Кавказ: мифы и легенды

Кавказ: мифы и легенды

Абазины

Белолобый конь

Жил да был старик-крестьянин. Кроме сына по имени Мурат, других детей у него не было.

Почувствовал старик, что скоро умрет, призвал к себе сына и сказал:

— Сын мой, я уже стар, мало мне жить осталось. Выполни мое завещание. После меня не останется много имущества. Сам знаешь, что у меня есть и чего нет. Кроме старого дома и белолобого жеребенка, у нас другого имущества нет. Жеребенка никому не дари и не продавай. И не седлай его, пока ему не исполнится три года. Хорошо за ним ухаживай. Такой резвой лошади, как мать этого жеребенка, ни в одном ауле[1] не было. О ней знали во всех семи долинах. Думаю, что жеребенок пойдет в мать. Вырасти его, и он станет тебе верным другом.

Прошло совсем немного времени, и старик умер. Мурат остался круглым сиротой. Что было ему делать? Никого — ни родных, ни близких — у него не осталось. Надо самому думать о себе. Взял он за поводок жеребенка и отправился искать работу. Долго искал и долго ничего не находил. Наконец, стал он табунщиком у одного князя.

Мурат растил своего жеребенка вместе с лошадьми князя. Как и завещал отец, сын хорошо смотрел за ним, сытно кормил, вовремя купал, заставлял делать пробежки.

Пришло время, и жеребенок стал красивым конем: грива маленькая, хвост прямой и короткий, уши маленькие и со стрелками, как у зайца, глаза черные, живот подтянутый, как у борзой собаки, ноги тонкие и стройные, как ствол молодого тополя. По всему видно, что вырос великий скакун! Однако коню не было еще трех лет, и Мурат, помня завет отца, не седлал его.

У князя, на которого Мурат батрачил, была красивая дочь. Она была прекраснее всех, у кого есть глаза и брови! И речь ее под стать лицу была, как мед и масло. Глаза излучали доброту и радость.

Дочь князя часто видела Мурата. Юноша был широкоплечий, узкий в талии, черноглазый, прямоносый, широколобый, чистолицый и смуглый. Он был искусным наездником, ладно сидел в седле, умело обращался с оружием, всякая работа спорилась в его руках. Мурат был насколько красив, настолько и мужествен. Характер у него был легкий, веселый.

Дочь князя влюбилась в Мурата, но молчала, боялась отца и свою любовь таила в сердце. Мурату тоже девушка нравилась, но и он боялся хозяина, поэтому не открывался княжне.

Прошло какое-то время. Мурат и дочь князя не могли больше скрывать свои чувства. Они открылись друг другу.

Однажды дочь передала через людей отцу: «Отец, я люблю тебя, как свою собственную душу, мне пора уже выходить замуж. Сам знаешь, годы подошли. Хочу выйти за того, кого люблю. Прошу тебя: не разрушай мое счастье. Будь великодушен».

Выслушав посланцев дочери, князь сказал:

— Мне лучше знать, когда, за кого и как ей выходить замуж, а вы не беспокойтесь об этом.

Вскоре князь объявил, что выдает замуж свою дочь.

— Моя дочь выходит замуж, поэтому я устраиваю скачки: чья лошадь придет первой, за того и отдам, а зять получит половину моего имущества в придачу, — велел князь и приказал передать всем.

Весть эта дошла до всех мест. Богачи каждого аула стали готовиться к скачкам. Каждый мечтал жениться на красавице-княжне. Мурат тоже стал готовить своего белолобого коня к скачкам, хотя ему и не исполнилось еще трех лет.

Люди стали собираться на скачки. Княжна начала готовиться к свадьбе. И Мурата она не забывает!

Настал день скачек. Из дальних аулов приехало на алыпах[2] много богачей, агмыста[3]. Каждый надеется на себя и на свою лошадь. Стали смотреть лошадей, которые будут участвовать в скачках. Мурат тоже привел своего белолобого.

Увидев лошадь Мурата, гости захохотали, а князь рассердился и не хотел допускать такого молодого коня на скачки. Долго спорили. Наконец и хозяин, и гости смилостивились:

— Будет участвовать Мурат в скачках или не будет, нам все равно: его жеребенок не перегонит наших алыпов. Останется Мурат на полпути, хоть вволю посмеемся над ним. Может случиться, что запалит он коня.

В скачках принимали участие тридцать пять лошадей, они должны были проскакать двадцать пять верст. Наездники поехали к месту, откуда должны были начинаться скачки.

Дочь князя смотрела на скачки из окна второго этажа дворца. Княжне очень хотелось, чтобы Мурат пришел первым, но она сомневалась, сможет ли он сделать это, ведь его лошадь еще совсем молодая.

Раздались звуки кижкижа[4]. Скачки начались. Вначале Мурат отстал от всех. Соперники пронеслись мимо, как гром небесный. Пробежали полпути. Перед Муратом скакали теперь только три всадника: остальных он перегнал.

Дочь князя заметила Мурата. Сердце ее застучало часто-часто. Не отрываясь смотрела она на белолобого и молила Мурата: «Мой любимый, обгони всех, приди первым!»

Скакали дальше. Перед Муратом теперь только один всадник. Белолобый догнал его. Некоторое время лошади шли, как говорится, ноздря в ноздрю. Вот белолобый начал перегонять лошадь противника. Князь, заметив это, пал духом. Не понравилась перемена и гостям-богачам, но бедняки радовались:

— Вот это лошадь! Вот это наездник! Перегоняй, Мурат, крестьянский сын, всех!

Уже близок конец пути, но алып соперника не отставал от белолобого. Тогда Мурат крикнул коню:

— Мой белолобый, я тебя наставлял так, как завещал отец. Что же с тобой случилось? Почему не можешь оторваться от этого алыпа?

Конь, будто поняв седока, прибавил ходу, обогнал алыпа и поскакал дальше, обдавая пылью тех, кого оставил за собой. Мурат пришел первым! Дочь князя захлопала в ладоши, сердце ее успокоилось.

Однако князь не хотел отдавать дочь какому-то батраку[5] и вознамерился отказаться от своих слов. Люди стали открыто смеяться над князем, который шел на попятную. Тогда князь, стараясь выиграть время и быть в глазах людей честным человеком, объявил:

— Даст мне Мурат сто рублей, выдам за него дочь.

Князь был уверен, что батрак никогда не найдет таких денег. А раз не найдет — не станет зятем!

Когда Мурату передали слова князя, он ответил:

— Я не покупаю княжескую дочь за деньги! Мой конь пришел первым! По всем обычаям княжна моя! Если князь не знает обычаев, тогда другое дело. Понимаю: хотя мой конь и выиграл скачки, богачом я не стал. Как я могу догнать богатых? Столько денег у меня не было и нет, даже в глаза столько не видел. Мне нечего дать князю. Пусть дочка остается у отца. Пусть она принесет ему счастье!

Слуги слово в слово передали ответ Мурата. Князь рассвирепел, но не хотел казаться человеком, отступившим от своего слова. Подумал-подумал и еще раз послал своих людей к Мурату:

— Передайте ему, пусть даст пятьдесят рублей и забирает мою дочь, — сказал князь своим посланцам.

Мурату передали слова князя.

— Не стану выдавать себя не за того, кто я есть на самом деле. Нет у меня пятидесяти рублей. Не буду спорить с отцом из-за его дочери. Пусть выдает ее за другого! — ответил Мурат.

Князю принесли ответ. Теперь не знает он, что делать. Не хочется ему отдавать дочь за батрака, но в то же время как быть со словом, которое он дал при всем народе? Стыдно ведь быть лгуном!

Послал опять князь людей к Мурату: пусть, мол, табунщик отдаст за дочь своего коня.

— Почему князь-лгун, у которого целые табуны лошадей, захотел отобрать у меня единственного коня? Я и без его дочери проживу. Пусть он не дает слова, если не может его сдержать! Если он будет ждать, пока я отдам ему своего коня, кости его станут такими старыми, что и собаки не разгрызут их. Не дам ему не только коня, но и волоска с конской гривы или хвоста! Так и передайте своему хозяину, — сказал храбрый Мурат посланцам князя.

Выслушав ответ Мурата, князь совсем пал духом: у него уже нет других поводов отказывать батраку. Придется отдавать ему свою дочь! Спустя некоторое время князь созвал гостей и выдал дочь за Мурата. Отдал он батраку и половину своего имущества.

О зяте князя и его белолобом коне услышали во всех краях. Мурат принимал участие во всех скачках, и везде его конь побеждал. Победы Мурата лишали покоя князей и богачей.

Князь, однако, решил сделать все возможное, чтобы Мурат потерял своего коня. Он договорился с ворами, пообещав большую сумму, если они уведут белолобого. Воры согласились.

Однажды Мурату приснилось, что какие-то воры увели его коня из сарая. Проснулся он утром, вспомнил сон и подумал: «А может быть, и вправду увели коня?» — и побежал в сарай. Открыл двери — сарай пуст, коня нет!

Что было делать Мурату? Забегал, заметался он — коня нет! А князь никак не нарадовался: нет на скачках белолобого — нет громких побед у Мурата!

Мурат все время думал о своем коне. Ни минуты не забывал о нем.

Однажды во двор к Мурату забрел какой-то нищий с кижкижем в руках. Мурат хорошо накормил нищего и не поскупился на щедрую милостыню. В благодарность за это нищий стал играть на кижкиже и петь:

Эй, Мурат,

Мурат — великий муж!

Почему ты не знаешь,

Где твой прекрасный конь?

Почему не ищешь того,

Кто тебе победы завоевывал,

Кто прославлял твое имя

По всем семи долинам?

Песня нищего заставила Мурата глубоко задуматься, лишний раз напомнив о белолобом.

— Поеду искать своего коня. Приготовь мне провизию на дорогу, — приказал Мурат жене.

Пошел Мурат в загон, поймал первого попавшегося коня и стал готовиться в дорогу. На следующее утро он оседлал коня и выехал на поиски белолобого.

Прошел год, как Мурат уехал. Ночами ему снилось, что вот-вот он настигнет белолобого. И спал-то он совсем мало: все время искал своего коня.

Наконец напал на след!

— Вчера по этой дороге проехал всадник на белолобом коне. Наверное, это и был твой конь, — поведали Мурату в одном ауле.

Мурат погнался по следу всадника. На следующий вечер он догнал его и закричал на белолобого с обидой:

— Эй, мой белолобый, я догнал тебя на первом попавшемся коне! Что случилось с тобой? Как тебя, великого скакуна, выхоженного и выращенного моими руками, мог догнать какой-то простой конь?

Белолобый узнал Мурата.

— Коли так, так попробуй догнать! — крикнул он и пустился вскачь.

Не успел Мурат моргнуть, как белолобый исчез. Мурат поскакал в ту сторону, куда умчался всадник на его коне. Белолобый намеренно не давал себя догнать, потому что обиделся на Мурата. Но когда понял, что конь, на котором едет Мурат, никогда не догонит его, белолобый пошел шагом. Мурат тут же догнал его.

Схватились друг с другом Мурат и всадник, который ехал на белолобом. Мурат сбросил противника с коня. Забрал Мурат белолобого и вернулся к жене.

Вновь стал Мурат завоевывать первые места на всех скачках. Это унижало и оскорбляло князей и агмыста, но они ничего не могли сделать. Старый князь, тесть Мурата, лопнул от обиды. После смерти князя Мурат отдал его имущество тем, кому оно принадлежало по праву, — бедным крестьянам и домашним рабам[6].

И стал Мурат жить так, как он хотел.

Три брата

Жил на свете мудрый старик, который весь свой век служил у хана табунщиком. Было у старика три сына. Умер он и оставил им в наследство на всех одного коня. Хоть и не оставил сыновьям богатства, зато унаследовали они от старика его мудрость — выросли все трое на диво умными.

Да и конь им достался не какой-нибудь! Не было на свете скакуна резвее. Шаг у него был ровный. С миской воды в руках на нем скачи — капли не прольет. Тело у него было крепкое, уши чуткие, в глазах радость светилась. Так хорош был этот конь, что его приметили конокрады.

Однажды, когда братьев не было дома, сломали они стену в конюшне и увели коня.

— Если не найдем нашего скакуна, то даром мы на свете живем, зря хлеб жуем! — воскликнули братья и отправились в путь.

Много дорог они исходили, во многих аулах побывали, но нигде не нашли своего коня. Пришли в большой аул, зашли на просторный двор. Вышел навстречу сам хозяин, пригласил их в дом.

— Откуда вы, гости? Куда идете? Или, может, что ищете?

— Коня у нас украли. Вот и ходим по свету, ищем. Не видал ли ты его?

— А какой он, ваш конь?

— Конь у нас — лучше не бывает! Нет в мире резвее его. Шаг у него ровный. С миской воды скачи — капли не прольешь. Тело у него крепкое, уши чуткие, в глазах радость светится.

Услышал хозяин эти слова и побледнел. А братьям сердце говорит: здесь их конь!

— Верни нам коня. Мы ничего плохого тебе не сделаем, — пообещали они.

— Да кто вам сказал, что конь ваш здесь? Нет его у меня, — уверял хозяин.

— А мы — гадальщики, — ответили ему братья. — Про коня точно знаем! А еще, если хочешь, можем угадать, что ты держишь в руке.

У хозяина в руке был зажат орех.

— Что же у меня в руке?

— Мне кажется, у той штуки, что ты зажал в кулак, кора крепкая, — сказал, подумав, старший брат.

— А если кора крепкая, может быть, оно круглое? — добавил средний.

— А если кора крепкая и оно круглое, значит, это орех! — воскликнул младший.

Задрожал хозяин от страха.

— Берите вашу лошадь и уезжайте, бога ради! Только поверьте мне: ни у кого я ее не украл. Я купил!

Братья очень обрадовались, что нашли своего коня, и отправились в обратный путь. Вот едут они и видят: в одном ауле посреди богатого двора собралась толпа людей, шумят, о чем-то между собой спорят.

— О чем у вас спор идет? — спросил старший брат.

— Умер наш князь и оставил двух сыновей. И они никак не поделят между собой наследство. Уже целую неделю мы заняты тем, что помогаем им добро делить. Всех стариков на совет собрали, а толку не видать. Может, вы поможете?

Посоветовались между собой три брата.

— Попробуем!

Пригласили их в дом. Там заседают князья, да дворяне, да всякие богачи. И старший сын покойного князя сказал:

— Рассудите нас, гости! Умирая, отец завещал нам двоим все свое богатство: золото и серебро, табуны и отары[7], дома и конюшни, дедовское ружье, украшенное золотом, и драгоценный камень изумруд. И взял с нас три клятвы, вот первая: «Если не сумеете поделить между собой поровну золото, серебро и постройки, стада, табуны и отары, поклянитесь, что поделите все так, как поделил я сам в этом сундуке. Что наверху лежит — твое, старший, что внизу лежит — твое, младший». И отец показал на сундук у изголовья. Стали мы имущество делить, никак поровну не разделим. И открыли мы сундук, как поклялись. А в сундуке, вот поглядите сами: сверху щепки да кости, а внизу одни черепки. Как же этот мусор разделить? Как выполнить первую клятву?

Вторая клятва была такая: «Если станете ссориться из-за дедовского ружья, пусть ружье достанется тому, кто меня больше любит». И в этом мы поклялись. Но ведь мы оба — сыновья своего отца, оба его любим. Как же нам быть? Кому достанется ружье?

Третья наша клятва была вот какая: «Изумруд надвое не расколешь, — сказал отец. — Пусть его получит тот из вас, кто правдивее». И на том дали мы клятву. Но я — не лжец. И брат мой — не лгун. Кому же из нас двоих взять изумруд? Таков наш спор, почтенные гости, и мы боимся, чтоб не кончился он великой враждой.

— Нас здесь трое приехало, — ответил старший из трех братьев, — а у вас как раз три тяжбы. Первую тяжбу я возьму на себя. Спор о ружье решит мой средний брат. А кому из вас присудить изумруд, подумает наш младший. Теперь скажите мне вы, сыновья князя, какое дело вам больше всего по душе?

— Мне больше всего по душе выводить чистокровных коней и растить отары, — ответил старший сын князя.

— А я больше всего на свете люблю деньги, — признался младший сын князя.

— Чем был ваш отец богаче: золотом и серебром или постройками и скотом? — спросил старший брат.

— Всего имел он поровну, — ответили наследники в один голос.

— Тогда отец ваш оделил вас справедливо и разумно. Каждому оставил наследство по его склонности. Кости и щепки — это скот и постройки. Они лежат сверху, и он завешал их старшему сыну. Черепки — это золото и серебро. Он оставил их младшему. Так что первую клятву выполнить не трудно.

Подивился народ уму старшего брата, а сыновья князя обрадовались и остались очень довольны. Закончилась первая тяжба, и встал теперь средний брат.

— Кому достанется драгоценное ружье, я скажу завтра, — решил он. — Вы же привезите воз глины, велите ее хорошо замесить и оставьте меня одного.

Привезли воз глины. Замесили. Пошел средний брат к вдове князя и тайно попросил у нее княжескую одежду. Вылепил из глины статую, нарядил в княжеский наряд. А когда все было готово, прикрыл статую покрывалом и позвал княгиню.

— Похожа эта статуя на князя? — спросил он, приподняв покрывало.

Княгиня даже заплакала:

— Ой, как похожа!

Вот в назначенный срок позвал всех средний брат и объявил наследникам:

— Ружье достанется тому, кто больше любит отца, так ведь? — снял со статуи покрывало и сказал. — Ну, а теперь стреляйте, я посмотрю, кто из вас самый меткий.

Схватил ружье старший сын князя, прицелился хорошенько и попал прямо в грудь статуи, туда, где сердце.

— Славно стреляешь! Меткий стрелок! — усмехнулся средний брат.

Зарядили ружье и протянули его младшему сыну князя. Взял тот. Долго-долго прицеливался. А потом вздохнул и опустил ружье.

— Что же ты? — спрашивают его.

— Не могу! — отвечает он. — Вспомнил я отца моего живого — нет, не могу!

— Вот ты любишь отца по-настоящему, поэтому ружье принадлежит тебе, — сказал средний брат.

Подивился народ его уму. И тогда встал младший брат.

— Теперь мой черед судить, кому изумруд достанется, — сказал он. — Принесите-ка сюда две миски воску.

Принесли, как он велел, две миски воску.

— Я хочу знать, какой величины был и как выглядел изумруд, о котором вы спорите. Возьмите воск, разойдитесь по разным углам и вылепите мне этот изумруд.

Старший сын князя вылепил из воска что-то подобное конской головке. Младший же вернул свой воск нетронутым.

— Отец никогда не показывал нам своего изумруда. Как же я могу его вылепить? — недоумевал он.

— Хоть ты и уверял, что никогда не обманываешь, а все-таки ты лжец! — указал младший брат на старшего наследника. И отдал изумруд младшему княжескому сыну.

Так рассудили три брата все три спорных дела, которые не под силу было рассудить даже мудрым старикам, и поехали, не спеша дальше своей дорогой. Вернулись домой, и коня своего любимого привели, и зажили мирно и дружно. Но была у них одна забота. Очень хотелось братьям иметь свое поле! А земля кругом вся в руках у князей да богатеев.

И в ближних местах братья искали, и в дальних — нет ни клочка свободной земли. Думали они, думали и вот что надумали: были братья люди молодые, а решили стать на вид людьми почтенными, чтобы встречали их с уважением.

Шесть месяцев братья бород и усов не брили, обросли, как медведи. Нарядились в суконные черкески[8], наточили кинжалы, по два пистолета за пояса заткнули. Палки взяли и отправились к князю, у которого было много земли. Смело зашли во двор и закричали во весь голос:

— Эй, кто в доме есть?

Вышел слуга и, как глянул на их лица, испугался и стал низко кланяться. Все же опомнился от испуга и повел их в дом.

Сели гости, а слуга стоит, во все глаза на них смотрит. Потом побежал к княгине и доложил: так, мол, и так, прибыли к нам гости, чудища волосатые! Между собой разговаривают, но ртов у них нет, даже смотреть страшно.

— А это мы увидим, есть у них рты или нет, — ответила княгиня и велела слуге подать гостям меду.

Поставили перед гостями столик-треножку, а на нем полное блюдо меду. Гости рукава засучили, пальцы в мед обмакнули, по усам провели, усы закрутили, рты открыли и давай мед уплетать. Поели, умылись, и снова ртов у них не стало.

— Да-а, — протянула княгиня, — это, видно, гости не простые! Князь вернется, сам их накормит на славу. А пока я только угостить должна.

Кликнула княгиня служанку.

— Беги в курятник, поймай самого жирного петуха.

Пошла служанка, притащила самого большого, жирного петуха. А братья через окно наблюдали.

— Домашнего вестника уже понесли, — сказал старший брат.

— А коли понесли, значит, скоро на трехногой лошади прискачет, — откликнулся средний.

— Не видать ему добра, коли прискачет, — добавил младший. — Мы его на куски разорвем и через узкие ворота протолкнем!

Когда гости между собой так разговаривали, слуга возле них стоял. Рот разинул, слушает, а о чем говорят — не понимает.

Пошел, княгине доложил: так, мол, и так, гости друг другу загадки загадывают.

— Какие там загадки! — рассердилась княгиня. — Домашний вестник — это наш петух. Трехногая лошадь — это столик-треножка, на котором курятину подадут, а узкие ворота — это горло.

Поздно вечером вернулся домой сам князь, и княгиня рассказала ему, какие у них в доме гости. У князя даже сон пропал, все о волосатых гостях думал.

Наутро вышел он в кунацкую[9] и, как увидел медвежьи лица трех братьев, даже попятился.

Приказал князь для гостей барана зарезать. Сам их потчевал. И три дня резали для них по барану и шло в княжеском доме угощение. На четвертый день спросил князь:

— Откуда вы, гости? Какое дело у вас?

— Мы люди дальние, — ответили братья. — Просим у тебя, дай нам земли. Много не надо! Хоть бы столько, сколько шкурами трех быков обхватим.

«Вот чудаки, немного же просят!» — подивился в душе князь и согласился:

— Хорошо, дам вам сколько просите.

— Только смотри, не передумай! Кто нас обманет, мы тому не прощаем!

— Я не из тех, кто слова не держит, — гордо ответил князь. — Сказал — и кончено!

Убили братья трех быков, содрали с них шкуры и пошли на княжеское поле. Тут они шкуры разрезали сначала на ремни, а потом на тонкие полоски. Связали братья полоски в один длинный-предлинный шнур и пошли землю обхватывать. Как увидел князь такое дело, за голову схватился.

— Эх, не думал я, что они меня так проведут!

Но что мог князь поделать? Сам слово дал, спорить нечего. Отмерили братья себе большое поле и уже с тех пор никуда не ездили. Стали спокойно жить-поживать, свою землю пахать.

Фатимат

Еще в те времена, когда были на свете князья и дворяне, жил в одном ауле старик, беднейший из бедняков, со своей маленькой дочкой Фатимат. Старик с утра до ночи проливал пот на княжеском поле, а девочка дома хозяйничала: саклю[10] в порядке держала, шила, стряпала да стирала.

Вот принялась как-то маленькая Фатимат обед для отца готовить, а соли у нее не оказалось. Всех соседей Фатимат обошла и ни с чем вернулась. Так бедно люди жили, что никто щепотки соли ей одолжить не смог. И решила маленькая Фатимат сбегать попросить соли у самой княгини.

Как решила, так и сделала. Осмелилась она зайти в княжеские покои. Княгиня сидела у огня и вышивала золотом шапочку. Взглянула она на маленькую Фатимат и спросила:

— Ты как сюда попала, грязная девчонка? Что тебе надо?

Горько стало на сердце у маленькой Фатимат, но все же она произнесла:

— Не дадите ли вы нам в долг одну щепотку соли?

Посмотрела на нее княгиня искоса:

— Ишь, какая бойкая! Вот велю наколоть тебе иголкой язык. Ступай вон! Нет у нас для тебя соли!

Крепко запомнила маленькая Фатимат слова злой княгини. Уже и выросла, стала красавицей девушкой, а все не могла забыть обиду и все ломала голову: как бы отомстить?

Увидела однажды Фатимат, что князь со своим войском ушел в поход, и отправилась к княгине.

— Князь послал меня к тебе, княгиня, — сказала Фатимат, притворяясь, что быстро бежала и запыхалась. — Он вспомнил по дороге, что не успел дать тебе один наказ. Князь велел к его возвращению сварить бахсыму[11]. Только, сказал он, чтоб никаких приправ не клали.

Княгиня горевала, что муж на войну уехал, сидела вся в слезах, на Фатимат даже не глянула, крикнула с досадой:

— Сами знаем, что класть, чего не класть. Убирайся с глаз моих, да поживее!

Во второй раз обидела княгиня Фатимат, и девушка крепко затаила в сердце новую обиду. «Погоди, гордая, погоди, злая! Время придет — за все отплачу!» — приговаривала она про себя.

Велела княгиня служанкам готовить бахсыму. Они ее и заквасили, и вскипятили, и процедили… Только приправ никаких не положили.

Князь вернулся из похода жив-здоров, и княгиня на радостях подала богатое угощение. Поставили перед гостями и кувшины с бахсымой. Князь всех поприветствовал, и принялись гости бахсыму пить. Но едва они ее пригубили, как все поставили свои чаши на стол. Ни кислая бахсыма, ни сладкая; ни вкуса в ней, ни крепости не было.

До того разгневался князь, что хотел княгиню убить, да друзья удержали.

— Кто же это, умная ты женщина, научил тебя бахсыму без приправ варить? — кричал князь, грозно сверкая глазами. — Как смела ты опозорить меня перед гостями?

— Помилуй, — вскричала княгиня. — Обманули меня! В тот день, как ты в поход ушел, прибежала ко мне какая-то девушка, сказала, ты велел сварить бахсыму без приправ. Лучше б мне сквозь землю провалиться, чем видеть, как ты гневаешься.

Вот так отплатила Фатимат княгине за первую ее обиду: выставила перед людьми на посмешище.

Что же дальше-то было? Приказал князь народ скликать и привезти на главную площадь аула большой-пребольшой камень.

— Эй, вы все! Слушайте! — молвил князь. — С тех пор, как я себя помню, никто не посмел меня обмануть или оскорбить. А теперь мои гости будут рассказывать всем, что меня и мою жену выставила на посмешище какая-то девчонка! Кто она — я не знаю. Но я поклялся ее наказать! Теперь выбирайте: или вы найдете ее и сами приведете ко мне, или я заставлю вас содрать шкуру с камня, что привезли на площадь. А не сдерете — пеняйте на себя! Слово мое крепкое!

Знали люди, что князь шутить не любит, и разошлись по домам в великом страхе. Печальный, задумчивый вернулся к себе домой и отец Фатимат.

— Что с тобой, дада[12]? Ты чем-то встревожен?

И старик рассказал, как все было.

— Не огорчайся, милый дада, ложись спокойно спать. Я подумаю, как быть, и завтра утром тебе скажу, — успокоила его Фатимат.

Хоть и не очень поверил старик доченьке, да нечего делать, послушался.

Но всю ночь не сомкнул он глаз, и на сердце у него было тревожно.

Чуть свет поднялся старик, а дочь уже на ногах.

— Вот что, дада, — сказала она, — князю все как один говорите: «Девушку не нашли». А когда князь прикажет вам сдирать с камня шкуру, ты, дада, скажешь так: «Разве с незарезанной овцы шкуру сдирают? Ты, князь, у нас самый мудрый, ты наш славный повелитель, зарежь камень, а уж мы его освежуем и шкуру у твоих ног расстелем!»

Подивился старик уму-разуму своей дочери. Повеселел. Подкрепился чем бог послал и спокойно отправился на сход. Вот собрались люди, и князь грозно вскрикнул:

— Ну как? Нашли девчонку? Кто нашел? Где? Говорите!

А народ стоит. Головы потупили. Молчат. Тогда выступил вперед отец Фатимат, поклонился князю и сказал:

— Ты, князь, только повели! Все, что прикажешь, исполним. Девушку, правда, мы не нашли. Но если ты велишь снять шкуру с камня — снимем! Ты только сам его зарежь, наш повелитель. Зарежь! С незарезанной овцы шкуру ведь не снимают.

Так сказал старик, и народ сразу повеселел, все подняли головы, засмеялись, а князь с досады десять раз ногой об землю топнул. Что мог он теперь сделать?

На следующий день, только стало светать, послал князь слугу за отцом Фатимат. Задрожал старик от пят до макушки, а идти надо: горе тому, кто князя не послушается.

Увидела Фатимат, что отец запечалился, встревожился.

— Что с тобой, дада? Уж не болен ли?

— Нет, доченька. Князь меня к себе вызывает. Жди беды!

— Только-то и всего? А ты не бойся, дада, иди смело! Послушай, чего он хочет.

Пошел старик в княжеский дом. Плетется, самого ноги не несут. Слуги о нем доложили, и велел князь привести старика к себе. Сидит надутый, будто его пчела укусила.

— Как ты посмел меня перед всем сходом унизить? — спросил князь. — Ну, теперь берегись! Твоя душа — в моем кулаке. Найди мне эту девушку, хоть из-под земли достань! А не найдешь — вот тебе стебель конопли. К утру напряди из него ниток и сделай мне башлык[13] и перчатки. Не сделаешь — голову сниму!

Идет старик, пот со лба утирает. Еле домой приплелся. В руке конопляный стебелек держит, горько плачет. Узнала Фатимат, чего князь требует, и успокоила отца:

— Не горюй, дада! Завтра ты пойдешь к князю и скажешь так: «Коноплю я уже вымочил и ободрал. Вот тебе от нее древесина. Теперь ты из этой конопляной древесины сделай мне прялку и ткацкий станок. Я напряду пряжи, сотку полотно и сделаю тебе башлык и перчатки!»

Подбодрился старик и на следующее утро взял ободранный стебелек конопли и явился с ним к князю.

— А! — воскликнул князь. — Пришел? Где девушка? Где перчатки? Где башлык? Стоишь с пустыми руками? Ну, теперь-то уж твоя голова в моей власти.

— Не гневайся князь, — поклонился старик. — Девушку я не нашел. А другой твой приказ я постараюсь в точности исполнить. Но я человек бедный, нет у меня в доме ни прялки, ни ткацкого станка. Твою коноплю я уже ободрал и расчесал. Вот и древесина от нее. Вели из этих кусочков сделать прялку и ткацкий станок, — и старик протянул князю на ладони конопляную костру[14]. — Как сделаешь, я тотчас пряжи напряду, полотно сотку. Будут у тебя и башлык, и перчатки!

Лицо у князя запылало как огонь, а потом застыло как лед. Не нашелся князь, что ответить старику, и прогнал его прочь. Пошел старик радехонек: как-никак жив остался! Домой пришел усталый, но счастливый и рассказал Фатимат, как озадачил князя.

А князь всю ночь не спал, ворочался и весь день ходил, как черная туча. Не милы ему стали ни его войско, ни его арабские скакуны, ни все богатство. Сама жизнь не мила стала.

И вот послал он снова слугу к старику. Вместе с гонцом явился старик пред грозными княжескими очами.

— Ты, старый плут, все эти хитрости не сам придумал. Откуда у тебя такой ум? Иди домой и тому, кто тебя подучил, передай мой приказ. Пусть он ко мне придет и не придет. Пусть будет и одет, и раздет. Пусть будет пешком и верхом. И пусть принесет мне пустой сундук с подарком внутри. Раз-два, поворачивайся! Не исполнишь — голову сниму!

Бедный старик совсем пал духом. Еле домой добрался. Рассказал дочери, как его князь встретил.

— Пустяки, дада! — утешила его Фатимат. — Ложись-ка отдыхай, а я что-нибудь придумаю.

Поймала Фатимат воробышка. Потом словила двух зайцев. Зайцев на поводок привязала, воробья в сундучок посадила.

Сама села верхом на старого козла — верхом едет, ногами по земле идет. Закуталась в прозрачную шаль и так отправилась к князю. Вот подъехала она к княжеским воротам и, во двор не заходя, остановила своего козла. Слуги увидели ее, побежали скорее к князю.

— Что делать? — спросили. — Там какая-то девушка у наших ворот — не то одетая, не то раздетая, верхом на козле, а под мышкой сундучок держит.

Затрясся князь от злости.

— Это, наверно, та самая дерзкая девчонка! Видеть не желаю! Спустите на нее собак!

Побежали слуги что есть духу, спустили на Фатимат всю княжескую свору. Только одну, самую злющую собаку на цепи оставили. Бросились собаки на Фатимат. А она отвязала одного зайца. Заяц наутек — собаки вдогонку. Фатимат ударила козла и смело въехала во двор.

Рассердился князь, замахал кулаками.

— Спускайте последнего пса! — закричал он из окна. — Живо!

Спустили слуги с цепи последнюю, злющую-презлющую собаку. Бросилась она на Фатимат. А Фатимат ни капельки не испугалась. Отпустила второго зайца. Заяц стрекача задал — пес за ним следом. А Фатимат спрыгнула с козла, подошла к окну и сказала князю:

— Я сделала все, как ты велел. Пришла и не пришла, одета и не одета, не пешком и не верхом. А вот тебе и пустой сундук с подарком. — И, сказав так, она открыла крышку и протянула князю сундучок.

Воробей выпорхнул и улетел. Остался в руках у князя сундучок пустой.

Долго молчал князь, а потом сказал:

— Твоя взяла! Проси, что хочешь! Все для тебя сделаю!

— Ничего мне не надо, — ответила Фатимат. — Разреши мне только у вас в доме сварить бахсыму так, как я варю, угостить тебя с твоими гостями.

Кликнул князь княгиню. Княгиня кликнула служанок.

— Во всем слушайте эту девушку, делайте, что прикажет, — распорядился князь. — Открывайте перед ней все наши кладовые.

Скривилась княгиня, пожелтела с досады, но делать нечего. Заквасила Фатимат бахсыму и дала ей постоять, пока она бродила, и потом сама ее вскипятила, сама процедила, сама все приправы положила. А потом пришла к князю и сказала:

— Скликай, князь, своих гостей!

По зову князя съехались его друзья из ближних и дальних мест. Сели за столы бахсыму пить. И такая была эта бахсыма вкусная, такая приятная! Пили да знай похваливали. А княгиня сидела молча и от стыда горела, потому что все увидели, что Фатимат великая мастерица, бахсыму лучше варит, чем сама княгиня.

Так наказала бедная девушка гордую княгиню: дважды, ее перед людьми на посмешище выставила.

Волк в западне

У одного охотника был ослик. Ослик этот был большой лентяй и часто убегал от хозяина в поле, а то и в лес.

Однажды в лесу напал на ослика волк. Совсем загонял волк беднягу. Почуял тот, что конец ему приходит, и выбежал на опушку. А на опушке охотник как раз выкопал глубокую яму — западню для диких зверей.

Ослик с перепугу перемахнул через яму, а волк на ходу перекувырнулся и свалился прямо в западню. Ослика, конечно, и след простыл, а волк воет, рычит, шерсть на себе от злости рвет. На ту пору скакал мимо маленький зайчонок. Учуял его волк и заскулил:

— Милый мой братик, какой ты пушистый, какой ты красивый! Ушки у тебя длинные, хвостик куцый — собаке не за что ухватиться. Передние ножки у тебя короткие — ты мастер скакать в гору. Задние ножки у тебя длинные — с горы ты сам собой катишься. Душа у тебя добрая, вытащи меня из ямы, ничего на свете для тебя не пожалею!

— Нет! — сказал зайчонок. — Нет, нет! Слово твое — дырявое сито! Никогда я тебе не поверю. Очень хорошо, что ты попал в яму. Сиди, где сидишь!

И поскакал зайчонок своей дорогой. Мечется волк, рычит и воет, шерсть на себе клочьями рвет. А на ту пору бежала мимо ямы лиса.

— Эй, свет очей моих, сестра моя, — завыл волк, — умней тебя нет среди лесных зверей. У тебя в хвосте сто хитростей. Вытащи меня отсюда. Что хочешь за это для тебя сделаю!

— Хм! А что же ты для меня сделаешь? — полюбопытствовала лиса.

— Кур, гусей, индюков — чего пожелаешь, притащу из аула. Лежи себе на боку, словно княгиня, да угощайся!

— И давно ты таким добрым стал? Нет, не хочется мне ни курятины, ни индюшатины. Сиди, братец, где сидишь! — сказала лиса, вильнула хвостом и побежала дальше.

Вот бьется волк в яме, от воя охрип, из угла в угол прыгает. А на ту пору возвратился на поляну ослик. Тот самый ослик, что чудом спасся от волка. Он заблудился в лесу и искал дорогу домой. Шел и хлопал ушами.

— Брат мой любимый, — взвыл волк. — Какой ты красавец! Уши у тебя, как у зайца, копыта, как у коня, хвост, как у быка! Тяжесть, что пяти быкам не поднять — ты один поднимаешь. А какая у тебя голова! Нет среди зверей никого умнее тебя! О, свет очей моих, вытащи меня из этой проклятой ямы, и я сделаю все, чего бы ты ни захотел.

— А что ты для меня сделаешь? — полюбопытствовал ослик.

— Все пастбища в горах — мои, — ответил волк. — Я подарю тебе самый лучший луг! Там нет ни слепней, ни оводов, а есть зеленая травка и чистая вода. Ты будешь там свободный, твой хозяин не знает пути на этот луг. Разве тебе не надоело таскать тяжести?

У глупого ослика от сладких речей ум за разум зашел. Забыл он, что волк и осел — вечные враги. Стал на колени у края западни и свесил голову вниз. Волк подпрыгнул и вцепился зубами в длинное ухо ослика.

Света не видел ослик от боли. Поднатужился и вытащил поскорее волка из ямы.

— Отпусти мое ухо! — закричал он.

Но не тут-то было. Волк накинулся на своего спасителя и съел его. Наелся до отвала. Лег на солнышке и захрапел на весь лес.

А в это время охотник решил проверить: не попался ли в его западню какой-нибудь зверь? Увидел спящего волка, застрелил его и содрал с него шкуру.

Адыгейцы

Батыр — сын медведя

В одном ауле жили муж с женой. Дожили они до старости, а детей у них не было. И вдруг родился у них мальчик.

— Коли пришло нам счастье на старости лет, будем растить мальчика не в обычной колыбели — сделаем ее из бузины[15]. - решили старики и отправились в лес. Они взяли с собой и ребенка. Оставили его на лесной поляне, а сами пошли в чащу.

В это время из лесу вышел медведь. Схватил он ребенка и скрылся в кустах. Когда старик со старухой вернулись и не нашли своего сына, они горько заплакали.

— Несчастного собака кусает, даже если он сидит на верблюде, — сказала старуха, — так и у нас. Не смогли уберечь сына, которого ждали всю жизнь.

Поплакали они и вернулись домой.

А медведь стал растить младенца. Кормил он его только оленьим жиром да свежим медом. Мальчик рос день ото дня, и медведь назвал его Батыром.

Когда Батыр подрос, медведь вывел его из берлоги и подвел к большой чинаре[16].

— Вырви это дерево с корнем, — сказал он.

Батыр взялся за дерево, стал тянуть его, раскачивать в разные стороны, но вырвать не смог.

— Пойдем обратно в берлогу, ты еще не стал мужчиной! — сказал медведь и повел Батыра обратно в берлогу.

Стал он давать ему еще больше оленьего жиру и меду. Когда прошел год, медведь опять вывел мальчика из берлоги. Снова подвел он его к большой чинаре.

— Вырви это дерево с корнем и посади верхушкой в землю.

Батыр взялся за дерево и вытащил его с корнем. Но посадить верхушкой в землю не смог.

— Ты еще не стал таким, как я хочу, пойдем обратно, — сказал медведь и отвел Батыра в берлогу.

Еще год кормил он своего воспитанника оленьим жиром и свежим медом, а потом решил еще раз испытать его силу. Подвел он Батыра к вековой чинаре и сказал:

— Вырви это дерево с корнем и посади верхушкой в землю.

Одной рукой взялся Батыр за дерево, вытащил его из земли и посадил верхушкой в землю.

— Вот теперь ты стал настоящим мужчиной, — обрадовался медведь, — пойдем домой.

Он завел юношу в берлогу и достал какие-то лохмотья.

