынули на сушу и затопили ее, и застигнутые врасплох жители пострадали.

Фильм «Цунами», в котором в главных ролях снялись Соль Гёнгу и Ха Дживон, рассказывал о страшном цунами у берегов Пусана и пользовался большой популярностью. Думаю, если бы мы использовали случаи цунами из прошлого и добавили к ним фантастические элементы, можно было бы создать еще более захватывающее произведение искусства.

Часть VII. Божества

ХВАНИН, ХВАНУН, ТАНГУН

Миф о Тангуне, который повествует о Тангун Вангоме, считающемся прародителем корейского народа, записан в «Оставшихся сведениях [о] Трех государствах» (Самгук юса) – историческом трактате, созданном монахом конца периода Корё по имени Ирён (1206–1289). В «Оставшихся сведениях [о] Трех государствах» со ссылкой на ныне утраченные «Древние записи» (Коги) утверждается, что небесное божество Хванин был дедом Тангун Вангома. Ирён писал, что истинное имя Хванина – могущественный повелитель небесных богов (кор. Соккара джехван интхара), а слово «Хванин» является сокращением этого имени.

Имя «Интхара», которое используется в качестве имени Хвануна, означает Индру – бога неба и грома в индийской мифологии. В буддизме в Корее Индра известен как Чесокчхон, и Ирён отмечал, что индийский мифологический бог Индра является дальним предком корейцев. Тем не менее это скорее результат адаптации буддийским монахом Ирёном корейской мифологии под свою религию, нежели достоверный факт. Это похоже на то, как древние греки считали своего верховного бога Зевса тем же самым богом, что и египетский Амон или персидский Ахурамазда.

Так каким же богом был Хванин? Вероятно, он, подобно Индре, был богом небес и верховным божеством, занимающим главенствующее положение над другими божествами, которым поклонялись древние корейцы. Может быть, его первоначальное имя не было Хванин, а скорее состояло из слов «Ханыль» (кор. небо) и уважительного суффикса «ним», объединенных в слово «Ханыль-ним» (кор. «Господин Небо»)? Со временем «Ханыль-ним» стал произноситься «Ханаль-ним», «Ханын-ним» и «Хана-ним», а имя Хванин, упомянутое в «Оставшихся сведения [о] Трех государствах», вероятно, было просто иероглифическим произношением.

Как бы то ни было, у Хванина был сын по имени Хванун, рожденный не от законной жены, а от сожительницы или наложницы. В «Оставшихся сведениях [о] Трех государствах» упоминается, что Хванун всегда желал править миром людей на Земле. Если добавить мифологическую интерпретацию, то можно предположить, что Хванун оказался в невыгодном положении, борясь за власть с другими сыновьями Хванина, и, вероятно, пришел к выводу, что человеческий мир на Земле представляет лучшую возможность для укрепления его авторитета, нежели Небесное царство.

Тангун Вангом.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Когда Хванин узнал о намерениях Хвануна, он решил, что горы Самвитхэбэк могут принести пользу всему человеческому миру, подарил Хвануну три небесные бирки-печати и велел ему управлять земным миром. Достоверно неизвестно, что именно представляют собой упомянутые бирки-печати. Некоторые утверждают, что это печати небес, а другие – что это бронзовые меч, зеркало и колокольчик.

Затем Хванун вместе с тремя тысячами последователей спустился к подножию дерева Синдансу на горе Мёхянсан, которая находится на территории современной провинции Пхёнан-Пукто. Синдансу было священным деревом, которое древние корейцы использовали для приношения жертв небесам. Хванун назвал Синдансу и его окрестности Синси – Священным градом. Себя он стал называть небесным государем Хванун-чхонваном.

Вместе с тремя духами, которые спустились за ним с небес, – духом ветра Пхунбэком, духом дождя Уса и духом облаков Унса – Хванун управлял миром людей, контролируя более трехсот шестидесяти вещей, происходящих в человеческом мире, включая знаки и судьбы, болезни и законы, добро и зло. Однажды к нему пришли медведица и тигрица, выразив желание стать людьми. Тогда он дал им пригоршню полыни и двадцать долек чеснока, сказав: «Если вы съедите эти два овоща и проживете в пещере сто дней, то станете людьми».

Услышав это, медведица и тигрица взяли полынь и чеснок и вошли в пещеру. Однако нетерпеливая тигрица не смогла дождаться окончания срока и убежала, в то время как медведица выдержала испытание до конца и превратилась в человеческую женщину Уннё. Хванун взял Уннё в жены, и у них родился сын, которого назвали Тангун Вангом. Он основал Древний Чосон, первое государство в истории Кореи, а затем передал трон Цзи-цзы, который прибыл из китайского царства Инь. Сам он ушел жить в горы, став горным духом. Говорят, что в то время ему было 1908 лет.

Впоследствии, после упоминания Тангун Вангома в «Оставшихся сведениях [о] Трех государствах», идея поклонения ему получила широкое распространение в эпоху Чосон. В «Истинных записях правления Танджона» (Танджон силлок) от 28 июня 1452 года можно найти сообщение Танджону от человека по имени Ли Сондже. В провинции Хванхэдо внезапно вспыхнула эпидемия, а причина заключалась в следующем: в прошлом месяце святилище Тангуна, которое находилось в префектуре Мунхва провинции Хванхэдо, было перенесено в Пхеньян провинции Пхёнандо. С тех пор посреди ночи стали появляться странные тени, напоминающие призраков, которые издавали причудливые звуки. Жители деревни, увидев их, сказали: «Из-за переноса святилища Тангуна разразилась чума (потому что Тангун разгневался)».

ХЭМОСУ

По сравнению с древними королевствами, такими как Когурё, Пэкче и Силла, о Пуё нам известно мало. Тем не менее Пуё является самым древним государством в истории Кореи после Древнего Чосона, от которого произошли Когурё и Пэкче.

К сожалению, исторические данные о Пуё в настоящее время очень скудны. Легенду о Хэмосу, основателе Пуё, можно найти в историческом трактате «Оставшиеся сведения [о] Трех государствах», написанном монахом из Корё Ирёном (1206–1289). В главе «Северное Пуё» из «Оставшихся сведений [о] Трех государствах» цитируется ныне утраченный исторический трактат «Древние записи», который рассказывает нам о Хэмосу.

Во времена правления Сюань-ди в китайском царстве Хань, некий бог спустился с небес в город Хыльсынгольсон, находившийся на территории современной китайской провинции Ляонин.

Бог прибыл на колеснице, запряженной пятью драконами: синим, охраняющим Восток, белым, охраняющим Запад, красным, охраняющим Юг, черным, охраняющим Север, и желтым, охраняющим Центр.

Новоприбывший бог назвался Хэмосу, выбрал столицу, основал государство, названное Северным Пуё, и провозгласил себя его государем. Когда у него родился сын, бог назвал его именем Пуру, а из слога «Хэ» своего имени дал ему фамилию.

В главе «Когурё» из «Оставшихся сведений [о] Трех государствах» о Хэмосу рассказывается следующее. Юхва, дочь духа реки Хабэка, родила сына по имени Чумон от связи с Хэмосу, который был сыном Тянь-ди. Позже Чумон основал Когурё. Таким образом, Хэмосу является прародителем как Северного Пуё, так и Когурё.

Говорят еще, что Хэмосу называл себя сыном Тянь-ди, высшего из всех небесных богов, которого в корейском языке называют словом «Ханыним». В мифологии острова Чеджудо его называли Чхонджи-ваном, Владыкой неба и земли, ведь ему были подвластны и небо, и земля. Когда из Китая пришел даосизм, Чхонджи-вана стали считать божеством, идентичным Нефритовому Императору, верховному божеству в даосизме. В XIX веке, с приходом христианства с Запада, христианские миссионеры записали имя христианского монотеистического божества Яхве в Библии как «Ханыним» («Хананим»), чтобы облегчить распространение религии среди корейцев.

Хэмосу называл себя сыном Тянь-ди, чтобы подчеркнуть свой статус небесного божества. В главе «Округ Пхеньян» из «Географических описаний в истинных записях правления Седжона» (Седжон силлок чириджи), которые были созданы намного позднее «Оставшихся сведений [о] Трех государствах», Хэмосу изображен несколько иначе.

Прежде всего, утверждается, что Пуру был сыном Тангун Вангома, а не Хэмосу. Вассал Пуру по имени Аранбуль рассказал, что увидел во сне Ханынима, который велел ему: «Вскоре мои потомки придут сюда основывать государство, и вам следует удалиться отсюда». Тогда Пуру перенес столицу к морю на востоке, на равнину Касобвон. И после этого Ханыним отправил Хэмосу в Пуё.

Как и в «Оставшихся сведениях [о] Трех государствах», рассказывается, что Хэмосу спустился с небес на землю, восседая на колеснице, запряженной пятью драконами. Однако в «Географических описаниях в истинных записях правления Седжона» эта процессия описывается с гораздо большим великолепием и яркостью.

Это было фантастически великолепное зрелище: за Хэмосу следовали более ста слуг на белых лебедях, а над головой Хэмосу плыли синие, желтые и красные облака, из которых звучала прекрасная небесная музыка.

Хэмосу пробыл на горе Унсимсан десять дней, а затем спустился вниз, возложив на голову корону из вороньих крыльев и прикрепив к поясу Меч Драконьего Сияния. По утрам он решал мирские дела, а по вечерам возносился на небеса, поэтому жители называли его Чхонваннан – Господин Небесный Государь.

«Географические описания в истинных записях правления Седжона» дополняют рассказ о любовных отношениях Хэмосу и Юхвы из «Оставшихся сведений [о] Трех государствах» сценой магического поединка отца Юхвы, Хабэка, и Хэмосу. Хабэк вступил в магический поединок с Хэмосу, сказав ему: «Если ты действительно сын Тянь-ди, то покажи мне свои божественные способности». Когда Хабэк превратился в карпа, то Хэмосу обернулся морским котиком и попытался поймать Хабэка. Когда Хабэк стал оленем и попытался бежать, то Хэмосу превратился в волка и бросился за ним. Когда Хабэк обернулся фазаном и взмыл в воздух, то Хэмосу принял облик сокола и погнался за ним. Только тогда Хабэк поверил, что Хэмосу – сын Тянь-ди.

БОЖЕСТВА ИЗ «ПОВЕСТИ О ГОСПОДИНЕ НАМГУНЕ»

Хо Гюн (1569–1618), ученый середины эпохи Чосон, создал короткое произведение под названием «Повесть о господине Намгуне» (Намгун сонсэн джон). В этой повести наставник-небожитель, учитель главного героя Намгун Ду, призывает божества.

На пятнадцатый день первого месяца наставник-небожитель надел восьмицветную шляпу пансангон, облачился в ритуальную ризу топхо с изображением солнца, луны и Большой Медведицы, повязал пояс с изображением львов на круглом синем нефрите, обул туфли с пятью цветочными узорами, взял в руку восьмиугольный нефритовый жезл и сел в позу лотоса на вершине обсерватории, выстроенной в виде каменных ступеней.

Намгун Ду встал лицом к западу, а слуга наставника-небожителя Тонджа пристроился в углу.

Внезапно на двух кедрах над обсерваторией появились фонарики в форме ярких цветов, а спустя некоторое время десятки тысяч деревьев на склоне горы оказались увешаны цветочными фонариками. Пламя от них освещало гору словно в разгар дня.

Появились и странные звери. Они походили то ли на медведей и тигров, то ли на львов и слонов. Среди них были сотни необыкновенных созданий: двуногий леопард, дракон кюрён (красноватый детеныш дракона без рога), безрогий дракон, зверь с головой лошади и телом дракона, зверь с тремя рогами, который быстро бегал, подобно человеку, и зверь, похожий на человека лицом, но с тремя глазами. Здесь были более тысячи слонов, косуль, оленей и зверей, похожих на свиней с желтыми зрачками, белыми зубами, красным мехом и белыми копытами, которые бегали и игриво царапали друг друга.

Вскоре по обсерватории поплыли всевозможные ароматы, и послышался звон нефритовых украшений, какие обычно привязывают к поясу. Три духа в синих одеяниях с пластинками из слоновой кости в руках, с нефритовыми шарами на поясах и в треугольных шляпах, поклонились, стоя у подножья каменных ступеней, и произнесли: «Три великих духа из восточного леса Кыкхорим, с горы Кванхасан и с горы Хонёнсан приветствуют вас». Все они носили короны из красного золота, красные ризы топхо, подвязанные нефритовыми поясами, были обуты в туфли, на которых изображались облака, и бережно держали свои пластинки. Еще у них были ножи и подвески норигэ. Они были высоки ростом, лица их были белыми, чистыми и длинными, а брови и глаза – яркими.

Вторыми пришли пять духов и сказали: «Истинные чиновники с пяти континентов – Понхо, Панджан, Тогё, Чоджу и Ёнхэ – приветствуют вас».

Все пять названных мест были горами в море, где, по преданию, обитали бессмертные даосы. Каждый из духов был одет в топхо голубого, белого, красного, черного и желтого цветов соответственно. Они были в тех же коронах и с теми же драгоценностями, что и три великих духа. Были они высокого роста, а лица их были прекрасны.

Третьими по счету подошли десять фей и сказали: «Вас приветствуют даосские монахини с десяти островов Восточного, Южного и Западного морей: Чанни, Кванъя, Окчхо, Хёллон, Чипхе, Чхонджин, Ёгве, Тонхва, Сонвон, Имсо». Все они носили золотые капюшоны, расшитые цветами, и украшения из красных бусинок на головах. На их белых чогори[64] были изображены золотые фениксы, а юбки из голубого шелка достигали колен. На поясах у фей были таблички, сверкающие, словно молнии, а на ногах – голубые низкие туфли с острыми мысками.

Четвертыми подошли семь духов генералов и произнесли: «Вас приветствуют святые полководцы, ведающие жизнями, из семи областей: Чхонин, Чагэ, Кымма, Таннын, Чхоллян, Намну и Мокчу». Эти духи обитали на звездах или в горах и управляли жизнью и смертью людей. Святые полководцы, ведающие жизнями, были в красных капюшонах. Грудь и живот они обвязали защитными ватниками омсимгап[65], на руках у них висели чехлы с луками и колчаны со стрелами, а в руках они держали красные копья. У них были красные волосы, золотые зрачки и драконьи бороды, и обликом они походили на львов или тигров.

Подошедшие пятыми сказали: «Вас приветствуют все призраки гор, лесов, болот, рек и городов, которыми управляют пять духов: Тансан, Хёллим, Чхангу, Сочхон, Чая». Пять духов выглядели точно так же, как и святые полководцы, ведающие жизнями. Среди призраков были как низкорослые, так и высокие, у них было по четыре глаза и по шесть рук. Они представляли собой смесь молодых красавиц и старых уродин.

Вот так наставник-небожитель встретился со всеми божествами. Наблюдавший за ним Намгун Ду был заворожен таинственным зрелищем и долго не мог прийти в себя. На следующее утро он встретился с наставником-небожителем, и они завели разговор. Наставник-небожитель указал на Намгун Ду и произнес: «Ты недостоин быть бессмертным, который вознесется на небо, поэтому спустись к подножию горы и живи там. Но если будешь держать тело и душу в чистоте, творить только добрые дела и не есть нечистую пищу, то сможешь прожить восемьсот лет».

Намгун Ду горестно заплакал и спустился к подножию горы Чирисан. По дороге он бросил взгляд на место, где он останавливался с наставником-небожителем, но там ничего не было. Наставник-небожитель скрыл свою обитель с помощью таинственной даосской магии.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

СОРУН – ДУХ МОРСКИХ УРАГАНОВ

Остров Суудо, расположенный в городе Тхонъён провинции Кёнсан-Намдо, представляет собой маленький островок с населением около шестидесяти человек, однако там родилась интересная легенда. По сей день жители Суудо почитают духа по имени Сорун, обладающего сверхчеловеческой силой и доблестью, и ежегодно, в пятнадцатый день октября, проводят обряд поклонения в святилище, известном как Чирёнса.

Давным-давно на острове Суудо жили муж с женой, но, к сожалению, у них не было детей. Пара сильно переживала из-за этого, но тут жена забеременела. Дитя появилось на свет лишь через год, и это был Сорун.

Сорун был выше, умнее и сильнее остальных детей. Была у него и еще одна особенность. По мере взросления Соруна его тело обросло чешуей, похожая на рыбью, а в легких появились жабры, как у рыб. Благодаря этому он мог плавать пятнадцать дней подряд, без устали нырять в морские глубины и ловить рыбу двумя руками.

В то время побережье Южного моря, включая остров Суудо, страдало от набегов пиратов вэгу из Японии. Сорун, уже ставший юношей, сильно рассердился, увидев, как вэгу издеваются над его земляками, отнимая у них рыбу и рис, и решил принять против них меры.

Поднявшись на гору Ынбаксан на острове Суудо, Сорун заметил пиратские корабли с вэгу, извлек веер, который взял с собой, и помахал им в сторону пиратов. И тут произошло нечто необычное. Внезапно в спокойном море разразился свирепый тайфун и отправил на дно все пиратские корабли. Даже самые беспощадные вэгу не могли противостоять яростно бушевавшей стихии.

Благодаря этому вэгу, опасавшиеся тайфунов, некоторое время не появлялись на побережье Южного моря, а местные жители могли спокойно наслаждаться рыбалкой, ни о чем не тревожась. Все это произошло благодаря Соруну, и жители острова Суудо стали называть его генералом и превозносить его силу и мужество. Однако спустя некоторое время в королевском дворце в Ханьяне распространился странный слух.

«На острове Суудо обитает чудовище по имени Сорун, которое похоже то ли на человека, то ли на рыбу. Оно приносит страдания жителям острова. Жизнь здесь становится невыносимой, ведь люди не могут ловить рыбу. Поэтому необходимо незамедлительно послать войска, чтобы наказать Соруна».

Трудно сказать, кто именно распустил эти слухи: пираты вэгу, которые затаили обиду на Соруна, или плохие чиновники, боявшиеся его силы. Как бы то ни было, при дворе поверили слухам и приказали чиновнику по имени Ходжу Пхангван[66] отправить большой отряд воинов, чтобы убить или схватить Соруна.

Но сколько бы ни было войск и как бы хорошо они ни были обучены, против Соруна они были бессильны. Как и в случае с вэгу, Сорун взмахнул веером и вызвал страшный тайфун, который потопил королевские войска и их корабли. И новые отряды, отправлявшиеся к нему, тоже тонули в море и становились пищей для рыб.

Вдоволь наигравшись с войсками, Сорун ворвался в управу, где остановился Ходжу Пхангван, одолел его в схватке, а затем похитил его жену. Ему нужен был заложник, чтобы Пхангван не смог причинить вред ему или другим жителям. Но жена судьи была весьма коварной женщиной. В глубине души она презирала Соруна и называла его «диким разбойником», но не выдавала своих истинных чувств и кокетничала с ним: «Пхангван – плохой муж, который даже не может защитить свою жену, поэтому отныне я буду служить вам, генерал». Она завоевала расположение Соруна, стала жить с ним и родила ему двоих детей.

Воспользовавшись тем, что Сорун утратил бдительность, жена Пхангвана стала упорно расспрашивать его: «Интересно, есть ли у генерала какие-нибудь слабости?» Она была так настойчива, что Сорун наконец ответил: «Если перерезать мне горло и насыпать туда гречневой муки, то я умру».

Выведав это, жена Пхангвана, пока Сорун спал глубоким сном, первым делом посадила двоих детей в лодку из бревен и отправила их в море. Затем она тайно сообщила королевской армии о своем местонахождении и местонахождении Соруна и вызвала войска. Когда воины ворвались и обезглавили Соруна, его голова попыталась опять прикрепиться к телу. В этот момент жена Пхангвана насыпала гречневую муку, голова не смогла прирасти к телу, и Сорун умер.

После смерти Соруна набеги вэгу возобновились. Жители Суудо тосковали по тем дням, когда благодаря защитнику острова не было нападений вэгу. Они начали чтить его как духа и ежегодно, в пятнадцатый день октября, проводить обряд поклонения в его честь. Эта традиция сохранилась и до наших дней.

СОН ДЖИН – БОГ СТРЕЛЬБЫ ИЗ ЛУКА

25 февраля 1629 года, во время правления короля Чосона Инджо, группа разбойников, в числе которых был Ли Чхунгён, попыталась свергнуть власть с помощью восстания, однако их попытка завершилась неудачей. Они были схвачены и допрошены при королевском дворе. Результаты допроса были записаны в книге «Расследования и допросы», благодаря чему стало известно, что шайка Ли Чхунгёна поклонялась духу по имени Главнокомандующий Сон.

Они говорили о человеке с фамилией Сон, используя почетный титул «Главнокомандующий». Многие были в замешательстве, ведь они не знали, кто такой Главнокомандующий Сон. Если заглянуть в два стихотворения «Песня о Главнокомандующем Соне» (Сон тэджангун ка) и «Генерал Сон» (Сон чангун), написанные Лим Оннёном (1496–1568), который занимал должность правителя округа в Тамяне, провинции Чолладо в начале эпохи Чосон, то в них говорится, что в области Вандо на территории современной провинции Чолла-Намдо жил человек по имени Сон Джин. Этим человеком и был тот самый Главнокомандующий Сон, а его сокращенным именем было Сон Дэ. Иными словами, «Сон Джин» было настоящим именем Главнокомандующего Сона.

Некоторые могут подумать, что Сон Джин – вымышленный персонаж, придуманный Лим Оннёном, однако в «Песне о Главнокомандующем Соне» упоминается, что сам Лим Оннён услышал о нем от одного старца из той местности. Более того, имя Сон Джин встречается даже в географической книге «Новое, дополненное описание корейской земли и ее достопримечательностей» (Синджын Тонгун ёджи сыннам), созданной в 1530 году во времена правления короля Чосона Чунджона. Следовательно, Сон Джин – не вымышленный персонаж. В главе «Префектура Канджин провинции Чолладо» в 37-м томе «Нового, дополненного описания корейской земли и ее достопримечательностей» Сон Джин описывается следующим образом.

Сахён («гора в форме лука») находится в Вандо. Легенда гласит: «Давным-давно на острове был житель по имени Сон Джин, и никто не мог сравниться с ним в силе и мужестве. Говорят, что когда он натягивал лук, стрела улетала на шестьдесят ли, а когда рвалась тетива, то он проливал кровь, и даже сейчас на камнях остались следы от лука, поэтому это место называется Сахён». Храм Хогуксинса расположен в южной части префектуры в деревне Чхильчан. Как говорят, дух, которому поклоняются в этом храме, – Сон Джин.

В «Песне о Главнокомандующем Соне» рассказывается о том, как прославляли силу и величественную внешность героя. В этом стихотворении воспевается сверхчеловеческая храбрость Сон Джина: он так силен, что способен сносить горы, его глаза огромны и круглы, а борода длинна; он может усмирять тигров в горах, его меч достает до звезд, на его поясе прикреплена стрела, подобная огромному дереву, и когда он стреляет из лука, стрела пролетает шестьдесят ли, пронзая скалу.

Тогда в какой именно эпохе жил Сон Джин? В «Песне о Главнокомандующем Соне» не указан временной период, но, согласно легендам и фольклору местности Вандо, он был участником отряда Самбёльчхо, сражавшегося против войск династии Юань и правительства Корё в конце эпохи Корё. Говорят, что он раздавал голодающим зерно, захваченное с грузовых кораблей правительства Корё, которые курсировали в районе Южного моря[67]. Поэтому народ прославлял Сона Джина, прозвав его Миджокчху (главарь разбойников, крадущих рис). Еще рассказывают, что Сон Джин возвел замок в Вандо и сопротивлялся вооруженным силам правительства Корё. Его доблесть была настолько велика, что армия не могла его победить и испытывала страх перед ним. Если эта легенда правдива, то легко понять, почему Ли Чхунгён и его шайка поклонялись Сон Джину как духу. Ведь и Сон Джин, и Ли Чхунгён были бунтарями, которые противостояли государственной власти.

Как же тогда закончилась жизнь Сон Джина? В «Песне о Главнокомандующем Соне» упоминается, что, когда девочка (по легенде, дочь Сона Джина) порвала тетиву его лука, он истек кровью и скончался.

Любопытно, что этот эпизод напоминает легенду о средневековом английском герое Робине Гуде, в которой он поддался на уговоры злой монахини, ослабел, и, истекая кровью, сделал предсмертный выстрел из лука.

И по сей день жители области Вандо возводят святилища в честь Сон Джина, поклоняются ему как духу и совершают обряды поклонения. Необычно то, что Сон Джина теперь отождествляют с Чан Бого, существовавшим в действительности полководцем и торговцем эпохи Силла. Однако ни в «Песне о Главнокомандующем Соне», ни в легендах области Вандо не упоминается, что Сон Джин и Чан Бого – одно и то же лицо, поэтому сложно понять, почему появилось подобное отождествление.

Возможно, Сон Джин превратился в героя, погибшего и ставшего духом, из-за стремления народа Корё к независимости и отказу подчиняться династии Юань, подобно тому, как Гуань Юй почитается китайцами как божество за то, что доблестно сражался за возрождение династии Хань в период Троецарствия, но несправедливо погиб. Это давняя восточная традиция – поклоняться духам, чтобы успокоить души героев, которые ушли из жизни, не достигнув своих целей.

ГОРНЫЙ ДУХ ГОРЫ СОНАКСАН: ЗАЩИТНИК КОРЁ

Древние полагали, что у каждого народа есть дух-хранитель, который оберегает его и борется с другими духами, защищающими другие народы. Победивший народ становится сильнее, а проигравший подвергается уничтожению.

Этот образ мышления прослеживается еще с времен Ветхого Завета и древнего Ближнего Востока. Чосон на Востоке не стал исключением. В сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге», который Со Юён написал в 1873 году при правлении короля Коджона в Чосоне, есть описание поединка между духами-хранителями Корё и Чосона.

В те времена, когда Тхэджо Ли Сонге только основал Чосон, один житель города Кэсон увидел во сне странного человека. Тот был намного выше обычного мужчины, с красными волосами и голубыми щеками. Он примчался с восточной стороны и сказал следующее: «Я – дух горы Сонаксан, я сражался с духом горы Самгаксан, но не смог одолеть его, мои силы иссякли, и я пришел сюда».

Затем дух горы Сонаксан стал пить воду из реки Соган, протекавшей неподалеку от Сондо, но выпил так много, что река высохла и корабли больше не могли плавать по ней.

Гора Сонаксан находилась в городе Кэсон, который был столицей Корё. Поэтому можно предположить, что тот, кто назвал себя духом горы Сонаксан, был духом-хранителем Корё. Гора Самгаксан, с духом которой он сражался, сегодня известна как гора Пукхансан в Сеуле. Можно считать, что дух горы Самгаксан являлся духом-хранителем Чосона, столица которого находилась в Ханьяне, предшественнике Сеула.

Поэтому историю о битве между духами гор Сонаксан и Самгаксан можно интерпретировать как противостояние духов-хранителей Корё и Чосона за судьбу страны. В этой битве победил дух-хранитель Чосона, а дух-хранитель Корё стал настолько слаб, что выпил всю воду реки Соган и сбежал.

Но почему дух-хранитель Корё называется здесь духом горы Сонаксан? Возможно, это связано с традицией поклонения корейцев горам и с их представлениями о том, что гора Сонаксан является священным местом, где обитают духи-хранители Корё. По легенде, во время вторжения народа кидани в Корё в в X–XI веках дух горы Сонаксан использовал магию и сделал все деревья на горе похожими на солдат, что заставило армию киданей в ужасе бежать.

Однако, согласно «Запискам из уезда Кымге», дух горы Сонаксан не исчез полностью после того, как был побежден духом горы Самгаксан. Дело в том, что дух горы Сонаксан упоминается и позже.

Через двести лет после основания Чосона Япония, располагавшаяся за морем на востоке, закончила долгую гражданскую войну и, нарастив военную мощь, ожидала удобного случая для вторжения в Чосон.

К тому времени в Чосоне появился выдающийся первый министр Ли Ханбок. Однажды ночью, когда он был у себя дома, к нему вбежал сторож и сказал:

– У ворот стоит незнакомый человек и просит встречи с вами. Что прикажете делать?

Тогда Ли Ханбок подумал: «Если кто-то желает встретиться со мной, вежливо будет впустить его, даже если он и выглядит странновато», – и приказал пригласить его в дом. Ворота открылись, и в дом вошел тот странный человек, который желал встретиться с Ли Ханбоком. Его рост превышал один киль (три метра), лицо было отвратительным, а от всего тела исходил противный рыбный запах. Он произнес несколько нечленораздельных плаксивых слов, а затем выбежал из дома и исчез. Наблюдавшие за этой сценой спросили Ли Ханбока:

– Вы знаете, кто этот человек?

И вот что Ли Ханбок ответил:

– Он не человек, а дух горы Сонаксан. Он только что предсказал, что вскоре будет много потерь из-за войны.

С того дня, как к нему в гости приходил дух горы Сонаксан, Ли Ханбок не улыбался, беспокоясь о будущем страны. Пророчество духа горы Сонаксан подтвердилось, когда японцы вторглись в Чосон и началась Имджинская война. Похоже, что дух горы Сонаксан, несмотря на то что Чосон сменил Корё, продолжал заботиться о людях, проживавших на этой земле.

Горный бог с тигром и сопровождающими, 1874 г.

The Metropolitan Museum of Art (public domain)

СУНГУН-ПУГУН: ОСКОРБЛЕННАЯ ГОСПОЖА ПОЛИЦЕЙСКОГО ВЕДОМСТВА

Несмотря на то что Хо Гюн, ученый середины эпохи Чосон, был конфуцианцем, он так сильно погрузился в буддизм и даосизм, что его окружение стало считать его еретиком. Свои произведения он собрал в сборнике под названием «Не стоящие внимания сочинения Сонсо» (Сонсо пубуго), который содержит описание множества загадочных событий и является большим подспорьем в понимании мира корейских мифов. Если заглянуть в «Не стоящие внимания сочинения Сонсо», можно найти интересное описание богини по имени Сунгун-пугун – Госпожа полицейского ведомства.

Зимой 1610 года, в год кёнсуль[68], который стал вторым годом правления Кванхэ-гуна, Хо Гюн был арестован Ведомством справедливости и законов, после того как его заподозрили в попытке повлиять на результаты государственного экзамена своего племянника. Хо Гюн оказался в тюрьме вместе с несколькими другими заключенными. Увидев, как другие заключенные изготавливают из деревяшек мужской детородный орган, он спросил:

– Для чего вы это делаете?

Заключенные ответили ему:

– Есть богиня, которую прозвали Госпожой полицейского ведомства. А раз она женщина, то ей, вероятно, нравятся мужские детородные органы, поэтому мы подносим их ей и просим благословения.

Рассерженный Хо Гюн попытался возразить им:

– Я не знаю, есть ли у мертвых чувства или нет, но если они есть, то ваше поведение является грубым оскорблением.

Затем Хо Гюн задремал, и во сне ему явилась очаровательная девушка, которой на вид было лет шестнадцать или семнадцать. На ней была чогори, сотканная из пурпурных нитей, и юбка из бледно-желтого шелка. В ее растрепанных волосах не было шпильки, и на лице не было ни капли косметики. Сидела она с хмурым видом, но, увидев Хо Гюна, привела себя в порядок и склонила голову в знак благодарности:

– Вы так мудры. То, что вы сказали, упрекая заключенных, полностью совпадает с моими мыслями. Я пришла к вам, чтобы объяснить, какая обида живет в моей душе.

Вот что рассказала девушка.

«Я родилась в семье янбанов из Ёряна[69]. Во времена правления императора Юнлэ из династии Мин (1402–1424) мой отец получил чин заместителя первого министра, и в семье было много служанок. В то время мне было семнадцать лет, и я еще не была замужем. В поле цвели цветы, а я, полюбовавшись со служанками луной в поле позади дома, заснула одна в переднем доме.

Но какой-то хулиган перепрыгнул через забор и попытался овладеть мною. Когда я закричала и стала сопротивляться, он вытащил нож и распорол мне живот, после чего перепрыгнул через южный забор и сбежал в сторону дома соседа, изучавшего конфуцианство. Когда рассвело, домашние пошли по пятам преступника. На заборе были пятна крови, и все решили, что тот человек, который изучал конфуцианство, убил меня, поэтому бросили его в тюрьму полицейского ведомства, где подвергли жестоким пыткам. В конце концов он не выдержал мучений и сделал ложное признание.

Мне было так жаль его, что я явилась во сне чиновнику Ю Джонхёну, отвечавшему за ведение крупных уголовных дел, и сказала: “Завтра в полдень большая черная бабочка сядет на кончик шляпы коменданта столичного округа. Если вы немедленно отпустите чиновника и последуете за бабочкой, то поймаете преступника”. Точно так же я в течение одной ночи посетила сны нескольких чиновников из трех ведомств. Когда рассвело, все чиновники собрались и стали обсуждать свои сны, и оказалось, что все они совпадают.

Они очень удивились и стали ждать, и в полдень бабочка действительно села на кончик шляпы коменданта столичного округа. Они заставили стражника погнаться за ней, и тот схватил хулигана на улице конского базара. Бабочка села на шляпу преступника, после чего его связали и доставили в полицейское ведомство, где казнили по итогам одного-единственного допроса.

Вот так за меня отомстили и восстановили справедливость в отношении конфуцианского студента. Все в полицейском ведомстве считают это мистическим событием и уже более двухсот лет совершают обряды поклонения и курят благовония. Однако, когда меня продолжили оскорблять подношениями в виде мужских детородных органов из дерева, я так разгневалась, что сделала все возможное, чтобы судебные заседания не состоялись, вынесение приговоров было отложено, а сами заключенные скончались. Поэтому объясните им, что это безрассудство, и сделайте так, чтобы они остановились».

Закончив свой рассказ, девушка исчезла. Это была та самая Госпожа полицейского ведомства. Проснувшись, Хо Гюн сразу рассказал заключенным о случившемся. Заключенные решили, что он прав, и сожгли все деревянные мужские детородные органы. И тогда его и пленников немедленно освободили.

В корейских легендах богиням обычно делают подношения из вырезанных из дерева мужских детородных органов. Однако в «Не стоящих внимания сочинениях Сонсо» упоминается Госпожа полицейского ведомства – богиня, которая умерла с обидой в душе из-за того, что ее изнасиловали. Вероятно, поэтому она не принимала такие подношения и наказывала виновников.

ГУБЕРНАТОР ПРОВИНЦИИ ПРОТИВ ДУХА ГОРНОГО ПЕРЕВАЛА СЭДЖЭ

Может ли человек сразиться с божеством и одержать победу? Любая религия, верящая во всемогущего единого бога, будет отрицать такую возможность. Однако в сборнике народных преданий позднего периода Чосон «Повести страны зеленых гор», автор и год создания которого неизвестны, рассказывается о человеке, удивительным образом победившем в битве с божеством.

В городе Мунгён провинции Кёнсандо было святилище, где поклонялись некоему духу. С некоторых пор наблюдалось странное явление: губернатор провинции кванчхальса, пересекавший горный перевал Сэджэ, обязательно останавливался у святилища, чтобы поклониться, сделать пожертвование и провести шаманский обряд. Если же он проезжал мимо просто так, то его неизбежно постигала беда.

Те, кто не хотел попасть в неприятности, всегда кланялись и совершали обряд, проезжая мимо святилища. Однажды губернатор с очень твердым характером, сопровождаемый группой младших чиновников, проезжал через перевал Сэджэ. Он заметил святилище, но решил проехать мимо. Чиновники, с давних пор наслышанные о дурной славе этого места, предложили:

– Сделайте то, что делали другие в прошлом, чтобы избежать проблем в будущем.

Но губернатор сердито отказался:

– Как может чиновник, который должен заниматься делами страны, отдавать деньги и кланяться лицемерным ничтожным призракам? Я не могу так поступать.

И он просто проехал через перевал Сэджэ со своими спутниками. Но спустя некоторое время ясное небо вдруг потемнело и заволоклось тучами, подул сильный ветер и хлынул ливень, что значительно затруднило движение процессии губернатора.

Обычный слабонервный человек подумал бы: «Неужели это проклятие духа, которому поклоняются в этом святилище?» И испугался бы, но губернатор, наоборот, пришел в ярость и начал стращать своих подчиненных:

– Возвращайтесь-ка на перевал Сэджэ и сожгите святилище дотла! Если вы не подчинитесь приказу, я не дам вам спокойно жить!

Напуганные приказом начальника, чиновники бросились к святилищу на перевале Сэджэ и подожгли его. Расписанные ярким орнаментом черепицы и колонны тут же превратились в груду пепла.

Тем временем, прибыв в свою резиденцию в Мунгёне, губернатор распаковал свои вещи и лег спать, а во сне ему явился старик с белыми волосами. Старик стал ругать губернатора:

– Я – тот самый дух, которому поклоняются в святилище на перевале Сэджэ. По какой же причине ты сжег мой дом и не сделал мне подношения? Я убью твоего старшего сына в отместку за оскорбление.

Однако губернатор ответил:

– Как смеет этот лицемерный и ничтожный дух угрожать государственному чиновнику?

Тогда дух с перевала Сэджэ[70] пришел в ярость и исчез. На следующее утро губернатор проснулся и, к своему удивлению, обнаружил, что его старший сын внезапно умер. Ошеломленный и опечаленный, он приготовил похоронный уголок для умершего, но в ту ночь во сне ему снова явился дух перевала Сэджэ и пригрозил:

– Если ты не извинишься за причиненное мне зло и не восстановишь святилище, твой второй сын тоже умрет.

Конечно же, губернатор отругал и прогнал духа. На следующее утро пришло известие, что его второй сын тоже умер.

Губернатор был очень расстроен тем, что оба его сына умерли один за другим, и, рыдая, погрузился в сон. В ту ночь к нему во сне опять явился дух перевала Сэджэ и стал угрожать:

– Немедленно восстанови мое святилище. Иначе погибнет и твой последний сын.

Но губернатор не дрогнул, а, напротив, пришел в ярость, стал ругать духа и выхватил меч, чтобы заколоть его. Тогда дух поспешно пал ниц и сказал:

– Я убил двух твоих сыновей, потому что ты идешь по правильному пути, и я не мог тебя и пальцем тронуть. Твой третий сын, последний в семье, станет высокопоставленным чиновником и проживет долгую и здоровую жизнь. Я, пожалуй, пойду.

Губернатор отчитал духа:

– Никогда больше не требуй от прохожих подношений и не насылай на них несчастья.

Пообещав сделать это, дух исчез, и, как говорят, после этого случая на перевале Сэджэ в Мунгёне не происходило никаких бедствий, и люди могли спокойно проходить через него.

Легенды о том, что человек вступил в схватку с духом и победил его, очень древние и совсем не удивляют нас. Ведь мы знаем, что в древнегреческой мифологии Геракл сражался с богами и одолел их. Не кажется ли вам, что вера в то, что сильную человеческую волю и мужество не остановить даже богам, – это наследие духовной цивилизации?

ВЕЛИКИЙ БОЖЕСТВЕННЫЙ ГОСУДАРЬ

Если заглянуть в повесть «Очерк о королевской могиле» из сборника произведений «Не стоящие внимания сочинения Сонсо», написанного ученым середины эпохи Чосон Хо Гюном, то там можно увидеть запись о божестве по имени Синмён-тэван – Великий божественный государь. В уезде Санвон провинции Хванхэдо расположена деревня Вансан, а к северу от нее возвышается гора. Это лысая гора без деревьев, и некоторые утверждают, что это вовсе не гора, а могила короля, жившего в прошлом.

В июле года чон-ми, то есть 1607 года, который стал сороковым годом правления короля Сонджо, на деревню обрушился сильный ливень, и королевская могила обрушилась. В то время в деревне жил житель по имени Чобёк, который в юности стал монахом и научился читать. Когда до него дошли слухи об обрушении королевской могилы, его охватило любопытство: «Что же там внутри?» Он позвал других людей и отправился туда, чтобы все рассмотреть.

Пришедший со спутниками Чобёк понял, что слухи о королевской могиле правдивы. Внутри была яма длиной около двух килей (6 метров), в которой лежало тело. Могила была выложена кирпичами с вырезанными цветочными узорами, а сверху находилась крышка с четырьмя каменными углами.

Подняв каменную крышку, Чобёк обнаружил, что внутри все покрыто голубыми нефритовыми камнями, а щели заполнены золой. Убрав нефритовый покров, он увидел старинный гроб, выполненный из обожженной глины. В гробу лежали фигурки из травы и дерева, а также множество глиняных изделий, горшков и рюмок.

На северной стороне под каменной крышкой стоял зажженный фонарь, наполовину наполненный маслом, а рядом были две кучки костей. На южной стороне в земле была зарыта каменная табличка. Чобёк извлек ее, промыл и обнаружил, что на ней было написано пять слогов: «Синмён-тэван-мё»[71]. Буквы были крупными и немного неуклюжими.

Чобёк собрал старцев из деревни, нагрузил соломенные совки и широкие лопаты землей, вновь покрыл ею могилу, после чего вернулся в деревню. А через несколько дней во сне ему явился похожий на бессмертного человек, который был одет в красное и подпоясан золотым поясом. Он поблагодарил Чобёка и тех, кто помогал ему:

– Я дух могилы короля. Вы оказали мне большую услугу, похоронив мои кости, и я отплачу вам урожайным годом.

Услышав эти слова, Чобёк понял, что перед ним хозяин могилы – Великий божественный государь. Раскопанная могила оказалась местом его захоронения. Обещание Великого божественного государя сбылось. В течение трех лет деревня Вансан собирала хороший урожай, и еды было вдоволь. Даже среди пожилых людей никто не заболел и не умер преждевременно. Когда это случилось, Чобёк воскликнул: «Великий божественный государь действительно оказался духом!» Позже он рассказал Хо Гюну историю своего знакомства с могилой Великого божественного государя, а Хо Гюн записал ее в своих «Не стоящих внимания сочинениях Сонсо».

Так кто же был тот Великий божественный государь, который благословил жителей деревни хорошим урожаем и долгой жизнью? Отвечая на этот вопрос, Хо Гюн предположил: «Раз имя Синмён-вана не встречается в истории Когурё, то маловероятно, что он был когурёсцем. Если учитывать, что его могила расположена недалеко от Сончхона, есть вероятность, что он был королем страны Сонъянгук, которая в прошлом подчинилась вану Чумону, основателю Когурё».

Упомянутый здесь Сончхон – это название местности в современной провинции Пхёнан-Намдо. Согласно «Коллекции заметок Ёнджэ» (Ёнджэ чхонхва), Сончхон и есть страна Сонъянгук, поэтому я склонен согласиться с предположением Хо Гюна о том, что в могиле был похоронен король страны Сонъянгук.

Если могила правителя страны Сонъянгук, Сонъян-вана, действительно находилась в деревне Вансан, то это означает, что даже спустя полторы тысячи лет после смерти его дух пребывал там и стал божеством, подарившим людям благодать. Это не может не вызывать удивления.

БОЖЕСТВА ОСТРОВА ЧЕДЖУДО

Чеджудо – южный остров вдали от материковой части Корейского полуострова, который до начала эпохи Чосон был территорией отдельного государства, известного как Тамна. Благодаря этому оно смогло сохранить свои уникальные верования и культуру дольше, чем на материке, где с древних времен преобладало конфуцианство.

Экономический рост Южной Кореи привел к росту интереса к традиционной культуре с 1990-х годов, и мифы острова Чеджудо были адаптированы во множестве популярных произведений искусства под лозунгом «Настоящие мифы, которые мы забыли!»

В наше время существует немало книг, комиксов и других публикаций, посвященных мифологии острова Чеджудо, поэтому я лишь вкратце расскажу об именах и ролях божеств, которым поклонялись на Чеджудо.

Самым древним божеством в мифологии острова Чеджудо является Тосумунджан – Главный страж. Он единолично расколол пополам хаос, наполнявший мир во времена Великого Начала, и создал небо и землю, а, следовательно, тот мир, каким мы знаем его сегодня. Когда создание неба и земли было завершено, он вознесся на небеса и стал стражем небесных врат, именно поэтому его называют Тосумунджаном.

