Пламя у границ империи

Глава 1

Расплывающийся от горизонтальных искажений убийца выставил перед собой меч. Короткую синобигатану с обоюдоострой заточкой. Нечто среднее между саблей и танто. Без изгиба.

Проекция?

Артефактный костюм?

Враг скользнул вперёд, сокращая дистанцию, но у него была одна проблема. В режиме проницаемости ты никого не можешь убить. Клинок надо сделать материальным.

Собственно, так и произошло.

Полупрозрачное лезвие, искажённое помехами, обрело вещественность… и было поймано в крестовину одного из моих саев. Я тотчас вывернул кисть, беря на излом. Убийца мгновенно сориентировался и вышел из захвата, вернув мечу проницаемость.

Крутанув правый сай через большой палец, я ткнул противника в грудь, придав ей вещественность. Убийца шагнул в сторону и взмахнул мечом, намереваясь отсечь мне кисть. Пришлось сделать себя бесплотным. Навершие сделалось прозрачным.

Шиноби попытался разорвать дистанцию, но я шагнул вперёд и провёл быструю ударную связку. Противник выставил меч, сделав его плотным, я тотчас придал оружию проницаемость, а корпус врага уплотнил. Навершие левого сая врезалось в рёбра убийцы, заставив того скривиться.

Свист рассекаемого воздуха.

Превращаюсь в тень.

Пропускаю меч через себя и вгоняю один из острых зубцов в предплечье врага. Шиноби подёрнулся помехами, но я отменил его проницаемость и вогнал зубец в плоть. Вырвал, разбрызгивая кровь.

Убийца врубил полный теневой режим, проскочил сквозь меня и устремился к дому. Вне всяких сомнений, он хотел проникнуть в Бродягу и завершить начатое.

Рявкнул на ментальном уровне:

Внешняя оболочка!

Сергей, я вижу.

Шиноби расплылся от скорости, утратил вещественность и шагнул в дверь, но был отброшен неведомой силой. По размазанной фигуре пробежались волны искажения. На уровне шеи что-то вспыхнуло оранжевым светом. Убийца вновь попробовал преодолеть защиту домоморфа, и на сей раз у него почти получилось! Рука с клинком частично вошла в полотно двери. Я видел, что убийца напряжён. По окрестностям распространялись энергетические волны.

Он проламывается через многомерность.

Голос Бродяги по-прежнему был лишён эмоций.

Ты выстоишь?

Не уверен.

Перебрось все ресурсы на защиту. Пожертвуй комфортом. Я иду на помощь.

Убийца на несколько секунд завяз в уплотнившейся двери. Мне этого хватило, чтобы придать ему материальность. Обычному человеку просто оторвало бы руку по самое плечо, но этот урод исказился, выпал из дверного проёма и развернулся, чтобы встретить мою атаку.

Готово.

Что — готово?

Я изменил полярность внешнего щита. Теперь он не пройдёт.

На моих губах заиграла кривая ухмылка.

Двигаюсь вперёд, удерживая оба сая на обратном хвате. Указательные пальцы на рукоятях. Обожаю эти штуки. Сай — он вообще не имеет лезвия и заточки как таковой. Но при умелом обращении может наносить просто чудовищный урон. Мне же достаточно вовремя уплотнить противника, чтобы достать до его челюсти, глаза или виска.

Верно и обратное.

Странно, что враг не додумался воздействовать на мою проницаемость.

Или… не может?

Противник бьёт мечом сверху, уплотнив только часть клинка. Принимаю на крестовину сая и бью гранёным навершием второго трезубца в челюсть убийцы. Помехи сметают моё воздействие, рукоять проваливается в пустоту. Переворачиваю сай, снова пробую уплотнить врага, и на сей раз тот не успевает среагировать. Голова на краткий миг становится материальной, и я цепляю тупым концом сая мочку уха противника, затем обрушиваю всю тяжесть стального прута на вражеское плечо.

Клинок гатаны выскальзывает из захвата, несётся к моей ноге.

Отступаю.

Сгибаю колено, пропуская сталь в сантиметре от ноги. Бью правой рукой наотмашь вниз, целясь по пальцам шиноби. Сай проскальзывает сквозь пустоту. Не беда, доворачиваю его на крестовине, одновременно опуская ногу, и хреначу навершием в подбородок наглеца. Шиноби слегка отклоняется назад, уходя от атаки, но получает со второй руки наконечником в ключицу. Слышу хруст.

И вот здесь ублюдок не выдерживает.

Подёргивается помехами, окутывается невразумительной серой мутью… и на доли секунды мне кажется, что глаза видят Бездну. Запредельную непостижимую Бездну, через которую путешествует Бродяга. К горлу подступает комок тошноты.

Я по инерции наношу два быстрых удара.

Тычки рукоятью и наконечником.

В пустоту.

* * *

— Хочешь сказать, он ушёл через иные измерения?

— Как и пришёл.

— И ты не смог его отклонить?

— Я не управляю чужими траекториями в многомерности.

Расхаживая по кабинету и задавая вопросы домоморфу, я был в ярости. Существование убийцы, владевшего моим Даром, ставило под вопрос моё безоговорочное доминирование в теневой сфере. Но проблема глубже. Этот выродок чуть не проник в Бродягу!

Барский сидел в кресле и пил травяной чай.

Успокаивался.

Снаружи работали агенты, которым я выдал разрешение на телепортацию. И ещё одна бригада выехала из Гадюшника, чтобы забрать трупы и провести экспертизу. Насколько я понимал, среди прибывших будет ясновидец. А я не люблю, когда эти хмыри отираются на моих землях.

— Ладно, — я почти успокоился. — Ты изменил полярность. Что это нам даёт?

— Безопасность, — ответил домоморф. — Повторно влезть сюда убийца не сможет.

— Как он это проворачивает вообще?

— Артефакторика, — последовал невозмутимый ответ. — Костюм или комбинезон. Устройство позволяет ему менять плотность и выживать в условиях многомерности.

— Но только свою, — заметил я. — Он не сумел повлиять на меня.

— Правильно, — согласился Бродяга. — Значит, это не Дар.

— Но у него куча артефактов, — задумчиво произнёс я. — Он ускоряется, продавливает твои барьеры.

— Или меняет метаболизм, — резонно возразил домоморф. — Хорошо экипированный мета.

В наш диалог вмешался Барский:

— Ты смог его достать. Я видел из окна.

— Думаю, я мог его убить.

Поразмыслив, силовик кивнул:

— Мог.

Перестав ходить туда-сюда, я отдал приказ Бродяге:

— Саи переправь в мой арсенал.

— Будет сделано.

Оружие, которым я дрался с шиноби, лежало на подоконнике. Стоило мне отдать приказ, и оба сая провалились в стену, бесследно исчезли.

— Это улики, — напомнил Барский.

— Уже нет, — отрезал я. — Не хватало ещё, чтобы ваши ясновидящие извлекли оттуда информацию обо мне. Просто забудьте, Барский. Как страшный сон.

— Ты его запомнил?

Качаю головой.

— А вы?

Риторический вопрос.

То ли пространственные искажения, то ли ещё что, но образ убийцы в памяти не удержался. Вроде и видел лицо, но все подробности смазаны.

— Осмелюсь высказать предположение, что артефакторные вставки вшиты в костюм убийцы, — нарушил молчание Бродяга. — Интегрированы.

— В чём разница? — удивился я.

— Все детали экипировки составляют единое целое, — пояснил домоморф.

Я посмотрел на погрустневшего Барского.

— Почему расстроились, граф? Вы чудом выжили. Можно сказать, заново родились.

Барский вернулся в реальность.

— Шутишь? За покушением стоят британцы. Или Наска. Сегодняшний случай доказал, что никто из верхушки Эфы не в безопасности. Убийца с твоими способностями, который просачивается сквозь стены и путешествует по измерениям… От него не укрыться. Он до сих пор жив и может в любой момент прийти за моей головой.

— Логично, — признал я.

Хотя подобные типчики мне уже встречались. Достаточно вспомнить индонезийца, с которым я схлестнулся до встречи с мастером Багусом. Тот вообще искажал траекторию движения домоморфа, и Бродягу выбрасывало из многомерности в совершенно непредсказуемых местах.

— И наши враги очень хорошо информированы, — озвучил своё мнение Барский. — Они знали, что я прибуду к тебе. Вычислили момент, когда я должен выйти из дома. Покушение распланировано с точностью до секунды.

— Правда ваша.

— Значит, — продолжил рассуждать граф, — кто-то сливает информацию прямо из моего ведомства.

— И у них есть артефакт, позволяющий вести слежку за домом из многомерного пространства, — добавил я. — Не думаю, что убийца просветил стены. Он просто затаился за гранью видимости и наблюдал за крыльцом.

— Я теперь не могу чувствовать себя в безопасности, — буркнул начальник СБ. — Никто не может.

— Никто, кроме меня, — ухмыляюсь в ответ. — Но Бродяга не резиновый.

— Да я и не смогу вести дела из Красной Поляны, — расстроенно протянул Барский. — Это неудобно. Сейчас, когда наши враги активировались… Они просто хотят выключить меня из игры!

— Похоже на то. Хотите совет? Уезжайте из Фазиса, никого не предупреждая. Назначьте временно исполняющего обязанности. И контролируйте его из какого-нибудь дирижабля. Пока всё не разрулится.

— И кто всё это будет разруливать? — изумился граф.

— Известно кто, — я ухмыльнулся. — Достаточно лишь попросить. Но тут уже полигоном и станцией канатки не обойтись. За безопасность правящего ядра придётся заплатить серьёзную цену.

Барский застонал.

* * *

После того, как Барский покинул мою усадьбу, нападения не повторялись. Никто не телепортировался, не перемещался и не прилетал каким-либо извращённым образом в Красную Поляну. Зато в новостях промелькнула информация о том, что граф Артур Олегович Барский покинул город. улетев в неизвестном направлении «по приказу лидера клана». Вместо себя Барский оставил и.о. — герцога Александра Брема, с семьёй которого, по слухам, находился в очень близких отношениях.

Брем…

Я напряг память.

Ну, конечно!

Когда я был на Зимнем балу, где убил Гамова и фактически спровоцировал возвышение Барских, Регина представила мне своего кавалера — паренька лет шестнадцати. Бремы много путешествовали, но занимали высокую позицию в клановой иерархии. Значит, отец Венедикта сейчас управляет внутренней и внешней разведкой. Интересный поворот.

Через пару дней у меня намечалась встреча с Барским и Трубецким, которая, предположительно, состоится в сонном конструкте. На этой встрече мы обсудим условия новой сделки. Насколько я понял, под вопросом стоит вопрос национальной безопасности, а не только сохранение жизней высокопоставленных аристо.

Разговор с Джан я отложил до вечера следующего дня.

У нас должен был состояться ужин на крыше итальянского ресторанчика, и в глазах морфистки это было… вроде как свидание. Как по мне, ужин ни к чему не обязывает, но Джан искренне верила, что в обозримом будущем сможет сделать наши отношения… более романтическими.

Джан мне нравилась.

Но, как и прежде, я не спешил обнадёживать девушку, что-то ей обещать и уж тем более тащить в постель. Молодое тело, безусловно, требовало любви. В крови кипели гормоны, но я научился всем этим управлять ещё в незапамятные времена. Разум у меня не просто древний, но и тренированный.

В будущем, если сумею раздобыть Великий Артефакт и обрести физическое бессмертие, а также разделить эту вечность с кем-нибудь из своих близких, мне придётся создать семью, родить детей, вырастить толпу потомков. Без этого укрепление Рода немыслимо. Вопрос в том, сколько жён я хочу иметь. С кем думаю провести остаток дней. Джан нельзя назвать глупой барышней, скорее, наоборот… но между нами пролегает бездна. Тысячелетний опыт… он накладывает на человека неизгладимый отпечаток. Я это чувствую в Маро.

После восьми вечера, когда спала жара, и город укрылся неоновыми огнями, мы сели в «Ирбис» и поехали в сторону Турецкого Квартала. Я в этом усмотрел некий знак свыше, если вспомнить беглого халифа, который вскоре будет у нас укрываться. Джан надела красивое вечернее платье, чёрное с блёстками, туфли на каблуках и дорогие украшения. Я по такому случаю тоже принарядился, влез в один из своих строгих костюмов. Девушка пребывала в радостном настроении, а я раздумывал, как ей сообщить новость про Махмуда. Демон и мастер Багус уже были в курсе происходящего.

Решил поговорить на обратном пути.

Время в ресторане промчалось незаметно. Я люблю средиземноморскую кухню, а повар готовил изумительно. Мы с Джан болтали о всякой ерунде, любовались звёздами, старыми крышами и подсвеченными пальмами на тихой пешеходной улочке. Я впервые за несколько месяцев расслабился и поймал вайб местных жителей, которые никуда не спешат и живут сегодняшним днём. Играла приятная музыка, под которую мы танцевали. Джан нежно обвивала мою шею руками, что-то шептала на ухо и прижималась чуть откровеннее, чем следовало бы. Я держался из последних сил — между нами явно проскочила искра.

Длилось это состояние недолго.

Минут через сорок пришлось извиниться перед девушкой, сославшись на желание сходить в туалет. Пошёл я, разумеется, не туда. Спустившись по боковой лестнице, завернул за угол, где была припаркована моя машина, прогулялся ещё немного по тёмной аллее и нырнул в арку, где меня дожидалась молчаливая фигура в рясе.

Я был безоружен.

Но это больше не играло роли.

При желании, я разделался бы с противником и голыми руками, учитывая мои способности.

— Что вы здесь делаете?

Из темноты раздался голос отца Симеона:

— Ты хотел спросить, почему я жив. И почему твоего Бродягу не штурмуют каратели инквизиции. И почему я здесь совершенно один, без силового сопровождения.

— И это тоже.

Отца Симеона я заметил, когда тот стоял на улице, примыкающей к ресторану, и неотрывно пялился на меня. Он ничем не отличался от своей прежней версии, а также от аватара, с которым я воевал во сне. То, что инквизитор не планирует нападать, я понял сразу. При нём даже сакса не было.

— Давай так, — предложил отец Симеон. — Ты не будешь меня убивать, а я всё расскажу.

— Попробуем, — кивнул я.

— Начну с главного. Я — один из тронутых. И эта встреча санкционирована Администратором.

Глава 2

— Фокусники предпочитают не раскрывать свои методы, — заявил Симеон. — Скажу лишь одно. Ты на самом деле убил трёх инквизиторов, они подчинялись мне. Морфист, которого ты принял за меня, был прикрыт иллюзионом. Против своей воли, разумеется. Артефактная ловушка была установлена рядом с дверью в квартиру.

Здорово.

А труп с отсутствующей половиной черепа был настолько обезображен, что я не присматривался.

— Откуда вы знаете, что я убил того инквизитора?

— Вёл наблюдение через Проектор.

— У вас есть Проектор?

— Ну, ты же не думаешь, что Администратор не поделился этой технологией и с другими? Проекторов мало, но они не уникальны.

Новый факт мне не понравился.

— И зачем вся эта клоунада, отец Симеон?

— Чтобы выиграть время, естественно. Супрема тобой заинтересовалась. Я курировал расследование. Сейчас люди, знавшие правду, мертвы. Выйти с ними на связь не удаётся. Расследование заглохнет, потому что я его сверну.

— Администратор не говорил мне о вашем существовании. Я могу проверить эту информацию.

— Разумеется, можешь, — Симеон даже не изменился в лице. — Могу подождать, пока ты это сделаешь.

— И как я, по вашему, связываюсь с Администратором?

Отец Симеон поднял к моим глазам руку с игральной костью. Точная копия моего коммуникатора. Как ни крути, а осведомлённость этого типа вызывает уважение.

Сунув руку в карман, я сжал грани кубика.

В голове прозвучал знакомый голос:

Я на связи, человек.

Передо мной стоит отец Симеон. Он заявил, что принадлежит к числу тронутых и подчиняется непосредственно тебе. Это правда?

Подтверждаю. Симеон работает на меня.

Он попаданец?

Ты хотел сказать — вселенец. Да, он из другого мира, но не из твоего. И обладает слишком специфическим опытом, чтобы активировать колонии.

Почему ты не рассказал мне о своих агентах среди инквизиторов?

У меня там ровно один агент. И я в любом случае планировал его использовать, если давление на тебя возрастёт. Схема простая: ты выполняешь мои задания, он тебя прикрывает.

Как-то он не очень справляется со своими обязанностями.

Человек, инквизиторы — это сложная организационная структура, она состоит из нескольких орденов, у них собственная служба безопасности — Тени. Симеон вынужден действовать аккуратно, чтобы не выдать себя. Учитывай это при планировании.

Зачем ты его послал?

Я изучил твою психологию, человек. Ты мог случайно узнать о том, что Симеон выжил, и устранить его. А это не вписывается в мой замысел.

Понял. Спасибо за информацию.

Всего доброго, человек.

Разжав пальцы, я уставился на инквизитора.

— Получил инструкции? — лицо Симеона, как всегда, ничего не выражало.

— Да.

— Очень хорошо, — кивнул Симеон. — По схеме Администратора, мы не должны с тобой пересекаться. Ближайшие недели я потрачу на то, чтобы фальсифицировать итоги расследования. Рабочая версия: мои подчинённые столкнулись с сильным противодействие домоморфа, пережгли спирали и погибли. Недостаточный уровень подготовки. Я прорвался в твой сон, провёл незаметный допрос и выяснил, что ты не причастен к исчезновению инквизиторов, посланных ранее. Есть косвенные улики, они указывают на присутствие в Фазисе третьей силы. Следы, разумеется, уведут меня из Фазиса куда-нибудь… в Европу, например. Дальше расследование заглохнет. Если не случится ничего экстраординарного, через полгода-год я отправлю твоё досье в архив.

— Что требуется от меня?

— Не твори всякую ересь. Не убивай представителей Супремы, если таковые объявятся в Фазисе. Уклоняйся от прямого контактирования. Не применяй без надобности запрещённые виды вооружений. Или делай это грамотно, чтобы не попасть под колпак и не привлечь очередных дознатчиков.

— Залечь на дно, — резюмировал я.

— По возможности, — кивнул Симеон. — Помни, что я отвечаю внутри Супремы за прикрытие всех проектов Администратора. И если возникнут серьёзные проблемы, я тебе сообщу.

— Допустим, вами займутся другие инквизиторы. Что тогда?

— Ну, ты ведь поддерживаешь связь с Администратором. Он будет в курсе, если я исчезну с радаров.

— Сомнительно, но окэй. А я могу с вами связаться?

— Нет. Только через Администратора.

Кивнув на прощание, Симеон развернулся и зашагал прочь. Его маленький силуэт чётко вырисовывался на фоне арочного проёма, подсвеченного тусклым светом фонарей.

Несколько секунд я размышлял.

Реальность в очередной раз вывернулась самым неожиданным для меня образом. Теперь выясняется, что у Администратора есть и другие агенты, тоже призванные. И отец Симеон, вероятно, прикрывал мою задницу, когда мы с Федей стащили из Туровской консистории папку с документами. У этого типа имеется Проектор, а это значит, что на планете существуют и другие подобные артефакты. Кроме того, Администратор ведёт одному лишь ему понятные игры и далеко не всегда ставит меня в известность о своих махинациях.

Шаги инквизитора утонули в вечерних звуках.

На меня обрушился смех подвыпивших парней, вплетённый в звон бокалов, игру музыканта на стареньком рояле и шорох шин паркующегося автомобиля.

Когда я поднялся на террасу, Джан выглядела обиженной.

— Ты куда ходил?

— В туалет же…

— Давай не будем. Отсюда прекрасно просматривается вся улица.

— Ладно, ты меня поймала.

— С тобой был человек в рясе. Инквизитор. У нас… снова проблемы?

Я быстро осмотрелся.

Убедившись, что за соседними столиками царит обычная вечерняя суета, и реплику турчанки никто не слышал, я повернулся к своей спутнице:

— Поговорим в машине, если ты не против.

Девушка ощутимо напряглась.

— Не переживай, — я придвинул к себе тарелку с десертом. — Проблем не будет. Это совсем не то, что ты думаешь. Наслаждайся ужином.

Когда мы сели в машину и начали петлять по старинным улочкам Турецкого Квартала, я сжато рассказал морфистке о втором пришествии отца Симеона.

Многие думают, что по старинной застройке приятно ездить, и ты застрахован от ДТП — нет крупных магистралей и приличную скорость не развить. Это далеко от правды. Начну с того, что улочки слишком узкие, всюду натыканы чугунные столбики, фонари, кадки с растениями. Разъехаться со встречным автомобилем — это как играть на максималках в «Тетрис». Всюду шатаются пьяные морды, которые вообще не видят разницы между тротуаром и проезжей частью. Ах, да. Брусчатка. То ещё испытание для подвески, доложу я вам. Кое-где камни вывернуты или плохо закреплены… Ну, вы меня поняли. И ещё под колёса лезут вездесущие коты — их турки просто обожают.

— Хочешь сказать, он наш союзник? — Джан не могла отойти от моей истории. «Ирбис» уже ехал по проспекту Дарвина в направлении Аэрокольца. Мы, не сговариваясь, решили покататься по городу, вместо того, чтобы выдёргивать Бродягу из посёлка. Как ни крути, а в ночное время Фазис прекрасен. — Вроде двойного агента?

— Получается так. Администратор подтвердил.

Девушка обдумала мои слова.

Я видел, что ей понравился сегодняшний вечер. Мы хорошо провели время, отдохнули и напрочь забыли про текущие дела. Но разговор, который я долго откладывал, придётся начать.

— Давай уже, — улыбнулась девушка.

Мы остановились на перекрёстке.

Справа на красный пронёсся лихой джигит, у которого отсутствовал задний бампер.

— Что — давай?

— Выкладывай.

— Как ты догадалась?

Джан нежно погладила меня по плечу.

— У тебя лицо такое… ну, сразу видно, собираешься что-то сказать. И боишься моей реакции.

— Не боюсь, а опасаюсь. Слишком хорошо всё складывается. Не хочется нарушать магию этого вечера.

— Правда? Ты… приятно провёл со мной время?

Утопив педаль газа, я молча кивнул.

С двух сторон высились недостроенные громады многоэтажных комплексов с неповоротливыми скелетами кранов на фоне звёзд.

— В общем, ты помнишь, к нам приезжал Барский, — начал я издалека. — Эфа опять хочет сотрудничества. Нам предлагают… много чего. Полный список согласовывается.

— Что взамен? — перебила морфистка.

— У нас поселится Махмуд Шестой.

После этой фразы я ждал грома и молнии, потока возмущений и даже ругательств, но Джан в очередной раз удивила. Я бы даже сказал — поразила.

— Всё думала, когда ты поставишь меня в известность.

От неожиданности я чуть не пропустил съезд на аристократическую часть магистрали. Пришлось резко вильнуть и подрезать мажора в сиреневом пиджаке, который ехал в кабриолете, заполненном орущими пьяными девками. Мажор начал яростно сигналить, я полностью его проигнорировал.

— Ты… знала? Откуда?

— Да ничего я не знала! — девушку позабавила моя реакция. — Но это логично. В Халифате переворот, правитель бежит к своим друзьям в Фазис, его надо спрятать. Где лучше спрятать? Ну, если учесть, что в клане наверняка есть двойные агенты, предатели-осведомители, а убить беглого халифа можно и во сне? Конечно, внутри Бродяги! Так что всё предсказуемо. И, заметь, после этих драматических событий объявился Барский. Приехал лично, никому не доверяя. Даже морфистам.

Я покачал головой.

У Джан в голове много всяких романтических тараканов, пунктиков по внешности, моде и индустрии красоты из моего мира, но она очень умная девушка. Этого не отнять. Не по годам умная. Вычислила, разложила по полочкам, не устроила скандал. И вообще. Терпеливо дожидалась, пока я сам всё расскажу.

— Ладно. Ты умница, горжусь.

Девушка буквально засветилась от гордости.

Наверное, я не так уж часто делал ей комплименты.

А зря.

— И что скажешь? — выйдя на прямую трассу, я до упора втопил педаль газа. Люблю именно этот отрезок пути. Здесь мой «Ирбис» показывает всё, на что способен. — Твой Род в контрах с этим типом. А вам придётся жить под одной крышей.

— Ерунда, — отмахнулась Джан. — Это даже к лучшему. У меня для тебя… тоже заготовлен маленький сюрприз.

По спине пробежал холодок.

Не люблю, когда девушки такие вещи говорят. У нас с ними перпендикулярно разные представления о сюрпризах. И это вряд ли будет мощная штурмовая винтовка.

— К лучшему — это как? — осторожно уточнил я.

— Ну же, не будь наивным. Ты забыл, что я тебе говорила про отца? Наш Род отказался участвовать в перевороте, оборвал старые связи с оппозицией. И, как ты понимаешь, это не встретило понимания среди тех, кто сейчас находится у власти в Стамбуле. Курты в одной лодке с Махмудом. Но халиф этого пока не знает.

— И?

— Логично, что отец захочет встретиться с правителем в изгнании. Покаяться, заверить в том, что изменил свои взгляды и заключить новый союз. Нам это выгодно. Махмуду тоже, поскольку у моей семьи всё ещё сохранились обширные связи в Евроблоке, есть капиталы и возможности для поддержки халифа. В обмен на будущие преференции. Думаю, отец привлечёт и других союзников из Европы. Но, что гораздо важнее, он может выступить посредником между Домами Эфы и Волка, которые сейчас находятся в состоянии перманентной вражды.

— С хрена ли? — удивился я. — Насколько я помню, у него деловые контакты с Орлами.

— С ними тоже, — заверила Джан. — Без обид, Сергей, но ты плохо представляешь себе уровень влияния моего отца, который даже в изгнании зарабатывает на нефти в отколовшихся от Халифата странах.

Мы продолжали мчаться сквозь ночь.

Фонари сливались в две светящихся полосы.

— Значит, намечается сделка, — я быстро анализировал происходящее. — И твой отец думает, что халиф примет вчерашнего предателя.

— Какие у него варианты? — удивилась Джан. — Трубецкие сейчас очень слабы. Эфа не сможет обеспечить прикрытие даже собственным землям, если Халифат вздумает напасть. Придётся договариваться, в том числе и с бывшими врагами.

— Враги бывшими не бывают, — резонно ответил я.

— Но порой они оказываются по одну сторону баррикад, — хмыкнула девушка.

Переварив услышанное, я решил прощупать почву:

— Давай вернёмся к теме сюрприза.

— А, тут всё просто! — Джан, судя по голосу, была счастлива. — Мои родственники на днях прибывают в Фазис. Папа хочет познакомиться с тобой и переговорить с халифом. Если, конечно, ты не против.

Интересно, а я не против?

Сделка с Барским предусматривает полную безопасность моего гостя. Не факт, что визит отца Джан в мою усадьбу вписывается в планы Трубецкого. И если вдруг опальный нефтяной магнат решит прирезать Махмуда Шестого, как мне поступить? Никто из этих людей пострадать не должен, поскольку первый выгоден мне, а второго любит Джан. Старая-добрая задачка про волка, козу и капусту.

В одном морфистка права.

Мне нужно встретиться с её отцом и составить личное мнение.

— Где остановится твоя семья?

— В пансионате «Приморский».

— Это же наш пансионат.

— Он один из лучших, Сергей. И отец в курсе, что он принадлежит тебе.

— Распоряжусь, чтобы с них не брали оплату.

— Это лишнее, — возразила Джан. — Апартаменты уже забронированы. Для папы проживание в таком пансионате — капля в море. Насколько мне известно, он принципиально платит за услуги даже там, где этого можно избежать.

— Только не говори, что встреча назначена на эту неделю.

— Без тебя мы ничего не можем назначить. Папа хотел бы увидеться с тобой… в любое время по твоему усмотрению.

Фух.

Надеюсь, они не видят в этой встрече дополнительных подтекстов. Вроде знакомства с будущим зятем или чего-нибудь подобного.

— Хорошо, — я сбросил скорость, заметив на горизонте огни Альпики. — Договаривайся.

Джан с довольным видом кивнула.

И в этот момент я получил телепатический запрос от Тимофея Новодворского, который сейчас работал в моей службе безопасности.

Тимофей, что-то случилось?

С вами хочет поговорить герцог Брем из Дома Эфы. Вроде бы срочно.

Да что ж за день такой…

Глава 3

Вести машину и разговаривать с кем-то невидимым в своей голове — к таким вещам привыкаешь не сразу. Но в этой реальности я привык. Скорость пришлось сбросить. К счастью, диалог получился коротким. Брем вежливо поздоровался, напомнил о договорённостях с Барским и сообщил, что самолёт с беглым правителем Халифата на борту уже прибыл. А это означает, что Махмуд Шестой в ближайшие час-полтора объявится в моём имении. Сопровождать халифа будет кортеж, выделенный клановой СБ. Соответственно, Брем просит разрешить проезд на территорию Красной Поляны и принять гостей.

Делать нечего.

Я дал добро на проезд и тут же через Тимофея связался с мастером Багусом. Отдал приказ не трогать гостей, но тщательно следить за каждым их шагом. После чего переговорил с Демоном и снабдил его схожими инструкциями. Добавил, что при попытке нападения на кортеж со стороны третьих сил мы должны вступить в бой и защитить важного гостя. Не думаю, что Лютый был доволен происходящим, но виду не подал. Чётко, по-военному, отрапортовал о том, что приказ понятен и поинтересовался дополнительными распоряжениями. Их не было.

— Что там? — поинтересовалась Джан.

— Халиф будет у нас через полтора часа.

— И ты молчишь? — возмутилась девушка. — Надо подготовить комнаты, организовать ужин, оказать достойный приём! Что о нас подумает Всемогущий?

В моей реальности такого обращения не было.

Увидев ухмылку на моём лице, Джан не выдержала:

— Что?

— Если он Всемогущий, то почему не покарает бунтовщиков?

— Это же фигура речи.

— Ну-ну.

Мы уже ехали по серпантину, протянувшемуся к Альпике.

— Кто с ним? — спросила Джан. — Свита, слуги, жёны, наложницы, дети, визири, эмиры, иные доверенные лица? Ты узнал, насколько обширной будет делегация?

— Брем сказал, что халиф прибыл на самолёте один. Все, кто сопровождал его в изгнании, окажутся в порту Фазиса через пару дней.

— И где они будут жить?

— Во дворце Трубецкого.

— Что мешает взять близкого халифу человека в заложники? Например, кого-то из его детей, претендующих на трон в будущем.

— Хороший вопрос.

— Ответ на него есть?

— Брем сказал, тема деликатная. Халиф сам поговорит с нами и, вероятно, попросит о защите для ещё нескольких человек. Но это не точно.

— Догадываюсь, о ком идёт речь, — прошептала морфистка.

— Не хочешь меня просветить?

— А вот не хочу! — с вызовом ответила Джан. — Для начала свяжись с Ией, пусть готовится к приезду гостей. Рассчитывать, я так понимаю, нужно на одного халифа. Или герцог Брем почтит нас своим визитом?

— Без понятия. Может, и почтит. Я, знаешь ли, не любитель продолжительных пирушек. Мне бы пораньше лечь спать. Тренировочный режим, все дела.

Джан всплеснула руками:

— Ты меня поражаешь, Сергей! Вот как можно быть настолько… недальновидным? Ты хоть понимаешь, какие перспективы откроются после близкого знакомства с Махмудом? Когда он вернёт власть…

— Не когда, — мягко поправил я. — А если.

У меня же намечается игра, из которой выйти победителем будет крайне сложно. Решить проблему Барского можно лишь одним способом — вычислить тех, кто послал многомерного убийцу. А я почти уверен, что это зарубежные спецслужбы. Опыт прошлых жизней подсказывал, что пересекаться со спецагентами — довольно сомнительное удовольствие. И я толком не представляю, с какого конца браться за эту работу. Поэтому на начальном этапе вместо меня будут действовать рептилоиды Чёрного Ока. Когда же мы выйдем на правильных людей, подключится Панджаитан. Устраним заказчиков и постараемся выяснить, откуда у неведомого убийцы столь необычная экипировка. Эх, сдаётся мне, тот бой не был последним.

С Тимофеем я всё же связался.

И обеспечил прямое соединение Джан с Ией.

На какое-то время наступила благословенная тишина, позволившая мне покорить ночной серпантин, насладиться городскими огнями внизу и обогнать кортеж с высокопоставленным гостем на целых полчаса.

Весь дом стоял на ушах.

И не только дом.

Предусмотрительный Демон выгнал всех наших пилотов, усилил патрули и наряд у КПП, распределил одарённых бойцов таким образом, чтобы они могли отразить нападение в непосредственной близости от Бродяги. В воздухе я заметил парочку левитаторов.

Суета царила и в усадьбе.

На кухне гремела посуда, по коридорам распространялись вкусные запахи, а Бродяга, судя по изменившейся конфигурации, затеял очередную перестройку.

— Что это вы удумали? — спросил я у Джан.

— Добавили лишний этаж, — турчанка невинно захлопала глазами. — Сам понимаешь, высокий гость привык к более… королевским условиям. Халиф если и путешествует с официальными визитами, то живёт в президентских или императорских апартаментах. Это пентхаусы по триста квадратных метров. А у нас даже близко нет ничего подобного.

— Зато ему башку не оторвут, — резонно замечаю в ответ. — Ни один королевский люкс не предоставит таких гарантий безопасности, как Бродяга.

— Это не повод пренебрегать законами гостеприимства, — отрезала Джан. — И да, скажи спасибо, что я в детстве присутствовала на приёмах во дворце Махмуда. И имею кое-какое представление о блюдах, подающихся при дворе…

— Бродяга, — обратился я к домоморфу. — У тебя есть сборник кулинарных рецептов Халифата?

— Разумеется, — ответил артефакт. — Самый старый датирован 1713 годом.

— Прекрасно, — я повернулся к остолбеневшей Джан. — Берите и пользуйтесь. А я искупнусь в бассейне на сон грядущий. Когда приедут эти упыри — позовите меня.

Эффект неожиданности был столь велик, что я сумел исчезнуть из зоны боевых действий, переодеться в плавки и махровый халат и отправиться по своим делам. Окунувшись с головой в басик, вновь поверил, что жизнь налаживается. А потом со мной вышел на связь Новодворский и сообщил, что кортеж проезжает через КПП. Пришлось оперативно бежать в свою комнату и переодеваться во что-то «подобающее». По дороге я столкнулся с несчастным Федей, наряженным в белую рубашку, летний костюм-двойку и сетчатые туфли. Шею оружейника украшал галстук.

— Издеваетесь? — бросил я на ходу.

— Это к Джанушке, — парировал толстяк.

Моё внимание привлёк странный шум. Перегнувшись через перила лестницы, я увидел Гога и Магога, которые переставляли какие-то здоровенные вазы в нишах.

Горничных у нас было целых две.

И они носились как угорелые между третьим и четвёртым этажами. Да-да, у нас теперь есть четвёртый этаж. Не триста квадратов, но тоже ничего.

Я отправился к себе и с неохотой переоделся. Выбрал по случаю светлый костюм и удобные теннисные туфли. Взял любимую трость и направился вниз, чтобы лично встретить дорогого гостя. Спустившись во двор, получил сообщение от Ольги — кортеж подъезжает. Вскоре я и сам заметил цепочку огней на шоссе, которые превратились в бронированный белый лимузин и чёрные внедорожники, коих я насчитал порядка десяти. Колонна въехала на обширную площадку перед моим домом. Лимузин плавно развернулся, паркуясь таким образом, чтобы пассажир мог быстро достичь парадного входа. Другие тачки образовали полукольцо и частично заблокировали подъездную дорожку. Первыми, естественно, выбрались охранники. Жёсткие и деловые ребята, вооружённые до зубов. Трое левитаторов поднялись вверх, чтобы контролировать небо. Всё это было согласовано с моей службой безопасности.

Из лимузина вылез водитель — здоровенный амбал в солнцезащитных очках. Под пиджаком у этого терминатора бугрились мышцы, на бычьей шее собрались складки.

Амбал величественно обогнул лимузин спереди, распахнул заднюю дверцу и застыл по стойке «смирно».

Первым из лимузина выбрался подтянутый мужчина средних лет с клиновидной бородкой и аккуратными тонкими усиками. Мужчина носил тёмно-серый френч и чехол с танто у пояса. Шагнув ко мне, он протянул руку:

— Герцог Брем. Александр Леонидович.

— Рад знакомству, Ваша Светлость, — пожимаю протянутую руку.

Я, конечно, в перчатках.

И это не укрылось от внимательного взгляда эсбэшника.

Следующим из лимузина показался смуглолицый улыбающийся мужчина в длиннополой рубахе ками, золотой накидке и повязанной особым образом чалме. У пояса беглый правитель носил изогнутый меч в ножнах, украшенных драгоценными камнями. Судя по всему, ятаган. Хотя эти штуки обычно за поясом носят, нет у них кольцевых креплений… Мужик отрастил бороду чуть ли не до самой груди, а глаза предпочитал прятать за стёклами бледно-розовых круглых очков.

— Ваше Величество, — я слегка поклонился. — Добро пожаловать в имение Ивановых.

— Приветствую вас, барон! — на чистейшем русском ответил халиф. — Надеюсь, я не слишком вас стесню своим присутствием.

— Не слишком, — заверил я. — Думаю, будет благоразумно проследовать в дом.

Кое-что о придворном этикете Халифата я успел почитать, но Махмуд Шестой явно предпочитал общаться в наших традициях. В Стамбуле к правителю следовало обращаться на «ты», и ещё была куча титулов, которые указывались на аудиенциях. Мы, правда, далеки от аудиенц-залов. И чудом уцелевший в пекле госпереворота халиф находился у меня в гостях.

— Вы правы, барон, — согласился правитель. — Спасибо за приглашение.

Я проводил Махмуда, передав его в распоряжение дворецкого, которого мы тоже с недавних пор завели по настоятельному требованию Джан. Пригласил Брема, но тот отказался, сославшись на множество дел «в управлении». Парой слов мы, однако, успели переброситься.

— С Барским всё нормально? — вскользь поинтересовался я.

— Насколько мне известно — да. Ваш конструкт готов, сеанс связи не переносился, — последовал быстрый ответ. — И да, мы немного посодействовали…

Брем замялся.

— … по линии срочных клановых заказов военного оборудования. В общем, радар, который вы заказывали, барон, прибудет раньше. После монтажа смело подключайтесь к нашей системе. Этот момент согласован.

О, как.

— Благодарю, — я пожал руку заместителя Барского. — Весьма кстати.

— Это мы понимаем, — сухо улыбнулся герцог. — Честь имею.

Новость была чумовая, и я отправился на ужин в приподнятом настроении.

Слуги накрыли стол в банкетном зале для официальных приёмов, который Бродяга модернизировал в точном соответствии с запросами Джан. Я, признаться, сам не ожидал столь эффектного преображения. Море света, белый потолок, мраморная плитка под ногами, декоративные квадратные колонны, окна с видом на озеро. Правда, сейчас можно было увидеть лишь включённые фонари да чёрную гладь, в которой всё это отражалось.

Круглый стол в центре ломился от блюд, которые Ия успела приготовить в условиях жёсткого дедлайна. Я про себя в очередной раз похвалил эту замечательную женщину и сделал мысленную отметку о премировании.

Джан вышла в роскошном вечернем платье, которое, тем не менее, нельзя было назвать излишне откровенным. Плечи закрыты, никаких вызывающих декольте и вырезов. Просто длинное платье, подчёркивающее фигуру.

Ужинали вчетвером.

После стандартного обмена любезностями и взаимных представлений, мы насладились кулинарными изысками Ии, а уже после этого разговор перетёк в интересную фазу.

— Я уверен, госпожа Курт хорошо разбирается в придворном протоколе, — заговорил халиф, когда появился десерт, — но давайте обойдёмся без лишних любезностей. Времена сейчас тяжёлые, а вы взяли на себя большую ответственность, согласившись меня принять. Давайте говорить откровенно. Есть выгода?

— Само собой, — улыбнулся я, не глядя на позеленевшую Джан. — Я, как вы изволили заметить, не состою в клане. И Трубецкие не имеют здесь власти.

— Мне казалось, их власть охватывает всю губернию, — мягко произнёс халиф.

— Вам казалось, — ответил я.

— Хорошо, — свергнутый правитель кивнул. — Пусть так. Я наслышан о вашем домоморфе, господин Иванов, и понимаю, что здесь я… хм… как за каменной стеной. Есть у русских такое выражение, да?

— Абсолютно верно, — подтвердила Джан.

Федя откровенно скучал.

— Но меня, господин барон, иное беспокоит. Вас, по сути, наняли. А не означает ли это, что мои враги, если заплатят больше, смогут…

— Не означает, — жёстко перебил я. — У меня есть принципы, халиф. И я придерживаюсь договорённостей. Но в целом ваши опасения справедливы, их можно понять. Скажу так: у меня с Домом Эфы намечается… долгосрочное сотрудничество. Утраченные возможности превысят потенциальную выгоду от сделки с британцами, или кто там развернул на вас охоту. Вы без труда можете проверить эту информацию, поговорив с Трубецким.

— Благодарю, — кивнул Махмуд. — Следующий вопрос.

Взгляд, брошенный на морфистку, красноречиво говорил о том, что мы ступили на скользкую дорожку.

— Я знаю, что госпожа Курт фактически сбежала из семьи. О ваших отношениях не спрашиваю, это не моё дело. Но вам, должно быть, известно…

— Известно, — отрезал я. — Вот только Курты не поддержали мятежников в вашей стране. Более того, разорвали с ними контакты. И, по словам Джан, готовы заключить новый союз. С вами.

— Даже так, — хмыкнул Махмуд.

Впрочем, особого удивления на его лице не было. Значит, этот момент обсуждался с Бремом. Значит, отец Джан действует по всем направлениям и уже связался с кем-то из Дома Эфы. Махмуд услышал предложение и лишь формально сделал вид, что не в курсе.

— Я готов рассмотреть предложение вашего отца, — чёрные глаза правителя сконцентрировались на Джан. — Если вы организуете нашу встречу.

— Не сомневайтесь, — заверила морфистка. — Встреча будет организована.

Глава 4

Старшая жена халифа и двое детей, на которых он «возлагал особые надежды», прибыли утром. Тут надо отметить, что из Стамбула эвакуировалась целая толпа народу — четырнадцать жён правителя, толпа наложниц, две дюжины детей и четверо внуков, личный секретарь-телепат, слуги, охрана… Всех и не перечислишь. Семья нашла пристанище во дворце Трубецких, охрана которого за сутки удвоилась. Что касается старшей жены, то она выполняла роль советника халифа, а ещё была сильной одарённой из именитого Рода. Мальчик десяти лет, насколько я понял, рассматривался в качестве главного претендента на престол. А вот девушка, ровесница Джан… насколько я понял, у неё много лет назад пробудился сильный Дар кинетика. Настолько сильный, что девчонка уже достигла третьего ранга и продолжала развиваться. При этом навыки этой особы, как я понял из разговоров, были весьма необычными и оказались сюрпризом даже для самого Махмуда.

Звали девушку Карой. Она была очень красивой: смуглая кожа, выразительные чёрные глаза, волнистые русые волосы. Сначала я подумал, что мать Кары родом из Ирана, который здесь называли Персией, но цвет кожи больше указывал на Мавританию или Судан.

Кара сходу изъявила желание тренироваться в моём додзё, и я разрешил, согласовав это с её отцом. После завтрака я заглянул туда и застал девушку за весьма интересным занятием. Кара гоняла под потолком металлический шар, резко меняла его скорость и траекторию полёта. Но впечатлило меня другое. В какой-то момент одарённая посмотрела на шарик — и тот начал деформироваться. Словно невидимые руки сминали кусок металла, причём делали это беззвучно, без скрежета или хруста. Выглядело жутковато — я сразу примерил такой «пресс» на себя. Перехватив мой взгляд, дочь халифа невинно улыбнулась. Шар распрямился, приняв изначальную форму.

На меня повеяло силой.

Энергия ки так и бурлила вокруг, и центром этой аномалии была Кара.

Молча развернувшись, я ушёл.

С недавних пор я начал пристально следить за новостями, хотя и понимал, что сведения могут быть недостоверными. В газетах, на радио и телевидении развернулась информационная война. Новым властителем Халифата был объявлен Ибрагим Шахин, который возглавлял так называемое «переходное правительство». Предполагалось, что в начале следующего года поднявшие восстание Рода соберутся вместе и выдвинут наиболее достойного, по их мнению, лидера. Этот человек и будет признан халифом.

Ибрагим Шахин, кем бы он ни был, за сутки успел наворотить многое. Провёл кадровые чистки, разобрался с недовольными, избавился от лояльных «старому режиму» генералов и назначил новых, а также стал делать разные официальные заявления. Прежде всего, пообещал снизить уровень безработицы, повысить пенсии, заняться модернизацией экономики и «восстановить исторические границы Халифата». Я, понятное дело, запросил у Бродяги кое-какие данные и быстро смекнул, к кому у нового властителя есть претензии. Во-первых, ему хотелось бы вернуть Тавриду, Понтикус, часть Передней и Средней Азии, утраченные в районе Персидского залива эмираты… да и саму Персию. А для этого предстояло сразиться с Российской империей, но напрямую Шахин этого делать не хотел. Во всяком случае, сейчас.

А вот гибридные войны — это наше всё.

Властитель Стамбула заявил, что Персия должна уступить какие-то спорные территории, а персы были в родстве с ушедшей династией Махмуда. И если в былые времена никто от них ничего не требовал, то сейчас риторика ужесточилась. А подкрепилось всё это переброской воинских соединений в граничащие с Персией земли. Проблема в том, что эти земли находились в опасной близости от Фазиса. При желании, оттуда можно было ударить хоть по нашей губернии, хоть по Эриваню, хоть по Баку. А в случае успешной оккупации Персии халифатским войскам открывался прямой путь на Среднюю Азию.

В Чёрном море тоже начал скапливаться турецкий флот. Пока корабли и боевые дирижабли перегонялись в порты Халифата, но эта концентрация не на шутку встревожила Трубецких. Во всяком случае, они во всех своих интервью высказывали озабоченность.

Как вы понимаете, общую позицию России должен был озвучить Дом Медведя. И позиция была сформулирована. Пресс-секретарь князя Долгорукого заявил, что империя решительно осуждает свержение законного правительства Халифата и надеется на благоразумный подход новых властей к вопросам внешней политики. А ещё Долгоруков предостерёг Шахина от попытки вторгнуться в Персию и попросил не создавать напряжённость на южных российских границах.

Я прекрасно понимал, что напряжённость за один день не создашь. Для начала следует наладить логистику, перебросить большое количество людей и техники в нужную точку, а уж затем что-то вытворять. Халифат, собственно, так и делал.

Что касается нас, то клановые лидеры съезжались в Фазис. Уже было заявлено о прибытии Долгорукова, Орлова и Сапеги. От других князей, а также влиятельных Родов известий не поступало. Впрочем, я не сомневался — они держат связь, но избегают официальных заявлений.

Ночью я вошёл в конструкт, созданный по заказу Барского.

Сон породил на свет небольшую деревянную террасу с видом на горы. По террасе были разбросаны кресла-мешки, а ещё тут находился столик с прохладительными напитками. Во встрече принимали участие сам Трубецкой, Барский, герцогиня Воронова и князь Богратион, с которым у меня были прохладные отношения.

— Итак, все в сборе, — Николай Трубецкой приблизился к столу, налил себе чаю и сделал небольшой глоток. — Вы знаете, что от барона Иванова сейчас многое зависит. И знаете, какие условия сотрудничества он предложил. Сейчас Махмуд живёт у него дома, и у нас есть определённые… гарантии безопасности. А теперь давайте выслушаем Артура Олеговича.

Барский стоял у перил, рассеянно глядя вдаль.

Услышав Трубецкого, он отвлёкся от собственных мыслей.

— Господа, сейчас я нахожусь высоко в небе и напрямую не участвую в работе службы безопасности. Впервые за долгие годы я… не могу обеспечить собственную безопасность. Вы наверняка успели проанализировать телепатическую трансляцию.

— Убийца со способностями Кромсателя, — проворчал Богратион. — Как-то уж… слишком много таких развелось.

— Есть отличия, — заметила Наталья Андреевна. — Я, например, их уловила.

— Просветите нас, — Богратион небрежно взмахнул рукой.

Аристократы, пришедшие на встречу, не скрывали свой истинный облик. Поэтому было легко ориентироваться и понимать, кто есть кто.

— Убийца не смог проникнуть за стену домоморфа, — пояснила герцогиня. — Он явно пользовался артефактами, а его собственный Дар, если он есть, остаётся под вопросом. И он уступал в мастерстве нашему коллеге, барону Иванову.

— Мне удалось его ранить, — признал я. — Но шиноби сбежал через многомерность.

— Через что? — брови Богратиона поползли вверх.

— Многомерность, — терпеливо повторил я. — Незримое, не воспринимаемое обычным человеком пространство, в котором присутствуют десятки измерений. По сути, через эту среду и путешествуют домоморфы.

Богратион задумчиво кивнул.

— Хочешь сказать, он умеет перемещаться сквозь иные измерения? — уточнил Барский. — Пользуется технологиями Предтеч?

— Да.

— А это гораздо хуже, чем Иванов, — сделал правильные выводы Трубецкой. — Наш Кромсатель ограничен скоростями и расстояниями. А этот ублюдок ничем не ограничен.

— Эй, — возмущаюсь в ответ. — Я всё ещё здесь.

— Будем откровенны, — встряла герцогиня. — Наш уважаемый барон лучше дерётся и применяет свои способности естественным образом. Противник обладает преимуществом в скорости передвижения, может проникнуть куда угодно, кроме домоморфа, убить кого угодно и молниеносно исчезнуть.

— Мы не знаем, чего добиваются его наниматели, — продолжил Трубецкой, — понятия не имеем, кто они, и где находятся центры принятия решений.

— А значит, все мы в опасности, — резюмировал Богратион. — Многомерный убийца легко может нас перебить, оставив Дом Эфы без правящего ядра.

— Но ему чем-то не угодил Барский, — хмыкнул я.

— Господа, — Артур Олегович повысил голос. — Вы же не думаете, что я без дела сижу в дирижабле? Внешняя разведка уже провела кое-какие расследования, есть предварительные выводы. И определённые сдерживающие факторы против наших врагов тоже имеются.

— Будет интересно узнать, — скептически произнёс Богратион.

— Начну с того, что испугавший нас всех шиноби не работает на британцев или арабов напрямую.

— Наска! — щёлкнул пальцами Трубецкой.

Артур Олегович мягко возразил:

— Я не говорю, что они не замешаны. Корни всего происходящего тянутся в Лондон. Вот только их спецслужбы не участвовали в операции. Они обратились за помощью к одному из тайных обществ. Орден Тени.

— Опять орден! — я закатил глаза.

— Не слышала о таком, — герцогиня поудобнее устроилась в кресле, сделав его обычным. Мешки ей явно не нравились. — Ассасины?

— Вроде того, — кивнул Барский. — Но со своими тараканами. Они берутся только за те заказы, которые им кажутся интересными. У них там своя доктрина развития мира, они себя чуть ли не санитарами леса воображают.

— Психопаты, — сделал вывод Богратион.

— Можно и так сказать, — пожал плечами Артур Олегович, — но психопаты очень дорогие, элитные. Как правило, они берутся за работу один раз. И всегда справляются с задачей. У них репутация безотказного оружия.

— Была, — герцогиня посмотрела на меня с уважением.

— Хорошо, — Трубецкой начал проявлять признаки нетерпения. — Это одноразовый контракт. Но почему… именно вы, Барский? И что мешает британцам нанять этих ребят снова?

— А вот теперь мы подходим к самому интересному, — глаза Артура Олеговича загорелись. — Кто, по вашему мнению, организовал своевременное спасение халифа? Опираясь на наши разведданные, я предупредил Махмуда Шестого об опасности, и тот смог эвакуироваться на своей яхте. Опоздай он хоть на полтора часа… и сейчас всё было бы гораздо хуже. А так я веду переговоры по линиям клановых СБ, перебрасываю нужную информацию в Европу и Азию. Неформально я дал знать нашим врагам, что Россия среагирует на смерть высокопоставленных аристократов наиболее жёстким и неприятным для Халифата образом. А сейчас они не могут биться с нами напрямую, потому что планируют вторгнуться в Персию.

— Вопрос решённый? — уточнил Богратион.

— Я обменялся данными с Москвой и Неваполисом. Наши наблюдения совпадают. Генералы тоже говорят об активной переброске войск. Это не учения. Переправляются большие партии мехов, осадные механизмы в разобранном виде, дирижабли, походные кухни, пехота, конница и десантные бронемашины. Трабзон кишит кораблями.

— Расклад понятен, — перебил Трубецкой. — Вас хотели убить как связующее звено между спецслужбами страны. А какова роль барона? Зачем он присутствует на совещании? Мы согласились дать всё, что он хочет. Сергей, по поводу нашего технологического сотрудничества, — ответ положительный. Согласование деталей займёт некоторое время, но мы уже заинтересовались вашими АТС.

— Хорошо, — кивнул я. — Передайте Джан контакты тех, кто будет курировать вопрос. Она — мой официальный представитель.

— Принято, — кивнул Трубецкой.

Начальник СБ откашлялся:

— Ваше Высочество, по поводу дальнейшей роли барона. Нам нужно устранить опасность в виде многомерного убийцы. И тут варианта всего два. Либо смерть тех, кто принимает решения, либо полная ликвидация Ордена Тени.

— Есть и третий вариант, — вмешалась герцогиня. — Показать Лондону, что их верхушка уязвима. Смерть какой-нибудь значимой фигуры будет показательной. Мы отправим сигнал: отступитесь или умрёте.

— И кого вы предлагаете убить? — заинтересовался Трубецкой. — Действующего короля? Лорда Веллингтона? Премьер-министра Кима Ступера?

— Если последнего, я только «за», — коротко хохотнул Богратион.

— А вы кровожадны, герцогиня, — усмехнулся Барский. — На самом деле, не обязательно кого-то устранять, чтобы они перепугались до усрачки. Можно доставить одному из перечисленных персонажей письмо. Но сделать это так, чтобы люди поняли — в любой момент к ним в спальню может проникнуть кто-то наподобие многомерного убийцы и перерезать глотку. Пусть ведут свои игры, но не пересекают «красные линии».

— Разумно, — согласился Трубецкой. — Но в вопросах внешней политики мы вынуждены оглядываться на Москву. Ход, который вы предлагаете, должны одобрить Медведи.

— В чём проблема, — сказал Богратион. — У нас намечена встреча в рамках Совета Безопасности. Вот и представим на ней план господина Барского.

