Сын Тишайшего-2

Интерлюдия

1

— Как здоровье батюшки твоего, Юрия Никитича? — спросил хозяин горницы, приветствуя вошедшего. — Давно не видел товарища своего по походам ратным. Заходи и не стесняйся, Фёдор.

Молодой князь Барятинский произнёс положенное приветствие и уселся в кресло английской работы. Немного поёрзав, он откинулся на спинку и мысленно кивнул, оценив работу европейских мастеров.

Глава рода Волконских наблюдал за действиями гостя с доброй улыбкой, скрытой за пышной бородой. Фёдор Львович не любил польское поветрие с бритьём и ношением кунтушей, предпочитая всё исконно русское. Что не касалось мебели и прочих новинок. Тут ещё и царь подал пример, заказав совершенно необычную мебель. Поэтому к шкафу и креслам, привезённым иностранными купцами, добавился письменный стол уже работы отечественных умельцев.

— Отец в добром здравии, спаси господь, — после слов Барятинского, оба князя перекрестились. — Просил передать привет и пригласил в гости.

Кивнув словам тёзки, Волконский перевёл взгляд на слугу, быстро налившего в чаши мёд и затворившего дверь.

— Как служба под началом Змеева? Слышал, Венедикт Андреевич круто взялся за стрельцов и поместное войско? Мол, собирается всех привести в подобие полков нового строя?

— Вот именно, что подобие! — не сдержал эмоций Барятинский. — Это сколько деньжищ потребуется! А их нет! Нам бы старые полки сохранить, что более разумно. Так ведь после окончания войны с поляками начали войска сокращать. Потому сейчас непонятно, сколько в России полков и какова их сила. На бумаге у нас более ста тысяч ратников, не считая стрельцов с казаками и гетманских людишек. Если же посмотреть внимательно, то наберётся едва половина обученных людей, может, меньше. Причём с конным воинством дела хуже, нежели с пешими.

Фёдор Юрьевич недавно стал заместителем Змеева, назначенного одновременно главой Разрядного, Рейтарского, Иноземного, Пушкарского и Стрелецкого приказов, поэтому знал, о чём говорил. Именно ему поручили провести учёт всех наличных сил державы. Действительность оказалась гораздо хуже, чем ожидания высших воинских чинов. Дума тоже находилась в полнейшем недоумении и растерянности. И бояре не нашли ничего лучше, как начать перекладывать ответственность друг на друга. Основательно разругавшись, думцы побежали жаловаться царю.

— И чего государь? — спросил довольный Волконский, знающий ответ монарха.

Фёдор Львович, стоя во главе полков и будучи воеводой, неоднократно предлагал навести порядок в войсках. Заодно доказывал, что рейтары с нынешней русской артиллерией давно устарели и не смогут противостоять обученной европейской армии. Его опасения подтвердились ещё двадцать пять лет назад после столкновения со шведской конницей. Но воз и ныне там. Стало только хуже. Многолетнюю войну с османами князь не учитывал. Воевать с татарами и сидеть в осаде — это совершенно иное дело. С действительно сильным соперником Россия не сталкивалась, помимо упомянутых шведов. И там получилось неоднозначно, несмотря на видимые успехи.

Мирные времена весьма пагубно отразились на состоянии русского войска. Поэтому Волконскому приятно слушать о замешательстве бояр, долгое время пренебрегавших его обращениями.

— Фёдор Алексеевич принял думцев, выслушал и выгнал. Открыто не бранился, но корил бояр в беспомощности и безрукости. Мол, вам дали власть, и нечего на государя свои оплошности перекладывать. Ведь и последние два года царь-батюшка в дела ратные почти не вмешивался. Поэтому отвечать придётся тем, на кого были возложены эти обязанности. И на покойных князей Долгоруковых нечего ссылаться, в приказах и Думе хватает людей, кто ответственен за случившееся.

Волконский не смог сдержать улыбки. Ему приятно было услышать эти слова ещё раз.

— Вот и получается, что сейчас надо не переводить все полки на новый строй, а сохранить имеющиеся. Ещё неясно, чего со стрельцами делать, — грустно произнёс Барятинский. — Бояре им не доверяют. Государь же хочет перевести таких служилых людей в разряд милиции. Мол, они должны охранять города, прилегающие земли и торговые пути от разбойников. Дума вроде согласна, но боится донести до стрельцов и казаков сию весть. Как бы они вновь не взбунтовались. Говорильни много, но ответственность на себя брать не хотят. Мне кажется, что бояре решили всё на Фёдора Алексеевича переложить.

Старый князь провёл рукой по бороде и ненадолго задумался. Он знал о происходящем, но старался не вмешиваться. При этом одобрял желание самодержца навести порядок в войске.

— Ты же был в Коломенском? Что государь? — Волконский решил уточнить свежие новости.

Слухи по Москве ходят разные. Вроде ничего плохого о царе не говорят, однако народ потихоньку волнуется. И начинает косо посматривать в сторону вельмож. Мол, почему самодержец больше времени проводит в именье? Может, заточили там его бояре?

— Фёдор Алексеевич увлечён своей потешной дружиной, аптекарским и пушкарским делом. Намедни самолично участвовал в походе, ловил каких-то татей, — с ноткой неодобрения произнёс молодой князь, но тут же сменил тон на благоприятный. — Зато ходит уже без костылей, только с палочкой! Из седла почти не слезает, если не с мастерами и лекарями время проводит, то объезжает окрестности. Из лука начал стрелять, ещё саблей машет. Но от охоты совсем отказался, говорит, «это дело праздное и бесполезное». А послезавтра намечены стрельбы, куда пригласили Змеева и меня. Говорят, Ивашка Сумароков сделал новый лафет. Вот и будут его испытывать.

Волконского радовали все новости, даже те, о которых он не знал. Работу над улучшением пушек и будущие изменения, касающиеся стрельцов с казаками, он точно одобрял. И выздоровление молодого государя полностью приветствовал. А ещё Фёдор Львович не собирался смеяться над увлечением царя потешной дружиной и ловлей татей. Он прекрасно знал, кто такие полусотник Дунин и ещё несколько десятников из пограничных полков. Это настоящие волки, которые натаскивают целую поросль волчат. А царь будет решать, на кого натравить этих зверей в человечьем обличье. Забавно, что никто из думцев не вспомнил об опричнине, которую тоже вначале принимали за блажь Ивана Васильевича.

Князь даже мысленно поёжился, а затем усмехнулся над слепотой думцев. Но это чужие дела, о которых пора забыть. Он свой выбор сделал и старается увлечь как можно больше людей. Сейчас надо сплотиться вокруг государя, для чего к Волконскому и прибыл настоящий глава рода Барятинских. Пусть никого не обманывает молодость его тёзки. Ума у Фёдора палата. Ещё молодой князь болеет душой за державу, что особенно отрадно.

А вот многих бояр обуяла спесь, затмевающая взор и разум. Они не могут или не хотят замечать очевидных вещей. И речь не только об изменениях внутри Руси, но и о необходимости правильно реагировать на шевеления у соседей. Даже недавно закончившаяся война с османами, проявившая множество недостатков русского воинства, не заставила государственных мужей задуматься о необходимости преобразований.

Люди быстро забыли о Смуте и причинах, её породивших. А ведь именно бояре не смогли усмирить гордыню с завистью, предав законного царя и отдав страну самозванцу. И тогда они больше пеклись о своей мошне, нежели о державе. Пока сохранялась память о многолетних ужасах, знатные люди поддерживали новую династию, а русское общество было едино. Оно и сейчас сильно. Однако некоторые начали подумывать о получении большей власти, позабыв о прошлом.

Будто почувствовав настроения среди знати, самодержец подкинул старым родам самую настоящую кость раздора. Вернее, этот подарок можно использовать для укрепления Руси. Но многие вельможи об этом не думают и сцепились в очередной бесполезной схватке. Этот ход государя Волконский полностью одобрял.

Недавняя свадьба старшей сестры царя Евдокии и князя Фёдора Морткина буквально взорвала московское общество. Он и не припомнит, когда царевны выходили замуж. А здесь вдруг малоизвестный жених, путь и из древнего рода. Ещё государь добавил дров в костёр, объявив, что выдаст сестёр только за потомков Рюрика, Гедемина или представителей европейских правящих домов. Но далеко не все иноземцы удостоятся подобной чести.

Страшно представить, какие сейчас идут торги между знатными родами и что за союзы создаются. Ведь в монаршем семействе ещё шесть девиц на выданье. Пусть четверо из них перестарки. Ничего. Вон царь нашёл бобыля из Морткиных и выдал за него тридцатитрёхлетнюю Евдокию. И ведь насколько хитёр государь! Выбрал представителя затухающей ветви, где осталось всего двое мужчин, одному из которых жена рожает только девок. А сам новый родич служил в Воронеже, особо не выделяясь. Но теперь бывший завоеводчик[1] возглавил один из полков. Волконский не сомневался, что это будет лучшая рать в русском войске.

— Я слышал, что твой брат Юрий вдруг начал проявлять страсть к книжному делу и школам? — вдруг спросил Фёдор Львович, ненадолго смутив молодого гостя. — Оказывается, он у вас пиит и с детства слагает красивые вирши. Ещё говорят, что князь хочет открыть школу при содействии Сильвестра Медведева.

— Ага. А ваш сын Пётр вдруг воспылал любовью к лекарскому делу, — Барятинский вернул смешок собеседнику. — Оказывается, он ещё три года назад помогал открыть богоугодное заведение в Боровске при тамошнем монастыре.

Оба князя рассмеялись и отпили из кубков. Они прекрасно поняли друг друга. Многие семьи начали настоящую осаду Коломенского, посылая туда своих сыновей, тем вызывая раздражение и насмешки царской семьи. Но те, кто умнее, зашли с другой стороны. Юрий Барятинский вдруг решил служить в Аптекарском приказе. Хоть для этого и пришлось идти на поклон к весьма строгому и верному царю Якову Одоевскому. А Пётр Волконский неожиданно вспомнил, что с детства писал стихи, помогал ставить пьесы в театре, открытом Артамоном Матвеевым, и был главнейшим знатоком европейской литературы. И это правда. Только многие задаются вопросом: чего вдруг молодые люди вспомнили об увлечениях детства?

Ларчик открывается просто. Царевна Марфа всегда любила чтение и изучала науки. И именно она вызвалась помогать Сильвестру Медведеву с открытием Академии и школ. А Софья всерьёз занялась богоугодными делами и уже в этом году задумала заложить первую городскую больницу. Естественно, что молодые и неженатые бояре, проявляющие себя в упомянутых сферах, обратят на себя внимание царевен. Далее всё в руках божьих — и царя, конечно.

— Это хорошо, что мы решили не мешать друг другу. В любом случае глупо ссориться из-за такого, — уже серьёзно произнёс Волконский. — Жалко, что многие главы родов этого не понимают, в отличие от твоего батюшки. В первую очередь надо поддерживать царя нашего. Он действительно умён и незлобив. Столько лет давал знатным людям себя проявить, не мешал и даже назначение глав приказов отдал Думе. Государь всеми действиями показывал, что доверяет нам. Может, зря. Не привыкли русские бояре к такой свободе, вот мы и получили бунт стрельцов. И ведь сами в нём виноваты. А если дальше будем вести себя так же, то будет хуже.

— Но царь до сих пор сидит в Коломенском. Только на Рождество побывал в Москве и сразу уехал, забрав семью, — произнёс Барятинский. — Кажется, что он всё больше от дел отстраняется. Во что я не верю. Не тот он человек.

— Правильно делаешь, Фёдор. Некоторые глупцы думают, что государь слаб и к правлению неприспособлен. А иные пошли дальше, всё не могут простить казни и ссылки знатных людей, — Барятинский кивнул словам старшего товарища. — Только ошибаются они. И как бы от таких промашек кровью не захлебнуться. Чую, что грядут перемены, и надо сделать верный выбор. Волконские свой сделали.

— Мы тоже, Фёдор Львович.

[1] Завоеводчик — товарищ, помощник или подручный воеводы; в старину в русских войсках то же, что в наше время адъютант. В провинциальном управлении соответствовал вице-губернатору.

Глава 1

— Феденька? А можно мне с вами?

Сегодня Пётр у нас паинька. Только горящие глаза выдают нетерпение. Ещё бы! Ведь вскоре должны состояться испытания нового лафета, который мы долго доводили до ума. Вот братец и ходит кругами, думая, что его не возьмут на полигон. У него как раз закончились занятия. Сегодня суббота, и у братьев всего два урока. Далее уже конная прогулка, посещение мастерских или чтение. Расширять кругозор тоже необходимо, поэтому я собрал в Коломенском неплохую библиотеку. Иван, Екатерина, Мария, Феодосия и Наталья оттуда просто не вылезают. Да и Софья с Марфой много читают, но больше профильную литературу.

Ну и встаём мы рано, считай, с рассветом. После молитвы лёгкий завтрак, и все расходятся по своим делам. Вот и братец закончил учёбу к девяти утра. Я бы выехал раньше, но произошла небольшая организационная заминка.

— Как у тебя с математикой? — делаю строгое лицо, глядя на мальчика.

Тот было вскинулся, но тут же перевёл взгляд на Медведева и трёх учителей, расположившихся в паре шагов от меня. Уроки у царевичей только закончились, вот они и вышли наблюдать за приготовлениями. Пушки с зарядами уже отправили на полигон. А сейчас готовилась небольшая процессия по доставке на место меня любимого. Всё-таки царь не может позволить себе перемещаться без свиты. Ещё испытания займут немало времени. Значит, необходимо разбить шатры с печками, всё же на дворе начало марта, а не июль. Заодно людям надо что-то есть. Вот и получается целый обоз. Благо я давно перемещаюсь конным способом, и можно забыть о чудовищной коробке на колёсах под названием карета.

— Царевич делает большие успехи, — произнёс Нестеров, преподававший братьям математику. — За короткий срок Пётр Алексеевич освоил более половины учебного курса, рассчитанного на два года. Вон Франц Фёдорович и Клод Иванович подтвердят.

Иностранцы отвесили лёгкие поклоны, после чего голландец добавил на весьма неплохом русском:

— Соглашусь с мнением Афанасия Ивановича. Его Высочество проявляет невиданное старание. И дело касается не только точных наук, но и изучения английского, немецкого и французского языков. Меня радует такое отношение к учёбе. Об Иване Алексеевиче и говорить не приходится. В некоторых науках он разбирается не хуже учителей.

Недавно я расширил штат учителей, обучающих правящее семейство. На работу были приняты голландский купец Тиммерман и француз Клод Може. Последний, будучи гугенотом, сбежал в Нидерланды, а затем волей провидения оказался на Руси. И надо сказать, что мне повезло с этой парочкой. Франц хорошо знает арифметику с геометрией, а также фортификацию, астрономию и корабельное дело. И понятно, что он сразу вызвал немалый интерес юного Петра. Клод вообще оказался новатором в области педагогики и преподавания языков. Кроме этого он был знатоком географии и истории, чем привлёк к себе расположение Ивана.

Радует, что учёбой увлечены не только братья, но также Мария, Феодосия и Наталья. Самая младшая окунулась в новую сферу с головой и делает поразительные успехи, чем подстёгивает старшего брата. Пётр честолюбив и ревниво реагирует на успехи мелкой.

Кстати, я отказал нескольким соискателям на должность учителей, среди которых был известный в России военный инженер и герой обороны Чигирина — Патрик Гордон. Зачем ему понадобилась должность, не знаю. Подпускать его к юному царевичу глупо, но и разбрасываться такими кадрами нельзя. Поэтому шотландец сейчас занимается укреплением южных рубежей русской части Правобережья Днепра. Нам ещё немало воевать с турками и их вассалами из Крыма. Поэтому о границе надо заботиться, благо это понимает Голицын, являющийся фактическим премьер-министром страны. Понятно, что полномочия князя сильно урезаны Думой, но в таких вопросах бояре проявляют здравомыслие.

А ещё Пётр увлёкся артиллерией, чему я ни капельки не удивился. Когда в мастерскую привезли образцы наиболее распространённых в войсках пушек, царевича пришлось выгонять оттуда насильно. Всё-таки милитаризм у него в крови. Ну и я проявил хитрость, привязав успехи в учёбе к разрешению посещать оружейную. Поэтому братец штудирует алгебру с геометрией, правда, в ущерб гуманитарным наукам.

— Как обстоят дела с правописанием и словесностью? И каковы успехи царевича в географии с историей? — вопрос адресован уже Медведеву.

— К сожалению, неоднозначно. Царевич слишком увлёкся естественными предметами и языками. Но обещал наверстать упущенное. А вот Наталья Алексеевна зело продвинулась в изучении истории и правописания. Любо дорого смотреть на её последнее сочинение.

После слов наставника Петруша обильно покраснел.

Да, братец не любит проигрывать, тем более девчонке. Сейчас Пётр — обычный ребёнок, пусть и второй в списке наследников русского престола. Вокруг нет льстецов и интриганов, я об этом позаботился. Поэтому он не может махнуть рукой на наставников. И любому человеку неприятно слушать о чужих успехах на фоне собственных неудач. Но Петя — действительно хороший мальчик. Я всё больше поражаюсь, как его смогли так быстро испортить в моём времени? Нет у ребёнка никаких нездоровых склонностей, разве что излишнее любопытство, горячность и непоседливость. Эти недостатки вполне исправимы при помощи нормального воспитания и грамотных педагогов. Зачем было пускать взросление и обучение будущего царя на самотёк? Пока у меня вопросов больше, чем ответов.

— Что будем делать? Вроде надобно тебя похвалить, но и ругать есть за что, — строго смотрю на расстроенного мальчика.

— Я исправлюсь! Честно! — глядя мне в глаза, ответил братец. — Ты прав, когда говоришь, что человек должен развиваться всесторонне, а не замыкаться на чём-то одном. Тем более если ты Романов.

Смотрю, мои наставления начали доходить до Петра. Ранее он воспринимал своё положение как привилегию, данную чуть ли не богом. Я же внушаю, что принадлежность к правящему семейству — это ответственность. И мы должны быть образцом воспитания, образования и рассудительности. От решения царя зависят тысячи жизней, и он не имеет права ошибиться. Ваня, Софья и Марфа, как наиболее пассионарные представители династии, всё прекрасно понимают. Ведь они начали поддерживать меня в некоторых проектах и уже столкнулись с различными сложностями. А Петруша просто слишком молод, ещё с его образованием изначально намудрили. Патриарх через Зотова нанёс личности царевича сильный урон. Надо ещё разобраться, был ли в этом злой умысел. Благо живость ума и стремление к знаниям быстро вернули ребёнка на правильный путь.

— Тогда переодевайся и возвращайся быстрее. Слуги пока оседлают твою кобылку. И не забывай, что настоящий воин сам надевает штаны с сапогами, — отвечаю, улыбнувшись, и тут же рявкаю, указывая рукой на крыльцо: — Бегом, марш!

Мальчик полетел к входу в терем со скоростью ветра. Следом устремились учителя.

Я же, опираясь на трость, подхожу к Сумарокову, скромно стоящему возле одной из телег. Меня сопровождает Салтыков, оказавшийся толковым управляющим и организатором. Рядом маячит Нестеров-второй, как я называю Алексея, дабы не путать его с учителем. Оба хозяйственника сработались, и благодаря их энергии можно не переживать за усадьбу, грозившую превратиться в целый городок. В Коломенском одних цехов уже четыре штуки. А ведь это не только станки и инструменты, но и работники, которых надо расселить.

— Что здесь, Иван Иванович?

Сумароков оказался весьма полезным человеком. Некогда молодой Ивашка спас моего батюшку на охоте, за что получил чин комнатного стольника. Это типа прислужника за столом, но не слуги или лакея. Я до сих пор путаюсь в местных чинах. Параллельно придворный служил в Оружейной палате, ибо имел склонность к огнестрельному оружию. Там он контролировал производство и отделку ружей для Алексея Михайловича. В мастера Иван не лез, но умел грамотно организовать рабочий процесс.

Вот после многолетнего забвения дворянин решил воспользоваться ситуацией и вызвался возглавить новый проект. Но самое интересное — оправдал мои надежды. Я ведь сам плохо представлял, о чём речь. Просто в голове засела фамилия англичанина Конгрива, того самого изобретателя ракет. Но Уильям сделал немало для развития артиллерии, о чём я читал в прошлой жизни. Поэтому Сумароков получил задание создать, испытать и внедрить однобрусный лафетный хобот с более удобным механизмом поднятия ствола. Заодно мастера должны были сконструировать нормальный орудийный передок. Мол, немцы и прочие французы давно их используют, чем мы хуже? Это я так вольно интерпретирую поставленную задачу. Что смог нарисовал и объяснил, а далее ребята думали сами. И ведь смогли!

В итоге Коломенское превратилось из царской дачи в оружейную мастерскую. Это я ещё молчу про медицинскую лабораторию, столярный цех, изготавливающий образцы более современной мебели и много всего иного.

— Проверял оси пушек, государь. Мы заменили некоторые ещё вчера, были сомнения в добротности металла, — ответил начальник цеха. — Но сейчас же отправляюсь готовить орудия к испытаниям. Это Василий[1], пасынок мой. Помогает мне всячески и имеет склонность к пушкарскому делу. Говорит, что как вырастет, отольёт лучшее орудие в мире!

Сумароков подтолкнул смущённого мальчика лет двенадцати. Невысокий и светловолосый Вася покраснел, но смотрел без боязни. Одет он в весьма скромный полушубок, на ногах — стоптанные сапоги, а в руках — заячий малахай. Видно, что отчим парня не балует. Оно и правильно. Иван сам роскошными одеждами не щеголяет. Да и я излишнюю пышность в нарядах не одобряю.

— Это похвальные мысли. России нужны свои мастера, которые смогут превзойти европейских умельцев. Только для этого надо учиться и знать многие науки. У тебя как с ними?

— Я учусь в Типографской школе, государь. А до этого посещал учебный класс в Чудовом монастыре. Заодно состою учеником у мастера Ефима в Оружейной палате. Учу языки латинский и греческий, но больше мне люб квадривум,

А малец силён! В таком возрасте и иметь склонность к самой сложной ступени Свободных искусств[2]! На самом деле нынешняя система образования весьма запутанная и часто учит всякой бесполезной мути. Что не отменяет талантов школяров, способных освоить столь сложный материал.

И понятно желание Сумарокова представить пасынка. Вдруг удастся познакомить его с Петей, что открывает просто невероятные перспективы в будущем. Я не против толковых людей в окружении братьев. Именно поэтому подумываю открыть Кремлёвскую школу. Пусть там учатся представители знатных родов, но по более прогрессивной программе. Заодно будет воспитываться будущая элита государства. Но боюсь, что боярам не понравится система отбора, которая должна выбирать самых достойных, а не знатных. Поэтому для подобного шага у меня пока маловато сил. Смысл пытаться сформировать нормальное окружение для братьев, если туда пролезут одни блатные?

Но Академию, задуманную Медведевым, мы откроем уже в сентябре. И не Греко-латинскую, а полноценную — с самой передовой системой обучения. Когда Сильвестр ознакомился с моими идеями, то его чуть кондратий не хватил. Монах тоже считал, что обычных детей, кто не хочет связать свою судьбу с медициной, точными науками и богословием, необходимо обучать по более упрощённой методике. То есть нужно изучать арифметику, грамматику, языки, географию, историю и начальный курс естественных наук. А далее надо распределять неофитов по интересным им сферам. В общем, я предложил привычный вариант из моего времени со скидками на окружающие реалии. Сейчас же ребят грузят просто колоссальным объёмом ненужной информации.

— Молодец! А в пушках разбираешься?

— Конечно, государь! Васька и предложил некоторые вещи по лафету, ещё и сам расчёты сделал. Книжник он. И действительно, мастерам удалось почти сразу ось правильную отлить! — Сумароков ответил за покрасневшего мальчика.

— Хвалю! Коли всё обстоит именно так, то на испытаниях будешь рядом с царевичами и всё им разъяснишь.

После моих слов мужик с мальчиком низко поклонились. Хорошо, хоть на колени не бухнулись. Люди уже привыкли, что я этого не люблю. А Сумароков пусть сам думает, не рано ли он продвинул пасынка наверх. Здесь и более опытным людям сложно. Чуть что — и могут заклевать.

* * *

— Ну что? Четверо из ларца, одинаковых с лица. Готовы к поездке? — обращаюсь к рындам под улыбки окружающих.

— Так точно, государь! — орут в ответ парни.

— Молодцы! Вон даже всех местных ворон спугнули. Главное, чтобы они нам по дороге не отомстили, нагадив на головы, — здесь уже ржут даже рынды. — Если все готовы, то по коням!

Нравится мне здесь. За десять месяцев зарубцевалась душевная рана, вызванная перемещением в иное время. Всё-таки я потерял детей и любимую женщину. Успокаивает, что они там не голодают и вполне себе обеспечены. Мне от этого не легче, но спокойнее.

Зато окружающая реальность просто завораживает. Понятно, что окажись я в теле крепостного или раба, то ощущения были бы совершенно иными. Но получилось иначе, и не вижу смысла переживать. Вокруг точно не молочные реки и кисельные берега. Одни бояре сколько моей крови выпили! Добавьте к этому расшатанный организм, которой приходится восстанавливать ежедневными и весьма изматывающими тренировками. И картина выходит не особо благостная.

Я до сих пор не могу ходить без палочки, хотя вполне доволен верхней частью тела. Федя действительно оказался хорошим мечником, стрелком и наездником. Именно эти навыки я заново осваиваю, изнуряя себя занятиями и не обращая внимания на боль. Вернее, навыки я получил по наследству, просто надо тренировать ослабшее тело. Лук мне совершенно не понравился. А вот фехтование, копейный бой и верховая езда просто увлекли. Мне ведь было трудно ходить, зато никто не мешал заняться верховой ездой. Повезло, что я не просто слился с личностью царя, но и получил его мышечную память. Даже не представляю, как бы мне пришлось заново изучать воинское искусство или умение держаться в седле. Вначале я испытывал дискомфорт и даже страх, но быстро освоился.

Поверьте, это круто! Сложно описать ощущения, когда ты несёшься на скакуне, втыкая копьё в подвешенный брусок, или рубишь чучело саблей. Фитнес-зала здесь нет, хотя я и приказал изготовить гантели с некоторыми снарядами. Но полноценная тренировка с оружием, особенно конная, сопоставима с нагрузкой профессионального спортсмена моего времени. Понятно, что вначале я не усердствовал и начал с лёгких упражнений. Да и сил едва хватало.

До сих пор периодически накатывает прежняя слабость, и даже случается полный упадок сил. Приходится заниматься через боль.

Радует, что мои тренировки поддержали оба брата. И если для Вани пришлось составлять более щадящую программу, то Петю начали гонять без всяких скидок на возраст и физическую форму. Вначале мальчик возмущался и даже ныл, но затем втянулся. Не скажу, что он стал великим атлетом, но достойно держится в седле и неплохо стреляет из пистолетов. Сабля — более сложный инструмент, поэтому братик овладевает ею не спеша.

А ещё конная прогулка, как и молитва, — очень удобный способ проанализировать свои действия. Едешь спокойно и думаешь. Нет, пожалуй, верховая езда лучше отбивания бессмысленных поклонов. Кстати, под моим воздействием семья стала меньше посещать церковь и больше читать или играть в новые забавы. Чую, что вскоре мне предстоит жестокая схватка с патриархом.

С удовольствием вдыхаю воздух и оглядываю окрестности. За последние месяцы Коломенское изрядно разрослось. К цехам и жилищам работников, построенным в прошлом году, вскоре прибавится целая школа для обучения подмастерьев и небольшая казарма. Безопасностью пренебрегать нельзя. Ещё есть игровая площадка для членов семьи, и скоро начнёт строиться стадион. Я решил провести соревнования по некоторым видам спорта вроде городков и лапты. Почему не потешить себя и народ?

Плохо, что мне не удаётся работать по намеченному плану. Скажем так, действую я бессистемно. Но на это есть объективные причины. Изначально мне казалось, что важнее всего в начале плотно заняться медициной и образованием. Оба вопроса комплексные и на самом деле касаются многих сфер здешнего общества. И, конечно, важно создание вменяемых силовых структур, в первую очередь обеспечивающих внутреннюю безопасность. В эти дела я и погрузился, только меня начали отвлекать.

Например, начало работ по улучшению лафета и передка спровоцировал боярин Барятинский, доставивший отчёт о состоянии дел в артиллерийском хозяйстве. Я всё-таки царь и не имею права полностью отстраниться от дел. А то на бумаге всё хорошо, но по факту немало сложностей. Разговорившись с тёзкой, удалось выяснить, что в войска уже более десяти лет поступают два новых орудия, которые именуются полковыми пищалями. Речь о полевой артиллерии, в осадную я пока не лезу. В общем, была сложность с осями, лафетом и перевозкой. У меня же под боком мастера и целая Оружейная палата. Грех не помочь. Ещё и память выдала некогда прочитанную информацию о нововведениях Конгрива. Вот и началось.

После разговора с Бельским, который за пару месяцев навёл шороха в Воронеже, пришлось погружаться в проблемы земледелия. Кстати, князь сразу начал выстраивать хозяйство по моим лекалам, создав нормальную такую латифундию с наёмными работниками. Картошку он тоже посадил в июне прошлого года. Ещё и умудрился собрать неплохой урожай.

Но для меня стало откровением, что в здешней России до сих пор используют двуполье. Хотя давно доказана эффективность трёхполья, пришедшего из Западной Европы. А я сдуру обмолвился, что англичане давно придумали систему севооборота, позволяющую обойтись без пара. Андрей Фёдорович сразу на меня насел, заставив буквально выжать память. Ещё и притащил несколько знатоков для обсуждения необходимости внедрения новации. Я попытался убедить энтузиастов вначале провести эксперимент. Но, оказывается, некоторые наши помещики и прогрессивные управляющие не глупее европейцев. Только им сложно двигать отрасль в одиночку. Здесь необходима государственная поддержка. В итоге мы договорились, что надо создавать приказ земледельческих дел. То есть министерство сельского хозяйства.

Нынешний Житный приказ устарел и больше отвечает за продовольственные запасы страны и обеспечение армии. А нам нужны агрономы, научная база, селекция, экспериментальные хозяйства, внедрение новых культур, того же подсолнечника с сахарной свёклой. Вот и приходится мне корпеть над планом будущего ведомства. Хорошо, что Нестеров оказался истинной находкой и мне удалось переложить на него большую часть бумажной работы. Вторым подспорьем стал племянник жены Бельского — Игорь Козловский. Этот молодой человек оказался подлинным фанатом сельского хозяйства, что глупо не использовать. Он сейчас работает в моей канцелярии, заодно учится.

А ещё князь основательно ограбил царские конюшни, уведя на племя большую часть нормальных скакунов. Благо мне не пришлось лезть в эту тему. Здесь Андрею Фёдоровичу нет равных. Заодно я под это дело избавился от охотничьих псов и соколов. Не люблю убивать невинных зверушек, пусть этим занимаются энтузиасты. Зато порадовались бояре, которых одарили с царственного плеча. Мне всё равно, а уважаемым людям приятно.

Добил меня Голицын. Оказывается, именно самодержец является главным судьёй в России. То есть Дума может хапнуть сколько угодно власти, но вопросы правосудия на неё не распространяются. А ещё есть международные дела, и для протокола необходимо моё присутствие. Вот и приходилось разрываться между Кремлём и дачей.

Но настоящие проблемы начались, когда я выдал замуж Евдокию. Там вообще смешная история. В конце августа ко мне заявляется доселе богобоязненная, молчаливая и скромная сестрица, долго ходит вокруг да около, а затем выдаёт, что выбрала себе мужа. Я чуть чаем не подавился, когда услышал заявление престарелой девицы.

Авдоша, как дома называют сестру, заприметила мужичка на одном из многочисленных богомолий. Звали его Фёдор Морткин. Меня уже начало раздражать множество тёзок. Скоро придётся вешать на них бирки, дабы не спутать. Шучу. В общем, сестрица сделала свой выбор и технично потребовала, чтобы брат сдержал слово. Софья не удержалась и проговорилась о моём обещании, изрядно всполошив женскую часть семьи. И сразу заработала бабская разведка.

Оказывается, все эти няньки и кумушки, окружающие царевен, — та ещё камарилья. Ми-5 и ЦРУ отдыхают по сравнению с их возможностями. Дамочки быстро разведали подноготную кандидата, донесли руководству и признали его годным. Не знаешь, плакать или смеяться. Мне бы такую эффективную службу.

Ещё смешнее выглядела встреча с женихом. Представьте себя на месте обычного служаки, звёзд с неба не хватавшего, пусть и Рюриковича. Вдруг его вызывают на приём к царю-батюшке, ничего не объяснив.

Жених походил на классического майора из моего времени, разве что с бородой. Он и был офицером среднего звена, честным служакой без особых перспектив. Невысокий, но крепкий и подвижный. И с ходу дядя получает моральный нокаут. Сам разговор походил на отрывок из комедии.

— Ты меня уважаешь?

— Дык, надёжа-государь! Я за тебя…

— Завтра пришлёшь сватов к моей сестре Евдокии.

— Не вели казнить! Недостоин я такой милости! — очумевший князь бухнулся на колени.

— Сестрой моей брезгуешь?

— Ыыы… — похоже, Морткин язык проглотил от переполнявших его чувств.

— Вот и ладушки. Завтра ждём сватов.

Утрирую, но разговор был примерно таким. Я после ржал как конь, сначала напугав нянек. Разобравшись, Аксинья с Саввой поддержали меня одобрительным хихиканьем.

А вот далее начался форменный ад. Бояре, будто сговорившись, а это так и было, начали дружно штурмовать Коломенское. Как оказалось, у знати есть множество достойных отпрысков, желающих засвидетельствовать своё почтение моим сёстрам. Хоть рыцарские романы с них пиши. Естественно, всё преподавалось под иным соусом, мол, юноши желают служить и быть полезными. Пришлось вежливо разгонять этот балаган. Но складывалось впечатление, что девицы были недовольны. Теперь страшно отпускать их на всякие богомолья и прочие нужные поездки, вдруг украдут. С их согласия, конечно.

Шучу, но высший свет возбудился не на шутку. Ведь у меня ещё пять сестёр и два неженатых брата. И знатные роды сейчас активно утверждают кандидатов на родство с царским семейством. Убогие! Кто же им позволит диктовать мне условия? Я для того и подкинул вельможам такую приманку, чтобы они хорошенько перессорились. И задумка практически удалась. Таким способом их легче контролировать. Есть нюансы, но это рабочий процесс.

Добавьте к этому постоянные хождения думцев, просящих разрешить их споры, и вы поймёте, что царская доля отнюдь не так прекрасна, как пишут в сказках. Вроде людям отдали возможность рулить страной, назначили ответственных персон, но процесс буксует. В общем, скучать не приходится.

В личной жизни у меня не так весело. Благоверная некоторое время изображала униженную и оскорблённую, на что я не реагировал. Будто специально игнорируя моё неудовольствие, её поддерживала часть бабского батальона. Благо Софья, Марфа и мелкая Наталья полностью на стороне царственного братика. Какое-то время Федька Апраксин пытался воздействовать на сестрёнку, но бесполезно. Одному богу известно, что у неё там в голове.

Поэтому мадам царица съехала в Кремль. Затем у неё начался новый тур по святым местам. Недавно вроде вернулась, в распутицу особо не поездишь. Но в Коломенское ей ход закрыт, и что делать дальше, я пока не решил.

[1] Василий Дмитриевич Корчмин (иногда ошибочно Кормчин) (1671 — 1729) — ближайший сподвижник Петра Великого. Русский главный царский инженер, ключевая фигура в петровской армии, один из создателей лучшей артиллерии своего времени (как рода войск, в том числе конной и корабельной артиллерии), конструктор пушек и новых видов вооружения (изобретатель боевых ракет и огнемёта), мастер фортификации и осадного дела, участник многих петровских баталий (при этом трижды был ранен), военный разведчик, ведущий пиротехник (создатель фейерверков) и главный фейерверкер аллегорических феерических театрумов, гидрограф, пионер в поиске и создании новых водных путей, промышленник (создатель частных предприятий, работавших на оборону), генерал-майор (1726), майор лейб-гвардии Преображенского полка, кавалер ордена св. Александра Невского (1728).

[2] Семь свободных искусств (лат. Septem Artes Liberales) — цикл дисциплин, составлявших основу античной (греко-римской) и средневековой систем образования. Включали: грамматику, диалектику (логику), риторику, которые представляли низшую ступень, «троепутье» познания — тривиум; арифметику, геометрию, музыку и астрономию — высшую ступень познания, «четверопутье» — квадривиум.

Глава 2

Сегодня мы испытываем основные полевые пушки, стоящие на вооружении русской армии. Первые две более массивные, весом двадцать и двадцать пять пудов и калибром три и четыре фунта соответственно. То есть примерно семьдесят шесть и восемьдесят восемь миллиметров. Третья помельче — всего девять пудов, калибр два фунта и длина ствола три аршина или два метра. На самом деле разброс гораздо шире, это я беру основные модели, которые начали лить в последние годы. Но длина орудий примерно одинаковая, что облегчает работу над их переоборудованием.

В нынешнее время стандартизация отсутствует как класс. Поэтому разброс в весе, длине и калибрах весьма существенный, даже у одинаковых вроде моделей. Но это ещё не всё. Последние войны — даже с начавшими деградировать поляками — показали неэффективность русской артиллерии. С выучкой расчётов или качеством пороха у нас полный порядок. Хотя в последнее время наблюдается дефицит артиллеристов. Основная проблема заключается в логистике и быстром развёртывании орудий на поле сражения.

Добавьте к этому объективные сложности, связанные со спецификой местности и протяжённостью границ. То есть воевать приходится как в лесах, так и в степях. И ещё перебрасывать весьма нелёгкие орудия на огромные расстояния.

В 1660 году, после окончания войны со шведами, начались попытки создания более мобильной артиллерии. Корни полковых пищалей произрастают именно оттуда. Однако недостатки осей и лафетов устранить не удалось. Но появился пришелец из будущего, который решил все проблемы. Враньё! Местные мастера уже подобрались к разгадке и проводили эксперименты, надо было их только подтолкнуть и выделить денег. Что я и сделал. Всё равно потребовалось почти семь месяцев, чтобы мы приблизились к завершению работ.

— Готовы? — спрашиваю подбежавшего Сумарокова.

Не считая рынд, на смотровой площадке расположились Иван с Петром, Змеев, Барятинский и новый командир Коломенского полка — Морткин. Родственник действительно заслужил назначение. Он хороший служака, просто особо не высовывался. Я же хорошо его изучил и счёл достойным командовать личным полком. Пока об этом мало кому известно, оно и к лучшему. Зато ратников давно снабжают по первому разряду, но и гоняют нещадно. То же самое происходит с тамбовцами и туляками, где я сменил командование. Первых возглавил Алексей Шеин[1], а вторых — тоже Алексей, но Бычков. Оба полковника представляли знатные фамилии, однако особого влияния не имели, хотя Бычковы являлись Рюриковичами. Они тоже присутствовали на полигоне, хотя старались держаться в сторонке. Я вообще решил пока не светить испытания, продемонстрировав новинки только доверенным людям.

Что касается назначений полковников, то всё элементарно. Для меня в первую очередь важна биография воинов и возраст — тёзкам недавно исполнилось тридцать. Это хорошие годы, когда человек приобрёл жизненный опыт и ещё способен учиться. Алексеи особой зашоренностью не страдали, как раз наоборот — считались прогрессивными офицерами. Потому и были выбраны мной в качестве командиров полков. Пришлось напрячь свои невеликие силы, дабы найти столь толковых людей и протолкнуть их на ответственные должности. По Морткину никто особо не спорил, всё-таки царский зять. А вот вместо Шеина и Бычкова мне попытались втюхать два десятка других кандидатур.

Забавно, что зять сильно изменился за весьма короткий срок. Ранее Фёдор Фёдорович походил на классического бобыля, кем и являлся. Сейчас же он сбрил бороду, начал одеваться в более качественные кунтуши и весь как-то округлел. Жиром не оброс, а стал выглядеть ухоженным. Судя по слухам, приходящим из дома сестрицы, она своей жизнью полностью довольна, что заметно и по мужу. Оно и ладно. Нечего царевнам томиться в золотых клетках. Пусть живут по-человечески.

— Точно так, государь! — произнёс пушкарь. — Два десятка орудий с расчётами ждут приказа!

— Давай сначала проведём подготовку к стрельбе, как в прошлый раз. Пусть ратники сделают несколько кругов по полю, затем снимут орудия с передков и установят их на лафеты. Ну и начнём стрелять. Вначале ядрами, а затем картечью. Итальянскую таблицу стрельбы[2] осваивать начали?

— Исполним! Касаемо науки фряжской, так мы не глупее. Думаю, в ближайшие два месяца окончательно разберёмся, ещё и свои новшества придумаем. И немец Тиммерман обещал помочь, он в этом деле соображает, — ответил Сумароков, обозвав итальянцев на старый лад.

— Тогда начинайте, а мы посмотрим, — машу рукой.

Оружейную обслугу пришлось собирать по всей стране. Пусть никого не обманывает якобы положительная динамика развития артиллерии на Руси. Вернее, не всё так плохо, но хватает проблем. По отчётам Барятинского, мы располагаем чуть ли не тремя с половиной тысячами орудий и семью тысячами пушкарей. По факту наберётся едва пятьсот нормальных стволов и полторы тысячи обслуги. Для понимания проблемы объясняю: стандартная пушка требует минимум пятёрку расчёта плюс десяток дополнительной обслуги, занимающейся конями и телегами. То есть нехватка людей заметная. При этом обучение новых кадров идёт, пусть и со скрипом. Новые орудия тоже производятся, есть кое-какая стратегия, но всё как-то бессистемно.

Я использовал административный ресурс и вытащил из наименее важных направлений подготовленные кадры. На полигоне тренировались сорок пушкарей и под двести человек обслуги, которые должны стать стержнем столь важного рода войск. Кто выживет, конечно. Надо учитывать, что отдельных артиллерийских полков сейчас нет. А редкие и ценные кадры часто используют в качестве обычных гарнизонных солдат или милиции. Типа забивают гвозди микроскопом.

Не уверен, что у меня достаточно знаний, дабы заниматься формированием структуры русской армии. Но подготовить кадры и улучшить вооружение вполне реально. А далее генералы пусть сами решают, нужны ли отдельные полки или необходимо какое-то конкретное количество стволов в пехотных частях.

— Основным недостатком русского войска я вижу невозможность быстрого разворачивания пушек. В обороне мы сидим хорошо и можем отбиться от любой рати, что показала недавняя осада Чигирина османами, — поворачиваюсь к Змееву, внимательно наблюдающему за манёврами артиллеристов. — Наш главный противник в ближайшие годы — это Крым с прочими степняками, включая черкасов. Они воюют верхом и больше стремятся захватить полон. Догнать их может только поместная конница, даже рейтарам это не по силам. Причём татары обычно определяют в заслон немалые силы, которые успешно задерживают наших. Да и у пеших воинов мало чего получается без значительного численного преимущества. Значит, нам необходима подвижная артиллерия. И новые передки с лафетами призваны обеспечить наше будущее господство в степи. А вот как правильно её использовать покажет время. Думаю, вам точно виднее.

Дураку понятно, что важно планирование, доступность воды и грамотная логистика, если ты намерен атаковать Крым. Однако я нацелился немного в другую сторону. Первостепенная задача русской армии — захват Азова. Но пока эти планы только в моей голове, и лучше не доносить их до армейского руководства. А ещё надо начать создавать мобильные отряды, способные устраивать ловушки крымским людоловам. Стратегия и высшая политика — это хорошо, но в первую очередь надо позаботиться о страдающем от набегов народе. И именно на новые пушки я возлагаю большие надежды.

Между тем на огромной площадке, расположенной возле Битцевского леса, разворачивалось интереснейшее действие. Десятки повозок сделали несколько больших кругов, обойдясь без потерь, и начали возведение батарей. Люди действовали неспешно и уверенно. Ещё бы! Мы их гоняли как сидоровых коз последние два месяца, невзирая на мороз и снег.

Со стороны казалось, что люди под командованием Сумарокова производят не совсем понятные действия. Но когда стволы были сняты с передков и закреплены на лафетах, присутствующие всё поняли. Не скажу, что артиллеристы сработали быстро, и по слаженности есть вопросы, но присутствующие впечатлены. Думаю, мы не уступим в скорости развёртывании орудий шведской и даже французской армиям. Не знаю только, как обстоят дела с качеством самих стволов. По мнению военных, наши пушки вполне конкурентоспособны.

— Феденька, я как же я?

Голубые глаза братца выражали просто вселенскую скорбь. Ведь я обещал ему новую игрушку. Поворачиваюсь к Сумарокову и взираю на него вопросительно.

— Потешная пушка готова, государь. Всё, как вы веселели. Вон Васька и поможет Петру Алексеевичу, — ушлый управленец указал на правый фланг боевого построения.

Там располагался отельный расчёт и вокруг пушки колдовал юный мастер. Стрельбы ещё не начались, но нет смысла задерживать братца. Поэтому киваю ему в сторону расположения орудия, после чего мальчик засиял аки солнце. Пётр не стал ждать и чуть ли не бегом бросился к своему скакуну. Я же покрепче опёрся на трость и повернулся в сторону полигона.

Тем временем орудия дали первый залп, и расположение батарей окуталось дымом. Ну и грохнуло неслабо, напугав некоторых лошадей, судя по раздавшемуся ржанию.

А вообще, картина завораживает! Несмотря на долгую прелюдию к стрельбе, ожидание не казалось скучным. Меня сложно обвинить в милитаризме, но сегодня я просто наслаждаюсь процессом. Наверное, это эмоции прежнего Феди, который уважал пушкарское дело. Батарея палила, но делала это по плану. Часть орудий рявкнула картечью, снеся выставленные соломенные манекены. Мы фактически отрабатывали систему стрельбы. Далее пушкари будут усиленно тренироваться, но сегодня дебют русской артиллерии нового образца. И он мне нравится! В моих экспансионистских планах богам войны отведено особое внимание.

* * *

— Сколько лафетов и передков готово? Хватит ли для трёх полков?

Всё-таки мне надо дозировать нагрузки. Восемь часов на ногах, включая дорогу, оказались перебором, и вернулась прежняя ноющая боль. Поэтому после окончания стрельб я вытянул больные ноги, обутые в высокие сапоги. Хоть не отекают в последнее время, уже хлеб. Сама беседа происходила в походном шатре, где меня ждало удобное кресло, а печка дала возможность согреться.

— Через месяц мы сможем переобуть семьдесят пушек, но изготовим всего двадцать передков. К сожалению, мастера не могут работать так быстро. Ведь мы их только утвердили, — ответил Сумароков.

В шатре присутствовали ещё Змеев и Барятинский, находившиеся под впечатлением от увиденного. После окончания стрельб мы дружной компанией проследовали к орудиям, где на месте изучили преимущества нового лафета. Надеюсь, у главы и зама министерства обороны хватит мозгов не распространяться о наших достижениях.

— Ты решил идти в поход, государь? Нужно ли это сейчас? Татарва нынче присмирела, а главная орда должна уйти за Дунай по приказу султана. А смотр войск можно на Оке провести. Ещё и Государев полк быстро не собрать. Бояре и служилые люди вон уже волнуются.

Забыл сказать, что у нас здесь очередная буря в стакане воды. Не успели вельможи переварить мой ход с разрешением замужества царевен, как произошла новая возня. Я собрался провести манёвры и проверить боеготовность трёх своих полков с несколькими рейтарскими частями. Но оказалось, что царь не может просто так отправиться в поход. Даже с виду потешный. Меня должны сопровождать дети боярские и прочие служилые люди. Все эти постельничие, окольничие и стольники отнюдь не бесполезная придворная масса, а воины, готовые собраться по зову в любой момент. Кроме них обычно набирается немалая свита, представляющая влиятельные семейства. В общем, одного монарха не оставят. Традиция вроде нужная и характеризует русскую знать с лучшей стороны, но это не регулярная армия. Пара сотен хорошо вооружённых и обученных воинов погоды не сделает.

— Это смотр войска. Хочу самолично убедиться, что собой представляют полки, которые усиленно готовились последние месяцы. Свита мне без надобности. Кто хочет, то через месяц может присоединиться, никого гнать не собираюсь. Но об этом позже. Что думаете о новых лафетах? — не даю Змееву сбить меня с главной темы.

Он старый служака и хороший воин, заслуживший свои чины. Только Венедикт Андреевич — ставленник Думы, что не добавляет доверия с моей стороны. Вот Барятинский — компромиссная кандидатура, с которой ещё и угадали. Но пока приходится работать с теми кто есть.

А ещё меня раздражает двойственность ситуации. Я вроде царь, но не могу кардинально влиять на ситуацию в стране. Есть царское имущество, которое полностью под моим контролем, и всё. По остальным позициям приходится договариваться. Плюс есть ощущение, что думцы сознательно сужают сферы моего влияния. Взять те же лафеты. Я не могу просто приказать начать их внедрение во всей армии. В принципе, это правильно, и любая подобная инициатива требует проверки и испытаний. Только здесь совершенно иное.

Благо удалось воспользоваться растерянностью бояр и взять под контроль три полка, поменяв там командование. Но думцы считают блажью моё увлечение тренировкой и внедрением нового обмундирования в упомянутых частях. Мол, чем бы дитя ни тешилось. Уверен, что контролируют меня неслабо и во всех полках есть люди думцев.

— Дело нужное, — ответил Змеев. — И ты прав, государь, что решил проверить лафеты в деле. Пусть пока три полка их испытают, а далее начнём перемены во всём войске. Только сам знаешь, что в казне денег нет.

Как не знать. Все работы проводятся за мой личный счёт. И это касается не только пушек, но и медицины с образованием. Лаборатория, изготовление лекарств, написание методичек, экспериментальная ферма и строительство зданий требует немалых затрат. И отчёты с расходами я внимательно изучаю.

— Пушкарский приказ уже провёл испытания пушек, присланных тобой, — продолжил Венедикт Андреевич и кивнул в сторону Сумарокова. — Иван нам тоже помог, за что ему спасибо. Однако теперь надо задуматься о подготовке людей. Одно дело, тридцать-сорок пушек и совсем другое — три сотни, потребные для всего войска.

— Вот и займись, боярин, — усмехаюсь, глядя на Змеева. — Не всё же мне за вас делать. Если вопросов нет, то давайте отобедаем чем бог послал. А далее едем домой, пока светло.

Возражений не последовало. Война войной, а обед по расписанию.

Пока мы наблюдали за манёврами и стрельбой, обозники занимались своим делом. Это тоже моя задумка — облегчить быт армии. Кто-то должен воевать, а иные обязаны обслуживать воинов. Полевую кухню изобретать никто не собирается, ибо это глупо и нереально в нынешних условиях. Но кто мешает организовать грамотную систему кормёжки людей? Ранее народ готовил пищу самостоятельно или вообще питался всухомятку. Я же распорядился создать централизованную службу при каждом полке. Мы даже дрова с собой привезли несмотря на расположенный рядом лес. На будущее надо учитывать все нюансы. Пусть меню не особо разнообразно, зато каждый воин и обозник получит горячее питание. И надо заметить, что все солдаты довольны, включая командование.

То же самое ждёт военную медицину. Сейчас создаётся единая служба и система полевых госпиталей. Вернее, пока всё на бумаге. Банально не хватает кадров, инструментов, лекарств и даже понимания, как всё это обустроить в нынешних условиях. Хотя я и заманил в полки семь толковых врачей. Но этого мало. Значит, придётся учить своих, а это новые расходы. И главное — время, которого нет. Ещё приходится биться с ретроградами, не понимающими, зачем нужна гигиена или кипячение питьевой воды.

Вот так одно дело наслаивается на другое и заставляет меня погружаться в болото, выхода из которого не видать. Вроде есть план и ключевые направления, а ты вынужден заниматься ещё десятком иных вопросов. Они важные, но распыляют мои силы.

Забавно было наблюдать за реакцией Змеева и Барятинского, когда мы уселись за весьма скромный стол. Я здесь немного поиграл в демократию и велел всем столоваться из одного котла. Что весьма разумный шаг. Если командующий ест одну пищу с нижними чинами, то это поднимает воинский дух. И минимизирует воровство интендантов. Попробуй приготовь князю или боярину кашу из сгнившей крупы и заправь её прогорклым маслом. А здесь вообще сам самодержец кулеш ест. Правда, мы запивали еду приличным вином, что не отменяет самого факта единения с простыми воинами. Служивый народ давно судачит о том, что царь нос не задирает и ведёт себя скромно. Мне большего и не надо.

* * *

— Аааа!!! — приветствовал меня детский крик.

— Наталья! — одёрнула дочку Нарышкина. — Веди себя прилично. Ты ведь царевна.

— Хорошо, матушка, — произнесла сестрица, сделав ангельское личико, и перешла на шаг.

Но надолго мелкую занозу не хватило, поэтому вскоре раздалось новее «аааа» и меня чуть не сбили с ног.

Обнимаю сестрёнку, с которой очень сблизился в последнее время. Наталья — хорошая девочка, умная и позитивная. Возможно, она излишне эмоциональная, но это не порок. Петя тоже порывист и категоричен. Кстати, судя по хмурому лицу братца и поднятым в небо очам царицы, сестрица не изменяет традициям и показывает кое-кому язык. Любит она издеваться над Петрушей, хотя тот надолго не обижается.

— Мы будем сегодня играть? Ты обещал, — воскликнул маленький тролль.

У нас уже сложилась традиция проведения турниров по различным играм. Дартс пока вне конкуренции, но его догоняют шашки и настольные игры на логику. И знаете, это очень укрепляет семейные связи. Даже тётушки перестали сторониться общих забав. Иногда смешно смотреть, как они радуются успехам, попав дротиком в мишень или набросив больше всех колец при игре в серсо. А я только рад. Просто отдыхаешь душой, погружаясь в атмосферу веселья и искренности. Не сказать, что вокруг меня сплошные лицемеры, но надо учитывать отношение подданных к царю. Об откровенности или задушевных разговорах можно не мечтать. Спасают семья и няньки.

— Дай хоть умыться с дороги. А затем можно и поиграть.

— Правда? Ты лучший брат в мире! Только давай быстрее мойся, — слышу в ответ и не могу скрыть улыбку.

— Наталья, прекрати! — строго произнесла Нарышкина и уже с укоризной обратилась ко мне: — Балуешь ты её, Фёдор. Вон совсем от рук отбилась.

Ребёнок быстро спрятался ко мне за спину, заставив заулыбаться всех присутствующих. Но сестрёнка знала меру и при посторонних вела себя серьёзно. А вот при няньках или рындах могла расслабиться.

Я тоже начал воспринимать четвёрку молодцов как близких людей. Они постоянно сопровождают меня в поездках, выполняют поручение и давно стали царской тенью. Заодно ребята учатся, благо под рукой есть несколько отличных наставников. Кадры нужны как воздух, особенно верные. Но это капли в море. Стране в целом необходимы сотни специалистов в различных областях. Мы действительно сильно отстаём от Европы, чёрт бы побрал Смутное время, нанёсшее России просто катастрофический урон! И снова обо всём должен думать именно царь. Ту же Академию хотели открыть ещё при жизни Симеона Полоцкого, а воз и ныне там. И где брать толковых людей, если в государстве нет ни одного ВУЗа или вменяемого училища? Почему об этом не подумали предшественники? Ладно, чего сейчас причитать.

В моей части дворца всё было готово к умыванию и переодеванию. Аксинья поливала меня из ковшика тёплой водой, а Ефим стоял рядом с полотенцем. Кстати, здесь есть нормальный умывальник с краном, но по утрам я пользуюсь поршневым.

Мой быт чем-то похож на деревенский, но без электричества и интернета. Со скидкой на царский уровень, конечно. Ну и слуги выполняют любые мои пожелания. В девяностые я проводил лето у бабушки с дедушкой в Тверской области, поэтому меня не напугать деревянной кабинкой вместо клозета или перемещением на гужевом транспорте. Вначале было очень тяжело от информационного голодания и постоянно хотелось полистать ленту новостей в телефоне. Но постепенно навалилось столько дел, что уже не до этой блажи.

А когда скучно и есть время, я читаю или играю с родственниками. Вот и сейчас, несмотря на усталость, нашёл силы для похода на женскую половину дворца. Здесь меня уже ждали. Пока я переодевался, Петя рассказал о сегодняшних манёврах и, конечно, хвастался, что лично палил из пушки. Судя по нахохлившемуся виду, Наталья жутко завидует брату. Не удивлюсь, если девочка тоже попросится на стрельбище или станет выпрашивать личную пушку. Та ещё оторва растёт.

И царица права, это я избаловал ребёнка. Шутка ли, на заднем дворе возведён целый игровой комплекс с качелями, каруселями и горками. Кстати, старшие сёстры тоже любят проводить время на площадке. Когда Петя увидел размах строительства и новые забавы, то сильно обиделся. Ранее царь баловал именно младшего брата. Но мне быстро удалось изменить настроение мальчика, заинтересовав его настоящим и взрослым делом. Мол, хватит играть в солдатиков, пора осваивать военную науку. И юный царевич с головой окунулся в новую сферу.

— Делимся, как всегда, на четыре дружины! Тянем жребий, кому с кем начинать! — под смешки взрослых начала командовать Наташа. — Тётушка Анна записывает, я уже подготовила бумагу.

В дартс мы играем командами. Чтобы не было перевеса, перед каждым турниром выбирается новый состав, формируемый вокруг ведущих игроков. Как несложно догадаться, лучшими метателями являются Наталья, Пётр, я и неожиданно тётка Татьяна. Даже царица давно присоединилась ко всеобщей забаве. Только Анна остаётся наблюдателем и ведёт таблицу с очками. На самом деле получается очень весело.

* * *

— И надо было себя так насиловать? Вон, еле дохромал до опочивальни, — продолжила ворчать Аксинья, натирая мазью мои ноги. — Ты же с самого утра не присел. А лекарь предупреждал, что нельзя перетруждаться и надо отдыхать. Он хоть и немец, но дело говорит.

Всё в этом мире меняется, кроме няньки, любящей покудахтать, как наседка. На самом деле она права, мне вроде легче, однако всё не так благостно. Хоть я регулярно тренируюсь, но происходит это через боль, и ноги периодически ноют. Поэтому приходится спокойно выдерживать упрёки Аксиньи. Сегодня я действительно переборщил, почти двенадцать часов в движении. Ещё и затянувшаяся игра. Обратно рынды меня чуть ли не несли. Давненько такого не было.

А вообще, болезнь очень странная. Судя по историческим хроникам, Федя страдал от цинги. Но я здесь употребляю все доступные витамины и вообще соблюдаю здоровое питание. Добавьте к этому целебные отвары знахарки, спорт и баню. Даже месяцами мучившая меня слабость постепенно отступила. Но с ногами просто беда.