Высшим божеством в мифологии острова Чеджудо считается не Тосумунджан, а Чхонджи-ван. Он родился из хаоса во времена Великого Начала и вознесся на небо, где стал править всеми божествами неба и земли. Вот почему его называют Чхонджи-ван, что значит «Король-Владыка неба и земли». Кроме того, его отождествляли с Верховным владыкой Нефритовым государем, верховным божеством и богом неба, вера в которого пришла позже из Китая. Чхонджи-ван женился на обычной женщине по имени госпожа Чхонмён, и у них родились два сына – Тэбёль-ван и Собёль-ван.

Тэбёль-ван и Собёль-ван стали богами, управляющими царством мертвых и царством живых соответственно. Изначально Тэбёль-ван должен был править царством живых, а Собёль-ван – царством мертвых, но Собёль-ван, которому не нравился мрачный и унылый мир мертвых, хитростью отнял место брата. Однако Собёль-ван оказался неспособным правителем, и мир, которым он управлял, стал местом множества преступлений и несчастных случаев. А Тэбёль-ван был настолько талантливым, что мир, которым он управлял, стал уютным.

Когда-то Канним был человеком, а потом стал посланником, который забирает души умерших в загробный мир. Он – гонец, возвещающий людям о смерти, чья роль схожа с ролью бога Гермеса в греческой мифологии, провожающего души смертных в Загробный мир.

Чачхонби – богиня, ответственная за то, чтобы приносить с неба семена зерновых и рассыпать их по земле для земледелия.

Квенегитто и Кымсан – доблестные духи генералов в мифологии острова Чеджудо. Квенегитто был изгнан с острова Чеджудо и отправился в Китай, где прославился, победив северных иноземцев, угрожавших стране. Затем он вернулся на остров Чеджудо, где его стали почитать как божество. Кымсан был рожден таинственной энергией неба и земли. Испугавшись его могущества, ван Чосона собрал своих генералов и попытался убить его, но потерпел неудачу из-за врожденной силы Кымсана. Кымсан покинул материковую часть Корейского полуострова и отправился на остров Чеджудо, где стал божеством.

Самани был очень богатым человеком, но боялся смерти, поэтому он умудрился продлить свою жизнь на сорок тысяч лет, щедро угощая Каннима и других посланцев Загробного мира. Когда эти уловки были раскрыты, его забрали в царство мертвых, но такая долгая жизнь вызвала восхищение у людей, поэтому Самани стали поклоняться как божеству долголетия.

Сара-торён и его сын Халлаккунъи – божества, охраняющие западные цветочные поля далеко на западе Загробного мира. Отец и сын выращивали множество цветов, в том числе сурамёльманаксимккот, при виде которого наступает смерть, а также ппёорыльккот и сальсариккот[72], оживляющие мертвых. В этом смысле их можно считать божествами, управляющими жизнью и смертью. Принцесса Пари-тэги была почтительной дочерью, которая отправилась в царство мертвых, чтобы найти снадобье, способное исцелить ее отца. Когда божество подземного мира Муджансын сказал ей, что она должна выйти за него замуж и родить ему сыновей, чтобы он мог дать ей снадобье, она стала его женой. Родив семерых сыновей, она получила снадобье и вернулась в мир людей, чтобы вылечить отцовскую болезнь. С тех пор принцесса Пари-тэги почитается на острове Чеджудо как богиня исцеления.

Современные статуи духам острова Чеджудо.

pxhere.com (СС0)

Човансин – богиня кухни и домашнего хозяйства. Изначально она была госпожой Ёсан, вышедшей замуж за человека по имени сонби Нам, но превратилась в Човансин после того, как была убита злой женщиной Ноильчадэ, соблазнившей сонби Нама.

Чхыксин – богиня туалетов, управляющая фекалиями и мочой, но изначально она была злой женщиной по имени Ноильчадэ. Она соблазнила сонби Нама, мужа Човансин, и попыталась убить ее и их семерых сыновей, чтобы стать его законной женой. Однако, когда сыновья сонби Нама помешали ее плану, она попыталась сбежать, но умерла и превратилась в Чхыксин.

Часть VIII. Чудовища и нечисть

ПЛЕМЯ ВЕЛИКАНОВ: ЗЛОБНЫЕ ЧУДОВИЩА-ЛЮДОЕДЫ ИЗ ВОСТОЧНОГО МОРЯ

Великаны – раса чудовищ, упомянутая в «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин», литературном произведении времен династии Северная Сун. Страна великанов расположена к востоку от государства Силла. Хотя «Императорская энциклопедия эпохи Тайпин» не раскрывает подробностей о том, какая это была страна великанов, в «Исторических записях Трех государств» (Самгук саги), конфуцианском сочинении периода Корё, есть упоминание о ней в главе, посвященной государству Силла: «Из поколения в поколение передаются слова о том, что на далеком острове в Восточном море существует страна больших людей, но никто из нас не видел ее. Но как можно объяснить наличие в армии [Силла] лучников, которые охраняют нас от нее?» Различие между страной великанов и страной больших людей заключается только в иероглифах, использованных при их написании, но оба они обозначают одно и то же – «страну больших людей». Следовательно, эти названия относятся к одной и той же стране. В таком случае страна великанов располагалась в море к востоку от Силла, то есть была островным государством в отдаленной части Восточного моря.

Согласно «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин», великаны внешне были похожи на людей, но их рост составлял от двух до шести чжанов (около 6–18 метров), зубы и ногти были похожи на пилы и серпы, пальцы были большими и толстыми, словно молоты и дубины, а питались они животными и людьми. Еще они были покрыты черными волосами и обычно ходили голыми. Однако, если верить рассказу в «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин», китайские женщины, которых выбрасывало на берег острова, населенного великанами, были вынуждены делать для них одежду. Это указывает на то, что и великаны имели представление о ношении одежды. Конечно, одежда, которую они носили, выглядела странно и не походила ни на что человеческое.

Говорят, что голоса великанов были похожи на раскаты грома, и люди не могли понять, о чем они говорят. Возникает вопрос: как великаны смогли заставить китайских женщин шить им одежду? Мы можем только предположить, что они общались, жестикулируя руками и ногами и указывая на одежду, которую носили люди.

В «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин» есть еще записи о том, как великаны ловили людей, которых выбросило на остров, варили их в кипятке, ели их и запивали вином. Достоверно неизвестно, знали ли они искусство изготовления алкоголя или же пили сок забродивших фруктов.

Великаны были крупнее и сильнее людей, но это не означало, что они были бессмертны и неуязвимы. В «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин» описывается случай, когда посланец из империи Тан Симэнь Сы-гун оказался выброшен на остров великанов. При попытке бегства великан ростом около пяти или шести чжанов схватил рукой его лодку, но Симэнь Сы-гун мечом отрубил ему три пальца, отчего великан закричал от боли и убежал. Это говорит нам о том, что великаны тоже были существами, способными испытывать боль от ножевых ранений.

В «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин» упоминается, что в стране великанов есть горный хребет, простирающийся на тысячи ли, и что в горной долине построены железные ворота, называемые Чхольгван, которые охраняют тысячи лучников с луками и арбалетами, и через них нельзя пройти.

Кто эти тысячи лучников с луками и арбалетами, охраняющие Чхольгван, неясно, потому что в тексте отсутствует подлежащее. Существует предположение, что они были великанами, однако сложно поверить, что с дикая раса чудовищ могла возводить крепости и владеть столь сложным оружием, как луки и арбалеты.

Согласно книге по истории Китая «Новая история династии Тан», «Силла на востоке столкнулась с расой чудовищ, великанов ростом в три киля. Они ели людей, используя зубы, напоминающие пилы, и крючковатые ногти. Для сдерживания угрозы Силла разместила [на своей восточной границе] тысячи солдат, постоянно вооруженных арбалетами». Если это так, то воинов, размещенных в воротах Чхольгван в стране великанов, можно считать армией Силла. Не лишено оснований предположение о том, что армия Силла построила в стране великанов крепость, чтобы наблюдать за их действиями, не дать им пробраться во внешний мир и причинить вред людям.

Идея армии, размещенной на краю света, чтобы остановить чудовищ, угрожающих человечеству, весьма увлекательна. Именно поэтому появляются такие сюжеты, как история о Ночном Дозоре, размещенном на Стене для сдерживания Иных – злобных ледяных чудовищ, – в популярном американском сериале «Игра престолов», или сюжет о китайской армии, сражающейся с чудовищем-людоедом Таоте (кор. Точхоль), в голливудском фильме «Великая стена».

УЖАСНАЯ ЗОЛОТАЯ СВИНЬЯ ИЗ ПОДЗЕМНОГО МИРА

Золотая свинья – чудовище, упомянутое в книге «Скромные записи бесед у источника Ёнчхон» (Ёнчхон тамджокки), написанной Ким Алло (1481–1537), влиятельным придворным во времена правления Чунджона в Чосоне.

Согласно «Скромным записям бесед у источника Ёнчхон», золотая свинья обитает в подземном мире глубоко под землей и держит в качестве слуг черепахоподобных насекомых. Насекомые живут не только в подземном мире, но и глубоко в горах человеческого мира.

Хоть они всего лишь насекомые, золотая свинья очень дорожит своими слугами. Если человек, копая землю для строительства дома, находит насекомых и убивает их из отвращения, свинья очень сердится и насылает на него неизлечимую болезнь, которая губит человека и его семью.

Кроме того, золотая свинья способна вселять в людей свой дух. Одержимые ею страдают от болезни, из-за которой лишаются рассудка и говорят тяжелым, жутким голосом, словно в них вселились призраки.

Иногда люди, заметившие присутствие золотой свиньи, используют военную силу, чтобы поймать ее, но все их попытки остаются безрезультатными.

Золотая свинья живет в глубинах подземного мира, и даже если бы вся армия страны стала копать землю, они никогда не смогли бы до нее добраться.

У золотой свиньи очень суровый нрав: она не прощает тех, кто потревожил ее душевный покой, даже если они молят о пощаде. Она обязательно насылает на них неизлечимые болезни и убивает. Даже переезд в другое место не спасает от проклятия золотой свиньи.

Как выглядит эта свирепая золотая свинья? Иероглиф «чо» может означать как дикого кабана, так и свинью, но обычно он используется для обозначения дикого кабана. Поэтому золотая свинья, скорее всего, была диким кабаном, заросшим золотистым мехом.

В корейской классической литературе можно встретить золотую свинью, которая обладает совершенно иным характером, чем свинья в «Скромных записях бесед у источника Ёнчхон». В конце XVI века в романе неизвестного автора из Чосона «Повесть о Чхве Гоуне» (Чхве Гоун джон) упоминается, что настоящим отцом Чхве Чхивона, знаменитого ученого в конце эпохи Силла, был золотой кабан.

Дикий кабан среди осенних цветов и трав, ок. 1800 г. Худ. Мори Сосэн.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Согласно этой истории, рассказанной в книге «Повесть о Чхве Гоуне», отец Чхве Чхивона по имени Чхве Чхун был назначен на должность провинциального чиновника в области Мунчхан, обязанностью которого было управлять землями на территории современного Масана и Чханвона. Его жена (мать Чхве Чхивона) как-то раз оказалась окутана темными тучами и грозовыми молниями, после чего исчезла.

В то время Чхве Чхун услышал, что у всех, кто был назначен на должность начальника Мунчхана, по слухам, исчезли жены. Когда его самого назначили на эту должность, он встревожился и привязал к руке жены красную нить. Когда она исчезла, он последовал за нитью и обнаружил ее в скалистой пещере, называемой Ираннён.

Пещера была полна цветов, диковинных птиц, сидящих на ветвях цветов, богатых украшений, расшитых драконьими узорами, а еще здесь стоял дворец, и в нем звучала музыка, которой, вероятно, наслаждались бессмертные небожители. Когда Чхве Чхун заглянул в окно дворца, он увидел, что в комнате спит золотой кабан, положив голову на колени его жены. Вокруг нее собрались десятки красавиц, которые заботились о золотом кабане. Они были женами начальников Мунчхана, служивших до Чхве Чхуна, и были похищены кабаном.

Золотой кабан сказал жене Чхве Чхуна, что они не в мире людей, поэтому смерти не существует. Но если он положит на свой затылок оленью шкуру, смоченную в теплой воде, то умрет. Услышав это, Чхве Чхун отвязал олений шнурок от ножен, смочил его слюной и приложил к затылку золотого кабана, и тот мгновенно умер.

Убив золотого кабана, Чхве Чхун вернул в мир людей свою жену и всех похищенных женщин. Вскоре жена Чхве Чхуна родила сына – это и был Чхве Чхивон.

Когда он родился, с небес спустилась фея, ухаживала за ним и кормила грудным молоком. Тысячи сонби тоже спустились с небес и стали обучать Чхве Чхивона грамоте и наукам. Именно поэтому, как говорят, Чхве Чхивон стал выдающимся ученым, чья слава дошла даже до Китая.

Золотой кабан, описанный в «Повести о Чхве Гоуне», может показаться зловещим созданием, похищающим женщин. Однако, если учесть, что Чхве Чхивон был зачат от такого золотого кабана, а появившиеся с небес фея и ученые заботливо ухаживали за ним, то можно понять, что в этом золотом кабане из «Повести о Чхве Гоуне» присутствует доля божественности, в отличие от золотой свиньи из «Скромных записей бесед у источника Ёнчхон».

Небеса это признали и помогли Чхве Чхивону – семени, оставленному золотым кабаном.

АГВИ: ДЕВЯТИГОЛОВЫЙ ГИГАНТ ПОДЗЕМНОГО МИРА

Одним из наиболее важных аспектов фэнтези является героическая история о великом воине, обладающем могучей силой, который сражается и побеждает злобное чудовище. Для того чтобы приключения героя были захватывающими и успешными, необходим чудовищный злодей, сравнимый по силе с самим героем.

Существует расхожее мнение, что в корейском фэнтези отсутствуют такие мощные монстры, как в западном фэнтези, например в греческой мифологии. Однако, если присмотреться внимательнее, можно увидеть, что это не так. В произведении эпохи Чосон «Повесть о Ким Воне» (Ким Вон джон), автор и дата создания которого неизвестны, появляется девятиглавый великан из подземного мира, являющийся злобным чудовищем Агви.

Рост Агви составляет десять чжанов (примерно тридцать метров), у него девять голов, а его тело испещрено аляповатым сочетанием пяти цветов: черного, синего, красного, белого и желтого. Обычно Агви обитает под землей в пещерах горы Чхонмасан, где произрастают густые деревья, а еще живет множество призраков и зверей. Когда Агви выходит на поверхность, чтобы похитить человеческих женщин, сильные ветры начинают дуть, заставляя песок и камни парить, словно дождь, и вырывая с корнем большие деревья.

Неизвестно, когда именно родился Агви. Однако, согласно «Повести о Ким Воне», возраст Агви составляет сотни миллионов лет, что означает «бесконечность». Агви – чудовище настолько древнее, что его точный возраст остается неизвестным.

За столь долгую жизнь Агви приобрел огромную силу. Согласно «Повести о Ким Воне», Агви может по своему желанию посещать дворец небесных богов (Небесные чертоги), повелевать Королями-драконами – владыками четырех морей и отдавать приказы духам генералов. Он хвастается, что даже верховный бог на небесах – Верховный владыка Нефритовый государь (первоначально он был богом в китайском даосизме, но после прихода даосизма из Китая в Корею стал считаться тем же богом, что и верховное божество из корейской мифологии по имени Чхонджи-ван) – и император, правящий на земле, не смеют отдавать ему приказы. Это небольшое преувеличение, но оно показывает, насколько мощным чудовищем был Агви.

Когда Агви открывает рот, верхняя челюсть касается неба, а нижняя – земли. Он способен открыть рот и извергнуть бесчисленное множество всадников и пехоты, тигров, леопардов и волков. Может напускать густой туман, распространяющийся во всех направлениях, порождать гром и молнии, метать стрелы и камни, вызывать бушующий ветер, бросать камни в своих врагов. Всего этого достаточно, чтобы считать Агви не просто чудовищем, а существом, близким к уровню бога.

Чтобы выбраться из горы Чхонмасан или попасть в нее, Агви использует отверстие в большой скале длиной около трех ли (около 1,2 километра) со всех сторон. Отверстие ведет в подземный мир, подвластный Агви. Здесь произрастают пышные цветы и травы странных форм, которые невозможно встретить на земле. А еще расположен огромный дворец, сверкающий золотом, с табличкой, на которой золотым шрифтом написано: «Большие врата замка Девятиглавого генерала, несравненного во всем мире». Вот здесь и живет Агви.

Его дворец заполнен тремя тысячами женщин, которых он похитил с земли, сотнями тысяч солдат, верных ему, тысячей лошадей, золотом, серебром и всякими драгоценностями. Агви не одинокое чудовище, а главарь огромной шайки, состоящей из множества чудищ.

Воинами, которые служат Агви, командуют военачальники, именуемые «маленькими Агви». Они ростом в девять чхоков (примерно 2,7 метра), вооружены длинными копьями длиной около восьми чхоков (примерно 2,4 метра), носят шлемы с изображением двух фениксов на головах и ватники омсимгап.

Хоть и говорят, что Агви похищает женщин, у него нет детородных органов, поэтому он использует женщин только в качестве служанок.

У Агви по всему телу твердая чешуя, поэтому его нельзя убить обычными мечами, которыми пользуются люди на земле. Тело Агви слабее его клинка, поэтому если отнять у него клинок и проткнуть его, он не сможет защититься. Для того чтобы полностью уничтожить Агви, необходимо отрубить все девять его голов. Через некоторое время головы прикрепляются обратно, и он оживает. Поэтому сразу после того, как головы будут отрублены, нужно посыпать отрубки золой, чтобы головы не прикрепились обратно, и тогда получится его убить. Вот такое описание Агви встречается в «Повести о Ким Воне». Он обладает огромной силой, управляет войском в сотни тысяч солдат и живет в золотом дворце. Он действительно достоин называться королем нечисти.

БЕЛЫЙ ДРАКОН, ВЫЗЫВАЮЩИЙ МОЛНИИ И ДОЖДЬ

Согласно традиционной восточной философии инь-ян и пяти элементов, белый дракон отвечает за запад, символизирует осень и появляется в белом цвете. Как и у большинства восточных драконов, у белого дракона длинное змееподобное тело, два рога на голове, как у оленя, два страшных глаза, напоминающие глаза призраков, длинная борода на морде и по пять острых когтей на каждой из четырех лап. В отличие от других драконов, его чешуя, покрывающая все тело, белого цвета.

В официальном государственном документе «Истинные записи правления Чунджона» от 25 декабря 1518 года есть интересная запись о белом драконе. Придворный по имени Пан Юрён, съездивший в империю Мин, рассказал королю Чунджону о слухе, который он услышал во время своего пребывания в Китае: в Китае появился белый дракон. По слухам, 15 мая 1518 года один белый и два черных дракона спустились, сидя верхом на облаках, в уезде Чаншу города Сучжоу, который располагался на территории современной провинции Цзянсу в Восточном Китае. Драконы извергали огонь из пастей. Их появление сопровождалось громом, молниями и сильной бурей, которая снесла более трехсот домов простолюдинов. Десять кораблей были подняты в воздух, и когда они упали на землю и разбились в щепки, более пятидесяти мужчин и женщин погибли от испуга.

Примечательно, что восточные драконы, как и драконы на Западе, выдыхают огонь из пасти. Свидетельством страшной силы восточных драконов служит тот факт, что их появление сопровождалось раскатами грома и молний, ливнем и сильным ветром, который сметал дома, а некоторые корабли поднимал в воздух.

В «Истинных записях правления Сонджо» тоже есть запись от 28 июня 1605 года, ярко описывающая силу белого дракона. На современной горе Ёсан в городе Иксан провинции Чолла-Пукто появился белый дракон, и губернатор провинции Чолладо доложил о его появлении королю Сонджо. Согласно этой истории, 13 июня 1605 года в час Обезьяны[73] в ясном небе появился белый дракон, и его извивающийся силуэт был хорошо виден. Вскоре все вокруг покрылось густыми тучами и мглой. Полил сильный дождь и поднялся ветер, раздались мощные раскаты грома и засверкали молнии. Дом человека по имени Мин Чхуниль, служившего в чине чхогван (сотника, военного чиновника младшего класса девятого ранга), разрушился от силы ветра и ливня. Все вещи в доме и трехлетняя девочка, подхваченные ветром, поднялись в воздух и исчезли. Еще там упоминалось, что молния ударила в восьмидесятилетних родителей Мин Чхуниля, они потеряли сознание, и их жизнь висела на волоске.

Кроме того, существует местная легенда, связанная с храмом Оннёнса, расположенным на горе Пэккесан в уезде Кванъян провинции Чолла-Намдо. Изначально на месте будущего храма Оннёнса располагался большой пруд, где обитали девять злых драконов, часто навлекавших беду на жителей деревни.

Добродетельный монах Тосон (827–898), живший в поздний период существования Силла, отправился к пруду, чтобы спасти жителей от бедствий, причиняемых драконами. Он предупредил драконов: «Вскоре я здесь построю храм для поклонения Будде, поэтому вам следует уйти в другое место». Восемь драконов были потрясены его силой духа и улетели, но последний, белый дракон, воспротивился со словами: «Я живу здесь уже долгое время, почему ты просишь меня уйти?»

Тогда Тосон ударил белого дракона посохом в глаз, ослепив его, а затем использовал магический трюк, чтобы сделать воду в пруду горячей. Белый дракон не выдержал этого и сбежал, однако вскоре после этого по деревне начала распространяться неожиданная глазная болезнь, от которой страдало множество людей. Это произошло из-за того, что белый дракон проклял жителей в отместку за то, что Тосон ослепил его на один глаз.

Однажды кто-то понял, что, если высыпать один сом[74] древесного угля туда, где раньше был пруд, то это поможет вылечить глазную болезнь, и рассказал об этом людям вокруг. Местные жители, страдавшие от глазной болезни, стали высыпать по одному сому древесного угля. Когда пруд полностью заполнился углем, Тосон построил на этом месте храм Оннёнса.

Монах ловит дракона.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Однако Тосон испугался, что белый дракон вернется и опять попытается отомстить, поэтому он предупредил монахов из храма Оннёнса: «Никогда не пускайте в этот храм никого, в чьем имени есть иероглиф “белый”». Монахи вначале следовали его указанию, однако через триста лет, прошедших со дня смерти Тосона, его предостережение было забыто. Однажды человек, которого звали Пэк Рён[75], вошел в храм Оннёнса, поджег его и исчез. Он оказался тем самым белым драконом, первоначальным обитателем пруда, которого изгнал Тосон. В отместку он проник в храм Оннёнса и поджег его.

История о поединке Тосона и белого дракона, связанная с храмом Оннёнса, напоминает западное фэнтези о человеке-волшебнике и легендарном драконе. И на Востоке, и на Западе люди в большинстве случаев мыслят одинаково.

ПЛЕМЕНА ВЕЛИКАНОВ В ПРОВИНЦИИ ХВАНХЭДО: У И ЫЛЬ

У и ыль являются расами великанов, которые упоминаются в сборниках народных преданий в Чосоне XIX века – в «Повестях страны зеленых гор» и «Записках из уезда Кымге».

Начнем с рассказа об у. Согласно «Повестям страны зеленых гор», у обитают на горе Мёхянсан в провинции Хванхэдо. Их рост составляет 8–9 чжанов (около 24–27 метров), и они живут в домах с соломенными крышами, в которых по двенадцать комнат. У спят, как люди, но из-за своего огромного размера они, согнувшись, медленно вползают в одну из комнат дома, начиная с первой и заканчивая одиннадцатой, и ложатся спать. У были настолько высоки, что люди едва могли разглядеть их ноги, подняв голову.

Как и все живые существа, у нуждаются в пище. Они плотоядны и предпочитают мясо. Обычно им нравится употреблять сырое необработанное мясо, которое они добывают во время охоты на диких животных, обитающих в горах, таких как медведи, олени и кабаны. Конечно, они едят и мясо домашних животных, например коров.

В «Повестях страны зеленых гор» говорится, что голоса у них громкие, под стать их телосложению, и они издают громоподобные раскатистые звуки.

Эта часть очень напоминает описание племени великанов из китайского произведения «Императорская энциклопедия эпохи Тайпин». Однако, в отличие от китайского племени великанов, которые говорили на языке, непонятном людям, у могли общаться с людьми.

У способны жить в одиночку в горах, но приводят в свои дома с соломенными крышами молодых и красивых женщин, чтобы те прислуживали им и готовили еду. Непонятно, зачем им нужны служанки, ведь они не живут группами, как люди, а предпочитают уединенную жизнь в горах. Возможно, им просто нужны компаньоны, чтобы скрасить одиночество.

Как же у появились на свет? В «Повестях страны зеленых гор» можно найти интересное описание их появления. У появляются в результате слияния яркой энергии неба и земли, обычно попадают в утробу женщины и рождаются в облике героической личности.

Однако, когда наступают несчастливые времена и героическая личность не может исполнить свое предназначение, она превращается в у и укрывается глубоко в горах. Когда мир охватывают политические потрясения, у сводят счеты с жизнью. Ведь только после смерти рассеявшаяся энергия вновь воссоединится и возродится в облике новой героической личности. Чтобы покончить с собой, у должны съесть много соли, обычно около двухсот соков.

Настало время представить ыль. Ыль упоминаются в «Записках из уезда Кымге» – сборнике народных преданий, созданном Со Юёном в 1873 году при правлении короля Коджона в Чосоне. В этой книге ыль изображены более злыми, чем у, хотя общий контекст схож с историей народа у.

Согласно «Запискам из уезда Кымге», ыль живут на горе Тхэбэксан в провинции Канвондо. Их рост составляет один киль (три метра), и они покрыты волосами, настолько длинными, что те ниспадают до земли. Как и у, ыль – охотники. Они охотятся на кабанов и оленей, а также на крупную дичь, включая тигров и леопардов.

Однако ыль не всегда жили на горе Тхэбэксан. Согласно объяснению от Ли Джихама (Тходжон, 1517–1578) в «Записках из уезда Кымге», ыль жили в пустынном приморском районе вдали от Чосона. Конкретное местоположение не указано, однако, исходя из фразы «пустынный приморский район», можно предположить, что речь идет о Ближнем Востоке, Африке и Австралии.

У ыль есть только самцы и нет самок. Поэтому они размножаются необычным способом. Если они наблюдают за тем, как человеческие мужчина и женщина вступают в сексуальную связь, то через сорок девять дней женщина откладывает большое яйцо. Ыль находят это яйцо и заботятся о нем, и когда яйцо трескается, на свет появляются дети ыль. У ыль есть жестокая привычка убивать мужчин и женщин, если те не вступают в сексуальную связь по требованию ыль.

В «Записках из уезда Кымге» рассказывается еще одна страшная история об ыль. В той стране, где они появляются, обязательно начинается война. В действительности, когда ыль появились на горе Тхэбэксан, вскоре началась Имджинская война, в ходе которой японские войска вторглись в Чосон. Судя по этим записям, ыль выполняли и роль вестников, объявлявших о войне.

ТУМАННОЕ ЧУДИЩЕ ИЗ ПРОВИНЦИИ ХАМГЁНДО

Роман «Записи о странных явлениях на краю неба», написанный ученым из Чосона Лимм Баном, повествует о приключениях воина, который сражался с чудищем, напоминающим черный туман.

Провинция Хамгёндо была северной пограничной областью Чосона, бедной провинцией с холодным климатом и множеством пустошей, куда чиновники ехали неохотно. Кроме того, отдаленность от правительства и отсутствие контроля порождали всевозможные неприятные слухи. Один из них гласил: «Неопознанное чудище появилось в деревне на севере провинции Хамгёндо. Поэтому, какой бы правитель ни приехал, он не продержится и десяти дней и умрет из-за чудища».

Сначала те, кто услышал об этом, посмеивались, но, когда в деревне один за другим погибли шесть правителей, присланных туда, многие поверили в его правдивость. Поэтому, когда чиновники получали приказ отправиться на службу в ту деревню, они пугались и пытались всеми силами избежать этой участи.

Однако деревня в провинции Хамгёндо была неотъемлемой частью Чосона, поэтому оставлять ее без правителя надолго было нельзя. При королевском дворе пытались выбрать подходящего человека на эту должность. Нашелся сильный и смелый чиновник, который только поступил на службу, и его назначили правителем.

Его близкие волновались и говорили: «Там появляется страшное чудище и убивает всех правителей. Ты уверен, что все будет в порядке, если ты туда поедешь?» Но он был невозмутим, не только потому, что был храбрым.

«Это большая удача, что должность правителя в деревне, пусть и на северной границе, досталась именно мне. Если я справлюсь с этой должностью, то хорошо себя зарекомендую и смогу получить более высокий ранг», – с этой мыслью чиновник по приказу королевского двора принял должность правителя и отправился в далекую северную деревню в провинции Хамгёндо. Однако когда он прибыл в деревенскую управу, то почувствовал отвратительную вонь, подобную запаху гниющего мяса, исходящую из неизвестного источника. Не понимая, что происходит, он обратился к мелкому чиновнику аджону:

– Что это за запах?

А тот ответил:

– Если вы чувствуете этот запах, это означает, что в управе появится неизвестное чудище, так что будьте осторожны.

Чиновник относился к истории о чудище как к слуху и не придавал ей значения. Но теперь, оказавшись в холодной пустынной провинции Хамгёндо и почувствовав зловоние, которого не ощущал никогда в жизни, он встревожился так сильно, что решил носить на поясе длинный меч, чтобы защищаться в случае появления чудища.

Тем временем зловоние становилось все более отвратительным и затрудняло дыхание. Несколько раз в день он чувствовал головокружение, которое вызывало рвоту. Через шесть дней после его приезда над управой навис зловонный туман, который двигался в такт его движениям, принося еще больше страданий правителю и окружающим его людям. И вот прошло десять дней после приезда правителя. Тогда прочие чиновники, включая аджонов, и солдаты испугались и убежали со словами: «Страшное чудище скоро появится».

Правитель остался один в управе. Но он не испугался и остался на месте, глотая залпом вино. Он не мог позволить себе убежать, ведь в противном случае его вышвырнули бы с чиновничьей службы, и это положило бы конец его карьере.

С заходом солнца и наступлением ночи туман, испускающий гнилостный запах, слился в единое целое и вырос до 2–3 чжанов (6–9 метров). У туманного комка не было ни рук, ни ног, ни головы, только два глаза, которые жутко светились. Когда туман вплыл в ворота управы и приблизился к чиновнику, тот уже сильно опьянел, расхрабрился, выхватил меч, висевший на поясе, и обрушил его на туман.

Вокруг разнесся звук, похожий на удар молнии, и туман, который был единым целым, рассеялся и исчез без следа. Отвратительное зловоние, терзавшее чиновника в течение десяти дней, тоже исчезло. Как только туман и вонь рассеялись, чиновник расслабился, положил меч на землю во дворе и уснул на животе.

Когда ночь подошла к концу и взошло солнце, чиновники и солдаты вошли в управу, полагая, что чудище убило чиновника. Когда чиновник очнулся, все были ошеломлены и растеряны. С тех пор зловоние больше никогда не появлялось в управе.

Туманное чудище, источающее вонь, очень редко встречается в классической литературе Востока, в том числе и в Корее. Говоря современным языком, это сродни химическому оружию вроде отравляющего газа, и нам остается только гадать, могли ли предки корейцев представить себе нечто подобное уже в XVIII веке.

МОРСКИЕ РУСАЛКИ

Когда мы думаем о русалках, то обычно вспоминаем странных существ из западных легенд, у которых верхняя половина тела – человеческая, а нижняя – рыбья. Но легенды о русалках существуют не только на Западе. Легенды о русалках сохранились и на Востоке – в Корее, Китае и Японии. Эти русалки отличаются от западных. Например, нижняя половина их тела точь-в-точь как у человека. Здесь я познакомлю вас с двумя корейскими легендами о русалках.

Речь идет об истории из главы «Записи об обмене посланниками» книги «История страны, что к Востоку от моря» (Хэдон ёкса), написанной Хан Чхиюном и его племянником Хан Джинсо, которые были последователями школы сирхак в конце эпохи Чосон.

В качестве посланника в Корё из Китая прибыл придворный советник по имени Чжа Дао. День уже подходил к концу, он бросил якорь около берега и взглянул на песчаный берег. Там он заметил женщину в красной юбке, с обнаженными плечами и растрепанными волосами. За ее локтем едва различался красный плавник.

Тогда Чжа Дао велел матросу столкнуть ее в воду с помощью багра, чтобы не причинить ей вреда. Женщина вошла в воду, плавно двигаясь в волнах. Затем она обернулась и взглянула на Чжа Дао, подняла руки, поклонилась в знак благодарности, а затем полностью погрузилась в воду, словно истосковавшись по ней.

Матрос сказал:

– Я живу у моря и никогда не видел ничего подобного.

И Чжа Дао заметил:

– Это русалка. Они прелюбодействуют с людьми. Хоть они и рыбы, но в них есть и человеческая природа.

Согласно этой истории, китайский посланник в Корее заметил русалку, которая была одета в красную юбку, у нее были обнаженные плечи, распущенные волосы и едва заметный красный плавник за локтем. В западной мифологии русалки обычно изображаются обнаженными, поэтому довольно необычно, что русалка, найденная в Корё, была изображена в одежде.

История о русалках есть и в «Простых историях Оу» (Оу ядам), сборнике рассказов, созданном Лю Монином – ученым, который был казнен во время правления Кванхэ-гуна. В ней говорится, что Ким Дамнён, служивший правителем деревни в префектуре Хыпкок на севере провинции Канвондо, увидел русалку в доме рыбака на берегу моря.

Рыбак рассказал Ким Дамнёну, что вышел в море половить рыбу и поймал шесть русалок, две из которых умерли от его копья, а четырех он привез с собой живыми. Услышав это, Ким Дамнён заинтересовался и отправился посмотреть на русалок, которых поймал рыбак. Все русалки были размером с четырехлетнего ребенка, у них были красивые лица, черные волосы, желтые бороды и глаза, красные и белые тела, серый узор на спине, мужские и женские детородные органы, как у людей, и морщинистые узоры между пальцами рук и ног.

Когда Ким Дамнён посадил русалок к себе на колени и увидел, что они проливают белые слезы, его сердце сжалось от жалости. Он обратился к рыбаку с просьбой выпустить их в море, однако рыбак с сожалением в голосе ответил: «Масло русалок не портится, не гниет и не пахнет, даже если его хранить долго».

Ким Дамнён насильно отобрал у него русалок, отвел на побережье и отпустил. И русалки уплыли, словно черепахи. Рыбак рассказал Ким Дамнёну, что эти русалки еще маленькие, а настоящие взрослые русалки – размером с человека.

На побережье Южного моря в Корее существует множество легенд и народных преданий о встречах с русалками и браках русалок с мужчинами-людьми. Такие легенды о русалках передавались из уст в уста вплоть до конца эпохи Чосон, а затем были записаны в книгах «Простые истории Оу» и «История страны, что к Востоку от моря».

Истории о русалках, этих красивых и загадочных существах, обитающих в море, похожих на людей и способных разделять с ними эмоции, послужили источником вдохновения для телесериала на канале SBS под названием «Легенда синего моря».

ЛИСИЦА-ОБОРОТЕНЬ

И на Востоке, и на Западе лиса издавна считалась коварным зверем. Предки корейцев в большинстве своем именно так и воспринимали лис. Ученый позднего периода Чосон Ли Ик даже написал главу о «лисицах-оборотнях» в разделе «О всем сущем» своей книги «Малые речения Сонхо».

«Если лиса проживет сто лет, она может превратиться в красивую женщину, она превращается в человека, надев на голову человеческий череп и поклонившись Большой Медведице», – писал Ли Ик, цитируя древние записи. Однако, будучи конфуцианским ученым, Ли Ик отвергал эту легенду как вздор, но рассказывал историю о своем старом слуге, который утверждал: «Люди, встречающие лисиц на полях, говорят, что они время от времени принимают человеческий облик и сбивают с толку.

Однажды я в сумерках вспахивал поле в горной долине и увидел, как передо мной прошла лисица. Она шла с кем-то, держа морду обеими передними лапами, делала четыре-пять шагов, потом вдруг начинала бегать во все стороны, после чего снова продолжала идти. Ее морда и лапы были полностью белыми и в темноте выглядели совершенно как у человека. Посмотрев на эту сцену, я отправился домой, но через некоторое время ко мне, спотыкаясь, подбежали неизвестные торговцы и рассказали: «По дороге сюда женщина с белым лицом преградила путь и разыграла нас. Мы чуть не сошли с ума и почти попали под влияние чертовщины». Тогда я попросил их рассказать подробности. Я понял, что, должно быть, видел лисицу, а легенды со всего мира, утверждавшие, что лисицы надевают на головы человеческие черепа, не были пустословными.

Легенда, напоминающая нам утверждение Ли Ика о том, что лисицы перевоплощаются, надев человеческие черепа, сохранилась в уезде Хонсон провинции Чхунчхон-Намдо.

Давным-давно в уезде Хонсон жили два брата. После смерти родителей жадный старший брат захватил все наследство, оставив младшего без гроша в кармане. Его брат, ставший в одночасье нищим, вынужден был продавать соль, чтобы свести концы с концами.

Младший брат бродил по разным краям с мешком соли на спине. Однажды, отдыхая после долгого пути в горах, он увидел странное зрелище. В сосновом лесу лисица надела человеческий череп, сделала три кувырка в воздухе и превратилась в старуху. В образе старухи лисица перешла через гору. Младший брат, наблюдавший за происходящим из укрытия, задумался: «Лисица, надевшая человеческий череп, должно быть, плохой зверь, и велика опасность, что она причинит вред людям, поэтому я должен проследить за ней и остановить ее», – и тайком последовал за лисицей.

В облике старухи лисица отправилась в большую деревню и вошла в дом богатого человека. Увидев лисицу, жильцы дома бросились к ней с криками: «Бабушка пришла!» – радушно поприветствовали и проводили ее в спальню. Тогда продавец соли, который крался за лисой, вышел и обратился к людям: «Я продавец соли, пришедший издалека. Я голоден, можете ли вы, пожалуйста, накормить меня?» Когда его накормили, он сказал: «Благодарю вас за гостеприимство. В знак благодарности я хочу показать вам кувыркание», – и пригласил всех жильцов дома собраться во дворе. Затем он расстелил рогожу, выполнил кувырки и, держа в руке палку, убил лисицу, скрывавшуюся под обликом бабушки. «Посмотрите внимательно на это тело», – сказал торговец солью перепуганным жильцам. Вскоре тело старухи превратилось в огненную лисицу, покрытую рыжим мехом.

Оказывается, череп, который надела огненная лисица, принадлежал настоящей бабушке из этого богатого дома. Когда она переходила через гору, торопясь на свадьбу своего внука, на нее по дороге напала огненная лисица, и, съев ее, надела череп себе на голову и перевоплотилась в богатую бабушку.

Узнав об этом, богатые люди щедро вознаградили продавца соли за то, что он отомстил за смерть их бабушки. Он получил много денег, приобрел большой участок земли, построил на нем великолепный дом и жил долго и счастливо.

Узнав, что его младший брат, ранее живший в бедности и торговавший солью, внезапно разбогател, старший брат чуть не умер от зависти. Он тотчас же поспешил в дом брата и спросил: «Как у тебя это получилось?» Младший брат рассказал ему всю правду. Тогда жадный старший брат, подобно младшему, взял мешок соли и отправился на гору. Он проследил за проходящей мимо бабушкой, ворвался в дом богачей, прокричал: «Это не бабушка, а перевоплощенная огненная лисица!» – а затем забил ее до смерти палкой.

«Крик лисы», 1886 г. Худ. Цукиока Ёситоси.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

Но бабушка была настоящим человеком, а не перевоплощенной огненной лисой. Разгневанные жильцы богатого дома окружили убийцу и избили до смерти. Услышав о смерти старшего брата, младший брат побежал к нему, забрал тело, устроил достойные похороны и взял на себя заботу об остальных членах семьи покойного.

ЛЮДИ, ПОБЫВАВШИЕ НА ОСТРОВЕ ВОЛОСАТЫХ ВЕЛИКАНОВ

Сборник народных преданий позднего периода Чосон «Повести страны зеленых гор», автор которого неизвестен, содержит увлекательную историю о прибытии людей в островное государство, населенное волосатыми великанами.

Торговец из Чхонджу на территории современной провинции Чхунчхон-Пукто отправился за морской капустой на остров Чеджудо и обнаружил там безногого старика. Торговец, которому это зрелище показалось странным, обратился к старику: «Что случилось с тобой? Почему у тебя отрезаны ноги?» И тогда старик начал рассказывать.

В молодости он как-то раз вышел в море на лодке с двадцатью товарищами. Но потом их подхватило ветром и волнами, и они не понимали, куда их несет стихия. Так продолжалось больше суток, прежде чем они наконец достигли какого-то острова.

На острове был холм, а на холме стоял высокий дом. Измученные пронизывающим ветром и волнами, юноша с товарищами устали и испытывали жажду, поэтому подумали: «Если мы войдем в этот дом, будет ли хозяин настолько добр, чтобы принять нас и дать нам питья и что-нибудь поесть?» И в большой надежде направились туда.

Когда они приблизились к дому, внезапно дверь открылась, и им явилось совершенно неожиданное зрелище, которое никто не мог предвидеть. Рост хозяина дома достигал двадцати килей (шестьдесят метров), а его талия была настолько широкой, что его могли обнять только десять мужчин. Его лицо было черным, словно чернила, глаза пылали красным огнем, подобно фонарям, а волосы и борода напоминали красные нити. А его голос походил на рев осла, и никто не понимал ни слова из того, что он говорил.

Когда гигантский хозяин дома увидел юношу и его друзей, он сграбастал их всех своими огромными руками и занес в дом. После этого он закрыл ворота дома, принес дрова, сложил их во дворе и поджег, а затем схватил одного из товарищей, тут же бросил его в огонь и изжарил. Потом он схватил труп паренька, поднес его ко рту и начал с жадностью пожирать. Когда остальные увидели это, то пришли в ужас и поняли, что происходит. Великан был страшным людоедом.

Проглотив человека, великан выпил вино, которое хранилось в огромном глиняном горшке, и заснул, издавая громоподобный храп. Юноша и его спутники попытались сбежать, но ворота дома были слишком большими, а деревянный забор, окружавший дом, был высотой в тридцать чжанов (девяносто метров), поэтому им не удалось перепрыгнуть через него. Когда они заплакали от отчаяния, один из них заговорил: «Вместо того чтобы стать пищей для великана, давайте попробуем одолеть его нашими мечами. Выколем ему глаза и нанесем удар в шею». Все согласились с его предложением.

Они ринулись к спящему великану, выхватили мечи, спрятанные под одеждой, и вонзили их в глаза великана. Великан вскрикнул от боли и замахал руками, пытаясь поймать их. В тот миг они увидели, что в загоне на заднем дворе дома находится более шестидесяти овец и свиней, и быстро забежали внутрь.

Неспособный догнать их, ослепший великан открыл ворота и выпустил овец и свиней из дома. Он намеревался найти оставшихся пленников после того, как скот выйдет. Но каждый из них нес на спине овцу или свинью, и, несмотря на все усилия великана, он прикасался только к животным и не смог поймать ни одного из беглецов. Сбежав, они бросились к лодке, сели в нее и приготовились отплыть, как вдруг с холма раздался громкий крик великана. Через несколько мгновений на горизонте появились три великана, сильно напоминавшие первого, и ринулись к лодке.

Благодаря их огромным размерам каждый шаг сокращал расстояние на шесть канов (около 10,8 метра), и в мгновение ока они достигли лодки. Когда великаны схватились за борт и попытались вытянуть судно, люди стали бить их по пальцам парусом. Пока великаны корчились от боли, люди торопливо спустили лодку на воду и уплыли. К счастью, великаны не смогли пересечь море, и им оставалось лишь наблюдать за бегством людей.

Они с трудом покинули остров великанов-людоедов, но по пути столкнулись с сильным тайфуном, который разбил их лодку и выбросил их всех за борт на верную смерть. Юноше удалось уцепиться за кусок доски от разбитой лодки, и он дрейфовал по морю до тех пор, пока крокодил не съел его ноги. Едва живого калеку подобрал корабль, направлявшийся на остров Чеджудо.