— Письмо должен доставить я? — решаю уточнить.

— Кто же ещё, — хмыкнул лидер клана. — вариантов у нас попросту нет. Разумеется, не бесплатно, ведь вы рискуете. Ещё и нож присовокупим к этому посланию. Чтобы совсем понятно было. Для альтернативно одарённых.

Прозвучало двусмысленно.

— Когда будет принято решение, — задумчиво произнёс я, — обсудим условия. И это не обязательно будут деньги.

— Само собой, — нахмурился Богратион. — Аппетиты нашего барона растут.

— А не пригласить ли барона на Совет Безопасности? — вдруг выдал Барский. Всё выглядело так, что он принял спонтанное решение, но я знаю эту лису. Просчитал каждую реплику ещё на прошлой неделе. — В качестве сопровождающего одного из нас. Или консультанта. Если враг попытается осуществить провокацию…

— Ох, господа, — расплываюсь в обворожительной улыбке. — Скоро вы лишитесь всего, что нажито непосильным трудом ваших предков! Но я таки соглашусь. За деньги — да.

Глава 5

Если нашим князьям прилетает от жареного петуха, они перестраиваются быстро. Меняют политику, заключают новые союзы, восстанавливают прерванные связи. Всё выглядело так, что в Фазис прибудут лишь два клановых лидера — Долгоруков и Орлов. Однако за сутки расклад изменился до неузнаваемости.

Меня прикрепили сопровождающим к герцогине Вороновой.

Нельзя сказать, чтобы я удивился. Мы уже работали вместе, неплохо ладили, такой шаг выглядел логичным. Заодно мне давали понять, что я перестал быть нежелательной персоной. И это могло косвенно свидетельствовать об успехах отца Симеона. А самое удивительное: я даже поприсутствовал на плановом совещании во дворце Трубецкого, где обсуждались составы приезжих делегаций и текущий политический расклад. И там сюрпризов хватало.

— Прислали ноту, — сообщил Всеволод Аракчеев, пожилой граф, отвечающий в клане за международные связи. Утверждать наверняка не могу, но его недавно назначили. — Халифат требует экстрадировать Махмуда Шестого, которого объявили преступником. Трибунал хотят устроить.

— Пусть идут в жопу, — беззлобно ответил Трубецкой.

— Мы так и ответили, — усмехнулся Аракчеев. — Но в цивилизованной дипломатической форме.

— Что-нибудь ещё? — сменил тему лидер.

Аракчеев продолжил доклад:

— Персии выдвинут ультиматум. Отказ от военно-политического курса на Россию и Небесный Край, снятие торгового эмбарго с Нумидии, передача части провинций Халифату. Невыполнение одного из этих пунктов приведёт к вторжению.

— Что персы?

— Обратились к нам за помощью. Неофициально. А к Москве — очень даже официально. Просят ввести миротворческие силы.

— Медведи не смогут этого сделать, — резонно заметила герцогиня. — Без всеобщей поддержки.

— Так Волки откололись, — хмыкнула Наталья Андреевна. — Они у нас главные обиженки.

— А вот здесь вы ошибаетесь, герцогиня, — покачал головой Аракчеев. — Как стало известно, князь Волконский всё же изъявил желание приехать и обсудить ситуацию. Вот только, боюсь, нам не понравится состав делегации.

— В смысле? — настала очередь Трубецкому удивиться.

Аракчеев посмотрел на Брема.

Эсбэшник обречённо заговорил:

— Клан Волков недавно укрепился. Княжеский Род Чхеидзе прибыл в Сибирь и принёс вассальную присягу Волконским. Кроме того, в состав делегации включён Арнольд Гамов, старший сын… экс-начальника СБ.

— Разве их всех не перебили? — удивилась герцогиня.

— Труп Арнольда не смогли найти, — помрачнел Брем. — Судя по всему, он — последний в Роду.

— Но у него же были дети, — вспомнил Трубецкой. — Дочка и сын.

— Они-то как раз и мертвы, — сообщил Брем. — Мертвее не бывает.

Я начал ловить сочувствующие взгляды.

— Что? — демонстрирую абсолютную невозмутимость. — Сунется — умрёт.

С Родом Гамовых у меня давние счёты. В тот день, когда я отжал у Трубецких своё баронство и вступил в клан, бывший начальник службы безопасности решил сразиться со мной на арене. Умер, естественно, не я. Ни секунды не сомневаюсь, что Арнольд затаил злобу и хочет отомстить. Вот только Гамовы участвовали в перевороте, были вырезаны под корень и лишились всего. Ну… всего, что находилось в Фазисе. Я очень удивился бы отсутствию заначек в банках Ганзы и активов за пределами России.

Так или иначе наследник Гамова не спешил с ударом. Либо приходил в себя после сокрушительного поражения, либо полагал, что месть — блюдо, которое подают холодным.

И вот он приезжает.

Сомневаюсь, что с мирными целями.

А вот реакция князя Трубецкого была неожиданной. Вряд ли он горел желанием здороваться со старыми врагами, которые намеревались его свергнуть. При этом хорошо понимал подтекст включения предателей Эфы в делегацию Волков. Конкурент хотел продемонстрировать очевидное: Трубецкие теряют влияние, Волконские его наращивают. И как бы не складывалась международная обстановка, отношения между Фазисом и Никополем всегда будут натянутыми. Но… Николай Филиппович совершенно не переживал. Напротив — радовался.

Эту метаморфозу заметили и остальные.

— Чего мы не знаем, Коля? — вкрадчиво поинтересовался Богратион.

— Эх, друзья. Всё это время нас преследовали неудачи, и, готов биться об заклад, многие утратили веру в своего лидера, — высокопарно произнёс Трубецкой. — Но вы же не думаете, что я позволял нашим врагам спокойно укрепляться за счёт этих огрызков?

Богратион хмыкнул.

— Разрешите представить вам глав благородных семейств, изъявивших желание примкнуть к Дому Эфы, — голос лидера клана стал торжественным.

Спектакль был прописан чётко.

Не успели прозвучать последние слова, как двустворчатые двери конференц-зала распахнулись, и порог переступил слуга в красно-золотой ливрее. Грохнув в пол массивным жезлом, слуга провозгласил:

— Герцог Максимилиан Вагау изволил прибыть!

Посторонившись, распорядитель пропустил пожилого немца в костюме, стоившем не меньше моего «Ирбиса». Немец был гладко выбрит, но бакенбарды и смахивающие на пенсне очки делали его несколько старомодным. Как будто мужик включил машину времени и прыгнул из девятнадцатого века прямиком в двадцатый. Коротко поклонившись, Максимилиан Вагау направился к свободному стулу, который для него любезно отодвинул второй слуга в лакейской ливрее.

— Если кто не в курсе, — продолжил Трубецкой, — герцог специализируется на военной промышленности, а именно — на выпуске штурмовых механикусов. Смена власти в Халифате нанесла удар по его предприятиям. Мы любезно согласились предоставить Роду Вагау защиту и покровительство, так что герцог переносит все производства в подконтрольные нам губернии. Присяга уже принесена, прошу любить и жаловать нового промышленника Дома Эфы.

Богратион не выдержал и наградил лидера медленными, уважительными хлопками.

Распорядитель вновь ударил жезлом:

— Соломон Абрамович Каменка! Финансист, виконт по пожалованию, банкир и ведущий инвестор юга России!

Вот про этого типа я слышал. И даже кое-что читал в домашней библиотеке. Род Соломона Абрамовича почти семьдесят лет руководил Азовско-Донским банком, уверенно входившим в десятку самых богатых финансовых структур России. Возникал логичный вопрос, зачем столь влиятельному персонажу понадобился клан? Финансисты уровня Каменки могли дать отпор кому угодно, наняв частную армию, дорогих шиноби или ещё кого-нибудь серьёзного. Или тупо сменить гражданство. Периодически один из Великих Домов предпринимал попытки подмять финансовую империю АДБ, но финансист неизменно выходил сухим из воды. Поговаривают, не без помощи Ганзы, ведь «Транскапитал» тесно сотрудничал с банком Соломона Абрамовича.

В зал вошёл усатый мужик в костюме-тройке. Мужик мне чем-то напоминал Горького в молодые годы, но еврейские корни явно прослеживались.

Поприветствовав коллег, финансист занял место за столом.

— Штаб-квартира АДБ переносится в Фазис, — сообщил князь Трубецкой. — У Соломона Абрамовича возникли кое-какие… недопонимания с Волконскими. После этого — с Чингисами. И тогда я предложил его Роду вступить в Дом Эфы на выгодных условиях. Произойдут кое-какие поглощения и объединения, так что мы усилим АДБ и выведем эту сеть в число самых влиятельных банков страны. Не только нашего региона, Приазовья или европейской части России. Кстати, от сотрудничества с Домом Волка Соломон Абрамович отказался.

Я уж было решил, что козыри в рукавах Трубецкого закончились, но тут жезл в очередной раз ударил в пол.

— Великий князь Абдул ибн Асад, эмир Самарканда, глава ферганской ветви Рода Саманидов!

По спине пробежал неприятный холодок.

Не так давно я был в Самарканде по распоряжению Администратора — подсаживал АРМ в колонию Мароан. Проблема в том, что данная колония Предтеч принадлежала Саманидам и контролировалась инквизиторами. Мы чудом ушли оттуда, выполнив свою миссию, но Абдул ибн Асад, вне всяких сомнений, был наслышан об инциденте.

Стереотипы — неискоренимое зло.

Я ожидал увидеть какого-нибудь исламского деятеля в чалме и роскошном белом халате, но порог переступил молодой человек лет тридцати. Подтянутый, без капли лишнего жира, в белых брюках и длинной голубой рубахе, застёгивающейся на манер ифу. У рубахи был строгий воротник — кажется, такие называют «мандаринами». На поясе Асад носил кривой меч в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями. В глаза бросался и массивный родовой перстень с шипом.

При виде одного из самых могущественных аристо Средней Азии, измельчавшее правящее ядро Эфы оживилось. Брем перекинулся парой слов с герцогиней, Богратион не скрывал своего восхищения. У всех на глазах творились невероятные, исторические вещи. Князь Трубецкой вытаскивал распадающийся клан из болота.

Распорядитель, поклонившись, удалился.

Двери с глухим стуком захлопнулись.

Когда Асад занял отведённое место по левую руку от Николая Филипповича, лидер Эфы заговорил:

— Как вам известно, Халифат угрожает одной из ветвей Саманидов на территории Северного Хорасана. Есть сведения о том, что особый интерес Шахин проявляет к военным предприятиям, изготавливающим запчасти для механикусов, а также к передовым артефактным и каббалистическим разработкам. В частности, им нужны схемы подземных лодок и оборудование для их производства.

— Вряд ли они справятся со столь продвинутыми разработками, — покачал головой Богратион. — В отличие от британцев или их кураторов из Наска.

— Согласен, — кивнул Трубецкой. — Но проблема глубже. Если Персия будет оккупирована, следующий удар может быть нанесён по Эриванской и Туркестанской губерниям. Первая контролируется Домом Эфы, вторая — Саманидами. Поэтому мы считаем наперёд и уже сейчас объединяемся в единую структуру.

— У меня вопрос к эмиру, — вмешался Богратион. — В прошлом столетии Туркестан назывался Узбекским ханством, а ваши предки носили титул ханов. Что, по сути, не отличается от титула короля или императора, хотя ваши земли и находились в составе России на правах автономии. И вы при такой родовитости намерены присягнуть князю Трубецкому, лидеру нашего клана?

Асад не отвёл глаза.

Хотя я видел, что вопрос неприятный.

— Я уже это сделал, господин Богратион.

Все догадывались, что нечто подобное произошло. Бывший хан, а ныне эмир и великий князь формально находился на ступеньку выше Трубецкого, вот только реальная власть в стране принадлежала Великим Домам. Та самая власть, которая позволяла участвовать в Турнире, завоёвывать лидерство в границах всех страны и принимать серьёзные внешнеполитические решения. Даже ослабленный междоусобицами Дом Эфы был наголову сильнее Саманидов. Хотя силу эмира можно было сравнить с силой отдельных Родов из неофициального Дома Тигра. Я говорю о Старках и Чингисах. Так что альянс был выгоден всем и укреплял позиции князей, его заключивших.

— Поясню всем нашу позицию, господа, — улыбнулся эмир. — Могущество и влияние Саманидов во все времена основывалось на торговле. Мы контролировали часть Шёлкового пути, имели обширные связи в Небесном Краю и Средиземноморье. Наступают тяжёлые времена. Если мы не дадим отпор общему врагу, цепочки поставок рухнут, да и земель мы можем лишиться. Сейчас не лучшие дни, чтобы меряться своей родословной. Поэтому — да. Я присягнул на верность князю Трубецкому и теперь вхожу в правящее ядро вашего клана. Надеюсь, сработаемся.

Трубецкой не позволил скатиться дальнейшему обсуждению в хаос.

— Господа! — Николай Филиппович повысил голос. — Вы видите, что новые союзы позволяют нам существенно улучшить своё экономическое положение, обзавестись новыми производствами и технологиями, получить крепкую базу для производства механикусов, оружия и доспехов, если конфликт перерастёт в горячую фазу. И мы, безусловно, сейчас опережаем наших исконных конкурентов — Дом Волка. Получив сильные переговорные позиции, мы планируем заручиться поддержкой Медведей и всех остальных для защиты наших южных рубежей.

— Значит ли это, — уточнил практичный Соломон Абрамович, — что мы готовы ввести свои войска в Персию в случае острой необходимости?

Повисла пауза.

— Это произойдёт лишь в одном случае, — уверенно заявил Трубецкой. — Если мы достигнем консенсуса на Совете Безопасности. Против Халифата, укреплённого британцами, клан не выстоит.

— Логично, — поддержала Воронова.

И тут я поймал на себе взгляд Николая Филипповича.

— Барон Иванов. Я помню о наших договорённостях. И сейчас я предлагаю вам следующий сценарий. Ваше присутствие на Совете Безопасности в качестве… консультанта… будет вознаграждено ценными облигациями Дома Эфы, по которым вы будете получать ежемесячный доход в процентах. Это стабильный актив, он гораздо лучше акций, золота или недвижимости, поскольку не привязан к биржевым котировкам.

— Но сильно подвержен волатильности, — хмыкнул Богратион.

— Верно, — не стал отрицать Трубецкой. — Но сейчас, как вы понимаете, спрос на наши облигации будет только расти. А вот за ту операцию, которую мы недавно обсуждали… вы, Сергей, получите земли и коньячные погреба в Эриваньской губернии. Как вам такое?

— Звучит неплохо, — признал я. — За исключением того, что эти земли могут быть захвачены Халифатом в среднесрочной перспективе.

— Вот и защищайте свои инвестиции, — улыбнулся Трубецкой. — Опасность миновала, и я готов пригласить ваш Род в укрепившийся Дом Эфы. На весьма выгодных условиях.

— Это каких же? — для проформы спросил я.

— Вассальная присяга Роду Трубецких, — сообщил Николай Филиппович. — Новые земли и графский титул. Право вхождения в администрацию Эфы и пост во внешней разведке. И, само собой, проценты с доходов клана, начисляемые дворянам высших ступеней иерархии.

Глава 6

Думаю, больше всех офигел не я, а собравшиеся за столом банкиры и промышленники, которые прибыли в Фазис по приглашению Трубецких. Только что лидер клана изъявил желание возвысить до небес никому не известного баронишку, о котором они ничего не слышали.

Род Ивановых — это же пустое место.

Почему малолетнее ничтожество сидит за одним столом с влиятельными магнатами, участвует в обсуждении внутреннего и внешнего политического курса, да ещё и претендует на запредельные для его уровня ништяки?

Удивление — это слабо сказано.

Шок.

— Спасибо за предложение, князь, — с улыбкой ответил я. — Но ведь присяга, насколько я понимаю, означает автоматическое участие моего Рода в конфликтах, затрагивающих интересы Дома Эфы. Вы получите право призвать меня на фронт, если возникнет необходимость.

— Конечно, — не стал отрицать лидер клана.

— А я не люблю фронт, — честно признался я. — Мой профиль… несколько иной.

— Сергей, не чуди, — вмешался Богратион. — Хорошее ведь предложение.

— Хорошее, — согласился я. — Вот только земли и титулы меня интересует в гораздо меньшей степени, чем деньги. Я с удовольствием буду сотрудничать с Домом Эфы, но до тех пор, пока наши пути не пересекутся. Я присоединюсь к обороне Фазиса, если внешняя сила будет угрожать моему Роду. Но я буду сам принимать решения, без оглядки на обязательства.

— Одному сейчас будет непросто, — покачала головой Воронова. — Ты же понимаешь, наступают нехорошие времена.

— Здорово, что у меня есть план, как их пережить, — спокойно возразил я.

— Я тебя услышал, — Трубецкой, казалось, ожидал чего-то подобного. — Предложение останется в силе, если вдруг передумаешь. Эривань, я так понимаю, тебя не интересует?

— Нет. Я составлю перечень ценных бумаг, которыми владеет Дом Эфы, с учётом текущих изменений, и передам его на утверждение. Акции, облигации, инвестиционные паи. Дальше вы будете поддерживать связь с Джан Курт, моей представительницей.

Трубецкой видел, что Асад и его новообретённые коллеги выпадают в осадок. Поэтому он счёл нужным пояснить:

— Барон Иванов — наш давний партнёр. С его помощью клан решает наиболее щекотливые вопросы… касающиеся наших врагов и конкурентов. Поверьте, это весьма эффективный молодой человек.

Больше всего мне не понравился взгляд эмира Асада. Если Каменка и Вагау видели перед собой непонятного юнца и откровенно недоумевали, Асад очень хорошо понимал, с кем имеет дело. Не удивлюсь, если инквизиция поставила его в известность о своих подозрениях. Конечно, я могу и накручивать. Но лучше быть живым параноиком, чем мёртвым раздолбаем.

— Мы таки верим, князь! — нарушил затянувшуюся паузу Соломон Абрамович. — Но хотелось бы понять, какая именно роль отведена этому молодому человеку на предстоящем Совете Безопасности.

— Господин Иванов — наш консультант, — улыбнулся Трубецкой. — Если вдруг кто-то решит проникнуть в конференц-зал и убить кого-то из нас, барон всеми силами попытается этому воспрепятствовать.

— Разве у нас нет службы безопасности? — удивился Вагау.

— Есть, — невозмутимо ответил Николай Филиппович. — Но, уверяю вас, барон гораздо лучше. И он умеет доставлять неприятности на любых расстояниях.

* * *

Как я и предполагал, верхушка Эфы не стала рисковать влиятельными персонами, съехавшимися из разных уголков страны, и организовала Совет в пределах Змеиных Кварталов. Гости селились внутри охраняемой территории, которую Брем мог легко контролировать. В качестве места сходки выбрали дворец Трубецких. Опять же, всё предсказуемо. Я мысленно возрадовался, ибо ехать никуда не нужно. Впрочем, это не гарантирует спокойное времяпрепровождение. Теперь, когда убийцы научились ходить по иным измерениям, никто не может чувствовать себя уверенно.

Гости прибывали поспешно.

Сначала в аэропорту садились частные самолёты, затем кортежи мчались по выделенной трассе к Старому Городу. Насколько я понял, среди наиболее именитых Родов Империи телепортация была не в чести. Власть удерживали бесы, морфисты и ясновидящие. Реже — криокинетики или пироманты. В правящих ядрах встречались и силовики, но делегации предпочитали не разделяться, даже если в свите какого-нибудь князя оказывался прыгун.

Я бродил по залам, стараясь держать в поле зрения князя, эмира и других шишек, присматривать за которыми теперь — моя прямая обязанность. Несложно догадаться, что оружие мне оставили. Старая-добрая трость, которую проще использовать при большом скоплении людей.

А народу реально дофига.

Коридоры были забиты слугами, охранниками, шифрующимися под консультантов агентами Брема, а также людьми из прибывших делегаций. Князья Великих Домов притащили с собой толпу крутых ребят из СБ, все они имели при себе оружие. Впрочем, ни у кого не возникало сомнений, что Трубецкие в безопасности. Если начнётся резня, из Гадюшника никто живым не выберется. Разве что прыгуны уцелеют, и то не факт — уж больно тут всё напичкано «сбивающими» артефактами. При любых раскладах, гвардия правящего Рода Эфы разорвёт на куски приезжих, несмотря на их мастерство владения клинками.

И тем не менее, Трубецкой ходил в плотном кольце телохранителей.

Бережёного и Древние берегут.

Мероприятие не имело ничего общего со светскими раутами и развлекательными вечеринками, поэтому никто не бродил с бокалами шампанского, а мужчины и женщины предпочли строгий формат одежды с обязательными клинками в комплекте. Танто, боевые ножи, короткие мечи. С палицами, копьями и фламбергами ни один психопат на встречу не заявился.

Почти в каждом зале располагались стенды, где можно было ознакомиться с планом помещений и взять отпечатанную на глянцевой бумаге программу мероприятия. В толпе мелькали знакомые лица — князья Великих Домов, их ближайшие соратники и даже представители вольных Родов, обладающие достаточным влиянием, силой и богатством, чтобы получить приглашение от Эфы. Как мне пояснили, Совет Безопасности обычно собирается в столице, но тревожная политическая обстановка послужила исключением. Наша губерния может принять на себя один из первых ударов в случае агрессии Халифата. И властители стремились показать свою решимость встать на защиту границ, просто приехав в пограничный регион.

Задержавшись у стенда с программками, я не заметил, как рядом оказался герцог Строганов.

— А вы всё со своей смертоубийственной тростью, Серёженька, — широко улыбнулся герцог, протягивая мне руку. — Про вас уже скоро боевики начнут снимать.

Хмыкнув, я ответил на рукопожатие.

— А что, есть желающие?

— Почём мне знать, — уклончиво ответил отец Ани. — Но в высшем свете Фазиса вы — личность легендарная и во многом мистическая. Уж поверьте, я всякого наслушался.

— Охотно верю.

— Можно вас поздравить?

— С чем? — искренне удивился я.

— Ну, как минимум, с тем, что вы сюда приглашены, — резонно заметил герцог. — Признание заслуг, как ни крути. А второе… я так понимаю, что все недоразумения с инквизиторами улажены и вас снова хотят видеть в клане? Удивлюсь, если в ближайшее время вы не получите графский титул.

— Тогда пришло время удивляться, — сказал я. — Мне предлагали, я отказался.

— Вот как? — фальшиво удивился Строганов.

— Тимофей Савельевич, — я укоризненно посмотрел на информационного короля. — Вы знаете всё и обо всех. Уверен, что эти сведения до вас уже дошли.

— Вы меня раскрыли! — рассмеялся герцог. И тут же, понизив голос, добавил: — Что ж, тогда почему бы нам не вернуться к одному давнему разговору, мой юный друг? Опасность миновала, и Союз Вольных Родов вполне может рассмотреть вашу кандидатуру. Присоединяйтесь, барон. Присоединяйтесь.

— Так сразу? Вы говорите от имени всего Союза?

Строганов не стушевался:

— А зачем тянуть кота за причинное место? Вас уже несколько месяцев хотят пригласить, но были… хм… сдерживающие факторы. Можем обсудить это более подробно в моём особняке. Аня всегда рада вас видеть и очень высоко отзывается о совместных занятиях.

— Полагаете, она стала драться лучше?

— Безусловно, — Строганов уверенно кивнул. — Пользуясь случаем, хотел выразить благодарность. Девочка окрепла, стала жёстче. Учителя по фехтованию отмечают непредсказуемость её атак и… нестандартную технику владения клинками.

— Мы почти не занимаемся рапирами.

— Но даже там она превратилась в опасного противника, — возразил Строганов. — Мне кажется, девочка уловила ваш стиль ведения боя и адаптировала его к тому, что умеет лучше всего.

— Искренне рад. Значит, наша прошлая сделка всем принесла выгоду.

— А то, — усмехнулся Строганов. — Итак, вы принимаете моё приглашение?

— На этой неделе я занят. Как насчёт понедельника?

— С удовольствием, барон. Пусть будет понедельник. Мой секретарь свяжется с вами и согласует время с учётом вашего плотного графика.

— Договорились.

В полдень участники Совбеза собрались в малом концертном зале, где Трубецкие организовывали камерные мероприятия. Князь вышел на сцену, поприветствовал гостей, в очередной раз зачитал программу на ближайшие два дня и пригласил к микрофону Николая Долгорукова, лидера Дома Медведя. Текущий правитель империи приехал в своём любимом полувоенном френче. Выступление было коротким, без воды и обтекаемых формулировок. Халифат угрожает России, в Персию вот-вот начнётся вторжение, надо что-то решать. Долгоруковы рады всем, кто присоединится к военной кампании, если возникнет необходимость в самообороне.

После Долгорукова к микрофону вышел личный секретарь Трубецкого, который отметил, что не все доехали, но лидеры Дома Волка и глава Рода Старков прибудут с опозданием. Связь с представителями этих фамилий поддерживается, самолёты вылетели, всё в порядке. Как Старки, так и Волконские извиняются за своё опоздание, ссылаясь на удалённость их земель от юго-западных границ. Дальше секретарь уведомил, что регламент выступлений утверждён с учётом опаздывающих делегаций и напомнил, что окончательное решение по ситуации в Персии будет приниматься только лидерами Великих Домов. Все остальные мнения учитываются, но не имеют реального веса. И да, последнее слово за Медведями.

За официальной частью последовал перерыв.

Главы Родов удалились в конференц-зал, остальные разбрелись по дворцу. Брем отвёл меня в неприметную комнату рядом с залом совещаний, откуда просматривалось всё помещение. Просматривалось, как и следовало ожидать, через бронестекло с односторонней прозрачностью. Встроенные динамики тоже имелись, и я ощутил себя зрителем кинотеатра. Шоу с ограниченным количеством персонажей, ага.

Кроме меня в комнате находилось пятеро одарённых из службы безопасности Эфы. Включая самого Брема. Насколько я понял, агенты находились в коридоре, комнате сверху и ещё где-то поблизости, так что нас страховали.

— Сергей умеет ходить сквозь стены, — сообщил своим парням заместитель Барского. — Все остальные в этой комнате — прыгуны. Вы знаете, что делать. Следите за обстановкой, не расслабляйтесь. Увидите странное — телепортируйтесь в конференц-зал и действуйте по обстановке.

— Странное? — я изогнул бровь.

Брем пожал плечами:

— Я не знаю, что это будет. Расплывчатый силуэт, резкие движения гостей, активация артефакта… Вариантов тьма. У нас тут собрались проверенные агенты. Вы все умеете принимать решения в нестандартных ситуациях. Держите глаза открытыми, включайте мозг. На вас вся надежда.

Прыгуны молчали.

Интересно, куда они телепортируются, если активирована «сбивка»? Впрочем, я понятия не имею, как устроена защитная артефакторика во дворце.

— Располагайтесь, — Брем указал на чёрные стулья в метре от панорамного окна. — Сейчас начнётся.

Мы добрых полчаса наблюдали за тем, как лидеры Великих Домов и главы старейших Родов империи рассаживаются по своим местам, перебрасываются ничего не значащими репликами, непринуждённо шутят и подкалывают друг друга. Первым на правах хозяина прибыл князь Трубецкой, затем объявились Орлов и Сапега, почти сразу вслед за ними вошёл Айрат Чингис. Перерыв между двумя блоками мероприятия был достаточно большим — люди перекусили, погуляли в саду, немного расслабились. Думаю, это было сделано, чтобы дать шанс успеть на Совет опаздывающим делегациям. Я понятия не имел, чем занимаются сейчас аристократы, сопровождающие своих лидеров, но в программе была отмечена непонятная «работа комитетов».

В конференц-зал начали входить неизвестные мне аристо. Я, вызывая раздражённые взгляды прыгунов, спрашивал у Брема, кто это такие. Герцог отвечал, не меняясь в лице. Вячеслав Морозов из Союза Вольных Родов, финансист и основатель какого-то известного фармацевтического концерна. Демид Лазарев, владелец крупнейшей в стране транспортной компании «Русдизель». Занимается производством поездов, строит и ремонтирует пути, поддерживает инфраструктуру железнодорожных станций. Выгоден всем, поскольку связывает воедино разобщённые регионы, перевозит грузы, почту и людей. Князь Юсупов из Неваполиса — это вообще уникальный человек. Возглавляет один из богатейших и старейших Родов империи, при этом не входит ни в один из Великих Домов. Союз Вольных Родов Юсуповы тоже игнорируют. Князя за глаза называют «человеком-кланом» и поговаривают, что у него заключён военный альянс с Орловыми. Негласный, но об этом все знают.

Асад, Каменка и Вагау тоже присутствовали на Совете. Удивлены были многие, но демонстрация возымела действие — с Трубецким начали общаться уважительно.

Начало совещания затянули ещё на полчаса.

В итоге двери конференц-зала распахнулись, и на пороге объявился неизменно жизнерадостный Игорь Карлович Старк. Не успел глава дальневосточного Рода занять своё место, как прибыла и делегация Волков. Князь Родион Волконский тоже решил поиграть мышцами — его сопровождали Вахтанг Чхеидзе, Арнольд Гамов и неизвестный мне аристократ. Мужик выглядел крепко сбитым, плечистым и тренированным. Да и манера двигаться не оставляла сомнений — опытный мечник. Брем на мой вопросительный взгляд сказал, что это граф Андрей Разумовский, один из крупнейших помещиков и землевладельцев русского Севера.

— Что ж, все в сборе, — провозгласил Долгоруков. — А теперь, господа, скажите мне: что за хрень происходит? Какая муха этих турок укусила?

Глава 7

— Вот папка с докладом от моей службы безопасности, — Трубецкой выдвинул на середину стола нечто объёмное и прямоугольное. — Там много страниц, можно до завтрашнего вечера читать.

— А если покороче? — нахмурился Долгоруков.

— Можно и покороче, — охотно согласился лидер Эфы. — Часть сильнейших Родов Халифата объединилась, создав мощную коалицию, и свергла законного властителя. Сейчас у них правит хунта, именуемая «переходным правительством». Формально страной руководит Ибрагим Шахин.

— Шахин? — переспросил Долгоруков. — Это который ясновидец? Он ещё в Британии учился, сотрудничал с их спецслужбами и женат на дочке Суинфорда?

— Он самый, — Николай Филиппович уважительно кивнул, отдавая дань подготовке Медведя. — В общем, Халифат негласно поддержали англосаксы. Не просто поддержали. По моим сведениям, хорошо профинансировали эту операцию, отправили в Стамбул отряд одарённых, подсобили с мехами и разработали общую стратегию. Сейчас Халифат резко разворачивается в сторону конфронтации с Россией. По всем каналам — поднятие с колен, выход из кризиса, возвращение исконных земель.

— И что они считают исконными землями? — Долгоруков явно понимал, о чём речь, но хотел, чтобы вещи были названы своими именами.

— Много чего, — хмыкнул Трубецкой. — Тавриду, Причерноморье, Эривань и большую часть Средней Азии. Но начинать, естественно, будут с персидских владений.

— Звучит глупо, — выдал свой вердикт Долгоруков. — Я понимаю, что они сконцентрировали войска у нас под боком и продолжают наращивать присутствие. Разведка у нас хорошо работает. Я другого не пойму — зачем Халифату подставляться? Объединённые силы Великих Домов сотрут армию Шахина в труху. Если мы введём войска в Персию, то выбьем их без особого труда. Что стоит за всем этим… если убрать внешнюю шелуху?

— Наска стоит, — угрюмо ответил Трубецкой. — Когда принималось решение заключить стратегические договорённости с Небесным Краем во Владивостоке, вы же понимали, что за этим последует? Наска не переживёт объединения двух геополитических противников. Вот они и поставили перед Халифатом задачу создать нам очаг напряжённости на границах. Чтобы отвлечь от дальнейшего сближения с Пекином.

— И каковы ваши прогнозы? — уточнил московский лидер.

— Введут войска в Персию, — ответил Трубецкой, — создадут надёжный плацдарм и начнут готовиться к более масштабной войне. Уверен, они не в курсе усиления Дома Эфы. Рассчитывают на разобщённость российских кланов. Никто по их мнению, не станет защищать Саманидов. Фазис тоже никто не поддержит, особенно в период подготовки к Великому Турниру. Мы слишком заняты грызнёй внутри страны.

— И вы не боитесь за Понтикус, — с иронией заметил Волконский. — Из Трабзона до вашего островка рукой подать.

— Боимся, — не стал спорить Трубецкой. — Интересы Эфы пострадают в первую очередь, мы этого и не скрываем.

— А до Волконских далеко, — хмыкнул эмир Асад. — Поэтому многоуважаемый господин из Никополя думает отсидеться за Уралом.

— Вот только не выйдет, — подхватил Трубецкой. — Если падёт европейская часть, доберутся и до вас.

— Ну-ну, — поцокал языком Волконский. — Пока это всё домыслы. Вилами, так сказать, по воде. Нарисовали тут апокалиптичную картину… А на деле сметут вас, после чего упрутся в Москву, Казань и Екатеринбург.

— Господин Волконский, — перебил лидер Медведей. — По регламенту вы сможете высказаться позже. Если падёт Фазис, и мы лишимся черноморских портов, легче от этого никому не станет. Рухнут цепочки поставок, и вы там в своей Сибири взвоете от авитаминоза. Мандарин к новому году будет продаваться по цене магнитофона. Этого хотите?

Волконский заткнулся.

Долгоруков вздохнул:

— Так, кто у нас следующий?

По регламенту шла речь князя Орлова из Неваполиса.

— Господа, я поддерживаю Трубецких. Данные нашей разведки подтверждают, что Халифат подталкивают к противостоянию внешние силы. Безусловно, за этим стоит Наска, их империя заключила союз с англосаксами. Обратите внимание, у них очень быстро свернулись все территориальные споры в Карибском бассейне. Главная цель американцев, само собой, — это раздробленность и ослабление России. У нас нет единого императора, как в Небесном Крае, и они думают, что смогут играть на противоречиях между кланами, — Орлов сделал паузу. — В этом есть рациональное зерно. Но если вы думаете, что нашим врагам не нужны ресурсы, то глубоко заблуждаетесь. Нужны. А больше всего этих ресурсов в Сибири и на Дальнем Востоке. Мы достигли определённого паритета и распределили сферы влияния. Давайте отобьём руки, которые тянутся к нашим землям.

После выступления Орлова слово взял Владимир Сапега, о котором я знал крайне мало. Глава Дома Рыси из Турова — полесского городка в моей реальности и крупного мегаполиса в этой. Сапеги были финансовыми магнатами, сколотившими состояние на торговле с Евроблоком. А ещё они плотно сотрудничали с Гинденбургами, владевшими целым флотом грузовых и пассажирских дирижаблей.

— Скажу так, в Евроблоке тоже есть правители, обеспокоенные происходящим, — начал бес. — Халифат в перспективе может двинуться на Балканы, попробует захватить контроль над Гибралтаром. Вы все понимаете, если они будут держать проливы, то фактически установят монополию на все торговые отношения в пределах средиземноморского региона.

— И что, Европа будет воевать на нашей стороне? — оскалился Волконский.

— Сомневаюсь, — покачал головой Сапега. — Сейчас им это невыгодно. Да и британские послы много ездят, общаются, убеждают держаться в стороне. Я так скажу, если у нас проблемы возникнут, Евроблок ещё и армию соберёт, чтобы отхватить кусок пожирнее.

— А на их пути стоят западные губернии, — понимающе кивнул Волконский. — Туровская в том числе.

Дальше последовали спичи эмира Асада, главы Рода Чингисов, Старка и нескольких воротил наподобие Соломона Абрамовича. Все они проявляли опасения и хотели как можно быстрее урегулировать намечающийся конфликт. Что интересно, Старк заглядывал наперёд и отмечал уязвимость Дальнего Востока в случае, если армада Наска решит переплыть Тихий океан. Впрочем, никто не верил, что дойдёт до полноценной мировой войны. Зачастую, если начинается подобный замес, из тени выходят Кормчие и вваливают зачинщикам по первое число. Тайное земное правительство на дух не переносит суету, которая может отбросить человечество в развитии. Собственно, поэтому и захлебнулась Первая мировая, грозившая перерасти в тотальную мясорубку. Наиболее отмороженные на голову правители вдруг стали умирать, лишаться своего влияния и денег, терпеть неудачи по всем направлением. А это как бы намекало на старое-доброе редактирование судьбы.

Арнольд Гамов молча слушал других аристократов, но речь не держал. Что лишний раз доказывало — он здесь для поддержания авторитета нового сюзерена. Вахтанг Чхеидзе, бросая неприязненные взгляды на Трубецкого, воздержался от выступления, отметив, что солидарен с лидером своего клана по всем вопросам. Никто и не сомневался. Я раньше с этим человеком не пересекался. Вскользь видел на балу, но это не в счёт. Без понятия, что у него за Дар, но Вахтанг был солидным мужиком — рослым, крепким, с открытым взглядом и располагающим лицом. Усы, бакенбарды, пышная шевелюра — всё в духе «семидесятых». У пояса — серебряные ножны с искусной гравировкой, в которые была вложена знаменитая кавказская кама. То есть, обоюдоострый кинжал полуметровой длины. По сути, одноручный меч проникающего действия, непригодный для рубки.

Волконский говорил последним.

— Господа, моё мнение остаётся неизменным. Трубецкие дружили с Халифатом, когда в Стамбуле правил Махмуд Шестой. Сейчас это военный преступник, которому они дали политическое убежище. Понятно, что конфликт с новыми властями страны неизбежен, но это проблема Фазиса. А втянуть они хотят всех, прикрыв свои губернии чужими войсками. Вы же понимаете, Второй мировой не будет. Кормчие вмешаются. Будет горячая точка в Персии. Возможно, турки попробуют отжать Понтикус, но это опять же не наша проблема. Остров с колонией Предтеч имеет спорный территориальный статус и официально в состав империи не включён. Вы верите, что турки захватят Эривань? Или пойдут на Самарканд? Бред сивой кобылы. Я просто смотрю на всех вас и понимаю, куда всё движется. Здравый смысл отключён.

— Родион, — мягко перебил молчавший до этого Юсупов. — Давай уже по конкретике. У большинства сложилась иная позиция, подкреплённая данными разведки. Мы все здесь не дураки, и наши службы безопасности отлично поработали в последнюю неделю. Так что не будем про отсутствие угроз, они есть. Ты с нами или против нас?

Вопрос, что называется, ребром.

— Куда ж я денусь, — Волконский поджал губы. — Выступлю против — нарушу все договорённости. Вы разберётесь с турками, а потом двинетесь объединённой армией на мои земли. Ясно же, казус белли. С удовольствием воспользуетесь ситуацией.

— Параноик хренов, — не выдержал Трубецкой.

— Господа! — повысил голос Долгоруков. — Призываю к спокойствию и сдержанности. Междоусобицы в стране до добра не доведут. Я всех выслушал, мнение составил. Материалы, которые вы принесли, будут переданы объединённой комиссии. Предлагаю собраться завтра утром, как и прописано в регламенте, где я смогу разговаривать предметно. Если вопросов нет, отдыхайте.

Аристократы начали с шумом отодвигать стулья и расходиться.

На протяжении всего совещания я следил за руками и лицами прибывших в Фазис конкурентов. Делегация Волков мне, естественно, не понравилась. Формально они будут вынуждены поддержать Медведей, вот только… Барский как-то обмолвился, что у попытки переворота в Фазисе и недавних событий в Стамбуле общий сценарист. Гамов и Чхеидзе могут быть связаны с Лондоном. Он же Лондиниум, как его предпочитали называть британцы, кичась римским происхождением. А это значит, что на Совете Безопасности присутствуют враги. Арнольд так и вовсе может что-то выкинуть в отношении меня, не зря же он летел в такую даль из-за Урала.

В общем, ничего не произошло.

Я даже удивился.

Перевёл взгляд на Брема.

— Макс, остаёшься на позиции, — отдал приказ герцог. — Рубик, идёшь со мной. Остальные… вы знаете, что делать.

Два прыгуна тут же исчезли.

— Сергей, постарайся не выпускать из поля зрения князя, — попросил Брем. — Он сейчас выйдет в общую гостиную. Дальше ты поступаешь в распоряжение Натальи Андреевны.

Кивнув, я покинул тайную комнату.

И окунулся в суету дворца, переполненного гостями.

Часть помещений была отведена под работу непонятных комиссий, туда вели указатели, на дверях висели соответствующие таблички. Я переместился в общую гостиную, в которой князь любил проводить светские рауты. Сейчас там было не протолкнуться. Трубецкой бродил по огромному залу, останавливался рядом с неизвестными аристократами, обменивался ничего не значащими репликами и шёл дальше. Через некоторое время он отправился наверх, сопровождаемый своими охранниками.

Меня окликнула Воронова.

— Сергей, на минутку.

Герцогиня увлекла меня в дальнюю галерею, связывающую главный дворцовый корпус с западным крылом. На некоторых дверях висели таблички, из которых следовало, что комнаты можно использовать для приватного общения гостей. В одно из таких помещений мы и вошли. Закрыв дверь, герцогиня указала мне на кресло у журнального столика. Я направился туда. Дождался, пока сядет дама, и последовал её примеру. Воронова раскрыла кожаную сумочку и достала непонятный артефакт. Штуковина напоминала морскую звезду, выточенную из обсидиана и содержащую внутри себя рой светлячков. Проведя по звезде пальцем, герцогиня влила туда немного ки. Я ощутил, как «звезда» накрыла нас чем-то неосязаемым, отрезая посторонние звуки.

— Для этой вещицы еще не придумали названия, — сказала герцогиня. — Глушит любые «жучки», делает нас невидимыми для телепатов.

— Серьёзно, — похвалил я.

— Иезекииль Джонс, — перебила Наталья Андреевна. — Проблема в нём.

— Какого рода проблема?

— Сам подумай. Он британец, миллиардер, представитель знатной фамилии. Естественно, он в курсе происходящего. И передаёт послание специально для тебя.

— Слушаю.

— Пусть не лезет к лорду Веллингтону. И не связывается с Орденом Тени. Слишком опасно.

— Это всё?

— Ну, он советует нам всем переждать шторм, запастись терпением и не делать глупостей. Говорит, сейчас их очень легко наделать.

— А побольше конкретики?

Герцогиня виновато пожала плечами.

Я уже собирался встать, но ясновидящая меня остановила.

— Сергей, по моим сведениям, Назар Курт прибыл в Фазис. Он захочет встретиться с тобой и с Джан. Прошу, не воспринимай его как союзника или будущего родственника. Веди себя осторожно и не разглашай то, что услышишь на Совете Безопасности.

— Это распоряжение Трубецкого?

— Просто дружеская подсказка, — герцогиня потянулась к «морской звезде». — Не забывай, что в ноябре ты будешь хранителем одного важного фрагмента.

Глава 8

Веселье, как я и предвидел, началось после полуночи.

Моя договорённость предполагала сопровождение шишек Эфы в режиме 24/7, так что я не удивился появлению красивой улыбающейся служанки, сообщившей, что мне выделены апартаменты в гостевом крыле. Я последовал за девушкой, по пути выяснив, что у всех апартаментов отдельный санузел и при желании я могу вообще не пересекаться с гостями. Хотя все двери выходят в общие коридоры и рекреации, вот такой прикол. В крыле имеется свой обеденный зал, там отдельная кухня. Есть выход в сад, зимнюю оранжерею, гостиную, бильярдную и даже небольшой бассейн. Плюс тренажёрный зал и вездесущее додзё. Служанка восторженно сыпала подробностями — было видно, что она рада своей высокой миссии. Это ж какое доверие — сопровождать самых влиятельных, богатых и знаменитых людей страны! У меня было альтернативное мнение по поводу своего богатства, да и уровня известности в высшем свете, но я решил это особо ценное мнение придержать.

После завершения официальных мероприятий состоялся небольшой фуршет, за которым я наблюдал издалека сквозь стену. Сам не показывался, но был готов к любым поворотам. Князь Трубецкой пообщался с гостями, пожелал всем доброго вечера и незаметно уплыл в закат. Брем сказал, что лидер клана сейчас в надёжном укрытии, под присмотром личной охраны, а ещё — с набором очень интересных артефактов. Так что я могу поспать, набраться сил перед завтрашним днём и присоединиться к команде герцога в семь часов утра. Будет новый инструктаж и распределение ролей. Никто уже и не заикался о том, что я сопровождаю Воронову. Меня откровенно использовали для прикрытия главы правящего Рода.

Я не люблю быть нянькой.

Это вообще не моё.

Но свой «гонорар» отрабатывал честно.

И не забывал держать в поле зрения сынка Гамова. Хмырь бросал на меня выразительные взгляды, думая, что никто не замечает.

Запершись в своих апартаментах, довольно шикарных и просторных, я первым делом начал изучать соседей. Просканировал всё крыло, сделал стены прозрачными. Делегации приезжих селились группами, в смежных помещениях. Самые роскошные комнаты получили князья и герцоги, их слуги и охранники жили в помещениях попроще. И да, крыло было пятиэтажным, так что на полное изучение местности я убил туеву хучу времени. В итоге запомнил дислокацию и остался вполне доволен. С Гамовым мы жили на разных уровнях, так что он выдаст себя, если попробует спуститься с четвёртого этажа на второй.

Между тем фуршет сменился вечерней развлекательной программой. В большом концертном зале выступали невесть откуда взявшиеся Юрий Осока, группа «Машина различий» и набирающая популярность четвёрка из Минской губернии «Друзья». Кроме того, я слышал, намечается камерный спектакль в малом зале по какой-то модернистской пьесе. Поесть можно было в любой момент, заказав себе в номер блюдо из меню на стене. В общем, над организацией Трубецкие постарались.

Я, разумеется, не стал скрываться.

Если Гамов что-то задумал, пусть проявит себя. Убивать я могу смело любого недоноска, к войне Великих Домов это не приведёт. Я ведь не клановый аристо, хо-хо-хо. Так что я гулял по саду, дышал свежим воздухом, раскланивался со знакомыми личностями, периодически брал с подносов безалкогольные коктейли. Мои прогулки лишь казались хаотичными. На самом деле, я просвечивал стены, срисовывал расположение галерей, лестниц, лифтовых шахт и прочих мест общего пользования. Фиксировал телохранителей из других уголков страны. Намечал маршруты для быстрого перемещения.

И знаете что?

Я не сумел отыскать чудо-комнату, в которой зашился князь. То ли он выехал за пределы дворца, то ли активировал хитрую артефакторику, создающую помехи для моего зрения. Последнее с трудом укладывалось в голове, но мало ли. Уверен, Трубецкой ищет способ, чтобы потенциально обезопасить себя от убийцы моего класса.

В свою временную обитель я вернулся ближе к одиннадцати.

И сразу заподозрил неладное.

Остановившись перед дверью, сделал всю стену прозрачной. На первый взгляд ничего не изменилось. На второй — изменилось многое. Чуть сдвинулась прикроватная тумба, дверь в ванную комнату оказалась приоткрытой, оставленную на подоконнике бумажку сдуло сквозняком. А сквозняк появляется, если открыть входную дверь. Кстати, я «забыл» выключить свет не просто так. Ещё одна проверка. Многие жмут на выключатель рефлекторно, даже не задумываясь о том, что делают. Но тут неведомые визитёры не сплоховали, зачёт.

После первичного осмотра я изучил комнату уже повнимательнее. Не упуская ни одной мелочи. И пришёл к выводу, что гости у меня побывали, но всё осталось вроде бы нетронутым… Хотя вот решётка вытяжного отверстия в санузле меня смущает. Там раньше висела паутинка.

Просачиваюсь внутрь, не открывая двери.

И обнаруживаю под ногами деталь, которую изначально пропустил.

Леска.

Первая мысль — растяжка. Сейчас зацеплю — и рванёт. Потом сообразил, что в этом мире таких ловушек быть не может. В принципе. Зато существует всякое артефакторное и каббалистическое дерьмо. Переступив через леску, я пригнулся и обрёл плотность. Тронул «растяжку» пальцем.

В воздухе что-то просвистело и с глухим стуком врезалось в дверь.

Шип?

Или игла.

Неплохо, господа присяжные заседатели. Но стараться надо было лучше. Вдруг я умею уклоняться от подобных фокусов? Тут не обойтись без дублирующей системы…

Под ногой скрипнула половица.

Я выхватил меч, реагируя на свист.

Молниеносный взмах — и второй шип, летевший к моей голове, разрублен надвое. Обломки упали на паркет. Я поспешил вернуть себе проницаемость в ожидании очередной засады. Простоял, не шевелясь, минут пять. Ничего не последовало, и я вновь материализовался. Сделал шаг в сторону окна. Изучил всё, что находилось под полом. Ловушка представляла собой диск, от которого по стяжке была проложена линия. То ли провод, то ли обычная черта. Сам артефакт и часть пола были испещрены Знаками. Линия вела к окну, поднималась по стене и обрывалась у подоконника. Там под небольшим углом была установлена неприметная трубка. Я эту штуку сразу не заметил, потому что её выкрасили в белый цвет. Дублирующая трубка была спрятана над карнизом со шторами. Всё установлено грамотно, с учётом дистанции, моего роста и предполагаемого местоположения головы в определённых точках. Явно поработали опытные шиноби.

Ловушка, насколько я понял, заряжалась энергией ки.

Сейчас проложенный геометрический канал был разряжен.

Тщательно просветив все поверхности, включая мебель, рамы и батареи, я заострил внимание на выключателях. А ещё мне не понравилась вентиляционная шахта в санузле. Приблизившись к двери ванной, я сделал нужные участки прозрачными и щёлкнул выключателем. Перчатки вселяли уверенность, что я не отравлюсь какой-нибудь хитрозаточенной контактной гадостью.

Наверное, я бы ничего не заметил.

Будь я простым смертным.

Через прозрачную перегородку я увидел, как по электрическому проводу пробежалось нечто белёсое. Уловил энергетический выброс. Что-то щёлкнуло в районе вытяжки.

Пауза.

Я подождал несколько минут, но ничего интересного не произошло. И это логично. Я столкнулся с ловушкой отложенного действия. Нечто должно меня убить не в комнате, а внутри ванной. Точнее — в душе. Это может быть что угодно, но я делаю ставку на яд, который впрыскивается в систему вентиляции. Газ тяжелее воздуха, который спустится вниз и заполнит душевую кабину, где я моюсь.

Проверяю догадку.

У стока, под кафельной плиткой, обнаруживается ещё один диск. И Знаки там рабочие, едва уловимо мерцающие в темноте. Значит, ловушка двухступенчатая. Выключатель подготавливает механизм к срабатыванию (возможно, смешивает компоненты отравы в скрытом резервуаре), а диск, когда я на него наступлю, запускает устройство.

Тонко.

Я бы даже сказал, изящно.

Вызывает восхищение и уважение.

Век живи — век учись.

Но интересует меня другое. Каким таким Макаром злоумышленники сумели проникнуть в мои апартаменты, всю эту историю смонтировать, настроить и замаскировать? Ко мне что, впёрлась бригада строителей с каббалистами-артефакторщиками? И прислуга ничего не заметила?

По спине пробежал холодок.

Они ведь должны убедиться, что я мёртв. А это видеонаблюдение. Или слежка через окно. Но есть и третий вариант. Подкупленная горничная, так мило щебетавшая со мной в коридоре. Если я прав, девушка должна в ближайшие четверть часа постучаться в дверь и узнать, всё ли у меня в порядке. Не отвечу — откроет своим ключом. Увидит труп — аккуратно всё закроет и сообщит своим хозяевам о выполнении задачи.

Схемы быстро пронеслись в голове.

На всякий случай проверяю всё, что можно на наличие скрытых камер и жучков. Чисто. Из окна хорошо просматривается парк, и в теории за мной могут наблюдать из противоположного крыла, ведь здание изгибается. Но это в теории. На практике гораздо проще купить служанку и не тратить силы на вскрытие замка.

При любых раскладах ничего нельзя трогать.

Спать тоже нельзя.

А ещё — снимать перчатки и мыться в душе.

Но и спускать Гамову с рук подобные выкрутасы я не собираюсь. За преступлением должно последовать наказание. Как бы ни двусмысленно это звучало из моих уст.

Затаившись у двери, я стал ждать.

Через несколько минут раздался тихий, но настойчивый стук.

— Господин? Меня послали узнать, не желаете ли вы поужинать.

Голос знакомый.

Та самая горничная.

Бинго!

Выждав полминуты, горничная достала ключ и вставила в скважину. Начала проворачивать. В этот самый момент я и втащил её внутрь прямо через дверное полотно. Девушка вскрикнула, но я успел зажать ей рот ладонью в перчатке, вдавить в стену и приставить к горлу обнажённый клинок.

— Тихо.

В глазах служанки отразился смертельный ужас.

Она поняла, что я понял.

— Я спрашиваю, ты моргаешь, если ответ означает «да». Мычать и кусать мою руку не нужно. А то я нервный, могу сгоряча голову отрезать. Моргни, если поняла.

Горничная моргнула.

— Очень хорошо, — продолжил я. — Если хочешь сказать «нет», моргни дважды. Поняла?

Девушка моргнула один раз.

— Сообразительная, — похвалил я. — Ты впустила сюда людей, которые что-то устанавливали в комнате?

Морг.

— Они тебе заплатили?

Морг.

— Ты находилась в комнате, когда они здесь работали?

Два морга.

Прикольно звучит, а?

— Теперь я уберу ладонь, но не клинок. Дёргаться не нужно. Будешь отвечать тихо, спокойно, правдиво. Согласна с такими условиями?

Горничная моргнула.

Я освободил ей рот.

— Итак, я буду говорить, ты исправишь меня, если ошибаюсь. К тебе подошёл неизвестный, попросил открыть дверь ключом. Предложил деньги. Ты согласилась. Он сказал, что заплатит больше, если ты за мной проследишь. Удостоверишься, что я вошёл в комнату, постучишь и, если не подам признаков жизни, войдёшь внутрь. Увидишь тело — сообщишь своему нанимателю. Всё верно?

— Почти, — девушка перестала бояться.

Совсем.

Метаморфоза была столь неожиданной, что я немного сбился с ритма допроса.

— Внесу коррективы, — горничная посмотрела на меня с некоторой долей сожаления и… жалости. — Я готовилась к подобным операциям с детства. Служанку пришлось убить, после чего занять её место. Сейчас на меня наброшена иллюзия. В остальном ты прав — мне заплатили.

Внешность горничной неуловимо изменилась.

На меня смотрела уже другая девушка. А ещё точнее — зрелая женщина лет сорока. С острым, как бритва, взглядом. Вроде бы и русская, но с раскосыми азиатскими глазами.

Не задумываясь, я перерезал ей горло.

Попытался перерезать.