Тем временем нянька укутала конечности в простыню и грозно посмотрела на Савву. Чувствую, что сейчас дядьке достанется. Зато боль потихоньку начала отходить. Умеет Юлия готовить мази, да и массаж пошёл на пользу.

— Ты куда смотрел, ирод? — Аксинья начала представление. — Видишь же, что соколику нашему плохо. Я тебя ещё с утра просила, коли начнут ножки государя беспокоить, то не слушай его и заставь отдыхать. Или мне самой на ваши стрельбища ездить? В следующий раз так и сделаю, если ты меры не знаешь.

Эти слова предназначались уже мне. На душе аж потеплело. Нянька же ворчит не из вредности характера, а от переживаний за моё здоровье.

Вот так и живу. Бабы только нет, зато потребность в ней велика. Недавно с трудом удержался, чтобы не предложить знахарке заняться постельными утехами. Женщина она красивая, ещё и ухоженная, насколько это возможно в здешних реалиях. Однако это жуткий моветон. Я царь, женат, а Юлия старше лет на двенадцать. Аксинья, почувствовав неладное, пригрозила отходить меня собственной клюкой. Да и лекарке досталось, мол, нечего хвостом вертеть.

Забавно, что у меня нынешнего весьма пластичная психика. Будто переключается режим с человека из XXI века на Фёдора. Юлию я воспринимаю вполне нормально, ведь для меня прошлого она даже молодая. Но и в Апраксиной вижу не малолетку, а законную супругу. Даже, несмотря на её возраст. Никогда не понимал мужчин, женящихся или вступающих в связь с девочками-подростками. Есть в этом нездоровая тема. Но мне здешнему скоро двадцать два, а законной жене девятнадцать.

Марфу из Коломенского я выставил. Нечего здесь кислой миной отсвечивать. А то хорошо устроилась, коза. Нравятся богомолья, вот и катайся. Мой приказ игнорировать нельзя, поэтому за прошлый год и начало этого царица совершила немало вояжей. Только в монахини она уходить не собирается. Как с ней быть, не знаю. Добиться внятного ответа не получается, девушка сразу замыкается. Пробовал несколько раз, но бесполезно. Будто на стену натыкаешься.

А вообще, плевать на молодую дуру. Надо срочно найти любовницу, иначе недотрах начнёт влиять на мой характер и принимаемые решения.

[1] Алексей Семёнович Шеин (1652 — 1700) — русский государственный и военный деятель, боярин (с 1682), ближний боярин (с 1695), генералиссимус (28.06.1696?).

[2] В 1641 году Торричелли впервые в мире выводит выражения горизонтальной дальности полета снарядов, закладывает теоретические основы составления таблиц дальности стрельбы и совершенствует квадрант Тартальи, вводя отвес и деления на градусы.

Глава 3

— Присаживайся, Василий Васильевич, — машу на гостевое кресло и обращаюсь к Щукину: — Чайку нам принеси.

Секретарь кивнул и тихо затворил дверь. Я потихоньку оборудовал свой кабинет по лекалам офиса XXI века. Многое упиралось в изготовление мебели, но экспериментальный цех наконец смог выполнить мои хотелки. Поэтому сейчас в комнате стоит привычный письменный стол с ящиками, вдоль стен расположены два шкафа с документами, а для гостей приготовлены два кресла. Понимаю, что перед царём надо стоять, но во время долгих обсуждений посетителям разрешено сидеть. Когда нужно снять стружку или поставить кого-то на место, то моё неудовольствие народ выслушивает стоя. Сейчас же деловая беседа с нужным человеком, поэтому не вижу смысла в соблюдении этикета.

Из других достижений можно похвастаться канцелярией, которую пришлось хорошенько дрессировать. Зато полученный результат радует. Помимо Щукина с Колычёвым, в новом аппарате трудятся три писца, архивариус и гонец. Очень удобно получилось. После того как люди притёрлись, работать стало гораздо легче, ещё и дела решаются существенно быстрее.

Кстати, Голицын тоже завёл себе нормального секретаря, оценив полезность такой фигуры. Но сегодня речь не о развитии канцелярского дела в XVII веке.

— Они поверили, государь. Король Ян вынужден был собрать Сейм и оправдываться перед магнатами. А ведь поляки готовятся к походу. И сейчас Собескому нельзя собачиться со шляхтой. Вот письмо от посла и иные грамоты, — Голицын передал мне объёмную стопку листов.

Тема нашей встречи — Польша. К сожалению, интернета и даже телеграфа здесь нет, поэтому все переговоры проводятся через послов. И приходится ждать, пока доставят корреспонденцию от Возницына[1], отправленного в Варшаву, а затем принимать решение и делать выводы.

Пробежавшись по тексту, откидываюсь на спинку кресла. Мы не просто так отправили к полякам столь опытного человека. Андрусовское мирное соглашение подошло к концу, и пора заключать новое. Собеский хочет «вечного мира», но требует вернуть Киев. Русские войска должны были покинуть город ещё одиннадцать лет назад, но Алексей Михайлович решил повременить. Позже началась многолетняя война с Портой, и Польше было не до древней столицы Руси. Самих панов тогда неплохо потрепали, заставив отказаться от Подолии. Поэтому они могли только возмущаться, сил на новый конфликт у них не осталось. А затем сменился политический вектор, и вопрос о спорных территориях просто заморозили.

Сейчас Москве и Варшаве нужен мир. Ведь поляки скоро влезут в новую войну с османами, нас она ждёт чуть позже. С таким сильным противником не шутят, поэтому необходимо подстраховаться, дабы не воевать на два фронта. Но мы никогда не отдадим Киев, а магнаты не позволят признать присоединение города к России. Получается патовая ситуация.

— Думаешь, больше чем на семь лет не согласятся? — спрашиваю князя, положив бумаги на стол.

— Здесь такое дело, государь. Король надеется на успех в войне с Портой. Ему без разницы на пять или десять лет заключать мир. Главное — обезопасить восточные рубежи. Статьи договора нам изменить не позволят, и от Киева Польша не откажется. При этом надо учитывать, что Сейм может поступить назло как нам, так и Собескому, — усмехнулся Голицын. — Возницын постарается привлечь на нашу сторону часть магнатов, особенно тех, чьи вотчины расположены на границе. Но лучше на них не надеяться. Неизвестно, чего им завтра в голову придёт, или просто обманут. Но несколько влиятельных родов будут нас поддерживать, у них там сейчас новая грызня. Поэтому для многих важно насолить старым врагам, путь это пойдёт на пользу России. Коронный канцлер Велёпольский[2] недоволен желанием короля воевать и всячески ему мешает. Ещё и литовский канцлер Кшиштоф Пац[3] воду мутит. Этот вообще себе на уме, и непонятно, чего задумал. Считаю, надобно отправить людишек в Вильно. Вдруг получится заключить тайный союз с литвином. Сейчас от него толку мало, а лет через пять может пригодиться.

Угу. Времена меняются, а поляки прежние. Хотя сейчас противостояние между нашими странами ещё не достигло точки невозврата. Мы даже можем вместе воевать против исконных врагов — турок, крымских татар и шведов. На почве этого противостояния вполне возможно договориться. Но затем придётся делить Западную Русь, а значит, начнётся очередная фаза противостояния. Я считаю, что сейчас России выгодно подписать многолетний мирный договор. Польша уже мертва, в отличие от Швеции с Портой. Поэтому нам выгоднее использовать панов, даже временно отказавшись от притязаний на земли и защиты православных. Они от нас никуда не убегут. А вот силы в будущем конфликте сохранятся.

Хорошо, что Дума не вмешивается в международные вопросы, вернее, делает это аккуратно. Здесь играет роль авторитет Голицына, заслужившего его своими предыдущими деяниями. Ну и в другие дела князь не лезет, успокоив боярские группировки. И он действительно на своём месте, хотя с недоверием относится к моим выводам и предложениями. Не рассказывать же товарищу, что в царя вселился пришелец из будущего? Вот и пытаюсь убеждать его, приводя аргументы, основанные на послезнании. Благо сам Федя хорошо разбирался в предмете и обладал широким кругозором. Поэтому мои выкладки выглядят логично.

— Что касается возможной женитьбы царевича на польской королевне, то здесь поляки едины в своём мнении — они против, — продолжил глава Посольского приказа. — Из-за этого и был главный шум. Паны даже про Киев забыли и больше возмущались твоим предложением.

— Тогда пусть Возницын действует исходя из обстановки и забудет про сватовство. Есть вещи важнее, и главное — время. Напиши, что нам нужно не менее пяти лет. А Собескому будет очень сложно, и зря он оттолкнул нашу руку. Ян слишком полагается на поддержку Европы. И про Молдавию с Валахией ему лучше забыть. Ведь из-за них король влез в войну? — Голицын кивнул моим словам. — Австрияки на словах будут за поляков, а на деле озабочены только своими делами. И короля они предадут при первой возможности. Однако нам крайне важно, чтобы поляки увязли на Днестре, дальше они не пройдут. К побережью надо двигаться поступательно, как мы с Засечными чертами. А ещё на пути католиков немало сильных крепостей, которые нельзя оставлять в тылу. Тот же Каменец-Подольск магометане хорошо укрепили. Может, польские войска дойдут до Чёрного моря, но будут вынуждены отойти. Порта не позволит отсечь от себя Крым и сразу перебросит подкрепление. И османам легче — у них есть флот и крепости с припасами. Значит, затея изначально невыполнима.

Спорить не о чем, ведь я обсуждаю информацию, предоставленную Посольским приказом. Пока более или менее точные разведданные можно получить только от дипломатов и связанных с ними купцов. К донесениям я добавил послезнание и делюсь анализом ситуации с князем. Вроде всё логично.

— Поход черкасов — дело решённое? — продолжаю беседу.

— Пока нет. Но Куницкий[4] не скрывает своих намерений идти на юг. Сейчас гетман собирает силы и ищет деньги.

— Это хорошо. Надо бы поддержать столь полезную затею. Подумай, какие припасы можно подкинуть казакам, — тянусь к чаше с квасом, делаю глоток и задумываюсь.

Жалко, что обстоятельства складываются подобным образом. Нам бы сейчас ударить вместе с поляками. Пусть даже не единым кулаком, можно атаковать двумя колоннами. Уж больно удачная сейчас ситуация. Султан Мехмед IV решил захватить Вену и сломить Австрию. Османы готовились к войне много лет и сейчас собирают огромную армию. Крымский хан также обязан присоединиться к хозяину. При этом Мурад Гирей уведёт с собой лучшую часть своих воинов. В степи останется немало сил, однако при грамотном ударе объединённая русско-польская армия их просто растопчет. Далее встанет проблема логистики и бесперебойного снабжения войск, но можно действительно нанести врагу непоправимый урон. Ведь в Австрии хан тоже понесёт немалые потери.

Только сразу возникает вопрос о слаженности действий. Далее многое упирается в османские крепости. Сидеть в осаде турки умеют не хуже русских или казаков. Если поляки будут топтаться под тем же Каменец-Подольском, то инициатива перейдёт к противнику. По крайней мере, степняки смогут помешать двигаться нашей армии. А мы пока банально не готовы к такой войне. Можно бросить на юг немалые силы, но мы увязнем без баз снабжения. Нужно время на создание запасов и тренировку людей.

Но главная проблема — это Гетманщина или Малороссия, кому как удобно. Термин «Украина» в нынешние времена неприемлем и обозначает различное приграничье. Даже если поляки наступят на горло собственной людоедской политике и уравняют в правах православных, то глобально ничего не изменится. Предположим, граница наших государств пройдёт по Днепру, падёт Крым, а османы отступят. И что? Просто начнётся новая война, теперь с бывшим союзником. Султан тоже подготовится и вмешается в конфликт. Не нужно списывать его со счетов. Поэтому России выгодны дряхлеющие Польша и Порта. Пусть они ослабевают в войнах подальше от наших границ. Надо ждать, но очень хочется начать действовать.

— России рано лезть на юг, — прервал затянувшееся молчание Голицын, будто прочитав мои мысли. — Нам бы ещё года три-четыре, и можно схватиться хоть с османами, хоть с поляками. И главное — победить. Поэтому твоя задумка поспешна, государь.

Василий прав, и его предложение логично. У страны в кои-то веки появилась возможность спокойно усиливаться. Однако, погрузившись строго во внутренние дела, есть вероятность упустить удобный момент. Да и глупо не нанести урон Крыму и остальным кочевникам. На это у нас ресурсов хватит.

— Наш поход больше ознакомительный, — отвечаю князю почти честно. — Заодно необходимо испытать новые пушки и методы управления полками. И мне любопытно посмотреть, чем живёт народ русский.

Голицын промолчал, но точно не поверил. Князь прав, я ведь собрался на юг не ради экскурсии. Но и начинать масштабные военные действия никто не собирается.

— Что с австрийским посланником?

Судя по посмурневшему лицу, вельможа не в восторге от посла. Недавно в Москву прибыла весьма представительная делегация, вызвавшая немалый ажиотаж. Пусть гости и католики, но они представляют императора Священной Римской империи. А это вам не хухры-мухры. Это мне всё равно, особенно с учётом знаний о пагубности союза России и Австрии, заключённого Петром. Чего он там нашёл такого в одной из самых мерзопакостных стран? Но по факту мы были союзниками более ста лет. И не всегда этот договор приносил нам пользу. Сейчас же речь идёт даже об открытии постоянного представительства. Значит, австрияки очень заинтересованы в нашей помощи.

— Барон Гевель сделал хорошее предложение, в докладе всё написано, — Голицын кивнул на стопку документов, лежащую передо мной. — Только чую, что нас предадут, когда это потребуется немчуре. Уж лучше с поляками договариваться, они зло известное и понятное. А цесарцы слишком мягко стелют. Призывают к союзу против Порты и хотят, чтобы мы присоединились к Священной лиге, которая сейчас создаётся. Мол, это дело важное для всего христианского мира. Даже сам Папа жаждет участия России. Говорят, что вскоре к Австрии присоединится Венеция и даже Англия с Испанией. Вот некоторые думцы и возбудились. Ведь это такой почёт.

Угу. Однако французы продолжают помогать своим старым друзьям османам. А главный римский поп промолчал про отмену угнетения православных в Польше, на которую он имеет большое влияние. Поэтому все эти посулы в пользу бедных.

— Спроси хера Гевеля, что император может предложить, кроме слов. — Князь улыбнулся, услышав прозвище посла. — Если будут любопытные вести, то пригласи посланника на встречу. Но пока не вижу смысла присоединяться к лиге. Мы только два года назад подписали мирный договор с султаном. Нечего его сейчас злить.

Немного подумав, добавляю:

— Постарайся через австрияков найти выходы на испанцев. Наверняка среди посольства есть люди Папы и иезуиты. Нам нужен диалог с королём Карлом без всяких посредников. А ещё готовь послов в Венецию. В прошлый раз у нас не срослось[5]. Может, тогда время не пришло, попробуем ещё раз. Заодно оттуда легче связаться с Испанией, обе державы давно в союзе.

— Государь, я считаю опрометчивым твоё решение с малым походом. Мы не готовы воевать с Крымом и тем более Портой. Магометане заметят наши приготовления, пусть они идут в Воронеже. Купцы ходят в обе стороны, да и разных лазутчиков хватает. Усиление артиллерии и перевод всего войска на европейский лад — дело нужное. Только требуется время для подготовки. И у нас не хватает денег, а тут поход.

Я не собираюсь воевать прямо сейчас. Это будет больше вылазка, манёвры и проверка артиллерии, чем полноценный поход. Пусть Священная лига стянет на себя главные силы султана. А запорожцы будут трепать заслоны, оставленные крымским ханом, отвлекая на себя внимание. Но глупо не воспользоваться удобным моментом. Только пока рано посвящать главу приказа в свои планы. Пусть занимается международными делами. Что касается Воронежа, то там создаётся опорная база с армейскими магазинами. Скрыть этот факт сложно, но меня это волнует мало.

Голицын, видать, думает, что я решил ввязаться в большую войну. Надо бы его успокоить.

— Князь, никто не собирается воевать с Портой без подготовки. Мне потому и нужно обсудить намерения Венеции и Испании. Они последовательны в своей политике противостояния магометанам. Вот и попробуем объединить усилия. Но это займёт два-три года, не меньше.

Чую, что Василий Васильевич мне не поверил. Однако спорить он не стал. Я же решаю перейти к следующей теме, не менее важной, чем польские и османские дела.

— Это что за скоморохи? — показываю весьма забавный документ.

— Государь! Зачем оскорблять союзную нам державу? Ведь это царевичи грузинские[6], которых отец собирается отправить в Москву! У нас же с ними соглашение, коему более ста лет! — вдруг вскинулся Голицын.

Как всё запущено! Я понимаю, что религия сейчас служит маркером в политике. Что не мешает французам помогать османам воевать с Австрией. Или в недавно отгремевшей Тридцатилетней войне протестантская Дания спокойно перешла на сторону католиков, а мусульманская Порта и православная Россия вошли в союз с протестантами. Поэтому реакция князя выглядела странной. Он больше прагматик, нежели религиозный фанатик.

— Ну, расскажи, Василий Васильевич, чего это вдруг мы должны соблюдать древние соглашения? С тех пор в России сменился не только царь, но и династия. Да и много всего иного произошло, — иронично смотрю на напрягшегося собеседника. — Или дед мой с батюшкой какие-то соглашения подписывали, обязуясь помогать грузинам или иным народам? Я почему-то о таких документах не знаю.

— Русь изначально поддерживала православные народы. Что повелось ещё от Фёдора Иоанновича, пообещавшего оберегать Кахетию с Имеретией от всех недругов, о чём есть крестоцеловальная запись. На самом деле всё началось ранее, со времён Софьи Палеолог, когда Русь начала выступать заступницей истинной веры. Это наша святая обязанность — помогать братьям во Христе, стонущим под игом магометан.

И здесь не обошлось без ушлых греков! Вернее, византийцев. Вот умеют ребята запудривать мозги! Спрашивается, нафига нам такое наследство? Третий Рим? Я не против, если речь о культуре, науке и частично общественном устройстве. Почему не взять всё лучшее у двух павших великих империй? Особенно если получится сделать грамотные выводы из их ошибок. Хотя мы слишком много переняли у Византии в плане государственной системы. Не уверен, что оно нам нужно. Наоборот, лучше попробовать изменить сложившуюся структуру.

Мне всегда была близка политическая система с упором на местное самоуправление. То есть власть на низовом уровне выборная. Далее идёт отбор наиболее проявивших себя управленцев, которые назначаются главами городов и — как вершина — губернаторами. При этом Москва обязана учитывать мнение местных депутатов. И их должны по-настоящему выбирать, а не превращать процесс выборов в фикцию.

Если брать Рим, то в эту схему хорошо вписывается Сенат с институтом трибунов. Византия всё-таки имела совершенно иное политическое устройство. Возможно ли построить такую структуру на практике? Не знаю, особенно если мы говорим о России. В любом случае это долгий путь, и можно пробовать искать различные варианты. Но идти по пути византийских императоров точно глупо.

Однако Голицын и часть русской элиты мечтают об имперском величии, особой миссии и даже богоизбранности русского народа, позабыв о главном. Где в этих раскладах интересы России? Почему она должна кого-то спасать, тем более в ущерб себе? Разве осколки Грузии — единственные христианские государства, павшие под натиском мусульман? Или Византия не воевала с теми же армянами, грузинами, болгарами и сербами? Почему нынешняя Европа грызётся между собой, вместо того, чтобы объединиться и дать бой Порте? Потому что у всех государств есть свои интересы. Иногда доходит до абсурда. Франция, страдающая от регулярных набегов берберийских пиратов, даже не думает уничтожать этот лишай совместно с Испанией. Наоборот, Париж с завидной регулярностью мешает Мадриду или Венеции навести порядок на североафриканском берегу.

Тогда при чём здесь мы? Что за глупая идея, постепенно овладевающая умами русского общества? Благо Пётр плевать хотел на религию и братские народы. Он шёл к своей мечте. А вот далее нас постоянно будут ловить на эту наживку, используя и заставляя лезть в ненужные конфликты. Вон Екатерина II даже особые имена внукам придумала, увлёкшись этой темой[7]. Ведь глупость редкостная, но десятки известных русских деятелей были ослеплены этой идеей. Братушки и прочие православные вроде грузин в итоге отблагодарили нас предательством.

Зачем нам болеть греческим реваншизмом? Я не спорю, что для России крайне важно захватить проливы. Но при чём здесь другие народы? Завоевание столь важных земель позволит нам выйти на совершенно иной политический и экономический уровень. Только это наше русское дело.

И религия со страданиями греков не должны нас волновать. Эти гады и так фактически подтолкнули Никона начать церковную реформу, приведшую к расколу русского общества. Пусть к этому и приложил руку Иерусалимский патриарх[8]. Гость так помог, что страна потом более двух веков харкала кровью. И как можно верить подданным турецкого султана? Я сейчас не о Софье, а о патриархах с прочими ходоками с Балкан и Кавказа. Плюс необходимо учитывать влияние Папы, которому греки лижут пятки уже много лет. Почему все дружно забывают о заключённой унии[9]? А ведь тогда произошло обыкновенное предательство православной церкви. Так ведь нет, едут к нам с благостными лицами, ещё и поучают. Лицемеры!

Но византийские гадёныши всегда умели в интригу. Вон даже Алексею Михайловичу мозги промыли, а он не был дураком при всей своей религиозности. На что на самом деле ориентировался царь, не знает даже Федя. Главное, что замыслы правителя привели страну к катастрофе.

Наверное, что-то такое нехорошее отразилось в моих глазах. Поэтому Голицын аж весь подобрался и нервно оглянулся на сидевшего в уголке Савву. Многие гости часто забывают о дядьке, уж больно тихо он себя ведёт. Однако не нужно обманываться. Коли возникнет необходимость, он среагирует моментально.

Я не стал подавать никаких знаков наставнику, а попытался вновь достучаться до Василия Васильевича. Ранее мы уже обсуждали эту тему, но вскользь. Правда, тогда речь шла больше о западничестве. И вроде пришли к определённому компромиссу. Князь согласился, что не стоит бездумно повторять всё за Европой и восхищаться её достижениями. Мы должны взять у Запада лучшее, но остаться русскими. В целом нынешняя элита больше придерживается именно этих принципов. К тому же народ не доверяет католикам и протестантам. А вот с греками дела обстоят иначе. Про сложности с открытием Академии я уже рассказывал. Иоаким не идиот, но всё равно пытается гнуть именно греческую линию, пусть она слабее и даже вреднее. Инерция или фанатизм? Не знаю, но со мной такое не пройдёт.

— С персидским послом всё согласовали?

— Да. Он вскоре отправится в Астрахань, как только лёд сойдёт, — быстро ответил князь, поняв, куда я клоню.

— А теперь подумай, что ответит шах[10], когда узнает о грузинских беглецах? Я знаю, что Персией правят советники и Сефи отстранился от дел, — жестом пресекаю возражения Голицына. — Ты о чём думал? Для нас договор с ними сродни манне небесной. Персы же с османами режутся много лет, и конца этому не видно. Мы ведь не только заработаем от волжской торговли, но и через год-другой военный союз заключим. Я ведь не просто так посылаю шаху сто пушек. Для нас это не урон, а они оценят.

— Извини, государь. Всё никак не могу принять твои задумки. Умом понимаю, а сердце иное велит. — Василий Васильевич покаянно склонил голову.

Оно и немудрено. Я тут целый проект задумал, на который меня натолкнули отчёты. Не подумайте, что Федя из будущего весь из себя такой умный и эрудированный. Хватает общего интеллекта и умения работать с информацией. А её на самом деле хватает. Уж Посольский приказ своё дело знает. Да и сам Голицын прочитал мне немало лекций о международных отношениях.

— Ты же сам рассказывал о хитромудром англичанине[11], который хотел купить монополию на волжскую торговлю с Персией и иными магометанскими государствами. А этот народец зело пронырливый, впрочем, как и голландцы. Они свою выгоду никогда не упустят. Не подскажешь, с чьими компаниями шах недавно заключил договор? — Князь ещё сильнее побледнел под моим взглядом. — Значит, европейцы имеют хороший доход, раз полезли к персам. И мы не просто так четыре месяца обхаживали посла, убеждая возобновить торговлю. Уж больно Стенька Разин нам насолил, но бес с ним. Так зачем России нужна Кахетия или как там называется этот клочок земли?

— Но государь…

Князь попробовал возразить, только я уже завёлся:

— Мы должны заботиться исключительно о выгоде для Руси нашей матушки! Нет и не может быть иной причины, чтобы страна влезла в войну или даже поссорилась с другим государством. Наша держава не бросит православных и всегда готова принять их на своих землях. Ты ведь сам сейчас разрабатываешь грамоту о переселенцах. Как только появятся деньги, я начну завозить людей на наши рубежи. Но какого ляда мы должны воевать и лить русскую кровь за чужие народы? Тот же Арчил Имеретинский перешёл в магометанство, дабы получить право на престол. Да и между собой грузины режутся, выполняя волю султана или шаха.

Делаю паузу и наливаю квас из небольшого кувшина. Хорошо! Плохо, что разговор перешёл в совершенно неприятную плоскость.

— Пойми, я не зверь бесчувственный и прекрасно понимаю грузинского царя. Только в таких случаях мы впредь будем советоваться с персами. Он их раб, потому это важно. А нам нужно, чтобы Сефи в положенный срок напал на Порту. Для того я придумал Русско-Персидскую компанию, дабы привязать к себе магометан. Ведь это торговля не только с персами, но и с Бухарой и близлежащими странами. И деньги туда будут вложены из моей мошны, хотя народ станет думать, что это казённое золото. Нам надо убедить персов в своей полезности, как бы ни было жалко угнетаемых христиан.

Грустно выдыхаю и машу рукой:

— Иди, Василий Васильевич. Подумай хорошенько и через три дня возвращайся. И прекращай всё мерить через православие. В первую очередь думай о России, а вера — уже не твоя епархия. Тем более когда речь идёт о чужих державах.

Голицын поклонился и вышел в распахнутую Саввой дверь. Я же кивнул заглянувшей Аксинье, подтверждая, что буду обедать.

Сложно работать в такой обстановке. Русское общество неслабо так обработали греческие манипуляторы. Ситуация чем-то похожа на преклонение перед Европой, начавшееся в XVIII веке и принявшее в будущем совершенно нездоровую форму. Понятно, что нынешние бояре готовы сражаться и умирать за идею православного братства. Это вам не либерасня с прочими предателями России из XXI века, испытывающие благоговение перед Западом и готовые гадить стране при любой возможности. Хотя воевать они не собираются — кишка тонка. Но сама тема крайне нездоровая.

Поэтому будем менять идеологию и прививать новому поколению другое мировоззрение. Мы должны быть в первую очередь русскими и прагматиками, а далее уже вопросы тактические.

Кстати, я предложил идею создания торговой компании по типу Ост-Индийской. Её главная задача — вернуть Волге прежнюю значимость. Ведь есть неплохая возможность перенаправить поток товаров через Россию. В основном это специи, красители, самоцветы и шёлк. То есть весьма лёгкие и не объёмные вещи, кроме тканей. Под это дело можно закупать дефицитные у нас товары и везти своё.

Главное — не возбудить ревность англичан и голландцев. Как-то не хочется получить апоплексический удар табакеркой или порцию яда под видом лекарств. Поэтому мы не будем задирать цены и преподнесём всё как удобный, более быстрый и безопасный транзит. С англичанами, голландцами и шведами я пока собираюсь дружить. Только придётся вкладывать немало средств в астраханский порт, строительство торгового флота и обеспечение безопасности судоходства по Волге. А это деньги, которых не хватает. Понятно, что часть паёв компании выкупят бояре и купцы, иначе проект не имеет смысла. Только им важен быстрый возврат вложений, а мне — развитие инфраструктуры по всей великой русское реке. Посмотрим, что из этого получится.

[1] Прокофий Богданович Возницын (1640 — 1702) — русский дипломат на службе у царей Алексея Михайловича, Фёдора Алексеевича и Петра I. С 1680 по 1690 гг. управлял соединёнными с Посольским приказом Малороссийским, Новгородским, Устюжским, Владимирским, Галицким. Одновременно с этим в 1681 году, получив звание дьяка, Возницын отправился в Константинополь в посольство окольничего И. И. Чирикова, который там скончался. Возницын, вступив в обязанности посла, убедил султана отказаться от притязаний на Украину.

[2] Ян Велёпольский (1630 — 1688) — государственный деятель Речи Посполитой, стольник великий коронный (1664 — 1667), генеральный староста краковский (1667), администратор бохненский и величковский (1672), подканцлер коронный (1677 — 1678), канцлер великий коронный (1678 — 1688).

[3] Христофор Сигизмунд Пац (1621 — 1684) — военный и государственный деятель Великого княжества Литовского, великий хорунжий литовский (1646 — 1656), великий подканцлер литовский (1656 — 1658), канцлер Великого княжества Литовского (1658 — 1684), староста ковенский и пинский. Происходил из рода Пацев, одного из наиболее влиятельных литовских родов Речи Посполитой.

[4] Степан Куницкий (1640 –1684) — Польский дворянин, гетман Правобережной Украины в 1683 — 1684 годах.

[5] В середине XVII века произошло возобновление дипломатических отношений между Россией и Венецией. Этому способствовали две связанные друг с другом дипломатические миссии: посольство венецианца Альберто Вимины в Россию в 1655 году и последовавшее за ним посольство стольника Ивана Чемоданова и дьяка Алексея Посникова в Венецию в 1656–1657 годах. Оба посольства не привели к сколько-нибудь значительным политическим результатам. Однако они стали значительными культурными событиями, заметно усилившими интерес итальянцев к Московии.

[6] Александр Арчилович (1674 — 1711) — имеретинский царевич (батонишвили) из рода Багратионов, сын царя Имерети и Кахети Арчила Вахтанговича, внук картлийского царя Вахтанга V. Первый в истории России генерал-фельдцейхмейстер (1699). Вместе с братом Мамукой (Матвеем; 1676 — 1693), воспитывался в Москве (с 1684 года), под главным смотрением князя Федула Волконского и дьяка Ивана Казаринова. Будучи одних лет с юным царём Петром Алексеевичем, принимал участие в его военных играх и снискал его расположение. В 1690 году он принимал участие в походе своего отца против овладевшего престолом Имеретии царя Александра IV. В 1697 году сопровождал Петра Великого в первом его путешествии за границу, где изучал артиллерийское дело (в Гааге) и по возвращении был назначен «начальником пушкарского дела» в звании генерал-фельдцейхмейстера. Ему были поручены реорганизация и модернизация всей русской артиллерии.

[7] Екатерина II назвала внуков Александром и Константином по следующим причинам:

Александр — в честь Александра Невского, хотя также подразумевался и другой непобедимый полководец — Александр Македонский.

Константин — в честь Константина Великого, в надежде, что он освободит Константинополь от турок и возглавит возрождённую Византийскую империю.

[8] Патриарх Паисий в миру Панайотис Ламбардис (ум. в 1660 г.) — Родился в Пелопоннесе. Епископ Иерусалимской Православной Церкви, патриарх Иерусалимский и всей Палестины (1645 — 1660). Прибыл в русскую столицу в январе 1649 года. Сумел завоевать сердце царя и его нового друга, архимандрита Никона, переменить весь дух отношений между московской церковью и греками и сделать популярной среди высших московских кругов идею общего православного объединения под эгидой русского царя. Указал царю Алексею Михайловичу и патриарху Московскому Иосифу на несогласие в чинопоследованиях и обрядах Московской церкви с греческой.

[9] На Ферраро-флорентийском соборе 1438 — 1445 годов была заключена Флорентийская уния — соглашение между представителями католической и православной церквей. Рим с её помощью рассчитывал укрепить авторитет папства, а Константинополь — воспользоваться помощью Запада в борьбе с османами. Унию подписали все греческие епископы, присутствовавшие на соборе, кроме Марка Эфесского и патриарха константинопольского Иосифа, который к тому времени умер.

[10] Сефи II Солеймане — шах Персии из династии Сефевидов правивший между 1666 и 1694 годами. Старший сын шаха Аббаса II и рабыни-черкешенки Накихат Ханум. Молодой правитель вскормлен в гареме и был отрешен от внешнего мира. Он также пристрастился к алкоголю и имел плохое здоровье.

[11] Энтони Дженкинсон (1529–1611) — английский дипломат, купец и путешественник, первый полномочный посол Англии в Московском царстве. Он четырежды, с 1557 по 1571 год, в качестве посла английских государей и представителя торговой Московской компании побывал на землях Московского царя. Также через Каспийское море посещал средневековые государства Центральной Азии и Персии. Родоначальник лордов Ливерпуль.

Глава 4

— Может, мы сами, государь? Дорога неблизкая, да и сложная она. На обратном пути будет ещё хуже.

— Это с чего бы? — поворачиваюсь к излишне заботливому воину. — Я уже почти год как сел в седло и чувствую себя лучше с каждым днём. В походы мы тоже ходили, причём на сто вёрст. Думаю, двести я тоже выдержу.

— Особой спешки нет. Но всё же лучше тебе поберечься. Нам ведь добираться отнюдь не двести, а почитай, на пятьдесят вёрст больше. И одному богу известно, чего там сейчас на дороге. Ещё и погода не пойми какая, вон позавчера морозы ударили. А завтра солнышко выглянет, и всё размоет. Продирайся потом сквозь грязь!

По дороге в Кремль Дунин начал отговаривать меня от поездки. Несмотря на то, что я участвовал в нескольких рейдах по нейтрализации разбойничьих шаек, подполковник опасается за монаршее здоровье. Понятно, что никто не позволил царю лезть в драку. Мне пришлось выступать наблюдателем и присутствовать при допросах. Знаете, весьма полезное дело. Речь не о самой поимке татей, а об анализе ситуации. Преступность просто так не появляется, всему есть причина. Часто народ сбивается в ватаги или выходит с вилами на торговые пути от социальных и экономических проблем. В XVII веке неурожай и голод скорее норма, нежели исключение. Поэтому народ и выхода особого не видит. Также нельзя забывать о произволе чиновников и помещиков. Есть и профессиональные преступники из всякого отребья вроде дезертиров, убийц и насильников. В общем, окружающая реальность просто кипит!

К сожалению, часть криминала появилась и даже процветала от бездействия властей. Да и вменяемая полиция в нынешней России отсутствует. Вернее, службы, обеспечивающие безопасность обывателя, имеются — системы в их действиях нет. Поэтому я занялся вплотную этой темой.

За десять месяцев ребята Дунина и Гаврилова выявили десятки ватаг или мелких шаек. Некоторые банды представляли собой серьёзные организации с чёткой структурой в виде разведки, боевиков, курьеров и торговцев, продававших захваченное. Взять тех же нищих. Во время расследования их деятельности вскрылись случаи похищения детей. Суд и казнь над компрачикосами вызвали немало шума в русском обществе. Даже я посетил экзекуцию, состоявшуюся на Болотной площади, собравшую чуть ли не всю Москву. И народ не испытывал к изуверам ни капли сострадания. Это один из первых успехов по борьбе с криминалом, которым я горжусь.

Заодно мне удалось воспользоваться ситуацией и пустить слухи, что некоторые попы поддерживали преступников. До бунта не дошло, но патриарх с синодом неслабо так струхнули. Здесь паства ещё не превратилась в травоядное стадо. Поэтому могут дом спались вместе с семьёй священника или кистенём приголубить, не обращая внимания на рясу. Иерархам даже пришлось начать масштабное расследование, касающееся нищих, и натурально оправдываться перед прихожанами. Пусть всё выглядело чинно и проходило в виде проповедей, но важен сам факт. Ну и никто более не противился тому, что Софья взяла в свои руки вопросы благотворительности. При помощи церкви, конечно. Однако именно сестрица теперь рулит всем процессом. Организаторскими талантами её боженька не обделил, поэтому процесс пошёл.

Ко всему прочему мне удалось приструнить церковь. Надолго ли? Ведь вопрос Раскола никто не отменял, и его придётся решать. При нынешних раскладах Иоаким и компания на уступки не пойдут. Хорошо, что пока удаётся обходиться без репрессий в сторону староверов. Иначе ситуация могла обернуться взрывом народного негодования.

Что касается разбойников, то я интересовался крупными и разветвлёнными группировками. Ну не могут такие структуры работать без содействия представителей власти. Кто-то же помогает реализовывать захваченные товары. Вопросами выявления оборотней занимался Гаврилов, а Дунин взял на себя силовую часть. Очень помогал с советами Дементий Башмаков, по идее, именно он и осуществлял общее руководство. И нам удалось выявить десяток весьма крупных рыб. В основном это были подьячие из различных приказов и даже дьяки. Речь шла именно о помощи бандам. Если тряхнуть управленческий аппарат на предмет коррупции, то его можно сажать в полном составе. Но в эти вопросы я пока не лезу. Боюсь, однако.

Меня же не покидало ощущение некой недосказанности. Уж больно много всякого товара пропало. Какой смысл его захватывать, чтобы он потом гнил по различным тайникам? Разбой — это бизнес, пусть и преступный. А значит, никто не будет тратить время и энергию на бесполезные движения. Поэтому я приказал ребятам рыть глубже и искать ниточки к кукловодам. Плохо, что приходилось действовать тайно, дабы не всполошить противника. Были у меня подозрения, что татям помогают люди повыше чином, нежели обычный дьяк или писарь, состоящие при городском воеводе.

И мои догадки подтвердились. Гаврилов раскопал одно интересное семейство, проживавшее в районе Устюга. Туда я и решил направиться вместе с отрядом Дунина. На месте уже работали наши люди, но хотелось самому посмотреть и допросить обвиняемых. Заодно проветрюсь и заставлю кое-кого поработать. Я ведь повелел профильным приказам заняться проблемой разбоя. Но, кроме десятка мелких банд, в основном состоящих из крестьян, никого не поймали. Хотя с городской преступностью вроде разобрались. Надеюсь, не только в Москве. По крайней мере, теперь по столице можно ходить без опасения быть ограбленным среди бела дня.

Ехали мы через Москву, так как мне требовалось встретиться с двумя персонами. По возможности надо отбиться от различных челобитчиков и думцев, слетающихся в Кремль при моём появлении. Надоели, ей-богу. Понимаю, когда по-настоящему важное дело. Так ведь идут со всякой глупостью, в основном пытаются протолкнуть родню на хорошие места. Надо бы после затянувшегося открытия университета обдумать создание не только военного и ремесленного училищ, но и академии гражданской службы. Людей нужно готовить и отсеивать ещё на начальном этапе. Иначе во власть лезут всякие дураки и неучи. Хотя в моей реальности эта самая академия есть, но с кадрами беда. Если не вор, то предатель. Часто всё в одном флаконе. Не будем о грустном.

Вот так погружаясь в свои мысли и иногда переговариваясь с подполковником, мы достигли столицы. Всехсвятского[1] моста ещё нет, но одним из первых моих указов было возобновление строительства. Денег туда уходит уйма, но дело нужное. И вообще, пора изучить географию основных торговых маршрутов и задуматься о масштабном возведении мостов и паромных переправ. Я потому и старюсь ускорить начало волжской транзитной торговли, так как часть дохода оттуда можно пустить на полезную инфраструктуру. Но пока приходится пользоваться временным понтоном, перекинутым через Москву-реку. Здесь лёд более или менее сошёл, ну и разогнали особо большие глыбы. А то получается, столица будет отсечена от южных городов на несколько недель.

Народ особо не обращал внимания на мой кортеж. И хорошо. Я облачился в стёганный шерстью жупан синего цвета без особого шитья, на голове шапка без всяких соболей, а шея обмотана шарфом. Сабля на поясе, два пистолета в седельных кобурах и один засапожник завершали облик офицера средних чинов. Мы шли такой колонной, чтобы никто особо не выделялся. Только Савва и ещё один охранник расположились за моей спиной, контролируя ситуацию. Заставу и несколько разъездов предупреждали гонцы, поэтому наша кавалькада не задерживалась.

Не скажу, что конное путешествие в начале марта излишне комфортно. Скорее, наоборот. Но если вы поболеете с моё, провалявшись столько времени в кровати, то будете готовы к любым сложностям, лишь бы вырваться на свежий воздух. Да и тело привыкло к путешествиям на любые расстояния. Поэтому жить можно.

* * *

— Нужное количество лафетов мы сделаем, и оси уже готовы, чего бы там Ивашка Сумароков ни говорил. Оно ему и по званию знать не положено, — с ноткой зависти произнёс Михаил Лихачёв.

Эмоции главы Оружейного приказа понятны. Именно он возглавляет проект по внедрению новых технологий в артиллерии. Сумароков же отвечает больше за практическую часть, связанную с испытаниями. Я ещё раз мысленно похвалил себя, что назначил Лихачёва на эту должность. По идее, уже началась военная реформа. Просто мы не стали делать громких заявлений и решили начать с изучения ситуации в армии. Оказалось, что не всё так просто и дел хватает. Очень повезло, что мои идеи с лафетами совпали с ведущимися работами. В остальном пока сложнее.

— Я согласен с мнением Змеева и Барятинского, — продолжил мой соратник. — Нам не нужны столь длинные орудия большого калибра. Из полевых пушек по крепости не стрелять, здесь важнее другие вещи. Поэтому предлагаю взять в поход четырёх- и восьмифунтовые орудия, с длиной ствола в десять — двенадцать калибров. Они у нас есть, и мы уже начали менять лафеты с осями. Надо только пушкарям освоить новинки, хотя у тебя собрался бывалый народ. Далее мастера предлагают переходить на орудия в восемь — десять калибров. Мол, они более приемлемые. Однако надо проверить их расчёты. А вот двухфунтовые пищали лишними не будут. Там и обслуги много не нужно. Эти пушки больше похожи на европейские амюзеты.

А Михаил Тимофеевич хитёр! Типа предлагает, но всё уже решил. Но я точно не буду возражать, когда речь идёт о подобном самоуправстве. Специалистам видней, а моя роль заключалась в форсировании внедрения новинок. Да и глупо корчить из себя доку в артиллерийских делах.

— Что касается передков, то здесь действительно не получится быстрее. К тому же мастерские надо расширять. Ведь ты приказал ещё улучшить телеги, а это дополнительный труд. Пока людей найдём и покажем, чего делать надо, уже лето пройдёт.

— Не переживай, у нас ведь малый поход — учебный. Касаемо расширения, то денег не жалей, я тебе из личной казны выделю. — Лихачёв молча кивнул на мои слова. — Скоро твой брат вернётся и наверняка обрадует нас прибылью.

Здесь мы оба улыбнулись. Алексей Тимофеевич отличался не только умом, но и дотошностью, чем изрядно пугал чиновников и раздражал бояр. Потому на новой должности он сразу взял быка за рога. Плохо, что глава Казённого приказа долго болел. После памятной операции у боярина начались осложнения, а затем он умудрился простыть. Я думаю, это была обычная пневмония на фоне общей слабости организма. Что не отменяет долго периода восстановления. Благо хорошо сработали немцы со знахаркой, поставив на ноги столь нужного и преданного человека.

Ведь младший Лихачёв сейчас руководит личным имуществом царской семьи. А это немалое хозяйство, только с излишне запутанной системой управления. Естественно, когда дитя у семи нянек, то оно без должного пригляда. Ещё и воруют, как без этого. Поэтому Алексей последние месяцы проводит в разъездах, посещая сёла и целые волости, принадлежащие лично царю. Одно только Измайлово представляет собой огромный комплекс с полями, фермами, мельницами и даже заводами. Хотя большей частью мне принадлежат земельные угодья, требующие присмотра. Но ситуацию пора менять. Нужно вкладываться в промышленность и рудники. И в первую очередь нужно заняться добычей золота и серебра. Пусть это будут казённые заводы или предприятия на паях с государством, но вопрос крайне важный. Страна просто задыхается от нехватки драгоценных металлов. Да и меди толком не хватает. Бояре излишне наедятся на землю и реже торговлю, а нам нужны производства.

— Деньги заканчиваются, — вздохнул боярин. — Ты же приказал собирать толковых людишек для ремесленного училища. И цеха надо строить, чтобы подмастерья сразу науку осваивали. Ну и Медведев размахнулся! Мы ещё помещение под университет не достроили, так он новые просит. А наставников ведь тоже домами необходимо обеспечить.

Михаил не жаловался, просто денег на самом деле не хватает. Ведь проект по созданию Академии, который постепенно трансформировался в проект университета и прирос ремесленным училищем, тоже финансируется из моего кармана. Ждать денег из казны долго, но и они пойдут в дело. Я попросил Лихачёва помочь Медведеву, иначе дело бы зависло. В принципе, пока средства есть. Но я задумал рейд на юг, который поглощает весомую часть моего бюджета.

— Затягивать нельзя. Поэтому университет надо открыть осенью. С училищем немного подождём, но не более года. Нужно, чтобы сразу заработали классы и мастерские. Как вернётся Алексей, запроси у него требуемую сумму, тодько в меру, — вздыхаю в ответ. — Но ты ведь хотел ещё что-то сказать?

— Прости, коли лезу, куда не следует, государь, — Михаил вдруг стал серьёзней и сменил тему разговора. — Твоя задумка по замужеству сестёр оказалась верной. Бояре до сих пор лаются аки собаки. Убогие не понимают, что ты сам будешь решать, с кем родниться. Только разговоры нехорошие пошли.

Смотрю на замолчавшего боярина и машу рукой. Зачем молчать, раз начал?

— Про тебя и царицу Марфу судачат. Вначале вроде притихли, но теперь все видят ваш разлад. Оно дело молодое, токмо сплетники наши сами придумали объяснение и в него поверили, — Лихачёв сделал вдох, собираясь с силами, и продолжил: — Часть думцев уверена, что ты после болезни потерял мужскую силу. Вот царицу и выгнал. Значит, боярам пора заняться поисками невесты для Ивана. Этим они сейчас тоже озаботились.

Я чуть квасом не подавился, когда услышал версию бояр. Вот уроды! Им заняться нечем, раз в такие дела лезут? Хотя вопрос престолонаследия крайне важен. Это я подхожу к нему проще. А здесь было много переживаний из-за смерти сыновей Алексея Михайловича и проблем со здоровьем у Феди с Ваней. России только гражданской войны не хватает, появись нужда со сменой династии. Смутное время не просто так произошло, а именно из-за пресечения мужской линии Рюриковичей, ведущей род от Александра Невского.

Даже не знаю, что делать. Насилить Марфу не хочу, но и надо выполнять свои обязанности перед страной и народом русским. Ха-ха! Государству необходим наследник, иначе начнётся новый виток интриг, впрочем, никогда не прекращавшихся. Может, отправить её в монастырь и взять новую жену? Только подло невинного человека в тюрьму сажать, ещё и Иоаким воспротивится.

Откидываюсь на спинку кресла и тянусь к остаткам кваса. Вот хорошо же общались, но боярин всё испортил.

— Куда она на этот раз уехала? Скоро дороги размоет, — спрашиваю Лихачёва, хотя знаю о маршруте благоверной.

— Так рядом царица, в Хотьково, — сразу просветлел Михаил. — Марфа Матвеевна часто посещает тамошних сестёр.

Это дело понятно. Рядом с Сергиевым Посадом расположен известный женский монастырь, которому всегда благоволили русские цари. И забота Лихачёва вполне ясна. Их семья особой знатностью не отличается и полностью зависит от моего расположения. Поэтому рождение наследника станет гарантией того, что братья удержатся у власти. Ведь именно ближники царя в случае чего станут воспитателями и опорой его сына. Всё-таки мало кто верит, что улучшение моего самочувствия надолго. Ранее Федя уже болел, приходил в себя и снова заболевал. Такая ситуация изрядно напрягала вельмож. Вот и Стрелецкий бунт произошёл именно из-за этой неопределённости.

— Хорошо. Я прикажу Федьке Апраксину, чтобы поговорил со своей матерью. Пусть та вправит мозги дочери. Более с моей стороны подобных предложений не будет. Иначе постригу в столь любимые ею монахини. Коли Иоаким воспротивится, то сначала поменяю патриарха, а потом разведусь. Это окончательное решение.

Чую, Михаил сам не рад, что полез с советами. А чего он хотел? Обычно я пытаюсь договориться и даю людям шанс. Но если натыкаюсь на нежелание понять мою добрую волю или откровенное хамство, то пусть винят только себя. Это же касается обнаглевших бояр. Люди не понимают нормального языка, значит, будем разговаривать иначе. Кстати, у меня завтра встреча с одним персонажем, позабывшем, для чего его назначили главой приказа.

* * *

Помню, что лидер анархистов и предатель русского народа обладал неряшливой бородой и хмурой рожей. Это я про одного князя, в честь которого названо метро в Москве моего времени. Надеюсь, что однажды справедливость восторжествует и станцию переименуют.

Потому я изначально негативно настроен к гостю, возможно, являющемуся предком революционера. Но Кропоткин Михаил Васильевич внешне производил приятное впечатление. Достаточно молодой для занимаемого поста, глава приказа был высоким, широкоплечим и явно не пренебрегал фехтованием. Я уже научился определять таких умельцев по походке и специфическим мозолям на руках. А ещё князь брил бороду и одевался на европейский лад, прямо-таки выказывая приверженность моде, введённой Федей. Этакий красавец и спортсмен. Хоть на плакате, рекламирующем ЗОЖ, его печатай. Только не всё золото, что блестит.

Предлагать кресло главе Разбойного приказа я не стал. Может, зря мне пришла идея заменить боярина Шереметьева, ранее возглавлявшего местное МВД? Тот меня тоже раздражал, но не так сильно. Через некоторое время гость начал нервничать. Ведь после положенных приветствий не было произнесено ни слова.

— Мне доставили твой отчёт, князь, — решаю прекратить моральную экзекуцию. — На бумаге всё хорошо. Вон пишут, что твои люди три десятка шаек выловили. Прямо удивительные успехи! Однако вы сами об этом и пишете. Если копнуть глубже, то пойманы сплошь крестьяне или мелкие тати. Остальных вам на блюдечке принесли и носом ткнули. Потому мне и любопытно, чем ты вообще занимаешься?

По мере понимания сути претензий князь стремительно бледнел. Хорошо хоть, товарищ умеет сдерживать эмоции и глазки у него не забегали, как у воришки. Иначе я бы сразу подал знак Савве бить главу по затылку и тащить в пыточную.

— Прости, государь. Но я недавно занял место по указанию Думы и ещё не успел разобраться со всеми делами. Соглашусь, что мои люди больше переловили сиволапых мужиков, решивших выйти на разбойный промысел. Однако в Москве и окрестных городах стало спокойнее. И это только начало!

Голос у Михаила сочный, и сам он весь такой убедительный. Прямо политик из моего времени, умеющий вешать лапшу на уши электорату. Только я не сумасшедшая бабка или обдолбанный пропагандой олух. Тех хоть дустом трави, но они будут орать про обретённое величие и вставание с колен. Уроды! Но сейчас речь не об убогих. Здесь кто-то решил обмануть царя?

— Приятно слышать такие слова, князь, — лицемерно улыбаюсь гостю. — Москва не сразу строилась, потому и тебе надо набраться опыта. Тут как раз подвернулась оказия. Мы через час отправляемся в небольшой поход. Надо накрыть одну разбойничью шайку, которая донимает торговых людишек много лет. Поэтому предлагаю тебе ехать со мной. Ты же не откажешься?

Ничего не понимающий Кропоткин затряс головой. Просьба царя — это приказ, и иной трактовки быть не может. А ведь глава сразу растерял весь свой шарм. Либо просто трусоват, либо чует подвох, зная за собой вину. Хорошая идея пришла мне в голову!

— Пошли слугу домой, чтобы тот привёз тебе одежду и бельишко. Провизия и всё остальное без надобности. Отряд у нас немалый, и всего хватает, в том числе сменных лошадей. Людей с собой не тащи, одного слуги хватит. Я и сам, окромя Саввы, никого не беру, — киваю на ухмыляющегося дядьку. — Думаю, ты тоже справишься. А пока посиди в соседней палате, рынды тебя проводят.

После ухода Кропоткина я впервые за этот день улыбнулся. Понимаю, что на дворе раннее утро, но тем не менее. Не всё же окружающим меня третировать. Я тоже могу делать гадости. Хотя на самом деле ситуация неприятная.

[1] Всехсвятский каменный мост — первый постоянный каменный мост через Москву-реку, возведённый в конце XVII века. Мост соединял Замоскворечье с Белым городом с помощью проездной Всехсвятской башни, которая, как и мост, получила название от церкви Всех Святых. Располагался недалеко от устья Неглинки и Водовзводной башни Московского Кремля. Неоднократно обновлялся и перестраивался, просуществовал до 1850-х годов. На его месте в 1858-м был построен Большой Каменный мост.

Глава 5

Как-то я упустил момент, что было такое название — Ярославское Поволжье. Может, читал, но забыл. А ведь это немалая территория и главное — очень важная. Ведь сюда входит не только Ярославль, Рыбинск и Углич, но также Кимры, Калязин, Кашин, Бежецк и даже Весьегонск с Устюжной. Речь не об административном, а скорее историко-географическом понятии. И естественно его известность была основана на волжской торговле. А здесь сходились многие пути и сосредоточены важные волоки.

Поэтому различные разбойники облюбовали эти места с незапамятных времён. И если ушкуйников, как единую силу уничтожили в 1489 году после взятия Хлынова[1]. То более мелкие ватаги, продолжали промышлять, используя специфику местности и большой грузопоток. А чего? Леса там непроходимые, плюс обилие мелких речек, откуда удобно нападать на купцов и там же прятаться. Однако грабежом промышляли не только профессиональные шайки, обосновавшиеся в регионе. Там всё сложнее.

За последние месяцы я перелопатил немало материала, связанного с разбоем именно на реках. И понятно, что некоторые части Поволжья привлекли моё внимание. Взять тот же Хлынов, являвшийся этакой Тортугой, терроризировавшей всю страну. Ведь эту гидру не удалось уничтожить полностью, и часть преступников ушла на Нижнюю Волгу, став основой местных казаков-разбойников. И добили вольницу только после подавления восстания Стеньки Разина. То есть почти через двести лет после уничтожения пиратской республики. Но чую, что придётся основательно чистить низовья великой русской реки в связи с началом транзитной торговли.

Но вернёмся к нашим баранам. Например, среди разнообразного бандитского элемента Ярославского Поволжья есть такое явление, как «бурлаки-разбойники». То есть организованные группы бурлаков и коноводов сначала доводили суда до верховий Волги, Мологи или Шексны, а на обратном пути занимались откровенным грабежом.

Добавило проблем начало закрепощения крестьян, Ливонская война и Смутное время. Народ массово бежал в относительно свободные земли, и внушительная его часть не собиралась жить мирно. Взять тех же шишей[2], чьё движение зародилось на ярославской земле. На определённом этапе стало сложно отличать партизан от обычных грабителей.

Ну и надо учитывать решение Соборного Уложения, касающееся окончательно закабаления крестьян, и реформы Никона. Поток беглых людишек снова возрос, и многие выбрали северное направление. Есть сведения, что в Пошехонье бежали сразу несколько семей мастеров, ранее работавших в Оружейной и Золотой палате. Они там неплохо развернулись на ниве производства оружия и тёмных делишек.

Ещё есть местное купечество, и даже дворянство, сделавшее свой вклад в развитие преступного бизнеса. Ведь мало ограбить купца, товар надо сбыть. Значит, в регионе есть разветвлённая система, занимающаяся доставкой и продажей награбленного. Что напрямую выводит нас к контрабандистам. Думаю, этот бизнес также процветает по всей Волге и её притокам. А из Ярославского Поволжья прямая дорога на север — в Архангельск. Получается, отсюда преступность выходит уже на международный уровень.

Добавьте к этому таможню, наверняка замешанную в тёмных схемах, и вы поймёте величину моего негодования. И вызвано оно Кропоткиным, едущим в нашем отряде. Князь никуда ехать не хотел и хорошенько струхнул. Но постепенно пришёл в себя и даже наплёл мне несколько сказок о непримиримой борьбе с разбойниками. Вообще-то, ему положено заниматься этим делом по должности. Ведь гордиться особо нечем.

Согласен, что он менее года возглавляет Разбойный приказ. Однако ранее Михаил Васильевич служил помощников воеводы в разных городах, а затем был замом Шереметьева. Но почему-то особых изменений в борьбе с криминалом не наблюдается. Благо я взбаламутил местное болото. Тем не менее, чиновники раскачивались излишне долго. Может, посчитали, что царь увлёкся очередной блажью и всё вскоре закончится? Вынужден разочаровать сиятельную публику, война с преступностью только начинается. Я ещё за коррупционеров возьмусь, верхушку уж точно прополю. Трогать всяких писцов и подьячих просто глупо. Людям банально не платят нормальных денег, отдав должности в кормление. Для меня происходящее является дикостью, а вот Федя смотрел на всё спокойнее. Ну не понимают здесь опасности коррупции, которая ведёт к разложению общества.

— Государь, а мы в Лавру заедем? — Апраксин вывел меня из размышлений.

Вот чего людям неймётся? На улице хорошо, несмотря на лёгкий морозец. Солнышко светит, ветра почти нет, и прямо ощущается, что вскоре земля очнётся после многомесячной спячки. Дорогу подморозило, снега и грязи почти нет. Едешь, дышишь воздухом, наслаждаешься красотами русской природы! Только пейзане о подобном не думают. Им пока неведомы проблемы с экологией, а к пейзажам они равнодушны. Варвары!

Что касается Федьки, то я сначала не понял его вопроса. Затем обдумал и перевёл на него недовольный взгляд.

— Ты у матушки был? Всё передал?

— Да, государь, — парень аж напрягся, ожидая неприятностей.

— Тогда зачем мне портить настроение? Коли твоя сестрица неглупая, то поймёт. Решение я объявил, и менять его не собираюсь. И отстань от меня, прицепился будто клещ. Вон поезжай вперёд, предстоящей ночёвкой лучше займись, — машу рукой в сторону авангарда нашего отряда и отворачиваюсь в сторону, — В Лавру заедем, но на обратном пути. Сейчас дело важнее и мы не на богомолье.

Мы должны проехать через Сергиев Посад, где сейчас находится моя жёнушка. Вернее, царица в Хотьково, но это рядом. Только нет никакого желания видеть её кислую моську. И вообще, эта ситуация мне порядком надоела. Благо в Хотьково нам не по пути, а Лавру отряд объедет с запада. Нам нужно в Устюг, вернее, его окрестности. Именно там ребята Гаврилова обнаружили интересную группировку с весьма необычным атаманом. Поездка у нас сугубо деловая, кавалькада двигается быстро и сейчас не до молений с посещением святых мест.

Нынешняя скорость передвижения вначале вгоняла меня в тоску. Это уже позже, когда я сел в седло и начал получать удовольствие от конных прогулок, разум смирился с ситуацией. Представьте, что вы можете проехать не более сорока километров в день. При этом мы идём налегке, запаслись заводными лошадями, дорога нормально проторена и достаточно твёрдая. По идее можно двигаться быстрее, но надо учитывать специфику инфраструктуры. Ночевать в палатке не самая приятная вещь, а на ещё дворе морозы. Поэтому Дунин спланировал маршрут с учётом остановок в городах и деревнях, заодно выслал передовой отряд, занимающийся нашим отдыхом. Всё-таки в путешествие отправился царь, и надо учесть многие моменты, включая безопасность. До Сергиев Посада особых проблем не ожидается, но бог его знает, чего там дальше.