— Теперь послушай меня, Батыр, — начал он. — Твои отец и мать живут в ближайшем ауле. Пойдешь прямо по этой тропинке и придешь в свой аул. Заходи в каждый дом и показывай эти лохмотья, тот, кто узнает их, — твой отец. Тогда ты скажи ему: «Я ваш сын, которого вы потеряли в лесу много лет назад».

Взял Батыр лохмотья и отправился в аул. Пошел он по улице и вдруг увидел аульский сход. Он подошел к мужчинам и показал им лохмотья. Они переходили из рук в руки и наконец попали к отцу Батыра. Он сразу узнал пеленки, в которые был завернут его сын, обнял юношу и повел его домой.

Стал Батыр жить в ауле. Вместе с отцом он работал в поле, и вскоре хабар[17] о необыкновенной силе молодого джигита разнесся по всему аулу. Дошел этот хабар и до пши[18]. А пши не любили, если кто-нибудь из простых джигитов превосходил их в мужестве или храбрости. Задумал пши извести Батыра. Но он знал, что силой его не одолеть, и поэтому решил пойти на хитрость.

Аул, в котором жил Батыр, стоял на берегу реки. В этой реке поселился Бляго[19], который преграждал своим телом течение реки, и аул оставался без воды до тех пор, пока жители не приводили ему на съедение девушку. Заполучив жертву, Бляго давал немного воды, а потом снова запруживал реку. Вот и решил пши отправить Батыра к Бляго.

Пошел Батыр к чудовищу. Когда он подошел близко, дракон потянул воздух — но тут Батыр бросился в камыши, стал рубить их и крутить в связки. Потом принялся бросать их в разинутую пасть Бляго до тех пор, пока тот не насытился. Только после этого Батыр подскочил к Бляго, оседлал его и, держась за его уши, въехал на нем в аул. Бляго ревел на всю округу, из его ноздрей вылетал огонь, да так, что сгорела вся трава по обочинам дороги. Когда увидели это аульчане, повыскакивали из дворов и бросились в ближайший лес.

Батыр на Бляго влетел во двор пши и разъезжал там, пока не разрушил все постройки. После этого он выехал со двора, убил Бляго, а жителей аула привел обратно.

Еще больше возненавидел пши Батыра, стал думать, как бы избавиться от него. И задумал он послать джигита к семи людоедам-иныжам[20], которые жили на высоком кургане. Велел он Батыру вспахать землю вокруг кургана.

По приказу пши Батыру дали шесть тощих быков да старую соху и послали его пахать землю вокруг кургана. Отощавшие быки не могли даже сдвинуть соху с места, и Батыр стал громко кричать на них. Услышали иныжи его крик. Прибежал первый иныж — схватил его Батыр, запряг в соху и крикнул на него еще громче. Следом прибежали другие иныжи, и каждого Батыр ловил и запрягал в соху. Без отдыха пахал он на иныжах весь день и всю ночь и к утру наконец закончил пахоту.

Утром пши послал к кургану своих людей — посмотреть, жив Батыр или съели его иныжи. Издали увидели посланцы пши, что Батыр пашет на иныжах.

— Аллах, аллах, он запряг иныжей в соху, пашет на них, да еще покрикивает! — воскликнули они и бегом понеслись в аул.

Как услышал это пши, возненавидел он Батыра еще больше и решил любой ценой избавиться от него.

Неподалеку от аула в лесу поселились два диких кабана. Они наводили ужас на жителей аула — никто не отваживался ехать в лес за дровами. Теперь пши решил послать Батыра в тот лес: он надеялся, что от кабанов храбрый джигит живым не уйдет. Он велел унаутам[21] дать Батыру тупой топор, гнилую веревку, старую арбу[22], которая развалится при езде, и быков, которые разбегутся, как только их выпрягут.

Так и сделали, и поехал Батыр в лес. Едва он добрался до леса и распряг быков, как они убежали обратно в аул. Взял он топор — тот не рубит. Бросил его джигит и стал руками вырывать деревья вместе с корнями. Вырвал он несколько огромных чинар и стал складывать их в арбу — развалилась арба. Хотел он связать деревья, веревка порвалась на куски. Тогда сломал Батыр тонкие ветки, связал ими чинары, привязал их к арбе. Стал искать быков, не нашел. Что делать? Потащил он деревья на себе. В это время выскочил из лесу кабан. Схватил его Батыр, запряг в арбу, сел на дрова и поехал. Проехал немного, с ревом выбежал из лесу другой кабан.

— Вот и второй прибежал! — крикнул Батыр, поймал кабана, запряг его в арбу, сел на дрова и поехал в аул, прямо во двор пши.

Увидев, что Батыр снова возвращается невредимый, а страшные кабаны у него в упряжке, жители аула со страху залезли кто на плетень, кто на дерево, а кто даже на крышу своего дома.

— Ради Тха[23], убери отсюда кабанов! — просили все Батыра.

— Разве кабаны страшнее вас — они не придумают того, что вы! — воскликнул Батыр.

Он выпряг кабанов, отпустил их в лес и сам пошел следом за ними. Стал Батыр жить в лесу.

Однажды во время охоты он встретил двух охотников. Они стали друзьями и поклялись, что, если дичь добудут, поровну между собой ее поделят и никогда не изменят своей дружбе.

Отправились они как-то охотиться и встретили белого оленя необыкновенной красоты. Пошли следом за ним. Кажется, совсем уже близко олень, но в тот миг, когда охотники приближались к нему, он отпрыгивал — и опять его не достать.

Добежал олень до какой-то скалы и скрылся в ее расщелине. Подошли сюда Батыр с товарищами, стали решать, кому войти в расщелину скалы. Те двое отказались. Пошел Батыр и увидел огромную яму.

— Поклянитесь, что не оставите меня без помощи, тогда я спущусь в эту яму, — сказал Батыр.

Охотники поклялись. Тут же сплели они сапетку[24] из хвороста, сделали из оленьей шкуры ремень. Сел Батыр в сапетку, и друзья опустили его в яму. Там была узенькая тропинка — она вела в пещеру. Пошел Батыр по ней и наткнулся на дверь. Открыл он ее и вошел в большую комнату.

Перед ним сидели три девушки. Одна плакала, другая смеялась, а третья пела песню. Когда увидели они Батыра, бросились к нему.

— Зачем ты пришел сюда, джигит, ведь тебя ждет верная гибель! Ты попал во владения чудовища-иныжа, который убьет тебя и съест, — заволновалась плачущая девушка.

— Я не боюсь иныжа. Лучше скажите мне, отчего вы ведете себя так странно: одна — плачет, другая — смеется, а третья — поет песню?

— Я плачу потому, — сказала старшая девушка, — что сегодня иныж съест меня. Ее он съест завтра, — она показала на среднюю сестру, — потому она смеется — ведь она проживет еще один день. А младшая наша сестра поет оттого, что ей суждено прожить еще два дня.

— А где теперь этот иныж?

— Здесь семь комнат, он спит в самой последней.

Батыр выхватил саблю и пошел по комнатам, открывая одну дверь за другой, и дошел до той комнаты, где спало чудовище. Взмахнул он саблей и отсек ему голову.

Обрадовались девушки.

— Аллах, аллах, как ты помог нам, ты спас нас!

Они тут же вынесли все золото и серебро, что было у иныжа, и сложили его в сапетку. Наполнив ее, они стали дергать за веревку, и охотники вытаскивали добычу. После того как все богатства были подняты, в сапетку села старшая девушка, за ней средняя. Когда спустили сапетку за младшей, она сказала:

— Теперь садись ты, они могут оставить тебя здесь!

— Нет, — сказал Батыр, — ты женщина, я не могу подняться наверх раньше тебя.

— Лучше бы ты послушал меня, — сказала девушка. — Но если твои друзья бросят тебя в этой яме, запомни, что надо сделать. К той комнате, где спал иныж, пристроена овчарня. В ней три барана — серый, белый и черный. Если пойдешь в овчарню и бросишься на белого барана, он забросит тебя на семь ярусов вверх, и ты очутишься в наземном мире. Если же ты бросишься на черного барана, он забросит тебя на семь ярусов вниз, в подземный мир.

Сказав так, девушка села в сапетку, и охотники подняли ее наверх.

— Много еще там золота? — спросили они.

— Очень много, — ответила девушка.

Тогда они опустили сапетку в яму. Сел в нее Батыр, и стали они поднимать его. Но когда они увидели Батыра, отрезали ремни, и сапетка упала обратно в яму.

Понял Батыр, что его друзья нарушили клятву. Что было делать? Но тут вспомнил он слова, сказанные младшей из девушек, и пошел в овчарню. Когда он вошел туда, бараны стали бегать так быстро, что у него зарябило в глазах. Хотел Батыр броситься на белого барана, но в этот миг к нему подбежал черный, и Батыр упал на него. Подбросил тот джигита, и полетел он на семь ярусов вниз, в подземный мир.

Так очутился Батыр в другом мире. Стал он осматриваться и увидел неподалеку гору. Поднялся на нее и увидел высокое дерево. На его вершине висело огромное гнездо, а в нем сидели трое орлят и пронзительно шипели, словно просили помочь им.

«Что за диво!» — подумал Батыр. Вдруг он увидел, что по дереву ползет огромный удав — вот-вот и он уже в орлином гнезде!

Выхватил Батыр саблю и разрубил удава на несколько частей. Тут заговорил один из орлят человеческим языком:

— Аллах, аллах, какое великое дело ты сделал. Когда вернется наша мать, она отблагодарит тебя!

Не успел он произнести эти слова, как небо закрыла огромная туча, стало темно и поднялся ураган.

— Не пугайся, человек, — сказал тот же орленок, — это летит наша мать, полезай скорее в гнездо. Мы спрячем тебя под нашими крыльями, иначе она растерзает тебя.

Сел Батыр в гнездо, и орлята закрыли его. Скоро на дерево опустилась огромная орлица.

— Фи-фи, чую человеческий запах, — прошипела она.

— Посмотри, мать, вниз! — запищали орлята.

Взглянула орлица вниз и увидела изрубленного удава. Спустилась она с дерева и съела его.

— Для того, кто спас моих детей, я сделаю все! — произнесла орлица.

Тут вышел Батыр из гнезда:

— Это я сделал!

— Тогда подойди поближе! — сказала орлица. — Ты спас моих детей — ведь этот удав каждый год съедал моих орлят, и я оставалась без потомства. Теперь ты убил его, и я хочу отблагодарить тебя. Скажи, как ты попал сюда и что тебе нужно?

Батыр рассказал орлице обо всем, что случилось с ним, и попросил:

— Если можешь, отнеси меня в наземный мир! Ничего другого мне не нужно.

— Очень давно, когда я была молодой, вместе с матерью летала в наземный мир, — сказала орлица. — Но чтобы вынести туда тебя, мне нужно мясо и шкуры семи буйволов. Из шкур надо сшить бурдюки[25] и наполнить их водой.

Задумался Батыр.

— Где мне взять в чужом краю семь буйволов?

— Я отнесу тебя в ближайший аул, а ты как-нибудь заработай там семь буйволов — это будет мне пища на дорогу.

Согласился Батыр. Орлица посадила его на спину и полетела. Опустилась она за околицей аула.

— Когда приготовишь провизию на дорогу, сложи ее в этом месте и дай мне знать, — велела орлица и улетела.

Вошел Батыр в аул, видит — навстречу ему едет арба. Старичок, сидевший за кучера, громко пел песню, а красавица-девушка рыдала.

Остановил Батыр арбу.

— Что за чудо, тхамада[26]? Почему ты громко поешь, а девушка рыдает?

— Славный джигит, я пою потому, что везу эту красавицу в жертву Бляго, который запрудил своим телом нашу реку. Как только я отдам ему девушку, он даст нам воды. Мы напоим скот, напьемся сами и останемся в живых — сейчас мы уже погибаем от жажды. Я радуюсь этому и пою. А девушка знает, что обречена на гибель, вот и плачет. Всех девушек нашего аула уже съел жестокий Бляго. Сегодня везу ханскую дочь, — а потом что будем делать и не знаю.

— Возьми меня с собой! — попросил Батыр.

— Что, тебя тоже мучит жажда? Садись, — сказал старичок.

Поехали они дальше втроем. Старичок по-прежнему громко пел, а девушка плакала. Когда подъехали совсем близко к реке, Батыр велел старичку остановиться и ждать его, а сам подоткнул полы черкески, выхватил меч и направился к чудовищу. Когда он был совсем близко, рванулся Бляго и ринулся на него, словно гроза. Но Батыр взмахнул мечом и отсек ему челюсть; взмахнул второй раз — снес голову. Потом изрубил Бляго на части, отрезал уши и бросил их в арбу.

— Езжай, тхамада, обратно, — сказал он старичку, а сам пошел в аул другой дорогой.

Старичок гордо уселся на арбе, словно он убил Бляго, и въехал в аул, прямо во двор к хану. В это время жители аула увидели, что в реке потекла вода, смешанная с черной кровью Бляго.

— Аллах, аллах, что случилось? — бросились все к старичку.

— А вы разве не видите, — с гордостью сказал он, — я убил Бляго, освободил реку и привез обратно ханскую дочь.

— Отдаю свою дочь в жены храбрецу, который спас ей жизнь и жизнь всего аула! — провозгласил хан.

Когда услышала это ханская дочь, она сказала:

— Пусть этот храбрец снимет с арбы уши Бляго! Сможет он это сделать — значит, и вправду убил чудовище!

Подвели старичка к арбе, да не смог он даже вдвинуть с места уши Бляго.

— Воллаги[27], кто не может снять с арбы уши Бляго, тот и не мог положить их туда! — говорили аульчане.

Прогнали они обманщика-старичка прочь.

— Кто же убил Бляго? — расспрашивали ханскую дочку.

— Его убил человек не из нашего края. Я видела, он пошел в аул другой дорогой, — ответила она.

— Айда, мардж, быстрее найдите этого джигита и приведите его ко мне, — приказал хан.

А Батыр тем временем стоял неподалеку, разговаривал со стариками — он решил наняться пасти аульное стадо, чтобы заработать буйволов.

Увидели его посланцы хана и повели к нему.

— Попробуй, джигит, снять с арбы уши Бляго! — приказал хан.

Батыр даже не стал касаться их руками — поддел кончиком сабли и сбросил с арбы.

— Вот кто убил чудовище! — закричали в один голос аульчане.

— Проси, джигит, что хочешь, — сказал хан, — за то, что ты спас жизнь моей дочери и избавил нашу реку от Бляго, ты достоин любой награды!

— Мне нужны семь буйволов, — отвечал Батыр.

— Разве это много! — воскликнули жители аула и мгновенно пригнали ему семь буйволов.

Они приглашали его погостить у них, отдохнуть, но Батыр отказался. Он погнал буйволов к месту, указанному орлицей, зарезал их, снял с них шкуры и сделал огромные бурдюки. В одну кучу Батыр сложил мясо, в другую — бурдюки, наполненные водой. Когда все было готово, Батыр известил об этом орлицу. Тут же она прилетела и опустилась у околицы аула. Батыр положил на одно ее крыло мясо, на другое — бурдюки с водой, а сам сел ей на спину. Прежде чем взлететь, орлица сказала:

— Теперь держись за меня покрепче, чтобы тебя не снесло ветром. Если я скажу «кау», брось мне в клюв мясо, если скажу «кап», влей мне в рот воды. И она поднялась в воздух.

Летит орлица. Скажет она «кау» — Батыр бросает ей мясо, скажет «кап» — вливает воды. Так летели они семь дней и ночей — стали иссякать их запасы. Воды осталось совсем немного, а мясо кончилось.

Когда в последний раз сказала орлица «кау», Батыр отрезал саблей кусок от своей ноги и бросил ей в рот.

В это время они достигли наземного мира, и орлица опустилась на землю. Когда она сказала «слезай!», Батыр сошел на землю, но не мог стоять на ногах — присел.

— Ты почему сел? — удивилась орлица.

— Затекли ноги от долгого сидения, — ответил Батыр.

— Это неправда! — сказала орлица.

Пришлось Батыру признаться, что он отрезал кусок мяса от ноги и бросил ей.

— Я догадалась по вкусу, что это не буйволиное мясо, — призналась орлица. — Ну-ка, покажи ногу!

Показал Батыр ногу. Орлица плюнула на рану, и ее словно не бывало.

— Теперь я с тобой в расчете, — сказала орлица. — Ты в своем краю, желаю тебе удачи!

И она поднялась в воздух.

А Батыр отправился на поиски друзей, которые предали его. Много аулов прошел он и наконец нашел их. Они построили себе прекрасные дома и жили за высокими заборами. Один из них женился на старшей девушке, другой — на средней, а младшую девушку, которая предупредила Батыра об опасности, сделали унауткой.

Батыр убил и предавших его друзей и их жен, а на младшей девушке женился.

Сердце храбреца

Охотились на оленя два брата.

— В одну сторону оба глядите, — говорил отец братьям.

А младший брат, Индига, вслед брату ступает да все по сторонам глазеет: очень Индига быстроглазый был, в одно место смотреть не любил.

Шли, шли братья. Индига по сторонам глядел. Вдруг какой-то шум услышал. Повернулся — а на старшего брата из-за валежины[28] тигр прыгает! Тот и копья не наставил, и нож вынуть не успел. Индига дальше стоял, как раз ему бы копье в тигра бросить! А у Индиги заячье сердце сделалось: испугался младший брат. На землю упал, руки вместе сложил, тигра умолял мимо идти, их с братом не трогать.

Долго так лежал Индига, потом голову поднял, смотрит — ни тигра, ни брата нет. Оба пропали. Защемило у Индиги сердце. Стал он брата звать. Кричал, кричал, да никто не отзывался. Сел Индига, стал думать. Долго думал: и весь табак искурил, и весь мох вокруг искурил. Болело у него сердце. Подумал Индига: «Вот брата потерял. Плохое дело это — брата потерять. Сердце болит. Трубку потеряешь и то не успокоишься, пока не найдешь! А я брата потерял. Пойду Соломдигу искать. Найду — сердце болеть перестанет! И если сам пропаду — сердце болеть перестанет!»

К матери Индига пошел, на колени стал, все рассказал, даже как у него заячье сердце стало. Поцеловала его мать. Сказала ему, плача:

— Отец учил вас вперед смотреть. Не послушался ты — брата потерял, заячье сердце нашел. Сердце мужчины иди искать. Брата иди искать. Из-за твоего страха пропал он. Только смелостью теперь вернешь его!

Взял Индига трубку, нож и копье. Пошел, а куда идти, не знает Индига. Пошел на закат.

Ползущего ужа встретил, спросил, где брата искать. Не знает уж. Пошел дальше. Бегущую по земле мышь повстречал. Спросил, не видала ли Соломдигу. Не видала мышь. Дальше Индига пошел. Лазающую по деревьям белку увидел. Спросил ее. Нет, не видела белка брата. К реке подошел, плавающих рыб увидел. Спросил рыб, не видали ли Соломдигу. Не видали рыбы. Пошел Индига дальше. Прыгающую жабу спросил. Не видала жаба. Летающую пеночку увидел, спросил. Отвечает пеночка, что не видела Соломдигу: низко летает. Журавля, выше летающего, спросил. Не видал журавль, но сказал:

— У орла, выше всех летающего, спроси.

Стал орла Индига спрашивать, не видал ли орел, куда его брата Соломдигу тигр унес.

Ответил орел:

— Далеко твой брат! Найти его можно, если семь страхов перетерпишь. Теперь у тебя сердце зайца. Когда будет у тебя сердце храбреца, тогда ты брата найдешь! — обронил орел одно перо и сказал, — Помогу я тебе. Куда полетит мое перо — туда иди!

Летит орлиное перо. Шесть ручьев перепрыгнул, шесть сопок перелез, шесть рек перешел Индига.

Вот вышел он на болото. Летит перо напрямик, как Индиге быть? Стал он ветки на болото бросать. Стал по тем веткам ступать. Ветки погрузились в болотную воду, забурлило болото, синие огоньки по нему запорхали.

Дошел Индига до сердцевины болота. На дороге у него горбатый маленький человек стоял. Одна нога у того человека, одна рука у него. Испугался Индига: сердце у него забилось, руки и ноги задрожали. Узнал того человека Индига, хоть ни разу не видал до сих пор. Того человека Боко звать. Только вред он людям делает. По болоту водит, пока трясина его не засосет.

Спросил Боко:

— Куда идешь, парень?

— Тебя ищу, — отвечает Индига (что ему терять!).

— Вот я, — сказал Боко. — Зачем я тебе нужен?

— От людей слыхал, — начал тогда Индига, — что твоя одна нога сильнее двух. Не могу я этому поверить. Вот пришел посмотреть. Давай испытаем, кто выше прыгнет. Лучше меня у нас никто не прыгает.

— Прыгни ты, — велел Боко.

Прыгнул Индига. Выше дерева прыгнул. Вниз полетел — ноги растопырил, на сучки встал. До пояса в болото ушел. Те сучки не дали ему утонуть.

Засмеялся Боко:

— Разве так прыгают! Вот как надо!

Присел он на своей одной ноге, разогнулся — да как подпрыгнет! До облаков долетел, вниз головой перевернулся, обратно полетел. А Индига давай дальше сучья перекладывать, из болота выбираться. Упал Боко, весь в трясину ушел. Пока выбирался да глаза протирал, Индига на твердую землю вышел. На ровное место встал. Теперь Боко ему не страшен. Дальше пошел.

Девять ручьев Индига перепрыгнул, девять сопок перешел, девять озер, девять лесов прошел. Шел босой, до мяса ноги о камни стер и вышел он в каменное ущелье.

Тут ему всего страшнее стало: живые камни вокруг! Поворачивались они, вслед ему глядели, раскачивались, друг с другом на каменном языке говорили. Перо дальше летело, Индига — за ним.

Увидел вдруг Индига — среди камней стоял человек. Не простой тот человек: голова — редькой, ноги кривые, ростом тот человек такой, что голову вверх задрать надо, чтобы лицо его увидеть. Не встречался с такими раньше Индига, но сразу узнал, кто перед ним стоит: Какзаму — злой горный человек. Стал бедный Индига, сердце его быстрее забилось, руки-ноги затряслись, волосы от страха дыбом встали. Однако сказал парень сам себе: «Это еще не страх. Страх-то впереди». Поклонился он Какзаму.

— Тебе чего здесь надо? — спросил тот.

— Эй, сосед, ты говорит, силу большую имеешь! — ответил ему Индига, уже считая себя пропавшим.

— Правду говорят, — согласился Какзаму. — Видишь, вокруг камни лежат? Все это люди были, да я их в камни обратил. Пусть мои утесы и все, что под ними, сторожат. И тебя сейчас в камень обращу!

Тронул он Индигу за руку. Стала каменная рука у Индиги. Шевельнуть Индига рукой не мог, поднять ее не мог, совсем черная рука стала. Чуть не умер от страха Индига.

Но духу набрался и произнес:

— Э-э, это еще мой дед умел делать! Только не велика эта сила — из живого мяса камень сделать. Вот ты из камня живое мясо сделай! Мой дед умел, да давно умер! Теперь никто не умеет.

Ответил тот Индиге:

— Моя сила, моя власть: что хочу, то и сделаю!

Тронул он руку Индиги: опять стала рука живая. Побежала по ней горячая кровь, стала рука шевелиться.

— Э-э, это еще не все! — закричал Индига. — Ну-ка, нагнись ко мне, на ухо скажу то, что дед мой знал да с собой унес!

Нагнулся горный человек к Индиге, ухо подставил, глазами ворочал, ноздри такие, что целый кулак влезет. Вытащил Индига из-за пояса кисет с табаком да весь табак и высыпал Какзаму в нос.

Принялся Какзаму чихать. Чихал, чихал, и вся сила у него через нос вышла. Когда еще сила придет — время пропадет. А Индига — бежать. Убежал от Какзаму.

Полетело перо на закат — Индига за ним пошел.

Долго ли шел — не знаю. Через три ручья перешел, а перо все летело впереди. Смотрел Индига вперед, как отец учил. Так и шагал Индига, брата потерявший.

Вот дошел до реки. Перо орлиное через реку перелетело. Сделал Индига лодку, на воду бросил. Вспенилась река, забурлила, зашумела, закипела, как в котле вода бурлила. Пар от воды поднялся, туман по долинам пошел. Сморщилась лодка Индиги, покоробилась, утонула. Рыбы в той речке сварились: плавали кверху брюхом, белыми глазами на Индигу смотрели. Страшно парню стало, но дело делать надо, а то навсегда у него заячье сердце останется. Сам себе сказал: «Это еще не страх. Страх еще впереди».

Уставил Индига лук меж двух деревьев, тетиву натянул, сучком зацепил, стрелу наложил на лук. Сам одной рукой за стрелу взялся, другой — сучок сломал. Отскочил сучок. Сорвалась тетива. Разогнулся лук. Полетела стрела, через реку кипящую понеслась. Клубился пар вокруг Индиги, обжигал. Терпел Индига. А река широкая была. Пока летел парень, весь обжегся. «Ничего, — думал, — заживет».

На другом берегу опустилась стрела. Стал Индига на ноги. Увидел, что орлиное перо его дожидалось. Только ступил парень на землю — полетело перо дальше. Индига — за ним! Один ручей перепрыгнул, шесть озер обежал, девять лесов прошел. Ноги свои до костей стер.

Шел, шел Индига, увидел каменную стену. Ту стену не обойдешь, через ту стену не перелезешь: влево, вправо — стена через всю землю тянулась, верх ее облака закрывали. Ударилось орлиное перо о ту стену и в пыль разлетелось, будто и не было его никогда.

Вот уж тут стало Индиге страшно. Так страшно, что и слов таких нет, чтобы рассказать. Ту стену и силой не возьмешь! Ту стену и хитростью не возьмешь! Заплакал Индига, посмотрел на себя: ноги до костей стерты, руки обожжены, одежда — в клочьях, живот от голода к спине прилип. Много страху перетерпел Индига, а брата не видать! Вынул нож Индига и сказал:

— Назад не пойду — никто из сородичей моих назад не ходил. Сердце свое заячье вырежу. Стыд с лица утру!

Нож к груди приставил. Вдруг в стене дверь показалась. А какой за ней еще страх стоит? Себя пересилил Индига: «Как могу бояться! Мужчина я».

Вдруг услышал стук: забилось у него в груди сердце мужчины. Взял он копье в руку. Ударил что есть силы копьем. Распахнулась дверь. Ко всему готовый, прыгнул Индига в ту дверь. Навстречу ему тигр выбежал. И вдруг… Что такое?

Понял парень, что на том месте он, где брата своего потерял. И стены никакой нет. Вокруг сарана — цветок красным пламенем горел, птицы щебетали.

А прямо перед Индигой стоял брат его Соломдига, красивую девушку за руку держал. Такой красивой не видел еще Индига. Ресницы у девушки — камыш, глаза — желтые, как солнце сияли. Желтый халат свадебный на девушке, на халате черные полосы, будто на тигровой шкуре.

Воскликнул Соломдига:

— Спасибо, брат! Не побоялся ты ничего ради меня!

Улыбалась девушка Индиге и вдруг сказала:

— Я тигриного рода человек. Полюбила я твоего брата. Поэтому и унесла его к себе. Только вижу — ты без брата жить не можешь. Отпросилась я у Тигриного Хозяина к простым людям. Буду теперь с вами жить. С вами жить можно — смелые люди вы!

Взялись они за руки и пошли вместе. Мать обрадовали. Взяла она копье их отца и протянула Индиге.

— Возьми копье сынок. Отец твой его от деда получил. Теперь и ты достоин носить, ведь у тебя сердце настоящего храбреца.

Соломдига с девушкой мужем и женой стали. А Индига научился вперед смотреть — и заячьего сердца у него никогда больше не было.

Красавица Елена и богатырь-женщина

Карабатыр-Занэ и его женитьба

На берегу моря стоял укрепленный город, в котором князем был Карабатыр-Занэ, красивый и статный юноша. Он славился умом и богатырской силой.

Занэ уже достиг совершеннолетия, и старики этого кале между собой решили женить князя. Сообщили они ему, в чем дело. Занэ, конечно, не прочь жениться, но поблизости нет подходящей невесты. Тогда князь велел оседлать коня, вооружился в блестящие доспехи и отправился в соседние царства-государства искать себе невесту.

Ездил наш джигит из одной страны в другую, заглядывал в царские палаты и под соломенные крыши деревенских домов; наводил через других справки, но нигде не оказалось такой невесты, которая была бы ему по душе. Наконец, он нашел в отдаленной земле, в одном замке, в котором гостил, такую красавицу, какой никогда не было на свете. Имя ее было Елена. Лишь только увидел красавицу Занэ, его сердце загорелось любовью. Тогда князь спросил Елену, не желает ли она стать его женой, на что она изъявила согласие.

Пришло время, и они сыграли свадьбу. Поженившись, они собрались в город, где княжил Занэ. По приезде в кале с молодой женой Занэ созвал близких ему людей, и в замке пошло веселье. Пировали они один день, пировали другой. Время бежало быстро, и не заметили князь с княгиней, как прошли две недели.

В этой стране был обычай: по прошествии двух недель каждый новобрачный должен был покинуть свою жену на целый год и отправиться в чужие края путешествовать. Пришлось и Занэ исполнить народный обычай. Как ни тяжела была разлука, но он был вынужден подчиниться вековым обычаям народа. Уехал Карабатыр путешествовать с тяжкими думами, снедаемый тоской по покинутой им молодой жене.

Прошел месяц, а то и два, когда в столицу князя прибыл из заморского города Шахар, лежащего недалеко от нынешнего Стамбула, купец, юноша необыкновенной красоты. Пристав с кораблем к берегу, он стал выгружать привезенные им товары, каких в этой стране никогда не видали: шелка, драгоценные сосуды и разноцветные камни. Выгрузив товар, он спросил, где ему можно было бы с ним расположиться. Ему указали на княжеский дом. Направился туда заезжий гость. Войдя в дом, он просил доложить хозяйке о его просьбе. Княгине доложили, и она согласилась оказать ему гостеприимство, сказав:

— Князь, правда, уехал, но дом его стоит на месте, и ворота гостю открыты: пусть он пожалует!

Остановился в княжеском доме красавец-купец, разложил свои товары, и народ стал стекаться со всего города, чтобы любоваться тонкими тканями и блестящими каменьями. По всему городу только и толков, что о красоте купца и о редких качествах его товаров.

Княгиня не осталась равнодушной к необыкновенной красоте и приветливости заезжего гостя. Она стала его приглашать в свои чертоги, расспрашивала про чужие края и находила удовольствие в беседах с ним. Со своей стороны, и купец чувствовал неодолимое влечение к одинокой женщине; у нее он проводил все свободное время, и нет ничего удивительного, что он очаровал ее своей красотой и льстивыми речами.

Сближение делалось все теснее и теснее и, наконец, перешло в преступную связь. Уже полгода гостил купец в княжеском доме. Время для влюбленных бежит незаметно. Срок возвращения мужа подходил все ближе и ближе, и с душевной тревогой они думали о предстоящей разлуке. Купец уверял Елену, что он без нее жить не может, и Елена чувствовала то же. Вместе они придумывали всевозможные средства никогда более не разлучаться, но ничего не шло в голову. Однако то, чего не могли придумать влюбленные, придумала унаутка, поверенная всех тайн княгини.

Однажды она стелила постель гостю. Веселый всегда, купец стоял в задумчивости и не начинал с ней, по обыкновению, разговора.

— Что ты, милый гость, стоишь не весел и головушку повесил? — спросила унаутка.

— Ты ведь знаешь, — ответил купец, — как я люблю княгиню: мне без нее нет житья! Пособи как-нибудь моему горю!

Унаутка задумалась, а затем сказала с тревогой:

— Как же мне помочь тебе? Что же будет со мной, когда вернется наш князь?

— Помоги мне, дахэ[29], я тебе отдам все, чем владею: дорогие ткани и разноцветные камни!

— Что пользы в богатстве, когда отнимут жизнь, — сказала унаутка.

— В таком случае, я сделаю так, что никто не будет знать о твоем богатстве: я прикажу вырыть во дворе яму, отнесу туда все дорогие вещи; из этой ямы велю сделать подземный ход с потайной дверью в твою горницу. Таким образом, ты будешь богата, и никто не станет тебя подозревать!

Служанка изъявила свое согласие и обещала всячески содействовать его затее — овладеть ее госпожой. Она сговорилась с ним о подробностях похищения Елены: купец должен был на лодке дожидаться в глубине залива под прикрытием прибрежных кустов; к этому месту она выйдет со своей госпожой выкупаться в море, он должен как будто невзначай подъехать и пригласить ее прокатиться, все остальное — это уже его дело.

Похищение Елены

В назначенный день вышла княгиня со своей унауткой из дому, спустилась с высокого берега к морю и, сбросив с себя одежду, начала купаться. Не зная ничего о заговоре, она беззаботно резвилась со своей служанкой в плещущихся у берега волнах, как вдруг возле нее, на легкой лодочке, очутился возлюбленный ее купец. Княгиня обомлела от неожиданной встречи и хотела броситься к берегу, но милый ее сердцу купец приковал ее к месту льстивыми речами:

— Поедемте прокатиться, милая Елена; поищем прохладу в тени прибрежной рощи!

Княгиня согласилась и уселась с милым в лодочку; легкое суденышко полетело стрелой по колыхающейся поверхности моря и направилось не к прибрежной роще, но к стоящему с поднятыми парусами кораблю купца. Тут только она догадалась о намерениях гостя!

Несколько мгновений Елена, казалось, колебалась: с одной стороны, ей тяжело было покидать родную сторону и близких ей людей, но, с другой, ее неодолимо влекла любовь к красавцу-купцу и загадочная даль моря. После минутной борьбы с самой собой она бросилась в объятия милого. Корабль, приняв дорогую ношу, вышел в открытое море.

Служанка видела похищение своей госпожи, но, зная, что все совершается согласно уговору, и получив за это дорогую плату, не звала на помощь бывших на берегу людей. Да и звать-то было бы напрасно: корабль еле-еле виднелся на краю небосклона.

Вернувшись в дом, она заперлась в комнатах княгини. На вопросы, где госпожа, она отвечала, что княгиня не здорова и потому не может выходить; все же посылаемые мнимой больной кушанья она съедала сама. Таким образом она три дня скрывала отсутствие княгини. По прошествии трех дней она стала ломать в отчаянии руки и ударять себя в грудь, неистово крича, что ее милой госпожи не стало.

Не бежала ли она с заезжим гостем по морю? Только теперь все догадались о побеге Елены. Отплытие корабля, правда, многие видели, но никто не обратил внимания. Да и кто станет в приморском городе этому удивляться: мало ли кораблей чуть ли не каждый день туда приходит и оттуда уходит по всем направлениям!

Все жители пребывали в страшном волнении. В скором времени вернется князь; что они ему скажут, когда он спросит, где его молодая жена? Все себя упрекают в том, что не уберегли его красавицы-жены!

На первых порах никто не хотел верить тому, что их гордая княгиня сбежала с купцом; всем казалось более вероятным, что она где-нибудь заблудилась в окрестностях города. Гонцы летели во все стороны, и вдоль всех берегов сновали лодки, чтобы разыскать исчезнувшую Елену, но все напрасно! Наконец, после долгих поисков всем стала ясна действительная причина исчезновения княгини.

Наступил давно ожидаемый день: приехал Карабатыр-Занэ. Князя встретили его верные люди, отвели в кунацкую и дали ему кушанья и напитки. По приезде его поразило то обстоятельство, что вместо приветствий и криков радости его встретили унылые и грустные лица. Сердце князя чуяло беду, но обычай не позволял броситься на половину княгини, куда он рвался всеми помыслами души.

Солнце уже садилось, когда князь велел отвести себя в чертоги молодой жены, по которой он истосковался за год разлуки. Несмотря на приказание, люди не трогались с места и стояли в угрюмом молчании. В нетерпении Занэ вторично приказал вести себя к жене. Тогда те из его челяди, кто посмелее, собрались с духом доложить повелителю о том, что его молодая жена исчезла неизвестно куда.

Как громом сразило это известие Карабатыр-Занэ; его сердце сжалось от боли, и, не заглянув даже в опустевший дом, он тут же решил отправиться на поиски жены.

Не было уголка в его владениях, куда бы не заглянул неутешный Занэ. Но все напрасно: нет нигде Елены, его ненаглядной жены!

Потратив на бесполезные поиски много времени, князь хотел уже возвращаться домой; но по пути вспомнил, что где-то невдалеке живет аталык[30] его отца. Узнав в точности о его местожительстве, он направил туда своего коня. Подъехав к дому, он увидел сгорбленного летами старца с длинной седой бородой, сидящего на завалинке. Опершись на суковатую палку, старик смотрел умными глазами на приближающегося джигита.

Сейчас же узнал старик сына своего питомца. Почтительно он приветствовал князя, ввел его под свою кровлю и велел слугам принести что бог послал для угощения дорогого гостя. Стали они беседовать о том, о сем, и с первых же слов старца Занэ понял, что и в эту глухую местность дошел слух об исчезновении княгини. Тогда Занэ решил сразу приступить к делу и рассказал ему о бесполезных поисках.

— Напрасно, шли, — сказал старик, — тебя считают таким умным человеком: видно, твой ум не соответствует храбрости! К чему ты ищешь жену в своих владениях? Разве на твоей земле она могла бы где-нибудь укрыться? Не теряй понапрасну времени и отправляйся недолго думая за море — в чужие края! Прислушайся ко всякого рода слухам: чем женщина красивее, тем больше о ней разговору. Поищешь год, поищешь два: авось и найдешь!

Понял князь справедливость слов старика. Он вернулся домой и стал готовиться к предстоящему пути, решив добыть Елену даже со дна моря!

Поиски Елены

Карабатыр-Занэ снарядил корабль и вышел в открытое море. Плыл он не один день и не два, а противоположного берега все-таки не было видно. Наконец, после продолжительного плавания вдали показались горы. Обрадовался Занэ, надеясь в этой заморской стране узнать что-нибудь об исчезнувшей жене. Он стал уже искать глазами безопасную бухту, куда бы ему можно было направить свой корабль, как вдруг заметил другой корабль, идущий к нему навстречу.

На палубе корабля стоял юноша, лицо его было женственно красиво; грудь покрыта блестящим панцирем, за плечами торчал колчан со стрелами, в правой руке он держал лук, сбоку была привешена сабля, а на голове сверкал стальной шлем. И наш князь стоял на палубе в панцире и шишаке, а на груди его был знак княжеского достоинства — бронзовый медальон. Коль скоро юноша узнал по этому знаку, что на встречном корабле едет пши, он бросился с корабля в лодку и в несколько ударов весел очутился у корабля Карабатыр-Занэ. После взаимных приветствий юноша спросил Занэ:

— Куда держишь путь, пши?

— Еду куда глаза глядят!

— Как же это у тебя нет с собой товарища, с которым бы ты мог делить все трудности пути и коротать время в беседах? Хочешь, я буду тебе другом?

Пши с радостью согласился и, решив отправиться в дальнейший путь вместе, причалил к близкому берегу с новым товарищем.

Выйдя на берег, они увидели недалеко от моря белеющие стены города. Туда они направились и спустя немного времени вошли беспрепятственно в городские ворота. Войдя в город, они повернули направо в переулок и, миновав первый дом, остановились в следующем доме. Отдохнув несколько от пути, пши рассказал товарищу о цели своего путешествия.

— Я ищу жену, которую у меня похитил купец, — поведал князь, — не найду ее здесь, отправлюсь в другие города, а то и на край света!

— Каким же способом ты надеешься узнать про свою жену?

Буду спрашивать всякого встречного-поперечного, авось от кого-нибудь и узнаю!

— Так ты ничего не узнаешь! Лучше сделать вот как: ты переоденешься нищим, а в лохмотьях будет тебе везде доступ; прося милостыню, ты будешь заглядывать и туда, куда никого не пускают; перед нищим никто не стесняется; нищий и не спрашивая может разведать самые сокровенные тайны.

Мысль товарища пришлась по душе Занэ. Он решил переодеться как можно скорее. С этой целью юноша отправился в город, который, как видно, был ему знаком по прежним его посещениям, добыл две сумки, лохмотья, палку для защиты от собак, и вскоре вместо блестящего джигита предстал сгорбленный нищий, протягивающий руку за подаянием.