В «Повестях страны зеленых гор» эта история называется «Сказка об острове великанов» или «Сказка о стране великанов». Великан, съевший спутника-старика, зовется «большим человеком». Конечно, сами они так себя не называли, просто так их называли чужаки из Чосона.

СКАЗ О НАСЕКОМЫХ-ЛЮДОЕДАХ

Если вы приверженец второсортных голливудских фильмов ужасов, то, вероятно, не раз видели сцены, где огромные и свирепые насекомые, появившиеся из-за утечки радиоактивных веществ или мутации, нападают на людей и поедают их. Идея о том, что более мелкие и слабые насекомые могут нанести вред человеку, кажется нелогичной, однако можно считать, что это необычный плод фантазии.

Кстати, страшные истории о насекомых-людоедах были придуманы предками корейцев задолго до появления голливудских фильмов. Следующий текст взят из раздела «О всем сущем» книги «Малые речения Сонхо», написанной ученым позднего периода Чосон Ли Иком.

Рои насекомых, льющиеся подобно дождю

Несколько лет назад по всей стране было неспокойно: «Не проходило ни дня, чтобы черви не падали, словно дождь, с неба и не попадали во все виды пищи. Их часто можно было увидеть в рыбе или мясе, они были белыми, длинными и тонкими, напоминали гриву белой лошади. Они были повсюду, но сложно было понять, что это такое. В тот год вспыхнула страшная эпидемия, и ходили слухи, что все люди были заражены этим червем». Невозможно сказать точно, было ли это на самом деле, но, если задуматься, возможно, в этом есть доля правды.

Если вспомним «Историю Корё», то там сказано: «В мае тридцать третьего года правления Коджона (1246) ядовитые черви полились, словно дождь. Их тела были окутаны тончайшей сетью, которая разрывалась подобно белому пуху. В то время червей называли червями-людоедами из-за их способности проникать в желудок человека через пищу или высасывать его плоть, доводя к смерти. Они не погибали даже при использовании различных снадобий, но как только на их тела наносили луковый сок, они мгновенно умирали». Разумеется, я должен это здесь записать.

Приведенный выше текст звучит как декорация к современному фильму ужасов: туча червей падает с неба и наносит вред людям. Фраза «их часто можно было увидеть в рыбе или мясе, они были белыми, длинными и тонкими, напоминали гриву белой лошади» напоминает сельдяных червей, которые паразитируют внутри рыб. Предположительно, люди употребляли рыбу или мясо, которые были заражены паразитами, после чего заражались сами и умирали. На самом деле, люди эпохи Корё и Чосон наслаждались сашими, приготовленным из нарезанной мякоти пресноводных рыб, таких как карп, карась и китайский окунь, которые были часто заражены паразитами и вредили здоровью людей.

Это немного другой случай, но в знаменитом романе «Записи о Трех царствах» Чэнь Дэн, правивший в Гуанлине, заразился паразитом после того, как полакомился сашими из пресноводной рыбы, пойманной в реке. Когда выдающийся врач Хуа То осмотрел его и назначил лекарство, из него вылезли черви с красными головами и гротескно изогнутыми телами в таком количестве, что можно было заполнить три кувшина. Тем не менее Чэнь Дэн не мог забыть вкус сашими и продолжал есть его до тех пор, пока не умер от паразитарной инфекции.

Кому-то может показаться странным, что китайцы, настаивающие на приготовлении мяса, ели сашими. Однако уже во времена династии Сун китайцы ценили эту еду. Согласно «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин», составленной во времена династии Северная Сун, «принц из страны Пифу-го закинул удочку и поймал более ста рыб, среди которых были желтохвост, карп, окунь и китайский окунь. Когда он велел приготовить сашими и блюда из пойманной рыбы, были приготовлены десятки разнообразных блюд, и аромат был неописуем».

К слову, в начале 1990-х годов я учился в начальной школе, и по дороге в школу несколько раз видел, как деревья и улицы были окутаны жуткими извивающимися червями, покрытыми кристально-белым пухом. В то время я не имел представления, что это за существа и почему это происходит; просто думал, что это страшно и мерзко. Поэтому мы с друзьями часто затаптывали их до смерти. Уже будучи взрослым, я написал о своем опыте на сайте интернет-сообщества, где часто бываю. И мне ответили, что те черви, скорее всего, были личинками моли. Не могли ли быть черви-людоеды, упомянутые в «Малых речениях Сонхо», на самом деле разновидностью личинок моли?

КАНЧХОРИ, ИЗВЕРГАЮЩИЙ ГРАД

В корейском фольклоре встречается чудовище по имени канчхори (ккванчхори). В сборнике народных преданий «Праздная болтовня Хаксана» (Хаксан ханон), созданном ученым позднего периода Чосон Син Донбоком, представлены разнообразные мнения о канчхори.

Согласно «Праздной болтовне Хаксана», канчхори (канчхоль) – это разновидность дракона. Когда он пролетает мимо, поднимается ветер и начинается град, отчего на землю падают всевозможные фрукты, а цветы вянут, и от них ничего не остается.

Когда разнеслась весть о том, что в храме на горе Керёнсан в Конджу провинции Чхунчхондо появился дракон, в ожидании встречи с ним к храму стеклось так много людей, что они чуть было не сломали ворота храма.

В это время командующий армией, патрулировавший окрестности, заметил толпу у храма и позвал монаха, чтобы выяснить причину такого скопления народа. На это монах ответил:

– Несколько дней назад был сильный дождь и ветер, и с неба около колодца упал странный невиданный зверь, похожий то ли на корову, то ли лошадь. Я скрыл его под слоем травы, опасаясь, что если кто-то его увидит или коснется, то что-нибудь может случиться. Однако через два дня его закрыли облака и туман, и он внезапно исчез.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

В местечке Чхорвон провинции Канвондо дул сильный ветер и падал град, а жители шептались, что стихийное бедствие настигло их из-за того, что канчхори оказался в пруду. Главы деревень Чхорвон, Пхёнган и Кимхва в провинции Канвондо решили избавиться от канчхори в пруду, позвали людей и забросали пруд горящими дровами. Через некоторое время вода в пруду закипела, и из нее выскочил зверь, напоминающий жеребенка. В этот момент тучи и туман окутали жеребенка, он быстро исчез в воздухе, а с неба посыпался град.

Канчхори, описанный в «Праздной болтовне Хаксана», больше походил на корову или лошадь, чем на дракона. Вряд ли такое животное можно считать драконом, но если вспомнить о таком существе, как кирин, который появился от дракона и лошади, то тогда его можно считать разновидностью дракона.

Пак Чивон, напротив, в «Жэхэйском дневнике» (Ёрха ильги) дает иную точку зрения на канчхори, отличную от «Праздной болтовни Хаксана». В «Жэхэйском дневнике» говорится, что канчхори – это разновидность огненного дракона, который приносит засуху, вызывая сильный жар. Огненный дракон, в свою очередь, представляет собой зловещее существо, сопровождаемое молниями и громом без облаков и дождя.

Во время правления императора Цяньлуна из династии Цин, в районе Юйян в Шаньхайгуаньском проходе Китая появился огненный дракон, и теплая погода внезапно стала такой же знойной, как в середине лета. В пределах ста ли от места появления дракона установилась палящая жара, от которой погибло множество людей и животных.

Вода, деревья, земля и камни вблизи места появления дракона были опалены его жаром, а источники и колодцы закипели. Сгорали даже шерсть и кости домашнего скота, таких как коровы и лошади, рыбы погибали от жара огненного дракона, а их туши громоздились, как холмы. Многие оставались в своих домах, потому что было слишком жарко, чтобы выходить на улицу.

Увидев разрушительные последствия зноя, император Цяньлун отправил тысячи повозок из Шаньхайгуаня, наполненных льдом, в надежде остудить жар. Тогда, не выдержав ледяного холода, огненный дракон загрохотал, словно гром, поднял ветер и впервые за десять дней улетел.

Когда огненный дракон улетал, множество людей вышло из своих домов, чтобы посмотреть. Говорят, дракон был настолько огромным, что его рога заслоняли облака на востоке неба, а когти – на западе, и расстояние между рогами и когтями составляло не менее одного ли или даже больше. Из пасти он изрыгал огонь, а каждая чешуйка на его теле сверкала молниями.

Тем временем в местечке Каннын провинции Канвондо сохранилась история об уникальном чудовище, которое, судя по всему, является разновидностью канчхори.

Засуха в Канныне была настолько сильной, что глава деревни и жители беспокоились, что она погубит их урожай. Однажды, когда небо было затянуто темными тучами и казалось, что вот-вот пойдет дождь, вблизи южной части управы внезапно возникло странное марево, и тучи исчезли. Глава деревни, увидев это, отправился к тому месту, где появилась странная аура. Там была некая могила, находившаяся посреди рисового поля к востоку от управы.

Он позвал местных жителей, проживавших неподалеку, и спросил, кто похоронен в могиле. Жители ответили: «Вчера сюда приходил нищий и ел, а когда мы увидели его вечером, он был мертв, поэтому мы выкопали могилу и похоронили его». Тогда глава деревни приказал раскопать могилу. В могиле находилось чудовище с человеческой головой и драконоподобным телом. Глава деревни похоронил труп существа в другом месте, а затем успокоил его дух с помощью искреннего ритуала поминовения. Говорят, что с тех пор не было засухи, шли дожди и сельское хозяйство процветало. Тело чудовища было похоже на хвост дракона, поэтому жители Каннына назвали место, где он был похоронен, скалой Хвоста Дракона.

Чудовище из народной сказки из Каннына, кажется, является одной из разновидностей канчхори. Засуха длилась из-за появления канчхори в Канныне, однако, когда жители успокоили дух умершего канчхори с помощью ритуала поминовения, засуха отступила и начался дождь.

ЧЕЛОВЕК, ЛЕТАЮЩИЙ, СЛОВНО ПТИЦА

В книге «Обзор за пятнадцать лет» (Суноджи), написанной Хон Манджоном (1643–1725), ученым конца поздней эпохи Чосон, есть упоминания о странной нечисти.

Современная гора Чирисан когда-то называлась горой Турюсан. Там жил монах, охранявший храм. Зимой с горы дули ледяные ветры, пробирающие до самых костей, и монах разжигал огонь в своей печи, но почему-то по ночам огонь постоянно гас, и ему частенько приходилось дрожать от холода.

Монаху стало интересно, почему же огонь все время гаснет и не пробирается ли кто-нибудь внутрь, чтобы погасить его, и он решил спрятаться на кухне, где стояла печь, и подождать. Тайное наблюдение монаха, начатое вечером, оправдалось только к середине ночи. Ночью с темного неба на землю спустилось какое-то тело. По всем признакам это был человек. Существо вошло в кухню, шагнуло в пламя печи, а затем, поковырявшись в пламени то так, то сяк, потушило его и улетело в небо. Монах, наблюдавший за происходящим, не мог понять, что это за странное существо.

«Что это за чертовщина? Все-таки надо будет его поймать и рассмотреть поближе».

Монах установил сеть на крыше кухни, а затем спрятался внутри и стал ждать появления существа. Вскоре оно появилось, вошло на кухню и попыталось погреться в печке. Когда монах поднялся из своего укрытия, человекоподобное существо испугалось и попыталось убежать, но попало в сеть, которую расставил монах.

Поймав чудное создание, монах внимательно стал изучать его. Внешне оно ничем не отличалось от человека. Нет, это был просто человек. Единственное, что было удивительным, – это длинная шерсть по всему телу.

Монах стал расспрашивать волосатого человека, попавшего в сеть, чтобы узнать, что происходит:

– Кто же ты такой? Как так получилось, что ты спустился с неба? Почему ты стал таким? Расскажи-ка.

Но существо не знало человеческой речи. Звуки, вырвавшиеся из его рта, были похожи на птичьи крики. «Не издавай птичьих звуков, издавай человеческие!» – призывал монах, но все, что существо могло делать, это издавать птичьи звуки. Сначала монах подумал, что существо шутит, но, продолжив наблюдать за ним, понял: «Оно не шутит, оно действительно может издавать лишь птичьи звуки».

Не в силах больше ничего сделать, монах развязал сеть, и запертое существо, которое могло лишь кричать по-птичьи, вскочило на ноги и исчезло в небе.

Что же за человек упоминался в этой странной истории в «Обзоре за пятнадцать лет», который летал по небу, словно птица, все его тело было покрыто длинной шерстью, а единственным звуком его был птичий крик? Автор Хон Манджон этого не объясняет, поэтому нам тоже это сложно понять.

Однако Хон Манджон в книге «Обзоре за пятнадцать лет» объяснил, что во времена Цинь Шихуанди одна придворная дама, спасаясь от вторжения Сян Юя, бежала в горы и долгое время жила там и питалась иголками сосен. Она отрастила на теле длинную шерсть и приобрела способность летать, подобно птице. Благодаря этой истории мы можем догадаться, что странный человек, которого схватил, а затем отпустил монах с горы Турюсан, долгое время жил в горах, питаясь чем-то вроде сосновых иголок. Он научился летать, словно птица, и отрастил шерсть на своем теле.

Когда речь заходит о летающей нечисти, которая похожа на людей, нам вспоминаются сирены из греческой мифологии. Сирены были необычными существами с женскими лицами, но с птичьими телами. Сирены жили на скалистом острове и пели песни, которые, как говорят, сводили моряков с ума и заставляли их вести корабли на рифы.

Летающий, словно птица, человек из «Обзора за пятнадцать лет» напоминает греческих сирен тем, что не мог говорить на человеческом языке, но в некоторых аспектах все же отличается от них. Использование этой особенности может стать интересным элементом корейского фэнтезийного произведения.

ОДНОНОГАЯ НЕЧИСТЬ В ШЛЯПЕ САККАТ (БАМБУКОВОЙ ШЛЯПЕ)

В сборнике народных преданий «Праздная болтовня Хаксана», созданном ученым позднего периода Чосон Син Донбоком, и в сборнике народных преданий «Повести страны зеленых гор», автор которого неизвестен, есть рассказы о чудной нечисти, появлявшейся в облике одноногого существа в шляпе-саккат.

В дождливый и туманный день Ли Ю (1645–1721), занимавший должность председателя государственного совета при короле Сукчоне, вместе со своими чиновниками проходил через местечко Суллаголь и заметил человека. Тот был в соломенной шляпе-саккат и в соломенной накидке от дождя. Его можно было бы принять за обычного человека, если бы не внешность: его глаза светились красным, как горящие факелы, а тело поддерживала только одна нога, на которой он бежал к ним навстречу. Ли Ю и чиновники сочли это довольно странным.

Внезапно одноногий мужчина в соломенной накидке повернулся к чиновнику, который был в подчинении у Ли Ю, и спросил: «Не видели ли вы там впереди паланкин?» Когда чиновник ответил, что не видел, одноногий мужчина исчез, словно ветер. Невозможно было представить, чтобы человек с одной ногой мог убежать так быстро. Это удивило Ли Ю и его чиновников, которые предположили: «Наверняка это была какая-то нечисть, а не человек».

Однако Ли Ю встретил паланкин на въезде в квартал Кедон. Вспомнив, как одноногий мужчина спрашивал, не видели ли они паланкин, он задумался: «Может, тот человек как-то связан с этим паланкином?» Он тут же повернул своего коня и погнался за одноногим в том направлении, куда тот скрылся.

Проскакав достаточно долго, Ли Ю прибыл в один дом в Кедоне. В доме жили дальние родственники Ли Ю, а невестка там была больна неизвестной болезнью, против которой не находилось средства. Ее лечение длилось уже много месяцев, но улучшение не наступало, и это вызывало серьезное беспокойство у домочадцев.

Ли Ю спешился, вошел в дом, встретился с хозяином, рассказал о том, что увидел и услышал ранее, и сказал:

– Я хотел бы, чтобы вы вошли со мной на случай, если с вашей невесткой случилось что-то плохое.

Он получил разрешение зайти в комнату, где находилась невестка.

Когда Ли Ю и хозяин вошли, то увидели нечто невероятное. Одноногий мужчина, который чуть раньше убежал от Ли Ю, сидел, скрючившись, в изголовье невестки. Хозяин побледнел от изумления. В этот момент Ли Ю смело шагнул вперед и, не говоря ни слова, грозно уставился на одноногого мужчину. Тогда одноногий, видимо, не желая чувствовать на себе взгляд Ли Ю, открыл дверь, вышел и встал посреди двора. Когда Ли Ю последовал за ним во двор и снова уставился на него, одноногий запрыгнул на веранду. Но Ли Ю продолжал смотреть на него, и тогда тот подпрыгнул в воздух и постепенно исчез из виду.

Решив, что этого достаточно, чтобы прогнать одноногого, Ли Ю вернулся в комнату, где жила невестка. По всей видимости, когда одноногий покинул комнату, невестка внезапно почувствовала себя лучше, словно и не болела. Ли Ю решил, что она излечилась, и покинул дом. Позже пришел хозяин дома и сказал Ли Ю:

– Моя невестка снова заболела, и ей очень плохо, как и в прошлый раз. Видимо, та странная нечисть еще не окончательно покинула дом. Пожалуйста, прогоните ее как-нибудь.

Выслушав его, Ли Ю искренне пожалел невестку, однако он понимал, что не вправе отказаться от своих служебных обязанностей и жить в том доме постоянно. После долгих раздумий он решил отправить в комнату невестки сто листов бумаги с написанными на них словами, изгоняющими нечистую силу. После этого невестка наконец полностью излечилась, а одноногий мужчина больше не появлялся.

Судя по содержанию, одноногий мужчина, явившийся к невестке родственника, был нечистью, которая навлекает на людей болезни. Однако невозможно точно понять, что это было. Син Донбок, написавший «Праздную болтовню Хаксана», предположил, что одноногий мужчина мог быть обитающим в горах духом Цзиньлэй, который был упомянут в китайском литературном произведении «Баопу-цзы».

Однако в тексте не говорится о том, что одноногий мужчина жил в горах, как и горный дух Цзиньлэй. Цзиньлэй не мог причинить вреда тому, кто звал его по имени, но в истории не упоминается, что одноногий мужчина поступал так же. Так что мы никогда не узнаем, кем на самом деле был этот одноногий человек.

ТИГР, ПЕРЕВОПЛОТИВШИЙСЯ В МОНАХА

Предки корейцев больше боялись тигров, чем драконов, ведь тигры были реальными существами, в то время как драконы существовали только в воображении. Именно поэтому в корейских легендах и в фольклоре тигры вредят людям гораздо чаще, чем драконы. Страхи людей перед тиграми сохранились в легендах. Давайте ознакомимся с историей из сборника народных преданий эпохи Чосон под названием «Прогоняющие сон заметки».

У Пак Ёпа (1570–1623), что служил провинциальным чиновником-анчхальса в Квансо (провинция Пхёнандо) во времена правления Кванхэ-гуна, был в родственниках первый министр. Как-то раз он отправил к Пак Ёпу своего сына и попросил:

– Одна гадалка предсказала судьбу моему сыну, сообщив, что в течение года его ожидает большое несчастье. Однако еще она сказала, если отправить его к вам, то он выживет. Поэтому я обращаюсь к вам с просьбой защитить моего сына.

Пак Ёп принял просьбу и сказал сыну министра:

– Сегодня вечером отправляйся на лошади в старый разрушенный храм и надень на себя тигровую шкуру. Если придет старый монах и попросит у тебя шкуру тигра, не давай ему ее. Если он попытается отнять силой, сообщи ему, что ты готов разрезать ее своим мечом. Когда наступит утро, а петухи закукарекают, можешь отдать шкуру монаху.

Сын министра сел на лошадь, как ему и велел Пак Ёп. Лошадь сама тронулась в путь и в конце концов добралась до старого разрушенного храма в далеком ущелье. Когда сын министра слез с коня и вошел в храм, он обнаружил там тигровую шкуру, как и говорил Пак Ёп. Он надел ее, и через некоторое время в храм вошел старый и свирепый монах. Увидев сына министра, он закричал:

– Отдай мне эту тигровую шкуру!

Но сын министра не отдал шкуру, как ему и приказал Пак Ёп. Когда разъяренный монах приблизился, чтобы забрать шкуру, сын министра приложил к ней меч и выкрикнул:

– Если ты рискнешь прикоснуться к ней, я разрежу ее своим мечом!

Монах на мгновение отступил назад в удивлении, а затем еще раз прокричал свою просьбу. Сын министра не подчинился и снова пригрозил разрезать шкуру мечом.

Эта сцена повторялась уже шестой раз, когда наконец закукарекали петухи и наступило утро. Монах выглядел изнуренным, но сказал с улыбкой:

– Пак Ёп, должно быть, велел тебе это сделать. Верни мне уже шкуру наконец.

Поскольку петухи прокукарекали, то сын министра отдал монаху тигровую шкуру, как и приказал ему Пак Ёп. Монах взял ее и вышел из храма. Любопытный сын министра тайком подсмотрел, как монах надел шкуру и превратился в тигра. Затем он снова снял ее, превратился в монаха, вернулся в храм и вручил сыну министра листок промасленной бумаги со словами:

– Теперь возвращайся к Пак Ёпу. Если появится тигр и попытается причинить тебе вред, протяни ему этот листок бумаги.

Сын министра вышел из храма с полученной бумагой. Везде, куда бы он ни попадал, на его пути появлялись тигры, как и сказал монах. Когда он протягивал бумагу, большинство тигров просто уходили, но один тигр всё же набросился на сына министра. «Пойдем к монаху, который дал мне эту бумагу, и поговорим об этом», – сказал встревоженный сын министра. К его удивлению, тигр кивнул.

Вернувшись в храм с тигром, сын министра встретил монаха и подробно рассказал о случившемся. Монах упрекнул тигра:

– Зачем ты пытался причинить вред этому ребенку?

Тогда тигр сказал человеческим голосом:

– Я был голоден, ведь я не ел ничего три дня. Если я упущу этого ребенка, мне нечего будет есть.

Монах сказал:

– На расстоянии в половину ли (около двухсот метров) к востоку отсюда есть мужчина в войлочном колпаке, вот его и ешь.

Тигр тут же убежал. Мгновение спустя раздались звуки выстрелов. Монах посмотрел на сына министра и объяснил:

– Тот негодяй не послушался меня, поэтому я отправил его к стрелку с ружьем, и тот его убил. Теперь, когда опасность миновала, можешь вернуться к Пак Ёпу.

Иллюстрация на фронтисписе из книги William Elliot Griffis, Korean Fairy Tales.

(New York: Thomas Y. Crowell Company, 1922 г.)

Сын министра сел на коня, как ему и велел монах, покинул храм и отправился к Пак Ёпу. Когда он объяснил, что произошло, Пак Ёп сказал: «Теперь ты избавлен от участи пострадать от тигра. Возвращайся к своему отцу». Вернувшийся к отцу мальчик достиг больших высот в чиновничьей службе и прожил жизнь в богатстве.

История о тигре, который перевоплощается в человека и пытается навредить людям, встречается в народной сказке, сохранившейся в Канныне провинции Канвондо. Знаменитый ученый середины эпохи Чосон Ли И (Юльгок, 1537–1584) в молодости учился на горе Ночхусан в городе Каннын. Однажды к нему пришел даосский маг и сказал: «Твоя судьба – быть съеденным тигром. Если хочешь выжить, посади тысячу каштановых деревьев».

Ли И охватило беспокойство, он принес тысячу каштановых деревьев и посадил их вокруг Исондэ – башни Двух Совершенномудрых – на горе Ночхусан, где он проживал. Вскоре пришел маг и сам сосчитал каштановые деревья. Когда он не досчитался одного дерева, то сказал: «Здесь нет тысячи каштановых деревьев, поэтому ты должен умереть!» Он превратился в тигра и попытался убить Ли И. В этот момент каштановое дерево, которое стояло рядом с Ли И, сказало: «Вместе со мной получается как раз тысяча деревьев». И тигр убежал. Благодаря этому Ли И все-таки выжил.

НЕЧИСТЬ ИЗ НЕБЕСНОГО ОЗЕРА НА ГОРЕ ПЭКТУСАН

В корейских легендах и фольклоре черепахи изображаются как подданные Короля-Владыки драконов, или Короля драконов, – божества, который управляет морями. В знаменитой традиционной сказке «Сказ о черепахе-счетоводе» (Пёльджубу джон) черепаха предстает в роли наивного существа, обманутого зайцем, что придает сказке дополнительную комическую окраску. Однако есть несколько историй, в которых черепаха играет страшную роль. В фольклоре региона на севере Корейского полуострова вокруг горы Пэктусан черепаха часто изображается как злодейка, обладающая огромной силой.

У Короля-Владыки драконов, правившего морем к востоку от Корейского полуострова, иными словами, Восточным морем, был сын-черепаха. Черепаха обладала огромным телом, сравнимым по размерам с человеческим, а также жестоким характером: она была способна вызвать ливень с небес, чтобы затопить город, или сильную засуху, чтобы вызвать голод. Вообще она была морским существом, сперва обитавшим в море, а затем перебравшимся в Небесное озеро на горе Пэктусан. Многие предполагали, что она была изгнана из дворца Короля драконов в Восточном море, потому что тот не мог больше терпеть ее жестокость.

Правитель человеческого мира, уставший от злодеяний черепахи, неоднократно направлял храбрых генералов, чтобы уничтожить ее, но они погибали от ее силы и колдовства. Король объявил по всей стране: «Тому, кто победит черепаху из Небесного озера на горе Пэктусан, я дарую чиновничью должность и богатство». Однако долгое время никто не решался сделать это из страха перед черепахой. Тогда к королю явился охотник и заявил, что убьет черепаху, чтобы отомстить ей за гибель своей жены и младшей сестры.

Король обрадовался словам охотника и вручил ему самую прочную и крепкую веревку в стране со словами: «Используй ее, чтобы поймать черепаху». Приняв веревку, охотник отправился со своим маленьким сыном к Небесному озеру на горе Пэктусан. По пути он получил удочку от горного духа горы Пэктусан, который явился в облике старухи. Он вплел в удочку веревку, подаренную королем, а затем настрелял косуль и оленей и использовал их мясо в качестве наживки на удочке, которую забросил в Небесное озеро.

Однако в течение следующих нескольких дней черепаха почему-то не клюнула на приманку. Охотник был зол, но у него не оставалось выбора, ведь черепаха не хотела выходить. Даже если бы он заплыл в Небесное озеро, он не смог бы противостоять морскому зверю.

Тогда маленький сын охотника сказал: «Наверное, черепаха в Небесном озере ест не животных, а людей. Лучше я буду наживкой», – обвязал леску вокруг живота и прыгнул в воду. Испуганный охотник стал тянуть леску, чтобы спасти сына, но в этот момент леска перестала двигаться, словно зацепившись за что-то.

Охотник, у которого был большой опыт ловли зверей, сразу подумал: «Что-то попалось на приманку!» – и со всей силы понемногу стал вытягивать леску. Вскоре появилось существо, которое заглотило наживку. Это была огромная черепаха из Небесного озера.

Когда она появилась из воды, охотник поднял большой жёрнов, который лежал рядом с его удочкой, и попытался размозжить ей голову, но она почувствовала опасность и быстро скрылась в озере. Охотник снова изо всех сил потянул леску, но черепаха упорно держалась под водой.

В такой непростой ситуации, когда он не мог ничего сделать, внезапно появилась старуха – дух горы Пэктусан, который одолжил удочку. Старуха помогла охотнику вытянуть леску, и черепаха не смогла больше удерживаться и выплыла на поверхность Небесного озера. Видимо, старуха устала от произвола черепахи и хотела наказать ее с помощью охотника.

Охотник с помощью старухи вытащил черепаху и перевернул ее, беспомощно барахтающуюся, на спину. Воспользовавшись случаем, охотник выхватил меч и распорол черепахе живот. Оттуда появился сын, но он уже был мертв. Старухе, по всей видимости, стало жалко охотника, горько плачущего и обнимающего труп сына, который по своей воле стал приманкой. Она погладила тело сына с головы до ног и вернула его к жизни. Когда охотник попытался поблагодарить ее, старуха исчезла.

Охотник отнес тушу черепахи королю, чтобы доказать, что это он убил ее. Король предложил охотнику обещанные деньги и должность чиновника, однако тот ответил: «Не награждайте меня, а лучше уменьшите налоги для всего народа. Именно это и будет великой наградой». Король прислушался к нему и снизил налоги по всей стране, а охотник вернулся домой с сыном и зажил счастливо и спокойно.

ОГНЕННАЯ ЛИСИЦА, РОДИВШАЯСЯ ЧЕЛОВЕКОМ

Давным-давно в уезде Ёнги провинции Чхунчхон-Намдо жил торговец, который покупал и продавал коров. У него было трое сыновей, и благодаря процветающей торговле он жил безбедно. Однако торговец был опечален тем, что у него нет дочери. Однажды он пришел к святилищу, построенному на Лисьем перевале, и стал молиться: «Подари мне дочь». Вскоре жена торговца понесла и через десять месяцев родила дочь. Ребенок вырос в очаровательную девушку, и родители безмерно ее любили.

Но когда их дочь начала взрослеть, в доме торговца коровами начали происходить странные события. Семейный достаток постепенно уменьшался, поскольку коровы, которых держал торговец, умирали день ото дня. Когда ценные животные стали гибнуть, торговец обратился к своему старшему сыну: «Присматривай за коровами по ночам». Старший сын, выслушав его, спрятался ночью и тайком стал наблюдать за коровами. Его сестра подошла к одной из них, засунула руку в задний проход коровы, вытащила окровавленные кишки и стала жевать их сырыми. Конечно же, корова упала на колени и умерла на месте. Старший сын, который наблюдал за происходящим, был так напуган, что не мог успокоиться даже после того, как вернулся в свою комнату.

На рассвете торговец позвал старшего сына и спросил его:

– Что случилось прошлой ночью?

Сын ответил:

– Ничего особенного, просто корова умерла, – он не мог заставить себя рассказать, что младшая сестра убила корову, вытащив из нее кишки.

Не удовлетворившись ответом старшего сына, торговец позвал среднего и сказал:

– Последи за коровами ночью.

Но и средний сын был так напуган поведением сестры, что сказал отцу:

– Ничего не случилось, просто корова умерла.

Теперь настала очередь младшего сына, и когда он увидел, что сделала его сестра, он не знал, как поступить, и ушел из дома.

Покинув дом, младший сын долго скитался и в конце концов оказался на побережье. Когда он увидел море, то расчувствовался и заплакал. И тут море расступилось, открывая путь. Младший сын решил, что лучше покинуть этот мир и уйти в морские глубины, и пошел по открывшемуся пути. Он пришёл к Драконьему дворцу, где жил Король драконов, владыка Южного моря. Он приветливо встретил младшего сына и сказал:

– Я знаю о твоей беде. Иди сюда и живи со мной здесь.

Радушно принятый Королем драконов, третий сын несколько лет беззаботно прожил в Драконьем дворце. Но потом он задумался о покинутой семье и сказал:

– Думаю, пришло время вернуться на родину.

Король драконов вздохнул, вручил ему три бутылки, окрашенные в желтый, синий и красный цвета, и дал наставление:

– Когда вернешься домой, не открывай котел.

Когда младший сын вернулся домой с тремя бутылками, полученными от Короля драконов, он никого не застал дома. Не понимая, что произошло, младший сын оглядел разрушенный дом и обнаружил котел. Его охватило желание узнать, что находится внутри. Он открыл котел: там оказалась его младшая сестра.

Увидев брата, она произнесла:

– Пока тебя не было, пришла чума и убила всех коров и всю семью. Вернись в свою комнату, я приготовлю тебе поесть.

Младший сын не поверил ее словам, но вошел в комнату и стал прислушиваться к тому, что происходит за дверью. Младшая сестра радостно смеялась и приговаривала:

– Я все это время голодала, но теперь, когда братец здесь, у меня будет несколько порций!

Услышав это, младший сын понял, что его сестра съела всех коров и всю семью, вылез в окно и бросился бежать со всех ног.

Но вскоре сестра догнала его и закричала:

– Ты куда собрался? Я съем тебя!

Ее лицо превратилось в морду огненной лисицы. Перепуганный младший сын бежал и бросал в огненную лисицу по очереди бутылки: сначала синюю, потом желтую, а затем красную. Из бутылок появлялись реки, леса и пламя, но огненная лисица продолжала неотступно преследовать его.

Не имея больше средств для спасения, младший сын взобрался на дерево. Лисица, прибежавшая к подножью дерева, посмотрела на него и сказала:

– Бесполезно сидеть наверху!

Насмехаясь над ним, она превратилась в змею и попыталась вползти на дерево. Внезапно с небес ударила молния и уничтожила змею, в которую превратилась огненная лисица. Младший сын, переживший этот невероятный опыт, стал странником и провел жизнь в скитаниях.

Здесь возникает один вопрос. Что же это было за святилище, где торговец коровами молил послать ему дочь? Возможно, беда произошла из-за того, что божество, которому поклонялись в святилище, оказалось огненной лисицей. Если бы это было святилище доброго божества, оно не смогло бы породить в семье торговца коровами огненную лисицу – злобного людоеда.

КОРОЛЬ ЗЛЫХ ДУХОВ КВИМА-ВАН И ПРИНЦЕССА ЧХАЛЬМА

В 1814 году Ким Сохэн (1765–1859), член клана Кимов из Андона, влиятельной семьи, которая достигла богатства и власти в конце эпохи Чосон, написал роман в нескольких томах под названием «Добавление к истории Самхан» (Самхан сыбъю). В романе появляются два представителя нечисти: Король злых духов Квима-ван и принцесса Чхальма, каждый из которых обладает своей неповторимой индивидуальностью.

Король злых духов обитал в восточной части Девяти Небес и Десяти Земель. Он взял в жены Кубанду, которая была дочерью ракшаса – древнеиндийского демона. Кубанду прозвали «Демонической Матерью девяти сыновей», потому что от связи с Квима-ваном она родила девять сыновей.

Квима-ван и Кубанда решили не строить дом и жили в полях. Они были настолько могущественны, что не обращали внимания на стихийные бедствия, вроде тайфунов и ливней, а также на жару и холод. Девять рожденных ими сыновей правили каждый своим миром, а призраки квисины, гоблины токкэби и иная нечисть, подчинявшиеся им, были настолько многочисленны, что их число было сравнимо с количеством звезд, богов, бессмертных и будд во Вселенной, вместе взятых.

Квима-ван и его шайка поступали прямо противоположно тому, чему учат людей такие религии, как буддизм и даосизм. Они совершали убийства и распространяли зависть, сплетни и интриги, чинили бедствия и разрушения, и тем самым сеяли хаос в мире. Еще его приспешники превращались в тигров и волков, в нечисть и гоблинов в горах и водах, а также в разнообразных насекомых, которые причиняли вред людям, уничтожали их запасы зерна и вызывали голод, а иногда заражали людей чумой, уносившей множество жизней.

Хоть Квима-ван и был могущественным, он не был единственным главарем нечисти. Мир велик и в нем много силачей, поэтому среди них нашелся предводитель нечисти, который был еще могущественнее короля злых духов и имел более высокий статус: таким предводителем была принцесса Чхальма.

Принцесса Чхальма изображается не как нечисть, а как существо, занимающее почти божественное положение. Чхальма была женщиной, чьим дядей по материнской линии был Асура, король демонов, который сражался с Индрой, царем богов в древней Индии. Она развила силы, унаследованные от Асуры, и стала настолько могущественной, что жила в одиночестве на вершине горы Сумеру, являющейся буддийским центром мироздания, и смотрела на мир сверху.

Однажды Кубанда говорит своему мужу, королю злых духов: «Принцесса Чхальма может сражаться даже с татхагатой[76]». Принцесса Чхальма была настолько могущественным предводителем нечистой силы, что могла сразиться с Буддой Шакьямуни.

«Небесное летающее», вторая половина XVII в. Худ. Киёхара Юкинобу.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

Чхальма, помимо Шакьямуни, сразилась с тремя верховными божествами – Нефритовая чистота, Высшая чистота и Великая чистота – и победила их. Они также известны как Изначальный Небесный владыка, Небесный владыка духовных сокровищ и Верховный достопочтенный владыка Лао.

Принцесса Чхальма представляет собой предводителя нечистой силы или, скорее, божественного существа, которое настолько ужасно, что может соперничать с высшими божествами буддизма и даосизма. В бесчисленных литературных произведениях Китая, не говоря уже о Корее, не встречается ни один предводитель нечисти, обладающий таким огромным могуществом. В классическом китайском романе «Путешествие на Запад» демоны были в лучшем случае слугами, убежавшими от богов, тогда как принцесса Чхальма была настолько могущественна, что смотрела свысока даже на верховных богов.

Но в отличие от Квима-вана и Кубанды, принцесса Чхальма не стремилась сеять зло. Наоборот, на просьбу Кубанды помочь расправиться с главным героем Хяннаном она ответила отказом: «Хоть у меня и есть сила, достаточная для победы над татхагатой и тремя верховными божествами, я не люблю бесполезных сражений. Более того, я склонна спасать, а не убивать, и ты не на моей стороне. В отличие от тебя, я не хочу сеять зло, так что уходи».

Исходя из этого отрывка, можно сказать, что принцесса Чхальма скорее всего была нечистью только на словах, а на самом деле относилась к божественным существам. Возможно, принцесса Чхальма была божеством, отвергнутым как в буддизме, так и в даосизме. Если учесть, что Асура – дядя принцессы Чхальмы – изначально был божеством, которому поклонялись в Древней Индии, это не кажется слишком дерзким предположением.

В классической корейской литературе принцесса Чхальма хоть и является предводительницей нечисти, но считается весьма очаровательным существом, которое можно сравнить с божествами. При должной обработке и адаптации к современным требованиям это может стать забавным и трогательным корейским фэнтези вроде «Путешествия на Запад».

ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ СТАРИКА В ЗВЕРЯ

Чхве Чхивон (857–908), поэт позднего периода Силла, оставил после себя сборник сочинений под названием «Удивительные истории» (Суиджон). В нем содержится множество таинственных историй о призраках, чудовищах и гоблинах, и одна из них рассказывает следующее.

Когда величайший военачальник Силла Ким Юсин (595–673) был еще жив, к его дому подошел старик и замер, словно ожидая его. Увидев его, слуга сообщил хозяину, и Ким Юсин сам вышел и пригласил старика в дом, где его накормили обильным обедом. Когда старик почти закончил трапезу, Ким Юсин задал ему неожиданный вопрос:

– Вы все еще можете перевоплощаться в другие образы, как раньше?

Услышав это, старик внезапно превратился в тигра. Через некоторое время он превратился в курицу, затем – в сокола, а потом – в маленькую собачку, после чего выбежал из дома.

Вот и весь рассказ о старике, превращавшемся в зверей, описанный в «Удивительных историях». Он настолько краток, что сложно понять, кем был этот старик, почему он пришел к Ким Юсину и как Ким Юсин узнал о нем.

Можно предположить, что Ким Юсин, вероятно, ранее встречался со стариком и знал его, а старик пришел к нему, потому что вспомнил о нем спустя много лет.

Между тем следы «таинственных существ, перевоплощающихся в различных зверей» прослеживаются и в китайском источнике – «Обширных записках о пяти элементах в древности и современности» (Гуан гу цзинь у син цзи). Поэтому можно предположить, что содержание «Обширных записок о пяти элементах в древности и современности» повлияло на «Удивительные истории». Ниже приведен отрывок из «Обширных записок о пяти элементах в древности и современности», однако атмосфера в ней еще более пугающая и гротескная, чем в рассказе о старике-оборотне из «Удивительных историй».

Это произошло в последние годы девиза Юнцзя (307–312) при династии Западная Цзинь (265–317) в Китае. Кстати, Западная Цзинь была страной, объединившей три царства Китая, известных нам по роману «Записи о Трех царствах». Внутренние распри императорской семьи и коррупция чиновников были настолько серьезными, что страна была разрушена всего за пятьдесят два года, и это погрузило Китай в хаос в период так называемых Пяти варваров и Шестнадцати царств. Именно поэтому в китайских литературных произведениях, рассказывающих о династии Западная Цзинь, таких как «Записки о поисках духов» (Соу шэнь цзи), так много причудливых историй. Они отражают смуту в Западной Цзинь.

В последние годы девиза Юнцзя человек по имени Лю Цзяо жил в Цзиньлине. Старший брат Лю Цзяо умер молодым, оставив свою жену вдовой. Лю Цзяо сжалился над ней и привел ее в свой дом, чтобы та жила с ним.

Однажды ночью вдова старшего брата спала в одной комнате со служанкой. Время было позднее, поэтому Лю Цзяо спал в другой комнате. Когда наступило время второй стражи (промежуток с 21 до 23 часов), в его комнату внезапно вошла служанка с печальным лицом, громко заплакала и сказала:

– Господин, в комнате вдовы вашего старшего брата появилось чудовище, которое невозможно описать словами. Поторопитесь, ведь неизвестно, что может случиться.

Разбуженный Лю Цзяо торопливо поднялся. Хоть он и не поверил полностью словам служанки, но подумал, что надо обезопасить себя, когда услышал о появлении чудовища. Он схватил меч со стены, зажег факел и вместе с женой направился в комнату вдовы. Он взял с собой жену из-за строгого разделения ролей мужчин и женщин в конфуцианском обществе. В ситуациях, где деверь имел дело с женой брата, было необходимо привести с собой женщину.

Войдя в комнату вдовы брата, Лю Цзяо по указанию служанки осмотрел стены. И на верхней части одной из стен он заметил нечто, напоминающее лицо человека. Когда оно увидело Лю Цзяо, то вытаращило глаза и высунуло длинный язык. Через некоторое время оно превратилось в тигра, затем в дракона, а потом в тысячу других зверей и призраков. Чудовище было размером более чем в чжан (три метра), и Лю Цзяо, увидевший его гротескный силуэт прямо перед собой, задрожал от страха, не решаясь ударить или пронзить мечом. Служанка и жена были точно так же напуганы и ничего не смогли предпринять, а вдова брата сразу скончалась.

Не было упоминания ни о личности, ни об имени чудовища, которое принимало тысячи обличий. Но не связано ли это чудовище, появившееся в Китае во времена династии Западная Цзинь, с чудовищем из Силла, которое описано в «Удивительных историях»?

ЖЕЛТЫЙ ДРАКОН ИЗ КОЛОДЦА

Желтый дракон обладал более высоким статусом по сравнению с остальными.

Согласно записи от 13 марта 1418 года в «Истинных записях правления Тхэджона», которые включены в официальный документ «Истинные записи правления династии Чосон», составленный королевской династией в Чосоне, огромный желтый дракон появился в колодце в Суёне в префектуре Кёдон провинции Кёнгидо.

Этот факт был зафиксирован в донесении правителю Тхэджону от начальника головного морского гарнизона Юн Ха. Он сообщил, что, когда несколько солдат направились к колодцу за водой, они обнаружили там желтого дракона. Размеры дракона были настолько велики, что он заполнил собой весь колодец, а его обхват соответствовал толщине колонны дома. Диаметр колодца составлял 12 чхоков и 5 чхонов, что в современных единицах измерения означает, что обхват дракона был не менее 3,75 метра.

Согласно «Истинным записям правления Сонджона» от 7 июня 1474 года, Сонджон обсуждал желтого дракона с подданными. Король Сонджон проводил вечерние чтения (вечернее занятие для правителей во времена эпохи Чосон) со своими подданными и вдруг спросил:

– Правда ли, что появился желтый дракон?

Ли Мэнхён, ответственный за вечернее чтение в тот день, ответил:

– Если назвать птицу кальчак фениксом, то это будет ошибочным суждением, а желтый дракон действительно появился.

Птица кальчак, о которой говорил Ли Мэнхён, – это большая и свирепая птица из легенд. Несмотря на то что он не верил в существование птицы кальчак, Ли Мэнхён заявил, что появление желтого дракона действительно имело место. Это свидетельствует о том, что люди эпохи Чосон действительно не сомневались в существовании желтого дракона.

История битвы между желтым и белым драконами рассказывается в сборнике рассказов «Простые истории Оу», созданном Лю Монином во времена правления Кванхэ-гуна в Чосоне. Монах по имени Чхонён проезжал через префектуру Ынюль в провинции Хванхэдо, когда среди безоблачного дня с востока и запада прилетели желтый и белый драконы соответственно.