Забавный случай произошёл на подъезде к Пушкино, где мы собирались заночевать. Сейчас это село, расположенное на Троицкой дороге, которую не надо путать с Ярославским шоссе моего времени. На самом деле нам чуть дальше, в Братовщину, где расположен один из царских путевых дворцов. Вроде со времён Дмитрия Донского повелось, что русские правители ходили помолиться в Троице-Сергиев монастырь. И действительно шли пешком на немалое расстояние. Для этого построили специальные дворцы для монархов и свиты. Сейчас от зданий и сел, где они расположены, остались только географические названия — Алексеевское, Тайнинское, Братовщина и Воздвиженское. Впрочем, последнее вроде и в моём времени является селом.

Интересно слышать вроде знакомые названия, которые выглядят совершенно иначе. Сейчас это обычные деревни, окружённые полями и лесом. Да и само Ярославское шоссе, мягко говоря, отличается. И дело не в отсутствии восьми или десяти привычных заасфальтированных полос.

Нынешний тракт расположен западнее и проходит через Коргашино. Тем не менее, дорога достаточно широкая, позволяющая спокойно разъехаться двум гружёным повозкам или саням. Заторов хватает и здесь, но наша кавалькада спокойно объезжала купеческие обозы с многочисленными крестьянами телегами. По встречке, конечно. Но мы особо никого не беспокоили, стараясь вести себя незаметно. Насколько это возможно отряду, состоящему из двадцати пяти вооружённых человек, ведущих за собой столько же коней с поклажей и без неё.

И вот ближе к селу мы наткнулись на неприятную картину. Группа всадников обступила несколько повозок и застопорила движение в обе стороны. При этом верховодит безобразием молодой человек в излишне крикливых одеждах, ещё и обладающий визгливым голосом. Прямо-таки классический и обнаглевший мажор, которых обыватели ненавидят во все времена.

— Что ты себе позволяешь, холоп? Запорю прямо здесь! Совсем страх потеряли! Вам приказали убирать телеги! Почему не выполняете?

— Господин, так негде здесь. Дорога не позволяет, и снег по обочине лежит, — раздалось в ответ, — Нам бы саженей десять вперёд проехать, и можно путь освободить. Мы же попросили.

— Молчать! — от визга скандалиста вздрогнула даже моя смирная лошадка.

Перед дворянчиком, напоминающем петуха, стояли четыре мужика, склонивших голову. Судя по наливающемуся синяку на бородатом лице одного из них, мажор его ударил.

Не люблю я такие вещи. На дороге всякое может случиться, но есть предел разумного, и никому не позволено унижать человеческое достоинство нормальных людей. Купец средней руки, стоявший впереди своих людей, явно принадлежал к этой категории. На хамло бородач точно непохож. А вообще, он молодец! Спину не согнул, и вон как смотрит. В его взгляде нет злобы, но мужик показывает, что обидчика не боится. Отчего тот и распаляется.

Дунин знает о моих взглядах. Периодически я провожу идеологическую обработку личного состава будущей Росгвардии. О правах крестьян никто вещает. А вот несколько лекций про необходимость пресечь боярскую вольницу, ибо это полезно для державы бойцы выслушали. Поэтому подполковник сразу взял инициативу в свои руки.

— Кто таков? По какому праву перегородил дорогу? — начал представление шляхтич.

Иван в свои двадцать четыре выглядит гораздо моложе. Никто же не знает, что он воюет с шестнадцати лет и очень опасный боец. Потому несведущий народ попадается на обманчивую внешность литвина. Дворянчик отреагировал ожидаемо, ненадолго лишившись дара речи. Забавно было наблюдать за метаморфозами на спесивом лице. Здесь вам недоумение, оторопь и гнев.

— Ты знаешь, с кем разговариваешь? Я тебя сейчас сам выпорю! Мой дядя… — петушок аж давился словами от злобы, но был прерван подполковником.

— Тля! Вот ты кто, — произнёс Дунин и достал кнут, притороченный к седлу, — Я даже саблю об тебя марать не буду, так засеку.

Взмах руки, резкий хлопок и с головы замершего петушка слетела богато отделанная шапка. Ему догадаться, что лучше сдать назад. Однако гонор не позволил.

— Да я тебя! — молодой дурачок попытался выхватить саблю, — Степан! Ты чего стоишь? А вы, олухи, почему рты раззявили? Бей этих хамов!

Мне даже стало интересно, откуда вылез этот клинический идиот. Перед тобой пусть небольшой, но хорошо вооружённый отряд. Только наши кони должны обратить на себя внимание. Я не экономил на верных людях, и лошадей парни получили из царских конюшен. А ещё в этом времени я научился распознавать взгляды. Это вам не надувание щёк и насупленные брови. Просто настоящие хищники смотрят на вас, как на мясо. Нынешняя Россия — это вполне себе сословное и даже кастовое общество. Обычные воины, если они не разбойники, соблюдают субординацию. То же самое касается боевых холопов, сопровождавших и охраняющих вельмож. Они никогда не нападут на дворянина, стой он ниже в местной иерархии.

Поэтому если человек готов отстегать вас кнутом, то он представляет государственную структуру или сами знаете кого. Меня сложно узнать в неприметной одежде и шарфе, обмотанном вокруг шеи. А вот Кропоткина вполне. Тем более что князь вырядился как на парад. И будь ты хоть трижды благородный, но с главой Разбойного приказа не шутят.

Поэтому только меня удивил добрый подзатыльник, который Степан отвесил петушку. Скорее всего, мужик является дядькой молодого балбеса, и быстро разобрался в ситуации.

— Ай! Ты чего? Да я… Ай!

Наставник не стал скромничать и выдал парню такого леща, что тот покачнулся. Дворянчик-то умеет держать удар! Или кость слишком толстая, а мозг маленький? Другой бы на его месте свалился, но наш герой только в нокдауне.

— Замолчи, орясина! — прошипел Степан, повернулся в нашу сторону и отвесил поклон, — Прости, боярин. Не признали тебя. Мы тут с купчишками разъехаться не смогли, бывает. Нехорошо получилось, и торговые люди получат возмещение убытка.

Судя по ошарашенным глазам скандалиста, он никого узнавать не собирался. И ещё сильнее удивился, когда услышал о компенсации. Но парню хватило мозгов промолчать и засунуть гонор куда поглубже.

Тем временем Дудин дождался кивка Кропоткина, взявшего на себя роль хозяина, и начал командовать.

— Прочь с дороги! Быстро! — прошипел подполковник, заставив балбеса побледнеть, и обратился к десятнику — Прохор, узнай, чьим именем прикрывался этот дурень. Выполнять!

После рыка литвина люди скандалиста буквально затащили своих лошадей на обочину. Причём несчастные животные не особо желали лезть на небольшую горку из снега и грязи. Кстати, сейчас в России правостороннее движение. Для меня это стало открытием.

* * *

— Не крутовато? Ведь человек благородный, пусть и глупый, — произнёс Кропоткин, поравнявшийся со мной через несколько минут, — Ещё и унизили его.

Выдыхаю пар и с грустью смотрю на исчезающее за облаками солнышко. Вот как с ними быть? Михаил Васильевич ведь ничего не понял. Но делать всё равно нечего, постараюсь объяснить.

— Как называется эта дорога? — указываю рукой вперёд, где перед нами замаячил новый обоз, спешащий из столицы.

— Троицкая, государь, — удивлённо ответил князь.

— Также её называют «царский богомольный путь». Ещё это основной шлях, связывающий Москву с Архангельском, по которому скачут гонцы в северные города, идёт весь товар из-за границы и обратно. Это не какая-то тропа возле поместья того крикливого дурачка, — машу рукой назад, — Здесь путь государственного значения, про духовную часть можно не говорить. Ты уверен, что обиженный купец не паломник? Или вдруг он едет по важному делу? И вообще, кто дал право дворянину распоряжаться? Даже мы переждали, пока рассосётся большой затор у Челобитьево, и не принялись людей торопить или разгонять. Иначе стало бы ещё больше хаоса. Народ занят своим делом, дармоеды и тати здесь не ездят. Значит, все приносят стране пользу. Так почему кто-то считает позволительным вести себя подобным образом?

Судя по выражению лица, Кропоткина мои слова не убедили. Никто и не сомневался.

— В России только царь имеет право казнить да миловать. И то, он передаёт свои полномочия Думе, приказам и воеводам. Я понимаю, что всяк кулик в своём болоте велик, — Кропоткин удивлённо вскинулся, услышав незнакомую поговорку, — И бояре по праву хозяева в своих поместьях, где могут судить и наказывать холопов. Однако всё начинается с такого непотребства, которое затем приводит к мироустройству, сложившемуся в Польше. Принадлежность к благородному сословию — это не только привилегия, но и ответственность. Коли ты ведёшь себя, как быдло, то чем отличаешься от сиволапого мужичья?

— Я понял тебя, государь, — произнёс князь, — И дурня этого знаю. Звать его Алёшка Ртищев. Он племянник Михаила Ртищева, комнатного стольника царицы Натальи Кирилловны. И не со зла он, глуповат просто и молод.

Угу. Значит, можно бить в морду первому встречному и всячески его унижать, если ты молодой дебил? И родственник влиятельного придворного, конечно. Кропоткин же всё равно остался при своём мнении.

Сейчас иные времена, и понять мои слова сложно. Михаил Васильевич скорее принял бы версию, типа я сильнее, поэтому вправе поставить на место более слабого. Тем более тот действительно вёл себя неуважительно и даже нас оскорбил. А продвигать тему верховенства закона пока глупо. Всегда есть те, кто выше любых канонов и правил. Здесь ещё на дворе XVII век.

Только меня разозлило иное. Какой-то обнаглевший тип начал прикрываться дядей, что сразу напомнило иное время. Насмотрелся я на таких блатных и безнаказанных.

Хуже них только спайка власти и криминала. Особенно когда этнические ОПГ потихоньку захватывают страну, скупая чиновников оптом и в розницу. И особо не сдерживаются, понимая, что останутся безнаказанными. Ещё и сами всячески лезут во власть, чтобы далее заменить глупых и жадных госслужащих, которым деньги затмили разум. Или им плевать, ведь дети и активы давно за бугром?

Здешние власти пока не достигли столь высокой степени просветления, вернее, шизофрении. Но перегибов и откроенного беспредела хватает. Особенно вдали от столицы. Насмотревшись на идиотизм своего времени, я не хочу видеть подобное дерьмо вокруг. И борьба с преступностью будет комплексной. Мне известно, что надо исправлять причину, а не следствие. Но с текущей ситуацией необходимо разбираться.

Что касается моего раздражения, то оно немного затрагивает Кропоткина. Речь как раз о сращивании власти и криминала. С учётом того, что он возглавляет фактически местное МВД, то всё может быть очень плохо. Хочется ошибиться. Поэтому я взял его с собой, дабы прояснить обстановку на месте.

Далее мы ехали молча. Тишину нарушал только стук копыт, бренчание сбруи с оружием, всхрапывание лошадей и редкие возгласы, раздающиеся со стороны авангарда колонны.

Меня же заинтересовал один вопрос. А смогу ли я противостоять искушению, получив настоящую власть. Признаюсь честно, за десять месяцев мой характер претерпел значительные изменения. Самодуром и мелким тираном я не стал, но воспринимаю нынешнее положение как должное. Это касается и распоряжения людскими судьбами. Если заговорщиков и компрачикосов я приговорил к смерти за дело, то, как быть дальше? Чую, что мне всё сложнее сдерживать раздражение.

Смогу ли я удержаться, чтобы не начать рубить сплеча? Это более лёгкий путь, по которому пошёл Пётр, ставший впоследствии великим. Проще идти к цели, не стесняясь в средствах. И так можно достичь успеха, только локального. Сосредотачиваешь в кулаке все ресурсы, несогласных бьёшь дубиной или отправляешь на плаху, а далее прёшь напролом, не обращая внимания на последствия. Ведь гораздо труднее выстраивать систему, планомерно работать, воспитывать новое поколение людей и убеждать старое в своей правоте. И строить фундамент, затем постепенно возводить стены дольше, чем быстро собрать временный домик.

Самое плохое, что я сейчас прекрасно понимаю и не осуждаю Петра Алексеевича. Не знаю, чем он ориентировался в юные годы, поставив цель сделать Россию великой европейской державой. Но задачу он выполнил. Естественно, в процессе преобразований царь наталкивался на интриги бояр, бунт стрельцов, происки церковных иерархов, сопротивление староверов и казаков. Это не считая внешних врагов. Была сделана колоссальная работа, хотя путь будущего императора был вымощен костьми русского народа и залит его кровью.

А меня начали посещать предательские мыслишки о собственной избранности. Я ведь царь! Значит, мне позволено больше других по праву рождения! Так зачем обращать внимание на закон, потери и людские страдания, если ты идёшь к благородной цели? Тем более благодаря послезнанию, тебе известен путь и есть непоколебимая уверенность в собственной правоте.

[1] Вятский поход Даниила Щени — поход войска великого князя московского Ивана III во главе с воеводой Даниилом Щенёй на Вятскую республику в 1489 году. Результатом похода стала ликвидация вечевой республики и присоединение Вятской земли к централизованному Русскому государству.

[2] Шиши́ — обобщённое название участников преимущественно крестьянского по составу партизанского движения на территории Русского царства против польско-литовских захватчиков в период Смутного времени. Формировались в основном в центральных и северных районах государства. Наиболее многочисленные группы партизан действовали на Смоленской дороге и в местах зимовки войск гетмана Яна Ходкевича.

Шишами также называли партизан, действовавших на территориях Великого княжества Литовского, занятых русскими войсками в ходе русско-польской войны 1654—1667 годов, которые воевали против русских гарнизонов и «присяжной» шляхты.

Глава 6

Ездить по стране инкогнито — весьма полезная затея. Не сказать, что я прямо Харун ар-Рашид, якобы шатавшийся по ночным улочкам Багдада. Надо учитывать отряд сопровождения. Имея за спиной такую свиту, с народом особо не пообщаешься. Вернее, никто не будет откровенничать. Да и лишнее это. Я же не глухой или слепой. Мы проехали немало сёл и городков, чтобы сделать предварительные выводы. Народ живёт по-разному, но в основном бедно.

Встречались нам и богатые крестьянские дома, с нормальной печью и даже деревянными полами. По местным меркам — это несусветная роскошь. Чаще семьи пахарей ютились в полуземлянках и небольших домиках, где топили по-чёрному, а в сенях держали скотину. Сами люди тоже разные. Однако ни одного толстяка среди простого народа я не заметил. За пузатыми и мордатыми рожами надо ехать в Думу. Болезненной худобы тоже не наблюдалось, но это только начало весны, пока есть запасы, сделанные осенью. Здесь сразу встаёт вопрос картофеля. Такая культура просто необходима для России. С учётом сурового климата и неурожаев овощ поможет народу выживать. Но процесс этот долгий и сложный.

Даже если мужики будут сопротивляться, я стану внедрять картошку насильственными методами. Иначе так и будут голодать целые регионы в случае неурожая или иной напасти. А ещё это база, гарантирующая возможность черпать ресурсы для будущих войн. В первую очередь человеческие, как бы цинично это ни звучало. Запасы продовольствия и стабильность тыла тоже необходимы. Хотя со стороны жизнь крестьян выглядит неплохо.

Дунин пояснил, что в прошлом году был хороший урожай, а здешние мужики весьма активные и зимой занимаются различными промыслами. Поэтому никто особо не голодает. Бедствуют семьи, лишившиеся кормильцев, либо у кого слишком жадный помещик. Но чем севернее селения, тем меньше крепостных и зажиточнее мужик. Про внешний вид, общую убогость быта и примитивные технологии, лучше не говорить. Всё-таки я здесь почти год и привык к бытовым неудобствам. Хотя вначале было очень тяжело. Поверьте, даже царь не имеет такого уровня комфорта, доступного простому человеку из XXI века. У меня просто горшок позолоченный и сонм слуг, выполняющий любые хотелки. Чего говорить, здесь нет даже нормальной туалетной бумаги, а о шампунях можно только мечтать. Добавьте к этому отсутствие центрального водоснабжения, водопровода и канализации, то получаются достаточно суровые условия для жизни. Особенно у простолюдинов.

По дороге я основательно расспросил бойцов о реальном житии крестьян, мастеровых и купцов. Впечатления неоднозначные, но полезные. Правитель обязан знать, что происходит в стране, увидев всё своими глазами. Из окон роскошного кабинета складывается совершенно иная картина.

До Калязина отряд добрался через шесть дней. Вернее, пришлось форсировать Жабню за десять вёрст до города и уходить на северо-восток. Река ещё подо льдом, поэтому мы спокойно достигли промежуточной цели. По нынешним временам получилась неплохая скорость. Далее нам вдоль берега Волги до окрестностей Углича. Пока же Дудин решил отдохнуть с дороги, заодно получить сведения от своих людей. Мы расположились в купеческой усадьбе, используемой как перевалочный пункт. Сейчас в торговле затишье, и нам спокойно сдали дом с хозяйственными постройками. Нечего людям глаза мозолить. Хотя появление в уезде хорошо вооружённого отряда не могло остаться незамеченным.

Народ занимался своими делами, а я любовался Волгой. Берег здесь крутой, виды чудесные! Ледоход ещё не начался, хотя периодически долетает треск ломаемого покрова. Всё-таки природа — это страшная сила! А человек — просто пыжащаяся букашка. Только злая и жестокая. Как раз за таким экземпляром мы и прибыли.

* * *

— Всё готово, государь. Тати недавно ограбили бежецкого купца, направлявшегося в Рыбинск. Товар ещё в усадьбе. Может, вскоре в схрон перевезут. Но вряд ли, совсем страх потеряли. Ироды! У них и людишки захваченные в застенке томятся. Поэтому вовремя мы и надо накрывать этот вертеп. Почуяли они чего-то. Парни таились, но видать, выдали себя. Пленных могут убить, а товар вообще сжечь.

Дудин очень резко реагировал на всё, что связано с рабством. Насмотрелся на зверства татар и ногаев, защищая границы Руси. Поэтому его спешка понятна. А ещё он просто изнывает от нетерпения. Ведь в кои веки появилась возможность поймать крупную рыбу, возможно, кукловодов. Я и себя успокаиваю, дабы не начать дёргаться. Мы не имеем права на ошибку и слишком долго шли к цели. Но сейчас можно начинать.

— Князюшка наш озабочен, — недобро усмехнулся Иван, — Понимает, что его это дело тоже касается. Но осторожен, собака! Всю дорогу вёл себя спокойно и не помышлял отправить весточку.

— Думаешь, он знает? — смотрю на скалящегося шляхтича.

— Вряд ли уж больно он птица высокого полёта. Однако чего-то должен подозревать. Если уж мы нашли татей, без всякой помощи, то у князя целый приказ.

— Прикажи послезавтра брать всех подозреваемых. Мы выдвигаемся завтра в полдень и будем добираться два дня. Как раз прибудем к самой развязке.

Подполковник кивнул и ушёл отдавать приказы.

* * *

— Ещё двое! — раздался крик справа, — Эти совсем свежие!

Подхожу к яме, стараясь не изгваздать сапоги. Мужики с обмотанными тряпками лицами начали вытаскивать трупы на поверхность. Не знаю, как мне удаётся сдерживать рвотные позывы, рассматривая лежащие вокруг тела и кости. А их набирается немало.

При должном навыке, когда землю растапливают кострами, и хорошем инструменте, можно вести раскопки даже зимой. Грунт промёрз примерно на пятьдесят — шестьдесят сантиметров, поэтому уже на второй день наши археологи наткнулись на жуткие находки. Раскопки вели крестьяне с соседних деревень, замотивированных неплохой оплатой и инструментом. Мне пришла в голову мысль о создании полноценного сапёрного полка. Вот и встал вопрос его оснащения. Оружейная палата изготовила такие лопаты, тяпки и кирки, аж любо дорого смотреть. Потому и крестьяне не выдержали, когда им пообещали столь нужные в хозяйстве вещи.

Мы сейчас раскапываем не какое-то языческое капище. Это самое настоящее кладбище, только частное. Здесь банда прятала трупы убитых купцов и людишек, которые слишком много знали. Когда довольные крестьяне, которым платят за каждую голову отдельно, достали первое тело, я особо не удивился. Но чем дальше, тем становилось больше страшных находок. А мы с Федей попросту зверели. Даже спокойный и добрый царь, требовал крови. И я его прекрасно понимаю. Сложно наблюдать, как из земли вытаскивают невинных людей. Ну, хоть детских трупов пока не было. Иначе мне бы снесло голову напрочь.

Дудин решил действовать системно и не только арестовать разбойников, но также найти доказательства их тёмных дел, кроме захваченного товара. На арест я не поехал, хотя теперь жалею. И вообще, сама поездка давно перестала мне нравиться. Зачем я вообще сорвался? Чтобы соприкоснуться с дикостью? Слишком её много.

Я не обратил внимания на раздавшийся конский топот, скрип повозок и прочую возню. Хватало суеты последних дней и раскапываемых подарков. Возвращаюсь к костру, специально разожжённому рядом со столиком и креслом, где я расположился. Сейчас бы выпить. Но Федя не особо жаловал спиртное, кроме лёгкого вина и то редко. Поэтому приходится задумчиво цедить чай или смотреть на игру пламени, желая кого-нибудь убить. Будто подслушав мои мысли, со стороны дороги, раздался визгливый голос.

— Что вы себе позволяете! Почему захватили меня и моих сыновей? Вы пожалеете! Детки, не беспокойтесь!

Вокруг моего места потихоньку собрался народ. А ребята Ивана под ручки привели невысокую толстушку бальзаковского возраста. За ней следовали три мордоворота с полным отсутствием интеллекта на лице. Наверное, это те самые дети, а может, сиротки, о которых кричала тётка. Бойцы грамотно страховали гостей, но те особо не дёргались. Значит, в дороге провели разъяснительную работу. Несмотря на вопли, мадам тоже идёт, куда показали.

Какая актриса пропадает! В каждом её жесте прямо сквозит трагизм. Только она малость переигрывает, делая вид, что не замечает раскопок. Даже туповатые мальчики бросали взгляды на суету, создаваемую множеством людей, да и шумно здесь. Дунин, присоединившийся к нашему перфомансу, сиял, как медный пятак. Он свою работу выполнил. А к трупам шляхтич привычен, поэтому особо не переживает.

Тут Савва принёс очередную порцию лекарственного отвара, который он готовил по настоянию знахарки. Придётся пить, хоть гадость редкостная. Вот почему лекарства не бывают вкусными?

— Значит, решили закапывать, ибо утопленные в болоте могут всплыть? — Гаврилов продолжил допрос хилого с виду мужичка с куцей бородёнкой.

Глянешь на такого и, кроме жалости, никаких чувств не испытаешь. Если не знать, скольких людей убил этот нелюдь, конечно. На вид ему лет сорок лицо гладкое и не испещрено оспой, как у многих местных. Иногда в глазах мелькает нечто неприятное. Но это надо быть хорошим физиономистом, дабы почуять неладное.

— Точно, — кивнул Корней, так звали убийцу, — Девки деревенские по ягоды ходили и нашли одного всплывшего. Нехорошо это. Непорядок. Княгиня после этого приказала людишек закапывать и место сменить.

Меня сложно удивить, после переноса сознания в тело Феди уж точно. Но обнаруженные Иваном разбойники прямо сломали шаблон. Нет, я вижу жестокость окружающего мира. Только с таким изощрённым цинизмом сталкиваюсь впервые.

— Она? — разведчик, вёдший допрос, кивнул на женщину.

— А кто же ещё? Вы ведь по её душу прибыли? И разузнали всё заранее, — мужичок тоже не смотрел в сторону упомянутой помещицы, только оскалился, показав гнилые зубы, — Чуял я, что надо уходить ещё по осени. Но думал, беда стороной пройдёт. Княгиня вроде притаилась, и зимой мы не озоровали. И вдруг эти купчишки с дорогим товаром. Разве она такое пропустит? Жадна, аж слов нет!

— Я требую прекратить этот произвол! По какому праву…

— Заткнись! — не выдержал я и шикнул в сторону тётки, — До тебя очередь тоже дойдёт.

— Отведи его в шатёр, пусть Анисим всё запишет, — приказываю бывшему стрельцу.

Тот молча кивнул и увёл убийцу в указанном направлении.

Мужичок прав. Ребята Дунина провели отличную работу. Нам даже свидетельские показания не нужны и чистосердечное признание тоже. Здешнее общество пока не заражено гуманизмом, а допрос принято проводить в присутствии палача, а не адвоката. И никто не будет смотреть на звании и титул обвиняемого. Особенно когда речь идёт о столь чудовищных преступлениях.

Если описывать ситуацию кратко, то мы накрыли крупную банду, промышлявшую в Поволжье более десяти лет. Возглавляла её княгиня Марфа Даниловна Дулова[1]. Кстати, девичья фамилия преступницы тоже Дулова. Она дальняя родственница своего покойного мужа. Глядя на лица её сыновей, явно страдающих дебильностью, начинаешь понимать, почему такие браки запрещены.

А ведь Гаврилов натолкнулся на преступницу случайно. Регулярная пропажа купцов мало кого волновала. Плюс княгиня до поры до времени действовала грамотно, нападая на небольшие обозы, везущие ценный товар. Больше всего её интересовали меха, специи и шёлк. Такую продукцию можно сбыть, не привлекая внимания. Вернее, если знать нужных людей и правильно смазать шестерёнки некоторых ведомств. В этом плане у банды всё было хорошо. Народ пропадает постоянно, ибо бежит от произвола помещиков или попов. Да и купеческий промысел сейчас опасное занятие. Поэтому власти особо не шевелятся. Ловят, кого получается и на этом хватит. И понятно, что беглого крестьянина поймать гораздо легче, чем грамотную шайку. Если тебе ещё и приплатят за отвод глаз.

Не покусись обнаглевшая дамочка на соседей дворян, мы бы о ней не узнали. Но мадам сначала не поделила луг с помещиком Андреем Острогиным. А затем поругалась с Иваном Воропановым, отказавшимся выдавать дочь за сына Дуловой. Сосед принадлежал к старинному роду, путь и не особо знатному. Именно поэтому его жалоба дошла до Москвы. Ведь Марфа Даниловна попросту сожгла его дом. Угу. Бывает и такое в тверских селениях. И частенько информация о подобных преступлениях не доходит до силовых ведомств. Особенно если фамилия Угличского воеводы Петрово-Соловово. Знающие люди сразу поймут мою иронию. Дело в том, что Дуловы исторически близки с этим родом.

Когда я читал доклад бывшего стрельца, то давался диву. Мне известно, что русские аристократы и дворяне — весьма специфические ребята. Только одно дело отжать луг, пастбище или лес, что является нормой по местным понятиям. Можно даже не рыться в архивах, такими тяжбами переполнены суды любого уезда. Но сжечь дом? Знатного человека, а не абы кого. Воропановы род многочисленный и уважаемей, но даже они не смогли сразу добиться справедливости. Документ завис в недрах Разбойного приказа, пока не был обнаружен одним из писцов, завербованных Дуниным. Чего тогда говорить про несчастных купцов? Это сколько жалоб, фактов грабежа и убийств остаётся без рассмотрения?

Бросаю неприязненный взгляд на княгиню и поворачиваюсь к Кропоткину. И тут князь меня удивил. Наверное, Михаил Васильевич просчитал ситуацию и решил подстраховаться. Или его смутили люди Ивана, которым было поручено присматривать за главой приказа. Уже бывшего, конечно. И князь в чём-то прав. Ведь девичья фамилия его жены тоже Дулова, только зовут её Мария, и она является двоюродной сестрой помещицы-разбойницы.

— Нет здесь моей вины, государь! — чиновник сдёрнул соболью шапку, — Что знаю, расскажу. Но про убитых Марфой купцов я не ведал. Да и кто мог даже подумать о подобном?

— Что ты несёшь, дурень? — княгиня обожгла Кропоткина злобным взглядом и вдруг застыла.

Видно, дамочка только сейчас поняла, что перед ней царь. Опомнилась Марфа Даниловна быстро, и на её лице появилась лицемерная улыбка.

— Меня оболгали, государь. Враги решили отомстить, — начала оправдываться разбойница, — Я…

— Заканчивай здесь, Иван Мартынович, — прервав женщину, обращаюсь к Дунину, — Пусть Щукин запишет признания. Если не захотят говорить, то сами разберётесь. Вон здесь целый глава приказа, которому татей ловить положено. А я поеду в Углич. Посмотрю, чем там народ дышит.

Мерзко всё это. Ведь Дулова — это только вершина айсберга. Наверняка её покрывали, подозревая, чем дамочка промышляет. А ещё, сколько таких шаек по всей стране? Вспомнился текст, прочитанный в моём времени. По утверждениям автора, разбой в России процветал даже при Анне Иоанновне и Екатерине II. И речь не о казаках или привычных грабителей с большой дороги. Тогда хватало лихих дворян, с которыми долго не могли справиться. Чего говорить об окружающих реалиях, когда нет нормальных силовых ведомств, призванных бороться с преступностью? Ещё и коррупция с круговой порукой.

* * *

— Садись, Василий Васильевич, — киваю на кресло и молчу, анализируя предыдущий разговор.

В отличие от Голицына, я не собирался предлагать присесть главам Разбойного, Сыскного и Тайного приказа. Поэтому докладывала троица стоя, расписывая свои достижения на ниве борьбы с криминалом. Раздражают меня они. Новый глава МВД вроде невиновен. Только Матвей Пушкин, предложенный Думой временно исполняющим обязанности ушедшего в отставку Кропоткина, человек системный. И глупо ждать особых перемен или прорыва от перестановки кроватей в нашем борделе. Менять надо подход к формированию властных структур.

Дело не только в банальной коррупции или неумехах, занимающих высокие кресла. В России есть честные и толковые начальники, как бы фантастически это ни звучало. Здесь хватает всяких людей, хороших тоже. Проблема в том, что власть фактически принадлежит касте. Я немного утрирую, ведь, кроме аристократов, важные посты занимают и простые дворяне. Но именно из них формируется высшее и среднее управленческое звено всех ведомств.

Представители благородного сословия держится друг за друга, и, наверное, уравновешивают царскую власть. Когда речь идёт о вопиющих случаях вроде измены или откровенных безумствах, то статус человека не спасёт. А вот наказать чиновника за иные просчёты практически невозможно. Может, Федя распустил людей в последний год перед болезнью, либо так было всегда. Плевать. Главное, что это не нравится мне и сужает пространство для манёвра в управлении страной. Откуда черпать нормальные кадры? Это мне ещё повезло с Дуниным и Гавриловым.

А ведь царь является не только верховной исполнительной, но и судебной властью. Теоретически русский самодержец имеет право карать и миловать по своему усмотрению. Однако практически дела обстоят иначе. Обложили со всех сторон.

Почему я раздражён? Всё просто — дело Дуловой аккуратно развалили. Княгиня внезапно скончалась во время пыток. Дело житейское, а инициированная мною проверка особых нарушений не выявила. Палач со следователями делали свою работу, так как Марфа Даниловна упиралась, и сознаваться не собиралась. Одновременно с этим пропал Корней, тот самый душегуб и доверенное лицо разбойницы, заведовавший всеми тёмными делами. Скорее всего, мужика тихонечко убили, подстроив якобы побег. Сыновья помещицы оказались слабоумными, по крайней мере, нюансов функционирования банды они не знали. Кропоткин ушёл в отставку, и предъявить ему нечего. Мало ли, на ком человек женат. Был вариант припереть к стенке воеводу Петрово-Соловово, но нет доказательств. Чтобы арестовать или пытать столь важного и родовитого чиновника, нужны более веские аргументы, нежели подозрения. Остальные задержанные — обычные исполнители, знавшие не больше сыновей преступницы.

Вообще-то, я сам виноват. Нельзя было полагаться на исполнителей. Хотя Дунин больше боевик, а Гаврилов — разведчик. Они свою работу сделали, а далее дело передали профильному приказу. Я же не могу сам пытать людей и присутствовать при всех допросах? Всё-таки речь об обычном преступлении, пусть и вопиющем. Не царское дело совать нос в каждую дыру, для этого есть исполнители.

Ещё и здоровье меня подвело. Нет, чтобы остаться в Угличе. Однако я провёл там день, навёл шороху, сделал выводы и отправился домой. Но слёг, достигнув Сергиева Посада. Либо простыл, либо организм так отреагировал на слишком интенсивный график. В итоге пришлось отлёживаться десять дней у монахов. Благо Савва сразу послал человека за Аксиньей и Келлерманом. Они меня и выходили.

Потом было возвращение в столицу, несколько дней я боролся со слабостью, параллельно отбиваясь от боярских депутаций. И вдруг мне доносят, что дела помещицы-разбойницы уже нет. Дулова померла, а значит, на неё повесят все преступления и концы в воду.

Мысленно выдыхаю, пытаюсь успокоиться и перевожу взгляд на Голицына.

— Князь, разве они не понимают, что защита возможных преступников, наносит вред державе?

Василий Васильевич сразу понял, что речь идёт о думцах и главах приказов.

— Но ведь разбойников поймали, хотя главная зачинщица померла. Не стоит так убиваться, государь. Похожих случаев хватает, к сожалению. И мы не можем поменять всех служилых людей. Приходится работать с теми, кто есть. Петрово-Соловово не самый дурной воевода. Я затребовал проверить его дела, особых нарушений за ним не найдено. Можно копнуть глубже, но сомневаюсь, что там есть особая крамола.

Слова Голицына прозвучали логично. Угличский глава — действительно обычный чиновник, не замешанный в тяжких преступлениях. Доказать его связь с разбойниками практически невозможно. Пытать дворянина нельзя, а все ниточки оборвались со смертью Дуловой. Корней рассказывал про какого-то посредника, который выкупал у разбойницы большую часть товара. Только душегуб не видел лица упомянутого господина. Тупик.

— Сорок семь убитых купцов и их людишек! Это тех, кого раскопали. На самом деле, за десять лет могло накопиться больше. В болото же не полезешь, — начинаю приводить свои аргументы, — Княгиня умерла, туда ей дорога. Остальных душегубов накажут, вроде всё верно. Только мы не знаем человека, кто извещал разбойников о купцах, возивших нужный товар. Также не удалось раскопать, куда продавалось награбленное. Судя по всему, в деле участвовал кто-то из уездных воевод, не обязательно Углича. А ещё им помогал человек из таможни. Мех со специями вывозили через Архангельск, и часть перепадала Нарве. Если мои подозрения верны, то это не обычное преступление, а государственное. Думцы же совершенно этого не понимают, защищая своих. Я ведь не приказываю хватать всех подряд, а требую разобраться. Но мне приготовили красивую сказку, сколько татей переловили. Ладно, чего там у тебя.

— Договор со шведами, государь. Мы должны продлить его без изменений, как и противная сторона. Но ты хотел прочитать его лично, — князь положил на стол несколько жёлтых листов с крупным текстом.

Просто захотелось понять, что у нас там с соседями. Я читал пункты Кардисского договора в прошлом году, но детально не вникал. А мир со шведами нам сейчас необходим. Думаю, надо пролонгировать прежнее соглашение и ждать. Может, получится лучше его использовать, а то торговля между нашими странами какая-то вялая. А ведь России разрешили открыть торговые дворы в Стокгольме, Риге, Ревеле и Нарве. Однако, товарооборот особо не растёт. Ганзейский союз официально развалился пятнадцать лет назад. Вон и постоянно посольство Дании в прошлом году открылось. Так, чего не начать шевелиться? Тем более сам фон Горн[2] предложил весьма заманчивый вариант договора.

Мне бы хорошего юриста, дабы разобраться в хитросплетениях европейской политики и форматам заключаемых договоров. Вот не верится, что Кристиана V датского волнует только мир на Балтике. Наверняка нас попытаются втянуть в разборки между Копенгагеном и Стокгольмом. По идее нужный специалист есть. Доверия к нему нет. После возвращения с севера моя паранойя начала прогрессировать ещё сильнее.

— Государь, я остаюсь при своём мнении. Не нужен этот малый поход. Вон ты с Углича вернулся и слёг. А Воронеж дальше и дорога туда хуже.

Голицын всё пытается отговорить меня от манёвров, вернее, рейда. Боярам не обязательно знать, зачем я собрался на юг.

— Ступай, князь. Как прочитаю договор, так вызову тебя.

Дверь за гостем закрылась, а я сидел и смотрел на документы, не видя текста. Почему так? Вроде работаю и стараюсь. А большая часть твоего труда уходит, как вода в песок. Вроде начал создавать команду и собственную спецслужбу, но этого мало. Многое должно проясниться после похода. Если всё пойдёт по плану.

Вдруг дверь открылась, и в комнате появился Савва. Чего-то он выглядит излишне смущённо. Смотрю вопросительно на дядьку.

— Там это… Царица пожаловала. В твоих палатах сидит и ждёт тебя, государь.

Про жену я периодически забываю. Но я сейчас в Кремле, где находится и Марфа. Интересно, чего ей надо?

[1] Автор прекрасно знает, что «помещицу-разбойницу» звали Марфа Дурова. Но она жила через семьдесят после описываемых событий. Собственно с Дуровой и списан образ.

[2] Гильдебранд фон Горн (1655–1686) — чиновник немецкой канцелярии датского короля Кристиана V, посол в России.

Глава 7

Процесс исполнения супружеских обязанностей не доставил мне никакого удовольствия. Разве что скинул напряжение и то, ощущения сомнительные. Думаю, супруга тоже далека от восторга. И дело не в первом разе, хоть я старался делать всё аккуратно. Она продолжала вести себя индифферентно даже во время акта. Оттого и такое послевкусие.

Как можно получать удовольствие от процесса, если ощущаешь себя насильником? Пусть даже девушка — самое натуральное бревно. Но такие экспонаты попадались мне и в прошлой жизни. Но речь о том, что партнёр не может скрыть неприятия, я ведь не слепой.

Поэтому мне всегда были непонятны различные любители домогательств, заставляющих людей спать с собой. Если ты психически здоров и унижение противоположной стороны не главное, то сложно объяснить подобные поступки. Ну, купи ты расположение, в конце концов, что с учётом морали XXI века обычная вещь. Думаю, многие жертвы подобного насилия спокойно согласились на такое предложение. Просто предложи человеку то, от чего ему трудно отказаться. Есть же примеры артисток, пробивающих путь наверх через койки продюсеров или режиссёров. Думаю, они хорошо играют в постели, изображая страсть с прочими оргазмами. Но фактически насиловать, зная, что тебя ненавидят? Не понимаю.

Только я сам оказался примерно в такой ситуации. Пусть так сложились обстоятельства, и законная супруга сама пришла в спальню.

В общем, переваливаюсь я набок, успокаиваю дыхание и думаю, чего делать. Надо хоть попробовать разговорить, продолжающую молчать Марфу. Она только ойкнула в момент проникновения, а далее зубы стиснули и терпела. Вот теперь лежит, как труп, и смотрит в потолок. Знать бы ещё, о чём с ней беседовать.

Когда проходил выбор невесты, Федя уже серьёзно занемог. Это случилось не в первый раз, поэтому мало кого удивило. Венчание проходило достаточно странно, ведь жених не мог даже стоять и сидел на кресле. Затем болезнь усилилась, и царю стало не до разговоров с женой.

Поэтому Федя практически не знает Марфу. Оказавшись здесь, я расспросил Апраксина о сестре. По словам рынды, девица неглупая, много читает, но излишне летает в облаках. Короче, слегка не от мира сего. А так она обучена заниматься хозяйством, знает счёт, умеет рукодельничать и даже говорит по-польски. Уже неплохо, раз мне подсунули не откровенную дуру. Хотя образованность и эрудиция никогда не являлись признаком ума.

— Если всё, то я пойду? — тихий голос прерывает мои размышления.

Вот что с ней такое? Или со мной? Поворачиваюсь и рассматриваю жену, натянувшую простынь до подбородка. Лицо отстранённое и печальное. Не рыдает, уже хорошо.

Или Марфа сделала своё дело, Марфа может удалиться? Чего у неё вообще в голове?

— Я сам выйду, тебе же надо одеться. Сейчас позову служанку.

— Спасибо! — снова этот равнодушный шёпот.

Может через пару дней повторить и попробовать её немного раскочегарить? А там психическая травма и мысли глупые. Я же не знаю, какие тараканы обитают в головах девушек XVII века. Вдруг Марфе понравится процесс, и она немного раскроется? Всё-таки производство детей должно доставлять удовольствие обеим сторонам.

Быстро протираюсь тряпкой, надеваю штаны с кунтушом, сую ноги в тапочки и выхожу из опочивальни. Блин, снова ноги заболели. Только в себя пришёл и начал заниматься фехтованием, как новая напасть.

Ну, её к шутам! Передам через Аксинью, если хочет, то путь приходит. В противном случае никто не мешает ей жить в Кремле. Хотя теперь начнут доставать и Марфу. Наверняка уже пошли слухи, а завтра вся Москва будет знать, что царь с царицей перепихнулись. Что приведёт к возобновлению интриг. И неизвестно, кто там вложит молодой дурочке нужные мысли. Или уже подсуетились? Но раз я не сплавил жену в монастырь, значит, она стала полноценной фигурой. Теперь придётся учитывать и её персону в политических раскладах.

* * *

— Готовсь! — прозвучала команда офицера, и шеренга выставила левую ногу вперёд.

— Коли! — солдаты нанесли удар по соломенным чучелам, стоящим перед ними.

— Назад! — снова приказ и солдаты встают в изначальное положение.

— Коли!

Происходящее выглядело завораживающе. Не сказать, что шеренга действовала, как единый механизм. Ошибок хватало даже на мой дилетантский взгляд. Однако, красиво! Смертельно красиво!

— Феденька, а это что? Ведь багинет французский он другой. Мне учитель Тиммерман показывал.

Петя с трудом сдерживался, чуть ли не подпрыгивая на месте. Но наконец, задал мучающий его вопрос. А хорошо его учат! Не зря мы варягов наняли. И сам царевич впитывает знания, как губка. Вон в оружии сразу разобрался.

— Это штык! И за ним будущее русской армии! — отвечаю братцу.

Получилось излишне пафосно, однако, глаза мальчика аж загорелись от переполнявших эмоций. Понятно, что такой милитарист не пройдёт мимо нового оружия. В моё отсутствие его не могли выгнать с полигона, братец всё не мог настреляться. Пришлось по приезде провести профилактические работы и дать ему двухнедельный наряд, типа как в армии. Мол, временно никаких стрельб, а только книги и шпага. К моему удивлению, ребёнок не обиделся, а начал навёрстывать пропущенные уроки, поражая окружающих невиданным энтузиазмом. Здесь впору говорить о фанатизме, поэтому его надо контролировать. К сожалению, кроме меня и, реже матери с Иваном, Пётр никого не слушает. Вернее, делает всё по-своему, уделяя больше времени понравившимся ему вещам. Хотя прекрасно понимает необходимость всестороннего образования. Хорошо, что фехтование, конные прогулки и изучение наук, связанных с войной, у него в приоритете. Но на первом месте стрельбы из пистолетов и пушек.

— А можно мне попробовать?

Кто же ему откажет? Да и я предполагал такой вариант развития событий.

— Ушаков? — оборачиваюсь в сторону небольшого плаца, где шло занятие.

Скоро Коломенское и его окрестности моими стараниями превратятся в одну сплошную промзону, экспериментальные поля и полигоны. Шучу, но размахнулся я неслабо.

Тем временем к нам подбежал высокий, но очень худой боец, держащий в руках новую забаву русского царевича. Но Петя не обращал внимания на солдата, пожирая взглядом карабин с прикреплённым штыком. Нынешние фузеи тяжеловаты и длинноваты для подростка, пусть он высок и силён для своих лет. Зато короткий рейтарский карабин — самое оно.

— Это Сергей Ушаков, — говорю братцу, оторвавшемуся от созерцания игрушки, — Несмотря на возраст, он десятник и один из лучших пикинеров Коломенского полка. Теперь это твой наставник штыкового боя. Слушаешься его во всём, как новик десятника. Либо пойдёшь навёрстывать грамматику.

Я нашёл несколько действенных методов воспитания братишки. Можно обходиться без давления и прочего насилия, просто надо правильно мотивировать юного милитариста. А для него главное всё, что связано с войной. Вот и пришлось придумать наказания на военный лад, назвав их нарядами. Теперь любой залёт означает усиленное занятие нелюбимыми науками и лишение царевича возможности пострелять. И методика оказалась действенной.

Заодно Петя приучается к дисциплине, пугая слуг и мать. Ныне он самостоятельно одевается, убирает за собой постель, ещё он отказался от перины, как и от обильных обедов. Про самостоятельную чистку пистолетов и сабли можно не говорить. Мальчик ведёт себя будто в походных условиях, когда его обслуживает всего один денщик. С меня он тоже берёт пример. Ведь я достаточно скромен в быту, сплю на жёстком матрасе, а за мной ухаживает только Ефим, если не брать Савву с Аксиньей, у которых более широкие полномочия. Понятно, что в этой игре никто не учитывает поваров, прачек, истопников, конюхов и прочих полотёров. Зато условия приближены к боевым, чем царевич гордится.

Кстати, Ваня тоже отказался от многочисленных слуг, не дававших ему сделать шага без навязчивой опеки. Комфорт старшенький любит, но ведёт себя также скромно. Многочисленных паразитов он разогнал, оставив минимум людей вокруг. И последовал моему примеру, наняв секретаря. В отличие от Петра Иван далёк от военных дел, хотя продолжает тренировки с саблей и полюбил верховую езду. Зато у него обнаружился немалый талант к числам, что надо использовать во благо страны. Не знаю, как насчёт министра финансов, но достойную должность, соответствующую знаниями брата, мы найдём. Воровать у семьи он точно не будет. А по нынешним временам такие люди на вес золота.

— Обязуюсь слушать десятника Ушакова, — воскликнул Петя и сразу добавил, — Можно начинать?

Киваю и отхожу к костру, где для меня поставили кресло. Чего-то опять ноги беспокоят. Надеюсь, эта напасть со мной не навсегда. Но я борюсь и почти не пользуюсь тростью, которую ношу больше как оружие. Молодые мастера давно изготовили мне специальный клинок, помещающийся в ствол и вынимающийся при повороте набалдашника. Охрана — это хорошо, но нужно быть готовым к любому развитию событий. Я уже давно заметил, что становлюсь параноиком.

Между тем Ушаков подвёл Петю к другой стороне плаца, где установили чучело. Нечего смущать бойцов видом занимающегося царевича. Мальчик внимательно слушал десятника, который перестал тушеваться. Сергей — настоящая находка. Выходец из стрелецкой семьи в юном возрасте ушёл служить из-за смерти отца. Семья не голодала, но и не жировала. Парень сделал хорошую карьеру для своих лет, ещё в совершенстве освоил пику, саблю и мушкет. Это не считая участия в боевых действиях. Крещение боец получил при отражении последнего большого набега крымских татар два с половиной года назад. Потом продолжил службу на засечной черте и был замечен старым знакомым отца. Так, он оказался в Коломенском полку уже, будучи десятником.

Я же выбрал Ушакова по совету одного из бойцов Дунина. Мы как раз обсуждали поиск молодых и толковых бойцов для формирования первой роты, вооружённой штыками. Вот я и не смог пройти мимо. Ко всему прочему Сергей оказался грамотным и сам выучил татарский, находясь на границе. Такие кадры нам нужны. Хорошо, что он из простого рода. Нужно создавать противовес боярам, хотя бы в армии. Блат и квоты исключены. Шанс получат и отпрыски знатных семейств. Моя задача — проследить, чтобы не отодвинули толковых, но худородных людей. Нужен здоровый симбиоз старой крови и молодых пассионариев. И вообще, надо придумать рабочую систему социального лифта.

А создание новой роты началось с курьёза. В одном из разговоров я спросил у Морткина, где полки, вооружённые ружьями со штыками. Тогда ещё просто жених царевны выпал в осадок. Про багинеты он слышал, ими сейчас вооружена французская, английская и саксонская армии. Даже у шведов и австрийцев, располагавших неплохой пехотой, такого оружия нет. Никогда Штирлиц не был так близок к провалу. Кстати, князь оказался могилой и о нашем разговоре никто не узнал. Более того, он сделал вид, что всё забыл. Когда я предложил испытать новое вооружение, тёзка просто задал несколько вопросов и взял под козырёк. Такое поведение сразу подняло его в моих глазах.

Зато у мастеров начался сущий ад. Ведь нужно было в кратчайшие сроки изготовить игловидный штык и крепление. Ещё и режим секретности никто не отменял. Но вроде получилось, благо потребовалось всего штук двадцать приблуд для первого времени. Мы даже испытание провели, подбирая размер, вид металла и способ крепления. В итоге справились. Вопрос нормального ружья всё равно актуален. Пищали, стоящие сейчас на вооружении, не подходят, но время ещё есть. Пока были отобраны более лёгкие иностранные образцы.

Впору задаться вопросом — зачем я бегу впереди паровоза. Нам бы наладить нормальное функционирование ВПК и начать с пушек. Тем более что пока русская армия будет воевать со степняками и прочей сволочью, обитающей в Диком поле. У тамошнего противника точно нет больших масс пехоты, и всё решает конница. Однако надо думать о будущем и как мы будем бить осман. В нынешнем виде русская пехота проигрывает янычарам. Поэтому я сделал акцент на артиллерии, в первую очередь полевой. Именно она и кавалерия будут решать ближайшие задачи.

Только история показывает, что на новый уровень русская армия вышла благодаря пехоте. Значит, надо озаботиться её реформированием уже сейчас. Пусть всё будет идти долго, но нужны кадры, которые в будущем станут обучать новичков. В этом плане мне нравится система, выбранная командованием Рейхсвера после поражения в Первой мировой войне. Они сохранили лучшие кадры, позволившие в короткие сроки развернуть и подготовить мощную армию. Вот рота фузилёров и станет этакой кузницей, как и коломенские пушкари. Последние сейчас чуть ли не лучшие в мире. Утверждаю это без ложной скромности, ибо уверен, что ни одна часть не тренируется с такой интенсивностью. Страшно представить, сколько ребята сожгли пороха!

Ещё есть проблема русской кавалерии. Поместная конница всегда уступала польским гусарам. А полки нового строя проигрывают татарам. Степняки более быстрые и спокойно расстреливают рейтар на расстоянии. Европейцы же отказались от этого рода войск в пользу кирасиров, если я ничего не путаю. Поэтому количество рейтарских полков начали сокращать ещё при Алексее Михайловиче.

Значит, необходима очередная реорганизация, которая уже началась, но пока идёт вяло. Пока будем делать ставку на драгун и более лёгких гусар. Для борьбы с мобильной конницей татар придётся использовать башкир, казаков и калмыков. Кирасир казна пока не потянет, да и лошадей попросту нет.

Поэтому пехота и мобильная артиллерия — это наш выход. Пусть он и временный, пока русская армия не столкнётся с сильной европейской армией. Османы к ним тоже относятся, кстати. О флоте я пока даже думать не хочу. Мы с Никитой Одоевским немного прикинули предполагаемые расходы, и я выпал в осадок. Первое о чём я подумал, был флот Петра, построенный в моей реальности. Кто оплачивал этот банкет? Откуда деньги? Даже если мы завтра поднимем налоги на четверть, то полученной суммы не хватит для строительства современных кораблей. А ведь ещё нужны люди, которые смогут обучить русских моряков. Делать ставку на иностранцев я не собираюсь.

Перевожу взгляд на потенциального императора и улыбаюсь. Петруша с сосредоточенным лицом выполнял команды Ушакова и колол соломенное чучело. Думаю, в этом мире его ждёт иная судьба. Хотя рано загадывать, неизвестно, чем закончится моя авантюра.

* * *

— Садись, Алексей. Давненько не виделись, — с улыбкой приветствую Лихачёва.

Главу Казённого приказа, то есть личного имущества Романовых, я рад видеть всегда. Не скажу, что он мой друг, у царей их не бывает. Однако более верного и толкового соратника у меня нет. Голицын, Одоевский и Михаил Лихачёв тоже бесценные вельможи. Но именно с Алексеем у Феди установились наиболее близкие отношения.

Боярин осмотрел небольшое изменение в обстановке и понимающе кивнул. У меня на столе появилась подставка для бумаг с тремя полочками. Там лежали документы, которые я ещё не прочитал, уже обдуманные, но пока не подписанные и черновые варианты указов. Канцелярских принадлежностей в этом времени крайне мало. Вот и приходится выкручиваться. Кстати, секретари после создания нормального архива, занялись составлением картотеки с личными делами. Очень удобная штука, кстати. Нужно же знать биографии чиновников.

— Спасибо! — говорю няньке, принёсший чайник и две чашки.

Когда дверь за Аксиньей закрылась, перевожу взгляд на гостя

— Как съездил? Узнал, чего хотел?

Лихачёв сразу подобрался, но я указал ему на чашку. Субординацию соблюдать необходимо, но у нас сегодня неофициальная беседа. Доклад я прочитаю позже. Пока нужны общие впечатления от ревизии, замаскированной под поездку. Да, крадут и у царя. Вернее, у меня воруют больше всего. Просто владения и имущество Романовых настолько обширны, что сложно всё проконтролировать. В Измайлово, Коломенском и других близких к Москве усадьбах полный порядок. Но чем дальше от столицы, тем больше непотребства.

— Если коротко, то основных воров мы определили. Оно не сложно. Ты ведь приказал ещё летом использовать двойную бухгалтерию. Управляющие сами себе могилу вырыли, указав растраты с переплатами, — улыбнулся Лихачёв, — Но есть села, где людишки одумались и перестали красть столь нагло. Я всё указал в докладе. Особо жадные под стражей и после разбирательств будут наказаны. Остальные получили возможность исправиться. Пока придётся новых управляющих подбирать.

— Что с людьми?

— Ты был прав, государь, — кивнул боярин, — Излишки крестьян есть, а землицы становится меньше. Но мало кто готов сдвинуться с места. Надо мужикам всё разъяснить, показав преимущество новой жизни. Ну и народ должен быть уверен, что не будет набегов. А ты точно надумал двигаться на юг, государь? Не рано?

Делаю пару глотков чая и обдумываю свой план. Я решил пойти другим путём и не прорубать окно в Европу. Все расклады показывают, что пока «балтийский проект» бесперспективен. Сначала нужно обрасти жирком и только потом бить шведа. Да и воевать со Стокгольмом надо быстро, сразу разбив их силы в Прибалтике. Что касается торговли, то в приоритете у меня волжский транзит, Архангельск и Нарва. Может, и Рига, если удастся договориться с поляками. Для начала лучше установить хорошие отношения с иностранными покупателями, и потом воевать.

Отдельной строкой у меня обозначена Дания. Вот здесь придётся подписывать тайное соглашение и постепенно готовиться к большой войне со Швецией.

Но это дела далёкого будущего. А пока мне нужно Причерноморье. Именно так. России необходима плодородная земля, пусть пока без Крыма и правого берега Днепра. Момент выбран удачный. По всем раскладам османы надолго завязнут в Европе. Именно для этого мы готовы подписать новые соглашения с Польшей, необходимые обеим сторонам. Пусть статус Киева пока повиснет в воздухе. И поэтому Москва пролонгирует договор со Стокгольмом. Нам нужно семь, а лучше десять лет для решения крымского вопроса, а, возможно, османского. Но здесь много нюансов, и спешить нельзя.

Я не авантюрист и наивностью не страдаю. В данных условиях Россия неспособна тягаться с Портой. По плану, который пока в стадии разработки, мы должны захватить Азов с междуречьем между Днепром и Доном, а также перекрыть Перекоп. Далее последуют кубанские степи до предгорий с полной блокадой Анапы и препятствия работорговли. Вернее, черкесы могут продавать пленных горцев сколько хотят. Моя задача — прекратить захват русских людей. Никогда не понимал русских правителей, лезших в европейские разборки, не решив проблемы набегов с юга. Ваша основная обязанность заботиться о народе, а не тешить свою гордыню. Именно поэтому я полезу на юг.

Понятно, что придётся долго воевать, но задушить Крым экономически вполне реально. Закрытая на полуострове орда сожрёт сама себя. За столетия ханство выстроило набегово-паразитарную экономику. Продавать рабов и получать дань гораздо проще, чем развивать торговлю или сельское хозяйство. Вот мы и посмотрим, как татары будут выкручиваться.

А вот лезть через перешеек или на черноморское побережье к западу от Днепра просто глупо. Русская армия пока не готова брать крепости. Ещё надо учитывать десант, который султан пришлёт в помощь своим шакалам. У османов достаточно ресурсов, а на полуострове хватает мощных крепостей и портов.

России сейчас нужна земля и граница, максимально отодвинутая на юг. И я не собираюсь спешить. Главная задача на ближайшие два года — очистить нашу часть степи и перенести засечную черту по линии устьев Конки и Кальмиуса. Далее уже Азов и затем Перекоп.

На Кубань надо лезть осторожно. Сначала будут работать дипломаты. Придётся договариваться с калмыками, которые сейчас вполне себе независимое ханство, терроризирующее соседей. О чём говорить, если действиям русской армии могут воспротивиться даже донские казаки. Я как-то читал, что они были против строительства Россией крепости в низовьях Дона. Вроде даже мешали и предавали, действуя на стороне врагов. Точно не помню, но этот фактор надо учитывать. Ведь восстание Булавина началось именно там и имело какие-то основания. Значит, сначала будем договариваться и только потом убивать.

— У России нет выхода, — прерываю молчание и глотаю остывший чай, — Несмотря на рост населения, у нас случаются голодные годы. А степи — это возможность не только накормить народ, но и сделать запасы. Учитывай, что наши немцы сейчас работают над лекарством против оспы. Ещё мы потихоньку заставляем людей соблюдать гигиену. Всё это должно дать скачок роста населения. Но я не собираюсь ждать, пока вырастет новое поколение, и буду приглашать поселенцев из других стран. В первую очередь это православные, включая Порту, и немцы. И получается, что всё снова упирается в новые земли. Это наделы крестьянам и провизия, которая даст возможность прокормить множество людей.

— Султан с ханом не дадут нам жития, — ответил собеседник и грустно вздохнул, — Война будет долгой и кровавой.

Кстати, Алексей-то выглядит хорошо. Я только сейчас обратил внимание, что он похудел, но это результат весьма интенсивной деятельности. А вообще, на лице боярина румянец и нет мешков под глазами. Просто человек малость устал и осунулся. Но то дело поправимое.

— Никто не обещал, что будет легко, — снимаю с чайника грелку и наливаю себе тёплого напитка, — Как там Бельский?

Лихачёв сразу повеселел и аж подобрался.