Покинув постоялый двор, пши начал свой обход со следующей улицы. Неутомимо шнырял наш нищий по всем закоулкам, заглядывал во все углы как богатых дворцов, так и бедных хижин, разузнавая, что ему нужно, а чтобы не возбудить подозрений, он кидал все, что ему подавали, то в одну, то в другую сумку.

Не пропустил наш нищий, как казалось, ни одного дома; ничто не ускользнуло от его зоркого взгляда. Тем не менее, его поиски не увенчались успехом. Наш нищий пал духом и с отчаянием в душе возвратился к дожидавшемуся его спутнику.

— Ну что? Нашел? — спросил его юноша.

— Нет ее нигде: я не пропустил ни одного дома!

— А был ли ты в том богатом дворце, что рядом с нами, на нашей же улице?

Оказалось, что там он не был. Недолго думая наш нищий, сгорбившись в три дуги, заковылял по улице, постукивая своей палкой. Подойдя к воротам, он попросился во дворец. Стража беспрепятственно его впустила. С протянутой рукой он пробирался из комнаты в комнату. Везде его щедро наделяли; смело он поднимался во второй ярус дворца и в уединенной комнате, роскошно отделанной и богато убранной, увидел хозяйку дома, развалившуюся на тахте и дающую приказания слугам.

Каково было его удивление, когда в прекрасной хозяйке он узнал Елену! И она тотчас же его узнала. Но не с радостью встретила она мужа: гневно сверкнули ее глаза; громким голосом приказала она слугам прогнать назойливого нищего и даже сама бросила в него метлой!

Нищего со срамом вытолкали из роскошных палат и прогнали со двора. Понуро свесив голову, он поплелся к своему спутнику, чтобы рассказать, как он нашел Елену и как нерадостно она его встретила.

— Что мне теперь делать, друг? Раскинь-ка ты своим умом: наверное, что-нибудь придумаешь! — взмолился убитый горем Занэ.

— Сбрось сейчас эту личину, теперь нужно добывать Елену с оружием в руках!

Борьба из-за Елены

Храброе сердце Карабатыр-Занэ откликнулось на смелый призыв спутника. Грязь с лица нищего была смыта, лохмотья полетели к ногам, вся его фигура мгновенно выпрямилась, и не прошло нескольких минут, как из сгорбленного старикашки вышел статный юноша в кольчуге, шишаке и с шашкой в руках.

— Ну, теперь нечего терять время! — воскликнул спутник. — Выручай Елену с оружием в руках, а я буду сдерживать напор стражи и прикрывать твое отступление! Нужно идти напролом: или мы ее сегодня добудем, или сложим здесь головы!

Решив так, оба джигита врываются в ворота дома. Озадаченная стража не посмела оказать им сопротивления. Карабатыр стремительно бросился вверх по лестнице, между тем как его спутник остался на нижней площадке. Мощной рукой Карабатыр опрокинул сдерживающих его воинов, столкнул одним ударом трех оробевших врагов вниз по ступенькам лестницы и, ворвавшись в знакомый ему терем, схватил лишившуюся чувств Елену. С дорогой ношей он устремился к воротам дома.

Придя в себя от неожиданного нападения, народ бросился отовсюду на смелых рыцарей; но оба джигита не пали духом; Карабатыр, держа левой рукой Елену, правой отбивался от наседающих на него воинов, а спутник, рубя направо и налево, прикрывал отступление своего товарища.

Таким образом наши богатыри, несмотря на тучи несущихся на них стрел и сотни напирающих со всех сторон врагов, медленно отступали к морскому берегу, где их дожидался корабль. Благополучно они добрались до корабля и велели быстро отчалить от берега. Ветер был попутный, и корабль плавно понесся по морю. С палубы богатыри продолжали еще отстреливаться, пуская одну за другой свои стрелы, несущие верную смерть в густую толпу врагов.

Гибель Елены

Плывет по морю Занэ с добытой им в кровавой борьбе Еленой, сопутствуемый своим товарищем. По прошествии нескольких дней они стали медленно подходить к родному берегу. Они уже были недалеко от города, когда Занэ обратился к спутнику со следующими словами:

— Вот мы уже близко от берега. Надеюсь, ты не откажешься погостить у меня: я хотел бы отблагодарить тебя достойным образом за дружескую услугу.

— К тебе я не поеду, неотложные дела призывают меня домой. Отблагодарить же ты меня можешь, только поделившись со мной нашей добычей.

— К чему делиться? Бери себе ее совсем: все равно мне с ней не жить!

— Нет, мы должны поделить ее пополам! — сказав эти слова, спутник нанес Елене удар шашкой и разрубил ее пополам.

В первое мгновение Занэ был поражен ужасом; он никак не ожидал подобного исхода. Тем не менее, ему не было жаль любимой им прежде женщины: до такой степени ее измена заставляла страдать его гордость! Твердым голосом сказал Занэ:

— Я возьму голову Елены. Вернувшись в свой город, я покажу ее народу! Пусть все знают, что их князь вернулся не с пустыми руками и что неверную жену постигла заслуженная кара!

Услышав эти слова, спутник поднял туловище Елены и бросил его в море. Садясь в свое судно, он сказал Карабатыру:

— Прощай, Занэ! Ты правда лишился Елены, но она тебе изменила и никогда не была бы тебе верной женой. В утешение тебе скажу, что у семи братьев Барахуновых есть сестра: она тебе будет подругой жизни!

Сестра Барахуновых

По возвращении домой Занэ объявил всем о гибели Елены и велел показать народу ее голову. Примирившись с потерей, он решил собраться в путь, чтобы разыскать семерых братьев Барахуновых. Не было страны по всему материку, где бы не искал их Занэ. Убедившись, что ему не найти их на материке, Карабатыр сел на корабль и пустился разыскивать их по всем морям. Проехал Занэ вдоль и поперек Каратэнгиз, а затем решил исследовать весь Актэнгиз.

На этом море был большой остров, к которому и пристал Занэ. Высадившись на берег, князь стал расспрашивать, не живут ли там братья Барахуновы. Оказалось, что действительно они живут на этом острове. Тогда Занэ сел на лошадь и направился в близлежащий город. Войдя в городские ворота, он спросил первого встречного, где ему искать братьев Барахуновых. Ему указали на дворец. Постучался у калитки князь: его впустили, и он вошел в княжеский терем.

Братья встретили его весьма радушно, хотя они не знали, что он за человек и откуда он, но, судя по имеющемуся у него на груди знаку, они догадались, что это пши.

После ужина Занэ уложили в мягкую постель. На следующее утро братья в полном сборе встретили гостя и, по обычаям страны, тогда только решились ему предложить вопрос, что он за человек и откуда прибыл. Тогда пши сообщил им, что он Карабатыр-Занэ и приехал добиваться руки их сестры. Услышав это, шесть старших братьев ничего не ответили и грустно опустили глаза. Младший же брат весело посмотрел на Занэ и, выждав некоторое время, обратился с упреком к старшим братьям.

— Что молчите, братья? Гость ждет вашего ответа.

Тогда старший из братьев решился сказать недовольным голосом:

— Наша сестра обладает богатырской силой; она не только горда, но и жестока. Никто из нас не решится сообщить ей о твоем сватовстве; да и никто из нас не дерзнет переступить порог ее терема!

Услышав это, младший брат сказал:

— Пусть я и погибну, но я готов пожертвовать собой ради нашего дорогого гостя! Сейчас я пойду доложить ей о твоем предложении!

Сказав это, младший из Барахуновых отправился в сестрин терем, но вдогонку ему крикнул Занэ:

— Скажи только сестре, что я хочу ее видеть, чтобы ей лично передать свою просьбу!

Младший из Барахуновых, войдя к сестре, сказал ей смело:

— У нас, сестра, со вчерашнего дня гостит Карабатыр-Занэ и хочет увидеться с тобой. Каков будет твой ответ?

— Пусть князь войдет! — ответила Барахунова.

Младший из Барахуновых невыразимо обрадовался и стрелой полетел к Карабатыр-Занэ. Сияя от счастья, он сообщил ему о решении сестры. И старшие братья были необыкновенно рады, что их гордая сестра, которой никто не решался сделать предложение, боясь ее богатырской силы и крутого нрава, видимо, смягчилась.

Вмиг собрался Карабатыр-Занэ и отправился в терем гордой княжны. Когда Занэ вошел, княжна Барахунова, которая ни перед кем не вставала и к которой даже никто не осмеливался подойти, поднялась с тахты и, когда Занэ подошел ближе, даже протянула ему руку. Тогда Занэ, сделавшись смелее, сказал:

— Прослышав, княжна, о твоей ненаглядной красоте, я приехал предложить тебе руку и сердце. Желаешь быть моей женой?

Не ответив ни слова, княжна отвернулась. Тогда Занэ решился снова предложить ей тот же вопрос. И тут она ничего не ответила, отвернувшись еще больше прежнего. Наконец, на третий вопрос Карабатыра гордая красавица сказала скороговоркой:

— Я на все согласна!

Услышав желанный ответ, Занэ вне себя от радости бросился из терема княжны. Братья его поджидали во дворе, и, когда услышали о решении сестры, велели немедленно объявить народу радостную весть: их, мол, недоступная сестра, к которой женихи не осмеливались даже подступиться, смягчила нрав и выбрала себе в мужья Карабатыр-Занэ!

Свадебные празднества

Назначен был день свадьбы. К этому дню каждый из братьев велел заколоть по быку, корове и овце. Народу собралось видимо-невидимо, и пир был на весь мир. Во время всеобщего веселья явился певец и расположился среди пирующих гостей. Взяв в руки апепшину[31], певец стал воспевать родную быль народа; все слушали с вниманием. Затем певец провел рукой по звонкой апепшине и стал напевать песню о том, как заморский купец увез из терема могущественного пши его красавицу-жену.

Занэ сейчас же догадался, о ком идет речь в этой песне, но братья и сам певец не знали, что она относится к нему. Грустно повесил Занэ голову, и слезы покатились по его лицу. Заметив, что эта песня производит тяжелое впечатление на гостя, братья велели певцу спеть другую.

Снова ударил певец по струнам и стал напевать о том, сколько крови пролилось из-за Елены, когда обманутый муж стал ее добывать с оружием в руках. Еще больше поник Занэ головой, еще тяжелее сделалось ему оттого, что его судьба стала достоянием народных певцов.

Увидев, что и новая песня певца навеяла мрачные думы на Карабатыр-Занэ, любезные хозяева предложили гостям развлечься, по обычаям страны, состязаниями и играми. Гурьбой повалили подгулявшие гости из зала в обширный двор. По знаку молодежь затеяла игры и стала в борьбе пробовать свою молодецкую силу: кто боролся в кулачном бою, кто поднимал тяжести, кто выказывал ловкость в беге взапуски[32]. Затем началась стрельба в цель из лука. В заключение стали состязаться в том, кто дальше бросит камень. Ко всему Занэ молча присматривался, не принимая участия в состязании. Видя это, гости обратились к нему со следующими словами:

— Дорогой гость! В наших играх ты не захотел принять участия. Вот мы теперь бросаем камни; покажи, пожалуйста, свою ловкость!

Очнувшись от задумчивости, Занэ поспешил ответить:

— Могу ли я отказать просьбе всех гостей! Я готов попробовать силу в умении бросать камни!

С этими словами Карабатыр-Занэ поднял с земли тяжелый камень и бросил его с размаху втрое дальше, чем удавалось бросать самым ловким из гостей.

Все онемели от удивления, стоя неподвижно на месте. Когда же гости несколько пришли в себя, то стали наперерыв один перед другим восхвалять богатырскую силу Занэ.

— Да если бы мы и сто лет упражняли наши силы, то нам никогда бы не сравниться с тобой!

Этим закончились свадебные увеселения. Когда гости разошлись по домам, то в городе только и было речи что о необыкновенной силе Карабатыр-Занэ. На небе высыпали звезды, и совсем уже стемнело, когда Занэ отвели в терем к молодой жене, где их и уложили спать.

Ночные похождения Барахуновой

Была уже глубокая ночь. Занэ не мог заснуть, так как заметил в молодой жене какую-то нервную возбужденность. Желая узнать причину, он притворился спящим и стал сильно храпеть. Тем не менее, он внимательно следил за всеми движениями жены.

К его удивлению, она поднялась с постели и со светильником в руках отправилась в смежный со спальней зал. Занэ проводил жену глазами. В зале она открыла сундук и вынула оттуда панцирь, шишак, шашку и лук с колчаном, наполненным стрелами. Привычной рукой она надела доспехи и прятала под шишаком золотистую косу. Перед удивленным взором Занэ предстал настоящий рыцарь с воинственной осанкой. В полном вооружении она пустилась во двор, отправилась в конюшню, вывела оттуда своего коня и, оседлав, проворно вскочила на него. Оказавшись на скакуне, таинственный рыцарь погарцевал по каменистому двору, а затем, ударив коня плетью, помчался стрелой через открытые ворота в темень глухой ночи.

Все это видел Карабатыр-Занэ; недолго думая он вскочил с постели, надел свое вооружение, сел на коня и помчался вдогонку за женой, следя за ней на некотором расстоянии. В темноте ночи она не заметила едущего по ее пятам всадника.

Долго ли, коротко ли они ехали, но очутились в глубоком овраге, где уже собрался отряд вооруженных людей. Не замеченный никем, Занэ смешался с толпой и стал наблюдать за тем, что будет твориться.

Затевался набег на соседний город, и всем делом, как оказалось, руководила его жена. Обсудив сообща план действий, все остановились на следующем решении: в случае удачно совершенного набега они должны навьючить лошадей награбленным добром, между тем как их вождь богатырской рукой станет сдерживать напор врагов. Тем временем они успеют укрыться с награбленным добром в безопасном месте.

Сказано — сделано. В условленный час толпа вооруженных людей ворвалась в город, зарубила безжалостно сонных жителей, награбила, что попадалось под руку поценнее, и навьючили добычей лошадей. Жители растерялись: ошеломленные неожиданным нападением, они сначала были не в состоянии защищаться, но вскоре собрались с силами и бросились на грабителей. Согласно уговору, богатырь-женщина громила врагов, напирающих на нее отовсюду густой толпой. Но их число все росло; стеной подступали они к борющейся в одиночку женщине.

К своему ужасу заметил Занэ, наблюдавший со стороны за исходом борьбы, что его жена как будто изнывала в неравной борьбе. Недолго думая он бросился в бой. Вдвоем они совершили чудеса храбрости. Видела богатырь-женщина, что другой витязь, еще более могучий, чем она, выручал ее из беды, и невольно удивилась его несокрушимой силе и геройской отваге.

Вдруг она заметила, что с руки незнакомца струилась кровь: его ранила вражеская стрела в том месте, где наручник сходился с перчаткой. С быстротой молнии она очутилась возле него и обвязала руку своим шелковым платком. Борьба пришла к концу: враги отступили, и нападавшие разъехались по домам с богатой добычей.

Развязка

Когда участники набега еще делили добычу, Занэ вскочил на коня и был таков. Богатырь-женщина искала глазами спасителя, но его и след простыл. Тогда и она вскочила на коня и помчалась по направлению к своему терему. Еще не забрезжил свет, когда она очутилась в постели рядом с мужем. Занэ притворился спящим. Поднимая одеяло, она заметила, что рука ее супруга обвязана шелковым платком. Тотчас она узнала свой платок и, конечно, догадалась, в чем дело. Изумление перешло в стремительный порыв страсти: она бросилась на грудь Занэ со следующими словами:

— Знай, дорогой Занэ, что до сих пор я не была похожа на других женщин: по ночам я выезжала тайно от всех, чтобы принимать участие в набегах, и пропадала по целым неделям и месяцам, совершая в разных местах геройские подвиги. Однажды я, переодетая мужчиной, встретила в открытом море рыцаря, искавшего свою жену, и помогла ее разыскать. С помощью оружия мы ее взяли, но затем я разрубила неверную женщину пополам и бросила труп в море.

Теперь настала очередь удивляться Занэ: в чертах лица своей дорогой жены он узнал верного спутника. В избытке чувств он хотел броситься в объятия жены, но она, отстранив его, сказала:

— До сих пор я была богатырь-женщина; но, найдя богатыря-мужчину, превосходящего меня своей силой, я покоряюсь ему, бросаю прежние привычки и возвращаюсь к занятиям, свойственным другим женщинам: домашнему хозяйству, пряже и рукоделию. Я хочу быть слабой женщиной: так будет лучше как для тебя, так и для меня!

На следующее утро чудесное превращение богатырь-женщины стало известно всем жителям. Радовались не только братья Барахуновы, но и их подданные. Все спешили в терем, чтобы поздравить Карабатыр-Занэ, сильного мужчину, и его несравненную жену, слабую женщину.

Среди пиршеств и увеселений протекло несколько дней, а затем счастливая чета, богато одаренная семью братьями Барахуновыми, уселась на корабль и отплыла при попутном ветре в родной кале[33].

Кабардинцы

Как Джабаги спас селение

В одном ауле жил-был мальчик. Звали его Джабаги. Не было у него ни отца, ни матери. Никто не знал, откуда пришел Джабаги в аул. Все любили его за добрый нрав и быстрый ум и помогали чем могли. Кто даст ему кусок чурека[34], кто рубашонку. А как подрос Джабаги, дали ему коз пасти. Джабаги выгонял коз на склоны высокой горы, у подножия которой был расположен аул.

Однажды утром Джабаги пригнал коз на пастбище и видит: образовалась на склоне трещина. На другое утро взял он с собой яйцо и положил его в трещину. Посмотрел вечером — яйцо провалилось: трещина увеличилась. На третий день мальчик положил в трещину большой камень — к вечеру и он провалился.

Понял Джабаги, что аулу грозит опасность — обвалится гора, погибнет аул. Вечером пригнал он коз и рассказал жителям о трещине.

— Давайте уйдем отсюда, пока не поздно, — уговаривал Джабаги людей.

А те в ответ только рассмеялись:

— Здесь жили наши отцы и деды, и никогда не было обвалов. Не оттого ли грозит нашему селу опасность, что ты появился среди нас?

Но некоторые люди послушали совет разумного мальчика и вместе с ним ушли из аула. А ночью гора обвалилась и засыпала аул. Те, кто ушел вместе с Джабаги Казаноко, основали новый аул. В честь спасителя его назвали Казаноковым. И сейчас стоит этот аул на берегу быстрой реки Баксан.

Ленивым Шадула

Не то в нашем ауле, не то в соседнем жил-был бедняк Шадула, по прозванию Лентяй. С утра до вечера он лежал на солнышке да еще старался пореже с боку на бок поворачиваться. Ничего у него не было, все время голодал он.

Наконец надоело ему голодать. Так надоело, что решил он пойти к мудрецу — узнать, отчего он такой бедный и как ему разбогатеть. Едва стало светать, пустился Шадула в путь — бежал, да так быстро, что сыромятные чувяки с ног падали.

Вдруг навстречу ему Волк. Огромный старый Волк, да такой худой — кажется, что ребра вот-вот прорвут шкуру и вылезут наружу.

— Куда бежишь, отчего так спешишь? — спросил его Волк.

Рассказал Шадула, почему так спешит. Волк и сказал:

— Сделай милость, Шадула, спроси мудреца, не сможет ли он и моей беде помочь. Сколько я ни ем, никогда не наедаюсь — видишь, как отощал!

Шадула обещал ему помочь и пустился со всех ног дальше. Бежал, бежал, притомился. Глядь — у дороги огромная яблоня, а на ней видимо-невидимо яблок, спелых да красных. Наклонил он ветку, сорвал яблоко, надкусил да как бросит:

— Тьфу, какая горечь!

Вдруг заговорила яблоня человечьим голосом:

— Каково мне, Шадула, это терпеть? Вот так всякий путник: отведает мое яблоко и бранится. Сделай милость, спроси мудреца, нельзя ли мои яблоки сделать сладкими?

Обещал Шадула помочь яблоне и побежал дальше. Бежал, бежал он, и захотелось ему пить. А тут, на счастье, увидал он речку. Припал к воде, пьет. Вода в речке холодная, прозрачная. И видит Шадула на дне большущую Рыбу. Лежит она, смотрит на Шадулу, а рот у нее разинут.

Вдруг Рыба поднялась со дна, высунула из воды голову и спросила:

— Куда ты идешь, Шадула?

Рассказал он, куда путь держит, а Рыба и попросила:

— Сделай милость, узнай у мудреца, нельзя ли помочь мне: вот уж двадцать лет я не могу закрыть рот, совсем пропадаю!

— Ладно, спрошу, — обещал Шадула и пустился дальше.

Прибежал он, наконец, к мудрецу. Читал он огромную книгу.

— Зачем пришел, Шадула? — спросил мудрец.

Рассказал Шадула, какая у него беда. Раскрыл мудрец огромную книгу. А в ней написано, кого какая судьба ожидает.

— Ты не богатеешь потому, что ленишься, — прочитал мудрец. — Ведь недаром говорят: «Тот, кто работает, без доли не бывает». Если ты станешь работать, будешь богаче всех.

— По дороге я встретил Волка, и он просил узнать у тебя, отчего он совсем отощал, как ему поправиться, — спросил Шадула мудреца.

— Он вылечится, если съест лентяя, — ответил мудрец.

— Когда я шел к тебе, видел я одну яблоню. Она просила узнать, почему у нее яблоки такие горькие?

— Яблоки горькие потому, что под этой яблоней зарыт кувшин с золотом. Если кто-нибудь выкопает этот кувшин, вкуснее тех яблок не будет на целом свете!

— Чуть не забыл я спросить еще вот о чем. Когда я шел к тебе, одна Рыба просила узнать, отчего она не может рот закрыть?

— У нее во рту застрял кусочек золота, и, если вынуть его, рот закроется.

Поблагодарил Шадула мудреца за советы и пустился в обратный путь. Первой его встретила Рыба.

— Что посоветовал мне мудрец? — спросила Рыба.

— У тебя во рту застрял кусочек золота. Если его вытащить, рот и закроется, — сказал Шадула.

— Ах, добрый Шадула, вытащи кусочек золота — оно тебе пригодится! — взмолилась Рыба.

— Нет, мудрец сказал, что я и без этого разбогатею, — отказался ленивый Шадула.

Пошел он дальше, и встретилась ему яблоня.

— Что посоветовал мне мудрец? — спросила она.

— Он сказал, что под твоими корнями зарыт кувшин с золотом. Если кто-нибудь выкопает этот кувшин, вкуснее твоих яблок не будет на целом свете.

— Пожалуйста, выкопай кувшин — он пригодится тебе! — взмолилась яблоня.

— Нет, мудрец сказал, что я без этого разбогатею, — отказался ленивый Шадула.

Пошел он дальше, и встретился ему Волк.

— Ты спросил обо мне у мудреца?

— Спросил. Он сказал, что ты вылечишься, съев лентяя, — ответил Шадула.

Стал Волк спрашивать, кого еще видел Шадула. Рассказал ему Шадула все по порядку: как встретил он яблоню и Рыбу; как мудрец посоветовал выкопать кувшин с золотом из-под яблони и вытащить кусок золота из горла Рыбы.

— Сделал ли ты это? — спросил Волк.

— Зачем же, — ответил Шадула, — я и без этого стану богатым!

— А как же ты разбогатеешь, что сказал тебе мудрец? — не унимался Волк.

— Мудрец сказал, что я должен работать! — ответил ленивый Шадула.

— Я вижу, другого такого лентяя мне не найти, — сказал Волк и проглотил Шадулу.

Месть

Это было очень давно, в то далекое время, когда кабардинцы не знали другого оружия, как только лук и стрелы, кинжал и шашка, копье и топор на длинной рукоятке. Тогда жил в Кабарде князь Адильгирей Атажукин, который был отважным джигитом и слову своему всегда верен был.

Всенародно сказал он, что если поедет в набег, всегда будет один: если смерть постигнет его, то постигнет его одного. И не брал князь с собой товарищей, отправляясь в набеги.

Раз летом, когда была темная ночь, князь Адильгирей поехал один из своего двора на большую дорогу, надеясь встретить там кого-нибудь, вступить в бой с ним. Долго он ехал по дороге, никого не встречая, и молчала дорога, молчала степь, и ночь молчала. Потом услышал он: позади него по дороге ехал кто-то — слышно было, как лошадь стучала копытами. Адильгирей остановил лошадь, лук и стрелу приготовил, стал поджидать того, кто позади него ехал.

Вот этот неизвестный, верхом на лошади, подъехал к Адильгирею, проехал мимо и на него не посмотрел. Удивился Адильгирей и сказал сам себе:

— Что за всадник? Проехал мимо, ничего не сказал, на меня не посмотрел, как будто не видел, что я стою на дороге!

И натянул он лук и стрелу, хотел пустить в спину всадника, но не сделал этого.

— Не стану убивать его, а догоню, задержу и узнаю, кто он такой, куда и зачем едет один по дороге темной ночью, — сказал Адильгирей, поскакал за всадником, хотел схватить его за правое плечо, но тот ловко увернулся и поехал дальше.

Заскакал Адильгирей наперед, путь всаднику преградил. Всадник остановился.

— Кто ты? Куда и зачем едешь? — спросил его Адильгирей.

И всадник сказал ему:

— Если хочешь быть товарищем моим в эту ночь, стань по правую сторону меня, поедем вместе и ни о чем, что бы ты ни увидел, что бы ни услышал, не спрашивай меня.

Подумал Адильгирей: «Хорошо, я поеду с тобой и расспрашивать не стану, но все же узнаю, кто ты такой». И стал с правой стороны всадника, поехал с ним.

Долго ехали они и молчали, молчала дорога, молчала степь, и ночь молчала. И вот послышался в стороне от дороги лай собак, и потянуло с той стороны дымом. Адильгирей подумал, что там аул. Незнакомец свернул с дороги, поехал в эту сторону, Адильгирей поехал с ним.

Около высокого кургана остановился незнакомец, спрыгнул с лошади, передал поводья Адильгирею.

— Держи, — сказал он ему, а сам пошел туда, где лаяли собаки.

Прошло некоторое время, и вдруг Адильгирей услышал: изредка лаявшие собаки громко завыли, и послышался шум человеческих голосов.

Скоро к Адильгирею подошел его спутник: в одной руке он держал за бороду только что отрубленную человеческую голову, а в другой — кожаную походную чашку, до краев наполненную кровью.

Выпил он всю эту кровь и сказал:

— Благодарю Бога, что удалось мне напиться крови, и на душе у меня стало легче.

Потом привязал отрубленную голову за бороду к седлу, сел на лошадь и сказал Адильгирею:

— Едем.

Выехали они на дорогу, продолжили путь. Адильгирей очень удивился всему виденному и молчал, не расспрашивая спутника.

Опять в стороне послышался лай собак, опять спутник свернул с дороги, остановился около кургана и сделал то же самое, что и раньше: ушел в ту сторону, где лаяли собаки, потом вернулся оттуда с отрубленной человеческой головой и чашкой крови. Кровь выпил и благодарил Бога, что ему во второй раз удалось напиться крови, отчего у него на душе стало еще легче прежнего, и отрубленную голову привязал к седлу.

И в третий раз спутник Адильгирея сделал то же самое. Привязав к седлу третью отрубленную голову, он сказал Адильгирею:

— Поедем обратно.

Адильгирей ехал по правую сторону своего спутника и молчал, молчал спутник его.

Доехали в молчании они до места, где в стороне от дороги камыши росли высокие и густые. Спутник остановил лошадь, спрыгнул с нее и сказал Адильгирею:

— Благодарю тебя, что ты в эту ночь был моим товарищем, что ты не расспрашивал меня о том, что видел, что слышал. Вот возьми мою лошадь, поезжай в Когрокой[35]. Там живет княгиня, вдова; передай ты ей эту лошадь и три головы. Скажи княгине, что я отрубил эти головы и напился крови тех, кто носил их на своих плечах. Я верю, что ты исполнишь мою просьбу. Поезжай, и храни тебя Бог!

Адильгирей стал упрашивать спутника, чтобы тот сказал свое имя.

— Княгиня скажет, — ответил спутник, пошел в камыши и исчез в них.

Адильгирей поехал было по дороге, ведя за собой в поводу лошадь, но потом сказал сам себе: «Что же это такое: я, давший себе слово обходиться в минуту опасностей без товарищей, еду к какой-то княгине, не узнав имени своего спутника, не узнав, зачем он отрубил три человеческих головы и выпил три чашки крови?!»

И решил он вернуться к камышам, разыскать своего спутника и расспросить его.

Вернулся. Нашел в камышах тропинку, осторожно поехал по ней. Тропинка привела его на небольшое возвышенное место, и увидел он небольшую саклю[36] на этом месте.

Подъехал к сакле, слез с лошади, крикнул:

— Гость!

Никто не вышел из сакли, никто не откликнулся. Тогда еще громче он крикнул:

— Эй, кто там?

И опять никто не ответил ему.

В третий раз крикнул он, и тихо было в сакле, как в могиле. Тогда достал он из кармана запасную восковую свечу, высек огонь, зажег ее, вошел в саклю и увидел: на деревянной кровати лежал смрадный, разложившийся труп мужчины, а на нем — труп молодой красивой женщины, и из спины ее торчал конец кинжала, текла кровь и смачивала лежавший внизу труп.

Видел Адильгирей: женщина сама убила себя: ложась на труп мужчины, приставила к своей груди конец кинжала и навалилась на него, и кинжал прошел через всю ее грудь и вышел из спины.

Подумал Адильгирей: «Зачем так сделала с собой молодая и красивая женщина? Кто она и кто ей тот, чей труп издает теперь зловоние и черви копошатся в нем?»

Кто мог объяснить это? Кроме Адильгирея, живого в сакле никого не было, а мертвые молчат постоянно. Адильгирей выкопал кинжалом около сакли яму, снес в нее два трупа, засыпал землей. Потом сел на лошадь и, ведя в поводу другую, поехал в Когрокой.

На рассвете он туда приехал, и встретившийся человек указал ему двор княгини — вдовы. Подъехав к нему, Адильгирей крикнул:

— Гость!

Человек, который вышел из сакли, посмотрел на Адильгирея, на человеческие головы, висевшие у седла задней лошади, и побежал обратно в дом. Княгиня с криком радости выбежала из сакли, попросила Адильгирея слезть с коня и войти.

Вошел Адильгирей в саклю, и княгиня угощала его лучшей пищей, угощала лучшей бузой. Утолив голод, Адильгирей рассказал княгине все то, что видел и слышал в прошедшую ночь, и попросил княгиню объяснить ему все виденное и все слышанное им.

Княгиня вот что рассказала ему:

Года еще не прошло с того времени, как ее сын, единственный сын, молодой князь, взял в жены молодую любимую девушку. После свадьбы скоро случилась молодому князю нужда поехать из Когрокоя в другой аул, и он поехал один, не взяв с собой слуг.

Долго не было вестей о нем. Потом однажды конь князя прибежал один и без седла и уздечки с богатым набором. Тогда княгиня-мать и княгиня-жена поняли, что с князем большое несчастье случилось.

Случилось, что враги в дороге напали на князя и убили, ограбили его самого и коня. Но конь вырвался из рук убийц, прибежал домой. Так думала княгиня-мать, так думала княгиня-жена, так думали слуги — рабы княжеские.

Княгиня-жена, плача и тоскуя, дала клятву найти труп любимого мужа, найти убийц его и отомстить им. Оделась она в мужскую одежду, села на коня и поехала труп мужа искать.

Долго ездила и боялась, что не найдет труп любимого мужа, потому что звери за это время могли растерзать его, птицы хищные могли исклевать. Тосковала княгиня.

Все же однажды нашла: лежал труп князя в камышах, обезображенный ранами, и птицы хищные, почуяв запах мертвечины, кружились над ним. Взяла его княгиня, отнесла на возвышенное место в камышах, сама кровать сделала для него, сама саклю заплела вокруг кровати и саклю покрыла камышом.

Три дня и три ночи на коленях стояла она перед мертвым телом, рыдала и, тоскуя, говорила:

— Мой милый, возлюбленный мой, скажи, кто убийцы твои?

Мертвое тело молчало, и смрад исходил из него.

Вернулась она домой, и сказала княгине-матери:

— Вот нашла я труп любимого мужа, но не нашла убийц его. Теперь я иду искать их.

Оделась она в грязную одежду раба, палку в руки взяла и пошла. Ходила по аулам, и народ, смотря на нее, говорил:

— Это бедный молодой человек.

Давал народ княгине хлеба, мяса. Ходя из аула в аул, прислушиваясь к разговорам, присматриваясь ко всему, что приходилось видеть, княгиня узнала, кто были убийцы ее мужа: она узнала их по дорогому набору уздечки, которую они сняли с его коня. Три родных брата были убийцами с длинными бородами, и каждый из них жил отдельно в своем ауле.

Вернулась княгиня домой, и сказала матери-княгине:

— Узнала я, кто убийцы мужа. Я уезжаю, и если — не дай Бог этому случиться! — вернусь обратно и не привезу с собой их трех отрубленных мною голов, прокляни меня самым страшным проклятием, поступи со мной, как с собакой бешеной.

Надела она одежду мужа, взяла оружие его и уехала на его коне.

Отомстила она убийцам, напилась крови их и себя потом убила: к чему ей было жить, когда ее любимый человек стал прахом?

Кончила княгиня рассказывать Адильгирею, приказала слугам привезти во двор три арбы дров, сложить их вместе и зажечь костер. На этот костер положила три отрубленных головы и смотрела, как горели они, и радовалась, что они были головами убийц ее сына.

Когда костер потух, осторожно вынула она из него кости, оставшиеся от трех голов и превратившиеся в уголь, и в деревянной ступе толкла их, толкла и просеивала сквозь частое сито. Стали кости мелкими, как мука, мягкими, как пыль.

Наполнила княгиня этой мукой большую чашку, вышла с ней в степь. Дул сильный ветер в степи. И брала княгиня горстями из чашки пыль, и бросала в разные стороны. И ветер уносил ее далеко-далеко. Как далеко — кто знает, кроме ветра?

Охотник и ханская дочь

Жил в одном селении молодой охотник. Была у него старая мать. Охотник всегда возвращался домой с добычей. Тем они с матерью и кормились.

Однажды он провел в горах целый день, но не встретил никакой дичи. «Видно, вернусь я сегодня с пустыми руками», — подумал он. И вдруг увидел на скале огромного орла. Прицелился, и тогда орел заговорил:

— Пощади меня, человек. Придет время — я тебе пригожусь. Вот перо из моего хвоста. Будет худо — сожги его, и я к тебе прилечу.

Охотник спрятал перо и пошел дальше. Скоро ему попалась дикая коза. Охотник прицелился. И тогда коза заговорила:

— Не убивай меня, человек. Придет пора — я тебе пригожусь. Вот шерстинка из моей бороды. Будет надо — сожги ее, и я перед тобой появлюсь.

Охотник спрятал шерстинку и пошел дальше. Стемнело. Ему пришлось переночевать в лесу на дереве. На рассвете он проснулся от голода и спустился к морю. «Хоть рыбу поймать, хоть что-нибудь поесть!» — подумал он. На крючок попалась золотая рыбка. Она сказала:

— Отпусти меня в море, человек. Придет время — я тебе отслужу. Вот моя золотая чешуйка. Будет трудно — сожги ее, и я к тебе приплыву.

Охотник спрятал чешуйку и пошел дальше. Вскоре на берегу он увидел рыжую лисицу. Он прицелился. Тогда лисица заговорила:

— Не стреляй в меня, человек. Придет пора — я тебя выручу. Вот шерстинка из моего хвоста. Будет трудно — сожги ее, и я к тебе прибегу.

Охотник спрятал шерстинку и пошел дальше по берегу моря. Но больше он никого не встретил и добрел до незнакомого города. Зашел в самый крайний маленький домик. Там сидела древняя старушка.

— Мать, не дадите ли чего-нибудь поесть? — спросил охотник.

— Ах, сынок, я сама второй день сижу без хлеба, — ответила она.

Тогда охотник вынул золотой, старушка пошла на базар за едой. Вскоре она вернулась, и они на славу поели. Охотник спросил:

— Расскажите, мать: что говорят у вас в городе, какие новости?

— Ах, дорогой гость, и не спрашивай. Хороших новостей у нас нет, а плохие не хочу рассказывать, — ответила старушка. — Большое горе в нашем городе.

Охотник сказал:

— Если горе, надо рассказать, — может быть, я помогу вашему городу.

— Что ж, слушай, — начала старушка. — Нашим городом правит хан. У него есть красавица дочь. А у дочери есть необыкновенная подзорная труба. В эту трубу она видит все, что есть на земле, в небе и под водой. Никто не может от нее спрятаться. А красавица объявила, что выйдет замуж за того, кто сумеет так спрятаться, что она не найдет. Прятаться можно три раза. Кого она трижды найдет, тому отрубают голову. Вот уже девяносто девять джигитов нашли свой конец. Весь наш город в трауре, почти в каждом доме слезы, погибли и двое моих сыновей, двое силачей и красавцев, двое моих кормильцев. Девяносто девять прятались, а ты, наверное, будешь сотым.

— Да, я буду сотым, — решил охотник. — Хочу попытать счастья, пойду в ханский дворец.

И он отправился в ханский дворец. Там он увидел красавицу, дочь хана, окруженную слугами.

— Пришел сотый! — сказала красавица в ответ на приветствие охотника. — Скоро сотая голова полетит с плеч!

— Голова моя останется на плечах, а ты станешь моей женой, — усмехнулся охотник.

— Какой ты смелый! — удивилась красавица. — Что ж, тогда давай скорей начнем игру! Будешь прятаться три раза.

— Я согласен, если разрешишь прятаться четыре раза, — сказал охотник.

Он подумал о четырех своих помощниках.

— Четыре так четыре, все равно твоя голова на волоске, — усмехнулась ханская дочь. — Иди, прячься, у тебя есть ночь. Утром начну искать.

Охотник вышел из дворца, вышел из города, пошел в степь. Вынул перо орла, сжег его. Появился орел.

— Послужи мне, орел, пришло время, пришла беда, — сказал охотник. — Спрячь меня, орел, спрячь так, чтобы ни в какую подзорную трубу ханская дочь меня не заметила.

Орел схватил охотника крепкими лапами, поднял в небеса, унес за облака, к далеким синим скалам, к своему гнезду. Он опустил охотника в гнездо, сам сел на гнездо, прикрыл своим телом. Казалось, никто охотника не увидит.

Утром ханская дочь начала искать охотника. Сначала она осмотрела всю землю, но ничего не нашла. Тогда она подняла подзорную трубу и начала осматривать небеса. И вот далеко за облаками увидела синие скалы, а в скалах орлиное гнездо. В нем сидел орел. Она внимательно осмотрела орла и увидела возле крыла несколько шерстинок от папахи охотника.

— Нашла! Нашла! — радостно закричала красавица. — Хорошо он спрятался, а я нашла!

Вечером охотник вернулся во дворец. Он был уверен, что выиграл. Но ханская дочь сказала:

— Ты был в синих скалах, сидел в орлином гнезде. Орел прикрыл тебя телом и крыльями, и все-таки я тебя заметила! Нет, от моей подзорной трубы не уйдешь! Она видит все, что ни есть на земле, в небе и под водой.

Охотник пошел прятаться второй раз. Он сжег шерстинку козы, и перед ним появилась коза.

— Послужи мне, коза, пришла твоя пора, пришла моя беда, — сказал охотник. — Выручай меня, спрячь меня, спрячь так, чтобы ханская дочь не нашла, в трубу волшебную не увидела.

Коза посадила охотника на себя и понесла его на край света. Там, на самом краю, за скалой, в ямке спрятала она охотника и прикрыла своим телом.

Утром ханская дочь начала искать охотника. Долго она оглядывала землю и вот на самом краю света за скалой увидела козу, а из-под козы торчал уголок бешмета.

— Нашла! Нашла! — обрадовалась красавица. — Это его бешмет! Два раза я выиграла!

Вечером охотник вернулся во дворец. Ханская дочь сказала:

— Ты прятался на самом краю света, за скалой, тебя прикрывала коза. Далеко ты прячешься, но от меня тебе не уйти.

Охотник пошел прятаться в третий раз. Он пришел к морю, сжег золотую чешуйку, и перед ним появилась рыбка.

— Послужи мне, золотая рыбка, спаси меня, мудрая рыбка, — взмолился охотник. — Дважды я прятался, и дважды меня находила злая ханская дочь. Она радуется, что дважды выиграла, что скоро отрубит мне голову.