Лезвие встретило пустоту, а сама шиноби переместилась мне за спину. Длинный и тонкий кинжал, по логике, должен был пробить мне печень. В реальности я скользнул в сторону и, развернувшись, снёс незваной гостье голову. Прыгуны меня всегда раздражали.

Обезглавленное тело повалилось на ковёр, из артерий толчками хлестала кровь.

Шагнув к двери, я резким движением погрузил меч в полотно.

Выдернул.

С той стороны послышался звук падающего тела.

— А вы думали, — просочившись сквозь полотно, я навис над дёргающимся телом. Мужик в поварском халате, рядом передвижной мини-бар. Типа еду и бухло развозит. — Ибо нефиг.

Смахнув кровь с меча, я вложил клинок в трость.

Посмотрел вправо и влево.

Коридор был пуст, но в дальнем его конце обнаружилась камера. А это означало, что мои действия не укрылись от представителей службы безопасности.

Что ж, посмотрим.

Вдруг я успею.

Решительно, но без спешки, я двинулся к лестнице между этажами крыла. Эту клоунаду мог устроить лишь один человек.

И ему пора бы отправиться на свидание с папочкой.

Глава 9

Идея пришла в голову внезапно.

Я сделал перекрытия над собой прозрачными, обследовал весь четвёртый этаж и нашёл апартаменты Дома Волка. Арнольд Гамов не спал. Находился в своей комнате, читал книгу, поглядывал на часы. Нет острой необходимости рубиться с ним на мечах. Достаточно лишить полы материальности. Ублюдок рухнет с четвёртого этажа и свернёт себе шею. Или все кости переломает. Это, конечно, не гарантия…

Ловлю себя на мысли, что не помню о родовом Даре Гамовых.

Мой враг происходит из старинного княжеского Рода. Папочка Арнольда активно пользовался артефактами, но это его не спасло, когда мы встретились на арене. Начальник СБ Эфы попросту не успел применить свою сверхспособность.

Вдруг этот засранец умеет левитировать? Хотя стоп… Вспомнил. Телепаты они, и очень сильные.

На моё плечо легла чья-то тяжёлая ладонь.

Повернув голову, я наткнулся на холодный немигающий взгляд герцога Брема.

— Не надо, — тихо произнёс герцог. — Лучше остановись.

Мы оба знали, что я хочу сделать.

— Если ты сейчас его убьёшь, возникнут проблемы, — ровным голосом пояснил Брем. — Волки выйдут из намечающейся коалиции под предлогом, что Эфа не в состоянии обеспечить безопасность их делегатов. А могут и войну кланов начать.

— Сейчас? — искренне изумился я.

— Шахин знает о наших разногласиях, — пояснил Брем. — Поэтому предложил устраниться от поддержки Персии. Взамен турки обещали Волкам голову Трубецкого.

— И?

— Волконский ещё размышляет.

Подобный раскол я представляю с трудом. В новейшей истории России не было случаев, когда правящий Дом не поддерживался на международной арене другими кланами. Это как бы шатает устои. С другой стороны — всё однажды случается в первый раз.

— У вас там камеры, — сказал я. — Вы понимаете, что происходит.

— Понимаю, — заверил Брем. — И прошу только одного — не срывай нам мероприятие. После окончания съезда делай, что хочешь. По Гамову никто скучать не будет.

— Да он просто в подвал упадёт, — предложил я. — Ненароком.

— Пожалуйста.

Брем просто попросил.

Как нормальный человек.

— Ладно, — сдался я. — Неплохой вы дядька. Но после съезда он не жилец.

— Разумеется, — просиял эсбэшник.

— И заселите меня в какое-нибудь безопасное место. Хочется поспать, а горничным я не доверяю.

— Главное крыло сгодится? — в глазах Брема проскочила хитринка. — Рядом с княжескими покоями.

Я криво усмехнулся.

— Ну, раз вы настаиваете… Не смею отказывать!

* * *

Работа клановой СБ меня впечатлила.

Во-первых, исчезли трупы и следы крови, причём уборку сделали запредельно быстро. Во-вторых, ситуацию замяли. Утром никто из гостей не перешёптывался о ночном происшествии, никакой паники не чувствовалось. Только Волконский ходил мрачнее тучи, а Гамов под благовидным предлогом покинул дворец и вылетел в Никополь. Дескать, неотложные семейные дела. И это при том, что семьи у юного князя не было. В-третьих, мне выделили персональных охранников, одного из которых я узнал. Прыгун, наблюдавший за совещанием клановых лидеров накануне. В-четвёртых, княжеская часть дворца была запечатана дверями с каббалистической защитой, а в моей двери имелся простенький сигнальный артефакт, связанный с замком. Окно тоже было под сигнализацией. Вдобавок, туда поставили непробиваемое стекло. А ещё меня заверили, что прыгун не сможет телепортироваться в комнату.

Спал я плохо.

Будучи параноиком, посчитал все перечисленные средства защиты недостаточными и решил отказаться от сна. Тем более, нет никаких гарантий, что Гамов не притащил с собой ещё и боевого морфиста. Денег у гадёныша на такого сотрудника хватит. Чтобы не вырубиться, отжимался, прогонял ката с мечом, приседал и стоял в планках. Под утро сел на ковёр, погрузившись в глубокую медитацию. Прогнал через своё тело несколько волн ки, очищая организм от усталости. Принял контрастный душ, взбодрился растяжкой и лёгкой зарядкой. В голове почти не шумело, мозг соображал сносно. И всё же я покинул княжеское крыло, направился в общую гостевую зону и, отыскав кофемашину, заварил себе чёрный американо без сахара. Здесь, правда, такой кофе назывался «быстрым турецким».

Направляясь к тайной комнате Брема, я задержался в большой гостиной. Там скопилась приличная толпа аристократов, смотревших утренний выпуск новостей. Все кресла и диванчики были заняты, многие стояли с чашками кофе в руках. Взгляды были прикованы к большому, слегка выгнутому экрану, установленному в стенной нише. Телевизор был примитивным, плазму ещё не придумали.

— Как стало известно, армия Халифата перешла границу Персии сегодня около трёх часов ночи, — вещала красивая дикторша Первого Московского. — Наступление затронуло северо-западные регионы страны. В частности, осаждён крупный город Тебриз, в случае захвата которого оккупанты смогут прорваться к побережью Каспийского моря, а также к столице Персии — Тегерану. Министерство иностранных дел Дома Медведя резко осудило действия властей Стамбула. Как отметил князь Пётр Вяземский, глава министерства, персы являются нашими стратегическими партнёрами, и данный акт агрессии должен быть осуждён мировой общественностью.

Почему-то я был уверен: члены Совета узнали о войне ещё ночью.

На экране появился седовласый мужчина в чёрном костюме. Очень спокойный и уверенный в себе товарищ. Стрижка — волосок к волоску. Модные бакенбарды.

— Безусловно, действия Халифата угрожают национальной безопасности России, — заговорил Вяземский. — Конфликт разворачивается в непосредственной близости от наших границ, при этом стало известно, что пришедшее к власти в Стамбуле правительство расторгает прежние договорённости. Некоторые из наших губерний Халифат считает своими историческими областями…

Дальше мне было не интересно.

Какая разница, что говорят политики?

Главное — следить за руками.

Если Халифат и Великобритания почувствуют нашу слабость, то нападут. А если решат, что цена слишком высока и можно получить по шапке — будут создавать напряжённость в соседних странах, накладывать всякие-разные санкции и торговые эмбарго. Повод найдётся.

Оказавшись в тайной комнате, я стал свидетелем неслыханного оживления. Лидеры кланов увлечённо обсуждали текущие события, делились неизвестными подробностями и спорили о том, какой будет ответ. Что интересно, даже Волконский присоединился к этому мозговому штурму и больше не поднимал вопрос о том, что его клан не заинтересован в конфронтации со Стамбулом. И это при том, что риторика во Владивостоке была прямо противоположной.

Когда ажиотаж немного поутих, заговорил князь Долгоруков:

— Господа, время споров прошло. Нам придётся собрать ограниченный контингент и ввести в Персию. Сделать это нужно максимально быстро, пока враг не приблизился к Тегерану и не получил доступ к Каспию. Не хватало нам ещё, чтобы турки в наших внутренних водах хозяйничали.

Раздался одобрительный гул.

Князья, герцоги и финансисты выражали поддержку правящему Дому.

— Все готовы присоединиться к кампании? — Долгоруков обвёл взглядом собравшихся.

Лидеры кланов и главы независимых Родов заверили властителя в том, что консенсус достигнут. Даже Волконский с кислой миной процедил своё «да».

— Очень хорошо, — кивнул лидер Медведей. — Сегодня вы определитесь с главнокомандующими, мы прикинем, сколько сил должно быть задействовано и создадим Генеральный Штаб, из которого будет осуществляться общее руководство. Затягивать нельзя. У нас есть несколько дней, за это время придётся перебросить в Персию достаточно серьёзные силы. А это логистика. Учитывая лимит времени, нам потребуется большое количество грузовых и десантных дирижаблей. Высадим десант мощных, проверенных бойцов, их задачей будет… хм… любой ценой продержаться до прибытия основных сил. Которые подтянутся по железнодорожным путям.

— Мы предоставим нужное количество цеппелинов, — сказал Владимир Сапега. — Я обращусь к Гинденбургам.

— Отличная мысль, — похвалил Долгоруков.

— На Поволжье сконцентрировано большое количество военных заводов, — вклинился Асад. — Если пустить поезда с мехами через Астрахань, то оперативно доставим всё к Каспийскому морю. Я выделю свои корабли для переброски десанта. Армия Домов Тигра и Волка может ехать через Самарканд и Бухару, в сторону Хазарской бухты.

— Дирижаблями быстрее, — возразил Сапега. — При попутном ветре на маршевых двигателях они разгонятся до шестисот километров.

— Но корабли и поезда увезут больше, — гнул свою линию Асад. — Так можно перекинуть основные силы.

— Здесь более-менее понятно, — пресёк развернувшийся спор лидер Медведей. — Войска из европейской части России полетят на дирижаблях. Я говорю сейчас о передовых отрядах. Собирайте геомантов, кинетиков, опытных прыгунов-диверсантов и мет. Подключайте боевых морфистов — будем вырубать командный состав противника. Мехи нужны лёгкие, штурмовые. Без этих здоровенных коловратов. Оснащайте парней дисковыми пилами.

— Надо определиться с базированием Штаба, — сказал Трубецкой.

Дальше пошла какая-то военная мутотень, и я поймал себя на желании навернуть ещё немного кофе или поспать. Быстренько прогнал по каналам ки, взбодрился и вновь окунулся в диалог.

Не зря.

Трубецкой решил поднять вопрос недавнего покушения на Барского.

— Господа! Прошу обратить внимание на прямой вызов нашей госбезопасности со стороны Британии. Все вы ознакомились с отчётом, описывающим попытку убийства начальника СБ Дома Эфы. Если не погружаться в детали, убийца перемещался сквозь многомерное пространство. Думаю, это была попытка запугать нас и исключить из уравнения человека, обладающего большим объёмом разведданных.

— Многомерность, — задумчиво повторил Сапега. — Насколько я помню, схожим образом передвигаются домоморфы.

— Верно, — кивнул Николай Филиппович. — И мы выяснили, кто стоит за этим покушением.

Воцарилась тишина.

— Приказ о ликвидации Барского отдал Энтони Леннард, глава Центрального Разведуправления. Исполнителем был ассасин из Ордена Тени.

— Леннард не мог сам инициировать такое, — покачал головой Орлов.

— Не мог, — согласился Трубецкой. — Он действовал по поручению премьер-министра Кима Ступера.

Долгоруков откашлялся:

— Вынужден признать, господа, доказательства представлены убедительные. Более того, мои агенты проверили этот факт. Так оно и было на самом деле.

— Что это значит? — вскинулся Волконский. — Любого из нас могут прирезать, мгновенно переместившись откуда угодно?

— Это могут и прыгуны, — хмыкнул Сапега. — Но признайтесь, у всех есть отклоняющие артефакты, сбивающие настройки прыжка. У меня такая хрень в машине, главной резиденции и на личном дирижабле. С собой ношу хитрый амулет. Всё законно, с лицензией. Но очень дорого и… это работает.

— С Орденом Тени больше не работает, — возразил Трубецкой. — Ассасин зайдёт в любую резиденцию с ноги, и ваши артефакты его не остановят. Потому что наёмники из Ордена Тени не телепортируются, а проходят сквозь многомерное пространство. А это совершенно разные принципы.

— Поздравляю, — лидер Медведей первым сложил два и два. — Теперь нас можно шантажировать. Никто не в безопасности.

— Нужно ответить, — предложил Трубецкой. — Пусть англичане знают, что у них нет иммунитета.

— Предлагаете обратиться за помощью к тайным обществам? — заинтересовался Сапега. — Заказать Леннарда? Или Ступера?

Николай Филиппович покачал головой:

— Никого не надо заказывать. Мы передадим послание.

Князья и герцоги непонимающе уставились на лидера Эфы.

— Письмо? — брови Волконского взметнулись вверх. — И что это даст?

— Доставленное особым образом письмо, — уточнил Трубецкой. — Оно окажется там, куда проникнуть невозможно. В личном кабинете Ступера. Защищённом от прыгунов кабинете. Внутри будет предупреждение, а к письму мы приложим нож. Намёк более чем прозрачный.

— Но как вы собираетесь доставить это послание? — заинтересовался эмир Асад.

— Этим вопросом займётся наш человек, — отрезал князь. — По понятным причинам я не горю желанием раскрывать его личность. Но, поверьте, задание будет выполнено наилучшим образом.

— Мы догадываемся, кто это может быть, — прокомментировал Орлов.

— Что ж, — Трубецкой повернулся к Долгорукову. — Дело за тобой, Коля. Если уж доставлять письмо этим недоноскам, то от имени правящего имперского Рода.

* * *

Я освободился через несколько часов.

Письмо британскому премьеру было составлено, заверено подписями и печатями всех клановых лидеров, передано мне вместе с боевым ножом — одним из тех, что используют в схватках агенты СБ. По секрету мне сообщили, что там было всего три слова: «НИКТО НЕ ВЕЧЕН». Брем заверил, что Ступер поймёт, мужик неглупый.

Около часа я потратил на инструктаж. Телепат перекинул мне образы штаб-квартиры британского правительства в Вестминстере. Кроме того, мне передали имеющиеся планы здания, схему с кабинетом и подходами к нему, просветили насчёт охраны, вшитых артефактов и каббалистических ловушек. Уже через сорок минут я понял, что задачка не будет тривиальной — англосаксы оказались теми ещё параноиками. Всё осложнялось присутствием в моём доме Махмуда Шестого, которого нельзя подвергать опасности. Да и светить домоморфа в Лондоне не стоит — это не входило в задачи князей. Мне дали три дня на выполнение миссии. Нельзя медлить, поскольку удар англосаксы могут нанести в любой момент. Впрочем, Трубецкой намекнул, что он оценил бы ликвидацию Ордена Теней. Брошенная фраза «В долгу не останусь» говорила сама за себя.

Покинув дворец, я погнал на своём «Ирбисе» к пансионату «Приморский». Именно там у меня была назначена встреча с отцом Джан.

Глава 10

Пансионат у меня, что надо.

Старый владелец ориентировался на состоятельных аристо, банкиров, финансистов и прочих купцов, так что всё было выполнено по высшему разряду. Имелись конференц-зал, шикарное лобби, дорогой ресторан, мини-кинотеатр… Впрочем, я и раньше всё это перечислял. Вот только для личной встречи Назар Курт выбрал… додзё.

Что ж, одни назовут такой шаг непредсказуемым.

Я, напротив, этому не удивился.

Потому что успел изучить повадки здешних аристократов. Не важно, каким Родом правит одарённый — русским, турецким или японским. Чтобы узнать делового партнёра, потенциального зятя (а вдруг) или конкурента, эти ребята хотят прощупать собеседника с помощью боевых искусств.

У меня был план выспаться.

Точнее, фантазия.

И все эти игры, интриги. политика уже в печёнках сидели.

Но делать нечего. Узнавший меня портье сразу передал послание от гостя — господин Курт сейчас тренируется и будет чрезвычайно рад, если я составлю ему компанию.

Додзё — это не яма.

В пансионате зал выстроили по японским традициям, снабдив раздвижными сёдзи, прочными деревянными столбами, световыми окнами в крыше и прочими стандартными ништяками. Заниматься здесь мог любой постоялец, но сегодня кроме отца Джан никого не было.

Сняв обувь, я переступил порог.

Лакированные доски. Зоны, выстланные татами. Ринг и манекен вин-чун. Стойки с макетами оружия. Тренажёр для фехтовальщиков, боксёрские мешки на цепях. Мишени для метания ножей и топоров. Помещение просторное и всё подготовлено по высшему разряду.

Честно говоря, я не рассчитывал увидеть сверхмощного бойца.

Назар Курт был потомственным морфистом, как и его дочь. А самые опасные воины в этой реальности — бесы. Мне ли не знать, опыт — наше всё.

Замерев у порога, я несколько минут неотрывно наблюдал за гостем из Халифата. Джан говорила, что её отцу недавно исполнилось пятьдесят три. Человек, который методично загонял ножи в мишень с десятиметровой дистанции, выглядел моложе. Загонял чётко выверенными движениями, укладывая в «десятку» и «девятку». И это не было тупой демонстрацией — он ведь не знал, что я зайду именно сейчас.

Глава Рода Куртов выглядел на тридцать пять максимум. Бороду не носил, стригся коротко. Я оценил физическую подготовку этого человека, но пришёл к выводу, что отец Джан привык к дуэлям и прямым боестолкновениям. Это воин, не убийца.

Приблизился я незаметно.

Умею.

Что есть, того не отнять.

Встал посреди зала, опираясь на трость в левой руке. Проследил за очередным высверком летящего клинка. Услышал глухой стук лезвия, входящего в торцевой спил берёзы.

Тактично кашлянул.

И снова Назар Курт поступил предсказуемо.

Резко обернувшись, метнул последний нож в мою сторону. Боевой, остро наточенный нож. Прямо в голову, без поправок на возраст и силу.

Я выхватил меч из трости и спокойно отбил летящий нож. Сталь выбила искру. Нож отлетел в сторону и с глухим звуком упал на доски.

Курт удовлетворённо кивнул.

Не глядя вниз, я выверенным движением вложил меч в трость.

— А если бы вы пробили мне голову?

— Сомневаюсь, что ты позволил бы мне это сделать, — усмехнулся аристократ. — Если верить слухам.

Курт говорил с едва заметным акцентом.

— Каким таким слухам? — включаю дурачка.

— О боевых навыках друга моей дочери.

Пожимаю плечами.

— Случайно получилось.

Назар Курт пересёк зал и остановился в двух шагах от меня. Протянул руку, которую я с удовольствием пожал. Сейчас я видел, что аристо на голову выше меня. И гораздо шире в плечах.

— Нет ничего более закономерного, чем случайное, — глубокомысленно изрёк мой собеседник. Про себя я отметил, что вместо ифу глава Рода предпочитает спортивный костюм. Удобный и дорогой. Возможно, сшитый на заказ. — Рад нашему знакомству, Сергей.

— Взаимно.

— Прошу меня извинить.

Курт поднял метательный нож, направился к мишени, по очереди вытащил из неё все остальные клинки и аккуратно разложил по держателям на стене. Чем заслужил дополнительные сто очков к репутации в моих глазах. Не люблю разбросанное в беспорядке оружие.

Вернувшись, турок продолжил разговор:

— Сергей, ты знаешь о том, что отношения у нас с дочерью непростые. Я планировал выдать её замуж в Неваполисе и укрепить отношения с Домом Орла.

Мы направились к выходу из додзё.

Остановились в проёме.

Из тренировочного зала открывался прекрасный вид на сад — экзотические растения, мощёные камнем дорожки, журчащую искусственную речку. Умиротворяюще.

— Джан рассказывала, — кивнул я.

— Ты должен понимать, что семья у нас патриархальная, — Курт тщательно подбирал слова. — И дети должны безоговорочно выполнять волю главы Рода. Безусловно, Джан не сменит меня в этой роли. У неё есть старший брат, которому и предстоит взвалить на себя бремя лидерства… Впрочем, это будет нескоро. Я хотел сказать, что в текущих обстоятельствах я должен был исключить девочку из Рода. Гнев мой был… велик. Но я удержался. Видишь ли, Джан… она мне очень дорога.

Я не перебивал.

Пытался угадать, к чему клонит этот тип.

Хотя и так понятно.

— И вот, я узнаю, что Джан поселилась в имении молодого барона в качестве… весьма сомнительном качестве. Девушка замечена на балу в твоей компании, Сергей. И, насколько я понимаю, ты принял её в Род, назначив финансовым управляющим.

— Всё верно.

Морфист вздохнул, прежде чем задать следующий вопрос:

— Вы встречаетесь? Какие у тебя планы на мою дочь?

Наверное, стоило бы спросить у Курта, не волновало ли его, что Джан скитается по России без денег, ночует в ПСП, а иногда попросту голодает. Учится в школах с обычными детьми, не имеет возможности защититься в случае нападения. А ведь он мог бы проникнуть в её сны и попробовать договориться. Уладить возникшие недоразумения. Объявился заботливый отец только сейчас. Когда ему потребовалось нормализовать отношения со свергнутым, но потенциально полезным правителем.

— У нас есть некоторые договорённости, — признал я. — Финансовые отношения. Но мы не встречаемся, не помолвлены, и о браке пока речь не идёт.

Слово «пока» я выделил голосом.

Намекнув, что в будущем ничего нельзя исключать.

Выслушав меня, Назар Курт кивнул. И выдал тираду, от которой я малость опешил:

— Время показало, что давить на мою дочь бесполезно. Характер… судя по всему, от её бабушки достался. При этом девочка, пожалуй, сильнейшая морфистка в нашем Роду. Уступает лишь мне, но это временно. Я не собираюсь больше влиять на её выбор. Решит связать свою жизнь с тобой — пожалуйста. Но ты должен понимать… что значительно уступаешь нам как в родовитости, так и в финансовых возможностях.

— Понятно, — я горько усмехнулся. — Будете убеждать не кружить девочке голову и отказаться от самой мысли…

— Не буду, — перебил аристократ. — Да она мне и не простит, если узнает. Я хочу сказать, что проследил за твоим развитием и… весьма впечатлён. Перед собой я вижу целеустремлённого и жёсткого юношу, добившегося силой меча определённой репутации. Вероятно, ты продолжишь своё восхождение… В общем, если вы примете решение сойтись, я его поддержу. И ты всегда сможешь рассчитывать на наш Род.

Здорово.

Без меня меня женили.

— Даже не знаю, что сказать.

— А ничего и не надо говорить, — хмыкнул аристо. — Вы ещё дети. Ладно, подростки. Поэтому запомни мои слова. Просто… прими их к сведению.

— Принял, — очень серьёзно ответил я.

Мне только что открытым текстом предложили союз двух знатных фамилий. Причём вес моей фамилии равен нулю, а Курты имеют за своими плечами многовековую родословную. Брак, если он когда-нибудь станет возможен, явно неравный… Если забыть о моих способностях. О том, что я держу в страхе целый клан, фактически выбивая из Трубецких всё, что мне нужно. И есть стойкое подозрение, что папочка Джан навёл справки, заморочился полномасштабным сбором информации и сделал определённые выводы.

— Вот и хорошо! — обрадовался гость из Халифата. — Я не напрашиваюсь, но скажи, как скоро я смогу увидеть дочь? И есть ли шанс переговорить с… ещё одним человеком, поселившимся у тебя?

С этого и надо было начинать.

— Джан может приехать сюда в любой момент, — ответил я. — Что касается встречи с… моим почётным гостем… то он согласен с вами побеседовать. Джан всё устроит.

Рассмеявшись, Назар хлопнул меня по плечу, а потом крепко обнял.

— Сергей, ты хоть понимаешь, как сейчас укрепил свой Род?

Я слабо улыбнулся в ответ:

— Наперёд забегаете, господин Курт. И мы ведь не знаем, чем вся эта история закончится.

— Аллах велик. Я верю в то, что мы движемся по правильному пути, и всё обернётся наилучшим образом… для нас с вами.

Потрясающий оптимизм.

Я дал Курту номер телефона Бродяги, пообещал передать Джан привет и в кратчайшие сроки договориться о встрече. Сам же поспешил откланяться, сославшись на дела.

Для первого раза достаточно.

Глава Рода Куртов вызвал у меня двоякие впечатления. С одной стороны, мужик он неплохой. Но если повнимательнее присмотреться, то себе на уме. И при любых раскладах интересы Рода ставит выше личных привязанностей. Не ради дочери он примчался в Фазис. И не для того, чтобы познакомиться с потенциальным ухажёром. Главное для опального аристократа — сойтись с халифом, заключить выгодный союз и обеспечить себе триумфальное возвращение в страну… При условии, что лидеры русских кланов переиграют Шахина и британцев.

Перед тем, как сесть за руль, я прогнал энергетическую волну по каналам.

Заехал в крохотную кофейню на границе Портового района и Старого Города, выпил классический турецкий кофе и неспешно поехал домой.

Мне требовался отдых.

Организм молодой, и сейчас для меня пережить бессонную ночь не кажется чем-то экстраординарным. Но впереди — горные серпантины. А в ближайшие дни намечается визит в Британию. Надо бы привести себя в кондицию, чтобы ненужных рисков избежать.

Чуть не забыл про Строганова!

Встреча с герцогом запланирована на понедельник, то есть завтра. Подозреваю, что завтра же начнутся непростые переговоры Назара Курта с Махмудом Шестым. Ещё Гамов на очереди…

Я ничего не прощаю и ничего не забываю.

Гамов умрёт.

Размышляя таким образом, я на черепашьей скорости добрался до Красной Поляны, помахал рукой ребятам на КПП и, сделав тачку проницаемой, проехал прямиком через шлагбаум. По дороге разминулся с бетономешалкой и патрулирующим местность «Тигром». Издалека было видно, как по моим землям снуют рабочие и големы.

Долина погружалась в сумерки.

Обожаю это время.

Тихо, спокойно. По улицам посёлка прогуливаются местные жители, иногда пробежит стайка детворы. А ещё может проехать драндулет моей службы доставки.

Когда двери гаража, отрезали «Ирбис» от внешнего мира, я перевёл дух. Бродяга — единственное на планете место, где я чувствую себя в полной безопасности.

Поднимаясь к себе, поймал чей-то заинтересованный взгляд.

Оборачиваюсь — и вижу внимательные чёрные глаза Кары.

Девушка, судя по всему, упражнялась в додзё.

* * *

Проснулся я от громкого стука в дверь.

Взглянул на часы — без четверти одиннадцать.

Стук повторился.

— Минутку! — сбросив одеяло, я натянул шорты и вчерашнюю футболку. Нехотя побрёл открывать. Народу в доме хватает, и я не всем доверяю на сто процентов. Поэтому и попросил у Бродяги замок. Простенький, но я просыпаюсь от малейшего щелчка или скрипа. — Что ж такое…

На пороге стояла Тамина. Горничная, появившаяся у нас пару недель назад. Симпатичная, но очень худая девушка лет двадцати, которую подобрала Джан. Тамина работала преимущественно у купцов и финансистов, но сотрудничала с престижным агентством и имела отличные рекомендации. Мои эсбэшники проверили её на предмет связи с тайными обществами и недружественными Родами, ничего не нашли.

— Доброе утро, — буркнул я. — Что случилось?

— Простите, если помешала, господин, — Тамина опустила глаза. — Госпожа Джан велела передать, что она договорилась со своим отцом о визите сегодня вечером. Назар Курт приедет в семь часов. Госпожа просила передать, чтобы вы предупредили охрану. И ещё она выразила пожелание… чтобы вы присутствовали на ужине, цитирую, не в этих заношенных шортах, не в махровом халате, не в плавках, не в ифу и не в другой какой-нибудь мешковине.

Я хмыкнул.

Умела Джан подколоть, ничего не скажешь.

— Это всё?

— Звонил секретарь герцога Строганова. Просил уточнить, когда вы сможете приехать к его хозяину.

— А давно звонил.

— Примерно в девять утра.

Что ж, сам виноват. В Фазисе любая жизнь начинается в десять, но это южный менталитет. Строганов, будучи человеком воспитанным и предусмотрительным, выбрал «золотую середину» — набрал меня в девять.

— Так, — я снова посмотрел на часы. — Мне потребуется время, чтобы поесть и привести себя в порядок. Позвони секретарю Строгановых и предупреди, что я появлюсь к обеду. Скажем, в половину первого.

— Будет исполнено!

Тамина упорхнула в неизвестном направлении.

Разумеется, я не успевал попасть в город по этим грёбаным серпантинам.

Без помощи Бродяги не обойтись.

Глава 11

Даже за те пару часов, что я «приводил себя в порядок», завтракал и готовился к интересному визиту, успел переделать много важных дел. Изучил планы здания на Даунинг-стрит, запомнил расположение охранных постов и предполагаемых ловушек, рассчитал время и маршруты движения охранников. После этого бегло просмотрел финансовые отчёты «Транскапитала». Глянул свежую корреспонденцию.

Таки да, у меня есть корреспонденция.

Имея постоянный адрес, я завёл почтовый ящик, в который забрасывали газеты «Приморский вестник» и «Высший свет», где регулярно писали о разных событиях в мире знати. Последнее вызывало у меня нулевой интерес, пришлось подписаться по настоянию Джан. Да, чуть не забыл про «Юного радиолюбителя» — это уже для Феди. Он же заставил меня оформить подписку на толстый альманах комиксов, выходящий ежеквартально. Ну, и письма. Коммунальные счета, мы их теперь честно оплачиваем. Приглашения на балы и светские рауты, которые высылают всем без разбору. Эти писульки я сразу отправляю в урну.

Особый интерес вызывают послания, доставленные курьерами-прыгунами.

Как правило, клановыми.

В этот раз мне прислали пухлый конверт, в получении которого расписалась Джан. Конверт отправили, что удивительно, не Трубецкие, а суровые ребята из министерства обороны. Я уж было испугался, что меня собираются рекрутировать под предлогом «Родина в опасности!», но нет. Дом Эфы вспомнил о своём обещании и оформил на моё имя полигон. В пакете лежали все необходимые документы, карта местности, схема сооружений и укреплений, перечень дополнительного имущества…

Я тихо выпал в осадок.

Самый настоящий полигон.

В горах, по шоссе не добраться. Но не так уж, чтобы совсем далеко. При наличии дирижабля можно долететь за тридцать-сорок минут. Инфраструктура ушатанная, но в приличном состоянии. Крепкая стена, КПП, большой ангар и ремонтная мастерская. Сам полигон гораздо больше того, что в Атлере. И, если верить характеристике, максимально приближен к условиям дикой местности. То есть, это огороженный высокогорный участок с уклонами, небольшой речушкой, соснами и прочими каменюками. Есть там и тренировочная фортификация — полуразрушенная крепость для отработки динамичных штурмов. Лучше и не придумаешь.

Довольно ухмыльнувшись, я начал собираться к Строганову.

Узнал у Бродяги, как поживают мои гости. Домоморф ответил, что халиф сейчас сидит в библиотеке, заполненной бумажными книгами из нашего фонда. Ну, как бумажными… Всё это было слеплено из протоматерии. В общем, Махмуд работал, еду заказывал прямо в библиотеку. Его десятилетний сын много времени проводил с сестрой и матерью. Периодически вся эта компания зависала у бассейна или в додзё. А ещё они постоянно смотрели телевизор. Преимущественно новости на арабском. Надо будет придумать что-то с прогулками. А то живут люди в заточении, солнца почти не видят…

Через Бродягу халиф передал мне свои благодарности и заверил, что он восхищён нашим гостеприимством. Подозреваю, Джан очень старалась, делая пребывание изгоев максимально комфортным.

Я предупредил всех о короткой переброске и направился в гараж.

«Ирбис» вывел уже на улицы Старого Города.

Бродягу отправил назад, в имение.

Герцог по-прежнему арендовал особняк, расположенный поблизости от Змеиных Кварталов. Охрана меня пропустила, не задавая лишних вопросов. Машину я припарковал у ворот, трость оставил у дворецкого, а сам последовал за горничной. Девушка отвела меня не на западную террасу, как следовало бы ожидать, а в рабочий кабинет. Солидный, с баром-глобусом, портретами бородатых писателей и стеллажами, на которых стройными шеренгами выстроились книги. Преимущественно энциклопедии и собрания сочинений классиков, если судить по корешкам.

— Ваша Светлость, — я почтительно кивнул хозяину виллы.

— Ой, давай без этого, — герцог шагнул ко мне и крепко пожал руку. — Что сегодня предпочитаешь, барон? Чай, морс, свежевыжатый сок? А может, отобедаем вместе? Скоро Аня из гимназии приедет.

Я вспомнил, что Аня, как и Джан, учится последний год в старших классах Эфы.

— Пожалуй, воздержусь.

— Как знаешь, — Строганов провёл меня в глубину кабинета, где на журнальном столике уже стояли графины с прохладительными напитками. Запотевшие, только что из холодильника. — Располагайся, будь как дома.

Окидываю взором книги.

— Вы библиотеку с собой возите? Контейнерами?

Герцог рассмеялся:

— Нет, конечно! Ты посмотри на это убожество. Стандартный набор, для статуса. Издания, которых навалом в любой книжной лавке. В таком виде сдавалось.

— Понятно, — я налил себе яблочного сока из графина и сразу ополовинил стакан. — Я решил выслушать ваше предложение, герцог. По поводу Союза.

— Разумно, — одобрил Тимофей Савельевич, наливая себе сок из того же графина. Знает, чертяка, мой характер. И демонстрирует. — Как я уже говорил, Вольные Рода заинтересовались твоей персоной. И я уполномочен пообщаться с тобой… по поводу сотрудничества.

— Как это работает? Вы же не клан.

— Главный принцип — никаких договоров и письменных обязательств. Мы не присягаем никому на верность, не влезаем в вассалитет. Не выдаём справок и сертификатов. Если ты с нами — это на устных договорённостях. Слово дворянина.

— Вы знаете мой подход к аристократическим заморочкам. Я — простой уличный мальчишка. Какие выгоды я могу получить? И что предоставлю взамен?

— Вольные Рода обмениваются важными данными, — начал перечислять Строганов. — Финансовой и политической информацией. Слухами. Сведениями, полученными от своих СБ. Не обязательно по запросу. Если ты узнаёшь, что одному из нас грозит опасность, то предупреждаешь. Если видишь потенциальную выгоду для одного из нас, то же самое. При этом мы — не военный блок. Дерёмся сами за себя.

— Это всё?

— Нет. Главное — это связи, мой юный друг. А для тебя они ой как важны… Я, например, слышал, что ты занимаешься изобретательством. А вдруг это кому-нибудь нужно? В Европе или Азии? Спроси — и тебе ответят.

— Я много чем занимаюсь, — задумчиво кручу в руке стакан. — Вином, например.

— А ещё у тебя есть отлично зарекомендовавшая себя служба доставки, — подхватил герцог. — Которой уже многие интересуются.

— В последний раз из-за такого интереса мне войну объявили.

— Издержки любой успешной коммерции, — отмахнулся Строганов. — Не забывай: умные люди не воюют, а договариваются. Разрабатывают схемы взаимовыгодного сотрудничества. Хороший пример — концессия.

— Это как? — заинтересовался я.

— Ну, коммерческая концессия, — герцог сделал паузу, подбирая слова. — Ты передаёшь партнёру право на предпринимательство, свои наработки и торговую марку, а он делает регулярные отчисления. Хорошая форма пассивного дохода, при которой ты не борешься с конкурентами в других губерниях, а перекладываешь всё это на плечи своих партнёров. Если их задушат, ничего не теряешь, кроме отчислений. Ты же не вкладывался в аренду, оборудование и найм персонала. А планета большая. Есть куда развиваться.

— Ага, — кивнул я. — Понятно.

В моём прежнем мире это называлось франшизой. Насколько я помню, франчайзер передаёт своим сателлитам готовую бизнес-модель, а не просто товарный знак. Нужно обучить товарища, предоставить ему пошаговую инструкцию, а если требуется, то и технологии для реализации проекта. Тот же «Ozon» прекрасно иллюстрирует прибыльность схемы для обеих сторон сделки. Да, есть ещё некий единоразовый взнос за вступление в систему, не помню, как называется… Вопрос в том, как отнесутся к подобной экспансии Великие Дома и торговые гильдии. А также главы мощных самостоятельных Родов наподобие Чингисов. Но это, как справедливо заметил Строганов, проблема франчайзи. Может, они договорятся полюбовно. Или произойдёт рейдерский захват. В любом случае, по законам Российской империи, владелец франшизы, будь он хоть сам Долгоруков, будет вынужден отстёгивать мне роялти. Иначе пошатнутся все устои, рухнет паритет.

А герцог — не дурак.

Дельные мысли высказывает.

— Абонентская плата, — продолжал рассуждать Строганов. — Либо фиксированная ежемесячная сумма, либо какой-то процент с оборота. Это уже сам решай, исходя из анализа рынка.

— Так, ладно, — я оторвался от дележа шкуры неубитого медведя. — Мои выгоды ясны. Новые рынки, коллаборации и перспективы. А что с Союзом? У вас, я так понимаю, довольно успешные люди решили объединиться. При этом сумевшие выстоять под давлением кланов. На кой им сдался заштатный баронишка? Если что, я не планирую разбираться с вашими врагами по заказу. Мне и так всего этого дерьма хватает.

Герцог посмотрел на меня с улыбкой.

— Сергей, никто и не думал предлагать тебе роль шиноби. Если кто и думал, ты сам решишь, нужно ли тебе это. Я сказал ровно то, что сказал. Связи, торговые альянсы, обмен информацией и технологиями. Взаимовыгодное сотрудничество. Мы не гильдия, но и не клан. Единственное обязательство — не играть против своих партнёров по Союзу. Если они не играют против тебя, разумеется.

— А если играют?

— У нас такое под запретом. Виновный сразу исключается из организации. Но не это самое страшное, Сергей. Если по вине одного из нас развязана торговая или реальная война против коллеги, на нарушителя обрушатся все.

— Вы говорили, что блок не военный.

— А я и не говорил, что к тебе заявится объединённая армия. Тебя будут уничтожать финансово и репутационно. Поверь, это гораздо хуже. Особенно, если учесть, какие Рода уже вступили в Союз.

Начинается.

— Допустим, мне не нравится один из ваших Родов. Или не понравится в будущем. Что тогда?

— Можешь отказаться вести дела с этой семьёй. Правилами не возбраняется. Но никаких действий, наносящих вред, прямо или косвенно.

— Выйти я могу в любой момент?

— Безусловно.

— Я хочу получить список Родов, которые уже на это подписались. Мне нужно время для проверки моей службой безопасности репутации этих Родов. Если меня всё устроит, встретимся повторно. Как выглядит процедура вступления? Мы же ничего не подписываем.

— Раз в год представители Родов съезжаются в условный центр империи — Екатеринбург. Этот город служит перевалочным пунктом между Европой и Азией. Он не контролируется на сто процентов ни одним кланом. По факту, там всё поделено на районы, и у каждого свой хозяин. Есть условно нейтральные районы. В одном из них и состоится встреча в декабре этого года.

— И?

— Все главы Родов заранее получат информацию о тебе. Смогут всё проанализировать и определиться с выбором. К декабрю завершится заочное голосование. Если твоя кандидатура будет одобрена всеми без исключения, и тебя всё устроит, получишь приглашение на встречу. Там организуют что-то наподобие светского раута, где ты будешь представлен официально. Чистая формальность. Главное — заочное голосование.

— Как это происходит?

— Пусть этот вопрос тебя не волнует. Главное — результат.

— Но вы сказали, что моя кандидатура уже одобрена.

— Главами наиболее влиятельных фамилий. Теми, к чьему мнению прислушиваются. Думаю, ты понимаешь, что Союз — это не сборище нищебродов. Мы вынуждены тщательно проверять каждого, кто претендует на вступление. В том числе, на текущее или потенциальное пересечение интересов.

— Разумно, — после небольшой паузы признал я. — Но я должен дать своё согласие, чтобы мою кандидатуру вынесли на голосование. Правильно?

— Это не обязательно. Предварительное согласие можешь дать прямо сейчас. Окончательное — после озвучивания результатов голосования.

— Как всё сложно, — хмыкнул я. — Ладно, я предварительно согласен. Но мне нужен список Родов.

Герцог встал со своего кресла, подошёл к письменному столу, выдвинул один из ящиков и достал солидного вида кожаную папку. Передал мне.

— Подготовились, — уважительно протянул я.

— Ну, твои вопросы и опасения предсказуемы.

Я взял папку и поднялся с углового диванчика, на котором сидел всё это время.

— Не смею вас больше задерживать, герцог. Обещаю максимально быстро изучить эту папку и дать окончательный ответ к декабрю. Если, конечно, никто не выскажется против моей кандидатуры.

— Договорились.

Герцог пребывал в хорошем расположении духа. Почему-то он был уверен, что всё пройдёт благополучно. Что ж, условия были максимально выгодными для всех, подводные камни пока не просматривались. Но опыт подсказывает: ничто не даётся навсегда. Сейчас у тебя нет врагов, завтра есть. Даже при вступлении в Союз, я могу вылететь из него на раз-два лет через пять.

Покинув виллу Строгановых, я тут же направился в главное представительство «Стрижа», где переговорил с Аркусами и просмотрел финансовые отчёты. Собственно, отчёты я вскользь проглядывал. Всё равно эта статья контролируется Джанушкой. Главное, что я хотел обсудить с Николаем Филипповичем, — перспективы вступления в Союз. И слухи о репутации этих ребят. К моему удивлению, старик положительно отозвался о Вольных Родах и уверенно заявил, что сотрудничество с ними пойдёт на пользу нашим финансам и репутации.

Мне оставалось лишь поехать домой.

И подключить к исследованию Чёрное Око.

Глава 12

Остаток дня я посвятил разработке плана вторжения на Даунинг-стрит. Удивительно, но в реальности, где часть известных мне городов не существовала, а часть изменилась до полной неузнаваемости, Лондон выглядел оплотом стабильности. Я специально открыл мыслекарту, чтобы изучить правительственный район и примыкающие к нему кварталы. И знаете что? Там дофига узнаваемых зданий и улиц, по которым я бродил ещё в конце восемнадцатого века. Аж скупая мужская слеза на глаз навернулась…

Шучу.

Ничего у меня не навернулось.

Зато я пришёл к выводу, что тамошние лорды и прочие министры ничем не отличаются от нашей знати. Тоже огородились в своём Вестминстере от населения, везде понаставили КПП, а часть улиц перекрыли. На Трафальгарскую площадь хрен зайдёшь, Уайтхолл — это сплошь дорогие заведения, закрытые джентльменские клубы и салоны. В Букингемском дворце сидит король Вильгельм Пятый, и он вовсе не бутафория, а сильный правитель, глава мощной Ганноверской династии. В этой ветке реальности королева Виктория не вышла замуж за Альберта, а её дети и внуки не переименовывали себя в Виндзоров.

По моему запросу Бродяга сообщил, что Вильгельм — боевой морфист. И власть удерживает, безжалостно уничтожая во сне тех, кто осмеливается бросить ему вызов. А ещё, как несложно догадаться, заранее узнаёт о намечающихся госпереворотах, потому что непрерывно мониторит сновидения.

И с парламентом у англосаксов весело.

Потому что нет в современной Британии никакого парламента.

Хвалёной западной «демократией» и не пахнет.

Есть Совет Лордов, который формирует кабинет министров. Грубо говоря, Ступера назначили главы влиятельных аристократических Родов, и сам он по большому счёту ничего не решает. Жёсткая централизация, королевская власть, все дела. С лордами Вильгельм вынужден считаться, поскольку они помогают управлять заморскими колониями и демонстрируют лояльность. Но лояльны эти ребята до тех пор, пока Ганноверы соблюдают их интересы. Такое вот «глубинное государство», а по факту клубок змей. Впрочем, как и у нас.

Убивать я никого не собирался.

Что здорово упрощало задачу.

Самым простым решением, как мне кажется, было перемещение вместе с Бродягой в подвал правительственного комплекса, вывод на третий этаж лифтовой шахты, проникновение в кабинет премьера в режиме проницаемости… И всё бы ничего, да только есть защитные артефактные устройства и охранники, которые могут меня заметить. Поэтому я и не могу вывести лифт прямо в нужную комнату.

Здание было скучным, трёхэтажным, с узкими окнами и тёмно-коричневой облицовкой. Прямо как в фильмах про Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Из преимуществ — наличие разведданных.

У меня поминутно расписано, где, кто и в каком количестве перемещается. Отмечены все видеокамеры. Расположение ловушек, реагирующих на движение или прикосновение, тоже есть. Уязвимость премьера в том, что он обладает устройствами, сбивающими с маршрута прыгунов, но воспрепятствовать артефактам из многомерного пространства не может. Равно как и предотвратить трансформации перекрытий, в которые проникают нити протоматерии. Но вот появление лифтовой шахты в самом кабинете трудно не заметить. Тем более, что стены нашпигованы сигнальными механизмами.

А как насчёт меня?

Во-первых, на дело я отправлюсь ночью. Во-вторых, Бродяга выбросит меня за пределами зоны действия самых опасных ловушек. В-третьих, я испытаю в полевых условиях костюмчик с интересной каббалистической начинкой, которую для меня разработал Матвеич. Эксклюзив, так сказать. По сути, плащ с капюшоном, мимикрирующий под окружающую обстановку. Ещё у меня будут перчатки и маска. Дополнительной страховкой послужит мобильный иллюзион, который я намерен прихватить с собой и активировать на время операции.

Просчитав точное время внедрения по Гринвичу, выброс шахты и обход патрулирующих здание охранников, я обсудил всё это с Бродягой. Домоморф ответил, что да, всё осуществимо.

Вылазку мы запланировали на сегодняшнюю ночь.

А ещё точнее — на четыре утра.

Глянув на часы, я прикинул, что у меня ещё прорва времени. Осмотреть подаренный кланом полигон я вряд ли успею, а вот хорошенько позаниматься в зале, пообщаться со Старшими Рептилоидами и мастером Багусом, глянуть список Вольных Родов и сделать предварительные выводы — это без вариантов.

Начал я со списка.

Бросились в глаза бывшие конкуренты по доставке, но там стояла пометка о выбывании. Бестужевы таки переметнулись в клан, к Богратиону. То ли разочаровались господа в Союзе, то ли их оттуда выперли за конфликтность. Также я обратил внимание на Лазаревых и Поляковых. Где-то я слышал эти фамилии. То ли в новостях, то ли в разговорах с Джан и другими аристо. Если мне память не изменяет, Поляковы занимались фармацевтикой, а Лазаревы — судостроением. Но это, как всегда, не точно. Другие фамилии мне ничего не говорили. Там были проставлены титулы, но что это даёт? Виконтов почти нет. Есть пара-тройка княжеских Родов, четыре герцога, а так — графы да бароны. Сейчас это вообще не показатель. В мире, где бабки можно рубить на акциях, облигациях и передовых технологиях, земли и вассалитет не всегда имеют решающее значение. Если ты не в клане, конечно.

Хотя с технологиями я погорячился.

Некоторые отрасли здесь сильно опережают мой мир в ретроспективе конца «семидесятых». Артефакторики и каббалистики у нас вообще никогда не было и не будет. Дирижабли здесь развиты лучше, чем даже в моих 2020-х. Фармацевтика тоже слегка обгоняет мою реальность. Что уж говорить о големостроении, механикусах, тучеразгонителях… И да, здесь обеспеченные люди вполне могут путешествовать на личной субмарине, как это делает мистер Джонс. Эти подлодки комфортны и хорошо оборудованы для длительного проживания. В то же время, я наблюдаю жуткое отставание в электронике, коммуникациях, реактивных двигателях, навигации.

Отдельная тема — взрывчатка.

У нас взрывчатые вещества активно применяются в горнодобывающей промышленности, при строительстве масштабных насыпных конструкций, демонтаже вышедших из строя объектов… Здесь всё это официально запрещено инквизиторами. Поэтому при добыче ископаемых применяются горные фрезы и мощные электрические разряды (у нас о чём-то подобном задумались лишь в начале двадцать первого века). В особо сложных ситуациях промышленники обращаются за помощью к геомантам.

Так что мир вроде бы и технологический…

Но с точки зрения моих современников выглядит странно.

Вот ещё один интересный пример — китобойный промысел. Согласно Закону Меча гарпунные пушки запрещены — выпущенные из них снаряды двигаются слишком быстро. Поэтому долгое время китобойные шхуны были оснащены лодками-вельботами, на которых сидели гребцы и гарпунёры. Бросался гарпун с дистанции в несколько метров очень сильным человеком. При этом сами шхуны давно перестали быть парусными… Сейчас большую часть компонентов, включая ворвань и китовый ус, научились синтезировать. И китобойный промысел основательно сбавляет обороты.

В списке Вольных Родов значились и Ладыженские — северные «рыбные магнаты», сумевшие дать отпор Волкам, основать сеть магазинов «Ладога» и успешно торговать свежими морепродуктами по всей империи. Матусевичей я тоже вспомнил — они заправляли калийными шахтами на Урале и считались ведущими поставщиками удобрений для европейской части России.

Чем больше я вчитывался в список, тем больше понимал, что не одними Великими Домами богата империя. Да, важные политические решения принимались пятью лидерами, но и с независимыми аристократами следовало считаться. Клановые управленцы быстро смекнули, что в ряде случаев проще договориться на взаимовыгодных условиях, чем одержать Пиррову победу, заплатив за контроль над чужим бизнесом непомерную цену. Прецеденты в истории были, но из них делались правильные выводы.

Со списком я отправился к мастеру Багусу, обрисовал суть задачи и попросил перебросить часть наших ресурсов на сбор информации. Документ перепечатал на машинке секретарь Багуса (теперь у нас была и такая должность), а я забрал оригинал и отправился на поиски Ольги. Через неё вышел на связь с одним из Старших Рептилоидов и продублировал задачу на уровне Ока.

Всё.

Маховики закрутились.

Я не сомневался, что через несколько недель получу первые результаты.

Разобравшись с этим вопросом, пошёл в додзё. Мне повезло, и никто здесь не тренировался. Демон гонял новых пилотов, работая над боевым слаживанием. Его сын учился в школе вместе с Федей. А Кара… честно говоря, без понятия, чем она сейчас занималась.

За последний год я основательно нарастил выносливость, усилил мышцы ног, которые чрезвычайно важны в моей профессии. Реакция тоже зависела от регулярных тренировок, и Бродяга по моей просьбе создал полосу препятствий, где я отрабатывал уклонения.

— Бродяга, мне нужна полоса.

Посреди зала возникло эпичное сооружение с растяжками, верёвочными лестницами, вертикальными и горизонтальными столбами. Там были манекены, оснащённые мечами и топорами, раскачивающиеся на цепях шипованные шарики, лезвия-маятники и тому подобное дерьмо. Протоматерия прекрасна! В границах своего дома я могу создать всё, что захочу, не запариваясь поиском в магазинах, индивидуальными заказами и вступлением в клуб «Руки из правильного места». Жаль, что я не сразу оценил все возможности домоморфа.

Выбрав короткий шест бо, я отправился на встречу с судьбой.

Автоматами управлял Бродяга, и он настроил их, руководствуясь моими указаниями. Для начала я забежал по деревянной доске на круглую площадку — та начала скользить по направляющим вверх-вниз. Из пола по дуге выскакивали затупленные серпы, которые мне приходилось отбивать шестом.

Перепрыгнув с площадки на горизонтальное бревно, я побежал к манекену вин-чун, уклоняясь от маятников. Для этого мне приходилось чередовать рывки с остановками, удерживая равновесие. Отбить маятники я не мог — они разрубили бы мой шест.

Только хардкор!

Никакой проницаемости!

Добежав до противоположного торца бревна, я перескочил на столбы Мэйхуа, утвердился двумя ногами, принял боевую стойку и тут же отбил шестом летящий к голове топор. Бродяга создал манекены, которые скользили по направляющим в полу, разворачивались вокруг собственной оси, причём с разными скоростями, поднимались вверх и вниз. С хаотичным, мать его, алгоритмом.

Ко мне направились два манекена.

Выглядели эти ребята, как столбы с торчащими в разные стороны под разными углами палками. А в специальных креплениях этих отростков было зафиксировано оружие. Мечи, ножи, топоры.

Первые удары были вялыми. И рубящими. Манекены приблизились к столбам и начали вращаться. Я без труда парировал шестом всё, что летело в мою сторону, отводя лезвия по касательной, чтобы не повредить шест.

Веселье началось позже.

Сначала горизонтальный отросток одного из манекенов выдвинулся вперёд на скрытой пружине, имитируя колющий удар. Я переставил ногу на соседний столб, уходя от атаки. Второй манекен нарастил амплитуду вращений, перейдя на вторую скорость. Первый вновь атаковал прямым выпадом, провалившись на полметра в пол. Мне пришлось быстро поднять ногу, пропуская под стопой лезвие, утвердиться на двух ногах и тут же заблокировать нож.

Дальше — больше.

Манекены ускоряли и замедляли вращение, продвигали вперёд «руки», тут же отводили их назад через сквозные пазы и разворачивались, нанося удары по размашистой амплитуде. Иногда поднимались и опускались. Я был вынужден отражать атаки на всех уровнях.

За манекенами последовали ванты и проскальзывающие через их ячейки заострённые колья. Мне приходилось уворачиваться и лезть выше. Сбегая по трапу, я уклонялся от шипованных шариков на цепях, после чего вновь дрался с манекенами.

Осилив полосу, я спрыгнул на дощатый пол.

Щёлкнул пальцем — и адское сооружение исчезло.

И лишь после этого заметил Кару, направлявшуюся ко мне от двери. Во взгляде девушки сквозило восхищение, смешанное с… желанием…

Проверить?

Не успел я и глазом моргнуть, как дочь беглого халифа метнула в меня изогнутый клинок, одновременно придавая ему ускорение.

Клинки, доложу я вам, так себя не ведут.

Нож, вращаясь, полетел ещё быстрее, и с запозданием вспомнил, что имею дело с кинетиком. Отбивать не стал — просто шагнул в сторону, пропуская «подарок» мимо себя.

Лезвие просвистело в опасной близости от уха.

Обернувшись, я увидел, как нож висит над полом. Это был непальский кукри, с лёгким изгибом, без выраженной гарды. С лакированной рукоятью из красного дерева.

Нож устремился к своей хозяйке.

А в следующую секунду я почувствовал, как неодолимая сила дёрнула из моей руки шест.

Глава 13

Проницаемость — штука коварная.