— Князь развернулся любо дорого глядеть! И картошка эта просто чудо-плод! Мы с Андреем Фёдоровичем посчитали и решили, что это самое настоящее спасение. И само хозяйство поставлено грамотно. Ещё и народ туда идёт. Есть беглые, но немного. Управляющие решают вопросы с хозяевами, выкупая людишек.

Вот такие новости приятно слушать. Видно, что Алексею самому доставляет удовольствие описывать агрокомплекс, создаваемый Бельским. Да, именно так. Князь занимается не только экспериментами с новыми культурами, но и прошёл дальше. Мы решили попробовать такую форму хозяйствования, дабы просчитать выгоду. Вдруг по прошествии нескольких лет проект станет убыточным. Есть ещё вариант с большим поместьем вроде фазенды и отдельной переработкой урожая уже другими структурами. Можно обдумать и совхоз или какие-то виды артелей. Но в данный момент — это утопия.

А беглецов я приказал выкупать. Многим помещикам так даже удобнее — не надо посылать людей на юг для возвращения живого имущества. Ну и многие крепостные просто растворяются в хозяйстве Бельского, который вознамерился расширять пахотные земли чуть не до бесконечности. Князь оказался настоящим фанатиком. Повезло мне с ним.

Лихачёв ушёл отдыхать, а я попросил няньку заварить ещё чая и погрузился в размышления. Ведь есть ещё одна деталь глобального проекта по освоению юга. Однако о нём лучше не говорить даже ближникам. Мне пришла в голову идея, что на новых землях могут селиться только свободные люди. Типа как в Сибири, где не было крепостного права. Отменить сейчас Соборное уложение 1649 года уже не получится. Господа землевладельцы могут проросту убить. Проблема в том, что, почуяв наживу после захвата степи, их ничего не остановит. Поэтому заговор станет вопросом времени.

Вот надо и подумать, как выкручиваться из такой ситуации. Пока у меня нет вариантов. Надежда только на предстоящий рейд, который многое решит.

Глава 8

— Нам давно следовало поговорить, государь. Не буду скрывать, но твоё поведение в последние месяцы изрядно расстраивает. Никита говорит, что ты сторонишься исповеди. А это есть грех, непозволительный царю.

Чего ему неймётся? Я про патриарха, который, наконец, соизволил посетить мои кремлёвские палаты. До этого мы виделись на официальных рождественских молебнах. Но как-то разговор не клеился. В прошлом году Иоаким два раза поднимал вопрос раскольников, но я запретил их трогать.

Сейчас верхушка староверов распихана по нескольким ссылкам, где содержится под весьма строгим надзором. Все диссиденты предупреждены, что если будут проповедовать или пытаться сбить с панталыку охрану или иных людей, то их просто тихо удавят без всякого суда. Никто не собирается заискивать перед подобной публикой. Мне довелось узнать поближе о позиции Аввакума с соратниками, и услышанное мне крайне не понравилось. Они такие же фанатики, как Иоаким, далёкие от интересов государства и простого люда. Спрашивается, зачем нам нужны такие священники? Всё понимаю и делаю скидку на нынешнее время. Но ведь обе стороны прекрасно видят, что ослабляют страну.

Религия — это важнейшая часть общества. Мелочей здесь не бывает, и при любых противоречиях необходимо договариваться. Кому станет легче, если прольётся русская кровь? Тем более что есть пример чудовищной войны[1], недавно отгремевшей в Европе. В Москве живёт достаточно немцев, дабы понять, насколько пострадали их страны. Но иерархи слишком оторваны от реальности. При этом церковники постоянно вмешиваются в мирские дела и слишком бурно реагируют на попытки царя лишить их различных преференций.

Вот меня и посещают мысли решить вопрос силовым путём. Но это противоречит моим же установкам о необходимости мирного решения конфликта. Попытка излишнего давления на церковь может привести к той самой религиозной войне. Да и силёнок пока маловато. Однако фигура царя для русского общества сакральная, и мне могут простить многое. Но лучше не форсировать события.

— Мы уже говорили о добровольном выборе христианина исповедоваться и молиться. Я посещаю все службы, а с духовником мы как-нибудь договоримся. Что ещё?

Решаю не церемониться с патриархом, чья настырность граничит с наглостью. Хотя принял я его нормально, усадил в удобное кресло и предложил чаю. Иоаким тоже не стал ерепениться, взял чашку, внимательно осматривая мой столичный кабинет. Он практически идентичен коломенскому офису, разве что важные документы хранятся в усадьбе. При этом иерарх держался показательно строго, как бы выказывая недовольство.

Кстати, представители главы церкви обращалась к моим мастерам на предмет получения современной мебели. Именно, так. Товарищи в рясах хотели получить дорогущие и дефицитные товары бесплатно. Времена разные, но некоторые категории людей прежние.

Может, он обиделся на необходимость платить за элитный продукт? Шучу. Надо сосредоточиться, а то чуть не улыбнулся своим мыслям. С таким соперником нельзя расслабляться. Надеюсь, мы пока не противники.

— Государь, почему твои сёстры и тётки перестали ездить на богомолье? Одна только Анна Михайловна зимой посетила Лавру. Да супруга твоя Марфа не забывает обители, — Иоаким продолжил выкладывать список претензий, — Такого прежде не было. Царская семья всегда отличалась благочестием и набожностью. И вдруг незаслуженное нерасположение. В Лавре, Боголюбово и Звенигороде ждали царевен, а они не приехали.

Если переводить с патриаршего на русский, то монашки и главный русский монастырь ждали подачку. Вернее, это называется дары, но не меняет сути. Понятно, что список монастырей, посещаемых Романовыми, гораздо больше. Многие из них отнюдь не бедствуют, я бы сказал, жиреют. Однако всегда рады халяве. Ведь с царевнами путешествует немалая свита, которая тоже делает пожертвования. Да и монарх обычно балует братию. Только это не мой случай.

Хорошо, что Иван Грозный сто лет назад запретил завещать землю монастырям. А сами монахи боле не имеют права покупать и давать деньги в долг под вотчины. Спасибо Алексею Михайловичу, подтвердившему все старые законы, которые вошли в Уложение[2]. Папаша оставил мне иную проблему, но она в другой плоскости. Иначе пришлось бы бодаться с иерархами ещё и за землю. С этой потерей они не смирились и продолжали всячески лезть в коммерцию, часто используя административный ресурс, если выражаться языком моего времени.

Что касается царского семейства, то Иоаким формально прав. С конца осени никто из сестёр не ездил на богомолье. Зато дамы, кроме малолетней Натальи и замужней Евдокии, увлеклись весьма полезной работой. О чём я не преминул сообщить собеседнику.

— Мои сёстры, тётки и царица сейчас занимаются богоугодным делом. Тебе ли о том не знать? — с усмешкой смотрю на хмурого патриарха, — Или, по-твоему, открытие больницы, двух обителей для убогих, а также приюта для сирот и прочих детишек, под такое определение не подходят? Скажу больше, Софья намерена расширяться и выйти за пределы Москвы. Однако пока ей помогает только упомянутый тобой отец Никита. Как и Марфа, получающая содействие исключительно от Сильвестра Медведева и Кариона Истомина, коего ты выгнал с должности дьяка. Остальные иерархи, будто воды в рот набрали. Или помощь больным, сирым и убогим заключается только в пожертвованиях церкви?

Вот здесь, — гость напрягся. Не знаю, чего он хотел сказать, но эмоции его обуревали неслабые. Только Иоаким — старый интриган, несмотря на сан, поэтому умеет держать удар. А я и не пытался его уязвить или разозлить. Мне просто интересно, что подвигло обычно сдержанного попа на предъявление претензий царю? Чего такого произошло? Неужели вопрос в деньгах? Но они не такие великие? Или дело в университете, который откроется в конце лета? Ведь, по сути, идеология учебного заведения будет далека от православия. Вернее, той его версии, которую патриарх считает истинной верой.

Никто не собирается проталкивать различные деструктивные взгляды среди студентов. Только учебная программа изрядно взбесила церковника, это я точно знаю. Будущий ВУЗ задумано как строго светское, без какого-либо клерикализма. В универе будет кафедра теологии, что важно для нынешних времён. Но заставлять учить ненужные постулаты никого не будут. Здесь речь больше об общем развитии учащихся. Заставлять верить в бога здесь никого не нужно. Народ сам вполне религиозен, и эти чувства идут от души, никакой обязаловки.

А ведь это один из мощных раздражающих факторов для Синода. Возвращаясь к Тридцатилетней войне, надо вспомнить, что именно по её окончании церковь потеряла влияние на общественную жизнь в европейских странах. Думаю, главпоп знает об этом получше меня. Вот и получается, что царь сделал резкий крен в сторону более светского пути. Ранее для России такая ситуация считалась невозможной. Мы не просто религиозная, а действительно глубоко православная страна. На том и стоим!

И ведь я не против нашей исконно русской духовности. Как раз, наоборот. Мы должны воспитывать молодёжь именно в соответствии со своими традициями. Православие всегда было нашим преимуществом, особенно на фоне моральных уродов, которыми давно стали католики, или погрязших в алчности протестантов.

Иоаким считает, что во главе столь тонких материй должна стоять церковь. Именно она может определять правильную духовность или нужные методики преподавания наук. Даже в этом случае я готов к переговорам. Однако, как можно прийти к консенсусу со структурой, которая считает необходимым уничтожить всех инакомыслящих? По плану Синода оппозиционные священники и наиболее толковые мыслители точно должны быть ликвидированы. Другого пути патриарх не видит. Ещё хуже, что он глух к любым разумным доводам, о необходимости договариваться. Речь даже не об уступах, а элементарном диалоге. Например, мне плевать на судьбу Аввакума и его соратников. Только будущее страны и русского народа напрямую связано с жизнью этих не самых приятных, пусть и талантливых людей.

В их стойкости и верности своим идеалам тоже никто не сомневается. Проблема в том, что именно они станут триггером, окончательно расколовшем русское общество. Но и с Иоакимом мне не по пути. Дилемма, однако.

В подтверждение моих слов собеседник вывалил на меня новые требования. Это уже совсем неприлично.

— Государь, вот окончательная грамота, утверждённая всеми епископами и настоятелями монастырей, — сухая, но крепкая рука сунула мне свёрнутые свитки, перевязанные тесьмой, — Мы назвали её «Двенадцать статей». Синод считает, что это наиболее верное решение в отношении раскольников.

Забавно, что Иоаким никак не прокомментировал мои слова. Такое поведение впору считать дерзостью. Я ведь не просто так рассказывал ему о работе царевен. Но чего-то в ответ не услышал предложения помочь, или просто обсудить действительно важную для простых людей тему. Может, я чего-то упустил? С каких пор патриарх стал позволять себе подобное поведение? Подумаю об этом позже, для начала не мешает собрать больше информации. Но уверен, что это ещё не всё. И я оказался прав.

— До людей доходят слухи о различных игрищах, что устраивает царская семья. Мне самому понравились некоторые задачки, глупо спорить об их полезности для развития ума, — тон собеседника вдруг стал смирённым и чуть ли не елейным, — Только как объяснить простым людишкам остальное? Все эти немецкие игрушки противоестественны для православного человека. Ещё и новая забава, которая должна состояться в Коломенском. Такие развлечения — есть дело богопротивное. Церковь много лет борется со скоморохами, и вдруг удар следует от защитника веры русской. Тем более на дворе Великий пост, и паства должна молиться, а не готовиться к игрищам. Одно дело — война и совсем другое — пустое развлечение.

Мы особо не скрывали, что после Пасхи в усадьбе пройдёт небольшой турнир. Что немало взбудоражило бояр. Меня снова начали штурмовать, желающие увидеть зрелище. Пока я всем отказывал, но фактические угрозы Иоакима натолкнули меня на интересную идею. А зачем замыкать в Коломенском и устраивать мероприятие для узкого круга? Наоборот, теперь Москву ожидают масштабное зрелище. Вот Салтыков с Нестеровым обрадуются! Ведь им выпадет честь за три недели организовать столь важный праздник. Шучу, конечно. Оба управленца будут в шоке, услышав такую новость.

Хотя празднование для простого люда всё равно готовиться. Должны состояться массовые гулянья, битва стенка на стенку, всё как положено. Так почему не подсуетиться, встроив свою тему? Надо только выбрать нормальную площадку и возвести трибуны. Думаю, отбоя от зрителей не будет. Заодно сделаем мероприятие постоянным, чего бы там ни вещал поп. Дай ему волю, он всё запретит. Вон народу уже песни петь нельзя, цензоры даже до классической музыки добрались. Кстати, Федя был неплохим композитором по нынешним меркам. Но я от искусства далёк, и вообще надо внедрять более современные вещи. Тот же клавесин давно известен, как и многие другие музыкальные инструменты. На Руси же больше используют только домру, дудки и бубны. Но предпочтение отдаётся духовым инструментам, а песни больше напоминают религиозные гимны. У меня получается работы непочатый край.

Я немного задумался и даже забыл о госте. А тот был явно разочарован моей реакцией. Когда же документы небрежно были брошены на край стола, то Иоаким чуть не скривился от злобы. Видать, сильные его одолевают тараканы. Почему не пойти по более спокойному пути? Ведь теперь и я упрусь. И патриарх обязан это понимать. Ну и надо поставить на место зарвавшегося гостя.

— Если это всё, то ступай. Получишь ответ у дьяка Щукина дня через три-четыре, — машу рукой попу, показывая, что аудиенция окончена.

Надо отдать дяде должное, он смог сохранить лицо. Хотя недовольство буквально прорывалось через благостную маску. Только мосты уже сожжены, и я сам не собираюсь мириться с обнаглевшими церковниками. Иоаким поднялся с кресла, попрощался и вышел из кабинета, постукивая посохом.

Ненадолго задумавшись, поворачиваюсь к сидевшему в уголке Савве.

— Найди мне Гаврилова. Срочно!

Дядька вышел, а я продолжил размышлять. Мои первоначальные и эмоциональные выводы частично ошибочны. Глупо обвинять патриарха в неуважении или предъявлению ультиматума. Он практически в своём праве. Скажем так, Федя сам виноват, что полностью отдал духовно-религиозные вопросы на откуп иерарху. Алексей Михайлович ошибался, но обычно сам принимал решения, хотя попы давили на него всяческими способами, используя богобоязненность царя. А вот его сын не лез в эти дебри, предпочтя мирские дела.

Могло показаться, что Фёдору удалось даже направить русское общество по европейскому пути. Но это мнение ошибочно. Всё обошлось косметическими делами, вроде перехода на польское платье или получения женщинами больше свободы. На самом деле, ситуация разворачивается вспять в один миг.

Именно это и проделал Иоаким в моём времени. Сначала он настоял на коронации Петра, в противовес более прозападной партии, стоявшей за Иваном. Затем с его подачи будущему императору подсунули абсолютного невежду и глупца в качестве учителя. Не удивлюсь, если патриарх сам хотел манипулировать молодым царём. Только кто-то подсуетился и завладел вниманием юнца. Здесь ещё и немцы нарисовались, спутав все карты. В итоге церковь потеряла гораздо больше из-за интриг её главы. Петя неслабо так потоптался на товарищах в рясах, ещё и лишил их даже намёка на власть.

Самое страшное в этой ситуации — это людские страдания и ущерб государству. Про жуткие расправы и многочисленные жертвы среди раскольников я уже говорил. Однако наш радетель православия нанёс колоссальный урон русскому образованию. Ведь именно Иоаким продавил греческий путь развития Академии. И что? Через шестьдесят лет после её открытия Ломоносов, Виноградов и десятки талантливых студентов были вынуждены ездить получать нормальное образование в Европу. Тогда зачем стране собственный ВУЗ, если он не справляется с поставленными задачами? Значит, система изначально оказалась тупиковой и даже гнилой. Ведь можно было приглашать европейских наставников, но их не было.

А ведь отсутствие грамотных и образованных людей напрямую влияет на развитие экономики. То есть один человек заставил Россию погрязнуть в мракобесии и невежестве. Только я немного другой Федя, и подобного не допущу.

Минут через пять дверь открылась, и в кабинет вошёл Гаврилов, сопровождаемый Саввой.

— Звал, государь? — произнёс бывший стрелец после поклона.

За прошедшие месяцы Иван изменился. И дело не во взгляде или походке. Нынешний глава разведки и ранее особым подобострастием не отличался, глядя на людей открыто. Ещё он умел задавать неприятные вопросы, в первую очередь начальству, за что его не жаловали. Когда я начал подтягивать Гаврилова в ближний круг, у того появилось небольшое головокружение от успехов. Что выразилось в манере более богато одеваться и отношении к чиновникам, стоящим ниже по служебной лестнице. Пришлось поставить человека на место. Он не совсем понимал, что его специальность предполагает незаметность и умение ладить с людьми.

Сейчас же Иван числится на конюшне, формально отвечает за мои выезды, что даёт ему право находиться около государя. Ещё такая должность открывает возможность общаться с множеством различного народа. Чем бывший стрелец начал пользоваться. Кстати, одеваться он стал гораздо скромнее.

— Мы чего-то упустили с патриархом, — произношу, потерев бритый подбородок, — У Иоакима были необычные встречи?

На самом деле здесь больше моей вины, ещё и объективные обстоятельства. Служба создаётся с нуля, и я сам приказал не спешить. Надо тщательно подходить к формированию штата и организации рабочего процесса. Полевая разведка у ребят получается неплохо, многочисленные разбойники не дадут соврать. Земля им стекловатой. А вот с агентурной работой пока туго.

— Иоаким много ездил по другим городам и встречался с иерархами. С конца осени и по нынешнее время он посетил Тверь, Ярославль, Нижний Новгород, Коломну и Калугу, это не считая монастырей. Обителей получается под два десятка. Прости, государь, но мне пока не удалось подвести своего человека в ближний круг патриарха. Скажу одно, обычно он так много не ездит. В лучшем случае это Лавра и Звенигород, но не далее, — быстро ответил Иван, — Касаемо бояр и иных людишек, то сложно сказать. Ведь Иоаким и ранее часто встречался с народом. А мы особо не следили за количеством, нас больше волновали отдельные лица.

— Здесь нет твоей вины. Я и сам непозволительно расслабился, — машу рукой, успокаивая подчинённого, — С этого дня внимательно следи за встречами патриарха и бояр. Записывай имена, заодно сравни, сколько раз они виделись за последние пять месяцев. Про гонцов тоже не забывай. И найди нужных людей на подворье. Можно среди других иерархов, кто близок к Иоакиму, неважно.

* * *

Забавная традиция. Оказывается, на Болотной площади проходят не только казни, но и народные гуляния. Ну а чего? Город сейчас небольшой и Кремль рядом. Царю и боярам ехать недалеко, чтобы посмотреть на зрелище.

Поэтому Салтыков решил организовать предстоящую игру именно в этой местности, благо огромный пустырь позволяет. Обычно гуляния после Пасхи длятся более трёх дней, иногда неделю. Поэтому мы спокойно воткнули своё мероприятие в весьма насыщенный график народных забав.

Смысл всего действа весьма простой. Мне не хватает развлечений. Полигон — это хорошо, но надоедает. Нормальной музыки в этом времени нет, как и песен. Про театр лучше молчать. Вернее, его сейчас попросту отсутствует, всё захирело после смерти Алексея Михайловича. Но сестрица Мария загорелась идеей воссоздать неплохую затею, тем более я подкинул ей немало интересных советов. Вот неохота мне смотреть, как парни играют девок. Ранее же труппа была исключительно мужской. Только мы решили не спешить, подготовившись по всем фронтам. Ведь нужны не только актёры с режиссёром, но и авторы сценария. Работа получается немалая. Скоморохи мне неинтересны, хотя кукольный театр не помешает. Надо порадовать Наталью, что можно сделать в ближайшее время.

За это дело взялась Мария. Она ринулась в работу со всем задором молодости. Либо так замуж невтерпёж, что хочет отличиться. Зато в Коломенском появилась новая мастерская, изготавливающая куклы. А царевна занимается подготовкой актёров и ищет интересные сюжеты. Пришлось немного заняться эпистолярным жанром и подкинуть сестрице переработанные варианты русских сказок. Или чем там вдохновлялся Афанасьев[3], когда составлял свой сборник. Может, он всё придумал и это не народное творчество?

Возвращаясь к сегодняшнему мероприятию, то у нас намечается первый турнир по лапте. Ага, это игра типа бейсбола, о которой я в своём времени только слышал. Американскую забаву я тоже видел только в кино, ну и бита у меня дома лежала. Как без неё?

Игра оказалась достаточно простой и популярной. Это и склонило чашу весов, ведь изначально я хотел привить местным футбол. Но начнём с известного народу развлечения. А ещё мне совершенно не нравятся кулачные бои. Умом понимаю, что они прививают людям бойцовские качества и закаляют дух. Я даже читал статью, что именно умение драться стенка на стенку делало русскую пехоту стойкой в Европе. Только как быть с обилием травмированных и даже искалеченных? Если вам выбьют зуб, то ближайший стоматолог за двести пятьдесят лет. Но запрещать подобные забавы глупо, значит, плебсу надо предложить альтернативу. Вот я и начал с соревнования по лапте. Далее последуют городки, серо и дартс, уже пошедшие в народ. В мордобитие можно заменить борьбой. И я уже начал проводить подобные турниры в армии.

Кстати, команды-участницы формировались тоже из солдат. Причём непростых. Они представляют Ивана, Петра Софью и князя Морткина. Ребят выбирали из Коломенского, Тамбовского и Тульского полков. Петруша сразу отличился, собрав дружину среди артиллеристов и новой роты стрелков. В общем, подготовка к мероприятию велась серьёзная и началась ещё до поста.

Что касается Пасхи, то празднование было весёлым. Наше семейство дружно перебралось в Кремль, ожидая начала торжеств. Само Пасхальное богослужение прошло стандартно, разве что слишком длинно. С патриархом мы с того самого разговора не виделись. Вёл он себя обычно, с благостной миной проводя литургию.

Затем у нас был праздничный ужин, где присутствовала даже Марфа. С женой мы пересекаемся редко. Правда, она ещё четыре раза приходила ко мне в спальню, так сказать, выполняя супружеский долг. Процесс почти не отличался от первой ночи. Сначала я пытался расшевелить апраксинское брёвнышко, как стал называть благоверную, но затем бросил это бесполезное занятие. Ну не хочет человек предаваться плотским утехам, бывает. Зато я скидываю напряжение и особо не переживаю.

И вот, наконец ожидаемый день. С утра мы отстояли положенную службу, затем вместе позавтракали, и начался процесс подготовки. Женщины одинаковы во все времена. Я успел изучить бумаги и пообщаться с дьяками, что заняло часа два, пока дамы наряжались. Петю с Ваней отправились осматривать начавшийся ремонт водопровода. Было решено не трогать свинцовые трубы, но колодец, где собиралась вода обложить камнем. Вопросом сейчас занимается мастер Иван Ерохин, пообещавший справиться за два месяца. Пусть опасность свинца не доказана, по крайней мере, трубы из этого материала применяются даже в XXI веке. Однако сам резервуар, где скапливалась вода, лучше поменять.

Наконец, прибежала служанка царицы, сообщившая, что дамы готовы к поездке. Лихачёв чётко организовал вопросы логистики. И процесс погрузки, и сама поездка прошла быстро. На Болотное поле мы прибыли на четырёх возках, преодолев временный мост через Москву-реку.

Нас ждала просто тьма народу. Ещё бы! Первый раз такую забаву посещает царь со всем семейством. Дополнительный ажиотаж создавали сами команды. Среди москвичей сразу разнеслась весть, что дружины игроков в лапту будут представлять членов дома Романовых.

Для почтенной публики ребята Салтыкова построили вполне нормальную трибуну. Для простого зрителя подобная роскошь не предусмотрена. Водоотводного канала ещё нет, поэтому большая часть публики собралась со стороны берега, там повыше.

А далее началась обычная игра. Ощущение, будто снова попал на футбольный матч. Разве что теперь я наблюдал за ней из ложи, а не трибуны «Лукойл Арены». Вокруг сгрудились бояре, решившие напомнить о себе, мешая смотреть за происходящим на поле. На самом деле мне скучно. Но лучше смотреть на лапту, чем общаться с напыщенными вельможами. Зато Петя не сдерживал эмоций, не обращая внимания на строгие взгляды матери.

— Бей! Беги! Осаливай! Осаливай! — кричал мальчик.

Впрочем, публика тоже особо не сдерживалась, и над импровизированным стадионом стоял мощный гул.

— Беги! Да!

В первой игре дружина Пети победила подопечных Софьи, отчего сестрица явно расстроилась. Не любит она проигрывать. Думаю, в следующий раз её люди подготовятся гораздо лучше.

Я же не мог понять, что меня беспокоит. Такое ощущение, будто кто-то на тебя смотрит. И взгляд этот недобрый. Вроде рядом охрана, которая сейчас действует гораздо грамотнее. Да и рынды давно представляют собой весьма опасную четвёрку. Парни и ране не были статистами, а после десяти месяцев тренировок стали настоящими бойцами.

После небольшого перерыва осторожно осматриваю окружающих. Вокруг семья, бояре, охрана, слуги. Перед трибуной собрались дворяне и служилые люди, многие с жёнами и детьми. Все хотят посмотреть на государя. Но народ постепенно успокоился и посвящал большую часть времени игре.

Совершенно случайно замечаю, что моя благоверная пару раз посмотрела в одном направлении. Марфа села от меня по левую руку, но чуть поодаль, рядом разместилась Наталья, эмоционально болеющая за команду Вани. Назло Пете, конечно.

Аккуратно ловлю следующий момент, и натыкаюсь на смутно знакомое лицо, глядящее в мою сторону. Парень чего-то почувствовал и быстро повернулся к полю. Царица тоже сделала вид, что поглощена игрой. Как интересно! Прямо шекспировские страсти за моей спиной, если я ничего не перепутал.

[1] «Тридцатилетняя война» — историографическое название ряда военных конфликтов в Священной Римской империи германской нации и Европе вообще, продолжавшихся с 1618 года по 1648 год, и затронувших в той или иной степени практически все европейские регионы и государства.

Война началась с череды религиозных столкновений между протестантами и католиками в Священной Римской империи, и затем переросла в борьбу разных сил в Европе против доминирующей позиции дома Габсбургов. Конфликт стал последней крупной религиозной войной в Европе и породил Вестфальскую систему международных отношений. В результате приверженцы крупнейших течений христианства на территории Священной Римской империи (католицизма, лютеранства и кальвинизма) обрели в ней равные права (что стало поражением консервативных прокатолических сил). Итогом Тридцатилетней войны стало резкое ослабление влияния религиозных факторов на жизнь государств Европы. Общие потери по разным оценкам колебались от 5 до 8 миллионов человек. Многие регионы потерявшей от 20 до 45 % своего населения Священной Римской империи были опустошены и долгое время оставались безлюдными. На территории Германии от войны, голода и эпидемий погибло около 40 % сельского населения и около трети городского.

[2] Соборное уложение — свод законов Русского царства, принятый Земским собором в 1649 году и действовавший до 1832 года. Памятник русского права.

[3] Александр Николаевич Афанасьев 1826 — 1871 — русский собиратель фольклора, исследователь духовной культуры славянских народов, историк и литературовед. Камер-юнкер.

Глава 9

— Коломенцы, тамбовцы и туляки выдвинулись согласно расписанию. Артиллерию с боезапасом и обслугой сплавим по воде до Коломны, оттуда в Каширу, затем погрузим всё на телеги. В Ельце все тяжести снова перенесём на ладьи и доставим до Воронежа. По всему пути следования пеших и конных войск сделаны запасы и определены места ночёвок. Кому не хватит места в избах, придётся довольствоваться палатками и телегами. Благо уже не так холодно, но мы всё равно подготовились. Людишкам пришлись по нраву новые печки, государь. Мастерам большое спасибо! Это значит, что воины будут в тепле и с горячей водой, — начал доклад командир Коломенского полка.

Угу. Только за девайс нужно благодарить меня, но я негордый. А ещё денег на печурки для отопления шатров и небольших помещений ушла просто уйма. Зато дело спорится. И это не единственная радость! Продолжаю слушать зятя и параллельно погружаюсь в свои мысли.

Как же мне повезло с Морткиным! Вот так случайно находишь на земле камешек, сдуваешь с него пыль, а он оказывается бриллиантом. Потому и нужно основательно встряхнуть управленческую систему страны. Из-за глупых традиций множество толковых специалистов не может пробиться наверх, прозябая на незначительных должностях. Даже в армии хватает проблем, хотя там с местничеством покончили ещё в начале правления Алексея Михайловича. Однако ситуация печальная. Чего тогда говорить о гражданской службе?

А ведь Фёдор Фёдорович — князь и хорошо проявил себя в последних войнах. Он практически не вылезал с Засечной черты, но еле дослужился до командующего полка городских казаков. Не бог весть какое достижение.

Зато при подготовке к походу зять проявил свои таланты. Формально рейдом руководит ещё один мой тёзка — Барятинский. Ему и возглавлять Большой полк с небольшими уточнениями. Основной ударной силой, которая кропотливо готовилась почти десять месяцев, будут полки коломенцев, тамбовцев и туляков. При этом первый является комбинированный полком, где половина личного состава конная, а вторая — пешая. Такие формирования не новинка и давно используются в России и Европе. Остальные полки — солдатские, то есть пехотные. Также к этому небольшому войску приписаны артиллеристы, из которых впору формировать отдельное соединение. Но оно пока без названия. Я вот не помню, а в это время были отдельные артиллерийские полки? Надо обдумать эту тему с военачальниками.

На юге к нам должны присоединиться Воронежский и Коротянский солдатские полки, рейтары из Ельца и Козлова, а также три тысячи городских казаков. Это без учёта Государева полка, который формируется из высших думных и придворных чинов. Вместе со слугами и телохранителями наберётся ещё человек пятьсот.

Но тактикой основой ударной силы руководит именно Морткин, взявший на себя все организационные функции. Кроме него в Коломенском собрались Фёдор Барятинский, командир Тамбовского полка — Алексей Шеин и его тульский коллега — Алексей Бычков. Сплошные тёзки, однако. А ещё все собравшиеся похожи, речь не о внешности. Они примерно ровесники и с молодости в армии, что накладывает определённый отпечаток на манеру разговаривать и двигаться.

Такие стандартные военные, но с нестандартным мышлением. И если Барятинского назначила Дума, то полковники — мои протеже. Они выбирались именно за умение думать. Их части формируются и снабжаются по особому разряду. Как и артиллеристы, являющиеся вообще экспериментальной частью.

На финальном совещании не хватает Ивана Сумарокова, который уже отбыл на юг. Он отвечает не только за оснащение пушек, но и за испытание новых передков с телегами. К сожалению, произвести нормальные рессоры в этом времени невозможно. Просто не позволит уровень развития производства. Есть наработки по вертикальной рессоре, но это планы на будущее. Зато мастера усовершенствовали оси, подвесили кузова на ремнях и оковали колёса железом, сделав их более износостойкими. Успехом закончились работы по новой упряжи. Хорошо быть царём! Даёшь приказ, описывая свои хотелки весьма условно, и ждёшь результата.

Но больше я не лезу в лафетные хоботы и прочие подвески. Главное — дать мастерам деньги, немного времени и возможность импровизировать. И они дойдут до всего сами. Мои скромные знания из прошлого практически вычерпаны, поэтому нет смысла погружаться в производственный процесс. Моя основанная задача — реформировать управленческую структуру. Поверьте, предки были не глупее. Просто они сейчас доходят до многого своим умом, часто попадая в тупик.

— Прости, государь, — произнёс Барятинский, когда Морткин закончил короткий, но объёмный доклад. — Я до сих пор не могу понять цели нашего похода. Крымская орда уходит на запад, в степи осталось мало войск. Пастухи не в счёт, без подготовленных ратников они обуза. Ещё и войско должно идти на юг по Ногайскому шляху. Так у нас с ордой мир. Сейчас по этому пути больше скот гоняют, да купцы ездят.

Основная цель фактическому заместителю министра обороны известна. Вернее, должность князя весьма расплывчатая и пересекается с иными ведомствами, но сейчас это неважно.

— Нам необходимо посмотреть, как поведут себя в действительности новинки, в первую очередь пушки. Согласись, Фёдор Юрьевич, что люди сделали огромную работу. — Барятинский согласно кивнул моим словам. — Далее надо проверить конные сотни, солдат которых мы по польскому обычаю нарекли уланами. Понимаю, что есть казаки и башкиры. Однако у державы существует потребность в собственных полках, находящихся на казённом коште. Главный воевода должен точно знать, на какое число воинов он может полагаться. А эти могут прийти, а могут передумать. Ещё и следить за ними надо, чтобы не разоряли всё вокруг.

— Так для чего устраивать столь большой поход? Денег в казне мало, лучше бы их направить на закупку оружия и доспехов, — резонно заметил тёзка.

— Войско надо проверять в настоящем сражении и затем устранять ошибки. За деньги не переживай, большую часть расходов я оплачиваю из личной мошны. А для испытания наши доглядчики должны заманить к Богатому Затону несколько небольших орд и всякий степной сброд. По Ногайскому шляху мы не пойдём, нам нужна Ново-Кальмиусская дорога. Заодно проредим степняков, и на следующий год будет полегче. Ты ведь знаешь, что гетман Куницкий идёт на Буджак. Почему нам не воспользоваться представившимся случаем?

— Всё равно очень сложно, — князь задумался и провёл рукой по выбритому подбородку. — Хватило бы одного солдатского и трёх казацких полков. Основные силы ногайцев не пойдут так далеко. Магометане снова сцепились с тайшой Аюкой[1]. Вернее, у калмыков прекратилась замятня, и они сейчас принялись за старого врага. Соглашусь, что ногаев лучше добить, но уж больно великие силы мы собрали.

— Видишь ли, князь. Есть такая присказка: если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, — сделай это сам. Вот и я предпочитаю убедиться своими глазами, как пройдёт поход. Более того, по его окончании и даже в пути, мои люди будут наблюдать и считать. В прошлом году мне пришло в голову изучить бумаги с описанием осады Чигирина. И знаешь, многое не бьётся. Речь о цифрах, в первую очередь о деньгах. Это важно, но не главное. Кроме меня, никто не сможет быстро провести нужные изменения в русском войске. Я же не просто так нянчусь с лафетами, передками и повозками. При моём батюшке мы начали слепо подражать немцам, наплодив два десятка рейтарских полков. А потом оказалось, что они бесполезны против татар и уступают не только шведам, но и полякам. То же самое с пищалями. Наклепали их немеряно, только большая часть стволов бесполезна. И это не единственный случай.

Делаю небольшой перерыв и прикладываюсь к чаше с квасом. Хорошо! Аж нос защипало, будто газированного напитка хлебнул.

— Ты знаешь, что две трети всей казны уходит на войско? — судя по удивлённым лицам присутствующих, информация оказалась для них новостью. — На самом деле больше. Оттого у нас долги по жалованью и недостаток оружия с припасами. Надо подумать, как сократить расходы без потери обороноспособности. Те же новые повозки и передки требуют меньшего количества лошадей в упряжку. Что означает сокращение овса, коней и обслуги. Таких мелочей множество, а воеводы обычно их не замечают. Нужен взгляд со стороны. Заодно надо испытать наши лекарские задумки. Согласись, что легче вылечить раненого воина, чем годами воспитывать нового.

Здесь все присутствующие одновременно кивнули.

— Мои немцы предложили немало замыслов, как спасать людей, — вру и не краснею. — А гигиена, укоренившаяся в войсках благодаря совету Блюментроста, уже показала свою пользу. Те, кто выполняют наказы доктора, почти не мучаются животом, да и иных болезней стало меньше. Ты сам делал доклад, где подсчитано, что потери в мирное время уменьшились в два раза. В боевых условиях эта цифра возрастёт. Это в наших землях есть хорошая вода, но в степи иначе. И только её кипячение поможет предотвратить кровавый понос, который иногда выкашивает под треть войска.

С этим спорить трудно, и мои сегодняшние собеседники сразу стали сторонниками немецких новинок. Именно так их нарекли в армии. Пусть хоть эскимосскими назовут, лишь бы не бросали докторов в терновый куст.

Только я не рассказал Барятинскому про ещё одну пословицу: «если не хочешь, чтобы твои секреты знали все, их не должен знать никто». Начнём с того, что врагов будет значительно больше. Именно для этого я веду на юг столь большие силы. Разведка должна соблазнить степняков, кочующих в междуречье Днепра и Дона информацией, что сам русский царь с малой дружиной отправился объезжать владения. Мол, пока в Диком поле нет основных сил Мурад Герая, трусливый и больной Фёдор решил выказать нос из Москвы. Я специально создаю такой образ у степняков и даже европейцев, дабы меня не воспринимали всерьёз. Чего можно ждать от убогого калеки? Дай богу выживу, многие товарищи удивятся.

Ещё надо учитывать глобальный проект движения на юг. Его окончательная концепция будет выработана по итогам похода.

Но одной из главных задач предстоящего рейда является форсирование получения мною всей полноты власти. Да, царь в России — фигура сакральная. Только она опутана десятками и сотнями ограничений, появившихся во время правления Романовых. И если Алексей Михайлович избавился почти ото всех пут, ну разве что остались религиозные скрепы, то Федя сильно налажал, полагаясь на ближников и будучи слаб здоровьем. Ещё часть его соратников и уважаемых вельмож убили во время бунта.

Реальная власть в стране принадлежит Думе и родовитым семействам. И чтобы её отнять, нужна опора. В данный исторический отрезок ею может быть только армия. А для этого надо иметь лично преданный войска, которые в своё время создал Пётр. Или нужен авторитет среди воевод и полковников. Пока я на полпути. Есть три полка, но они не полностью мои, репутации маловато. А Росгвардия пока в зачаточном состоянии. Бояре же спокойно могут нейтрализовать три полка с помощью войск столичного гарнизона и окрестных частей. Они и так криво посматривали на назначение полковниками моих людей. Благо здесь поспособствовал Голицын. Ну и Морткин вовремя подвернулся. Как не назначить командиром царского зятя? Непорядок, однако.

Потому я и задумал поход. Дабы испытать новинки и показать военачальникам их преимущество. Ведь все знают, что внедрение усовершенствований — моя инициатива. Заодно познакомлюсь с обычными командирами, охраняющими Засечную черту. Это неплохой источник кадров. А уже после небольшой победоносной войны, заручившись поддержкой части генералов, можно торговаться с Думой. На большее я пока не надеюсь. Могут просто отравить или удавить, если запросишь слишком много. Мне кажется, что лучше следовать прежнему плану и есть слона по кусочкам. Слишком резкие жесты могут привести к ненужным столкновениям и жертвам.

Только в этих раскладах есть ещё две стороны — думцы и церковь. Пока обе силы молчат и в мои дела не лезут. Как оно окажется далее, не знаю.

* * *

Такие встречи мне нравятся! Приятно, чёрт возьми, общаться с образованными людьми. Мы с ними близки духовно, ибо являемся проводниками знаний и борцами с мракобесием. И, конечно, радостно осознавать, что всего за одиннадцать месяцев тебе удалось по-настоящему помочь людям. Даже если завтра я умру, то многие новинки останутся. Можно направить развитие общества по иному пути или приостановить реформы. Но достижения науки, особенно медицинской, уже не затормозить. Для этого надо совсем свихнуться и уничтожить десятки людей, считая учеников и помощников моих собеседников.

Речь идёт о руководителях Аптекарского приказа, с которыми у меня сегодня встреча. Кстати, его глава — Никита Одоевский, хорошо образован и обладает немалыми организационными талантами. Ну и понятно, что работающие в приказе немцы заметно выделяются среди окружающих. Это настоящие фанатики науки и медицины.

Я собрал людей в специальном зале, который оборудован для совещаний. Понимаю, что подданные, помимо бояр во время заседания Думы, должны стоять в присутствии царя. Иногда такая традиция полезна, когда надо выказать человеку своё неудовольствие. Только зачем впадать в крайности? Помнится, во время демонстрации первой русской театральной постановки, присутствующие простояли всё действо, длившееся около девяти часов. Сидя за спектаклем наблюдали только Алексей Михайлович и царица Мария, для которой приготовили отдельную ложу, более похожую на клетку. Это какое надо иметь здоровье, чтобы перенести стоя столь длительное представление, ещё и без антрактов? Да и жопа у моего здешнего папаши явно была железной. Я вот больше часа усидеть спокойно не могу и обязательно делаю гимнастику.

Если речь идёт о государственных делах, то подобная традиция тоже непригодна. Иногда документы и проекты обсуждаются по несколько часов. Смысл терзать докладчиков? Да и самому неудобно, так как мне привычнее деловая обстановка из XXI века. Поэтому я приказал переоборудовать одну из палат под комнату для совещаний. Здесь есть длинный стол, на стенах висят карты России и мира, вдоль у стены стоит большой шкаф с научной и энциклопедической литературой, чуть в сторонке расположился небольшой секретер для писца, ведущего стенограмму заседания. Обязательным условием этого помещения является нормальная вытяжка. Меня порядком достала местная духота с запахом гари от свечей и печей. Поэтому два больших окна и замаскированное отверстие в полотке дополняют антураж. Надо бы и свой кабинет переоборудовать по такой схеме.

— Таким образом, мы можем отправить вместе с войском двенадцать подготовленных хирургов, десять костоправов, три десятка учеников и двенадцать травников, — Одоевский начал доклад после положенных приветствий. — Плохо, что это почти все наши наличные силы.

Все давно привыкли, что я не терплю пустых церемоний и словоблудства. Послы и бояре продолжают меня нервировать затяжными беседами, а люди дела давно вещают кратко и, по сути. Даже Одоевский перенял эту манеру, хотя ранее противился, считая её оскорбительной для персоны государя. Пришлось на пальцах разложить Якову Никитичу, сколько мы теряем времени. Тот всё-таки управляет немалым хозяйством и был впечатлён статистикой. Я ведь хочу заняться и другими делами, с семьёй пообщаться, наконец. А у меня отнимают самое драгоценное — время.

Кстати, состав присутствующих достаточно необычный. Понятно, что основной актив приказа — это заместитель главы Блюментрост, а также доктора Иоганн и Матвей Грамманы, Адольф Розенбург, Андрей Келлерман, алхимист Яган Зеттигаст и недавно примкнувший к нам окулист Яган Эриксон. Радует, что есть у нас и русские врачи. Если знахарка Юлия известна всем давно, то костоправ Акинфий Пирогов стал для меня приятным сюрпризом. Молодой ученик Розенбурга показал просто удивительные успехи в лечении тяжёлых травм. В России недавно стали отказывать от шин и начали переходить на лечение переломов методом наложения гипсовой повязки.

Матвей Грамман, родившийся в России, как и Келлерман, отвечает за акушерство, но его советы в области гигиены сейчас просто на вес золота. Именно у него наибольший опыт и проверенная статистика, убедившая остальных докторов в необходимости мытья рук и дезинфекции инструментов. Ну и Зеттигаст полностью погрузился в создание лекарства против оспы, хотя и занимается другими инфекционными заболеваниями.

Помимо врачей, за столом для совещаний расположился Семён Языков, сын убитого фаворита Феди. Мужик оказался просто гениальным организатором и интендантом от бога. Я его еле вырвал из цепких лап Морткина, потому что медицинская часть похода не менее важна, чем обкатка артиллерии.

— Хирургов возглавит Иоганн Грамман, костоправов — Акинфий, а травников –ученик уважаемой Юлии, Первак Сергеев. Общее руководство над медикусами поручено Андрею Келлерману, — продолжил Одоевский. — Также зимой нам удалось провести занятия со всеми полковыми хирургами, вызванными в столицу. Не всё с ними гладко, но большая часть приняла нововведения с удивительным рвением.

Ну ещё бы! Если врач не дурак, то он не упустит возможность повысить квалификацию, ещё и бесплатно. Проект с гипсом мы пока держим втайне, нечего делиться с Европой подобным ноу-хау. Я это делаю не из-за злобы, а из прагматизма. Опробовав нашу методику, европейцы распространят её по всему миру, включая османов. А нам этого не нужно. Пусть турки дохнут или становятся калеками на всю жизнь даже от переломов средней тяжести. Мы и вакциной от оспы делиться не будем, пока не привьём большую часть нашего населения. И есть у меня мысли посылать через Чёрное море подарки в виде заражённых тканей, как это делали англичане и американцы, уничтожая индейцев моего времени. Если есть возможность ослабить врага, то здесь приемлемы любые методы. За свои грехи я потом отвечу на Высшем суде.

Вот так и деформируется сознание человека, получившего власть. Это ещё хорошо, что я в первую очередь думаю о благополучии народа, а не о личной выгоде. Ага. А недовольных, кто откажется идти по правильному пути, мы будем карать и уничтожать. В благих целях, конечно. Шутка.

— По твоему поручению, государь, прямо на месте будут развёрнуты полевые госпитали. Этим прожектом руководит Семён Иванович, — Одоевский кивнул на Языкова.

Кстати, несколько словечек, неизвестных в России этого времени, я всё-таки привнёс. Чиновникам с военными понравились такие понятия, как амуниция, армия, архив, зонт, компас, прожект, ранг, фляга, штаб, штраф или штурм. На самом деле слов больше, некоторые ещё придётся внедрять. Ну как ещё назвать будущих губернаторов, министров или полицмейстеров? Правда, губерний и нормального правительства в стране пока нет, но это ненадолго.

Тем временем слово взял мой бывший стольник, а ныне фактически главный интендант русской армии. Только Языков пока об этом не знает. Думаю, он не обрадуется подобному назначению. Семён сильно осунулся, глаза красные, лицо помятое и какого-то землистого оттенка. Прямо вампир, а не служилый человек. Надо после совещания дать ему нагоняй и приказать больше отдыхать. Заодно необходимо показать его Юлии, пусть она выпишет человеку нужные травки.

— Почти всё готово, государь. Каждый госпиталь снабжён собственными повозками и припасами. Всего их будет пять, прикреплённых к полкам. Сейчас решаю вопрос с охраной и набором людей, кто будет выносить раненных с поля битвы, — устало произнёс Языков. — Только прошу снять с меня заботу о медикусах. Я уже и человечка толкового подобрал себе на замену. Иначе мне сложно успевать за военными делами. Вот документы, где прописаны действия каждого полевого госпиталя, за кем они закреплены и прочие мелочи.

Стольник передал Одоевскому и Блюментросту две папки, которые стали популярны с моей лёгкой руки.

— Что с водой? Все ли полки получат нужное количество котлов и дров? — решаю уточнить не менее важный вопрос. — И как обстоит дело с мытьём?

— Да, государь. Каждый полк получил котлы в достаточном количестве. С дровами тоже всё хорошо. Более того, за каждой частью я закрепил особого человечка, которому вменено следить за соблюдением гигиены. Он же будет заставлять медиков исполнять все наставления Аптекарского приказа. К сожалению, не все лекари им следуют. Особо прописаны штрафы за оправление малой и большой нужды в неположенном месте. Уже есть нарушители. Пришлось наказать деньгой двух капитанов из рейтар, не удосужившихся выкопать обязательные нужники. Немцы, чего с них взять, — стольник оглядел присутствующих и усмехнулся. — Также в каждый полк поступили особые котлы для бань и небольшие печки, на которых можно греть воду. Вопрос мытья и чистоты более не стоит. Тем более русский человек к этому приучен. Здесь отчёт, государь.

Принимаю очередную папку и мысленно смеюсь. Келлерман и Матвей Грамман вообще не сдерживаются, улыбаются, глядя на скуксившихся Розенбурга и Зеттигаста. Первые родились в России и давно приняли местные обычаи. А вот Адольф с Яганом долго сопротивлялись, оспаривая необходимость ежедневного мытья. Для европейцев грязь не помеха. Они даже духи изобрели, дабы скрывать зловоние, но лишь бы не мыться.

Языков немцев недолюбливал, считая их засилье в некоторых отраслях опасным. В чём-то он прав, поэтому я и буду делать ставку на отечественных специалистов. Либо на людей вроде Блюментроста, давно ставших своими.

Быстро пробегаюсь по записям стольника и отпускаю его, приказав выспаться. Заодно прошу Юлию осмотреть Семёна и подлечить.

— Как дела с настойками. Удастся снабдить всё войско? — спрашиваю упомянутую знахарку.

Она сегодня дюже как хороша! Приталенное платье выпячивает немалую грудь, заставляющую большую часть мужчин бросать на неё восхищённые взгляды. Плюс лицо у лекарки чистое и весьма привлекательное. А ведь ей лет тридцать пять, и рожала она раза три. Но смогла сохранить природную красоту и стать.

— Настоек для мающихся животом и простудой с запасом. А вот мазей от мозолей, потёртостей и ранок не хватает. Их надо долго настаивать. Мы увеличили мастерскую и количество учеников, но этого мало. Придётся снова расширяться, — произнесла Юлия грудным голосом, отчего даже у меня побежали мурашки по коже.

Вот умеет мадам себя преподнести и влиять на мужиков. Вон все немцы, включая Пирогова, поплыли. Кстати, отца Акинфия зовут Антон и он по идее Антонов. Это я его так прозвал за любовь к пирогам, вот и прицепилось. Ну и подсознательно была надежда, что человек заслужит столь великую фамилию.

Надо бы переключить народ на более важные темы, чем влажные мечты.

— Что расскажешь про методы восстановление после ран и переломов? — спрашиваю молодого костоправа.

Понятий реабилитация и физиотерапевт пока нет. Но именно этим Пирогов и занимается. Ему поручено разработать методику восстановления, которая затем будет распространена по всей стране. Сейчас никакой системы в столь важном деле нет. Каждые доктора и знахари действуют по-своему. Иногда заново калеча пациентов. Пирогов же сам предложил немало революционных для этого времени идей. Так как инициатива у нас наказуема, то ему и поручено довести дело до ума.

После ухода лекарей я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Хорошо пообщались. Всё-таки не зря я сюда попал. Скоро будет изобретён йод и вакцина от оспы, что несказанно поможет стране. И это даже важнее будущих военных побед, ибо предки прекрасно справились и без меня.

[1] Аюка, Аюши (1642 –1724) — четвёртый главный калмыцкий тайши (1672–1690), из торгутского рода Кереит. Первый калмыцкий хан (1690–1724), старший сын и преемник Мончака, внук Дайчина и Эрдэни-Батура. Под его властью Калмыцкое ханство достигло пика с точки зрения экономической, военной и политической мощи. Вступил в договорные отношения с Русским царством и защищал его южные границы от набегов крымских татар, турок, ногайцев и казахов.

Глава 10

— Садитесь, чего встали? — киваю трём вельможам, мнущимся у порога. — Вы тоже, надо всё верно записать. Сразу состряпаете указ, который я подпишу.

Это уже приказ для Щукина с Колычёвым. Секретари, как всегда, ютились возле своего столика, где вели протокол заседаний. Чего-то у меня сегодня плохое настроение. Всю ночь ломило ноги. Несмотря на боль, с утра я сделал очень интенсивную гимнастику, а после совещания у меня конная прогулка. Причиной моего недовольства как раз является одна из поездок верхом.

Верховая езда — штука приятная. Только попробуйте проехаться по нынешней Москве весной. Про загородные дороги лучше промолчать. Вот и я накатался, накопив немало негатива. А причина моего раздражения — грязь. Она меня просто достала! Вернее, это один из поводов. Всё намного сложнее.

Сегодня среди вызванных вельмож — Голицын, Змеев и Шакловитый[1]. Первых двух я вижу часто, но и глава Стрелецкого приказа давно привлёк моё внимание. Я более или менее разбираюсь в людях, уж профи от балабола точно отличу. И Фёдор Леонтьевич относится к людям дела.

— Как доехали? — спрашиваю недоумевающих гостей, когда все расселись. — Смотрю, Василий Васильевич приехал на повозке, а остальные верхом. Долго вам слуги сапоги чистили? И наверняка чистые кунтуши подали?

Военные не могли понять, чего я от них хочу, в отличие от Голицына. Князь вообще умён и сообразителен. Но сейчас нет времени для пустопорожней беседы.

— А я вам отвечу. Вся Москве и её окрестности после таяния снега утопают в грязи. Вы мне ответите, мол, так испокон веков было. Возможно. Но времена меняются, и то, что было приемлемо пятьдесят лет назад, ныне просто стыд и срам.

Делаю небольшую паузу, чтобы расслабиться. Будто почувствовав моё желание, Савва тут же подаёт мне чашу с квасом. Пара глотков, вдох-выдох, и я в порядке. Нечего срывать недовольство на достойных людях. Тем более что я нервничаю совершенно по иной причине.

— Ладно бы просто слякоть, то дело житейское. Однако город погряз в дерьме. Москвичи частенько выливают нечистоты и помои прямо в уличные канавы, предназначенные для стока воды. Многие даже не выкопали нужники и гадят, где попало, — брезгливо морщусь, описывая подробности. — И хорошо, что зимой это непотребство незаметно, морозы помогают. А вот после таяния в город невозможно заехать. Стоит такая вонь, аж глаза режет. А ведь это прямой путь к распространению всякой заразы, что уже бывало не раз. Ведь народ пьёт эту грязную воду, черпая её из колодцев. Но это ещё не всё. Почему не убирается снег? Зимой в некоторые проулки нельзя въехать, там посреди целые горы льда. Самое же любопытное начинается весной. Когда по улицам нельзя передвигаться из-за разлива и вездесущей грязи. За зиму бревенчатая мостовая, где она есть, приходит в полную негодность. Однако мощёных улиц в городе раз-два и обчёлся. А каменные у нас только Патриаршее подворье и Соборная площадь. В Кремле хоть есть добротные отводы, и никто не тонет в вонючей жиже, как остальные горожане.

— Государь, то нам ведомо. И разговоры про обустройство улиц возникают каждую весну, как начинается таяние снега, — произнёс Шакловитый, сначала посмотрев на молчавших коллег. — Чем мы можем помочь?

А вот это деловой разговор! Понятно, что Голицын и Змеев не хотят взваливать на себя дополнительную нагрузку. Значит, загрузим главу Стрелецкого приказа. Остальные тоже будут работать, никуда не денутся.

— У меня больше вопросов к главе Разрядного приказа, в чьём подчинении находится и Москва, — киваю на Змеева, который совмещает руководство сразу двумя ведомствами. — Но и стрельцов мы задействуем.

— Государь, так ведь за столицу отвечает князь Черкасский[2], — нарушил молчание Голицын. — Не получится ли столкновения между разными ведомствами?

Василий Васильевич так дипломатично намекает на возможный конфликт с набравшим немалую силу Черкасским. Мне кабардинец не по нраву. За какие такие заслуги его осыпали милостями после окончания войны с османами? Вроде многие военачальники проявили себя не хуже. Да и до этого князь ничего выдающегося не показывал. Но почему-то попал в фавор к Алексею Михайловичу, а затем к Феде. Ещё князь настырно пытается просунуть своего сына в ближний круг Ивана. Оно дело понятное, и многие бояре занимаются тем же. Но есть в Михаиле Алегуковиче какая-то червоточинка. Вроде он храбр и умён. Сложно объяснить, но я ему не доверяю.

Насчёт московских дел ему было отправлено письмо с приказом указать порядок действий по улучшению инфраструктуры города. В ответ прибежал сам князь и наплёл какую-то несуразицу, надавав множество обещаний. Прошла неделя, но особых изменений я не заметил. Значит, задействуем другие ведомства, в том числе непосредственного начальника Черкасского — Венедикта Змеева.

Хотя после бунта у меня были мысли приблизить Михаила Алегуковича. Только тот повёл себя излишне прагматично, заранее меня похоронил и переметнулся в стан Натальи Кирилловны. То есть сделал ставку на продавливание Петра в качестве царя. Таких персонажей среди бояр хватало, поэтому я отодвинул их подальше от братьев и своей персоны. Не люблю интриганов.

— В России пока я решаю, противостоять кому-то или нет, — с усмешкой смотрю на вельмож. — Каждый получит свой участок, и после моего возвращения будем делать выводы. Здесь прожект Алексея Прозоровского[3]. Он жил и учился в Европе, знает много о фортификации с градостроительством. Мне пришлась по душе его затея, но надо её поддержать со всех сторон.

Передаю объёмную папку с документами Змееву, как фактическому военному и гражданскому губернатору Москвы. По сути, это не так. Действующую систему управления пора менять, а то невозможно найти ответственного, когда начинаешь проверку или поручаешь чиновнику какое-то дело. Голицын сейчас де-факто глава правительства, что признают даже его недруги из Думы. Вот пусть вдвоём и работают. Вернее, под начальством князя, с которого и будет главный спрос.

— Основную затею Алексея Петровича я озвучил. Необходимо запретить горожанам вываливать отходы в канавы и московские ручьи с реками. Далее, надо засыпать Алевизов ров, который давно превратился в мусорку. После чего Красную Площадь замостят камнем. Также нужно обдумать, как убрать Неглинную под землю. Пусть Прозоровский с помощниками сам решает, что он будет делать с плотинами на реке и куда девать мастерские, на них работающие. Пока пусть обустроит добротную набережную, обложив берег камнем. Вдруг не получится сразу обуздать стихию, или это слишком дорого, а мне хочется, чтобы вокруг Кремля было красиво. Одновременно приказываю замостить камнем главные улицы Москвы и создать ливнёвку, дабы вода спокойно уходила после дождей и таяния снега. И не забудьте про деревянные дорожки для пешеходов, которые почему-то перестали строить на половине улиц.

Понятие «тротуар» пока до России не дошло, но присутствующие меня прекрасно поняли. Слово снова взял Шакловитый, который отличался въедливым подходом:

— Государь, а как быть с деньгами? Такое строительство — дело дорогое.

Я бы сам хотел знать, где взять побольше финансов. Идей у меня хватает, а вот ресурсов недостаточно.

— Князь Одоевский приболел, но он знает о моих намерениях. Большая казна выделит часть средств. А вот далее начинается самое любопытное. Деньги есть, но их надо добыть, что сделать легко и одновременно трудно, — тут все уставились на меня с недоумением.

Неужели они решили, что царь разгадал секрет философского камня? Кто против? Только это фантастика.

— Судя по прочитанным мной грамотам, за последние три года на ремонт дорог и мощение улиц Москвы была выделена сумма, на которую можно вооружить и содержать пять солдатских полков. Ещё и на пару сотен рейтар хватит. При этом особых изменений в столице я не заметил. — Народ разочарованно выдохнул, будто действительно ожидал услышать о волшебном способе добычи денег. — Поэтому всё в твоих руках, Венедикт Андреевич. Завтра выйдет указ для Разбойного, Сыскного и Тайных дел приказов, чтобы они начали проверки. Будете действовать все вместе. Такие наглые растраты нельзя оставлять безнаказанными. Понимаю, что всё найти не удастся, но главных воров необходимо разыскать, а их имущество изъять в казну. Там как раз хватит на мощение и много чего другого.

Делаю небольшую паузу. Судя по лицам, главы приказов не в восторге от услышанного. Понять вельмож можно, ведь им придётся арестовывать важных людей, пусть и не самую верхушку. Я потому и создаю что-то вроде оперативного штаба, куда войдёт ещё старший Одоевский и главы силовых ведомств. Многого от правоохранителей я не жду, но здесь им придётся выполнять постановление вышестоящего начальства, то есть штаба, уполномоченного царём. А его нельзя игнорировать без веских причин.