— Я хорошо тебя спрячу, охотник, — говорит рыбка. — Ты будешь сидеть в брюхе огромной щуки.

Она кликнула щуку, та приплыла и разинула огромную пасть. Охотник шагнул в пасть и оказался у щуки в брюхе. Щука уплыла в море.

Утром ханская дочь начала искать охотника. Она осмотрела всю землю, потом все небеса. Нигде ничего не заметила.

— Не прячется же он на дне моря! — сердито сказала красавица.

— А ты не сердись, — посоветовала мать, — может быть, он и в море. Осмотри спокойно все море.

Красавица стала осматривать море. Увидела огромную щуку. Прожорливая щука как раз в этот миг раскрыла пасть, чтобы схватить добычу. Красавица заглянула в пасть и в брюхе у щуки увидела охотника.

— Опять нашла! — радостно закричала она.

Вечером охотник вернулся во дворец. Ханская дочь сказала:

— На этот раз ты сидел в брюхе огромной щуки, которая плавает в синем море. Ты прячешься лучше всех, и все равно три раза я выиграла. Твоя голова на волоске. Завтра ее отрубят! Иди, прячься в последний раз, такой уж у нас был уговор.

Совсем опечалился охотник. Шел, голову повесил. Он сжег шерстинку лисицы. Появилась лисица.

— Спаси меня, мудрая лисица, спрячь от ханской дочери, от ее волшебной подзорной трубы, — попросил охотник. — Ханская дочь радуется, говорит, что моя голова на волоске, я прячусь в последний раз. Спрячь меня так далеко, чтобы злая красавица не нашла.

— Не надо прятаться далеко, чтобы спрятаться хорошо, — сказала лисица. — Спи здесь, в кустах, я все сделаю.

Охотник лег спать. Лисица тут же начала рыть подземный ход. К утру, она прорыла его до ханского дворца, до той самой комнаты, из которой красавица осматривала мир в подзорную трубу. Потом лисица разбудила охотника и приказала ползти по подземному ходу. Они оказались прямо под ногами ханской дочери, они слышали каждый ее шаг, каждое ее слово. А она осмотрела всю землю, все небеса, все море, но нигде не смогла найти охотника, она смотрела в самую далекую даль и нигде ничего не заметила. Не могла она догадаться, что охотник сидел у нее под ногами. День кончился. Красавица в сердцах бросила трубу на пол.

— В первый раз ты мне изменила! — крикнула она.

Охотник прополз по подземному ходу за город и пришел во дворец.

— На этот раз ты так спрятался, что и сам шайтан тебя бы не отыскал! — сердито проговорила ханская дочь.

— Значит, я выиграл? — спросил охотник.

— Нет, подожди, дай мне поискать еще один день. Не может быть, чтобы моя труба отказала!

Охотник согласился. И все повторилось снова. Красавица разбила трубу вдребезги. Вечером, когда охотник пришел во дворец, она сдалась:

— Ты победил. Я согласна стать твоей женой.

На другой день праздновали свадьбу. Весь город был рад победе охотника.

— Больше не будут гибнуть наши сыновья, — говорили люди.

Весь город праздновал избавление от злой напасти.

И я на том пиру был, халву ел, мед-бузу пил, а когда хан гостей награждал, и мне достался кинжал, да абреки (разбойники) его на дороге в лесу отобрали.

Ингуши-Чеченцы

Золотые листья

Давным-давно, в далекие времена, за девяносто девятью горами, где волны моря, набегая друг на друга, плачут, где скалы, ударяясь друг о друга, высекают молнии, жил князь с тремя сыновьями. У князя был большой, сад. Днем сад сиял под лучами солнца. Ночью, споря с сиянием солнца, сад освещало дерево с медными ветвями и золотыми листьями. Эти листья каждую ночь похищала какая-то неведомая сила. И князь ничего не мог с этим поделать.

Однажды старший сын князя сказал:

— Отец, я пойду охранять дерево.

— Иди, — разрешил отец, — только смотри не усни.

Старший сын отправился караулить. В полночь вдруг поднялся сильный ветер, все небо покрылось тучами. От страха, что ветер унесет его, сын князя обхватил ствол дерева, а злая сила унесла золотые листья.

— Ты узнал, куда деваются листья? — спросил князь у старшего сына, когда тот вернулся утром.

— Я уснул и никого не видел, — соврал он.

На следующую ночь средний сын князя сказал:

— Сегодня, отец, я пойду охранять дерево.

— Иди, только смотри не усни.

В полночь вдруг поднялся сильный ветер, все небо покрылось тучами. Средний сын испугался, накрылся полушубком, обхватил ствол дерева и уснул. Когда он проснулся, золотых листьев на дереве уже не было.

— Ты узнал, куда деваются листья? — спросил князь у среднего сына.

— Я уснул крепким сном и никого не видел, — ответил средний сын.

На третью ночь младший из сыновей сказал отцу:

— Сегодня, отец, я пойду охранять дерево.

— Не уподобься старшим братьям, — наказал отец.

И на третью ночь поднялся сильный ветер. Вскочил младший сын князя и вступил в борьбу со злой силой, которая тучами заволокла небо. Высоко, три раза на пятнадцать локтей[37], подпрыгивал он и наносил удары шашкой. С полночи до рассвета сражался младший сын со злой силой. Только на рассвете ветер стих, а небо просветлело. И тогда увидел младший сын чью-то голову, черный палец с большим ногтем и кровавый след — он вел из сада, куда ушла эта неведомая сила.

Утром младший сын князя никому не сказал ни слова, вооружился доспехами и отправился по кровавому следу. В пути он встретил человека, который вырывал с корнями деревья, растирал их ладонями и превращал в порошок.

— Какие чудеса ты совершаешь! — удивился сын князя.

— То, что я делаю, неудивительно — чудеса совершает сын князя! — сказал человек, растиравший деревья в порошок.

— Я — младший сын князя, будем друзьями!

Отправились они дальше вместе и встретили человека, который одним глотком выпивал море, а потом смотрел на рыб, оставшихся без воды, и этим забавлялся.

— Вот чудо! — удивился сын князя.

— Это не чудо, — сказал человек, одним глотком выпивавший море, — чудеса совершает сын князя.

— Я — младший сын князя, стань нашим другом!

И они продолжали путь втроем. В пути встретили еще одного человека, который подбрасывал папаху, стрелял в нее, а затем ловил и пулю, и папаху.

— Вот чудо! — удивился сын князя.

— Это не чудо. Вот сын князя — чудо, — сказал и этот.

Стали они четверо друзьями и отправились по кровавому следу. Дошли до одного отверстия в земле. Кровавый след вел к нему.

— Я спущусь, а вы поставьте здесь шалаш и ждите меня, — сказал сын князя.

Вырывавший деревья добывал дрова, стрелявший в папаху охотился, выпивавший море доставал рыбу, а сын князя спустился в отверстие. Он попал в большой лес, посреди леса был луг, а на лугу бил чистый родник. «Кто-нибудь должен прийти к этому роднику», — подумал сын князя.

Действительно, вскоре пришла к этому роднику красивая девушка с двумя кувшинами. Она долго плакала, а потом набрала в кувшины воды и ушла. Пришла девушка еще раз и тоже заплакала, потом набрала воды и пошла обратно. Сын князя вышел из укрытия и заговорил с девушкой:

— Почему ты плачешь? Кто обидел тебя?

— Нас было три сестры в верхнем мире, — сказала девушка. — Отец наш был падчах[38]. Однажды ночью трехголовый орел унес нас из башни и привел на этот свет. Чтобы мы не скучали, он каждую ночь приносил нам золотые листья. Вчера он возвратился без одной головы и без пальца. Мои сестры положила себе на колени его оставшиеся головы, сидят и плачут, а я ношу им воду. Когда вода кончается, орел встряхивает головами и до смерти пугает моих сестер.

— Ты скажи орлу, что не можешь больше приносить воды, и спроси: «Что бы могло убить тебя?» — сказал сын князя.

— Осмелюсь ли я? — спросила девушка.

— Не бойся, ничего с тобой не случится.

Девушка, горько плача, с водой пришла в дом и спросила:

— Я не могу больше приносить воды. Что бы могло убить тебя?

— Ха-ха, вы ждете моей смерти, но ваше потомство исчезнет еще до моей кончины, — усмехнулся орел. — Отсюда за семью горами находятся баран, который может съесть сено, скошенное шестьюдесятью тремя косарями. Внутри этого барана — заяц, а внутри зайца — утка. В утке три птенца с моей душой[39].

Девушка пришла к роднику и передала сыну князя слова орла. Отправился сын князя за семь гор. Он подкараулил барана, уснувшего после того, как съел сено; три раза на пятнадцать локтей подпрыгнул и шашкой ударил его. Только он отсек ему голову, как из него выскочил заяц. Стрелой из лука юноша убил зайца. Как только стрела попала в зайца, из него вылетала утка. Три раза на пятнадцать локтей подпрыгнул сын князя и меткой стрелой сбил утку. Разорвал он утку, вытащил из нее трех черных, как уголь, птенцов и завернул их в платок.

Долго ли, коротко ли шел он и вновь пришел к роднику. Пришла к роднику и девушка. Из ее глаз вместо слез текла кровь. Увидев сына князя, она очень обрадовалась. Он отдал ей одного птенца и сказал:

— Как только придешь домой, убей его и посмотри, как будет чувствовать себя орел.

Девушка ушла и вскоре вернулась. Она сказала, что орел, видимо, умер. Сын князя направился к отверстию и потряс веревкой. Первой подняли старшую сестру, второй — среднюю. Третья сказала:

— Неизвестно, что за люди твои друзья, поэтому лучше сначала поднимись ты.

— Нет, — сказал сын князя, — они не поступят плохо, поднимайся ты.

— Возьми себе это кольцо, вдруг что-нибудь случится, — сказала младшая сестра. — Если они совершат подлость, и ты останешься, то в пятницу в полдень здесь появятся три коня. Дотронешься до белого — очутишься в верхнем мире, дотронешься до красного — останешься здесь, дотронешься до черного — очутишься в нижнем мире.

Младшая девушка была самой красивой. Как только ее подняли, спутники княжеского сына решили:

— Если поднять сына князя, то он может взять девушек себе, а мы останемся ни с чем.

И они бросили веревку в яму, а сами вместе с девушками ушли.

В пятницу перед сыном князя появились три огнедышащих коня, из их ноздрей выбивалось пламя того же цвета, какой была масть каждого коня. Как ни старался сын князя дотронуться до белого коня, не смог. Коснулся он черного коня и оказался в нижнем мире.

Юноша вошел в саклю, стоявшую на краю села.

— Умри, тебя не родившая мать. У кого нет сына, к тому сын идет, — с такими словами вышла навстречу ему старушка.

— Голоден я, нани[40], накорми меня, — просил сын князя.

Услыхав такие слова, старушка горько заплакала.

— Почему ты плачешь? — спросил сын князя.

Старушка сказала:

— У меня нет воды. Сармак[41] захватил реку, и, если ему каждый день не приводить по девушке, он не будет давать воды. Сегодня ему должны привести дочь падчаха, а до этого он воды не даст.

— Я пойду к нему, — решил сын князя.

Он на десять пальцев повесил десять ведер и пошел к реке.

— Не подходи! — закричал Сармак.

Но юноша подошел, набрал десять ведер воды и отправился в обратный путь.

— Я тебя отпускаю потому, что ты гость, не вздумай больше приходить сюда, — сказал Сармак[42].

На дороге играли дети. Они бросились к сыну князя и выпили все десять ведер воды. И снова пошел сын князя за водой.

— Не подходи! — опять закричал Сармак.

Но юноша подошел, набрал воды. На обратном пути налетели на него утки и гуси и выпили всю воду. И он опять отправился за водой.

— Не подходи! — снова закричал Сармак.

Но сын князя опять набрал воды.

— Ты приходишь в третий раз. Я пощадил тебя, потому что ты гость. Но если ты придешь еще раз, я съем тебя.

Когда сын князя возвращался, на него набросилось стадо коров и выпило всю воду. В одном ведерке на дне осталось несколько капель, и он пришел к старушке, месившей муку. Тесто затвердело без воды. Он взял ведра и снова, хоть старуха и отговаривала, пошел к Сармаку.

— Не подходи! — скрипя зубами, Сармак двинулся на юношу, из его пасти вырывалось синее пламя.

Сын князя разрубил Сармака шашкой на шестьдесят три части, проткнул их шашкой и пригвоздил к земле со словами: «Пусть никто не сможет тебя выдернуть, кроме того, кто воткнул». А сам набрал воды и пошел к старушке.

Увидев убитого Сармака, все очень удивились.

— Тому, кто убил Сармака, я отдам полцарства и дочь, — сказал падчах.

«Я, я убил Сармака», — говорили пузачи, усатые богачи, известные воины, но выдернуть шашку никто из них не смог.

— Кто не может выдернуть шашку, тот не мог убить Сармака, — злился падчах. — Есть ли еще кто-нибудь в моем царстве, кто не явился на мой зов? — спросил он.

Дети сказали, что не явился только один человек — сын старухи, который ведрами носил воду с реки. Падчах велел привести его. Сын князя подошел, мизинцем подбросил шашку, а когда она полетела вниз, с маху вложил ее в ножны.

Падчах сказал юноше, что ему принадлежит полцарства и теперь он его зять. Сын князя отказался. Удивился падчах.

— Что же тебе нужно? Все, что запросишь, мы тебе дадим! — упали перед ним люди на колени.

— Мне нужно подняться в верхний мир, — сказал сын князя.

Все понурили головы:

— Это не в наших силах, дорогой гость. На черной горе свила гнездо чужая орлица. Птенцов этой орлицы поедает большая змея. Если ты спасешь птенцов орлицы, она постарается вынести тебя в верхний мир, — сказал падчах.

Взобрался сын князя на черную гору, спрятался под гнездом орлицы и стал выжидать. Когда он увидел, что змея поднимается к орлиному гнезду, он шашкой изрубил ее на куски. Птенцы, услышав, что ползет змея, заклекотали, и орлица на их крики полетела к гнезду. Самый маленький птенец видел, как юноша изрубил змею. Он сказал сыну князя:

— Сейчас прилетит орлица, если она увидит тебя, то съест. Спрячься под нашими крыльями.

Только спрятался сын князя, как появилась огромная орлица, изрыгавшая из клюва пламя. Увидела она убитую змею и спросила птенцов:

— Кто вас спас, мои птенчики?

— Если ты не сделаешь ему ничего плохого, мы скажем тебе, — сказали они.

— Не сделаю.

И птенцы показали ей сына князя.

— Что тебе нужно? — спросила орлица.

— Мне нужно подняться в верхний мир, — сказал он.

Немного подумала орлица и сказала:

— Ты просишь меня о трудном деле: если на каждое мое «вак», ты будешь давать мне по быку и бочке воды, я смогу поднять тебя. Если этого не будет, у меня не хватит сил подняться в верхний мир.

Сын князя уставил на спине орлицы шестьдесят быков и шестьдесят бочек воды. И они отправилась в путь.

Орлица говорила «вак», и он бросал ей быка и бочку воды и так шестьдесят раз. Когда они были уже недалеко от верхнего мира, кончились и быки, и вода. «Вак», — крикнула орлица, и сын князя отрезал от левой ноги икру и бросил ей в рот. «Вак», — повторила орлица, а он бросил ей в рот икру правой ноги. Опять подала сигнал орлица — он бросил мышцу левой руки, в следующий раз — мышцу правой руки. И когда еще раз орлица сказала «вак», сын князя произнес:

— Да умри у твоего отца семь человек, у меня ничего больше нет, если не отдать самого себя.

Взмахнув крыльями, орлица сбросила седока, по вскоре подлетела и снова усадила его на спину.

— Я хотела испытать тебя, — сказала орлица, и вскоре они достигли верхнего мира.

Здесь орлица выплюнула икры и мышцы княжеского сына, и они мгновенно приросли. Поблагодарили они друг друга и расстались.

Пошел сын князя по селу.

— Кому нужен даровой пастух, даровой пастух кому нужен?

— Мы и за деньги не можем найти работника, — сказал один богач и нанял его.

Сын князя заметил, что хозяева готовятся к какому-то празднику.

— Куда вы собираетесь? — спросил он.

— На свадьбу спасителей девушек, которых когда-то унесла черная сила, — ответили ему. — Разве ты не слышал об этом?

— Если вы позволите, я пойду с вами, — попросил сын князя. — Может, мне дадут там милостыню.

Когда сын князя в старой одежде пришел на пиршество, он увидел, что там веселились его бывшие друзья.

Младшая дочь падчаха сразу увидела на руке гостя кольцо, подаренное ею когда-то.

— Это не они спасли нас, вот наш спаситель, — указала дочь падчаха на гостя.

Сын князя убил коварных друзей, забрал девушек и отправился к себе на родину. Старших сестер он отдал в жены старшим братьям, а на младшей женился сам.

Нож-меч между ними,

Козел-баран между нами[43]!

Три брата

У одного человека было три сына. Однажды отец сильно заболел. Чувствуя, что смерть приближается, он позвал сыновей и завещал им:

— После моей смерти сделайте мне из каменной соли надгробную плиту и иногда приходите на могилу.

Отец умер. Сыновья поставили на могиле отца надгробную плиту из каменной соли. Стали приходить на могилу отца и заметили, что надгробная плита день ото дня уменьшается.

Старший брат сказал младшим:

— День ото дня надгробная плита уменьшается. Надо сторожить могилу отца.

Первые три ночи могилу отца сторожил старший брат. Он сделал пометку на надгробной плите, но каждую ночь засыпал, а в конце третьей ночи заметил, что надгробная плита уменьшилась. Вторым пошел сторожить средний брат. Как и старший, он все три ночи засыпал, и надгробная плита стала еще меньше.

Настала очередь караулить младшему брату. Ему очень хотелось спать, но он не уснул. Во второй половине ночи с неба на могилу отца спустилась черная мгла.

Младший брат обратился к ней:

— Злой дух ли ты, плоть ли ты, джинн[44] ли? Отвечай!

Мгла не ответила, а продолжала надвигаться на могилу. Младший брат пустил в нее стрелу из своего лука. Но мгла спустилась на могилу отца. Младший брат бросился на мглу, но она тут же превратилась в коня черной масти и поднялась в небеса. Облетел конь все семь небес, опустился на землю, отряхнулся и сказал:

— Теперь-то на мне нет и песчинки!

— На тебе нет никого, кроме меня, молодца! — сказал младший брат.

Конь черной масти ответил:

— С этого дня ты — мой хозяин, а я — твой верный конь. В трудную минуту сожги волос из моего хвоста, а я тут же явлюсь к тебе.

Положил младший брат конский волос в карман и на вторую ночь снова пошел караулить могилу отца. Ему очень хотелось спать, но он не уснул. Во второй половине ночи с неба стало опускаться белое привидение. Оно надвигалось на могилу отца.

Только привидение приблизилось — младший брат сказал ему:

— Не приближайся, я раню тебя.

Но привидение не остановилось, тогда младший брат пустил в него стрелу. Как только привидение опустилось на могилу отца, младший брат вскочил на него. Оно превратилось в серого коня и, облетев семь небес, опустилось на землю. Встряхнулся конь и сказал:

— Теперь-то на мне нет и песчинки! Теперь-то на мне нет и мухи мужского пола!

— На тебе нет никого, кроме меня, молодца! — ответил младший брат.

Тогда серый конь вырвал из хвоста волос, подал его младшему брату и сказал:

— С этого дня ты — мой хозяин, а я — твой верный конь. В трудную минуту сожги этот волос, и я тут же явлюсь к тебе.

На третью ночь младший брат опять пошел караулить могилу отца. Как и в первые две ночи, ему хотелось спать, но он не сомкнул глаз. Во второй половине третьей ночи на могилу отца стало надвигаться красное привидение. Когда младший брат приручил и его, оно превратилось в коня гнедой масти. Он, как серый и черный кони, сказал:

— С этого дня ты — мой хозяин, а я — твой верный конь В трудную минуту сожги этот волос, и я тут же явлюсь к тебе.

Гнедой конь исчез.

Прошло три дня и три ночи. Старшие братья пришли к младшему и увидели, что надгробная плита стоит, никем не тронутая. Прослышали братья, что какой-то князь устраивает скачки и выдает свою дочь за победителя.

Собрались старшие братья на скачки, а младший попросил взять и его.

— Тебе там делать нечего, — сказали братья.

Сели они на ослов и уехали на скачки к князю. Не успели братья выехать из села, как младший достал волос черного коня и сжег его. Только догорел волос — перед ним появился черный конь. Оделся младший брат в богатые одежды и поскакал на скачки. По дороге он нагнал старших братьев и, поприветствовав их, проскакал мимо. Братья не узнали его.

Когда младший брат опускал поводья, конь его спорил с ветром, когда натягивал их — к небу взмывал. Так доскакал младший брат до аула, где князь устраивал скачки. Подъехал младший брат к князю, поздоровался и сказал:

— Я слышал, что князь отдает свою дочь за того, кто придет первым на скачках.

— Ты опоздал, всадник, — ответил князь, — три дня и три ночи прошло с тех пор, как всадники отправились на скачки.

— Скажи мне, светлый князь, получит ли в жены твою дочь тот, кто придет первым на скачках?

Князь ответил:

— У подножия Казбека есть родник, у которого растет груша. Под ней стоит кувшин моей дочери, в нем золотое кольцо. Кто первый доскачет до кувшина и привезет это кольцо, за того я и выдам свою дочь.

Выслушал младший брат ответ князя, натянул поводья и конь, споря с ветром, поскакал вперед.

Прошло немного времени, и младший брат настиг всадников по пути к Казбеку. Он обогнал их, прискакал к роднику, взял из кувшина кольцо княжеской дочери, прискакал обратно, подпрыгнул на коне к окну башни, где сидела дочь князя, и отдал ей кольцо.

Князь выдал свою дочь за младшего брата, и три дня и три ночи играли они свадьбу. Потом младший брат отправился домой с дочерью князя. Приехал он домой и спрятал дочь князя в комнате, а сам стал дожидаться приезда братьев.

Через некоторое время вернулись братья домой, и младший спросил:

— Кто выиграл на скачках, кто прискакал первым?

Старшие братья ответили:

— Какое тебе дело до того, кто прискакал первым и кто выиграл дочь князя? Во всяком случае, он ни капли не был похож на тебя!

На следующий день прослышали братья, что князь выдаст вторую дочь за того, кто достанет двух соколов из гнезда, а гнездо это находится на вершине скалы такой высокой, что с нее не видно дна черной пропасти, а со дна пропасти не видно вершины скалы.

Старшие братья и на этот раз отказались взять с собой младшего и вдвоем выехали на своих ослах.

Младший достал волос серого коня и сжег его. Не успел волос догореть, как перед юношей появился серый конь. Младший брат оделся в дорогие одежды и поскакал к князю. По дороге он догнал старших братьев, поприветствовал их и, обдавая пылью, проскакал мимо.

Братья посмотрели вслед всаднику, но не узнали в нем брата. Младший брат прискакал к башне князя, где собрались храбрецы со всего края.

— Я выдам свою вторую дочь за того, кто достанет соколов из гнезда на вершине высокой скалы, — провозгласил князь.

Младший брат отправился вместе со всеми к скале и спросил своего коня:

— Как победить нам в этих состязаниях?

Серый конь ответил:

— Сожми мои бока так, чтобы сердце мое сжалось в комок, и огрей меня так, чтобы от крупа моего полетели искры. Крикни так, будто крикнули шестьдесят три всадника. Передними ногами я пробью такую тропу, по которой свободно пройдет пеший. Задними ногами я пробью дорогу, по которой сможет проехать арба. Так и доберемся до соколиного гнезда.

По совету коня младший брат так сжал коленями его бока, что сердце коня сжалось в комок, огрел коня кнутом так, что с него посыпались искры, и крикнул так, будто крикнули шестьдесят три всадника. Передними ногами конь пробил такую тропу, по которой мог свободно пройти пеший, задними ногами — дорогу, по которой могла свободно проехать арба. Копытами отсекая глыбы, серый конь примчал младшего брата к соколиному гнезду. Достигнув соколиного гнезда, юноша крикнул князю:

— В гнездо только двое соколят, сокола нет. Как быть?

Князь сказал, чтобы он взял двух соколят. Взял тот соколят и бросил их в окно дочери князя.

Князь выдал свою дочь за младшего брата. Три дня и три ночи играли свадьбу, а потом младший брат отправился домой со второй дочерью князя.

Приехал он домой, спрятал вторую дочь князя в той комнате, где находилась первая, а сам стал дожидаться приезда старших братьев.

Когда те вернулись, он спросил:

— Кому досталась средняя дочь князя? Кто смог достать двух соколят?

Братья ответили:

— Соколят достал всадник на сером коне. Какое тебе дело до него? Он ни капли не был похож на тебя.

— Пусть он на вас двоих был бы похож, я и этому был бы рад!

На третий день братья прослышали, что князь выдаст третью, младшую дочь, за того, кто на всем скаку достанет барана из колодца глубиной в шестьдесят три аршина.

Старшие братья и на третий день отказались взять с собой младшего, сели на ослов и поехали. Через некоторое время после их отъезда младший брат достал из кармана третий волос и сжег его. Не успел волос догореть, как перед ним появился конь гнедой масти. Украсив своего коня, как невесту, снарядившись словно жених, младший брат поскакал ко двору князя.

По дороге он вновь догнал братьев, поприветствовал их и, обдав пылью, проскакал мимо.

— Я выдам третью дочь за того, кто на всем скаку достанет барана из колодца глубиной в шестьдесят три аршина, — провозгласил князь.

Младший брат обратился к своему коню:

— Сумеем ли мы достать барана из такого колодца?

Конь гнедой масти ответил:

— Ударь меня кнутом без жалости и крикни так, чтоб не только люди, но и поля оглохли. Передними копытами я прокопаю землю, а задними выброшу ее, и доставлю тебя на дно колодца. Точно так мы и выскочим из него.

Младший брат по совету гнедого коня изо всех сил огрел его кнутом и крикнул так громко, что не только люди, но и поля оглохли. Передними ногами конь прокопал землю, а задними выбросил ее и доставил младшего брата на дно колодца.

Младший брат схватил барана за рог и поскакал. Рог обломился, и баран упал обратно в колодец. Младшая дочь князя следила за происходящим из окна своей комнаты. Увидела она, что всадник не смог вытащить барана, и крикнула:

— Не падай духом, юноша! Хватай барана так, как обычно его хватают волки.

Младший брат схватил барана так, как его обычно хватают волки, выскочил из колодца и на всем скаку бросил барана в окно девушки.

Князь выдал и третью дочь за младшего брата. Три дня и три ночи играли они свадьбу, потом он отправился домой, спрятал младшую дочь князя в той же комнате, где находились ее старшие сестры, и стал дожидаться прихода братьев.

Через некоторое время они вернулись. Младший брат спросил:

— Кто смог достать барана из колодца? Кому досталась младшая дочь князя?

Братья ответили:

— Барана из колодца достал всадник на гнедом коне. Какое тебе дело до него? Он нисколько не был похож на тебя.

— Был бы он похож на вас, я и этому был бы рад. Я же покажу вам трех дочерей князя и трех коней: черного, серого и гнедого.

И младший брат вывел на конюшни трех коней, а из комнаты — трех сестер. Оделись братья в лучшие одежды, снарядили трех коней и с тремя сестрами отправилась во двор князя.

Князь семь дней и семь ночей играл свадьбу трех братьев с тремя его дочерями, подарил дочерям половину своего скота.

Три брата и три сестры-жены вернулись домой и стали счастливо жить.

Храбрый Пахтат

Жили старик и старуха. Они были очень богаты. В горах их табуны лошадей пас один пастух. Второй пастух пас на равнине стада коров. Всего у них было в достатке, но не было у них детей. На старости лет они и мечтать перестали о ребенке.

Однажды пришел пастух, который пас коров, и сказал:

— Стада коров сильно расплодились, и нет места их пасти. Не знаю, что и делать.

Старик вместе с пастухом отправился к стадам. В это время к нему подошла стельная корова. «Вот теперь и эта отелится, и ее теленку нужно будет место», — думал старик про себя.

А корова принесла не теленка, а мальчика. Старик, удивленный и обрадованный, разорвал свою шелковую черкеску, завернул в нее мальчика и, забыв о пастбищах для коров, бегом бросился домой.

Старики обрадовались ребенку и назвали его Махтат, рожденный коровой. Мальчик сосал вымя коров, садился верхом на жеребят и быстро подрастал. Через семь месяцев он стал как пятнадцатилетний юноша.

Старику не давали покоя три брата-вампала[45]. Один из них украл мальчика, игравшего в поле. Опечаленные сидели старик и старуха. В это время пришел с гор пастух, который пас табуны лошадей.

— Сильно расплодились твои лошади — им не хватает пастбищ. Я не знаю, что с ними делать, — сказал пастух.

Отправился старик вместе с пастухом в горы. Табуны его увеличились в три раза. Он не знал, что с ними делать. В это время к нему подошла жеребая кобыла. «И жеребенку, принесенному тобой, понадобится место», — подумал старик.

В это время кобыла родила мальчика с солнцем и месяцем между ребрами. Обрадованный старик завернул мальчика в красную шелковую черкеску и прибежал с ним домой. Его покормили три раза, и он стал как семилетний мальчик.

Старики гордились своим сыном. С каждым днем он становился сильнее, донимал сельских детей растирал их альчики[46] в порошок. Исполнилось ему пятнадцать лет, и назвали его Пахтат, рожденный кобылой. Ребята, которым он не давал покоя, сказали ему однажды:

— Чем спорить с нами, лучше бы ты отомстил вампалу, который украл твоего брата. Покажи свое мужество перед вампалом, а не перед нами.

Разгневанный Пахтат спросил у матери и отца:

— Скажите, что за брат был у меня? Кто его украл? Я не позволю людям смеяться над собой!

Старики боялись, что лишатся еще одного сына, и поэтому ничего не говорили ему.

— Лучше скажите! Я не позволю оскорблять себя!

Делать нечего, и старики рассказали, что рожденного коровой Махтата украл вампал. И посоветовал отец, как нужно поступить:

— Если ты поднимешь во дворе нашего дома большой синий камень, то заметишь дверь в подземелье, открой ее и увидишь другую дверь. Всего их — девять. Откроешь замки всех дверей — увидишь коня, на которого садятся лишь раз в год. Если щелчком по лбу ты осадишь коня, то сможешь оседлать его и повелевать им.

Рожденный кобылой Пахтат отодвинул большой камень и начал срывать замки с дверей. Сорвал один, два, три, четыре, пять. Стал срывать шестой и услышал шум. Сорвал седьмой — услышал громкие крики. Сорвал восьмой — земля ходуном заходила. Сорвал девятый — на него бросился подобный тигру жеребец, у которого во лбу звезда, из глаз исходит сияние, из ноздрей вылетают искры. Он хотел растоптать Пахтата. Дал Пахтат щелчок в лоб по звездочке и осадил коня на задние ноги. А когда конь захотел вырваться, Пахтат проговорил:

— Поднимайся в небо и опускайся на землю. Теперь тобой будет повелевать сын, не имеющий отца.

Конь перестал сопротивляться. Вывел Пахтат коня, стоявшего по пояс в навозе, на солнечный свет, искупал, накормил и оседлал. Отец снова не захотел отпускать сына. Он плотно закрыл двери своего фарфорового двора[47] и сказал:

— Если ты разрушишь стены и ворота двора, ты сможешь повелевать конем. Тогда отправляйся в путь-дорогу.

Пустился сын коня вскачь и вдребезги разбил фарфоровые стены и ворота.

— С миром оставайтесь, не переживайте. Останусь жив, вернусь с братом, — попрощался Пахтат с матерью и отцом и ускакал.

Его конь встречные горы перескакивал, густые леса проходил, текущие реки вспять обращал.

Через день Пахтат встретил всадника. От пота, стекавшего с его коня, разливались озера, от пара, бьющего из ноздрей, стлался туман, — таким страшным был встречный всадник, во лбу которого сияло солнце.

— Ассалам-алейкум! — обратился к нему Пахтат, рожденный кобылой.

— Ва алейкум-салам![48] Извини, что не могу останавливаться больше чем на приветствие. Я прослышал, что со своего двора сегодня выехал Пахтат, рожденный кобылой. Хочу завязать с ним дружбу и боюсь разминуться с ним, — сказал всадник с солнцем во лбу и пустил коня вскачь.

— Рожденный кобылой Пахтат — это я. И мне хочется дружить с тобой.

Повернул коня всадник с солнцем во лбу.

— Я — сын Солнца. С этой минуты мы — верные друзья. Куда путь держишь?

— Враг моего отца, вампал, украл моего брата. Я слышал, что он в пастухах у него. Я хочу убить вампала и вернуть брата.

— Ты не сможешь вернуть брата. Одолеть этого вампала никто не может. Не ездил бы ты.

— Лишь бы мне добраться до него, а там будь что будет. Я не оставлю брата в беде.

_ ну, тогда поезжай, — сказал сын Солнца. — А если тебе понадобится моя помощь, как я об этом узнаю?

Рожденный кобылой Пахтат протянул ему пулю.

— Когда из этой пули ударит струя крови, знай, что мне нужна твоя помощь, — сказал он сыну Солнца.

Попрощались они, сын Солнца взял пулю и уехал.

На второй день Пахтат встретил всадника с полумесяцем во лбу. От него исходило сияние, летели искры, от пота, стекавшего с его копья, разливались озера, от пара из ноздрей коня стлался туман.

— Ассалам-алейкум! — сказал Пахтат. — Куда путь держишь?

— Ва алейкум-салам! Извини, что не могу задерживаться для расспросов. Я прослышал, что со своего двора выехал Пахтат, рожденный кобылой. Хочу подружиться с ним и поэтому спешу, — сказал всадник с полумесяцем во лбу и ускакал.

— Пахтат, рожденный кобылой, которого ты ищешь, — я. Я согласен быть твоим другом.

Услыхав эти слова, всадник с месяцем во лбу вернулся.

— Я — сын Месяца. Мы теперь верные друзья. Куда путь держишь? — спросил он.

— Враг моего отца, вампал, украл моего брата. Он теперь в пастухах у него. Хочу убить вампала и выручить брата.

— Никто не смог еще одолеть вампала, не спасти тебе брата. Ты можешь лишиться жизни, лучше не езди.

— Нет, я непременно верну брата. Каким бы вампал ни был, я не успокоюсь, пока не убью его.

— Делать нечего, поезжай, но как я узнаю, когда тебе будет нужна моя помощь?

Протянул ему Пахтат пулю:

— Когда из этой пули ударит струя крови, знай, что я нуждаюсь в твоей помощи.

Попрощались они, сын Месяца взял пулю и ускакал.

На третий день рожденный кобылой Пахтат встретил всадника со звездами во лбу. Из глаз его коня сыпались искры, тонкие ноги по колена уходили в землю, от пота его возникали моря, от пара из ноздрей — облака.

— Ассалам-алейкум! — приветствовал его Пахтат.

— Ва алейкум-салам! Извини, молодой человек, я не могу останавливаться. Прослышал я, что рожденный кобылой Пахтат выехал из своего дома. Хочу встретиться с ним и подружиться.

— Пахтат, рожденный кобылой, которого ты ищешь, — я. Я готов подружиться с тобой.

Всадник повернул коня и сказал:

— Я — сын Звезды. Будем верными друзьями и молочными братьями. Куда путь держишь?

— Враг моего отца, вампал, украл моего брата, который теперь в пастухах у него.

Хочу убить вампала и вернуть брата.

— Нежелательно это. Трудно будет с ним сражаться, но, если решил — поезжай. А если понадобится моя помощь, как я узнаю об этом?

Протянул Пахтат пулю;

— Когда из этой пули ударит струя крови, знай, что я нуждаюсь в твоей помощи.

Сын Звезды взял пулю, попрощался и уехал.

Ехал-ехал Пахтат, рожденный кобылой, и очутился на развилке девяти дорог. В этом месте сидел Бийдолг-Бяре[49] величиной с локоть. Вокруг него лежали листочки. Бийдолг-Бяре предсказывал всем судьбы со дня их рождения.

— Что ты сидишь, Бийдолг-Бяре? — подъехал к нему Пахтат.

— Я предсказываю судьбу женщинам и мужчинам со дня их рождения, — ответил он.

— Да лишишься ты отца своего, Бийдолг-Бяре, если не укажешь мне самую опасную из девяти дорог.

— Ненужное дело ты затеял. Я не могу лишиться своего отца. Вот тебе самая опасная дорога, — указал Бийдолг-Бяре на одну из девяти дорог. — Никто туда не отправлялся, а кто и направился, — не возвращался. Не одолеешь ты этого вампала. Видишь — вдали три холма. Их возвел вампал из человеческих тел. По его земле человек не проходил, и по небу птица не пролетала. Это — брат вампала, который украл Махтата.

Отправился Пахтат по дороге, по которой никто не ходил, а кто отправлялся по ней, никогда не возвращался. Навстречу ему шел вампал, на плечах он держал булаву весом в шестьсот тридцать пудов. Он поднимался в небо и опускался на землю, горя желанием убить всадника, ступившего на его землю. От его крика земля дрожала:

— Как ты очутился в моем краю? Здесь даже птица не пролетала, и волк не пробегал. Или тебе жить надоело?

— У тебя, вампал, в сердце злоба кипит, что я ступил на твою землю, где птица не пролетает и зверь не пробегает. Сразимся врукопашную или будем стреляться из луков?

— Я дерусь только врукопашную, — ответил вампал.

Сошлись они и стали драться врукопашную.

— Если победителем стану я, то божье золотое солнце — на моей стороне, — сказал вампал.

— Ты не окажешься им, грязный вампал! Если я одержу победу, то божье золотое солнце — на моей стороне, — сказал Пахтат, рожденный кобылой, схватил вампала и по пояс всадил его в землю.

С трудом вылез из земли вампал и снова бросился драться.

— Если победителем стану я, то божье золотое солнце — на моей стороне, — крикнул вампал.

— Ты не окажешься им, грязный вампал! Если я одержу победу, божье золотое солнце — на моей стороне, — сказал Пахтат, рожденный кобылой, и, подбросив его до небес, по горло всадил в землю.

Вампал не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой и остался торчать в земле. Ударом шашки Пахтат снес вампалу голову и сделал из нее холм. Вытащил тело из земли, разрубил его подолам и сделал еще два холма. Три черных холма установил Пахтат, рожденный кобылой. И на этой земле стало шесть холмов. Беспрепятственно поехал он по земле вампала.

Видит он башню вампала и его хозяйство. В этой башне жила привезенная три года назад самая красивая девушка на свете по имени Тани Гук. Три года уговаривал ее вампал стать его женой. Эти три холма вампал сделал из тел тех, кто хотел освободить ее.

Пахтат, рожденный кобылой, увидел Тани Гук, сидевшую у окна. И девушка его увидела. Пахтат помахал плеткой и попросил ее спуститься вниз. Тани Гук с первого взгляда полюбила молодого человека.

— Да поможет тебе бог в твоих несчастьях! Напрасно ты сюда приехал. Убегай быстрее: сейчас явится вампал, голова у него величиной с медный котел. Он убивает всех, кто приходит сюда.

— Ты не бойся, девушка что краше солнца. Посмотри на землю вампала. Что ты видишь?

— Я вижу шесть холмов вместо трех. Еще три холма появилось. Я не могу больше терпеть, чтобы из-за меня убивали людей. Лучше умереть.

Она хотела броситься с башни.

— Не губи своей жизни, не спеши. Эти три холма я воздвиг из тела вампала, — сказал Пахтат.

Обрадованная Тани Гук сбежала с башни и угостила Пахтата, рожденного кобылой, ласковыми речами и обильной едой.

— Если ты хочешь, я стану твоей женой, — прошептала Тани Гук.

Стали они мужем и женой. И жили в башне вампала из золота, серебра и жемчуга. Пахтат каждый день ходил на охоту.

Вампалов было три брата. Младшего убил Пахтат. Второй — тот, кто украл Махтата. Старший брат хотел отобрать у младшего Тани Гук. Дошел до него слух, что младший брат убит, а Тани Гук живет с Пахтатом. Он знал, что ему не одолеть того, кто победил брата-вампала, и он обратился к гамсельг[50].