Они пересекли небо и начали сражаться. Желтая чешуя желтого дракона и белая чешуя белого дракона ослепительно сверкали в лучах солнца. Когда они сошлись в бою, небо заволокли тучи, загремели громы, засверкали молнии, и на землю полился ливень. Через некоторое время выпал град.

Вскоре облака исчезли, и драконов больше не было видно. Возможно, желтый и белый драконы во время поединка использовали свои невероятные способности вызывать дождь, молнии и град.

Драконы среди облаков, 1844 г. Худ. Утагава Хиросигэ.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Среди легенд, связанных с желтым драконом, есть редкий случай, когда он вступает в любовную связь с человеком. Предок основателя Корё Ван Гона по имени Чакчегон взял в жены дочь Короля драконов, правившего Западным морем. У них было четверо сыновей и одна дочь, и они жили в доме, построенном у южного подножия горы Сонаксан. Дочь Короля драконов вырыла в центре дома колодец и через него часто посещала свою родину в Западном море. Мужу она сказала: «Ты не должен видеть, как я спускаюсь в колодец».

Однако человеческой природе свойственно желание увидеть больше, особенно когда это запрещено. Поэтому Чакчегон подсмотрел через щель в окне, как его жена спускается в колодец. Жена пришла к колодцу с дочерью, и вместе они превратились в желтых драконов, вызвали тучи и спустились в колодец. Однако вскоре они опять вышли и подошли к Чакчегону. Жена была очень рассержена: «Ты нарушил мое указание, я не могу оставаться здесь с тобой». Они с дочерью опять превратились в желтых драконов, скрылись в колодце и больше не возвращались.

Среди потомства Чакчегона и дочери Короля драконов был Ван Гон, основатель Корё. Он называл свою прабабушку, дочь Короля драконов, императрицей Кёнхон и превратил дом, где Чакчегон жил со своей супругой, в храм под названием Кванмёнса.

ЮНЫЙ ДРАКОН В ТЕЛЕ ЧЕЛОВЕКА

В сборнике народных преданий «Повести страны зеленых гор» конца эпохи Чосон, автор и дата написания которого неизвестны, содержится загадочная история о человеке, случайно проглотившем молодого дракона и страдавшем от тяжелой болезни.

В эпоху Чосон в области к югу от реки Ханган, иными словами, в Каннаме, проживал человек по имени Сим Хёджа. Сим – это была фамилия его семьи, а Хёджа его нарекли соседи, потому что дословно это означает «почтительный сын», а Сим был именно таким.

Хотя его семья была бедной, он преданно служил своему престарелому отцу.

Однажды в Каннаме весь день лил сильный дождь, и во двор дома Сим Хёджа упал небольшой комок мяса. В бедной семье мясо было роскошью, поэтому Сим Хёджа сказал: «Это мясо – дар небес для нашей семьи». Он нарезал его и приготовил юкхве[77], чтобы накормить отца.

Но, съев мясо, отец Сим Хёджа внезапно заболел и оказался прикован к постели. Сим Хёджа вызвал лекарей и раздобыл лекарства в надежде вылечить отца, но ни лекарства, ни лекари не смогли ему помочь. Больше всего удручало то, что отец Сим Хёджа не мог питаться ничем, кроме желе, приготовленного из маша.

Когда прошло шесть месяцев ежедневных беспокойств о здоровье отца, их дом посетил купец из китайской провинции Сычуань. Видимо, до него дошли слухи о необъяснимой болезни, которой страдал отец Сим Хёджа, поэтому он пришел к ним и сказал: «Я куплю болезнь твоего отца. Тогда твой отец снова будет здоров». Идея «купить болезнь» казалась странной, но ситуация с отцом была настолько критичной, что Сим Хёджа согласился на сделку.

Когда договор был заключен, купец открыл небольшую серебряную шкатулку, которую принес с собой, достал красное порошкообразное лекарство, растворил его в кипящей воде и сказал Сим Хёджа: «Дай это выпить отцу». Сим Хёджа взял у купца лекарство и предложил отцу выпить его, и тогда отца вырвало в чашу червяком. Купец подцепил червяка серебряными палочками, положил его в серебряную коробочку, обернул ее в шелковую ткань и убрал в свою сумку.

Тем временем боли отца Сим Хёджа исчезли после того, как из него вышел червяк, и его тело исцелилось, а здоровье восстановилось благодаря правильному питанию.

– Спасибо, что вылечили болезнь моего отца, – поблагодарил Сим Хёджа купца.

Купец ответил:

– Я получил от тебя драгоценную вещицу, поэтому взамен отдам тебе свои богатства, – и подарил Сим Хёджа телегу, нагруженную шелком и нефритом.

Потом купец сказал Сим Хёджа:

– Следуй за мной, ибо мне есть что тебе показать, – и повел его к берегу моря на юге.

Когда они сели на циновки на белом песке пляжа, из моря вышла красивая женщина, прошла по берегу и остановилась перед купцом.

Увидев ее, купец радостно засмеялся, открыл свою серебряную шкатулку и достал червяка. И тут червяк превратился в маленького дракона и исчез в море. Когда красавица увидела дракона, погружающегося в море, она сказала: «Король приказал мне слушаться тебя до конца моих дней». Купец снова рассмеялся и сказал, что сделка заключена.

Сим Хёджа, наблюдавший за происходящим, спросил, что происходит, и купец ответил ему:

– Этот червь вообще был новорожденным драконом, но упал в ваш дом во время дождя, а твой отец проглотил его и заболел. Мясо, которым ты кормил своего отца, было своего рода броней, которую молодой дракон создал для защиты. Все в Драконьем дворце под водой были в смятении из-за исчезновения юного принца, но я нашел его и отправил домой. В знак благодарности Король драконов, правящий Южным морем, послал мне красавицу. Она дочь дракона, владеющая удивительным колдовством, и это лучше, чем всякие драгоценности. Я отдал тебе свое богатство, потому что ты подарил мне эту возможность.

Сказав так, купец прихватил красавицу и отправился обратно в Китай. Сим Хёджа тоже вернулся домой, продал шелк и нефрит, полученные от купца, разбогател, заботился о своем старом отце и прожил долгую и счастливую жизнь.

ЗМЕЯ, ПЕРЕРОДИВШАЯСЯ С ЧУВСТВОМ ОБИДЫ

В сборнике народных преданий «Повести страны зеленых гор» конца эпохи Чосон содержится жуткая история о змее, которая ради мести родилась сыном человека, убившего ее.

Во времена правления короля Чунджона знаменитый ученый и даос Чон Букчхан (1506–1549) проходил мимо одного из домов вместе со своим младшим братом Чон Гооком. Увидев, что оттуда исходит зловещая энергия, он решил зайти в гости, чтобы спасти жителей этого дома. Встретив хозяина, он сказал: «Я Чон Букчхан. Мы с братом пришли, чтобы избавить хозяина этого дома от беды. Пожалуйста, впустите меня с братом в дом».

Хозяин, наслышанный о хорошей репутации Чон Букчхана, с радостью принял его. Вошедший в дом Чон Букчхан сказал хозяину: «Приготовьте сегодня 50 соков древесного угля и сложите их в кучу посреди двора. И приготовьте большой деревянный ларец с крышкой». Хозяин выполнил просьбу.

Чон Букчхан разжег костер на углях, сложенных во дворе, и положил посреди него большое дерево, а хозяин и все члены семьи вышли посмотреть на это. Среди них был сын хозяина, которому было около десяти лет. Когда Чон Букчхан увидел его, он внезапно схватил его за шиворот, положил в деревянный ларец, закрыл крышку и бросил в огонь. Хозяин и его семья были настолько удивлены и ошеломлены этим внезапным происшествием, что едва не лишились рассудка, а хозяин сразу же попытался выгнать Чон Букчхана и разбить ларец.

Но Чон Букчхан сказал: «Подождите немного. Если я сделал что-то плохое, я отдам свою жизнь здесь и сейчас!» Затем он достал деревянный ларец, который полностью сгорел, и открыл его. Но вместо тела ребенка внутри оказалась большая обугленная змея.

Чон Букчхан разорвал тушу змеи, показал озадаченному хозяину и его семье кончик сломанного серпа в брюхе и спросил:

– Вы знаете, что это такое?

Хозяин ответил ему:

– Кажется, я понял, что это. Десять лет назад я вырыл пруд и держал в нем рыбу, но почему-то ее становилось все меньше и меньше. Это показалось мне странным. Я стал наблюдать за прудом, и тут из ниоткуда появилась огромная змея, залезла в пруд и стала поедать рыбу. В гневе я схватил огромный серп и заколол змею до смерти, тогда-то кончик серпа и отломился. Видимо, это и есть тот самый кончик серпа.

Тогда хозяин послал слугу принести из кладовой сломанный серп, приложил кончик, и он в точности подошел. Чон Букчхан сказал удивленному хозяину:

– Ваш сын был перевоплощением той самой змеи, которая умерла десять лет назад. Она родилась в облике вашего сына, чтобы отомстить. Если бы вы оставили все как есть, не только вы умерли бы ужасной смертью, но и все в этом доме. Теперь, когда я избавил вас от беды, в вашем доме воцарится покой.

Закончив говорить, Чон Букчхан попрощался с хозяином и ушел вместе с братом.

Истории о мести, когда кто-то перерождается сыном человека, который убил его, часто встречаются в корейских народных сказках и легендах. В разделе о мифах из известного вебтуна «С Богами» можно найти историю о Кваян какси и ее трех сыновьях. Когда-то Кваян какси, желая заполучить чужое богатство, убила трех братьев, и они родились заново в облике ее сыновей. Они успешно сдали государственный экзамен на чиновничью должность, но сразу умерли, причинив тем самым огромные страдания своей матери, которая в то же время была их врагом.

Почему же змея возродилась в облике сына хозяина? Может, это облегчило бы доступ к хозяину? Если бы она родилась силачом и пришла бы к хозяину, то, естественно, тот бы опасался незнакомца. Видимо, она думала, что, если родится его сыном, то хозяин станет менее бдительным, и этим можно будет легко воспользоваться этим для мести. Становится жутковато, если думать об этом.

ЗМЕЯ С ОСТРОВА В ЗАПАДНОМ МОРЕ

В романе «Записи о странных явлениях на краю неба», написанном ученым из Чосона Лим Баном, рассказывается забавная история об имуги, живущем на маленьком острове в Западном (Желтом) море.

Среди посланников Чосона, направлявшихся в Китай, по счастливой случайности оказался один пушкарь – мастер, специализирующийся на порохе и пороховых орудиях. Он был очень рад отправиться в Китай, потому что они с женой жили в крайней нищете и с трудом могли прокормиться. Если выпадала возможность присоединиться к делегации посланников, на которых со всех сторон сыпалось много денег и подарков, можно было урвать и свой кусок.

Когда посланники плыли через Западное море на своем корабле, они решили причалить к небольшому необитаемому острову, чтобы пополнить запасы воды. Однако корабль перестал двигаться. Не зная причины, они были в замешательстве, поэтому поочередно стали высаживаться на остров, а когда пушкарь сошел на берег, корабль сдвинулся с места. Моряки были глубоко суеверны и подумали, что в пушкаре есть что-то несчастливое, ставшее причиной остановки корабля. И они сказали ему: «Мы съездим в Китай, а на обратном пути обязательно найдем тебя и привезем в Чосон, так что потерпи на этом острове, как бы трудно ни было!» Затем они оставили ему еду, одежду, горшок и нож, а сами отправились в Китай.

Пушкарь прожил в одиночестве на необитаемом острове почти полгода. Еда, которую дали ему посланники, быстро закончилась, и он был вынужден сам добывать пропитание. Он собирал на берегу моря моллюсков и варил их, из лозы плел веревки, прикреплял к ним грузила и изготавливал удочки, чтобы ловить рыбу. Ягоды и травы острова, а также животные, такие как олени и кролики, тоже помогали наполнить желудок.

Главную трудность составляло отсутствие воды. По утрам и вечерам с берега дул сильный морской ветер, помогая одежде высохнуть, но стирать ее было трудно. К счастью, на острове часто шли дожди, а употребление в пищу диких фруктов помогало восполнить влагу. Он не испытывал жажды, но трудно было мыть тело и лицо в те дни, когда не было дождя.

Каждый день пушкарь ел, пил и спал, ожидая возвращения посланников из поездки в Китай. Однажды, когда он спал в своей землянке, до его слуха донеслись раскаты грома, раздававшиеся далеко в море. Пушкарь подумал, что, возможно, вернулись посланники, и поспешил на берег. К его удивлению, источником звука оказалась отвратительная змея, огромная и толстая, словно бревно. Когда змея выползала на остров из моря, огромное тело билось о воду и сушу, подобно далекому грому.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Пушкарь быстро забрался на высокое дерево, опасаясь, что змея найдет его и попытается съесть. Оказавшись на суше, змея начала заглатывать кабанов, оленей, кроликов и других животных. Она долго набивала брюхо, а когда насытилась, то покинула остров и погрузилась в море, теперь пожирая всю рыбу, что попадалась ей на пути.

Пушкарь опасался, что если он оставит змею в покое, то она съест его или посланников или причинит им вред. Озадаченный, он взял нож, подаренный ему посланниками, срезал бамбук, росший на острове, и остро заточил его конец. Изготовив несколько сотен таких кольев, он зарыл их в землю остриями вверх там, где проползала змея.

Наступило утро. Змея выплыла из моря, как и вчера, и выбралась на сушу. Когда она ползла по тропинке, в нее вонзились заостренные бамбуковые колья, разорвали ее шкуру от челюстей до хвоста, и она умерла. Пушкарь, снова укрывшийся на дереве, быстро спустился и бросился к туше змеи.

Когда он выпотрошил змеиную тушу, в ней оказались драгоценные камни, такие как жемчуг и нефрит, и даже ягванджу – жемчужина, которая светится днем и ночью. Их оказалось так много, что для их хранения потребовалось десять мешков, сплетенных из бамбука или травы.

Через некоторое время корабль посланников прибыл на остров, где их ждал пушкарь. Испугавшись, что, если рассказать правду о случившемся, у него отберут сокровища, он солгал и сказал: «Я собрал несколько камней, с которыми можно играть, и положил их в мешки». Посланники поверили ему, взяли его на корабль и отправились в Чосон. Вернувшись домой, пушкарь поспешно отнес мешки на рынок и заработал на продаже содержимого целое состояние. Он приобрел дом, землю, продовольствие и шелк, наслаждался огромным богатством и жил счастливо и долго со своей женой.

После того как его оставили на острове и ему грозила одинокая смерть, неожиданная удача принесла пушкарю огромное счастье. Это один из тех случаев, когда подходит пословица «не было бы счастья, да несчастье помогло». Сокровища внутри тела змеи символизируют ее способность приносить изобилие. Во многих корейских народных сказках утверждается, что наличие змеи в доме обещает хороший урожай. Поэтому предки корейцев называли змею, которая обитала в их домах и поедала мышей, вредивших зерновым запасам, «старожилом» и считали ее хорошим предзнаменованием.

ЧУДОВИЩНАЯ СОРОКОНОЖКА

Современные люди считают сороконожек просто мерзкими насекомыми. Но в древних легендах сороконожки считались одновременно как страшными чудовищами, так и загадочными существами, помогающими людям.

В области Хамхын на территории современной провинции Хамгён-Намдо наблюдалось странное явление: начальники округа умирали в первую ночь после приезда. Точная причина этого оставалась неизвестной, но ходили слухи, что в Хамхыне обитает ужасное чудовище, которое причиняет вред людям.

И вот однажды отец Ким Джаджома по имени Ким Тхак был назначен начальником округа Хамхын. Ким Тхак прибыл в управу Хамхына, разжег огонь в камине своей комнаты, бросил в него несколько десятков табачных листьев и разложил на полу шелковую нить. Аджоны и сыщики управы почесывали головы, не в силах понять причину поступка Ким Тхака.

Ночью в управе послышались странные звуки, словно что-то ходило по земле. Большое странное тело проползло по земле и попыталось проникнуть в комнату, где находился Ким Тхак. Но когда оно почувствовало запах табака, то не смогло войти и сбежало. За собой оно утащило шелковую нить, которая лежала на полу.

На следующее утро Ким Тхак нашел место, куда вела шелковая нить. Оно находилось внутри конька крыши управы. Ким Тхак позвал аджонов и попросил принести огромный котел. Он налил в котел масло, развел под ним огонь и нагрел масло. Затем он пошарил в коньке крыши парой больших кузнечных клещей и поймал сороконожку размером со змею.

По приказу Ким Тхака сыщики сбросили сороконожку во двор управы. Ким Тхак быстро достал меч и разрубил сороконожку на несколько частей, а потом бросил обезглавленную сороконожку в котел, опасаясь, что даже если ее тело будет разрублено, она позже сможет вернуться к жизни.

Когда голова сороконожки оказалась в котле, из нее вырвалась голубая аура и коснулась лица Ким Тхака. На лице Ким Тхака появилось красное пятно. Оно исчезло только после того, как Ким Тхак разделил ложе с женой, и жена родила сына. На щеке новорожденного было красное пятно. Ким Тхак назвал своего сына Ким Джаджомом, что означает «человек с красным пятном».

Впоследствии Ким Джаджом достиг высокой чиновничьей должности товонсу – командующего сухопутными войсками. Однако его объявили предателем и казнили вместе со всей семьей, когда выяснилось, что он, обращаясь к империи Цин, наговаривал на короля Хёджона.

Люди шептались о нем: Сороконожка убила всех начальников округа Хамхын, которые были назначены до Ким Тхака. Сороконожка, которую убил Ким Тхак, переродилась в облике Ким Джаджома и нарочно вела себя как предатель, чтобы уничтожить весь род Ким Тхака.

В уезде Сосан провинции Чхунчхон-Намдо, напротив, сохранилась легенда о доброй сороконожке, которая помогала людям.

Жил-был бедный юноша, который зарабатывал на жизнь тем, что выкапывал и продавал сосновые корни, используемые для изготовления лекарственных трав. Как-то раз он, как обычно, отправился в горы, чтобы накопать сосновых корней, и встретил прекрасную деву. Она пригласила юношу к себе домой, угостила вкусной едой и была к нему очень добра.

Затем юноша направился на рынок, чтобы продать сосновые корни, но по дороге встретил другую деву, вышедшую из-под моста. «Я змея, а та девушка, которую ты встретил в горах, – сороконожка. Мы обе сражаемся за право стать драконом и подняться на небеса. Женщина-сороконожка причинит тебе боль, пожалуйста, держись от нее подальше», – сказала она.

Юноша не поверил словам девушки-змеи и снова отправился в гости к сороконожке в горы. От нее он услышал: «Я никогда не причиню тебе вреда. Та змея ненавидит меня, поэтому солгала. Через несколько дней мне предстоит сразиться с ней. Помоги мне и облей ее горячей водой», – и согласился помочь ей.

И вот настал день, о котором говорила девушка-сороконожка. Юноша спрятался возле ее дома. Через некоторое время появилась девушка-змея, они приняли свои изначальные облики – змеи и сороконожки – и уставились друг на друга. Змея сражалась, выдыхая белую энергию, а сороконожка – синюю. Когда сороконожка оказалась в невыгодном положении, юноша убил змею, облив ее горячей водой, которую принес с собой. Сороконожка превратилась в деву, посмотрела на юношу и сказала: «Ты помог мне убить змею, и взамен я дам тебе благословение, которое поможет тебе жить в изобилии и не бедствовать». Затем она вознеслась на небеса. После этого, согласно легенде, юноша выбился из нищеты и достиг процветания, как и предсказывала сороконожка.

Часть IX. Призраки

ЧХОНЁ КВИСИН: СТРАШНЫЙ ПРИЗРАК ДЕВЫ ИЗ КАННЫНА

Когда мы думаем о главных корейских призраках, мы часто вспоминаем чхонё квисин – призрак девы. Из-за слова «дева» легко представить, что призраки дев – это «духи девушек, которые умерли, не обретя мужа или любви», но точнее было бы сказать, что призраки дев – это «духи девушек, погибших с горечью и сильной обидой в душе».

В сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге», который Со Юён создал в 1873 году, ярко показано, насколько страшными могут быть призраки дев, погибшие с обидой в душе.

Призрак девушки, начало XIX в.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

Человек по фамилии Чхве, живший в Канныне провинции Канвондо, был не просто человеком, заслужившим титул чинса (человек, успешно сдавший государственный экзамен), но и достопочтенным богачом. Однажды случилась ужасная трагедия: у каждого из трех его сыновей и внуков между бровями вскочил красный нарыв, который прорвался кровью, и все они умерли. Чхве очень переживал, ведь из его потомков остался только один маленький внук.

В это время в доме семьи Чхве в приживалах жил сэнвон Ким (человек, сдавший государственный экзамен на ученую степень сэнвон) со своей женой. Традиция приживал восходила еще к древнекитайскому периоду Вёсен и Осеней и продолжалась до эпохи Чосон. Так называли людей, которые жили в доме богатого человека и помогали членам семьи в обмен на еду и кров.

Жена сэнвона сказала мужу:

– Раз уж чинса Чхве оказал нам милость, и мы живем в его доме, не должны ли мы помочь ему? Ведь он страдает от того, что его потомки погибли!

Услышав эти слова, сэнвон Ким ответил:

– Я тоже это знаю.

Слуга чинса Чхве услышал их разговор и доложил об этом хозяину. Тогда чинса Чхве и его жена прибежали к сэнвону и стали умолять его:

– Пожалуйста, спасите нашего маленького внука.

Сначала сэнвон Ким ответил:

– Я не врач, – и скромно отказался, но мольба чинса Чхве с супругой была такой искренней, что он пожалел их и сказал:

– Установите во дворе поминальную дощечку и приготовьте огонь для благовоний.

Затем он облачился в одежды даосского мага, воскурил благовония и сжег амулеты. Внезапно в воздухе появился дух генерала и пал ниц перед сэнвоном.

Сэнвон Ким приказал ему привести катхо-сина (домовой, охраняющий дом) этого места. Дух генерала тут же исполнил приказ. Ким сэнвон стал укорять катхо-сина со словами:

– Как ты мог допустить смерть членов этой семьи?

А тот ему ответил:

– Это случилось из-за обиды, и я не смог ее остановить.

– Должно быть, здесь есть призрак, который затаил обиду и совершил убийство, поэтому схватите его и приведите сюда, – приказал сэнвон Ким катхо-сину и духу генерала.

Выслушав его, катхо-син и дух генерала отправились в кладовку в доме. Внезапно из кладовки раздался жуткий, заунывный вой. Вскоре они поймали призрака девы и притащили ее к сэнвону. У призрака девы между бровей было воткнуто шило, и кровь текла до самых ног. Сэнвон Ким отругал призрака девы:

– Что же за обиду ты затаила, из-за которой погибли все члены семьи чинса Чхве?

Услышав эти слова, дева гневно ответила:

– Вообще-то я была служанкой в этом доме. Его жена, увидев, как чинса Чхве однажды взял меня за руку ради забавы, приревновала, затащила меня в кладовку, вогнала мне в лоб шило и подперла дверь кладовой мешками с зерном. Я стояла там, в ловушке, умирая в муках. Я затаила обиду и ждала подходящего момента, чтобы отомстить в облике призрака, а когда удача отвернулась от семьи Чхве, то стала убивать одного за другим, чтобы отомстить за себя. Не пытайся меня остановить.

Сэнвон Ким приказал катхо-сину и призраку генерала затащить призрак девы глубоко в горы и придавить его большим камнем, чтобы он не смог выйти наружу. Дева печально выла и извивалась, но катхо-син и призрак генерала утащили ее.

Чинса Чхве с супругой, наблюдавшие за происходящим через оконную щель, дрожали. Сэнвон Ким подошел к ним и сказал:

– Призрак, чья душа осталась полна обиды, всегда будет мстить, если не найдет покоя. Через пятьдесят лет он опять вернется и попытается убить всех членов семьи в этом доме.

На следующий день, когда чинса Чхве и его жена открыли кладовку и стали рыться в мешках с зерном, они обнаружили тело служанки. Она действительно умерла, истекая кровью, с шилом, воткнутым между бровей. Судя по цвету ее лица, она казалась живой. Чинса Чхве очень удивился, выволок тело из дома, сжег его и отправился к сэнвону. Но тот под покровом ночи сбежал вместе со своей женой, опасаясь возмездия со стороны призрака.

Насколько же страшной была сила призрака девы, погибшей с обидой в душе, что даже сэнвон Ким, выдающийся даос, смог лишь на пятьдесят лет запереть его в темницу?

СКАЗ О ТОМ, КАК ПРИЗРАК ГЕНЕРАЛА КИМ ЮСИНА НАКАЗАЛ ОДНОГО СОНБИ

Конфуцианская академия Соак совон в городе Кёнджу была местом, где поклонялись Соль Чхону, Ким Юсину и Чхве Чхивону – великим общественным деятелям древнего государства Силла – и каждый год проводили обряды поклонения в их честь.

Во времена правления императора Тяньци из династии Мин (1621–1627) произошло одно неприятное событие. Сонби собрались и спорили о том, стоит ли снимать поминальные дощечки великих людей, которым поклоняются в академии Соак совон.

Один сонби заявил: «Соль Чхон и Чхве Чхивон были выдающимися учеными, но Ким Юсин был всего лишь генералом и поэтому недостоин того, чтобы находиться рядом с ними. Его поминальную дощечку нужно убрать из академии». Однако решение убрать дощечку Ким Юсина далось нелегко, поскольку многие заявляли, что, несмотря ни на что, нельзя не отдать должное деяниям генерала.

В ту ночь, когда сонби, который настаивал на снятии поминальной дощечки Ким Юсина, спал в академии, ему приснился сон. Генерал в доспехах и с мечом на поясе сидел в окружении десяти тысяч солдат и допрашивал его. Сонби был напуган величием генерала и не понимал, что происходит. Генерал осыпал сонби бранью, холодной, словно иней:

«Я слышал, что ты сегодня днем пренебрежительно высказывался обо мне и порочил мою честь. Поэтому я не смог сдержать свой гнев и пришел, чтобы лично допросить тебя.

Как какой-то гнилой сонби, который копается в пыльных книжных шкафах в поисках потрепанных текстов, посмел оскорблять меня? Я, став взрослым, командовал армией и сражался на поле битвы, рискуя жизнью. Я не тратил свои годы впустую, в отличие от тебя, живущего без забот. Если я попытаюсь перечислить все свои заслуги на поле боя, то ни в одной книге этого мира не хватит места.

Однако кое-что все же упомяну: когда я был жив, Силла была осаждена Когурё на севере, на западе – Пэкче, а на востоке и юге – Японией, и у нее были враги со всех сторон. Но я смог разгромить Когурё и Пэкче и даже заставил империю Тан, которая собиралась поглотить Силла, отказаться от своих намерений и отступить. Вот это и есть мое достижение – настоящая преданность.

Я родился в королевской семье разрушенной страны Кая, и моя жизнь в Силла не была легкой. Однако в конце концов я смог завоевать уважение в мире и с гордостью носил имя, которое мне дали родители. Это и есть моя сыновняя почтительность.

Все мои достижения в жизни относятся к преданности родине и сыновней почтительности, поэтому должны воспеваться в конфуцианстве. Даже самый выдающийся конфуцианский ученый страны, Ли Хван Тхвеге, не возражал против того, чтобы мне поклонялись в академии. А ты кто такой, чтобы унижать меня подобной чепухой? Ты должен умереть за то, что посмел болтать твой грязный язык. Это послужит примером для глупых студентов в будущем».

Из-за ярости грозного генерала сонби лишь молча дрожал. Генерал Ким Юсин вскоре сказал своим солдатам:

– Я обрушу небесную кару на этого гнилого сонби. Но это конфуцианская академия с поминальным дощечками великих людей, поэтому завтра я сделаю это в его доме.

В этот момент сонби очнулся от своего сна и вернулся в реальный мир. Однако ругань генерала из сна так ярко отпечаталась в памяти, словно это произошло наяву. На следующий день, несмотря на отсутствие признаков болезни, из носа и рта сонби внезапно полилась кровь, а затем он скончался.

Судя по содержанию истории, кажется, что призраком, упрекавшим сонби и ставшим причиной его смерти, был сам Ким Юсин. Похожая история рассказывается в «Оставшихся сведениях [о] Трех государствах» (Самгук юса). На могиле Ким Юсина некий человек[78] сокрушался: «Всю жизнь я служил своей стране, но сейчас, когда мои потомки умирают безвинно, я больше не могу защищать ее!»

Зачем же Лим Бан добавил в «Записи о странных явлениях на краю неба» историю о том, как призрак генерала Ким Юсина наказал сонби? Возможно, с течением времени в Чосоне все сильнее закреплялись конфуцианские взгляды, и поэтому автор стремился выразить свою точку зрения на этот социальный контекст.

ПРИЗРАК ДЕВЫ, КОТОРЫЙ ПРОКЛЯЛ ПОЛКОВОДЦА ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ КО ГЁНМЁНА

Во время Имджинской войны, когда Япония вторглась в Чосон, Ко Гёнмён (1533–1592), командовавший добровольческой армией и погибший на войне, пережил необычное событие. Эту историю можно найти в сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге».

В юности Ко Гёнмён в свободное время прогуливался возле озера, расположенного неподалеку от его дома. Однажды, спасаясь от неожиданного дождя, он в спешке вбежал в открытые ворота дома у озера и позвал хозяина:

– Хозяин, вы дома? Я сонби, который читает книги. Пошел дождь, и я хочу остаться в этом доме на некоторое время, чтобы укрыться от дождя. Пожалуйста, выйдите и откройте мне дверь.

И тут дверь комнаты распахнулась, вышла дева и, увидев его, сказала:

– Входите скорее.

Он поблагодарил ее, снял обувь, ступил на пол, вошел в комнату и сел.

Девушка бросила на него косой взгляд, затем сходила на кухню, принесла на маленьком столике простую еду с вином и поставила перед ним:

– Это скудное угощение, но я приготовила его от всей души, поэтому, пожалуйста, отведайте.

Ко Гёнмён, строго следовавший принципам конфуцианства, считал неприемлемым даже кратковременную остановку в чужом доме, чтобы укрыться от дождя. А принимать алкоголь и еду от незнакомой женщины он считал крайне невежливым, поэтому он отказался от ее предложения и немедленно покинул дом. Когда он выходил из дома, дева проводила его возмущенным взглядом.

Через месяц к воротам его дома подошел пожилой мужчина и попросил о встрече. Увидев Ко Гёнмёна, старец промолвил:

– У меня есть дочь. После вашего визита, она слегла с болезнью, потому что влюбилась в вас. Она утверждает, что не пойдет замуж ни за кого, кроме вас. Она утверждает, что умрет, если вы не примете ее. Именно поэтому я решил попросить вас взять в жены мою дочь и спасти ей жизнь.

Вместо того чтобы откликнуться на просьбу старца, Ко Гёнмён замахал руками и велел ему идти домой. У него уже была женщина, с которой он намеревался связать свое будущее, поэтому он не мог принять деву, утверждавшую, что влюблена в него. Кроме того, ему было трудно предвидеть, возникнут ли какие-нибудь неприятности из-за этого, особенно если учитывать его статус конфуцианского ученого и приверженность учению конфуцианской школы, в соответствии с которым следовало воздерживаться от похоти. Когда он отказался, старец вышел за дверь, горько заплакал и ушел, и с тех пор от него не было вестей.

После этого происшествия чиновничья карьера Ко Гёнмёна осложнилась: он никак не мог продвинуться по служебной лестнице и застрял на низшей должности. Однажды, когда он проходил мимо озера, пошел сильный ливень, поэтому он укрылся от дождя в ближайшем доме – в том самом, где некогда встретил деву.

Но весь двор зарос сорняками, а в доме не было слышно ни единого звука, и тишина очень тревожила его. В то самое мгновение, когда Ко Гёнмён собирался уйти, охваченный отвращением к мрачной обстановке дома, из-под пола вдруг выползла большая змея, источающая отвратительный запах. Она мгновенно приблизилась к нему, обвилась вокруг его тела и злобно посмотрела на него.

Хотя они не могли общаться, Ко Гёнмён понял, что змея была перерождением духа девушки, которую он когда-то отверг, поэтому немедленно извинился со словами:

– Ты умерла из-за того, что я отклонил твою просьбу. Теперь, когда я думаю об этом, я не уверен, что поступил с тобой справедливо. Если хочешь причинить мне боль, воля твоя.

Змея долго смотрела на него, потом опустила голову и разрыдалась, а вскоре соскользнула с него и скрылась под полом. Когда она исчезла, Ко Гёнмён быстро покинул дом и вернулся к себе. В ту ночь во сне ему явилась мертвая дева и сказала:

– Если я вновь появлюсь в образе змеи, считай это предзнаменованием смерти, – после чего исчезла.

Много лет спустя, 9 июля 1592 года, во время Имджинской войны, Ко Гёнмён вместе со своим сыном Ко Инху собрал добровольческую армию и ожидал возможности сразиться с японцами в Кымсане. Когда добровольцы вдруг встревожились и зашумели, он подбежал к ним со словами: «Что случилось?» Там он увидел змею, которая лежала позади добровольцев. Увидев ее, Ко Гёнмён понял: «Наконец наступил тот день, когда мне предстоит умереть». Он отважно сражался с японцами до следующего дня, 10 июля, когда он и Ко Инху были убиты.

Эта легенда о женщине, которая прокляла мужчину, не ответившего ей взаимностью, и заставила его погибнуть на поле боя, имеет множество вариаций. Говорят, существует похожая легенда о генерале Син Рипе, погибшем в битве при Тхангымдэ во время Имджинской войны.

ВСТРЕЧИ ЛЮДЕЙ С ДУРНО ПАХНУЩИМИ ПРИЗРАКАМИ

В традиционных корейских верованиях горы считаются священными местами, населенными бессмертными, постигшими Дао. Однако пространство под названием «гора» не всегда ассоциировалось только с положительными образами. Иногда горы изображаются в зловещем свете, будто они населены страшными существами, такими как призраки и гоблины. В «Простых историях Оу», написанных ученым из Чосона Лю Монином, есть загадочная история о встрече с дурно пахнущим призраком в горах.

Ученый Сон Сучхим (1493–1564), родившийся во время правления короля Чосона Сонджона и творивший до эпохи короля Мёнджона, в молодости жил в здании под названием Чхонсондан на горе Пугаксан, к северу от современного дворца Кёнбоккун в Сеуле. Однажды Сон Сучхим сидел в одиночестве в Чхонсондане и любовался закатом, как вдруг в углу появилось некое тело.

Заинтересовавшись, ученый стал наблюдать за ним. Существо было завернуто в одеяние синего цвета с черными вкраплениями. Одежда была настолько длинной, что доходила до пальцев ног. Волосы существа ниспадали до земли, а из-под них виднелись два глаза, придававшие ему устрашающий облик.

Дворец Кенбоккун, 1915 г. Худ. Ан Юнг Сик.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Сон Сучхим набрался смелости и спросил: «Кто ты и что привело тебя сюда?» Но существо ничего не ответило. «Подойди ближе», – сказал Сон Сучхим, решив, что им стоит поговорить еще. Тогда странное существо подошло к окну, у которого сидел Сон Сучхим. Тело пришельца источало отвратительную вонь.

Сон Сучхим решил, что, как ни посмотри, существо совсем не похоже на человека, и, собравшись с мыслями, громко закричал:

– Здесь нечего красть. Если ты вор, то тебе здесь делать нечего. Если ты призрак, я не желаю иметь дело с призраками, поэтому уходи отсюда.

И тут, к его удивлению, странное существо растворилось в воздухе, словно его унесло ветром. Сон Сучхим обыскал все вокруг, но нигде не смог найти никаких его следов. Судя по содержанию этой истории из «Простых историй Оу», таинственное существо, с которым столкнулся Сон Сучхим, было призраком.

В «Простых историях Оу» рассказывается также об ученом эпохи правления Инджо в Чосоне по имени Чон Бэкчхан (1588–1635), который, несмотря на то что жил позже Сон Сучхима, тоже видел призрака в горах. Чон Бэкчхан в молодости жил в горном храме и изучал там книги. Но это не означает, что он был буддийским монахом. Он просто любил уединяться в тихом месте и читать книги.

Однажды ночью, когда Чон Бэкчхан читал книгу за пагодой, произошло нечто странное. Внезапно возле пагоды появилось большое тело и распростерлось перед ним. Однако приблизиться к нему было трудно, потому что от него исходила тошнотворная вонь.

Несмотря на отвращение, Чон Бэкчхан был достаточно любопытен и стал тщательно рассматривать странное тело. Это было существо с выпученными глазами, сморщенным носом, волосами, торчащими над поникшими ушами, и разорванным ртом, доходившим до ушей. На спине было два крыла, а тело было сине-красным, но сколько бы Чон Бэкчхан ни смотрел на него, он так и не смог понять, на что именно оно похоже.

Несмотря на страх, он продолжал читать книгу, размышляя: «Если я испугаюсь и подниму здесь шум, оно может посмеяться надо мной, а потом напасть и сделать что-то плохое». Чудовище осталось на месте, видимо, впечатленное спокойным поведением Чон Бэкчхана.

Опасаясь, что в таких обстоятельствах чудовище может атаковать его, Чон Бэкчхан громко позвал монахов, спавших в соседней комнате, разбудил их и попросил прийти. Тогда чудовище проскользнуло в отверстие за пагодой и больше не появлялось. Чон Бэкчхан выпил вина, чтобы успокоить нервы, а затем осознал, что так сильно сжимал кулаки, что, когда разжал ладони, на них остались следы от ногтей.

Личность и имя чудовища, которое видел Чон Бэкчхан, остаются неизвестными. Но судя по тому, что от него исходила тошнотворная вонь, существо было чем-то вроде того, что встретил Сон Сучхим.

ЧХАНГВИ: ПРИСЛУЖНИК ТИГРА

До конца XIX века на Корейском полуострове обитало самое большое количество тигров в мире. Именно поэтому с тиграми связано множество легенд. Согласно одной из них, душа съеденного тигром человека превращается в призрак, известный как чхангви, который становится прислужником тигра и помогает ему есть других людей.

В сборнике народных преданий конца эпохи Чосон «Прогоняющие сон заметки» есть история о чхангви в облике прекрасной женщины.

Жил-был один богатырь, чье имя неизвестно. Он был настолько силен и храбр, что сразился с ужасным тигром и убил его голыми руками, без какого-либо оружия: лука или дробовика. Богатырь носился, как ветер, по горам и лесам в погоне за тиграми, и ходили слухи, что он убил их тысячи голыми руками.

Король вызвал богатыря и похвалил его со словами: «Ты убиваешь свирепых хищников, тигров, и тем самым защищаешь народ», – после чего наградил его офицерским званием. Таким образом, богатырь был официально принят на службу и возведен в статус государственного служащего, получавшего жалованье.

Став офицером, он присоединился к делегации посланников, отправлявшихся в Китай. По пути в Пекин они проезжали четыре разрушенных округа. Под четырьмя разрушенными округами подразумеваются районы Уе, Ёён, Часон и Мучхан на территории современной провинции Пхёнан-Пукто, откуда в начале эпохи Чосон во время освоения земель увели народ из-за холода и частых вторжений чжурчжэней.

Четыре разрушенных округа давно пребывали в запустении, поэтому деревья выросли настолько высокими, что закрывали небо, а земли были безлюдными и усеяны следами животных. Посланники чувствовали себя неуютно, как будто попали в подземный мир, населенный призраками.

Там не было приличного места для ночлега, поэтому посланники ночевали под открытым небом. Была зима, и холодный ветер в сочетании с морозом делали эту местность еще более жуткой. Пока посланники спали, пошел мелкий снег. В это время предводитель, возглавлявший делегацию посланников, не мог уснуть и лежал с открытыми глазами. И тут вдали показалась молодая красивая женщина, идущая по снегу с белым флажком. Затем она оглядела спящих людей, воткнула флажок в волосы спящего богатыря, рассмеялась и убежала. Когда женщина исчезла, лежащий предводитель вытащил белый флажок и снова улегся, пытаясь уснуть.

Через некоторое время к ним подошел огромный тигр с двумя светящимися глазами, долго осматривал их, а затем ушел. Предводителю, который притворился спящим, такое поведение показалось странным. После того как тигр ушел, вновь появилась женщина, воткнула белый флажок в волосы спящего богатыря и скрылась. Предводитель снова вытащил флажок. Это повторялось раз пять, пока наконец огромный тигр не ушел, злобно рыча.

Тигриный рык разбудил посланников. Предводитель рассказал спутникам о том, что ему довелось увидеть и пережить. Тогда богатырь встал с постели, сел на коня и отправился по следам тигра на снегу к северной горе, где обитали сотни тигров. Там богатырь обнаружил того огромного тигра, схватил его левой рукой за горло, правой продел веревку через ноздри и привязал к хвосту своего коня. Пораженные его могучей силой, посланники с тех пор прозвали его «генералом, поймавшим тигра».

В этой поразительной истории женщина, которая явилась, чтобы воткнуть белый флажок в волосы богатыря, была призраком чхангви, поглощенным тигром и ставшим его прислужником. Флажком она помечала человека, который станет добычей для тигра-хозяина. Тигр, появлявшийся после того, как чхангви уходила, вероятно, собирался отомстить богатырю, убившему его сородича. Если бы предводитель спал и не снял белый флажок, который воткнула чхангви, то спящий богатырь был бы неизбежно съеден тигром.

Тигр, 1735–1765 гг.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

Почему же призраки чхангви становятся прислужниками тигров, которые их съели? Возможно, что они действуют из-за своего рода компенсаторного механизма психики, стремясь причинить другим страдания, которые сами пережили. Или же это проявление извращенного сознания, когда люди предпочитают быть рабами, потому что не могут сопротивляться и одолеть могущественного человека, который управляет ими?

ПРИЗРАК ЧЕ МАЛЯ: ЗАБЫТЫЙ ГЕРОЙ ВОЙНЫ

В сборнике народных преданий «Праздная болтовня Хаксана» ученый позднего периода эпохи Чосон Син Донбок написал следующее о Че Мале (1567–1693), герое, который проявил себя во время Имджинской войны, но был забыт народом.

Чиновник Чон Согю (1689–?) родом из уезда Сонджу провинции Кёнсан-Пукто в молодости готовился к государственному экзамену в беседке у книжного павильона. Однажды во время пятой стражи (с 3 до 5 часов) ему захотелось справить нужду, и он вышел на улицу, чтобы сходить в уборную. Когда он возвращался, то вдруг почувствовал неуютный порыв ветра.

Из отдаленной бамбуковой рощи вышел чиновник в красной ритуальной одежде топхо и в шапке осамо (черная шапка, которую носили на голове чиновники эпохи Чосон), а на лице у него была длинная борода длиною около трех или четырех ча (90–120 сантиметров). Он подошел к Чон Согю и заговорил:

– Не пугайся, я не человек, а призрак. Я ждал тебя.

Чон Согю был напуган, но не подал виду, вежливо поклонился и сказал:

– Простите, как вас зовут, какова ваша официальная должность и где вы живете?

Чиновник угрюмо ответил:

– Я носил фамилию Че и служил главой волости мокса (чиновник старшего класса третьего ранга). Моя могила находится в Чхирвоне провинции Кёнсан-Пукто, и сейчас у меня нет определенного места жительства, я просто скитаюсь с места на место.

– А зачем вы меня ждали?

Выслушав вопрос Чон Согю, чиновник на мгновение погрузился в воспоминания о прошлом, а затем стал подбирать слова:

«Во время Имджинской войны я собрал армию добровольцев и сражался с японскими пиратами. Когда я злился, моя борода вставала дыбом, словно иголки у ежа, и японцы, завидев меня издалека, думали, что я бог. Количество японцев, которых я сразил, убил или захватил в плен, было неисчислимо. У меня было меньше солдат, чем у японских пиратов, но не было ни одного боя, в котором бы мы не победили, и мы даже пересекли море в погоне за ними. К сожалению, я умер вскоре после того, как собрал армию добровольцев. Если бы я прожил еще несколько лет, ни один из японских пиратов, вторгшихся в мою страну, не добрался бы до дома живым.