Заодно проверим людей на вшивость, и бояре передерутся. Надо периодически разжигать внутренние склоки среди аристократии, иначе она начинает маяться дурью и интриговать. Чего-то мне не нравится обстановка в Думе и высшем свете. Очень похоже на затишье перед бурей. Вот и взбодрим честной народ.

— Но есть проверенный способ получения серебра из дерьма, — присутствующие снова вскинулись, пытаясь понять, шучу я или нет. — Его изобрёл римский император Веспасиан[4], доказавший в своё время, что деньги не пахнут. Каждого нарушителя, отказывающегося выкопать правильные выгребные ямы и выливающего нечистоты в стоковые канавы, мы будем наказывать деньгой. Сначала малой, а затем большой. Особо непонятливых лишим домов и сошлём в деревню. Пусть в поле или в лесу гадят.

— Народ взбунтуется, государь, — сразу произнёс Голицын. — Ещё не забыт мятеж стрельцов, а многие вспомнят Медный бунт. Или не дай бог, бесчинства Стеньки Разина.

Присутствующие дружно перекрестились, показывая серьёзность опасений повторения восстания. А мне ведь это и нужно. Если не резать по живому, то о наведении порядка можно забыть. Затея с обустройством города — это видимая часть айсберга. Я здесь тоже поднаторел в интригах. Поэтому приказы получат сразу несколько взаимосвязанных заданий. Хотя грязь меня действительно достала и столицу надо облагораживать.

— Теперь мы переходим ко второй части прожекта, — отвечаю, улыбаясь. — По спискам только в Москве и окрестных городах под восемнадцать тысяч стрельцов. Хотя боеспособность этого войска сомнительная. Потому я и не беру его в поход.

На самом деле — это ложь. От стрельцов давно пора избавляться, проведя кардинальные реформы.

— Твоя задача, Фёдор Леонтьевич, разделить стрелецкие полки на части, и поставить перед ними следующие задачи, — смотрю на подобравшегося Шакловитого. — Нам необходимо взять под надзор все реки и волоки Ярославского Поволжья. Также служивые люди обязаны следить за основными шляхами, в первую очередь Владимирским, Тверским, Стромынским, Смоленским и Троицким. Тысячи людей туда кидать без надобности, но нужны заслоны, отвечающие за определённый отрезок пути. Однако основная цель — это очистка Волги от Твери до Нижнего Новгорода. Далее уже будут действовать тамошние воеводы, которые получат отдельный наказ.

Лицо боярина хмурилось по мере понимания объёма работ. Только и это ещё не всё.

— Вторая задача — это обеспечение указа о чистоте. Именно стрельцы должны следить, чтобы горожане не гадили и выкопали нужники в ближайшее время. Заодно излишне буйные людишки успокоятся. Мы ведь никого в Москве не держим, что надо донести до народа. Коли тебе не нравятся новые порядки, то Россия большая и городов в ней много. Скатертью дорога, как говорится.

Такой поворот присутствующим тоже не понравился. Моя задумка в принципе выводит множество людей из зоны комфорта, точнее — самоуспокоенности. А народ здесь простой, может и за топоры схватиться.

Кстати, здесь в любом случае возникнет конфликт интересов. Многие стрельцы неслабо так вросли в столичную торговлю и ремесленное производство. Сами они бузить не станут, разве что займутся саботажем. Но точно воспользуются моментом и будут внимательно следить, дабы остальной народ, особенно их конкуренты, исполнили все пункты указа.

— Третья часть моего наказа более лёгкая, но в этом заключается сложность. Хватит стрельцам бездельничать и заниматься своими лавками. Нам нужны тысячи людей на ремонт дорог и строительство Всехсвятского моста. Последний я желаю видеть готовым в следующем году. Для этих работ требуется более трёх тысяч человек. Вот пускай ратники и трудятся. Мучить людей не нужно, надо определить наряды по три дня в неделю. Так и будем менять тех, кто несёт службу и занимается стройкой. Вот тебе подробное описание, куда и сколько людей необходимо отправить. Приказ каменных дел уже подготовил припасы, палатки, инструмент и повозки. Осталось только направить людей. Житный приказ также выделил провизию для стрельцов. Что касается застав в Поволжье, то они тоже определены и отмечены на карте. Это уже твоя ответственность, Венедикт Андреевич. Надо будет обеспечить стрельцов добротным обозом и наладить конные дозоры, которые заодно станут ловить шибко быстрых татей.

Передаю новые папки изрядно озадаченным Змееву и Шакловитому. На самом деле работа шла давно, и приказ о готовностях интересующие меня части получили. Два стрелецких полка в том числе. Здесь я понадеялся на знания Гаврилова, который ручался именно за этих людей. Им и нести службу ближайшие пять месяцев в Поволжье.

— Если есть вопросы, то задавайте, — решаю закончить совещание.

Вернее, была у меня такая надежда, но она не оправдалась. Более трёх часов меня изводили вопросами. И надо сказать, что всё по делу. Присутствующие чиновники — слишком толковые ребята, чтобы заниматься саботажем или пытаться переложить ответственность. Они именно что уточняли детали предстоящих работ, определяли полномочия и делили сферы ответственности. Пришлось прямо в кабинете набросать и подписать семь дополнительных указов, дабы не возникло конфликтов между разными ведомствами.

Все сошлись во мнении, что руководить всем прожектом будет Голицын, как наиболее авторитетный вельможа. А главное — человек дела. Князь не всегда добивается должного результата или может наделать ошибок, только Василий Васильевич всегда выполняет приказ.

* * *

Люди уже ушли, а я всё обдумывал правильность прожекта. Тут зашла Аксинья, посмотрела на меня с укором, но ничего не сказала. Нянька переживает, что я перенапрягаюсь. Но куда деваться? Дела растут как снежный ком. Поэтому пришлось просто выпить настойку и пообещать идти на прогулку. Надо чаще разминать ноги, которые напоминают о себе тупой болью.

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Ещё раз пробегаюсь по плану, прикидывая, где могут возникнуть сложности. Если быть честным, то везде. Ведь под видом ремонта дорог и охраны торговых путей в ближайшие месяцы произойдёт самая настоящая встряска общества.

Начнём с того, что я стравил между собой боярские группировки и часть армии. Вельможи не смогут открыто игнорировать указы царя. Здесь Дума и участвующие в прожекте ведомства поставлены перед фактом. Естественно, многие саботируют работу или отнесутся к ней наплевательски. Таковы нынешняя система и подбор кадров. Глупо требовать от неподготовленных людей выполнения столь серьёзной задачи. И понятно, что вельможи будут друг другу всячески вредить. Конфликт интересов никто не отменял. Ведь ещё придётся решить, кого из казнокрадов выдать. Да, бюджет Москвы начали разворовывать не в XXI веке, а гораздо раньше. В общем, я основательно разворошу боярский гадючник.

Армия же в лице конных частей будет конфликтовать со стрельцами. На них мало надежды, кроме двух полков, которые отправятся в Поволжье. Остальные точно провалят все поручения, и не удивлюсь, что вместо охраны торговых путей начнут обирать купцов. То же самое произойдёт и со строительством. По моим прикидкам, в лучшем случае пятая часть служилых займётся делом.

Для чего всё это нужно? И почему именно в моё отсутствие? План простой, как лом. России срочно нужны реформы. Так получилось, что государственная машина забуксовала. Множество ведомств, часто дублирующих друг друга, просто хоронят любые начинания. Нужно менять структуру управления. Только Дума на это не пойдёт. Именно для этого я и хочу основательно перессорить бояр, чтобы оказаться третейским судьёй. И моё решение будет во благо страны, а не какой-то группировки. «Разделяй и властвуй» придумали не вчера.

То же самое касается стрельцов. Они попросту не нужны в таком количестве. России необходима нормальная полиция, которая и будет формироваться из бойцов устаревшей структуры. По такому же принципу я хочу создать инженерно-сапёрные войска. Ведь не просто так немалая часть стрельцов направится строить дороги и мост. Помимо всего прочего, меня посетила идея набора кадров для будущей реформы управления и раздела страны на губернии. Где ещё взять множество толковых людей? Ведь на местах потребуются полицмейстеры и уйма мелких чиновников. Надежды на старые кадры у меня мало. Люди Гаврилова уже составили немалый список из трёх сотен человек, на кого можно положиться. Проверим их в деле и добавим новых, которые проявят себя с лучшей стороны.

Получается этакая кадровая революция. Бояр также ждут перемены, но с ними придётся действовать нежнее и договариваться.

Конечно, за всем процессом будут наблюдать подобранные людишки, записывать и сообщать о явных непотребствах.

Именно для этого все дела должны пройти в моё отсутствие. Чтобы люди показали свои лучшие или худшие качества. Мне будет легче принимать кадровые решения, не боясь кого-то обидеть. Так будет честнее, и это должны видеть люди, дабы убедиться в справедливом решении царя. Сейчас не получится завинтить гайки. Мне даже не позволили казнить Дулову, отправив разбойницу в монастырь. И всё под благовидным предлогом.

Для того я и увожу с собой немало боеспособных полков. По возвращении будет легче договариваться. Вернее, есть у меня подозрение, что в столице начнутся волнения, если не бунт. В этом случае бояре станут более сговорчивыми.

Плохо, что в итоге моего эксперимента пострадают простые люди. Когда в России бывало иначе? Тот же налог на дерьмо в лучших традициях великого римлянина точно приведёт к возмущению. Но и здесь надо выявить наиболее незаконопослушную часть населения. Я серьёзно намерен выселить всякое быдло и люмпенов из столицы. Может, трудовые лагеря для них открою, посмотрим. Шлака в городе очень много. Несмотря на разгром разбойничьих шаек, криминальных происшествий хватает. Хотя прошедшая зима оказалась наиболее спокойной за долгие годы. Вот и необходимо довести дело до логического конца.

В общем, я решил основательно взболтнуть общество, чтобы поднялась вся пена. Полная очистка невозможна, но это будет хорошим ударом по различной вольнице и укреплением моей личной власти.

Меня беспокоит только религиозный фактор. Если полыхнёт мятеж и иерархи его направят против раскольников, то это будет жесть. Гражданская война в нынешних условиях невозможна, но прольётся просто море крови.

Ладно, хватит рефлексий. Сейчас у меня верховая прогулка. Затем надо побеседовать с братьями, вернее, дать им наставление. Заодно оглашу семье завещание. И можно в поход. А там будет как будет.

[1] [1] Фёдор Леонтьевич Шакловитый (1640–1689) — русский государственный деятель, думный дьяк (1676–1686), думный дворянин (1688), окольничий (1689), глава Стрелецкого приказа (1682–1689), сторонник и фаворит царевны Софьи Алексеевны.

[2] Князь Михаил Алегукович Черкасский (1641–1712) — государственный деятель времён царей Алексея Михайловича и Петра I. Сын кабардинского князя Алегуко Сунчалеевича и внук служилого князя Сунчалея Канклычевича. Стольник (1668), воевода в Великом Новгороде (1674–1675), боярин (1678), воевода в Казани (1681), наместник Казанский и Ярославский.

[3] Алексей Петрович Прозоровский (?—1705) — сподвижник Петра I, участник Азовских походов и Северной войны. Совместно со стольником Иевлевым и фортификатором Георгом Резе занимался устройством на Линском острове Архангельской Новодвинской крепости, которая в 1701 году (еще в недостроенном состоянии) участвовала в отражении шведского флота, направленного Карлом XII для разграбления Архангельска и его окрестностей. Происходил из княжеского рода Прозоровских — сын стольника Петра Семёновича Прозоровского.

[4] По преданию, Веспасиан ответил так своему сыну, будущему императору Титу, когда тот упрекнул отца в том, что тот ввёл налог на общественные туалеты. Тогда Веспасиан взял монету из первой прибыли, поднёс её к носу сына и спросил, воняет ли она. «Нет», — ответил Тит. «А ведь это деньги с мочи», — сказал Веспасиан.

Глава 11

У меня такое впечатление, будто боярам и прочим родовитым товарищам просто нечем заняться. Понятно, что система сложилась много лет назад и уважающий себя вельможа должен регулярно мозолить глаза царю-батюшке, иначе он о нём забудут. Или, не дай бог, обойдут в наградах и раздаче прочих ништяков.

Не менее навязчивы постоянные попытки попасть ко мне на приём. Это уже какая-то форма издевательства, иначе не назовёшь. Ладно, если у человека случилась беда или речь о неразрешимом споре. В этом случае я просто обязан помочь, иногда выступая судьёй. Так ведь прут со всякой глупостью и мелочёвкой, отвлекая от важных дел. Уже и объявление сделал, а охране с секретарями приказал разгонять слишком настырных.

Но посетители и просители продолжают штурмовать Коломенское или Кремль, когда я там появляюсь. Ладно бы речь шла о чём-то нужном. Так ведь в основном хлопочут о родне или вымаливают землицы. А сейчас ещё хотят представить своих чад, дабы те попали на глаза царевнам.

Почти год я пытаюсь сломать эту глупую традицию. Работы в России хватает для всех. На дальних рубежах колоссальный дефицит в кадрах. Стране требуются не только солдаты, но и толковые чиновники. Вскоре начнёт функционировать система образования, которая сейчас разрабатывается под руководством Медведева, и нам требуются учителя. И в высшем свете об этом прекрасно знают. Иди в любой приказ и договаривайся о принятии на службу. Или попробуй проверить уровень своих знаний и стань преподавателем. Их стране будет не хватать ещё долгие годы. А далее тебе воздастся по заслугам. Ведь расти в чинах можно в любом учреждении.

Большая часть навязчивых ходоков забывает, что для меня главное — люди дела. Если твой родич окажется толковым человеком, то он получит шанс подняться по иерархической лестнице. Но коли он невежда и балбес, что случается чаще всего, то претенденту дорога на Засечную черту, либо подьячим в Опочку. Только высокородные товарищи ехать в провинцию не хотят, ещё и обижаются. Ведь они заслуживают должность исключительно в Москве и желательно у трона.

К чему всё это? Меня в очередной раз достали придворные. Представляете, они даже в походы с государем ходят. Вот такие дикие эти московиты. Шучу, конечно. На самом деле воинственность русской знати стала залогом расширения и могущества страны. Это потом аристократия выродилась, а империя рухнула под дружным ударом внутренних и внешних врагов. Но сейчас мы в начале пути.

Только зачем устраивать из военной операции балаган? Армия движется на юг по графику и вроде его соблюдает. Процесс этот медленный, быстро только кошки родятся. Зато организация в кои веки налажена, хотя проблем хватает. Это рабочий момент, а не структурные ошибки. Поэтому, пока есть время, я решил посетить один важный город и реализовать давно задуманный план.

Всё равно обоз перемещается с черепашьей скоростью, и пелотон из повозок растянулся на десятки километров. Это в кино кажется, что войска совершают стремительные марш-броски, опрокидывая противника и рубя его в капусту. Враньё! Если речь не о мелких отрядах кочевников, которые набежали и, награбив, сразу повернули назад. Любая армия — это сложный механизм и долгая подготовка. С наскока можно выиграть сражение, но не войну. Как воевать без продовольствия, корма для коней, пороха и амуниции?

Даже поход небольшого войска по собственной территории мы готовили более полугода. Это с учётом того, что на Засечную черту постоянно отправляются люди и припасы, а значит, логистика налажена. Потому я и хочу изучить процесс самостоятельно, дабы в будущем избежать ошибок. Предстоящая война с османами будет долгой и нелёгкой. Сразу вспоминаются затяжные конфликты Ивана Грозного и Петра Великого. Первый фактически стал причиной Смутного времени и чуть не уничтожил Россию. Второй считается вехой в развитии страны. Однако историки не любят вспоминать, какой ценой стране далась победа в Северной войне. Ещё нам просто повезло. Окажись на месте Карла не король-воин, а политик — итог мог быть иным.

Я не собираюсь воевать двадцать лет. По крайней мере, Дикое Поле и Крым должны стать русскими в более сжатые сроки. Дальше загадывать не хочу. Понятно, что османы нам этого не простят и будут пытаться вернуть потерянные земли. У них хватает опорных баз на черноморском побережье и есть флот, доминирующий в регионе. Не факт, что нам удастся взять все крепости и оккупировать враждебный полуостров, являющийся костью в горле России.

Но к войне надо готовиться. Также необходимо проанализировать ошибки после нынешнего похода.

И главное — нужно усиливать экономику. Для этого мы и занялись внедрением новых сельскохозяйственных культур, коневодством и изучаем разные формы хозяйствования. Стране необходим мощный тыл, и земледелие — только часть глобального плана.

Именно поэтому моя дорога на юг лежит через Тулу. А ворчу я на представителей знати, сформировавших Государев полк. Это гвардия из бояр и придворных, призванная защищать монарха на поле сражений. При этом значительная часть вельмож считает необходимым находиться исключительно в моей свите. Ещё многие притащили с собой немалое количество слуг, а обоз высокородных товарищей мог потягаться размерами с обозом основного войска. Я это дело пресёк, определив квоту на обслугу и количество повозок. Заодно запретил тащить с собой что-то кроме палаток, оружия и припасов.

При этом можно не рассчитывать на помощь вельмож в организационных вопросах, возникающих у двигающейся армии. Да и нет от бояр толку. Зато большая часть Государева полка устремилась за мной в Тулу. Хотя им было предложено дождаться меня в Ефремове, а лучше Ельце. Охраны у меня хватает, ведь в рейд выдвинулись почти все люди Гаврилова и Дунина. Ещё есть рынды, возглавляющие небольшой отряд из лично отобранных мной бойцов. В плане безопасности лучше перестраховаться. А моя паранойя только прогрессирует и не собирается успокаиваться.

И вся наша орда обрушилась на мирную Тулу. Даже в XXI веке оружейная столица России — это большая деревня с одной длинной улицей. Утрирую, конечно. Но сейчас в городе проживает от силы две тысячи человек, не считая небольшого гарнизона. Это больше рабочий посёлок, расположенный вокруг местного кремля. Представьте, что его осчастливило более трёх сотен гостей одновременно. А ведь в палатках бояре спать не собираются. Путевых дворцов и иных сооружений, способных вместить немалую свиту монарха, здесь нет. Значит, наш визит создаст колоссальный дискомфорт для горожан. В общем, разозлили меня на ровном месте.

* * *

— Чего встали, как неприкаянные? Подходите ближе, — машу рукой кучковавшейся у входа троице.

Испуг и оторопь мужиков понятна. Не каждый год царь вызывает на беседу купцов и владельца кузнечной мастерской. Совещание я решил провести в тульском кремле, где остановился вместе с охраной. Сама встреча готовилась заранее, поэтому лишних и неподготовленных людей здесь нет. Разве что пришлось тайно привезти нужных людей, чтобы они не попались на глаза боярам.

Кроме братьев Лихачёвых, Саввы и двух рынд, привычно расположившихся за моей спиной, в помещение находилось шестеро гостей. Причём один из них прибыл со мной из столицы и весьма подробно рассказал о местных делах. Информации у меня хватало, но дополнительные знания из первых уст не помешают. Андрей Андреевич Винисиус — сын голландца, основавшего в Туле металлургический завод. Только отпрыск пошёл на государственную службу и добился немалых достижений в Посольском приказе. Я же рассуждаю более рационально. Переводчиков и дипломатов в России хватает, а вот толковых управленцев — жуткий дефицит. Поэтому потомок столь полезного иммигранта приехал со мной, и ему придётся сменить сферу деятельности. Хотя Винисиус об этом ещё не знает. Ха-ха!

Голландец был невысоким и кряжистым. По данным разведки, он неплохо владеет саблей, уделяя фехтованию немало времени, и любит читать, собрав отличную библиотеку. А ещё Андрей хорошо образован и мыслит нестандартно. Я было заподозрил в нём пришельца. Но дело в европейском воспитании, критическом складе ума и многочисленных путешествиях, позволяющих изучить жизнь разных стран. При этом дьяк — патриот России и гордится, что его отец отрёкся от ереси Кальвина, перейдя в православие. Такие легионеры нам нужны!

Следующим по влиянию и богатству шёл степенный, но достаточно молодой мужчина в купеческом одеянии. Семён Ершов приехал в Тулу из Гороховца, где семья купца строит самую настоящую ткацкую империю. Со скидкой на время, конечно. Пока это несколько мануфактур, но заводчик не думает успокаиваться. Поэтому грех не помочь столь интересному человеку.

Среди присутствующих выделялась троица гостей, жавшихся друг к другу. Причём один из них является дьяком, двое остальных — вполне успешные купцы. Кузьма Борин служит в Большой Казне и Золотой палате, а его брат Иван состоит в Суконной сотне. Их компаньон — Гостиной сотни торговый человек Никита Аристов. Эти ребята задумали построить металлургический завод, при этом выбрали для него странное место. В прошлой жизни я не слышал о речке Белый Колодезь, где было подобное производство. Но по картам рядом течёт Липовка, значит, где-то рядом должен появиться город Липецк. О Новолипецком комбинате знает любой более или менее образованный житель России моего времени. А завод братьев Бориных прошёл мимо моего внимания. Хотя разузнав о проекте, я признал его полезность.

Белый Колодезь впадает в реку Воронеж, а до одноимённого города оттуда сто двадцать вёрст. Это если по воде, что очень удобно. Ведь вскоре южный форпост России станет основной базой, откуда начнётся наша экспансия. Не знаю, как насчёт флота, но армии и сельскому хозяйству потребуется много металла. Везти материалы из Тулы гораздо дороже. И на будущую столицу оружейников у меня иные планы.

Естественно, что я позвал на встречу ещё одного толкового и неординарного персонажа. Пожалуй, это основатель самой известной династии промышленников России. Никита Антуфьев пока не стал Демидовым. Кстати, художники были правы. У нынешнего владельца кузнечной мастерской и небольшого чугуноплавильного заводика действительно вытянутый череп. Не сказать, что он выглядит неприятно, просто немного необычно. А в остальном гость одет по купеческой моде, бородат, как и остальные приглашённые. Глянешь — обычный торговец немного выше среднего. Такой подход мне нравится. Я и сам предпочитаю одеваться скромно, то же самое касается еды. Зачем царю или по-настоящему богатому человеку понты? Мы же не дикари с острова Мумба-Юмба.

Перед сегодняшней встречей была проделана огромная работа. В который раз убеждаюсь, что мне повезло с Лихачёвыми, а ещё я угадал, приняв на службу Щукина и Колычёва. Оба секретаря как раз зашли в помещение, неся папки внушительных размеров и мешок с образцами. Выложив всё на большой стол, стоящий около окна, оба помощника молча отошли в сторону, где стоял старый секретер, раздобытый в кремле.

— Подходите, не стесняйтесь. Сегодня у нас ознакомительная беседа. Далее каждый из вас рассмотрит подготовленные грамоты и примет решение. Никого неволить не буду, поэтому от моего предложения можно отказаться, — заметив недоверие, промелькнувшее в глазах Ершова, поясняю: — Даю слово, что не стану преследовать отступивших. Только о казённых заказах этот человек может забыть. Всё честно, и выбор за вами.

Угу. Вру и не краснею. Для любого заводчика или купца госзаказ — это сродни поймать удачу за хвост. Тем более когда речь идёт о снабжении армии. Сейчас Россия тратит две трети бюджета на содержание войск. Это вам не общество потребления XXI века, когда можно было заработать огромные деньги на компьютерах и прочих айфонах. Хотя любая корпорация никогда не пройдёт мимо военного заказа. Поэтому никто из присутствующих даже не думал отказываться. Как раз наоборот — люди уже готовы вцепиться в папки, лежащие перед ними.

Основной целью сегодняшнего совещания является создание полноценного ВПК. Изучив ситуацию в отрасли, я малость оторопел. В столь важной сфере, коей является снабжение армии, нет никакой системы. Если с пороховыми заводами и литьём пушек порядок, то остальное — обыкновенный бардак. Да и с артиллерией хватает проблем. Начнём с того, что армейское командование до сих пор не определилось с главными калибрами и орудия льются вразнобой. Далее возьмём пищали, которые на поверку оказались непригодными для манёвренной войны. А ведь за двадцать лет их наклепали несколько сотен. С ружьями вообще полнейшая неразбериха. То же самое касается повозок, передков для орудий и ядер. Прибавьте к этому отсутствие единого центра управления, когда снабжением войск занимается четыре или пять ведомств, и ситуация начинает выглядеть угрожающе. Для обороноспособности страны, конечно. Те, кому надо, на этом неплохо наживаются, естественно. Времена меняются, но люди прежние.

И всё это придётся реформировать в сжатые сроки. Ещё надо с нуля создавать военную промышленность, собрав её в кулак.

— России необходимо оружейное производство и увеличение выплавки металла. Мы с трудом обеспечиваем себя всем необходимым, но потребности армии постоянно растут. А ещё у нас нет собственных ружей и пистолей хорошего качества. Значит, придётся изобретать или взять за основу иностранные поделки, сделав наши лучше заморских. Для того я и собрал здесь толковых людей, сведущих в этом деле, — оглядываю напряжённых гостей и продолжаю: — Для начала сообщаю, что в ближайшее время в Туле начнётся строительство казённого оружейного завода. Я выкупаю предприятие семьи Винисиусов и ещё несколько небольших мастерских. Именно на их основе и будет создано новое производство. А присутствующий здесь Андрей Андреевич станет его управляющим. Через два года мне нужны пушки и лафеты нового образца в должном количестве. Думаю, ты справишься.

Смотрю на ошарашенного голландца и мысленно усмехаюсь. Про приобретение завода он знал, но новая должность стала для дьяка сюрпризом. Отказаться Андрей не может, ведь это повышение и царское доверие.

— Что касается вас, — перевожу взгляд на братьев Бориных и Аристова. — Мне нравится затея с заводом на юге. Для многих уже не секрет, что будет война со степью и османами. Не буду объяснять, как для войны важен металл. Поэтому можете полностью рассчитывать на помощь казны и любых приказов. Особую грамоту я подпишу, коли вы согласитесь.

Судя по нервным кивкам, никто не собирается отказываться от помощи и проекта в целом.

— Есть ещё второй вопрос. Решайте сами, как быть с деньгами. Либо государство выделит вам льготную сумму на десять или пятнадцать лет. Или казна получит пай в вашем заводе и вообще будущих предприятиях. Дело это важное и сложное. Лучше изучите бумаги, посоветуйтесь между собой, всё посчитайте и через два дня озвучите своё решение. Сразу предупреждаю, что с деньгами и поддержкой не обману, но спрос будет жёсткий. Делом станет заниматься моя канцелярия и лично боярин Лихачёв, — киваю на стоявшего по правую руку Алексея. — Впрочем, Михаил возглавляет Оружейную палату, а значит, вам придётся работать с обоими братьями.

Кому ещё поручить столь важное дело? Хотя понимаю, что перегружаю толковых чиновников. Проблема в том, что верных людей у меня также мало, как и честных. А Лихачёвы никогда не давали повода усомниться в своей чистоплотности. Ничего, им ещё золотым и серебряным проектами заниматься. Поэтому надо срочно готовить кадры.

— Твоя задача — помочь в разработке новых ружей и пистолей. Знаю, что ты сделал отличную фузею, а главное — дешёвую. Для казны это крайне важно, — смотрю на встрепенувшегося Антуфьева. — Мы оплатим все расходы, заодно можем прислать толковых мастеров. Если справишься, то я помогу расширить твой завод. Тоже думай, лучше взять ссуду или дать пай государству.

— Теперь твоя задача, — обращаюсь к мнущемуся в недоумении Ершову. — Понятно, что ты далёк от оружия и плавки металла. Но войска нужно одевать и обувать. Поэтому развитие отечественного суконного производства чуть ли не важнее металлургии. Вот взгляни.

Открываю мешок и под заинтересованными взглядами присутствующих достаю шинель. Естественно, шерсть не окрашена, а сама одежда не особо похожа на форму моего времени. Зато по функционалу разработка мастеров Оружейной палаты соответствует необходимым стандартам. Надо только решить вопрос с пуговицами и подогнать портупею.

Семён Никифорович сразу схватил новинку и начал её тщательно изучать. Судя по мимике, изделие ему не особо понравились.

— Что скажешь? Одежда называется шинель, это французское слово. Во Франции её и изобрели.

— Грубый пошив и у ткани ворс жёсткий. Не мешает покрасить её в какой-нибудь цвет. Ещё и застёжки неудобные. Надо бы иные придумать.

— А теперь подумай, зачем нам красить солдатскую одежду? Главное, чтобы она защищала от холода и служила долго. Дешевизна и надёжность — основное условие для военных товаров. Это касается не только одежды, но и оружия, повозок или котлов для приготовления пищи. Шерсть и так достаточно дорогой материал, чтобы тратиться на краску. Что касается застёжек, то наши мастера предложили пуговицы. Начнём с деревянных, затем перейдём на металлические.

Вытаскиваю из мешка горсть различных пуговиц и кладу на стол.

— Твоя задача — усовершенствовать одежду, выбрать подходящие застёжки и начать производство. Естественно, сначала согласуем расходы и потребность войск в верхней одежде. Понимаю, что дело это нелёгкое, зато речь идёт о десятках тысячах шинелей. То же самое касается мундиров, штанов, и рубах. Придётся создавать новые как из шерсти, так и из конопли. Об этом тоже надо подумать.

Судя по вытянувшимся лицам остальных заводчиков, они прикинули будущие доходы Ершова и малость обомлели. Надо успокоить православных, дабы они не впали в грех зависти.

— Этот прожект слишком большой, и твои гороховецкие мануфактуры его не потянут, — приятно, что промышленник сразу кивнул, понимая очевидное. — Через месяц в Москву должен вернуться купец Никитин[1], и прибудет несколько торговых людей. Заодно Михаил Лихачёв известил несколько главных людей из Суконной сотни о совещании. Там всё и обсудите. Но у тебя лучшие мануфактуры по обработке шерсти, значит, можешь рассчитывать на главный заказ по шинелям. Ещё ьребуется подумать о сырье. Надо не только покупать шерсть у степняков, но и начать выращивать овец. Те же англичане с голландцами начали своё восхождение именно с выделки тканей. Чем мы хуже?

Купец с трудом держал лицо, хотя его распирало от эмоций. Хорошо, что не бухнулся на колени, а просто поклонился в знак благодарности.

— Это ткань, изготовленная голландцами. Она нужна для плащей, дабы воины и особенно караульные не мокли под дождём. Говорят, что полотно непромокаемое и для его пропитки используют сок дерева, растущего в Америке, — продолжаю извлекать экспонаты из волшебного мешка. — Мы не можем позволить себе покупать столь дорогие продукты. Значит, обойдёмся более дешёвыми. Мастера Оружейной палаты использовали настойку одуванчика. Будет здорово, если тебе удастся найти иные растения, пригодные для создания столь полезного раствора. Но думаю, лучше, чем сделали люди Лихачёва, не получится.

С настойкой одуванчика мне просто повезло. Я знал, что это каучуконосное растение, но совершенно не разбирался в технологии извлечения нужных компонентов. Каково же было моё удивление, когда оказалось, что Симеон Ушаков не только художник, но и увлекается химией. Поэтому вопрос о создании лаборатории даже не стоял. Пусть юноша экспериментирует. Я обозначил ему перечень продуктов, необходимых для промышленности, а далее — как получится.

— Надо признать заслуги русского мастера, который смог изобрести столь полезную жидкость. Поэтому перехожу к ещё одному важному вопросу, — отвлекаю гостей от разглядывания необычной ткани. — В России напрочь отсутствует структура по подготовке мастеровых и работников заводов. А ведь это важно для развития производства. Поэтому вскоре в Туле будет открыто первое ремесленное училище. От вас мне нужны пожелания, чему обучать людей в первую очередь. Понятно, что обязательными предметами станут грамота и арифметика. Подумайте, чем вы можете помочь. Если найдёте толковых людей, кто сможет преподавать, то ещё лучше. Часто бывает, что хороший мастер уже неспособен работать из-за возраста или получил увечье. Так почему ему не передать свои навыки ученикам?

Народ подумал и закивал. Пенсий в этом времени нет, а судьба инвалида часто трагична. Вот и маются некогда толковые люди, став иждивенцами. Или их ждут дорога на паперть и скорая кончина. В провинции практически нет богоугодных заведений. Монастыри помогают людям, но часто те вынуждены пахать, как рабы, лишившись даже намёка на свободу.

Этот вопрос тоже важен.

— Сразу предупреждаю присутствующих, о чём будут извещены и другие промышленники, решившие начать работать на ратный прожект. Я не приемлю рабского труда. Значит, все мастеровые и работники должны быть свободными. Никаких крепостных и прочих зависимых, — после моих слов удивления не смогли скрыть даже братья Лихачёвы. — Поверьте, свободный рабочий приносит больше пользы. Если же вы о нём заботитесь, не выжимаете все соки и даёте возможность жить в человеческих, а не скотских условиях, то он принесёт вам гораздо больше прибыли. В грамотах есть параграфы, объясняющие преимущество подобного устройства и методики его внедрения.

Ничего необычного я не предложил, помимо сокращения рабочего дня, премирования за превышение нормы выработки и создания посёлков с добротными домами.

— Если что неясно, то спрашивайте, — обращаюсь к собравшимся, после того как они переварили полученную информацию.

Вторая часть совещания заняла почти два часа. Мы даже сделали короткий перерыв. Знаете ли, царь тоже ходит в туалет. Сама беседа перешла в конструктивную плоскость, где солировал Михаил Лихачёв, курирующий прожект. Я не знаю и половины производственных моментов, волнующих промышленников. Главное, что начал вырисовываться контур российского ВПК. Работа предстоит титаническая, ещё и денег мало, но мы справимся. Сейчас немало средств расходуется попусту, взять те же пищали. Просто мы оптимизируем текущую ситуацию. А новые ткани дадут ощутимую экономию в будущем.

* * *

— Надеюсь, ты понимаешь, что столь важное дело должно проходить под надзором государства?

Ершов быстро закивал, шурша длинной бородой об одежду. Выглядело это забавно, но я не улыбался. Слишком устал, и снова разболелись ноги. Поэтому я с удовольствием развалился на стуле, заканчивая долгое совещание. В помещении остались только Лихачёвы и купец. Остальные, включая секретарей, отправились заниматься своими делами.

— Непромокаемая ткань — это не только одежда, а ещё палатки, пологи для повозок, сумки, чехлы и многое другое. Казна не может допустить, чтобы столь важным изобретением владел торговый человек или боярин.

Понятие «стратегический товар» пока отсутствует, но Семён прекрасно понял, о чём речь. Да и во время совещания я предупредил промышленников о необходимости соблюдения тайны.

— Поэтому часть производств будет принадлежать казне. Это не обсуждается. В свою очередь, ты с иными торговыми людьми, кого я одобрю, получите право выпускать и продавать товары из новой ткани. Вас будет немного, человека три-четыре, — Ершов радостно выдохнул, прикинув нарисовавшиеся перспективы. — Но есть ещё одна задача, которая важнее шинелей. Открой мешок и достань последнюю приблуду.

Купец быстро вытащил и поставил на стол два сапога. Вроде ничего необычного, но гость сразу начал ощупывать голенища. Похвальная реакция, тот же Михаил Лихачёв не понял, чем отличается этот вариант обуви. Ларчик открывается просто: мастера изготовили первый в России кирзовый сапог.

— Сложность заключается в том, что работники Оружейной палаты не смогли подобрать нужную ткань. Поэтому голенище непрочное. Нам необходимо изыскать более крепкий и долговечный материал, устойчивый к любой погоде. Солдат может воевать в жару или холод, но он должен быть уверен, что обувка его не подведёт. А ещё представь, сколько средств удастся сберечь, — усмехаясь, смотрю на купца. — Плохо, что толковых сапожников среди моих мастеров нет. Поэтому честь изобретения нового материала выпала тебе. Деньгами и мастерами я помогу. Далее надежда на твои умения и смекалку. Войскам просто необходима такая обувь. Надеюсь, ты меня не подведёшь, Семён Ершов, Никифоров сын. С наградой не обижу. Можешь рассчитывать не только на деньги. Коли выполнишь задачу и сделаешь всё быстро, получишь дворянский титул с правом владеть землёй.

— Всё сделаю, царь-батюшка! — купец рухнул на колени от избытка чувств. — Благодарствую за доверие!

Вот и ладушки! От меня не убудет, зато страна получит важные материалы, а казна сэкономит огромные суммы. Остальных заводчиков надо будет простимулировать такой морковкой. Переход в правящее сословие крайне важен для этих времён. Надо только следить, чтобы будущие миллионеры правильно воспитывали своих детей. А то ведь немало богатейших фамилий попросту прокутили огромные состояния, нанеся стране колоссальный вред. Элиту тоже надо воспитывать, прививая ей правильные ценности.

[1] Никитин Гавриил Романович (ум. 18.09.1698) — русский купец, один из самых крупных представителей торгового капитала в России в 70–90-х годах 17 века. По происхождению Никитин — черносошный крестьянин Вышеозерской волости Чарондской округи (Поморье). Начал торгово-промышленную деятельность приказчиком гостя О. И. Филатьева, занимался комиссионной торговлей. В феврале 1679 года стал членом гостиной сотни Москвы, а в 1681 году пожалован гостем. После смерти трех старших братьев Никитин руководил всеми делами «фирмы». Занимался крупной оптовой торговлей в России, Сибири и Китае (с 1674 года), а также ростовщичеством. В 1697 году его капитал превышал 20 тысяч рублей. Властный и влиятельный гость, Никитин осуждал некоторые поступки Петра I и его Азовские походы. По доносу 30 августа 1698 года был арестован и умер в тюрьме, а его имущество было конфисковано.

Глава 12

— Почему именно Черкасский? Не было иного достойного мужа? — произношу, с трудом сдерживая раздражение.

— Так Михаил Алегукович наиболее уважаемый и заслуженный воевода. Ранее были Долгоруков-старший и Хованский, но они мертвы. Разве можно отказать князю? Это же неуважение и вообще…

Разворачиваюсь в седле и смотрю на Барятинского, как на умственно неполноценного. Тёзка не дурак и чует моё неудовольствие, потому и покраснел. Но хоть взгляда не отвёл, он действительно так считает.

— Я отменил местничество полтора года назад. Грамоту об этом подписали все бояре и представители знатных родов. Или до войск сия весть ещё не дошла? А может, мне чего-то неизвестно?

Поворачиваюсь в сторону Дона, на берегу которого остановился наш отряд. Правый берег повыше, но и с левого, где мы расположились, открывается замечательная картина. Степь в начале июня прекрасна! Я застал её и в мае, когда ещё красивее. Сложно передать буйство красок и запахов, которые буквально пьянят! Или это у меня снова спермотоксикоз? Перед отъездом благоверная осчастливила меня посещением, и вроде организму должно быть полегче. Однако по приезде в Воронеж, а далее в лагерь войска под Богатый Затон раздражение только увеличилось. Злюсь и ничего не могу с этим поделать.

Зато я ещё раз убедился в необходимости лично контролировать поход. В военные дела никто не лезет. Но продвижение армии, разбивка бивуака, процесс кормёжки, подвоз припасов или ремонт повозок — весьма познавательные вещи. За ними лучше наблюдать воочию. И признаюсь, моё разочарование растёт параллельно с раздражением. Я не ожидал таких организационных проблем. Но об этом позже. После обеда намечено совещание с Семёном Языковым, вот и сделаем предварительные выводы.

С утра же меня огорошил Барятинский, объявив о расстановке сил в руководстве рейдом. Понятно, что войско возглавляет сам князь. А вот командование Засадным полком, состоящим из казаков, досталось Михаилу Черкасскому. Не нравится мне этот персонаж, больно мутный. При этом в поход его не звали, как и толпу других вельмож. Но отказать столь уважаемым людям нельзя, надо поступать согласно традициям. Ещё стратеги выделили рейтаров в одну группу, поставив над ними Фёдора Ромодановского.

Здесь тоже странная ситуация. В феврале умер отец князя — Юрий Иванович, действительно заслуженный военачальник. Вот кто-то и решил, что надо поддержать сына, доверив ему нашу тяжёлую конницу. У меня же весьма скептическое отношение к князю-кесарю. Конечно, здесь ему такая должность не светит. Больно дяденька угодлив, хотя многие хвалят его за храбрость и организационные таланты. Я, вообще-то, не слепой. Хватило тридцати минут наблюдения, как доверенные Ромодановскому полки разбивают лагерь. После этого можно со спокойной душой отправлять в отставку воеводу и его ближайших помощников. А ведь все получили чёткие инструкции, о которых вдруг забыли. Или не удосужились изучить?

Хорошо хоть коломенцы вели себя разумно, соблюдая элементарную гигиену. Зайдя в их часть лагеря, есть шансы не наступить на дерьмо и убедиться, что люди кипятят воду. Потому я и старюсь успокоиться, совершая регулярные конные прогулки. Смотришь на окружающие красоты, и гнев постепенно переходит в раздражение.

Для встречи противника выбрано удачное и одновременно живописное место. К западу от нашего лагеря располагается Острогожск, являющийся важным центром Засечной черты. Этакий выступ, врезающийся глубоко в степь. Там кочевники не пройдут. Мы же встали юго-восточнее сторожевого поста под названием Большой Затон. Справа от лагеря Дон, а слева — его приток Битюг. Между реками примерно пятнадцать вёрст, и отсюда легко контролировать два брода со стороны Ногайского шляха.

Но представители этой орды давно не ходили на Русь. Во-первых, чуть севернее расположен знаменитый Татарский вал с целой цепью крепостей, перекрывающий все дороги от Воронежа до Тамбова. Пройти его практически невозможно. Нынешним ногайцам уж точно силёнок не хватит. Во-вторых, сейчас правильнее говорить — Калмыцкий шлях. Именно этот народ вытеснил потомков великого Едигея с Нижнего Поволжья, заняв их кочевья.

Мы ждём прихода нескольких отрядов, этакой солянки из татар Едичкульской орды, ногайцев и разбойных черкасов. В степи хватает всякого мусора, православного в том числе. В основном это различные группировки запорожцев, с которыми даже откровенные разбойники не хотят иметь дел. Ведь одно дело грабить мусульман или католиков, то дело богоугодное. И совсем другое — приводить татар на свою землю и помогать им угонять людей в полон. Зато именно через одну из таких банд мы и слили информацию о походе царя с малым войском на юг. И вроде удачно.

Ещё в Воронеже люди Дудина и армейская разведка подтвердили, что не все едичкульцы ушли в поход на запад. Внушительная часть задержалась, и в степи происходят подозрительные шевеления. На правом берегу Дона тоже началось шебуршение. Но оттуда крупный отряд не просочится, ведь дороги стерегут донцы с калмыками. Вот степняки и начали собираться малыми группами, когда земля более или менее просохла.

Плохо, что мы не можем контролировать все вражеские перемещения и информация о них изрядно устарела. Гонцов давно не было, следить за кочевниками на их территории проблематично, ведь мелкие отряды легко перехватить. Если соваться на юг большими силами, то можно спугнуть потенциальных клиентов на заклание.

План у нас простой, как лом. Часть войска перекрывает броды и ждёт подхода врага. Другая часть выдвинется в степь, выманив противника, и начнёт ложное отступление. Засадный полк должен ударить, когда появятся главные силы степняков. Конница действует по обстоятельствам, поддерживая пехоту. Артиллерия тоже должна стать сюрпризом для нападающих, поэтому важно заманить их в ловушку. Получается чуть не классика засад, которые использовали сами кочевники. Слабых сторон в нашем плане хватает, но невозможно предугадать всё.

Я в тактические моменты особо не лез, доверившись опыту воевод. Моим гласом на военном совете выступал Морткин, который и разработал порядок действий отряда-приманки. Только вмешались заслуженные товарищи и чуть всё не разрушили.

А ещё эти деятели фактически разделили нашу маленькую армию на три части, дополнительно лишив её единоначалия. То есть всё происходит в лучших традициях Русского царства. Худших, конечно. Ведь местничество де-факто отменил Пётр, да и раздрай в армии прекратил именно он. Даже сейчас я не могу прекратить творящийся бардак, потому что надо ткнуть ретроградов мордой в лужу. Моё мнение военачальники услышали, но всё равно сделали по-своему. Вот и дождёмся сражения, а затем произведём анализ. Бесит, потому что за чью-то глупость придётся платить кровью простых солдат.

— Государь, в войске есть правила, установленные не мною. Они идут испокон веков, хотя с некоторыми я не согласен, — ответил Барятинский. — Князь Черкасский — один из лучших воевод России. Да и Ромодановский-младший показывал себя только с хорошей стороны. Если ты прикажешь, то я поменяю глав полков. Но это плохо отразится на настроении людишек. Ратники действительно уважают Михаила Алегуковича.

Херня всё это. Будто я не знаю, как проводится работа с личным составом. Пропаганду придумали задолго до одного немецкого доктора. Местные пейзане всего лишь детишки против матёрого циника из XXI века. Просто пока не было необходимости развивать подобную деятельность. Предпочитаю, чтобы обо мне судили по делам, а не словам. Хотя со временем идеологическая машина заработает на полную мощность. Надо только до конца разобраться в местных реалиях. Такие вещи упускать нельзя. Мой светлый образ должен быть непогрешимым и ослеплять аки солнце.

— Да будет так. В этот раз придётся положиться на твой опыт. Но предупреди остальных, что каждый ответит за свои просчёты, коли они случатся, — не оборачиваясь, отвечаю князю. — Однако надеюсь, ничего плохого не произойдёт. У нас целое войско, а ожидается небольшой набег татар и черкасов. А пока ступай, у тебя дел невпроворот.

Ещё раз обозреваю окрестности и морщусь от прострела в ногах. Устают они даже при верховой езде. Поворачиваюсь к рындам, и ко мне тут же подскакивает Апраксин, помогая слезть с лошади.

— Тащите мой стул, здесь немного посижу, — приказываю родственнику.

Кстати, Федя полностью на моей стороне и осуждает сестрицу. Он же не дурак и всё видит. На нормальную семью наши с Марфой отношения точно непохожи. Тут подбежал Митька Голицын и поставил рядом раскладной стул, накрыв его тканью.

Сажусь и снова обдумываю происходящее. Может, я переборщил с интригой? Лучше разрубить этот гордиев узел до прихода татар? Ведь Барятинский не в курсе, что Черкасский, Ромодановский и ещё несколько вельмож были замечены в шашнях с патриархом. Никто не запрещает боярам видеться с главой церкви. Тем более формально они запустили какой-то проект, помогающий сирым и убогим. Только чую, что это ширма.

Ещё и среди московских стрельцов начали распространяться нехорошие слухи. Мол, царь-батюшка совсем обезумел. Он хочет служилых людей разогнать, лишить всего имущества и перевести в крестьянское сословие. Большая часть воинов на этот бред внимания не обращает. Только слухи хорошо легли на мой приказ отправить стрельцов заниматься хозяйственными работами и строительством. И одному богу известно, что будет в Москве после нашего возвращения. Я ведь ещё увёл с собой лучших людей. Хотя основательно защитил Коломенское, оставив там пару десятков бойцов Дунина и пехотную роту, осваивающую штыки. Ну и артиллерия там есть. Женщинам запрещено выбираться из усадьбы, а въезд в неё строго ограничен. Скорее всего, их не тронут, но лучше подстраховаться.

Поди разберись, недоброжелатели заговор готовят или мятеж? Или они решили подстраховаться со всех сторон? И какое отношение к этому имеет Дума? Может, дело в том, что бояре начали опасаться моих военных игрушек? Ведь три полка верны лично мне. А вот далее всё сложно. Рейтары и засечные полки раскиданы по границе. И реальной силой в столице являются стрельцы. Ещё неизвестно, кого из полковников и сотников других частей заговорщики переманили на свою сторону. Хочется верить, что это чудит моя паранойя. Но я не верю.

* * *

— Государь, не готов я к этой должности. Прошу, освободи меня и поставь более достойного человека.

Ничего себе заход! Языков не успел дойти до навеса, где я решил организовать совещание, как попросился в отставку. На улице тепло, даже жарко, поэтому встреча происходит у двух деревьев, где слуги натянули тент от солнца. Заодно никто не подслушает, чтобы было бы возможно, проходи разговор в шатре или избе. Но домов здесь нет, а длинных ушей хватает. Охранники уже устали отгонять излишне навязчивых вельмож, пасущихся около моей ставки. Поэтому пришлось перебраться на полверсты от лагеря, отгородившись заслоном из телег, и расставить караульных.

Сидящему за столом Алексею Лихачёву я доверяю, как и Щукину с Колычёвым. Поэтому в их присутствии можно обсуждать любые вопросы. А вот рындам лучше наши разговоры не слышать. Парни слишком молоды, поэтому могут забыться и сболтнуть лишнего.

— Что, устал считать нарушения и грехи наших доблестных воинов? — произношу с усмешкой, указывая боярину рукой на стул. — Тебе хорошо, записал и сообщил государю. А мне потом решение принимать, как быть с лиходеями.

— Не все нарушители — лиходеи, государь, — быстро ответил Семён. — Многие творят глупости по незнанию. Людям невдомёк про пользу гигиены и кипячения воды. И они просто привыкли работать по старинке, иногда невозможно объяснить преимущества твоих новинок, особенно кормёжки воинов. Даже у тамбовчан и туляков хватает необъяснимых ошибок. Будто народ подзабыл, чему обучался на полигоне, отойдя сотню вёрст от столицы. Только коломенцы и артиллеристы соблюдают все наказы.

Возмущение Семёна и его нежелание работать далее вполне объяснимо. Он служит в интендантском ведомстве, которое ещё придётся создавать как единую структуру. Сейчас снабжение армии ведётся по весьма запутанной и мутной схеме, до сих пор мне непонятной. Но основные закупки делаются централизованно, пусть мои люди пока выступают наблюдателями. Ревизия и учёт очень важны, тем более в столь огромном хозяйстве, как армия. Плохо, что фискальной службы в нормальном виде нет, и она пока в проекте вместе с ещё несколькими учреждениями. Также у меня в планах организация ревизионного и интендантского ведомств. А ещё необходимо реформировать налоговую инспекцию, вернее, её местный аналог.

Куда ни кинь — везде клин. Получается, что надо с нуля создавать почти всю структуру государственного управления. Я просто устал путаться в приказах и сфере их ответственности. На самом деле подобная система приводит к безответственности и казнокрадству как его производной.

Потому и Языков решил отказаться от нынешней должности. Хотя он пока только инспектор, осуществляющий надзор над закупками и соблюдением новых правил. К нему стекается информация от двух десятков молодых, но толковых ребят, выполняющих обязанности писарей и подьячих в различных приказах. Сейчас они находятся в расположении армии и вместе с выполнением служебных обязанностей занимаются мониторингом ситуации. По сути, это наши глаза и уши, а заодно кадровый резерв. Если ребята покажут себя хорошо, то их ждут назначения в ревизионное отделение канцелярии и надзорную службу, которую я припишу к Гаврилову. Пусть у жандармерии будут грамотные аудиторы.

Семён Иванович же осознал объём проблем и масштабы воровства. А ещё ему придётся рассориться с множеством знатных родов. Языков прекрасно понимает, что я не буду церемониться с ворьем. Пусть расправы над ними — дело будущего. Но ведь именно инспектора обвинят в случившемся. Мол, подвёл родню под монастырь. В армии все должности выше подполковника занимают аристократы, реже — служилые дворяне. Немного иная ситуация у рейтаров, там в командовании больше немцы. Только этих полков меньше, и иностранцы не лезут в политику.

Мне понятны чувства ближника, но где я найду толкового и верного специалиста? Особенно когда человек занимается столь сложным делом, как интендантство.

— Успокойся, вон выпей квасу, — киваю на маленький столик, где стоял кувшин с напитком. — Если собрался уходить, то укажи человека, способного тебя заменить. А сам можешь возвращаться в Москву, потом придумаем тебе какое-нибудь спокойное занятие. Или хочешь — иди под руку князя Бельского. Он делает важное для державы дело, путь и незаметное. Может, поручит тебе выращивать картофель или репу.

Языков аж дара речи лишился от возмущения. Странно, но чего он хотел? У нас тут война и, возможно, заговор. По его мнению, я должен всех уговаривать, успокаивать и вытирать сопли? Кто-нибудь поинтересовался моим душевным состоянием? Или царь — это скала, о которую разбиваются все невзгоды? Вынужден всех разочаровать, меня изрядно потряхивает. Только остановка или разворот сродни смерти. Поэтому надо идти вперёд, даже ускоряя события. Поход на юг и есть триггер предстоящих разборок.

— Тогда нечего пытаться сбежать, — хмуро смотрю на застывшего вельможу. — Если взялся за дело, то изволь выполнить его до конца. Садись и рассказывай.

Это моя вина. Я врос в образ излишне доброго и мягкотелого правителя, старающегося решить всё лаской. Про казни заговорщиков и разбойников все давно забыли, ведь то дело обычное. А семьи высокородных преступников почти не трогали, разве что часть имущества изъяли. Дулову и её сообщников практически оправдали, ограничившись ссылкой и казнью второстепенных членов банды. Кого сейчас волнует судьба простолюдинов? Пора скидывать овечью шкуру и показывать клыки. Уж больно в ней неудобно.

— Прости, государь! — Языков отвесил низкий поклон. — Забегался я и позабыл, какую ношу ты несёшь. Хочешь казни меня или ссылай, наказание заслужено.

Машу рукой, указывая на раскладной стул, и принимаю бумаги, которые Семён вытащил из дорожной сумки.

— Если брать нарушения с закупкой припасов и сохранения вооружения с порохом, то больше всего просчётов у казацких полков. Далее идут рейтары, где немцы тоже не стесняются завышать закупочные цены, — начал докладывать вельможа, грустно воздохнув. — С солдатскими полками получше, но там и расходы меньше, ведь не надо кормить коней.

Слушаю рассказ ближника и начинаю понимать поступки Ивана Грозного, Петра и Сталина. Хотя грузин здесь лишний. Он предал страну, разрушал изнутри собственную армию, а затем участвовал в геноциде русского народа. Как правитель страны я понимаю необходимость чисток зажравшейся элиты, без которых держава просто не выживет. Но просто так уничтожить сотни тысяч полезных людей? Это мог сделать только инородец и враг. Русский человек на такое неспособен.

Касаемо методов упомянутых царей, то я сейчас столкнулся с теми же проблемами. Во-первых, боярская оппозиция хапнула слишком много власти и не собирается её отдавать. Ещё аристократы замыслили заговор. Во-вторых, нынешняя система управления устарела, излишне громоздка и не позволяет нормально руководить происходящими процессами. Мне удалось навести порядок в медицине и царской вотчине. Есть неплохие подвижки в организации работы полиции, богоугодных заведений и частично образования. И на этом всё! Но сделанное больше касается Москвы и её окрестностей. В остальном страна живёт по прежним законам, и бояр с высшим чиновничеством всё устраивает. Большая часть моих проектов наталкивается на стену.

Например, берём гигиену или, правильнее сказать, антисанитарию. Более полугода офицерам вдалбливали о необходимости кипятить воду, мыть руки, копать отхожие места подальше от стоянок и пить полезные взвары. Юлия и её люди разработали специальные травяные сборы для профилактики ОРВИ, желудочных заболеваний и цинги. А пока нет йода, солдаты могут пользоваться заживляющими настойками или дезинфицировать мелкие раны спиртом, выданным полковым докторам.

Как думаете, многие выполняют вполне разумные и главное — несложные установки? В лучшем случае треть солдат. При этом немцы как бы не главные грязнули, которые жрут там, где и срут. Поэтому, дойдя до Воронежа, наша группировка потеряла более десяти процентов списочного состава. Большая часть выбывших людей мается животом. А ведь полки перемещались ещё по прохладце и с обилием колодцев по дороге. Более того, я распорядился делать запасы воды на пути следования войска, дабы не терять лишнее время и не отягощать крестьян, опустошая колодцы.

Тогда что будет летом в степи, когда в поход выступит настоящая армия? Это хорошо, что сейчас большая часть потерь восполнима. Народ прокакается и встанет в строй. Умерших и тяжелобольных — единицы. Но представьте моё состояние. Страна готовится к долгой и изнурительной войне, разрабатывается новое вооружение, Аптекарский приказ создаёт лекарства и методики о необходимости гигиены. И что? Всем насрать. В прямом смысле тоже, так как каждого десятого солдата подкосила диарея.

Поэтому царь должен лично лезть в это дерьмо, обдумывая, как улучшить ситуацию. Признаюсь честно, рука постоянно тянется к сабле, дабы начать рубить тупые головы. Не зря Пётр бил палками не только простых солдат, но и своё окружение. Сразу вспоминается мем из моего времени, что один удар в ухо заменяет три часа воспитательной беседы. Учтите, что это почти прогулочный поход по своей земле с подготовленными местами стоянок и припасов. Сколько же людей поляжет просто в пути, коли наша группировка достигнет Азова? А если Перешейка? И пока мы даже не видели противника. Чую, скоро у меня начнётся нервный тик.

Но это ещё не всё. После описания солдатского быта Языков приступил к отчёту о финансовых нарушениях. Если верить Семёну, то прямо сейчас можно повесить большую часть командного состава всех полков. На общем фоне выделяются коломенцы, тамбовчане и туляки. Хотя среди последних двух хватает нечистых на руку офицеров и интендантов. Понятно, что многим военнослужащим годами задерживали жалование. Я с трудом наладил процесс выплаты долгов и еле рассчитался со всеми служивыми. Только ребята продолжают воровать и мутят с закупочными ценами. Особо отличились казацкие командиры, регулярно сплавлявшие на сторону оружие с порохом. Это уже попахивает изменой.

Может, я слишком много хочу от людей? Ведь и в моём времени воровали так, что местным коррупционерам не снилось. Тогда зачем огород городить? На черта мне вообще власть, если нет возможности исправить ситуацию к лучшему?

Постепенно на меня накатило мрачное отчаяние. Неужели люди неспособны понять очевидных вещей? Я ведь как дурачок бегаю вокруг них, вожу за ручку и вещаю о пользе тех или иных новинок. И это нужно не мне, а народу. Только всё бесполезно. От невесёлых мыслей меня спас Федька Троекуров, выполняющий обязанности вестового и гонца.

— Татары, государь! Наши разъезды наткнулись на поганых в двадцати вёрстах с правого берега!

Наконец-то началось!

Глава 13

Наша армия расположилась на местности, напоминающей подкову. Роль боковых дуг выполняют Дон и Битюг. На самом деле русло рек, особенно притока, весьма извилистое. Такую диспозицию правильнее назвать презервативом. Однако столь нужного изобретения в этом времени нет, поэтому будем использовать более понятные символы. В навершии этой фигуры было решено организовать артиллерийскую засаду.

Но после военного совета наши полководцы признали неэффективность подобной диспозиции. Татары не идиоты и воюют по своей тактике. Они сами мастера засад, значит, просто так в ловушку не полезут. Для этого необходима хорошая приманка, которая заставит командование орды забыть о чувстве самосохранения. Вот наши стратеги и предложили вывести подальше в поле пехоту, подкрепив её замаскированной артиллерийской ловушкой. Вторым слоем плана являлся Засадный полк, состоящий из казацких полков и рейтар во главе с Черкасским. На самом деле диспозиция сложнее и есть множество нюансов.