— Ты будешь обеспечена на всю жизнь, на пуховых постелях будешь спать, в шелках ходить, есть будешь только сладкое и жирное, если исполнишь мою просьбу. Ты должна убить Пахтата и привести Тани Гук.

Гамсельг согласилась. Когда Пахтат ушел на охоту, она в нищенских одеждах под видом дряхлой старушки пришла к Тани Гук. Из жалости Тани Гук приняла ее, напоила и накормила.

— Женщина без дочери — сирота. Мать без дочери — тем более сирота. Мы будем жить, как мать и дочь. Пусть Пахтат не ходит на охоту в незнакомые места. Его могут убить. Пусть все время будет дома, — уговаривала старуха Тани Гук.

С убитым оленем возвратился домой Пахтат. В этот день, как ей советовала старуха, Тани Гук сказала мужу:

— Плох этот край, тебя в нем не знают, и тебе эти места незнакомы, не ходил бы ты на охоту. Тебя легко могут убить.

— Меня не так-то легко убить, потому что душа моя живет не в моем теле.

— Где же живет твоя душа?

— Моя душа в том столбе, что стоит во дворе, — нарочно сказал Пахтат жене и снова отправился на охоту.

Обо всем рассказала Тани Гук гамсельг. Ведьма знала, что в столбе нет души Пахтата. Почистила она столб и так смазала его маслом, что он стал блестеть. Когда Пахтат возвратился, он все это увидел. Улыбнулся и нарочно сказал, что его душа в ножке стула.

На следующий день Пахтат снова отправился на охоту. Доверчивая Тани Гук рассказала все гамсельг. Как и столб, почистила гамсельг ножку стула и так смазала маслом, что ножка стула заблестела.

Возвратился Пахтат, увидел сверкающую ножку стула, поверил жене и, чтобы больше не беспокоить ее, рассказал всю правду:

— Под моей черепной коробкой находится коробочка. В этой коробочке три птенчика. Только убив их, можно лишить меня жизни.

И об этом рассказала Тани Гук гамсельг.

— Ты должна охранять его, дорожить им, — сказала гамсельг.

Лег Пахтат спать и просыпался на вторые сутки. В середине ночи гамсельг вошла к нему в комнату, приподняла черепную коробку, вынула оттуда коробочку с тремя птенчиками и бросила ее в море.

Тут и скончался Пахтат.

Делать было нечего. Тани Гук постелила под него мягкую постель, накрыла буркой и надела на его палец свое кольцо. Гамсельг позвала слуг и насильно отправила Тани Гук ко второму вампалу.

Как только рожденный кобылой Пахтат умер, у его друзей, связанных с ним клятвой, из трех пуль ударили струи крови. Бросились на помощь другу сын Солнца, сын Месяца и сын Звезды. Два с половиной года искали они Пахтата и наконец, нашли. Он был накрыт буркой, а на пальце его было кольцо. Стали они оказывать ему помощь, но ничего не помогало.

Стали искать лекарство. Сын Солнца искал его везде, где светит солнце, сын Месяца — где светит месяц, сын Звезды — между звезд и среди рыб в воде. Среди звезд не было снадобья и в воде его не было. И рыбы не могли найти снадобья для оживления Пахтата.

Наконец сын Звезды увидел на берегу моря пузатую рыбешку, которая все время пряталась. Всех звезд и рыб призвал он на помощь и на дне моря поймал эту рыбешку. Разрезали ее и внутри нашли коробочку. Вскрыли коробочку и увидели двух мертвых птенчиков и одного живого. Выбросили они мертвых и, закрыв коробочку с живым птенчиком, вложили ее снова в черепную коробку Пахтата. Глубоко вздохнул Пахтат:

— Уф-ф, как долго я спал, — выдохнул он и приподнялся.

— Да, ты спал все три года и никогда не проснулся бы.

— Что случилось? Расскажите, — попросил Пахтат.

Обо всем рассказали ему друзья — о подлости гамсельг и о том, что его жена находится у вампала.

— Так ли это?

— Да, так. В пятницу будет свадьба и обильное угощение. Когда вампал увел Тани Гук, он хотел сделать ее своей женой. Но твоя жена сказала: «Я стану твоей женой лишь после трех лет траура по любимому мужу». В эту пятницу истекает три года ее траура.

— Друзья, мы должны туда поехать. Этот вампал дважды мой враг. Он украл моего брата Махтата, рожденного коровой, и мою жену. Я отомщу ему за все!

Поехали они и по дороге встретили человека, пасшего пятьсот овец. Он был бледен и худ. Приближаясь к овцам, он плакал, а подходя к суме, смеялся. Подозвали они его и спросили:

— Кто ты? Почему плачешь, приближаясь к овцам? И почему смеешься, подходя к суме?

— Я — Махтат, рожденный коровой, достойный сын своего отца. Меня украл вампал, и я пасу его овец. Моего брата Пахтата, которого я не видел, убил вампал, забрал его жену и хочет на ней жениться. Завтра будут варить мясо в шестидесяти трех котлах, а накипью с бульона будут брызгать в меня. Помня об этом, я плачу. Но завтра же с полной сумой мяса я пойду пасти овец. Вспомнив об этом, я смеюсь.

— Бедный мой братишка, как трудно тебе приходилось! Не беспокойся, мы отомстим за тебя. Я — Пахтат, рожденный кобылой, — твой брат.

Бросились юноши в объятия, поговорили обо всем.

— Брат, надо торопиться, — сказал Махтат.

— Что случилось?

— Срок, назначенный вампалом, истекает завтра. Чтобы не стать женой вампала, Тани Гук покончит с собой.

— Этого нельзя допустить! — ужаснулся Пахтат и отдал кольцо, оставленное женой. — Незаметно отдай ей это кольцо, и не надо ничего говорить. Если тебя обрызгают накипью бульона, ты должен стерпеть. За все отомстим сполна.

Отправился Махтат выполнять поручение брата. Шел он по двору, пастухи и слуги брызгали в него накипью бульона из шестидесяти трех котлов. Ничего не сказал им Махтат и незаметно отдал кольцо Тани Гук. Она сразу поняла, что ее муж жив. Сбросила с себя траур и пустилась в пляс. И комнаты засверкали от ее красоты.

Об этом узнали вампал и гамсельг. Они обрадовались, ведь три года не могли заставить Тани Гук снять траур и произнести хоть одно слово.

Выполнив поручение, Махтат вернулся к брату и его друзьям. Они переночевали в поле, и на второй день отправились на свадьбу, где множество людей пили, ели и веселились. Сказал Пахтат, рожденный кобылой:

— Покажи, братец, где твои и мои враги.

— Вот они, — указал Махтат, рожденный коровой, на окно.

Взглянули друзья и увидели, что сидел у окна грязный вампал, а рядом с ним восседала на мягких шелковых постелях, вся в золоте и серебре гамсельг.

— Кого убьем из них первым, кого вторым? — спросил Пахтат.

— Лучше сначала убить гамсельг, — решил Махтат.

Натянул Пахтат лук, который не смогли бы натянуть и шестьдесят человек, пустил стрелу и сбил с места гамсельг, словно птичку. Затем пустил стрелу в вампала и вышиб ему мозги. Люди разбежались, свадьба не состоялась.

Пахтат забрал всех коров, отары овец, богатство двух вампалов и со своей женой, братом и верными друзьями отправился домой. В каждом селе они устраивали веселье.

Приехал он к дому отца. В высоких башнях отца птицы свили гнезда, весь двор зарос бурьяном, по двору ходили дикие собаки. Из курятника доносились жалобные стоны.

Заглянул Пахтат в курятник и увидел мать и отца, ослепших от пролитых слез.

— Что вы сидите? Выходите, ваши сыновья Пахтат и Махтат вернулись домой.

— Убирайся, не терзай наши души, наших детей убили грязные вампалы, а старший вампал разрушил наше хозяйство. Мир велик, уходи, оставь нас!

Жители села подтвердили, что перед ними их сыновья. А те рассказали, что убили двух вампалов.

— Я поверю вам, если будет убит старший вампал, — сказал отец.

Убили и старшего вампала и привезли его голову на арбе, запряженной шестью быками. Только прикоснулись мать с отцом к голове убитого вампала — тут же прозрели.

Устроили они пир для всего села. Друзья Пахтата возвратились на небо, а сам он остался с Тани Гук.

Пусть у того, кто распустит о них сплетни, язык отсохнет, у доносчика пусть душа оборвется! Пусть недостойный не родится, а если и родится, пусть умрет!

Аварцы

Хан и мудрая девушка

Жил как-то жестокий и коварный хан. Много бед причинил он народу своими притеснениями и поборами. Однажды повелел хан огласить новый указ.

— Великий хан, — закричали глашатаи, — составил список всех жителей ханства и пожелал задать каждому по три вопроса.

Кто правильно ответит, будет отпущен с миром, кто ответит неправильно, будет казнен.

Услыхал это народ и начал роптать. Но сила была на стороне хана, и пришлось всем по очереди идти во дворец и держать ответ. Много голов, говорят, слетело тогда с плеч.

И вот наступила очередь одного бедняка, у которого была единственная дочь. Опечалился бедняк, а дочь и сказала ему:

— Оставайся дома, отец, я сама пойду к хану и отвечу на его вопросы.

Бедняк сначала не соглашался, но девушка настояла на своем и смело отправилась во дворец.

— Как ты здесь оказалась, женщина? — удивился хан.

— О, хан! Мой отец тяжело заболел, и я осмелилась заменить его.

Хан согласился и спросил ее:

— Что самое чуткое? Что самое быстрое? И что самое справедливое?

— Самое чуткое — уши, самое быстрое — глаза и самое справедливое — это знают все — твой гнев, о, хан, — с усмешкой ответила девушка.

Хан велел отпустить ее, но перед этим сказал:

— Мы еще испытаем твою мудрость.

На второй день хан прислал дочери бедняка пару старых молотильных досок, приказав сшить из них нарядные одежды:

— Скажите хану, что я исполню его приказ, но у меня нет хороших ниток. Пусть он сделает мне нитки из этих камней, — и с этими словами девушка вручила гонцу пару булыжников.

В следующий раз ханский гонец привез пятнадцать яиц и приказал: к завтрашнему дню вывести пятнадцать кур.

Девушка подала гонцу горсть ячменя и сказала:

— Пусть хан посеет эти зерна и завтра соберет урожай. Иначе его куры помрут с голоду.

Получил хан ее ответ и понял, что остался в дураках. И он прекратил убивать народ по своей злой прихоти, а вскоре, говорят, умер. А девушка вышла замуж за первого аульского джигита и здравствует до сих пор.

Как сын богача родил теленка

В одном ауле жил бедняк, у которого была красавица дочь. Многим джигитам нравилась она, но отец решил выдать дочь только за богатого.

Вскоре ее посватал сын аульского богача, который был дурак-дураком.

Долго не соглашалась девушка, но родительская воля была непреклонной. Сыграли свадьбу и повели невесту в дом жениха. Стала девушка думать, как бы ей избавиться от ненавистного человека, думала-думала и придумала. Когда жених в одном нижнем белье вышел во двор, она крепко заперла дверь.

— Открой скорее, это я, твой муж! — закричал жених.

— Мой муж со мной и давно спит, а не бродит под чужими дверями, — закричала девушка. — Убирайся прочь!

— И в самом деле, не заблудился ли я? — подумал дуралей. — Не ошибся ли дверью?

Пошел он к старшему брату и пожаловался:

— Я вышел на улицу и заблудился, помоги отыскать мой дом.

Старший брат накинул на жениха шубу, отвел домой и сам постучал в его дверь. А невеста громко закричала:

— Что это нам не дают сегодня покоя, уйдите прочь, а то я всех разбужу!

Старший брат испугался и подумал: «Что-то здесь нечисто! Уж не шайтан ли это в образе брата издевается надо мной?»

Забрал старший брат свою шубу и бросился бежать, нашептывая молитвы. А жених забрался в хлев и провел там остаток ночи. А когда утром он вошел в дом, невеста закричала:

— Где ты бродил всю ночь, негодный? Уж я ждала-ждала тебя. Слушай-ка, да ты случайно не забеременел? Что-то у тебя живот вздулся.

— Где ты видела, чтобы мужчины беременели? — испугался жених.

— Сколько хочешь! Взять хотя бы моего соседа Мурада. Был первый гуляка, а теперь сам ждет ребенка.

Хитрая девушка позвала подругу, которая во всем с ней согласилась.

— О какой позор! — закричал жених. — Что будет, если об этом узнают люди? Помогите же мне.

— Хорошо, — сказали ему коварные девушки. — Ты должен немедленно уйти и разродиться вдали от аула, а потом уж возвратиться домой.

И жених поспешно покинул аул.

Долго шел он, пока не добрался до большой горы. Здесь в одной из пещер он нашел пару обутых в чарыки[51] человеческих ног. Человека, наверное, растерзали волки. Жених положил эти ноги в хурджин[52] и к вечеру добрался до одного аула. Отцовские кунаки[53]! радушно приняли его, накормили и уложили в самой теплой комнате.

Ночью отелилась хозяйская корова, и хозяева поместили теленка в кунацкую, где спал гость. Немного погодя жених проснулся и с ужасом увидел, что рядом лежит маленький теленок.

— О, неужели я родил теленка? — завопил он в ужасе и бросился вон из дома.

Наутро хозяева не нашли гостя и сильно забеспокоились. Тут они увидели ноги в чарыках.

— Что за диво! — испугались хозяева. — Неужели наша корова отелилась аждахой?[54]

В страхе они обложили дом дровами и сожгли теленка, а вместе с ним и все свое добро. А жених долго скитался по свету. Когда он вернулся домой, его невеста уже была замужем за другим.

Девушка-царь

Жил не жил хан, и было у него три сына. Когда хан состарился и ослеп, сыновья спросили его:

— Чем помочь тебе, отец?

— Дети мои! Есть только одно средство, которое меня исцелит. Это плоды из сада девушки-царя. Но еще ни один человек не смог проникнуть в заколдованный сад. Вряд ли и вам это удастся, — ответил хан.

— Клянемся, отец, мы добудем эти плоды или сложим головы! — воскликнули сыновья и стали готовиться в путь.

Сначала отправился старший сын. Долго он ехал, пока не добрался до высокой снежной горы. За горой он увидел старика, который зашивал растрескавшуюся землю.

— Салам алейкум! Да не будет тебе удачи в твоей глупой затее!

— Сам ты останешься без удачи, — ответил старик.

Ударил старший сын коня плетью и поскакал дальше. Долго он ехал и попал в страну, где протекала молочная река, а в садах рос виноград и другие диковинные плоды. Удивился ханский сын и подумал: «Это, должно быть, те самые сады девушки-царя». Наполнил он хурджины плодами и тронулся в обратный путь.

Дома он сразу пошел к отцу и гордо положил хурджины у его ног.

— Как быстро ты вернулся, — удивился хан. — Расскажи, где сорвал ты эти плоды?

Поведал старший сын о дивной стране, где течет молочная река и растут диковинные плоды.

— В молодости до этих садов я мог доскакать, пока варился хинкал, — сказал отец. — Нет, до садов девушки-царя добраться не так-то легко.

Затем в путь отправился средний сын. Он тоже перевалил снежную гору и встретил старика, который зашивал растрескавшуюся землю.

— Да не будет тебе удачи в глупой затее! — воскликнул средний брат вместо приветствия.

— Сам ты останешься без удачи, — ответил старик.

Средний сын пропустил мимо ушей эти слова и отправился дальше. Добрался он до страны, где течет молочная река, и двинулся дальше. Так он ехал, пока не попал в страну, где течет масляная река. Там пыль стояла столбом и грязь была по колено, а в густых садах росли удивительные плоды. «Не иначе как это сады девушки-царя», — подумал средний брат и стал набивать хурджины плодами.

Средний сын тоже вернулся домой благополучно и разложил плоды перед отцом.

— Однако быстро ты вернулся, сынок, — заметил отец. — И где же ты сорвал эти плоды?

Рассказал ему средний сын о далекой стране, где течет масляная река.

— В молодости до этой страны я добирался, пока не потухала моя трубка, — ответил хан. — От масляной реки до владений девушки-царя так же далеко, как от неба до земли.

Настала очередь младшего сына. Двинулся он в путь и тоже встретил старика, который зашивал землю.

— Салам алейкум, добрый старик! Удачи тебе!

— Ваалейкум ассалам, джигит! Куда путь держишь?

Рассказал ханский сын, что ищет сады девушки-царя.

— Слушай меня внимательно, я тебе помогу, — сказал старик. — Ты проедешь много стран, пока не достигнешь страны, где протекает река из меда. Это граница владений девушки-царя. Сама же она живет в огромной крепости с железными воротами. Ты откроешь ворота палкой с железным гвоздем на конце, обернешь ноги травой, войдешь в сад и будешь сбивать плоды деревянной палкой. Иначе железные ворота, густая трава и деревья поднимут шум, и ты погибнешь от шашки девушки-царя.

Поблагодарил младший сын старика и поехал дальше. Долго ехал он, пока не увидел огромный дворец с крепкими железными воротами. Толкнул он эти ворота палкой с гвоздем на конце. Ворота медленно открылись и громко заскрипели: «Чувствую тяжесть железа, чувствую тяжесть железа».

— А какую еще тяжесть вы должны чувствовать? Не скрипите и не мешайте мне спать, — раздался голос девушки-царя.

Она думала, что створки ворот трутся одна о другую. Ханский сын обвязал ноги травой и вошел в сад. «Чувствую траву, чувствую траву», — громко зашуршала трава.

— Что ты можешь чувствовать, кроме травы? Не шурши и дай мне спокойно спать, — рассердилась девушка-царь.

Стал ханский сын сбивать плоды палкой, а деревья зашумели: «Чувствую дерево, чувствую дерево».

— Не шумите так громко, — пробормотала во сне девушка царь. — Перестаньте стучать ветвями, и вы ничего не почувствуете.

Когда хурджины были полны, младший сын хотел уже было покинуть дворец, но вдруг дерзкая мысль пришла ему в голову. Он осторожно пробрался в покои девушки-царя, трижды поцеловал спящую красавицу и легонько укусил ее в щеку.

Затем он возвратился домой и отдал плоды отцу.

— Долго же ты странствовал, сынок, — сказал хан. — Придет время — и мы испробуем эти плоды.

А девушка-царь проснулась, посмотрела в волшебное зеркало и увидела на щеке следы зубов.

— Кто меня укусил? — закричала она.

Волшебное зеркало рассказало ей все, что случилось.

— Немедленно снаряди войско! Я хочу посмотреть на этого смельчака, — приказала она.

Вскоре войска семи стран, которые подчинялись девушке царю, выступили в поход. Через некоторое время огромное войско во главе с храброй девушкой-царем стало лагерем под стенами города, и к хану прибыли гонцы с требованием немедленно выдать похитителя плодов.

Слух про девушку-царя и ее необыкновенную красоту дошел до старших братьев, и они отправились первыми.

— Это мы сорвали плоды из волшебного сада.

— Как вы сорвали плоды? — спросила девушка-царь.

— Вот этими руками, — ответили братья.

— Прогоните этих лжецов! — закричала она, и ее приказ тотчас был исполнен.

Тогда в лагерь отправился младший сын и сказал, что плоды из волшебного сада сорвал он.

— Расскажи, как ты сделал это? — спросила девушка-царь.

Он рассказал, как все случилось.

— Как ты смел меня укусить? Я должна отплатить тебе той же монетой! — закричала она и пребольно укусила юношу в щеку.

— Мы квиты, — сказала девушка-царь. — Но этого мало. Я должна тебя еще и наказать. Подставляй другую щеку.

После этого девушка воскликнула:

— А теперь веди меня к твоему отцу за благословением.

Хан съел плоды и превратился в молодого человека, а когда девушка-царь коснулась его глаз, он снова стал зрячим. На радостях хан устроил пышную свадьбу. А у его сына вскоре появились дети: мальчики, похожие на отца, и девочки, похожие на мать.

Черная лиса

Жил не жил один бедняк. У него был сын, который считался очень справедливым. Отец и сын по очереди пасли аульских коров и получали за это скудное вознаграждение.

Однажды сын пригнал стадо к берегу моря и увидел огромную рыбу, которая задыхалась на песке.

Пастух подозвал знакомого аульчанина и попросил прислать пятнадцать арб, чтобы нагрузить их мясом этой рыбы. Как только посланный ушел, рыба заговорила человечьим голосом и стала просить пастуха сохранить ей жизнь.

— Помоги мне добраться до воды, а в трудный час я помогу тебе.

— Как ты сможешь помочь мне? — спросил пастух.

— А вот отрежь мой ус и, когда тебе понадобится помощь, сожги его прямо на берегу. Тогда я приплыву, — сказала рыба.

Юноша согласился, отрезал ей ус и помог добраться до воды. Немного погодя пришел отец с арбами и соседями.

— Где твоя рыба? — спросил старый пастух.

И сын рассказал все как было.

— Ах ты, лгунишка несчастный! Где это видано, чтобы рыба говорила человечьим голосом! — рассердился отец и начал колотить сына.

Юноша еле вырвался и пустился бежать. Долго бежал он, глотая слезы, пока не добрался до дремучего леса.

— Будь что будет! — воскликнул юноша и вошел в чащобу.

Здесь он увидел большого оленя, который попал в крепкий капкан.

Хотел было пастух убить оленя, но тот заговорил человечьим голосом:

— Не убивай меня! За это я помогу тебе в нужную минуту. Вырви у меня волос, и когда ты сожжешь его, я тотчас прибегу.

Юноша освободил оленя, вырвал у него волос и пошел дальше. Немного погодя он услышал жалобный крик. Это кричал большой орел, к гнезду которого ползла змея. Недолго думая, юноша убил змею.

— Спасибо тебе, добрый человек, — поблагодарил его орел. — В трудный час я помогу тебе. Вот, возьми мое перо. Сожги его — и я прилечу.

Юноша взял перо и пошел дальше. Вскоре он вышел из лесу и попал в степь. Вдруг увидел черную лису, за которой гналась свора собак. Они настигали обессилевшую лису и готовы были разорвать ее. Лиса подбежала к юноше и проговорила человечьим голосом:

— Спаси меня, путник! За это в трудную минуту я помогу тебе. Вырви у меня волос. Только ты его сожжешь, я прибегу.

Юноша прогнал собак, вырвал у лисы волос и двинулся дальше. К вечеру он добрался до какого-то города, постучал в первый попавшийся дом и попросил ночлега. Хозяин впустил его, накормил и уложил спать.

Утром юноша пошел осматривать город и увидел большой дворец. Вокруг дворца был частокол, на котором торчали человеческие головы. Юноша спросил об этом хозяина, и тот рассказал:

— Это головы женихов, которые домогались руки ханской дочери. Она прославленная в наших краях красавица. А жениться на ней может только тот, кто сумеет спрятаться от ее зоркого глаза. И где только не скрывались бедные женихи, но каждый раз девушка находила их и безжалостно убивала.

— Я должен добиться руки этой бессердечной девушки! — воскликнул юноша.

— Не ходи на верную смерть, — отговаривал его хозяин. — Мне жалко тебя, ты же ведь еще ребенок.

— Тем лучше, маленьких труднее заметить, — засмеялся юноша и пошел сватать ханскую дочь.

Дойдя до частокола, он громко закричал:

— Эй, хан, готовься к свадьбе — жених пришел!

Хан и его дочь поднялись на крышу дворца, посмотрели на юношу и сказали:

— А ну, жених, спрячься, да так, чтобы тебя никто не отыскал.

Юноша пошел к морю, вынул рыбий ус и сжег его. И тотчас к берегу приплыла огромная рыба.

— Приказывай, — сказала она. — Я давно жду тебя.

— Спрячь меня, да так, чтобы никто не отыскал, — приказал он.

Рыба открыла рот и проглотила юношу. Затем она доплыла до дна и зарылась в песок. А девушка посмотрела на все четыре стороны — нет юноши ни на земле, ни на небе. Посмотрела она на море и увидела юношу в брюхе большой рыбы.

— Выходи из брюха да спрячься получше! — закричала ханская дочь.

Юноша выбрался из брюха рыбы, вынул волос оленя и сжег. И тотчас олень предстал перед ним.

— Приказывай, я давно жду тебя.

— Спрячь меня так, чтобы не отыскал ни один человек, — приказал юноша.

— Прыгай на меня, — сказал олень и умчал его в самую густую чащу леса, что за семью горами.

Девушка вышла на крышу, посмотрела на все четыре стороны и увидела его в чаще леса.

— Выходи из лесу да спрячься еще лучше! — закричала она.

Вынул юноша орлиное перо и сжег его. Тотчас прилетел орел и сказал:

— Приказывай. Я давно ждал этого часа.

— Спрячь меня, да так, чтобы ханская дочь не смогла найти, — приказал юноша.

Орел усадил его на спину, взмыл вверх, долетел до черной тучи и стал там парить.

Ханская дочь вышла на крышу, посмотрела на небо и закричала:

— Слезай с орла да ступай во дворец ко мне!

Юноша, понуря голову, поплелся во дворец.

— Готов ли ты к смерти? — спросил его хан.

Но юноша вспомнил черную лису и попросил испытать его в четвертый раз.

— Куда ты денешься в четвертый раз? — засмеялся хан. — От взора моей дочери еще никто не ускользал.

— Пусть юноша попытается в последний раз, — попросила девушка.

Хан согласился, и юноша вышел из дворца. За первым же углом он вытащил лисий волос и сжег. Лиса мигом появилась и, виляя хвостом, спросила:

— Что прикажешь, джигит?

Юноша рассказал ей все и попросил:

— Спрячь меня от ока ханской дочери. Иначе мне придется погибнуть.

Лиса что-то зашептала, сама превратилась в торговца сафьяном, а юношу превратила в блоху.

— Сейчас я пойду во дворец и буду продавать сафьян, — сказала лиса. — А ты перепрыгнешь на девушку и спрячешься у нее под мышкой.

И вскоре торговец сафьяном постучался в дворцовые ворота.

— Кто там? — отозвался привратник.

— Это я, торговец сафьяном, несу товар для ханской дочери.

— Впустите его, — приказала ханская дочь, когда ей доложили о торговце.

Пока она выбирала товар, блоха незаметно прыгнула на нее и спряталась под мышкой. Потом девушка отпустила торговца, взобралась на крышу и стала высматривать юношу. Глянула во все четыре стороны — нет его. Глянула на небо — и там нет. Посмотрела на море — и там тоже не увидела.

— Смотри хорошенько, доченька, — попросил хан.

— Нет, отец, не могу я найти этого хитреца, — призналась наконец девушка.

И как только она произнесла эти слова, блоха выпрыгнула и превратилась в юношу. Хан вынужден был выдать дочь за сына пастуха и устроить подобающий для чести его дома пир. Три дня играла зурна[55], били в барабаны, стреляли из пушек. Я оставил веселье и потихоньку вышел, чтобы рассказать вам обо всем.

Даргинцы

Птица Куклухай

Стояло в поле дерево, было в дереве дупло, в дупле — гнездо, в гнезде — трое птенцов, а с ними их мать, Куклухай-птица.

Пробегал однажды полем хан-волк, увидал Куклухай с ее детками и зарычал:

Это поле мое,

В поле дерево мое,

В дереве дупло мое,

Что в дупле — все мое!

Эй, Куклухай, Куклухай,

Сколько у тебя детей?

— У меня их всего трое, — ответила Куклухай.

Разгневался хан-волк:

— Почему трое? Значит, один растет без пары? Отдай его мне, а не то прикажу срубить дерево. Скоро зима, мне дрова нужны.

Заплакала Куклухай, захлопала крыльями и бросила волку одного птенца. Волк проглотил птенца и ушел.

На другой день он пришел опять и опять завыл под деревом:

Это поле мое,

В поле дерево мое,

В дереве дупло мое,

Что в дупле — все мое!

Эй, Куклухай, Куклухай,

Сколько у тебя детей?

— У меня их всего двое осталось, — сказала Куклухай.

— Зачем тебе двое? Живешь ты бедно. Двоих тебе будет трудно вырастить. Отдай мне одного на воспитание.

— Нет! — закричала Куклухай. — Не отдам!

Тогда хан-волк кликнул дровосеков, и дровосеки пришли с острыми топорами.

Горько заплакала Куклухай и отдала волку еще одного птенца. На третий день пришел волк в третий раз и завыл громче прежнего:

Это поле мое,

В поле дерево мое,

В дереве дупло мое,

Что в дупле — все мое!

Эй, Куклухай, Куклухай,

Сколько у тебя детей?

— У меня теперь один-единственный сын, — ответила Куклухай, чуть живая от горя и страха.

— Ну, я избавлю тебя от забот о нем. Я беру его на службу к себе, а ты гуляй себе по лесам.

— Нет, нет, не отдам своего последнего сынка! Делай, что хочешь, — заплакала Куклухай.

Тогда волк рассердился и приказал дровосекам рубить дерево. Ударили дровосеки топорами, дерево дрогнуло, и последний птенец выпал из гнезда. Хан-волк съел его и ушел.

Громко закричала Куклухай и улетела далеко в лес, села на кизиловый куст и жалобно запричитала:

В поле дерево росло,

Было в дереве дупло,

Было гнездышко в дупле,

Жили деточки в тепле,

А теперь не стало их,

Бедных деточек моих.

Откуда ни возьмись прибежал хитрый лис, который давно уже хотел стать ханом вместо волка.

— О чем плачешь, милая Куклухай? — спросил он сладким голосом.

И доверчивая Куклухай поведала лису про свое горе.

— Не плачь, милая Куклухай, — утешает лис, — я добрый. Я помогу тебе отомстить злому волку. А ты лети по лесам и рассказывай всем, какой он злой.

Куклухай полетела рассказывать о злодействе хана-волка, а лис пошел прямо к волчьему логову.

— Куда торопишься? — спросил волк, завидев лиса.

— Бегу на мельницу поживиться мукой. Мельничиха пошла к соседям огоньку попросить, и на мельнице никого нет. Хочешь, вместе пойдем, хан — волк?

— Пойдем, — сказал волк.

Пришли они на мельницу. Волк первый забрался в ларь и наелся муки досыта. А когда пришла очередь лису лезть, он сказал:

— Ты, хан-волк, стой на страже. Только смотри, не вздумай удрать!

— Что ты, лис, я и не собирался! Ешь спокойно.

— Нет, хан-волк, лучше давай я тебя привяжу. Это ведь ненадолго.

— Ну, что ж, если ненадолго — привязывай.

Лис привязал хвост волка к мельничному колесу и пустил мельницу. Колесо закружилось, и с ним вместе кружился волк, кружился до тех пор, пока не вырвался и не убежал. А хвост свой оставил на мельничном колесе.

Через несколько дней лис, будто случайно, снова попался хану-волку на глаза.

— Разбойник! — закричал волк. — Ты что со мной сделал?

— А что я такое сделал? — лис притворился удивленным. — Я тебя в первый раз вижу!

— Как, разве не ты меня заманил на мельницу? Разве не ты оставил меня без хвоста?

— Что ты, что ты! — вскричал лис. — Я здесь совсем ни при чем! Я старый лекарь и занимаюсь только лечением ран!

— Вылечи меня, пожалуйста, — попросил волк, — стыдно в лесу без хвоста показаться. Кто же станет уважать бесхвостого хана!

— Никто не станет, — подтвердил лис, — я тебя вылечу. Только помни: слушайся меня! Лис привел волка к стогу сена.

— Спрячься поглубже в стог, — приказал лекарь, — и не вылезай, пока я не позову!

Волк залез в стог, а лис поджег сено и убежал. Волк терпел, пока не загорелась на нем шерсть. Выскочил из стога, бесхвостый, бесшерстный, весь обгорелый.

— Ну вот, — сказал лис Куклухай-птице, — с волком я расправился. Теперь лети, скликай всех птиц и зверей. Пусть выберут меня ханом вместо волка. Я ведь добрый!

Куклухай полетела из конца в конец по всему лесу и везде пела песни о доброте лиса. А сам лис тоже рассказывал всем, какой он хороший и как он наказал злого хана-волка.

— Теперь, — говорил он, — надо выбрать нового хана, да чтоб была у него пушистая шкура, да чтобы длинный хвост.

Все согласились выбрать лиса ханом. Только куры были не согласны. Но их никто не слушал. И стал лис ханом.

Наступила весна, и снова вывела Куклухай птенцов. Села она на вершину дерева и запела такую песню:

Что за счастье у меня,

Что за детки у меня!

У них растут перышки,

Вырастают крылышки,

Скоро детки полетят,

Будут по лесу гулять…

Не успела Куклухай окончить свою песню, как увидела хана-лиса в богатом нарядном платье с серебряным кинжалом. Лис выступал важно и шел прямо к дереву, а за ним шагали два дровосека с острыми топорами.

Подошел лис к дереву и закричал:

Это поле мое,

В поле дерево мое,

В дереве дупло мое,

Что в дупле — все мое!

Куклухай, Куклухай,

Всех детей мне отдай!

— Послушай, добрый лис, — закричала Куклухай, — ведь это я живу здесь со своими детками, я, Куклухай-птица! Ведь мы с тобой раньше были друзьями, пока ты не стал ханом.

— Глупая ты птица, — ответил лис, — не можешь отличить, где правда, а где обман.

И велел дровосекам срубить дерево под корень. Дерево срубили, лис съел птенцов и ушел. Так и поплатилась Куклухай за то, что поверила хитрому лису. Ведь хан-лис ничем не лучше хана-волка.

Соловей и ворон

Жил один соловей. Полетел он и сел на стену. Оттуда он прыгнул на ветку дерева, и одна ножка его стала золотой. Прыгнул он на другую, и другая ножка его тоже стала золотой. А когда он прыгнул на третью ветку, то весь стал золотым. Взглянул он на себя, и глаза его засияли солнечным блеском. И взлетел соловей в небо. Встретился ему черный ворон.

— Ах, ах, соловушка, как это ты стал таким красивым? — спросил его ворон.

— Да вот, прыгнул я с той стены на ветку, и одна нога стала золотой, на другую ветку — другая золотой стала, а на третьей ветке весь золотым стал, в небо поглядел — и глаза засияли.

Полетел ворон туда, прыгнул на ветку и сломал одну ногу, прыгнул на другую — сломалась и другая нога, посмотрел в небо — и глаза вытекли.

Синяя птица

В одной стране жил хан, и было у него три сына. Однажды, когда хан был на охоте, он сел отдохнуть около родника. Вдруг прилетела синяя птица. Взглянул на нее хан и ослеп от ее блеска. Долго блуждал хан по лесу и насилу вернулся домой.

Созвал хан сыновей и поведал им все, что случилось:

— Зрение вернется ко мне только в том случае, — закончил хан свой рассказ, — если в мои руки попадет хоть одно перо синей птицы.

Старший сын хана отправился на поиски птицы. Долго блуждал он по свету, но ничего не нашел и вернулся домой. После этого отправился второй сын, но и он, как и старший брат, вернулся ни с чем.

Тогда собрался в путь младший сын. Долго бродил он в поисках птицы. Однажды ханский сын встретил слепого старика и рассказал ему всю свою историю.

— Я тоже ослеп из-за синей птицы, — отвечал старик. — Трудно найти ее. Но, если ты ничего не боишься, я дам тебе один совет. Ступай вон на ту гору. Там есть двор, окруженный забором, а на воротах висит уздечка. Каждый вечер туда приходит табун лошадей. Ты возьми уздечку и стань у ворот. Из всего табуна выбери ту лошадь, которой впору эта уздечка. Садись на лошадь и слушайся ее во всем.

Ханский сын поблагодарил старика и поступил по его совету. Едва юноша сел на лошадь, как та пустилась вскачь и заговорила человеческим голосом:

— Когда мы достигнем крепости, я прыгну во двор через высокую стену. Привяжи меня к железному столбу, а сам войди в дом. Там ты увидишь богатыря и сядешь рядом с ним.

Вскоре показалась крепость. Лошадь взвилась, как птица, и перепрыгнула через стену. Посреди двора стоял железный столб, который доходил до самого неба. Юноша привязал лошадь и вошел в дом. Увидев богатыря, он уселся рядом с ним.

Удивился богатырь: как мог проникнуть к нему гость? До сих пор это никому не удавалось. Богатырь созвал своих нукеров[56] и приказал им:

— Вечером пригласите непрошеного гостя ужинать и убейте его!

Но нукеры ничего не смогли сделать с ханским сыном. Тогда они обратились к одной старухе-гадалке.

— Вам не одолеть гостя, — сказала гадалка, — потому что он — нарт. Завтра он поедет ловить синюю птицу.

Наутро ханский сын подошел к своей лошади.

— Синяя птица живет на небе, — сказала лошадь. — Мы поднимемся по этому железному столбу, и ты увидишь птицу. Ты должен схватить ее и держать до тех пор, пока она не скажет: «Ради твоей лошади отпусти меня».

Ханский сын вскочил в седло, и лошадь поскакала вверх по столбу. Как только они добрались до неба, юноша увидел синюю птицу и схватил ее. Долго билась птица у него в руках и наконец проговорила:

— Отпусти меня ради своей лошади, теперь я твоя.

Юноша отпустил птицу, и она стала совсем покорной. Вскоре ханский сын верхом на лошади и с птицей на плече спустился по железному столбу на землю. Только юноша соскочил с лошади, как синяя птица превратилась в красивую девушку. Богатырь очень завидовал нарту, но был бессилен перед ним. Пришлось богатырю устроить роскошный пир, а потом ханский сын взял девушку и отправился домой.

Через час он уже был у отца. Оказалось, что тот прозрел в миг, когда юноша схватил синюю птицу. Сыграли свадьбу, и ханский сын стал мужем красавицы.

Лакцы

Ведьма, любившая халву

В давние-далекие времена, когда и прапрадеда моего еще на свете не было, жила, говорят, в стране Закрамане, в городе Хамадане, бедная-пребедная, но веселая, умная девушка-сирота Аймисей. Она собирала по дорогам навоз для кизяка[57], продавала людям и на эти гроши кормилась. Милостыню ни у кого не просила.

Продала однажды Аймисей мешок навоза, возвращалась домой, увидела на дереве у дороги спелые груши. Очень захотелось ей груш! Забралась сирота на самую верхушку, сидит, грушами лакомится. А мимо шла ведьма-людоедка. Увидела она Аймисей, остановилась и грубым голосом крикнула:

— Кинь и мне грушу!

Девушка выбрала самую спелую и бросила вниз. Ведьме груша по вкусу пришлась.

— Кидай еще! Кидай! — приставала ведьма до тех пор, пока не сорвала Аймисей последнюю грушу.

Тогда ведьма сильно тряхнула дерево, и Аймисей свалилась в корзину, которая висела у людоедки за спиной. Заторопилась ведьма домой. Прибежала к воротам и закричала грубым голосом:

— Ахражат! Ххаджа! Маллажай! Распахните ворота!

Выбежали три ведьмины дочки, распахнули ворота. Сунули в рот ведьме ком халвы. Больше всего на свете людоедка, оказывается, любила халву. Когда ее кормили халвой, она людей не ела.

На следующий день людоедка с утра ушла за добычей. Остались дома Ахражат, Ххаджа и Маллажай. Они были девушки добрые, боялись матери и не любили ее. Сестры подружились с Аймисей и пообещали:

— Мы тебя нашей матери не отдадим!

Вечером ведьма вернулась домой с пустою корзиной, злая и голодная. Но дочки еще у ворот сунули ей большой кусок халвы, и она отправилась спать. Так целую неделю кормили сестры мать халвой, чтоб не съела она Аймисей.

А потом увидела Ахражат: точила ведьма в темном сарае длинный нож и приговаривала: «Не хочу больше халвы! Хочу мяса! Сегодня зажарю Аймисей».

Побежала Ахражат вся в слезах к сестрам.

— О чем ты плачешь? — встревожились сестры.

— Мать хочет нашу Аймисей съесть. Точит нож в темном сарае.

Поняли девушки: больше медлить нельзя. Быстро еду на дорогу собрали, обулись, оделись, друг другу помогая, ворота неслышно открыли. Словно птицы летели они, да недалеко ушли. Ведьма только носом повела, сразу учуяла: в доме пусто.

Бросилась она вдогонку. Вот-вот настигнет, вот-вот схватит Аймисей. А девушки уже были на берегу реки. Перекинули они через речку длинную жердь, перебежали на ту сторону. Ведьма тоже сгоряча на жердь скакнула, да поскользнулась и упала в воду.