Я с улыбкой наблюдал за попытками Кары применить свой Дар. Кинетики могут двигать предметы силой мысли, но проницаемый предмет выходит из их сферы влияния.

— Что происходит? — не выдержала девушка.

Пожимаю плечами:

— А ты как думаешь?

Направляюсь к двери, которую мне загораживает дочь халифа. Я уже в теневом режиме, поэтому Кара не может швырнуть меня на пол. Демонстративно прохожу сквозь неё, размещаю отвердевший бо на стойке с оружием и просачиваюсь сквозь дверь, ловя на себе гневный взгляд.

Я не собираюсь больше играть в этих песочницах. Проверки, измерения длины шеста и прочее детство. У меня другие планы, и Кара в них не входит.

Уверен, она действовала по собственной инициативе.

Присматривалась, хотела показать свою силу или привлечь внимание. Мне хватает и тренировок со Строгановой, которые сейчас проводятся раз в неделю.

Не знаю почему, но Кара вызвала волну раздражения.

Обычно такую реакцию у меня вызывают люди, путающиеся под ногами. Бывает, что ты загружен делами, не всегда удаётся нормально поесть или выспаться, а тут ещё лезут малолетние письки, вся функция которых — просто переждать бурю. И не мешать своему отцу спасать Род.

Вернувшись к себе, я вновь засел за планирование ночной операции. Отвлёкся лишь после того, как получил сообщение с КПП о прибытии Назара Курта. Отец Джан приехал без лишней помпы, в сопровождении двух скромных охранников. Я уже знал, что не все Курты находятся в РИ — Назар предпочитает действовать аккуратно и раскладывать яйца по корзинам. Так, его старший сын, будущий глава Рода, сейчас странствует по Европе, три жены разбросаны по разным уголкам планеты (вместе с наследниками), а третья супруга и один из младших сыновей живут в Неваполисе, под прикрытием Орловых. Инцидент с Джан удалось замять, поскольку у Дома Орла и Куртов налажен бизнес в поставках чего-то очень важного через Красное море.

Получается, Назар ничем не рискует.

Кроме своей жизни, разумеется.

Если кто-то решит его устранить и прибудет для этого в Фазис, Род выживет.

Правда, морфист путешествует инкогнито, и даже в моём пансионате, по просьбе Джан, он не зарегистрирован. Учитывая безвизовое пребывание халифатских аристо в Фазисе, может себе позволить. Персонал «Приморского» в курсе, что прибыл высокопоставленный гость, а ещё в курсе Строгановы. Думаю, информация просто не успеет дойти до англосаксов и Халифата, поскольку их агенты наблюдают за Трубецкими, а не за жалким бароном.

С тяжёлым вздохом я начал переодеваться к ужину.

* * *

Оказавшись за одним столом с нами, Кара вела себя так, словно ничего не произошло. Лишь изредка бросала на меня странные взгляды. У халифа и отца Джан тоже были непроницаемые лица, хотя в прошлом эти ребята враждовали. А ещё говорят, нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Политики могут и не такое вытворять.

Ужин был изысканным, преобладала европейская кухня. Морепродукты и овощные блюда, всевозможные салаты и рыба на гриле. На столе появилось вино с моих виноградников, а также выдержанный эриваньский коньяк, чуть ли не полвека простоявший в дубовой бочке. Сразу видно, Джан основательно подготовилась к встрече. Сервировка, работа горничных, мастерство повара — всё было на высочайшем уровне. Я сделал зарубку на будущее — порадовать Ию хорошей премией. Заслужила.

За столом сидели мы с Джан, Федя, Кара, главы некогда враждующих Родов и десятилетний сынишка халифа. Разговор поначалу носил светский характер — крутился вокруг погоды, политики, светских новостей и общих знакомых. Курт и халиф вели себя так, словно были старыми приятелями, расставшимися много лет назад и соскучившимися по душевным беседам.

Вскоре нас покинули Федя и Дауд, сын халифа.

Словно по сигналу разговор переключился на войну в Персии.

— Кланы и старейшие Рода договорились, — сказал Махмуд, пригубив вино из бокала. — Насколько я знаю, передовые соединения уже направлены в Персию.

— Им придётся туго, — покачал головой Курт. — Я поверхностно заглянул в разные сновидения… Там просто нереальное количество британской техники. У них хорошее снабжение, и войска продолжают прибывать. По хорошему, надо бы нанести удар по кораблям в Трабзоне, а ещё лучше — захватить этот порт.

— Ты так говоришь, словно это чужая страна, — нахмурился Махмуд. — Там наши люди, и они будут умирать.

— Знаю, — вздохнул Назар. — Просто считаю варианты с позиции имперцев.

— Пока они не идут на прямую конфронтацию, — заявил халиф. — Войска, отправленные в Персию… это как бы наёмники, призванные местным правительством.

— Как всегда, — ухмыльнулся отец Джан. — Вот только мы в самом начале.

Мне вся эта клоунада начала надоедать.

Я понимал, что лидеры двух Родов придут к неким договорённостям. Если бы халифа не устраивал визит бывшего оппозиционера, он бы отказался от встречи. Всё, что сейчас происходит — дурацкий ритуал. Брачный танец, финал которого предсказуем.

— Господа, — сказал я. — Простите меня великодушно, но не пора ли уже примириться, выпить на брудершафт и выработать стратегию на будущее? Мы тут собрались по разным причинам, но враг у всех общий. Даже мне не нравится скопление десантных кораблей и цеппелинов в Трабзоне. А это, на минуточку, двести километров от Фазиса.

— Чуть больше, — мягко поправила Джан.

— Не принципиально, — отмахнулся я. — За час сюда доставят вражеские войска или за полтора… приятного мало при любых раскладах.

— Юноша зрит в корень, — уважительно произнёс Курт. Он был только рад ускорению процесса. — Я приношу извинения, о мудрейший, за свои старые поступки и помыслы. То, что сейчас происходит в стране… это гораздо хуже того, что мы имели.

— Хочешь сказать, это даже хуже моего правления, — многозначительно улыбнулся Махмуд.

— Ну… не совсем верная формулировка…

— Ладно, давай не будем, — халиф откинулся на спинку стула и благодушно посмотрел на бывшего подданного. — У нас, можно сказать, перезапуск отношений. Что было плохого в моей политике?

Я ожидал, что морфист начнёт юлить и прятаться за дипломатическими формулировками, но нет. Отец Джан удивил не свойственной восточным людям прямолинейностью:

— В общем-то, нормальная политика. С Россией лучше дружить, это логично. Персы… ну, мы и с ними неплохо ладили. А вот с Евроблоком, некоторыми германскими и датскими Родами у меня тесные контакты. Есть определённые договорённости, совместные производства, торговые интересы. А ты пошлины ввёл конские на некоторые виды товаров, упразднил свободные экономические зоны, заставил больше вакансий для местных жителей открывать… а теперь представь, что у меня отделение большого консорциума открылось… в Каире, например. И там высокотехнологичные линии. Мне нужны западные инженеры, а не вот эти вот…

Курт сокрушённо махнул рукой.

Халиф внимательно слушал.

— Ты даже не скрываешь, что участвовал в заговоре, соблюдая личные интересы.

— Все их соблюдают, — отрезал морфист. — Дело прошлое. Надо было договариваться, объяснять экономические выгоды, но тебя окружали такие советники… Я трижды напрашивался на аудиенцию, всё без толку.

— Ладно, — сдался Махмуд. — Я тебя услышал. Но ты и меня пойми, брат. В стране инфляция, динар обесценивается, бывшие вилайеты откалываются один за другим. Безработица! И ты хочешь, чтобы я рабочие места не создавал? Консорциум голландский лезет в страну, вытесняет отечественного производителя, да ещё и сторонних специалистов завозит… И не ты один такой умный.

Назар не ответил.

— Давай так, — беглый правитель склонился вперёд и пристально взглянул на морфиста. — Ты меня поддержишь в изгнании. Переубедишь некоторых своих друзей. Это реально, не смотри на меня так. Аль-Фалих к тебе прислушается. Раджаб тоже. И ещё с десяток. Когда наступит удобное время, мы вернёмся в Стамбул. Но соберём для этого крепкое войско. Есть частные армии, за деньги они отправятся хоть на край света.

— Предлагаешь инвестицию, — хмыкнул Курт.

— Конечно. Набросайте ваши хотелки, я их рассмотрю. Всё обсуждаемо. Приду к власти — никого не обижу. И с пошлинами порешаем, и с другими вопросами. В пределах разумного.

— Само собой, — глаза Курта загорелись.

Я понял, что настоящие переговоры начались только сейчас.

— Итак, — халиф отодвинул столовые приборы. — Готов ли ты, Назар Курт, глава древнего морфического Рода, присягнуть мне на верность в изгнании? Поддерживать меня словом и делом? Помочь вернуть власть и снова воцариться в Халифате?

— Готов, — решительно сказал отец Джан.

— Я, в свою очередь, буду защищать интересы твоего Рода, — продолжил Махмуд Шестой, — советоваться с тобой по важным государственным вопросам и устранять препятствия, мешающие тебе вести дела. Ты будешь особой, приближенной ко двору. Если возникнет желание с твоей стороны, сможешь войти в состав кабинета министров. Устраивает ли тебя моё обещание?

— Устраивает, — кивнул Назар.

— Отныне моё покровительство распространяется и на твою семью, — заявил халиф, бросив мимолётный взгляд на Джан, — и на тех, кто может вступить с тобой в союз, а также на твоих вассалов.

— Да будет так, — важно кивнул морфист.

Аристократы перегнулись через стол и пожали друг другу руки.

И вновь приступили к трапезе.

Я не выдержал:

— И всё? Устные договорённости? Никаких контрактов, перстней, гарантий верности?

Турки воззрились на меня с недоумением.

Халиф мягко пояснил:

— Сергей, мы поклялись друг другу в присутствии членов своих семей и другого благородного. Ты — свидетель происходящего. Кроме того, при нарушении клятвы одним из нас, второй может распространить ментальные слепки с этим разговором через сны или телепатов. Это будет абсолютной потерей лица, уничтожением репутации. Поэтому да, нам не требуются никакие контракты.

— А перстень я не получил, потому что не хочу быть чьим-то вассалом, — улыбнулся Курт.

Эх, опять я сел в лужу.

Вещи очевидные, но лишь в рамках этого мира. Сверхспособности, действительно, переводят отношения в среде знатных фамилий на качественно новый уровень. Для меня новый.

— Глупость сморозил, — признал я.

Джан посмотрела на меня с лёгкой укоризной, но ничего не стала комментировать. И на том спасибо.

— Что ж, — я поднялся из-за стола. — Хорошо, что вы нашли общий язык, господа. Приятно было провести время в вашей компании, но сейчас мне нужно подготовиться к одному очень важному делу. Прошу меня извинить. Джан, поручаю наших гостей твоей заботе!

Махмуд и Назар тепло со мной распрощались.

Джан и Кара всё ещё сидели за столом, когда их отцы продолжили беседу. Слуги начали менять блюда, подав десерт, но меня это больше не интересовало. Свою миссию я выполнил. Разговаривать с Куртом мне было не о чем. А вот хорошенько отоспаться перед визитом к премьер-министру не помешает.

Переодевшись, я приготовил всё необходимое для вылазки. Одежду, перчатки, оружие. Трость и кусаригама меня не устраивали — слишком приметно. Да и нельзя никого убивать, задача совершенно иная. Так что я ограничился тычковым ножом — просто на всякий пожарный.

— Бродяга, предупреди жильцов, что с четырёх до половины шестого никуда выходить нельзя.

— Хорошо, Сергей.

Я рассчитывал справиться за двадцать семь минут, но всегда есть место досадным случайностям. Жизнь, она такая. Многовариантная.

Чтобы не проспать, поставил будильник на половину четвёртого, да ещё и Бродягу попросил меня растолкать. То есть, разбудить голосом или мысленным сообщением. Если не услышу — разобрать постель. Или вывести под потолок душевую лейку, хо-хо-хо!

Раздав инструкции, я завалился спать.

И знаете что? Никто мне специально не снился, воспоминания из прошлых жизней не тревожили, кошмары в голову не лезли. Я провалился во тьму и проснулся от оглушительного звона.

Механический будильник — страшная сила.

Это известно всякому школьнику, заставшему советское время.

Даже мыслекоманды не нужны.

Открыв глаза, я пару секунд пролежал, уставившись в потолок. Луна заливала комнату серебром, на полу отпечатались тени от оконных рам.

Пора.

Рывком встаю, бегу в ванную, принимаю контрастный душ, чищу зубы. Насухо вытираюсь, иду к себе и приступаю к облачению. Серый комбинезон от Матвеича, нашпигованный хитрыми Знаками под самое не балуйся. Обувь у меня тоже своеобразная — таби на каучуковой подошве с отдельно стоящим большим пальцем. Очень удобно и тихо, голеностоп защищён. Ментальный обруч и маска — на голову. Сверху капюшон. Боевой нож и конверт с письмом — в поясную сумку. Тычковый нож — в чехол на левом предплечье.

— Бродяга, мы готовы?

— Как всегда, Сергей.

Ну, здравствуй, Туманный Альбион.

Вот я и до тебя добрался.

Глава 14

Створки раздвинулись.

Беззвучно.

Я вышел в коридор, в десятый раз сверился с часами, отступил вправо. Лифтовая шахта растворилась в воздухе подобно улыбке Чеширского кота.

Неприятное чувство — отсутствие связи с Бродягой. Мне нужно появиться в условленном месте в чётко оговоренное время. Не успею — мои проблемы. При любых раскладах нельзя снимать обруч и подставляться под телепатическое сканирование.

Коридор выглядел необычно.

С одной стороны — каббалистическая дверь из наборных плашек, блокирующая целый участок здания. Противоположный конец коридора упирался в высокое окно, за которым виднелся фрагмент чугунной решётки. Под ногами расстелена ковровая дорожка, стены обиты ореховыми панелями, круглые лампы вмонтированы в потолок. На меня сразу повеяло стариной, респектабельностью и какой-то… фундаментальностью. Вот именно в таких зданиях и вершатся судьбы мира, подумал я, быстро шагая в сторону окна.

Задерживаться в коридоре нельзя.

Через несколько минут появится охранник.

Камеры здесь тоже имеются в наличии, вот только одна из них вышла из строя. Бродяга вывел лифт аккурат в слепую зону, что соответствовало нашему плану версии два точка ноль.

У арочного проёма, ведущего в эпичный амфитеатр, я задержался. Ступеньки, вездесущие ковры, обитые зелёным сукном сиденья. Вытянутый полированный стол в центре. Чтобы попасть в кабинет Ступера, мне придётся обогнуть это помещение по верхней галерее и выйти в следующий коридор. Затем я попаду в небольшую гостиную, перейду в картинную галерею и окажусь рядом с приёмной.

Вот только сейчас надо укрыться.

Я шагнул в стену и замер, слившись с тёмно-коричневой деревянной поверхностью. Комбинезон вытягивал из меня ки, но совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы обеспечивать мимикрию.

По галерее неспешно прошёлся охранник.

Крепко сбитый мужик в чёрном костюме и очках-консервах, явно заточенных под ночное зрение. Или под поиск неведомых злоумышленников, вроде меня. Света, как ни крути, в амфитеатре и прилегающем к нему коридоре, хватало. Даже на ночь не выключали.

Охранник замер в трёх шагах от меня.

То ли принюхался, то ли присмотрелся к залу.

Постоял несколько секунд и направился дальше, глядя с высоты галереи на огромное пространство амфитеатра. В схемах было указано, что мы сейчас находимся в конференц-зале, где обычно собираются лорды и члены правительства.

С потолка свешиваются шарообразные плафоны, от них исходит молочно-белое свечение.

Я проводил взглядом спину охранника, но отлипать от стены не спешил. По расписанию должен появиться ещё один представитель службы безопасности. А вот и он, входит на галерею с противоположной стороны. Действия эсбэшников слаженны и отточены годами службы. Обогнув зал по противоположным сторонам галереи, мужики скрылись в арках. Выждав несколько минут, я ступил на мягкий ковёр, убрал проницаемость и направился за первым охранником. Комбинезон подпитывался ки, вписывая мою фигуру в окружающий интерьер. Иллюзион сейчас был выключен.

Переместившись в коридор, я бросил мимолётный взгляд на ростовую зеркальную панель. И на краткую долю секунды почувствовал себя вампиром. А Матвеич молодец! Я же совершенно не отражаюсь… Ну, или выгляжу, как фрагмент вот этой дубовой стены с портретом мужика в старомодном камзоле и треуголке.

Делаю шаг и замечаю, как на долю секунды часть портрета искажается, словно полотно рассекли взмахом меча. Если не всматриваться, разницу даже не заметишь.

Камера под потолком работает.

Вижу глазок, сориентированный на арку.

Спокойно поворачиваю направо и топаю в направлении гостиной. Там двустворчатая наборная дверь — как следует из отчёта, каббалистическая. Но мне, откровенно говоря, пофиг. Просачиваюсь сквозь полотно и попадаю в шикарно отделанное помещение, где каждый сантиметр равен годовому окладу сантехника Джона Смита. В гостиной царит полумрак, но свет от уличных фонарей падает через окна и отражается в зеркалах. Из темноты проступают очертания мебели — громоздких кресел, диванов, журнального столика.

Пересекаю гостиную, просачиваюсь сквозь стену и обнаруживаю себя в небольшой рекреации. Лампы горят, а ещё включены электрические канделябры на стенах. Помещение проходное, связано с коридором. Там куча картин, изображающих деятелей в старинных нарядах. До приёмной — рукой подать. Здесь всего пара кожаных кресел и кадка с экзотическим растением.

Но это не всё.

Меж двух кресел, на полпути к коридору, стоит уже знакомый охранник в очках-консервах. Подбородок задран вверх. Сразу видно: человек прислушивается, принюхивается и присматривается.

От неожиданности я застыл на полушаге.

Стрельнул глазами по углам: камер нет.

Посмотрел на охранника.

Тип слегка повернулся в мою сторону — то ли уловил звук шагов, то ли ощутил кожей дуновение ветерка. Я привык ступать бесшумно, но мало ли. Половицы здесь, кстати, не скрипят.

Быстро просчитываю расклад.

Нас сейчас отделяет метр. Если охранник двинет в мою сторону, есть риск столкновения. Я, разумеется, стану проницаемым, но… Почему этот ублюдок не придерживается расписания? Видимо, почуял неладное. Или камеры засекли моё присутствие, а какой-нибудь телепат из правительственной СБ приказал разобраться в обстановке.

Вот только в глубине души нарастает тревога.

Охранник не так прост.

Если присмотреться, можно увидеть крохотные фильтры, торчащие из ноздрей. Бьюсь об заклад, артефактные. И этот засранец реально принюхивается!

Голова противника поворачивается в мою сторону.

Очечи издают тихий щелчок.

Рука охранника тянется под полу пиджака, но я действую на опережение. Наношу удар указательным пальцем прямо в сердце. Да, это работает, если действовать на проницаемости. Погрузив палец в левый желудочек, врубаю материальность и тут же выдёргиваю руку. Охранник ничего не успевает сделать и даже понять, что не так. Я, как и прежде, невидим.

Человек в очках падает на колени и утыкается мордой в ковёр.

С моего пальца срывается капелька крови.

Гадство.

Грудную клетку эсбэшника я восстановил, но перчатки гладкие, и кровь на материале не удерживается. Аккуратно достав из бокового кармана салфетку, я вытираю палец, а салфетку убираю в другой карман. Одна-единственная капля — это не катастрофа. Может, у человека кровь из носа пошла. Вот только я не сомневаюсь, что судмедэксперты установят причину смерти, а ясновидцы получат картину…

Чего?

Меня всё равно рассмотреть не удастся.

Из пустоты что-то прилетело, охранник умер. С кем не бывает. Понятно, что свяжут в итоге с доставкой письма, но из-за мелкой сошки никто не будет развязывать войну.

А вот тело надо бы спрятать.

Не ровен час, наведаются друзья усопшего.

Бросаю взгляд на часы. Я немного подзадержался, но в пределах допустимого. Следующий охранник появится через шесть минут, времени навалом.

Смотрю вниз.

Я на третьем этаже, под нами ещё несколько ярусов. Все помещения закрыты, свет выключен. Судя по всему, это коридоры. Под землёй ещё три уровня, но там затишье.

Делаю перекрытия бесплотными и наблюдаю за падением трупа. Позволяю охраннику просочиться сквозь все этажи, надземные и подземные, после чего бедолага застревает в фундаменте. Пятачок под моими ногами, естественно, остаётся твёрдым.

И знаете что?

Никаких кровавых пятен на ковре.

Только одна грёбаная капля.

Ещё немножко поиграв с проницаемостью, добиваюсь того, чтобы крохотный фрагмент коврового покрытия упал вниз и застрял в бетонной плите. Вот теперь полный ажур! Можно подумать, что какие-то идиоты тащили рояль и повредили ворс. Грузчики, что с них взять.

Быстро пересекаю рекреацию, удостоверившись, что поблизости нет других охранников. Не знаю, что здесь за государственные тайны, но британцы сильно повернулись на безопасности.

Вот, например, эта ловушка.

Устройство вмуровано в пол перед приёмной и блокируется, насколько я понял, аурой премьер-министра. Или прикосновением к скрытой панели. Если встать на любую половицу у двери, не запустив механизм блокировки, эта хрень сработает. Откуда мне знать? Во-первых, отчёты внешней разведки. Во-вторых, я вижу само устройство, Знаки и геометрические линии. Базовые каббалистические знания позволяют вычислить узлы блокировки-активации.

Но зачем мне ломиться в дверь?

Спокойно обхожу ловушку, просачиваюсь сквозь стену и попадаю в приёмную Кима Ступера. Помещение просторное и солидное… но это не точно. Здесь шторы задвинуты, полный блэкаут. Я вижу лишь смутные очертания предметов. Стою, жду. Надо, чтобы глаза адаптировались. Я закладывал на это несколько минут, так что всё идёт по плану.

Когда предметы на общем фоне проступили более отчётливо, я изучил пространство у второй, внутренней двери. Там — полный кирдык. Линий, Знаков и прочей непонятной мути столько, что Матвеичу в самом жутком кошмаре не приснится. Хотя… Матвеич у меня — тот ещё фрукт.

Разбежавшись, я прыгаю в стену.

Идея в том, чтобы перескочить через все эти цепочки Знаков, ничего не задеть и не активировать. Приземляюсь на голый паркет уже по ту сторону перегородки.

Кто бы мог подумать.

Управился минут за двадцать.

Если так дальше пойдёт, я буду вынужден дожидаться своего лифта в коридоре, слившись со стеной. И надеяться, что ни один местный хмырь меня не учует своими затычками.

Кабинет тоже утопает во тьме.

Я не спешу с телодвижениями. Осматриваю каждый сантиметр в поисках неизвестных ловушек и прочих сюрпризов. Камеры, само собой, отсутствуют.

Приблизившись к необъятному столу, я выкладываю подарки.

Нож и письмо.

Что-то заставляет меня просканировать стены на предмет скрытых ячеек и тайников. Сейф обнаруживается почти сразу — за бутафорской картиной на стене. Неведомая сила заставила меня подойти к этой картине, запустить внутрь свои загребущие руки и вытащить целую пачку документов. А ещё внутри сейфа обнаружились бумажные письма — без штемпелей и марок, явно доставленных курьерами-прыгунами. Впрочем, я не был уверен в этом на все сто, из окна почти не поступало света.

Мысль у меня была простая.

Премьер Британии вряд ли хранит в секретном сейфе ерунду. Там либо стратегически важные документы, либо компромат на каких-нибудь известных деятелей. В хозяйстве пригодится. Дома изучу и придумаю, как с этим поступить.

Я уже собирался уходить, когда мой взгляд зацепился за одну деталь. В глубине сейфа, переднюю стенку которого я сделал прозрачной, лежало ещё что-то. Мелкий предмет, почти не выделяющийся на фоне окутавшего комнату мрака. Показалось? Чтобы проверить свою гипотезу, я погрузил руку внутрь и достал из сейфа…

Кубик.

Мне пришлось подойти к окну, чтобы в свете фонаря рассмотреть добытый трофей. Пальцы мои сжимали игральную кость, неотличимую от артефакта, подаренного Администратором.

Кому нужно хранить игральную кость в сейфе?

Нет, господа.

Я чувствовал, что у меня в руках — точная копия коммуникатора.

От этого предмета веяло древней силой. Не дешёвая поделка из китайского игорного дома. Нет, нет и ещё раз нет! Грёбаный Ступер — тронутый.

Неожиданная догадка заставила меня похолодеть.

Это что за размах у тайной организации, которую пытается выстроить мой инопланетный покровитель? Получается, я не должен убивать этого типа, даже если он перейдёт мне дорогу. Вот такая интересная связка.

Кубик надо вернуть на место.

Ясно, как день.

Вот только перед тем, как это сделать… Я сжал противоположные грани и услышал в голове до боли знакомый голос Администратора:

Человек, ты общаешься с чужого коммуникатора.

Знаю. Ступер на тебя работает?

Да.

Наши пути пересеклись.

Каким образом?

Он организовал нападение на человека, с которым я веду общие дела. Прямо на моих землях. Мне пришлось вступить в бой с убийцей.

Я ничего такого не санкционировал.

Тогда предупреди его, чтобы не совался в моё имение. Он же не должен умирать по твоему замыслу?

Не должен. Как и ты.

Вот и хорошо, что наше видение общей картины совпадает, Администратор. Мы по разные стороны баррикад в международном конфликте. Случиться может всякое.

Человек, я понял проблему. Исследую её, и вы оба получите новые инструкции.

Благодарю.

Связь прервалась.

То, что сейчас произошло, я обдумаю позже. Уже второй человек, перенесённый в этот мир из другой вселенной, переходит мне дорогу. При этом я вынужден воевать с типом, которого не могу убить по умолчанию. А ведь это война, его страна пытается чужими руками нанести поражение моей стране. Как-то всё усложняется.

Убрав кубик в сейф, я направился к выходу из кабинета.

В голове крутились разные нехорошие мысли.

Администратор ведёт двойную игру и не спешит предупреждать меня о своих действиях. Я не уникален, но именно мне доверена активация ремонтных модулей в заброшенных колониях Предтеч. И если роль отца Симеона очевидна, то что за работа у британского премьера? И сколько ещё таких персонажей разбросано по планете? Многие из них, как я посмотрю, занимают ответственные посты.

Выбравшись в приёмную, я сделал прозрачными несколько перекрытий. Понаблюдал за прогуливающимися охранниками. Дождался «окна» и вышел в коридор.

Пора возвращаться.

А то меня заждался ещё один товарищ из сибирской глубинки.

Глава 15

Арнольд Гамов переместился в списке моих врагов на первую строчку.

Не так уж много в империи Родов, кровно заинтересованных в моей смерти. Что интересно, сын бывшего начальника СБ Эфы не объявлял мне вендетту или войну. Что вдвойне бесит. Ведь я не могу в случае победы забрать всё, что принадлежит этой княжеской фамилии. Думаю, Арнольд так действует неспроста. Он не претендует на моё имущество, просто хочет мести. Да и его покровители из правящего ядра Волков наверняка не горят желанием встретиться со мной в каком-нибудь дворянском клубе без свидетелей. Кое-какие слухи о моих умениях уже просочились.

Начал я по классике.

Попросил Федю отправить проекцию в Никополь, найти Гамова и немного за ним понаблюдать. И тут выяснилось, что мы понятия не имеем, где этот поц остановился. Дом Волка, как и следовало ожидать, выстроил свой клановый квартал, и Федя начал с того, что запустил аватара во дворец Волконских. Я не стал отвлекать паренька и стоять у него над душой. Попросил сбросить мне нужные образы, когда что-то выяснится по делу. А сам отправился смотреть новости.

И были новости горячими.

По всем имперским каналам вещали о том, что войска Халифата взяли Тебриз и Урмию, при этом наши передовые силы вынуждены были «перегруппироваться и отступить к Ардебилю». Если последний падёт, турки смогут выйти к морю, а ещё им откроется путь на Решт, Кередж и Тегеран. Кроме того, противник будет находиться в непосредственной близости от наших границ и, если захочет, оккупирует весь Южный Кавказ. В то же время, как отмечалось, имперские войска активно перебрасываются в южные губернии. Дирижаблями и кораблями в Баку, по железке — в Хазар. Просто нам требуется время на доставку и развёртывание. А этого времени может не быть, поскольку турки и британцы действуют быстро. Опять же, мы логистически проигрываем. Тупо из-за расстояний.

Разумеется, англосаксы воевали в форме Халифата или без опознавательных знаков, но любой, кто имел глаза, мог отличить южан от европейцев без особых проблем. Это в моей реальности арабы и негры составляют большую часть населения Англии. Ах, чуть про индусов не забыл. А здесь, в благословенном 1979-м, англичане выглядят так, как и должны выглядеть.

В репортажах показывали героических воинов-интернационалистов Российской империи. Отважных «добровольцев» из войск специального назначения. Одарённых с засекреченными способностями, пилотов механизированных бригад. Простые солдаты тоже присутствовали, но это были лучшие из лучших — те, кого учили обращаться с копьём и щитом чуть ли не с пелёнок.

Очень выручили геоманты.

Насколько я понял, самых мощных стихийников предоставили Саманиды, Эфа и Чингисы. Десантировали на самолётах и вертолётах, чтобы не терять драгоценные дни. Я, кстати, впервые увидел вертушки по телевизору. В этой реальности изобретение Сикорского не получило должного распространения по банальной причине — цеппелины вытеснили всё, что умело перемещаться по воздуху. Дирижабли тоже оснащались винтами, вертикально взлетали и садились, могли добраться в горную местность или тайгу, но при этом имели важное преимущество. Грузоподъёмность. Так что вертолёты были экзотикой и применялись в редких случаях. Когда, например, требовалось куда-то забросить людей в ускоренном режиме.

Так или иначе, геоманты и пирокинетики прибыли на место. И оказали мощное сопротивление, уничтожив огромное количество живой силы противника. А ещё разрушив железнодорожные линии, связывающие северные регионы Персии с Халифатом. Бесперебойное снабжение по «железке» удалось прервать, но у врага по-прежнему были в распоряжении десантные цеппелины и гусеничные тягачи с платформами, на которых можно было перевозить по дюжине мехов за раз. Тягачи могли ездить и по бездорожью, так что локальные землетрясения не принесли желаемого эффекта.

В свою очередь, оккупанты тоже пригнали одарённых — как геомантов, так и других. По ночам с двух сторон работали боевые морфисты, и в сновидениях разворачивались такие схватки, что мама не горюй!

Попутно со всех сторон делались официальные заявления.

Министры иностранных дел кого-то осуждали, призывали или предостерегали. Как Россия, так и Британия утверждали, что их в Персии нет, а случайно взятые в плен бойцы — это «инструкторы» или наёмники, за которых никто не хочет отвечать. Наска поддержали Халифат и осудили действия русских. Небесный Край поддержал русских, осудил Британию и Халифат, обвинил в разжигании войны Наска. Завертелось, короче.

Когда начали показывать новости культуры, я выключил зомбоящик и отправился к себе. Федя ничего не присылал, хотя Ольга была на связи в режиме нон-стоп. Так что у меня освободилось время на изучение добытых трофеев. То есть, украденных в кабинете Ступера бумажек.

Да, чуть не забыл.

В новостях вскользь промелькнуло сообщение о том, что правительство Британии усилило охрану своей штаб-квартиры в Вестминстере, а также ввело режим ЧС. Премьер-министр спешно отбыл по важным государственным делам в неизвестном направлении. Сразу после этого со мной связался через своего телепата князь Трубецкой и обрадованно сообщил, что в Лондоне паника. С лидерами кланов уже созвонились нужные люди, обсудили происходящее и заверили, что «никто ничего не планировал», «мы здесь ни при чём» и «давайте останемся в границах разумного». Долгоруковы успокоили короля Вильгельма, но туманно намекнули, что он у них на карандашике. Так что мной довольны, и все обязательства Эфы перед Родом Ивановых будут выполнены.

Я сказал князю, что текущий формат наших отношений мне по душе, и мы можем в будущем ещё что-нибудь замутить. На том и распрощались.

С Администратором у меня тоже состоялся интересный разговор. Ступера мне убивать категорически запретили, но чужой добавил, что у Ступера после сеанса мыслесвязи есть аналогичные инструкции. То есть, мы скованы одной цепью. Можем играть друг против друга, всячески пакостить, но не переступать роковую черту.

Чуть позже мне позвонил Демон и сообщил, что в районе КПП замечены люди с измерительными приборами. Представились сотрудниками градостроительного отдела муниципалитета Фазиса. Несут какую-то дичь — словно бы у них договорённость на постройку станции канатной дороги.

Блин, а ведь я и забыл про канатку!

Точнее, забыл предупредить об этом командира родовой гвардии.

Пришлось срочно вводить Лютого в курс дела и давать разрешение на геодезические и прочие работы в окрестностях Красной Поляны. С оговоркой, что станция должна стоять за пределами периметра.

Не успел я разрулить ситуацию с чиновниками, как позвонила Джан и сказала, что на моё имя оформлены какие-то облигации. Я уточнил какие. Джан ответила, что облигации Дома Эфы, которые не привязаны к конкретному банку, предприятию или финансовой структуре. Это что-то вроде государственных облигаций, только эмитентом в данном случае выступает клан. Мне была озвучена общая сумма актива и сопутствующие нюансы. Хитрожопый князь впарил мне бессрочные облигации, которые я не мог обналичить. Зато мог получать регулярный доход — до тех пор, пока Дом Эфы не перестанет быть эмитентом. Погасить облигации можно раз в четверть века. Небольшая подстава, но я сомневаюсь, что Эфа в обозримом будущем накроется медным тазом.

Облигациями дело не ограничилось.

Джан составила перечень ценных бумаг, которые её заинтересовали с учётом моих хотелок по общей сумме. Постаралась скомпоновать сбалансированный инвестиционной портфель. И передала всю эту историю руководству Эфы. Через несколько дней мы получим ответ. И, скорее всего, ответ будет положительным.

Я похвалил девушку за мудрое управление родовыми финансами и поспешил распрощаться.

Как я уже сказал, меня дожидались секретные писульки товарища Ступера.

Часть документов была на английском, что меня не смущало от слова «совсем». Другая часть была непонятным образом зашифрована. Я покрутил эти штуки по-всякому, но закорючки от этого не превратились в нормальные слова Великого и Могучего. Что ж, покажу своим Рептилоидам. Вдруг там что запредельно важное?

Что касается бумаг на английском, то в них я залип надолго. Примерно на час, если не больше. Ступер хранил у себя отчёты агентов внедрения из Халифата, прогнозы аналитиков по войне в Персии, доклады министерства финансов и много чего ещё. Для себя я вывел чёткое понимание того, что британцы готовились к войне на протяжении многих лет, свержение халифа тоже было частью хорошо спланированной операции, а ещё имелись некие договорённости с Наска. Как и предполагала служба безопасности Трубецких. Факты были разрозненные, но в них прослеживались обширные внешние связи англичан. В том числе, и с европейскими лидерами. Особенно умилила переписка с финнами и прочими датчанами. Немцы тоже хороши, если что.

Дочитать я не успел.

Федя начал транслировать первые картинки, вызвавшие улыбку на моих губах.

Вот кто мог предположить, что Арнольд откажется от безопасного и укреплённого района в центре Никополя ради конспирации? Мститель-неудачник купил загородный дом на берегу реки с несколькими гектарами лесных угодий, но управляло всем этим хозяйством его доверенное лицо. Федя скинул мне подслушанный разговор, где этот тип получает инструкции от курьера-прыгуна. Когда курьер исчез, проекция не смогла за ним проследить. Нить оборвалась. Я уж совсем закручинился, но тут выяснилось, что у князя Волконского наметилось совещание, и Гамов туда приглашён. Это Федя узнал, решив сгонять во дворец по второму разу, для очистки совести. И не прогадал.

Совещание должно было состояться в шесть вечера.

Я тут же поспешил в комнату оружейника.

Проектор уже был выключен.

— Даже не думай, — ткнул в мою сторону пухлым пальцем Федос. — У меня уроки. Потом мы с Витькой хотим в теннис поиграть. А потом…

— Это важно для нашего Рода, — нахмурился я.

— Пфф. Ты всегда так говоришь. А потом очередной труп появляется.

— Трупы тоже важны. Они молча созерцают, ничего не делают и не пытаются нас убить.

— Эй! — возмутился Федя. — Я же ребёнок, меня нужно воспитывать в духе гуманизма! Между прочим, ты мой официальный батя, вот и воспитывай.

— Хорошо. Давай начнём со срача в комнате.

Толстяк обвёл недовольным взглядом свои владения. В комнате было всё, как всегда. Разбросанные шмотки, игрушки, тетради и учебники. Кеды прямо на ковре. Недоеденный бутерброд на подоконнике. И мирно спящий в кресле посреди этого бардака Кефир.

— Ладно, — решил открутить оружейник. — Шесть — значит шесть.

— Совсем другой разговор, — одобрил я. — Но ты поднял животрепещущую тему… сынок. Твоё воспитание.

В глазах Феди появилась тревога.

— Ты на что намекаешь?

— А я не намекаю. Комнату ты уберёшь в любом случае, это не обсуждается.

— Нечестно! — возмутился толстяк. — Я бы тогда не согласился…

— Но ты согласился, — припечатал я. — Учись держать слово, данное аристократом. Это раз. Дальше мы подходим к неумению постоять за себя. Ты, Феденька, живёшь в мире, где философия гуманизма — первый шаг к смерти. Подставишь одну щеку — получишь с ноги по второй. Вероятно, и головы лишишься.

— Какие ещё щёки? — не дорубил пацан.

Я с запозданием сообразил, что христианство в этой реальности слабо распространено. Хотя в Халифате доминирует ислам, а это авраамический культ. Так что библейские цитаты могут вызвать непонимание.

— Забудь, — отмахнулся я. — У нас куча врагов. И лучше уметь драться, чем не уметь. Поэтому с сегодняшнего дня ты начинаешь системно тренироваться под моим контролем. Вечерами, после всех занятий и сделанных уроков. Если меня нет в имении, переходишь в распоряжение Демона. Я с ним поговорю, будет гонять вас вместе с Витькой.

— Ты сегодня не с той ноги встал, — расстроенно протянул оружейник.

— Очень даже с той, — отрезал я. — Просто накипело.

— Фух, — мальчишка бросил тоскливый взгляд на дверь. Видимо, пожалел, что не свалил в гости к Ухтышке. — И никак не открутиться?

— Никак, — хмыкнул я. — Начнём сегодня перед ужином.

— Ужин в восемь, — напомнил Федя. — А Проектор надо запустить в шесть. Можем не успеть выполнить твоё задание.

Раздумывал я недолго.

— Ты прав. Поработаем после ужина. А чтобы ты не умер, меню будет лёгким. На ночь вредно есть много колбасы.

Федя застонал.

— Расслабляйся пока.

Довольный проведённой беседой, я вышел из комнаты.

— Бродяга, пусть Ольга со мной свяжется.

— А её нет дома, — ответил домоморф.

— И где же она?

— Тренируется вместе с Павлом на берегу озера.

— Спасибо.

Так даже лучше.

Мне нужен телепат, чтобы найти Демона, а тут на ловца и зверь бежит.

Прогулявшись к берегу, я обнаружил два десятка своих бойцов, разбившихся на пары и отрабатывающих приёмы ножевого боя. Лютый прогуливался среди дерущихся людей, иногда одобрительно кивая, а иногда делая короткие замечания. Настоящий сенсей.

Заметив меня, командир гвардии отвлёкся от своих подопечных.

— Есть дело, — сказал я, приблизившись. — Ты же помнишь, что нам подарили полигон?

— Было такое, — кивнул Демон.

— И тебя не смущает, что мы там ни разу не были?

— Смущает, — Демон оскалился, предчувствуя интересное.

— Вот и будем исправлять это досадное упущение. Как закончишь с ребятами — поднимай в воздух дирижабль. Полетаем над горами, полюбуемся природой. Заодно посмотрим, что нам клановцы подогнали.

— Пилотов брать?

Я задумчиво почесал подбородок.

— Не, пока оставь. Хасана возьмём. И Олю, чтобы связь с усадьбой держать.

— Замётано, — обрадовался Лютый. — Через сорок минут подходи к ангару.

Глава 16

Мы стояли в ремонтной мастерской и вели оживлённую беседу.

— Серго, нам придётся закупать всё с нуля, — терпеливо объяснял Хасан. — Вот это всё… ну это мусор. Посмотри, какое всё ржавое. Мастерской они давно не пользовались. Просто забрасывали десант и гоняли по лесу.

— Тоже вариант, — заметил Демон.

— А оно нам надо вообще? — призадумался я.

— Что надо? — с хитрецой посмотрел на меня Хасан. — Своя мастерская на этом полигоне?

— Ну да.

Старик задумался.

— И да, и нет, генацвале. Если тут что-то сломается, надо бы починить. Но мы можем и дома это сделать. У нас же дирижабль, а не хрен собачий.

— Логично, — поддержал Демон.

— Вот и не станем лохматить бабушку, — хмыкнул я.

Полигон не имел никакой стратегической ценности, поэтому мне его и отдали. Держать здесь механизированные отряды не имело смысла, устраивать ремонтные работы — тоже. Мы пролетели над локацией, хорошенько всё осмотрели и остались довольны увиденным. Хасан сказал, что в Атлере детская песочница, и она даже рядом не стояла с нашим приобретением. Идеально для того, чтобы превратить жизнь пилотов в кошмар. И территория большая. Мы даже не планировали высаживаться, но Паша захотел взглянуть на ангар. Последний, кстати, смотрелся очень даже.

Когда я говорил о горном участке с соснами и каменюками, то не представлял, что здесь ещё и река в ущелье обнаружится. Нет, про реку в документах писали. А вот ущелье оказалось приятным бонусом. Приятным потому, что можно отрабатывать восхождения, схватки на узких участках и всевозможные форсирования. Это, по словам Хасана, высший пилотаж. Ведь далеко не все умеют карабкаться в мехе по горным склонам. Там много всяких нюансов — наличие пустот и трещин, градус уклона, качество породы и оснащение машины. Левитаторам будет полегче, но лишь высокоранговым. И не во всякой модели.

Пока Хасан переговаривался с нашей службой безопасности, мы с Демоном побродили по краю полигона — тому, что ближе к заброшенному административному зданию. Тут по факту было уже не здание, а руины. Нас это тоже устраивало — можно использовать для отработки городских боёв. А если нагородить ещё чего-нибудь…

Впрочем, это «чего-нибудь» обнаружилось в глубине локации — за деревьями маячили сложенные из камней стены, грубые угловатые башни и непонятные железобетонные конструкции. Ландшафт был очень неровным, даже близко не напоминает плато в Атлере. Деревьев тоже вагон, а ещё имеются протоптанные нашими предшественниками тропы.

— График выездов уже планируешь? — спросил я.

— Зависит от нашего участия в конфликтах, — резонно ответил командир гвардии.

— Пока никто не нападает.

— Это пока, — хмыкнул мой проницательный товарищ. — Посмотри, война полным ходом идёт. И где арабы окажутся завтра — одним Древним известно.

— Тем более надо готовиться.

— Здесь не поспоришь, — вздохнул Демон. — Я тебе скину два графика. На выбор. Один предпочтительный, чтобы натаскать всех в ускоренном режиме. Второй — приемлемый.

— Это как?

— Ну, чтобы большинство пилотов и мой заместитель оставались в имении на случай… на всякий пожарный случай.

Смотрю, Паша уже моих выражений нахватался.

— Правильно мыслишь, — одобрил я. — А кто будет твоим замом?

— Зураб, кто же ещё. Но со временем я рассчитываю переложить ответственность на Хасана. Пусть он молодняк гоняет по горам, а я буду держать в Красной Поляне постоянный гарнизон.

— Нам бы ещё боевой опыт, — мечтательно протянул я.

— Только прикажи, — оскалился Лютый. — Можем организовать.

— Правда?

— Ну, самое простое решение — напасть на равный по силе Род.

— Так мы поступать не будем, — отрезал я. — Неправильно это.

— Согласен. Поэтому можно добровольно участвовать в каких-нибудь внешних заварушках.

Я насторожился:

— На Персию намекаешь?

— Пока там всё кипит и бурлит, можно получить бесценный опыт, — на серьёзных щах задвинул мой отбитый собеседник. — Кто выживет в этом котле, будет стоить десятерых.

— Это я понимаю. Но спешить пока не будем, хорошо? А то люди ведь не за этим ко мне нанимались. Для кланов такие методы прокачки в порядке вещей, для меня — нет.

На протяжении всего разговора Демон очень внимательно за мной наблюдал.

Словно прощупывал.

И сейчас улыбнулся:

— Вот. Именно это я и хотел услышать. Теперь ты понимаешь, почему люди начали стекаться из разных уголков империи к тебе, а не к Трубецким?

— Прямо стекаться, — хмыкнул я. — Уверен, в княжеской гвардии жалованье гораздо выше. Да и в элитных клановых частях…

— Выше, — признал Демон. — Но и подставить могут в любой момент.

Ну да.

А на тот свет деньги с собой не заберёшь.

Вернувшись в имение, я первым делом отправил Федю запускать Проектор. До сборища кланового ядра Волков оставалось минут десять-пятнадцать. Я не знал, как у Волконских обстоят дела с артефакторикой, но есть подозрение, что к заброске невидимых проекций они не готовы. Это ведь даже не инквизиторы, а я мог безнаказанно хозяйничать в Туровской консистории…

Почти безнаказанно.

И почти везде.

Ольгу сажаю на связь и прошу Джан не дёргать её по пустякам. Федю запираю в комнате. А сам отправляюсь к себе, чтобы собраться с мыслями. Мне нужно разработать план, выбрать оружие и способ прибытия на место. Важно понимать, что Волконские просто так не закроют глаза на смерть своего вассала. Будет расследование, подключат ясновидцев. При подозрении на огнестрел, вызовут дознатчика. У них там, насколько я помню, и консистория есть. Поэтому снайперская винтовка — под большим вопросом.

Минут через двадцать стали поступать первые кадры для моего домашнего кинотеатра.

Аристократы собрались в помещении, сильно напоминавшем библиотеку, но очень комфортную, прямо элитарную. С круглым столом в центре. Только Ворошилова не хватает, Друзя и прочих знатоков. Зато в наличии Родион Волконский, Вахтанг Чхеидзе, Арнольд Гамов и ещё несколько персонажей, с которыми я прежде не встречался. Мечник, сопровождавший лидера Волков в Фазисе. Сухонькая старушка в чёрном платье, увешанная драгоценностями по самое не балуйся. Прямой, как жердь, воин. Широкоплечий здоровяк с обманчиво добродушным выражением лица. И молодая женщина предположительно бурятской национальности. А нехилое у них правящее ядро. И не факт, что все в полном составе.

Волки обсуждали текущую военную ситуацию. Прикидывали, какую часть войск отправят на фронт, а какую придержат на случай проблем с соседями. А соседями у них были Старки, Чингисы, местами Медведи. Плюс ещё несколько вольных Родов с крепкими гвардиями и амбициями. Так что расслабляться нельзя, заметил Волконский.

Я попросил Ольгу приостановить трансляцию и возобновить после того, как станет известно о новом местоположении Гамова. Или хотя бы после того, как он уедет из дворца.

Примерно через час северяне начали расходиться.

Федя скинул картинку: Гамов спускается на первый этаж, где его ждёт личная охрана. По виду — матёрые убийцы с короткими мечами у пояса. Не шкафы, но двигаются плавно, уверенно. Троица быстро покинула комплекс, погрузилась в поданный автомобиль и неспешно покатила к воротам резиденции. По дороге к тачке присоединилось ещё несколько машин, в одну из которых Федя и запихнул свою проекцию.

Пока Арнольд загружался в авто, я успел рассмотреть этого монстра во всей его технологической красе. Здоровенный монстр наподобие моего «Танка», но с роскошным салоном и огромной вместимостью. Прямо вездеход, не побоюсь этого слова. Четыре колёсные пары, куча дверей и внушительный грузовой отсек, я уж молчу про клиренс. Гамову потребовалась откидная лестница, чтобы забраться внутрь. Все стёкла с тонировкой, колёса громадные, с адскими протекторами. Мощные бамперы и куча фар. Мне даже показалось, что есть кенгурятники с шипами — на такой тачке лося собьёшь и не заметишь.

Оля?

Да, Сергей.

Это что за агрегат? Гамов этого зверя у пришельцев купил?

Меня накрыло волной веселья.

Редкая игрушка. И очень дорогая. Можно по тайге кататься, хотя и не везде. Толщину брони сам видишь. Куча артефакторики против крио- и пирокинетических атак. Я слышала, даже отклоняющие поля есть. Ну, против телепортирующихся убийц.

А наша проекция внутрь зайдёт?

Тут уж подал голос Федя:

Можем попробовать. Но ничего не гарантирую.

Я дал добро на эксперимент.

Кортеж Гамова успел выехать за пределы дворцовой площади и сейчас неспешно катил по клановому кварталу. Никополь утопал в осенних красках, листья с деревьев облетали. Солнце уже закатилось, и город расцветился уличными огнями.

Ракурс сменился.

Теперь я незримо присутствовал в салоне монстра-вездехода. Там всё было устроено как в лимузине или частном самолёте — с поворотными сиденьями, барной стойкой и прочими удобствами. Водила крутил баранку, охранники сидели молча. Гамов просматривал корреспонденцию — письма, телеграммы, разные отчёты. За окнами проносились особняки богатейших сибирских семей.

Возвращаюсь к прерванному разговору:

Так что за машина?

Эксклюзивный «Торум». Штучный товар, собирается чуть ли не вручную одним мастером из Никополя. Там целый Род их производит, к ним очередь на годы вперёд.

Он лучше «Танка»?

А сам как думаешь? Во-первых, тут два дублирующих мотора. Плюс защита от прыгунов и телепатического прослушивания. Три слоя брони, включая керамическую и каббалистическую. Собственная радиостанция. Кенгурятники ты видел. А ещё есть выдвижные лезвия в передней части и в колёсах. Заморозкой тоже не взять из-за каббалистической брони. Видишь мужика на контактной панели?

Один из телохранителей Гамова сидел рядом с водителем и держал левую руку на светящемся подлокотнике. Я не мог ощутить движение ки, но… Судя по всему, этот деятель подпитывал геометрические контуры.

Хм. Наверняка есть уязвимость.

Ты сумеешь проникнуть внутрь. Это уязвимость.

Я так понимаю, дорогая штука.

Миллиарда полтора. Плюс-минус, в зависимости от комплектации. Тут Гамов ещё на салон раскошелился. Телячья кожа, редкие сорта древесины, слоновая кость. И барные стойки обычно в «Торумы» не встраиваются.

Понятно. А мы сможем такое себе раздобыть? Если сейчас встанем в очередь?

Ольга беззвучно рассмеялась.

Лет через пятнадцать сможем. Или через двадцать. В первую очередь «Торумы» делают для королей, влиятельных политиков… и они, как бы, не любят ждать. Так что перед тобой постоянно кто-то влезать будет. А ещё упыри вроде Волконского обожают дарить эти машинки своим деловым партнёрам. Чтобы похвастаться богатством и вкусом.

Грустно. Ну, пока отложим этот вопрос. Передай мастеру Багусу, что я хочу собрать максимум информации о создателях «Торумов». Спешить не нужно, главное — основательность.

Передам.

Дальше мы ехали молча. Точнее, ехал Арнольд, а мы с Федей и Ольгой его незримо сопровождали, подключившись к проекции. Я ожидал, что кортеж направится за город, и не ошибся. Сначала был мост через реку, потом большой проспект, забитый пробкой, а чуть позже — скоростная магистраль для аристократов. Там уже никаких пробок не было, ибо на трассу пускали только с клановыми номерами.

Я не сразу дорубил, куда едет Гамов.

Никополь я знал хорошо и понимал, что Волчьи Кварталы остались далеко позади, как и деловая часть сибирской столицы. Как и историческая, где расположились самые дорогие особняки, принадлежащие внеклановым аристо. Мы неслись куда-то вдоль набережной, и впереди, по логике, мог быть только Южноелецкий лесопарк. Здоровенный массив, в котором можно было потеряться, если не следишь за указателями. Чего там только не было, включая беговые и велосипедные дорожки, платные додзё, верёвочные городки и даже…

Элитные гостиницы.

Постойте, Гамов решил остановиться в отеле? Не в собственной усадьбе, защищённой набранными с нуля эсбэшниками, не в Волчьих Кварталах, а в отеле?

Продолжив наблюдать за своей жертвой через проекцию, я убедился в собственной правоте. Кортеж съехал с клановой магистрали, углубился в сосновый бор и добрых четверть часа петлял по извилистым двухполосным дорогам, пока не выбрался к величественной арке ворот. Надпись над аркой гласила:

ГОСТИНИЦА «КЕДР»

Правильно.

Надо быть проще.

А то привыкли к «Асториям» да «Метрополям».

У ворот обнаружилось КПП, но кортеж пропустили без проблем, даже не потребовали паспорт или какой-нибудь, прости Господи, браслет. То ли охранник знал в лицо ВИП-клиента, то ли Гамову поступил телепатический запрос. В любом случае, мне такая тема не понравилась.

Я уж совсем настроился на тихое дно, смахивающее на какой-нибудь санаторий в Беловежской пуще, но тут наступило следующее разочарование. Деревья расступились, и мы выехали на ярко освещённое пространство с возвышающимся посредине исполинским жилым комплексом.

Как только я всё это оценил, то стало понятно — снайперка не поможет.

Гостиницу «Кедр» мне придётся посетить лично.

Что ж, я соскучился по нетривиальным задачам.

Глава 17

Тихо отворив дверь трансформаторной будки, я выскользнул наружу.

Контраст с Фазисом ощущался.

И разительный.

У нас вчера можно было загорать и купаться, а здесь по ощущениям — градусов десять-двенадцать. Что поделаешь, резко континентальный климат. Осень в самом разгаре.

Над головой шумят сосны.

Впереди высится монолитная чернота гостиничного комплекса.

Вы, конечно, поняли: под трансформаторной будкой укрылся Бродяга. Три подземных уровня, затянутых непрошибаемой скорлупой. Бункер на максималках. Домоморф вывел узкую шахту внутрь сооружения, отгородился стенами от гудящего ахтунга и создал для меня персональную дверь с решёткой и предупреждающей табличкой.

Я постоял немного в предрассветной тишине.

Подождал, пока глаза привыкнут.