Вообще жизнь человека зависит от воли небес, но, если все было бы так просто, я бы не явился в облике призрака. Однако есть одна несправедливость, которая меня беспокоит. Дело в том, что обо мне сохранилось так мало записей, что люди забыли о моих деяниях.

Когда я был жив, моими подчиненными были такие храбрые командиры, как Квак Чэу и Чон Гирён. Но доблесть Квак Чэу воспевалась народом, Чон Гирён получил звание командующего военно-морскими силами трех провинций, а обо мне, чьи подвиги были ничуть не хуже их подвигов, народ начисто забыл. Вот почему я обижен и вот почему брожу по миру в облике призрака».

Затем чиновник снял с пояса меч и показал его Чон Согю со словами: «Этим мечом я убил командира японской армии». Чон Согю взглянул на меч и увидел, что меч был длиною в один ча (тридцать сантиметров), а на рукояти были пятна крови. Чиновник преисполнился сильных чувств от нахлынувших воспоминаний, лицо его раскраснелось, а борода разделилась на две части. Чиновник посмотрел на Чон Согю, а затем исчез со словами: «Пожалуйста, не забывайте меня».

Чон Согю стало интересно узнать, кем был глава волости по фамилии Че, с которым он разговаривал. Он перерыл списки чиновников, где были записаны личные данные всех чиновников эпохи Чосон, и наконец нашел запись о том, что Че Маль был назначен главой волости в первом месяце (январе) года кеса (1593) и снят с должности в апреле. Чон Согю отправился к Чон Икха (1688–?), который в то время был наместником в Кёнсане, и рассказал ему о своей встрече с призраком Че Маля. Чон Икха не только восстановил могилу Че Маля в Чхирвоне, но и поручил трем семьям заботиться о ней. Говорят, что призрак Че Маля был удовлетворен этим поступком и с тех пор больше не появлялся.

ПОБЕДА ТАИНСТВЕННЫХ ВОИНОВ НАД АРМИЕЙ ЗАХВАТЧИКОВ

Среди древних династий Кореи Силла (57 до н. э. – 935 н. э.) была самой древней, а ее история насчитывала 992 года. Однако в первые годы своего существования Силла была слабее Когурё и Пэкче, а также племенного союза Кая, и страдала от иноземных вторжений. Именно по этой причине в Силла были широко распространены верования в способность отражать вторжения. Эта история об армии призраков, посланных духом умершего короля, относится к повествованиям о подобных случаях.

Согласно историческому трактату «Оставшиеся сведения [о] Трех государствах», написанному монахом Ирёном из Корё, во время правления четырнадцатого правителя Силла исагыма Юре (284–298) произошло нечто мистическое.

На территории современного уезда Чхондо в провинции Кёнсан-Пукто располагалась небольшая страна Исо, или Исогук. Она собрала армию и напала на Силла во время правления Юре. Силла, подвергнувшись вторжению, естественно, собрала свою армию, чтобы остановить захватчиков. Однако война затягивалась, и армия Силла вскоре оказалась в невыгодном положении – то ли из-за своей малочисленности, то ли из-за того, что чужеземные воины были храбрее силласких.

Когда война была почти проиграна и на кону стояла судьба страны, произошло нечто удивительное, чего никто не мог предсказать.

Группа неизвестных солдат появилась из ниоткуда и помогла армии Силла в сражениях против захватчиков. У них у всех было по листику бамбука за ухом.

Воины страны Исо, которые до этого момента успешно теснили армию Силла, оказались беспомощны, словно новорожденные младенцы, перед «войском бамбуковых листьев». В итоге это войско помогло армии Силла уничтожить воинов Исо, и Силла все-таки избежала уничтожения.

Воины Силла, которых спасло войско с бамбуковыми листьями, пытались выразить свою благодарность, но после битвы те таинственным образом исчезли. Никто не знал, откуда они родом и кто они такие, поэтому всем это показалось странным. Однако через некоторое время стали появляться знаки, проясняющие, кем воины с бамбуковыми листьями были на самом деле.

Прохожие заметили кучку бамбуковых листьев перед гробницей исагыма Мичху (годы правления: 261–284), который правил до исагыма Юре. Некоторые из увидевших листья утверждали, что «дух усопшего Мичху превратил бамбуковые листья в призрачных солдат и отправил их на помощь армии Силла». Люди согласились с этой мыслью, и с тех пор гробницу Мичху стали называть Чукхённын – «Курган, [из которого] явились [воины с] бамбуковыми [листьями]».

История о том, как дух умершего короля посылает армию призраков или других мертвецов на помощь своим потомкам, была показана в фильме 2003 года «Властелин колец: Возвращение короля», который стал всемирным хитом. Главный герой фильма Арагорн искал духов воинов, присягнувших на верность его предку Исильдуру, чтобы сразиться со злым демоном Сауроном. Он встретился с армией духов, известной как Войско Мертвых, которые пообещали ему помощь, и вместе они отправились на борьбу с армией Саурона. Армия Саурона осадила Минас Тирит, столицу королевства Гондор, и почти уничтожила город, но Арагорн прибыл с Войском Мертвых, разбил армию Саурона и спас королевство Гондор от гибели.

Кажется, что воображение людей схоже, несмотря на разницу в эпохе и пространстве, будь то «Оставшиеся сведения [о] Трех государствах», появившиеся в 1281 году, или «Властелин колец», появившийся на экранах в 2003 году.

Между тем, если взглянуть на историю о войске бамбуковых листьев с другого ракурса, она напоминает нам историю о Чхан Джори из Когурё. Чтобы свергнуть короля-тирана Понсан-вана (годы правления: 292–300), Чхан Джори, который в то время был первым министром Когурё, возглавил восстание народа, воткнувшего в шляпы тростниковые колосья, и помог взойти на трон новому правителю Мичхон-вану (годы правления: 300–331). Мичхон-ван был гораздо более искусным политиком, чем Понсан-ван, и управлял страной мирно. Таким образом, люди, которые носили тростниковые колосья в головных уборах, под руководством Чхан Джори, спасли страну, как и в случае с войском бамбуковых листьев.

ПРИЗРАКИ НА ДЕРЕВЬЯХ

Призраки в основном обладают природой инь – темной и влажной энергией. Поэтому они любят темные места, куда не попадает много солнечного света, а некоторые из них живут на деревьях в лесах, которые достаточно густы, чтобы заслонять солнце.

В книге «Легкомысленные истории Чхонпха», написанной ученым ранней эпохи Чосон Ли Рюком, есть забавная история о призраке, вселившемся в софору.

Мужчина, чей дом находился внутри ворот Хынинмун, которые сейчас называются воротами Тондэмун, проходил ночью мимо стрельбища. В это время воины на лошадях с луками и копьями стреляли из луков на стрельбище, размахивали копьями или играли в кёкку (вид спорта, напоминающий поло, в котором мячи передают друг другу, сидя на лошадях). Они увидели проходящего мимо человека, схватили его, связали и избили со словами: «Он невежлив».

Не выдержав боли, он стал умолять:

– Пожалуйста, отпустите меня, я не сделал ничего плохого.

Но его никто не слушал. И вдруг из толпы воинов вышел человек и стал упрекать их:

– Этот человек – мой господин, зачем вы так издеваетесь над ним? – затем он развязал мужчину и отвел домой.

Мужчина, полный благодарности, обернулся и, к своему удивлению, увидел, что человек, который помог ему, исчез под софорой.

Ли Рюк писал, что воины и человек, который оказал помощь, были призраками, вселившимися в софору. Судя по содержанию истории, где говорится, что призраки обзавелись лошадьми и оружием, сражались друг с другом или проводили соревнования, вероятно, все они были воинами еще при жизни. Так почему бы им не проводить время после смерти, соревнуясь в боевых искусствах или играя в кёкку?

Интересно, что история о человеке, который встретил призрака, вселившегося в софору, включена и в «Пустословие Сонва» (Сонва чапсоль) – книгу, написанную ученым Ли Ги (1522–1600) в середине эпохи Чосон.

У Юн Мёнына, главы уезда Муджу провинции Чолла-Пукто, был дом недалеко от здания Тонхак[79], находившегося внутри ворот Хынинмун, а во дворе его дома стояла старая софора. Перед тем как стать чиновником, он однажды отправился пешком к другу, чей дом находился рядом со стрельбищем. Там он сильно напился, а когда уже стемнело, возвращался в одиночестве и упал на дорогу.

Через некоторое время он протрезвел и, подняв голову, увидел, что луна скрылась и звезд нет, вокруг очень темно и тихо, не слышно никаких человеческих звуков. Юн Мёнын увидел, что рядом с ним сидит мужчина, но не решился спросить, кто он такой. Он медленно шел домой, еще не до конца протрезвев, а мужчина следовал за ним. И тут на улице кто-то увидел этого мужчину и завязал разговор. На вопрос «Где ты был?» мужчина ответил: «Хозяин не возвращался до поздней ночи, поэтому я ходил за ним, а теперь веду домой». Юн Мёнын подошел к подножью софоры во дворе, обернулся, а мужчины уже не было.

Только тогда он понял, что следовавший за ним мужчина был призраком из софоры. Он не отходил от своего хозяина, даже когда тот был пьян, защищал его, а потом последовал за ним домой. Мы не можем точно утверждать, но прохожий, заговоривший с призраком из софоры, мог сам быть призраком из софоры или другого дерева.

В книге «Простые истории Оу», написанной Лю Монином во времена правления Кванхэ-гуна в Чосоне, рассказывается о духе человека по фамилии Сон, конфуцианца из провинции Чолладо, погибшего во время Имджинской войны. Он стал призраком, отправился к дереву на острове Хансандо и оперся на него. Когда солдаты под командованием Ли Сунсина хотели срубить дерево для постройки корабля, он свистнул и сказал: «Не рубите его, ведь теперь на это дерево опираются духи погибших на войне, а не только я». И солдаты ушли в другое место.

Кроме того, в книге «Коллекция заметок Ёнджэ», написанной в 1525 году ученым раннего периода Чосон Сон Хёном (1439–1504), говорится, что его дядя по материнской линии, господин Ан, обладал способностью различать призраков. Там упоминается, что, когда он служил уездным начальником в Имчхоне, который ныне является округом Пуё в провинции Чхунчхон-Намдо, он отправился на охоту. Когда его охотничьи собаки залаяли на большое дерево, он подумал, что это странно. Подняв глаза, он увидел, как к дереву прислонилось гигантское чудовище с высокой короной и большим лицом, а затем оно заметило его и исчезло. Возможно, чудовище было призраком, вселившимся в дерево. Похоже, что оно испугалось и сбежало, увидев такого героя, как господин Ан, ведь тот представлял угрозу для призраков.

На Западе сохранилось множество историй об эльфах или дриадах – духах, обитающих на деревьях. Точно так же истории о призраках на деревьях, которые сохранились в корейских традициях, могут быть увлекательной темой для произведения, если добавить капельку воображения.

БЕДСТВИЯ ЛЮДЕЙ ИЗ-ЗА ПРИЗРАКОВ

Легенды и фольклор часто описывают призраков как существ, обладающих большей силой, нежели живые, ведь они появились из духов умерших. Из-за этого обычным людям, которым не очень везет и которые не обладают исключительной силой и храбростью воинов, очень трудно противостоять призракам. Есть и страшные случаи, когда люди погибали в битве с призраками.

В книге «Коллекция заметок Ёнджэ», написанной в 1525 году ученым раннего периода Чосон Сон Хёном, содержатся истории о людях, погибших в битве с призраками.

Соседом Сон Хёна был блестящий ученый по имени Ки Джэчху. Когда он умер, управление хозяйством взял на себя его внук Ки Ю, но через некоторое время случились неприятности, и он переехал в другое место.

Заинтересовавшись, Сон Хён стал расспрашивать соседей Ки Ю, и они рассказали ему следующую удивительную историю. Некий юный слуга стоял у дверей дома Ки Ю, как вдруг что-то приклеилось к его спине. Вес существа был невыносимо тяжелым, а когда слуга попытался разглядеть, что это такое, то не смог ничего увидеть, и его прошиб холодный пот.

Между тем, когда люди пытались приготовить рис, происходили странные вещи. Крышка горшка была еще не снята, а горшок уже был полон испражнений; рис рассыпался по двору, а миски летали по воздуху; или большой горшок поднимался сам по себе в воздух, а в воздухе раздавались звуки большого колокола; или овощи в огороде оказывались выкопанными, а через мгновение засыхали; запертый шкаф сам по себе отпирался, и вся одежда развешивалась на балках; в печи внезапно вспыхивал огонь, хотя его никто не разжигал; люди, думая, что это странно, пытались погасить огонь, а пламя перекидывалось на дверной проем и вызывало пожар. Ни у кого в здравом уме не хватило бы сил выдержать это.

Гордясь тем, что является внуком знаменитого ученого, Ки Ю попытался продержаться некоторое время со словами: «В этом доме жили мои предки, и разве может здоровый и бодрый мужчина бояться призраков?» Но и это продлилось недолго. Это была постоянная борьба с мисками, которые двигались сами по себе, или экскрементами, летящими в лицо из ниоткуда. Когда Ки Ю сердился и вопрошал: «Это что за произвол?», то угрюмый голос из воздуха отвечал: «Ты сам-то что творишь?» После этих событий Ки Ю покинул дом, вскоре заболел и умер. Люди шептались: «Ю Герян, двоюродный брат Ки Ю по материнской линии, пытался устроить заговор, но погиб. Кажется, его дух вселился в дом Ки Ю и устроил этот беспорядок».

Между тем Син Донбок, ученый конца эпохи Чосон, включил похожую историю в сборник народных преданий под названием «Праздная болтовня Хаксана». Как-то раз человек по имени Пак Сингю (1631–1687), служивший министром, но затем ставший наместником в Кёнсане и объезжавший деревни, прибыл в Сонджу на территории современной провинции Кёнсан-Пукто. В ночное время в деревне начали играть на барабанах и флейтах, пригласили шаманку и провели шумный шаманский обряд. Ученый Син Донбок, который всегда следовал учению Конфуция о том, что нельзя говорить о сверхъестественных вещах, таких как призраки и гоблины, нашел это очень неприятным и спросил:

– Что это еще за шаманский обряд?

И аджон ему ответил:

– Жители Сонджу поклоняются призраку по имени Сонсан-гун, а весной и осенью выбирают день, чтобы совершать шаманский обряд и загадывать желания. Они поклоняются ему настолько искренне, что в управе не могут остановить их, поэтому не препятствуют.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Услышав это, Пак Сингю пришел в ярость и на следующий день приказал арестовать шаманок и приговорить их к смерти или изгнанию. Затем он мобилизовал своих солдат и разрушил все святыни, посвященные Сонсан-гуну, а также все его статуи. Люди были обеспокоены его действиями и считали, что он творит нечто опасное. Когда Пак Сингю умер, жители Сонджу собрали деньги на восстановление святынь. Затем они пригласили шаманку для проведения обряда в честь Сонсан-гуна. Однако Сонсан-гун не снизошел в тело шаманки, что показалось всем очень странным[80].

Сонсан-гун явился во сне жителям Сонджу и промолвил: «Я смогу прийти только тогда, когда будет проведен обряд поминовения Пак Сингю». Тогда шаманки провели обряд поминовения Пак Сингю. А когда они совершали обряд, то Сонсан-гун спустился в тело шаманки. История гласит, что с тех пор в Сонджу шаманы проводили обряды поминовения Пак Сингю и Сонсан-гуну одновременно.

Человек, который в жизни не верил в призраков, после смерти сам стал призраком, жаждущим всевозможных ритуальных подношений. Можно сказать, что Пак Сингю потерпел поражение в борьбе с призраками.

ИЗГНАВШИЕ ПРИЗРАКОВ ЛЮДИ

В легендах призраки часто изображаются более могущественными и страшными созданиями, чем живые люди. Однако встречаются и те, кто смело вступает в бой с этими существами, и, если хватает удачи или силы, им удается одержать над призраками победу.

В книге «Коллекция заметок Ёнджэ», написанной в 1525 году ученым раннего периода Чосон Сон Хёном, говорится, что его дядя по материнской линии, господин Ан, вовсе не боялся призраков, а скорее пугал их и прогонял.

В молодости господин Ан стал правителем уезда Имчхон, который ныне является уездом Пуё в провинции Чхунчхон-Намдо. В то время в Имчхоне была сильна традиция поклонения призракам, поэтому люди строили святилища, так называемые излишние храмы ымса, и устраивали обряды поклонения призракам. Но когда господин Ан был назначен правителем уезда Имчхон, то он сжег и разрушил все подобные храмы. Жители деревни возражали со слезами на глазах, но он не слушал их.

К югу от управы Имчхона находился старый колодец, который, по мнению жителей Имчхона, населяли призраки, и они собирались у него, чтобы помолиться о благословении. Однако господин Ан, став правителем Имчхона, посчитал, что такая традиция плоха, собрал своих воинов и засыпал колодец. И тут случилось странное: в течение трех дней из колодца раздавался звук, похожий на коровье мычание. Жители Имчхона были встревожены этим, пришли к господину Ану и попросили его не засыпать колодец, но он отказался выслушать их просьбу со словами: «Какой вред может быть от того, что колодец плачет от грусти?»

История гласит, что с тех пор, как колодец был засыпан, в Имчхоне не происходило ничего странного или плохого. Возможно, колодец был местом, где собирались призраки или нечисть. В восточной философии призраки и нечисть ассоциируются с инь, темной и холодной энергией, поэтому вполне возможно, что они использовали колодец в качестве своего штаба.

История, схожая с рассказом о господине Ане, содержится в книге «Записки по воле кисти Киона» (Кион манпхиль), которая была написана ученым Чон Хонмёном (1582–1650) в середине эпохи Чосон.

Однажды монах по имени Чхонён, человек ростом в восемь чхоков (около 2,4 метра) и с мужественным характером, отправился на гору Чирисан, расположенную в современной провинции Кёнсан-Намдо, и посетил святилище Чхонванбон ымса, где поклонялись призракам.

Издавна Чхонванбон ымса славилось тем, что там происходили очень странные вещи, и ходили слухи, что если проходящие мимо путники не молились у святилища с благоговением, то люди и лошади падали замертво, не пройдя и нескольких шагов. История гласит, что прохожие боялись этого и именно потому молились у святилища.

Чхонён, отличавшийся храбростью, услышал слухи, но отмахнулся от них, считая их «бесполезной чепухой», и проехал мимо. Однако внезапно лошадь, на которой он ехал, упала на землю и умерла. В то время как большинство людей испугались бы такого происшествия, он пришел в ярость, затащил мертвую лошадь в храм Чхонванбон ымса и вымазал ее кровью все стены святилища.

В восточной философии считается, что кровь лошади или собаки способна отгонять призраков. Именно поэтому в «Троецарствии» есть сцена, где главный герой Лю Бэй разбрызгивает кровь лошадей и собак, чтобы обезвредить даосскую магию, практикуемую «Желтыми повязками».

Как бы то ни было, измазав стены святилища лошадиной кровью, Чхонён разбил кулаками статуи божеств, которым поклонялись в святилище, затем сжег здание и ушел. Это было своеобразным актом осквернением призраков, которым поклонялись в святилище.

После этого в Чхонванбон ымса перестали происходить странные происшествия, и путешественники могли спокойно проходить мимо без всяких неприятностей.

Господин Ан и Чхонён – редкий пример людей, которые столкнулись с призраками лицом к лицу и вышли из схватки невредимыми. Вероятно, причина заключалась в том, что они были настолько удачливыми, что призраки не смогли их тронуть. Или же их сила и мужество были настолько велики, что они смогли сразиться с призраками и победить. Вообще призраки – это существа, которые пристают к слабым людям и издеваются над ними. Так что если вы сильны духом, то даже призраку нелегко будет вас одолеть.

ОДЕРЖИМЫЕ ПРИЗРАКАМИ ЛЮДИ

Когда дух вселяется в тело человека и берет его под контроль, это называется одержимостью. В книге «Коллекция заметок Ёнджэ», написанной ученым раннего периода Чосон Сон Хёном, есть две интересные истории об одержимости.

Было время, когда господин Ан подолгу жил в загородной резиденции в уезде Совон, на месте которого сейчас находится город Паджу в провинции Кёнгидо. У дорожки, ведущей к загородному дому, росло старое дерево. Его ствол был настолько толстым, что дерево можно было обхватить нескольким людям, а высотой оно почти достигало небес.

Но с этим деревом была связана неприятная история. Порой небо затягивалось темными тучами, из дерева вдруг раздавался свист, а по ночам вокруг ствола появлялись огненные шары и издавали громкие звуки. Иногда, когда господин Ан отправлялся на охоту с соколами, он в погоне за фазанами попадал в лес, где росло это дерево, и не мог найти там ни дичь, ни сокола. Люди считали это явление очень зловещим и верили, что в дереве живут призраки и устраивают беспорядок.

Однажды один мальчик в деревне заявил, что не боится призраков, взял топор и пошел рубить дерево. Однако в него вселился призрак, мальчик стал буйствовать и творить произвол день и ночь, а жители деревни не могли его остановить.

Но одержимый мальчик каким-то образом умудрялся сбежать и спрятаться каждый раз, как только слышал имя господина Ана. Господин Ан пришел в дом мальчика, сел на деревянную скамейку перед дверью и приказал притащить мальчика за волосы. Испуганный мальчик умолял его:

– Пожалуйста, не убивайте меня.

Господин Ан стал упрекать его:

– Ты живешь в деревне уже двести лет, все время зажигаешь свет и вытворяешь странные вещи. Даже когда я прохожу мимо, ты вальяжно сидишь и непочтительно ведешь себя. Когда я выпускаю сокола, ты прячешь его, а если не выпускаю, то издеваешься над соседями, как сейчас. Чего ты хочешь этим добиться?

Услышав эти слова, одержимый мальчик пал ниц и вежливо извинился. В этот момент господин Ан срезал ветку персикового дерева, которая была обращена к востоку, сделал из нее длинный меч и сделал вид, что перерезает мальчику горло. Мальчик начал кататься по земле и громко выть, а потом упал ничком, словно мертвый, погрузился в глубокий сон и проснулся лишь через три дня. С тех пор он больше не буйствовал.

В «Коллекции заметок Ёнджэ» господин Ан изображен настолько смелым, что призраки боялись его. Вероятно, призрак, вселившийся в мальчика, тоже испугался его.

Кроме того, госпожа Чон – теща написавшего «Коллекцию заметок Ёнджэ» Сон Хёна – родилась и выросла в городе Янджу провинции Кёнгидо. В ее жизни был случай, когда призрак вселился в молодую служанку и оставался в их доме несколько лет.

Жила-была служанка, одержимая призраком, она делала предсказания для жильцов дома. Но, к их удивлению, все ее слова оказывались правдой, и люди боялись совершать плохие поступки, потому что все тайное становилось явным. Когда призрак говорил, используя тело служанки, его голос был настолько чистым, что напоминал пение соловья.

Однажды хозяйка соседнего дома потеряла одну из своих шпилек, она обвинила в краже свою служанку и избила ее. Расстроенная служанка обратилась к одержимой призраком девушке и попросила помощи. «Я знаю, где она находится, но мне стыдно рассказывать, поэтому скажи своей хозяйке, чтобы она сама пришла ко мне», – сказал призрак.

Служанка доложила своей госпоже, и та сама пришла к одержимой. Призрак сказал ей: «Однажды, когда ты с соседом вошла в сад с шелковицами и прелюбодействовала с ним, твоя шпилька запуталась в ветвях шелковицы». Слуга отправился в сад с шелковицами и отыскал шпильку, и тогда хозяйке стало стыдно, что ее интрижка раскрылась.

В это же время слуга украл вещи из дома у одной семьи, а призрак раскрыл его преступление, слуга в ярости начал ругаться, потерял сознание и пробудился спустя долгое время. Слуга сказал: «Большой мужчина с фиолетовой бородой тянул меня за волосы, а я испугался и не мог встать».

Со временем семья стала недолюбливать призрака. В конце концов член семьи, который был одним из главных советников в государственном совете, отругал его: «Иди-ка ты в лес. Не стоит жить больше с живыми людьми». Призрак горько заплакал и ушел, а одержимая служанка, к счастью, осталась невредимой.

Хоть призрак, вселившийся в служанку, и не был злым, по всей видимости, предки корейцев придерживались убеждения, что по законам природы мертвый призрак не может сосуществовать с живыми.

ПРИЗРАК, КОТОРЫЙ ДЕЛАЛ ЛЮДЕЙ БОГАТЫМИ

В легендах призраки обычно изображаются в роли злодеев, которые заколдовывают людей или наносят им вред. Однако существуют и легенды о призраках, которые изредка помогают людям. В сборнике народных преданий конца эпохи Чосон «Прогоняющие сон заметки», написанном неизвестным автором, есть забавная история о человеке, который внезапно разбогател благодаря призраку.

В эпоху Чосон на территории современного города Вонджу в провинции Канвондо жил торговец женьшенем по фамилии Чхве. Он был богат, но свое состояние заработал отнюдь не тяжким трудом. Большую часть своего имущества он унаследовал от матери, которая была весьма состоятельна, что и сделало его богатым.

Но мать Чхве получила свое состояние благодаря особой истории. Среди жителей Вонджу ходили удивительные слухи о том, что мать Чхве облагодетельствовал призрак.

Мать Чхве родила его в возрасте двадцати лет, что в эпоху Чосон было равносильно возрасту старой девы, и вскоре после этого ее муж скончался, оставив ее вдовой. В эпоху Чосон, когда царили строгие конфуцианские порядки, после смерти мужа почти 99 % женщин были вынуждены всю жизнь оставаться вдовами и никогда не вступать в брак повторно. Мать Чхве тоже пришлось следовать этим правилам и жить вдовой вместе с маленьким сыном. Но однажды ночью произошло странное событие. Внезапно в доме семьи Чхве появился мужчина. Он ворвался в дом в изорванной до пояса одежде и присел на пол в большой комнате.

Удивленная появлением незнакомца, мать Чхве закричала:

– Это дом вдовы. Посторонним мужчинам вход воспрещен.

Однако мужчина ответил:

– Почему вы так говорите? Давай повеселимся вместе, – затем вошел в комнату и заставил мать Чхве разделить с ним ложе.

Она пыталась оттолкнуть его, но не смогла одолеть, ей пришлось смириться и провести с ним ночь. Временами мать Чхве чувствовала, что от мужчины исходит холодная энергия, и это причиняло ей боль. Мужчина был в человеческом обличье, но его кожа была холодна на ощупь, и женщине казалось, что она спит в обнимку с куском льда.

После того как они провели вместе одну ночь, мужчина стал появляться каждую ночь и делить ложе с матерью Чхве. Спать с мужчиной, холодным, как лед, было мучительно, но были в этом и свои преимущества. Каждый раз, когда мужчина приходил, он наполнял кладовую Чхве серебряными монетами и дорогими товарами, такими как хлопчатобумажные ткани и шелк.

Мать Чхве не могла понять, как человек, который настолько беден, что носит рваную одежду, может каждый день дарить ей такие дорогие вещи. Иногда мать Чхве спрашивала его: «Откуда у тебя такое богатство?» Но мужчина лишь смеялся и ничего не рассказывал ей.

Но сколько бы богатств ни приносил мужчина, женщине было очень мучительно делить с ним ложе. Она была полна решимости избавиться от него и однажды спросила:

– Чего ты боишься?

Мужчина ответил:

– Я ничего не боюсь, кроме желтого цвета. Я так боюсь желтого, что даже не могу к нему подойти.

Как только мужчина ушел и стало светло, мать Чхве сразу отправилась на рынок, купила много желтой краски и размазала ее по всему дому, по одежде и вымазалась сама. Когда мужчина вернулся ночью, он ужаснулся, взглянув на дом и мать Чхве.

– Похоже, я тебе надоел. Ну, что ж поделать. Я больше никогда не приду. А богатства, которые я тебе дал, твои, и ты можешь распоряжаться ими, как хочешь, – сказал он и растворился, словно дым.

Наблюдавшая за ним мать Чхве убедилась, что это не человек, а призрак. То, что он приходил только по ночам и никогда днем, тело было холодным, когда он спал с ней, носил потрепанный наряд, но каждую ночь приносил к ней в дом груду серебра, шелка и других дорогих вещей, – все это казалось скорее свойственным призраку, чем человеку. Ведь призраки обладают темной и холодной природой, поэтому они избегают дневного света и предпочитают ночь. Очевидно, что именно поэтому он не любил желтый цвет, который является символом яркого солнца.

Как бы то ни было, после этого происшествия мужчина исчез, но богатство осталось, что внезапно сделало мать Чхве самой богатой женщиной в провинции Канвондо. Она прожила более восьмидесяти лет, оставаясь здоровой, и сохранила огромное состояние, которое обогатило ее сына по фамилии Чхве.

ПРИЗРАК КРАСАВИЦЫ, ОЧАРОВЫВАЮЩИЙ МУЖЧИН

Как призраки дев, умершие с обидой в душе, так и призраки красавиц любят очаровывать людей и приносить им страдания. История о подобном призраке рассказана в книге «Скромные записи бесед у источника Ёнчхон», написанной Кимом Алло, влиятельным придворным во времена правления Чунджона в Чосоне.

Недалеко от Ведомства военной подготовки в Ханьяне жил студент с фамилией Чхэ (далее будем называть его студентом Чхэ). Однажды, когда солнце уже село и наступила темнота, студент Чхэ вышел на улицу. Он встретился взглядом с женщиной, которая стояла на дороге вдалеке. Заинтересовавшись, он медленно подошел к ней и заметил, что она одета в белое траурное платье[81], шпилька в волосах была заколота довольно низко, а ее лицо было светло и прекрасно. Женщина подошла вплотную к студенту Чхэ и промолвила:

– Если у вас есть ко мне чувства, не хотите ли последовать за мной туда, где я живу?

Студент Чхэ обрадовался, но на всякий случай спросил:

– Я даже не знаю вашего имени. Вы не будете возражать, если я провожу вас до дому?

Женщина ответила:

– Вам не о чем беспокоиться, ведь я уже подарила вам свое сердце, – затем схватила его за рукав и повела за собой.

Они долго шли, сворачивали в переулки и пересекли один ручей, пока не пришли к большому особняку, окруженному белой стеной. Попросив студента Чхэ немного подождать, женщина вошла первой, но из дома не раздавалось ни звука.

Через некоторое время из полуоткрытой двери вышла девушка с двумя косичками и провела студента Чхэ через восемь дверей. Внутри стоял павильон с колоннами из белого камня, он был невероятно красив и великолепен. Рядом с павильоном находилась глубокая и уютная комната, ослепляющая своими зелеными окнами и фиолетовой отделкой.

Женщина, которая привела студента Чхэ, встретила его у двери со словами: «Я ждала, когда все лягут спать. Я заставила вас долго ждать. Надеюсь, вы не начали во мне сомневаться?» Затем она потянула студента Чхэ за рукав и усадила его. Чхэ стал рассматривать стены и заметил, что повсюду ослепительно сияют складные ширмы и свисающие свитки, лежат вышитые сиденья и подушки с цветочным узором, а великолепие туалетного столика и камина превосходило все, что он когда-либо видел. Сердце студента Чхэ заколотилось от мысли, что это таинственный мир бессмертных. Женщина велела девушке подать угощение. Принесенные вино и закуски тоже были диковинными.

Женщина наполнила вином кубок из белого нефрита с ручкой в виде двух переплетенных драконов и предложила его студенту Чхэ, а затем, приведя себя в порядок, сказала:

– Я потеряла родителей в детстве и жила с кормилицей, поэтому мужа у меня пока нет. К счастью, сегодня я встретила вас, господин. Я очень рада этому. Позволите ли вы мне служить вам до конца моих дней?

Когда женщина сделала предложение руки и сердца, студент Чхэ был так счастлив, что опустошил свой бокал вместе с ней, впал в экстаз и потерял счет времени. Он обнял женщину и предался любовным утехам, мечтая остаться с ней навсегда.

Но внезапно раздались раскаты грома, казавшиеся ударами по голове и заставившие его вздрогнуть. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим под мостом Тхэпхёнгё – каменным мостом в низовье большого ручья в Ханьяне. Его голова лежала на грязном камне, а он был укрыт упавшей подстилкой. Гнилостный запах обжигал ноздри, а шляпа и пояс висели между опорами моста.

Призрак, конец XIX в.

The Minneapolis Institute of Art (public domain)

Студент Чхэ пришел в ужас от этого странного вида и, словно помраченный, побрел домой, но еще несколько дней чувствовал себя беспокойно и удрученно. Вспоминая о встрече с женщиной, студент Чхэ думал, не был ли он очарован призраком? Он позвал шаманку и лекаря и попросил провести обряд и выписать лекарство для успокоения разума.

Ким Алло, услышавший рассказ студента Чхэ, истолковал его в «Скромных записях бесед у источника Ёнчхон» следующим образом.

«Все призрачные женщины оказывают на людей странное воздействие. Они делают уродливые и гротескные вещи красивыми, превращают нечестивые и фальшивые дела в прекрасные истории; они делают дурной запах ароматным, превращают пыль и грязь в прекрасные дворцы, очаровывают сердца людей, ослепляют глаза всевозможными уловками и соблазняют их; а кто сможет выстоять, кроме тех, кто обладает великой стойкостью и волей?

Студент Чхэ, радовавшийся встрече с негодницей, ни за что не смог бы понять, что она призрак, даже если бы кто-то шепнул ему на ухо об этом. И даже если бы кто-то рядом попытался спасти студента Чхэ, он разгневался бы и мог даже нанести вред, одолжив силу призрака. Он стал бы призраком под мостом, если бы на мосту не раздался гром».

Призрачная женщина хоть и не таила никакой обиды на студента Чхэ, но все-таки решила соблазнить его. Вероятно, женщины-призраки так же злы и опасны, как и призраки дев.

ЛЮБОВЬ МЕЖДУ ЛЮДЬМИ И ПРИЗРАКАМИ

Призраки, являющиеся духами умерших людей, часто враждебно настроены по отношению к живым и стремятся причинить им вред. Однако в корейских легендах иногда бывают исключения и встречаются истории о призраках и людях, которые влюбляются друг в друга.

Согласно литературному памятнику середины эпохи Чосон «Удивительные истории», знаменитый ученый и поэт позднего периода Силла Чхве Чхивон отправился в китайскую империю Тан и вступил в любовную связь с двумя женщинами-призраками.

В молодости Чхве Чхивон учился в империи Тан. Однажды он посетил гробницу в горах перед резиденцией «Призыв достойнейших» в уезде Лушуй. Когда ему сказали, что в этой могиле покоятся две женщины, он задержался в резиденции и написал стихотворение «Почему же они вместе спят в земле? Можете ли вы прийти ко мне и утешить меня, одинокого?» Когда наступила ночь, две женщины из гробницы пришли навестить Чхве Чхивона.

Женщины были дочерями богатой семьи Чжан из уезда Лушуй. Они признались, что когда отец пытался выдать их замуж за торговца солью и торговца чайными листьями, то они умерли от горя, потому что не хотели выходить замуж за нелюбимых мужчин. Женщины обменивались стихами с Чхве Чхивоном, пели песни и пили вино, пока не забрались втроем под одеяло и не зашептали в постели о своей любви. Затем, когда петухи закукарекали и закончился рассвет, обе женщины написали прощальные стихи Чхве Чхивону и вернулись в свою могилу.

Еще одна история любви с призраком – легенда о женщине Тохва-нё и Пихёне из исторического трактата «Оставшиеся сведения [о] Трех государствах», написанного Ирёном.

Двадцать пятый правитель Силла Сарюн-ван любил прекрасную женщину по имени Тохва-нё (или Тохва-ран), которая жила в доме из части Сарян-пу. Но Тохва-нё была замужем и поэтому отказывалась прийти к Сарюн-вану, сколько бы он ее ни звал. Сарюн-ван спросил:

– Если бы у тебя не было мужа, приняла бы ты тогда мою любовь?

– Тогда бы я не отказалась от любви Вашего Величества, – ответила она.

После этого разговора Сарюн-ван был свергнут с престола за пьянство и гулянки с женщинами и умер, и, по неожиданному совпадению, через два года умер и муж Тохва-нё. Однажды ночью призрак умершего Сарюн-вана пришел в дом Тохва-нё и спросил ее:

– Теперь, когда твой муж умер, примешь ли ты мою любовь?

Удивленная и испуганная, она первым делом сообщила об этом родителям. Родители сказали:

– Хоть он и умер, но он – владыка, и теперь, когда твоего мужа нет, прими его.

Она пригласила призрак Сарюн-вана в свою комнату и прожила с ним семь дней, в течение которых ее комната была окутана пятицветными облаками (черного, синего, белого, желтого и красного) и благоухала. Через семь дней призрак Сарюн-вана исчез, а Тохва-нё зачала ребенка и через десять месяцев родила сына, которого назвала Пихён.

Пихён родился от союза призрака с человеком, поэтому, повзрослев, обрел способность вызывать самых разных призраков и отдавать им приказы. Двадцать шестой правитель Силла по имени Чинпхён-ван (годы правления: 579–632) вызвал Пихёна и дал ему должность заведующего делами. Пихён призвал призраков к ручью к северу от храма Синвонса и приказал им за ночь построить прочный каменный мост. Мост был построен призраками, поэтому его стали называть Квигё – Мостом призраков.

Еще он заставил других призраков схватить и убить Кильдаля, призрака (или гоблина), который предал его и сбежал. Легенда гласит, что после этого все разномастные призраки стали так бояться его, что убегали при одном только упоминании его имени и никогда никому не причиняли вреда.

Третий пример – история, упомянутая в сборнике народных преданий «Простые истории Оу», написанном Лю Монином во времена правления Кванхэ-гуна в Чосоне.

Один воин вышел на улицу со стрельбища в Ведомстве военной подготовки, которое было учреждением для обучения военных в эпоху Чосон и находилось на территории современной улицы Ыльчиро в Сеуле. Уже смеркалось, когда он встретил прекрасную женщину. Она сказала, что зовут ее Чоннан и что ее дом находится у подножия горы Намсан, и увела воина за собой. В доме царила роскошь, и воин, выпив несколько бокалов вина с Чоннан, отправился спать. Однако тело Чоннан было необычайно холодным, и это показалось воину странным.

Когда рассвело, воин очнулся ото сна и вышел из дома за водой. Соседская тетка, увидев его, спросила: «Ведь все, кто жил в том доме, погибли от чумы. Как тебе удалось выйти оттуда живым?»

Встревоженный ее словами, он вошел в дом Чоннан, но обнаружил, что она давно мертва, а вокруг нее лежат другие трупы. Воин пожалел Чоннан и ее семью, похоронил их с заботой, а затем совершил обряд поминовения, чтобы успокоить их души. Вскоре во сне Чоннан явилась ему и сказала: «Я непременно отплачу тебе за твою помощь». Вероятно, она сдержала свое обещание, потому что позже, как гласит легенда, воин сдал государственный экзамен и получил высокую должность.

Часть X. Гоблины (токкэби)

МУН ГЁНГВАН: ГОБЛИН, ПОЛУЧИВШИЙ ИМЯ

В легендах гоблины-токкэби обычно остаются безымянными. Однако в сборнике народных преданий «Повести страны зеленых гор» конца эпохи Чосон, автор и дата написания которого неизвестны, появляется гоблин, именующий себя Мун Гёнгваном.

В эпоху Чосон за пределами ворот Намдэмун в Ханьяне жил янбан по фамилии Сим. Хоть он и был янбаном, его семья была настолько бедна, что едва могла позволить себе каждый день есть что-то, кроме риса, разведенного в воде.

Однажды зимним днем господин Сим сидел в своей комнате, и на полу большого зала появилась мышь. Господин Сим уже собирался ударить мышь курительной трубкой, как вдруг услышал голос из воздуха: «Я не мышь, я приехал издалека, чтобы увидеть тебя, поэтому не обращайся со мной плохо».

Услышав это, господин Сим пробормотал:

– Если это призрак, то он не стал бы приходить средь бела дня. Неужели это гоблин?

Пока господин Сим размышлял, из воздуха раздался голос:

– Я прибыл издалека и очень голоден, поэтому дай мне миску риса.

Смущенный просьбой невидимки о еде, господин Сим закрыл дверь в комнату.

– Почему ты не выполняешь мою просьбу? Я собираюсь остаться в твоем доме надолго, – постоянно доносилось из воздуха.

Господин Сим смирился, принес миску с разведенным в воде рисом и поставил ее на пол. Вскоре он услышал, как кто-то жует рис и пьет воду, а через некоторое время миска опустела.

Господину Симу стало любопытно, кому принадлежит голос, и он спросил:

– Кто ты и зачем явился в мой дом?

Копия «Ночного парада сотни демонов» из коллекции Синдзюань.

The Metropolitan Museum of Art (public domain)

В ответ из воздуха раздалось:

– Меня зовут Мун Гёнгван. Впредь я буду часто приходить в этот дом. А сейчас позволь мне откланяться.

Уже со следующего дня невидимое существо, представившееся Мун Гёнгваном, стало приходить в дом господина Сима и требовать еды, а господин Сим ему повиновался. Опасаясь, что может случиться что-то плохое, если он позволит Мун Гёнгвану и дальше приходить, господин Сим решил приобрести несколько амулетов для отпугивания призраков и развесил их по всему дому. Но Мун Гёнгван сказал:

– Я не коварный призрак, поэтому не боюсь всяких амулетов. Пожалуйста, не запрещай мне приходить.

Тогда господин Сим снял все амулеты и осторожно спросил:

– Можешь ли ты сказать мне, что будет со мной, какова моя судьба?

В ответ на вопрос господина Сима Мун Гёнгван предсказал:

– Ты будешь жить до шестидесяти девяти лет, но не найдешь своего жизненного пути и будешь несчастлив. Твой внук успешно сдаст государственный экзамен на чиновничью должность, но не добьется высокой должности, – и добавил: – Мне нужны деньги, дай-ка мне два няна.

Господин Сим отказался со словами:

– У меня нет таких денег.

Тогда Мун Гёнгван сказал:

– Разве ты в прошлом не положил два няна в кладовую этого дома? Я заберу эти деньги.

Господин Сим пошел в кладовую, открыл дверь и увидел, что два няна, лежавших там, действительно пропали.

После того как Мун Гёнгван без разрешения взял его деньги, господин Сим отправил супругу в родительский дом, а сам укрылся в доме друга, опасаясь, что может приключиться беда. К его удивлению, Мун Гёнгван нашел его и пригрозил: «Даже если ты сбежишь за тысячу ли, я найду тебя».

Затем Мун Гёнгван попросил еды у друга господина Сима, получил отказ, стал грязно ругаться и разрушил все убранство в доме. Господину Симу было стыдно смотреть другу в глаза, поэтому он поспешил вернуться домой, но обнаружил, что его жена тоже уже была дома из-за того, что Мун Гёнгван устроил беспорядок в доме ее родителей.

Цукумогами – схожее существо из японского фольклора с корейскими токкэби. В корейской мифологии образы не представлены.

The Metropolitan Museum of Art (public domain)

Однажды Мун Гёнгван, который вел себя, как ему вздумается, попросил господина Сима:

– Я должен уехать на свою родину, в префектуру Мунгён провинции Кёнсан-Намдо, поэтому дай-ка мне десять нянов на дорожные расходы.

Хоть Сим и был рад, что Мун Гёнгван, доставивший много хлопот, уходит по собственному желанию, он заявил, что у него нет таких денег. Однако Мун Гёнгван сказал ему:

– Если ты пойдешь к командующему гарнизоном Ли Сокку и попросишь его, он даст тебе деньги.

Когда господин Сим сходил в дом Ли Сокку и сделал так, как ему велел Мун Гёнгван, Ли Сокку послушно дал ему десять нянов.

Когда господин Сим вернулся домой с деньгами и положил их в кладовую, Мун Гёнгван неожиданно сказал:

– Я потратил два няна из этого дома, так что мне не нужны десять нянов. На эти деньги ты можешь купить себе что-нибудь выпить. На этом позволь откланяться, – и ушел.

Семья господина Сима была счастлива, узнав, что головная боль в облике Мун Гёнгвана наконец исчезла. Но вдруг откуда ни возьмись из воздуха послышался голос:

– День добрый.