Понесла ее быстрая река.

— Спасите! Тону! — надрывалась ведьма.

Дочки кинулись было ее спасать, да куда там! Закрутила речка ведьму и утопила в своих волнах. Вернулись сестры с Аймисей домой. Там немало было всякого добра в сундуках и в мешках, в погребах и в закромах. Зажили девушки, нужды не зная, дружно и весело.

Прослышали женихи в тех краях, что ведьма-людоедка сгинула, а живут в ее доме четыре девушки-красавицы, завидные невесты. Начали к ним женихи свататься. Приходили, говоря: «Выбирайте из нас любого!» Аймисей выбрала себе пастуха. Ахражат — шорника[58]. Ххаджа — лудильщика[59]. Маллажай — каменщика.

Сыграли четыре веселые свадьбы. Все соседние села на них пировали. И я там был. Подарили мне изумрудное колечко. Жаль, по дороге домой отняли его у меня разбойники. Сам от них еле живой ушел!

Гунуна и царица ветров

Жила на свете девушка Гунуна. Умерли у нее и отец, и мать. Осталась девушка круглой сиротой. И взял ее к себе дядя по отцу.

Дядя был добрый человек, жалел племянницу, но его жена и дочь невзлюбили сиротку. Всю тяжелую работу в доме на нее взвалили. Гунуна и шерсть чесала, и нитки пряла, и сукно ткала, и хлеб в поле жала.

Дядина же дочь жила белоручкой. Сама ни за какую работу не бралась, а над Гунуной насмехалась. Прозвала ее замарашкой.

Не расчешет Гунуна шерсть к сроку, как ей дядина жена прикажет, не подоит вовремя корову — оставят Гунуну голодной до ночи, а не то изобьют. Даже зимой не было у нее ни теплой одежды, ни башмаков. Ходила босая, в старье да в обносках.

Мотала однажды Гунуна во дворе шерстяную пряжу, положила моток на колени, а ветер дунул и унес моток в поле. Побежала Гунуна шерсть догонять, но куда там! Ветер уносил моток все дальше и дальше. Гналась Гунуна за мотком, пока не стемнело, — так и не поймала.

Домой вернуться девушка побоялась. Ночь провела на траве между камней, а наутро снова принялась искать пряжу. Долго бродила, заблудилась, где ее дом теперь, не знала. Пошла Гунуна, куда ноги несут, и встретился ей на пути большой ток[60]. На этом току три великана молотили чистое золото.

— Не нужна ли вам моя помощь?

Великаны обрадовались.

— Нам еще вчера надо было обмолот закончить, — сказал старший, — да вот не управились. Работаем с рассвета, и еду приготовить некогда. Свари нам хинкал[61]!

Сходила Гунуна за водой. Нашла у великанов в припасе муку и баранину, сварила хинкалы на славу. Ели великаны и похваливали.

— Что делаешь ты одна в наших местах, без отца, без брата? — спросили они, когда насытились.

— Я сирота. Ветер унес у меня моток шерсти. Вот я и хожу, ищу его. Не найду, изобьет меня дядина жена, из дому выгонит.

— А ты выбери себе одного из нас в мужья, какой поглянется, и оставайся с нами. Мы тебя никому в обиду не дадим.

Поблагодарила Гунуна за честь и сказала:

— Когда настанут дни осени, и женихи будут выбирать невест, бросая в них красные яблоки, приходите и вы. Там все и решится. А сейчас мне надо мою пряжу отыскать.

— Тогда не ходи так попусту. Пойди к царице Ветров, пожалуйся ей, попроси, пусть велит ветру вернуть твою пряжу.

Великаны рассказали ей, как найти царицу Ветров:

— Иди все прямо. По пути тебе встретится еще один ток. Там ты увидишь наших братьев. Они тебе укажут дорогу дальше.

Подарили великаны Гунуне на прощанье пригоршню золота. Завязала она золото в платок и отправилась в путь. Шла, шла и встретила женщину, несущую на спине двух маленьких детей. По щекам ее текли слезы.

— Что с тобой? О чем ты плачешь? — ласково спросила Гунуна.

— Мужа моего убил злой змей Аждаха, а меня с детьми выгнал из дому, — еще горше заплакала женщина. — Остались мы, бедные, без крова, без защитника, и не на что мне кусок хлеба купить.

Развязала Гунуна платок. Отдала женщине золото — подарок великанов. Дальше пошла. Вскоре увидела она ток. На этом току три великана лопатили вороха самоцветов. Поздоровалась девушка, пожелала, чтоб работа спорилась, спросила:

— Не нужна ли вам моя помощь?

Обрадовались великаны.

— Со вчерашнего дня не ели, — ответили они. — Торопимся кончить работу. У нас есть оленина, приготовь нам кавурму[62].

Гунуна сбегала за водой, порубила мясо, приготовила котел кавурмы, такой, что пальцы оближешь. Великаны ели да похваливали.

— Куда путь держишь? — спросили они, насытившись.

— Ветер унес у меня моток пряжи. Я его ищу. Если не найду, побьет меня дядина жена, из дому выгонит.

— А ты выбери себе одного из нас в мужья, который по душе придется. Остальные станут тебе братьями. В обиду никому не дадим!

— Спасибо! — ответила Гунуна. — Как настанут дни осени, приходите, бросайте красные яблоки. Тогда и решим. А мне надо свою пряжу найти.

Подарили ей великаны горсть самоцветов, проводили, пока дорога за дальние склоны не повернула. Шла, шла Гунуна, и встретилась ей дряхлая старушка с костылем.

— Далеко ли до замка царицы Ветров, матушка? — спросила Гунуна.

— Близко, милая, — ответила старушка. — Только она никогда дома не сидит, по полям, по горам, по ущельям летает. А замок ее караулят остророгие туры[63] и зубастые тигры. Они вечно голодные. Турам царица Ветров дает сено, а тиграм — мясо. Ты положи сено перед турами, а мясо — перед тиграми. Они и пропустят тебя в замок.

— Спасибо! — поблагодарила Гунуна от души и насыпала старушке самоцветов в ладонь.

Пришла Гунуна в замок царицы Ветров. У дверей лежали взятые на цепь остророгие туры и зубастые тигры. Дала девушка турам сена, тиграм — мяса, а они пропустили ее в замок.

Оглядела Гунуна все вокруг — нигде ни души. Пусто было в замке, и грязно, и пыльно, паутина висела во всех углах.

Хоть и устала Гунуна с дороги, но не присела, не легла. Засучила рукава, натаскала воды, пыль обмела, полы, окна помыла, медную посуду перечистила. Краше всего убрала Гунуна спальню царицы. А когда в замке все заблестело, вышла в сад отдохнуть. Там лежала под деревом немощная старуха.

Спросила ее Гунуна:

— Кто ты? Почему лежишь на земле? Дай, я уложу тебя в постель.

— Я царица Ветров, — сказала старуха. — Две недели летала над морями, над горами, из сил выбилась. Хотела проверить, исправно ли ветры свое дело делают. А теперь вот подняться не могу.

Помогла Гунуна царице Ветров встать, отвела ее в спальню. Согрела воду, искупала старуху, голову ей помыла, косы частым гребнем расчесала.

Тут царица Ветров как заохала:

— Ох! Ох! А где же мои четки?

А четки эти, надо вам сказать, были волшебные. С их помощью она управляла самыми буйными ураганами, посылала им приказы.

Четки у царицы Ветров оказались старые-престарые. Одних бусин не хватало, другие поломаны. Сделала Гунуна вместо них четки из тех самоцветов, что ей великаны подарили. Принесла царице Ветров новые четки. Царица осталась довольна, похвалила Гунуну.

— Вот это хорошо, — сказала она. — Сейчас я над этими четками поколдую, и будут они мне верно служить! Теперь мои буйные ветры не будут попусту по свету носиться да бури поднимать. А то взяли себе, сорванцы, за привычку деревья с корнями выворачивать, корабли топить, дома разрушать. Обижают бедных людей!

Осмелилась тут Гунуна свое слово вставить:

— А у меня ветер-озорник моток пряжи унес. Вели, царица, ветру мою пряжу вернуть. Без нее меня дядина жена в дом не пустит, со свету сживет.

Перебрала царица Ветров четки, нашла нужную бусину. Явился к ней ветер-озорник.

— Верни девушке пряжу! — строго приказала царица.

Ветер вернул Гунуне ее моток. Поблагодарила Гунуна царицу и стала в дорогу собираться. А царица Ветров подарила ей три кувшинчика с мазями красоты: черной, белой и красной.

Черной мазью Гунуна помазала брови и стала чернобровой красавицей. Белой натерла лицо и стала белолицей красавицей. Красной тронула щеки и стала румяной, как яблочко, всех на свете красивей!

Кот Маракан

Жили-были на свете два брата, Аракан и Саракан. Аракан был бедный дровосек. Нарубит в лесу вязанку дров, продаст, тем и жив. Днем и ночью просил он у Аллаха осла, чтоб дрова возить, но Аллах почему-то не спешил исполнить его просьбу. Саракан торговал одеждой. Портные, что шили черкески, бешметы[64], шубы, поручали ему их продавать. Он ездил по селеньям, сбывал товар и зарабатывал неплохо, для семьи хватало. Но осла купить Аракану он тоже был не в состоянии.

Пошел однажды Аракан в лес, снял бешмет, положил под деревом, принялся топором работать. Нарубил большую вязанку, взял свой бешмет, а оттуда выпал лесной котенок: он забрался в рукав и там спал. Посмотрел Аракан на котенка, жалко ему стало малыша. Сунул его в тепло за пазуху и пошел домой.

Котенку он дал имя Маракан. Делил с ним скудную еду, брал с собой в лес, а по вечерам рассказывал ему сказки.

Однажды к Аракану заглянул его младший брат. Он шел с товаром в дальние селенья. А у Аракана в доме было в ту пору пусто. Не то, что брата угостить, даже кота покормить нечем. И он решил: Маракан теперь уже стал на ноги, взрослый кот, пусть сам себе добывает пропитание.

— Возьми его с собой, — попросил он Саракана. — Унеси куда-нибудь подальше, чтоб не нашел обратной дороги. Жалко мне Маракана, да приходится расставаться.

А Маракан во время этого разговора сидел в углу на овчине и глаз не сводил с хозяина. Когда Саракан подошел к нему, чтобы взять его на руки, кот выгнул спину, поднял хвост трубой, приготовился к схватке.

— Ах ты, негодяй несчастный! Брысь отсюда! — погрозился Саракан.

— Вовсе я не негодяй! — обиделся Маракан. — И несчастным ты меня не зови. Я — предвестник счастья!

Маракан говорил гордо и, к великому изумлению братьев, человеческим голосом.

— Это что ж такое? — воскликнул Аракан.

— Если ты предвестник счастья, что ж не осчастливил своего хозяина? — спросил Саракан.

— Время не пришло! — ответил кот.

«Может, он дело говорит?» — подумал Саракан. И взял с собой кота, но не для того, чтоб где-нибудь бросить, а чтоб помогал ему торговать, раз уж умеет говорить человеческим языком.

Прибыли они в большой город. У Саракана здесь были кунаки. Они отвели ему горницу для товара. Сложил Саракан вещи, оставил кота, пошел искать покупателей.

Ходил до вечера. А вечером, услышал, как поднялся в городе небывалый шум и крик.

— Что случилось? — спрашивал Саракан у прохожих.

— На город напали полчища крыс, — отвечали ему. — Они грызут все, что встретят на пути. Их тысячи тысяч и сколько мы их ни убиваем, меньше не становится!

— О, Аллах! — ужаснулся Саракан. — А я оставил у кунаков свой товар. Что теперь с ним будет?

— Беги скорей! — посоветовали люди. — Может, хоть что-нибудь спасешь.

Побежал Саракан со всех ног, а навстречу стаи зубастых крыс: пожирают на ходу и припасы, и одежду.

Не переводя духа добрался Саракан до дома своих кунаков, открыл дверь. И что же? Лежал его товар целехонек, а кругом задушенные крысы валялись. Это были подвиги Маракана. Он всех крыс в доме перевел и отправился с тем же во двор, а потом и на улицу. Ночь напролет воевал храбрый Маракан. Всех крыс извел, а которые уцелели, те из города убежали.

Прошел по всему городу слух о грозном воине Маракане — истребителе крыс. Люди шли к Саракану на поклон с гостинцами.

— Отпусти, сделай милость, к нам своего Маракана на денек-другой! Пусть похозяйничает в наших кладовых и подвалах. Может, там еще где крысы остались.

Саракан отпускал кота, и тот усердно трудился. Не только крыс — мышки ни одной в кладовых и подвалах не уцелело. Радовались люди. Несли Саракану кто деньги, кто разные подарки. Разбогател Саракан. Вернулся домой с хурджинами, полными добра.

Отдал он Аракану заработанные котом деньги, поделился подарками:

— Вот бери! Правду сказал твой Маракан. Время пришло, и он тебя осчастливил. Живи теперь припеваючи!

Долгие годы после этого жил Аракан со своим котом, ни беды, ни нужды не ведая. Но все на свете старится. Постарел Аракан. Подкралась и к Маракану старость.

Однажды Аракан пошел погостить к брату. Он, как всегда, оставил Маракану еду, но задержался в гостях. А Маракан все съел и сильно проголодался. Воевать, как прежде, с мышами и крысами он уже не смог. Но все же удалось ему поймать одну старую мышку.

Есть ее Маракан не стал. Он даже угостил ее кусочком сала.

— Я теперь не ем ни крыс, ни мышей, — сказал он. — Я собираюсь совершить паломничество в Мекку, очиститься от старых грехов. Но, прежде чем пуститься в дальний путь, я хотел бы попрощаться со всем мышиным родом. Созови всех сюда!

Старая мышка поверила Маракану. Он говорил таким умильным голосом. Кликнула всех своих родичей. Пришли они.

— Есть еще где-нибудь мыши? — спросил Маракан.

— Нет, — откликнулась старая мышка. — Все тут! Маракан угостил мышей салом, велел им закрыть все мышиные норки, а сам запер окна и двери. Потом он стал перед мышами и сказал:

— Я хотел проститься с вами перед отъездом в Мекку и попросить прощения за то, что губил вашего брата несчетно и нещадно. Но этой ночью кто-то из вас прогрыз мои новые чарыки, в которых я думал отправиться в путь. Признавайтесь, кто этот злодей?

Никто из мышей не признался потому, что чарыков тех они и в глаза не видели. Тогда Маракан передушил всех мышек до одной. Подкрепился, положил в сумку с десяток мышей на дорогу и пошел искать хозяина.

Дорога лежала через лес. Была она не близкой, а тут, как назло, похолодало. Принялся Маракан теплое убежище искать. Нашел лисью нору. Залез в нее, высунул пушистый хвост наружу и уснул.

В это время вернулась с охоты лисица. Она несла в зубах курочку. Положила ее у входа в нору и только собралась закусить, да увидела: в норе змея шевелилась (она приняла хвост Маракана за змею). Испугалась лисица. Бросила курицу и убежала. Пошла она к волку.

— Что делать, волк, что делать? — причитала она жалобно. — В моей норе поселился черный змей Аждаха. Нет у меня теперь дома, негде мне, сироте, приютиться!

— Пойдем, я его уничтожу! — пообещал волк.

Пошли. Но когда волк увидел торчавший из норы хвост Маракана, он задрожал.

— Знаешь, лиса, — сказал волк, — я никогда не имел дела со змеями и не хочу иметь, по правде сказать. Давай кликнем медведя, а?

Отправились они вдвоем медведя разыскивать. Медведь охотно согласился помочь.

— Вот увидите, я разорву этого змея на куски! — погрозился медведь.

Пошли они втроем: впереди медведь, за ним волк, сзади лиса. Но чем ближе подходили к лисьей норе, тем медленнее топал медведь. А потом и вовсе отстал, поплелся позади всех.

— Не люблю я драться со змеями! — признался он.

Но все же до норы они добрались. И тут Маракан громко всхрапнул во сне. Медведь первым кинулся улепетывать. За ним побежали волк и лиса.

Бежали, бежали, сели под скалой передохнуть. Стали гадать, как бы змея из норы выманить, чтоб хоть издали поглядеть на него. Решили развести костер и сварить мясной суп.

— Змей, почуяв запах мяса, непременно выползет из норы, — уверяла лисица.

— Я пойду за мясом, — решил медведь.

— Я дров наберу, — сказал волк.

Лиса побежала добывать большой котел. Медведь зарезал в ханском стаде быка. Волк натаскал гору хвороста. Лиса украла в ханской кладовой огромный котел. Разожгли костер, поставили мясо вариться, а сами спрятались в кустах, подглядывать.

Запахло мясом по всему лесу. Маракан проснулся. Он уже успел проголодаться, повел носом, вылез из норы, увидел костер, а на нем котел и подумал: «Тут где-то близко люди», — и давай по кустам шарить.

Лисе показалось, что Аждаха ее ищет, кинулась она бежать. Маракан испугался лисы и со страху прыгнул на дерево. А на дереве сидел медведь, который заранее там спрятался. Медведь подумал, что Аждаха хочет его съесть, свалился со страху наземь и убежал. Следом за ним прыгнул в кусты насмерть перепуганный Маракан. А там притаился волк. Волк был уверен, что Аждаха метил съесть именно его, и со всех ног кинулся наутек.

Пока этот переполох шел, костер догорел, мясо поспело. Маракан набил живот мясом и в мешок про запас положил кусок побольше. Пошел домой.

Дома о нем давно уже беспокоился Аракан и очень Маракану обрадовался.

Лезгины

Скупой Пирим

Жил когда-то человек по имени Пирим, и славился он своей скупостью. Однажды, когда к нему зашел гость, он скрепя сердце предложил ему чай. Когда гость потянулся за сахаром, куски показались ему очень малы. Гость, однако, не смутился и стал брать по два-три куска сразу. Долго терпел и сдерживался хозяин. Наконец он спросил:

— А что, брат, не обессудь за вопрос, разве в вашем селе в одну могилу кладут по два покойника?

— Валлах, дядя Пирим, — отвечал гость, — в нашем селе это зависит от величины покойника. Если покойнички маленькие, то кладут и по три.

Сестра семи братьев

То ли жили, то ли не жили, говорят, когда-то муж и жена. Было у них семь сыновей. Однажды пошли мальчики играть со своими сверстниками, а те не приняли их в игру.

— Мы не хотим играть с братьями, у которых нет сестры! — крикнули им сверстники.

Вернулись домой семеро братьев очень печальные.

— Что с вами, сыночки? — забеспокоилась мать. — Кто вас обидел?

— Мы хотели поиграть с соседскими детьми, — жаловались сыновья, — а они не приняли нас в игру, потому что у нас нет сестры!

И сказали семь сыновей отцу с матерью:

— Нет у нас сестрицы. Не хотим мы больше здесь жить. Испеките нам хлеб на дорогу. Мы пойдем странствовать!

Горько плакали отец и мать, не отпускали сыновей, но сыновья настояли на своем и покинули отцовскую саклю.

Долго ли, коротко ли они странствовали, но пришли наконец в дремучий лес, нашли в том дремучем лесу вековую чинару и построили себе под чинарой жилье. Стали они охотниками. Днем ходили в лес за добычей, а к вечеру домой возвращались.

Прошло так не год и не два — много лет прошло. А у матери семи сыновей родилась и подросла за это время дочь.

Захотела однажды девушка с подружками поплясать, а те не приняли ее в хоровод.

— Мы не хотим танцевать с сестрой, у которой нет братьев, — сказали они.

Заплакала девушка, прибежала домой.

— О чем ты плачешь, доченька? — встревожилась мать.

— Хотела я поплясать, — сказала дочь, — а девушки прогнали меня, сказали: «У тебя нет братьев».

— Ах, доченька! — заплакала мать. — Братьев у тебя было семеро… — и замолчала, боясь огорчить дочь.

Но девушка стала ласкаться к матери, стала просить ее рассказать, где же эти семеро братьев, и, видя, что дочь не оставит ее в покое, мать сказала:

— Да, было у тебя семеро братьев, доченька. Так же, как ты, пошли они однажды поиграть со сверстниками, а те не приняли их в игру, закричали: «Не хотим дружить с братьями, у которых нет сестры!» Обиделись твои братья, и вот уже много лет, как ушли из дому.

— Ах! — сказала дочь. — Милая мама! Пойду и я за ними! Укажи мне дорогу, по которой они ушли.

Очень горевали отец с матерью, долго отказывались отпустить единственную дочь, но она настояла на своем, и пришлось им согласиться. Купил отец для дочери новые чувяки[65], дала ей мать сладких чуреков[66] да кувшин шербета[67], и пошла девушка по той же дороге, по которой ушли ее братья.

Много ли, мало ли она шла, но вот встретился ей пастух со стадом коров.

— Отведай, пастух, моего щербета! Отведай моих сладких чуреков! Скажи, не знаешь ли ты, где дом семи братьев?

— Спасибо, милая! — поблагодарил пастух. — Твоего угощения мне не надо. Я и так тебе все расскажу. Иди по этому ущелью, дойдешь до дремучего леса. В дремучем лесу увидишь вековую чинару. Под этой чинарой стоит дом семи братьев!

Поклонилась девушка пастуху и снова пустилась в путь. Отыскала дом своих братьев, открыла дверь, вошла. Навела она в доме порядок, все почистила, убрала, огонь в очаге раздула и ужин сварила. А сама потом спряталась в сундук с орехами.

Наступил вечер. Вернулись семеро братьев с охоты домой. Увидели они, что все прибрано и ужин готов, обрадовались:

— Чьи это добрые руки потрудились? Кто это о нас позаботился?

Поужинали братья и сказали старшие младшему:

— Пойди, братец, принеси орехов! Сунул младший брат руку в сундук, а там что-то живое! Испугался он да как закричал:

— Здесь кто-то есть!

— Ба! — сказал старший брат. — Кто бы там ни был, ведь он не храбрей меня!

Пошел, открыл крышку и увидел в сундуке девушку.

— Кто ты такая? Как ты к нам попала? — спрашивают братья.

Рассказала девушка, как она пришла и кто она такая.

— Так ты наша сестрица? — обрадовались братья. — Будь в нашем доме хозяйкой! Поживешь немного с нами в лесу, наохотимся мы вдоволь, а потом вместе к отцу с матерью вернемся.

Рано утром собрались семеро братьев на охоту.

— Милая сестрица, — наказывали они, — все здесь твое. Делай что хочешь. Только об одном тебя просим: смотри, чтоб не потух огонь в очаге. Огня в этих местах добыть невозможно!

Ушли братья в лес, а девушка поднялась на крышу и стала низать на нитку свои кораллы, не забывая поглядывать вниз на очаг.

Раз, когда она так наклонилась, упала у нее прямо в очаг коралловая бусинка. И, когда девушка смотрела, есть ли в очаге огонь, она видела эту красную бусинку и думала, что это тлеет уголек.

Стало солнце заходить. Спустилась девушка с крыши, хотела разжечь очаг, приготовить ужин, а огня-то в очаге нет — только красная бусинка!

Забралась девушка высоко на чинару и увидела, что вдали над лесом поднимался дымок. А там, где поднимался дымок, был дом злого змея Аждаха. Но девушка-то этого не знала! Слезла она с чинары и решила побежать к соседям огонька попросить.

Прибежала к дому Аждахи, стала в ворота стучаться. Аждаха услышал и сказал своей дочери:

— Эй, Гури, Гури, дочь моя Гури-пери! Пойди посмотри, кто там стучится!

Вышла дочь Аждахи, посмотрела: стоит за дверью девушка и плачет. Пожалела ее Гури-пери, сказала тихонько:

— Милая моя сестрица, ведь мой отец — змей Аждаха! Если он тебя увидит, станешь ты лакомством для него! Беги отсюда!

— Убить меня в вашей власти, — отвечала девушка. — Пощадить тоже в вашей власти. Делайте что хотите, только дайте мне огня. Я не могу оставить моих братьев без ужина.

— Что ж, заходи тогда, — пригласила дочь Аждаха и крикнула, — Отец, эта девушка просит у нас огня!

Аждаха в ту пору был сыт. Он подумал: «Я могу съесть ее и потом. Только надо пуститься на хитрость».

— Принеси мне железное сито, — велел он дочери.

Наполнил Аждаха сито золой, а сверху положил горящие угли.

— Когда будешь нести, — сказал он девушке, — покачивай по дороге сито, иначе угли затухнут.

Поблагодарила девушка, схватила сито и, покачивая его, побежала домой. А где бежала, там от золы след оставался.

Разожгла девушка огонь в очаге, сварила ужин. Вернулись ее братья домой: поели, попили и спать легли. Она им ничего не рассказала, побоялась.

Рано утром ушли семеро братьев, как всегда, в лес на охоту. А змей Аждаха к тому времени успел проголодаться и по следу, который оставила зола, приполз к дому семи братьев. Увидела девушка змея, закрыла дверь на засов.

— Открой! — шумел змей. — Открой, а не то я дом развалю!

Но девушка дверь не открыла.

— Вот сейчас вернутся мои братья! — крикнула она.

— Хорошо же! Завтра я тебя съем непременно! — погрозился змей и уполз, потому что все-таки побаивался семи братьев-охотников.

Вечером, когда вернулись братья из лесу с добычей, молвила сестра:

— Милые братцы, я вчера побоялась рассказать правду. Не уберегла я огонь в очаге, и пришлось мне просить огня у змея Аждаха. А сегодня Аждаха приполз к нашему дому. Он грозится меня съесть.

— Не бойся, милая сестрица, — успокоили ее братья. — Мы убьем Аждаха!

Вырыли они у дверей сакли большую яму и ловко накрыли ее войлоком, а сами, все семеро, не пошли на охоту, спрятались за дверью. Голодный Аждаха приполз на другой день и тут же свалился в яму. Выскочили из-за двери семеро братьев, пустили в него семь стрел. Убили Аждаха и землей засыпали.

Упросила вскоре сестра семерых братьев на родину вернуться. Купили братья золотой сундук и белого верблюда. Сестру они посадили в сундук, навьючили его на белого верблюда и пустились в путь.

Все было бы хорошо, да, на беду, когда уже выходили они из лесу, попался им навстречу заяц. Не стерпели семеро братьев, схватили луки и бросились догонять зайца. А белый верблюд с золотой поклажей брел да брел потихоньку. Увидел его проходивший мимо молодой крестьянин. Остановил он верблюда, открыл сундук, а там красавица девушка!

Долго ждали они семерых братьев, но те, видно, так далеко погнались за зайцем, что и дорогу потеряли.

— Поедем к нам! — сказал тогда юноша сестре семи братьев. — Если я тебе по сердцу, будь моей женой.

Девушка согласилась, вышла за него замуж. Родился у них сын. Когда мальчик научился говорить, мать привела его на берег озера, неподалеку от их дома.

— Как станут в озере лягушки квакать, — сказала она, — брось в них, сыночек, горсть песку и скажи: «Лягушки, лягушки! Моя мама — сестра семи братьев, моя мама — поклажа белого верблюда, моя мама — сокровище золотого сундука!»

Ушла она, оставив ребенка на берегу, и услышал мальчик: заквакали в озере лягушки. Бросил он в них горсть песку, закричал громко:

— Эй, лягушки, лягушки! Моя мама — сестра семи братьев! Моя мама — поклажа белого верблюда! Моя мама — сокровище золотого сундука!

Проходили в это время мимо озера семеро братьев-охотников. Услышали они, что кричал мальчик, обрадовались.

— Веди нас скорее к твоей маме! — сказали братья.

Но сестра уже сама бежала к озеру им навстречу. Обнялись они и поклялись никогда больше не разлучаться. А потом все вместе: и зять семи братьев, и племянник семи братьев, и сестра семи братьев, и сами семь братьев — вернулись к отцу с матерью и остались там навсегда. Я тоже с ними там был, но погостил немного и вернулся сюда к вам, чтобы рассказать эту сказку.

Конташ

Жил и не жил крестьянин по имени Конташ, и была у него плохонькая лошаденка, настоящая кляча. Пустил он раз свою клячу на луг пастись, а сам пошел домой. Через некоторое время Конташ отправился посмотреть, как пасется кляча, и увидел, что ее окружили лиса, медведь, кабан, волк и заяц. Садятся звери по очереди на лошаденку и погоняют ее вскачь. Разозлился Конташ, схватил палку и хотел побить лису.

— Ой, милый Конташ, не бей меня. Я отплачу тебе добром! — взмолилась лиса.

Тогда Конташ замахнулся на медведя, а тот и закричал:

— Ой, милый Конташ, не бей меня. Я тебе дам пень, где полно меду!

Тогда Конташ поднял палку на кабана.

— Ой, милый Конташ, не бей меня. Я буду караулить твои посевы, — пообещал кабан.

Повернулся Конташ к волку, а тот крикнул:

— Ой, милый Конташ, не бей меня, я тебе дам трех жирных баранов!

Наконец, Конташ собрался побить зайца.

— Ой, милый Конташ, не бей меня, я тебе дам три корзины земляники, — стал умолять его заяц.

И Конташ никого не побил.

Настало лето. Вскоре к Конташу прискакал заяц:

— Эй, Конташ, иди и возьми свою землянику! Конташ пошел и принес три корзины земляники.

Затем появился кабан:

— Эй, Конташ, иди на свое поле и собирай пшеницу!

Конташ отправился собирать урожай. Потом прибежал волк:

— Эй, Конташ, иди за своими баранами!

Конташ пошел к волку и забрал у него трех жирных баранов. Затем пришел медведь и сказал:

— Конташ, Конташ! Я тебе приготовил пень с медом.

Конташ запряг быков, взял глиняные горшки и поехал за медом.

Когда они добрались до места, медведь произнес:

— Одним ударом топора ты должен срубить пень и столкнуть его под гору. Тогда ты силен. Если ты не сможешь этого сделать, я и тебя и твоих быков сброшу в пропасть.

Испугался Конташ, но тут откуда ни возьмись появилась лиса и крикнула:

— Чтобы обшить края царского барабана, срочно нужна шкура медведя! Нет ли там медвежьей шкуры?

Медведь испугался:

— Скажи «нет», милый Конташ, скажи «нет».

Конташ быстро ответил:

— Нет, нет!

— Как же нет, когда есть! — кричит лиса.

Медведь прошептал:

— Милый Конташ, скажи, что это пень.

И Конташ ответил:

— Это пень, пень.

— А разве у пня бывают уши? — спросила лиса.

— Отруби мне уши, — взмолился медведь.

Конташ отрубил медведю уши, а лиса опять закричала:

— Чтобы обшить края царского барабана, срочно требуется шкура медведя! Нет ли там медвежьей шкуры?

Медведь шептал:

— Скажи «нет», милый Конташ, скажи «нет».

Конташ ответил:

— Нет, нет!

— А кто же там стоит? — спросила лиса.

Медведь совсем перепугался:

— Милый Конташ, скажи, что это пень.

Конташ отвечает:

— Это пень!

— А разве у пня ноги бывают?

— Отруби мне ноги, милый Конташ, — молил медведь.

Конташ отрубил ему ноги. А лиса все не унималась:

— Чтобы обшить края царского барабана, нужна медвежья шкура. Нет ли там у вас медвежьей шкуры?

— Нет, это пень, — ответил Конташ.

— А разве у пня бывает голова? — допытывалась лиса.

Медведь прошептал:

— Сруби мне, милый Конташ, голову.

Конташ отрубил голову медведю. Тогда лиса подошла к Конташу и сказала:

— Ну что? Отплатила я тебе добром?

Конташ поблагодарил лису, а потом они вдвоем наполнили горшки медом и вернулись в село. Так лиса стала другом Конташа. Но жене Конташа не нравилось, что лиса макала хвост в горшок с медом и к тому же гадила прямо в доме.

Однажды жена Конташа ударила лису палочкой, которой подправляла на печке лаваши. Обиделась лиса, пошла к дракону и стала приглашать его пойти к Конташу полакомиться медом. Но дракон не поверил лисе и сказал:

— Ты, собачья дочь, наверное, хочешь меня обмануть. Поведешь туда и убьешь.

Лиса поклялась, что ничего плохого не замышляла. Тогда дракон предложил:

— Если ты говоришь правду, то давай свяжемся одной веревкой и тогда пойдем.

Лиса согласилась, взяла веревку и обвязала один конец вокруг своей шеи, а другой — вокруг шеи дракона. После этого оба отправились к Конташу есть мед.

Увидел их Конташ и спросил лису:

— Разве ты должна была привести мне только одного дракона, а не семерых?

Рассердился дракон на лису и закричал:

— Ах ты, ишачья дочь! Значит, ты меня выдаешь в счет своего долга?

Дракон пустился наутек и потащил за собой лису. И так быстро он бежал, что лиса поломала себе зубы и издохла. А Конташ спокойно зажил с женой, и было у него сушеного мяса, меда и пшеничного хлеба в достатке.

Семиаршинный богатырь Зулум-Магома

Мы вам расскажем о том, каким обжорой был Зулум-Магома.

Однажды, проголодавшись, он вернулся домой и сказал матери:

— Мать, дай мне хлеба.

Принесла ему мать четыре чурека, а Зулум-Магома съел их и спросил:

— Мать, а нет ли еще чурека?

— Осталось, милый сын, — и мать положила перед ним все, что оставалось. Съел он и эти чуреки.

— Мать, больше не осталось?

— Право, не осталось, милый сын.

— Неужели и у соседей не осталось?

— Нет.

— А где можно найти хлеб?

— Наверное, на мельнице, больше нигде.

Зулум-Магома пошел на мельницу. Взял он два чьих-то мешка с мукой, вернулся домой, напек себе чуреков и съел их все за одну ночь. Старушка-мать испугалась, что он и ее съест, и пошла спать к соседям.

Утром Зулум-Магома проснулся голодным. В поисках съестного он обшарил весь дом, ничего не нашел и выбрался на крышу. В соседнем дворе Зулум-Магома увидел буйволенка, схватил его за рога, приволок к себе, зарезал и сразу же съел. Но даже целый буйволенок был для него, что капля воды для горячей жаровни.

Увидел это сосед и подумал: «Если я ему дам два мешка хлеба, он мне привезет столько дров из лесу, что мне их хватит на всю жизнь». Так он и сделал. Но пока Зулум-Магома доехал до леса, он успел съесть весь хлеб. Когда же срубил половину леса, то опять проголодался.

Тогда Зулум-Магома выпряг из арбы одного буйвола, зарезал его и съел. После этого он снова принялся рубить лес и не оставил ни одного дерева. Затем Зулум-Магома зарезал и съел второго буйвола. Наконец он собрал весь срубленный лес в одно место, и получилась такая гора дров, что закрыла она солнечный свет, а на землю легла большая тень.

Задумался Зулум-Магома, на чем же ему везти дрова: ведь буйволов он съел. Думал он, думал и придумал: поймал Зулум-Магома двух крупных кабанов, запряг их в арбу, погрузил дрова и повез в аул.

Был полдень, но арба с дровами заслонила солнце. Увидел мулла[68] громадную тень и решил, что это затмение солнца. По призыву муллы все аульчане поспешили на крыши своих домов, чтобы прокричать «салам». А гора все приближалась, и не было от нее никакого спасения. Тогда весь народ бросился бежать из аула.

Вместе со всеми убежала и мать Зулум-Магомы. Вскоре она увидела, что это ее сын волочит гору дров. Тогда старушка сказала:

— Милый сын, молю тебя — остановись! Люди думают, что на аул надвигается гора, чтобы раздавить его, и все разбегаются.

Тогда Зулум-Магома выпряг кабанов, взял их под мышки, принес домой, зарезал и съел.

А старушка пошла к аульчанам и сказала:

— Не бойтесь, правоверные! Это вовсе не гора, это мой сын везет дрова.

Ногайцы

Хромая нога не виновата

Жил в старину на свете бедный старик. Было у него четыре сына. Умер старик, и досталось от него четырем сыновьям наследство — беленький козленок. Славный был козленок, да захромал как-то на заднюю ножку. Братья пожалели его, смазали ногу мазью и перевязали тряпочкой.

Но всякое наследство надо делить. Стали братья между собой делиться. Здоровую заднюю ногу решено было отдать старшему, две передние ноги — двум средним, а хромую заднюю ножку — младшему брату. Поделили козленка и начали его растить. Кормили травкой, поили свежей водицей да айраном[69], а по вечерам укладывали спать в тепле — у очага.

Вот однажды, когда лежал беленький козленок у очага, выпал оттуда уголек. Загорелась тряпочка на ноге козленка. Подпрыгнул козленок от боли, заметался, выбежал из сакли и поскакал в поле. А в поле стояли стога, и козленок, прыгая вокруг них, поджег их.

Стога принадлежали хану. Рассердился хан. Велел узнать, кто поджег сено, назначил суд и призвал к себе всех четырех братьев.

— Возместите мне убытки, не то брошу вас в темницу.

— Да, да, заплатите, а не то вас всех бросят в темницу, — в один голос подхватили ханские судьи.

— За эти стога, милостивый хан, мы платить не должны, — ответили три старших брата. — Правда, козленок нам всем достался от отца в наследство. Но мы его уже между собой поделили. Задняя нога, на которой загорелась тряпочка, — это имущество младшего брата. Ему и платить!

— Мне все равно, кто заплатит, — согласился хан. — Пусть платит младший.

И все ханские судьи согласно закивали головой:

— Пусть платит младший. Мудрому хану все равно!

«Где мне, бедняку, тягаться с ханом! — подумал младший брат. — Придется, видно, платить». И, не сказав больше ни слова, покинул ханский дворец. По дороге встретился ему старик нищий.

— Куда ты идешь, сын мой, и почему так печален? — спросил старик.

Рассказал младший брат о беде, что нежданно упала на его голову.

— Э, сынок! Напрасно ты согласился платить! Главный ответчик не ты, а три твоих старших брата. Почему? Я отвечу тебе. Если бы у вашего козленка была только одна нога — хромая, хозяином которой считаешься ты, козленок не смог бы ускакать в поле, и ты потушил бы тряпочку. Козленка привели к ханским стогам три здоровых ноги. А хозяева их — твои старшие братья.

Вернулся вне себя от радости младший брат в ханский дворец и закричал:

— О, хан мой! Суд был неправильный! Верно, твои стога загорелись от хромой ноги нашего козленка. Но ведь нога эта не сама в поле пришла? Ее принесли три здоровых ноги! А хозяева этих трех ног — мои старшие братья!

Созвал хан вновь своих судей, велел заново судить. И пришлось старшим братьям платить долю наравне с младшим.

Сын Болата Батырбек

Жил в давние времена в одном ауле старик по имени Болат. И был у него сын Батырбек. Все их богатство — старый конь.

Каждый день Батырбек в положенное время водил коня на водопой. Поили коней далеко от аула и съезжались туда со своими скакунами все юноши, а по пути устраивали скачки. Конь Батырбека всегда отставал, и Батырбек очень стыдился этого.

Наконец не стерпел юноша и пожаловался Болату:

— Отец, ты сам видишь: я хожу за нашим конем усердно, глаз с него не спускаю, даю ему корма вволю, а он на скачках позади всех плетется. Купи мне, отец, резвую лошадь!

Болат пообещал сыну добыть резвого скакуна. Старик знал: если будет у сына хорошая лошадь, он покажет себя настоящим молодцом-удальцом.

Встал Болат на следующий день чуть рассвело и, никому не сказав, поехал на ханские пастбища. Приехал на первый луг, поделился с табунщиками своей заботой. Тысяча коней паслась на том лугу. С утра до вечера осматривал их Болат, но не нашел среди них достойного.

— Езжай дальше, — посоветовали ему табунщики. — Ведь у хана, кроме этого луга, еще восемь пастбищ.

Отправился Болат на второй луг и там выбирал среди тысячи коней, но тоже не нашел подходящего. Так ездил Болат девять дней. Побывал на всех девяти лугах, посмотрел девять тысяч коней, но не было среди них такого скакуна, какой нужен был Батырбеку.

Совсем уж было собрался Болат домой возвратиться, да передумал. «Дай, — решил, — посмотрю еще лошадей на землях соседнего ханства!» — и поехал в соседнюю страну.

Много ли, мало ли Болат странствовал, увидал однажды на дороге свежую колею. По следам запряженного в арбу коня он сразу узнал, что конь этот — настоящий Дулпар[70], быстрый как ветер, тот самый конь, что так долго он искал!