В просветах между деревьями виднелись фонари, красные огоньки на крыше и… да, пожалуй, что и всё. В четыре утра бодрствует только персонал. Ну, и самые отбитые постояльцы, если судить по освещённым окнам на уровне двенадцатого этажа. И восемнадцатого, кстати.

Отделившись от стены кирпичного кубика, я направился к гостинице.

Кто будет подозревать электрика в сером техническом комбинезоне? Да никто. Иллюзион отлично работает, да и комбез лишь выглядит стандартным для здешних мест. Я использовал проверенное каббалистическое изделие, зарекомендовавшее себя в Лондоне. Обруч защищал от ментального сканирования, из оружия я взял только кусаригаму. Не факт, что до неё дойдёт, конечно…

Мощёная камнем дорожка вывела меня к стене здания.

Комплекс был внушительным, на двадцать этажей. Первый ярус занимала полезная инфраструктура, в цокольном и ещё ниже располагались технические помещения. Подземный паркинг, склады с непомерно большими комнатами-холодильниками, автономные генераторы, прачечная и многое другое. Все коммуникации тоже были упрятаны под землю.

В предутренней мгле я вообще был никем.

Отключив иллюзион и слившись с окружающей средой, превратился в деталь ландшафта. Не стал искать служебный вход, ворота для грузовых машин или спуск в подземелье. Вместо этого просочился сквозь стену и оказался в тускло освещённом коридоре, связывающем кухню ресторана со складом. Точнее, с грузовым лифтом, на котором можно было спуститься в этот самый склад.

Истинная жизнь отелей кипит вот в таких подземных катакомбах. Здесь движуха не останавливается никогда. Грузчики, электрики, прачки, горничные, повара и их помощники, посудомойки — всех и не перечислишь. Разворошенный муравейник, винтики которого вращаются посменно. Никто не запоминает этих бездарей в лицо, никто из аристократов или финансовых воротил не считает их за людей. Всё это — скрытые детали хорошо отлаженного механизма.

Я отлично ориентировался в чреве гостиницы.

Врубив проницаемость, незаметно проскальзывал через людей, а они меня даже не видели из-за мимикрии. Это почище призрака или проекции.

Миновав коридор, я шагнул в служебный лифт, смахивающий на небольшую хромированную комнату. Стал вещественным, протянул руку в перчатке и нажал кнопку восемнадцатого этажа. Верхушка «Кедра» — это своеобразная ВИП-зона, где сосредоточены королевские люксы и прочая красота. Ладно, я погорячился. Королевский люкс здесь только один, и занимает его не Гамов. Сейчас вообще никто не занимает, там небольшая реконструкция. Гамов поселился ниже, в роскошном сьюте на двести квадратов с пятью комнатами, большой террасой и гостевым туалетом. Планировку я уже изучил. А ещё отметил, что хозяин сьюта изволит почивать на необъятной кровати, двери же его спальни охраняются парочкой одарённых бодигардов.

Вообще, если присмотреться, охранников у Арнольда гораздо больше. Некоторые шатаются без дела по парку, другие — по зданию. В сьюте есть комната, где несут дежурство ещё трое. Не спят, не смотрят телевизор. Пьют кофе и время от времени с кем-то созваниваются по телефону. На террасе ещё один добрый молодец. И ещё пара в коридоре. Вроде бы, и немного. Но, судя по ощущениям, все одарённые.

Чтобы не привлекать к себе внимания, я вышел на восемнадцатом.

Апартаменты Гамова расположились двумя ярусами ниже.

Что интересно, «Кедром» владели серьёзные люди, я проверял. Тут была собственная служба безопасности, но мой противник перестраховался. Охранникам князя разрешили свободно разгуливать повсюду, даже за пределами хозяйского номера. Что свидетельствует о договорённостях с кланом.

Отельную охрану я тоже срисовал. Несколько человек на крыше, четверо одиноких патрульных в здании, ещё на КПП плюс территория. Дежурят посменно, часть охранников спит в двухэтажном коттедже, в нём же разместились арсенал и экраны наблюдения, подключённые к камерам. Хорошо, что камеры меня не видят.

Служебный и пассажирский лифты были разведены по противоположным концам здания. Пассажирских шахт всего три — просторных, отделанных медью и полированной древесиной, с ростовыми зеркальными панелями. Всё сделано таким образом, чтобы постояльцы как можно реже пересекались с персоналом.

Патрульные ходили по одному.

И я вдруг понял, что в этом мире ещё не встречал настолько охраняемых гостиниц. Прямо усадьба старейшего Рода, а не отель. Даже портье выглядит крепко сбитым, прошедшим через огонь и воду персонажем, который в случае чего может выхватить нож и вогнать нарушителю в черепушку.

Что это за «Кедр» такой?

Не, слухи ходили всякие.

К примеру, что здесь Волки селили аристократов, замысливших присоединиться к Великому Дому. Или промышленников, уставших от бесконечного давления родовитых конкурентов. А ещё чаще исследователей, сбежавших из других кланов с ценными разработками. Ну, понятно, сбежать им помогли. Организовали зелёный коридор, вывезли и прикрытием обеспечили. А дальше — покупка технологий или долгосрочное сотрудничество. В последнем случае — переселение в центр города или на один из засекреченных объектов в тайге.

Несколько минут я потратил на наблюдение.

Сделав перекрытия прозрачными, отслеживал все перемещения охраны. Но больше всего меня интересовали апартаменты, расположенные над спальней Гамова. Апартаменты вполне себе обитаемые, что усложняло мою задачу в несколько раз.

А кому сейчас легко?

Прямо над Гамовым творилась дичь. Я не шучу, всё именно так. Малолетки, самому старшему из которых потолок двадцать два, устроили настоящую оргию с девочками по вызову, мутными подругами и совершенно отмороженными друзьями. К утру большая часть гостей превратилась в зомби. Кто блевал в двух туалетах, кто спал вповалку, кто курил или пил, а кто и сношался, заняв одну из свободных комнат. И да, звукоизоляция была очень крутой. Я бы сказал — идеальной. Звуки затянувшейся вечеринки не проникали даже в коридор, что уж говорить о соседях.

Отчасти мне повезло.

Спальня над Гамовым превратилась в лежбище мажоров. Когда я аккуратно просочился туда сквозь стену, меня вообще никто не заметил. Потому, наверное, что у живых трупов проблемы со зрением. На кровати валялись три обнажённых тела, ещё одно упало на ковёр. В кресле мирно дремал чувак с пустым стаканом в руке. Балконная дверь была распахнута настежь, ветер трепал штору. Слышались женские стоны — кого-то нахлобучивали у ажурных перил.

Переступив через распростёртого на полу длинноволосого ушлёпка, я бесшумно приблизился к постели. Стоны отвлекали, но не сильно.

Сквозь кровать с голыми телами, слоёный пирог пола и протянутые под паркетом каббалистические цепочки я увидел спящего Арнольда. Гамов раскинулся звездой, широко разведя руки. Мои глаза уже полностью адаптировались к темноте помещения. И верхнего, и нижнего.

Одно из трёх тел на кровати замычало.

На меня обрушились запахи дорогого алкоголя, табака и непонятной хрени… Приторно-сладкой хрени… Лучше не думать о природе этих ароматов.

Сделав ещё два шага, я остановился у изголовья кровати.

Если бы сейчас кто-то из малолеток, явно детишек клановых аристо, проснулся… он бы ничего не увидел. Мимикрия позволяла мне полностью сливаться с окружающим пространством. Даже резкое включение света не позволило бы навалившимся в хлам идиотам сориентироваться и понять, что рядом кто-то есть. Не все из присутствующих были одарёнными. Например, та девушка, которую сейчас драли на балконе, — нет.

В моей руке появился метательный нож.

Резкий бросок.

Нож проходит сквозь мерно вздымающийся сосок девки с длинными чёрными волосами, матрас, кровать и все перекрытия, после чего ныряет в глазницу Гамова. Хруста и сопутствующего хлюпанья я не слышу. Даже мой совершенный слух не улавливает из-за грёбаной каббалистики. Клинок у меня тяжёлый, хорошо заточенный. Рука натренированная.

Гамов дёргается, но ничего не успевает сделать.

Даже вскрикнуть.

Хрипит, скребёт пальцами по простыне, заливает чёрной кровью подушку. Всё это просматривается смутно, но просматривается. Бросок настолько удачный, что я вогнал лезвие прямо в мозг.

Жду пять минут.

Именно столько времени обычно требуется человеку, чтобы умереть, если повреждён мозг. С балкона раздаётся особо громкий вскрик — девушка достигла оргазма.

Пора.

Я спокойно проваливаюсь вниз, чтобы приземлиться на корточки рядом с кроватью Гамова. Фокус в том, чтобы сделать это максимально бесшумно. Люблю ковролин. Теперь остаётся лишь прощупать пульс, но это, скорее, старая привычка. После смерти одарённого вокруг него перестаёт циркулировать ки. Раньше я об этом не задумывался, а зря. Безотказный маркер.

Так вот, если одарённый активирует технику, вокруг него образуется целая воронка силы. Если он просто живёт (ходит, ест, тренируется в додзё) — это обычное уплотнение, но и его может почувствовать высокоранговый обладатель Дара. Когда ты спишь, энергия ки тоже потребляется, это сродни медитации. А вот смерть всё обрывает.

Гамов перестал быть точкой концентрации потоков.

А значит, мне его трогать не обязательно.

Мертвее не бывает.

Выдернув нож из глазницы, я убрал его в заранее подготовленный пластиковый пакет. Сунул за пазуху. И дело не в том, что нужно избавиться от орудия убийства. Полиция в этом мире меня не волнует от слова «совсем». Я не хочу, чтобы с клинком взаимодействовали ясновидцы. Даже с учётом того, что работаю в перчатках.

Новый провал.

Я покидаю княжеские апартаменты, оставив за спиной остывающий труп последнего из старейшего Рода Гамовых. Не знаю, кто там унаследует его титулы и имущество, да мне и плевать. Хоть бедный родственник из Урюпинска. Арнольд посмел играть на моём поле, подстраивать смертельные ловушки и создавать проблемы. Умереть — это всё, что ему оставалось.

Конечно, я мог бы его сбросить в подвал — и дело с концом. Но очень уж не хочется напрямую выводить на себя Волконских. Прирезать дегенерата мог убийца из любого тайного ордена. Попробуй связать этого жмурика со мной… А вот падение сквозь проницаемые переборки — это уже почерк.

Шестнадцатый этаж встретил меня простеньким люксом. В темноте не скажешь, что тут всё дорого-богато, и каждая статуэтка выстроена по фэн-шую с точностью до сантиметра. Номер пустует. Это я выяснил заранее, ещё вчера. Проекция Феди добралась до регистрационной книги, так что инфа сотка.

Просочившись сквозь стену, я оказался в тихом коридоре, по которому неспешно прогуливался охранник. Меня он, естественно, не заметил. Я прошёл сквозь громилу, врубив проницаемость, и двинулся по направлению к служебному лифту. Камера на потолке даже не развернулась в мою сторону, хотя была предназначена для кругового обзора.

Задержавшись на пару секунд, я посмотрел вверх.

Охранники в сьюте Гамова вели себя как обычно. Никто не бегал, не суетился, не переворачивал вверх дном помещения. Для этих ребят хозяин продолжал спать.

Я не спешил.

Спустившись на лифте до пятого этажа, переместился к лестничной площадке и остаток пути проделал пешком. Шёл очень тихо, как я умею. За мной столь же неспешно топал один из эсбэшников «Кедра». А вы как думали? Лестницы тоже патрулируются. Этот тип шагал с самой верхушки, он видел пентхаус. Охранник имел вид скучающего, но готового к любым неожиданностям бойца. Я не сомневался, что этот тип — сильный рукопашник.

Лестница не заканчивалась в холле.

Можно было спуститься ниже и попасть на подземную парковку. Вот именно туда я и направился. А всё почему? Да потому, что решил опробовать свою новую тактику — раздельные точки входа-выхода. Начал я с трансформаторной будки, а закончу эту историю на паркинге.

Пока шёл по гулкой бетонной утробе, среди массивных колонн и забитых машинами парковочных мест, чуть не наткнулся на очередного охранника. Пришлось залезть в колонну и пропустить этого товарища мимо. Охранник был полусонный и не особо смотрел по сторонам.

Тачки вокруг были дорогие.

Элитные.

Много раритетных, кастомных, но доминировали внедорожники.

Шаги охранника стихли вдалеке, и я направился дальше. Почти добрался до противоположной стены этого бесконечного склепа, но заприметил новых персонажей. Компания в балахонах с надвинутыми на лица капюшонами вытаскивала из чёрного микроавтобуса гроб. Хотя…

При ближайшем рассмотрении, это оказался не гроб, а продолговатый контейнер из неведомого материала. То ли камень, то ли графит, всё покрыто резьбой, крышка выпуклая. Сектанты, или кто они там, нажали пару выступов, и саркофаг застыл в полуметре от пола. Двое чудиков стали толкать его перед собой к грузовому лифту. Ещё четверо обеспечивали сопровождение. Оружия я при них не заметил, но энергия так и бурлила, захлёстывая окрестности.

Балахоны уверенно прошли мимо меня и скрылись за массивной колонной.

Через пару минут звякнула прибывшая лифтовая кабина.

Это что такое было сейчас?

Дождавшись, когда чудики уедут на свой этаж, я завернул за угол, подошёл к неприметной ржавой двери с черепом и молнией в треугольнике, дёрнул за ручку и покинул Никополь.

Хочется верить, надолго.

Глава 18

Я подтягивался в зале на турнике, краем глаза посматривая в телевизор. По моей просьбе Бродяга создавал экраны в тех уголках дома, где находился я, если транслировались выпуски новостей. После этого временные зомбоящики прекращали существовать. Очень удобно. Тем более человеку, не успевающему читать газеты.

— Недавно присоединившийся к Дому Волка Арнольд Гамов, глава одного из старейших Родов юга России, был найден мёртвым в никопольской гостинице «Кедр», — сообщил подтянутый диктор в чёрном костюме. — Преступление было совершено ночью. Неизвестно, чьих это рук дело, и кто организатор. Полиция, как всегда, не допущена к расследованию. По словам пресс-секретаря Волконских, этим вопросом займётся клановая служба безопасности, в которой работают опытные ясновидцы. Род Гамовых считался одним из богатейших в Восточной Европе и даже после утраты своих активов и недвижимости в Фазисе мог похвастаться солидными капиталами. Нам не удалось связаться с представителями Рода — похоже, молодой князь был последним живым представителем главной ветви. Кто унаследует столь внушительное состояние — загадка. А я напомню, что отец Арнольда отрёкся от своей фамилии, поскольку возглавил СБ Дома Эфы на юге России, но после загадочной смерти этого человека все права перешли к его сыну. Мы будем следить за дальнейшим развитием событий…

Спрыгнув на пол, я двинулся к боксёрскому мешку.

Никаких перчаток.

Только хардкор.

Пока я колотил мешок, на память пришли кое-какие факты из Кодекса Эфы. Да, мне приходилось изучать этот документ в гимназии. Так вот, все руководители клановой СБ отрекались от своего Рода и титулов — до тех пор, пока занимали выделенную должность. Не уверен, что в других кланах действует это правило, но у Трубецких действует. Обходится этот пункт легко и просто — нужно назначить преемника или временного главу Рода, сложив с себя все полномочия. И да, вам может показаться странным такой обмен. Зачем служить лидеру клана верой и правдой, если ты управляешь герцогским или княжеским Родом? И вот здесь ответ не столь очевиден. Как правило, начальник СБ работает пять или десять лет, затем подаёт в отставку и…

Выясняется, что его Род сильно разбогател, прибавил в активах, влиянии и силе.

А всё почему?

Да потому, что главное в нашем несовершенном мире — это информация. И начальник СБ получает доступ к обширному фронту информации — финансовой, политической, международной. Появляются новые связи, компроматы, влияние. Не важно, что ты отрёкся от Рода — ты продолжаешь крутить его мельницу теми или иными «косвенными» решениями. Действием или бездействием в нужный момент. Своевременными подгонами — акции, сделки, чьи-то потребности.

Так вот, Руслан Гамов поступил грамотно — переложил бремя ответственности за Род на своего младшего брата, дядю Арнольда, а сам занялся расширением сферы влияния. Проблема в том, что Руслан совершил череду ошибок, каждая из которых вела его семью к катастрофе. Связался с заговорщиками, принял участие в намечающемся перевороте, да ещё и бросил вызов мне. Дядя Арнольда продолжил косячить, что привело почти к полному истреблению главной ветви. Теперь и Арнольд в лучшем мире.

Что дальше?

Мне и самому интересно.

Унаследовать всё должен кто-то из побочных ветвей, но вместе с этим наследием придёт и вассальная зависимость от Волконских.

Я осыпал мешок градом ударов.

Интересно, а кого сейчас поставил заместителем Барский? Артур Олегович явно не относится к числу идиотов, решивших ослабить свою династию ради общего блага. Надо будет справки навести по этому вопросу. Теперь, когда я всё больше втягиваюсь в орбиту взаимодействия знати, за новостями высшего света лучше следить.

На днях я читал в газете о том, как двенадцать Родов объединились и подчистую вырезали семью какого-то датского магната. Вражда была давняя, но не со всеми. Просто кое-кто заключал брачные союзы через детей, договаривался с потенциальными конкурентами и подминал вассалов. Заруба получилась лихая, но один сильный Род проиграл дюжине слабых. Есть над чем подумать, знаете ли.

— Твоих рук дело?

Я выписал мешку свою коронную двоечку и обернулся.

Дверь зала была распахнута, а ко мне решительным шагом направлялась Джан.

— О чём ты?

— Не прикидывайся. В новостях сообщили о смерти Гамова.

— С кем не бывает, — пожимаю плечами.

За окнами поднялся ветер, а это предвестник дождя.

— Бродяга сказал, что ночью мы перемещались в Никополь, — припечатала морфистка.

— Допустим.

— Зачем ты его убил? Это же клан Волка! Что будет, если на нас обрушится целый клан? — в голосе девушки звучала неподдельная паника.

— Спокойствие, — я направился к стойке с топорами. — Ты же не думаешь, что я наследил?

— Они догадаются. Арнольд пытался разделаться с тобой во дворце Трубецких. Кому ещё выгодна его смерть? И кто, кроме тебя, мог провернуть всё… настолько виртуозно?

— Мало ли кто, — я выбрал две парных секиры. — Пусть докажут.

— Им не нужно ничего доказывать, — возразила морфистка. — Отправят сюда несколько механизированных бригад и сровняют с землёй все твои ангары с казармами.

— Успехов им.

— Ты издеваешься? Давно заглядывал в «Военное обозрение»?

Название было знакомым.

Смутно знакомым.

— Что это?

Джан наградила меня жестом в стиле «рука-лицо».

— Журнал с рейтингом клановых войск и родовых гвардий. Там подробный анализ текущего силового расклада, в том числе с перечнем сильнейших одарённых. Выходит раз в полгода.

— А ты что, военными делами заинтересовалась?

— Отец присоветовал.

— Зачем?

— Думает, ты слишком полагаешься на личную силу. Вот я и купила на почте. И выписала на следующий год, так что не благодари, — Джан швырнула увесистый журнал на маты. Обложка была цветной и устрашающей — с мехом, поднявшим вверх дисковую пилу.

— Сюда никто гвардию не направит, — я размялся лёгкой фланкировочкой и провёл рубящий удар снизу вверх. — Это территория Фазиса. Красная Поляна принадлежит не только мне. И тут живёт Маро.

— Будешь ей прикрываться?

— О, нет, — быстрая дорожка, удар сверху вниз, вторым топором — на уровне груди. Блок, удар локтем, снова левый топор, отступить. Перехват. — Я просто нанесу визит Волконским. После этого в новостях расскажут о скоропостижном исчезновении их Рода.

— Психопат.

— Какой есть.

Не обращая внимания на Джан, я отработал ещё одну дорожку, затем перешёл к связкам для клинча.

Считается, что парное оружие, будь то мечи или топоры — это очень плохо. Для войны не годится от слова «совсем», и я двумя руками голосую за это утверждение. Но в современном мире гораздо чаще происходят уличные дуэли и поединки на арене, где воину не нужно защищаться щитом от копий и стрел. А посему многие пользуются дайсё (парой из катаны и вакидзаси), двумя танто, ножом и кастетом, рапирой и дагой… Ну, и укороченными топориками, куда ж без них. Я стараюсь отточить технику владения всем арсеналом холодняка. Вернее, реанимировать былые навыки, чтобы загнать всё это в мышечную память на уровне рефлексов.

Мне даже приходилось наблюдать за мастерами шуангоу.

И не только наблюдать.

— Можешь отвлечься?

Завершив очередную связку, я кивнул:

— Да.

— У нашего Рода есть будущее, Сергей, — девушка сделала несколько шагов вперёд. — Но сейчас мы слабы. Не думай, что твои навыки, Дар и Бродяга помогут против… объединённых сил крупного блока.

— Солнце, я всё понимаю, — иду к стойке, чтобы сменить оружие. — Ты пойми, я не могу оставлять в живых человека, подручные которого мастерски конструируют ловушки и хотят меня убить. Рано или поздно у них получится. Ну, или кто-то из вас погибнет. Ты, Федя. Думаешь, вы сильно защищены в своей школе? Нихрена вы там не в безопасности.

Джан молчала.

— Я понимаю риски, связанные со смертью этого ублюдка. Поверь, они ниже тех, что были. Хочешь помочь — выясни, кто унаследует титул и возглавит Род Гамовых. Нам нужно вычислить их намерения. От этого зависит дальнейшая политика.

— Хорошо, — морфистка сдалась. — Попрошу папу, он пробьёт по своим каналам.

— Умница.

На следующий день выяснилось, что Барский снова вернулся к исполнению привычных обязанностей. И первым делом шеф СБ захотел переговорить со мной, для чего пригласил в своё ведомство. Обычно такие разговоры заканчиваются вкусными предложениями, и я поехал. Точнее, перебросил Бродягу в Старый Город и остаток пути проделал на «Ирбисе».

Предчувствия не обманули.

Вчерашний ветер превратился в шторм, который обрушился ливнем на город и его окрестности. Дворники гоняли по лобовому стеклу воду, и всё равно не справлялись. Рядом со Змеиными Кварталами ливнёвка работала хорошо, но я уверен, что отъедешь подальше и…

Долго на въезде меня не мурыжили.

Сразу видно — узнали, выполняют распоряжение высокого начальства.

В кабинете Барского я редко бывал, но отметил кое-какие изменения. Стол передвинули поближе к окну. А так — всё то же самое. Даже портрет князя Трубецкого взирает на меня с неземной мудростью и всепрощающим пониманием.

— Рад, что вы уцелели, Артур Олегович.

— Всё шутишь.

— Почему же. Мы с вами привыкли вести дела, хорошо друг друга знаем. А это, согласитесь, здорово экономит время.

Барский хмыкнул.

— Тебя, Иванов, нельзя оставить даже на недельку. Знаешь, что у меня лежало на столе, как только я переступил порог этого кабинета?

— Деньги в конверте.

— Тьфу на тебя, — Барский в целом был настроен благодушно. — Куча всяких писулек, связанных с Волками. Официальный запрос Трубецкому, не его ли рук дело этот жмурик в «Кедре». Уведомление о том, что начальник СБ Дома Волка хочет со мной переговорить. Приказ от князя разобраться в происходящем и доложить ему лично о результатах расследования. Отчёты наших агентов…

— Ой, можно подумать, вы по нему скучаете, — перебил я.

— По кому?

— Да по Арнольду. Крыса ведь. Участвовал в перевороте, сбежал за бугор, вступил во враждебный клан. Сомневаюсь, что князь льёт слёзы по этому упырю.

— Не льёт, — признал Барский. — Но по приватным каналам поступили сведения, что наша причастность к убийству — это основная версия.

— Удачно получилось, — хмыкнул я.

— Иванов!

— Да что Иванов? Я его убил. Наверняка же вам докладывали, что этот говнюк нахимичил во дворце. Это, между прочим, неуважение к принимающей стороне. Я был в числе гостей, а меня чуть не отправили на тот свет. И это в самом сердце Змеиных Кварталов! Сколько там пунктов межклановых соглашений Арнольд нарушил? И это в тяжёлые для страны времена…

— Не ёрничай.

— Он хотел разделаться со мной. А я такого не прощаю. Точка.

Начальник СБ вздохнул.

Скорбно вздохнул, словно оплакивал голодающих африканских детей.

— Ты, Иванов, неисправим. И, разумеется, ты понимаешь… что мы тебя прикроем в этой истории.

— Понимаю. И правильно сделаете, Артур Олегович. Я вам ещё пригожусь. А то, что я отправил к праотцам общего врага… всем в плюс. Заодно Волконских ослабили. Не благодарите.

Барский хмыкнул.

— Есть доля правды в твоих словах. Но я тебя позвал не за этим. Наши агенты доложили, что в Лондоне переполох. И не только из-за нашего письма. Вроде бы, у премьера из сейфа пропали какие-то документы… чрезвычайной важности. У них там уже головы полетели. Выясняют, допрашивают, найти не могут. Нам ничего не предъявляют, сам понимаешь. Специфическая там информация хранилась… Ты случаем не имеешь к этому отношения?

— А если бы имел?

— Тогда бы мы сторговались. Для тебя эта информация совершенно бесполезна. А вот я смогу надавить на разных личностей и существенно изменить расклад на международной арене.

— И сколько вы готовы заплатить за пакет?

— Ну… — Барский замялся. — Ты что-нибудь уже прочитал?

Пытается, гад, прощупать, на какую сумму я соглашусь.

— А как же, — моё лицо остаётся непроницаемым. — Там даже зашифрованные тексты есть. Весьма занимательные.

Даю понять, что мне известно всё, но не утверждаю этого напрямую. Расшифровать некоторые бумажки я так и не сумел, даже с помощью своих эсбэшников.

— Кот в мешке, — Барский поцокал языком. — Но я готов купить всё.

— Называйте вашу цену.

— Тридцать миллионов.

— Барский, вы думаете, что секреты британской короны стоят так дёшево? Несерьёзно начинаем. И это при том, что я видел финансовые отчёты по Халифату. И не только финансовые. А ещё их прогнозы по войне в Персии. И это мы до шифровок не дошли.

— Ладно, сорок.

— Сто сорок, — отрезал я.

— Чего? — Барский выпучил глаза, словно его заставили съесть паука на китайском рынке. — Никто тебе столько не даст. Слишком жирно за бумаги, которые я и в глаза не видел.

— Возможно, Ступер предложит лучшую цену.

— Иванов, ты берега попутал? Передашь документы британцам — и это будет квалифицировано, как измена Родине. Напоминаю, ты гражданин Российской империи.

— Сто пятьдесят.

— Прекрати.

— Вы мне угрожаете, а такое я не люблю. Нужна моральная компенсация, ведь я получил стресс.

— Завязывай с этим.

— Сто семьдесят.

— Эй! Что за торги такие? Почему сумма увеличивается, а не уменьшается?

— Потому что упущенные возможности. Вы, Барский, могли сразу согласиться, но вместо этого решили давить на мои патриотические чувства.

— Я хочу увидеть документы.

— Не сомневайтесь, это честная сделка. Вы получите всё, что лежало в том сейфе. Даю гарантию. Нам с вами ещё работать и работать.

— Сто семьдесят миллионов! — возмутился шеф службы безопасности. — Это сумасшествие.

— Я тоже так считаю. Но вам нужна информация, а мне деньги.

Барский откинулся в кресле.

Демонстративно достал носовой платок из кармана и вытер вспотевший лоб.

— Как я могу быть уверен в подлинности документов?

— А никак. Я просто взял их оттуда. Начнёте читать — сами всё поймёте.

— Ладно. За бумагами я приеду лично. Взгляну на ознакомительные… хм… фрагменты. Если всё устроит — позвоню наверх, и тебе перечислят деньги.

— Другое дело, — я встал с кресла и протянул руку. — Наше общение всегда заканчивается приятно, не находите?

Барский что-то пробурчал себе под нос.

Я же, довольный как слон, отправился восвояси.

Документы, кстати, Бродяга скопировал в нашу виртуальную библиотеку.

Глава 19

Своё слово Барский сдержал — меня прикрыли.

Дом Волка начал расследование, за которым я наблюдал с помощью Проектора и Феди. Ясновидцы и аналитики отрабатывали несколько версий, в том числе месть с моей стороны и со стороны Трубецких. Однако развязать клановую войну в условиях внешнего конфликта никто не был готов, да и отсутствовали доказательства работы спецслужб Фазиса. Мою причастность тоже требовалось доказать. А для этого нужен допрос, но загвоздка в том, что я проживаю на территории Дома Эфы, а наш клан не одобрил самоуправство в Фазисе. Соборный Трибунал отклонил претензии Волконских из-за недостаточности улик.

Конец октября выдался дождливым.

Всю неделю лило как из ведра, дул шквалистый ветер. В городе сорвало несколько жестяных крыш, я уж молчу про затопленные улицы. Всё это дерьмо мешало строительству, но в те дни, когда выдавались солнечные окна, Плотниковы возобновляли работу с удвоенной силой. А вот Джан умничка — согласовала с клановым руководством список ценных бумаг, которые нас интересуют, переоформила эту историю на наш Род и таким образом расширила портфель, приносящий пассивный доход. Я не стал передавать свою долю в управление «Транскапиталу», доверившись госпоже Курт. Я уже догадался, что Джан консультируется со своим отцом и получает инсайдерскую информацию из финансовых кругов Евроблока.

Я методично тренировался с холодняком, периодически выбирался в горы и пристреливал свою новую винтовку. Для этого приходилось раскручивать вечно недовольного Федю на призыв патронов. К счастью, все схемы у него были в наличии, так мы не отвлекали Джан от её работы во сне.

Да, чуть не забыл.

Морфистка влезала в сновидения банкиров, инвесторов и директоров корпораций, черпая оттуда полезные сведения. Директора защищались с помощью сновидцев-наёмников, но порой Джан ухитрялась пробиться сквозь выстроенные барьеры.

А Федя…

Теперь я гонял его перед ужином как сидорову козу. Без лишнего фанатизма, но в достаточной мере, чтобы растрясти скопившийся жир. Беда в том, что хорошенько вспотев на тренажёрах, после работы с грушей и посохом, толстяк усиленно набрасывался на еду. Я просил Ию готовить этому упырю побольше салатов и поменьше сытных колхских блюд, но вот контролировать холодильник оказалось нереально. Особенно ночью. Дважды я ловил оружейника с колбасными бутербродами — их он умело конструировал под покровом тьмы. Да ещё с мазиком. Пришлось ввести санкции в виде дополнительных тренировок утром, перед школой. Уверен ли я в победе? Нет, не уверен. Но буду продолжать.

Конечно, продвинутые целители могут поработать с организмом, вывести холестерин и даже растворить тромбы, которые от такого питания наверняка появятся лет через тридцать. Я даже переговорил на эту тему с Теймурадзе. Заза отнёсся к проблеме серьёзно, вызвал Федю к себе в кабинет и устроил комплексную диагностику. Подозреваю, что и не только диагностику. Я потом улучил момент, чтобы пообщаться с Зазой наедине. Выяснилось, что не так страшен чёрт. Федя одарённый, хоть и оружейник, поэтому организм сам себя восстанавливает. Наверное, и жиры бы растворялись, но этот парень слишком много жрёт — это не я сказал, а Заза. То есть, в обозримом будущем Феде ничего не грозит, но чуть позже можно схлопотать гипертензию или сахарный диабет.

— Но я всё исправил, — заверил Теймурадзе. — Я ж хиропрактик.

— Заза, — я строго посмотрел на целителя. — Ты мой друг или медведя?

— В смысле?

— Ты его вылечил, это хорошо. А беседу провёл? Сказал, что ему надо остановиться и привести себя в порядок?

— Ну… да.

— А он?

— Заявил, что придёт ко мне опять, если почувствует себя плохо. И я не смогу отказать, ибо клятва Гиппократа.

Я тяжело вздохнул.

— Вот же мелкий засранец.

Когда тебе десять лет, в голове вызревает опасная иллюзия. Кажется, что ты бессмертен, впереди вся жизнь, и ничего с тобой не может случиться. У меня это закончилось раньше, потому что время моего первого детства было такое… суровое. А затем пришли римляне. И стало ещё хуже.

Неделю я провёл в размышлениях.

Мне не давали покоя мечты о ПТУР. Если кто не в курсе, это противотанковые управляемые ракеты. Я, конечно, не уверен, что Федя справится с их воплощением, но… дело не только в этом. Это же не каббалистическая пуля, распадающаяся в теле жертвы. Такое от инквизиторов хрен скроешь. Можно списать на пирокинетическую технику, но прибудут ясновидцы и всё установят. А ещё могут найти осколки. Хотя… Использовать можно термобарическую боевую часть. Происходит объёмный взрыв, который мало чем отличается от работы высокорангового пирокинетика. Вы только представьте, как испаряется к хренам собачьим бронированный внедорожник с каким-нибудь условным Гамовым… Знаки не помогут, ракета всё снесёт.

Я мечтал об этом всю неделю.

Вроде и нет острой необходимости, но уж очень хочется иметь такое в арсенале. Никогда не знаешь, вдруг понадобится прямо завтра.

А ещё меня терзал дождь.

Нет, серьёзно.

Прибыли радары, а я не могу их установить из-за разгулявшейся непогоды. А там работы на пару дней. Наземный радар у меня будет портативным — выгрузил из машины, поставил на треногу, подключил к питанию и наслаждайся результатом. Что же касается воздушных целей, там целая радиолокационная станция с параболической антенной. Но и её установят быстро, потому что всё подготовлено. Собрать и установить… Но каждый день льёт дождь. С небольшими перерывами.

Война в Персии быстрой не получилась.

И это третий пункт, внушающий опасения.

Я не люблю затянутые конфликты — насмотрелся на такое в прошлых жизнях. Никогда не знаешь, во что выльется подобное противостояние. Магия в том, что нас там нет. Как и британцев. Халифат воюет с персами, а все остальные — это не пойти кто. Мимокрокодилы.

Тегеран войска Халифата захватить не смогли, а вот к морю выйти — вполне. Наши кланы успели перебросить к линии фронта дофига мехов. Подтянулась пехота. А ещё — машины снабжения. Заправщики, грузовики, полевые кухни, десантные цеппелины. Также к местам сражения была переброшена часть объединённого имперского флота — корабли пересекли Каспий и ввязались в морские бои при поддержке дирижаблей с воздуха.

Вам хочется знать, как выглядит морской бой в реальности, где отсутствуют ракеты, торпеды и бортовая артиллерия? Мне тоже было интересно. К счастью, есть магическая сила телевидения. Операторы ухитрялись вести съёмку с безопасных расстояний, преимущественно со своих цеппелинов. Так вот, местные корабли имеют очень много общего с броненосцами начала двадцатого века. Устойчивая к снарядам броня им вроде бы не нужна, но…

В морских битвах применяются тараны, как в античности. А значит, не обойтись и без подводного бронирования. Также необходима защита от возгорания (против пирокинетиков) и обледенения (криосов тоже никто не отменял). Я видел по телевизору, как криокинетик превратил большой участок воды в лёд, вморозив туда корабль противника. Последовали атаки ледяными сосульками, обморожения по площади и последующий абордаж. Только живых на десантном судне почти не осталось — такие температуры выдержать нереально. А пироса, который мог бы всё это остановить, зарезал прыгун-диверсант.

Как видите, на каждом корабле, помимо основной массы солдат и мехов, должны быть одарённые. Мощный стихийник и те, кто его защищает. Меты, прыгуны, просто хорошие мечники. В идеале на этого чувака ещё артефакты навесить, чтобы максимально повысить его шансы на выживание.

Дорогие корабли не только оборудованы тараном, которым они могут пробивать вражеские борта ниже ватерлинии, но и сложными каббалистическими цепочками, цель которых — уберечь транспорт от стихийных атак. И эти цепочки запитываются одарёнными. Хоть телепатами, хоть кем угодно. Потому что цепочки либо черпают ки от людей, либо аккумулируют внутри себя — от тех же людей. Крайне редко встречается артефакторика Предтеч, способная брать энергию без посредников, прямо из окружающего мира.

Из этого всего вытекает, что есть два типа боевых кораблей. Десантные и таранные. При этом капитан может не быть одарённым, но в его ближайшем окружении должны присутствовать операторы ки.

Дирижабли, само собой, могут налетать и устраивать бомбардировки дротиками. Чистая физика, весь урон — на свободном падении. Маневрируют такие цеппелины на большой высоте, но в их экипаже всегда есть ясновидящий, он выполняет функции наводчика. Воздушные цели очень трудно поразить. Тут и дистанция, и улучшенная маневренность и отсутствие возможности сблизиться из-за разницы сред. Прыгуны могут попасть на воздушные суда, если очень постараются, но не факт, что их там не остановят меты.

В общем, за эту дождливую неделю чего только я не насмотрелся по зомбоящику. И кадры затопления десантников Халифата, и бомбардировки с цеппелинов, и тараны, и сгоревшие дотла корабли…

На суше тоже скучать не приходилось.

В телевыпусках транслировались батальные сцены, опять же показанные издалека, в которых схлёстывались большие пехотные соединения, бронемашины с острым обвесом, механизированные бригады, полчища големов и, разумеется, одарённые. С двух сторон работали геоманты, эти ребята наносили самые страшные разрушения. Но и подвергались атакам постоянно. Именно геомантов враждующие стороны пытались ликвидировать в первую очередь. На суше. В море этот тип одарённых совершенно бесполезен, если только вы не ставите перед собой задачу вызвать цунами. Но волна сметёт и ваши корабли, а это Пиррова победа.

Кинетики меня тоже поразили. Не знаю, кого там стянули британцы и турки, но наши ребята жгли не по-детски. Летающие по воздуху автозаправщики и мехи — это ещё цветочки. Меня впечатлил один репортаж, где одарённый из Казани продемонстрировал «Кольцо Сатурна» — так это назвал корреспондент. Вращающиеся по кругу камни, обломки арматуры, кирпичи, всякие железки. Всё это раскручивалось до сумасшедших скоростей, мешая врагам приблизиться к кинетику. Мужик тот сказал, что разрезает даже латников почище фрезы. Да какое там разрезает… просто разносит в хлам.

А ещё у меня мелькали мысли о Серебряном Круге.

От идеи заполучить бессмертие я не отказался, но фанатики не спешили отвоёвывать фрагмент. И вообще, было такое чувство, что адепты этой ереси залегли на дно и отказались от своих наполеоновских планов. Но это, разумеется, не так. Я уже много раз пересекался с тайными обществам и понял одну вещь: эти маньяки никогда не останавливаются. Даже если надо. У них свои доктрины, свои тараканы в голове, и опция «стоп» там отсутствует напрочь.

В начале ноября герцогиня передаст мне фрагмент. Она уже связывалась со мной через курьера, отправив распадающееся письмо. Да, встречается и такое. Пишется на плотной бумаге с водяными Знаками, объединёнными в цепочку. На конверте — тоже цепочка. Вскрываешь, читаешь… А через несколько минут послание рассыпается в пыль.

Воронова писала, что всё идёт по плану, фрагмент у неё, а в первых числах ноября она привезёт его мне. Лично. И обсудит то, что удалось выяснить о Серебряном Круге через мистера Джонса.

Когда дождь прекратился, я выдохнул с облегчением.

Вообще не понимаю, для чего вокруг понастроили этих тучеразгонителей. Половина не работает, другая половина запускается по неадекватному графику. Всю эту историю курирует муниципалитет. И только во время праздников, религиозных там или государственных, тучеразгонители запускаются синхронно и очищают небо от серости. Но стоит этим установкам отключиться, и ливень начинается по новой. Думаю, на поддержание этих штук идут нехилые ресурсы. Электричество там, ки для каббалистических цепочек.

Как только образовалось окно в небе, позвонил Плотников-младший. Сказал, что везут мои радары, но необходимо разрешение на въезд. Я дал добро и предупредил охрану на КПП, что Плотниковых надо пропустить. Сразу после этого уведомил министерство обороны о намечающейся установке. Меня уверили, что договорённости в силе, и я подключусь к общей системе оповещения. Разобравшись с этим вопросом, я вызвал Демона и скинул на его плечи дальнейшее взаимодействие с военными. Паша сказал, что проследит лично за установкой и настройкой оборудования, а потом ещё и с министерством всё синхронизирует.

Гора с плеч.

У меня ещё впереди была куча дел.

Тренировка с Аней Строгановой, разговор с мастером Багусом по поводу Союза Вольных Родов, истязание Феди и много чего ещё, не менее увлекательного.

И тут раздался звонок, которого я ждал меньше всего.

Когда мне звонят, Бродяга материализует телефонный аппарат прямо в комнате и сообщает номер абонента. Если номер есть в телефонном справочнике, то и фамилию. На сей раз звонил неизвестный. Но с аппарата, расположенного в Гадюшнике.

Я поднял трубку:

— Иванов на проводе.

— Здравствуйте, барон, — голос я узнал почти сразу. — Абдул Асад беспокоит.

Абдул ибн Асад, эмир Самарканда, глава ферганской ветви Рода Саманидов. Пожалуй, один из сильнейших аристократов в Доме Эфы, не считая Трубецкого. Человек, во владения которого я однажды влез по приказу Администратора.

— Приветствую вас, князь.

— Господин Иванов, я сейчас подъезжаю к периметру Красной Поляны. Не уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени?

Глава 20

Когда на вашу территорию въезжает целый эмир, нужно быть готовым ко всему, включая караван верблюдов. А вот я упустил тягу восточных аристо к роскоши и демонстрации высокого статуса. Обычно ко мне приезжают на внедорожнике в сопровождении эскорта из трёх-четырёх машин. Даже люди, приближенные к Трубецкому, особо не выпендриваются.

Начну с того, что человек позвонил мне на стационарный телефон и заявил, что он «подъезжает». На минуточку, в мире, где нет сотовой связи. Он что, возле таксофона остановился? Возле санатория какого-нибудь? Бросил монетку в щель и звонит, как последний нищеброд?

С этим вопросом я обратился к Демону, перехватив его возле арсенала.

Паша реально задумался.

— Как тебе сказать, Сергей. Я слышал о таких штуках, но они редко встречаются, — Лютый задумчиво почесал подбородок. — Вот есть радиотелефоны, их надо подключать к АТС. Просто трубка, но без проводов ты не подключишься к линии.

— Саманид в машине, — напомнил я.

— Вот и я о том. У него есть портативный передатчик, который передаёт сигнал на местный ретранслятор. Видишь вон ту штуковину на горе? — Демон указал на едва заметную вышку, которую я раньше принимал за опору ЛЭП. — В общем, ретранслятор связан с коммутационной станцией. У наших вояк такие примочки имеются. У Трубецкого, думаю, тоже. И у Барского.

— А у нас почему нет?

Реплика застала командира гвардии врасплох.

Но Лютый быстро сориентировался:

— А нафига? Есть же телепаты.

— Хм. А эмиру оно нафига?

— Понтуется.

— А военным?

— Эх, сразу видно, что ты не служил. В армии, Серёга, не принято полагаться на авось. Если убили твоего телепата в чистом поле, что делать будешь?

Пожимаю плечами.

— А у генералов есть эта хрень, портативный передатчик, — Демон назидательно поднял вверх палец. — Всё дублируется. Связь предельно важна, без неё никак.

— Ладно, — услышанное заставило меня крепко задуматься. Нет беспроводных телефонов, говорили они. — Скажи мне, как достать это устройство.

— Да никак, — хмыкнул Демон. — Вернее, достать ты сможешь. И даже собрать. Но дело же не в передатчике, а в ретрансляторе. Никто тебе не разрешит пользоваться беспроводной связью через клановые ретрансляторы в пределах Фазиса. Да и в любой точке губернии.

— Потому что я не в клане?

— Всё ещё хуже. Потому что ты — не клановая элита. И не высшее командование армии Эфы.

Разговор наш быстро свернулся, и я направился домой, чтобы организовать внезапно нагрянувшему гостю кабинетное чаепитие. Вот только не прошло и пяти минут, как со мной связалась Ольга:

Паша спрашивает, цитирую, ты уверен, что их надо пускать?

А что не так?

И мне скинули картинку.

Мысленный образ.

К шлагбауму подкатил даже не кортеж, а целая колонна. Сплошь бронированные и тонированные внедорожники плюс непомерной длины белый лимузин, в котором можно было бы организовать первенство Европы по лыжному спорту. Или дорожку бассейна, почему нет. Вся эта красота выехала из ущелья и теперь дожидалась поднятия шлагбаума. Для полного комплекта только осадных орудий не хватает. И пары десятков шагателей.

Пропускайте. Но держите в поле зрения.

Принято.

Через какое-то время колонна подкатилась к моему дому, и я получил возможность хорошенько рассмотреть лимузин. В этой реальности сохранилась часть торговых марок, знакомых мне по прошлой жизни, но большинство автомобилей носили непривычные названия. Американские тачки полностью вымерли, Форд никогда не рождался на свет. Зато хватало европейской роскоши. Но эмир, судя по всему, предпочитал азиатский автопром.

— Бродяга, что это за марка?

У домоморфа в библиотеке чего только не встретишь. А ещё он запоминает абсолютно всё, с чем сталкивался за время своего существования.

— Рискну предположить, что коллекционный «Хонгкай» 1958 года. Выпущен ограниченным тиражом в семь экземпляров, но конкретно эта модель сильно кастомизирована. Фактически её собрали вручную.

Я был уверен, что лимузин покрывает броня.

Наверняка и Знаки имеются, а также артефакторика из колонии Мароан. Грех не воспользоваться, если ты владеешь целым складом удивительных инопланетных механизмов.

Водитель неспешно обошёл «Хонгкай» спереди, приблизился к задней дверце и открыл её, чтобы выпустить на свет божий эмира Асада. Всё это смахивало на пришествие Дракулы, который восстал из своего гроба, но обнаружил, что вокруг — солнечно и неуютно. Князь был одет во всё белое, включая ботинки и перчатки. Шляпа тоже была этого цвета. Равно как и ножны, из которых выглядывала рукоять меча. А вот очки у эмира были чёрные. С угольным отливом.

Появившийся у нас недавно дворецкий встретил дорогого гостя и лично проводил в мой кабинет, где уже была накрыта «скромная поляна» с чаем и разнообразными лакомствами.

Дворецкого подбирал я.

Но с учётом рекомендаций отца Джан.

А вы знали, что в Российской империи хорошего дворецкого днём с огнём не сыщешь? Это очень престижная и редкая профессия. И дело не только в знании этикета и умении держать язык за зубами. Школа дворецких всего одна, локализуется она в Петербурге, то есть — Неваполисе. Набирают туда исключительно одарённых эмпатов, при этом они должны быть простолюдинами. Ещё одно важное условие — отсутствие опыта работы. Ведь если дворецкий кому-то служил, а потом уволился, это означает предательство Рода. Если его выгнали — тоже нехорошо. Исключение делается лишь в тех случаях, когда Род обанкротился и был вынужден разорвать контракт со своим дворецким по причине неплатёжеспособности. Либо случилась война Родов, наниматели проиграли, а победившая сторона забрала себе усадьбу и посчитала нужным выгнать старого дворецкого, чтобы у того не возникло желания отомстить. Потому что верность — это наше всё.

Так вот, дворецкие обучались в школе, потом брали дипломы с рекомендациями и подавались на рассмотрение в Агентство мадам Попурри. Самое престижное агентство по найму персонала в дворянские гнёзда как на территории России, так и во многих сопредельных странах, в той же Германии. Мадам Попурри проверяла кандидатов по всем статьям, включая их родственные связи, возможные контакты с криминалитетом, наличие долгов и обременений. Говорят, проверка по жёсткости не уступает набору в родовую гвардию средней руки графа или виконта. Если первый этап отбора кандидат проходил, то допускался к экзамену, где проверяли его знания, полученные в школе, на практике. Третьим этапом было собеседование, причём его проводила лично мадам Попурри. Отсеивались многие, даже с дипломом школы. Это не означало, что дворецкие, не сумевшие зарегистрироваться в Агентстве, лишались возможности трудоустройства. Отнюдь. Всегда найдутся бедные и не очень щепетильные Рода, готовые оплачивать их работу. Или даже купеческие семьи. Просто те, кто в Агентстве числился, считались элитой. Такой дворецкий получал шанс войти в дом князя, сверхбогатого финансиста и даже лидера клана. Никаких ограничений, в том числе и по зарплате. Высший уровень репутации. Престиж восьмидесятого уровня.

Я поручил Джан найти дворецкого именно через это агентство в Неваполисе.

С единственной оговоркой.

У человека, которого я возьму на службу, должен быть боевой опыт.

Мадам Попурри, воспользовавшись курьерской телепортационной службой, прислала мне три досье. Каждое я изучил наиболее тщательным образом. И выбрал Никанора Довлатского.

Никанору исполнилось пятьдесят шесть, но выглядел он на сорок. Носил усы, окладистую бороду, стригся коротко. Меланхоличный, абсолютно невозмутимый. Думаю, если с неба спустится Иисус и скажет Никанору, что он решил его усыновить, а все еретики отправятся в ад, мой дворецкий сухо поинтересуется, есть ли у Спасителя приглашение в дом Ивановых, а если нет, то барон примет его позже, но можно оставить свою визитку. Раньше этот тип никому не служил, но успел побывать в нескольких горячих точках в роли наёмника. А ещё точнее — разведчика. Никанор внедрялся в любые сообщества, полностью адаптировался к среде и поставлял очень ценные данные. Потом ушёл в отставку. А нанимали его, как несложно догадаться, Орловские.

Прошлое моего дворецкого покрыто мраком.

Я сразу такое чувствую — очень всё прилизано, но откуда-то взялся боевой опыт? Тем более такой специфический — господин Довлатский был непревзойдённым фехтовальщиком. Рапира и дага. И никаких сведений о дворянском прошлом, а также о дуэлях, если таковые имели место. И тем не менее, этот человек прошёл отбор у мадам Попурри. Значит, в преступных синдикатах не состоял. Как и в тайных обществах.

Довлатский меня зацепил не только своим пофигизмом, но и чёткой жизненной позицией. Он понимал, что идёт в услужение к Роду, который только начинает своё восхождение и имеет кучу врагов. Понимал, что здесь будут твориться странные вещи, о которых лучше помалкивать. Чётко осознавал, что должен вступить в бой, если некто будет угрожать обитателям дома. Особенно — Феде и Джан. И нет, я не нанимал телохранителя. Просто перестраховывался.

Итак, Никанор вежливо постучался, возник во всём своём непоколебимом величии на пороге моего кабинета и представил гостя, прибывшего для приватной беседы. Затем посторонился, пропуская эмира.

— Добрый день, князь, — улыбнулся я, протягивая руку. — Чем обязан?

— А дай, думаю, познакомлюсь с интересным человеком, — вернул мне улыбку Асад.

Рукопожатие было крепким.

Про себя я отметил, что с мечом эмира таки не пропустили. Дворецкий знает своё дело. А если бы возникли сложности, то и Паша включился бы в продуктивную беседу.

— Прошу к столу, — я изобразил широкий жест. — Чай, кофе, печеньки. Как говорится, чем богаты, тем и рады. Не Самарканд, конечно…

— Вам ли не знать, барон, о самаркандском гостеприимстве, — многозначительно произнёс князь, присаживаясь к столу. — Не думали в наши края перебраться со своим домоморфом?

И смотрит так на меня, словно видит насквозь.

Похоже, намекает на моё давнее путешествие, но прямо не говорит. А это значит, что отрабатывает версию. Одну из многих. И не хочет разбрасываться пустыми обвинениями.

— Жарковато у вас, — я разлил по пиалам фруктовый чай, который числился любимым у моего гостя. Служба безопасности уже всё пронюхала. Яблоко, вишня, лимон. Сам такой люблю, приятное совпадение. — Особенно в чиллю. А мне море нравится. Валяешься на пляже, думаешь о вечном…

— О колониях чужих, — поддержал князь, с благодарностью принимая пиалу.

— О слухах неподтверждённых, — согласился я.

— И частично подтверждённых, — добавил эмир.

— А ещё о пределах гостеприимства и наличии свободного времени, — улыбка пропала с моего лица. — Князь, давайте уже начистоту. Вы потратили столько времени, чтобы играть со мной в словесные игры? Это и есть цель вашего визита? Пробуйте мёд, он горный и очень полезный.

— Благодарю, — Асад зачерпнул ложечкой немного мёда, продегустировал, довольно поцокал языком. — Как вы узнали, что я люблю фруктовый чай?

— У меня есть служба безопасности.

— Зачёт, — хмыкнул Саманид. — А мёд действительно хороший. Но если вам будет угодно, я пришлю брикетик своего любимого чая. Или много брикетиков. Поверьте, оно того стоит. Эксклюзивный продукт.

— Охотно верю, — кивнул я.

Мой гость сделал глоток из пиалы, аккуратно поставил её на стол.

— Барон, я ничуть не сомневаюсь, что именно вы посетили колонию Мароан, справившись с моими линиями обороны. Доказать это проблематично, но больше некому. У нас ничего не пропало, механизмы Предтеч продолжают функционировать… И я не совсем понимаю, что вы там забыли. Но сюда я приехал по другому вопросу. Как говорится, кто прошлое помянет…

— … тому глаз на жопу, — фыркнул я.

Князь неожиданно расхохотался:

— А вы шутник.

— Иногда практикую.

— Значит так, Сергей. Я не имею претензий, просто вы должны знать: моя служба безопасности ничуть не хуже. И кто такой Кромсатель, мы прекрасно понимаем.

— И это радует.

— Но меня не радует другое, — князь склонился вперёд. — Нынешняя война. Вам должно быть известно, что моя ветвь тесно связана с другими Саманидами, которые правят Северным Хорасаном. Они ничем не уступают ферганской ветви, но их интересы лежат преимущественно в военной сфере.

— Производство мехов, — кивнул я.

— Сборочные работы, — мягко поправил эмир. — И выпуск запчастей. Будем откровенны, состояние они сделали на промышленном шпионаже и поставках редких деталей в Россию. Именно это и не устраивало британцев, хотя… Для вторжения хватало и других причин.

— Причём тут я?

— Мой родич, глава хорасанской ветви, аль-Амир ибн Салих, не успел вовремя эвакуироваться, был вынужден вступить в сражение и проиграл.

— Что дальше?

— Попал в плен.

Кажется, я начал догадываться, что происходит.

— Вы хотите, чтобы я его вытащил?

— Не совсем, — покачал головой азиат. — Его надо убить.

Глава 21

Да, этот мужик сбил мне все настройки.