Господин Сим закричал:

– Мун Гёнгван, ты зачем вернулся?

Но голос произнес:

– Я жена Мун Гёнгвана, и я пришла к вам, потому что услышала, что вы хорошо обращались с моим мужем. Надеюсь, что в будущем вы будете хорошо обращаться и со мной.

Господин Сим был поражен появлением еще одного гоблина и мог только смеяться в недоумении.

История гоблина по имени Мун Гёнгван – уникальный случай, ведь он приносил неудобства людям, которые попадались ему на пути, вместо того чтобы дарить им благополучие, как это делают большинство корейских гоблинов. Похоже он был самым зловредным и невоспитанным из всех корейских гоблинов, наподобие западных.

ГОБЛИН ИЗ ВОДОПАДА, УКРАВШИЙ КРАСАВИЦУ

В книге «Удивительные записи из Сондо» (Сондо кии), написанной придворным и ученым Ли Докхёном, прославившимся во времена правления короля Сонджо, есть интересная история о гоблинах. В 1604 году, на тридцать седьмом году правления Сонджо, Ли Докхён подружился с Ан Гёнчханом, который утверждал, что путешествовал по различным горам страны. Ан Гёнчхан умел рассказывать смешные истории, и это пришлось по вкусу Ли Докхёну. И Ан Гёнчхан поведал причудливую историю о водопаде Пагён в Кэсоне.

Когда мне исполнилось двенадцать лет, я с друзьями из нашей деревни отправился к водопаду Пагён. Там было около тридцати человек: мужчин и женщин, молодых и пожилых. Тогда как раз наступило апрельское полнолуние, рододендроны вовсю цвели, лес окутал нас своей красотой, а водопад переливался после дождя. Пейзаж был завораживающим. Грация одной новобрачной была весьма изыскана, она сняла с себя одежду, обнажила грудь и вошла в воду, чтобы омыться.

Ветра не было, но вдруг вода в пруду закипела и покрылась рябью. Черное облако тянулось по небу, словно тень от солнечного зонта. Из середины пруда появилось нечто, по форме напоминающее плетушку, которой просеивают зерно. Вокруг сгустились облака и туман, лица и головы не было видно, только глаза сверкали, как молнии.

Когда люди увидели чудовище, вышедшее из воды, все они испугались и затрепетали, а та женщина вскрикнула от страха и упала в пруд. Ее родственники унесли ее на спине и положили под скалу. Черные тучи застлали небо, ущелье погрузилось во мрак, дождь полил стеной, и шум ветра и ливня сотрясал горную долину.

Вышедшие развлечься люди сидели, обняв деревья, дрожащие и беспомощные. Однако спустя некоторое время небо прояснилось, и они, спотыкаясь и падая, разошлись. Когда мы вернулись в деревню, солнце уже стояло высоко в небе, а на траве и листьях не было следа влаги и не было признаков дождя, что казалось очень странным.

А та женщина умерла через месяц после возвращения домой. Ее сосед рассказал, что, когда он проходил мимо пруда у водопада Пагён, он увидел ее там, играющей с мальчиком в белом.

Если резюмировать эту историю, то молодая и привлекательная новобрачная отправилась к водопаду Пагён, сняла одежду и начала купаться. Внезапно из водопада появилось чудовище, напоминающее черную тучу. Люди вокруг испугались и убежали, пошел сильный дождь, поднялся ветер. А через месяц мертвая новобрачная играла у водопада с мальчиком в белом.

Мы можем предположить, что новобрачная умерла, а ее душа отправилась к водопаду Пагён. Тогда кем же был мальчик в белом, который отвел ее душу к водопаду? Возможно, таинственное существо, обитающее в пруду, соблазнилось красотой молодой женщины и намеренно убило ее, а затем привело ее душу жить в свой дом – пруд. Если это так, тогда интересно, являются ли чудовище, похожее на черное облако, и мальчик в белой одежде различными проявлениями одного и того же существа, своего рода гоблина?

Хотя некоторые могут счесть идею о гоблинах, жаждущих женщин, немного странной, во многих регионах Востока существует бесчисленное множество историй о том, как гоблины или призраки влюблялись в женскую красоту, женились на женщине или похищали ее, чтобы жить с ней. В Древнем Китае существовала традиция сбрасывать в реку и убивать девушек, чтобы выдать их замуж за речного бога Хэбо. Согласно «Оставшимся сведениям [о] Трех государствах», двадцать пятый король Силла, король Чинджи-ван, умер, стал призраком, женился на прекрасной женщине Тохва-ран и породил сына Пихёна. Существует даже легенда о том, что основатель Позднего Пэкче Кён Хвон родился после того, как таинственное существо в облике змея вступило в любовную связь с девственницей.

Это означает, что гоблины – существа с теми же желаниями, что и люди. А раз гоблины и призраки были созданы людскими чаяниями, разве не естественно, что они похожи на людей?

ПРУТИК, ПРИНЕСШИЙ СВОЕМУ ХОЗЯИНУ УДАЧУ

В уезде Сосан провинции Чхунчхон-Намдо сохранилась легенда о таинственном прутике, который выбирал своим хозяином бедняка и приносил ему череду удач.

Давным-давно на горе стоял дом. Прежние хозяева умерли, и дом пустовал, поэтому частенько объявлялись желающие вселиться туда. Однако, как ни странно, все, кто заходил в дом, позже были найдены мертвыми. Один отважный человек (далее будем называть его Храбрецом) подумал: «Интересно посмотреть, что же это за дом такой, поэтому схожу-ка я туда», – и смело отправился в путь. Когда Храбрец вошел в дом, он обнаружил, что дом уже давно заброшен, а в комнатах полно пыли.

Когда Храбрец все еще находился в комнате, ворота дома внезапно распахнулись, и кто-то крикнул: «Прутик! Кто бы ни был здесь, я заберу его сегодня вечером». В доме никого не было, но послышался голос: «Хорошо!»

Ничего не понимая, наш Храбрец задался вопросом, есть ли где-нибудь в доме человек по имени Прутик, и для пробы позвал:

– Прутик!

– Да! – услышал он в ответ.

Заинтригованный Храбрец спросил:

– Ты вообще кто такой?

Голос сказал в ответ:

– Я существо, прикрепленное к прутику из человеческих костей, которого старик, живший в этом доме раньше, подобрал на кладбище. Люди нас называют призраками или гоблинами.

Услышав эти слова, Храбрец спросил:

– Тогда кто был тот человек, который разговаривал с тобой ранее?

На что Прутик ответил:

– Это был большой змей, обитающий в пруду к северу от этого дома. Он сказал это, потому что хочет съесть тебя на ужин.

Выслушав Прутика, Храбрец спросил:

– Что я должен сделать, чтобы выжить?

В ответ на это Прутик сказал:

– Приведи в дом людей с ножами и порошком из красного перца. Когда змей придет, быстренько разрежьте его тело ножами и посыпьте эти места порошком из красного перца. Тогда отрезанные части змея не смогут срастись, и он умрет.

Как и велел ему Прутик, Храбрец собрал людей и убил змея. Сам Храбрец, узнав о необычной силе Прутика, обыскал весь дом, нашел его, положил в карман и вернулся к себе домой.

Через некоторое время дочь короля заболела необъяснимой болезнью. Король по всей стране искал лекаря, который мог бы вылечить принцессу. Жители деревни, где жил Храбрец, посоветовали его королю, и его вызвали во дворец. Храбрец был в растерянности, ведь он не был лекарем и не знал, как вылечить принцессу. И тогда Прутик сказал: «Убей мышь в покоях принцессы, и к тебе придет знание». Послушавшись Прутика, Храбрец забил до смерти мышь, которая то и дело вбегала в покои принцессы. Однако вскоре появилась другая мышь с иглой во рту, вонзила ее в мертвую мышь и вернула ее к жизни. Тогда Прутик велел ему отнять иглу. Храбрец отнял иглу и вонзил ее в принцессу, и та излечилась от болезни. Когда его дочь поправилась, король обрадовался и отдал дочь в жены Храбрецу.

Став зятем короля, Храбрец наслаждался жизнью в богатстве и славе. Но тут из Китая прибыл гонец. Старшая дочь китайского императора заболела и попросила прислать из Чосона лекаря, который мог бы ее вылечить. Тогда Прутик сказал: «Скажи тому гонцу, что ты можешь вылечить принцессу». И Храбрец отправился в Китай, ведомый гонцом.

Войдя в китайский дворец, Храбрец направился было к покоям принцессы, но Прутик сказал:

– Не входи прямо в покои, но скажи, что хочешь измерить ее пульс. Затем привяжи три нити к запястью принцессы, а другие концы – к железной дверной ручке и деревянному столбу. И ударь принцессу посильнее.

Храбрец сделал, как ему было велено, принцесса превратилась в рыжеватую огненную лисицу и умерла, воскликнув:

– Я пришла во дворец, съела принцессу и собиралась убить императора, но теперь я умираю.

Китайский император узнал истину, он отдал Храбрецу в жены вторую принцессу, которую не съела огненная лисица, в благодарность за то, что тот спас ему жизнь.

Когда Храбрец вернулся в Чосон, счастливый от того, что у него есть жена не только из Чосона, но и из Китая, Прутик сказал ему:

– Я устал, поэтому похорони меня на кладбище.

– Как я буду жить без тебя? – забеспокоился Храбрец.

В ответ Прутик сказал:

– Воткни меня себе в глаза. Тогда ты сможешь видеть, но для других ты будешь казаться слепым, поэтому они больше не будут просить тебя о каких-то хлопотных услугах.

Храбрец выколол себе глаза, как и велел ему Прутик, а затем закопал его на кладбище. Затем он привел двух жен домой и жил долго и счастливо.

Что же это было за существо, которое прилипло к прутику и приносило хозяину удачу? Это может быть призрак, ведь он попросил похоронить его на кладбище, но также возможно, что это гоблин – дух, со временем образующийся из человеческих костей.

ГОБЛИНЫ НА МОНЕТАХ И ШАХМАТНЫХ ФИГУРАХ

В чем разница между призраками и гоблинами? Ответить на этот вопрос непросто. Предки корейцев, которые были знакомы с фантазийными мирами ближе, чем мы в наши дни, не делали строгого различия между призраками и гоблинами. В корейской мифологии и фольклоре призраков и гоблинов-токкэби часто путают. Однако призраки и гоблины кардинально отличаются по своей природе. Призрак – это дух умершего человека, а гоблин – дух или, иными словами, таинственная жизненная сила в природе, которая приклеивается не к людям, а к животным, растениям или неодушевленным предметам. Используя слово «дух», мы имеем в виду эльфов или фей, которые часто встречаются в фэнтезийных мирах.

Таинственные существа, которые приклеиваются к монетам и шахматным фигурам в легендах уезда Чхонъян в провинции Чхунчхон-Намдо, могут быть классифицированы как гоблины.

Давным-давно в уезде Чхонъян стоял дом богачей. Но дом был пуст и необитаем, потому что все люди, жившие в нем ранее, умерли. Однажды в доме поселилась семья – старый муж и молодая жена. Они убрались в доме, разобрали вещи и легли спать. Муж решил спать в гостевой спальне, а жена – в хозяйской. Нам может показаться странным, что супруги спят в разных комнатах, но такое иногда случается.

Однако каждую ночь в хозяйской спальне постоянно раздавался странный звон, молодая супруга не могла заснуть и каждый день приходила спать в гостевую комнату. Супругу это показалось странным, и он спросил:

– Почему ты не пользуешься хозяйской спальней и приходишь в мою комнату?

Жена ответила:

– Я слышу, как что-то гремит в моей комнате по ночам. Мне страшно, и я не могу заснуть.

Заинтригованный ее словами, он отправился в хозяйскую спальню и попытался уснуть. И тут действительно раздался звон, но он был громче, чем в то время, когда в комнате была его жена. Звуки разнеслись по всему дому, до смерти напугав мужа.

Однажды к ним в гости приехал племянник мужа, и они разговорились о том о сем.

– Кажется, я ошибся с выбором места жительства, – сказал муж, и удивленный племянник спросил о причине.

Муж ответил:

– С того самого дня, как мы переехали, в хозяйской спальне по ночам раздается звон и не дает заснуть.

Племянник сказал:

– Тогда я пойду в хозяйскую спальню и посплю там.

Когда наступила ночь, он вошел в спальню, а потом вышел и сказал:

– Кажется, это звяканье денег, зарытых богатым человеком, который жил здесь. Должно быть, они были зарыты очень давно, и какой-то дух приклеился к ним и издает этот звук.

Услышав это, муж отправился в хозяйскую спальню и пошел туда, откуда слышался звук. Он доносился из западного угла спальни. Муж взял лопату и кирку, начал копать и обнаружил множество монет. Монеты были старыми, но все еще оставались в ходу, поэтому муж использовал их, чтобы купить большой участок земли в уезде Чхонъян, и разбогател.

Богач, живший в доме ранее, разорился, а дом опустел. Все, кто туда вселялся, умирали. Поэтому это был своего рода заброшенный дом, который пребывал в запустении, потому что на протяжении долгого времени не находилось никого, кто бы хотел туда въехать. Один бедняк услышал об этом доме и переехал туда со своей женой, подумав: «Если мне суждено умереть, пусть я умру в хорошем доме». А ночью он вдруг услышал со двора шепот играющих в шахматы чанги[82] людей: «Защищайте генерала, атакуйте». Когда испуганный мужчина вышел из спальни во двор, там было пусто. Однако, вернувшись в спальню, он снова услышал звук игры в шахматы, доносящийся со двора. Жена, слышавшая эти звуки из спальни, дрожала от страха, а мужчине стало жутко, но, когда петухи прокукарекали и наконец рассвело, звук шахмат утих.

Мужчина был рад, что они с женой провели ночь в заброшенном доме и не умерли, в отличие от всех остальных. Мужчина зажег факел во дворе, затем обыскал каждый уголок дома, пока не нашел в кладовке мешочек, полный шахматных фигур. Он вынес мешочек во двор, сжег его, и с той ночи больше не слышал никаких странных звуков, напоминающих игру в шахматы. История гласит, что мужчина и его жена в том доме родили много детей, жили долго, счастливо и в достатке.

Как и в случае с монетами в первой истории, шахматные фигуры были предметами, которые часто трогали богатые люди. Однако со временем к ним привязались духи, и эти предметы превратились в своего рода гоблинов, издающих звуки.

СЭНВОН КИМ ИСПОЛНЯЕТ ЖЕЛАНИЯ

Во всемирно известном фэнтезийном романе «Арабские ночи» джинн – это таинственный дух, который исполняет желания своего хозяина, какими бы они ни были. Подобно этому джинну, в легендах уезда Нонсан южнокорейской провинции Чхунчхон-Намдо существует загадочное существо по имени «сэнвон Ким», исполняющее все желания.

Давным-давно в уезде Нонсан жил торговец солью. Он ездил по всей стране, продавая свой товар, и как-то раз в пути наткнулся на большой богатый дом. Дом был пуст. Торговец солью спокойно зашел в дом и уснул, чтобы немного отдохнуть.

Когда наступила полночь, перед ним появилась молодая и красивая женщина. Она стала соблазнять торговца солью:

– Я вдова, живущая в этой деревне. Я пришла, потому что хочу жить с тобой.

Торговец солью на мгновение засомневался, но при ближайшем рассмотрении увидел хвост, выглядывающий из-под ее юбки. Он подумал, что это, наверное, лиса, превратившаяся в человека, потому что у человека не может быть хвоста, да и женщина слишком внезапно появилась в нежилом доме. Торговец солью предложил:

– Мне предсказали, что ты должна быть привязана к заплечным носилкам, чтобы жить со мной. Готова ли ты пойти на это? – и она согласилась.

Когда женщина послушно дала привязать себя к заплечным носилкам, торговец солью схватил палку и избил ее. Она закричала, затряслась, а из-под ее юбки показались девять хвостов. Только тогда торговец солью понял, что перед ним лисица кумихо, превратившаяся в человека.

– Если сохранишь мне жизнь, я подарю тебе удивительную книгу, которая исполнит любое твое желание, – сказала кумихо торговцу солью.

Торговец солью спросил, где находится книга. В ответ кумихо поведала ему, что книга спрятана под валуном на краю деревни. Торговец солью отправился к этому валуну и достал книгу. Он спросил:

– Как ею пользоваться?

Кумихо ответила:

– Если откроешь книгу и призовешь сэнвон Кима, он выйдет и исполнит все твои желания. Когда он станет тебе не нужен, закрой книгу, и он вернется в нее.

Выслушав кумихо, торговец солью открыл книгу на пробу, позвал сэнвона, и тут же появился сонби в шляпе и одеянии топхо. Когда удивленный торговец солью спросил, кто он такой, тот ответил:

– Я сэнвон Ким, которого ты звал. Если тебе что-то нужно, просто скажи, что именно. Я добуду все на свете.

Торговец солью, который еще не совсем доверял сэнвону, сказал ему:

– Принеси мне немного риса, потому что я сейчас голоден.

Сэнвон Ким достал из воздуха рис и протянул его торговцу солью. Торговец солью был поражен этим зрелищем, но, опасаясь возможных последствий, взял палку и забил кумихо до смерти, а затем радостно вернулся домой с книгой.

Он открыл книгу перед своей семьей и позвал сэнвона:

– Устрой щедрую трапезу для моей семьи.

Вскоре сэнвон приготовил и накрыл праздничный стол, и счастливая семья торговца солью наелась досыта. С тех пор, когда торговцу требовались деньги или дорогие вещи, он обращался к сэнвону.

Сэнвон давал своему хозяину столько денег и богатств, сколько тот пожелает. Состояние торговца солью быстро выросло до сотен тысяч нянов, он стал очень богатым, купил огромный дом и зажил в роскоши со своей семьей.

Но когда глава деревни увидел, что некогда бедный торговец солью внезапно разбогател, он задался вопросом: «А не ворует ли он?» – и доложил об этом королю.

Король послал солдат, чтобы те схватили сэнвон Кима и доставили его во дворец. На допросе сэнвон рассказал обо всем, что сделал, и король решил казнить его, потому что посчитал, что тот нарушает мировой порядок с помощью хитрой магии.

Приговоренный к смерти, сэнвон Ким в своем последнем желании сказал: «Пожалуйста, позвольте мне нарисовать картину». Король предоставил ему кисть и бумагу и разрешил рисовать. Он нарисовал на листе ослика, и, к всеобщему удивлению, ослик сошел с бумаги и заревел. Торговец вскочил на него, сбежал из дворца и отправился на гору Кымгансан. История гласит, что ослик был настолько быстр, что ни лошади, ни солдаты не могли его догнать.

Кем же был тот удивительный человек по имени сэнвон Ким, который исполнял любое желание владельца книги? В легенде об этом не упоминается, однако интересно, связано ли имя «сэнвон Ким» с гоблинами? В корейских легендах гоблины обычно называют людей «собан Ким», что весьма созвучно с именем «сэнвон Ким». Так не был ли он гоблином, который по какой-то причине оказался заперт в книге?

Часть XI. Загробный мир и реинкарнация

МАЛЬЧИК, ПЕРЕРОДИВШИЙСЯ В НАМЕСТНИКА

В сборнике народных преданий «Повести страны зеленых гор» конца эпохи Чосон, автор которого неизвестен, есть история о человеке, удивительным образом запомнившем свою прошлую жизнь. Это было очень давно, но точная эпоха неизвестна. В тексте встречается фраза «Наместник в провинции Пхёнандо», что позволяет предположить, что история произошла в эпоху Чосон[83].

Пейзаж деревни. Худ. Танака Синбэй.

Los Angeles County Museum of Art

Жил-был один придворный министр. С самого детства каждый год в свой день рождения ему снилось, что он входит в некий дом в деревне. В доме из сна жила пожилая пара. Искупавшись и переодевшись в новую одежду, супруги готовили обильный поминальный стол. Он садился за стол и наедался досыта, а пожилая пара горько плакала всю ночь. Несмотря на то что это был лишь сон, он был невероятно ярким. Министр запомнил все детали, ведь они снились ему каждый день рождения. Проснувшемуся министру в голову приходили странные мысли: «Кто же эта пожилая пара, которая приглашала меня за свой поминальный стол, угощала едой, а потом так горько плакала? Воистину, чего только не случается».

Вскоре он был назначен наместником в провинцию Пхёнандо и отправился в Пхеньян. По дороге ему попалась одна деревенька. Сколько бы он на нее ни смотрел, казалось, что он уже видел это место. Одна мысль, как молния, пронзила наместника, которому это показалось странным. Это была та самая деревня с домом, которая ему снилась каждый день рождения.

«Это ни в коем случае не совпадение. Я должен проверить все сам». С этими мыслями наместник поспешно остановил процессию и отправился в деревню. Перед глазами появился дом, в точности похожий на тот, что был в его сне. Наместник вошел в дом с аджонами и другими чиновниками. Аджон положил подушку, чтобы наместник мог сесть, и установил ширму, служившую фоном. Внезапное появление в деревне высокопоставленного чиновника испугало жителей, и они разбежались. Хозяева дома, пожилая пара, упали к ногам наместника.

Наместник, сидевший на подушке, сказал пожилой паре:

– Посмотрите вверх, чтобы я мог рассмотреть ваши лица.

Услышав его слова, пожилая пара подняла глаза, и наместник был потрясен, когда увидел их лица. Его охватил страх, ибо лица были те же, что и у пожилой пары, которую он видел во сне каждый год в свой день рождения.

Несмотря на свое удивление, наместник овладел собой и спросил у пары:

– У вас есть дети?

Старый муж ответил:

– У нас был один сын. Но давным-давно он внезапно умер, будучи совсем молодым. С тех пор у нас не было других детей, и вот мы с женой вдвоем живем в этом доме.

Услышав это, наместник спросил:

– В каком возрасте умер ваш сын?

Старик смахнул слезы горя и начал рассказывать.

– Мой сын умер в возрасте пятнадцати лет. Он был слишком смышленым, чтобы быть фермером. И мы отправили его в академию, чтобы он научился писать и читать, хоть наши средства и были ограничены. Если его обучить одной вещи, он усваивал десять. Все, кто ходил с ним в академию, хвалили его. Но однажды, увидев проезжавшего мимо наместника провинции Пхёнандо, он вздохнул: «Раз уж я родился на свет здоровым и сильным мужчиной, то именно этим я и должен заниматься. Но получится ли у меня когда-нибудь стать таким человеком? Если я умру и возрожусь, возможно, я стану таким». И тут он внезапно заболел и умер в такой-то день такого-то месяца такого-то года. Поэтому каждый год в годовщину смерти сына мы с женой покупаем разнообразную еду и готовим поминальный стол для сына.

Как выяснилось, день памяти сына пожилой пары совпадает с днем рождения наместника. Когда он осознал, что в прошлой жизни был сыном пожилой пары и переродился, чтобы стать наместником, его охватило сильное волнение.

Наместник рассказал пожилой паре о сне, который снится ему каждый год в день рождения, и сообщил:

– Ваш сын, которого вы потеряли, переродился в моем теле.

Наместник подарил пожилой паре много богатств, купил им дом неподалеку от своего места службы. Еще он дал им участок земли для возделывания, чтобы они жили в достатке.

Хотя это произошло еще до его рождения, стремление стать наместником было настолько сильным, что память об этом сохранилась в его сознании и после реинкарнации.

ПРИСЛУЖНИК КАМЕННОГО БУДДЫ, ПЕРЕРОДИВШИЙСЯ В РЕБЕНКА

«Эта история связана со мной», – заявил Со Юён, автор сборника народных преданий «Записки из уезда Кымге», опубликованного в 1873 году. В это трудно поверить. Однако раз уж он утверждал, что это действительно с ним произошло, то я хочу поделиться с вами этой историей.

Дядя Со Юёна, то есть старший брат отца, известный как господин Сонва, в юности был очень красивым мальчиком, словно сошедшим с картины. Все, кто видел юного господина Сонва, говорили: «Этот ребенок, должно быть, бессмертный или Будда, рожденный в мире людей, а не человек. У него совершенно неземная внешность».

Когда ему исполнился двадцать один год, обласканного всеобщим вниманием господина Сонва внезапно сразила болезнь, причина которой была неизвестна и не поддавалась лечению. Он оказался прикованным к постели и вскоре скончался. Его жизнь была настолько короткой, что люди, узнав о его кончине, опечалились и сказали: «Ах, как жестоки небеса! Почему они так быстро забрали юношу, у которого было столько светлых дней впереди?»

Здесь Со Юён добавил интересный поворот в развитие событий. Он утверждал, что внезапная смерть его старшего дяди, господина Сонва, была вызвана не простым невезением, а воздействием таинственных сил, недоступных нашему пониманию. Его аргументы таковы.

Когда господин Сонва был болен и прикован к постели, король Чосона Ёнджо как-то раз в первый день месяца собрал своих подчиненных и устроил испытание по стрельбе из лука. Хоть Чосон и был страной, где предпочтение отдавалось конфуцианским ученым, это не означало, что боевые искусства полностью игнорировались. На самом деле основатель конфуцианства Конфуций считал стрельбу из лука настолько важной, что даже ученые должны были овладеть ею в качестве базовой дисциплины. Многие короли эпохи Чосон тоже любили собирать своих подчиненных или командиров на состязания по стрельбе из лука.

Когда король Ёнджо собрал своих подчиненных на состязание по стрельбе из лука, дед Со Юёна в то время служил чиновником, поэтому тоже принял участие в этом мероприятии. Когда подошла его очередь стрелять из лука, деду Со Юёна не повезло: он не смог попасть ни одной стрелой по мишени.

Среди всех королей Чосона Ёнджо был известен своим вспыльчивым нравом, и этот день не стал исключением. Когда деду Со Юёна не удалось попасть ни одной стрелой по мишени, Ёнджо был так разгневан, что сослал его в уезд Ёнам на территории современной провинции Чолла-Намдо со словами: «Некомпетентный чиновник, не умеющий даже правильно стрелять из лука, не заслуживает того, чтобы находиться при королевском дворе!»

Гнев короля был настолько велик, что дед Со Юёна был вынужден спешно уехать в уезд Ёнам, даже не попрощавшись со своим больным сыном – господином Сонва. Дед Со Юёна находился в ссылке в уезде Ёнам и не мог ухаживать за своим больным сыном, поэтому ему было очень грустно вдали от него. Но однажды ему приснился странный сон.

Во сне дед Со Юён взлетел высоко в небо и приземлился в небольшом горном скиту. Горы, окружавшие скит, были очень живописны, на воротах перед скитом висела надпись «Скит Нефритового родника», а внутри скита стояла каменная статуя Будды. Увидев каменного Будду, дедушка дед Со Юёна подумал: «Если я спрошу у этого Будды о своем сыне, может, что-нибудь хорошее произойдет», – и, поклонившись каменному Будде, задал вопрос:

– Мой старший сын недавно заболел, и его жизнь в опасности. Я не знаю, как он себя чувствует. Расскажите мне, пожалуйста.

К его удивлению, каменный Будда ответил:

– Твой старший сын раньше был служкой, который воскуривал мои благовония, но случайно попал в человеческий мир и теперь вернулся ко мне.

Оглядев комнату вокруг каменного Будды, дед Со Юёна увидел каменного мальчика, держащего в руках палочку с благовониями. А лицо его было один в один, как у господина Сонва. Осознав, что статуя мальчика – его родной старший сын, дед Со Юёна захлебнулся эмоциями, обхватил статую, зарыдал, а потом очнулся ото сна.

Сон был настолько ярким, что дед Со Юёна, поспрашивав знакомых, узнал, что у подножия горы Вольчхульсан есть скит Нефритового родника, и отправился туда.

Рядом с каменным Буддой стояла маленькая статуя мальчика с палочкой с благовониями, точно такая же, как и из его сна. В тот же день он получил известие о смерти своего старшего сына – господина Сонва. Он уверовал, что его сын вернулся на свое законное место и стал каменной статуей мальчика, и сделал запись об этом.

Позднее Со Юён записал эту историю в «Записках из уезда Кымге». Если его история правдива, то это, возможно, самый реалистичный рассказ о реинкарнации из всех когда-либо написанных.

ГОСПОДИН ПАК, ПОБЫВАВШИЙ В ЗАГРОБНОМ МИРЕ

В наши дни в СМИ часто появляются истории о людях, которые пережили мистический опыт посещения других миров после смерти и возвращения в этот мир. Истории об околосмертных переживаниях и загробной жизни существуют уже сотни лет. История о человеке, побывавшем в загробном мире, записана в «Скромных записях бесед у источника Ёнчхон», написанных Кимом Алло, влиятельным придворным во времена правления Чунджона в Чосоне.

Мужчина по имени Пак заразился брюшным тифом и умер примерно через десять дней болезни. Душа его направлялась куда-то, и тут ему показалось, что аджоны преследуют его и пытаются поймать. Тогда он побежал, пересек огромную пустыню и прибыл в некое место. Это был не дворец и не дом, а большая территория с аккуратно убранным участком, с алтарем под открытым небом и красной балюстрадой.

Внутри в ряд сидели чиновники, а во дворе внизу бок о бок стояли якши[84] с головами, как у быков, и человеческими телами. Увидев приближающегося господина Пака, они выбежали, схватили его и потащили во двор. Затем они бросили его в котел с кипящей водой.

Монахи и монахини, мужчины и женщины варились в кипящей воде. В котле господин Пак подумал и понял, что если он провалится под кучу людей, то не сможет выбраться, поэтому лег и стал держаться на поверхности, схватившись за поверхность котла. Через некоторое время якша проткнул его железным шампуром и бросил на землю. Но господин Пак не чувствовал боли. Вскоре после этого господин Пак был отправлен в вышестоящую управу.

Когда он добрался до большого дворца и вошел в двойные двери, то увидел, что там стоит стул, а по левую и правую стороны – столы. Сверху восседали ряды чиновников в высоких коронах и расшитых одеяниях, а великолепие колесниц и стражи напоминало королевские покои. Столы, за которыми сидели чиновники, были завалены документами, а судебные печати летали со скоростью молнии. Дозорные в голубых капюшонах, склонившись перед столами, раскладывали документы, и выглядело это очень торжественно.

Часть складной ширмы, 1879 г.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Когда дозорные притащили господина Пака, чиновники спросили у него:

– Чем ты занимался в мире, какие должности занимал?

– В том мире я ничем особенно не занимался, – ответил господин Пак. – Работал в лечебнице Ыйгук[85], где выдавал книги пансо с записями лекарств и способов лечения для каждой болезни.

Когда допрос закончился, чиновники стали обсуждать господина Пака:

– Этому человеку еще рано здесь находиться, он попал сюда по ошибке. Как же нам с ним поступить?

Один из чиновников отвел его в конец комнаты и сказал:

– Сейчас тебе дадут рисовые хлебцы, и если ты съешь их, то не сможешь вернуться в человеческий мир.

Через некоторое время, как и сказал чиновник, дозорные принесли много рисовых хлебцев и приказали их съесть. Господин Пак по совету чиновника лишь сделал вид, что ест рисовые хлебцы, а затем тайком спрятал их за пазухой.

После долгих споров чиновники наконец решили отправить его обратно в мир живых, написали и скрепили печатью официальное письмо, отдали его ему и велели вернуться в человеческий мир. Когда господин Пак попрощался с ними и вышел к месту, где людей бросали в кипящий котел, тюремщик, который схватил его в самом начале, опять схватил его и не отпускал. Господин Пак сказал ему:

– В управе меня отпустили, почему ты меня держишь?

На что тюремщик ему ответил:

– Мне нужно охранять дверь. Пока нет подтверждения из управы, ты не можешь уйти.

Господин Пак показал ему официальный документ, полученный в управе. Тогда тюремщик сказал:

– Я схожу в управу и спрошу, – и вышел.

Через некоторое время он вернулся и извинился:

– То, что ты сказал, правда, можешь идти.

Затем он дал ему белую собаку со словами:

– Следуй за этой собакой.

Господин Пак долго шел за собакой, пока не вышел к большой реке. Там собака подпрыгнула, словно пытаясь взлететь, и пересекла реку. Господин Пак тоже прыгнул. Он упал посреди реки, но ему было так удобно, словно он сидел в колеснице. Он слышал только шум ветра и воды и не мог понять, куда плывет. Очнувшись, он увидел, что рядом с ним плачут жена и дети, а родственники собрались и только что закончили подготовку к его похоронам. Все домочадцы очень удивились, когда господин Пак, которого они считали умершим, очнулся и спросил: «Почему вы плачете?» Только через семь дней господин Пак наконец поделился своей историей в подробностях.

История о том, что если съесть пищу из подземного мира, то уже нельзя вернуться в мир живых, напоминает легенду о богине Персефоне в греческой мифологии. Персефона съела гранат, подаренный ей богом подземного мира Аидом, и была вынуждена остаться в подземном мире. Восприятие загробной жизни, по-видимому, схоже как на Востоке, так и на Западе. Существенной разницей является то, что предки корейцев видели проводника между мирами в белой лохматой собаке.

ЛЮДИ, СЛУЧАЙНО ПОБЫВАВШИЕ В ЗАГРОБНОМ МИРЕ

До начала 2000-х годов корейские телекомпании показывали так называемые специальные выпуски для наслаждения прохладой – страшные истории в формате телесериалов в летние месяцы. Самым известным из этих сериалов-ужастиков стал «Злой близнец», который транслировался на канале KBS.

«Злой близнец» – сериал, основанный на страшных корейских легендах. Среди них была история о человеке, которого ангел смерти по ошибке забрал в загробный мир из-за совпадения имен, хоть он и не должен был умирать. После долгих страданий ему удалось доказать ошибку и вернуться в мир людей.

В некотором смысле это забавно и смешно, но это отнюдь не оригинальная история, созданная современными сценаристами телевизионных сериалов. В 1477 году, более пятисот лет назад, подобная история была записана в книге «Развлекательное повествование праздной болтовни в годы великого спокойствия» (Тхэпхён ханхва гольге джон), написанной ученым раннего периода эпохи Чосон Со Годжоном (1420–1488). Познакомимся с двумя наиболее смехотворными случаями из загробного мира, описанными в этой книге.

Среди тех, кто сдал государственный экзамен на чин в год кею[86], было два человека по имени Ким Рё. Из-за одинаковых имен другим было трудно их различать. Поэтому в академии Сонгюнгван, где они должны были работать, им дали прозвища, чтобы различать их: одного стали звать Хванбон, а другого – Чхансын.

Хванбон получил должность камчхаль в Ведомстве инспекции нравов – аналог современного прокурора. Чхансыну не нравилось, что у него такое же имя, как у Хванбона, поэтому он сменил имя Ким Рё на Ким Рём. Затем он получил должность чваран (чиновник старшего шестого ранга) в Ведомстве наказаний, аналоге современного Министерства юстиции.

Однако, получив должность чваран в Ведомстве наказаний, он внезапно заболел необъяснимой болезнью и умер. Он был здоровым человеком, который никогда не болел, поэтому окружающие не понимали, что с ним случилось. Через несколько дней после смерти Ким Рёма Ким Рё (Хванбон) пригласил к себе друзей, угостил их выпивкой и едой. Один из гостей по фамилии Чхве, пошутил над ним:

– Знаешь ли ты, почему не так давно умер тот Чхансын, который сменил имя Ким Рё на Ким Рёма? Позволь мне рассказать тебе. На самом деле Чхансыну еще было рано умирать. Из-за того, что у тебя было одинаковое имя с Чхансыном, в загробном мире совершили ошибку и забрали не того человека – Чхансына вместо тебя. Говорят, уже прошло несколько дней с тех пор, как владыка загробного мира Ёмна приказал привести тебя, Ким Рё. Тебе следует быть осторожным.

Услышавший эти слова Ким Рё криво улыбнулся, словно желая сказать: «Не надо так глупо шутить». Тогда-то и случилось нечто невероятное. Во время распития вина у Ким Рё внезапно заболело сердце, он затрясся и умер. Люди вокруг начали шептаться, не понимая, что происходит. Человек по фамилии Чхве с сожалением подумал: «Мои слова накликали беду, и мой друг действительно умер», – затем ему стало стыдно, и он быстро ушел.

Монахе по имени Ким Сэн, который был искусным каллиграфом в эпоху Силла, жил в храме Хваннёнса в Кёнджу провинции Кёнсан-Пукто. Одновременно с ним в Хваннёнса проживал служка, носивший то же имя, что и Ким Сэн. Когда служку по ошибке забрал гонец из загробного мира, Ёмна разгневался и приказал: «Приведите мне монаха Ким Сэна, а не служку Ким Сэна». И монах Ким Сэн умер, а душа служки вернулась в мир людей.

Однако к тому моменту прошло уже немало времени со смерти служки, поэтому его тело уже успело разложиться. А монах Ким Сэн умер всего за день до этого, поэтому его тело было в хорошем состоянии. В конце концов душа служанки вошла в тело монаха и вернулась к жизни. Легенда гласит, что в глазах других людей монах говорил и вел себя как служанка.

Со Годжон, автор книги «Развлекательное повествование праздной болтовни в годы великого спокойствия», считал историю о Ким Сэне из Силла несуразной и неправдоподобной, однако в то же время высказал любопытное мнение. Он утверждал, что своими глазами видел, как Ким Рё умер. Иными словами, Со Годжон был другом Ким Рё и выпивал с ним. После того как человек по фамилии Чхве подшутил над ним, Со Годжон стал свидетелем внезапной смерти Ким Рё. Интересно, действительно ли Ким Рё был тем, кого по ошибке забрали в загробный мир?

СКАЗ О ТОМ, КАК ЧОН БУКЧХАН ВЕРНУЛ К ЖИЗНИ МЕРТВОГО ДРУГА

Ученый середины эпохи Чосон Чон Букчхан был не только блестящим ученым, но и даосским магом, обладавшим искусством колдовства и пророчества. Видимо, именно по этой причине в классической литературе есть много забавных историй о Чон Букчхане. В сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге», который создал человек по имени Со Юён в 1873 году, есть история о том, как Чон Букчхан вернул к жизни друга, ставшего призраком.

У Чон Букчхана был приятель – сонби, который жил весьма бедно. Чон Букчхан сказал сонби, который пришел к нему повидаться перед отъездом в провинцию Чолладо:

– Если с тобой случится что-то странное, немедленно приходи ко мне. Только так я смогу спасти тебя.

Сонби выслушал его и отправился в путь. Когда он добрался до перевала Намтхарён в Квачхоне в Кванджу провинции Кёнгидо, уже стемнело. И тут перед ним появился погонщик лошадей, ведущий за собой лошадь, и сказал:

– Если ты поедешь на лошади, которую я привел с собой, то сможешь въехать в Ханьян раньше, чем закроются ворота.

Сонби, услышав его слова, радостно согласился и вскочил на спину лошади, которую привел погонщик. Лошадь была так быстра, что они вскоре добрались до переправы Тонджаннару вблизи современного района Тонджак на реке Ханган в Сеуле. Когда они подъехали к переправе, погонщик попросил об уступке:

– У меня есть дом неподалеку, где живут моя жена и сын, и я хотел бы немного отдохнуть, – и сонби согласился.

Погонщик подвел лошадь, на которой сидел сонби, к своему дому и помог ему спуститься, и тут лошадь и погонщик исчезли в мгновение ока.

Не понимая, что происходит, сонби растерялся, а потом подумал: «Может быть, я смогу узнать это, если спрошу семью погонщика, которая живет в этом доме?» Он открыл дверь дома, подошел к сыну погонщика и спросил его:

– Куда ушел твой отец?

Однако сын погонщика, сколько бы сонби ни звал его, лишь сидел и читал, не отвечая на вопросы. Сонби подумал: «Неужели этот ребенок игнорирует меня?» Он прошел в хозяйскую спальню, нашел жену погонщика и несколько раз спросил ее:

– Где сейчас твой муж?

Но женщина была поглощена шитьем одежды и не обращала внимания на его слова.

– Как они смеют не обращать на меня внимания? – сердито сказал сонби и пнул женщину ногой.

И тут женщина внезапно испугалась, потеряла сознание и упала. Домочадцы погонщика лошадей, включая его сына, растерялись и влили снадобье в рот женщине, а затем позвали шаманку для совершения обряда. Наблюдая за этой сценой, сонби задался вопросом: «Может, они считают меня призраком? Если это так, то неужели я умер?» Вдруг он вспомнил слова Чон Букчхана и поспешил к нему домой.

Чон Букчхан, увидев сонби, оглядел его и сказал:

– Ты больше не живой человек, а призрак. Вот почему жильцы того дома не могли услышать твои слова. Когда ты в таком облике ударил жену погонщика лошадей, то она упала в обморок от испуга. Домочадцы послали за шаманкой и совершили обряд изгнания призрака.

Когда сонби услышал, что он стал призраком, его охватила печаль, он разрыдался и начал умолять:

– Пожалуйста, спаси меня. Ты ведь знаешь, как это сделать, правда?

Чон Букчхан ответил ему:

– Я выполню твою просьбу, но для начала войди в мой рукав.

Услышав это, сонби на мгновение замешкался, но когда в его голове появилась мысль «Я должен войти в рукав», то, к его изумлению, его тело само собой втянулось в рукав.

Чон Букчхан с другом в рукаве поспешил к перевалу Намтхарён. Там лежало тело сонби. Чон Букчхан вызвал из рукава сонби и положил его на тело. Через некоторое время сонби поднялся и спросил Чон Букчхана:

– Кто я? Человек или призрак?

Чон Букчхан сказал:

– Твоя душа вошла в тело, и теперь ты живой человек.

Сонби, выживший благодаря другу, поблагодарил Чон Букчхана и спросил:

– Что это был за погонщик, которого я видел?

На что Чон Букчхан ему ответил:

– Погонщик лошадей и лошадь, которых ты видел, были призраками. Вчера ты умер, но столкнулся с призраком погонщика, и он забрал тебя к себе домой.

Часть XII. Неопознанные объекты

ОГНЕННЫЕ ШАРЫ В НЕБЕ

Неопознанные летающие объекты бывают разных видов, но одними из самых ярких считаются огненные или световые шары, появляющиеся в небе. В исторических записях из Чосона и Китая сохранились истории о таинственных огненных шарах в небе.

Сначала давайте взглянем на запись в «Истинных записях правления Сонджо» от 24 июня 1588 года. В военном поселении Миджонджин в округе Онсон провинции Хамгёндо, примерно во время второй стражи (с 21 до 23 часов), появился огненный шар, который по форме напоминал человека, сидящего на круглой подушке и держащего в руках лук и стрелы. Огненный шар пролетел по воздуху и направился на север. Сразу же после того, как пролетел огненный шар, раздался гром и звуки, похожие на треск льда, а горячий ветер обжег лица людей.

По-видимому, речь идет о метеорите, который загорелся при падении на Землю из космоса, но другая интерпретация может заключаться в том, что это был неопознанный летающий объект, потерпевший крушение на Земле из-за технической неисправности.

25 августа 1609 года, согласно «Подневным записям Кванхэ-гуна», в час Лошади[87] в уезде Сончхон, на западном побережье провинции Пхёнан-Пукто, день был ясным, не было даже следов облаков, но вдруг с восточной стороны неба раздались звуки пушечной стрельбы. Люди, испугавшись, взглянули в ту сторону и увидели, что с неба упал огненный шар и в мгновение ока исчез. Еще упоминается, что там, где пролетел огненный шар, широко распахнулись небесные врата и образовалась фигура, напоминающая водопад.

8 января 1679 года, согласно «Истинным записям правления Сукчона», из-под луны в уезде Пэчхон провинции Хванхэдо вырвались огненные шары в трех направлениях: на восток, запад и юг. По форме они были похожи на патру (чаша для подношений у буддийского монаха), а с места их исчезновения раздался гром. Губернатору провинции Хванхэдо это показалось странным, и он доложил об этом королю.

20 мая 1711 года, согласно «Истинным записям правления Сукчона», в шести городах провинции Кёнсан-Пукто, таких как Кимхэ, Янсан и Чхирвон, небо стало странного черного цвета примерно в час Свиньи[88], а затем внезапно осветилось огненным заревом, словно в разгар дня. Вскоре в небе появился объект, заостренный сверху, широкий снизу и размером примерно с кувшин, и стекал он с востока на запад. Каждый раз, когда объект стекал, он издавал звук, похожий на пушечный выстрел, за которым следовала серия громоподобных звуков. Затем возникло явление, напоминающее падающую звезду, и свет погас вместе с ней.