Немедля поскакал Болат по следам Дулпара и приехал под вечер в какой-то аул.

Увидел он, что арба остановилась у крайней сакли, а потом дальше поехала. Зашел Болат в саклю, расспросил, кто сидел на арбе и куда поехал.

— Хозяин этой арбы, — сказали ему, — последний бедняк в ауле. А поехал он в соседнее селение.

Обрадовался Болат, пустился в путь по следу. Догнал он бедняка, когда тот уже въехал на аульную площадь. Увидел Батыр, что нищий хочет остановить коня у чьих-то ворот, не стал времени терять, подошел к нему и сказал:

— Не обменяешь ли ты свою лошадь на моего коня?

Конь Болата, хоть и старый, был сытый, шерсть на нем так и лоснилась, грива была как шелковая. А у лошаденки бедняка грива лохматая, ребра наружу торчали. Но Болат знал в лошадях толк и сразу понял: перед ним настоящий Дулпар!

— Ай, всадник! Ты что, смеешься надо мной? — обиделся нищий. — Моя кляча еле сама себя тащит. Кому она такая нужна?

Сколько ни уверял его Болат, что не шутит, нищий не хотел ему верить. Начали вокруг них люди собираться. Начали бедняку советы давать:

— Зачем свое счастье упускаешь? Меняйся! Мена — дело честное!

Уговорили бедняка.

— Ну, если не шутишь, — сказал он, — давай поменяемся.

Спрыгнул Болат на землю, снял седло и отдал своего коня нищему. А тот выпряг свою лошаденку и отдал Болату.

Чуть не заплакал Батырбек, когда увидел, какую лошадь отец привел. Да и соседи подняли Болата на смех: лишился, мол, на старости лет рассудка!

Болат же взял посох и отправился в ханский дворец. Рассказал он хану, как примечал везде, нет ли резвого коня для сына, и как встретил в соседнем ханстве бедняка-аробщика, и как выменял у него настоящего Дулпара.

— Правда, — закончил старик рассказ, — с виду мой Дулпар сейчас неказист и больше походит на клячу, но дай мне его выходить, и он будет первым на любых скачках. Он принесет славу и тебе, мой хан. Помоги только мне, прикажи давать для него овса.

Хану понравились слова старика о славе, и он велел отпускать для Дулпара лучший овес из ханских закромов.

Стал Батырбек кормить нового коня отборным зерном и, как научил его отец, вместо воды поить молоком. И так поступал он изо дня в день две недели, или четырнадцать дней. Начала лошадь на глазах у всех поправляться. Повеселел Батырбек. Радовался и Болат, что не ошибся. Велел сыну еще месяц, или четыре недели, давать Дулпару чистый овес из ханских закромов, а вместо воды молоком поить. И вот конь окреп, превратился в красавца скакуна, какого в тех краях и не видывали!

Пошел тогда Болат доложить об этом хану. Хан приказал привести к нему Дулпара, осмотрел его, остался очень доволен и решил, что после скачек заберет его в свою конюшню.

— Кого пустим скакать на этом коне? — спросил хан у Болата.

— С ним только мой сын Батырбек справится, — ответил старик.

Вернулся домой и дал Батырбеку совет, как победить на скачках. А какой совет — вы еще услышите!

Назначил хан день скачек, пригласил всю знать, собрались удальцы из соседних аулов. Пришел и Болат с сыном.

Выстроили всадники своих коней в ряд, и по знаку хана скачки начались.

Батырбеку отец посоветовал привязать к передним ногам Дулпара тяжелые камни, поэтому в начале пути конь его оставался далеко позади. Не мог Дулпар стерпеть такого позора и рвался вперед изо всех сил, и от этого был весь в мыле. Тогда Батырбек, как советовал ему отец, отвязал камни, поводил немного коня и снова сел на него. А надо вам знать, что еще велел отец Батырбеку перед началом скачек завязать на поводьях три узла.

Перед тем как снова пустить своего коня вскачь, развязал Батырбек первый узел, закрыл глаза. И что же! Когда открыл, конь уже догнал тех наездников, что были далеко впереди. Развязал тогда юноша второй узел, закрыл глаза и, когда открыл, очутился прежде всех скакунов у той черты, где заканчивалась скачка.

Третий узел Болат строго-настрого наказал сыну не развязывать, но Батырбек забыл слова отца и развязал его. И сразу помчался Дулпар словно ветер, словно буря, и уже ничья рука остановить его не могла. Далеко позади остались все наездники.

Конь мчал Батырбека в чужие, неведомые ему страны. К вечеру прискакал Дулпар на берег моря и с размаху кинулся в волны. Батырбек успел спрыгнуть на песок, а конь скрылся под водой. Долго звал его юноша, долго ждал, но Дулпар так и не вернулся. Сгинул без следа.

Что было делать Батырбеку на пустынном морском берегу? Нарезал он камыша, построил шалаш и лег спать. Проснулся, когда солнце уже высоко стояло в небе, и услышал, как зашумело что-то над головой, будто крылья птиц, а потом заплескалась вода — будто купался кто-то.

Батырбек вышел потихоньку из шалаша. На берегу лежала женская одежда, нарядная и богатая, а в море купались три прекрасные девушки. Юноша схватил все их платья в охапку и залез в шалаш.

Девушки эти были три сестры-волшебницы. Когда они надевали свои одежды, то превращались в белых лебедей. Без одежды они теряли волшебную силу. Вышли сестры из моря и руками всплеснули — исчезли их платья!

Кинулись искать:

— Может быть, их ветер унес? — спросила младшая.

Но средняя закричала:

— Смотрите, смотрите! На песке след человеческой ноги!

— Я слышала, — сказала старшая, — что есть на свете юноша Батырбек, сын старого Болата. Отец добыл для него настоящего Дулпара. Вы ведь знаете, до сих пор ни один человек не проникал в наши владения. Если кто и мог сюда добраться, так это Батырбек на своем Дулпаре. Но конь отслужил службу, сбросил седока и ушел в море.

Закутались сестры в длинные волосы, пришли к шалашу.

— Сын Болата, Батырбек! Если это ты — откликнись! Верни наши платья и проси чего хочешь!

А Батырбек спрятал их одежду за спину и крикнул:

— Верните мне моего коня, тогда отдам!

— Это не в наших силах, — сказала средняя. — Дулпар не покоряется нам. Но мы можем вмиг доставить тебя домой или куда пожелаешь.

— Как же я вернусь в свой аул, если не сумел удержаться в седле?! — воскликнул Батырбек. — Позор мне перед людьми! Нет, домой я не вернусь. Я слышал, у хана Ульмеса есть красавица дочь. Рассказывали мне, что она от роду молчунья и хан отдаст дочь в жены тому, кто заставит ее заговорить. Перенесите меня во дворец Ульмеса, сделайте так, чтоб она заговорила — верну вам одежду.

Согласились сестры. Обещали они Батырбеку перенести его во дворец хана Ульмеса и научили, как заставить красавицу-молчунью разговориться.

— Я спрячусь в парчовую шубу, висящую в комнате ханской дочери, — сказала Батырбеку старшая волшебница. — Ты ударь по шубе палочкой, и она расскажет сказку. В сказке будет спор, так ты реши этот спор неверно. Тогда ханская дочь не вытерпит и заговорит.

— Я, если понадобится, спрячусь в серебряную шкатулку, — пообещала средняя, — и тоже расскажу сказку.

— А я — в золотую чашу, — откликнулась младшая. — У меня сказка уже готова.

Отдал Батырбек сестрам их платья. Велели они ему закрыть глаза, и когда он их открыл, то очутился во дворце перед самим ханом Ульмесом. Поклонился Батырбек и сказал:

— Ходят слухи, великий хан, что ты отдашь дочь за того, кто заставит ее разговориться. Позволь, я попробую это сделать!

— Верно! — ответил хан Ульмес. — Но верно и то, что я рублю головы всем, кто не сумеет этого добиться. Немало храбрецов уже сложили здесь свои головы. Ты этого хочешь?

Батырбек не отступился от своих слов, и хан велел отвести его в сопровождении визирей в комнату дочери. Оба визиря остались под дверью подслушивать, а Батырбек, как вошел, сразу ударил палочкой по парчовой шубе и приказал:

— Говори, шуба!

— Что тебе рассказать, Батырбек? — спросила шуба. — То, что слышала, или то, что видела?

— Слышанному доверять нельзя. Рассказывай о том, что видела.

— Ну, так слушай! Довелось мне увидеть в одном ауле трех братьев. Было у них несколько овец, и пасли их братья по очереди. Старший любил на досуге что-нибудь мастерить и всегда носил за поясом топорик. Пас он однажды овец возле леса и от скуки срубил деревце и вырезал из него девушку. Вечером, как пришло время домой возвращаться, он поставил ее под кустом орешника на опушке.

На другой день погнал овец средний брат. Увидел под орешником деревянную девушку и подумал: «Не поленился же кто-то такую красивую девушку смастерить! Дай-ка я ее одену, и будет она, как живая!» Сбегал в аул, купил красное платье и нарядил девушку. А как начало темнеть, оставил ее под орешником на опушке и погнал овец домой.

На третий день была очередь младшего брата. Погнал он овец пастись, увидел деревянную девушку в красном платье и удивился: «Кто же это так умело ее смастерил? Кто одел в красивый наряд? Попробую-ка я оживить ее моим настоем из девяноста девяти трав!» Брызнул в лицо девушке целебной настойкой, и она тотчас ожила, глаза потерла и потянулась, точно после долгого сна.

Обрадовался младший брат. Привел девушку домой. И вот слушай, что дальше было!

— Я нашел в лесу красавицу и хочу на ней жениться, — сказал младший брат. — Ведь это я ее оживил!

— Если бы я не выстрогал ее из дерева, тебе некого было бы оживлять. Женюсь на девушке я! — сказал старший.

— Ты ее смастерил, а я купил ей красное платье, — возразил средний. — Она должна быть моей!

— Кому нужно мертвое дерево, будь оно хоть в золото одето, — не согласился с ними младший брат. — Вы смастерили, вы ее нарядили. А потом что? В лесу оставили! Там бы ей и быть, если б я ее не оживил. Женюсь на ней я!

Теперь рассуди, сын Болата, Батырбек, кому из трех братьев должна достаться девушка в жены.

— Младшему, — недолго думая ответил Батырбек. — Он ведь ее оживил.

Не стерпела молчунья, дочь Ульмеса, заговорила.

— По обычаю дедов и отцов, — сказала она, — младший никогда не женится прежде старшего. Кроме того, если б старший брат не вырезал девушку из дерева, младшему некого было бы оживлять. Девушка должна стать женой старшего брата.

Обрадовался Батырбек, услышав голос ханской дочери.

— Если деревянная девушка должна стать женой старшего брата, то ты должна стать моей женой! — сказал и пошел к хану рассказать, что его дочь заговорила.

Призвал хан своих визирей.

— Правду говорит этот юноша?

А те решили, что хан все равно не выдаст дочь за какого-то безродного бродягу, побоялись ханского гнева и ответили:

— Он лжет. Твоя дочь ни словечка не проронила.

Посмотрел Батырбек смело хану Ульмесу в глаза.

— Никогда не говорил я неправды! Не лгу и сейчас под страхом смерти. Если сомневаешься, пошли со мной человека, которому доверяешь. Я заставлю ее заговорить еще раз.

Пошел Батырбек опять в комнату ханской дочери, а Ульмес послал с ним двух визирей и свою жену. Визири остались во дворе под окном, а жена хана остановилась у дверей и стала подслушивать.

Батырбек ударил палочкой по серебряной шкатулке и приказал:

— Говори, шкатулка!

— О чем говорить? — спросила шкатулка. — О том, что слышала или о том, что видела?

— Есть пословица: «Не верь тому, что уши слышали, верь тому, что глаза видели». Рассказывай о том, что своими глазами видела.

— Ну, так слушай, — начала шкатулка. — Видела я однажды трех братьев. Был у этих братьев на троих один бык. Старший пас голову быка, средний — брюхо, младший — задние ноги. Вот показалось однажды младшему брату, что бык заболел. Решил он посоветоваться со средним братом. Рано утром пустился он в дорогу и к вечеру дошел до брюха быка. Посовещались между собой младший и средний братья и решили пойти к старшему. На рассвете вышли в путь и поздно ночью добрались наконец до головы быка.

— Как думаешь, не заболел ли наш бык? — спросили у старшего брата.

— Нет, он весь день траву щипал, а теперь жвачку жует. Только воды давно не пил. Погоним его на водопой.

Пошли братья к морю быка поить. Одним глотком осушил он море и не напился, жалобно замычал. Решили братья попасти своего быка на острове посреди моря. Там под деревьями росла сочная трава, но когда подошли они к острову поближе, то увидели — это не остров, а рыба. Раскрыла рыба пасть и проглотила быка целиком.

Не успели братья опомниться, как на рыбу кинулся из-за туч орел. Вонзил он в рыбу когти и поднялся с нею в небо. Орел опустился со своей добычей в степи, а в степи чабан[71] пас овец и сел отдохнуть в тени от бороды своего козла. Орел опустился на рога этого козла и съел рыбу вместе с травой и с деревьями, что росли на ней.

Когда орел доедал рыбу, он выронил из клюва лопатку быка, проглоченного рыбой, и попала эта лопатка в глаз старику чабану. Потер старик глаз.

— Ишь ты! Кажется, соринка попала!

Вечером пригнал старик стадо домой и попросил дочь:

— Вытащи мне, дочка, из глаза соринку.

Села дочь в лодку, взяла весла, поплыла по отцовскому глазу. Отыскала лопатку быка, подцепила ногтем мизинца и щелчком швырнула лопатку за окно. Лопатка упала на землю неподалеку от колодца.

У колодца вскоре стал на ночлег караван из девяноста верблюдов. Караванщики собрались было готовить ужин, как вдруг задрожала, заколебалась под ногами у них земля. В страхе бросились они навьючивать верблюдов и поспешили прочь от стоянки. Но только тронулись с места — землетрясение прекратилось.

— Что же это было? — спросишь ты.

А вот что было! Караванщики разложили огонь на лопатке быка, а мимо бежала лиса, почуяла вкусный запах и остановилась погрызть лопатку. Когда она ее грызла, по земле тащила, караванщики подумали, что настигло их страшное землетрясение.

Поздно вечером, когда караван уснул, пришла к колодцу по воду женщина. Увидела она лису, ударила ее коромыслом и убила. Убила, а шкуру снимать не стала, побоялась в темноте испортить, оставила до утра.

На рассвете караванщики встали — давай лису обдирать. Половину шкуры содрали, половину так оставили. Все, вместе взявшись, не смогли лису на другой бок перевернуть. Из доставшейся им полшкуры решили сшить всем девяноста караванщикам девяносто теплых шуб.

Снялись они с ночлега и уехали. А женщина пришла, лису носком чувяка толкнула, на другой бок перевернула. Стояла над ней и раздумывала: а не мало ли будет полшкуры на шапочку для новорожденного сына?

Рассуди теперь, Батырбек, кто из них больше? Бык, который одним глотком осушил море? Рыба, которая проглотила быка? Орел, который съел рыбу? Старик-чабан, которому попала в глаз лопатка быка, а он ее принял за соринку? Лиса, полшкуры которой хватит на девяносто шуб для девяноста караванщиков? Или новорожденный мальчик, мать которого сомневается, выйдет ли из оставшейся полшкуры для него шапочка?

— Что тут долго думать! Рыба больше всех! — ответил наобум Батырбек.

Не утерпела и в этот раз молчунья, засмеялась:

— Какой же ты недогадливый! Если одной половины лисьей шкуры хватает на девяносто шуб для девяноста мужчин, а другой половины младенцу на шапочку мало, то подумай сам, какого он роста, этот малыш!

Обрадовался Батырбек. Побежал к хану сказать, что дочь его снова заговорила. Кликнул хан своих визирей.

— Правду говорит этот юноша?

И визири опять ответили:

— Нет, хан, он обманщик. Твоя дочь ни словечка не промолвила!

Тогда хан спросил у жены:

— Правду говорят мои визири?

— Вот они-то и есть самые настоящие обманщики! — сказала жена хана сердито. — Я сама слышала голос нашей дочки.

Видя, что хан Ульмес остался в сомнении, Батырбек в третий раз отправился к его дочери. Но на этот раз он позвал в свидетели самого хана. Вот пошли они все. Хан, жена его и визири остались под дверью подслушивать, а Батырбек зашел в комнату ханской дочери.

Ударил палочкой по золотой чаше, что стояла перед девушкой:

— Говори, чаша!

— О чем говорить? О том, что слышала, или о том, что видела?

— Слышанное — завязь, виденное — плоды. Рассказывай лучше, что видела.

— Ну, так слушай, — сказала чаша. — Видела я одну вдову, у которой было девять сыновей. Пошли однажды дети на улицу играть в альчики[72]. Проиграли они все альчики, какие в карманах были, и за новыми послали домой младшего брата. Мальчик прибежал домой и увидел, что мать шьет тюбетейку.

— Кому ты шьешь тюбетейку, мама?

— Тебе шью, душа моя!

Вернулся мальчик на улицу и похвастался перед старшим братом обновкой. Тот побежал домой и спросил мать:

— Кому ты шьешь тюбетейку?

— Тебе, радость моя!

Старший похвастался подстаршему брату, тот тоже побежал к матери и спросил:

— Кому ты шьешь тюбетейку?

— Тебе, свет моих очей!

Так по очереди прибегали все девять сыновей вдовы, и все спрашивали, кому шьется тюбетейка, и каждому, не желая ни одного обидеть, отвечала мать:

— Тебе!

Наигрались мальчики вволю, к ужину вернулись домой. Мать подала им еду, а сама все думала: кому же отдать тюбетейку? Но так и не смогла решить. Взяла, да и бросила ее на столик, вокруг которого ужинали сыновья. Все девятеро кинулись к тюбетейке и наперебой закричали:

— Моя! Моя! Моя!

— Перестаньте ссориться! — прикрикнула на них мать. — Идите к хану. Он вас рассудит.

Отправились братья к хану. Всех их привели в ханские покои, и хан сказал:

— Прежде чем я разберу ваш спор, скажите, что вы умеете?

— Я следопыт, — сказал старший брат. Я умею читать любые следы — и человеческие, и звериные, и птичьи.

— А я дозорный, — сказал второй брат. — Муху за версту вижу.

— Я стрелок, — сказал третий брат. — Я сбиваю птиц на лету высоко в поднебесье.

— Я лучник, — сказал четвертый брат. Дай мне сосновую веточку в четверть аршина, и я смастерю из нее лук со стрелой, равной сорока локтям длины.

— Я ладейщик, — сказал пятый. — Из дубовой щепки выдолблю ладью, в которой поместится целый аул.

— Я зодчий, — сказал шестой брат. — Из одного-единственного камушка я возведу дом, в котором разместятся все жители твоего ханства.

— Я кухарь, — ответил седьмой. — На один столик я поставлю столько кушаний, что их хватит на весь твой народ.

— Я землекоп, — ответил восьмой брат. — Если на твое ханство нападет враг, я могу вырыть любой подземный ход, который помог бы спасти тебе жизнь.

А девятый, самый младший из братьев, смутился.

— Я ничего не умею, — сказал он. — Зато даже у самого чуткого человека могу снять пояс с кинжалом, и он ничего не заметит.

— Молодцы! — похвалил хан братьев. — Отцы и деды наши говорили: «Смелый две трудности одолеет, умелый — три». Сослужите мне одну службу, а потом я вас рассужу. Год тому назад пропала моя единственная дочь. Долго искал я ее повсюду, но так и не нашел. Найдите ее, и я дам вам, что пожелаете, а тюбетейку мы присудим самому умелому.

Следопыт попросил, чтобы его отвели в комнату ханской дочери. Посмотрел, куда ведут ее следы, и сказал, что девушку увезли в горы. Дозорщик посмотрел в сторону гор и тотчас увидел дочь хана. Она была за шестью горами, близ вершины Кап, в плену у одноглазого дракона.

Как услышал это хан — и обрадовался, и ужаснулся. Самый младший из девяти братьев, не умевший ничего делать, успокоил хана. Он пообещал незаметно увести девушку от дракона. Пообещал и увел, и вскоре хан уже радостно обнимал свою единственную дочь. Еще не опомнились отец с дочерью от великой радости, как дозорщик, пристально глядевший на гору Кап, вдруг сказал:

— Хан. надо быть начеку! Этот дракон открыл единственный глаз и внимательно смотрит по сторонам.

Растерялся хан. Тогда стрелок сказал, что он может поразить дракона стрелой, пусть только ханская дочь укажет, в какое место вернее целиться.

— Из такой дали дракона насмерть не сразишь. Надо, чтоб стрела попала ему прямо в глаз и ослепила его, — посоветовала девушка. — Тогда он не сможет сразу пуститься за нами в погоню.

Лучник взял сосновую веточку в четверть аршина, сделал лук и стрелу длиною в сорок локтей. А стрелок натянул тетиву и послал стрелу прямо в глаз дракона.

— Теперь бежим! — крикнула ханская дочь. — Дракон хоть и ослеп, а будет нас разыскивать. Давайте скроемся от него за морем. Море он, наверное, не переплывет.

Созвал хан подданных, и пошли они все на берег моря, где ладейщик уже выдолбил из дубовой щепки ладью, в которой они все поместились. Сорок дней и сорок ночей плыла ладья по морю и наконец, достигла долгожданного берега.

На том берегу, зодчий построил из одного-единственного камушка дом, такой просторный, что всему народу места хватило. Но не успели в новом доме обжиться, глядь, выплывает из моря слепой дракон.

Тогда землекоп вырыл подземный ход. Девяносто дней и девяносто ночей шли хан с дочерью, и девять братьев, и все подданные хана, пока не пришли в такую чудесную страну, где были прекрасные леса и воды, звери и птицы, но где не ступала нога человека. На радостях решил хан устроить пир.

Пришло время кухарю свое мастерство показать. Кухарь поставил перед ханом маленький столик и постучал пальцами по его краям. Начали на столике такие кушанья и напитки появляться, каких даже сам хан и его дочь сроду не пробовали. Три дня и три ночи пировал весь народ, а еда и питье не убывали, сколько бы ни пили, ни ели.

Теперь скажи, сын Болата Батырбек, которому из девяти сыновей вдовы должна достаться тюбетейка?

— Землекопу! — не раздумывая, ответил Батырбек.

И снова не выдержала молчунья, дочь хана Ульмеса:

— Я ведь уже дважды говорила тебе, что ты не умеешь угадывать! По обычаю, любая вещь прежде всего достается старшему. К тому же старший брат указал, в какой стороне находится украденная драконом девушка. Тюбетейка должна достаться старшему!

— Если тюбетейка должна достаться старшему брату, ты должна достаться мне! — радостно закричал Батырбек.

— Теперь вы ясно слышали? — грозно спросил хан у визирей. — Моя дочь, оказывается, заговорила с первого раза! Как вы посмели скрыть это от меня?

Упали визири перед разгневанным ханом на колени, начали умолять о помиловании. Хан Ульмес простил их и приказал глашатаям созывать народ на свадьбу.

Созывали всех: старых и молодых, кривых и хромых, умных и неразумных. Три дня и три ночи шел пир, невиданный и неслыханный. Старики пили, молодые пели, умные боролись, неразумные ножами кололись, хромые местами менялись, кривые бузой обливались.

Когда кончилась свадьба, Батырбек взял к себе отца и зажил счастливо с молодой женой.

Карачаевцы

Фатима

Маленькая Фатима рано осталась без матери. Вскоре отец женился на молодой вдове, у которой была своя дочь. Совсем плохо стало маленькой Фатиме. Родную дочь мачеха наряжала в дорогие платья, отдавала ей лучшие куски. А Фатиму заставляла работать с утра до вечера, кормила ее объедками, одевала в старые лохмотья.

Все домашние заботы лежали на девочке: мачеха будила ее чуть свет, посылала сначала за водой к реке, потом велела развести огонь в очаге, подмести двор, подоить коров. Когда Фатима заканчивала все дела по дому, мачеха посылала ее пасти корову. И чтобы девочка не теряла на пастбище времени даром, она заставляла ее прясть шерсть.

Однажды пасла Фатима корову на лугу и пряла шерсть. Грело солнце, жужжало веселое веретено. Вдруг налетел ветер, закружил клубок и быстро покатил его в сторону гор. Что было делать Фатиме? Ветер нес клубок, а Фатима бежала следом. Пришла она к огромной пещере, где жила большая добрая эмегенша — великанша. Увидела старуха Фатиму и сказала:

— Подбери-ка, доченька, все серебро, что разбросано по пещере!

Быстро собрала Фатима все куски серебра и отдала эмегенше.

— А теперь сними поясок и покажи, что у тебя в карманах.

И это сделала Фатима. Убедилась эмегенша, что девочка не взяла ни одного, даже маленького, кусочка серебра. Потом она сказала Фатиме:

— Теперь я лягу спать, а ты посиди подле меня. Если потечет по пещере белая вода, разбуди меня.

Заснула великанша крепким сном, и тут же потекла по пещере белая, как молоко, вода. Фатима разбудила эмегеншу. Проснулась великанша, умыла девочке лицо белой водой и подвела к зеркалу. Глянула Фатима в зеркало и увидела: одна ее щека сияла словно солнце, а другая светила как луна. Сверкали на ней дорогие парчовые одежды.

— Спасибо тебе, добрая женщина, — поблагодарила Фатима великаншу и вернулась к своей корове.

Когда солнце опустилось за горы, погнала она корову домой. Шла Фатима по дороге к аулу, встречала людей. Не многие узнавали в этой красавице бедную сироту Фатиму. А злая мачеха, как увидела падчерицу, чуть не лопнула от зависти.

— Доченька, милая, расскажи, где нашла ты такое красивое платье, отчего стала такой красавицей, что и узнать тебя трудно? — спросила она Фатиму.

Рассказала Фатима все, как случилось: как ветер унес ее клубок, как пришла она к пещере, встретилась с великаншей, как собрала для нее серебро и как наградила ее за это добрая великанша.

Захотелось мачехе, чтобы и ее родная дочь стала красавицей, не хуже Фатимы, и на следующее утро послала она свою дочь пасти корову.

Пригнала та корову на луг, где пасла ее Фатима, и стала прясть шерсть — так велела ей мать. И вот налетел ветер и унес клубок шерсти. Побежала дочка мачехи за шерстью, а ветер все подгонял и подгонял ее. Бежала девочка, пока не закатился клубок в пещеру, где жила эмегенша. Увидела великанша девочку.

— Подбери-ка, доченька, все серебро, что разбросано по пещере!

Собрала мачехина дочка все до единого куски серебра, да только не все отдала эмегенше: самые большие положила себе в карманы.

— А теперь сними поясок да покажи карманы, — попросила великанша.

Сняла мачехина дочка поясок, вывернула карманы, и оттуда выпали самые большие куски серебра.

Решила эмегенша наказать мачехину дочку и сказала:

— Теперь я лягу спать, а ты посиди подле меня. Если потечет по пещере черная вода, разбуди меня.

Как только заснула великанша, потекла по пещере черная вода. Мачехина дочка разбудила эмегеншу. Проснулась старуха, умыла девочке лицо черной водой и подвела ее к зеркалу. Глянула мачехина дочка в зеркало, вскрикнула от страха: одна ее щека стала как у собаки, а другая — как у обезьяны.

Вся в слезах выбежала она из пещеры, схватила хворостину и изо всех сил стала стегать ею корову. А когда солнце опустилось за горы и начало темнеть, погнала она корову домой.

Шла мачехина дочка по дороге к аулу. Хоть и смерклось уже, а все равно — как посмотрят на нее люди, с испугу в сторону шарахаются. Пригнала она корову домой — и к матери. Когда увидела мачеха свою дочку, поняла, что великанша наказала ее. Набросилась мачеха на Фатиму, начала проклинать да бить ее.

Не выдержал отец Фатимы, прогнал мачеху и ее дочь со двора. И зажил он с родной дочерью Фатимой спокойно и счастливо.

Белый ягненок

Жил давным-давно один человек, понимавший язык птиц и зверей. Пошел он однажды в гости к друзьям-пастухам на кош[73]. И когда уже был совсем близко от коша, услышал в ущелье волчий вой.

— У-у-у! — выли волки. — Ночью будет сильная вьюга. Ночью мы нападем на стадо и вволю наедимся ягнятины. У-у-у!

А собака-овчарка вздыбила шерсть и крикнула волкам:

— Не страшна мне вьюга! Вот съем кусок курдюка[74], наберусь сил, и посмотрим тогда, как я с вами разделаюсь!

Гость выслушал их разговор, усмехнулся и зашел в кош. Друзья ему обрадовались.

— Зарежем в честь нашего гостя самого жирного быка, — сказал старший пастух.

— Не надо, — попросил гость. — Зарежьте лучше жирного барана.

Просьба гостя — закон. Зарезали пастухи самого откормленного барана, сварили, подали на стол курдюк. А гость — на тебе! — кликнул овчарку и бросил курдюк ей.

Крепко обиделись пастухи, что гость пренебрег их угощеньем, но вида не подали. Поднесли другой кусок, какой повкуснее. А потом гостя уложили спать и сами легли.

Утром встали, а земля покрылась глубоким снегом. Ночью бушевала вьюга — и нет в коше ни стада, ни овчарки. «Эх, не принес счастья наш гость!» — с досадой подумали пастухи. Но делать нечего, пошли в степь, стадо искать.

Увидели, что совсем неподалеку от коша сбилось в кучу их стадо, а вокруг весело бегала овчарка, сторожила овец, и кругом на снегу лежали мертвые волки. Подивились пастухи смелости и силе собаки, обрадовались, и сделалось им совестно, что плохо о своем госте подумали. «Должно быть, он знал что-то, когда псу целый курдюк отдал», — решили они.

Пригнали стадо на кош и сказали:

— Спасибо тебе, друг! Хотим мы подарить тебе половину своего стада. Хорошо ты вчера надумал нашу овчарку покормить, придать ей силы.

— Не могу я такой подарок принять, труда моего тут не было, — отнекивался гость.

— Тогда возьми, что сам пожелаешь, — предложили пастухи.

Надо вам сказать, когда пастухи гнали отару в кош, гость приметил, что позади всех семенит маленький белый ягненочек.

— Почему ты все отстаешь, мой маленький? — спрашивала его мать.

— Счастье всего стада лежит на моей спине. Мне очень тяжело, — жаловался в ответ ягненок.

— Вот это дело доброе, — согласился гость. — Подарите мне вон того белого ягненка, что плетется позади всех.

И пастухи, довольные скромностью гостя, отдали ему белого ягненка, так и не узнав, что отдают счастье своего стада. С тех пор как принес этот человек белого ягненка к себе во двор, стал он богатеть и зажил в полном довольстве.

Отдыхал он как-то раз под вечер с женой на пороге своей сакли и услышал разговор петуха с курицей. Петух нашел зернышко проса и уговаривал курицу:

— Кушай, курочка, кушай!

А курочка отказывалась:

— Куд-куда мне? Куда? Я и так сыта. Кушай ты сам!

Разговор этот позабавил его, и он рассмеялся от души.

— Чему ты смеешься? — спросила жена.

— Над петухом смеюсь, как он курицу угощает.

— Расскажи мне! — попросила жена. — Может, и я позабавлюсь, что за разговор у них?

Но муж не хотел говорить. Уменье свое он хранил про себя и знал, что если откроет его кому-нибудь, навсегда потеряет его и не будет больше понимать язык зверей и птиц.

Жена рассердилась, расплакалась и приставала к нему до тех пор, пока он не исполнил ее просьбу. Открыл свою тайну. Уменье свое он навсегда утратил.

Слышали вы сказку своими ушами. Живите же долго-долго, чтоб своими глазами все услышанное увидеть!

Балкарцы

Темир-Болат

В давние времена, когда в реках текла не вода, а мед и молоко, когда курица ходила в гости к лисе, а волк дружил с овцой, в одном горном ауле стали пропадать люди. Жили в этом ауле три брата. Отец с матерью у них тоже исчезли, и росли они одни.

Прошли годы, выросли братья. Старшие были тихими да боязливыми, ни с кем из соседей не разговаривали, и никто даже не знал их по имени. Зато все в ауле знали и любили младшего брата за храбрость и мужество и называли его Темир-Болатом, Темир — значит железный.

В один из летних дней отправились братья на охоту. Поднялись на высокую гору и построили там шалаш для ночлега. Устали братья, а тем временем и вечер настал. Решили они отдохнуть и легли спать.

Утром Темир-Болат со средним братом отправился на охоту, а старшего оставил в шалаше готовить еду.

Только закончил он варить обед, как кто-то позвал его:

— Эй, ты!

Вышел старший из братьев и увидел перед собой чудище: сам с вершок, а борода в семь вершков; сидел он верхом на петухе, седлом ему была лягушка, поводьями были змеи, а вместо плети — ящерица.

— Что же ты стоишь, помоги мне спешиться! — прошипел Сам-с-вершок.

Испугался старший брат, ни слова не сказал, снял чудище с петуха и внес в шалаш. А карлик приказал:

— Ох и проголодался я, накорми-ка меня скорее!

Что было делать старшему брату? Подал он незваному гостю котел свежего мяса. Не успел джигит оглянуться, а гость уже съел все, что было подано, да еще остался недоволен. Приказал он джигиту назавтра приготовить побольше еды.

— Твое счастье, что накормил меня, а то унес бы я тебя. А уж если кто попадает ко мне, живым не уходит, — сказал карлик сердито, сел на своего петуха, да и был таков.

Вскоре вернулись с охоты Темир-Болат со средним братом. Проголодались они за день и попросили есть.

— Не смог я ничего приготовить, — ответил им старший брат, — сильно болела у меня голова.

Быстро приготовил Темир-Болат еду. Поели братья и легли спать.

На следующий день дома остался средний брат. Только закончил он варить обед, как появился Сам-с-вершок, потребовал еды, а когда насытился, уехал на своем петухе.

Вернулись Темир-Болат со старшим братом и попросили накормить их. Средний брат сказал, что у него болел живот — не смог он приготовить обед. Опять Темир-Болат быстренько приготовил еду, но заподозрил что-то неладное.

На третий день остался дома младший из братьев, Темир-Болат. Только приготовил он еду — не успел еще очаг погаснуть, — как появилось чудище на петухе. Не растерялся Темир-Болат.

— Добро пожаловать, будь гостем, — сказал он вежливо чудищу.

— Скорее помоги мне спешиться! — крикнул тот. — И не слова твои слушать приехал я, а угощаться.

Но Темир-Болат не стал снимать его с петуха: он только придержал повод. Бормоча проклятия, недовольный гость слез с петуха и сам вошел в шалаш.

— Проголодался я, накорми-ка меня побыстрее! — приказал он.

Темир-Болат вынул из котла небольшой кусок мяса и подал чудищу. Мигом проглотил гость кусок.

— Неси еще! — потребовал он.

Но Темир-Болат ничего не дал ему больше. Рассердился карлик, вскочил, выдернул из своей бороды волос и хотел связать им Темир-Болата. Но тот успел схватить его за бороду, вытащил из шалаша и привязал к дереву.

Вернулись с охоты старшие братья. Темир-Болат накормил их, а потом и сказал:

— Пойдемте, я покажу, отчего у вас болели голова и живот.

Завел братьев за шалаш, но увидел лишь, что нет ни карлика, ни дерева, к которому он привязан был. Лишь далеко в лес протянулся след. Вырвал карлик дерево с корнем и ушел вместе с ним.

Только теперь рассказали братья о том, как являлся к ним незваный гость и поедал все, что у них было приготовлено. Смекнул Темир-Болат, почему пропадали люди из аула. Посоветовались братья и решили непременно отыскать карлика.

Пошли они по следу, проложенному деревом, и пришли к какой-то дыре. Стали советоваться, что делать, спорить, кому первому лезть в дыру. Старшие братья отказались, и вызвался лезть Темир-Болат. Сплели они из хвороста сапетку, из шкуры оленя нарезали ремней, посадили Темир-Болата в сапетку и спустили вниз.

Когда сапетка дошла до дна и стукнулась о землю, увидел Темир-Болат узенькую тропинку — вела она в пещеру. Пошел джигит по той тропинке и пришел к какой-то двери. Открыл он дверь, вошел и увидел трех красавиц. Одна из них плакала, другая смеялась, а третья пела песню.

Увидели девушки Темир-Болата, бросились к нему:

— О, горе нам! Зачем ты пришел сюда? Здесь живет чудище, оно убьет тебя и съест!

— Я не боюсь этого чудища! — отвечал Темир-Болат. — Лучше расскажите мне, отчего одна из вас плачет, другая смеется, а третья песню поет.

Старшая девушка сказала:

— Чудище съест меня сегодня, оттого я и плачу. Одну из моих сестер он съест завтра, и она радуется, что проживет еще день. А третья поет — ведь ее черед настанет только послезавтра.

— А где чудище? — спросил джигит.

— Спит в седьмой комнате.

Обнажил Темир-Болат саблю, отыскал чудище, схватил за бороду и снес ему голову.

Обрадовались красавицы, собрали в одно место все богатства карлика, стали насыпать золото и серебро в сапетку.

— Добро это от нас не убежит, а сначала скажите: где люди, которых карлик похитил из нашего аула? — спросил джигит.

Повели его девушки по подземелью и привели к железным воротам. Те ворота вели в крепость, окруженную высокой каменной стеной. Когда пробрался Темир-Болат за стену, увидел своих аульчан, а среди них совсем измученных отца с матерью. Бросились к нему дряхлые старик со старухой и признали в Темир-Болате младшего сына. Обрадовались старики и не могли сдержать слез своих. Обрадовался и сын их.

Отворил Темир-Болат железные ворота и выпустил всех пленников. Окружили люди храброго джигита, стали плакать от радости и благодарить его за спасение.

Вернулся Темир-Болат вместе с родителями, братьями и освобожденными пленниками в родной аул. Весь народ встречал их, и устроили люди на радостях великий праздник, на котором Темир-Болат раздал все богатство карлика бедным и сиротам.

С той поры не знали жители аула горестей и бед.

Золотая птица

В незапамятные времена жил в одном ауле старик, и было у него три сына. Еще был у старика сад, в котором росла яблоня. Каждый год на ней созревало только одно яблоко. Зато яблоко было золотым и волшебным: кто съест его, к тому возвращались молодость и здоровье. Да вот беда: последние три года кто-то тайком срывал волшебное яблоко.

Силы стали покидать старика — никак не обойтись ему без яблока! И решил он посылать своих сыновей сторожить ту яблоню.

В первую осень послал он старшего сына. Почти до зари сидел сын, не смыкая глаз. И только когда забрезжил рассвет, не выдержал, задремал ненадолго. А когда вскочил, яблока на яблоне уже не было.

На другую осень отправил старик сторожить яблоню среднего сына. Всю ночь не спускал сын глаз своих с яблока. Только когда совсем стало светать, уснул ненадолго. Проснулся — нет яблока на яблоне.

Старику становилось все хуже. Вот настала третья осень, и послал он самого младшего, любимого сына — Хасана. Всю ночь сидел Хасан под деревом, не спускал глаз с яблока. А когда начинала одолевать дремота, умывался холодной росой и прогонял сон.

Далеко за полночь услышал Хасан шум крыльев какой-то птицы. Всмотрелся и увидел: опустилась на дерево золотая птица, схватила волшебное яблоко. У Хасана стрела была наготове, пустил он ее в птицу. Сбила стрела только одно перо, а птица вспорхнула и улетела с яблоком.

Утром пришел Хасан к отцу, рассказал ему, как сторожил он всю ночь яблоню, как прилетела золотая птица и сорвала яблоко, как пустил он стрелу, да сбила она лишь одно перо у той птицы. Показал Хасан перо и поклялся отцу:

— Пока не найду я эту птицу, не вернусь домой!

Попросил Хасан мать приготовить для него еду в дорогу, оседлал коня и рано утром отправился в путь.

Много ли он ехал, мало ли — кто знает! Подъехал он к развилке дорог, лежал там камень, а на камне написано: «Поедешь налево — погибнешь сам, поедешь направо — погибнет твой конь».

Подумал Хасан, как ему быть, а конь сам свернул направо.