Только гладко было на бумаге. После форсирования тремя пехотными полками Дона, и выдвижения на двадцать вёрст в сторону Ново-Кальмиусского шляха, пришла неожиданная новость. Оказывается, нас посетило сразу две орды степняков. Вторая группировка, вроде как, небольшая. Но кто же оставит тыл и фланг без защиты? Ведь пришельцы могут ударить, как по базовому лагерю, где стоит обоз с провизией и большими запасами пороха. Тем более что на речках Битюг и Битюжок, являющимися естественными преградами на пути врага, есть несколько бродов. Да и Дон в этом месте вполне можно форсировать.

Мы же возвели три понтонные переправы, по которым перебросили войска на правый берег. Воды сейчас не так много, течение относительно спокойное и безветренно.

Командование спокойно выделило часть рейтар для сдерживания второй орды. Конница переправилась через Битюг для защиты нашего левого фланга. Засадный полк так и остался возле Большого Затона, на другом берегу Дона, дабы не спугнуть добычу. Оставшиеся войска охраняли основной лагерь. С учётом превосходства в людях и артиллерии, сложившийся расклад для русской армии не проблема.

Только меня не покидало беспокойство, зародившееся после получения вестей о приближении двух орд. Ещё смущало слово «вроде», которое не произносилось вслух, но читалось между строк. То есть наши полководцы не располагали точными сведениями о численности противника и его намерениях. Меня подобные просчёты особо не беспокоили. Задачу уничтожить разбойные орды никто не снимал, а значит, надо действовать. Пусть план командования шит белыми нитками. В коломенцах, тамбовчанах, туляках и артиллеристах я не сомневаюсь. Теоретически нам не нужна даже кавалерия. Вполне можно обойтись тысячью лёгкой конницы для разведки и запутывания противника.

Свита и соратники пытались отговорить меня покидать основной лагерь. Но я решил, что царский штандарт должен быть поднят в расположении пехотинцев, выполняющих роль приманки. Для того всё и затевалось. Забавно, но часть бояр из Государева полка со мной не пошла. Кто-то решил действовать в составе отряда Черкасского, мол, на нём основной удар и всадникам лучше находиться именно там. Что в принципе разумно, ведь они точно примут участие в битве. Иные знатные воины отпросились уйти с рейтарами, дабы противостоять второй орде. Этим точно придётся повоевать, или поиграть со степняками в догонялки. Долгий и изматывающий поход, ещё и две недели безделья в лагере, сыграли свою роль. Народ заскучал.

Хорошо, что я запретил пиры и ограничил употребление вина. Иначе часть знати давно забухала бы. Поэтому людям нужна разрядка, и сидеть за стенами им скучно.

И это тоже правильно. По нашим замыслам конница должна ударить в последний момент, когда татары попадут в засаду. Для этого мы приготовили сразу две позиции. Первая — это временный лагерь для пехоты и вторая — ловушка, где расположилась артиллерия. Никто своими обязанностями не манкировал, и все работали основательно. Неизвестно, как оно сложиться. Поэтому солдаты временно переквалифицировались в землекопов, создав для пехотинцев аналог римского каструма. Только наш был попроще.

А вот позиции пушкарей — совершенно иное дело. Там проводились целые фортификационные работы. При этом их ещё и маскировали, используя складки местности с ближайшими рощицами. На поверку степь оказалась не особо гладкой, да и травяной покров здесь далеко не сплошной. Овраги, балки, заросли кустов, и небольшие рощи встречаются здесь достаточно часто. Что нам на руку.

В первую очередь мы изучили все пути между лагерями, ознакомив с ними личный состав. Ведь может получиться глупо, что во время боя какой-нибудь отряд уткнётся в буерак или завязнет в зарослях кустарника. Во время боя дорога каждая секунда. Поэтому личный состав не скучал, а я со свитой объезжал окрестности, изучая местность. Иногда мы удалялись от лагеря достаточно далеко, нервируя Дудина, командовавшего моей охраной. Надеюсь, лазутчики степняков нас заметили, хотя до расположения их орды более тридцати вёрст. Наша разведка тоже не зевает, но пока не может определить точное количество неприятеля. Но это рабочий момент. Морткина больше смущает, что противник подошёл с юго-запада, а не с юга. Ведь татар могли заметить разъезды, патрулирующие земли перед Острогожском. Однако тамошний воевода должен снизить активность, дабы не спугнуть добычу. Поэтому опасения зятя мне показались излишними.

* * *

Началось всё неожиданно, как это всегда бывает. Вернее, немного растерялся только я, будучи далёк от столкновений в степи. Мне и в прошлой жизни не пришлось воевать, а здесь всё совершенно иначе. Просто утро началось с нежданного посетителя.

— Государь, тебе надобно уйти на левый берег Дона или просто к переправе, — с места в карьер начал Морткин, как зашёл в мой шатёр, — Татары идут с трёх сторон и явно хотят отсечь нас от второго стана. И их оказалось гораздо больше. Я послал весть Барятинскому, но пока гонец доскачет и начнёт выдвигаться Запасной полк, пройдёт полдня. Мы же рассчитывали, что нападение случится послезавтра. А тут вдруг пропустили сразу три больших отряда степняков. Они ещё и север перережут, поэтому полкам князя придётся спускаться на юг к переправе. Иначе половина войска поляжет, взбираясь на крутой берег под обстрелом лучников. Переправа же хорошо охраняется и там тебе будет безопаснее.

Всё-таки перемудрил я с этим походом. Всегда надо заниматься одним делом, а не пытаться убить двух или даже трёх зайцев. Кто мешал сначала уничтожить татар, а уже потом заниматься заговорщиками и мятежниками? В общей победе нашего войска я не сомневаюсь. Боюсь, только потери превысят все разумные пределы.

— Действуй по обстоятельствам, князь. Я остаюсь вместе с войском. Не переживай, мой отряд всегда может уйти. Иди к людям, там ты сейчас нужнее.

Фёдор ушёл, а я при помощи слуги принялся одеваться. Доспех пока без надобности, не вижу смысла в нём преть на южном солнце. Несмотря на возражения Саввы, моя защита ограничилась длинным бехтерецом, наручами и ерихонкой. Понятно, что всё снаряжение высшего класса, недоступное даже знатному воину, и подогнано под мои размеры. Кстати, после нескольких тренировок и конных прогулок, человек практически не замечает достаточно тяжёлой брони. У меня она действительно хороша, но и вес получается немалый. Только дискомфорт вызывал только шлем. В бехтереце я проскакал сотни вёрст и почувствовал в десятках учебных боёв. Поэтому ощущаю его, как вторую кожу. А вот ерихонку пришлось несколько раз переделывать, в первую очередь внутреннюю подкладку, прежде чем я с ней свыкся.

Пока шлем мне без надобности, хватит шапки. Даже в кафтане сейчас жарковато, чего говорить о доспехах. Савва и слуга будут рядом, готовые быстро меня облачить, ведь бой может начаться в любой момент. Вернее, перестрелка уже идёт, это наши заслоны прощупывали на прочность татарский авангард. Взбираюсь на специальный помост, сделанный для воевод, дабы хорошо обозревать местность. Быстро окинув взглядом диспозиции, мысленно выдыхаю. Пока ничего страшного не произошло.

Надо добавить, что защита нашего лагеря не простая, а с множеством сюрпризов. Фортификатор Сильвестр Иевлев[1], предложил создать несколько опорных точек, вместо гуляй-города, который мог сбить степняков с толку. Ведь формально у нас разведывательный рейд по изучению местности под будущие дороги, крепости и хозяйства, потому нападения никто не ждёт. Да и слишком велик наш отряд, чтобы прятаться за повозками. Понятно, что иногда за вагенбругом оборонялись целые армии, но сейчас другой случай.

Инженер снова порадовал. Ранее он был на вторых ролях, помогая разным немцам, вроде того же Гордона, возводившего укрепления под Киевом. Сильвестра же рекомендовал Одоевский, когда мне понадобилось строить учебный полигон. Тогда он смог меня удивить передовым подходом к фортификации. И здесь история повторилась, когда наш отряд находился под защитой многослойной обороны, с виду весьма хлипкой. Но конница с ходу её не возьмёт, увязнет. А драгун у татар нет, поэтому им придётся спешиваться и терять темп. Для этого случая предусмотрены пищали, которыми обильно снабжены русские позиции.

Стоит внимательно присмотреться к русскому инженеру. И вообще, надо заняться централизацией военного и гражданского строительства. Толковых архитекторов и фортификаторов в стране хватает, но снова подводит отсутствие системы.

Только мне сейчас не до этого. Наконец-то начались вырисовываться намерения степняков, решивших атаковать с двух направлений. Поэтому сейчас на западе и юге нашего лагеря шла интенсивная перестрелка, но пока без применения артиллерии. По замыслу нашего командующего, озвученного на вчерашнем совете, необходимо выманить на себя все силы противника, связав их боем. И только потом наступит время удара Запасного полка. Если татар окажется слишком много, то коломенцы с тамбовчанами, должны отступить в артиллерийский лагерь, где расположены туляки. На самом деле странная затея, требующая хорошей координации действий. Иначе приманка становится жертвой. Но мы пришли сюда, в том числе тренироваться.

Я всегда считал, что нельзя дробить силы. Особенно в условиях отсутствия нормальной связи. Однако война в степи имеет свои нюансы, куда лучше не лезть со своим важным мнением.

Потому стою рядом с Морткиным, Шеиным, тремя подполковниками и парочкой вестовых. Моя охрана и свита мнётся вокруг помоста, бурно обсуждая происходящее. Особых переживаний и тем более страха незаметно. Воевать придётся против обычной орды, а не лучших воинов хана. Проблему может доставить многочисленность татар, но у нас есть контраргументы.

— Не нравится мне происходящее. Пусть хоть трусом обзовут, но надо уходить, — Морткин опустил подзорную трубу и провёл рукой по подбородку.

После женитьбы князь сбрил бороду, но постоянно пытался её потрогать. Такая привычка у человека, когда он волнуется. Смотрю на полковника, ожидая продолжения.

— Здесь мы продержимся, я не сомневаюсь. Но судя по пыли, степняков гораздо больше, — Фёдор Фёдорович указал на северо-восток, а затем ткнул пальцем южнее, — Если басурмане обойдут наш стан, поняв бесполезность приступа, и ударят по тулякам, то быть беде. Бычкову не хватит сил быстро повернуть пушки. Там всё-таки засада, а не каструм. Если Черкасский опоздает, то спокойно отобьёмся и людей сбережём. Думаю, князь подойдёт часа через четыре, как раз успеем отойти и подманить всю орду.

Военным пришлось по душе слово каструм, в отличие от лагеря, которые я ввёл в употребление. Доводы зятя разумны, только не понравилась небольшая заминка перед упоминанием Запасного полка. Не думаю, что князь подозревает измену. Скорее всего, он сомневается в полководческих талантах Черкасского.

Меня же больше волнует бардак в руководстве. Барятинский, оставшийся в базовом лагере, порывался идти со мной. Спрашивается, зачем нам тогда командующий? Может, лучше действовать, как независимые княжеские дружины, вспомнив худшие моменты русской истории? По идее зам главы приказа должен быть в курсе всего происходящего. Гонцы регулярно отправляются, а на нашем берегу Дона стоит пост с сигнальщиками, обязанной сообщать о происходящем.

— Действуйте, как считаете нужным, Фёдор Фёдорович. Наша главная задача — разбить татар и испытать новинки. Со вторым мы уже справились, осталось дать жару басурманам. Особый героизм здесь не требуется. Не уничтожим орду сегодня, значит, добьём в следующем году. Война будет долгой.

Морткин некоторое время думал, затем кивнул своим мыслям и начал отдавать приказы. Шеин с подполковниками сразу покинули помост, а вестовые забегали, будто ошпаренные.

— Твоя свита должна отойти первой, государь, — заметив моё удивление, зять пояснил, — У нас нет конницы, и придётся тащить тяжёлые пищали. Не оставлять же такое добро степнякам. Коли понадобиться, то твои люди должны защитить наши слабые места. Я подам сигнал.

По идее разумно и вообще не стоит лезть со своим мнением в такой момент. Сбегаю по лестнице и отдаю нужные приказы. Командиром Государева полка вельможи выбрали князя Кольцова-Мосальского[2]. Этот заслуженный воин десять лет назад возглавлял неудачный Азовский поход и степь для него не в новинку. К тому же боярин — человек системный, в политику не лезет и устраивает все стороны, включая меня.

А ещё старый князь умён и честен. В отличие от большей части вельмож, он не лезет в советчики, досаждая навязчивым вниманием. Вот и сейчас обладатель роскошной седой бороды, но ещё крепкий мужик, спокойно ждал меня в тенёчке. Кстати, Морткин импонирует мне такой же невозмутимостью. Так и должно быть, иначе начнёт дёргаться личный состав.

— Иван Михайлович, готовь отход. Но сделай так, чтобы полк мог в любой миг поддержать пеших воинов. Фёдор Фёдорович решил отступить к артиллеристам, оказывается, татар гораздо больше, чем мы ждали, — объясняю манёвр воеводе.

— Кхм! А когда их было мало? Коли басурмане решили напасть на целое войско, то пришла большая орда. Я бы и про вторую не забывал, которая на левом берегу Дона, — иронично произнёс старый воин, — Только ты не лезь в рубку, государь. Здесь хватает ратников, хоть и измельчали людишки. Доспехи и кони у них хорошие, аж завидно. Но ведут себя, будто вышли на прогулку. А татарин такого не прощает. Ничего, сейчас они у меня побегают!

Я уже понял, что мы влезли, если в не ловушку, то в большую лужу с дерьмом. Благо командиры не нервничают и всё прекрасно понимают. А стандартное ворчание, что в прошлые времена девки были краше, трава зеленее и презервативы не гнулись, даже придаёт дополнительной мотивации. Или кого-то успокаивает.

Не вижу смысла в глупом героизме, поэтому мой отряд, состоящий из рынд, охраны и разведчиков Гаврилова первым отправился в расположение артиллеристов и туляков. В лагере был идеальный порядок, а орудия грамотно замаскированы. Основные пути перекрывали колья, связанные по типу противотанковых ежов. Ещё здесь есть ямки, разбросан чеснок и аналог дота, скрывающий пушки. С наскока укрепления не взять, значит, степнякам придётся спешиваться. Нам это и нужно, ведь вскоре должен подойти Запасный полк.

Судя по тому, что две небольших группы татар сделали ложную атаку на мой отряд, но были отогнаны скачущими следом вельможами, царский штандарт басурмане заметили. Поэтому ждём штурма, ведь степняки не слепые. Лагерь на левом берегу Дона они точно изучили и представляют количество русских войск. Я же всё сильнее начинаю себя корить за глупую идею. Нет, мне нужны проверенные в боях и верные полки, плюс авторитет в армии. Только не ценой больших жертв. Не получается из меня настоящий правитель, плюющий на жертвы, когда речь идёт об укреплении власти. Совесть просыпается, понимаешь.

* * *

— Их действительно больше, причём намного. Но это орда, попытались задавить нас числом, не дождавшись подхода всех сил. Вот и получили несколько залпов в упор, — Морткин был доволен, докладывая итоги отхода двух полков, — Очень помогли новые лафеты. Мы два раза разворачивали пищали и били картечью. Первый бой за нами, ещё и раненых с убитыми удалось вынести. Всадники твои тоже неплохо себя проявили. Будь у меня ещё два полка конницы, то татар можно в чистом поле остановить, а затем погнать.

Признаюсь, я немного нервничал, когда со стороны нашего войска раздалась ружейная пальба, затем залпы пищалей. Плохо, что из-за поднявшейся пыли и кустарника, через который шли две дороги, видимость была относительная. Не спасала даже новомодная подзорная труба, привезённая из Голландии. А вообще, война изнутри выглядит совершенно иначе, чем по телевизору. Кроме разнообразного шума, издаваемого оружием, конями и кричащими людьми, поле боя всё в пыли, представляя собой мешанину тел, где сложно, что-то увидеть. Думаю, запахи стоят тоже специфические. Но как-то неохота их нюхать.

Князь же молодец! Манёвр проведён почти идеально! Я внимательно наблюдал за построением войска, прежде чем покинуть лагерь. Затем удивлялся слаженности действий пехоты, при отражении атаки конницы. А две ловушки, когда артиллеристы быстро развернули пищали, дав залп в упор, просто высший пилотаж! Не просто так ребята тренировались последние месяцы. Немного расстраивает, что в рейд пошли лучшие мои люди. И они начали гибнуть. У меня же в планах выделить самых лучших и назначить их сержантами, а кого-то младшими офицерами. Тех, кто выживет, конечно.

Пока же народ располагался на территории. Кого-то сразу отправили на позиции, иные распрягали повозки или поили коней. Некоторым воинам не повезло, и их тела сейчас складывали рядком, чтобы потом снять с трупов одежду и похоронить. Да, сейчас такие времена, когда нельзя брезговать добротными мундирами и сапогами. Про оружие промолчу, закапывать его будет только безумец. Отдельно народ собирался возле нескольких палаток, где располагался полевой госпиталь. Он тоже показал своё преимущество. Есть шансы спасти гораздо больше людей, чем в прежние времена.

Никто особо не суетился, разве что было довольно шумно из-за большого скопления людей и коней. Но тут раздался дружный залп с южной стороны лагеря. Значит, татары пошли в атаку. Долго они собирались, с момента прихода коломенцев и тамбовчан прошло более часа.

По моему совету здесь тоже возвели помост для наблюдения за боем. Среди присутствующих были всё те же, плюс командующий туляков Бычков и главный артиллерист Букольтов. На самом деле фамилия Дмитрия Филипповича — Бухгольц[3], происходит он из обрусевших немцев.

Я долго искал человека, который может возглавить новую часть. Фактически сейчас наши лафеты — это самая настоящая вундервафля. Для сражения в поле уж точно. Понятно, что многое зависит от взаимодействия полков и реакции командующего, но мобильной артиллерии в Европе пока нет. И надеюсь, ещё долго не будет. Нельзя поручать такое дело новичку. Так как нет времени ждать, когда он обучится. Был нужен проверенный и толковый артиллерист. При этом представители знати и немцев одинаково вызывали у меня подозрения. Первым я просто не доверял, паранойя это или нет, плевать. Вторые в любой момент могли выйти в отставку и уехать домой, либо начать передавать сведения за границу, находясь на службе. Такой вариант ещё опаснее, ведь мы пока в процессе внедрения девайсов. И снова мне подумалось, что Пётр I, опираясь на новые кадры и основательно разбавив аристократию. Но и иностранцев, достигших самого верха, при правлении первого императора было не так много. В первую очередь на ум приходят Лефорт, Гордон и Брюс. Минихи и прочие Остерманы появились гораздо позже.

Поэтому мой выбор неожиданно пал на вполне себе русского с виду Бухгольца. Бородатый, в польском кунтуше и сафьяновых сапогах, немец больше походил на стрелецкого полковника родом с Рязани, чем обитателя Кукуя. По словам немца, борода ему к лицу, а одежду он выбирает удобную. По-русски Дмитрий Филиппович шпарил получше многих аборигенов, что добавляло ему вистов. Прибавьте к этому отличное знание артиллерии, доказанное в многочисленных походах, включая чигиринские и польскую кампанию, где он начинал свой путь. Ещё и жена у него была из русских дворян, а дети крещёны в православие. Просто идеальный кандидат.

В общем, мы быстро сошлись с полковником, хотя он принял командование только в феврале. Но за столь короткий отрезок ему удалось из разрозненных групп людей, сформировать по-настоящему боевую единицу. От которой сегодня многое зависело.

— Глебов, дай приказ «жёлтым», чтобы подпустили басурман поближе, — будто уловив мои мысли, немец отдал приказ одному из адъютантов, — Заодно передай красным, пусть открывают огонь, как враги достигнут вторых меток. Они всё равно далеко не пройдут.

У нас пять батарей, расположившихся в засаде, и есть ещё мобильные пушки с пищалями, выполняющие роль группы поддержки. Дабы не путаться, стационарные позиции назвали по цветам: жёлтая, красная, синяя, зелёная и чёрная. Для передачи сигналов решили использовать гонцов, так как часто расчёты ничего не видят из-за порохового дыма. Но Бухгольц, обдумав моё предложение, с энтузиазмом принялся разрабатывать механизм оповещения для артиллерии и армии в целом. Будут систематизированы и звуковые команды, включая барабанный бой и трубы. Только при масштабной баталии придётся использовать гонцов, иначе попросту неслышно и видимость плохая.

А ещё мы предварительно пристреляли орудия, выставив колышки. Вообще, надо серьёзно заниматься таблицами стрельбы и научной частью. Надеюсь, это когда-нибудь произойдёт. Пока просто отсутствует база и люди.

* * *

Постепенно события ускорялись, вот уже выстрелы загремели с трёх сторон наших позиций. Военачальники вели себя спокойно, поглядывая в подзорные трубы и скупо переговариваясь.

Пока было неясно главное направление татарского удара. Хотя орда оказалась действительно немалая. Мне сложно посчитать постоянно перемещающиеся отряды, часть которых спряталась в оврагах и за рощами. Получается под восемь тысяч, если не больше. С учётом неизвестной численности второй группировки, то ситуация выходит сложная. Русская армия раздроблена на три части, при этом мы отрезаны от базового лагеря Доном. Не будь Запасного полка и заслона против второй орды, то я бы начал опасаться.

Вдруг обстановка резко обострилась. Два крупных отряда татар атаковала наш лагерь. Всё снова потонуло в столбах пыли, откуда раздавались выстрелы и крики людей. От меня до места сражения около версты, но ни черта не видно. Морткин отдавал какие-то приказы, как и Бухгольц. Наконец, грянул мощный залп, а в ответ раздался дружный вой. Это татары сообщили, что гостинец дошёл до адресата. Наверное, понравилось?

Через некоторое время рявкнули пушки второй засады, а сама атака шла уже по всему периметру. Бычков спустился с помоста и ускакал в расположение своего полка. Территория нашего лагеря на самом деле достаточно большая. Используя складки местности, Иевлев сотворил настоящий фортификационный шедевр. И пока ни один враг даже не приблизился к периметру. Судя по звукам грохота и визгов, раздававшихся с некоторых направлений, ловушки с ямками и чесноком тоже сработали.

Но татарам надоело кружить вокруг наших позиций, разведку боем они произвели, в том числе определив ловушки. Поэтому часть их войска пошла на штурм, предварительно спешившись. Степняки вооружились плетёными щитами и скрывались за складками местности. Конница же поддерживала пехоту непрекращающимися залпами из луков. Здесь рельеф сыграл против нас, зато басурман ждёт ещё немало сюрпризов.

Порадовал Кольцов-Мосальский. Сначала князь вёл себя индифферентно, ещё и приказал высокородным бойцам не дёргаться, а лучше проверить броню с оружием. Но, как только ситуация обострилась, Иван Михайлович потихоньку собрал людей, распределив их по отрядам. Воины пока не надевали доспехи, на дворе градусов двадцать пять, несмотря наутро. Коней тоже спрятали в тени. Сразу подтянулись Дунин с охраной, готовые облачиться в броню. Савва привёл и моего скакуна. За оружие и доспехи можно не беспокоиться, они почищены и проверены. Дядька долго возмущался, пытаясь отговорить меня от участия в бою, но бесполезно. Бояр я тоже послал лесом. Это вопрос политический и пропагандистский, да никто и не собирается лезть в гущу сражений. Мне надо обозначить своё участие, отгородившись телохранителями. Хотя затея на самом деле глупая.

Самое забавное, что это желание Феди, чуть ли не рвущегося в битву. Сложно совладать с этими странными эмоциями, идущими из подсознания. Ведь и мне хочется скакать на лихом коне, снося с плеч басурманские головы.

Тем временем Морткин отдал приказ очередному гонцу. Надо усилить два направления, где сконцентрировалось слишком много татар. Осматриваю ещё раз диспозицию и понимаю, что разведка сильно ошиблась неприятеля гораздо больше десяти тысяч. С учётом того, что едикульцы подтащили свои орудия, и у них хватает ружей, то помощь Запасного полка стала необходимостью. Мы и сами выстоим. Однако хочется избежать лишних жертв, которых пока немного.

— Я считаю, тебе надо уходить, государь, — Морткин оторвался от наблюдения за битвой и повернулся ко мне, — Чую, что это не единственная неожиданность. Будто вся Едикульская орда сюда пожаловала, а это большая сила. Бояре и князь-воевода дело говорят. Лучше переждать за рекой, иначе ещё чего произойдёт.

Тут к ставке подскакал взмыленный боец, быстро перекинувшийся парой слов с Кольцовым-Мосальским, и подбежал к нашему помосту.

— Татары появились на правом берегу Дона ниже Битюга. А рейтар на той стороне не видно. Я послал гонца к князю Барятинскому, но боюсь, подмога не успевает.

Вспоминаю имя вестника, который, вообще-то, командир одного из разъездов. Молодого человека зовут Яков Бахмиотов. И он перешёл в отряд Дунина из стрельцов. Просто воин до такой степени покрыт пылью, размазанной потёками пота, что я его не узнал.

— Много их? — быстро спросил Морткин.

— Тысячи две, не меньше. Но они ещё далеко, и час у нас есть.

— Пищали и часть орудий готовы к перевозке? — теперь уже я спрашиваю командующего.

— Да, можно доставить их к балке, которая пересекают дорогу к каструму. Но надо задержать татар у переправы, чтобы пушкари успели развернуть орудия, — ответил Фёдор Фёдорович, почёсывая подбородок, и вдруг вскинулся, осознав мой замысел, — Это опасно, государь! Цари не водят рати в бой.

— Я сам решу, воевать мне или сидеть за оградой, — пресекаю все возражения зятя, — Приказывай пушкарям выступать. А мы ударим по татарам, только объясни всё Кольцову-Мосальскому. Ну не мне вас учить.

Сбегаю с помоста и несусь к Савве, который уже приготовил мою броню. Здесь же стоят рынды. Парней явно потряхивают от возбуждения, но лица у всех решительные. А Троекуров выглядит даже одухотворённым. Молодёжь рвётся в бой. Впрочем, так было всегда.

Ну что, Федя? Ты хотел битвы? Она есть у меня.

[1] Сильвестр Петрович Иевлев (ок.1625 — до 1708 год, Санкт-Петербург) — из Иевлевых, стольник Петра Первого, один из руководителей строительства Новодвинской крепости в 1701 году.

[2] Князь Иван Михайлович Кольцов-Мосальский (ум. 1707) — стольник, голова и воевода, генерал-поручик во времена правления Алексея Михайловича, Фёдора Алексеевича, Софьи Алексеевны и Петра I.

Представитель княжеского рода Кольцовых-Мосальских, старший сын князя Михаила Андреевича Кольцова-Мосальского.

[3] Дмитрий Филиппович Бухгольц — отец Ивана Дмитриевича Бухгольца, русского государственного и военного деятеля, генерал-майора русской армии, сподвижника Петра I, путешественника, основателя Омска, коменданта Селенгинска.

Глава 14

До брода мы добрались примерно минут за сорок. Лошади не железные, а перед боем силы лучше поберечь. Поэтому Государев полк, усиленный моей личной охраной и ребятами Дунина, двигался рысью. Благо скакать пришлось по тропам, проложенным в ещё не пожухлой траве. Иначе меня начала бы бесить пыль. Никогда не думал, что её может быть так много. Вроде вокруг не пустыня и барханы, а на зубах постоянно скрипит песок, нос тоже забит.

Ближе к Дону местность начала меняться, стало встречаться больше кустарников, растущих вокруг буераков и прочих рытвин. После таяния снега в сторону реки течёт немало мелких ручьёв, пересыхающих ещё весной. Впрочем, мне сейчас не до географии Дикого Поля.

Река показалась давно, но нас интересовало два конкретных места, где кружил десяток всадников. Это один из разведотрядов, благоразумно посланных Морткиным. Я остановился немного поодаль, рассматривая диспозицию, и краем глаза следил за Кольцовым-Мосальским, беседующим с бойцами. Вокруг кучковалась часть свиты, многие рассредоточились по склону, оглядывая противоположный берег.

А там было на что посмотреть. Татарская орда оказалась вполне себе организованной группировкой, разбившейся на несколько отрядов. У басурман явно проходило совещание командования, потому что основные силы бездействовали. Что не мешало нескольким десяткам дикарей скакать вдоль берега, оглашая окрестности криками и пытаясь подстрелить наших солдат. Но всё было безуспешно. Мы расположились на крутом берегу, и противник оказался гораздо ниже. Плюс разведчики удачно скрывались за деревцами, обильно растущими вокруг. На противоположной стороне тоже хватало зелени, в основном кустарника, мешающей стрелкам.

Основной отряд кочевники видеть не могли, князь загодя приказал не отсвечивать и остановится среди деревьев. А вот и он, лёгок на помине. Несмотря на возраст, в седле Иван Михайлович держался получше многих. А сейчас он ещё выглядит молодцевато, будто сбросив годы в ожидании схватки.

— Необычная орда. Среди воинов не только татары, ещё и черкесы, но и я могу ошибаться. Отсюда плохо видно, — начал объяснять князь, сгрудившемуся вокруг меня народу, — Но всё одно придётся воевать. Доглядчики бают, что рейтар не видели, может, они ушли северо-восточнее к Битюгу. В любом случае будем встречать басурман здесь и немного ниже. Там удобнее выходить из воды. Благо таких мест немного. А коли они обойдут нас с юга, то к тому времени Засадный полк подтянется. Поэтому стоим здесь.

Далее воевод быстро раздал команды командирам отрядов и повернулся ко мне.

— Государь, тебе и твоим людям быть в засаде, — пресекая возможное возражение, старый воин пояснил, — Вооружение у вас больно хорошее. Когда понадобится, поддержите ту сторону, откуда полезет больше поганых. Более половины полка я с тобой оставлю. Нечего татарам все наши силы показывать.

Народ разошёлся по своим отрядам. А на противоположном берегу началось с виду хаотичное движение. Оглядываю своих людей и не замечаю ничего, кроме нетерпения, вперемежку с предвкушением. Прямо адреналиновые наркоманы какие-то. Люди сами рвутся в битву, будто бычки, бьющие копытом о землю.

Касаемо вооружения, князь прав. Мои бойцы снабжены новыми карабинами и тремя пистолетами немецкой работы. Скоро будут и отечественные, но пока приходится использовать импортные. Они объективно лучше, и с дальностью выстрела у европейцев полный порядок. Для пальбы по большим скоплениям противника уж точно. В плане одежды мы выглядим достаточно скромно, да и уздечки с ножнами у нас без различных украшений. Но сами кони и вооружение лучшие, что есть в России. Чего не скажешь о большей части вельмож, разрядившихся, будто на парад. Хорошо, что оружие и кони у них тоже лучшие.

— Надень, государь. Лишним не будет, а мне спокойнее, — Савва вновь пристал, требуя облачиться в наплечники с нагрудником, — Тебе в первых рядах не рубиться, а от шальной стрелы или пули защитит.

Чего кочевряжиться? Я действительно влез в авантюру, где можно спокойно погибнуть. Умирать не хочется, жалко оставлять множество дел, которые без меня загубят. Поэтому киваю радостному дядьке, тут же подозвавшему слугу.

* * *

— Первый брод! — произнёс прискакавший гонец, — Князь приказывает всем скакать туда. Татары навалились всей силой!

Наконец-то! Народ уже весь извёлся, ожидая команды атаковать. Ведь бой идёт буквально в двухстах шагах, и сложно удержаться, дабы не полезть помогать нашим. До появления вестового Кольцов-Мосальский затребовал два из трёх отрядов, расположившихся в резерве. Значит, дело жаркое, если он решился отправлять на помощь царя с охраной.

Но никто не суетился. Люди здесь собрались бывалые, кроме рынд и меня, все успели побывать на войне. Дунин вообще воюет с юношеских лет. Поэтому бойцы быстро проверили оружие, взгромоздились на коней и отправились вслед за гонцом.

После того как отряд вышел на открытое пространство, меня сразу взяли в коробочку, выполняя приказ поляка. Я же не отрывал взгляда от развернувшейся картины. Татары начали форсировать Дон в трёх местах, расположенных примерно через триста метров друг от друга. На противоположном берегу скопились огромные массы людей, и стало понятно, врагов гораздо больше, чем мы ожидали. Они тоже умеют маскироваться. Изначальный расклад был примерно пятеро басурман на одного русского воина. Но оказалось, что врагов раза в два больше. Даже с учётом того, что мы на крутом берегу, расклад весьма сомнительный.

Часть степняков, прямо на лошадях спускалась в воду, забравшись немного выше, дабы течение принесло их к удобному подъёму, защищаемому нашим отрядом. Остальные враги активно стреляли из луков. Не сказать, что стрелы падали тучами, но пару разведчиков, фланирующих по склону, уже зацепило.

— Бьём по очереди, — раздался спокойный, но громкий голос Дунина, — Выходим по три десятка разом, даём залп из карабинов, и сразу на перезарядку. Далее следующий отряд. Получится четыре ряда. Кода басурмане приблизятся и начнут лезть на берег, стреляем из пистолей. Затем берём нечестивцев в сабли. Уходим по приказу, и не надо геройствовать. Наша задача — вывести врага на засаду. Вперёд!

* * *

А далее началась карусель, наполненная пальбой, ржанием коней и криками людей, потонувшая в пороховом дыму. Мне тоже давали стрельнуть, но по бокам чуть впереди всегда располагались охранники. Не скажу, что татары дрогнули, но судя по усилившимся воплям с противоположного берега, наша стрельба оказалась действенной. Дистанция до противника небольшая, плюс, скученность. В такой ситуации сложно промахнуться.

Дудин следил за ходом боя и через некоторое время выставил резервный десяток, состоящий из наших лучших стрелков, дабы те выбивали успевших приблизиться татар. Ребята спешились, а за ними расположились слуги, перезаряжавшие ружья. Меткая пальба не осталась без внимания, и на заросли, где засели снайперы, посыпались стрелы. Но все они вязли в густых кронах невысоких деревьев и кустарника. Да и сложно определить местонахождение бойцов, так как густой дым окутал всю нашу позицию.

После очередного подхода, когда я уже порядком вымотался и оглох, Иван скомандовал отбой.

— Отходим и проверяем оружие, — прокричал Дунин, — Сейчас начнём бить из пистолей. Готовы? Начали!

И смертельная карусель возобновилась! Я старался не смотреть на противоположный берег. Вся река перед нами буквально кишела живыми и мёртвыми кочевниками. Орали раненые люди и лошади, наши воины тоже не отставали, встречая криками удачные выстрелы. Не скажу, что Дон окрасился в красный цвет, но картина открывалась жуткая. Множество татар достигли небольшого пляжа, расположенного перед нами, но их перестреляли, как куропаток. Сейчас это полуживое месиво мешало остальным врагам вылезти из воды. А нам только это нужно!

Два раза стрелы чиркнули по доспеху. Второе попадание оказалось ощутимым, заставив меня дёрнуться и пальнуть в молоко. Обе стрелы задели наплечники, и я сразу мысленно поблагодарил заботливого Савву. Дядька находился рядом, но не стрелял, а контролировал мой тыл. Мы пока обходились без убитых, но были раненые, в том числе лошади, которые жалобно ржали. Людей относили к телегам, которые подогнали, послушав мой совет. Там бойцов должны перевязать, а затем отвезти в лагерь. Не уверен, что тяжёлые выживут, так как у хирургов хватает работы. Ведь основную засаду штурмует более многочисленная орда.

Между тем на берег начали выскакивать первые кочевники, которых мы просто снесли дружным залпом. Многие враги проплывали мимо, толчея не позволяла им выбраться на берег. Далее берег такой крутой, значит, незваных гостей встретят другие русские отряды у следующего пляжа. Хорошего отдыха! На том свете, конечно!

— Отходим! — раздаётся новый приказ Дунина, — Бахмиотов? Подарки готовы?

Пока наш отряд отступал в укрытие, к берегу подбежали шесть бойцов, волоча три бочонка со вставленными фитилями. Поляк решил не вступать с татарами врукопашную, о чём сообщил нам во время перезарядки. Зато у нас есть несколько мин, представляющих собой бочонки с порохом, начинённые свинцом.

— Бросай первый! — звучит очередной приказ, — Укрыться!

Через несколько секунд раздался мощный взрыв, изрядно тряхнувший берег. Как бы нам не свалиться всем скопом в реку. Раздавшиеся следом крики боли и ужаса, пришлись по нраву русским воинам. Взмыленный и грязный народ встретил удачный взрыв радостными возгласами. Я же подъехал к Савве, внимательно осматривающему мои доспехи и коня. Вроде, кроме двух попаданий, ничего не было. И лошадка обошлась без ран.

— Раненых увезли? — спрашиваю дядьку, а за спиной раздаётся новая команда Дунина.

— Да, государь. Уже отбыли и телеги до пушкарей доберутся едва ли не раньше нас.

Это хорошо! Нельзя бросать своих, даже мёртвых по возможности нужно уносить с поля боя, дабы похоронить по-человечески.

— Осечка, мать её! Бросайте следующую! — снова раздались приказы Ивана.

На этот раз грохнуло так сильно, что некоторые кони встали на дыбы, и испуганно заржали. Кто-то упал на землю, другие громко выматерились. В общем, хаос в чистом виде. Зато новые вопли раненых басурман примирили народ с небольшим дискомфортом.

— Уходим! — звучит новая команда, и мы направляемся в сторону артиллеристов.

— Хорошо мы разозлили поганых! Почитай, половина орды уже бросилась вплавь. Думали нас числом задавить, — Дунин уже оказался рядом и делился впечатлениями.

Обычно Иван ведёт себя сдержанно. А сейчас просто сияет от счастья. Вот не любит человек степняков, и мало кто его осудит.

* * *

— Не успеваем! — командир начинает останавливаться, а следом весь отряд, — Людей князя настигают, надо помочь. Государь, отправляйся с рындами и пятёркой охраны к пушкарям. Мы сами…

— Ещё чего! Приказывай, полковник, пока время не упущено, — восклицаю посмурневшему поляку.

Тот долго не думал, и наш отряд быстро развернулся, устремившись в сторону людей Кольцова-Мосальского, которых настигал авангард татар. Нормальных проходов к засаде здесь мало. Поэтому русские воины были ограничены в манёвре, уводя басурман за собой по извилистому пути.

Конечно, нас заметили, но было слишком поздно. Для врага, конечно. Никогда не думал, что удар тяжёлой кавалерии настолько страшен. Наш отряд с грохотом вклинился в толпу степняков, попытавшихся перестроиться. Снова раздались крики боли умирающих людей и коней, а также звон клинков. Через пару минут рявкнул ружейный залп, вызвавший новую порцию визгов поганых. Позже я узнал, что не растерявшийся Кольцов-Мосальский сумел перестроить свой отряд, зашёл противнику во фланг и сделал несколько залпов из наличного огнестрела.

В этой сшибке я даже саблей махнуть не успел, настолько яростно воины врубились в толпу татар. Тут ещё подоспевший залп людей князя. Естественно, меня окружали со всех сторон рынды и охрана, но ведь это сражение. Всякое может произойти.

Тут раздался рык Дунины, с трудом удалось понять, что он приказывает атаковать новую группу басурман. Кто же против? Постепенно меня поглотил азарт битвы, и куда-то пропал даже намёк на инстинкт самосохранения.

Разобравшись с преследователями, мы врубились в следующие порядки неприятеля. А вот здесь пригодился год тренировок и прошлые навыки Феди, бывшего отличным наездником. Фехтованием молодой царь тоже не пренебрегал.

Вокруг пыль, гам, крики, ржание, одиночные выстрелы и вдруг передо мной появляется всадник, оскалившийся, будто хищник. Басурманин делает богатырский замах, а я машинально тычу его саблей в рожу. Получилось удачно, клинок прошёл насквозь, а обратным движением почти снёс голову, повисшую на левом плече татарина. Но мне не до рассматривания поверженных врагов. Далее я действовал как машина, без остановки работая саблей, войдя в смертельный ритм. Взмах. Удар. Взмах, обманное движение. Удар. Взмах, клинок врага со звоном отскакивает от наплечника. Не успеваю ударить в ответ, как находящийся справа Апраксин срубает басурманина.

Постепенно пришло понимание, что мы увязли в плотных рядах противника. Хотя сила с выучкой на нашей стороне, но и враг гораздо сильнее недавно уничтоженного отряда. Мелькнула мысль, что перед нами какие-то странные татары. Эти больше похожи на кавказцев или турок, да и вместо халатов с кожаными куртками, на них неплохие доспехи. Князь вроде говорил про черкесов? Только думать бою вредно, вот и меня чуть не достали. Снова помог рында, на этот раз успел Голицын.

Вдруг раздался новый залп, насколько я понял, князь пытался помешать противнику обстреливать нас из луков. Пару раз достало и меня. Один раз что-то чиркнуло по навершию шлема, едва не сбив его, отозвавшись болью в шее. Затем мне чуть не выбило левое плечо, и я в который раз поблагодарил Савву. Странно, но мне показалось, что удар пришёлся со спины или сбоку. Но впереди показался новый враг, и я откинул все мысли в сторону. Ещё и татарин смог меня удивить. Обменявшись ударами, сразу пришло понимание, что воин — хороший рубака, ещё и скакуном управляет мастерски. Бейся мы на дуэли, то Федю порубили на капусту. Только здесь жуткая свалка и личные навыки бойца нивелируются обстановкой. Ну и я не растерялся, быстро вытащил пистолет и разрядил его в скорчившее презрительную гримасу лицо. Какой эстет! Он чего, возомнил себя на рыцарском поединке? Убираю разряженный ствол, достаю второй и сшибаю басурманина, подобравшегося к беззащитному боку Гаврилова. Глава разведчиков ошалело посмотрел на меня, но я уже занялся следующим врагом.

Громко прозвучал горн, временно заглушившего шум битвы.

— Уходим! — рёв Дунина пронёсся над всем полем, — У кого заряжены пистоли десять шагов назад и разворачиваемся! Прикрываем раненных.

Подчиняюсь команде поляка, не знаю, как насчёт десяти шагов, всё-таки я верхом, но метров на двадцать мы отошли. Разворачиваюсь, и по команде мы даём залп в толпу татар. Мельком обращаю внимание на поляну, усеянную телами людей и лошадей. Кто-то ещё шевелится, иные издают крики боли, а один раненый конь безуспешно пытается встать, а издаваемые им звуки похожи на плачь ребёнка. Жутко!

— Назад! — приказ Ивана выводит меня из ступора, да и кто-то схватил меня за плечо, заорав, — Государь, надо уходить.

Оно и правильно. Из зарослей начали появляться всё новые толпы татар. Теперь уже нас могут просто перебить, задавив силой.

Далее я наблюдал за происходящим, будто со стороны. Вот отряд несётся в сторону засады. Хрипят измученные лошади, звенит амуниция, топот десятков копыт сливается в единый гул, а я пытаюсь нормально дышать, отхаркивая вездесущую пыль. Надо продержаться ещё немного и взобраться на небольшой пригорок, где окопалась наша артиллерия.

Следующий кадр — это крики радости людей, только что избежавших смерти. Смотрю в грязные и окровавленные, но счастливые лица, и сам не могу сдержать улыбки. Наверняка я сейчас выгляжу жутко, ещё и этот оскал, сковавший лицевые мышцы. Главное — не паниковать и не истерить. Теперь мне понятно, что такое отходняк после битвы, когда человек прошёлся по грани. Только царю не положено показывать эмоции. Я персона культовая, почти сакральная. Гы!

Вдруг за спиной рявкнул дружный залп десятков орудий, аж вздрогнула земля. Это мне так показалось, просто у артиллеристов получилось пальнуть слитно. Бедные мои барабанные перепонки, надеюсь, слух восстановится. В ушах стоит звон, и, кажется, будто я надел на голову банку, а не шлем. Очередной залп и крики людей. Чего там твориться у татар, не знаю. Надеюсь, что поганым очень плохо. Нарваться на два десятка выстрелов картечью в упор — это страшное дело!

Сползаю с коня и чуть не падаю, оперившись на подскочивших рынд. Ноги попросту отнялись. Прошедшая схватка оказалась слишком сильным для них испытанием. При помощи парней бреду в сторону навесов, как весь лагерь начинает громко орать.

— Наши! Наши!

Поворачиваюсь и вижу, как слева в разрозненные вражеские порядки врубается клин из русской конницы. Более того, в тылу татар началась какая-то возня, и раздались многочисленные выстрелы. Мы расположились выше схватки, но из-за пыли и пота, разъедающего глаза, видимость оставляет желать лучшего.

— В клещи взяли басурман! — заорал Ванька Трубецкой, взобравшийся на единственное в округе дерево, — Дрогнули татары. Бегут!

— В седло! Добьём поганых! — слышу новый рык неугомонного Дунина, — Государь на вас. Только попробуйте его отпустить!

Это поляк крикнул уже рындам и пятёрке охраны, тут же окруживших меня. Сам Иван, даже не думавший спешиваться, развернулся и устремился в сторону неприятеля, возглавляя наш поредевший отряд.

А я в бой уже не рвусь. Хватит мне приключений на одно место. Но признаюсь честно, бодрит. Это мягко сказано! Никогда в жизни я не испытывал такого эмоционального всплеска. Ощущений круче любого секса, поверьте.

— Государь, Фёдька ранен. Хотели его к доктору везти, но он требует тебя, чего-то сказать хочет, — протараторил подбежавший Трубецкой, уже слезший с дерева.

Я собрался избавляться от доспехов и осмотреть тело не предмет ран. После радостной новости вдруг навалилась усталость, аж в глазах потемнело. Ещё и заболели многочисленные ушибы, и я чуть снова не упал. Благо Савва с Апраксиным усадили меня на раскладной стульчик. Поэтому надо осмотреть, что со мной произошло.

Но ради самого младшего из рынд, которому ещё нет шестнадцати, можно перетерпеть любую боль. Отмахиваюсь от дядьки, пытавшегося меня остановить, и, опираясь на Ивана, встаю на ноги.

Троекуров лежал в тени небольшого деревца, на заботливо подложенном плаще и валике для головы. Выглядел юноша плохо, лицо бледное, броня в крови и царапинах, на лбу испарина. Рядом суетился Митька Голицын и слуга юного князя.

— Государь, — Федька улыбнулся растрескавшимися губами, когда я опустился рядом, — Значит, я смог! Сзади стреляли в тебя, два раза. Свой. Петька Т…

Рында надсадно закашлялся и застонал.

— Я…– пытался он продолжить.

Но мне и так всё ясно. Пазл давно сложился, не хватало только последнего фрагмента.

— Молчи. Тебе нужно беречь силы, — кладу руку на сухие губы юноши.

— Где Келлерман? — обращаюсь к стоящему рядом Савве.

— Князя врачует. Ему стрела сбоку прилетела и доспех пробила. Остальные два доктора раненых в госпиталь повезли. Звать немца?

— Нет! Тащи мой мешок. И распорядись, чтобы несли воду тёплую и быстрее!

Народ тут же забегал. При помощи Апраксина снимаю бахтерец, морщась от боли, и едва сдерживаю крик. Но надо терпеть. А ещё прочь в сторону все мысли, придётся самому делать операцию. Мальчик не должен умереть из-за моей самонадеянности и эгоизма. Разбираться с врагами будем после.

Глава 15

Наверное, я сейчас выгляжу страшно. Оно и немудрено. После пяти проведённых операций мой аналог больничного халата основательно изгваздан кровью и не только. Скорее так должен выглядеть мясник, увлёкшийся любимым делом, либо вивисектор.

Ассистировавший мне фельдшер Кирюхин точно похож на описываемых товарищей. Глядя на него, я сужу о собственном виде. Кстати, Демьян — обычный солдат. Из-за небольшой травмы его отправили в госпиталь помогать вывозить раненных с поля боя. Но оказалось, что санитар поневоле, неплохо разбирается в лечении. Бабка у него деревенская знахарка. Поэтому сам бог велел использовать столь ценный кадр. Мне даже не пришлось долго объяснять про необходимость соблюдения чистоты и дезинфекции. Оказывается, парень сам является сторонником гигиены. Ещё и грамоте обучен, да мои наставления по чистоте читал.

Прямо самородок! Чего он делает в пехоте, не знаю. Теперь его судьба определена, хочет того Кирюхин или нет. Ха-ха! Это у меня нервное.

Когда пять часов подряд промываешь и сшиваешь раны, соединяешь сломанные кости, а ещё копаешься в кишках, то волей-неволей крыша начнёт ехать. Удивительно, что все наши пациенты пока живы. Хотя при нынешнем уровне анестезии, впору было умереть от болевого шока. Большая часть обезболивающего ушла на Троекурова и стольника Протасьева[1], поймавшего сразу две стрелы. Остальные трое являлись моими охранниками с достаточно тяжёлыми колото-резаными ранами.

Я периодически помогал немецким лекарям и присутствовал на многих операциях. Там и нахватался умений, но называть меня полноценным хирургом не стоит. Небольшую рану промою и заштопаю, или гипс могу наложить. Вернее, всё это я проделывал под присмотром Келлермана. И тут такая напасть. Но мы справились!

Савва тоже ассистировал при операции, но постепенно передал свои полномочия Кирюхину. Дядька больше держал дёргающихся и орущих воинов, а также помогал с перевязкой. Мой небольшой шатёр вдруг превратился в хирургическое отделение. Понимаю, что кругом антисанитария, но на улице гораздо хуже. Вот мы и обливались потом, ещё и работая при свете масляного светильника. Обстановка специфическая. Запашок уж точно! Больше я на такое не подпишусь!

Один из вельмож заикнулся, что царю невместно врачевать простолюдинов, а лучше осмотреть знатных пострадавших. Однако я проигнорировал слова недоумка, в отличие от взбешённого Дунина. Чую, что высокородного спесивца вскоре ждут большие проблемы. Сегодня поляк шагнул сразу на несколько ступенек во властной иерархии. Как и ещё несколько человек. Впрочем, заслужили. Своим новым положением Иван козырять не будет. У него иной характер. Но неадеквату отомстит. Что правильно.

Для операций я воспользовался своей походной аптечкой. Там хранился хирургический набор, не считая, бинтов, обезболивающего, спирта, множества лекарств и даже порошок для гипса. Выйдя на улицу, вдохнул полной грудью и с улыбкой посмотрел на заходящее солнце. Красота! Если не учитывать, что вокруг военный лагерь, над которым повис обычный шум, создаваемый сотнями людей, животных и повозок. Но надо наслаждаться любыми моментами, иначе зачерствеешь душой. Особенно это рекомендуется после последней операции, когда мы заталкивали в живот вывалившиеся кишки.

Тут появился Савва с двумя слугами, притащившими воды и ковш взвара. Пью вкуснейший напиток, не касаясь ручки сосуда. Они у меня по локоть в крови и прочих прелестях. Хорошо, что вечереет, иначе налетели бы тучи мух.

Будто угадав мои мысли, дядька поясняет.

— Демьяна тоже напою и накормлю. Не переживай, государь. А теперь давай мыться и кушать. Затем осмотрим твои ранки и отдыхать. Я не знаю, как ты на ногах держишься, — дядька хмуро взглянул на идущих в нашу сторону людей.

С трудом стою, надо заметить. Ноги ломит, а организм потряхивает, будто от лихорадки, но надо держаться бодрячком. Дело даже не в восторженных взглядах, которые на меня бросают рынды с охраной. Просто царь не имеет права показывать слабость.

В таком виде меня и увидели два офицера, приведённых Дуниным. Остальным людям вход на территорию перекрыт. Охрана быстро создала периметр вокруг палатки, выгнав отсюда всех лишних, когда поляк узнал о покушении. Он бы и Кольцова-Мосальского не пустил, только князь ранен, как и множество людей из его отряда. На них пришёлся основной удар басурман.

— Вот, государь. Особо отличившиеся мужи, первыми приведшие свои полки и спасшие наше воинство, — Дунин представил парочку молодых офицеров, с трудом скрывающих удивление, глядя на мой вид.

Между тем Савва принёс раскладной стул, на который я с радостью опустился. Рассматриваю подошедших спасителей и мысленно ухмыляюсь. Вроде один гладковыбритый немец, а второй бородатый русский. Иностранец в классическом рейтарском доспехе, на перевязи шпага. Наш в бехтереце и с саблей, пистолеты у обоих изъяли, безопасности ради. Только воины похожи, будто братья. Возраст под тридцать, обветренные лица, цепкий взгляд и даже одинаковая походка. Или это я придумал? Забыл добавить, что оба гостя — подполковники, но очень хотят стать полковниками. Иначе они не проявили бы инициативу, наплевав на приказ начальства. Гаврилов уже разведал ситуацию и доложил мне в перерыве между операциями.

— Франц Лефорт?

— Слушаю, мой царь! — воскликнул немец, засияв, как медный грош.

— Григорий Косагов? — перевожу взгляд на русского.

— Да, государь!

Кстати, надо ввести в армии нормальное обращение. Вроде — «есть», «так точно» и «слушаюсь». Насчёт воинского приветствия я думываю, но есть нюанс. Недавно меня посетила гениальная идея. Наверное, после попадания стрелы в шлем. Ха-ха!

— Как получилось, что вы оказались во главе полков?

Ответ я знаю, но хочется услышать версию героев прошедшего сражения.

— Генерал Христофор Ригимон, к чьему полку я приписан, повёл себя весьма необычно. Впрочем, как и полковник Пётр Стромичевский. После преодоления Битюга они зачем-то стали держать северо-восточную сторону и отвели войска дальше от Дона. Хотя приди татары, они пересекли бы реку именно там, где их встретил твой полк, государь. На вопросы других подполковников и ротмистров Христофор и Пётр отвечали, что басурмане непременно покажут в том месте ложный удар малыми силами. А основная орда совершит обходной манёвр и ударит главному каструму с севера, — на отличном русском начал доклад швейцарец, — При этом защищать огромную линию, где ожидался ложный удар, приказали моей роте драгун. Это не самая лучшая затея для противостояния лёгкой коннице, которая якобы не собиралась переправлять на другой берег.

Франц сделал небольшую паузу и прокашлялся, протерев рот грязным куском ткани, некогда являвшимся носовым платком. Я с пониманием наблюдал за подполковником. Человек только с поля боя, наглотался пыли, и горло пересохло. Киваю Савве, чтобы тот поднёс обоим гостям ковш со взваром. Первым напился иноземец, крякнув от удовольствия, и продолжил доклад.

— Почуяв неладное, я сговорился с несколькими подполковниками и ротмистрами, которые тоже не поверили воеводам. Также мы направили разъезды на юго-восток и вдоль Дона. Они сразу наткнулись на передовые отряды татар. Стало ясно, что орда идёт к переправе, а не в обход. Я немедленно отправился в расположение Елецкого и Козловского полков, но Ригимон со Стромичевским не собирались противостоять надвигающийся беде. Вместо этого они приказали меня арестовать, как труса и подстрекателя. Но большая часть офицеров оказалась на моей стороне, и произошёл конфликт, — Лефорт замялся, явно подбирая слова, — Затем состоялся военный совет верных тебе людишек, государь. Он выбрал меня полковником и постановил бить орду после того, как она завязнет на переправе. Мы переночевали в двадцати вёрстах севернее и ударили в нужное время.

Обдумав весьма скомканный доклад Лефорта, задаю резонный вопрос с подоплёкой.

— А что случилось с полковниками?

— Ригимон неудачно упал и совсем убился. Стромичевский же занемог, как и несколько близких к полковникам людишек. Но они оберегаются верными тебе воинами, государь. Их можно допросить прямо сейчас, как и офицеров, бившихся с басурманами. Ещё зашибся полковник слободских казаков Грибоедов, оступился неудачно. Но всё в руках божьих. Может, выживет, — не моргнув глазом, ответил швейцарец, вызвав тихое хмыканье, стоявшего за моей спиной Саввы.

— Семён? Так его казнили вместе с бунтовщиками на Красной Площади? — удивлённо смотрю на рейтара.

— То его брат Иван. Недавно это золотце прислали на засечную черту и дали казацкий полк. Только он не офицер и воин, а самый настоящий мздоимец, ещё и трус!

Смотрю в сторону Щукина, расположившего с переносным секретером рядом. Тот ведёт протокол. А то ещё забуду чего-нибудь. Например, с какого перепуга брату казнокрада и заговорщика дали столь важный чин: Я, вообще-то, создал штрафной батальон, где подобным персонажам самое место. Значит, будем разбираться.

— Что произошло в Запасном полку? — поворачиваюсь к Косагову.

— Я так складно вещать не обучен, государь. Измена! Князь Черкасский отвёл войска слишком далеко на север. Мост начали ладить только через день, да и то работали спустя рукава. Когда прибыл гонец, мы были не готовы к переправе. Ещё и воевода, будто нарочно время тянул. Поэтому мы с верными офицерами увели часть людей к главному каструму, где и переправились. И то, один из мостов успел разрушиться, а второй пришлось латать на месте. Потому мы и задержались. Благо помогли люди Сильвестра Иевлева, выделенные Барятинским. Сам князь-воевода порывался идти с нами, но я попросил его помочь с переправой остального войска.

Угу. Это Касогов так корректно объясняет, что послал лесом заместителя главы приказа, проворонившего заговор.

Быстро обдумываю ситуацию, потерев чешущийся лоб. Увидев посыпавшиеся кусочки грязи с засохшей кровью, убираю руку. А ведь оба воина герои и одновременно преступники. Здесь нарушение приказа, самовольный увод людей с поля боя, и как вишенка на торте — убийство командира полка с арестом части офицеров. Прямо мечта юриста. Только в радиусе ближайших ста вёрст судов нет. Зато есть царь, который адвокат, прокурор и судья в одном флаконе. И он очень зол.

Тут подбежал вестовой и доложил.

— Прибыл князь Морткин и… Дементий Башмаков, — произнося второе имя, боец запнулся, — А ещё воеводы и бояре собрались. Целая толпа. Хотят лицезреть тебя, государь.

— Зови, князя Фёдора и думного дворянина Башмакова, остальные обождут. И передай, чтобы рты закрыли и не орали. А то погода хорошая, ветерок, птички поют. Лепота! А эти оглоеды гудят, будто мухи над навозной кучей, — приказываю ошалевшему парню.

Вельможи действительно разорались, как гагары на птичьем базаре. Они умудрились заглушить даже звуки, издаваемые сотнями воинов, выполняющими свои обязанности. У нас продолжается броуновское движение, людей надо отводить в каструм. Народ с утра не жравши, а им нужно ещё оставшиеся пушки волочь и всякую мелочёвку забирать. Хотя тяжелораненых мы не потащим. Я уже приказал Савве привезти мой большой шатёр. Пусть ребята находятся в покое и тени под присмотром Кирюхина. Будто услышав мои мысли, из-под навеса, раздался стон. Видать, кто-то отошёл от наркоза. Надо позже глянуть и позвать Келлермана. Пусть немец проверит результаты моего труда, более похожие на работу коновала. Зато какие шрамы останутся у бойцов! Если выживут, конечно.