Забыв об остывающем чае и прочих вкусностях, я смотрел на человека, решившего замочить своего родственника. Не просто родственника, а делового партнёра и надёжного союзника. В империи только ленивый не знал, что все ветви Саманидов — это одно целое. Формально у каждого свой Род и свои интересы. А по факту все нити сплетаются в тугой клубок международных отношений.

— Хм, — я не сразу нашёлся, что ответить. — Это я могу. Хотя и отошёл от дел, можно сказать. Сейчас по заказам не работаю, соблюдаю интересы своего Рода.

— Это понятно, — Асад ослепительно улыбнулся. — Но условия, как вы понимаете, будут максимально выгодными.

Глядя на этого типа, я не мог определить наверняка, шутит он или говорит серьёзно.

— Так, давайте ещё раз. Вы хотите, чтобы я убил попавшего в плен главу хорасанской ветви Саманидов. Вашего родича, делового партнёра…

— И стратегического, — добавил Асад. — Классный он мужик, если уж говорить откровенно. Но должен умереть.

— А логическое объяснение есть?

— Оно вам нужно? — парировал собеседник.

Поразмыслив над этим простым с виду вопросом, я таки принял решение:

— Да. Повторюсь, я не работаю за деньги. Вы, князь, обратились не по адресу. Поэтому я хочу для начала разобраться в ситуации. Понять, зачем мне это.

— Непросто с вами, — вынужден был признать эмир.

— Как есть.

— Что ж, изложу вкратце положение вещей. Человек, которого выдают за Салиха, на самом деле — агент Британии. Мой родственник погиб в бою, а взятие его в плен — обычная инсценировка. Агент изменён хиропрактиками, его комплекция, лицо, голос в точности повторяют… аналогичные черты Амира.

— Это доказанный факт?

— Доказанный, — заверил бес. — Я могу прислать отчёт службы безопасности, но вы же ему не поверите. А посему я рекомендую поговорить с Барским. Дом Эфы уже знает о происходящем.

— Информацию я проверю. А пока буду исходить из того, что вы говорите правду, — делаю глоток из своей пиалы. — Почему агент должен умереть? Всё выглядит так, что вы меня втягиваете в чужую войну. В клановую войну.

— Сейчас все производственные линии, а также конструкторское бюро захвачены британцами, — пояснил Асад. — При этом Халифат утверждает, что не нападал на земли Саманидов в Хорасане. По европейским и арабским телеканалам распространяется видео с «живым» Амиром, который обвиняет российские войска в неправомерном вторжении. И заявляет, что армия Халифата обеспечивает его личную безопасность.

— Ловко, — оценил я.

— Кроме того, — продолжил эмир, — предприятия в Хорасане продолжают работать, заключать сделки и вести дела в Евроблоке. Партнёры настаивают на личной встрече, но Амир откладывает свой визит в Европу. Ссылается на тяжёлое положение в стране.

— Абсурд, — не выдержал я. — А что, обмен образами через телепатов кто-то отменял? Пусть скинет воспоминания своего детства. Это докажет, что он — это он. Или опровергнет.

— Будете смеяться, но он так и сделал.

Я чуть не подавился горячим напитком.

— Как это?

— О, тут всё просто! — рассмеялся бес. — Никто ведь не мешает устроить пленнику телепатический допрос, а потом убить. Выдрать из памяти нужные картинки. Для этого у современных спецслужб есть всё необходимое: морфисты, чтецы, психотропные препараты, артефакты для ослабления ментальных барьеров. Да и классику никто не отменял. Психические атаки, шоковые…

— Достаточно, — прервал я. — Вы правы.

Князь вздохнул.

— Итак, господин Иванов, некто, выдающий себя за моего родственника, делает это успешно. Эффективно и профессионально. Влияет на мировую политическую обстановку, ведёт дела от имени Амира, контролирует поставки запчастей из Европы в Азию и обратно. А ещё прямо на наших заводах собираются мехи, которых отправляют на фронт. Без всякого там десантирования. Просто сборка из уже имеющихся под рукой комплектов.

— Неприятно. А я здесь причём?

Асад не спешил с ответом.

Взяв домашнее печенье, откусил кусочек, запил чаем. Создавалась иллюзия, что эмир подбирает слова, но я понимал, что он не оказался бы здесь без чётко сформулированного предложения.

— Я знаю, как вы привыкли вести дела, барон. И этот разговор мог бы состояться с Трубецким, Вороновой или Барским. Вам бы предложили акции, облигации, даже могли бы на мехов договориться. А уж про запчасти к вашим боевым машинам и говорить не приходится. Заметил, что вы ставите радары. Правильное дело, нужное. И дирижабль в хозяйстве пригодится…

— И много чего ещё, — поддержал я эту игру. — Но сдаётся мне, вы тут по собственной инициативе, князь.

Клан — штука хорошая.

Но даже в Великих Домах аристократы не всегда согласовывают с лидером то, что хотят провернуть неофициально. Взять, например, Бестужева, с которым мы однажды схлестнулись. Изначально этот мужик был вольным, но потом переметнулся под крыло Эфы. Присягнул на верность Богратионам. И напал на меня. Фишка в том, что Трубецкой прекрасно знал, насколько опасно со мной связываться. И сколь непредсказуемыми бывают последствия. Почему же не остановил идиотов? А потому, что Богратион не поставил своего лидера в известность. Не исключено, что и Бестужев не отчитался о намечающемся конфликте. Самонадеянность одного человека могла вылиться в коллективную проблему.

— По собственной, — нехотя признал Асад. — И, прежде чем изложить условия сделки, обозначу несколько интересных моментов. Пункт первый. Вам не кажется, господин Иванов, что Северный Хорасан находится в опасной близости от Кавказа? Да ещё и контролируется Халифатом.

Я хмыкнул:

— Мы находимся в городе, который стоит чуть ли не у самой границы Халифата. До Трабзона рукой подать. Если бы турки решили напасть, то сделали бы это сразу.

— Это проще, — согласился Асад. — Но давайте представим, что игра гораздо масштабнее. Что речь идёт не о захвате Фазиса, Тавриды и других опорных пунктов на Чёрном море. Предположим, что формируется масштабный фронт. Из Персии наши враги нанесут удар по Баку, затем по Дербенту. В Средней Азии тоже будет весело. А если в этой схеме участвуют и другие европейские страны… Полыхать будет всё, до Урала включительно.

— Ну, вы тут нарисовали Рагнарёк, — я отставил опустевшую чашку. — Это же континентальная война. Такого не было уже давно. И не факт, что Кормчие будут наблюдать за этим, не вмешиваясь.

— Никто не знает, — пожал плечами Асад. — Но сценарий всего этого пишется в Наска. Почём знать… может, кто-то уже заручился поддержкой мойр? Или испросил высочайшего дозволения? Расчёт делается на то, что сибирские аристократы могут не поддержать Медведей, Орлов и нас. Дескать, гори оно синим пламенем. Тремя конкурентами меньше. Зато у Волконских со Старками куча ресурсов, хорошие связи с Небесным Краем. Можно обменивать ресурсы на технологии и прекрасно обходиться без диктата Москвы.

— И вероятность этого высока?

— Очень, — подтвердил князь. — Сейчас в Персии всё непонятно. Кто побеждает, к чему всё движется… А вот если начнётся масштабное вторжение на юг России… У нас ведь нет централизованной власти. Каждый будет тянуть одеяло на себя.

Я раньше не шибко заморачивался географическим положением Фазиса. А теперь вдруг осознал, что положение это хреновое. Шаткое, прямо скажем, положение. Тем более, если взглянуть на картину… хм… в историческом разрезе. С Халифатом мы и воевали, и торговали. Но воевали чаще.

— Вот вы куда клоните, — догадался я. — Выгода выгодой, но под нами палуба горит.

— Сергей, вот я вам удивляюсь. Добыли важные документы в Лондоне, спихнули Барскому… А внутрь хоть заглядывали? Там же чёрным по белому всё прописано. То, что я изложил, для правящего ядра Эфы уже не секрет, а объективная реальность.

Подколол.

— И что даст смерть этого британского агента? Сомневаюсь, что одна фигура изменит расклад. Пешки взаимозаменяемы.

— Смерть агента Батлера не остановит игру, — согласился Асад. — Но замедлит продвижение Халифата. И нарушит их цепочки поставок в ключевом для нас регионе. Кроме того, я смогу задействовать важные рычаги в Евроблоке. Опять же, есть и другие пешки, которых надо смести с доски. Прямо сейчас главы высших Родов составляют перечень приоритетных целей, по которым мы будем работать.

— А почему Москва этим не озаботилась?

Князь посмотрел на меня ласково и немного снисходительно.

— Москва бросила основные ударные силы на эту войну. Именно московские геоманты и пирокинетики сейчас держат фронт. Их спецслужбы тоже сейчас работают. В отличие от нас… даже в Наска.

— Хорошо, я вас услышал, — задумчиво провожу пальцем по краю пиалы. — Что вы предлагаете за успешное выполнение миссии? Если не считать страшилок про оккупацию южных губерний?

— Барон, и что же я могу предложить такому искушённому в переговорах человеку, как вы? Конечно же, знаменитые артефакты из колонии Мароан. У меня и папочка припасена.

* * *

Едва кортеж Асада покинул Красную Поляну, я начал действовать.

Для начала поговорил с мастером Багусом и нагрузил его дополнительными заданиями. Прежде всего я хотел проверить, так ли всё обстоит в Европе, как описал узбекский магнат. Сразу после этого я связался со Старшими Рептилиями и приказал проверить контакты аль-Амира ибн Салиха. Выяснить, с кем он сотрудничает, и что там за детали поставляются в Северный Хорасан. Позвонил Барскому по выделенной линии, которую защитил Бродяга. Задал прямой вопрос, получил прямой ответ. Перехватил Федю, игравшего в настольный теннис с Витькой, загнал в комнату и вынудил включить Проектор. Мальчишка должен был отправиться к Салиху и раздобыть доказательства его контактов с британцами. Заодно осмотреть местность и отчитаться о своих наблюдениях. И всё это — до вечерней тренировки.

Раскидав боевые задачи, я попросил Бродягу материализовать украденные у Ступера бумажки и засел за их изучение. То, что было зашифровано, я так и не сумел прочесть. Даже мои рептилоиды не подобрали шифр, а ведь я для встречи с ними выстроил целый конструкт. Ладно, не я, а Джан. Но и того, что британцы раскидали между строк, оказалось достаточно для понимания картины. Асад не врал. И не преувеличивал.

И да, перед моими глазами до сих пор стояли артефакты из личного каталога главы Саманидов. Очень интересные артефакты, о которых даже в библиотеке домоморфа информация отсутствовала.

Я взял себе день на размышления.

Больше, по словам эмира, никто ждать не будет. Слишком быстро разворачиваются события, и слишком большую ставку англосаксы сделали на блицкриг.

Зачитался так, что не сразу услышал телефонный звонок.

Бродяга материализовал аппарат прямо на столе, чтобы далеко ручки не тянуть.

Удобно.

— На проводе.

— Сергей, ты хоть следишь за своей усадьбой немного? — в трубке раздался довольный голос Демона. Моего командира гвардии буквально распирало от хороших новостей. — А ведь у нас уже всё работает!

— Что работает? — я был погружён в мысли о грядущей жопе.

— Здрасьте! — обиделся Лютый. — А что у нас тут целый день творилось?

— Паша, говори прямо.

— Радары заработали! — перестал валять дурака боец. — Оба! И наземный, и тот, что по воздушным целям. И мы уже подключены к системе наблюдения Эфы.

— Здорово, — я вернулся в реальность.

— Но у нас нет ясновидящего, — напомнил Демон. — И пока он не появится, РЛС не раскроют всего потенциала.

— Ты хочешь, чтобы я нашёл ясновидца? Это же редкий психотип.

Я почти не верил в то, что можно встретить человека с навыками герцогини Вороновой на улице. С тем же успехом можно искать самородки в компостной куче. В этой реальности хватало телепатов, эмпатов и прыгунов. Даже бесы встречались чаще, нежели ясновидцы. А вот самым редким психотипом, насколько я помню, были оружейники. Но это не точно.

— Дождёшься от тебя, — фыркнул Демон. — Я уже поговорил с нужным человеком. Главное, чтобы ты нашёл время в своём плотном графике и встретился с ним. Точнее, с ней.

— С ней?

— Именно так.

— И когда собеседование?

— Ну-у-у, — Лютый замялся на пару секунд. — Машина уже на КПП.

— Охренеть. А раньше не мог предупредить?

— А толку?

И действительно.

В последнее время столько всего навалилось, что я не уделяю должного внимания своей гвардии. Что очень и очень плохо.

— Хорошо. Я жду её в кабинете.

— Досье не интересует? — продолжал измываться мой брутальный товарищ.

— Фух. Ну, раз ты спросил, то интересует.

В дверь постучали.

— Открой, — раздался весёлый голос на том конце провода.

Пришлось отложить трубку.

Горничная передала мне картонную папку. Серую, на тесёмках. Подписанную вручную угловатыми печатными буквами, что характерно для Демона.

«ИЛОНА СОКОЛИНСКАЯ. ЯСНОВИДЕЦ 3 РАНГА»

Глаза отказывались верить надписи.

Вот как, скажите на милость, этот упырь заманивает ко мне таких мощных спецов?

Глава 22

Пока Илона подъезжала к моей усадьбе, прошло двадцать минут. Этого времени хватило, чтобы пролистать её досье и сделать предварительные выводы. В будущем я хочу навесить подобную работу на Хасана — дед опытный, вот пусть и проводит все эти собеседования.

В свои двадцать семь Илона успела поездить по миру, обзавестись друзьями, врагами и очень своеобразной системой ценностей. Девушка выросла в приюте, затем отучилась в гимназии Эфы, но почему-то отвергла предложения о службе от нескольких богатых Родов. При этом девушка не гнушалась фрилансом — работала по заказу, выезжая в разные уголки империи. Открыла в Фазисе частный кабинет, получила лицензию. За титулами не гналась, зарабатывала достаточно. Часто сотрудничала с командой герцогини Вороновой. А потом, как говорится, что-то пошло не так.

Если верить досье, ясновидящая перешла дорогу кому-то из криминальных авторитетов. И была вынуждена уехать, причём надолго. Куда-то в Азию. А ещё точнее — в Индию или на Тибет. Об этом периоде своей жизни Илона не распространялась, но именно там, в жопе мира, подняла свой ранг до «тройки». Вернулась в Россию, пожила в Москве, вышла замуж и развелась. С тех пор путешествует с дочкой, которой Дар передался по наследству. В Фазис не возвращается из-за опасений за свою жизнь.

Демон указал в досье, что Илона всячески избегает «клановой кабалы», придерживается независимых взглядов на жизнь и никому не присягает на верность. Шансы на то, что я буду исключением, низкие. При этом женщина согласилась приехать по приглашению Лютого, с которым у неё в детстве сложились доверительные отношения.

Я понятия не имею, как Паша сумел выйти с ясновидящей на связь. Думаю, попросил помощи у мастера Багуса. Соколинская часто меняла квартиры и гостиницы, подолгу в одном городе не задерживалась. Но ведь данные регистрации в отеле где-то сохраняются, верно? Как и договора долгосрочной аренды. Полноценной компьютерной базы у имперцев нет, но имеются продвинутые клановые архивы и некий аналог Росреестра — туда можно обратиться по запросу, уплатив соответствующий сбор.

Насколько я понял, с девочкой были проблемы.

А вот какие — в досье не указывалось.

Наблюдая за тем, как ясновидящая выбирается из машины, я сделал предварительные выводы. Приехала на такси, которое отпускать не стала. Такси приличное, из категории комфорт-плюс. Девочке пять лет, но мать ведёт её за руку. Других странностей, вроде, нет. Хотя… Мне бросилось в глаза, что Марта постоянно теребит в руке тряпичную игрушку, похожую на ловца снов. И взгляд какой-то отсутствующий. Всё это я видел через стену, сделав перекрытия Бродяги прозрачными.

Никанор встретил гостей максимально уважительно, провёл наверх и доложил о прибытии. Я слышал часть разговора. Дворецкий предложил девочке провести время в игровой комнате, но мать отказалась. А ещё я обратил внимание на то, что ребёнок какой-то молчаливый. Не здоровается, вообще не участвует в разговорах. В прошлой жизни я с таким сталкивался, но решил продолжить наблюдение и не делать поспешных выводов.

— Здравствуйте, госпожа Соколинская, — я встал с кресла и жестом указал ясновидящей на угловой диванчик. — Привет, Марта.

Девочка не ответила.

— Извините, ваше благородие, но она не может говорить, — Илона отвела дочь к дивану. — Аутизм. Слышали о таком?

Разумеется, слышал.

И видел похожих детей в старых перерождениях. Одного мальчишку даже спасал от отморозков, которые хотели его избить из-за странного поведения. В этой реальности аутистов очень мало. Особенно среди одарённых. То ли диагностика хреновая, то ли местные целители научились с этой напастью справляться. Есть дети, которые просто отличаются от сверстников, причём незначительно. А есть такие, кто не умеет разговаривать. Какие-то поломки в речевом центре. Я в этом не разбираюсь.

— Редкое явление, — усадив гостей, я занял привычное место за рабочим столом. — В досье сказано, что девочка унаследовала Дар ясновидца.

Зная, что у меня в кабинете будет ребёнок, я попросил Бродягу создать несколько игрушек, комикс и альбом с фломастерами. Марта принялась методично всё это раскладывать на журнальном столике, формируя цепочку.

— Всё так, — кивнула ясновидящая. — Она претендент, есть большой потенциал. Но…

Женщина тяжело вздохнула.

Я увидел мелькнувшее в её глазах отчаяние.

— К целителям обращались?

— Господин Иванов, в стране очень мало людей, способных работать с ментальными нарушениями. По пальцам можно пересчитать. И они берут за свои услуги такие деньги, что… В общем, я пыталась заработать, но это слишком дорого.

— А как вы общаетесь? — я невольно проникся историей женщины.

— Научилась угадывать, что она хочет. Иногда, чтобы поговорить, нанимаю телепата. Тогда мы обмениваемся мыслями напрямую, но не везде удаётся отыскать подходящего специалиста.

Интересно.

В моём мире никто не догадывался, что с аутистами можно разговаривать телепатически. Да и телепатов у нас, будем откровенны, не было.

— Это тоже дорого?

Женщина кивнула.

Илону можно было бы назвать симпатичной, если бы не постоянная печать озабоченности на лице. У неё были тёмно-русые волосы, остриженные по-мальчишески коротко. Сейчас такие причёски входят в моду. А ещё — выцветший джинсовый костюм. Добротные, хотя и не новые, ботинки. Девочка была одета наряднее матери, волосы заплетены в две косички. И да, они были очень похожи.

Марта, выстроив игрушки и фломастеры по размеру, вновь начала теребить свою игрушку. К нашему разговору она не проявляла видимого интереса.

— Хорошо, — я в задумчивости побарабанил пальцами по столу. — С этой проблемой всё ясно, попробую найти решение. Почему вы боялись возвращаться в Фазис, Илона?

— Долгая история, — неохотно ответила ясновидящая.

— Убыток?

Наши глаза встретились.

— Один из его людей, — пояснила Илона. — Меня звали в синдикат, я отказалась. Пытались надавить, я уехала.

— Понятно, — я отложил папку с характеристикой. — У вас третий ранг. Доводилось работать с РЛС?

— С чем? — удивилась одарённая.

— Радарные системы. Демон написал, что вы какое-то время помогали настраивать эти штуки министерству обороны Эфы. И разбираетесь в них очень хорошо.

— Так и есть, — моя собеседница констатировала факт. — Но зачем вам это?

— У меня установлены два радара. Первый отслеживает наземные цели, второй — воздушные. Они собирались под заказ, с расчётом на подключение ясновидца.

— А вы умеете удивлять, барон.

— Это не всё. Мы подключены к клановой системе наблюдения. И мне нужен человек для постоянного мониторинга. Врагов у меня предостаточно, и хотелось бы видеть их задолго до нападения.

— Круглосуточное наблюдение?

— Не, это перебор. Мы разработаем график дежурств, позволяющий вам контролировать всю эту хрень, но делать это без фанатизма. Хасан, мой инструктор по подготовке гвардии, сказал, что это возможно.

— Он прав, — подтвердила Соколинская. — Хотите сказать, у вас есть блок оператора? Артефактный? И каналы связи проложены?

— Изначальный проект был дешевле, — признал я. — Плотниковы предлагали каналы для расширения без блока. Мол, появится ясновидец, тогда и докуплю. Но я внёс правки, и блок установлен. Так что вы можете приступать к работе прямо сейчас.

Глаза женщины округлились:

— Сейчас? Но… я не готова… А что с Мартой? Мне её совершенно не на кого оставить, сами видите.

Я улыбнулся:

— Илона, главное, чтобы вы проявили интерес к моему Роду. Хоть убейте, я не понимаю, почему ясновидец вашей силы и компетенции, остался наедине со своей бедой и с минимальными средствами к существованию…

Соколинская хотела что-то вставить, но я перебил:

— Характеристику я читал. И знаю о вашем отношении к Великим Домам. И к службе в дворянских гвардиях. Но я вам предлагаю именно такой вариант. Жалованье будет достойным, не переживайте. Я подыщу на первое время гувернантку для Марты. На первое время — потому что я приложу максимум усилий, чтобы найти целителя и закрыть этот вопрос.

Илона снова хотела возразить, но я продолжил:

— Услуги целителя будут оплачены из казны Рода. Это не ваша забота. И да, местных бандитов тоже не надо бояться. Теперь вы находитесь под защитой моего Рода. Всё официально, контракт уже подготовлен. Остаётся последняя формальность.

— Какая?

— Ваше согласие работать на меня.

* * *

Не знаю, почему, но я проникся судьбой Марты. И дело не в том даже, что я беспокоюсь о своих людях и по мере сил помогаю решать их проблемы. И даже не в любви к детям. Я представил себя запертым в клетке, без возможности полноценно общаться с близкими людьми и сверстниками. Представил, как я пытаюсь защититься от агрессивного мира, упорядочивая каждую его несовершенную деталь. Сооружая цепочки эти дурацкие, выстраивая определённую последовательность ритуальных событий в течение дня… Возможно, мне причиняют физическую боль громкие звуки. Или множество ярких деталей, поэтому я не смотрю на людей прямо. А возможно, мне доставляет страдания фактура одежды…

Первым делом я побеспокоился о жилье для Илоны и Марты. Один из домиков на берегу озера был уже достроен, и я поселил их там. Поближе к успокаивающей глади воды и природе. Подальше от суеты и шума моей усадьбы. Распорядился, чтобы слуги повесили шторы поплотнее, принесли в дом постельное бельё, посуду и всё необходимое. Вызвал туда же курьера своей службы доставки с продуктами. Расплатился с таксистом и отпустил его. После этого, не теряя времени на ерунду, позвонил Теймурадзе.

— Да, шеф, — Заза перенял старую привычку Демона обращаться ко мне этим словечком. — Что-то случилось?

— У нас ребёнок с аутизмом. Маленькая девочка. Осмотришь?

На том конце провода повисло молчание.

— Сергей, я-то осмотрю. Но профиль не мой. Ты же знаешь, я хиропрактик, но… Ментальные нарушения не по моей части.

— И первичная диагностика ничего не даст?

— Конечно, даст. Примерную базу. А если выделишь мне телепата, я смогу узнать ещё больше. Подобные осмотры вообще без телепатов не проводятся.

— Я пришлю Ольгу.

— Добро. Когда?

— Через полчасика. Они только заселились.

— Хорошо.

— Подожди, не вешай трубку. В нашей стране вообще лечат такое? Можешь порекомендовать грамотного специалиста?

Снова — затяжное молчание.

— Сходу не ответить. И да, и нет. Понимаешь, есть несколько целителей старой школы, которые давно перешагнули третий ранг. Но вдруг они отошли от дел? Или умерли, или ещё что? Надо созвониться, поговорить, и тогда я смогу ответить предметно. Опять же, с первичной диагностикой мне будет проще вести диалог.

— Договорились. Тогда жди, скоро они придут.

Сразу после этого разговора я нашёл Ольгу и отправил её к Илоне. Попросил, чтобы она отвела Соколинских к доку и помогла с диагностикой. После этого надо отчитаться мне о результатах. А лучше сказать о завершении диагностики, а уж к Зазе я сам загляну. Ольга незамедлительно отправилась выполнять приказ. Я же попросил Бродягу создать телефон и соединить меня с эмиром Асадом. Благо князь оставил контактный номер.

Трубку подняла неизвестная девушка:

— Вилла великого князя…

— Я в курсе. Соедините меня с господином Асадом, пожалуйста.

— С кем имею честь разговаривать?

— Барон Иванов.

Мы, конечно же, беседовали по защищённому каналу. Но я и не собирался открыто обсуждать тему грядущей сделки.

Раздался щелчок, и я услышал голос эмира:

— Здравствуйте, Сергей.

— И вам хорошего настроения, князь. В ближайшее время я отправлю вам номера позиций из каталога, которые меня заинтересовали. От вас — подробности по нашему делу.

— Вы решили принять моё предложение?

— Само собой.

— Очень хорошо. Ждите курьера. До связи.

Вот и весь диалог.

Повесив телефонную трубку, я вздохнул.

Жребий брошен.

Я втягиваюсь в эту войну, поскольку степень угрозы для Фазиса существенно выросла. И это говорят не руководители спецслужб Эфы, не гость из Самарканда и не дикторы новостей. Это говорят агенты Чёрного Ока — тех ячеек, которым я поручил изучить международную ситуацию. Агенты эти пообщались с некоторыми чиновниками в разных странах, перехватили интересные радиопередачи и даже включились в телепатический обмен между британскими офицерами, задействованными в операции. Всё, что говорил Саманид, подтвердилось. Планы вторжения имели место быть.

Пообщавшись со своими ребятами, я выяснил, что война в Персии — это верхушка айсберга. Турки собирают вторую ударную группировку — вот она и полезет к нашим границам. Этапы плана только начинают вырисовываться, но в общих чертах я понимаю замысел.

Что это значит?

Мне придётся ликвидировать гораздо больше целей, чем думает самаркандский эмир. Перечень этих целей уже собирается. Проблема ещё и в том, что действовать я буду безвозмездно. То есть даром. А всё потому, что никто не поручал мне убивать этих людей.

Просто у меня нет другого выбора.

Глава 23

— Может, чайку? — Теймурадзе взглянул на меня со странным выражением. — Или чего покрепче?

— Прикалываешься. Я ж несовершеннолетний.

— Ага, заливай. Ты полностью дееспособный глава Рода.

— А мороженко есть?

— Нету.

— Тогда ничего не надо, — я присел на кушетку и осмотрелся. — Рассказывай давай.

Вот не успеваю удивляться этому доктору. Ладно, целителю. Сам живёт в спартанских условиях, даже не успел толком мебелью обзавестись, машины нет, из имения почти не выбирается, а кабинет оборудован не хуже, чем в элитных частных клиниках Фазиса. Я здесь вижу не только письменный стол и удобную, раскладывающуюся кушетку, шкафчик с разными прибамбасами, холодильник для лекарств и всего такого, бактерицидные лампы и совершенно непостижимые штуки наподобие автоклавов… В глаза бросилась здоровенная хреновина, смахивающая на томограф. Я не понимаю, зачем это нужно одарённому уровня Теймурадзе, но мало ли. Слышал, что к аппаратным обследованиям хиропрактики тоже иногда прибегают, когда нужно подтвердить диагноз со стопроцентной гарантией.

Кресла для удобства посетителей тоже имелись в наличии. В одном из них я сейчас и сидел. А ещё был операционный стол, профи называют его ложементом. Эта приспособа была установлена в нише и закрыта раздвижной ширмой наподобие сёдзи. Сам целитель поселился в мансардном этаже, а весь нижний уровень отвёл под больничные палаты. Сейчас эти комнаты пустовали, и слава богам.

— Значит, так, — Теймурадзе зачем-то помыл руки в дальнем углу своей мегастудии, вытер их одноразовым бумажным полотенцем и точным броском отправил ком в мусорную корзину. — Мы пообщались с девочкой. Через Ольгу. Я протестировал её по одной интересной методичке. Оценил уровень развития. Есть небольшая умственная отсталость, ещё кое-какие нюансы, зацикленность эта… Но в целом… Всё поправимо.

— Ты с коллегами консультировался? — перебил я.

— Да.

— И?

— Сергей, один из моих знакомых работает в Москве, специализируется именно на таких нарушениях. Деньги берёт сумасшедшие, Илоне вовек не скопить. Да и тебе такая сумма не понравится, но знаешь что?

— Что?

— Я тебе сейчас скажу одну штуку, которая считается… коммерческой тайной. Я тебе этого не говорил, если что. Но ты бы и сам сложил два и два, если бы пораскинул мозгами.

— Хватит тянуть…

— Кота за яйца? — усмехнулся целитель, занимая привычное место за письменным столом. — Не буду, уговорил. В общем, ты видел хоть одного одарённого с врождёнными ментальными дефектами?

— Заза!

— Ладно-ладно. Клиника, о которой я тебе толкую… В общем, они проводят вмешательства, если пациент не пробудился. Не обладает сверхспособностями. Тогда за дело берутся хиропрактик и, не поверишь, морфист. Но основная работа у хира. Смекаешь?

— Пока не очень.

Теймурадзе посмотрел на меня, как на клинического идиота.

— А если пациент наделён Даром, но ещё не пробудился, то морфист занимается инициацией пациента. Хиропрактик только подчищает. По мелочи. Если возникает необходимость. Организм, достигший первого ранга одарённости, сам себя излечит.

— Заза, — вкрадчиво произнёс я. — Ты же в курсе, что я учился в гимназии Эфы?

— Да, и что?

— Сложно инициировать пробуждение. Некоторые так и не переходили с нулевого ранга на первый, потому что не осваивали глубокую медитацию. И это нормотипичные дети! А у нас аутистка.

— Поэтому и работает морфист.

— Но ей пять лет!

— Я же не сказал, что будет легко, — пробурчал Заза. — У неё проблемы в ядрах мозжечка, аномально увеличены нейроны. И да, рядовой снотворец не справится.

— Джан?

Теймурадзе покачал головой.

— Тогда кто?

— Возможно, её отец. А вообще, необходимый опыт есть у Ярика.

Я скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на эскулапа.

— Шутишь. Он же боевой морфист.

— По-твоему, он всегда убивал людей во сне? Поговори с Демоном, он тебе много всего интересного расскажет.

— Хочешь сказать, Ярик уже инициировал людей?

— Насколько мне известно, дважды.

— Хм, — я задумался. Выглядело всё сомнительно, но целитель был уверен в своих силах. — Набери-ка его. И сюда позови.

Телефонные кабели между построенными домами я проложил сразу. Так что импровизированный медпункт был связан с казармой и ещё несколькими важными объектами, включая Бродягу. Единственный нюанс — в казарме аппарат был только один, у дежурного. Пока мы ждали Ярика, я успел обдумать то, что меня смущало.

Во-первых, у нашего доморощенного хиппи отсутствовало медицинское образование. А как повлияют его конструкты на неокрепший детский разум… никто не знает. Во-вторых, большая часть пробуждений претендентов связана с подростковым периодом. Или с экстремальными условиями, в которые попал одарённый. Регина, например, спасалась от падения, вывалившись из окна. А вот случаев перехода на первый ранг в пять лет я не знаю. У Феди надо спросить, он мог.

— Идёт, — сказал Теймурадзе, бросив трубку на рычажки.

— Слушай, — я решил таки высказать свои опасения. — Я не хочу навредить девочке. Это же ребёнок. И теперь она в моём Роде. Мы…

— Не навреди, — перебил Заза.

— Что?

— Не навреди. Главный принцип целительства. Я осознаю груз ответственности. И ты, Сергей, знаешь мои принципы. Поэтому я связался через Ольгу с Яриком, и тот сбросил мне часть своих воспоминаний.

Я ошеломлённо молчал.

— А сразу чего не сказал?

— Так ты и не спрашивал.

— Хм… И что у него за воспоминания такие?

— Вот сейчас и узнаешь.

В кабинет боевой морфист завалился со своим фирменным «здарова, чувааак!», дал мне «краба» и предложил «курнуть чего-нибудь для просветления», но я благоразумно отказался. Такая себе реклама для пробуждающего, но мы начали разговор. И, слово за слово, я выпал в осадок. Оказалось, что на войне (Ярик не уточнил, какой именно), им с «корешем» надо было выходить из окружения, а тот всё ещё был «нулёвочкой». А папа у него — левитатор. Наши герои зашились в каком-то сарае, решили там переночевать. И Ярик, ради прикола, приснился своему другу, перепугал его до усрачки, «и тот, сука, взлетел». Ну, и вытащил обоих по воздуху, через реку.

Я стал задавать уточняющие вопросы, и выяснилось, что таки да, есть теория, согласно которой правдоподобный конструкт, неотличимый от реальности, может инициировать пробуждение. Ярик знал о таких вещах, а его учитель даже кого-то «поднимал» в сновидениях.

— А второй раз? — уточнил я.

И я узнал про второй раз.

Там уже была не война, а чистый бизнес. Знакомые знакомых, прослышав про тот случай с левитатором, привели к Ярику своего сына, выложили большие деньги и сказали, что заплатят больше, если мальчик станет одарённым. А там у пацана ещё какие-то проблемы со свёртываемостью крови имелись. А исполнилось мальчишке семь лет на тот отрезок времени.

— Скинь образы, — попросил я.

— Да не вопрос, — пожал плечами хиппи.

Мы подключили к консилиуму Ольгу, и вскоре я получил фрагменты чужих воспоминаний. Которые, мягко выражаясь, загнали меня в шок.

Гвардеец реально умел инициировать людей, наделённых сверхспособностями.

Умел.

Но, как водится, были нюансы.

Конструкты должны пугать, ставить пациента в тупиковую ситуацию. Когда или пан или пропал. И одновременно вселять веру в то, что это дерьмо происходит на самом деле. Подгонялось всё индивидуально, основываясь на предварительной «разведке». Морфист у меня был крутой, и он знал, где искать, какие ниточки дёргать. А ещё умел конструировать правдоподобные локации.

Минус в том, что ребёнок получит психологическую травму.

Почти наверняка получит.

— Но такие же фокусы проворачивают и в клиниках, — заверил Теймурадзе. — Шоковая терапия.

— Опасность есть? — я посмотрел на Зазу. — Разрыв сердца?

— Крепкое у неё сердце, — заверил целитель. — И я буду в этом сне. Чуть что — Ярик меня разбудит. Я тут же смогу оказать первую помощь.

Я вздохнул.

— Поговори с Илоной. Если даст согласие — работайте. Вытащите девочку — в долгу не останусь.

— Бро, мы и так поможем, — сказал Ярик. — Ты нам ничего не должен.

— Лишним не будет, — я встал и бросил суровый взгляд на Теймурадзе. — Под твою ответственность.

* * *

Ясновидящая согласилась провести ночной сеанс, но с одним условием — она тоже будет дежурить рядом с дочкой, подстраховывать. Пускать женщину в конструкт Ярик наотрез отказался. И добавил, что в первую ночь он проведёт исследование, понаблюдает за снами Марты, соберёт материал. А пробуждением займётся на вторую или даже третью ночь. Потому что хочет действовать наверняка.

У меня не было дурных предчувствий.

Ярик во время схватки с инквизиторами показал себя с наилучшей стороны. Да и просмотренные слепки воспоминаний говорили о том, что у парня талант.

Не успел я выйти из медпункта, как прибыл курьер Саманидов. И это была не служба, а родовой прыгун, служивший в гвардии самаркандского эмира. Мне передали материалы по агенту Батлеру, которые я сразу утащил к себе в комнату. Заперся, попросил меня не тревожить и углубился в чтение.

Подготовился эмир основательно.

В пакете обнаружилась карта местности, снимки с дирижабля, схемы завода, промзоны и родового гнезда покойного родственника. Фотография самого Батлера. Краткая характеристика, описание Дара, расположение и численность воинских соединений, которые всё это охраняют… Много чего. Даже поверхностного взгляда хватило, чтобы понять: задача нетривиальная.

Начну с того, что в моей реальности Северный Хорасан располагался на востоке Персии и примыкал к среднеазиатским республикам СССР. Здесь та же фигня, но вместо Туркменистана — Хорезм. Я не сразу дорубил, с какого перепуга в Мешхеде и его окрестностях нарисовались соединения Халифата. Фронт ведь находится западнее? Пришлось затребовать у Бродяги карту региона, после чего всё встало на свои места. Оказывается, нет никакого Афганистана, а к древним Хорезму и Персии примыкает Кандагарский вилайет. То бишь, один из регионов Халифата. Вот оттуда и ударили войска, которых никто не ждал.

В общем, новости по телевизору не передают всей печали происходящего. В окрестностях Мешхеда образовался анклав, который грозит стать опорным пунктом для дальнейшего рывка. Когда турки и британцы накопят там достаточно сил, они смогут перерезать наземные линии сообщения Тегерана с империей и зажать персидскую столицу в тиски. Насколько я понял, это вопрос времени.

— Бродяга, — позвал я.

— Да, Сергей.

— Информация по Мешхеду. Город в Персии, Северный Хорасан. Кратко.

— Второй по численности город страны, — отрапортовал домоморф. — Крупный промышленный центр. Машиностроение, авиастроение, оружейная сфера. Главное предприятие — завод по производству механикусов, принадлежащий клану Саманидов. Население мегаполиса — два с половиной миллиона человек. Есть аэровокзал. Крупный железнодорожный узел. Резиденция местного правителя, аль-Амира ибн Салиха — крупнейший административный центр в регионе. Доминирующая религия — культ Древних.

— Достаточно, — перебил я.

Что ж, начну я с мыслекарты, чтобы присмотреться к локации, прикинуть что да как. А затем придётся забросить туда проекцию Феди. И делать всё это нужно оперативно. Уж как-то слишком сильно сгустились тучи. Не успел опомниться, а грёбаные турки уже захватили важный плацдарм.

Вызвав мыслекарту, я потратил час на изучение местности. Сопоставил полученные данные с тем, что доставил курьер. Город был спроектирован грамотно, с заботой о жителях. То есть, в центре — резиденция Салиха, административные здания, храмы Предтеч, крупные торговые комплексы и тому подобное. Никаких сюрпризов. Дальше — расходящиеся линии проспектов, зелёные парки, спальные районы. Телебашня на юге. Районы, в основном престижные. А вот особо загрязняющие среду предприятия вынесены в пригороды. И это означало лишь одно: время от времени агент Батлер вынужден ездить по многополосной транспортной магистрали, создавая видимость заботы о своём производстве. И валить этого хмыря надо в пути. Ибо меня попросили о чистом убийстве, без малейшего намёка на российский след.

Совершив мысленное путешествие по проспекту, я отметил высокие здания, перекрёстки, эстакады и прочие важные элементы городского ландшафта. Чуть позже, не забыв провести тренировку с Федей, загнал оружейника в комнату и попросил активировать Проектор.

— И что мне за это будет? — сразу взял быка за рога толстяк.

— Принесу чего-нибудь поесть.

— Серьёзно? — глаза паренька вспыхнули озорным блеском.

— Мамой клянусь.

— Ты же из ПСП.

— Ладно, ты меня поймал. Тогда клянусь своей кусаригамой.

Всё ещё ожидая подвоха, Федос отправил свою проекцию в Северный Хорасан. Ольга по привычке обеспечивала связь. Пока мой упитанный друг собирал полезную информацию, я сгонял на кухню, сварганил полезный салат с оливковым маслом, вернулся в спальню Феди и поставил подношение на стол. Толстяк не заметил подвоха — он оперировал своей тенью. Я же ловил образы, запоминал расположение комнат в резиденции Салиха, делал важные пометки в блокноте. Мы попытались выяснить примерный распорядок дня британского агента, но для этого Феде требовалось провести в подключке несколько дней. А у меня был дедлайн, вытекающий из сложившейся обстановки. В итоге нам удалось получить доступ к документам личного секретаря лже-Салиха и выудить из ежедневника список задач на ближайшие дни. Красть блокнот я не стал, пришлось выучить все пункты наизусть. Узловые хронологические точки я записал и подчеркнул. На этом сеанс закончился.

Что ж, остаётся разработать пошаговый план.

И выбрать оружие.

Глава 24

Собственные сны я не люблю.

Большая часть этих видений, если уж я их запомнил, связана с моим прошлым. То есть, с потерями. Я сражаюсь, но никак не могу умереть. Терплю кораблекрушение. Бреду по пустыне, утратив надежду на спасение. Смотрю на закаты, встречаю рассветы. Вижу людей, которых любил, но не смог уберечь.

Иногда снится откровенный бред.

Сегодня я, например, переместился на корабль с Чужими и принял участие в зачистке их гнезда, а потом вдруг появился Заза и предложил выпить чачи. На вопрос, откуда у него чача в глубоком космосе, ответил со смешком:

— Ладно, пусть будет медицинский спирт.

И превратился в Джан.

Монстры куда-то пропали, звездолёт растворился в чёрной круговерти, а я обнаружил себя на берегу озера, рядом с домиком Илоны.

— Просил же не лезть в мои сны.

Уровень детализации зашкаливал.

А это — верный признак конструкта.

Кстати, в конструктах всегда есть внутренняя логика. События не распадаются, персонажи ведут себя предсказуемо. Фон проработан. Выдержана атмосфера. А всё потому, что образы собирает не ваше больное воображение, а вполне конкретный морфист, владеющий навыками структурирования.

— Ты ещё просил сообщить, если Марта поправится.

— Они и тебя подключили?

Джан молча указала на домик.

Ещё секунду назад пустовавшая терраса превратилась в место уютных посиделок. Заза о чём-то беседовал с маленькой девочкой, которая позавчера приехала в усадьбу. Ярик дымил кальяном в углу террасы, расположившись на некоем подобии топчана. Илона материализовалась рядом с нами.

Марта заливисто смеялась.

— Всё хорошо? — я недоверчиво смотрел на эту идиллическую картинку.

Завидев меня, хиппи приветливо помахал рукой.

Илона пожала плечами:

— Ярик говорит, она пробудилась. Но мы не можем это проверить, пока Марта не выйдет в реальный мир. И… нам понадобится логопед. Она же совсем не умеет разговаривать.

— Я найду специалистов, — пообещала Джан. — Логопеда-дефектолога.

— С постоянным проживанием у нас, — добавил я. — Так проще и быстрее. Полный пансион, повышенная зарплата. А как мы поймём, что у неё есть Дар?

— Я почувствую, — заверила Илона.

— Хорошо, — киваю в ответ. — Займитесь этим вопросом. У меня есть неотложное дело в другой стране и… я на какое-то время исчезну.

— Опять переброска? — нахмурилась Джан.

— Быстрая. Потом заберёте меня обратно. У Бродяги все инструкции.

Джан не стала спорить.

Мы направились к террасе.

Ярик отвлёкся от своего важного занятия:

— Чувааак! Как оно? Всё путём?

— Надеюсь, — усмехнулся я. — Ты вывел её на первый ранг?

— Базара нет! — морфист ответил в своей привычной манере. — Я могу это ощущать прямо здесь.

— Во сне? — охренел я. — Ты воспринимаешь возмущения ки в конструктах?

— Я тоже это умею, — встряла Джан. — Если что.

— В общем, она больше не нулевая, — заявил Ярик. — Можешь мне поверить.

Марта подбежала к нам:

— Мама, а кто это?

— Дядя Сергей, — ответила Илона, обняв дочку и погладив по голове. — Мы теперь живём на его землях.

— Разве он дядя? Молодой же совсем! Он аристократ? Ты на него работаешь?

Обычный ребёнок засыпал мать обычными вопросами. Я больше не чувствовал этот барьер, разделявший нас в момент собеседования.

— Сергей носит титул барона, — объяснила ясновидящая. Даже во сне мне казалось, что у неё наворачиваются слёзы на глаза. Только это были слёзы радости. — Да, я на него работаю. Точнее, служу его Роду.

— А как это? — заинтересовалась Марта. — Служить Роду?

— Помогать отбиваться от врагов, — улыбнулась ясновидящая. — Я наблюдаю за небом и за дорогой. Помнишь ту штуку, что я показывала?

— Радар, — ответила девочка.

— Правильно. Чтобы на нас никто не напал, я слежу за радаром.

— Круто! — девочка отстранилась от матери. — А мы сейчас во сне, да? Можете мне приснить самокат? Или велосипед?

— Хоть дирижабль, сестрёнка! — раздался весёлый голос Ярика. — Держи.

Рядом с нами возник трёхколёсный велосипед, аккурат по росту Марты. Девочка с сомнением уставилась на это изделие.

— Я могу кататься на двухколёсном.

— На, — Ярик щёлкнул пальцами.

Велосипед снова преобразился, изменив конструкцию. Не удержавшись в воздухе, повалился в траву. Марта радостно взвизгнула, подбежала к новой игрушке и напрочь забыла о нашем существовании.

— И она теперь ясновидящая? — я перевёл взгляд на Илону. — Как ты?

Женщина радостно кивнула.

Я повернулся к Ярику:

— Ты хоть не сильно её… пугал?

— Не сильно, — заверил хиппи. — Слышал про индивидуальный подход, бро? Это же ребёнок. Монстр под кроватью, бабайка в шкафу… Есть простые триггеры, доступные её пониманию.

— Уговорил, — хлопаю морфиста по плечу. — Джан, выпиши этому товарищу премию.

— А мне? — возмутился Теймурадзе. — Я, между прочим, идею предложил. И диагностику провёл.

— И тебе, — согласился я. Перевёл взгляд на Илону: — Что с моими радарами? Есть замечания?

— Хорошая техника, — подумав, ответила ясновидящая. — У москвичей получше, да и у Старков, но это зависит от блока, а ты его можешь в будущем поменять.

— Лучше скажи, что нам даёт интеграция в систему Эфы.

— Есть плюсы, есть минусы, — уклончиво ответила Илона. — Я могу контактировать с их ясновидцами, осматривать всё приграничье через их радары. Но и они нас используют — это минус. Учти, клановая СБ теперь может видеть взлетающие и выезжающие из ворот объекты. Машины, дирижабли.

— И они это понимают, — добавила Джан.

— Мы им можем воспрепятствовать?

Илона задумалась на пару секунд.

— В теории — да. Если поставим артефакт-блокировщик. Лучше не автоматический, а на ручном управлении. Ну, если вдруг у нас с ними конфликт наметится… А так — лучше сотрудничать. Они ведь тоже имеют право нас заблочить, не забывай.

— Понял.

Бросаю мимолётный взгляд на набережную. В этом сновидении строители куда-то исчезли, а под колёсами велосипеда расстелилась ровная тротуарная плитка. Марта неслась в закат, заливисто хохоча. Вскоре появились другие дети. Мне показалось, или фигурка в цветастом платьице — это Ухтышечка?

— Она счастлива, — прошептала Илона.

— Вот и хорошо, — я вновь ободряюще улыбнулся. — Развлекайтесь. А мне пора.

Джан понимала намёки без слов, и я сразу провалился в мягкие объятия глубокого сна.

* * *

Удивительно, но я не ощутил разницу погоды в Мешхеде и Фазисе. Разве что у персов было солнечно, а у нас над горами опять собирались тучи. Что ни говори, а ноябрь на носу. Часть деревьев пожелтела, другие сбросили листья. Да и море, словно предчувствуя зимние шторма, сделалось более мрачным. Наверное, чтобы оправдать своё название.

В Мешхеде — ни облачка.

Я долго смотрел на раскинувшийся внизу город сквозь тёмные линзы очков. Крыша нагрелась, и подошвы лёгких кроссовок ощущали приятное тепло.

На подготовку ушло три дня — больше, чем хотелось бы.

За это время я до смерти измучил Федю. Пацану приходилось утром, вечером и даже в обед, забив на школу, активировать Проектор и наблюдать за целью. Проекция сопровождала агента Батлера чуть ли не в туалет, ездила с ним на машине, стояла в пробках. И вот, настало время пожинать плоды.

Сняв очки, я неторопливо подошёл к своей позиции, где была установлена снайперская винтовка «Сумрак». Улёгся на разложенном спальном мешке. Ноги разведены, грудь приподнята над поверхностью крыши, приклад плотно прижимается к правому плечу. Правая ладонь привычно охватывает пистолетную рукоять.

Остаётся лишь приложиться к окуляру.

С позицией мне повезло — солнце светит в спину и не слепит.

Дистанцию я уже определил, все необходимые поправки учёл. Поскольку выстрел будет производиться с крыши в городских условиях по движущейся цели через стекло, особо выделываться не нужно. То есть, было искушение бить с расстояния в три-четыре километра, но в итоге я остановился на тысяче двухстах метрах. Мне пришлось вычислять угол, прикидывать силу ветра, огибающего здание, влияние гравитации, эффект Магнуса и другие специфические факторы.

Когда вы стреляете под углом к горизонту, поправка должна быть меньше обычной, поскольку в игру вступает абсолютное снижение траектории полёта пули.

Веселее всего дела обстоят с дистанцией. На расстоянии в один километр вы можете рассмотреть столб фонаря или древесный ствол, а вот движения рук и ног шагающего человека — только на семистах метрах. Мой подопечный не шагает, он едет в бронированном автомобиле со скоростью в шестьдесят кэмэ в час. На проспекте формируется пробка, это мне на руку. Тачка будет стоять или продвигаться вперёд с черепашьей прытью. Я специально подбирал точку перед светофором. Так, чтобы видеть перекрёсток со всеми его шестью полосами. В этой локации всегда затор, даже если вы решили выехать с утра пораньше.

А ещё у меня есть суперзрение.

И это тоже пришлось учитывать в поправках.

Не напрягать глаза раньше времени, чтобы цель не показалась слишком близкой и крупной.

Главная проблема любого снайпера — стрельба через стекло. Особенно через наклонное и бронированное. Думаю, эта задача вообще не может быть решена, если вы обычный человек. Иногда стрелки работают в паре: один пробивает стекло, второй поражает цель. Я же намерен бить через крышу, сделав её проницаемой. «Кейтаковским» боеприпасом, над которым поколдовал Матвеич.

Левую ногу слегка откидываю в сторону.

Это мой стабилизатор.

В голове звучит голос Ольги:

Мы едем. Сто метров до светофора.

Бродяга сейчас в противоположной части города, в каких-то жутковатых глиняных трущобах. Проекция сидит в комфортном и навороченном для своего времени «мерседесе», а Ольга выполняет роль диспетчера. Через несколько минут по нашему замыслу Федя выключит Проектор. Чтобы не видеть происходящего.

Гудки клаксонов заполняют окрестности.

Южане везде одинаковы.

В любой непонятной ситуации — сигналь.

Трафик настолько плотный, что есть риск упустить нужную машину. Легковушки разной степени потрёпанности, грузовики, автопоезда и микроавтобусы. Всего хватает.

А вот и мой клиент.

Здоровенный чёрный «мерс» намертво застрял метрах в пятидесяти от перекрёстка. Я на выдохе навожу маркер в точку прицеливания. Крыша внедорожника становится прозрачной.

Ольга сообщает:

Минус проекция.

Принял.

Агент Батлер раздражён. Кондиционер работает, все окна закрыты. Тонировка при обычных обстоятельствах не позволила бы рассмотреть пассажира. А мне это совсем не мешает.

Продолжаю вести цель.

Указательный палец застыл на спусковом крючке.

Добавляю проницаемость, но аккуратно, без фанатизма. Если сделать всю машину бесплотной, водитель и его пассажиры выпадут наружу. Уберу крышу и лобовое стекло целиком — почувствуют лёгкий ветерок и выхлопные газы. Поэтому я ограничиваюсь маленьким пятачком над головой потенциальной жертвы.

В машине сидят четверо.

Европейцы, всё в чёрных очках, белых брюках и рубашках навыпуск. Водила и два телохранителя. Батлер на заднем сиденье. Голова повёрнута, рассматривает соседние тачки и прохожих. Ему скучно.

Задерживаю дыхание, прислушиваюсь к ударам сердца.

Жму спуск.

Тянущее движение, среднее усилие.

Смерть на подушечке пальца.

Голова Батлера разлетается кровавыми брызгами. Нет, не так. Это был настоящий взрыв! Весь салон забрызгало, даже через крышу немного вылетело, прежде чем убрал проницаемость. Подобным образом разрывает на части яйцо в микроволновке.

Человек просто остался без головы.

С обрубком шеи, из которого хлестала кровь.

Я не стал наблюдать за реакцией охранников, других водителей и прохожих. Быстро отодвинул винтовку от края, начал разборку отточенными экономными движениями. Все элементы укладывались в углубления подкладки.

Забирайте меня.

Разобрав и уложив «Сумрак», я захлопнул крышку футляра. Обычный контрабас, ничего лишнего. Любит человек музицировать на крышах, слабость у него такая.

Скручиваю и зачехляю мешок.

Подбираю гильзу.

Посреди крыши неожиданно образуется одноэтажный кубик с дверью. Это верхушка айсберга. Сам Бродяга оккупировал чердак и верхний этаж жилого комплекса, в котором ещё не все квартиры выкуплены.

Взяв контрабас в левую руку, перебрасываю спальник через плечо.

Сооружение напоминает трансформаторную будку, дверь металлическая, с облезшей синей краской. Вот это антураж, снимаю шляпу!

— Погнали!

Дверь ведёт совсем не в прихожую, как следовало бы ожидать, а в кладовку мансардного яруса, где я раньше хранил всякие непонятные артефакты. Сейчас тут небольшой склад, забитый преимущественно старыми игрушками Феди. Чуть не споткнувшись о велосипед, я громко выматерился.

— Мы в Красной Поляне, — доложил Бродяга.

Хорошо, что в кладовке нет окон.

Многомерность на дух не переношу.

Очередная дверь выводит меня в коридор третьего этажа. Домоморф перестраивается молниеносно, все эти изменения вообще сложно уловить. Вроде как взмахнули волшебной палочкой — и ты видишь новую конфигурацию.

Я уже собираюсь идти к себе, но дорогу мне преграждает Махмуд Шестой.

Лицо у опального правителя мрачное, недовольное.

— Сергей, на пару слов. Если ты не против.

Глава 25

Я молча поставил футляр на пол и отдал Бродяге приказ доставить предмет в мою комнату. «Контрабас» тут же провалился в паркет, словно его засосало трясиной.

— Да, ваше величество.

— Ты у нас музыкант.

— Иногда балуюсь.

— И для этого домоморф перебрасывается в Персию? Котам на крыше поиграть? Учти, я был в Мешхеде и сразу узнал его центральный проспект.

— Рад за вас.

— Сергей, у нас была договорённость, что ты предоставляешь моей семье убежище внутри домоморфа. А тут получается, что Бродягу забрасывают в страну, где идёт война. И непосредственные участники этой войны — те, кто меня сверг. Тебя ничего не смущает?