В китайских исторических трактатах тоже встречаются записи о появлении в небе огненных шаров. Согласно «Записям о разном» из «Описания земель дома И» (И ши сянь чжи), летней ночью в шестой год правления Му-цзуна из династии Мин под девизом Лунцин (1572) с юго-запада с неба спустился огненный шар, похожий на большое колесо, и упал у Ведомства по снабжению провиантом в деревне Ванцзянь, к счастью, не причинив никакого вреда.

Кроме того, в «Записях о необычайных событиях» из «Описания округа Лайбинь» (Лай бинь сянь чжи) дается более подробное описание. Однажды ночью в августе 1900 года, в двадцать шестой год девиза Гуансюй династии Цин, в воздухе раздался громкий звук, и, подняв головы, люди увидели большой огненный шар, похожий на колесо от телеги. Свет, появившийся оттуда, озарил всю землю, и огненный шар, пролетев по небу, упал на западе, где приземлился на полях деревни под названием Юнпинтуань. В записи говорится, что несколько жителей деревни увидели эту сцену и были поражены, а собаки в деревне залаяли как бешеные, когда огненный шар упал на землю.

До сих пор часто утверждают, что домашние животные, например собаки, начинают лаять как сумасшедшие, когда появляется НЛО. Возможно ли, что огненный шар, приземлившийся в деревне Юнпинтуань при династии Цин в августе 1900 года, был НЛО, который упал на Землю из космоса? Когда НЛО прорвался сквозь земную атмосферу, от трения с атмосферой загорелся фюзеляж, и тем, кто видел его падение на землю, могло показаться, что он похож на одно большое пылающее колесо от повозки.

18 декабря 2013 года на телеканале SBS вышел сериал «Человек со звезды», в основе которой лежит идея о том, что странные природные явления, описанные в «Подневных записях Кванхэ-гуна», могли быть вызваны пришельцами на НЛО, который совершил аварийную посадку на Земле. Этот сериал с элементами фантастики стал хитом не только в Южной Корее, но и в Китае.

КРУГЛЫЕ СВЕТЯЩИЕСЯ ОБЪЕКТЫ В НЕБЕ

Для начала давайте заглянем в книгу по истории Кореи «Истинные записи правления династии Чосон». В записи в «Подневных записях Кванхэ-гуна» от 25 сентября 1609 года, которая представляет собой отчет, отправленный Кванхэ-гуну наместником провинции Канвондо Ли Хёнуком.

На территории современного города Янъян в провинции Канвондо 25 августа 1609 года в час Овцы, посреди двора дома человека по имени Ким Мунви, над землей под стрехой внезапно появился круглый сияющий предмет, похожий на таз для умывания. Он сначала вроде опустился на землю, но вскоре выгнулся вверх примерно на один чжан (около трех метров), и казалось, что в воздухе парит какая-то аура.

«Круглый сияющий таз для умывания» был шириной в один обхват и длиной примерно в пол-отреза конопляной ткани. Он был белым с восточной стороны, голубоватым в центре и красным с запада. Если пристально смотреть на него, то он кружился, словно радуга, и выглядел, как свернутый флаг.

Когда «круглый сияющий таз для умывания» наполовину поднялся в воздух, то весь покраснел. Ли Хёнук отметил, что верхняя часть выглядела заостренной, а нижняя корневая часть – как будто обрезанной. Он поднялся немного к северу от середины неба, а затем превратился в белое облако, которое было ясным и хорошо видимым.

Затем, словно приклеенный к небу, «круглый сияющий таз для умывания» взлетел и начал двигаться, почти врезаясь в небо, и, казалось, излучал ауру. Вдруг он раскололся посередине и разделился на две части: одна из них пролетела около одного чжана к юго-востоку и растворилась, словно дым, а другая осталась плавать на прежнем месте, напоминая подушку из конопляной ткани.

Через некоторое время раздалось несколько раскатов грома, и наконец изнутри донесся шум, похожий на грохот перекатывающихся камней и удары барабанов. Отчет от Ли Хёнука для Кванхэ-гуна заканчивался словами о том, что небо было чистым и безоблачным.

Вот таков рассказ очевидца о круглом светящемся летающем объекте, который появился и исчез в Янъяне провинции Канвондо.

Рассказы о неопознанных летающих объектах часто встречаются не только в книгах по истории Чосона, но и в китайских исторических записях. Ниже приводится отрывок из исторического памятника «Дополнительные записи об округе Сунцзян в Шанхае» (Шанхай Сюнцзян фу сючжи).

23 июля двадцать третьего года правления императора Цзяцина из династии Цин (1818) в небе над Шанхаем внезапно появился черный блестящий луч, который двигался самостоятельно с юго-востока на юго-запад. Он издавал звук, подобный молнии, и везде, где он пролетал, дул сильный ветер, а дождь лил, срывал черепицу с крыш, выкорчевывал деревья и повсеместно разрушал крепостные стены. Десятки семей сообщили о странном объекте, который окутывал черный блестящий луч. Он был похож на большой таз, напоминавший яркое колесо от повозки, вращался сам по себе и летел по небу, покрытый чешуйчатой броней по всему телу. Определить, где его голова, а где хвост, было невозможно.

Свет должен был быть ярким, поэтому странно, что он имел черный оттенок. И вызывает вопросы некое тело, которое описывается как большой таз в форме яркого колеса: оно летит по воздуху самостоятельно, а его тело покрыто чешуйчатой броней. Значит ли это, что этот летающий объект был создан кем-то?

Похожая история рассказывается в «Оставшихся сведениях о западных богах» (Си шэнь цянь ши), написанными Чжан Жуйчу, человеком эпохи Китайской республики и профессором университета Миньси.

Однажды ночью в провинции Фуцзянь в 1944 году на небе вспыхнул свет, несмотря на то что ночь была темной и безлунной. Люди были ошеломлены и не понимали, что происходит, и тут они увидели круг света, внезапно возникший в воздухе. В центре этого светового круга было два ярких оттенка – фиолетовый и белый – и все, кто взглянул на него, почувствовали внутреннее беспокойство, и зрение их ухудшилось. Световой круг напоминал пять колоколов с ножками, а свет был настолько ослепительным, что трудно было спокойно смотреть на него.

Световой круг постепенно уменьшался, сначала его размер стал сопоставим с корзиной, затем уменьшился до объема одного маля (единица измерения вместимости) и далее – до размера кулака, пальца, а затем внезапно исчез. Люди сидели неподвижно и зачарованно смотрели на это зрелище. Туристы, увидевшие его, были очень удивлены и высказывали различные мнения, но никто так и не смог понять, что это такое.

Что это были за круглые светящиеся объекты, которые появлялись в небе Чосона и Китая? Может ли быть так, что неопознанные летающие объекты, нарушающие границы пространства и времени и, возможно, представляющие собой внеземные или даже межпространственные артефакты, посещали нашу планету, и древние люди зафиксировали их?

ТРОЕ МУЖЧИН, СПУСТИВШИХСЯ С НЕБА

Запись от 1 декабря 1604 года в «Истинных записях правления Сонджо», официальном документе эпохи Чосон, рассказывает о людях, чье рождение прошло весьма необычно. Вот что доложил королю Сонджо губернатор провинции Пхёнандо Ким Синвон.

У Кан Гаси и его супруги Хянтхэ, проживавших в уезде Сончхон на территории современной провинции Пхёнан-Пукто, родились три необычных сына. Сам Кан Гаси утверждал, что это дети, спустившиеся с небес. Подобное мнение он высказывал потому, что их сыновья стали взрослыми меньше чем за год, а двое из них, кроме старшего, были рождены из бока Хянтхэ.

У старшего из трех братьев была борода в один ча (около тридцати сантиметров), большие глаза, лицо, как поднос, и крупное телосложение. У второго сына – борода в пять чхи (около пятнадцати сантиметров), его лицо было крупным и привлекательным, а фигура – мощной. У третьего сына – борода в четыре чхи (около двенадцати сантиметров), большое лицо и он тоже обладал крупным телосложением. Двое носили черные короны, корона третьего сына была желтой, а их черные одежды казались темно-красными.

У троих братьев были низкие голоса и торжественный вид, и, завидев их, другие люди пугались и не смели поднять на них взгляд. Более того, они с удивительной точностью угадывали имя человека, которого видели первый раз в жизни. Даже их мать Хянтхэ удивлялась и говорила: «Окружающие называют моих сыновей совершенными мудрецами, полубогами и даже живыми Буддами».

Третий сын женился и стал заботиться о прекрасной супруге, и у них родился ребенок, – и все это всего через год после рождения третьего сына. Вряд ли его можно назвать нормальным человеком.

Три удивительных сына Кан Гаси вновь упоминаются через десять дней в записи от 11 декабря 1604 года в «Истинных записях правления Сонджо».

В Министерстве церемоний прокомментировали для Сонджо историю о трех сыновьях, которые, по словам Кан Гаси, спустились с неба: «Если бы они рождались один за другим в течение нескольких месяцев и происходило бы это то из левого бока, то из правого, то у их матери, жены Кан Гаси, были бы видны отметины на боках. Она сказала, что не знала, куда они отправились сразу после рождения. Если бы все три сына так поступили, то это было бы необычной потерей младенцев и в соседних деревнях непременно услышали бы об этом и могли бы спросить об этом».

Выслушав мнение Министерства церемоний, Сонджо поделился своими мыслями: «Разве это возможно, чтобы три сына спустились с небес? Это, несомненно, дело рук коварных людишек, которые придумали дурацкий слух, чтобы обмануть глупый народ. Поэтому их следовало бы схватить и наказать в управе, но так называемый местный чиновник был весьма глуп, раз поверил этим байкам».

Историк, записавший отчет об этом дне, тоже выразил свое негодование: «В легкомысленные и неправдоподобные слова, распространенные Кан Гаси, не следовало верить с самого начала, а наместник и местный правитель были так удивлены и очарованы этим, что в спешке доложили об этом государю. Я буду считать, что это было их ошибкой». Очевидно, что людям из настоящего мира, где царит здравый смысл, было сложно положительно воспринять историю о трех необычных сыновьях, спустившихся с небес.

Но вот о чем стоит подумать. Было сказано, что три брата жили в уезде Сончхон провинции Пхёнан-Пукто. Пять лет спустя, 25 августа 1609 года, в «Подневных записях Кванхэ-гуна» сообщалось, что в уезде Сончхон была ясная погода, но в час Лошади в восточной части неба вдруг появился огненный шар, издававший звуки пушки, и исчез в мгновение ока.

ЛЮДИ, РОДИВШИЕ ДЕТЕЙ ОТ НЕЗЕМНЫХ СУЩЕСТВ

Во многих историях о встречах с неземными существами люди вступают в сексуальные контакты против своей воли или под воздействием неземной энергии, что приводит к рождению странных детей.

Один из таких примеров – история из книги «Удивительные записи из Сондо», написанной ученым Ли Докхёном, прославившимся во времена правления короля Сонджо.

В Сондо, то есть в Кэсоне, проживала известная кисэн по имени Джини[89]. Ее матерью была прекрасная женщина по имени Хёнгым, а ее отец, имя которого было неизвестно, считался в народе бессмертным. История появления Джини на свет выглядит следующим образом.

Когда Хёнгым было восемнадцать лет, она стирала одежду под мостом Пёнбугё в Кэсоне, и тут на мосту появился красивый и хорошо одетый мужчина. Он пристально смотрел на Хёнгым и улыбался. Когда Хёнгым взглянула на него, у нее возникли к нему чувства.

Фея. Худ. Ча Ён Син

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Затем мужчина внезапно исчез из виду, а когда наступил вечер, все стиравшие женщины разошлись, он снова подошел к мосту и, облокотившись на столб, запел длинную песню. Закончив петь, мужчина потребовал у Хёнгым: «Дайте-ка мне воды попить». Хёнгым зачерпнула полный ковш воды и дала ему. Он выпил половину, рассмеялся, вернул ковш со словами: «И вы выпейте». Хёнгым стала пить, но оказалось, что это не вода, а вино.

Удивленная Хёнгым уверовала, что перед ней не человек, а бессмертный, превративший воду в вино с помощью даосской магии, вступила с ним в любовную связь и родила Джини. Джини была не только красива и талантлива, но и хорошо пела. Люди считали ее дочерью бессмертного и называли феей-соннё.

Трудно утверждать, что человек, который превратил воду в вино, разделил ложе с Хёнгым и помог ей зачать Джини, был действительно бессмертным. История просто повествует о том, что так думали люди. Но если использовать немного воображения, то можно предположить, что этот человек – инопланетянин. В таком случае, использовал ли он научные и технические знания, который превосходят наши, для превращения воды в вино? Сила науки и техники, которая не поддается объяснению, могла бы быть воспринята людьми того времени как даосская магия.

В китайском литературном произведении «Записки о поисках духов» есть история о женщине, которая забеременела необычным образом. Удивительно, но предыстория этого происшествия связана с государством Пуё, чья история имеет прямое отношение к Корее.

Одна из служанок, прислуживавших царю государства Кори – страны, которая, как считается, располагалась недалеко от Харбина на реке Сунгари на территории современной северо-восточного области Китая, – внезапно забеременела, не будучи замужем. На Древнем Востоке считалось аморальным, что незамужняя женщина может забеременеть вне брака, поэтому король решил казнить ее. Тогда служанка объяснила, что ее беременность ни в коем случае не была неправомерной и что она произошла по обстоятельствам, не зависящим от нее:

– Однажды ко мне с неба спустилось облако, похожее на яйцо. Сначала я не поняла, что происходит, но со временем мой живот начал расти, а тело становилось все тяжелее и тяжелее. И когда я потом задумалась об этом, то поняла, что благодаря тому облаку я забеременела. Поэтому очевидно, что ребенок в моем чреве – не человеческое дитя, а дитя, подаренное небесами.

Король не очень-то и поверил объяснениям девы, но решил подождать, пока она родит. Прошло время, и через десять месяцев служанка родила сына. Тогда король сказал:

– Выбрось его, ибо он – младенец без отца, несущий дурное знамение, – и приказал бросить его в свинарник на съедение свиньям.

Но свиньи не оправдали ожиданий короля: они стали защищать малыша и не причинили ему вреда. Удивленный король бросил младенца в конюшню, но лошади защитили его и не тронули его. Увидев это, король поверил, что младенец действительно сошел с небес, и вернул его на воспитание служанке. Служанка назвала своего сына Тонмёном.

Он заботился о лошадях при дворе короля государства Кори и, повзрослев, стал воином, прекрасно стреляющим из лука. Король испугался, что Тонмён может убить его и захватить трон, поэтому попытался казнить его, но Тонмён узнал об этом и бежал на юг.

Однако группа преследователей, посланных царем, вскоре настигла его. Оказавшись загнанным в угол, Тонмён ударил своим луком по водам реки Сиомсу. И тут на поверхность выплыли рыбы и черепахи, сцепились между собой и образовали прочный мост. Тонмён, ступив на него, перешел реку. Рыбы и черепахи тут же рассеялись, и преследователи короля потеряли Тонмёна из виду. Он благополучно спасся и стал правителем Пуё.

Что же это за облако в сказке о Тонмёне, сходной с мифом об основателе древнекорейского государства Когурё Чумоне, спустилось с небес и помогло служанке зачать ребенка?

Часть XIII. Бессмертные, даосские маги и исключительные личности

НИЩИЙ, ПУТЕШЕСТВУЮЩИЙ В ПРОСТРАНСТВЕ С ПОМОЩЬЮ ДАОССКОЙ МАГИИ

Это произошло в уезде Санвон на территории современной провинции Пхёнан-Намдо в 1836 году, через два года после восхождения на престол Хонджона.

Четыре студента-конфуцианца собрались в доме развлечений с кисэн, пили вино, пели песни и пировали, отмечая успешную сдачу государственного экзамена на чин чинса.

Вдруг в помещение ворвался нищий в грязной одежде и сказал: «У меня тоже есть деньги, я хотел бы купить немного вина и закусок и присоединиться к пиру». Остальные сначала смеялись над его потрепанным видом, но, когда нищий стал без устали вытаскивать деньги из складок своей одежды, они были ошеломлены и потеряли дар речи. Нищий, похваставшись богатством, принял важный вид и заплатил девушке кисэн, чтобы та купила вино и мясо для пира. Одна из кисэн, с любопытством разглядывавшая нищего, подошла к нему и спросила:

– Раз у тебя есть деньги на вино и мясо, не мог бы ты показать мне Юэянскую башню в Китае?

К ее удивлению, нищий согласился:

– Конечно, если все присутствующие хотят увидеть Юэянскую башню, то я могу показать ее вам.

Затем нищий приказал наполнить кувшин водой и принести его в комнату. Когда принесли кувшин, он собрал людей в комнате и сказал:

– Загляните все в этот кувшин, полный воды.

Когда они заглянули в кувшин, как и приказал им нищий, внезапно дом развлечений исчез, а перед ними раскинулось огромное море, и они оказались на небольшой лодке.

Все разволновались, не понимая, что происходит. Два молодых лодочника гребли и играли на флейтах. Лодка проплыла, словно скользя по поверхности воды, тысячу ли, а затем остановилась под голубой стеной с многоярусным павильоном. Нищий оглянулся на них и сказал:

– Это та самая Юэянская башня, которую вы хотели посетить.

Девушки кисэн и студенты-конфуцианцы оглядывались вокруг, не веря своим глазам, и восхищались непривычным пейзажем, который видели впервые в своей жизни.

Когда они взошли на Юэянскую башню, нищий познакомил их с названиями мест вокруг:

– Бурные воды, вздымающиеся к небу за пределами павильона, – это озеро Дунтинху, стремящаяся вверх вершина – гора Цзюньшань, место с прекрасными бамбуковыми деревьями на берегу – это река Сянцзян, а большое сооружение, запутавшееся в облаках, – поминальный храм Хуан-лин.

Все были в восторге от достопримечательностей, показанных нищим. Затем в павильон вошли пять прекрасных женщин со столом, уставленным едой и напитками, и поставили его перед гостями. Увидев это, люди были поражены, ведь перед ними были редкие и изысканные угощения, которых они никогда прежде не видели или не пробовали. Эти блюда напоминали небесную пищу, которой питаются бессмертные. Нищий выбрал среди них желтый мандарин и сказал:

– Это мандарин, растущий рядом с озером Дунтинху на юге Китая, он очень сладкий и вкусный.

Увидев мандарины, девушка кисэн схватила три плода, положила их в подол своей юбки и спросила нищего:

– Как далеко отсюда до Чосона?

Нищий сказал:

– Больше десяти тысяч ли.

Удивленная кисэн спросила его:

– Как же мы тогда вернемся в Чосон?

И тут нищий исчез вместе с девушками кисэн.

Когда нищий, который привел их в Юэянскую башню, бесследно исчез, студенты-конфуцианцы заплакали и запричитали:

– Что же с нами будет? Неужели мы умрем в этом далеком месте, не имея возможности вернуться в свои дома?

Они долго рыдали, но тут раздался голос:

– В чем дело? Возьмите себя в руки!

Они подняли головы и увидели, что Юэянской башни больше нет, а они сидят вместе с кисэн на больших сундуках в той комнате дома развлечений, где они были чуть раньше, и обнявшись плачут.

Они устроили суматоху, требуя принести им снадобья, а когда пришли в себя, то оказалось, что нищий, который показывал им Юэянскую башню, бесследно исчез. Однако три мандарина с озера Дунтинху, принесенные одной из девушек кисэн, все еще лежали в подоле ее юбки.

Эта загадочная история, упомянутая в сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге», который ученый из Чосона Со Юён создал в 1873 году, рассказывает нам о нескольких вещах. Прежде всего, нищий был своего рода даосским магом, который с помощью даосской магии мог мгновенно перемещаться туда-сюда между Чосоном и китайским озером Дунтинху. На современном языке это называется телепортацией. Он был очень способным магом, раз мог мгновенно перемещаться на десять тысяч ли, просто взглянув на воду в кувшине.

Кроме того, когда кисэн спросила нищего о том, как можно вернуться в Чосон, нищий исчез, захватив лишь девушек кисэн. Вероятно, он обладал способностью выбирать тех, с кем хочет совершить перемещение в пространстве.

А лодочники и женщины, которые встретили людей, прибывших к Юэянской башне, были либо слугами, созданными нищим, либо даосами, призванными из мира бессмертных.

ЧОН УЧХИ: ЛОВКАЧ ИЗ ЧОСОНА

Южнокорейский фильм «Даосский маг Чон Учхи», вышедший на экраны 23 декабря 2009 года и собравший шесть миллионов зрителей, основан на классическом романе эпохи Чосон «Повесть о Чон Учхи» (Чон Учхи джон). Как это часто бывает с классическими романами, автор «Повести о Чон Учхи» остается неизвестным. В то время отсутствовал закон об авторском праве, поэтому появилось множество рукописных копий «Повести о Чон Учхи», где сюжет был изменен бесчисленным количеством людей. Версия «Повести о Чон Учхи», доступная в наши дни, представляет собой компиляцию нескольких рукописных вариантов.

В Чосоне, в городе Кэсон, проживал сонби по имени Чон Учхи, который с ранних лет обучался искусству бессмертных и ничем не уступал им: особенно искусен он был в перевоплощениях, позволявших ему свободно менять облик. Существует забавная история, связанная с ними. Она гласит, что Чон Учхи украл у лисицы кумихо, которая превратилась в прекрасную женщину, письмена небожителей, содержащие инструкции по даосской магии, и стал бессмертным, изучив ее.

В то время в стране был сильный голод, и многие люди умирали от голода, но министры при королевском дворе не заботились о народе, а лишь стремились к роскоши и собственному процветанию. Разгневанный этим, Чон Учхи задумался о том, как наказать алчных придворных министров и помочь голодающим, и разработал отличный план. С помощью искусства перевоплощения он превратился в бессмертного, появился во дворце и сказал:

– Я бессмертный, спустившийся с небес. Мы строим дворец в небесном царстве, но для его возведения не хватает золотых балок. Поэтому вы должны отдать нам все ваше золото к полнолунию третьего месяца.

Затем он сел на облако и исчез в небесах. Это произошло на глазах у короля и его министров, поэтому никто не мог ничего заподозрить. Они собрали все золото, которое у них было. Как он и обещал, в полнолуние третьего месяца Чон Учхи в облике бессмертного появился вновь. Когда король и министры пали ниц, он сказал:

– Все, кто следует воле небес, процветают, а те, кто бунтует, погибают. Теперь вы получите благословение небес и будете наслаждаться неисчерпаемыми богатствами, – и забрал все золото.

Чон Учхи отвез золото далеко на запад, продал его, купил сто тысяч соков риса и вернулся с ним в Чосон, чтобы раздать голодающим. Люди, которые выжили благодаря Чон Учхи, восхваляли его. И тогда Чон развесил по всей стране объявления, чтобы сообщить о своей хитрости: «Король и его министры не заботятся о своем народе, поэтому я выдал себя за бессмертного, взял их золото, обменял его на рис и раздал людям. Я – тот самый Чон Учхи».

Когда король обнаружил, что Чон Учхи обманул его, то схватил Чон Учхи и подверг ужасным пыткам, но они не подействовали на человека, который научился искусству бессмертных и стал сверхчеловеком. Чон Учхи заявил: «Я был беден и дрожал от холода, поэтому я благодарен, что ты поместил меня в котелок с горячим маслом. Вместо того чтобы тратить время на эти глупости, лучше позаботься о своем народе». Поиздевавшись над королем и министрами, он исчез с помощью даосской магии.

Приключения Чон Учхи продолжились и позже. Когда он отправился на банкет к янбанам, а они посчитали его глупцом, он с помощью даосской магии удалил их детородные органы. После их извинений и просьб о прощении он прикрепил органы обратно при помощи той же магии. Затем он отправился на небеса и сорвал персик с удивительного персикового дерева, цветущего раз в три тысячи лет. Потом он сразился и победил в поединке с разбойником Омджуном, который творил свои бесчинства на горе Кадальсан в провинции Хамгёндо. Путешествуя по стране, он продолжал наслаждаться захватывающими приключениями: например, он превратился в министра из Министерства чинов, проник в его дом и, выдавая себя за него, обманул домочадцев.

Действия Чон Учхи напоминают нам о Локи, боге-обманщике из мифологии Северной Европы. Локи ценил собственное удовольствие выше морали, и Чон Учхи тоже изображен как человек, для которого собственное удовольствие важнее неоконфуцианского порядка эпохи Чосон.

Чон Учхи, ставший героем своей эпохи, после поражения в схватке с известным ученым и даосским магом по имени Со Хвадам, исчез по его указанию, пообещав больше никогда больше не тревожить мир. Интересно, не была ли эта концовка добавлена каким-нибудь конфуцианским ученым, которому не нравилось поведение Чон Учхи?

Помимо романа «Повесть о Чон Учхи», рассказы о Чон Учхи включены в сборник народных преданий «Простые истории Оу», написанный Лю Монином во времена правления Кванхэ-гуна в Чосоне. В одном из них рассказывается о встрече Чон Учхи с человеком по имени Сон Гису. Чон Учхи, желая развлечь его, выплюнул зерна риса, которые жевал, и тем самым создал множество белых бабочек.

Приключения Чон Учхи ни по содержанию, ни по зрелищности ничуть не уступают приключениям Хон Гильдона, ставшего королем страны Юльдо. Я с нетерпением жду новых творческих работ о Чон Учхи, подобных фильму, выпущенному в 2009 году.

ОТШЕЛЬНИК ЧАН: БЕССМЕРТНЫЙ, УПРАВЛЯВШИЙ ПРИЗРАКАМИ

В сборнике произведений «Не стоящие внимания сочинения Сонсо», написанном ученым середины эпохи Чосон Хо Гюном (1569–1618), есть рассказ под названием «Повесть об отшельнике Чане». В романе рассказывается история человека, известного как отшельник Чан, который стал бессмертным.

Отшельника Чана изначально звали Хануном, и он жил в доме, где его предки на протяжении трех поколений служили лекарями, начиная с деда. Отец отшельника Чана обрел способность видеть и вызывать призраков после того, как принял лаконос – разновидность снадобья из восточной медицины. Даже в возрасте девяноста восьми лет он оставался достаточно молодым и выглядел лет на сорок. Позже он покинул дом, чтобы начать путь к познанию Дао. Незадолго до этого он подарил сыну две книги по искусству бессмертных – «Канон Нефритового шарнира» и «Ключ к пониманию магического перевоплощения».

Прочитав более десяти тысяч раз обе книги, полученные от отца, отшельник Чан обрел способность повелевать призраками, как и его отец, и даже излечился от малярии, от которой страдал. Его увлечение искусством бессмертия привело его к тому, что он оставил свою работу и отправился на гору Чирисан в возрасте сорока лет. Там отшельник Чан встретил исключительную личность (даосского мага) с таинственными способностями, от которого он получил наставления. Еще он изучил десять книг по даосизму и начал постижение истины.

Однажды, когда отшельник Чан проходил через горное ущелье, за ним последовали два монаха. Когда они достигли густого леса, появились два тигра и распростерлись перед отшельником Чаном. Когда он отругал двух тигров, они опустили уши и завиляли хвостами, умоляя о пощаде. Отшельник Чан сел на одного из тигров, а затем предложил двум монахам, следовавшим за ним, вместе сесть на другого тигра. Когда они достигли ворот храма, тигры спустили людей на землю и ушли.

После восемнадцати лет практики Дао на горе Чирисан отшельник Чан вернулся в Ханьян и поселился за воротами Хынинмун. На тот момент ему было шестьдесят лет, но он выглядел гораздо моложе и сильнее. По соседству стоял пустующий дом, который кишел призраками, и хозяин пришел к отшельнику Чану, чтобы попросить его изгнать их. Когда отшельник Чан посетил дом ночью, два призрака опустились перед ним на колени и сказали: «Мы стражи дверей и кухни этого дома. Злая змея поселилась здесь и бесчинствует. Пожалуйста, убейте ее», – и указали на основание большой софоры посреди двора.

Отшельник Чан произнес заклинание и выплюнул воду к основанию софоры, а через мгновение из нее вылезла большая змея в человеческом облике со светящимися глазами и умерла. Он сжег тело змеи, и с тех пор в доме больше не появлялись призраки, и наступила тишина.

Однажды отшельник Чан развлекался с другими людьми и ловил рыбу, прокалывая ее стрелами. Он клал мертвую рыбу в ведро с водой и, ложкой влив туда лекарство, возвращал ее к жизни. Некоторым наблюдавшим это показалось странным, и они попросили его проверить это на мертвом фазане. Отшельник Чан набрал лекарство в ложку и положил ее в рот фазану, после чего мертвый фазан забил крыльями и ожил.

Один предсказатель по имени Ли Хва, увидев, что отшельник Чан помогает ему исправлять предсказания, когда он ошибается, восхитился и сказал: «Этого отшельника всегда сопровождают триста призраков справа и слева, поэтому он действительно исключительная личность».

Когда в 1592 году началась Имджинская война, отшельнику Чану было семьдесят четыре года. Он привел в порядок имущество семьи и распределил его между племянниками, а затем, облачившись в монашескую робу и взяв с собой трость, в мае отправился на гору Соёсан. Монаху, проживавшему на горе Соёсан, он сказал: «Это год моей смерти, поэтому обязательно сожгите меня». Через некоторое время на гору Соёсан поднялись японские войска и, обнаружив отшельника Чана неподвижно сидящим, закололи его мечами. В этот момент из тела отшельника Чана потекла белая и похожая на масло кровь, а он даже не пошевелился. Вскоре грянул гром и пошел дождь, японцы испугались и ушли.

Когда монах, проживавший на горе Соёсан, сжег тело умершего отшельника Чана для погребения, слабый свет озарял небо трое суток. Когда он сжег тело отшельника, из него появилось семьдесят две шариры[90]. Самая большая из них была похожа на плод дерева и имела темно-синий оттенок. Монах взял шариры и закопал их под пагодой.

К всеобщему удивлению, усопший отшельник Чан ожил и предстал перед людьми. В сентябре 1592 года, в год своей смерти, он пришел в дом своего друга Чон Буна на острове Канхвадо. Чон Бун не знал о смерти отшельника Чана, позже он встретил других людей и сказал им: «Отшельник Чан пробыл у нас три дня, а потом отправился на гору Кымгансан». Чон Бун узнал о смерти отшельника Чана только в 1593 году. Люди, обсуждая это событие, пришли к единому мнению: «Отшельник Чан на самом деле не умер. Он уже стал бессмертным, поэтому его тело не подвластно ни жизни, ни смерти».

Студент Сон Ха-чви, который в 15 лет встретил монаха, выучил Сэнхван, стал отшельником и вознесся в небо. Худ. Ким Хондо.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

БЕССМЕРТНЫЙ ЧО: НЕСТАРЕЮЩИЙ КНИГОТОРГОВЕЦ

Во времена правления короля Ёнджо в Чосоне жил человек, которого звали бессмертным Чо. Он был книготорговцем, и никто не знал его настоящего имени. Известно было только то, что он носил фамилию Чо и все называли его бессмертным Чо.

Бессмертный Чо продавал книги круглый год. Лицо его всегда было одинаковым. Казалось, он совсем не старел. Люди даже не знали, сколько ему лет. Это сделало бессмертного Чо популярным среди людей, хотя его и считали странным и загадочным человеком. Он был рад видеть всех, от чиновников, таких как родовитый первый министр, до простых людей, и относился ко всем как к дорогим друзьям. Это было крайне необычно для Чосона, где существовала строгая иерархическая система.

Однажды, в последние годы правления короля Ёнджо, бессмертный Чо вдруг стал говорить людям, которых он знал много лет, следующее:

– Друзья, у меня появились срочные дела, поэтому я отправляюсь в провинцию Кёнсандо и вернусь в Ханьян только через несколько лет. Так что не удивляйтесь, если я исчезну.

Люди спрашивали его:

– Что же случилось, раз вы собираетесь жить в провинции несколько лет?

А он просто улыбался и не отвечал, что делало его еще более странным.

Вскоре после этого на страну обрушилась неожиданная трагедия. В исторических трудах Чжу Линя, написанных в период правления династии Цин, ложно утверждалось, что Тхэджо Ли Сонге был сыном всесильного сановника Ли Инима, убил своего отца и взошел на трон, а Инджо убил Кванхэ-гуна и стал правителем. Это сильно разгневало Ёнджо[91].

В эпоху Чосон поклонялись предкам, а верность и сыновняя почтительность считались наивысшими добродетелями. Поэтому цинские сочинения, которые обвиняли не просто каких-то людей, а предков самого правителя страны, в непокорности, убийстве и предательстве, считались преступными.

Кстати, помимо этого, произошло происшествие «чонге пёнму» (досл. «требование выявить несправедливость в [записи] родословной»). Королевский двор Чосона в ответ на ошибочную запись в официальном государственном документе династии Мин – «Собрании установлений Великой [династии] Мин» (Да Мин люй) – о том, что Тхэджо Ли Сонге был сыном Ли Инима, настойчиво протестовал со словами: «Это оскорбление предков нашей королевской династии! Пожалуйста, исправьте!» Для решения проблемы понадобилось целых сто девяносто четыре года, ведь только в 1588 году династия Мин приняла протесты правительства Чосона и исправила запись. Иными словами, Чосон был настолько чувствителен к искажениям исторических фактов, что на протяжении ста девяноста четырех лет последовательно протестовал против сверхдержавы – династии Мин.

Тот факт, что в свободной продаже были книги династии Цин, искажающие историю, и что сонби с удовольствием их читали, очень разозлил Ёнджо, поэтому он конфисковал и сжег все экземпляры, которые были в обороте. Кроме того, он схватил и казнил нескольких сонби, которые с удовольствием читали и обсуждали их друг с другом. Помимо этого, все книготорговцы, которые покупали и продавали эти книги, были арестованы Ведомством уголовной полиции и подвергнуты суровому допросу: «Что за предательство вы совершили? Говорите правду!»

В то время бессмертный Чо был в провинции Кёнсандо, поэтому избежал неприятностей, а когда конфликт был решен, он вновь появился на рынке. Это происшествие заставило окружающих думать, что Чо умеет предугадывать будущее.

Бессмертный Чо продолжал жить и продавать книги даже после смерти Ёнджо и во время правления Чонджо, Сунджо и Хонджона. Юн Чхиджон (1800–?), занимавший пост министра в Министерстве чинов в 1864 году во время правления короля Коджона, тоже был знаком и встречался с бессмертным Чо. Юн Чхиджон отзывался о нем так:

«Я встречал бессмертного Чо, когда был ребенком. В шутку я подсунул ему в лапоть бумажку, где было написано “бессмертный Чо”. Когда я заглянул туда спустя многие годы, бумажка все еще лежала в его обуви. Никто не знал, сколько лет бессмертному Чо, ведь он совсем не старел. Все говорили, что он выглядит лет на сорок. Некоторые даже утверждали, что он был действительно бессмертным, который прожил сотни лет. Однако к концу правления короля Хонджона, в год чонъю (1837), бессмертного Чо уже не было видно. Никто не знает, куда он отправился».

Вот так загадочно заканчивается история бессмертного Чо, таинственного книготорговца, упомянутого в сборнике народных преданий «Записки из уезда Кымге», который ученый Со Юён создал в 1873 году. Бессмертный Чо был таинственной личностью, которая никогда не стареет, исчезает и вновь появляется из ниоткуда. Может, он действительно обладал бессмертием, полученным каким-то особым образом?

КИМ ГАГИ: БЕССМЕРТНЫЙ ИЗ СИЛЛА, КОТОРЫЙ СТАЛ ПОЧЕТНЫМ ГОСТЕМ В ИМПЕРИИ ТАН

Традиционно сменявшие друг друга династии Кореи поддерживали дружбу с Китаем, хотя во времена правления китайских династий Хань, Вэй и Тан случались и войны. Силла поддерживала дружеские отношения с династией Тан вплоть до ее гибели, за исключением периода войн в 670–676 годах. Подобно тому, как сегодня в США проживают сотни тысяч корейских эмигрантов, во времена династии Тан десятки тысяч жителей Силла эмигрировали и жили в деревнях, называемых кварталами Силла. Кроме того, для выходцев из Силла было большой честью сдать государственный экзамен биньгункэ, проводимый для иностранцев, и получить чиновничью должность в империи Тан.

Во времена династии Тан, когда контакты с Силла были весьма частыми, китайцы вели записи о ней. Давайте взглянем на запись о выходце из Силла по имени Ким Гаги (?–859), который переехал в империю Тан и стал бессмертным.

Согласно главе «Продолжение жизнеописаний бессмертных» в историческом памятнике «Императорская энциклопедия эпохи Тайпин», составленном во времена китайской династии Северная Сун.

Житель Силла по имени Ким Гаги приехал в империю Тан, где успешно сдал экзамен и получил чин чинса. Однако Ким Гаги больше был заинтересован в том, как стать бессмертным. Он направил все свои силы на изучение даосских магических практик – искусства правильного дыхания и искусства совершенствования своего тела. Эти искусства подразумевают под собой практику, позволяющую прожить долгую и здоровую жизнь, никогда не стареть и всегда оставаться молодым.

Оттачивая искусства бессмертных, Ким Гаги построил домик с соломенной крышей в горной долине под названием Цзыугу на горе Чжуннань на территории современной провинции Шэньси и стал жить там в одиночестве. Вокруг его домика росло множество диковинных цветов и ягод, которые он выращивал сам. В этом таинственном месте Ким Гаги всегда возжигал благовония, сидел в тишине, занимался медитацией, читал и перечитывал книги, такие как даосское священное писание «Канон Пути и добродетели» (Дао дэ цзин), пытаясь до конца понять их смысл.

Через три года Ким Гаги вернулся в Силла, облачился в рясу даосского мага и поднялся на гору Чоннамсан. Пока Ким Гаги жил на горе Чоннамсан, он оказывал всяческие услуги другим и получал за это похвалу.

Затем, в декабре одиннадцатого года правления династии Тан под девизом Дачун (857), Ким Гаги написал императору Сюань-цзуну: «По приказу Нефритового императора я был назначен на небесную должность Ёнмун Тэсиран – Уважаемого заседателя совета. Поэтому 25 февраля следующего года я поднимусь на небеса». Сюань-цзун понял, что Ким Гаги вскоре станет бессмертным, и послал четырех придворных дам и двух чжунши (слуг, которые подчиняются королю) прислуживать ему. Еще император преподнес ему дорогие подарки из золота, шелка и благовоний.

Однако Ким Гаги предпочитал жить в одиночестве в своей комнате и редко допускал туда придворных дам и слуг. Придворным дамы и слуги не знали, чем он занимается в своих покоях, но однажды один из слуг заглянул в комнату Ким Гаги и увидел, как бессмертные и феи, сидя на драконах и фениксах, весело болтают с ним. Когда об этом узнали остальные слуги и придворные дамы, они были так поражены, что не могли сдвинуться с места.

И вот 25 февраля, как и предсказывал Ким Гаги, центр Чанъаня наполнился великолепными пятицветными облаками (белыми, синими, красными, желтыми и зелеными), закурлыкали журавли, полетели лебеди, раздались звуки флейт и колокольчиков. Жители Чанъаня не могли понять, что происходит, и высыпали на улицы, чтобы поглазеть.

И тут появились колесницы с покрывалами из перьев и с колесами, инкрустированными нефритом, а знамена развевались в небесах. Это были колесницы, на которых спустились бессмертные. Ким Гаги вместе с ними вознесся на небеса, где его приветствовали другие бессмертные, и бесследно исчез.

Министры из королевского двора империи Тан, знатные и простые жители заполнили горы и долины, чтобы стать свидетелями вознесения. История гласит, что не было ни одного человека, который бы не смотрел вверх на Ким Гаги, не кланялся ему и не восхищался им.

Хоть издревле и существовало много историй о бессмертных, Ким Гаги, вероятно, был единственным жителем Силла, который отправился в империю Тан и вознесся на небеса под восторженные аплодисменты и проводы толпы. Можно сказать, что именно в тот момент началась так называемая корейская волна, которая стала настолько популярной в Китае[92].

КЛОН ИЗ РИСОВОЙ СОЛОМЫ

Если мы обратимся к классическому роману «Повесть об Он Годжипе» (Он Годжип чон), автор и дата написания которого неизвестны, то обнаружим там интересное содержание. В повести появляется клон главного героя Он Годжипа, который выглядит точно так же и знает все о его прошлом. На самом деле клон был лишь пугалом из соломы, и чтобы понять, как он принял облик Он Годжипа, нужно сначала разобраться в общем сюжете «Повести об Он Годжипе».

Как и в случае со многими классическими романами эпохи Чосон, существует так много переписанных версий «Повести об Он Годжипе», что трудно понять, какая из них является оригиналом. Если сравнить различные версии и попытаться составить общую картину, то основной сюжет будет таким.

В одной из областей Чосона (в зависимости от версии это может быть провинция Хванхэдо или Кёнсандо) жил-был человек по имени Он Годжип. Он был очень богатым человеком, но окружающие его не любили, потому что он был очень скупым, алчным и эгоистичным и не обращал внимания на жизненные обстоятельства других людей.

Однажды в дом Он Годжипа пришел монах и попросил денег: «Пожалуйста, сделайте подношение храму, и тогда вы приобретете благосклонность Будды и после смерти попадете в рай». Услышав это, семья и слуги дома Он Годжипа побледнели и сказали монаху:

– Послушайте, наш господин настолько скуп, что никому не дает ни зернышка риса, даже если оно гниет в кладовке. Если он услышит, о чем вы просите, то вы навлечете на себя беду, поэтому уходите поскорее.

Но монах продолжал просить пожертвования, и тут его слова услышал Он Годжип. Как и предсказывали окружающие, он очень разгневался и стал осыпать монаха ругательствами:

– Ах ты, чертов монах! Ты вроде не давал мне денег в долг, так почему же ты пришел и просишь их у меня? Для таких гнилых монахов, как ты, удары палками – лучшее лекарство.

И Он Годжип приказал слугам избить монаха палками и выгнать его. Вернувшись в храм после оскорбления, нанесенного Он Годжипом, монах, чтобы наказать его за нежелание оказывать милость другим, сделал из рисовой соломы пугало и с помощью даосской магии превратил его в человека, точь-в-точь похожего на Он Годжипа. Монах сказал пугалу: «Ты должен немедленно отправиться в дом Он Годжипа и выдать себя за него».

По указанию монаха фальшивый Он Годжип побежал к дому настоящего. Он был так похож на настоящего Он Годжипа, что семья и слуги не смогли их различить и стали следовать указаниям пугала. В это время настоящий Он Годжип, который был вдали от дома, вернулся домой, увидел фальшивого, один в один похожего на него, так удивился и рассердился, что вступил в словесную перепалку с ним: «Ты – фальшивка, а я – настоящий!»

В конце концов они направились в управу и попросили главу деревни выяснить, кто из них настоящий, а кто фальшивка. Глава деревни сказал: «Пусть тот, кто считает себя настоящим, расскажет о делах, связанных с домом Он Годжипа».

Фальшивый Он Годжип рассказал о прошлых домашних делах, о которых не знал даже настоящий, и о тайных делишках самого Он Годжипа. Настоящий Он Годжип, напротив, не помнил почти ничего из тех событий и заикался, чем вызвал подозрения. Глава деревни решил, что фальшивый Он Годжип – настоящий, а настоящий Он Годжип должен быть побит палками за то, что выдавал себя за другого. После того как глава деревни вынес вердикт, семья и слуги решили, что фальшивый Он Годжип на самом деле настоящий, и начали слушаться его, отвернувшись от настоящего Он Годжипа и выгнав его из дома.

Избитый палками и изгнанный своей семьей и слугами, Он Годжип в мгновение ока опустился до нищенского существования, стал скитаться по стране, дрожа от холода и голода. Примерно через семь лет монах, сделавший пугало, явился к Он Годжипу и сказал: «Это наказание ты получил за свою алчность и скупость. Хватит, возвращайся в свой дом».