Старый дьяк огляделся вокруг, спокойно отреагировал на мой вид и молча поклонился. Морткин прихрамывал, опираясь на палку, а левая рука его находилась на перевязи. Но судя по здоровому цвету лица, раны не опасные. Да и докторов в лагере хватает, они просто так воеводу не отпустили бы.

— Что-то долго ты, Дементий Минич, — обращаюсь к главе Розыскной избы.

— Татары набег учинили. Вот я в Острогожске и задержался, тамошний воевода приказал никого не выпускать, мол, опасно. А сам на помощь ушёл. Поганые прошлись лавой от Нового Оскола до Усерда. Но я всё-таки ушёл с тремя людьми под свою ответственность. Смотрю, у вас тоже весело.

Мне уже доложили, что едикульцы перед атакой нашего лагеря напали на приграничные селения и, скорее всего, застали людей врасплох. Тут моя вина. Воеводы засечных крепостей знали, что лучшие воины орды уходят в поход, ещё и мирный договор с османами предусматривал прекращение набегов. И султан будет его соблюдать, в ближайшие три-четыре года уж точно. Мелкие шайки и всякие отморозки не в счёт. Их в степи хватает, и они неподконтрольны ни Хаджи Гераю, ни ханам мелких орд, ни гетману Куницкому. Тайно их используют, но как расходный материал. Потому и не ждали большой орды, а от малой можно спокойно отбиться. Да и не полезут пастухи на укреплённые линии. Ещё и я часть войск увёл. Сука!

Башмаков же совершал инспекторскую поездку. Заодно проверял агентуру, работающую на границе. Здесь тоже можно наткнуться на интересную информацию начиная с контрабанды, заканчивая работорговлей. Людоловы и их приспешники волновали меня больше всего. Люди постоянно пропадают, и не только на границе. Чаще в глубине страны. С виду незаметно, но когда начинаешь читать отчёты, то всё не очень благостно. Пусть подобные случаи происходят не каждый год, но именно в мирное время подонки могут активизироваться. Есть у меня подозрения, что в деле участвуют дворяне, якобы покупающие крепостных, а затем продающие их преступникам. Посредниками в этом жутком деле в основном выступают черкассы, то есть запорожцы. И орудуют они в основном на Левобережье и прилегающих землях. Там всегда бардак и предостаточно мелких столкновений с татарами или разбойничьими ватагами.

Вот Дементий и выехал на юг, сразу после поимки помещицы Дуловой. Материала у нас накопилось немало, и он требовал проверки.

— Мне уже доложили. Значит, тебе прибавится дел при проведении расследования. Нужные людишки прибыли? — дьяк кивнул, смешно махнув редкой бородёнкой.

Только никого не должна обманывать чуть ли не комичная внешность Башмакова. Приказ Тайных дел абы кому не доверят. А его здравости суждений и ясности ума, впору завидовать любому молодому чиновнику.

— Князь, — перевожу взгляд на Морткина, — Выделишь три сотни коломенцев в распоряжение думного боярина. Дел у него не счесть, поэтому понадобятся людишки, которые заключат под стражу обвиняемых и будут их сторожить. Думаю, можно отдать под это дело артиллерийскую засаду. Там места хватит и приготовлено всё для стоянки нескольких сотен людей. Только ограду возвести надо.

— Теперь вы, — тычу пальцем в напрягшихся спасителей, — Подполковнику Лефорту поручается преследовать и уничтожить остатки орды, перешедшей Дон. Заодно расследовать, кто её возглавил. По возможности всех ханов, мурз и старшин захватить, остальных уничтожить.

Швейцарец кивнул и тут же добавил.

— Так это люди мятежного Церен-Доржи, родича калмыцкого тайши Аюка. Мы взяли десяток знатных воинов, они и рассказали. Ещё в орде было немало разбойных черкесов и кубанских ногайцев.

Прямо степной интернационал! Вот что алчность с людьми делает. Ради хорошего куша готовы объединиться даже старые враги, режущие друг друга который год.

Что за невезуха? Ещё и с калмыками придётся разбираться. А может оно и к лучшему? Это я про политический момент. Тут недавно пришли вести, что их воины ограбили несколько селений под Астраханью, когда шли усмирять мятежных башкир. В грамоте упоминались и захваченные в полон люди. Ещё есть сведения о нападении на донских казаков. Вот и выкатим Аюке список претензий. Тайша может изображать из себя хоть нового Батыя, но он, вообще-то, мой вассал, и подтвердил присягу после смерти Алексея Михайловича. Калмыки перессорились с окружающими их мусульманскими народами. И без поддержки России их могут постепенно задавить. Но подумаем о союзниках позже.

— Тебе хватит наличных сил Елецкого и Козловского полка с казаками? Или дать ещё людей?

— Нужны заводные кони и припасы, лучше на две-три недели. И я не подведу тебя, государь!

Этот товарищ настолько честолюбив и хочет залезть наверх, что способен на всё. Мне даже немного жалко калмыков с их дружками. Шучу, конечно.

— Тебя снабдят всем необходимым сегодня же. Более не задерживаю, выполняй приказ.

— Яволь! — Лефорт щёлкнул каблуками ботфорт, и окрылённый двинулся творить историю.

— Я сразу послал тысячу ратников с заводными конями преследовать татар. Они пойдут в стан, где их ждёт полон. Пустым им бежать нет смысла. Завтра можно начать преследование. Надо только собрать припасов и дать людям отдохнуть, — Касогов показал, что умеет думать без указаний начальства, — Нам бы ещё десяток или два пищалей на новых лафетах. Вдруг придётся брать укрепления.

Золото, а не человек! Надо поближе присмотреться к нему и ещё нескольким офицерам с десятниками, хорошо проявившим себя сегодня. Собственно для того и организовывался рейд. Вернее, это одна из его задач.

— Ты получишь пищали и любое количество коней с провизией. Людей бери сколько хочешь, тебе виднее, на кого можно положиться. Более того, следом за тобой пойду я с Государевым полком, и мы захватим мелкие пушки. Повозки под них лёгкие, и пройдут по бездорожью. Орудия разборные, поэтому часть деталей навьючим на лошадей, — взмахом руки пресекаю, готовящегося возразить Морткина, и смотрю на вновь прибежавшего вестового, — Бояре гневаются и требуют убедиться, здоров ли ты, государь. Просят пропустить самых уважаемых людей, выбранных для этого.

— Веди, — машу рукой.

Всё равно не отстанут. Смотрю, Дунин тут же подал сигнал и рассредоточил охрану вокруг. Но ребята особо не отсвечивали.

Интересно, где они были, когда у нас шла заруба? Пятёрка бояр выглядела, будто вырядилась на парад, и они точно сегодня не махали саблями. Возглавлял делегацию Пётр Салтыков, наверное, выбранный старшим из-за возраста. Ведь следом шли князья Иван Репнин, Иван Лобанов-Ростовский и Алексей Голицын. Эта троица точно знатнее обычного боярина Салтыкова. Последним членом делегации оказался Иван Бутурлин, это который в каждой бочке затычка и известный сплетник.

И чего им в Москве не сиделось? Зачем-то попёрлись в поход, хотя толку от них ноль. Кроме Голицына, остальным боярам за шестьдесят. Это солидный возраст даже для XXI века. Кстати, князя Черкасского и ещё десяток вельмож я приказал арестовать, когда ещё оперировал раненых. Мы более или менее разобрались в ситуации и начали действовать. Поэтому вельможи выглядят неважно, напуганы они, пусть и пытаются хорохориться.

Мой вид гостей удивил, но старых придворных интриганов подобным не проймёшь.

— Мы рады видеть тебя в добром здравии, государь, — произнёс Салтыков, после положенного поклона, — Прости за навязчивость, но надо бы…

Боярина перебили, причём самым неожиданным образом. Я и сам оторопел.

— Нечестивец!

Из-за палатки, где ещё лежал один из бойцов, выскочил всклоченный и грязный персонаж, пытавшийся выстрелить в меня из пистолета. Но пришельца тут же сбили с ног и начали крутить люди Дунина. Тот рычал аки зверь, но после парочки хороших ударов немного успокоился, продолжая дёргаться.

— Прости, государь, — произнёс подскочивший Иван, — Мы его по всему каструму обыскались, не уходил он отсюда. А наш герой в нужнике спрятался. То моя вина, и я готов понести наказание.

— Перестань, дай насладиться зрелищем. Не каждый день встречаешь одновременно предателя и опарыша. А воняет-то как! — под улыбки бойцов я демонстративно помахал рукой перед носом.

После слов Троекурова я отдал приказ найти Толстого, оказавшегося тем самым подлецом стрелявшим мне в спину. Но наш герой неожиданно пропал. И вот нарисовался, обмазанный и благоухающий дерьмом.

— Насмехайся, безбожник! Придёт и твой час плакать! — заорал Пётр Толстой, а это был именно он, — Но она всё равно останется моей! Пусть не телом, так душой. Мы ещё встретимся в раю, а тебе гореть в…

Вот и причина ненависти нарисовалась. Я особо и не сомневался, но думал, что боярин мстит за уничтожение клана Милославских, в который он входил. Оказывается, всё сложнее.

Один из сообразительных бойцов, заткнул рот поганца кляпом. Вот идиот! Ну, решил ты поиграть в Ромео, так зачем подставляешь Джульетту? Ей ещё со мной жить. И зачем орать об этом на весь белый свет? Будто ты не видишь навостривших уши бояр, подобравшихся поближе. Или этот полудурок для них и вещает?

— Иван, Петьку охранять, как зеницу ока. И не дай бог, он помрёт от колик в животе или повесится на шнурке, перед этим перерезав себе горло ногтем. Отвечать головой будешь ты и все сторожа, — хмуро смотрю на напряжённого Дунина, — Я его допрошу чуть позже, только помоюсь, а то зудит всё от крови.

— Так ведь он может себе язык откусить, — влез в разговор Бутурлин, — Или некоторые тати…

Резко оборачиваюсь и впиваюсь взглядом, сделавшего шаг назад боярина.

— Ничего страшного, — моя речь сейчас больше похожа на змеиное шипение, отчего вельможи разом взбледнули с лица, — Чай грамотный, напишет признание. У нас есть кому развязать язык, даже если его нет. А ты, считай уже лишился стол ненужного органа. Коли всплывёт, какая крамола, то вместе с головой.

— Государь, я…

Бутурлин попытался рухнуть на колени, но бойцы уже сбили его с ног, начав пеленать. Вообще-то, я хотел припугнуть болтливого подлеца. Но раз так получилось, то допросим его основательно. А то распустились и слишком много о себе возомнили. Пора спускать товарищей с небес на землю.

— Пошли вон! — кидаю через плечо четвёрки бояр, начавших пятиться спиной от меня подальше.

— У тебя прибавиться работы, — обращаюсь к Башмакову уже спокойным тоном, — Зато появилась возможность разрубить этот гордиев узел одним ударом. Князь, всех бояр под замок. Лучше вернуть их в главный лагерь и там посадить под замок до моего возвращения. На этом берегу они все не поместятся. Никаких гонцов, писем или сношений с войсками. Выдели им место, поставь палатки, пусть возьмут по одному слуге и ждут. Боярских людишек тоже посади в отдельный загон. И будь внимателен, там могут встретиться весьма юркие ребята. Дунин поможет тебе с людьми, но и сам глазами не хлопай.

Это уже предназначалось Морткину. Немного подумав, добавляю.

— Теперь ты — главный воевода, Барятинского тоже посади к остальным боярам. Тех, кто бился со мной вместе или помог Касогову, не тронь. Но и покидать расположение войска не позволяй. Если они не захотят присоединиться к погоне, конечно. Выполняйте!

Народ разошёлся, а я направился к слугам, снова принёсшим тёплую воду в двух больших вёдрах. Надо смыть с себя грязь телесную. Только как быть с духовной? Этот сучонок Толстой, будто в душу дерьмом плеснул. Ладно, ты подставил свою возлюбленную! Но ведь подлец только что заложил под государство мину замедленного действия. И называется она — кризис престолонаследия. Даже если я прикажу казнить пятёрку бояр, то слухи о шашнях царицы с якобы любовником всё равно просочатся. Не удивлюсь, если Петька болтал языком и до сегодняшнего дня.

Поэтому слухи всё равно пойдут. Благо если Марфа родит дочь, а сама помрёт от горячки. Эта овца такую судьбу точно заслужила. Но я уверен, что судьба захочет надо мною посмеяться, и будет сын. Да, Аксинья накануне битвы прислала весточку, что супругу тошнит, уже который день. Понятно, что она беременна. И как теперь быть? Из-за одной гнусной душонки убить ребёнка с матерью? Я, конечно, понимаю опасность ситуации для будущего страны, но на такое не пойду.

Это значит, что царевича будут считать незаконнорождённым. Или как правильно называть таких детей? Неважно. Суть в будущих проблемах для всей державы.

А ведь всё вроде нормализовалось. Интрига удалась и вскрыла такой нарыв, о котором я даже подумать не мог. Ведь все проявившие себя враги потом могли гадить годами, организовывая новые заговоры. Понимаю, что ещё предстоит масса работы и надо чистить Москву с некоторыми городами. Но я фактически победил, сам того не ожидая. И вдруг такой поворот.

Ладно, сейчас умоюсь и пойду пытать Толстого, не сам, конечно. Зато немного успокоюсь, а завтра в путь. Оторвусь на татарах, лишь бы заглушить попытки совести напомнить о себе. Мысли о захваченных людях беспокоят меня гораздо сильнее, нежели великосветские разборки и будущий кризис. Я поставлен защищать их, а по факту, сам стал виновником большого набега. И мне с этим жить.

[1] Александр Петрович Протасьев (1655—1699) — стряпчий при дворе Алексея Михайловича, воевода Мангазеи, думный дворянин, окольничий, начальник Владимирского судного приказа, участник «Кожуховского похода», организатор и руководитель в Воронеже строением кораблей для Азовского флота при Петре I, первый получивший звание адмиралтеец, введённое Петром I, за взятки разжалован государем.

Глава 16

— Государь, там это… Гонец прибыл. Победа! Басурмане сдаются в плен, которые не потонули. Косагов переправил полк казаков через Айдар, чтобы преследовать и добить сбежавших.

Трёхдневная скачка по степи закончилась у печально известной в моё время реки. Вернее, вёрстах в пяти от плавней и густо заросшего берега, где ногайцы разбили свой лагерь. Им было необходимо сохранить в живых захваченных пленных, а людям нужна тень и вода.

Естественно, нас ждали. Только басурмане ошиблись. Их преследовала не только лёгкая конница, но и тысяча драгун, а также повозки с сорока орудиями и пищалями. Не сказать, что наше войско передвигалось очень быстро, однако, надо учитывать два важных фактора. Едичкульцы понесли тяжёлые потери и тащили с собой много раненых. Вдобавок степняки лишись множества заводных коней, что сказывалось на скорости.

Трофейные команды сразу после разгрома бросились не только собирать оружие, но и ловить скакунов. С нами даже прибыл целый отряд, направленный князем Бельским для отбора лучших лошадей. Но меня мало волновал этот факт. Главное — догнать и освободить полон.

В который раз я возблагодарил бога за то, что кроме однобрусных лафетных хоботов, сразу запустил производство новых передков. И артиллерия стала действительно мобильной и позволяла даже атаковать татар малыми силами. Для войны в степи — это просто фантастическое преимущество. Естественно, при должной организации всего войскового хозяйства. В ближайшие несколько лет нас ждут именно такие сражения. Вот и обкатаем технологии, заодно проведём работу над ошибками.

Понятно, что орда могла уйти. Только надо учитывать фактор алчности степняков. Набег начинался просто волшебно. Был взят целый городок, более десятка сёл и огромная добыча. А апофеозом рейда должен был стать захват русского царя. Или окружение его лагеря с последующим выкупом, что даже выгоднее, ибо меньше жертв.

Но что-то пошло не так. Едичкульцы потеряли немало сильных воинов, это знающие люди определили по доспехам. Да и обычных степняков, полегло очень много. Всё-таки грамотная артиллерийская засада — это страшная вещь. Поэтому врагам крайне важно было уйти с пленниками, чтобы хоть как-то оправдаться перед крымским сюзереном. Всё-таки нападение являлось обычной вылазкой, которые происходят каждый год. А калмыки Гераям неподвластны, наоборот, это их заноза, на которую нет управы. Поэтому хан мог спокойно отбрехаться, сославшись на глупость вассалов. Но пленных забрал бы с радостью.

Плевать на всё. Я потому и стараюсь забить голову любыми мыслями, лишь бы не думать о том, что мы опоздали. Наш отряд разбил орду три раза. Сначала бой случился на второй день преследования. Затем было сражение у лагеря басурман. И уже потом, мы прижали противника к плавням, окончательно его разгромив. Только первые два сражения оказались заслоном, пусть и многочисленным. Хан орды бросил в бой наиболее слабых воинов, попытавшись уйти с лучшими людьми, казной и пленниками. Их перехватил наш засадный отряд, совершивший обходной манёвр с юга. Потом Косагов собственно, и прижал остатки орды к Айдару, где начали планомерно добивать, обстреливая из артиллерии. Ногайцы и через реку уйти не могли, так как туда уже переправилась часть драгун. Там к нашим людям присоединились отряды преследователей из Валуек, Купёнки, Нового Оскола и Острогожска.

В общем, надо радоваться, что удалось разбить столь неприятного противника, досаждавшего южным рубежам державы. Только мне невесело, как раз наоборот.

Я даже не знаю, сколько сижу на одном месте, поглаживая спутанные русые волосы девочки с проломленным затылком. Русского ребёнка, убитого басурманами при отступлении. Их здесь много, под две сотни. В основном дети, есть и взрослые. Неликвид. Тех, кто мог стать дополнительной обузой, да и стоит дешевле на рабском рынке. Ногайцы увели с собой девушек и здоровых парней. Остальных в расход. Ведь дети менее выносливые и будут умирать по дороге. Но и оставлять их живыми нельзя. Суки! Ненавижу!

Когда я увидел эту братскую могилу, вернее, обычную свалку из тел, то обомлел. У солдат не было времени на разглядывание страшной картины, им воевать нужно. Мне же выпала доля лицезреть эту гекатомбу. Массовое жертвоприношение в мою честь. Никак иначе. Именно я виноват в убийстве стольких людей. Заигрался Федя, начав относиться к человеческим жизням, как к статической погрешности. Я ведь и боевые потери закладывал ещё перед рейдом. Мол, потеряем столько-то пеших воинов и столько-то конных. Только посмотрев на поле боя, усеянное мёртвыми и стонущими от ран солдатами, начинаешь понимать, что такое война. Знаете ли, вправляет мозги и спускает с небес на землю. Особенно когда вытаскиваешь пулю из собственного рынды, орущего из-за дрянного наркоза, а затем зашиваешь его рану.

Но потом ты натыкаешься на целое поле, усеянное трупами невинных людей, убитых по твоей вине. Это даже не холодный душ. Ситуация больше похожа на удар в пах. Стоишь, согнувшись, из глаз слёзы и не можешь вдохнуть от нахлынувшей боли, только душевной, а не телесной. Поэтому я упал на колени, перед детскими трупиками и просто захлебнулся нахлынувшими эмоциями. Помню, что плакал и раскачивался, как болванчик, позабыв об окружающем мире.

Вдалеке грохотали ружья, и рявкали пушки. Рядом жужжал целый рой мух, и галдели начавшие слетаться галки с вороньём. А царь, вернее, самозванец, возомнивший себя всезнайкой и самым умным, всё сидел на земле, поглаживая голову убитого русского ребёнка. Не знаю, как дальше смотреть в глаза людям? Мне кажется, что в каждом взгляде я буду видеть упрёк из-за произошедшего. Как с этим дальше жить?

Снимаю шапку и вытираю испарину на лбу. Ещё раз оглядываю жуткую картину, стараясь запомнить каждое лицо. Пусть покойники являются мне во сне, заслужил. Нет мне прощения за содеянное. Я могу только отомстить, но какой прок от этого убитым?

Чувствую, как лицо кривится в гримасе всепоглощающей ненависти — к себе, проклятым степняками, предателям и злой судьбе. Пусть мёртвым уже всё равно, но мне точно нет. Значит, кому-то придётся ответить за случившееся. Пусть это будет успокоением моей совести, плевать.

Пытаюсь подняться, но не могу. Ноги затекли, да и тело ощущаю с трудом.

— Савва, помоги встать. Только осторожно, а то ног не чувствую, — мой голос больше похож на карканье.

Но дядька всё правильно понял и засуетился.

— Эй, бездельники! Бегом сюда, государю помочь надо, — слова явно предназначались рындам.

Из четверых моих ближников, на ногах осталось только двое. Вместе с Троекуровым неприятную рану получил Голицын. Апраксина пару раз задели стрелами, но он отказался отлёживаться и отправился в погоню. Без единой царапины из сражения вышел только юный Трубецкой. Оно и правильно. Детям вообще нельзя воевать. Только сейчас иные времена.

Меня осторожно подняли на ноги, но я чуть не рухнул от жуткой боли. Кровь хлынула в пережатые сосуды, аж в глазах потемнело.

— Тащите государя на руках к лошади! Чего стали? — продолжил командовать Савва.

Как в прошлом году, рынды понесли меня на руках. Охрана расположилась в небольшой рощице, находившейся рядом с местом казни. Народ выглядел хмуро, у кого глаза сверкали от злобы, но я не заметил даже намёка на осуждение. Хоть немного отлегло от сердца. Уже в тени, дядьку достал флягу, к которой я присосался, аки вампир к шее жертвы. Вроде полегчало!

Отряд быстро добрался до лагеря, напоминающего муравейник. Странно, но народ приветствовал меня радостными вскриками и даже улыбался. Понятно, ведь мы победили.

У шатра, нас ожидали слуги, приготовившие воду для умывания. Рядом кашеварил повар, и от котла распространялись просто умопомрачительные запахи. Желудок тотчас отреагировал одобрительным урчанием. Я ведь не ел с утра. И правильно говорят: война войной, а обед по расписанию. Можно сколько угодно заниматься самобичеванием, но у организма своё мнение на этот счёт.

Государь, у тебя виски поседели, — воскликнул удивлённый Трубецкой, под укоризненным взглядом Саввы.

Я снова снял шапку, направившись под навес, дабы умыться. Вот Ванька и разглядел изменения.

Эх, мальчик. У меня сегодня душа поседела, а не только волосы. Не хочу нести пафосную чушь про оледеневшую душу. Уже из сражения я вышел другим человеком. Тогда разбились наивные взгляды жителя XXI века, возжелавшего направить страну по пути прогресса и помочь русским людям малой кровью. Про поле боя, которое отрезвляет, я уже говорил. А казнённые русские дети выковали совершенно другого человека. Увиденная жуть убила и растворила остатки доброго царя, окопавшегося в моей душе. И неплохо так искорёжила мировоззрение пришельца, оказавшегося в чужом теле. Можно сказать, что общего сознания больше нет. Есть просто Фёдор III самодержец всероссийский.

Признаюсь честно, мне не нравится произошедшее изменение. Но и нет смысла действовать по-прежнему. Ты хотел больше власти и возможности влиять на ситуацию? Они у тебя есть. Тебя мучили мысли, а не было ли перебором казнить заговорщиков и компрачикосов? Нет, виновных, заслуживших смерть гораздо больше, и кто-то проявил ненужное милосердие. Не можешь успокоиться и считаешь, что люди смотрят с осуждением? Плевать! Азъ есмь царь! А обязанности холопов — выполнять мою волю, нравится им это или нет. Так и будет впредь!

* * *

После мытья и вкуснейшей каши потянуло в сон. Дядька только успел натереть мои ноги целебной мазью, как глаза закрылись. На удивление я спал, как младенец.

Разбудила меня перемена звуков за стенками палатки. Гул и крики людей, сменились обычной атмосферой лагеря. Мирной, надо уточнить. Насколько она может быть на войне.

Выхожу из палатки и потягиваюсь. Всё так же переговариваются бойцы, скрипят телеги, всхрапывали лошади, но пропало напряжение, буквально висевшее в воздухе. А ещё пахнет десятками костров и готовящейся едой. Солнце уже садится, но на улице ещё светло. Лепота! Прямо походный лагерь пионеров на природе. Если не вспоминать о горах трупов.

Подошедший Савва сразу испортил настроение.

— Государь, Косагов с офицерами вернулся и ждёт твоих приказов.

— Хорошо, — мшу рукой, — Дай умыться и собирай всех под навесом, нечего в палатке преть.

Хотя у меня шатёр и весьма просторный, но на улице лучше. Оводы уже не летают, комаров здесь практически нет, поэтому сам бог велел провести совещание под открытым небом.

* * *

— Нам удалось взять в плен самого Мансур-бия, а также трёх его сыновей, двух братьев и ещё несколько десятков родичей. Всего мы полонили около четырёх тысяч басурман, включая раненых и больных, подобранных во время преследования. Также захвачены три сотни предателей из черкасс, проведших басурман тайными тропами. Часть орды и запорожцев смогли уйти через Айдар, направившись в сторону главного стана. Я приказал их не преследовать основным войском, а отправить несколько отрядов разведчиков, кои должны каждый день присылать гонцов. На тридцать вёрст по Кальмиусскому шляху встал полк казаков, дабы никто не ударил с юга. Но далее идти нет смысла. Люди устали, надо немного переждать.

Угу. Ещё и добычу поделить надо, как без этого.

С удовольствием слушаю доклад Косагова. Что может быть лучше новостей о победе русского оружия? А ворчу я про себя, ведь всегда хочется большего. Меньшая часть едичкульцев ушла и среди них хватает сильных воинов. Зато нам удалось обезглавить орду, захватив в плен её правителя с большей частью родичей. Значит, в степи начнётся брожение и по возвращении у бия возникнут проблемы с усмирением оппозиции. Только он не вернётся. О чём не знают и собравшиеся командиры, рассчитывающие на выкуп.

Передо мной стояли наиболее толковые военачальники, отличившиеся в последние дни. В центре небольшой шеренги расположились Косагов и его заместитель Пётр Волконский, командовавший одним из казацких полков. Также здесь находились воеводы Острогожска — Андрей Рахманинов и Нового Оскола — Иван Мокшеев. Оба быстро среагировали на набег, разобрались в ситуации и организовали преследование. В пути отряды воевод отбили часть полона, за что им честь и хвала. В отличие от их коллег из Купёнки и Валуек, фактически проворонивших набег. А ведь расположенные южнее крепости, как волнорез, вклинивающиеся в степное море, должны были принять удар орды. Или сообщить о набеге, коли он пройдёт мимо. Но мы ещё будем разбираться в случившемся, пока слишком мало информации. Глупо принимать решение по горячим следам. Надо учитывать заговор и насколько мятежники помогли ногайцам обойти русские посты.

Кроме воевод и двух командующих, под навесом собрались несколько офицеров, а также представители казаков и ополчения. Получилась этакая солянка из регулярных и иррегулярных войск. Также присутствуют мои люди и помощник Иевлева, присланный строить переправы. Конница может спокойно переплыть Айдар, но с артиллерией возникнут проблемы. Мы же не знали, что удастся прижать едичкульцев к реке, не дав им уйти. Хотя мост всё равно строится, ведь на правый берег надо перекинуть припасы и пищали в помощь нашему опорному пункту. В общем, собрались все более или менее важные офицеры.

— Сколько людей угнано и погибло? — перевожу взгляд на Рахманинова.

Невысокий, но коренастый воевода с загоревшим лицом и острыми чертами лица, вдруг смутился, но быстро ответил.

— Это моя вина, государь. Пшеницу посеяли, сенокос закончился, ещё и вести пришли, что татары уходят в поход. Вот и получилось, что в этом году мы решили провести большую ярмарку под Новым Осколом. Туда добираться удобнее, и купцы многие по реке товары сплавляют. Народу съехалось со всей черты и не только крестьяне с торговцами. Прибыло множество служилых людей и даже дворян с семьями. Вот их всех чуть ли не скопом поганые и накрыли, — последние слова дались воеводе с трудом, ведь там погибла и его жена со старшим сыном, — Кроме этого враги полностью сожгли город Усеред и двенадцать селений, включая такие крупные, как Подсереднее, Иловка и Глуховка. Думаю, разорённых деревень гораздо больше. Татарин шёл широким бреднем, и мы получили ещё не все вести о пострадавших.

— Здесь больше я виноват, государь… — попытался вклиниться в разговор Мокшеев, но был остановлен взмахом моей руки.

— Я сам решу, кого наказывать или вознаграждать. Будет проведено тщательное расследование. Но уже сейчас можно сказать, что басурмане обманули всех нас. Что по людям?

— Убито более полутора тысяч православных, включая тех, кого умертвили уже здесь. Но всех посчитать сложно. Скорее всего, погибших больше. В полон увели около четырёх тысяч, половину мы отбили. Сейчас люди воевод считают и переписывают освобождённых. Надо разобраться, кто лишился имущества и родных, заодно ищем родственников, дабы семьи соединились. Многим более некуда возвращаться, будем помогать им всем миром. Поставим новые дома, кого определим к дальним родичам. Тех, кто лишился рассудка, отправим монастыри, богаделен на засечной черте нет. Очень помогают твои лекари, государь. За это тебе низкий поклон от людишек.

Последние слова Рахманинова прозвучали, будто насмешка и раскалённым гвоздём впились мне в сердце. Только воевода вполне серьёзен. Никогда ещё цари лично не помогали жертвам набега. У них обычно иные заботы. Ведь подданных бабы ещё нарожают. С трудом собираю волю в кулак. Мне нужен ясный рассудок и нечего впадать в прострацию.

— Каждый пострадавший получит помощь из казны. Денег должно хватить, — смотрю на закивавшего головой Щукина, — После обратись к моим секретарям, они всё запишут и выделят нужную сумму по возвращении людей. Пока отправляй пострадавших на север. Лошадей и телег сейчас в достатке. Обратитесь к главе трофейной команды, он всё выделит. Пусть спокойно едут. Припасами вас всех снабдит капитан Иванов, он из ведомства Семёна Язкова и прибыл с нашим отрядом. Но думаю, вы уже знакомы.

Народ степенно закивал, ведь я систематизировал сбор и делёж трофеев, а также обеспечил нормальное снабжение войск. Иначе бы горячие парни разграбили и пожгли запасы орды, а потом народу пришлось бы голодать. Особенно бывшим пленным.

— Всё это вопросы рабочие, которые помогут решить служилые люди, прибывшие накануне. Я собрал вас ещё по другой причине, — решаю озвучить недавно принятое решение, — Прощать столь подлый удар нельзя. Тем более что султан и крымский хан осудят набег, ведь он идёт вразрез с мирным договором. На словах, конечно. Так-то магометане всегда рады полону и урону, нанесённому православному люду.

Народ одобрительно закивал, в коварстве мусульман никто не сомневался. Гераи обычно оправдывали набеги произволом на местах, мол, им сложно контролировать мелкие орды и роды. Враньё! Нападения, захваты людей и мелкие стычки на границы никогда не прекращались, унося каждый год тысячи русских жизней. Поэтому пора ответить соседям их же монетой. Думаю, пока повременить со взятием Азова. Сначала надо очистить от кочевников степи с обоих берегов Дона. Это более реально и дешевле. А город мы возьмём, только в своё время и подготовившись. Пока он моим планам не мешает. Есть ещё одна мысль, но об этом я буду думать позже. Сейчас речь идёт о необходимости тотального геноцида кочевников, который уже начался. О чём надо сообщить воинам.

— Я хочу, чтобы Едичкульская орда западных ногаев была полностью истреблена. Начиная от младенцев, заканчивая стариками. Если найдутся охотники, то плачу десять серебряных копеек за голову поганого, без разницы воин это или мирный житель, — после моих слов под навесом повисла тишина.

Через некоторое время зашептались старшины донцов и офицеры городских казаков. Видать, прикинули сумму и посчитали её не особо выгодной. Ведь орда будет драться, как крыса, загнанная в угол, понимая, что пришли мстители. Нельзя недооценивать степных подростков и женщин, стрелять из лука они учатся с малых лет.

— В помощь охотникам выделю пищали с малыми пушками, а также ружья, порох, припасы и заводных лошадей, — здесь активизировались ополченцы, ведь теперь рейд полностью оплачивает казна, — Три четверти добычи и скота, также отходит добровольцам. Единственное, лучших жеребцов и кобыл придётся отдать Игорю Козловскому, присланному своим дядей — князем Бельским. С этого года на Руси будет открыто сразу несколько конезаводов, потому у нас нужда в скотине для племени. Также казна выкупит часть овец, надо же чем-то войско кормить.

Услышав про отъём коней и баранов, народ поскучнел. Ещё бы, хороший скакун часто бесценен. От него зависит жизнь воина. И многие держали отары овец, что приносило немалую прибыль.

— Стоимость лошадей, а также другого скота, в этом и следующем году изрядно упадёт. Сами подумайте, сколько голов захвачено за последние дни. Козловский же за особо ценные образцы заплатит по сегодняшним ценам, — народ немного подумал и сразу повеселел, а после следующих слов заулыбался, — Ну и девок ногайских можете брать сколько угодно, только не передеритесь. На ком задумаете жениться, то крестите и живите спокойно. Иных в дворовую обслугу, или сами решайте куда. С церковью трудностей не будет, не переживайте. Ещё я выделю землю особо отличившимся воинам. Только приказываю впредь сажать на неё людей свободных. Коли вы орду уничтожите, то можно пашни и пастбища на юг двигать. Хан ушёл в поход, и года на два о его войске можно забыть. А следующей весной мы продолжим чистить степь от кочевников. Поэтому решайте.

Надо простимулировать ратный люд, дабы они меньше думали о предстоящем истреблении орды. Времена сейчас суровые, поэтому при хорошем вознаграждении, муки совести уходят на второй план. Это я рефлексирую и веду постоянную внутреннюю борьбу со скрепами из XXI века. Что касается девок, то ход оказался удачным. С женским полом на границе проблема, а тут царь предлагает особо себя не ограничивать. Зачем жениться, если можно держать татарскую наложницу? Ранее попы смотрели на это дело косо, заставляя венчаться. А сейчас сам царь разрешил. Конечно, многие женятся, ведь держать людей в рабстве у русских не принято. Добрые мы. Слишком.

Но главным возбудителем стала земля. Кто же не хочет стать помещиком? Однако селить в засечной черте крепостных я запрещу. Тех, кто уже живёт здесь, выкупит казна.

Пора приступать ко второму важному делу.

— Выкупа с бия, его семьи и мурз брать не будем, — народ снова напрягся, наверняка посчитав прибыль от столь обычного для степи дела, — Нельзя прощать вероломство. И надо отвратить других басурман от желания лезть на Русь. Поэтому мы сделаем так. Здесь же проходит Кальмиусский шлях?

— Да, государь. В десяти вёрстах основной путь, — Рахманинов махнул рукой в сторону северо-востока.

— Тогда сегодня же определите место, где лучше выкопать ров и поставить небольшую крепость, — смотрю на закивавшего помощника Иевлева, — Завтра поутру сгоните туда всех пленных ногайцев, запорожцев и прочую сволочь. Надобно снабдить их инструментом. Пусть копают, заодно необходимо собрать больше камней, веток и песка. В этом помогут освобождённые пленники, ведь за работу я заплачу не только едой, но деньгами, тканями и скотиной.

Офицеры смотрели на меня недоумённо. Чего вдруг царь решил заняться земляными работами и зачем им такие подробности? Здесь надо сколачивать отряд для преследования орды. Куш ведь получается немалым. А желающих хватает, судя по алчно блестящим глазам. При наличии мобильной артиллерии, у степняков нет никаких шансов.

— После того как ров будет выкопан, приказываю всех пленных умертвить. Далее головы надо отделить от тел, последние закопайте в ямах, завалив камнями с ветками. А то сбежится зверьё со всей степи, нечего им здесь пир устраивать. Из голов сложите кучу, в виде пирамиды. Знающие люди объяснят вам, что это такое, — по мере понимания моих слов, брови на лоб полезли даже у Дунина, — Бия, его родичей, мурз и запорожских старшин посадить на кол. За каждого казнённого также плачу десять копеек, знатных басурман и предателей из казаков оцениваю в три раза больше.

Осматриваю оторопевших воинов и мысленно ухмыляюсь. А чего вы хотели? Теперь народу придётся иметь дело с новым Федей. И я точно многим не понравлюсь. Но проблемы индейцев шерифа не волнуют.

— Найдёшь людишек для осуществления праведной казни, Григорий Иванович? Или кому другому приказать? — смотрю на хмурого Косагова.

Кому, как не командующему заняться столь деликатным делом? В бою он себя проявил, теперь надо оказать царю услугу. Воевода должен понимать, что для него, как и остальных проявивших себя офицеров, это шанс скакнуть сразу на несколько иерархических ступенек вверх. На фоне обгадившихся генералов и заговора, такая возможность предоставляется раз в жизни. Вон Рахманинов еле сдерживается, чтобы не попросить возглавить экзекуции. Будь здесь Лефорт, он уже бежал бы самолично стругать колья и сажать на них вражин. Надо будет, он и лучшего друга убьёт, особо не раздумывая.

Косагов меня не подвёл.

— Всё сделаем, государь. Нечестивцы и убийцы должны получить по заслугам.

* * *

Отправляясь в поход, приказал Тамерлан каждому воину у дороги оставить камни. Почему-то вспомнился глупый ролик про давно сгинувший банк, увиденный в детстве. Или дело в картине Верещагина «Апофеоз войны»?

Не знаю. Пирамида из голов отличается как от каменной, так и сложенной из черепов. И я не разговариваю с отрубленными башками врагов, а с удовлетворением наблюдаю за жуткой композицией. По обеим сторонам шляха насыпан невысокий вал, вокруг которого вьётся неимоверное количество воронья, оглашающего окрестности громким карканьем. Вдоль дороги стоят колья, с нанизанными на них врагами. Многие из них живы и корчатся от боли, стонут и добавляют шума ко всеобщей какофонии.

Вишенкой на торте этой монументальной композиции оказались две высокие пирамиды из отрубленных голов. Казнённых оказалось так много, что пришлось ставить ещё один адский зиккурат. И композиция удалась. Даже бывалые воины истово крестились, проезжая по дороге на север.

Кстати, бывшие пленники весьма активно помогали не только копать ров и готовить колья, но и самолично резали головы. Ведь это не только серебро, но и ещё еда, одежда, а также инструмент. Правда, потом многие тоже были в шоке и с опаской шли по столь необычной аллее.

А мне нравится! Отлично получилось! Этакое напоминание для тех, кто собрался на Русь с нехорошими намерениями. Правда, скоро здесь будет жутко вонять, но мне всё равно. Важно, что слухи о произошедшем событии быстро разлетятся по степи и даже Европе. Надеюсь, до Бахчисарая и Константинополя тоже дойдёт. Не новость, а намёк. Люди там неглупые, историю должны знать, а при упоминании имени Великого хромца наверняка вздрагивают. Дяденька Тимур неплохо кошмарил, как османов, так и татар.

Мне всегда нравился этот исторический персонаж. Есть в нём, что-то такое мистическое. Истинный хаос во плоти. Только я не собираюсь устраивать бардак на вверенной мне судьбой земле. Как раз наоборот, Россию в ближайшее время ждёт установление порядка. Скажу больше — это будет самый натуральный орднунг. И вряд ли он многим понравится.

Только мне плевать. Главное, что происходящее начало нравится мне. Ещё бы заглушить муки совести. Но ничего, я только в начале пути. Привыкну.

Глава 17

— Ночи в степях холодные. Вдруг замёрзнешь?

Заботливо поправляю бурку на плечах Толстого. Тот вращает безумными глазами, жалобно мычит, пытаясь, что-то сказать. Или просто хочет заорать, но сил уже нет. Ещё рот связан. И попробуйте вести беседы, когда вы сидите на колу.

Ага, именно так. Картина неприятная, но я обязан отреагировать на покушение и слишком длинный язык дворянина. Времена сейчас такие. Проявишь слабость, и тебя собственное окружение перестанет уважать. И не мешает нагнать жути на бояр, дабы они перестали наглеть. У нас теперь самодержавие во всей своей красе.

По возвращении в лагерь я не стал тянуть и быстро провёл следственные действия. Факт предательства, выраженный в затяжке отправки помощи и отвода войск на несогласованные позиции, даже доказывать не пришлось. Остальное дело техники. Вернее, таланта Башмакова распутывать преступления, и умений палача.

В следственные мероприятия я не вмешивался, переложив всё на подчинённых. Депутация вельмож, состоящая из персон, избежавших ареста, отправилась восвояси. Думцы и прочая знать ещё не знали о казни едичкульцев. Потому и бросились жаловаться, а по сути, давить на меня, по старой памяти. Не успел я вернуться и слезть с коня, как налетели стаей. Это было ошибкой.

Каково было удивление высокопоставленных рож, когда их отправили лесом, причём в грубой форме. Народ малость оторопел, но выполнил пожелание монарха. Позже до лагеря дошли подробности нашей вылазки, и меня оставили в покое. Оно и к лучшему. Можно было нарваться на более резкую реакцию с моей стороны. Я устал как собака, ещё и организм начал барахлить, поэтому с трудом сдерживал раздражение. Для вчерашнего инвалида такие энергозатратные марши даром не проходят. Всё-таки в общей сложности более двухсот пятидесяти вёрст за неделю. Добавьте моральное потрясение, от которого мне долго отходить.

Два дня после возвращения я отсыпался, отъедался и лечился. Келлерман с Саввой, смазывая мои синяки и порезы, заодно зафиксировали запястье повязкой с дощечкой. Было подозрение на трещину, но скорее это сильный вывих после падения с коня. Представляете, я чуть не убился на ровном месте. Вот было бы смеху сломать шею после столь жесточайших испытаний. Судьба любит пошутить, когда считаешь, что ухватил её за хвост.

После отдыха настало время допроса Толстого. Самое забавное, что вопрос его взаимоотношений с Марфой не поднимался. Сразу после ареста невезучего убийцы, Федька Апраксин попросил поговорить без свидетелей. И рассказал, что до решения выдать сестру замуж, родители пообещали её Петьке. Тот был буквально одержим юной дворянкой. Но затем подвернулся шанс возвысить род, выдав девицу за царя. Кто же устоит перед таким соблазном? Естественно, что на чувства молодых людей наплевали с высокой колокольни.

Рында предложил лично отвезти сестрёнку в монастырь, дабы наказать за глупость и загладить позор. Не знаю, заботился ли Федя о семье? Может, дурную девку уже списали, но задумали сохранить место семьи у трона. Ведь два брата Апраксиных тоже поступили на военную службу. А старший — Пётр отлично проявил себя в составе драгунского отряда, преследовавшего едичкульцев. По словам знающих офицеров, у молодого капитана неплохой потенциал.

Но меня больше интересовали подробности прошлогоднего бунта. Тогда Толстому удалось оправдаться, хотя именно он был послан Милославским подстрекать стрельцов. После допроса с пристрастием удалось получить немало информации. Петя оказался слабаком и расклеился сразу после начала пыток. Только полученная информация многого не прояснила. Умные манипуляторы использовали товарища втёмную, выделив ему роль обычного боевика.

Новых имён и деталей он не назвал, хотя подтвердил мои подозрения. Что касается бунта, то Пётр действительно неплохо в нём замарался, возглавив убийство князей Долгоруковых. Я потому и приказал посадить его на кол. Заслужил, гадёныш!

Также всплыли некоторые подробности деятельности Ивана Милославского и князя Хованского, отправленных в монастырь. Думаю, по возвращении двух монахов придётся устранить. Ещё и Гаврилов докладывал, что заключённые, в том числе находящиеся в ссылке, проявляют излишнюю активность.

А вообще, мерзко! Вроде благостная с виду картина жизни русского общества, изнутри просто сгнила. У нас хуже, чем в Европе, там тоже чудес хватает. Властные же группировки воюют везде, то дело житейское. Но уж больно подозрительные события предшествовали Стрелецкому бунту. Я про неожиданную смерть цесаревича Алексея, скончавшегося в возрасте пятнадцати лет. При этом не могу вспомнить, чтобы Федин брат болел. Ещё более странной выглядит смерть отца, отличавшегося лошадиным здоровьем. Алексей Михайлович не пил, был умерен в еде, мог молиться часами напролёт, отбивая тысячи поклонов, и любил соколиную охоту. То есть двигался и себя тело не запускал. К тому же царь отличался спокойным нравом и особо не злился, нервы у него были в порядке. Хотя мог огреть посохом неугодного боярина. Ивашка Милославский не даст соврать. И вдруг сорокасемилетний мужчина в самом расцвете сил, никогда не жаловавшийся на здоровье, умирает от сердечного приступа. Потом начинают травить Фёдора, что уже доказано, а затем бунт.

По-честному надо хорошенько проредить знатные роды, кто даже гипотетически замешан в заговоре. Признаюсь, такие мысли не отпускают меня последние три дня. Но в стране катастрофическая нехватка грамотных людей и достаточно жёсткое сословное общество. Можно выдвинуть незнатных людей, посадив их на важные места, и теоретически они справятся. Только делать это придётся постепенно, дабы избежать интриг недовольных бояр. И всё равно данный путь опасен. Ведь даже многих ближников и союзников напугает бездоказательная расправа над знатью. Мол, если царь казнил самых родовитых, выдвинув нас, то кто помешает ему устранить не оправдавших доверие дворян?

Поэтому спешить не будем. И Черкасского со товарищи вскоре ждёт суд, куда я решил допустить наиболее авторитетных вельмож. А вот Толстой — это моё личное дело. За Петьку даже никто не думал заступаться. И правильно сделал.

Я же решил не медлить и приказал посадить преступника на кол. Заодно посетил мероприятие. Для меня казнь стала чем-то вроде релаксации, как бы странно это ни звучало. Смотришь на муки врага, и на душе аж теплеет. Дабы немного потроллить окружающих, по моему приказу на Толстого надели бурку. Помнится, именно так первый русский император развлекался с любовником бывшей жены[1]. Однако потомки назвали его великим, не обращая внимания на чудовищные поступки. Чем я хуже?

— Прибыл подполковник Лефорт. Просит принять, — Дунин вывел меня из размышлений.

Савва от созерцания экзекуции отказался, а вот Иван подобных зрелищ не чурается. Поэтому именно он сегодня выполняет обязанности моего адъютанта.

— Зови.

Швейцарец осунулся и загорел. Но вид имел бравый, успел почистить костюм и с ботфортами, а глаза подполковника сияли от предвкушения. Понятно, что приказ он выполнил.

— Докладывай, — произношу после поклона.

— Беглый Церен-Доржи пойман, вместе с десятком его родичей и ближников. Также в плен попали ногайские мурзы и черкесские старшины. Многие из них состоят в родстве с князьями своих народов. Ко всем прочему мы привели триста полонённых людишек. Остальные разбойники порублены или сбежали. За крупными отрядами послана погоня. Более полутора тысяч коней, захваченных после битвы. Отару в более чем две тысячи овец, сейчас гонят в русские пределы под надёжной охраной. Но это дело долгое. Мы взяли её после уничтожения мелкой орды, помогавшей разбойникам. Повозки с оружием, провизией и прочим добром, отнятым у басурман, переданы Семёну Языкову.

Не знаю, каким Франц Якоб Лефорт был в моём мире. Здесь он производит впечатление тщеславного человека, умеющего выполнять приказы. Если так пойдёт дальше, то можно его приблизить. Безумных преференций, как при Петре он не получит, но чинами и деньгами не обижу. Прямо сейчас и проверим иноземца. Но сначала пряник.

— Жалую тебя званием дворянина, чином полковника, ста рублями и землёй. Завтра зайдёшь к Щукину и заберёшь грамоту.

— Счастлив служить, Вашему Величеству! — Лефорт засиял ещё сильнее и отвесил поклон.

Какой льстец! Вон даже мой титул на иностранный манер переиначил. А теперь вопрос.

— Какого наказания, по-твоему, заслуживают провинившиеся рейтары?

— Предателей надобно казнить. Тех, кто догадывался об измене или не захотел думать о последствиях, можно отправить в Ссыльный полк. Это очень хорошая затея, государь. Среди провинившихся есть людишки, которые ошиблись и они с радостью искупят свою вину, — швейцарец снова добавил лести, — Трусов и неумех надо просто гнать. Делать им нечего в русском войске. А ещё пороть! Всех надо хорошо бить батогами! Даже тех, кто проявил обычную глупость! Дабы в следующий раз подумали о последствиях!

Чешет будто по писанному! Идея тоже неплохая, насчёт пороть. Думаю, орднунг так и вдалбливался в головы немцев, через жопу. Но у нас немного иные порядки.

— Приятно слышать столь здравые мысли, — одобрительно киваю швейцарцу, — Только всех пороть нельзя, а только виноватых. Как-то это немилосердно. А мы, русские, народ сердобольный.

Лефорт не удержался и покосился на вновь застонавшего Толстого. Это он оценил мою доброту.

— Решай, как поступишь. Мне надо наладить службу на левом берегу Дона. Необходимо искать, а затем уничтожать ногайские и магометанские орды, кочующие в этих степях. Действовать будем совместно с донцами и, возможно, калмыками, — Лефорт слушал внимательно, ловя каждое слово, — Для этого я оставлю здесь полк казаков, тысячу драгун, артиллерию и сколько надобно припасов с оружием. Воинство расположится в Паншин городке. Там находится волок с Дона на Волгу. На него у меня большие надежды. Но это дело будущего. Ты же можешь возвратиться в Москву, толковому человеку всегда найдётся место.

Франц думал недолго и сразу задал вопрос.

— Вы собираетесь воевать на юге?

— Да. Ближайшие годы все мои устремления здесь, и речь не только о войне. Мы будем много строить и осваивать эти земли.

— Я согласен. Но как быть с калмыками и донскими казаками? Несмотря на признание России сюзереном, обе стороны себе на уме. Ещё они часто воюют между собой.

Это хороший вопрос. Значит, Лефорт уже выяснил местные расклады.

— Вскоре к тайше Аюке отправится посольство. Я пока не выбрал, кто из бояр его возглавит. Тебе надобно сопроводить посла и заодно договориться с калмыками о совместных действиях. Заодно передашь моему вассалу подарок.

— Могу я узнать какой? — швейцарца насторожила моя улыбка.

— Мы отрубим голову Церен-Доржи, и положим в бочонок с мёдом, чтобы не сгнила. Думаю, Аюка оценит мой жест, ведь это его родич сбежал от возмездия. Остальных знатных пленников казним, от греха подальше. Простые воины будут заниматься земляными работами. Отправим их в Паншин вместе с Иевлевым. Нужно успеть укрепить городок, построить дома, конюшни и выкопать землянки. Лес мы начнём сплавлять уже в ближайшие дни. Осталось всего четыре месяца, надо спешить. Люди должны быть сытыми и жить в тепле. Степняка лучше всего бить по весне, пока не сошёл снег, но уже нет сильных морозов. В это время его лошади слабые и орде не скрыться. Твоя задача за лето провести разведку, договориться с союзниками и начать действовать. Ногайцы и черкесы не должны совать свой нос севернее Маныча. И конечно, набеги на русские пределы надобно прекратить в ближайшие два года. Если выполнишь мой приказ, то я в долгу не останусь. Завтра будет совещание по этому вопросу, там обсудим детали. А пока иди отдыхать, Франц Яковлевич.

Лефорт ушёл, а я повернулся в сторону Дона, разглядывая великую русскую реку. Вернее, пока она наша условно. Казаки противятся утверждению Москвы в их пределах. При этом с радостью принимают нашу помощь припасами и оружием.

Калмыки — фактически независимая орда, несмотря на вассальную присягу Русскому царству. Междуречье Волги и Дона по большей части под их контролем. Кочевья новых хозяев приволжских степей распространяются до Саратова. Понятно, что речь о левобережье великой русской реки, где мало наших поселений. Там земли кочующих башкир, которые недавно восстали[2]. И именно калмыки обязались давить мятежников. Но всё оказалось сложнее. Под шумок люди тайши напали на несколько русских сёл севернее Астрахани, где захватили пленных. Ещё и начали действовать вместе с мятежниками, осадив Уфу.

С недавних пор я такие вещи не прощаю, особенно захват и продажу в рабство русских людей. Если кочевники думают, что Москва далеко, и мы не сможем прислать большие силы, то они сильно заблуждаются. Насколько я понял, Аюка под шумок решил принудить башкир перейти под его руку и выйти из моего подданства. По донесениям разведки, после совместных действий между союзниками начались столкновения. При этом продолжают страдать русские поселения. Вражда не мешает басурманам грабить моих подданных.

И в ближайшее время за это придётся платить. Никто не собирается покушаться на веру как магометан, так и буддистов. Кто-то запустил глупые слухи, нарушив спокойствие на юге Урала. А вот угон полона на рабские рынки Хивы или Тарковские шамхальства, откуда людей переправляли в Порту, я не прощу.

Поэтому к тайше поедет посол с подарком и письмом. Только не всё так благостно, для калмыков, конечно. Я решил не заниматься лицемерием и поставить Аюке ультиматум. В документе несколько пунктов, в том числе освобождение людей, выплата компенсации, помощь в восстановлении разрушенных сёл, отвод своих орд от Саратова на юг, а также полное уничтожение восставших башкирских родов. Понятно, что есть и пряник. Россия обязуется обеспечить калмыков оружием, порохом и зерном. Пусть мой вассал думает. Если тайша согласится, то в качестве аванса он должен передать тоже бочонок, но наполненный серебром. Можно было потребовать золото, но откуда оно в здешних местах.

Иначе мне придётся кардинально менять свои планы и начинать войну с калмыками. Башкиры, хлебнувшие горя от вчерашних союзников, сами пойдут на переговоры. Если нет, то придётся давить их тоже. Вернее, часть восставших родов. Отнюдь не все кочевники нарушили клятвы и полезли грабить русские пределы. Так что можно начать замятню внутри племени, выведя его из игры. Да и не атаковали их пока настоящие силы — далеко. Сибирский тракт проходит севернее, и пока восставшие не перерезали стратегическую дорогу, восстание Москве малоинтересно. Вернее, прежней власти, но не мне. Я как раз перед походом на юг, выслал в Уфу людей и оружие. И после окончания мятежа никого прощать не собираюсь. Теперь русский царь следует английскому правилу: «Джентльмен, хозяин своего слова. Дал слово — забрал обратно!».

Не вижу здесь ничего зазорного. С нормальными странами надо вести себя честно. Забавно, но королю той же Швеции можно доверять. И даже Собесскому, несмотря на идиотизм, творящийся в Польше. А вот остальных я буду обманывать и предавать. Каков ответ, таков привет. Не Россия нарушила клятвы, а башкиры с калмыками. Значит, степные спесивцы ещё пожалеют. Пусть возмездие придёт позже, и это нарушит мои планы. Хорошо, что три года у меня есть. А может, и больше. Это я про срок, когда османы с крымскими татарами более или менее оправятся от поражения в Австрии, и начнут отвечать. Но мы не будем сидеть, ожидая у моря погоды. Есть амбициозный польский король и запорожцы. Гораздо дешевле отправить им припасов, дабы будущая война в Подолье продлилась дольше. Вообще, русские цари плохо использовали византийский метод решения проблем с врагами. Подкуп и стравливание врагов, всегда дешевле войны. Просто греки увлеклись интригами с внутренними разборками, потому и просрали империю.

Почему я решил сменить вектор и готов отвлечься от зачистки придонских степей? Начнём с того, что рейд и задумывался, как разведывательный и одновременно исследовательский. Необходимо сделать детальный анализ состояния русских войск и готовности страны к серьёзной войне. Но можно уже констатировать факт, что лезть в конфликт с Портой — безумная авантюра. Нас просто раздавят при столкновении один на один. Пусть пока воюют запорожцы с поляками, мы присоединимся чуть позже.

К тому же сейчас нет смысла захватывать Азов. Даже будь у России военный флот, его не выпустят дальше дельты Дона. Османы сейчас сильнее нас, как на суше, так и на море. Только они воюют сразу на нескольких фонтах, потому и неопасны. Но и далее определённых рубежей Россию не пустят. Если в Константинополе почуют реальную угрозу, то быстро отдадут Австрии Западную Венгрию, заключат перемирие и ударят по нам. Кстати, пока действует Бахчисарайский мирный договор, нет смысла нарушать его раньше времени. Это же передышка, столь нужная стране.

Зато реально заняться зачисткой степи, пока основные силы Крыма за Дунаем. И мы пока не готовы брать крепости, без которых невозможно контролировать черноморское побережье. Значит, будем тренироваться, улучшать артиллерию, увеличивать производство пороха и запасаться провизией. И уничтожим как можно больше басурман, пусть это обычные кочевники, а лучших воинов Герай увёл за Дунай.

Вторая проблема — отсутствие денег. Я набросал примерную стоимость годового содержания тридцатитысячного войска в условиях похода и пришёл в ужас. Теоретически, если увеличить налоги, ограбить церковь, потрясти купцов и даже неподатное население, то деньги найдём. Только придётся забыть обо всех проектах и реформах. Россия встанет на рельсы этакого военного коммунизма и перестанет развиваться. Оно нам нужно? Тем более никто не толкает нас воевать с османами. А как я уже говорил, степь можно зачищать гораздо меньшими затратами. Уж лучше отдать порох и устаревшее оружие запорожцам с поляками, да найти охотников среди своих, чем тащить армию на юг.

Третьей загвоздкой являются внутренние конфликты и противоречия. Предположим, заговор я раскрыл, виновные будут наказаны и лет на пять бояре успокоятся. Если не убьют меня, конечно. Пусть попробуют, здесь у них руки коротки. Только как быть с церковным расколом, восстанием башкир и наглостью Аюки? Эти проблемы надо решать в первую очередь. Нельзя воевать с нестабильным тылом. Поэтому в Азов мы не полезем.

А вот с калмыками придётся договариваться или воевать. В случае конфликта будет перекроена вся политическая карта от Дуная до Иртыша. Надо учитывать Джунгарию, которая способна помочь своим родичам. При этом уже Россия способна опереться на магометанские народы степи и Северного Кавказа, затерроризированные ойратами. Политика такое дело, что вчерашние враги завтра могут стать друзьями. Пусть и временными.

Самое забавное, что в этом деле нам могут помочь султан и крымский хан. Вот такие пироги.

Но мне необходимо Нижнее Поволжье. Сейчас — это краеугольный камень моих планов. Дело в том, что в казне нет денег. Вернее, страна не сможет быстро заработать нужную для войны сумму. Бог с ней, с войной. Нам нужны средства для развития многих отраслей. Теоретически есть уральское золото и серебро. Уже в следующем году к рекам и местам, названия которых удалось вспомнить, отправится геологическая экспедиция. И я уверен в её успехе. Только сомневаюсь, что нам удастся наладить добычу быстрее, чем через три года. Добавьте к этому необходимость обеспечения безопасности путей доставки. Здесь мы снова упираемся в мятежных башкир и излишне амбициозных калмыков.