Невозмутимо пожимаю плечами:

— Нет.

— Объяснить не хочешь?

— Без проблем. Во-первых, я договаривался, при всём уважении, не с вами, а со службой безопасности Эфы. Во-вторых, в Бродягу никто не сможет проникнуть в любой точке мира. Так что вы в полной безопасности, ваше величество. В-третьих, я уничтожаю именно ваших врагов. Заодно империю спасаю.

Халиф обдумал мои слова.

И коротко усмехнулся:

— Я говорил, что ты далеко пойдёшь, барон?

— Ещё нет.

— Вот сейчас и говорю. Не знаю, кто ты такой, но хочется тебе верить. И думать, что ты понимаешь, какие карты сейчас разыгрываются.

— С вашего позволения.

Уважительно поклонившись опальному правителю, я зашагал дальше по коридору.

Сегодня у меня небольшой перерыв. Можно сказать, на обед. Окончательная сверка списка будущих жертв и начало масштабной операции. Причём работать буду не я один. Делегирование — наше всё. Некоторые вражины будут устранены Чёрным Оком, другие — кланом Панджаитан. Всё это будет происходить быстро. Почти одновременно в разных уголках планеты. Чтобы не расслаблялись.

Я принял душ, переоделся, окончательно всё обговорил с мастером Багусом и уже собрался звонить Асаду, требовать свои артефакты, когда на столе моего кабинета материализовался телефон.

— К нам гости, — сообщил Демон на том конце провода.

— А мы их ждём? — вырвалось непроизвольно.

В последнее время я всё отчаяннее нуждался в личном секретаре. По логике вещей, на эту роль идеально подходил Бродяга. Запоминает всё, что нужно. Выдаёт по требованию. Обеспечивает связь в любой точке усадьбы. Не нуждается в записях, календарях и пишущих машинках. Лишнего не болтает, зарплату не просит. Всем бы такого помощника.

— Тебе видней, — хмыкнул командир гвардии. — Целая герцогиня приехала.

Твою дивизию!

Бросаю взгляд на календарь и понимаю, насколько я отстал от жизни. Второе ноября! Даже не первое! А это значит, что Наталья Андреевна ещё вчера должна была мне передать на хранение фрагмент Серебряного Круга. Весь день я провёл в заботах и не договорился о встрече. А курьером ни один психопат такие вещи не передаёт.

— Много их там? — уточнил я.

— Да как обычно, — в голосе Лютого прозвучала скука. — Кортеж из пяти машин.

— Пропускай.

Положив трубку, я задумался о Великом Артефакте, дарующем бессмертие. Кому-то может показаться, что я отказался от идеи стать Кощеем, но нет. Всему своё время. Иезекииль Джонс, уж не знаю как, провёл экспертизу и выяснил, что фрагмент Круга имеет инопланетное происхождение. Это часть неизвестной технологии, которая не могла возникнуть на Земле. Британский миллиардер заверил герцогиню Воронову, что эксперты заслуживают всяческого доверия. Ну, если исходить из этого факта, то рано или поздно Серебряный Круг захочет вступить в переговоры. Или отобрать артефакт силой. Уж не знаю, будут ли они дальше верить в мою избранность, но сейчас инициатива на нашей стороне. А посему наступит день, когда они заявятся в Красную Поляну. И мы начнём торговаться. А если нет…

Что ж, тогда я сменю приоритеты.

И заберу то, что мне нужно.

Когда герцогиня появилась с деревянным лакированным футляром в руках, первой её фразой было:

— Сергей, ты завёл дворецкого? Молодец, давно пора.

Я взял из рук графини кубическую коробку, повертел в руках.

— Любишь перчатки, — Наталья Андреевна указала на специальный выступ. — Боишься, что я проникну в твои тайны. Раскопаю залежи скелетов в шкафу.

Нажимаю выступ, и крышка с лёгким щелчком откидывается, мягко отъезжает в сторону. Хорошая работа, явно ручная. И недешёвая.

Внутри футляра на пористой подкладке лежит знакомая золотистая пирамидка. Бороздки, значки неведомого мёртвого языка, выпуклости и выемки — всё в наличии.

Закрываю футляр.

— Бережёного и боги берегут, герцогиня.

— Не слышала такую пословицу. А в каких богов ты веришь?

— Да ни в каких, — ставлю артефакт на одну из книжных полок, рядом с миниатюрным глобусом. — Предпочитаю верить в свои силы. Как поживает сэр Иезекииль?

— Общаться с ним стало… труднее, — ответила герцогиня. — Англия не находится с нами в стадии конфронтации, но дипломатические отношения затруднены. И всем британским судам, включая подводные, запрещён проход в имперские территориальные воды.

— Он не может путешествовать на «Шогготе»? — моя бровь иронически поползла вверх.

— Может, — возразила Наталья Андреевна, — но не везде. В порт Фазиса, например, его не пустят, и это только начало.

— И что будет дальше? — заинтересовался я.

— Послов отзовут, — уверенно заявила Воронова. — Перекроют воздушное пространство. Запретят прямую телепортацию. Выдворят отсюда кучу народа.

— Но это ещё не война.

— Сергей, я тебя умоляю. Мы умеем играть в эти игры. Прямого столкновения, может, и не случится, но… Чтобы встретиться с Джонсом, мы будем вынуждены перемещаться в третьи страны. Или использовать твоего Бродягу.

— Фанатики себя не проявили?

Герцогиня покачала головой.

И добавила:

— Ты знаешь, я иногда сомневаюсь в правильности выбранной стратегии. Они знают, что фрагмент у нас, но ничего не делают. Не давят, не угрожают. Украсть тоже не пытаются. Ощущение такое, что им не нужен этот мусор.

— Я бы не спешил с выводами, — укоризненно смотрю на герцогиню. — Возможно, хотят усыпить нашу бдительность. Или пытаются вычислить, где именно хранится артефакт. Мы правильно делаем, что не держим его в одном месте.

Воронова вздохнула.

— Что ж, посмотрим. Рада была повидаться.

Когда за аристократкой закрылась дверь, я снова бросил взгляд на футляр. Может, его в сейф убрать? Впрочем… не думаю, что в Бродягу могут попасть посторонние. Да и не знает никто, что хранится в этой коробочке.

Не успела отъехать герцогиня, как телефон вновь зазвонил.

— Добрый день, — поздоровался со мной правитель Самарканда. — Как ваше ничего?

— Лучше всех, — хмыкнул я.

— Я впечатлён результатами вашей деятельности, господин Иванов, — голос у эмира был довольный. Сразу вспомнился кот, объевшийся сметаны. — Если вы не против, через пять минут в вашу усадьбу прибудет курьер с ценными… хм… подарками. Всё, как мы договаривались.

— Не против. Двумя руками «за».

— Приятно иметь с вами дело, барон.

Короткие гудки.

Я тут же предупредил Бродягу о телепортации курьера, а Пашу — о том, что на моих землях появится посторонний. Безопасность у нас на высшем уровне, и неизвестного прыгуна могут пришибить, даже фамилию не спросив.

Не успел я положить трубку после разговора с эмиром, как домоморф отрапортовал о прибытии курьера. Бродяга, как всегда, действовал безошибочно, задержав гостя на крыльце. Я бросил взгляд в окно и увидел, как Никанор, мой новый дворецкий, уже спускается к незваному визитёру.

Курьер, судя по всему, был из Самарканда — его одежда, хоть и простая, выдавала восточные мотивы. В руках он держал три небольшие посылки, аккуратно запечатанные сургучом. Никанор, не задавая лишних вопросов, принял доставку с привычной невозмутимостью и кивнул, давая понять, что дальше всё под контролем.

Через пару минут в моём кабинете раздался лёгкий стук.

— Войдите, — бросил я, не отрываясь от карты, где уже были отмечены точки будущих операций. Для этого я использовал бумажную карту, созданную из протоматерии. По всему миру были наклеены стикеры с именами жертв. Красными стикерами я отметил тех, кого надо убрать в первую очередь. Оранжевыми — тех, кого ликвидирует Чёрное Око. Несколько жёлтых карточек — это зона ответственности мастера Багуса. Зелёные — тех, кого надо уничтожить, но не обязательно сейчас.

Никанор вошёл, держа в руках те самые посылки. Его лицо, как всегда, было бесстрастным, но в глазах читалось лёгкое любопытство.

— Вам, сударь, — произнёс он, слегка наклонив голову. — От эмира Самарканда.

Я кивнул, отложив карту в сторону.

— Спасибо, Никанор. Можешь идти.

Он поклонился и вышел, оставив меня наедине с посылками. Я взял одну из них, ощутив под пальцами шероховатую поверхность сургуча. На нём был оттиск — стилизованная печать Самарканда, переплетённые узоры, напоминающие то ли змей, то ли ветви деревьев. Значит, курьер доставил артефакты прямо из владений моего партнёра. И это при том, что сам Асад временно поселился в Змеиных Кварталах.

Я аккуратно сломал печать и открыл первую коробку. Внутри, на мягкой подкладке, лежал небольшой артефакт — золотистый диск с выгравированными символами, которые я не сразу смог опознать. Это был один из тех предметов, которые эмир обещал передать в рамках нашего договора.

Остальные две посылки я решил не открывать сразу. Время для этого ещё будет. Сейчас же нужно было сосредоточиться на предстоящих операциях. Я поставил коробки на полку рядом с футляром от герцогини Вороновой и снова уставился на карту.

— Бродяга, — позвал я, не отрывая взгляда от отметок.

— Да, Сергей, — раздался голос из ниоткуда.

— Подготовь всё, как мы обсуждали. И следи за этими посылками.

— Как скажешь.

Я усмехнулся. Всё шло по плану. Осталось только дождаться, когда начнётся самое интересное. А оно начнётся уже нынешней ночью, это я вам гарантирую.

Сделав несколько важных пометок на стикерах, я вышел из кабинета, приказал Бродяге его запереть и отправился на поиски Илоны. Ясновидящей в доме не обнаружилось, зато я встретил Марту и молодую гувернантку, которая занималась с девочкой на террасе. Понаблюдал немного за процессом. Гувернантка учила ребёнка по карточкам, давала что-то собрать, тестировала мелкую моторику.

Оперативность Джан в очередной раз вызвала у меня восхищение.

Найти за полдня гувернантку с образованием логопеда-дефектолога — это сильно. Девушка, судя по всему, ещё и обязанности няни выполняет. Суммы для моего бюджета неощутимые, но Марте это будет полезно.

Я постоял у края террасы, наблюдая за тем, как гувернантка терпеливо объясняет Марте, как правильно сложить деревянные кубики в каббалистической головоломке. Девочка внимательно слушала, её глаза блестели от интереса. Она уже не была той замкнутой малышкой, которая боялась прикосновений и взглядов. Теперь она с лёгкостью шла на контакт, улыбалась и даже пыталась повторять за взрослыми простые жесты.

— Молодец, Марта, — похвалила гувернантка, когда девочка аккуратно вложила последний кубик в ячейку. — Ты справилась!

Марта заулыбалась и хлопнула в ладоши, явно гордясь собой. Её движения были уверенными, а взгляд — живым и осознанным. Никто бы не подумал, что ещё несколько месяцев назад она почти не реагировала на окружающий мир.

— Она делает большие успехи, — тихо сказала гувернантка, заметив меня. — Уже почти всё понимает, старается повторять. С речью пока сложнее, но это вопрос времени.

Я кивнул, глядя на девочку. Она действительно стала совсем другой. Теперь это был обычный ребёнок, который любит играть, смеяться и исследовать мир вокруг. Единственное, что выдавало её прошлое, — это отсутствие речи. Но даже здесь прогресс был налицо: Марта уже пыталась произносить отдельные звуки, а иногда даже складывала их в подобие слов.

— Спасибо за вашу работу, — сказал я гувернантке. — Вы делаете важное дело.

— Мне за это платят, — скромно ответила она. — И Марта — очень способная девочка. Она быстро учится, ваше благородие.

Я ощутил концентрацию силы.

Первый ранг, но у девочки серьёзный потенциал.

Илона, как и следовало ожидать, ещё утром отправилась на боевое дежурство — в крохотный домик радиолокационного центра. Оттуда контролировались оба радара, наземный и воздушный. Кроме того, имелась радиосвязь. Думаю, в ближайшие месяцы я добьюсь обнаружения внезапных визитёров задолго до того, как они появятся у ворот КПП. Ибо нефиг.

Остаток дня я посвятил изучению данных о Союзе Вольных Родов. Мастер Багус представил исчерпывающую информацию по каждой фамилии, отдельно указав источники доходов, стратегические интересы, возможные пересечения. Доклад был отпечатан на пишущей машинке, все листы скреплены между собой и уложены в папку. Ключевые моменты начальник СБ подчеркнул красным карандашом. Примерно через полтора часа я обессиленно откинулся в кресле.

Голова пухла от информации, но общая картина вырисовывалась.

Да, я готов присоединиться к Союзу.

Там чувствуются перспективы.

— Бродяга, мне нужен телефон.

Пора пообщаться со Строгановым.

Глава 26

Я уже говорил, что главный навык для профи моего класса — умение ждать? Любой дурак справится с этим, сидя в парке на лавочке. В ясную солнечную погоду, ага.

Меня понесло в Лондон.

Дождливый, промозглый, неуютный.

И вот я стою, врубив проницаемость, внутри старинного особняка в Челси. Точнее, я расположился внутри стены, замаскировавшись под декоративный выступ с помощью иллюзиона. Здесь, как и в моей реальности, Челси представляет собой консервативный район, а живут в нём сплошь аристократы из уважаемых Родов. Тесная улочка разделяет два особняка, а передвигаться здесь можно исключительно пешком. Тротуары узкие, лица прохожих скрыты полями шляп и зонтами, местные обитатели предпочитают носить твидовые пальто.

Человек, которого я жду, никогда не опаздывает.

Репутация.

Этот тип очень влиятелен, он принадлежит к богатейшему Дому Кавендиш, а зовут его Говардом. Некогда у Кавендишей были интересы на Ближнем Востоке, но под напором Халифата и России им пришлось отступить. Интересы, конечно же, лежали в сфере добычи ресурсов.

Сейчас Кавендиш идёт на встречу с командиром отряда наёмников, получивших известность благодаря участию в многочисленных конфликтах на севере Африки. Там даже не отряд, а целая ЧВК с обширным парком механикусов. Если парни договорятся, в Персию будет переброшено несколько бригад головорезов, которые за деньги будут сражаться с кем угодно. И да, наёмники должны отправиться в Мешхед, чтобы нанести удар по нашим железнодорожным линиям. Диверсию осуществит геомант, мехи его прикроют, а заодно обеспечат отступление. Также в их задачу входит удержание плацдарма в Нишапуре до прибытия ударной группировки из Халифата. План заключался в том, чтобы собрать побольше сил и совершить бросок к Голестану, завершив окружение персидской столицы.

Кавендиш всё это оплачивает.

Но у меня свои планы.

Дождь усиливается, смывает остатки бурого снега, закручивает маленькие водовороты в решётках стоков. Странное ощущение — пропускать отвесные ледяные струи через себя. Я вообще ничего не чувствую, хотя ещё сорок минут назад бродил по переулкам и подворотням Челси, проклиная день, когда решил во всё это ввязаться.

На сей раз пришлось перебросить Бродягу в один из нищебродских кварталов промышленной окраины, а уже оттуда выбираться на метро. Я не рискнул встраиваться в один из особняков местных лордов, поскольку там могли присутствовать артефактные системы обнаружения. Народ здесь селится обеспеченный и весьма предусмотрительный. Да ещё и со своими охранниками, которые могут создать проблемы. Выполнив задачу, я позвоню Бродяге из таксофона, и он подберёт меня в Кенсингтоне. Для этого домоморфу придётся стать частью антикварной лавки, прикрытой на ремонт, но чего не сделаешь ради экономии времени!

Сэр Говард почему-то решил отказаться от бронированного родового автомобиля и добирался в Челси на легендарном чёрном такси. Британцы их ещё кэбами называют.

Федя проследил за моей жертвой с помощью Проектора, а Ольга сообщила о том, что Говард Кавендиш топает в мою сторону. Дистанцию я себе представлял очень хорошо, поскольку изучил это место с помощью мыслекарты.

Кавендиш приближается. Его шаги чёткие, уверенные, но для меня они звучат как метроном. Аристо не подозревает, что стена, мимо которой он проходит, — это не просто стена. Я уже выбрал момент. Мой кинжал, такой же бесплотный, как и я, готов к удару.

Сэр Говард носит уже знакомое пальто, брюки со стрелками, влажно поблёскивающие туфли с острыми носами. Вместо шляпы — кепка-шестиклинка. Кожаные перчатки. И чёрный зонт, ставший уже привычным атрибутом для каждого лондонца. Бросив взгляд на противоположную сторону улицы, я заметил велосипедного курьера, спешащего по своим делам. В нашу сторону курьер даже не смотрел.

Когда мой клиент оказывается в нужной точке, я действую молниеносно. Рука с кинжалом просачивается сквозь пальто, и остриё вонзается точно в сердце Кавендиша. Мужик даже не успевает вскрикнуть. Его тело обмякает, но я уже тяну его сквозь стену, в подсобное помещение. Всё происходит бесшумно, без лишних движений.

Царство вёдер, тряпок и швабр.

Громадная стиральная машина, центрифуга гудит и перегоняет по незримой орбите чьи-то шмотки. Лампа выключена, единственный источник света — горящие на панели зелёные индикаторы. Мне этого достаточно. Я научился быстро перестраивать зрение в ночной режим.

Опускаю тело Кавендиша на пол, проверяю пульс. Ничего. Аристократ мёртв. Мой взгляд скользит по полу — активирую свою способность, делая перекрытия проницаемыми. Тело проваливается в подвал, исчезая в темноте. Слышится глухой звук, когда труп ударяется о бетонный пол. Подумав, делаю бесплотным и подземный ярус, выдавливая сэра Говарда ещё ниже. Теперь его не найдут, пока не начнётся разложение. И то не факт.

Теперь нужно уйти.

Я вновь становлюсь призраком, просачиваюсь сквозь наружную стену, быстро осматриваюсь. Всё это время иллюзион остаётся включённым, и я сливаюсь с ландшафтом улицы. Меня невозможно отличить от фонаря, каменной кладки, бордюров, поребриков и дождевых росчерков.

Материализуюсь.

Через несколько минут я уже на соседней улице, срастаюсь с толпой под зонтами. Дождь продолжает лить, смывая последние следы моего присутствия.

* * *

Я стою внутри таксофона, прижимая трубку к уху. Монетка звонко провалилась в щель, и на другом конце провода раздались долгие гудки. Я не волновался, действовал строго по намеченному плану. Бродяга никогда не отвечал сразу — он должен был обеспечить безопасное соединение.

— Ну давай же, — прошептал я, постукивая пальцами по стеклу таксофона.

Наконец, гудки оборвались, и в трубке воцарилась тишина. Не та тишина, когда на другом конце никого нет, а та, что кажется живой, словно кто-то притаился и наблюдает.

— Бродяга, это я.

Тишина ответила мне легким скрипом, будто старые половицы вздохнули.

— Иду, — наконец раздался голос. Он был низким, слегка дребезжащим, как скрип двери в заброшенном доме. В последнее время искусственный разум адаптировался к «доминирующей атмосфере», как он это видел.

Я вышел на улицу, оставив за спиной будку таксофона. Дождь, не прекращавшийся с утра, теперь лил с удвоенной силой, превращая тротуары в мелкие реки. Зонты прохожих колыхались, как чёрные крылья, а я, пригнув голову, двигался вдоль стены, стараясь не привлекать внимания. Бродяга ждал. Он всегда ждал. Без эмоций, без предпочтений — просто ждал.

Кенсингтон встретил меня тишиной. Здесь не было толп, только редкие прохожие, спешащие укрыться от непогоды. Я свернул в узкий переулок, где тусклый свет фонаря, горящего даже днём, едва пробивался сквозь пелену дождя. В конце переулка, за мусорными баками, притаилась неприметная дверь. Она была старая, с облупившейся краской и ржавой ручкой. Ничего особенного, если не знать, что за ней скрывается.

Я толкнул дверь, и она со скрипом поддалась. Внутри было темно, только слабый отсвет где-то в глубине намекал на присутствие жизни. Шагнув за порог, я почувствовал, как воздух стал плотнее, словно сам Бродяга обволакивал меня, проверяя, узнавая. Я не стал ждать приглашения — он и так знал, что я здесь.

— Бродяга, это я, — сказал я в пустоту. — Хватит ломать комедию.

Тишина ответила мне лёгким гулом, словно где-то вдали заработал мотор.

— Входи, — раздался голос. Он был ровным, без интонаций, как голос машины.

Я двинулся вперёд, и тьма вокруг начала меняться. Стены, пол, потолок — всё словно растворилось, уступив место чему-то большему, неосязаемому. Я шагнул в пустоту, и мир вокруг меня перевернулся. Мгла рассеялась, и я обнаружил себя в родном холле первого этажа — просторном, консервативном, уставленном дорогой с виду антикварной мебелью. Дорогой, если не знать, что всё это слеплено из протоматерии.

Мы специально сотворили буферную зону, чтобы случайные ушлёпки не испортили игру. В подсобку может сунуться строитель или хозяин лавки. Если дверь не откроется, у человека возникнут неприятные мысли. А так его просто перенаправят в другие помещения. И не покажут того, чего нельзя видеть.

— Избавься от ножа, — приказал я.

Кинжал, которым я убил Кавендиша, хранился в пластиковом конверте, во внутреннем кармане моего плаща. Небрежно швырнув его на пол, я проследил взглядом за тем, как жёлтый прямоугольник проваливается в зыбкую мраморную поверхность. В прорезавшееся окно я не смотрел специально, чтобы не видеть хаоса многомерности.

Орудие убийства отправилось прямиком в Северное море.

Я пересёк холл, обросший привычными деталями, поднялся по лестнице на второй этаж, по пути кивнув дворецкому, и оказался в своей любимой комнате.

Это место я называю арсеналом.

Кроме меня в арсенал никто не имеет доступа. Дверь образуется в тот момент, когда я приближаюсь к этой комнате.

Первая цель ликвидирована.

Но работы — непочатый край.

В Фазисе, в моей части света, вечереет. И тоже льёт дождь. Но если лондонский дождь умеренный и монотонный, то здесь грёбаные тропики! Ощущение такое, что в трюме открыли кингстоны и окружающую реальность начало затапливать. Всемирный потоп, хляби небесные. Нескончаемый плотный шум, который создаёт атмосферу.

Арсенал у меня претерпел значительные изменения за минувшие недели. К «Сумраку» прибавились сменные стволы, каббалистические патроны, модный футляр. Здесь же хранились мой наган и ещё парочка смертоносных игрушек. Но больше всего места было отведено под холодное оружие.

Когда я вошёл внутрь, Бродяга раздвинул бронированные панели и включил подсветку, демонстрируя богатство выбора. Хватало и одноразовых железок, которые не жалко выбросить.

Я замер, корректируя в голове уже разработанный план.

Следующая цель — командир группы пирокинетиков с телепатическими способностями. Сейчас эту группу по одному забрасывают в окрестности Тебриза, где ведутся ожесточённые бои. Все члены группировки — сильные одарённые третьего ранга, умеющие работать на больших дистанциях. Среди них есть француз, индиец, насканец и таец. Интернациональная команда, научившаяся действовать слаженно и сжигать целые укрепрайоны, не обнаруживая своего присутствия. Телепат всё это координировал, а ещё обозначал цели. И он находился в совершенно неожиданном для меня месте — Дербенте.

Здесь Дербент тоже был частью России, но проживало там без малого триста тысяч человек. Доминировала старинная застройка, прекрасно сохранившаяся до наших дней. Телепат прилетел туда на дирижабле в качестве туриста задолго до начала войны, а это значило, что наши враги заранее просчитывали многоходовую комбинацию.

Работать я буду в обруче.

А ещё мне потребуется пистолет с глушителем.

Я выбрал пистолет — компактный, с матовым покрытием, почти невесомый в руке. Глушитель прикрутил автоматически, даже не глядя. Руки, как говорится, помнят. Патроны лежали в идеальном порядке, каждый на своём месте. Я зарядил оружие, проверил затвор и сунул его в кобуру под мышкой. Холод металла успокаивал.

Это был хорватский «Аграм 2002». Дешёвый, одноразовый, не отличающийся высокой надёжностью. С двадцатью двумя патронами 9×19 в обойме. Эргономичный и примитивный. Я мог бы, наверное, взять короткий магазин, уменьшив количество патронов, но зачем? Положить придётся многих, ведь у телепата есть сопровождающие.

Кобура у меня специальная, тактическая.

Никакого пластика, только кожа…

Дербент. Город, который я знал только по прошлым жизням. Старинный, с узкими улочками, где каждый камень дышит историей. И где сейчас прячется человек, способный сжечь пол-Тебриза, не выходя из своей комнаты. Мне нужно было добраться до него быстро и незаметно. Бродяга уже готовился к прыжку.

Называю адрес.

— Готово, — раздался голос домоморфа.

Передо мной сформировалась дверь.

Я шагнул вперёд, и мир вокруг меня изменился. Арсенал исчез, уступив место узким улочкам, вымощенным булыжником. Воздух был насыщен запахом моря и старины. Я стоял в тени высокого каменного забора, за которым виднелись купола мечети. Дождь здесь был другим — тёплым, почти незаметным, но упрямым. Он стекал по стенам домов, собираясь в лужи на мостовой.

Я двинулся вперёд, сливаясь с тенями. Улицы были пустынны — слишком холодно для туристов, слишком скучно для местных. Вдалеке слышался шум ночного рынка. Мой иллюзион работал на полную мощность, делая меня невидимым для случайных прохожих. От телепата должен уберечь артефактный орден, но это, как всегда, не панацея.

Цель находилась в одном из старых домов, переделанных под гостиницу. Я знал адрес, но не знал, на каком этаже он скрывается. Пришлось действовать осторожно.

Я подошёл к зданию, осмотрел его снаружи. Окна были закрыты ставнями, дверь — массивная, деревянная, с железными вставками. Внутри было тихо. Я прислушался, но ничего не услышал.

Общаться с Бродягой на таких расстояниях я не мог, но план дома уточнил заранее. Спасибо обширной библиотеке и моей предусмотрительности.

Второй этаж, третья комната справа.

Я двинулся к чёрному ходу. Дверь была закрыта, но для меня это не проблема. Я сделался проницаемым, просочился сквозь полотно и оказался внутри.

В здании было темно, только слабый свет пробивался сквозь щели в ставнях. Я поднялся по лестнице, стараясь не издавать ни звука. На втором этаже остановился, прислушался.

Стены стали прозрачными.

Достав пистолет, я начал выполнять свою работу.

Глава 27

Первым умер громила с томагавком в руке. Насколько я понял, этот тип догадался о моём присутствии и решил подняться наверх, чтобы проверить коридор. Я разнёс ему голову точным выстрелом через лестницу. Хорошо, когда у тебя имеются сверхспособности, а у других — нет.

Дом, в который я вошёл, был арендован целиком на месяц. Эти сведения были получены по линии Чёрного Ока. Транзакции отследить не удалось. Тут ничего удивительного — в южных городах России любят наличность. Зато я прекрасно вижу всех участников спектакля. Эмпат, дежуривший в гостиной первого этажа, почуял неладное, выхватил нож и метнулся к двери, но был остановлен двумя пулями — в ногу и голову. Распадающаяся каббалистика, никаких следов.

Перевожу «Аграм» направо и укладываю бородача с мечом у пояса, который покуривал сигаретку на балконе и уже собирался вернуться в одну из комнат. Путь бедняги пролегал через мой коридор, и я решил не рисковать. Тело рухнуло на кафельные плиты аккурат за углом.

Четвёртый неудачник сидел в комнате вместе с телепатом, которого я узнал сразу. Невысокий мужичонка в вязаном свитере, очень похож на скандинава. Такой же светловолосый и голубоглазый, только ростом не вышел. Расселся в глубоком кресле, вроде как задремал. А на самом деле руководит своими подопечными на расстоянии около тысячи километров.

Боевик стоял у окна с отрешённым видом. Пил кофе из бумажного стаканчика. Наблюдал за улицей через щель в ставнях. Хоспаде, как же я отвык от ставней!

Я застыл, выбирая цель.

И принял оптимальное решение.

Два выстрела — два трупа.

Первая пуля расплескала кофе в руке бойца и разворотила ему грудь, отбросив к стене. Вторая усадила на место вскочившего телепата. И ещё две — контрольные в голову. Точнее, в головы.

Убрав пистолет в кобуру, я просочился через дверь, осмотрел мертвецов, проверил у каждого пульс. Знаете, однажды я накосячил, застрелив мужика с неправильно расположенным сердцем. То есть, у него сердце находилось с правой стороны. Ничего, казалось бы страшного, но тот ухитрился выжить и после контрольного в голову. Редчайший случай. Но клиент остался недоволен, и я переделывал работу.

Начали приходить отчёты от рептилоидов.

Мысленные отчёты.

Объект в Тегеране устранён без лишнего шума и приключений. Двойной агент, работавший на Медведей и Евроблок одновременно, споткнулся и выпал с четырнадцатого этажа кондоминиума в Брюгге. Генерал, только что получивший назначение, вышел из дома с чемоданчиком, а потом упал с сердечным приступом. Никто не заметил бомжа в драной одежде, проходившего мимо и царапнувшего генерала шипом по пальцам. Да и сам генерал не заметил — всё выглядело так, словно он засмотрелся на аппетитную девушку и сам налетел на незнакомца.

В Басре, куда прибыл дирижабль с группировкой сильных одарённых, случился интересный казус. Ночью дирижабль загорелся. Полыхнуло так, что мама не горюй. Весь экипаж погиб, а пламя перекинулось на близлежащие здания, которые неожиданно оказались секретной базой Халифата. Очевидцев не осталось, всё сгорело дотла.

Новости из Багдада меня тоже порадовали. Там погорели склады с провиантом, который необходимо было отправить к фронтовой линии. Бесследно исчезли каббалистические вставки, несколько ящиков, без которых не представлялось возможным активировать боевых големов в количестве пятисот штук. Целая, мать вашу, армия големов! Ну, пусть не армия, но ущерб от них был бы серьёзный.

Выслушав все донесения, я спустился вниз, позвонил Бродяге по телефону и вызвал его к себе. Домоморф кое-как втиснулся в переулок, надстроив четыре узеньких этажа, вмонтировавшись в крышу грёбаного памятника архитектуры и внедрив ещё один ярус под землю. Здания в этом квартале набились так плотно, что даже эта схема показалась мне виртуозной.

Собрав стреляные гильзы, я отправил мертвецов сквозь бесплотные полы на нижний ярус, где мы с Бродягой организовали некое подобие морга.

Люблю приморские города.

Все трупы были сброшены в Каспийское море и благополучно забыты.

Я вернулся к себе в комнату, сделал несколько пометок карандашом на стикерах и переместился в арсенал. Выщелкнул магазин из «аграма», аккуратно разложил всё по полочкам. Сменил перчатки. Взял трость-меч и отдал Бродяге новый приказ:

— Подготовь гараж.

— Куда отправляемся?

— В Трабзон.

Зачастил я в Халифат, но что поделать. Многовато всяких вредных типов ошивается у наших границ. Покушаются, суки-собаки, на берёзки и пальмы. Точат зуб…

Эх, понесло меня.

Пока спускался в гараж, выслушал новую порцию отчётов от Старших Рептилий.

В джунглях Амазонки группа исследователей, изучавших древние руины, столкнулась с необъяснимым явлением. Один из учёных, антрополог по имени Карлос, наступил на камень с выгравированным узором. В тот же момент земля под ним начала проваливаться, а вокруг закружился вихрь из листьев и песка. Когда вихрь утих, Карлоса не было на месте. Его коллеги нашли лишь записную книжку ушлёпка, в которой последняя запись гласила: «Они здесь. Они смотрят». Руины были немедленно покинуты, а местные гиды отказались говорить на эту тему, лишь шепча что-то о «духах земли». Обставлено красиво, но я-то знаю о каббалистических ловушках. А ещё о том, что Карлос занимался не только антропологией, он обеспечивал взаимодействие между британским спецслужбами и силовиками Наска.

В Рейкьявике, Исландия, во время сильного северного сияния произошёл загадочный случай. Туристка из Германии, фотографировавшая небо, внезапно исчезла. Её камера была найдена на земле, а на последнем снимке было запечатлено нечто, напоминающее человеческую фигуру, парящую в воздухе. Местные легенды гласят, что северное сияние — это мост между мирами, и иногда оно забирает тех, кто слишком долго смотрит на него. Или тех, кто в свободное от туризма время шпионит на Ближнем Востоке, сотрудничая с англосаксами.

И, кстати, генерала Кемаля, срочно вызванного в Стамбул, грохнул не я. Там вообще как бы несчастный случай чистой воды. Выпал человек из пассажирской гондолы, с кем не бывает? А нечего открывать иллюминаторы на километровой высоте. Да ещё высовываться по пояс, чтобы облачка рассматривать. Взрослый человек, право слово!

Трабзон встретил меня проливным дождём.

Я вывел из гаража подержанный «Togg» с левыми халифатскими номерами, аккуратно протиснулся по булыжной мостовой к перекрёстку с неработающим светофором, свернул направо, затем налево и в итоге оказался на шумной магистрали, тянущейся вдоль побережья.

На гальку накатывали чудовищные волны.

Ветер швырял пригоршни воды в лобовое стекло.

Он едет.

Скучный голос Ольги в голове.

Дальше — образ машины, номера, раскладка по пассажирам. Ясновидец из Евроблока, тот, что меня интересовал, сидит сзади и слева. Идеально. Казалось бы, скромный одарённый. Но, если копнуть глубже… Этот тип ездит по миру, собирает разведданные и сливает европейскому правительству. А те снабжают инфой британцев. В схеме ещё задействованы телепаты, многие из которых сейчас живут в России. И прыгуны-курьеры. Благодаря всем этим людям Халифат знает почти всё о наших силах, движущихся на юг эшелонах и перемещениях войск в тылу. Нехорошо.

А вот и белая тачка.

Солидная, дорогая, привезённая из Европы. Похоже на «рено»… хотя, нет. Вот он, значок «De Tomaso». Итальянская компания, в моей реальности давно закрылась. А здесь — пожалуйста. Процветает и выпускает на рынок отличные тачки. Быстрые, приземистые, стильные. И не обязательно двухдверные.

Если честно, я не рассчитывал догнать этого монстра на своей колымаге. Слишком разные весовые категории. Как всегда, приходится делать ставку на пробки и светофоры.

И я не прогадал.

Дождь вынудил трабзонцев пересесть в машины. Магистраль ближе к центру заполнилась до отказа. Я видел свою цель только благодаря умению делать предметы прозрачными.

Притормаживаю сзади большого автобуса, явно не туристического. Внутри — угрюмые парни с армейскими баулами и притороченным к ним оружием. Мечи и щиты. Ясно, очередное пополнение. Халифат бросает мясо в топку. Справа и слева меня зажали легковушки, сзади подпёр грузовик со стройматериалами. Все сигналят, полное сумасшествие.

Ну, а мне спешить некуда.

Кладу трость на колени, рукоятью вправо.

Жму на газ и проезжаю через автобус, ставший вдруг проницаемым. Солдаты даже не успевают толком сообразить, что произошло. А всё потому, что у меня активирован иллюзион. Сейчас моя колымага незаметна, её не отличишь от сидений, пола и поручней, она срастается с окнами и дождём.

Проезжаю сквозь солдатиков, перестраиваюсь в правый ряд и гоню дальше. Через подержанные «мангусты», «хадсоны» и «бертоны». Через зелёную, в клеточку, бетономешалку.

Я абсолютно материален.

Пока.

Бесплотными делаются исключительно мои препятствия. И никто из водителей меня не замечает, потому что иллюзион расширил своё поле и работает на пределе возможностей.

Ужас на крыльях дождя.

Поравнявшись с «De Tomaso», я выхватил меч и одним точным ударом вогнал остриё в шею ясновидца. Через две двери, одна из которых бронированная. Из рассечённой артерии ударил фонтан крови, я тут же извлёк лезвие и ткнул в сердце, чтобы наверняка.

Глаза водителя расширились.

А потом его голова упала на приборную панель, расшвыривая капли крови.

Очистив меч коротким взмахом, я втащил руку в машину, уплотнил дверцу и вложил клинок в трость. Дал по газам, набирая скорость.

Светофор на перекрёстке горел красным, но меня это не остановило. Я просто летел напролом, пронизывая бесплотные корпуса автомобилей и разрывая дистанцию со своими жертвами.

На перекрёстке я свернул влево, промчался сквозь фургон с нарисованной на борту бутылкой молока, повернул направо и углубился в лабиринт узких улочек, карабкающихся в гору. Отъехав на приличное расстояние от приморской магистрали, выключил иллюзион и перестал истязать хлипкий мотор. Ещё около часа потратил на бесцельное петляние по окраинам Трабзона, после чего вырулил к уже знакомым гаражным воротам.

Бродяга, открывай.

Звук работающего электропривода утонул в грохоте дождя.

По извилистой улочке вниз стекала мутная коричневая река, в водостоках всё бурлило, на проводах налипли прозрачные водяные капли…

Стихийное безумие отрезало опустившейся створкой ворот.

В гараже вспыхнул свет.

— Эта машина больше не нужна, — сказал я, выбираясь наружу. — Сбросить в море.

— Принято, — ответил Бродяга.

Домоморф научился действовать оперативно и без моего вмешательства. Пока я топал на второй этаж, артефакт переместился в открытое море, сотворил под отжившим своё «тоггом» круглое отверстие и отправил груду металлолома в пучину. Теперь ни один ясновидец не прикопается.

Быстро забежав в свою комнату, я сделал отметку на стикере.

Сходил в арсенал, прицепил подмышечную кобуру и вложил в неё наган с навинченным глушителем. Аккуратно вложил трость в фиксаторы, открыл футляр с кусаригамой и стал неторопливо наматывать цепь на кулак.

Работать буду под иллюзией.

Доказанная эффективность.

— Бродяга, летим в Эрбиль.

Миссии начинают усложняться.

Всё, чем я занимался до сих пор, можно считать разминкой перед серьёзными испытаниями. Я уже не могу назвать себя хирургом, точечно вырезающим опухоли. Я полноценно влез в эту войну и начинаю истреблять тех, кто планировал ступить на мою землю.

Эрбиль — небольшой военный городок на границе с Персией.

Сейчас оттуда вылетит дирижабль с очень серьёзным грузом на борту. Отряд мехов и пилотов, упакованные в ящики големы, пирокинетик, геомант и очень сильный мужик, научившийся управлять электричеством. Ещё несколько таких цеппелинов должны прибыть к линии фронта из Трабзона, но там ещё не закончилась комплектация. И мои верные адепты из Чёрного Ока вот-вот вступят в игру. Если бы не эти факторы, оборону могли бы прорвать.

Домоморф встроился в заброшенный склад.

Ближе переместиться мы не могли, потому что цеппелин висит над взлётно-посадочным полем.

Ворота давно сняли — сквозь прямоугольный проём можно было увидеть низко плывущие облака. Дождя в Эрбиле нет, но вот ветер холодный, пронизывающий.

Я активировал иллюзию и зашагал через поле в сторону громадного серого баллона с полным отсутствием надписей и маркировки. Последний автопоезд, осуществлявший доставку провизии, отъехал к группе одноэтажных зданий на горизонте. Там же, на горизонте, вспучились горы, у подножия которых Эрбиль и построили.

Одежда и работающий артефакт позволяли мне слиться с окружающим ландшафтом.

А дирижабль оказался здоровенным. Раза в три или четыре больше пассажирских, на которых мне доводилось летать. И тот, что у меня в Красной Поляне, выглядит поскромнее.

Транспортные военные дирижабли имеют непривычную для непосвящённых людей конструкцию. Грузоподъёмность обеспечивается увеличенным баллоном, который ещё и каббалистами укреплён. Гондола больше напоминает подвесной контейнер — внутри никаких кают, зато куча внешних и внутренних трапов. Часть груза хранится в трюме первого яруса, часть — на подвеске. Зачастую имеется отсек для десанта, а также скромные каюты для командного состава. Издалека вся эта история напоминает гипертрофированный морской контейнер с иллюминаторами в верхней части. Ну, и движки на пилонах, куда ж без этого.

Я ускорил шаги.

До отлёта осталось не так уж много времени, а я ещё должен успеть навести порядок в этом гадюшнике. Превратить живых врагов в мёртвых.

Глава 28

Кама просвистела в воздухе, описывая финальный круг.

Завершив оборот, я подтянул серп, перехватил за рукоять и развёл руки, готовый ко всему. Правда, готовиться было не к чему. Вокруг — тела с отрубленными руками и ногами, разбитыми черепами и изуродованными грудными клетками. Лужи крови, красные росчерки на стенах, брызги на потолке.

Я стоял посреди десантного модуля, предназначенного для транспортировки пилотов.

Никто из них так и не понял, что их убило.

По идее, управлять мехами больше некому. Я перебил всех. Остались члены экипажа и самые опасные одарённые, за которыми я сюда и явился.

Переборки становятся прозрачными.

Я могу просматривать все ярусы дирижабля, его технические отсеки, каюты, рубку и коммуникации. Трапы и коридоры. Образы своих жертв я видел, мне их сбрасывал телепат-рептилоид.

Что интересно, моего визита никто не заметил.

Сила маскировки!

Капитан и его помощники готовятся к взлёту, техники возятся в двигательном отсеке. Геомант читает книгу в своей каюте на одной из верхних палуб. Электрик прогуливается по трапам и коридорам. Пирокинетик лежит на койке, тоже в каюте, и, судя по всему, пытается уснуть. Големы таскают в трюм ящики и коробки с едой.

Прикидываю оптимальный маршрут наверх.

Начать следует с тех, кто спит или читает. Они не готовы к схватке и не представляют угрозы при внезапном нападении. А вот драка с электриком может создать лишний шум.

Впрочем…

Кто собирается вступать в драку?

Я тщательно вытер перчатки и лезвие камы об одежду ближайшего мертвеца. Намотал цепь на левый кулак, а правой рукой достал из кобуры наган с глушителем. Выпрямился и неспешно побрёл к двери в тамбур. Просочился через полотно, свернул налево, сквозь переборку, и оказался снаружи. На крутых ступеньках внешнего трапа, связывающего технические люки. Поднявшись на четыре марша, ныряю в стену и оказываюсь на жилом уровне. Здесь всего шесть кают, четыре из которых зарезервированы членами экипажа. А экипаж этот занял места согласно штатному расписанию.

Замираю, пропуская техника в грубых джинсах и лёгком вязаном свитере. Я сейчас не отличаюсь от переборки, и техник спокойно проходит мимо, насвистывая весёлый мотивчик. Дождавшись, когда мужик скроется за углом, просматриваю своим рентгеновским взглядом все помещения.

Радикальных изменений нет.

Пирокинетик занавесил шторы, отгородившись от иллюминатора, во второй каюте справа от меня. Отвернулся к стене, укрылся одеялом чуть ли не с головой. Ну, его можно понять. Человек из Наска прилетел, джетлаг не отпускает.

За переборкой — великий чтец.

Сидит в кресле, спиной к иллюминатору. Задумчиво теребит страницы. Названия и автора не разобрать, да мне и не нужно. Главное — процесс.

Убедившись, что рядом никого нет, поднимаю наган и жму на спусковой крючок. С тихим хлопком вылетает каббалистическая пуля. Мозг прикорнувшего пирокинетика становится украшением подушки. И, частично, переборки. Даже на штору немного попадает. Вместе с кровью.

Тело дёргается и затихает.

Я перемещаюсь к мертвецу, прямо через дверь.

Делаю прозрачной стену, отделяющую меня от второй каюты. Чтец на месте, ничего не подозревает. Оно и не удивительно. По всем палубам слышен нарастающий шум двигателей, работающих на холостых оборотах. А любые энергетические возмущения можно списать на соседа, у которого, между прочим, третий ранг. Был.

Почти не целясь, делаю второй выстрел.

С такого расстояния не промахнёшься.

Книга вываливается из рук покойника, всюду кровь и мозги. Неприятно, но работа у меня такая. Санитарно-эпидемиологическая.

Хорошо иметь дело с барабаном — гильзы остаются внутри. Не надо ползать, собирать. Знай себе — жми на спуск. Как говорится, нажми на кнопку — получишь результат!

Что ж, настала очередь электрика. Мог бы тоже поспать или помедитировать, но беспокойный он. Бродит по коридорам, дважды выходил покурить на верхнюю палубу.

Несколько минут я стою, всматриваюсь в путаницу трапов и переходов.

Электрик заходит на капитанский мостик, перебрасывается парой слов со штурманом, выдвигается в коридор… И топает, скотина, в моём направлении.

Вот оно что.

Ты живёшь в одной из этих кают.

Я быстро просчитал варианты и решил, что валить этого мужика в коридоре нельзя. Слишком много следов останется. А я хочу, чтобы цеппелин взлетел, а уж потом эти ребята обнаружили, что их пассажиры… хм… видоизменились.

Отступаю через стену в соседний отсек.

Не каюта, а нечто вроде… подсобки? Да, получается так. Металлические стеллажи, привинченные к стенам. Коробки, ящички, чемодан с инструментами, приделанные к переборкам топоры и швабры, некое подобие багра…

Зарешеченная лампа под потолком не горит.

Дверь каюты с лязгом открывается, и первое, что видит мастер электричества — сидящий в кресле труп с книгой на коленях. По глазам вижу — такого расклада парень не ожидал. А это молодой парень, лет двадцати пяти.

Груз кусаригамы описывает размашистую дугу, наматывается на правую лодыжку одарённого, цепь тотчас натягивается. Я изо всех сил дёргаю своего противника, так и не успевшего сориентироваться, втаскиваю в каюту и убиваю выстрелом в голову. Всё это время стены были проницаемыми.

Возвращаюсь в каюту.

Мать вашу.

Так и знал, что пара капель попадёт на пол коридора.

Отпустив цепь и спрятав наган в кобуру, хватаю первое попавшееся полотенце, выскакиваю из каюты и быстренько протираю покрытие под ногами. К счастью, здесь нет ковролина или чего-то подобного. Рифлёный и, как мне кажется, прорезиненный слой, защищающий от статики.

Уборка заняла чуть меньше минуты.

Кровь не успела засохнуть.

Прикрываю дверь, поворачиваю защёлку. Да, в каюте нынче тесновато. Один красавец разлёгся на полу, другой задумался о вечном в кресле. А мне пора сваливать. Не хватало ещё, чтобы лихие пилоты стартанули со мной на борту. У меня более комфортные методы транспортировки, знаете ли.

В темпе вальса разматываю ногу электрика, протираю цепь, груз и серп кусаригамы уже знакомым полотенцем. Накручиваю цепь на левый кулак, убираю этот самый кулак за спину и выдвигаюсь в коридор. По старой привычке — сквозь дверь.

Мимо неспешно прогуливается уже знакомый техник.

Насвистывает весёлый мотивчик. Смутно знакомая мелодия, но откуда — хрен вспомнишь.

Я не двигаюсь, держу кусаригаму за спиной. Иллюзатор включён, капюшон надвинут на глаза. Мужик чуть ли не задевает меня рукавом, но продолжает свой путь, ни о чём не догадываясь.

Я замер, прислушиваясь к его шагам, пока они не затихли вдалеке. Время поджимало. Двигатели дирижабля набирали обороты, и я чувствовал, как лёгкая вибрация пола передаётся через подошвы ботинок. Скоро взлёт. Мне нужно было покинуть этот летающий гроб до того, как он оторвётся от земли.

Я двинулся в сторону внешнего трапа, стараясь не привлекать внимания. Моя иллюзия всё ещё работала, но я знал, что даже малейшая ошибка может всё испортить. По пути я миновал нескольких членов экипажа, занятых своими делами. Никто из них даже не взглянул в мою сторону. Хорошо.

Когда я добрался до внешнего трапа, ветер уже свистел в ушах. Дирижабль начал медленно подниматься, и я понял, что времени осталось совсем немного. Я спустился по трапу, стараясь двигаться быстро, но без лишнего шума. Спрыгнул на бетонное поле, больно ударившись ногами. В воздухе витала смесь запахов машинного масла и пыли.

Оказавшись на земле, бросил взгляд на дирижабль. Он уже набирал высоту, его огромный силуэт медленно отрывался от земли. Я знал, что через несколько минут эта неповоротливая и массивная туша уйдёт в небо, а его экипаж обнаружит, что пассажиры больше не дышат. Но это уже не моя проблема.

Я развернулся и побежал через поле, не выключая иллюзион. Ветер дул мне в спину, подгоняя вперёд. Я знал, что мне нужно добраться до Бродяги как можно быстрее. Дирижабль уже набрал достаточную высоту, и я слышал, как его двигатели ревут в небе. Я не оглядывался. Мне было не до этого.

Поле было пустынным, только редкие кусты и камни прерывали ровную линию горизонта. Я бежал, чувствуя, как сердце бьётся в груди. Ветер свистел в ушах. Я знал, что Бродяга ждёт.

А вот и заброшенный склад.

Издалека смахивает на ангар — проржавевший, одинокий и никому не нужный. Эдакая бочка, лежащая на боку и наполовину врытая в землю.

Забегаю внутрь и вижу вытянутое трёхэтажное сооружение, почти касающееся потолка.

Открываю дверь и перемещаюсь в гостиную.

— Сваливаем.

Из пустоты раздался голос домоморфа:

— Пункт назначения?

— Красная Поляна.

Стараясь не смотреть в окно, где развернулись многомерные фракталы, топаю наверх, в свою комнату. По дороге отключаю иллюзион, сбрасываю капюшон с головы. Гог и Магог совершенно невозмутимо полируют тряпочками статуи в нишах, под ногами трётся мурлыкающий Кефир. Я бы тебя погладил, дружок, но перчатки грязные…

В школе, где учатся Джан и Федя, сейчас вроде бы осенние каникулы. Продлятся до пятого ноября, если не ошибаюсь. Так что домочадцы вынуждены терпеть мои перемещения и сидеть по своим комнатам. Из гостиной слышится звук тикающих шахматных часов. Достаточно беглого взгляда, чтобы увидеть: Федя рубится с пареньком, которого привёз Махмуд Шестой. Наследный принц Халифата. Мурат, если не ошибаюсь.

Ни сам халиф, ни его своенравная дочь, проявляющая ко мне необычный интерес, мне не встретились.

Можно сказать, повезло.

Открыв дверь своей комнаты, я начал раздеваться. Каббалистический комбез кинул в кресло, кусаригаму оставил на ковре. Отстегнул кобуру с наганом. Достал из ящика стола плотный целлофановый зип-конверт и запихнул внутрь отслужившие своё перчатки. Туда же отправились стреляные гильзы из нагана. Целые патроны я, конечно же, сохраню. Каждый такой боеприпас — на вес золота.

Хорошо, что я додумался провести себе персональный санузел.

Над преимуществами такой планировки я размышлял, убирая кровь с кусаригамы перекисью водорода. Завершив процедуру, промыл каждый элемент в холодной воде, насухо вытер и разложил на подоконнике. Тут выяснилось, что фронт из Трабзона таки добрался до Фазиса. Вся наша чудесная долина утонула в серости и унынии, ливень хлестал по крышам и наполнял вселенную нескончаемым монотонным шумом.

Гадство.

Осенний дождь в субтропиках.

Эта хрень может зарядить на три дня. Или на неделю. Сразу похолодало, и мне пришлось врубить отопление. Радует, что я научил Бродягу укладывать тёплые электрические полы. В этой реальности их ещё не изобрели… Надо бы запатентовать, хо-хо-хо.

Наган и патроны отправились в арсенал.

Как и глушитель, который я свинтил.

Обруч с иллюзионом — к артефактам. Модный комбинезон, отмытый от кровищи — в комнату-сушилку. Не люблю беспорядка в инструментах, предпочитаю сразу всё систематизировать.

Приняв душ, я переоделся во всё чистое, сделал пометки на стикерах и улёгся на кровать. Думаете, отдохнуть решил? Хренушки! На меня посыпались свежие отчёты из разных уголков земного шара. Сгорали машины на заправках, попадали в каббалистические ловушки важные чиновники, сходили с рельсов поезда. В какой-то момент я даже восхитился масштабностью происходящего. Один персонаж из окна небоскрёба выпал, другой не справился с управлением, третий сломал шею во время конной прогулки…

Несчастные случаи захлестнули мир.

Я только успевал делать пометки на стикерах.

И всё это — буквально за полдня!

Звезда в шоке.

Выслушав все текущие отчёты и сделав важные записи в блокноте, я попросил Бродягу создать телевизор. По Первому Московскому показывали сводку событий за минувшие часы.

— Только что стало известно о победе, одержанной Добровольческим Корпусом в районе Мехабада, куда на протяжении последних дней усиленно стягивались войска Халифата, — вещала молоденькая дикторша. — Судя по всему, имперские спецслужбы провели успешную и сильно засекреченную операцию, потому что стамбульская хунта не сумела накопить достаточно одарённых бойцов для прорыва. Один из десантных дирижаблей оккупантов привёз кучу мёртвых тел, и никто не понимает, кто перебил этих людей во время полёта…

Я удовлетворённо кивнул.

Работы впереди ещё много, но первый раунд за мной. Мехабад был одним из ключевых городов, которые собирался захватить противник, но благодаря моей мудрости этого не случилось.

По телевизору крутили нарезку из героически шагающих мехов, заляпанных грязью и кровью, комментарии убелённого сединами генерала, с которым я лично не был знаком, радостных старушек, чьи населённые пункты освободили от захватчиков.

— Хватит, — не выдержал я. — Убери.

Телевизор исчез.

Бросив неприязненный взгляд на окно, где не на шутку разыгралась стихия, я отправился на кухню. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

Глава 29

Я взял паузу на несколько дней.

В течение этого времени сосредоточенно следил за мировыми новостями, выслушивал донесения мастера Багуса и Чёрного Ока, собирал дополнительную информацию. Нам удалось внести некоторую сумятицу в планы противника, но до полной победы — как до Луны.