Долго ехал он через леса и болота, горы и долины, а конца дороги все не было. Еда давно кончилась. Проголодался Хасан, а конь его совсем отощал.

Вдруг дорогу ему преградил огромный серый волк. Глаза у волка горели, зубы щелкали.

— Слезай с коня! — пригрозил волк.

Что было делать Хасану? Сил у него нет, убежать не мог, и конь еле стоял. Не успел Хасан слезть с коня, а коня как будто и не было. Съел волк его и сказал Хасану:

— Был я голоден — ты помог мне. Теперь и я могу помочь тебе. Расскажи, откуда идешь и куда путь держишь? Какая забота привела тебя сюда?

— Еду я за золотой птицей, — отвечал Хасан.

Поведал он волку, как стерег чудесную яблоню, как золотая птица унесла волшебное яблоко и как поклялся отцу, что не вернется домой, пока не добудет ту птицу.

— Вижу, ты хороший сын. Садись на меня верхом, зажмурь глаза и не открывай их, пока я тебе не скажу.

Сел Хасан верхом на волка и зажмурил глаза. Понесся волк словно вихрь. И не успел Хасан опомниться — остановился волк.

— Приехали, слезай!

Слез Хасан с волка, а волк сказал:

— Золотая птица живет во дворце у хана. Как сядет солнце, проберись незаметно в ханский дворец, подкрадись к золотому гнезду. Но до гнезда не дотрагивайся!

А то гнездо было красоты необыкновенной! Захотелось Хасану подарить птицу вместе с гнездом. Нарушил он наказ волка: только коснулся он гнезда, как зазвенели разные колокольчики, подвешенные к гнезду. Услыхали стражники звон, прибежали, схватили Хасана и отвели его к хану.

— Как сумел ты пробраться в мой дворец и зачем нужна тебе золотая птица?

Поведал Хасан хану, как стерег он чудесную яблоню как золотая птица похитила волшебное яблоко и как поклялся он отцу, что не вернется домой, пока не добудет ту птицу.

— Вижу, ты хороший сын, и я помогу тебе, — проговорил хан, выслушав рассказ Хасана.

— Отдам я тебе золотую птицу вместе с золотым гнездом, только прежде ты добудь мне золотогривого жеребца у Глиняного хана.

Что было делать Хасану? Вернулся он к волку и рассказал, что не сумел незаметно унести птицу, а теперь хан требует, чтобы он добыл золотогривого жеребца у Глиняного хана. Только тогда он отдаст ему птицу вместе с золотым гнездом.

— Хоть и не послушал ты моего совета, я помогу тебе добыть золотогривого жеребца, — сказал волк. — Садись на меня верхом, зажмурь глаза и не открывай их, пока я тебе не скажу.

Сел Хасан верхом на волка и зажмурил глаза. Понесся волк словно вихрь. Не успел Хасан опомниться — остановился волк.

— Приехали, слезай!

Слез Хасан с волка, а волк и показал:

— Видишь вон ту крепость? Это и есть владение Глиняного хана. Как сядет солнце, проберись незаметно в крепость, подкрадись к конюшне. Среди многих коней узнаешь ты золотогривого коня. Рядом с ним будут лежать золотое седло и золотая уздечка. Ты не бери ни седла, ни уздечки, даже не дотрагивайся до них. Возьми коня за гриву и неслышно выведи его из конюшни.

Хасан пробрался в крепость, подкрался к конюшне. Много было там коней, да только сразу увидел он золотогривого коня. Рядом с конем лежали золотое седло и золотая уздечка красоты необыкновенной. Захотелось Хасану добыть коня вместе с седлом и уздечкой. Только коснулся он седла — зазвенели разные колокольчики, подвешенные к седлу.

Услыхали стражники звон. Прибежали, схватили Хасана и отвели его к Глиняному хану.

— Как сумел ты пробраться в мой дворец и зачем нужен тебе золотогривый конь? — спросил Глиняный хан.

Поведал Хасан Глиняному хану все, как было.

— Вижу, ты хороший сын, и я помогу тебе, — проговорил Глиняный хан, выслушав рассказ Хасана. — Отдам я тебе золотогривого коня вместе с золотым седлом и уздечкой, только прежде ты добудь мне золотую рыбку из озера хана Дадияны.

Что было делать Хасану? Вернулся он к волку и рассказал, что не сумел незаметно увести золотогривого коня, а теперь Глиняный хан требует, чтобы добыл он золотую рыбку из озера хана Дадияны, тогда он отдаст ему золотогривого вместе с золотым седлом и уздечкой.

— Хоть и не послушал ты моего совета, помогу я тебе в последний раз, — сказал волк. — Садись на меня верхом, зажмурь глаза и не открывай их, пока я тебе не скажу.

Сел Хасан верхом на волка и зажмурил глаза. Понесся волк словно вихрь. Не успел Хасан опомниться — остановился волк:

— Приехали, слезай. Теперь я сам добуду золотую рыбку, а ты ожидай меня на берегу.

Бросился волк в озеро, нырнул на самое дно. День искал золотую рыбку, другой, третий. Только на четвертый вынырнул волк с золотой рыбкой. Обрадовался Хасан. Сел на волка, помчались они к Глиняному хану. Отдал ему Хасан золотую рыбку, а взамен получил у него золотогривого коня вместе с золотым седлом и уздечкой. Тут и сказал волк Хасану:

— Все что мог, я для тебя сделал. Теперь садись на золотогривого и поезжай за золотой птицей.

— Спасибо тебе, серый, за помощь! — поблагодарил его Хасан.

Сел он на золотогривого и приехал к хану — хозяину золотой птицы. Отдал ему коня, а взамен получил птицу вместе с гнездом. А еще в придачу хан дал Хасану статного коня, быстрого как ветер. Сел Хасан на того коня и помчался домой к отцу.

С той поры никогда не пропадало золотое яблоко с чудесной яблони. И жил отец Хасана долго и счастливо.

Кумыки

Охотник Музаир

Однажды охотник по имени Музаир хвастал перед соседом:

— Я вчера в лесу под одним кустом сто зайцев видел!

— Быть не может! — удивился сосед. — Целых сто?

— Ну, сто не сто, а пятьдесят — точно было.

— Постыдись, Музаир! Где это слыхано — под одним кустом пятьдесят зайцев.

— Ладно, не пятьдесят, так десять было. Это уж без ошибки!

— Да что ж десяти зайцам под одним кустом делать? Места им в лесу мало, что ли?

— Десять… — начал было Музаир, но потом подумал и сказал, — Может, и не десять. Кто их сосчитает, ушастых. Но пять-то наверняка!

— Не было и пяти! — возразил сосед с усмешкой.

— Как не было! — возмутился Музаир. — Я сам одного из них видел!

— Выдумал ты все! И одного, я думаю, не было.

— Не веришь, значит? — огорчился Музаир. — А ведь я, честное слово, своими ушами слышал, как под кустом что-то шуршало.

Хитрый Байбурак

Жил в одном ауле бедный старик, и было у него двенадцать сыновей. Одиннадцать старших сыновей были злые, глупые и ленивые. А самый младший сын, Байбурак, был добрый, ловкий и умный. Когда сыновья подросли, отец задумал их женить. Но вот беда: где найдешь столько невест? И пришлось старику отправиться искать по белу свету невест для своих сыновей. Сшил он себе сапоги без верхов и бешмет без рукавов, взял на дорогу лепешку да баранью ногу и пошел странствовать.

Шел он шаг вперед, а два назад, и дошел наконец до горы, где стояла сакля старухи Карт-Энем. Старуха Карт-Энем пряла волчью шерсть.

— Здравствуй, соседка! — сказал старик.

— Здравствуй, человек! Зачем пожаловал?

— Ищу невест для моих двенадцати сыновей, — ответил старик. — Сапоги стоптал, бешмет изодрал, а толку не видно.

— Очень хорошо! Женим-ка мы твоих сыновей на моих дочерях, — сказала старуха Карт-Энем. — У меня как раз двенадцать.

Пошел старик домой и велел сыновьям ехать за невестами. Быстро собрались братья и поехали. Старуха их накормила, напоила и уложила спать под волшебное одеяло, которым можно было укрыть три тысячи человек.

В полночь младший брат Байбурак услышал, как старуха точила в темноте большой нож, и разбудил старших.

— Не спите, — сказал он.

Наточила Карт-Энем нож, подошла к братьям и спросила:

— Кто спит, кто не спит?

— Я не сплю! — откликнулся Байбурак.

— Почему же ты не спишь? — удивилась старуха.

— Потому что твои гуси кричат.

Пошла старуха Карт-Энем и зарезала своих гусей. Только трех оставила — это были волшебные гуси.

— Кто здесь спит, кто не спит? — спросила она, вернувшись.

— Я не сплю! — откликнулся Байбурак.

— Почему же ты не спишь? — рассердилась старуха Карт-Энем.

— Потому что твои коровы мычат.

Побежала Карт-Энем, разбудила старшую дочь, и вдвоем перерезали они всех коров. Едва старуха вышла, кинулся Байбурак к братьям, и они помчались прочь от этих мест так быстро, как только умели.

А старуха Карт-Энем пришла домой и поняла, что Байбурак с братьями перехитрили ее. Взвыла она от злости, села в арбу без колес и полетела за ними в погоню.

Увидел Байбурак: догоняет их Карт-Энем, бросил в нее камень, и выросла между ними высокая гора. Старуха Карт-Энем стала грызть эту гору железными зубами, прогрызла насквозь и опять погналась за братьями.

Она уже почти догнала их, но Байбурак топнул ногой, и за спиной у братьев легла глубокая пропасть. Старуха Карт-Энем не смогла ее перепрыгнуть. Пришлось ей повернуть обратно.

Старшие братья хоть и вернулись домой благополучно, но по глупости и по злобе возненавидели Байбурака за его смелость и ловкость, только и думали о том, как бы его погубить. И придумали наконец. Пришли к хану той страны и сказали:

— У старухи Карт-Энем, великий хан, есть волшебное одеяло, которым могут укрыться сразу три тысячи человек.

Хану очень захотелось иметь такое одеяло.

— Добудьте мне его! — приказал он.

— Мы не добудем, наш братец Байбурак добудет, — ответили одиннадцать братьев.

— Тогда скажите ему: пусть принесет мне волшебное одеяло, а не то голову отрублю.

Не долго думал Байбурак, перекинул через плечо палку и отправился за волшебным одеялом. Пришел он к старухе Карт-Энем, забрался на крышу и продолбил в крыше дыру как раз над постелью хозяйки. Потом воткнул в конец палки иглу и сел ночи дожидаться.

Вот уснула Карт-Энем, а Байбурак просунул палку в дыру и уколол ее иглой. Подумала старуха, что ее блохи кусают, и с досады выбросила за дверь волшебное одеяло. Хитрый Байбурак взвалил одеяло на спину и ушел.

Старуха Карт-Энем поворочалась еще немного, а потом подумала: «Не стащил бы этот хитрец Байбурак мое одеяло!» Вышла из сакли и увидела: одеяла нет, а Байбурак уже переваливает через соседнюю гору. Чуть не лопнула старуха Карт-Энем от злости, села в арбу без колес и пустилась в погоню. Как только стала она догонять Байбурака, он бросил камень, и за спиной его поднялась высокая гора. Вгрызлась старуха в эту гору железными зубами и прогрызла ее насквозь. Вот-вот догонит она Байбурака.

Тогда Байбурак топнул ногой, и легла между ними глубокая пропасть. И опять Карт-Энем не смогла перебраться через нее и, лязгая зубами, вернулась домой.

Байбурак отнес волшебное одеяло во дворец и получил от хана в награду золотой червонец. Еще больше возненавидели Байбурака завистливые братья. И придумали они, как его погубить. Пришли к хану и сказали:

— У старухи Карт-Энем, великий хан, есть волшебные гуси: они умеют предсказывать будущее Наш Байбурак может добыть тех гусей.

Хан призвал к себе Байбурака:

— Добудешь мне волшебного гуся?

— Добуду! — ответил Байбурак.

Мало ли шел Байбурак, много ли, но пришел к старухе Карт-Энем и спрятался за дверью.

— Поди-ка принеси мне гуся, — сказала как раз в это время старуха старшей дочери. — Я погадаю, где теперь этот хитрец Байбурак.

Дочь принесла гуся.

— Гусь, где сейчас Байбурак? — спросила старуха.

— У тебя за дверью спрятался, — ответил гусь.

Не поверила старуха Карт-Энем, рассердилась и оторвала гусю голову, а дочь послала за вторым гусем. Принесла дочь второго гуся.

— Ну-ка, гусь, где сейчас Байбурак? — спросила старуха Карт-Энем.

— Здесь, за дверью стоит, — ответил гусь.

Тогда и второму гусю оторвала она голову и послала дочь за третьим. Третий гусь онемел от страха, когда увидел, что случилось с другими гусями, а потом закричал:

— Посмотри сама, Байбурак стоит за дверью!

Тут только догадалась старуха открыть дверь.

В уголке стоял Байбурак. Она схватила его и стала привязывать к столу, а сама распевала:

— Ну, попался ты мне наконец! Вот тебя и зажарю, хитрец!

— Эка скука одной обедать, — откликнулся Байбурак. — Позвала бы на обед своих родственников, а потом уже и песни пела!

Старуха Карт-Энем побежала скликать на обед своих родственников, а Байбурак разорвал веревки, схватил под мышку волшебного гуся и пошел домой. На этот раз старуха Карт-Энем пустилась в погоню слишком поздно — всех родственников ведь не скоро созовешь, — Байбурак спокойно добрался до своего дома, отдохнул немного и понес хану в подарок волшебного гуся. Хан на радостях дал ему целых два золотых червонца.

Злые братья совсем высохли от зависти. Пошли к хану в третий раз и сказали ему:

— Волшебное одеяло и гусь-предсказатель у тебя теперь есть, великий хан. А Байбурак похваляется, говорит: притащу сюда и старуху Карт-Энем.

Позвал хан Байбурака и спросил:

— Приведешь во дворец старуху Карт-Энем?

— Привести можно, — сказал Байбурак. — Боюсь только, как бы не было беды.

Пошел Байбурак к ханскому кузнецу и велел сковать железный сундук со ста замками, а потом переоделся в лохмотья, прицепил себе бороду из пакли, поднял сундук на плечо и заковылял к старухе Карт-Энем.

— Знаешь ли ты Байбурака? — спросил он у старухи Карт-Энем.

— Ох, знаю, знаю! Много горя причинил мне этот хитрец Байбурак, — ответила старуха.

Тут она заметила железный сундук.

— Для чего ты таскаешь с собой такой тяжелый сундук?

— Я прячусь в него летом от жары, а зимой от холода, — объяснил Байбурак.

— Продай мне сундук, — попросила старуха Карт-Энем.

— Продать можно. Только ты сперва залезь в него, посмотрим, удобно ли тебе будет.

Байбурак открыл крышку и, едва старуха Карт-Энем залезла в сундук, щелкнул и запер все сто замков. Взвалил Байбурак сундук на плечи и понес его в город, но во дворец с ним не пошел, явился к хану налегке и сказал ему:

— Все! Больше я тебе не слуга! И награды мне никакой не надо. Вот тебе ключи от сундука.

Отдал Байбурак ключи хану и забрался на высокую башню, а перед дверью той башни была вырыта глубокая яма. Прибежал хан за сундуком и только открыл последний из ста замков — старуха Карт-Энем выскочила и проглотила хана живьем.

Поглядела потом Карт-Энем по сторонам к увидела Байбурака на высокой башне. Бросилась она к нему, да второпях споткнулась, упала в яму и разбилась.

Байбурак зажил с тех пор спокойно. И жил, надо вам сказать, неплохо.

Я сам в гостях у него был. Брагу пил, халвой закусил!

Осетины

Волк и семь коз Газза

Жил-был бедняк. Звали его Газза. Имел он только семь коз, ничего другого не было в его хозяйстве. У первой козы было одно брюхо, у второй — два, у третьей — три, у четвертой — четыре, у пятой — пять, у шестой — шесть и у седьмой — семь.

Только около полудня отпускал бедняк всех семерых коз пастись.

Однажды, когда они паслись, сказала однобрюхая коза двубрюхой:

— Я уже сыта, брюхо мое полно. Если и ты сыта, пойдем домой.

А та ответила:

— У меня одно брюхо еще пустое, подожди пока меня.

— Нет, я иду домой, — решила однобрюхая коза.

Шла она по дороге, а навстречу ей волк.

— Ты чья? — спросил он.

— Я коза Газза, — ответила та.

— А что это у тебя на голове и для чего это тебе? — показал волк на ее рога.

— А это наконечники для вил Газза, если они ему понадобятся.

— А что это болтается у тебя между ног? — показал волк на ее вымя.

— А это для моего козленка полное молока мягкое вымя.

Волк схватил козу и проглотил ее. Потом направился дальше по дороге, растянулся там и караулил, озирался кругом.

Вот двубрюхая коза наполнила оба свои брюха, насытилась и обратилась к трехбрюхой козе:

— Пойдем домой!

— Подожди немножко, — попросила та, — одно брюхо мое еще пустое.

— Не буду я тебя ждать, — сказала двубрюхая коза. — Пойду домой.

Пошла она по дороге и наткнулась на волка, который сторожил там.

— Чья ты коза? — спросил волк.

— Я коза Газза, — ответила и она.

— А что это у тебя на голове?

— Наконечники для вил Газза.

— А что это у тебя болтается между ног?

— А это для моего козленка полное молока мягкое вымя.

— Должен я и ее съесть! — обрадовался волк.

Подскочил он к козе, схватил ее и сожрал.

Трехбрюхая коза тем временем насытилась и сказала четырехбрюхой:

— Пойдем домой!

— Погоди немножко, — попросила та, — одно мое брюхо еще не совсем полно.

— Ну, тогда оставайся на здоровье, — сказала трехбрюхая коза, — а я ухожу.

Пошла она не спеша по дороге. Волк, уже сытый, разлегся там и прислушивался: не покажется ли кто-нибудь еще.

Приподнял голову и увидел, что плелась по дороге коза.

— Вон еще одна коза, — сказал себе волк. — Сегодняшний день с божьей помощью выдался удачным.

Трехбрюхая коза подошла поближе, и волк спросил ее:

— Чья ты коза?

— Я коза Газза.

— А что это у тебя на голове?

— А это наконечники для вил Газза.

— А что это у тебя болтается между ног?

— А это для моего козленка полное молока мягкое вымя.

Схватил волк и эту козу, задрал ее и обрадовался сам себе:

— Везет мне сегодня! И эта коза приятна на вкус.

От трех коз волка совсем раздуло. Тогда он стал кататься по земле, и ему полегчало. Тем временем четырехбрюхая коза наелась и обращается к пятибрюхой:

— Идем домой, пятибрюхая, наши подруги, наверное, уже отдыхают дома.

Пятибрюхая коза ответила:

— Одно брюхо мое еще не наполнилось, подожди меня, а потом пойдем домой вместе.

— Нет, я ухожу, — сказала четырехбрюхая коза.

Пошла она по дороге, а сытый волк спал там. Услышав шаги, он проснулся и поднял голову, увидел козу и обрадовался.

— Вот бог дал мне опять козу, — сказал он себе. — Сама пришла ко мне!

— Чья ты коза?

— Я коза Газза.

— А что это у тебя на голове?

— А это наконечники для вил Газза.

— А что это болтается у тебя между ног?

— А это для моего козленка полное молока мягкое вымя.

Волк набросился на козу, схватил ее и сожрал. Пятибрюхая коза тем временем насытилась и обращается к шестибрюхой:

— Пойдем домой! Пора и нам возвращаться!

— Подожди меня немножко, одно мое брюхо еще не совсем полно, — просила шестибрюхая.

— Нет, — ответила та, — я ухожу, не буду тебя ждать!

Она направилась домой по знакомой дороге. А сытый волк уже ждал, не идет ли кто-нибудь еще, и думал: «Если никого больше не будет, уйду отсюда».

Увидел, что шла пятибрюхая коза.

— Еще одну дал бог, — сказал сам себе волк. — Подожду и ее. Сыт-то я сыт, но как мне ее не сожрать? Пусть лучше у меня заболит живот, чем я оставлю ее в живых!

— Чья ты коза? — спросил волк, когда она поравнялась с ним.

— Я коза Газза.

— А что за человек Газза?

— Газза — скромный человек, трудолюбивый, — ответила коза.

Охватил волка страх: вдруг Газза выйдет из села и его убьет.

Оглянулся он и спросил козу:

— Что это у тебя на голове?

— А это наконечники для вил Газза.

— А что это болтается у тебя между ног?

— А это круглые камни, которыми убивают волков.

— Я тебе покажу, как убивать волков! — рассердился волк.

Набросился на пятибрюхую козу и сожрал ее. Вот и шестибрюхая коза почувствовала, что сыта, и обратилась к семибрюхой:

— Уже свечерело, пора нам возвращаться домой. Если уйду, ты тут останешься одна.

— Подожди немножко! — просила семибрюхая коза. — Сейчас я наполню седьмое свое брюхо и тогда пойдем вместе.

Шестибрюхая коза ей ответила:

— Я буду идти медленно, ты меня нагонишь по дороге.

Шла она не спеша по дороге, а семибрюхая коза увлеклась и задержалась на пастбище.

Дошла и шестибрюхая коза до волка. Увидел волк ее и призадумался:

— Задрать-то я ее, конечно, задеру, но я ведь сыт уже. Ладно, — сказал он сам себе, — поем немного, а остальное пусть будет назавтра.

Уже свечерело. Задрал волк козу, поел, сколько смог, а остаток отложил назавтра. Растянулся на дороге и размышлял так:

— От такого пресыщения мне трудно будет дойти до дома, отдохну пока здесь, а потом пойду.

Тем временем показалась на дороге и семибрюхая коза.

— Еще одна коза, — удивился волк. — И как мне с ней быть? Ладно, задеру ее, не то она убежит, а завтра утром съем вместе с остатком другой козы.

Дошла семибрюхая коза до волка.

— Чья ты коза? — спросил он.

— Я коза Газза.

— А что за человек Газза?

— А Газза — охотник, который избивает волков.

— А что это у тебя на голове?

— А это железные палки, которыми уничтожают волков.

— А что это болтается у тебя между ног?

— А это круглые камни, которыми убивают волков.

— А-а, — сказал про себя волк. — Плохо мое дело!

Он решил бежать, оставил козу в живых, насилу отошел на обочину дороги и, тяжелый от пресыщения, растянулся там. Семибрюхая коза увидела на дороге объедки и сказала:

— A-а, вот что наделал волк! Он сожрал всех моих подруг!

Только в сумерки, добралась семибрюхая коза домой. Газза спрашивает ее:

— Почему ты так поздно вернулась домой? А где твои подруги?

Ответила ему коза:

— Подруг моих растерзал и сожрал волк, я одна спаслась.

— Скажи, где, на какой дороге все это случилось? — спросил Газза.

Коза рассказала ему, где находится волк. Газза схватил ружье и поспешил в дорогу.

Волк спокойно лежал, не мог встать, только смотрел снизу вверх и наблюдал. Газза его пока не видел и видеть не мог потому, что волк растянулся на самой обочине.

Дойдя до того места, о котором говорила коза, Газза стал озираться. Он был уверен, что волк где-то тут.

Увидев, что Газза приближается к нему, волк попробовал побежать, но не смог бежать быстро, отяжелев от пресыщения. Газза тем временем заметил его и стал нагонять. Трудно ли нагнать пресыщенного волка! Быстро настиг его Газза, выстрелил из ружья и убил наповал.

Вернулся Газза домой. Осталась у него одна семибрюхая коза с семью козлятами. Стал он жить-поживать и живет до сегодняшнего дня.

Небесное зеркало

Жили-были муж и жена, и был у них единственный сын. Однажды сын сказал родителям:

— Сколько мы еще будем терпеть нужду? Позвольте мне уйти из дому, может, удастся где-нибудь что-нибудь заработать и тем избавить вас от бедности.

Мать с отцом долго не соглашались отпустить сына, но он стоял на своем и, наконец, они собрали его в дорогу. Мать приготовила ему легкой и сытной еды, юноша положил ее в сумку, закинул сумку за плечо, попрощался с родителями и пошел искать счастья.

Сколько он шел — кто его знает, но вот кончилась еда, которую он взял с собой, и юношу стал тревожить голод. Вышел он на опушку леса, и попался ему навстречу волк. Решил юноша убить волка, чтобы утолить голод.

— Не убивай меня, — сказал волк. — Лучше почеши мне палкой живот, а я когда-нибудь помогу тебе.

Почесал юноша волку живот и пошел дальше. Увидел: на земле орел сидел. Попытался орел взлететь, но не смог.

— Убью-ка я этого орла и съем, — сказал юноша.

— Вместо этого подбрось меня вверх на сажень, — ответил орел, — и я когда-нибудь пригожусь тебе.

Юноша подбросил орла, тот взмахнул крыльями и улетел, а юноша пошел дальше. Шел и увидел: лиса попалась в капкан.

— Может, лису съесть? — сказал юноша. — Умираю с голоду.

— Где это видано, чтобы ели лис? — возмутилась лиса. — Мое мясо не годится в пищу. Лучше освободи меня из капкана, глядишь — и я тебе пригожусь.

Отпустил он и лису. Шел, шел и вышел на берег моря. Заметил, что волной выбросило на сушу большого осетра.

— Вот его-то я и съем! — воскликнул юноша, бросился вперед и схватил осетра.

— Не ешь меня! — взмолился осетр. — Всякое бывает, может, и ты когда-нибудь попадешь в трудное положение — тогда я отплачу тебе добром за добро.

Пожалел юноша осетра, бросил его в воду.

Сколько он еще шел — никто не знает, но добрался, наконец, до селения алдара[75]. Зашел в крайний дом — а там жила старуха-ведунья.

— Бабушка, приюти гостя, — сказал юноша.

— Если снизойдешь до нашей бедности, будем тебе хозяевами, — ответила старуха.

Остановился юноша в доме ведуньи. Хозяйка угостила его, чем могла, и завязался у них разговор.

— К дочери нашего алдара сватались лучшие женихи из разных стран, но она никому не дала согласия. Велела всем отрубить головы и насадить на колья забора. Остался один-единственный свободный кол, — рассказала старуха.

— За что же она их истребила, чем они так разгневали ее? — спросил юноша.

— У нее есть небесное зеркало. Всякому, кто к ней сватается, она ставит условие: «Спрячься три раза, где хочешь. Я буду искать тебя с помощью небесного зеркала. Если не найду — значит, суждено мне быть твоею. Ну, а если найду — прикажу отрубить голову и насадить на кол».

— Должен и я попытать счастья, — сказал юноша и на другой день отправился к дочери алдара.

Та ему сказала:

— Спрячься три раза; если я тебя не найду — значит, суждено мне быть твоей. Если найду — тебе отрубят голову, один кол на заборе еще свободен.

Юноша согласился. Пошел он на берег моря. Выплыл к нему осетр, спросил:

— Чем я могу помочь тебе?

— Спрячь меня в самом глубоком месте: дочь алдара будет искать меня, глядя в небесное зеркало. Если найдет — я пропал.

Осетр разинул рот, проглотил юношу и опустился на морское дно.

Дочь алдара взяла свое зеркало, стала искать юношу. Искала весь день до вечера, а когда садилось солнце, увидела его на дне моря. Осетр вынес юношу обратно на берег, и пошел опечаленный юноша к дочери алдара.

— Ну что, нашла меня?

— Нашла, но завтра можешь спрятаться еще раз.

На другой день пошел юноша к орлу.

— Понадобилась мне твоя помощь, — сказал он. — Дочь алдара будет меня искать, глядя в небесное зеркало. Если найдет — я лишусь головы. Спрячь меня где-нибудь.

Орел унес его за семь гор и там спрятал под скалой. Дочь алдара взяла небесное зеркало, стала поворачивать его в разные стороны, а потом закричала:

— Смотрите-ка! Орел спрятал его под скалой за семью горами!

Принес орел юношу обратно к замку алдара.

— Я тебя нашла, — похвасталась девушка.

— Нашла, — согласился юноша.

— Что ж, спрячься еще завтра, но это в последний раз.

Пошел юноша звать волка:

— Где ты, волк? Ты обещал помочь мне, но никогда твоя помощь не будет мне так нужна, как сейчас!

Появился перед ним волк, спросил:

— Чем помочь тебе?

— Спрячь меня куда-нибудь подальше. Завтра меня будут искать, и, если найдут — мне конец.

Волк унес его в далекий дремучий лес и спрятал под валежником. Дочь алдара утром взяла небесное зеркало, стала искать юношу. Поискала на земле, поискала под землей — нигде юношу не видно. Посмотрела на черные скалы, на белые горы — и там его нет. Солнце уже садилось, вот-вот зайдет, и тут воскликнула дочь алдара:

— Нашла я его! Серый волк спрятал его в сером лесу под валежником.

Вытащил волк юношу из-под валежника и принес обратно.

— Ну что, нашла я тебя? — спросила девушка.

— Нашла, — ответил юноша. — По уговору можешь меня казнить, но я прошу: позволь мне спрятаться еще раз.

— Человеку, который дружит с птицами, зверями и даже рыбами, я, конечно, позволю спрятаться еще раз!

Пошел юноша в поле, крикнул:

— Лиса! Если уж ты мне не поможешь — пропал я!

Появилась перед ним лиса.

— Что тебе нужно?

— Спрячь меня так, чтобы нельзя было найти.

— Пойдем к башне алдара. Там под стеной выроем яму, ты спрячешься в ней, я забросаю тебя землей и камнями, а сама превращусь в женщину, сяду сверху и буду прясть.

Так они и сделали.

Дочь алдара утром взяла зеркало, стала смотреть в разные стороны, осмотрела все четыре угла неба — нигде вдалеке юношу не увидела. Стала искать ближе — и увидела: прямо под стеной ее башни яма, в ней спрятан юноша, а над ямой сидела женщина и пряла кудель[76].

Удивилась девушка — да и как ей было не удивляться! Сколько людей приходило к ней свататься, и ни у кого не было столько друзей, как у этого юноши.

Юноша, повесив голову, пришел в дом старой ведуньи и рассказал ей о своей беде.

— Гость мой, — сказала старуха, — давай сделаем так: пойди к дочери алдара, попроси, чтоб разрешила тебе еще одну попытку. Может, на этот раз тебе повезет.

Разрешила девушка юноше еще раз спрятаться. Утром старуха-ведунья сказала гостю:

— Я хлестну тебя войлочной плетью, и ты превратишься в борзую собаку. Мы с тобой пойдем в башню алдара. Когда его дочь начнет искать тебя, станешь у нее за спиною. Станет она поворачивать зеркало — будь все время за ее спиной, чтобы зеркало тебя не поймало.

Взяла старуха войлочную плеть, хлестнула юношу, и превратился он в красивую борзую собаку. Пошла старуха с собакой в замок алдара. Алдарская дочь и ее служанки собаке обрадовались, стали ее гладить, а собака на служанок не смотрит, от алдарской дочери не отходит.

Вот взяла девушка небесное зеркало, стала в него смотреть. Как она с зеркалом повернется, так и собака за ее спиной поворачивалась, пряталась за нею от зеркала.

Глядела девушка в зеркало — нигде юноши не видно. Давно уж полдень минул, вот и солнце зашло — а девушка все искала. Наконец, опустила она зеркало и сказала:

— Выходи, не нашла я тебя. Видно, суждено мне быть твоей.

Тогда старая ведунья хлестнула собаку войлочной плетью — и превратилась собака обратно в юношу.

Алдар благословил дочь и молодого зятя, дал им золота и драгоценностей, а ведунья подарила им войлочную плеть. Юноша с молодой женой сел в самоходную колесницу и поехал домой.

Родители его к тому времени сильно состарились. Юноша хлестнул их войлочной плетью, и стали они вновь молодыми.

Живут они, поживают по сей день.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Аул - селение с квартальной или хаотичной застройкой домами, с загонами для скота, хлевами, амбарами и другими хозяйственными постройками.

2

Алып - сказочный конь, постоянный спутник и помощник сказочного героя; понимает человеческую речь и сам обладает даром речи; может летать по воздуху, спускаться в подземелье, подниматься в поднебесье; как правило, дает герою мудрые советы, помогает одолеть врагов и препятствия, нередко выручает из беды.

3

Агмыста составляли дружину князя, дворянин, владевший аулом или кварталом в ауле.

4

Кижкиж - пастушеский рожок; народный духовой музыкальный инструмент из тростника.

5

Батрак - наемный рабочий в сельском хозяйстве.

6

В абазинском феодально-патриархальном обществе домашними рабами назывались рабы, не имевшие никакой личной собственности и жившие при князе. Они не имели права без ведома князя жениться или выйти замуж. Хозяин мог продать, подарить, даже убить домашнего раба и не нес за это никакой ответственности.

7

Отара - это стадо овец.

8

Черкеска - это верхняя мужская одежда, которая была распространена среди автохтонных народов Кавказа, таких как адыги, абазины, абхазы, армяне, грузины, дагестанские народы, ингуши, осетины, чеченцы и другие. Сейчас черкеска используется в основном как парадная или праздничная одежда.

9

Кунацкая - это отдельная комната или небольшая пристройка в богатом доме, предназначенная для приема гостей и отдыха кунаков. Кунаками же называли людей, связанных близкими дружескими отношениями и взаимопомощью.

10

Сакля - каменное или деревянное сооружение в горной местности.

11

Бахсыма - древний алкогольной напиток. Готовится из просеянной муки, меда, солода и хмеля.

12

Дада - почтенное обращение к старшему на Кавказе.

13

Башлык-остроконечный капюшон из сукна, который надевается поверх головного убора для защиты от холода, дождя и солнца. Его носили горцы Северного Кавказа и казаки.

14

Конопляная костра - это одревесневшие части стеблей прядильных растений, получаемые при мятье и трепании льна, конопли, кенафа и кендыря.

15

Колыбель из бузины на Кавказе это символ защиты и благополучия. Бузина считается священным деревом, которое приносит счастье и оберегает от злых сил. Сон в такой колыбели был крепким и защищал младенца от болезней.

16

Чинара - мощное дерево с широким стволом и раскидистой кроной. Символ долговечности и стойкости на Кавказе.

17

Хабар - слух, молва.

18

Пши - титул князя, что использовался на Кавказе XV века.

19

Бляго - огромный дракон из подземного мира, олицетворяющий злые силы природы (вьюгу, туманы, дожди и пр.). Считается, что Бляго может проглатывать Солнце и Луну, тем самым вызывая затмение.

20

Иныж- одноглазый великан адыгейского эпоса.

21

Унаут - домашний раб.

22

Арба - высокая двухколесная телега.

23

Тха - бог у адыгов, демиург и хозяин, творец всего сущего.

24

Сапетка - плетенная корзина с двумя ручками, которая изготавливается из хвороста или веток ивы, орешника, камыша, соломы.

25

Бурдюк - мешок из цельной шкуры животного, предназначенный для хранения вина, воды и прочих жидкостей.

26

Тхамада - распорядитель застолья, старший из присутствующих, не хозяин.

27

Воллаги - это восклицание, выражающее подтверждение или уверенность.

28

Валежина - дерево, что упало на землю.

29

Дахэ - древний народ Центральной Азии.

30

Аталык - приемный родитель. Существовал древний обычай кавказских народов, по которому ребенок вскоре после своего рождения переходит на некоторое время в семью приемного родителя для воспитания. Приемная семья получала все права кровного родства с приемным ребенком.

31

Апепшина - щипковый струнный инструмент, похожий на балалайку.

32

Взапуски - наперегонки.

33

Кале - село, место, где человек родился и вырос.

34

Чурек - пресные хлебные лепешки.

35

Аул, находящийся в Кубанской области.

36

Сакля - небольшой дом в горах или сельской местности.

37

«Подпрыгивать на пятнадцать локтей три раза» означает «подпрыгивать очень высоко».

38

Падчах - царь, государь.

39

Ингуши и чеченцы верили, что после смерти душа продолжает существовать и может переродится в животное.

40

Нани - ласковое обращение к матери, бабушке.

41

Сармак - змей, который лежит у реки и разрешает взять воду лишь в том случае, если ему принесут девушку в жертву.

42

Гость для кавказских народов священен и даже Сармак уважает его.

43

Присказка. Очень часто в таких присказках желали зла врагам и добра рассказчику и слушателю.

44

Джинн - злой дух.

45

Вампал - великан.

46

Альчик- игральная кость, косточка из голени рогатого скота для игры в «бабки». Игровой процесс заключается в ловкости бросания этих костей.

47

«Фарфоровый двор» означает богатство, крепость сооружений.

48

Ассалам-алейкум - приветствие, означающее «мир вам», и ответ ва алейкум-салам - «и вам мир».

49

Бийдлог-Бяре - крошечный всадник, мифическое существо, обладающее невероятной силой. Одолеть такого можно с помощью хитрости.

50

Гамсельг - ведьма.

51

Чарыки - обувь из сыромятной кожи крупного рогатого скота или кожи. Их надевали поверх шерстяных носков или хлопковых обмотков.

52

Хурджин - сумка, сотканная из разноцветных волокон и украшенная бубенчиками. Часто использовали для переноса домашних продуктов или утвари.

53

Кунаки — друзья или родственники.

54

Аждаха - злой демон, чаще встречается в образе змеи или дракона.

55

Зурна - это язычковый деревянный духовой музыкальный инструмент с двойной тростью.

56

Нукеры - воины личной охраны военачальников и слуг.

57

Кизяк - это высушенный или переработанный навоз, который используют в качестве топлива.

58

Шорник - мастер по изготовлению конской упряжи, например, седел или уздечек.

59

Лудильщик - это специалист, который занимается покрытием металлических деталей и приборов тонким слоем свинца или олова для защиты от коррозии и улучшения внешнего вида.

60

Ток - участок хвойного леса с моховыми болотами и небольшими островками леса на гривах посреди болот.

61

Хинкал - мучное блюдо с мясом.

62

Кавурма - жаркое из баранины и овощей со специями.

63

Тур - первобытный бык, вымершее животное.

64

Бешмет - распашной полукафтан из парчи или бархата, с глухой застежкой, длинными рукавами и стоячим воротником.

65

Чувяки - мягкая кожаная обувь без каблуков из кожи буйволов, быков и других животных.

66

Чурек - хлебная лепешка из пшеничной, ячменной или кукурузной муки, выпекаемая в тандыре.

67

Щербет - это восточная сладость в виде бруска сливочной помадки с орехами, арахисом или изюмом.

68

Мулла - исламский священнослужитель.

69

Айран - это кисломолочный напиток, который готовят из коровьего, козьего или овечьего молока.

70

Дулпар - крылатый сказочный конь.

71

Чабан - это пастух овец и прочего скота.

72

Альчик - кость. В игре участвуют два игрока, каждый бросает на землю альчики и старается выбить альчики противника за пределы поля.

73

Кош - здесь, одно из временных стоянок во время кочевания.

74

Курдюк - жировое отложение округлой формы в районе хвоста у баранов особой «курдючной» породы.

75

Алдар - собирательный образ, частый герой бытовых сказок, что олицетворяет хитрость, ловкость и находчивость.

76

Кудель - очищенное от костры волокно льна, конопли или шерсть, подготовленные для прядения.

Content

Кавказ: мифы и легенды

Кавказ: мифы и легенды

Абазины Белолобый конь

Три брата

Фатимат

Волк в западне

Адыгейцы Батыр — сын медведя

Сердце храбреца

Красавица Елена и богатырь-женщина

Кабардинцы Как Джабаги спас селение

Ленивым Шадула

Месть

Охотник и ханская дочь

Ингуши-Чеченцы Золотые листья

Три брата

Храбрый Пахтат

Аварцы Хан и мудрая девушка

Как сын богача родил теленка

Девушка-царь

Черная лиса

Даргинцы Птица Куклухай

Соловей и ворон

Синяя птица

Лакцы Ведьма, любившая халву

Гунуна и царица ветров

Кот Маракан

Лезгины Скупой Пирим

Сестра семи братьев

Конташ

Семиаршинный богатырь Зулум-Магома

Ногайцы Хромая нога не виновата

Сын Болата Батырбек

Карачаевцы Фатима

Белый ягненок

Балкарцы Темир-Болат

Золотая птица

Кумыки Охотник Музаир

Хитрый Байбурак

Осетины Волк и семь коз Газза

Небесное зеркало

Примечания