То есть всё равно придётся договариваться или уничтожать кочевников. Потому что они стоят на пути единственной возможности разбогатеть. Называется она — Волжский торговый путь. Именно транзитная торговля с Персией даст быструю прибыль. Кроме этого, мы неплохо разовьём инфраструктуру и промышленность поволжских городов. Я никому не собираюсь отдавать право на перевозки товаров, значит, придётся строить свой торговый флот. Что не так уж сложно. А вот для обеспечения морской части пути потребуются военные корабли.

Я и такие расходы в состоянии потянуть. Если не придётся воевать с калмыками. Замкнутый круг, однако. Но и давать слабину перед Аюкой нельзя. Степняки понимают исключительно силу. Впрочем, как и большинство остальных народов. Поэтому посол повезёт голову и грозную грамоту. А Паншин-городок превратится в опорный пункт, который вместе с Царицыным, станет опорной базой для нападения на ойратов. Пусть большая часть их кочевий пока на левом берегу Волги и Урала. Но тайша — умный, должен понять намёк.

Новые стоны Толстого вывели меня из размышлений о судьбе России. Я уже и забыл о глупом дворянчике.

— Государь, атаман Минаев давно ждёт. Звать или пусть позже приходит? — раздался голос Ивана.

Дунин меня не беспокоил, дав возможность насладиться красотами степного пейзажа и спокойно подумать.

Машу рукой, чтобы звали донца. Человек он нужный и проверенный. Нечего оскорблять его, показывая свою власть, теша самолюбие. Она у меня и так есть. Многие в Москве этого ещё не понимают, но скоро мы их обрадуем.

Атаман был невысоким мужчиной средних лет. Особыми статями Минаев не выделялся, разве что мощные запястья указывали на умение владеть саблей.

— Фрол Минаевич, ты человек опытный и много раз доказывал свою верность, — начинаю немного издалека, кивнув на поклон казака, — Поэтому не буду тебя обманывать. Россия идёт на юг. Хотят этого донцы или нет, но решение принято. На севере и западе войн не предвидится, османы с татарами заняты в австрийских землях. Значит, появилась возможность отодвинуть засечную черту. Дело это долгое и муторное. Только у нас нет иного выхода, кроме опоры на Дон. Здесь встанут новые крепости, откуда русское войско начнёт уничтожать степняков. Сейчас главная задача — это выбить кочевников из донских степей.

— А как быть с калмыками?

Минаев — молодец! Толковый правитель и должен в первую очередь заботиться о своих людях. Калмыки в последнее время начали регулярно нападать на казачьи поселения, многие из которых разорены. Формально донцы вне юрисдикции Русского царства, ещё и обе стороны — наши союзники. Но я на стороне казаков, несмотря на недавнее восстание Разина, принёсшего стране колоссальные убытки. Кстати, придурок Стенька захватил корабль «Орёл», построенный как раз в рамках программы восстановления Волжского пути. А ведь это был первый русский фрегат, призванный охранять торговые суда на Каспии.

Вот и думай, это просто стечение обстоятельств? Или подсуетились англичане с голландцами, чьи Ост-Индийские компании как раз залезли в Персию? Ведь в итоге амбициозный проект забыли на долгие годы. Начинаешь размышлять обо всех подобных совпадениях, и паранойя растёт в геометрической прогрессии.

— Есть два пути. Если Аюка пойдёт на мои условия, то начнём вместе чистить степь от магометан. Коли он не согласится, значит, будем воевать с калмыками. В любом случае донцам не отсидеться в сторонке, — отвечаю с усмешкой.

Нескорое время молчим. Даже Толстой ненадолго замолк, видать, впал в забытье. Но вроде дышит, ублюдок. Из-за этого кретина могут погибнуть тысячи невинных людей. Хотя я обдумываю другой вариант разрешения проблемы. Ладно, вернёмся к делам насущным.

— Мне надо рассказать обо всём казакам на кругу. Им решать, как жить дальше. Но я согласен, и понимаю, что однажды Москва заберёт наши земли, — атаман вернул мне усмешку и провёл рукой по внушительной бороде.

Глянешь на него и ничем не отличишь от степняка. Вернее, старшины одеваются немного иначе, на русско-польский манер. А простые казаки больше похожи на ногайцев. Похожие халаты и шапки, никаких тебе лампасов на штанах. У многих к седлу приторочены луки с колчанами. Прямо орда, только православная.

Тут же промелькнула мысль, что не знаю, как быть с раскольниками. Если их прижать, то народ побежит на юг. Что увеличит на Дону число недовольных Москвой.

— Наше движение на юг растянется лет на пять, а то и больше. Сначала давим басурман, затем делаем шаг вперёд. И так двигаемся, основывая крепости. Скажу одно, большая часть казацких вольностей будет сохранена. Ваши земли останутся под управлением круга, но в Черкасске сядет воевода из Москвы. Вмешиваться мы особо не будем. Главное, чтобы донцы продолжали держать рубежи и били басурман. Можешь порадовать старшин, все они станут дворянами. Завтра на совещании объясню более подробно. Заодно выдам тебе грамоту, где указаны будущие задачи.

— Разреши рассказать о твоих словах казакам уже сегодня? Всё равно они узнают, пусть лучше от меня, — ответил атаман.

Чую, что намучаюсь я с этой вольницей. Благо донцы не такие продажные, как запорожцы, и никогда не водили татар на русские земли. Сами грабили, есть грех. Но, чтобы заниматься продажей своего народа, надо иметь особую мораль. Вернее, её полное отсутствие. Впрочем, плевать на хохлов, ими займёмся позже.

Атаман ушёл, а всё стоял, обдумывая ближайшие дела. На самом деле их просто вагон с тележкой. Даже не знаю, как буду справляться со столь тяжёлой ношей. Вдруг Толстой подал голос, тихо застонав и пустив очередную порцию газов. Мерзкое зрелище!

Поворачиваюсь к существу, некогда бывшему человеком. Жалко ли мне его? Нет. И будущие жертвы тоже. Завтра у нас суд над предателями, и пощады не будет никому. В этот раз преступники не смогут прикрыться высоким положением и родственными связями. Здесь только один прокурор и судья. А излишне рьяные адвокаты быстро сядут на одну скамью с преступниками. Страна должна двигаться вперёд. Кто не с нами, тот против нас.

[1] 15 марта 1718 года в Москве в третьем часу пополудни Степана Глебова живьем посадили на неструганный «персидский» кол.

Приговорённого сначала подводили к столбу, заводили руки назад и сковывали их наручниками. Потом приподнимали и сажали на кол, но кол входил неглубоко — жертву удерживали столбики из дощечек. Через какое-то время палачи убирали две верхние дощечки, после чего кол входил глубже. Так, убирая дощечки одну за другой, палачи опускали жертву все ниже и ниже. При этом они следили за тем, чтобы кол, проходя в теле, не затрагивал жизненно важные центры и мучительная казнь продолжалась как можно дольше.

Глебова посадили на неструганый персидский кол, а чтобы он не замёрз, надели на него шубу, шапку и сапоги. Причём одежду дал им Петр, наблюдавший за казнью до самого конца.

Но казнь Степан умудрился всё-таки испортить. Терпя невероятные мучения, он молчал, не издав ни единого крика. И только на вторые сутки, почувствовав близкую смерть, попросил причастия. Священники из страха перед Петром ему отказали. Умер Глебов в шестом часу утра 16 марта, оставаясь живым пятнадцать часов. Тело майора было брошено в ров.

Но и после его смерти Пётр не уехал. Он велел колесовать и четвертовать всех сообщников Глебова и Евдокии. После казни их тела подняли на специально сооруженный помост высотой в три метра и посадили в кружок, поместив в центре скрюченный, чёрный труп Глебова.

Плейер писал, что эта жуткая картина напоминала собеседников, сосредоточенно внимавших сидящему в центре Глебову.

Однако и этого Петру было мало. Спустя три года Пётр I вновь вспомнил про Степана Глебова и повелел Святейшему Синоду предать церковному проклятию любовника своей бывшей жены и поминать его рядом с расколоучителями, еретиками и бунтовщиками наивысшей пробы — протопопом Аввакумом, Тимошкой Анкудиновым и Стенькой Разиным.

А Евдокию Фёдоровну собор священнослужителей приговорил к наказанию кнутом. Её секли публично и отослали в северный Успенский монастырь на Ладоге, а потом заточили в Шлиссельбургскую тюрьму.

[2] Башкирское восстание 1681−1684 годов (Сеитовский бунт) — одно из крупных башкирских восстаний второй половины XVII века. Основная причина коренилась в изданном указе (Указ от 16 мая 1681 года) царского правительства, провозгласивший курс на насильственную христианизацию башкир. Повстанцы установили связь с калмыцким тайшой Аюкой. В июле 1682 года калмыцкие отряды прибыли в Башкирию. Восстание возобновилось. Башкиры и калмыки осадили Уфу и Мензелинск, подвергли нападению остроги, слободы и села, построенные на башкирских землях.

Глава 18

— Измена, государь! Стрельцы восстали! — воскликнул Голицын.

Армия как раз остановилась отдохнуть и отобедать. Нечего людей загонять.

К шатру сразу подтянулись бояре, создав изрядную толкотню. Надо бы их прогнать, но ведь начнут распространять слухи, в которые сами поверят и наделают глупостей. Я же поворачиваюсь к взмыленному князю, слезшему с коня. Вместе с князем спешилась немалая свита. Надо потом попросить Щукина записать фамилии прибывших. Уж больно много высокопоставленных гонцов, больше похожих на дезертиров. Да, паранойя она такая!

И чего так кричать и народ пугать? Будто я не знаю, что в Москве очередная заварушка. Не слишком ли много бунтов для отдельно взятого города? По моим прикидкам, это четвёртый за тридцать четыре года, если считать только крупные. Добавьте череду городских восстаний в 1650 году, художества Разина, осаду Соловецкого монастыря и регулярные волнения среди башкир. И это только масштабные события, которые нанесли колоссальный вред России. Положительно нашей державе необходим орднунг. И я вскоре буду его насаждать, вернее, уже начал.

Мне регулярно докладывали про начало шевелений в Москве, вызванных распространением различных слухов. Затем к созданию нездоровой обстановки добавились провокаторы, начавшие баламутить стрельцов. Заговорщики знали, что делали.

К сожалению, мне не удалось рассчитаться со всеми долгами, копившимися более пяти лет. Ведь, кроме стрельцов есть рейтары, городские казаки и госслужащие, которым казна тоже должна немалые суммы. И ссылаться на объективные трудности бесполезно. Стрельцы устали ждать и хотят получить серебро. Людям не нужно столько зерна и тканей, которыми их буквально завалили. Кому их продавать, если покупательская способность населения крайне низкая, а отдавать товары за половину или треть цены глупо.

Потому служивые потребовали оставшийся долг выдать наличкой. Взять которую негде. Вернее, если погасить долги серебром, то неоткуда взять деньги на другие сферы. Обидно, что казне приходится рассчитываться за украденное жалованье. Пусть его и задерживали, но весомая часть денег оказалась в карманах различных махинаторов.

Проведённый аудит, даже самый поверхностный, вскрыл колоссальные нарушения. Воеводы, главы приказов, полковники и думные дьяки присваивали зарплаты подчинённых, не особо скрываясь. Это не считая иных нарушений, вроде взяток, неисполнения своих прямых обязанностей и указов. Чистить надо не только армию, но и чиновничий аппарат. С последними сложнее. Масштабных боевых действий пока не предвидится, поэтому войска ждёт поступательная и неспешная реформа. В ближайшие два года я поставил цель выдвинуть и подготовить новых офицеров с сержантами. Мелкие проблемы на границе заткнём казаками и штрафниками. Есть Лефорт, получивший целую кавалерийскую бригаду. А Косагов возьмёт на себя правобережье Дона. Заодно хватает охотников, желающих отомстить или заработать.

Но что делать с системой управления страной? Чиновников быстро не заменишь. По самым примерным подсчётам, необходимо не менее пяти лет, чтобы воспитать смену нынешнему крапивному семени. Вернее, получится только его разбавить.

Только сейчас всё отошло на второй план. Стоило покинуть Москву на два месяца, как в ней вспыхнул мятеж.

— Во главе бунтовщиков встали Петька Прозоровский, Яшка Долгоруков, Федька Куракин и Петька Хованский.

Это мне тоже известно. Прозоровский — дружок Милославского и Тараруя Хованского, отправленных в монастырь. Более я такой ошибки не сделаю, а сразу буду казнить вражин. Долгоруков — сторонник царицы Натальи Кирилловны, слишком рьяно поддержал прошлогодний бунт, решив посадить Петра на трон. Его тоже отправили подышать деревенским воздухом. С Куракиным более странная история. Он, вообще-то, мой воспитатель со стороны Думы, назначенный Алексеем Михайловичем. Но товарищ начал свою игру во время болезни Феди. Я удалил князя от трона и лишил должностей, чем вызвал обиду уже почтенного старца. А ещё он тесть Михаила Черкасского, арестованного за предательство во время похода. С младшим Хованским всё ясно, он мстит за отца, недавно умершего в монастыре. Ну и за ним стоят многие стрелецкие офицеры, опасающиеся увольнения. Вот такое переплетение интересов.

На самом деле заговорщиков гораздо больше. Странно, что Голицын не упомянул Иоакима, который, наконец, перестал сдерживаться, открыто поддержав мятежников против царя-нечестивца. Эти идиоты поторопились, не дождавшись вестей с юга, решив, что со мной покончено. А события уже понеслись вскачь, и надо было делить власть. Ничего, всех ждёт большое разочарование.

Пока же я хмуро смотрю на напрягшихся Ивана Репнина и Ивана Лобанова-Ростовского. Салтыков и Алексей Голицын покинули группу защитников бояр, перейдя в стан моих союзников. А парочка князей, наоборот, стала главным барьером при моей попытке учинить расправу над предателями. И даже решение суда с признанием обвиняемых были ими проигнорированы. Вельможи напирали на неразумность казни Черкасского, Ромодановского, Ивана Куракина и ещё пятёрки менее знатных людей. С публикой попроще не церемонились. Кого казнили, а большинство отправили в штрафбат и на земляные работы. Офицеров заковали в колодки, и они возвращаются в Москву. На них у меня свои планы.

Но речь о главарях. Новая депутация убеждала меня не рубить сплеча, и провести дополнительное расследование. Мол, таких знатных людей не казнят. Можно получить всплеск недовольства. Только Иван Грозный позволял себе казнить аристократию и бояр. Об этом не говорили, но намекали. А первого русского царя вельможи бояться до сих пор. И многие готовы взбунтоваться, по крайней мере, на словах. Тогда я решил не нагнетать и подождать новостей из столицы. И вот они прибыли.

— Государь, разреши рассказать подробнее о происходящих событиях наедине, — продолжил Василий Голицын, и, будто решив мне подыграть, добавил, — Бунтовщики попытались напасть на Коломенское, но были отбиты. Сейчас твоя семья в Серпухове и ей ничего не угрожает.

Об этом я тоже знал, правда, без особых подробностей. Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не рассказать боярам о произошедшем.

— Пошли прочь! — поворачиваюсь к обомлевшим князьям и их сторонникам, — Молитесь, чтобы бунтовщики не побили множество людей и не сожгли Москву. В этом случае будете отвечать, как лица, поручившиеся за заговорщиков.

Такого расклада вельможи не ожидали и попросту оторопели, переваривая услышанное. А чего? Заступился за преступника или взял того на поруки, изволь отвечать за прегрешения своего дружка. Заметив, мой злой взгляд, толпа быстро рассосалась. Я только остановил жестом Морткина и нового командира Козловского полка — Данилу Пулста.

— Ждите здесь. Выслушаю князя, и далее согласуем дальнейшие действия, — приказываю воеводам, заходя в шатёр.

— Два полка стрельцов, а также людишки бунтовщиков напали на усадьбу, государь. Но рота стрелков, артиллеристы, а также подошедшие верные войска, отбросили воров. Оборону возглавил Алексей Салтыков, твой управляющий. Ещё и Иван Алексеевич проявил себя с лучшей стороны. В сражении полегло четыре десятка нападавших. Они не ожидали такого приёма. Затем мы схлестнулись вновь, и уже погибло более сотни православных, — князь истово перекрестился, а я вяло последовал его примеру, — После всего случившегося было принято решение увести твою семью в Серпухов, оставив часть войск на защиту Коломенского. Там же остались Одоевские с иными боярами и главами приказов, сохранившие тебе верность.

Угу. Только сам Голицын почему-то побыстрее свинтил встречать моё величество. Ладно, позже разберёмся.

— Иван Алексеевич не хотел уходить, но его уговорили. Все удивлены стойкостью твоего брата, государь, — добавил Василий и вдруг замялся, но продолжил: после моего вопросительного знака, — Царевич Пётр излишне переволновался, и при нападении чуть не сбежал из усадьбы. Его с трудом остановили и успокоили. Но более в Коломенском он оставаться не захотел. Потому и Иван увёз его, дабы не навредить здоровью брата. Я это рассказываю к тому, дабы до тебя не дошли неверные слухи.

Понятно. Петруша в своём репертуаре. В моём времени он также сбежал в Лавру, испугавшись сестры, при этом располагая двумя полками нового строя[1]. И при Нарве он бросил расположение войск, тем самым поспособствовав страшному разгрому русской армии шведами[2]. Были и ещё случаи проявления малодушия первым императором, о которых неприятно вспоминать. Придётся воспитывать юнца, закаляя его дух. Надо только подойти к процессу аккуратно, он и так получил удар по самолюбию. А мне нужен здоровый и не озлобленный на белый свет помощник.

— Хоть, не обгадился? — спрашиваю с усмешкой.

— Эээ… Царевич… Оказался в большом смятении… Очень большом…

— Понятно. Что ещё?

— Иоаким с частью синода открыто встал на сторону бунтовщиков. В храмах проповедуют о том, что ты нечестивец, потворствующий раскольникам. Также ходят слухи, что царя подменили, когда он болел. Мол, настоящий царь помер или ушёл бродить по Руси, а ты самозванец. Людишки в смятении, и город гудит. Сложно сказать, во что всё выльется в ближайшие дни. Уже начались нападения на дома твоих сторонников, и полицию стрельцы разогнали. Ещё день-два и может начаться хаос.

Кто бы сомневался? Самозванцы — наше всё! Чую, что я или мои преемники ещё столкнуть со столь любимым на Руси явлением.

— Позови полковников, — приказываю застывшему рядом Савве.

Через пару мгновений в шатре появились оба воина.

— Данила, — обращаюсь к кавалеристу, — Твоя задача обойти Москву с двух сторон и перекрыть Владимирскую, Стромынскую, Троицкую, Тверскую, Волоколамскую и Звенигородскую дороги. Чтобы ни одна мышь не проскочила. Южными путями займутся другие полки. Князь Фёдор, готовь людей. Собери все повозки и коней. Сажай на них пехоту, бери артиллерию с припасом на три дня и вместе с драгунами иди к Москве. До Коломны нам осталось вёрст десять, значит, через два дня ты должен быть у столицы. Я иду вместе с тобой. Впереди двинется разведка и люди Дунина, они знают, что делать. Нельзя позволить ворам сжечь город.

* * *

Никогда не думал, что недавно построенный стадион для лапты придётся использовать как площадку для казни. Наверное, просто неудачное место. Ведь он расположен на Болотной площади, где издавна проходили экзекуции. Зато сейчас шоу могут увидеть гораздо больше зрителей, ещё и с комфортом. Какая дурь лезет в голову. Надеюсь, я не сошёл с ума? Хотя с такой насыщенной жизнью до умопомешательства недалеко.

Москву мы взяли с наскока. В этом помогли отряды Дунина и люди Гаврилова. Первые атаковали несколько хлипких застав, отпустив часть мятежников. Тех припугнули злым царём, идущим с огромным войском и решившим казнить всех виноватых. Вот паникёры и побежали в столицу, пугать приспешников. А разведчики бывшего стрельца просочились в город и с помощью верных частей начали пеленать заговорщиков. Чуть позже подошли пехотные полки, завершив дело почти без сопротивления. На что рассчитывали заговорщики? До них наверняка дошли новости о провале покушения.

Далее началась сортировка пленных и следственные действия. Из лидеров мятежа никто не сбежал. Только Прозоровского поймали через два дня, он прятался в доме своего холопа, переодевшись в купца. И ведь мог уйти, собака! Хитрый товарищ. Он и неплохую сумму приготовил на случай бегства. Вообще, я создал специальную комиссию, разыскивающую деньги мятежников. Многие из них люди богатые и наворовали немало. Надо пополнить казну, раз подвернулся такой случай.

Наблюдая за выводимыми на поляну приговорёнными, мысленно возвращаюсь на десять дней назад.

Пока шли разбирательства, я отправился в Лавру, куда успел свинтить патриарх.

— Эти дурни решили сопротивляться. Но мы взяли ворота с утра и заперли иерархов в покоях настоятеля, — доложил Дунин, когда я добрался до Сергиев Посада, — Грозили мне карами небесными и отлучили от церкви.

Здесь Иван не сдержался и хохотнул, но нервно. Он перешёл в православие, искренне верил и пропиливал кровь за Русь. Вдруг какие-то попы, испугавшиеся за свои никчёмные жизни, пошли на столь неоднозначный шаг. Ясно, что человек расстроен, хоть и скрывает этот факт. Мне же плевать на попов, проклятия, отлучения и остальные клерикальные заходы. Надо давить заговорщиков как клопов, не обращая внимания на знатность и чины.

Захожу в тёмное помещение, освещаемое нескольким огарками. Четвёрка иерархов усиленно крестится, и бьёт поклоны на иконостас. Определяю нужного персонажа, подхожу и даю ему хорошего пинка.

Иоаким летит вперёд и стукается головой стену.

— Что ты себе позволяе…

Один из попов успел повернуться и попытался начать возмущаться, но тут же был поставлен на колени людьми Дунина. Сам поляк подтащил растерянного Иоакима, приставив к его горлу нож.

Разглядываю честную компанию. Кроме настоятеля Лавры — архимандрита Викентия, в комнате оказались епископ Сергий Тверской и новгородский — Корнилий. Первый здесь по праву хозяина, но человек весьма мутный. Тверичанин из той же оперы и дружок патриарха.

— А ты чего здесь делаешь, Косма? — специально называю мирское имя новгородца, — Неужели эти шакалы соблазнили тебя лживыми речами?

Епископ на самом деле отличный мужик. И навёл образцовый порядок в своей епархии, ещё и для простого народа сделал в несколько раз больше других митрополитов.

— Непотребное дело ты замыслил, государь! Зачем так поступать с отцами церкви? — начал поп, но увидев мой насмешливый взгляд, сразу сменил тон, — Я хотел образумить патриарха и других иерархов. Заигрались они, хотя и во многом правы. Только всё может перетечь в новую Смуту. Да и не дело церкви лезть в мирские дела. У нас своих забот полный рот. С еретиками надо решать, пока крамола не покатилась по державе.

Судя по неприязненным взглядам Иоакима и Сергия, увещевания новгородца не возымели действия.

— Получается, ты единственный из отцов церкви, кто думает о стране, а не о своей мошне? — это действительно так, ведь остальные священники смотрят в рот патриарху, — Значит, тебе и разрешать накопившиеся противоречия и трудности.

— Это как? У меня и в своей епархии дел хватает. И не положено мне…

— Будешь новым патриархом! — перебиваю оторопевшего попа, — Собирай Синод, тем более многие иерархи уже вызваны Иоакимом в Москву. Он ведь собирался нового правителя венчать на царство. Меня уже списали. Гниды!

От моего шёпота вздрогнул даже хорохорившийся Викентий.

— Я сам выступлю перед епископами и сделаю им предложение, — перехожу на нормальный тон и добавляю, ухмыляясь, — От которого они не смогут отказаться. Пока мы забираем этих трёх достойных мужей для основательного допроса. Ты пока подумай, кого назначить в Лавру, Новгород и Тверь. А лучше покумекай, каким кафедрам потребны новые епископы. Можешь рассчитывать на мою полную поддержку. Нам с тобой ещё много надо обсудить. Также решай, как церковь будет договариваться с раскольниками. И ещё приготовь кельи, которые лучше заложить камнем и оставить только окошко для передачи еды. Вскоре в них поселятся новые жильцы, решившие отринуть этот грешный мир.

С трудом сдерживая смешок, разворачиваюсь на каблуках и направляюсь в сторону выхода. За моей спиной раздалось какое-то шевеление и попытки возмущаться. Но судя по дальнейшим звукам, хватило пары оплеух и тычков, чтобы святые отцы приняли наказание со смирением.

— Ах!!!

Чего-то я излишне погрузился в воспоминания, позабыв о происходящем. Здесь народ бурно отреагировал на появление преступников. Слухи ходили давно, но простые люди не могли поверить, что царь решился казнить аристократов. Ведь среди приговорённых хватает природных Рюриковичей. А ещё перед чередой из тридцати трёх виселиц встали бояре, думные дворяне, генералы и полковники. Всякую шушеру в количестве двухсот человек три дня назад просто закололи, выдав тела родне. Я же не большевистский палач, чтобы тайно убивать людей, а на их братских могилах сажать яблоневые сады. У нас всё по закону. Пусть родственники отпоют и похоронят людей по-христиански.

После чего Москва и окрестные сёла три дня занимались погребением покойников, погрузившись в траур. Но народ больше переживал о четырёх тысячах арестованных стрельцов и солдат. А ведь есть ещё мятежники, оставшиеся на засечной черте. Пока казнили в основном откровенных отморозков и появившихся разбойников. Потому сегодня на стадионе аншлаг, не снившийся ни одной игре. Люди ждут указа о судьбе близких. Казнь же высокопоставленных мятежников — просто прелюдия или развлечение.

Только я не собираюсь наслаждаться экзекуцией. Хватит мне подобных зрелищ. Здесь была важен пропагандистский эффект, от которого столица замерла в ожидании. Поэтому и пришлось присутствовать на казни.

Машу рукой особому глашатаю, обладателя громкого голоса. Кстати, около трибун расставлены такие же ребята, в чьи обязанности входит дублировать слова главного громкоговорителя. Ещё я приказал зачитывать приказ в оживлённых районах Москвы и, конечно, на Ивановской площади, где обычно доводят до людей важные новости.

— Божиею милостью, Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Фёдор Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский…

Глашатай начал перечислять мои титулы, пока не добравшись до сути. С разных частей стадиона раздавались голоса живых передатчиков, и ситуация стала напоминать акустическое эхо в телефоне. Только никому не смешно. Рядом стоит Ваня, проявивший недавно неожиданную крепость духа. А вот Пётр изрядно разочаровал. Даже сестрицы вели себя сдержанно. А мелкая Наталья требовала дать ей саблю и пистолет, дабы вдарить по супостату. Братик же натуральным образом наложил в штаны. Вот теперь думаю, чего делать с его психическим состоянием. После прошлогоднего бунта — второе потрясение, отразившееся на психике ребёнка. Будем работать и воспитывать.

Но на казнь я взял только Ивана. И вообще, в данный момент именно он мой наследник, что донесено до всех заинтересованных сторон. Здоровье братца более или менее наладилось. Он точно не полуслепой инвалид, как его изображали в хрониках. А ума, выдержки и благоразумия у него поболее, чем у меня. Вдруг завтра бояре и соратники решат, что Федя слишком категоричен и крут на расправу. Так, хоть можно быть уверенным, что трон достанется толковому человеку, на которого сложно повлиять.

— Князья Черкасский, Хованский, Ромодановский… — глашатай добрался до списка преступников.

Что касается остальных провинившихся, то я решил не зверствовать. Немалая часть мятежных стрельцов, которых и так ждала отставка, отправляется в Сибирь. Но не просто на каторгу, а выполнять национальный проект. В течение полутора лет им необходимо добраться до Нерчинска, а далее крепости Албазин. Именно там бунтовщики смогут искупить свою вину, отбив атаку маньчжур и отстояв Амур для России. Это не какая-то блажь сбрендившего от всевластия деспота. То есть меня любимого.

Я запускаю глобальный проект по освоению Сибири и Дальнего Востока. Не варварского разграбления и уничтожения десятков народов, которые из-за алчности персонажей вроде Хабарова, тысячами бежали в Китай. Нет, речь именно о программе, куда входит отправка людей с семьями, распашка степей, строительство мануфактур с мастерскими и полноценное заселение края. В планах основание полноценной епархии, благо арестованных попов хватает. Большое внимание будет уделено интеграции сибирских инородцев и изменению ясачной системы, под прикрытием которой наживаются наместники и атаманы различных ватаг. Дань взимать будем, но и в замен кое-чего подкидывать. Пока речь идёт о Приамурье, но в планах у меня южносибирские степи и Алтай. Уж больно нужно серебро.

Денег на всё уйдёт немереное количество, но пока они есть. Это мои личные средства. Но пора озаботиться какими-то экспортными товарами. Чую, что вскоре останусь без гроша. А пока я полностью оплачиваю новый замысел.

По самым скромным подсчётам на восток должны отправиться более шести тысяч человек, включая семьи преступников. Уже вскоре мои эмиссары начнут подготовку такого масштабного переселения. Ведь людям понадобиться провизия, кони и транспорт вдоль всего Сибирского тракта. Глупо будет, если они перемрут по дороге. Такого дела я не допущу. И подчинённым не позволю.

Одновременно в Кульджу отправится посольство с дарами. Смысл миссии простой, как лом. Нам нужен союзник против Богдыхана, а джунгары подходят для этого больше всего. Мы в состоянии подкинуть воинственным кочевникам пушек с фузеями. Заодно поможем поставить им нормальный пороховой завод и мастерские для ремонта оружия. Знающие люди донесли, что Галдан-Бошогту Хунтайджи, правящий сейчас в Джунгарии — человек разумный. А главное, он сейчас сосредоточен на окончательном порабощении киргиз-кайсаков, бегающих от него по степи. А недавно хан практически победил дряхлеющее Бухарское ханство, заставив платить себе дань. Что просто отлично! России нужна раздробленная и слабая Средняя Азия. Так с ней легче торговать, навязав сови условия. А далее наш будущий союзник обязан схлестнуться со старыми врагами — маньчжурами. Надо просто подсуетиться и ударить по цинцам со всех сторон. Мы ещё и восточных монголов привлечём к потехе. Типа батьку бить вместе веселее.

Хозяева Китая не такие мощные, как кажутся. Их просто очень много. Вот и проредим маньчжурскую армию. Но Приамурье я никому отдавать не собираюсь.

Что касается остальных мятежников, то более грамотные и толковые отправятся в район горы Высокой. Насколько я понимаю, там расположен Нижний Тагил моего времени. На реках Выя и Тагил запланировано строительство медеплавильного и железоделательного заводов. Благо богатые жилы уже открыты. Под это дело вскоре будет создана Уральская горно-металлургическая компания или УГМК. Она пока будет принадлежать казне, как и Волжская торговая компания. ВТК вскоре начнёт деятельность в Коломне и Нижнем Новгороде, где начнут строить торговые суда и галеры. Далее доли компаний будут выкуплены боярами. И пусть попробуют не растрясти мошну. У нас ныне самодержавие и деспотия. Таким вот образом будем завлекать аристократию в промышленную и торговую сферу. У купцов просто нет нужных средств для инвестиций. А бояре найдут. Если нет, то заставим.

Остальные провинившееся осядут в Паншин-городке и окрестных крепостях. Пусть искупают вину кровью.

Кстати, в указе особо подчёркнуто, что все воры могут заслужить прощение. А их дети через пять лет имеют право вернуться в Москву, поступив на службу или в учебное заведение. Естественно, это касается отпрысков раскаявшихся.

— Приговариваются к позорной смерти через повешение! — глашатай снова вывел меня из размышлений, — Воры помилования не заслуживают!

Вот так, через казни, кровь и муки рождается новая Россия! Угу. Главное — не начать ржать от столь пафосных и пошлых мыслей. Просто я захватил власть, и страна пойдёт нужной мне дорогой. Этот путь будет усеян отнюдь не цветами, а дерьмом и людскими страданиями. Только новый Федя не будет обращать на это внимания. Ради светлого будущего русского народа мы пойдём на любые жертвы. Ведь именно я знаю, как лучше. Ха-ха!

[1] В ночь на 8 августа 1689 года 17-летний царь Пётр бежал из своей резиденции в Троице-Сергиеву лавру. На следующий день в лавру пришли и его потешные полки.

[2] Узнав о подходе шведов к Нарве, Пётр I 18 (29) ноября в сопровождении генерал-фельдмаршала Ф. А. Головина и своего фаворита А. Д. Меншикова уехал в Новгород, оставив командование саксонскому фельдмаршалу герцогу де Круа. Таким образом, русскими войсками в основном сражении, произошедшем на следующий день, руководил только что назначенный иностранец. По воспоминаниям барона Алларта, де Круа сопротивлялся этому назначению, но переубедить Петра не сумел. После своей решительной победы в основном сражении шведы распространили версию о том, что Пётр I сбежал из трусости. В Швеции была также выпущена медаль с изображением плачущего Петра, бегущего от Нарвы.

Эпилог

Последнее заседание Боярской думы началось немного нервно. Понятно, ведь несколько дней назад некоторых её членов казнили при большом стечении народа. Ещё и в Грановитой палате собралось немало дворян и служилых людей, которым не положено находиться здесь по статусу. Потому и возникали заминки. Ведь того же Морткина, царского зятя и генерала, на табурет в последнем ряду не посадишь. Вот вельможи и решали, кого и куда передвинуть.

Мне об этом позже доложили секретари, заранее расположившиеся в своём уголке.

Вроде моё появление встретили обычно, но в воздухе чувствовалось повисшее напряжение. Хотя поведение вельмож странное. До всех был донесён простой постулат: служи честно, не лезь в заговоры и тебе воздаться по заслугам. Проще не бывает.

Люди взрослые и должны понимать, что вольница закончилась. И вообще, нормальный правитель не потерпит воровства и предательства. Это у нас сложилась какая-то нездоровая система, фактически узаконившая коррупцию. Я ещё могу понять бредовую ситуацию с невыплатой жалованья писцам и прочим подьячим, вынужденным использовать служебное положение для выживания. Аристократия в деньгах особо не нуждается, и царь всегда одаривал её землёй, людишками и прочими подарками. Серебра не хватает, потому награждали больше наделами. Только должности давались знати не в кормление, а для служения стране. В итоге разбазаривались земли, а аристократия воровала как не в себя. Не все, но многие.

Подобную практику пора прекращать. Как держание мелких клерков впроголодь, так и безнаказанность высшего чиновничества. Поэтому я задумал реформу системы управления государством. Получается это мой первый настоящий шаг на пути к прогрессу. Снова в пафос тянет, аж смешно.

— Повелеваю Боярскую думу распустить. Также будут упразднены все приказы.

Молчат. Глаза выпучили, интенсивно задышали от волнения, но ни одного звука не издали. Это хорошо. Значит, пример Бутурлина, которому отрезали язык и посадили на цепь в Воробьёво, пошёл боярам впрок. Я не стал волновать семью, живущую в Коломенском, столь специфической картиной. Поэтому излишне говорливый думец, замешанный в мятеже, сейчас изображает пса на базе ребят Дунина. Через пару дней отпущу убогого, может, экзекуция пойдёт товарищу на пользу. Пусть радуется, что не повесили. Да и язык ему слегка надрезали, просто в будущем дядя начнёт шепелявить. Мы же не изверги и маньяки.

— Вместо приказов повелеваю создать Совет министров. Он будет состоять из министерств, считай бывших приказов. Просто мы упраздним временные с пересекающимися между собой учреждениями, и создадим одно, — тут народ выдохнул и закивал.

Мол, царь, оказывается, не спятил, а продолжает копировать европейцев, которых очень уважает.

— Главой Совета будет канцлер, а его заместителями два вице-канцлера. Это на польский манер, кто не знает, — после этого бояре совсем оттаяли, Польша для них близка и понятна, — Канцлером назначается Никита Яковлевич Одоевский. Его заместителями станут Михаил Лихачёв и князь Владимир Долгоруков.

Наконец, присутствующие не выдержали и шумно выдохнули, кто-то зашептался, но быстро замолчал. Но все при этом косились на бледного Василия Голицына. Если называть вещи своими именами, то это опала. Во многом согласен. Князь меня разочаровал. Он не смог продлить перемирие с поляками, да и со шведами у нас произошло охлаждение. Хотя нам сейчас крайне выгоден северный сосед. Где брать железо и медь? Ещё и его нерешительное поведение, включая мятеж. Нельзя пытаться угодить всем группировкам.

Поэтому Голицын возглавит министерство земледелия и лесного хозяйства. Там его политические предпочтения без надобности, зато нужны управленческие таланты и честность. Лихачёв будет отвечать в Совете за хозяйственную часть, а Долгоруков за военную и силовую. Назначение князя — это кость боярам. Плюс я пока определился только с частью министров и их товарищей. За эти портфели и места должна начаться борьба различных группировок. Нельзя резко отстранять аристократию от власти. Кнут я им показал, теперь пусть едят пряник и ссорятся за наиболее вкусные куски. Естественно, к МИДу, силовым ведомствам и разведки их никто не подпустит. Ну, разве, если люди заслуживают там служить.

Но это ещё не все новости.

— Вместо Думы вскоре начнёт работать Сенат по образцу Древнего Рима. Пока в него войдут десять самых достойных, коих мы определим вместе с вами. В обязанности нового учреждения войдёт проверка и утверждение определяющих законов, могущих сильно влиять на жизнь страны. Всякой мелочью сенаторам заниматься невместно.

В зале повисла тишина, а до меня доносился скрип работы мозговых извилин. Шучу, но присутствующие явно загрузились. Ведь думцев сейчас чуть больше семидесяти, шестнадцать человек я недавно казнил. Получается, надо выбрать десяток, затем согласовать его с царём, у которого есть своё мнение. Зато в руках знати остаётся контроль за основными законами, что для неё очень важно.

Надо подкинуть им ещё одну косточку. А то столь резкое сокращение должностей может испугать излишне нервных. Так и до следующего мятежа недалеко.

— Третья новинка — это новое деление державы. Вместо девяти разрядов вскоре Россия будет поделена на двенадцать губерний, которые, в свою очередь, мы разобьём на волости и уезды. Во главе станет нового образования гражданский губернатор и воевода, который будет руководить войсками. После окончания заседания возьмёте книжицу с разъяснениями у моих секретарей, — киваю в сторону Щукина с Нестеровым, на которых одновременно уставились десятки глаз, — Персоны губернаторов я буду обсуждать с Сенатом, которому положено их утверждать. Воевод назначу сам, а вот волостных глав можете предлагать. Будем думать вместе и решать.

Бояре сразу заёрзали. Чую, что сегодня мало кто из них уснёт, да и завтра тоже. Зная мою скорость принятия решений, ребята постараются определиться с кандидатурами сенаторов, губернаторов и даже глав волостей. Пусть шуршат, лишь бы на пользу отечеству.

Пора заканчивать заседание. Аристократии с чиновниками надо многое обсудить. А у меня дел невпроворот. Ведь на завтра намечено ещё одно историческое мероприятие.

* * *

Такое впечатление, будто в стране нет иных площадок. А ведь действительно с ними проблема. Где ещё найти большой плац, обеспечив зрителей хорошим обзором и комфортными местами? Правильно, на стадионе «Болотная площадь», как я называю его про себя. Может, построить полноценный Колизей? Или ещё рано?

День сегодня отличный, и трибуны забиты до отказа. Любопытные заполнили даже холм, на котором стоит Кремль, как и саму крепость. Столько оказалось желающих. А ведь недавно здесь казнили людей. Наверное, в это время слишком мало зрелищ, вот народ и прёт за бесплатным зрелищем.

А посмотреть есть на что. В центре поля выстроилось четыре прямоугольника. Это лучшая русская пехота в данный момент. Две тысячи четыреста бойцов, проявивших себя в недавнем походе и предыдущих войнах. Я основательно ограбил Коломенский, Тамбовский и Тульский полки, а также иные боевые части, создав новую боевую единицу.

Жалко, что ребята пока не умеют красиво маршировать. Но им этого и не нужно. Главное — военные навыки. Показуха мне без надобности, а умение держать строй надо тренировать для войны, а не парада.

Была мысль сесть на белого коня и толкнуть речь в героическом образе. Но к чему эти понты? Я лучше буду вещать с помоста при помощи глашатаев. Их расставили не только возле солдат, но и трибун с народом. Пропаганда наше всё! Скоро типография начнёт печатать первую русскую газету. Поэтому народ никуда от меня не денется. Буду пудрить пейзанам мозги похлеще одного персонажа с птичьей фамилией. Который из моего времени, конечно.

— Мы собрались сегодня для весьма радостного события. Но сначала давайте помолимся за упокой воинов, кто не дожил до сегодняшнего дня, — решаю начать речь с небольшой доли трагизма, — Шапки долой! Отец Корнилий, начинайте.

Хмурый и уставший патриарх весьма громким голосом затянул молитву, проникающую в самую душу. Уж насколько я не религиозен, но всё равно проникся. Чего говорить об окружающих?

Наконец, священник закончил, народ истово перекрестился и надел головные уборы.

— Здесь присутствуют лучшие воины, доказавшие это право на поле боя. Поэтому именно с вас начинается новая веха великой истории русского воинства! — солдаты, замерев, слушают мои слова, передаваемые глашатаями, — Но перед тем как наградить вас, оглашу некоторые изменения.

Машу рукой и с высокого шеста срывают покров. Дружный выдох тысяч собравшихся стал реакцией на флаг, затрепетавший от небольшого ветерка. Чёрно-жёлто-белый с вышитым двуглавым орлом посередине, конечно.

— С сегодняшнего дня у Руси новый государственный стяг. Три его полосы обозначают — величие Руси, духовность и нравственную чистоту русского народа. А двуглавый орёл — это наш герб, как преемника Римской империи. Ибо сказано, что Москва — третий Рим, а четвёртому не бывать!

На площади стало так тихо, что слышно только хлопанье огромного полотнища. Даже вездесущие галки замолчали, будто проникнувшись важностью момента. Чего-то меня несёт намного не в ту степь. Я хотел сказать о Православии, Самодержавии и Народности. Но задумался перед построением и забыл. Потом подведём идеологическую базу, всё равно многие плохо понимают о чём речь.

— А теперь новый стяг русского воинства.

Указываю на второй шест, где затрепетал пурпурный флаг, разделённый золотым крестом. От штандарта Византии он отличался четырьмя буквами «Р» в углах, вместо «β».

Не дав народу выдохнуть, рынды показывают замерившей публике очередной штандарт.

— У России пока нет своего военного флота. Но вскоре мы начнём его строить. И на Каспийском море басурмане будут видеть корабли с Андреевским крестом. У боевых золотой крест на пурпуре, а у купеческий на белом полотне.

Ага. Именно пурпур, то есть императорский цвет. Мы правопреемники Византии, отсюда и будем строить идеологию. Вон у Петра и даже Ивана глаза сияют. Они неплохо знают историю, и мои намёки поняли. Братья стоят рядом и с трудом давят рвущиеся наружу эмоции. Ведь государство вместе с новыми символами закрепило идеологию и вектор дальнейшего развития. Думаю, османы очень удивятся произошедшему. Они считают именно себя наследниками Рума, так по-басурмански называется Византия.

Я хотел протолкнуть более скромную идеологическую базу, с упором на древних славян, но пришлось её отринуть. Мне хватает проблем с церковью, а всё, что касается греков — попы любят. Ну и имперская символика выглядит величественно! Главное — не поверить в свою исключительность и не надорваться. Но для этого есть я. Нам тут Крестовые походы не нужны. Воевать надо рационально и желательно чужими руками.

Последний пафосный штришок и пора заканчивать этот день. Вернее, сегодня народ с солдатами будет праздновать. Думаю, о покойниках и ссыльных все забыли. А бесплатный алкоголь поможет особо памятливым.

— Князь, Морткин? — обращаюсь к зятю, стоящему перед своими людьми.

— Я! — Фёдор делает несколько шагов к помосту, где расположился я с братьями.

Тут же подбегает Апраксин, и передаёт мне длинное древко с навершием в виде двуглавого орла, покрашенного в золото.

— Объявляю о создании Первого русского легиона! — передаю штандарт князю, едва дышащему от распирающих его эмоций, — Это знак легиона. Запомните, легион никогда не сдаётся и не отступает! Потеря штандарта — позор и расформирование! Поэтому берегите его и носите с честью! Что касается благ, то каждый легионер получит после службы землю. А в случае гибели, его семья и дети переходят на государственный кошт.

Думаю, ещё немного и солдаты в порыве чувств, бросятся качать меня. Как мало надо народу для счастья.

— Слава России! — произношу, глядя на строй воинов.

— Вечная Слава! — раздаётся дружный рёв в ответ.

Это приветствие пришлось офицерам и солдатам по нраву. И запоминается оно быстро.

Вспомнив бурную юность, рука машинально потянулась к солнцу. Но я быстро опомнился и вместе с двумя тысячами воинов ударил себя по груди. На парнях надеты нагрудники, поэтому звон вышел знатным. Красивое получилось легионерское приветствие. Обычные воины будут подносить руку к головному убору. Надо же как-то выделять лучших солдат.

Судя по сияющим лицам, церемония удалась. Ещё и публика запоздало огласила стадион приветственными криками. Надо всё-таки задуматься о строительстве Колизея. Там и акустика будет мощнее, плебсу понравится. Интересно, сколько будет стоить арена, если считать кораблями или крепостями? Угу, много. Поэтому глупости в сторону и пока обойдёмся стадионом для лапты. Или лучше спортивную площадку построим рядом, заодно зимой там каток зальём. А здесь будет плац и место для тренировок. Шагистика в пехоте необходима. Это пока наш главный противник — степняки. Что не мешает готовиться к встрече с янычарами или шведскими солдатами. А может, придётся воевать с австрийской или французской армией.

Неизвестно, как события начнут развиваться далее. Я ведь неслабо взбаламутил европейское болото. Пока круги на воде незаметны, уж слишком маленький, брошенный камешек. Но годика через три ситуацию измениться, и на Россию могут обратить внимание серьёзные игроки. Надо быть готовым.

* * *

— Через неделю поездка на верфь в Коломну. Затем тебя ждут в Гороховце, где назначена встреча с купцом Ершовы и первыми людьми Суконной сотни, — перечислял уставший, но крепившийся Щукин, а я делал пометки в ежедневнике, — После ткачей надобно прибыть в Нижний Новгорода. Строгановы, Никитин и остальные нужные люди уже извещены, государь.

Это мы согласовываем мой график на ближайший месяц. Я вроде царь и должен наслаждаться своим положением. Балы там, красавицы и хруст булки. Мне же приходится метаться по стране, вникая в детали. Так просто больше шансов добиться нормального результата. Например, в Гороховце надо осмотреть новые прядильные станки. Не сказать, что я специалист, но могу помочь избежать тупикового пути. В Нижнем, сразу два дела: обсуждение паевого участия бояр, купцов и промышленников в УГМК и ВТК. Коломна же сейчас один из центров судостроения, о чём я никогда не слышал. Именно там, через год, должны сойти со стапелей первые русские галеры.

А ещё есть Духанинский стекольный завод, который недавно выкупила казна. Его продукция необходима стране как воздух. Ведь после фактической остановки производства, Россия покупает стеклянные изделия за рубежом. Благо до Духанино вёрст семьдесят, и съездить туда не проблема. Заодно в Звенигород заскочу.

Там вскоре должны собраться попы для обсуждения начала диспутов с раскольниками. Морока ещё та. Самое забавное, что после устранения партии Иоакима в РПЦ нашлись силы, согласившиеся на диспут. Проблема в том, что староверы во главе с выжившим Аввакумом, гораздо менее договороспособны и категоричные аж жуть. Пришлось пообщаться со светочем борьбы за старую веру. Человеку вообще дела нет до людей. Для него самое главное — правда. Естественно, в собственной интерпретации. Старику плевать на собственную жизнь, более того, он уже примерил себе венец мученика.

Глупец! А как быть с тысячами одурманенных, готовых идти на костёр и тащить туда невинных детей? Они-то при чём? Этого я никому не позволю. Если надо, то просто уничтожу всех лидеров раскола и заодно наиболее экстремистскую часть РПЦ. Ничего страшного, пусть у народа немного спадут религиозные оковы. Но это пока в теории. А сейчас люди Гаврилова начали отлавливать различных проповедников, провокаторов, толкователей библии и излишне говорливых юродивых. Мы их допрашиваем, уточняем связи и тихо уничтожаем.

На самом деле девяноста пяти процентам людей плевать на разделение церкви. Среди крестьянства и знати ещё больше. Первым надо пахать, у них нет времени задумываться о вере. Вторые слишком много теряют, поэтому держатся официальной позиции. Излишне голосистых сторонников старинных обычаев приструнили ещё при Алексее Михайловиче. Ересь окопалась среди горожан, но и они без проповедников могут с годами успокоиться. Главное, не делать резких движений. А попы могут хоть пять лет спорить. Я их вообще запру в звенигородском монастыре, пусть языками чешут. Сам же пока буду давить провокаторов и прочую сволочь, баламутящую народ. Ты считаешь, что люди неправильно справляют обряды? Не вопрос, вали в скит и делай там, что хочешь. Зачем сбивать с панталыку моих подданных. И кто позволил тебе убежать их принимать мученическую смерть за веру?

Тут ещё готовящийся проект о секуляризации церковных земель. Это уже проблемы с РПЦ. Чую придётся схлестнуться с некоторыми иерархами. Я ведь, кроме реквизиции земель, задумал приватизировать наиболее экономически успешные монастыри. А то слишком хорошо попы устроились. Нахапали землицы, эксплуатируют людей и превратились в предприятия, далёкие от религии.

Кроме экономики есть и военная составляющая. Многие удачно расположенные монастыри будут преобразованы военные городки и казармы. А то разоришься их строить. Да и размещение войск в городах ложится тягостным бременем на жителей. Забавно, но такая судьба ждёт Чудов и Воскресенский монастыри, расположенные в Кремле. Наверное, это карма. Ну, уж больно нужные здания для размещения роты охраны и хозяйства Дунина. При этом церкви я не трогаю, а наоборот собираюсь строить новые. Посмотрим, во что всё выльется.

Добавьте к этому готовящиеся экспедиции для поиска серебра и золота на Урал. Здесь ведь важна секретность. Плюс открытие университета, училища и школ. Далее строительство первой нормальной больницы и медицинского института при ней, где студенты начнут сразу проходить практику. Ещё новые пушки, сельское хозяйство, реформа государственного управления и десятки иных дел. И везде нужно моё присутствие, хотя бы на ранней стадии.

Например, скоро мы открываем новую медицинскую лабораторию. Секретную, надо заметить. Стране срочно нужен экспортный товар, причём эксклюзивный. Кроме ревеня, сафьяна, юфти и отличной пеньки, всё остальное могут предложить норвежцы, поляки и шведы. Понятно, что потребность Европы в дёгте, сале и поташе растёт, но это достаточно дешёвый товар.

Поэтому я решил сделать ставку на недавно открытый йод и опиумную настойку для обезболивания. Она у нас отменного качества. В ближайшие годы рецепты украсть не должны. В отличие от гипса, который уже через пару лет будет известен в Европе. Мои химики попытаются синтезировать морфин, но это пока проблематично. Поэтому вторым направлением станет поиск рецепта эфира для наркоза. В общем, высокие технологии.

— Иди отдыхать, — машу рукой на пытавшегося возразить секретаря, — На тебе лица нет! Бледный, как поганка! Завтра с утра с Нестеровым будете заниматься вместе с солдатами. Хорошая зарядка получится.

Растерянное лицо секретаря подняло мне настроение. Я сегодня в первый раз улыбнулся. На самом деле меня гложет иная мысль. Всё остальное — рабочие хлопоты, и они приятные. Это здорово — создавать всё с нуля! Только что делать с одним делом, повисшим над страной, будто дамоклов меч?

В принципе, ответ давно готов. Достаю из изящной шкатулки гаванскую сигару. Оказывается, они уже производятся на Кубе и мне удалось их купить через Тиммермана у голландского купца. Заплатил почти по весу серебром! Грабёж! Но уж очень хочется курить. Заодно заказал себе побольше этой отравы на следующий год.

Наливаю в бокал итальянского сухого красного, которого оказалось немало в царских загашниках. Хорошо, что мой здешний папаня не пил. Вот я немного сокращу запасы. Поджигаю сигару, делаю глоток вина, потом набираю дым ртом и с удовольствием его выпускаю. Благодать!

Дёргаю за верёвочку, к которой прикреплён колокольчик. Савва тут как тут и осуждающе смотрит на меня. Не одобряет он курение.

— Гость появился?

— Да, куда ему деваться? Два месяца почитай его искали, — скривившись, ответил дядька.

Есть вещи, которые можно доверить только самым преданным людям. А их у меня двое — Аксинья и Савва. Вот ему и пришлось разыскивать неуловимого человечка, которого мы назвали Скоморох. Он им действительно был, используя возможность разъезжать по стране. О второй личине нашего артиста я узнал через Дунина, случайно выпытавшего у одного разбойника информацию о специалисте высокого уровня. Ликвидатора, если точно. С трудом, но мы его нашли.

Зашедший и поклонившийся мужичок был похож на нарисованный мною образ. Невысокий, неопределённого возраста и весь какой-то средний без видимых примет. Просто классический шпик. Или наёмный убийца, кем он и является. На меня дядя смотрел вроде спокойно, но был сжатым как струна. Савва долго спорил и требовал, чтобы он присутствовал в комнате. Мол, это опасно. Но мне кажется, что специалист способен убить меня, не обратив внимания на охрану. На всякий случай гостя поставили перед линией, начерченной мелом в пяти метрах от моего стола. По идее я могу успеть выстрелить из пистолета, лежащего под рукой. Надеюсь, этого не потребуется.

— Ты же грамотный? — показываю сигарой в сторону тумбы, где лежит клочок бумаги.

Мужичок сделал шаг в сторону, поднял бумагу и прочитал её. Скоморох сразу как-то сник и побледнел. Оно и понятно. По идее это билет в один конец.

— Завтра она отправляется в Хотьково. Изобразишь всё, как отравление, уже в монастыре.

— Зачем? Будет много пересудов, можно всё сделать иначе, — прошелестел голос смертника.

— Повешу убийство на попов, — решаю поиграть в откровенность.

Снова делаю глоток и вбираю в себя дым. Забавно, что душегуб смотрит на меня осуждающе. Или с опаской? Плевать.

— Не надо киснуть и думать о смерти. Твои услуги понадобятся мне ещё лет десять, если не больше, — тут невозмутимость Скомороха дала трещину.

— Россия уже открыла торговый дом в Стокгольме. Знаешь, где это? — после кивка гостя, продолжаю, — Через какое-то время такие же представительства заработают в Амстердаме и Лондоне, что в голландских и английских землях. Мне нужно, чтобы ты послал туда человечка или съездил сам. В Голландии года через четыре надо будет устранить одного знатного боярина. Не успеем, значит, добьём его в Англии. Швеция пока не так важна, ведь нужный нам человек недавно родился. Только надо сделать всё так, чтобы никто и никогда не подумал на нас. Поэтому начинать готовиться надо уже сейчас. Денег я тебе выдам сколько угодно. Но умелец должен быть готов. Или я тебя даже с того света достану.

А вот тут товарища проняло. Он вылупился на меня, как на чудо-юдо. Я и сам ощущаю себя поддонком, но не вижу иного пути для ослабления врагов России.

— Есть ещё один человек, который в будущем может помещать Руси нашей матушке. Но он ещё не родился. Поэтому не будем огород городить.

Протираю платком каплю вина, потёкшую по губе. Смотрю на белую ткань и ухмыляюсь. Похоже на кровь, что очень символично. Обдумываю пришедшую мысль и, выпустив дым, спрашиваю гостя.

— Ты слышал про Старца Горы? — удивлённый мужичок быстро закивал, став похожим на болванчика.

— Подумай, чтобы создать похожую школу, но твои ученики должны действовать только в Европе, вернее, Порте. Она нужна мне больше всего. Послушников можно купить у черкесов или калмыков и воспитать их как нужно. Они продают не только православных рабов. Только не увлекайся, — снова машу сигарой, разгоняя клубы дыма, — Старец и его люди плохо кончили. Сгубила его гордыня и спесь. А ведь Хасана под рукой находилась целая секта, вроде новгородских жидовствующих. Тогда это была огромная сила. И всё равно никто не ушёл от судьбы. От неё не скрыться. Человеку, конечно.

Снова глоток и затяжка. И тут Скоморох меня удивил. Дядька рухнул на колени и уставился на меня, как на явившееся чудо. О юде речь уже не шла.

— Прости, что сомневался в тебе, Великий Господин! Исполню всё, что ты приказал! Коли надо, что открою школу на краю земли!

Он меня за какого-нибудь тёмного колдуна принял или наместника дьявола? А чего? Сижу в полутьме, пью вино, похожее на кровь, ещё и курю странную штуку, наполнив комнату дымом. Так я не против дополнительной таинственности. Главное, чтобы Скоморох не превратился в фанатика. Иначе создаст настоящую секту неоассасинов, потом потомки замучаются их уничтожать. Это мне плевать на всякую мистику, и при грамотном анализе можно нейтрализовать любую группировку. Но для этого нужен абсолютно циничный взгляд из XXI века.

— На край не надо. Лучше займись человеком, указанным на бумажке, и подумай, как быть с немецкими землями. Связь через моего дядьку. Ступай.

Скоморох несколько раз прикоснулся лбом пола, будто молящийся мусульманин, и тихо вышел из кабинета. Савва отведёт его тайным ходом к воротам, а там душегуб растворится среди горожан.

Я же налил себе ещё бокал и выпил его уже залпом. Не каждый год ты заказываешь собственную жену, ещё и находящуюся на четвёртом месяце.

Только ситуация тупиковая и выхода нет. Ребёнка в любом случае будут считать бастардом. Всем подданным же языки не отрежешь, а слухи уже идут. И, как всегда, людская фантазия не знает границ. Ведь пошли слухи и обо мне, мол, царь ненастоящий. Занавес!

То есть у моего гипотетического наследника есть все шансы стать Фёдором Годуновым, убитым и преданным боярами, которые потом чуть не разрушат страну. Я почему-то не сомневаюсь, что дурочка Марфа родит сына, причём здорового.

Понимаю, что это грех, от которого не отмыться и за него придётся платить. Только на второй половине весов десятки, если не сотни тысяч жизней простых русских людей. Вторая Смута нам точно не нужна. К тому же царица Наталья начала странную игру. Добавьте ко всему прочему церковный раскол. И получается совершенно чудовищная картина.

В случае моей смерти страна просто окажется на пороге гражданской войны, даже более чудовищной, чем Смутное время. Поэтому придётся пожертвовать малым, дабы сохранить большее.

Но почему так мерзко на душе?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом .

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сын Тишайшего-2

Content

Сын Тишайшего-2

Интерлюдия 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Nota bene