Послушавшись монаха, Он Годжип вернулся домой. Пугало и семь сыновей, которые родились у жены Он Годжипа от пугала, превратились в чучела из рисовой соломы. Его семья и слуги были поражены, а когда Он Годжип вернулся в одежде нищего, они узнали в нем настоящего.

«Повесть об Он Годжипе» заканчивается словами о том, что с тех пор Он Годжип исправил свой скупой характер и, когда видел бедных людей, не оскорблял их, а милосердно помогал им. Соломенное пугало в «Повести об Он Годжипе» напоминает нам голема из западного фэнтези – своего рода робота, созданного волшебником с помощью магических чар. Похоже, что соломенное пугало, сделанное по образу и подобию Он Годжипа, является предтечей современных клонов, поскольку оно было во всех отношениях похоже на человека.

Часть XIV. Начало и конец света

РАЗДЕЛЕНИЕ НЕБА И ЗЕМЛИ

В сводах западных мифов, таких как Эдда, история начинается с сотворения мира богом. Однако в странах Восточной Азии, таких как Корея, идея о разделении неба и земли традиционно была более распространена, чем идея сотворения мира. Идея о разделении неба и земли заключается в том, что когда-то мир был причудливо переплетен и не было различий между небом и землей до тех пор, пока не появился некий бог и не разделил их.

В корейской мифологии и легендах идея разделения неба и земли не была распространенной. В результате репрессий королевской династии в Чосоне, которая считала традиционные мифы всего лишь суевериями, и политических потрясений, таких как японская оккупация и Корейская война, корейцы в значительной степени забыли мифы, такие как истории о разделении неба и земли, и считают их антинаучными древними рассказами.

К счастью, на острове Чеджудо, который считается окраиной Кореи, традиционные мифы, в том числе о разделении неба и земли, сохранились в первозданном виде. В «Пепходоопчхим», одной из шаманских песен, исполняемых шаманами во время шаманских обрядов на острове Чеджудо, упоминается Тосумунджан – божество, осуществившее разделение земли и неба.

Во времена Великого Начала небо и земля были соединены так крепко, что походили на растянутую рисовую лепешку, и вдруг появился Тосумунджан. История гласит, что его тело было настолько огромно, что одной рукой он поднял небеса, а другой придавил землю, тем самым разделив накрепко соединенные небо и землю своей силой. Основной сюжет истории о разделении неба и земли в «Пепходоопчхим» заключается в том, что, когда Тосумунджан разделил небо и землю, между ними возникли горы и воды, животные, растения и другие живые существа. Так появился наш нынешний мир.

Худ. Кёнюн Ли.

https://gongu.copyright.or.kr/gongu/main/main.do (CC BY)

Когда небо и земля отделились друг от друга, Тосумунджан отправился на небо и стал Стражем небесных врат. Хоть Тосумунджан и был богом-творцом, отделившим небо от земли, он не стал править миром, а вознесся на небеса и фактически попрощался с землей, на которой теперь жили люди.

Верховным божеством, управляющим миром, богами и людьми, стал не Тосумунджан, а Небесный владыка Чхонджи-ван, который появился после сотворения мира.

Это напоминает структуру греческой мифологии, где Зевс, хотя и не был творцом мира, впоследствии стал верховным богом, правящим всеми богами и людьми.

В других шаманских песнях острова Чеджудо, отличных от «Пепходоопчхим», Тосумунджан отождествляется с Верховным владыкой Нефритовым государем, верховным божеством китайского даосизма. Однако если принять во внимание, что высшее божество из мифов острова Чеджудо, Чхонджи-ван, тоже отождествляется с Нефритовым государем, то вполне вероятно, что такие шаманские песни были результатом путаницы, вызванной появлением поздних китайских верований о Нефритовом государе, которые смешались с уже существующей мифологией острова Чеджудо.

Тем временем в шаманских песнях, исполняемых шаманами в области Хамгёндо на материковой части Корейского полуострова, вместо Тосумунджана упоминается Майтрейя в качестве бога-творца, который разделил небо и землю. Согласно шаманским песням из Хамгёндо, в древности небо и земля были тесно скреплены, но тогда появился бог по имени Майтрейя, который разделил небо и землю. Затем он воздвиг четыре огромных медных столба на восточном, западном, северном и южном концах земли, чтобы они поддерживали небеса.

Майтрейя – божество, пришедшее вместе с буддизмом, но его корни уходят к персидскому мифическому богу солнца Митре, который не имел отношения к буддизму. Это божество проникло в Китай через торговые пути между Востоком и Западом и слилось с буддийскими верованиями. Поэтому можно предположить, что бог-творец по имени Майтрейя появился в Корее под влиянием буддизма. Некоторые утверждают, что изначально бога-творца, который разделил небеса, называли по-другому, а имя появилось благодаря влиянию буддизма, где существует культ поклонения Майтрейе.

Кроме того, существует легенда о богине по имени Маго хальми, представленной в роли творительницы. Маго хальми буквально переводится как «бабушка Маго», поэтому ее первоначальное имя было просто Маго. Говорят, что Маго спала, пока мир был окутан тьмой. Когда она проснулась, то двумя руками разделила небо и землю, которые были крепко приклеены друг к другу, а затем создала горы, океаны и реки из своих испражнений и мочи, после чего исчезла. Маго хальми почиталась на всем Корейском полуострове как творительница, разделившая небо и землю. Святилища «Ногодан» на горе Кувольсан в провинции Хванхэдо и «Хальмидан» в Сеуле были местами, где поклонялись Маго хальми.

ПОЯВЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

В мифологии, после того как мир приобретает определенную форму в результате процессов наподобие разделения неба и земли, всегда появляется человек, который становится главным героем этого мира. В корейской мифологии тоже существуют различные истории о появлении человека после разделения неба и земли.

Прежде всего, если мы взглянем на шаманскую песню «Песня о сотворении мира» (Чхансега), исполненную в 1923 году шаманом Ким Ссансоги из Хамхына в провинции Хамгёндо, то сможем понять, как появление человека воспринималось в корейской мифологии. Эта песня была опубликована в 1930 году в «Собрании оставленных песен о духах Чосона» (Чосон синга юпхён), и ее сюжет выглядит следующим образом.

«Давным-давно Майтрейя, бог неба, держал в каждой руке по подносу из золота и серебра, а на подносах лежали по пять золотых и серебряных червей. Однажды черви упали с неба на землю. Золотые черви превратились в мужчин, а серебряные – в женщин, и каждая пара вступила в брак, родила детей, а их потомки стали человеческой расой…»

История, описанная в «Песне о сотворении мира», рассказывает, что изначально человек был существом (червем), обитавшем в ином мире, отличном от земного. Однако после падения с небес на землю оно претерпело изменения и стало человеком. Потомки таких людей, образовавших пары, являются нынешним человечеством.

Если интерпретировать этот миф с современной точки зрения, то можно сказать, что человечество представляет собой результат эволюции и мутации форм жизни, попавших на Землю из других миров. Некоторые могут посчитать эти рассуждения научной фантастикой.

Однако британский ученый Фрэнсис Гарри Комптон Крик (Francis Harry Compton Crick, 1916–2004), открывший структуру двойной спирали ДНК, однажды высказал предположение о том, что НЛО, прилетевшие на Землю из внеземных миров с высокоразвитыми цивилизациями, могли сбросить на нашу планету крошечные микробы, из которых затем могла возникнуть жизнь. Это не смешное заблуждение, ведь его высказал один из величайших умов мира.

Сайентология – религия, основанная в 1954 году американским писателем Лафайетом Рональдом Хаббардом (Lafayette Ronald Hubbard, 1911–1986), – утверждает, что человечество является потомством духов, которые изначально обитали в далекой галактике, но были изгнаны на Землю инопланетным тираном по имени Ксену.

Такие примеры, как идеи Фрэнсиса Крика и сайентология, наглядно показывают, что в современной цивилизации есть люди, которые стремятся найти корни происхождения человечества не на нашей планете, а во внеземных источниках. Если это так, то почему бы не переосмыслить историю появления человека, которая существует в корейской традиционной культуре?

История о создании человекоподобных существ из червей присутствует и в мифологии Северной Европы. Согласно Эдде (Edda), основному произведению германо-скандинавской мифологии, великан Имир (Yimir), существовавший в начале времен, был убит в битве с богом войны Одином (Odin). Один создал из тела Имира мир, связывающий небеса, землю и моря. Но со временем в земле, созданной из плоти Имира, появились извивающиеся черви. По легенде, эти черви, пройдя через многочисленные превращения, стали расой гениальных инженеров-технологов – гномов (Dwarf), которые, хоть и меньше людей, обладают искусными руками и создают всевозможные великолепные изобретения.

В корейской мифологии, помимо «Песни о сотворении мира» есть еще одна история, которая рассказывает о появлении человека. Согласно тексту Со Дэсока «Значение и разновидности мифов о сотворении мира», который был опубликован в 1980 году в «Устной литературе» (Куби мунхак), человек по имени Кан Чхунок, приехавший в Южную Корею из Хамхына провинции Хамгёндо в 1965 году, упомянул об одной истории появления человечества: «Изначально человек был создан из желтого лёсса – почвы из Небесного озера на горе Пэктусан. И мужчины, и женщины были слеплены из того желтого лёсса». Однако эта версия истории, вероятно, не самая распространенная, ведь она не раскрывает, кто именно сотворил человечество из глины.

Корейский миф о червяках, упавших с неба и превратившихся в людей, можно рассматривать как своего рода эволюционную перспективу, в которой ничтожные червяки стали высшей формой жизни благодаря своим усилиям. Возможно, этот миф лучше всего отражает стремления людей и их высокий статус.

ВЕЛИКИЙ ПОТОП

В разных уголках мира существуют мифы о Великом потопе: в древности мир покрылся водой и практически все люди и животные погибли, но небольшая группа людей выжила и стала хозяевами нового мира, а благодаря им выжил и человеческий род. В Корее тоже сохранилось предание о Великом потопе.

Легенда «Мок Торён», о которой рассказывается в книге Сон Джинтхэ «Исследование корейских народных сказок», опубликованной в 1947 году издательством «Ырю Мунхваса», является самым хорошо задокументированным преданием о Великом потопе в корейской мифологии.

Спустившаяся с небес фея впитала в себя энергию багрянника и родила мальчика, которого назвала Мок Торён. Она растила его до семи лет, а затем вернулась на небо. Мок Торён рос под защитой своего отца – багрянника.

Как-то раз багрянник сказал: «Меня скоро снесет сильный ветер. Тогда ты должен будешь сесть на меня верхом. Только так ты сможешь выжить в грядущем бедствии». Вероятно, дерево могло видеть будущее, потому что вскоре оно действительно было повалено сильным ветром. Внезапно с неба хлынул дождь, и в мгновение ока начался Великий потоп, покрывший весь мир водой. К счастью, Мок Торён смог забраться на багрянник, это позволило ему держаться на поверхности воды и выжить, не захлебнувшись в потоке.

После долгого плавания на багряннике он увидел, как разнообразные животные барахтаются в воде, пожалел их, спас одного за другим и позволил им забраться на багрянник. Однажды Мок Торён увидел тонущего мальчика, который, заметив его на багряннике, стал кричать и просить о помощи. Мок Торён пожалел мальчика и собрался было ему помочь, но его отец, багрянник, отказался:

– У этого ребенка плохой характер, от него будут одни неприятности.

– Мне жаль этого мальчика, и я хочу спасти его, – Мок Торён стал искренне умолять багрянник о помощи, получил его разрешение и спас мальчика.

Багрянник, на котором сидели Мок Торён, мальчик и животные, долгое время плыл по воде, пока не остановился у большой и высокой горы (по одной из версий, у горы Пэктусан). Когда дождь, ливший как из ведра, прекратился и воды больше не поднимались, Мок Торён в сопровождении мальчика и животных спустился с багрянника. Животные поблагодарили его и разбежались в поисках места для жизни.

Мок Торён и мальчик бродили по горе, пока не наткнулись на дом, в котором проживала старуха вместе с дочерью и служанкой, и вошли в него. Когда Мок Торён рассказала старухе о случившемся, та ответила: «Тогда, похоже, вы и моя семья – единственные, кто остался в живых на свете! Вам следует жениться на моей дочери и служанке и создать новый народ!»

Мальчик, захотевший жениться на дочери старухи, наговорил ей гадостей про Мок Торёна. Услышав это, старуха стала заставлять Мок Торёна делать самую тяжелую работу, но каждый раз спасенные им животные подсказывали ему решение. В конце концов Мок Торён завоевал доверие старухи и женился на ее прекрасной дочери. Мальчик же женился на служанке, у которой была такая же темная душа, как и у него самого. Пророчество багрянника оказалось верным: дети, родившиеся у мальчика и служанки, имели скверный характер, как и их родители, и издевались над хорошими детьми, родившимися у Мок Торёна и дочери старухи.

Как бы то ни было, по преданию, Мок Торён и мальчик женились на дочери и служанке старухи соответственно, и их потомство стало предками людей, живущих в мире в наши дни.

В романе «Записи о странных явлениях на краю неба», созданном ученым из Чосона Лим Баном, тоже записано предание о Великом потопе. Однако события происходят не во время Великого Начала после разделения неба и земли, а в эпоху, наступившую спустя долгое время после создания мира.

История о Великом потопе в «Записях о странных явлениях на краю неба» связана с известным даосским магом Ли Джихамом, который был автором пророческой книги «Секретные послания Тходжона» (Тходжон пигёль). Это случилось, когда Ли Джихам остановился в рыбацкой деревне на побережье Восточного моря. Когда один из буддийских последователей увидел, что небо чистое, а море спокойное, он сказал: «С минуты на минуту море разольется, рыбацкая деревня будет затоплена, а люди утонут, поэтому надо спешить – уводить людей подальше в горы и спасаться бегством!»

Ли Джихам не очень-то поверил ему, но все равно встревожился, поэтому взял свою семью и убежал в горы. На рассвете воды поднялись так высоко, что закрыли небо и поглотили всю деревню, а через мгновение она ушла под воду и исчезла. Только после восхода утреннего солнца потоп прекратился. Лишь тогда Ли Джихам осознал, что буддист предсказал будущее. Он подошел к нему и попросил: «Пожалуйста, помоги мне обрести силу видеть будущее». Однако буддист отказался: «Я узнал об этом случайно», – и исчез вдали.

КОНЕЦ СВЕТА

У всего на свете есть начало и конец. Как и в случае с концом света, описанным в Библии и священных текстах иудаизма, христианства и ислама, предки корейцев верили, что этому миру однажды придет конец и на его месте возникнет новый, лучший мир. Эти верования сохранились до сих пор и были записаны в пророческой книге «Записи Чон Кама», которая была популярна в эпоху Чосон.

«Записи Чон Кама» являются сборником нескольких книг с пророчествами, среди которых «Откровения Кама», «Тайные предсказания о горах и лесах Самхан», «Историческая дискуссия о пятистах [годах]», «Тайная запись исторической дискуссии о пятистах [годах]», «Секретные записи Тосона», «Секретные записи Мухака», «Секретные записи Нам Саго», «Секретные записи из семейной коллекции Тходжона», «Секретные записи из семейной коллекции господина Ли Соге». Подобные пророческие книги появились очень давно, еще в начале эпохи Чосон, когда король Тхэджон даже вынужден был приказать: «Соберите в стране все книги пророчеств, которые сейчас в обороте». Все эти книги совершенно определенно упоминают падение королевской династии Чосона.

Если обратиться к «Откровениям Кама», там при помощи вымышленного персонажа по имени Сим говорится: «Весной года син, в марте, между Инчхоном и Пучхоном ночью появятся тысяча кораблей; между Ансоном и Чуксаном трупы будут громоздиться, как горы; между Ёджу и Кванджу исчезнут следы приходящих и уходящих людей; между Сусоном и Тансоном кровь польется рекой; а в ста ли к югу от реки Ханган навсегда исчезнут следы людей». Затем Сим добавил: «Земли к западу от горы Кымгансан и к северу от горы Одэсан в течение двенадцати лет будут кишеть разбойниками, в течение девяти лет будут потопы, в течение двенадцати лет будет длиться война. Даже если пройти тысячу ли по провинции Хванхэдо и Пхёнандо, в течение трех лет не будет видно жилых домов».

Вымышленный персонаж по имени Чон, выслушав слова Сима, сказал: «Вот какими будут последние дни династии. В течение девяти лет будет великий голод, и люди будут вынуждены обдирать кору с деревьев, чтобы прокормиться, и белые сосны, лишенные коры, будут тянуться на тысячи ли. Четыре года будет свирепствовать мор, и число людей уменьшится вдвое». Затем он продолжил: «Если китайские лошади заплачут к северу от горы Пэктусан, кровь тех, кто был несправедливо убит в провинциях Пхёнандо и Хванхэдо, зальет мир до небес, и земли на сто ли к югу от реки Ханган будут непригодны для жизни».

На этом апокалиптическая сцена, описанная в «Откровениях Кама», заканчивается, и в следующей части, в «Тайных предсказаниях о горах и лесах Самхан», представлена похожая, но немного другая сцена конца света. Там записано зловещее пророчество: когда камни горы Пукхансан поднимутся ввысь, а воды перед ними обмелеют, в стране начнутся десять лет неурожая, тридцать лет страна не будет знать мира из-за глупых министров, которые портят дела страны, политика станет весьма хаотичной, и у людей не будет желания возделывать земли.

Кроме того, там содержится пророчество о том, что если из большой статуи Будды на горе Кымсан польется пот и превратится в кровь, статуя Будды в храме Хваннёнса упадет, а лицо его начнет двигаться, то в стране начнется большая война, и в течение шестидесяти лет самые огромные разрушения будут между Сусоном и Тансоном.

В «Секретных записях из семейной коллекции господина Ли Соге» говорится: «В течение восемидесяти лет будет смута, а в течение двадцати лет – война. Будет девять лет голода, семь лет потопов и три года чумы, и только один дом из десяти выживет. Холод, потопы, голод и болезни охватят весь мир».

Конец света, о котором говорится в этих пророческих книгах, не только наполнен войнами, голодом, потопами, чумой и другими бедствиями, но и настолько мрачен и тягостен, что может привести читателя в отчаяние и заставить задаться вопросом: «Как же мы выживем?»

Однако «Записи Чон Кама» написаны не для того, чтобы вызвать у читателей бесконечное разочарование. «Записи Чон Кама» дают надежду на то, что даже перед лицом вышеупомянутых бедствий люди смогут выжить и счастливо жить в новом мире, если будут бороться мудро и мужественно. В подтверждение этому в «Записях Чон Кама» упоминаются так называемые десять великих мест – десять мест, где можно укрыться, получить защиту и пережить любое бедствие. Согласно «Откровениям Кама» и «Секретным записям Нам Саго», десятью великими местами являются деревня Кымгечхон в Чхааме в Пхунги, которая располагается вблизи горы Собэксан, Сорён рядом с горой Хвасан в Андоне, Саджынхан у горы Соннисан в Поыне, деревня Хэнчхон в Унбоне, Кымдансиль в Йечхоне, гора Керёнсан в Конджу, верховье реки у Чондона в Ёнволе, гора Мубонсан в Муджу, Хонам в Пуане и квартал Мансудон у горы Каясан в Хапчхоне. Многие люди верили в пророчества из «Записей Чон Кама» и искали убежища в десяти великих местах во время Корейской войны, а некоторые из них, как говорят, пережили войну целыми и невредимыми благодаря магической силе этих мест.

С другой стороны, «Записи Чон Кама» дают надежду на появление спасителя из рода Чон в последние дни династии. Ему предречено построить столицу на горе Керёнсан и мирно править страной в течение восьмисот лет, что станет самым счастливым временем в корейской истории.

Послесловие

Книга задумывалась как энциклопедия корейских фантазий. Однако здесь представлен лишь небольшой обзор корейских мифов, легенд и народных сказок. Включить в один том полный список невозможно. Книга «Мифы и легенды Кореи» представляет собой подборку корейских сюжетов, сделанную мной с целью познакомить заинтересованных в создании культурного контента читателей.

Надеюсь, что никто не обидится, что их любимые классические произведения не представлены – при написании этой работы я руководствовался определенными принципами. Старался избегать слишком известных историй, отдавал предпочтение тем, которые интересны и увлекательны, но малоизвестны или недостаточно распространены. Когда я завершил работу, то с удовлетворением отметил, что в значительной степени смог удержать свою первоначальную задумку.

Я получил удивительный опыт, работая над этим изданием. А главное, пришел к выводу – корейская культура может быть успешно адаптирована. Если жители Запада учат корейский язык, поют корейские песни, они смогут познакомиться с корейскими мифами и легендами и насладиться ими.

Я искренне поддерживаю писателей, ученых и всех, кто продолжает трудиться над сбором корейского наследия. Надеюсь, что это приведет к появлению множества культурного контента, доступного всему миру, причем в основе его будут лежать корейские мифы и легенды, отражающие уникальную культуру и традиции Кореи.

Библиография

«Записки о поисках духов», 1 и 2 тома, автор Гань Бао, переводчик Лим Донсок, издательство «Тонмунсон», 1998.

«Записи о волости Конмён», создано Комитетом по созданию записей волости Конмён, Комитет по созданию записей волости Конмён, 1987.

«Повесть о Симчхон, Повесть о Хынбу», составитель Ку Инхван, издательство «Синвон Мунхваса», 2002.

«Повесть о госпоже Пак, Повесть о девушке Ок, Повесть о Ким Воне», составитель Ким Гидон, издательство «Сомундан», 1994.

«Три записанные истории, Удивительные встречи с пятью бессмертными, Повесть о Ким Воне», составитель Ким Гидон, издательство «Сомундан», 1984.

«Уникальные истории из Каннына», автор Ким Гисоль, издательство «Минсогвон», 2000.

«Исторические записи трех государств», автор Ким Бусик, переводчик Чхве Хо, издательство «Хонсин Мунхваса», 1998.

«Полное собрание сочинений корейской классики, том 36: Добавление к истории трех Хан», автор Ким Сохэн, переводчик Чо Херан, Исследовательский институт корееведения при Университете Корё, 2005.

«Повесть о Сукхян, полное собрание сочинений, том 1», составители Ким Джинён и др., издательство «Пак Иджон», 1999.

«Пророческая идеология в Чосоне, 1 том», автор Ким Тхак, издательство «Бук Корея», 2016.

«В поисках десяти великих мест, предсказанных в Записях Чон Кама», автор Нам Мин, издательство «Соул Мэйт», 2014.

«Народные сказания Чосона», автор То Хёнсин, издательство «Мэиль Кёндже Синмунса», 2015.

«Люди, исчезнувшие с карты», автор То Хёнсин, издательство «Сохэ Мунджип», 2016.

«Драконий дворец в Небесном озере», составители Ли Чхоллок и Чхве Рёнгван, издательство «Чханджакквабипхёнса», 1991.

«Рассказы о горе Пэктусан, отраженные в жизни простого народа, 73», составители Ли Чхоллок и Чхве Рёнгван, издательство «Синсерим», 2004.

«Легенды с запада провинции Кёнсан-Намдо, 1: уезд Кочхан», автор Пак Чонсоп, издательство «Мунчханса», 2013.

«Чудаки и благородные рыцари», составители Пак Хибён и Чон Гильсу, издательство «Тольбегэ», 2010.

«Нохильбудык и Тальттальбакпак», составители Пак Хибён и Чон Гильсу, издательство «Тольбегэ», 2013.

«Взглянуть на мир искоса и улыбнуться», составители Пак Хибён и Чон Гильсу, издательство «Тольбегэ», 2010.

«Сны о стране чудес», составители Пак Хибён и Чон Гильсу, издательство «Тольбегэ», 2013.

«В водовороте войны», составители Пак Хибён и Чон Гильсу, издательство «Тольбегэ», 2007.

«Историческая проза Чосона», составители Пак Хибён и Чон Гильсу, издательство «Тольбегэ», 2013.

«Секреты Записей Чон Кама», составлено редакцией издательства «Помуса», издательство «Помуса», 1997.

«История города Сачхон», создано Комитетом по созданию книги об истории города Сачхон, Комитет по созданию книги об истории города Сачхон, 2003.

«Веселые истории из пустой болтовни в годы благоденствия», автор Со Годжон, переводчик Ли Рэджон, издательство «Тхэхакса», 1998.

«Записки из уезда Кымге», составитель Сон Джонмин, издательство «Мёнмундан», 2001.

«Праздная болтовня Хаксана, перевод на корейский язык, 1 и 2 тома», автор Син Дон-бок, переводчик Ким Донук, издательство «Погоса», 2006, 2007.

«Ожившая корейская мифология», автор Син Донхын, издательство «Хангёре чхуль-пхан», 2014.

«Простые истории Оу», автор Лю Монин, переводчики Син Икчхоль, Ли Хёндэ, Чо Юн-хи, Но Ёнми, издательство «Тольбегэ», 2007.

«Императорская энциклопедия эпохи Тайпин, 15», составители Ли Фан и др., переводчики Ким Джанхван и др., издательство «Хаккобан», 2001.

«Императорская энциклопедия эпохи Тайпин, 20», составители Ли Фан и др., переводчики Ким Джанхван и др., издательство «Хаккобан», 2001.

«Императорская энциклопедия эпохи Тайпин, 3», составители Ли Фан и др., переводчики Ким Джанхван и др., издательство «Хаккобан», 2001.

«Рассказы из истории Кореи, рассказанные Ли Ихва, 13», автор Ли Ихва, издательство «Хангильса», 2015.

«Хроника распространения науки дао в стране за Восточным морем, Собрание сочинений о небожителях», перевод и комментарии Ли Джонына, издательство «Посон мунхваса», 1986.

«Оставшиеся сведения [о] Трех государствах», автор Ирён, переводчик Чхве Хо, издательство «Хонсин Мунхваса», 1991.

«Откорректированные Записи о странных явлениях на краю неба с комментариями», автор Им Бан, переводчик Чон Хвангук, издательство при Университете Сонгюнгван, 2005.

«Устные народные сказки Кореи: провинция Кёнсан-Намдо, 1 и 2 тома», автор Лим Сокчэ, издательство «Пхёнминса», 1993.

«Устные народные сказки Кореи: провинция Кёнсан-Пукто», автор Лим Сокчэ, издательство «Пхёнминса», 1993.

«Заметки о множестве вещей», автор Чжан Хуа, переводчик Ким Ёнсик, издательство «Хонъик чхульпханса», 1998.

«Прогоняющие сон заметки», автор неизвестен, переводчики Ким Ёнхван и Ким Донгон, издательство «Мунсачхоль», 2014.

«Легенды южных земель», Общество по интерпретации культурного наследия провинции Чолла-Намдо, издательство при Университете Чоннам, 2005.

«Народные корейские сказки, 1,2», составитель Чхве Унсик, издательство «Сиинса», 1999.

«Повести страны зеленых гор с комментариями, 1–3», составитель Чхве Ун, Центр корееведения, 1996.

«Описание города Тхонъён», создано и издано Комитетом по сбору материалов по истории города Тхонъён, 1999.

«Три тысячи ли в поисках легенд», составлено отделом редакции, издательство «Тхэыль Чхульпханса», 2001.

«Странные истории из кабинета неудачника, 4», автор Пу Сунлин, переводчик Ким Хе-гён, издательство «Минымса», 2002.

«Истоки и легенды нашего родного края», автор Пхё Сонхым, издательство «Самсондан аи», 1998.

«Оригинальная Повесть о Хон Гильдоне с комментариями», автор Хо Гюн, переводчик и комментатор Чан Джоннён, издательство «Тоннёк Чхульпхан Кихвек», 2005.

«Повесть о Хон Гильдоне, Повесть о Чон Учхи, Имджинская хроника», автор Хо Гюн, переводчик Чон Гютхэ, издательство «Помуса», 2001.

«Обзор за пятнадцать лет», автор Хон Манджон, составитель Ку Инхван, издательство ««Синвон Мунхваса», 2003.

«Романы на ханмуне, созданные Хван Джунюном», автор Хван Джунюн, переводчики Ким Ингён и Чо Джихён, издательство «Сэмунса», 2014.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Надежда Молитвина

Шеф-редактор Дарья Калачева

Ответственный редактор Оксана Трушина

Литературный редактор Анна Баскаева

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Максим Гранько

Корректоры Мария Самохина, Кристина Когтева

В оформлении обложки использованы изображения по лицензии Shutterstock.com и stock.adobe.com

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Сонби – «добродетельные ученые мужья» в периоды Корё и Чосон. Государственной службе они предпочитали служение обществу, отказывались от богатства и власти. (Прим. пер.)

2

Кисэн – девушки, работавшие в увеселительных заведениях. Они были обучены музыке, танцам, пению, поэзии, поддержанию разговора – всему тому, что было необходимо для развлечения мужчин. (Прим. пер.)

3

Имджинская война – корейско-японская война 1592–1598 годов. (Прим. науч. ред.)

4

Генерал Ли Ван (1602–1674) прославился благодаря своим успешным действиям во время маньчжурского нашествия 1636 года. (Прим. пер.)

5

Нянг (то же, что и нян) – денежная единица и мера веса, получившая распространение в Юго-Восточной Азии. Возникла в Китае, где называлась «лян», позднее стала использоваться в Корее, Вьетнаме и Японии. (Прим. пер.)

6

Коджон провозгласил себя императором и правил с 1897 по 1907 годы. (Прим. науч. ред.)

7

Падук – корейские шашки, разновидность игры го. (Прим. пер.)

8

Виюса – чиновники, которых отправляли на места, где произошли стихийные бедствия или иные трагедии. Утешители должны были помогать жителям и содействовать в решении насущных проблем. (Прим. науч. ред.)

9

Город Кымён провинции Чхунчхондо – современный город Конджу в провинции Чхунчхон-Намдо. (Прим. авт.)

10

Чонса и яса – официальная и неофициальная история. В отличие от чонса, в яса включали рассказы об удивительном, развлекательные рассказы. (Прим. науч. ред.)

11

Якква – разновидность традиционных сладостей, которые готовят из рисовой муки, кунжутного масла и меда. Традиционно якква использовалась в ритуалах поклонения предкам и употреблялась в праздничные дни, например на свадьбу или Чхусок, праздник урожая. (Прим. пер.)

12

В «Жэхэйском дневнике» (Ёрха ильги) корейского писателя Пак Чивона рассказывается, что жители царства Цин настолько полюбили ухванчхонсимхван, что посланники из Чосона всегда предлагали его цинским чиновникам. Последние с удовольствием принимали лекарство и давали разрешение на осмотр всего, что пожелают посланники.

13

Ян Гуйфэй – знаменитая красавица времен китайской династии Тан.

14

В разных историях о Хынбу содержимое тыкв отличается. Автор также умалчивает, что Нольбу пытался повторить опыт брата и для этого даже сам сломал ласточке лапку, однако в его тыквах оказались лишь злые духи, которые разорили его и избили. (Прим. науч. ред.)

15

Эту историю можно прочитать в сборнике народных преданий «Повести страны зеленых гор».

16

Чинса – одна из ученых степеней, которую можно было получить при сдаче малого государственного экзамена согва.

17

Чинса ссылается на теорию пяти элементов охэнь. К этим элементам относятся: земля, металл, вода, огонь и дерево. Пять элементов связаны между собой циклами порождения и уничтожения. (Прим. науч. ред.)

18

Понвон Пувонгун – уникальный титул в Корё и Чосоне. Понвон – это регион, с которым Чон Чхансон был связан, а пувонгун – аналог высшей должности, специально дарованный чиновнику статус. (Прим. науч. ред.)

19

В Корее мужчины обязаны были носить головной убор, который отличался в зависимости от статуса. (Прим. науч. ред.)

20

Во времена династии Чосон кодекс поведения между мужчинами и женщинами был настолько строгим, что даже существовало выражение: «Мальчикам и девочкам старше семи лет не пристало сидеть рядом».

21

В «Легкомысленных историях Чхонпха» их болезнь называется «проклятием». Слово «проклятие» обычно означает вред, нанесенный неким колдовством, поэтому сложно понять, что же это на самом деле была за болезнь.

22

«Троецарствие» (1522) Ло Гуаньчжуна – один из четырех классических китайских романов. Чжугэ Лян, реальное историческое лицо, в романе предстает как умный и талантливый полководец, наделенный и смелостью, и человеческим обаянием, и хитростью. (Прим. науч. ред.)

23

Восточное море – корейское название Японского моря. (Прим. науч. ред.)

24

Вероятно, здесь присутствует игра слов. Иероглиф 夷 (yí), используемый в этом предложении, может означать как «чужеземец», так и «мирный, спокойный». (Прим. пер.)

25

Племя керубу – одно из пяти родовых объединений, состоявших в племенном союзе Когурё. (Прим. пер.)

26

«Повесть о Хон Гильдоне» создана в XVI веке. Приписывается Хо Гюну (1569–1618), поэту и мыслителю периода Чосон. (Прим. науч. ред.)

27

Ханьян – современный Сеул.

28

Доподлинно неизвестно, кто именно является прообразом Хон Гильдона, если у него действительно был прообраз. Героев – Робин Гудов в Корее было множество. (Прим. науч. ред.)

29

Что касается прообраза страны Юльдо, то значимым является само нахождение Хон Гильдона на острове, некоем закрытом со всех сторон пространстве, которое виделось средневековым корейцам загадочной и таинственной землей. (Прим. науч. ред.)

30

Истории о невидимых детях-богатырях можно найти также в собрании корейских сказок Н. Г. Гарина-Михайловского (1852–1906). (Прим. пер.)

31

Чакравартин – идеальный правитель, благодаря которому из хаоса беззакония возвращается мир на высшую ступень порядка. (Прим. пер.)

32

Ранее войска Самбёльчхо подчинялись военным наместникам, которые в качестве серых кардиналов управляли государством Корё. После того как Корё перешло под власть монгольской империи Юань, военные чиновники утратили свое влияние, и воины Самбёльчхо, опасаясь за жизнь, пытались спастись на острове Чеджудо. (Прим. науч. ред.)

33

Агиопкэ буквально переводится как «женщина с ребенком на спине». Согласно одной из версий легенды, войско Корё во главе с Ким Бангёном, прибыв на остров Чеджудо, искало способ захватить крепость Ким Тхонджона. Неподалеку от крепости они встретили женщину с ребенком на спине, которая и рассказала им, как можно проникнуть в крепость и одолеть Ким Тхонджона. (Прим. пер.)

34

Кунъе и Кён Хвона – военачальники, которые, воспользовавшись политической нестабильностью в агонизирующем Силла, провозгласили свои государства. Кунъе – основатель Позднего Когурё (901–918). Кён Хвон – основатель Позднего Пэкче (900–935). (Прим. науч. ред.)

35

Кын (кит. цзинь) – единица веса, используемая в Китае и странах Юго-Восточной Азии. Ее размер составляет от 600 до 632,5 грамма в зависимости от страны. (Прим. пер.)

36

По-видимому, имеется в виду не сама война (нашествия маньчжуров закончились еще до правления Хёджона), а подготовка к походу на север – корейскому нападению на государство Цин, которое так и не было реализовано. (Прим. науч. ред.)

37

В 1637 году Чосон был вынужден признать свое подчиненное положение перед маньчжурским государством, которое прежде считалось им варварским. (Прим. науч. ред.)

38

Чон Монджу был убит Ли Банвоном, пятым сыном основателя Чосона, который приказал расправиться с ним после того, как тот отказался служить новой династии. (Прим. науч. ред.)

39

Ли Банвон был убил Чон Доджоном. Его отец Ли Сонге, основатель Чосона, хотел передать трон своему младшему сыну и предложить Чон Доджону регентство, а Ли Банвон был против и настаивал на абсолютной монархии. В итоге в 1398 году Ли Банвон убил двух своих младших сводных братьев, один из которых был наследным принцем, и Чон Доджона. Это послужило началом так называемой Борьбы принцев. (Прим. науч. ред.)

40

Чон Ёрип – один из легендарных корейских чиновников, который планировал свергнуть власть в Чосоне и сесть на трон. Выступал против наследственной монархии. С него, как считается, и началась идея о том, что династию Ли сменит династия Чон. (Прим. науч. ред.)

41

Год имо – 19-й год 60-летнего цикла. (Прим. пер.)

42

Год кими – 56-й год 60-летнего цикла. (Прим. пер.)

43

Имджинская война началась в 1592 году, который считается годом имджин – 29-м годом 60-летнего цикла. (Прим. пер.)

44

Чикчехак – государственная должность эпохи Чосон. Была впервые учреждена в 1401 году в Управлении по составлению государевых бумаг (Йемунгван), позже стала использоваться в придворной академии «Зал достойных» (Чипхёнджон). (Прим. пер.)

45

Митхури – сандалии из конопли. (Прим. пер.)

46

Чваран – должность старшего шестого ранга для чиновников из шести государственных приказов в Чосоне. (Прим. пер.)

47

Японское вторжение в Чосон, широко известное как Имджинская война, включало в себя два этапа: первое вторжение в 1592 году (Имджин вэран) и второе вторжение в 1597 году (Чонъю джэран) после короткого перемирия. (Прим. пер.)

48

Осквернение могилы не просто хулиганство, а разрушение связи между мертвыми и живыми, способ ослабить живых, сократить срок их жизни и наказать. (Прим. науч. ред.)

49

Чхончхон – старший военный чиновник третьего ранга в Чосоне, который служил в военных гарнизонах или таких ведомствах, как Ведомство военной подготовки, Охранный корпус, Управление королевской гвардии. (Прим. пер.)

50

Сок – мера объема зерен, порошков и жидкостей. Один сок составлял примерно 180 литров. (Прим. пер.)

51

Тансангван – высокопоставленный чиновник не ниже старшего класса третьего ранга. (Прим. пер.)

52

Согласно «Расследованиям и допросам», в первые годы правления Чонджо простолюдин с северо-запада страны, Мун Инбан, безуспешно пытался устроить мятеж, планируя начать его в Янъяне и затем отправиться на захват столицы. Примечательно, что его вера в успех основывалась на книге пророчеств «Записи Чон Кама». (Прим. пер.)

53

Янбаны – высокообразованные государственные служащие и офицеры, были частью традиционного дворянства династической Кореи времен Чосона. (Прим. пер.)

54

Восстание Ли Инджва, также известное как Восстание в год мусин (45-й год 60-летнего цикла), – попытка государственного переворота в марте 1728 года на четвертом году правления Ёнджо, предпринятая «Партией молодых» (Сорон) и некоторыми членами «Партии южан» (Намин) под предлогом того, что король Ёнджо и «Партия стариков» (Норон) могли быть причастны к смерти прежнего короля Кёнджона. (Прим. пер.)

55

Битва при Хансандо.

56

Станции Кымнян – на ее месте сейчас находится город Кванджу провинции Кёнгидо.

57

Старший приемщик королевских указов – аналог современного главы секретариата президента.

58

Чхунджонгон – «Верный и справедливый чиновник». В Чосоне выдающимся деятелям, которые внесли значительный вклад в процветание страны, иногда в знак почтения присваивали посмертные имена. Например, великому полководцу Ли Сунсину, внесшему огромный вклад в победу над японскими захватчиками в Имджинской войне, было присвоено имя Чхунмугон («Верный воин-чиновник»). (Прим. пер.)

59

Муджа – 25-й год 60-летнего цикла. (Прим. пер.)

60

Кичхук – 26-й год 60-летнего цикла. (Прим. пер.)

61

Час Дракона – промежуток времени с 7 до 9 часов. (Прим. пер.)

62

Час Овцы – промежуток времени с 13 до 15 часов. (Прим. пер.)

63

По – мера длины, равная примерно 1,8 метра. (Прим. пер.)

64

Чогори – верхняя часть традиционного корейского одеяния ханбок, напоминающее укороченный жакет. (Прим. пер.)

65

Омсимгап – хлопчатобумажные стеганые доспехи, напоминающие ватники. (Прим. пер.)

66

Пхангван – официальная должность, которая использовалась как в Китае, так и в Корее. В Корее она использовалась со времен Силла, а также в Корё и Чосоне. С течением времени обязанности пхангванов менялись, но основной задачей было делопроизводство в управах. (Прим. пер.)

67

Корейский пролив. (Прим. науч. ред.)

68

Год кёнсуль – 47-й год 60-летнего цикла. (Прим. пер.)

69

Ёрян – современный город Иксан в провинции Чолла-Пукто.

70

Сэджэ – иероглифическое прочтение для перевала Сэджэ – Чорён. Дословно означает «Птичий перевал». (Прим. пер.)

71

Синмён-тэван-мё – дословно переводится как «могила Великого божественного государя». (Прим. пер.)

72

Сурамёльманаксимккот – «цветок, который приносит разрушение через злой ум», ппёорыльккот – «цветок, который оживляет кости», а сальсариккот – «цветок, который оживляет плоть». (Прим. пер.)

73

Час Обезьяны – промежуток времени с 15 до 17 часов. (Прим. пер.)

74

Сом – мера объема, которая использовалась для измерения объема зерен, порошков и жидкостей. 1 сом составлял примерно 180 литров. (Прим. пер.)

75

Пэк Рён дословно переводится как «белый дракон». (Прим. пер.)

76

Здесь татхагата означает Шакьямуни – создателя буддизма.

77

Юкхве – блюдо из тонко нарезанной сырой говядины с различными специями. (Прим. пер.)

78

У автора опущено подлежащее. Судя по всему, имеется в виду, что у могилы появился призрак Ким Юсина в облике человека. (Прим. науч. ред.)

79

Тонхак – одна из четырех академий, находившаяся в восточной части города. В эпоху Чосон в четырех районах столицы были построены учебные заведения для подготовки лучших кадров. В зависимости от местоположения они назывались Чунхак (Центральная академия), Тонхак (Восточная академия), Намхак (Южная академия) и Сохак (Западная академия). Они были основаны на 11-м году правления короля Тхэджона (1411) и функционировали до 31-го года правления короля Коджона (1894). (Прим. пер.)

80

Если шаманское камлание проходит правильно и дух доволен, то он спускается в тело шаманки и изъявляет свою волю. В данном случае дух отказался сотрудничать. (Прим. науч. ред.)

81

В Корее цвет траура – белый, а не черный. (Прим. науч. ред.)

82

Чанги – стратегическая настольная игра, которую иногда называют корейскими шахматами. Считается, что эта игра произошла от сянци (китайских шахмат).

83

Провинция Пхёнандо получила свое название в 1413 году, то есть в период существования государства Чосон. (Прим. науч. ред.)

84

Якши – буддийский термин для обозначения свирепых демонов.

85

Ыйгук – больница, которая управлялась государством в эпоху Чосон.

86

Кею – 10-й год 60-летнего цикла. (Прим. пер.)

87

Час Лошади – промежуток времени с 11 до 13 часов. (Прим. пер.)

88

Час Свиньи – промежуток времени с 21 до 23 часов. (Прим. пер.).

89

Речь идет о знаменитой кисэн Хван Джини (1506–1567). Точная ее биография неизвестна. (Прим. науч. ред.)

90

Шарира – жемчужины или бусины, которые якобы можно найти среди пепла, оставшегося после кремации духовных лидеров таких религий, как буддизм. (Прим. пер.)

91

Король Ёнджо был разгневан тем, что его предки были обвинены в нелегитимном восшествии на престол. Инджо действительно сверг Кванхэ-гуна, но не убил его, а сослал. Что касается Ли Сонге, то он не был сыном Ли Инима, однако противники Ли Сонге убедили Мин, что Ли Сонге – сын Ли Инима, сторонника антиминской политики, и тем самым заранее настроили Мин против Ли Сонге, основателя Чосона. (Прим. науч. ред.)

92

Шутка автора. «Корейская волна» начинается только в 1990-х годах. (Прим. науч. ред.)

Content

То Хёнсин
Мифы и легенды Кореи

Предисловие

Часть I. Диковинные сокровища

Часть II. Удивительные места

Часть III. Герои

Часть IV. Злодеи

Часть V. Прорицатели и предсказания

Часть VI. Климатические аномалии и стихийные бедствия

Часть VII. Божества

Часть VIII. Чудовища и нечисть

Часть IX. Призраки

Часть X. Гоблины (токкэби)

Часть XI. Загробный мир и реинкарнация

Часть XII. Неопознанные объекты

Часть XIII. Бессмертные, даосские маги и исключительные личности

Часть XIV. Начало и конец света

Послесловие

Библиография

Над книгой работали

Сноски