Клановые войска продолжали стягиваться в Персию, но и условный Халифат не останавливался. Почему условный? Да потому, что за Стамбул воевали наёмники со всего мира. К линии фронта телепортировались прыгуны-диверсанты, что поставило под удар заброску мобильных групп с помощью кораблей и цеппелинов. Имперские прыгуны тоже не дремали, и конфликт перерос в позиционный обмен точечными ударами. Произошло и крупное сражение вблизи Решта, куда постепенно сдвинулась линия фронта. Арабские пирокинетики попытались сжечь лагерь Добровольческого Корпуса, но были остановлены подоспевшими криосами. Прыгуны сумели проникнуть на цеппелин, заряженный дротиками для сброса, захватить его и перегнать в Тегеран. После этого в бой пошли крупные соединения мехов, а также тяжёлая пехота и бронемашины. Да, здесь вместо конницы использовались броневики, оснащённые дисковыми пилами и коловратами. Гусеничные монстры, уступающие мехам разве что подвижностью. Заруба была страшная, но в итоге Халифат отступил.

Мои рептилоиды донесли, что утром шестого ноября планируется скоординированная атака трёх геомантов, и я подключил к операции Ярика. Боевой морфист знал своё дело, и один из геомантов попросту не проснулся. Второго завалил один из лучших учеников мастера Багуса, а третий быстренько эвакуировался. То есть, слинял в неизвестном направлении. Атака захлебнулась, но и перейти в контрнаступление наши не смогли.

Тем временем, я дорабатывал свою стратегию, переклеивал и переписывал стикеры, отсыпался и отъедался. На третий или четвёртый день моего затянувшегося квеста, позвонил Барский.

— Сергей, у тебя канал защищённый?

— Конечно, — я бросил тоскливый взгляд на нескончаемый ливень за окном. — А вы откуда знаете?

— Земля слухами полнится, — уклончиво ответил начальник службы безопасности Эфы. — В общем, так. Есть у нашего командования гипотеза, что некая третья сила вмешивается в ход войны. И мы подозреваем, что занимается этими вещами некто, хорошо тебе знакомый.

— Ваши метафоры поражают воображение, — признал я.

— Спасибо, — голос Барского стал благодушным. — Так вот, если ты проникся некими идеями, и решил действовать самостоятельно…

— Наш общий знакомый, — поправил я.

— Пусть так. Мы можем перейти к общению в сонном конструкте и поделиться кое-какими… очень секретными сведениями. Для облегчения, так сказать, процесса.

— Что за конструкт?

— Для своих. Но к нему подключаются шефы СБ других кланов. Медведи, например. И Рыси. Обмен тактическими данными, оперативные сводки. Место своеобразное, но туда… просто так не приглашают.

— И как мне туда попасть?

— Мы свяжемся с Джан. Подробно объясним.

— Хорошо. Я приду.

— До встречи.

В трубке раздались короткие гудки.

Чтобы немного отвлечься, я решил пойти вниз и заварить себе чаю. Заодно и перекусить чего-нибудь. По дороге меня чуть не сбили дети — Федя и Витька куда-то неслись, за ними бежала Ухтышечка, а за ней — Марта. Я прижался к стене, пропуская всю эту ораву мимо себя. Похоже, девочка-ясновидящая выздоровела и вела себя как обычный ребёнок. Даже не верится, что в этом мире такое возможно…

На кухне хозяйничала Ия.

Завидев меня, эта чудесная женщина сразу начала выспрашивать, чего угодно господину, оперативно заварила травяной чай, а из печи извлекла овощи с рыбой. Я поначалу отнекивался, в мои планы входили лёгкие бутерброды, но потом сдался. Ию всё равно не переспоришь, а обидеться она может в два счёта. Да и пленительный аромат колхской стряпни уже успел затянуть меня в омут.

Откуда ни возьмись, нарисовался Федя.

— Зови всех, — сказал я, присаживаясь к столу.

— Они там десантный корабль собирают, — отмахнулся толстяк. — Не дозовёшься.

Перед нами из ниоткуда возникли тарелки с дымящейся едой. Не прошло и минуты, как я услышал заунывное мяуканье Кефира. Ия, сжалившись над упитанным хмырём, полезла в холодильник за сарделькой.

— Как Марта? — спросил я.

— Она прикольная, — с набитым ртом ответил оружейник. — Только в «угадайку» с ней играть не интересно.

«Угадайка» была местным аналогом «крокодила», только показывать нужно не фразы, а предметы, которые тебе запихнули в коробку или шляпу. У каждого участника — своя коробка. Таким образом, предметы перемешиваются и тебе достаётся рандомная вещь.

— Почему не интересно? — я придвинул к себе кружку с чаем.

— Она знает, что в каждой коробке. Без вариантов.

— Серьёзно? — заинтересовался я.

— Ну да.

— Стоп, — я понял, что меня смущает больше всего. — Так она же разговаривать не умеет.

— Пишет в блокноте. Или рисует.

— Она умеет писать?

— Печатными буквами. И очень медленно.

Ну, а почему нет? Есть аутисты, умеющие читать и писать. Одни производят в голове сложные вычисления, другие запоминают большие куски текста… С этими ребятами никогда не угадаешь, каждый уникален по-своему. А у нас девочка, которую больше ничто не сдерживает. И она сейчас развивается ударными темпами.

— Федос, мне надо ещё патронов.

— А не жирно будет?

— Для дела.

— Когда было иначе…

— Вот и не ругайся. Тяжёлые нынче времена. Патронов не хватает. А всяких говнюков, лезущих к нашим границам, пруд пруди.

— Только не начинай, — вздохнул оружейник. — Тебе винтовочные? Крупный калибр?

— Я накидаю список. И помечу количество.

— Договорились.

На кухню заглянула Джан.

— О, Серёженька! Ты сегодня никого не убиваешь?

— Смешно, — буркнул я.

— Что это за конструкт, по которому со мной законтачили вояки из Эфы?

— Важный конструкт, — заверил я. — Там много всего познавательного.

— Так напряги Ярика. Я занимаюсь этой твоей новой хренотенью. ПТУР, кажется?

Противотанковая управляемая ракета — штука серьёзная. И совершенно неуместная в этом мире. Откровенно говоря, я не планирую её использовать от слова «совсем». Но хочу иметь в арсенале на чёрный день. Будущее непредсказуемо, поэтому никогда не говори «никогда».

Сложность в том, что для создания ракеты и пусковой установки мне понадобится огромное количество компонентов, включая систему навигации, боеголовку и… топливо. Да-да, вот именно в нём и загвоздка. Федя умеет призывать разные железки, оптику и весьма навороченные устройства по частям, занимаясь сборкой и отладкой уже в нашей реальности.

А как быть с твердотопливными движками?

Нет, с порохом паренёк уже разобрался, иначе я не смог бы получить ни один из своих патронов. Но технический прогресс не стоит на месте. Существует гомогенное топливо, различные смеси (горючее и окислитель), промежуточные твердотопливные варианты… А это как бы химия, она не имеет ничего общего с призывом вещей. Так что я поручил Джан собрать информацию по теме, но ещё не решил, как буду реализовывать этот проект.

— Ты права, — согласился я. — Когда с тобой свяжутся, переадресуй это Чуваку.

За характерное приветствие Ярослав был награждён почётным прозвищем. В кругу, так сказать, близких друзей.

— Хорошо, — одобрила моё распоряжение морфистка. — А что у тебя с Вольными Родами?

— Будем вступать.

Девушка просияла от удовольствия:

— Знала, что ты согласишься!

— Ну, в этом нет ничего удивительного. Объединение выгодное, наши связи расширятся. А вместе со связями получим доступ к новым рынкам и новым предложениям.

— Что говорит наша СБ?

— Там нет явно настроенных против нас аристократов, — пожимаю плечами. — Шансы на вступление высокие. Но мне потребуется сгонять в Екатеринбург, поучаствовать в их съезде.

— А ты ещё тренируешь эту… Строганову?

Голос морфистки слегка дрогнул.

Федя закатил глаза, предчувствуя недоброе.

— Раз в неделю.

— Хочешь из неё шиноби сделать?

— Не важно, что я хочу, — терпеливо объясняю свою позицию. — У меня есть обязательства, которые нужно выполнить. Я не передаю совсем уж специфические навыки. Это больше… про самооборону.

— И ты не в курсе, что к тебе напрашивается ещё одна ученица?

Я чуть не подавился куском картошки.

Глаза Джан сияли нехорошим блеском. Внутри расширившихся зрачков полыхнула с трудом сдерживаемая ярость. Похоже, меня опять ревновали.

— Какая ученица?

— Ты её знаешь. Кара.

Дочь Махмуда Шестого. Кинетик третьего ранга.

— Блин, — не выдержал я. — Подружись с этой девочкой, сходите в какой-нибудь салон красоты… Пусть отдохнёт, развеется.

— Плохо ты знаешь Кару, — нахмурилась Джан.

— А ты хорошо?

— В достаточной мере, — последовал уклончивый ответ. — Когда мы с отцом жили в Стамбуле, приходилось пересекаться на приёмах и раутах. Да и не только. Опять же, я знаю тех, кто знает её.

— И?

— Кара помешана на боевых искусствах и своём Даре. Отец говорил, что править Халифатом ей не суждено, ведь она женщина, но вот руководить спецслужбой «Амн» или негласно курировать Диван-аль-Джунд — это пожалуйста. Учитывая её таланты и несгибаемый характер.

В Халифате существовала своеобразная правительственная система. Вместо традиционных министерств и ведомств — диваны. Одним из таких органов был Диван-аль-Джунд — военное управление, отвечающее за вооружённые силы, их комплектование, обучение и финансирование.

— Боюсь, она не имеет власти в Красной Поляне, — равнодушно пожимаю плечами.

— А мы и не собираемся злоупотреблять властью, Сергей, — раздался знакомый голос.

Обернувшись, я встретился глазами с черноволосой красавицей, преследующей меня на протяжении последних недель. Кара, одетая в удобный спортивный костюм, стояла на пороге кухни.

— Перекусишь с нами? — предложил я.

— От чая не откажусь, — девушка стремительно пересекла помещение и села рядом с Джан. — Меня обсуждали?

— Говорят, ты хочешь у меня чему-то научиться.

Я неотрывно наблюдал за реакцией Джан и не мог понять, что происходит. С одной стороны, морфистка ревностно относилась к любым девушкам, оказывающимся рядом со мной. Я помню деньки, когда турчанка на дух не переносила Маро Кобалию, нашу бессмертную соседку, с которой я дружил и часто устраивал спарринги. Со временем ситуация изменилась. Подозреваю, что Джан не видела нас вместе из-за чудовищной, по её меркам, разницы в возрасте. Разница, согласен, чудовищная. Но не в пользу Маро.

Так вот, Джан повела себя несколько необычно и в отношении к принцессе Халифата. Без агрессии, с нотками благожелательности. Ярость схлынула, поразительный контраст. Они что, подруги?

— Джан рассказала? — Кара с хитрецой покосилась на мою управляющую. И я понял, что близок к правильной оценке их отношений.

— Кто ж ещё, — я вновь сосредоточился на овощах.

— И что, ты согласен со мной работать?

— Нет.

Девушки переглянулись.

— Но Аню Строганову ты тренируешь, — заметила Кара.

— Обязательства, — напомнил я. — Мне оказали услугу.

— Как насчёт обсудить это с моим отцом, — дочь халифа благодарно кивнула, приняв от Ии пиалу с горячим чаем. Похоже, я за этим столом единственный, кто пьёт из большой кружки в горошек. — У нашей семьи обширные возможности.

— Были, — поправил я.

— И есть, — невозмутимо ответила принцесса. — Меньше, чем хотелось бы, но мы умеем ждать. И поверь, барон, ресурсы моего отца серьёзнее, чем твои.

— Охотно верю. Но, как и прежде, не вижу причин для наших совместных тренировок.

— Почему? — искренне удивилась принцесса.

— Во-первых, у меня нет лишнего времени. Сейчас я и сам не успеваю нормально позаниматься, что уж говорить об обучении. А во-вторых, не люблю, когда на меня давят.

— Никакого давления, — заверила Кара. — Я прошу оказать мне честь. Пусть это будет один час в неделю, но я приму и его с благодарностью.

— Давай вернёмся к этому разговору в декабре, — смягчился я. — Хотя мне не совсем понятно, чему тебя учить. Третий ранг боевой кинетики… Ты справишься с большинством известных мне фехтовальщиков ещё до того, как они обнажат меч.

— Но не с тобой.

— Я — отдельный разговор. Ты знаешь много людей, умеющих ходить сквозь стены?

— Только одного.

— Вот видишь.

— Сергей, мой отец тоже умеет добывать информацию, — девушка перестала улыбаться. — И про тебя ходят… целые легенды.

— Поэтому ты меня и проверяла. Тогда, в зале.

— Извини, если моё поведение показалось тебе грубым. Но я не могу покидать домоморф, а если и перемещаюсь по городу, то в бронированной машине под прикрытием твоих людей. Здесь же я могу получить уникальный боевой опыт.

— Я не учу убивать других людей.

— И Аню?

— Аня проходит курс самообороны.

— И мы хотим! — вырвалось у Джан.

Вот тут уже настала моя очередь выпадать в осадок.

— Мы?

— Федя тренируется, Аня тоже. Почему мы с Карой не можем? — морфистка вызывающе вздёрнула подбородок.

— Извините, что вмешиваюсь, — подал голос Федя, — но я готов обменяться. Пусть он тренирует вас, а я буду отдыхать в своей комнате.

— Нет! — рявкнули мы с Джан.

Почти одновременно.

Оружейник вздохнул:

— Ну, я хотя бы попытался.

— Ты подумай, — Кара сделала глоток из пиалы. — А я выясню у отца, что ты можешь получить взамен. И это не обязательно деньги.

Хмыкнув, я откинулся на спинке стула.

— А ты упёртая.

— Чуть-чуть, — принцесса вновь стала улыбчивой и благодушной. — Приятно было с вами посидеть.

Чай она так и не допила.

Глава 30

Фазис тонул в осенних дождях.

На набережную обрушился нехилый шторм, а в центре ливнёвку опять забило. Мне приходилось объезжать некоторые улицы, петляя по дворам и подворотням, чтобы не застрять в очередном «канале». Дважды мне попадались прочистные машины, от которых к скрытым под водой люкам тянулись толстые коричневые шланги.

К обеду заработали тучеразгонители.

Над Змеиными Кварталами и отчасти над Альпикой образовались просветы, но их быстро заполняли новые клочья серости, так что дождь в историческом районе шёл с перерывами, что раздражало ещё больше.

Я въехал в ворота арендованной виллы Строгановых без четверти три и сразу обнаружил приметы скорого отъезда. С обратной стороны дома виднелся кузов огромного грузовика, почти автопоезда. Сделав перекрытия прозрачными, я понял, что идут лихорадочные сборы. Големы и живые грузчики перетаскивают картонные коробки, деревянные и пластиковые ящики, аккуратно складируют всё это в фургоне. Возле гаражей тоже происходила суета — два или три автомобиля готовились к отъезду. И всё это — несмотря на дождь.

— Добрый день, ваше благородие, — чинно поклонился дворецкий на входе. — Его Светлость изволит принять вас в оранжерее восточного крыла.

Это что-то новенькое.

Никто не замечал за герцогом тяги к растениеводству.

Появившаяся из недр особняка служанка провела меня через солидный холл в полутёмную галерею, по которой во время своего первого визита в дом я мог выйти на открытую террасу. Но, боюсь, сегодня погода настолько отвратительная, что на террасе будет зябко и неуютно. В моей усадьбе, например, воду из бассейна Бродяга слил, а саму чашу зарастил плиткой за ненадобностью. Ещё и полноценный навес организовал вместо хлипкой маркизы.

За угол мы сворачивать не стали, а продолжили свой путь через галерею, миновали просторную гостиную, спустились на пару ступенек, достигнув сквозной арки и остановились у высоких стеклянных дверей. Судя по всему, раздвижных.

— Я доложу о вашем визите, — служанка сдвинула одну из створок и скрылась в тёпло-влажном тропическом заповеднике. Через минуту мне разрешили войти.

Сразу скажу, не зря я сдал осеннюю штормовку с капюшоном дворецкому и остался в футболке. В оранжерее очень тепло, хотя две или три оконных секции были открыты, и внутрь проникал неумолчный шум дождя.

И да, шумно.

Ливень, отступивший под напором тучеразгонителей, отвоевал свои позиции и с удвоенной силой забарабанил по стеклопакетам… Ну, я бы сказал, даже не оранжереи, а полноценного зимнего сада, в который было проведено отопление. Два скоса над нашими головами превратились в залитые дождём плоскости, почти водопады.

Всюду — экзотические растения.

Карликовые пальмы, фикусы, рододендроны, эвкалипты…

Герцог стоял спиной ко мне, задумчиво созерцая дождь. В голове почему-то крутилась услышанная ещё в прошлой жизни песня про непогоду из старого советского фильма.

— А не хотите ли чего-нибудь горяченького? — поинтересовался герцог, оборачиваясь. Я увидел в его руке дымящуюся кружку. Ноздри уловили аромат какао. — Я могу распорядиться.

— Спасибо, — качаю головой. — Нет настроения.

— Я вас понимаю, барон, — Строганов сделал глоток из чашки.

— Куда-то собираетесь? — я сделал неопределённый жест, подразумевая грузчиков на заднем дворе. — Или вознамерились обнести хозяина виллы?

Строганов хмыкнул:

— Нравится мне ваше чувство юмора, господин Иванов.

— Здорово. Большинство полагает, что у меня его нет.

— Глупцы, — новый глоток. — Впрочем, если хотите знать, я съезжаю. Вместе с семьёй и полезными в хозяйстве вещами. Так что наш договор касательно тренировок Ани считайте выполненным. Я видел, как она дерётся, и вполне доволен результатом.

— Искренне рад это слышать.

— Девочке нравились ваши встречи, и она грустит, — продолжил герцог. — К сожалению, я не могу подвергать свой Род опасности. Вы в курсе сложившейся ситуации.

— Думаете, Халифат прорвётся в Черноморье?

— Почём знать, — Тимофей Савельевич равнодушно пожал плечами. — Они этого хотят. А я не любитель гадать на кофейной гуще. Если есть возможность, существует и опасность.

— Ну, вы не привязаны к конкретной территории, — заметил я, приближаясь к собеседнику. — И вам тут особо нечего терять.

— Сказал человек, живущий в домоморфе, — хмыкнул Строганов.

— У меня есть земли, гвардия, слуги и помощники.

— Пустили корни, — грустно произнёс герцог. — В приграничье.

— Не одобряете.

— Личный выбор каждого, — глоток из кружки. — Я бы так не поступил, но я — не вы. Впрочем, я пригласил вас не столько для прощания, молодой человек, сколько по делу. Если доживёте до декабря, конечно.

— Съезд Вольных Родов?

— Да, он состоится, как и запланировано. Предварительные даты — с десятого по одиннадцатое декабря. Я передал ваше согласие коллегам, поставил вашу кандидатуру на голосование… И остаётся чистая формальность. Съездить в Екатеринбург.

— Меня же ещё не одобрили.

— Это неважно, — отмахнулся герцог. — Я предвижу, что проблем с этим вопросом не возникнет.

— Будет официальное приглашение?

— Его доставит курьер. На днях. Опять же…

— … чистая формальность, — закончил я герцогскую мысль.

— Зрите в корень, — допив какао, Строганов поставил чашку на прозрачный журнальный столик. На оргстекло попало несколько капель дождя из распахнутой настежь секции. Оттуда же веяло холодом и сыростью. — Надеюсь, скоро увидимся.

— Я тоже на это надеюсь, Ваша Светлость. Провожать не надо, я помню дорогу.

Запоминание дорог — это часть моей профессии.

* * *

С Аней я пересёкся совершенно неожиданно, когда девушка спускалась в холл со второго этажа.

— Привет! — на лице блондинки расцвела радостная улыбка. — Мне передали, что ты приехал. Уже уходишь?

Виновато развожу руками:

— Дела. Боюсь, если сейчас не выехать из центра, придётся покупать вёсла. Город превращается в Венецию.

Аня спустилась в светло-голубой фланелевой рубашке и такого же цвета джинсах, на её ногах были кроссовки. Белые. Ещё одна примета скорого отъезда. Насколько я помню в повседневной жизни блондинка предпочитает красивые платья.

Дочь герцога остановилась передо мной, её голубые глаза смотрели с лёгкой грустью, но в них всё ещё теплилась искра надежды. Она поправила прядь волос, выбившуюся из-за уха, и слегка наклонила голову, словно пытаясь найти слова. Как бы невзначай взяла меня за руку.

— Ты… ты ведь не забудешь о нас, правда? — тихо спросила девушка, её голос едва слышно перебивался монотонным рокотом дождя за стенами виллы. — Даже если мы уедем… ты будешь помнить?

Я сдержанно кивнул, стараясь не выдавать ни тени эмоций. За две тысячи лет я научился держать дистанцию, даже если внутри что-то ёкало. Аня была всего лишь ребёнком, пусть и с аристократическими корнями. Её чувства — временные, как и всё в этом мире.

— Ты оставила след, — сухо ответил я. — Но не стоит придавать этому слишком много значения. Жизнь длинна, люди приходят и уходят.

Она слегка сжала губы, словно пытаясь сдержать дрожь в голосе.

— Я… я хотела тебе кое-что сказать, — начала она, но тут же запнулась, словно боясь произнести слова вслух. Её пальцы нервно теребили край рубашки. — Ты был для меня не просто учителем. Ты… ты стал для меня важным. Больше, чем я могла себе представить.

Я почувствовал лёгкое раздражение. Эмоции — это слабость, а слабости я не позволял себе уже очень давно.

— Аня, — сказал я, стараясь говорить максимально нейтрально, — ты молода. Ты ещё встретишь множество людей, которые будут для тебя важны. Не зацикливайся на прошлом. Оно только мешает двигаться вперёд.

Она опустила глаза, её губы дрогнули.

— Я знаю, — прошептала она. — Но это не делает прощание легче.

Я подавил вздох. Дети. Они всегда так драматизируют.

— Ты сильная, — сказал я, стараясь звучать как можно более отстранённо. — И справишься со всем, что бы ни случилось. Ты ведь всегда была лучшей ученицей.

Аня засмеялась, но в её смехе слышались слёзы.

— Лучшей? — переспросила она, поднимая на меня взгляд. — Да ведь ты и не учишь никого, кроме меня и Феди! Ты просто льстишь мне.

— Нет, — ответил я сдержанно. — Я не трачу время на лесть. Ты была целеустремлённой и упорной. Достигла хороших результатов. Это факт.

Аня кивнула, но её рука всё ещё сжимала мою. Она словно не хотела отпускать, словно боялась, что это последний раз, когда мы видимся.

— Обещай, что напишешь, — вдруг сказала она, её голос звучал почти как мольба. — Хотя бы раз. Чтобы я знала, что ты… что ты в порядке. Или позвони, ты же держишь связь с отцом.

Я спокойно посмотрел на неё. Обещания — это цепи, а я не привык связывать себя. Но что-то в её взгляде заставило меня кивнуть.

— Если будет возможность, — ответил я, не давая твёрдого обещания.

Она наконец отпустила мою руку и сделала шаг назад. Её лицо снова стало спокойным, почти невозмутимым, как у настоящей аристократки. Но в её глазах всё ещё читалась боль.

— Тогда… до свидания, — сказала она, её голос звучал твёрдо, но в нём ещё дрожала неуловимая нотка сожаления.

— До свидания, Аня, — ответил я, чувствуя, как холодная пустота возвращается на своё место.

Она повернулась и пошла в сторону лестницы, её шаги были медленными, словно она надеялась, что я остановлю её. Но я знал, что этого делать нельзя. Я смотрел, как она поднимается по ступенькам, пока её фигура не скрылась из виду.

Дождь за окном продолжал барабанить по стеклу, словно аккомпанируя моим мыслям. Я стоял в холле, чувствуя, как холод проникает внутрь, несмотря на тепло из полыхающего камина.

Прощание — это всего лишь ещё один этап. За две тысячи лет я видел слишком много людей, приходивших и уходивших. Умирающих и погибающих. Аня была просто ещё одной из них. Ни больше, ни меньше.

Я повернулся и направился к выходу, оставляя за спиной шум дождя и воспоминания, которые уже начали тускнеть.

Дворецкий подал мне штормовку и меч-трость.

Когда я сел за руль, вывел спорткар с тихой улочки и влился в поток медленно пробирающихся по городу машин, то первой мыслью было позвонить Бродяге из ближайшего таксофона и вызвать куда-нибудь на проспект Дарвина. Вместо этого я направился в Турецкий Квартал, припарковался у безлюдной кофейни, заказал себе крошечную чашечку обжигающе крепкого напитка и сел у окна, приводя мысли в порядок.

Ночью я влез через Ярика в тактический конструкт, куда накануне был приглашён Барским. Ожидал встретить там ошивающихся князей и прочих вершителей судеб, но понял, что заблуждаюсь. Сон разрабатывался персонально для начальников клановых СБ, а также для руководства внешней имперской разведки, подчиняющейся Медведям. Собственно, Долгоруковы всё это и организовали, причём по максимальному разряду. Мне Ярик потом сказал, что защиту от «левых» морфистов хрен пробьёшь, даже с его навыками и опытом.

Выглядело всё так, словно я попал в дорогой отель с конференц-залом, но большая часть номеров попросту отсутствовала. Стоило подняться на пару этажей вверх, и сновидец оказывался в зоне неопределённости, где двери и помещения распадались на периферии зрения. Первый ярус конструкта состоял сплошь из переговорных комнат, где можно было пообщаться с морфистами-разведчиками, телепатами и представителями СБ Великих Домов. Я попал на брифинг в конференц-зале, там упомянутые личности делились оперативными сводками за минувший день. Меня представили как независимого консультанта из Европы и предоставили вымышленный образ — пенсионера в твидовом костюмчике с видавшим виды кожаным портфелем. С расспросами никто не лез.

Я сидел, внимательно слушал донесения. Просматривал ролики, переданные морфистам телепатически и выведенные на большой белый экран. Для наглядности там даже проектор поставили, что меня немало позабавило.

А вот что меня не позабавило, так это профессиональные действия британцев и Халифата по ликвидации последствий моего вмешательства. Операции теперь планировались более тщательно, сильных одарённых перебрасывали к местам боевых действий чуть ли не с фальшивыми паспортами, а ещё снабжали иллюзионами и артефактами по защите от ментального сканирования. Некоторых удавалось вычислить, других нет. Кроме того, британцы навострились закупать мехов в Евроблоке, доставлять в Халифат по частям, собирать на месте и оперативно транспортировать в Персию. В Каспийском море безраздельно доминировал имперский флот, но с западного и восточного направлений блокировать поставки было нереально. Впрочем и наши транспортные артерии, проложенные через Среднюю Азию, были надёжно прикрыты. Всё это вызывало печальные мысли о том, что противостояние может затянуться на долгие месяцы.

Темой дня стало обсуждение запланированного врагом тектонического удара. И речь не шла о сильном геоманте или даже команде геомантов. По мнению московской разведки, атака будет проведена неизвестным одарённым с помощью запрещённой артефакторики. Удалённо. Предполагается, что тектонический разлом в регионе Хур можно «раскачать», что приведёт к масштабному землетрясению на юге Персии. А там у империи мощный укрепрайон, из которого устраиваются рейды по всему побережью Персидского залива, где пробуют высадиться десантники Халифата. Землетрясение, сказал московский агент, сотрёт с лица земли Нейриз, Казерун, Фесу и нанесёт катастрофические повреждения Ширазу. А ведь в Ширазе главный опорный пункт Добровольческого Корпуса, туда регулярно прибывают дирижабли из Тегерана.

Вообще, в Персидском заливе безраздельно доминирует флот Халифата, подобно тому, как Россия контролирует внутренний Каспий. Прикол в том, что флот не может наносить ракетные удары и поддерживать высадку солдат артой. Ибо Закон Меча. А посему, флот может лишь высаживать сухопутные силы, которые вступают в рукопашную уже на берегу. Если же войска перехватываются на суше из удачно расположенных городов-крепостей, то вторжение быстро захлёбывается в собственной крови. Ведь дома, как говорится, и камни помогают.

Следующая новость, которая меня потрясла — москвичи уверены, что атака будет произведена с территории России. Оборудование якобы уже доставлено, тектонический удар будет нанесён в ближайшую неделю. Данные непроверенные, но источнику можно доверять.

На этом я поспешил откланяться, но в вестибюле меня догнал Барский.

— Сергей, не хочешь этим заняться?

— А вы, я смотрю, полюбили мои подарки, господин начальник.

— Нам не до шуток, — нахмурился Артур Олегович. — Если они устроят землетрясение на юге, мы понесём огромные потери. Чего ты хочешь?

— Я действую в своих интересах. Но, думаю, будет справедливо, если коалиция Великих Домов пополнит мой автопарк мехами. А ещё мне нужен доступ к выпускникам гимназии Эфы, чтобы приглашать отдельных кадров в свою родовую гвардию.

— Ты совсем сбрендил. Князь на это не пойдёт.

Пожимаю плечами:

— А что такого? Я же не всех ваших выпускников заберу. Только некоторых и по согласованию. Кого не захотите, того не отдавайте. Можем квоты обсудить. Ежегодные. И да, если согласитесь, то я помогу и в других вопросах, касающихся защиты наших границ.

Барский немного поостыл.

— Ладно. Я утром обсужу это с князем.

— И скиньте мне всё, что известно по тектоническому оружию. Через морфиста или курьером — на ваше усмотрение.

Сказав это, я растворился в пространстве сна.

А сейчас сижу в этой кофейне и растворяюсь в бесконечном дожде. Времени у меня мало, а детали пазла ещё не сложились. Я жду информацию от Чёрного Ока и службы безопасности Эфы.

Ждать я умею.

Тоже часть моей профессии.

Глава 31

Курьер прибыл поздно вечером, доставил тонкий пакет.

Внутри обнаружилась запись телефонного донесения, в котором агент описывал механизм действия тектонического оружия. Я перечитал дважды, периодически обращаясь к Бродяге за помощью, если встречал незнакомые термины. Суть сводилась к тому, что есть некая технология, позволяющая геоманту на большом расстоянии применить свою способность именно к тектоническому разлому, причём энергия удара усиливается многократно. Технология вроде как досталась от Предтеч, в оборудовании нет каббалистических вставок, но пользоваться оружием научились недавно, расшифровав какие-то очень древние записи. Из донесения следовало, что оборудование громоздкое, многосоставное, и для его транспортировки требуется вместительный фургон. Радиус действия практически ничем не ограничен и может превышать три тысячи километров. Приписка: зависит от силы геоманта.

В конверте лежали и другие бумажки. Отчёт внешней службы разведки Медведей, из которого вытекало, что нет доказанных случаев применения тектонического оружия, но какие-то опыты врагами проводились. А какими врагами? Тут одни предположения, но разведка склоняется к тому, что оружие привезено из Наска. А ещё разведка подозревала, что оружие заказано кем-то в России. То есть, его продают. И удар по югу Персии согласован в качестве демонстрации работоспособности. Опять же, данные нуждаются в проверке. Есть вероятность, что внутри коалиции есть предатели, ведущие собственную игру.

Третья бумажка — мнение эксперта.

Авторитетный артефакторщик проконсультировал Медведей, высказал своё мнение. По логике, у Предтеч могли быть устройства, способные усиливать энергетические потоки. Кроме того, известны артефакты, позволяющие оперировать материей на больших дистанциях — тот же Проектор, в существовании которого многие сомневаются. Поэтому в теории такое оборудование Предтечи могли создать. А вот управлять чем-то подобным… сложно, особенно для человека. Но ничего нельзя исключать.

От Чёрного Ока пришло сообщение, в котором указывалось, что некую крупную сделку по приобретению неизвестного артефакта совершили представители Дома Волка. Всё через посредников, транзакции отследить невозможно. Одного из посредников удалось допросить, и тот сказал, что товар уже в России, его провезли через Владивосток. При этом ничего не говорилось о сопровождающих, но они были. И не просто сопровождающие, а члены некоего тайного общества, именующего себя Свидетелями Потрясений. Я приказал рептилоидам узнать как можно больше про этих Свидетелей, а сам вышел на сеанс внеочередной связи с Администратором.

Здравствуй, человек.

Мне нужна консультация по гипотетической технологии, созданной твоими хозяевами.

Слушаю.

Существует некое оборудование, с помощью которого геомант способен вызвать природный катаклизм на расстоянии. Землетрясение. Якобы это оружие усиливает мощь одарённого и воздействует на тектонические разломы. Такое возможно?

Администратор ответил по своему обыкновению без паузы:

Да.

Что это за артефакт?

Устройство объединяет несколько блоков на одной платформе. Разрабатывалось для управления погодой, но потом стало известно, что с его помощью можно воздействовать на тектонические разломы. В оружии такого типа мои хозяева не нуждались, поэтому блоки разъединили и отправили на консервацию. Подозреваю, что кто-то сумел добраться до них, объединить и использовать в собственных интересах.

Разве такое оружие не заточено под Предтеч?

Повторяю, человек, это не оружие. Но там нет чёткой расовой привязки. Механизм работает с энергиями, им может воспользоваться кто угодно.

Есть ограничения?

Сила оператора.

Должен быть один оператор?

Если он Древний, то хватит и одного. Если же человек… Кто-то наводит, исследует. Кто-то наносит удар. В теории должны работать вместе ясновидящий и геомант.

Технология позволит это осуществить?

У нас очень гибкие технологии, человек. Всегда можно прирастить лишние блоки.

Покажи мне, как выглядит эта штука.

И перед моими глазами всплыл образ. Клубящаяся белёсая муть, вроде как фон, парящие фрагменты. Сложные геометрические формы с обилием выступов, пазов, индикаторов. Нечто, напоминающее разъёмы. Прямо на моих глазах блоки начали сближаться, стыковаться между собой и формировать подковообразную конструкцию, со скосом, как у приборной панели авто.

Насколько оно большое?

Рядом с парящей в невесомости подковой нарисовалась человеческая фигурка. Не конкретная личность, а схематическое изображение. Муть исчезла, а подкова переместилась в комнату. Тоже условную. Для понимания масштаба Администратор приблизил фигурку к механизму, и я увидел, что артефакт чуть выше роста взрослого мужчины.

У него есть название?

В человеческих языках аналоги отсутствуют. Можешь называть его Усилителем, что отдалённо передаёт смысл.

Хорошо. Спасибо.

Завершив разговор, я откинулся в кресле. Детали пазла сложились окончательно. Мне остаётся лишь отослать проекцию Феди в Никополь, чтобы проверить свою гипотезу.

Перед глазами всплыла компания людей в балахонах, лица которых скрывали капюшоны. Странные персонажи, которые выгружали из чёрного микроавтобуса устройство, напоминающее гроб. Я видел эту процессию в гостинице «Кедр», в утробе подземного паркинга. «Гроб» оказался продолговатым контейнером из неизвестного материала, похожего на графит. С резьбой, выступами и другими приметами инопланетного происхождения.

В голове сразу возникло ещё одно пафосное словечко — саркофаг.

Я вспомнил, как парни в балахонах нажимали на выступы, а потом саркофаг взмыл в воздух и повис в полуметре от земли. Так они его и потащили к грузовому лифту. По воздуху, словно изделие отменило гравитацию.

Выдернув образ из прошлого, я вновь сжал пальцами грани коммуникатора.

Человек, у тебя возникли новые вопросы?

Только один.

Излагай.

Я отправил Администратору слепок воспоминания.

Что это, по твоему мнению?

Кожух для хранения ценных энергетических артефактов. Длительное хранение. Кожух изолирует детали от любых внешних воздействий, перекрывает энергетические потоки и гарантирует исправное функционирование систем. Там поле стазиса. Генерируется автоматически, без участия одарённых.

Достаточно ли этого саркофага… ммм… кожуха… чтобы вместить элементы Усилителя?

Нет. Но отдельные саркофаги оборудованы сжимающими механизмами.

Это как?

Уменьшение объёма без потери качества. Сокращает расстояния между атомами и молекулами. Но я не могу с уверенностью сказать, оснащён ли данный кожух таким устройством.

Понял. Благодарю.

Убрав коммуникатор в карман брюк, я решительно встал с кресла, подошёл к карте, висящей на стене, взял с полки пачку стикеров. Отклеил одну бумажку и налепил на точку в центре Сибири с надписью «Никополь». Схватил с той же полки карандаш и вывел на стикере печатными буквами: «Усилитель».

Окинул взглядом общую картину.

На карте непрерывно что-то появлялось и исчезало. Взамен одних стикеров клеились другие. Выполненную работу я держал в голове, некоторые вещи помечал в блокноте. Прежде всего — связи между теми или иными людьми. И организациями.

Что я заметил?

Всего три дня прошло, а количество целей выросло.

Я даже не знаю… Мне что, на передовую отправляться? Это ведь не мои методы. Крикс — воин тени. Тут надо включить голову и заглянуть в корень проблемы. А корень — это всегда та или иная группа людей, отдающих приказы. Переставляющих фигуры на шахматной доске.

Древние римляне говорили: ищи, кому выгодно.

Вот и ищи.

А когда найдёшь — убей.

Но прежде, чем замахнуться на столь значимых людей, я должен устранить непосредственную угрозу. Для этого мне вновь придётся ехать в места, которые я не люблю. Холодные, суровые и злые места. Хотя… По радио передавали, что в Никополе сейчас два градуса тепла. Это вам не минус сорок.

Приняв решение, я взялся за дело.

Для начала пошёл к Феде и прямо сказал:

— Камрад, держава в опасности.

— Чего? — толстяк валялся на своей кровати со здоровенными наушниками на голове и слушал кассетный плеер. Да-да, они появились аккурат в этом году. Хит сезона. — Сгинь.

Я присел рядом и снял наушники с головы оружейника.

До моего слуха донеслись звуки чего-то разухабистого, подозрительно напоминающего рэгги.

— А что это?

— Ярик посоветовал, — нехотя ответил толстяк. — Род Шмарли.

Федя у меня трудился, как пчела. Весь вечер. И причина его плохого настроения лежала на поверхности — я прочно ассоциировался с образом физрука-садиста, испортившего пацану жизнь.

— Потом дослушаешь, — я нажал клавишу на плеере. — Родина ждать не будет.

— Давай без этого, а?

Моё лицо стало серьёзным.

— Дружище, я не хочу тебя заставлять. Самому всё это не нравится. Скажу так: если мы сейчас не поработаем, то лишимся всего.

— В смысле? — мальчишка привстал на локте.

— Всего вот этого, — я обвёл руками комнату, вкладывая в жест более широкие понятия. — Красной Поляны, твоих друзей, школы. Нам придётся сваливать, потому что армия Халифата прорвёт границу и вторгнется в Фазис. Мы уберёмся отсюда, но вот Ухтышечка и твои одноклассники… Они — нет.

Наверное, этот разговор давно вызревал.

Паренёк ещё мал, чтобы задумываться о серьёзных вещах. В этом возрасте война кажется чем-то романтичным. Вроде как сюжет боевика или комикса, мехи из твоей коллекции игрушек, сериалы по телеку. Ты знаешь, что она есть, но плохо представляешь, что это за хрень. Потому что не хватает знаний.

У меня знаний хватает.

Больше, чем хотелось бы.

Лицо Феди вдруг стало серьёзным.

— Хочешь сказать, они умрут? Мгелика и остальные?

— Кого-то мы вытащим. Но Бродяга не резиновый.

— И… что нам делать?

— Я решаю этот вопрос. Просто помоги. Сейчас надо остановить людей, которые хотят устроить землетрясение в Персии. А там крепость с нашими людьми.

— Хочешь сказать, мы сейчас не за деньги воюем?

Качаю головой:

— Нет. Я сражаюсь за то, что нас окружает.

Федя завис на пару секунд.

А потом выдал:

— Извини, Сергей. Из меня, наверное, не очень хороший родственник получается…

— Перестань. Ныть все могут. А ты сделай вещь, которая всё исправит.

И Федя сделал.

Молча встал, вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Спустя пару минут вернулся, но без бутерброда, сарделек или запеканки. В руке юного героя сиял стакан, наполненный свежевыжатым гранатовым соком. Ополовинив стакан, оружейник уселся за стол, скинул с него учебники и тетрадки, придвинул Проектор.

— Погнали, чего уж там.

И мы погнали, предварительно связавшись с Ольгой.

Перенеслись в гостиницу «Кедр», начали прочёсывать все номера в поисках фанатиков в балахонах. Проблема усугублялась тем, что я не имел фотографии геоманта, который участвует в операции. Да и чёткого описания своей цели не имел. Наверняка там сидит и ясновидящий, но как он выглядит?

Остаётся рассчитывать на саркофаг.

Вот эту штуку ни с чем не перепутаешь.

Федя продолжил поиски, методически заглядывая во все номера. Проекция была бесплотной и невидимой, стены для неё не являлись преградой.

Минут через сорок я сказал:

— Стоп. Кажется, здесь.

Проекция остановилась в «правильных» апартаментах, мне начал поступать непрерывный поток образов. Я говорил Феде, куда нужно пойти, тот направлял свою призрачную копию.

Я запоминал.

Срисовывал людей, позиции. Их фигуры, лица, оружие. Наблюдал за поведением. Слушал, как они переговариваются. С запозданием, ведь трансляция шла на оружейника, а уж потом передавалась мне с помощью Ольги. Но это не играло решительно никакой роли.

— Возвращайся, — сказал я.

И мы прервали сеанс телепатической связи.

— Это они? — Федя отодвинул в сторону Проектор.

Краем глаза я успел заметить растворяющуюся в воздухе призрачную копию мальца.

— Они, — я встал и направился к выходу. — Спасибо.

Перед глазами ещё стояла бригада фанатиков, слаженно копошащихся вокруг Усилителя. Собранный артефакт занял целую комнату, у его основания расположились два человека с закрытыми глазами. Оба — на полу, в медитативных позах. С безмятежными лицами. Между людьми и подковообразным устройством протянулись светящиеся нити, по которым туда-сюда сновали жёлтые огоньки. А ещё мне почудился полупрозрачный купол, накрывший двух операторов серой пеленой, которая мерцала и переливалась.

Внутри крепло недоброе предчувствие.

То ощущение, когда опаздываешь.

— Бродяга, готовимся к перемещению. Предупреди всех.

Я катастрофически не успеваю спланировать всё, как следует. Эти засранцы, Свидетели Потрясений, уже подключились и прямо сейчас начинают свой эксперимент. В отчёте было указано, что тектонический удар не наносится за две секунды, требуется время на раскачку. Несколько часов или дней. Пока нащупаешь разлом, начнёшь на него воздействовать, постепенно нарастишь давление… И произведёшь энергетический всплеск в точке, именуемой эпицентром.

— Убери стену, — приказал я.

И, не замедляя скорости, влетел в арсенальную комнату.

— Открыть схроны.

Вокруг началось движение.

Нет, не так.

Начались метаморфозы.

Бронированные двери-заслонки попросту исчезали, возвращаясь в стадию протоматерии. Вспыхивала подсветка, выдвигались вперёд полки с оружием и боеприпасами.

— Шкаф.

Я протянул руку, схватил маскировочный комбез и начал быстро переодеваться. Иллюзион прицепил к поясу, тут же активировал, влив в него чуточку ки, установил прямое соединение и настроил образ. Делается это с помощью мыслеприказов, артефакт считывает любые картинки.

Застыл, просчитывая варианты.

С одной стороны, нельзя светить огнестрел в логове недружественного клана. Даже с распадающимися каббалистическими пулями.

А с другой…

Тектоническое оружие — оно ведь тоже вне закона. Поражение не просто массовое, а очень массовое. Ещё вопрос, от чего больше жертв. Вот я и сомневаюсь, что господа Волконские, а они тут явно приложили руку, будут вызывать инквизиторов и вести официальное расследование.

На моих губах появилась кривая ухмылка.

Пальцы потянулись к кобуре.

Глава 32

Если когда-нибудь решу покончить с профессией убийцы, подамся в электрики. О трансформаторных будках я уже знаю всё. Или почти всё…

Правда, на сей раз Бродяга предложил лучший вариант.

Мы переместились под землю, в подвальное коммуникационное царство. Туда, где протянулись коллекторы, водопроводные и канализационные трубы, скрытые от посторонних глаз вертикальные шахты. Я бы, наверное, мог вылезти из такой шахты, сдвинув крышку, словно черепашка-мутант. Но зачем такие сложности? Бродяга протянул башню с винтовой лестницей до уровня нижнего яруса паркинга, выбрав для высадки слепую зону с неработающей камерой. Ладно, будем откровенны: камеру залепил жвачкой Федя, материализовав на несколько минут свою проекцию. Теперь же тут прорезался дверной проём. Какая удача, ещё и лампочка перегорела…

Впрочем, я не рассчитываю на удачу.

Лампу тоже выкрутила проекция.

Оказавшись на парковке, я мысленно приказал Бродяге зарастить дверь. Бетон снова стал бетоном, а для меня путь к отступлению отрезан. Вот сейчас я надену артефактный обруч, который мешает телепатам пролезать в чужие мозги — и всё. Домоморф не сможет со мной контактировать, пока я этого не захочу.

Иллюзион временно выключен.

Сейчас я только в мимикрирующем комбинезоне. Выгляжу, как часть стены и кусочек колонны, а ещё через мои ноги протянулась косая тень. Ближайшие камеры далеко, я прикидываю охват.

Вдалеке паркуется автомобиль.

Шины тихо, почти нежно, шуршат по бетону. Глохнет мотор. Через пару минут хлопает дверца, раздаются шаги. Кто-то вызывает лифт, в шахте слышится звук спускающейся кабины.

Я жду.

С мелодичным звоном лифт останавливается, расходятся двери. В нутро паркинга вваливается компания подвыпивших мужиков в дорогих костюмах и расстёгнутых меховых пальто. Один пассажир заходит, другие выходят. Лифт едет вверх, я жду. Нетрезвые постояльцы топают мимо, один что-то бубнит про своего водителя, который уже на месте. Я слышу новый голос, подобострастный и предельно вежливый. Слуга сыплет «вашими благородиями», услужливо распахивает задние дверцы, потом влезает на переднее сиденье, заводит мотор. Вся эта суета отнимает время, но я привык действовать обстоятельно, без лишней спешки. Никаких камер, никаких свидетелей.

По поступившей информации тектоническое оружие таки приобрёл Волконский. Вместе с этими таинственными Свидетелями. Просто выкупил на корню всё их общество. Накануне с юга Персии были выведены все бойцы северян. Под разными предлогами, по частям. И всё же, несмотря ни на что, хитрожопый лидер клана уберёг свою гвардию. Не стал жертвовать людьми, что похвально… Другой бы списал на финансовые потери, но только не я, хо-хо-хо!

Машина взвизгивает покрышками, срывается с места и едет к закручивающемуся витком пандусу. По всему ярусу освещение хорошее, и я вижу машины, стоящие ровными рядами, а также разметку на полу. Дождавшись, пока все исчезнут, выхожу из тени и направляюсь к лифту. Мне камеры не страшны от слова «совсем» — они попросту не смогут зафиксировать присутствие человека в каббалистическом комбинезоне. Капюшон надвинут на глаза, а чтобы избежать досадных случайностей, я врубаю иллюзион и настраиваю его в режим повторения окружающих структур. Теперь элементы экипировки дополняют и подстраховывают друг друга.

Еду в лифте на нужный этаж.

Седьмой.

Если бы кто-то наблюдал за кабиной… ну, это полный сюр. Пустой лифт останавливается сам по себе, открывает двери… В теории, на самом деле, такое возможно. Кто-то мог вызвать на седьмом, задолбаться ждать и пойти вниз пешком. А кабина приехала.

Двери с мелодичным звоном расходятся.

И тут я понимаю, что не всё гладко.

В зоне отдыха стоят типы в капюшонах. Оба вооружены, но мечи в ножнах. Типы пялятся на разъехавшиеся двери, но я не могу увидеть выражений их лиц. А хуже всего то, что зреет предчувствие — они догадались о моём приходе. Как? Да хрен его знает. Может, у них ещё один сильный ясновидец в команде. Из тех, что ухитряются предугадывать намерения.

Я не выхожу.

Двери закрываются.

Жму на кнопку восьмого этажа и еду дальше.

Когда оказываюсь над головами фанатиков, достаю из кобуры наган с глушителем, делаю пол проницаемым и стреляю. Два попадания — два трупа. Прямо в головы. Откидываю барабан, извлекаю гильзы и закладываю новые патроны. Возвращаю барабан на место, гильзы прячу в сумку на поясе.

Наган — в кобуру.

Проваливаюсь сквозь перекрытия, мягко приземляюсь на ковёр. В нескольких сантиметрах от моей руки, затянутой в перчатку, — расползающееся красное пятно.

Выпрямившись, делаю прозрачным угол и заглядываю в коридор, который тянется из одного крыла гостиницы в другое. Так и есть: ко мне приближаются ещё две фигуры в балахонах. Идут быстро, в руках короткие изогнутые клинки. Я стреляю сквозь стену, один из сектантов падает на ковровую дорожку, но второй ускоряется, входит в режим меты. Бью на опережение. Одна пуля выбивает деревянную щепку из дубовой панели, вторая таки ухитряется задеть противника. Я вижу кровь, выбитую из плеча. Брызги, заляпавшие часть стены. Этого хватает, чтобы задержать любителя бешеных скоростей на долю секунды.

Мне хватает.

Следующая пуля отбрасывает мету на кресло, разворотив фанатику грудь. Он меня по-прежнему не видит и не понимает, что произошло. Лежит, булькает, конвульсивно подёргивается. А я спокойно извлекаю гильзы, заполняю опустевшие каморы и направляюсь в коридор.

Свидетели — те ещё упыри.

Это ж надо, притащить двух ясновидцев!

Или работает тот, кто сейчас подключён к Усилителю? Не верю, если честно. Для наведения тектонического оружия требуется чудовищная концентрация, вряд ли оператор сможет играть на два фронта.

В коридоре тихо, никого нет.

Я знаю, что камера находится в дальнем конце, рядом с лестничной площадкой. Ещё одна — напротив лифта. Там, где я устроил бойню. Обе камеры выведены из строя проекцией.

Думал, фанатики подготовятся лучше.

Всего четыре бойца, да и тех я уложил мгновенно.

Можно списать на самонадеянность организаторов, но вы знаете, что я параноик. Когда операции проходят слишком легко, это повод насторожиться. Тем более, я не тратил много времени на подготовку.

Переступаю через труп и неспешно иду вперёд.

Стены обретают прозрачность.

Я наблюдаю за жильцами из соседних номеров, лестницей, лифтовой шахтой. Замираю, медленно поворачиваю голову. Лифт везёт кого-то вниз, но есть и другие кабины. Есть персональная шахта для тех, кто арендует пентхаус. Служебная кабина, иногда используется как грузовая — доставка еды, вывоз мусора, транспортировка чемоданов, постельного белья и мебели. Да чего угодно, лишь бы оно не бросалось в глаза клиентам.

Привычный внутренний ритм.

Как у любого отеля в любой точке планеты.

И что же меня смущает?

Наверное, отсутствие охранников самой гостиницы. А ещё — персонал куда-то исчез. Ни горничных, которые деловито пылесосят освободившиеся номера, ни коридорных. Да и сами номера, будем откровенны, пустуют. Отель не самый бюджетный, но он ведь не заброшен. А так получается, что на всём этаже нет никого, за исключением меня и Свидетелей. А это уже смахивает на искусно срежессированный спектакль.

Позиции фанатиков почти не меняются.

Я вижу всё тех же любителей помедитировать, в тех же точках, в окружении знакомого энергетического купола. Вижу двоих или троих боевиков — эти своих лиц не скрывают, капюшоны сброшены. Да и балахоны сняты, валяются в разных местах. Кто телевизор смотрит, кто любуется лесом за окном, а кто и попросту правит свой клинок точильным камнем, демонстрируя полную отрешённость.

Рабочая обстановка.

Иду к двери номера, ступая по ковру мягко и бесшумно.

Вслушиваюсь в скрипы, бормотание телевизора, завывания ветра снаружи. В какой-то момент до моего слуха доносится гудение, словно из трансформаторной будки…

Гадство.

Опять эта будка.

Показалось, наверное.

Делаю ещё несколько шагов, врубаю проницаемость стен. И неспешно отстреливаю всех, кто находится внутри апартаментов. Первая пуля — ценителю остро наточенных лезвий. Сразу в голову, без вариантов. Второй выстрел сделан под таким углом, чтобы пуля не разбила стекло. Созерцатель успел сместиться вправо — туда, где располагался журнальный столик. Мозги фанатика забрызгали сам столик вместе с чашкой остывающего кофе, угол и светильник-бра на стене. Третья пуля — телезрителю. А я говорил, что просмотр зомбоящиков вредит вашему здоровью!

У меня ещё четыре патрона.

Настала очередь операторов.

Странно, что ясновидец подготовился к моему визиту, но не сумел предвосхитить собственную смерть. Да ещё с ресурсами Дома Волка…

Впрочем, нет времени на бесплодные размышления.

Два хлопка.

Целился в головы, но видимого эффекта не заметил. Упыри продолжают сидеть с закрытыми глазами, улыбаются чему-то своему и совершенно не обращают внимания на летающие пули.

Что-то не так.

Из глубин подсознания накатывает волна тревожности.

Стреляю опять. Целюсь ниже, в грудные клетки. И снова возникает дикое ощущение неправильности происходящего. Пули не наносят операторам повреждений, не выбивают искры из Усилителя, не рикошетят… И словно бы исчезают в непонятном мороке.

Стоп.

Морок?

Очищаю барабан от гильз, убираю весь этот мусор в сумку, закладываю в каморы новых посланцев смерти. Возвращаю барабан на место, отправляю оружие в кобуру. Из набедренного чехла достаю нож. Вот такой я извращенец. Кусаригаму, меч и топор оставил дома. Потому что ничего не понятно, а в таких случаях я предпочитаю ходить налегке. Да и не хочется серпом или грузом повредить ценный артефакт. Может, я им пополню свою коллекцию. Или продам кому-нибудь…

Просачиваюсь в дверь.

Апартаменты нельзя назвать роскошными, но они довольно просторны. Это полноценная квартира с холлом, большой гостиной, двумя спальнями, кабинетом и санузлом. Потолки высокие, мебель функциональная и минималистичная.

Я сразу иду в гостиную.

Камеры внутри отсутствуют, ведь за жильцами следить нельзя. Впрочем, кого это останавливало? Поэтому я перепроверил всё заранее с помощью Феди.

Переступаю порог гостиной.

Вот он, Усилитель. Вот они — пуленепробиваемые операторы. А вот и полупрозрачный купол, накрывающий участников представления.

Замираю в полушаге от призрачной плёнки.

Протягиваю нож и трогаю купол остриём. Опрометчиво, ведь я не знаю свойств явления, с которым столкнулся. Но клинок свободно ныряет за неведомую грань, не встретив сопротивления. Такое ощущение, что купол бутафорский…

А потом всё исчезает.

Вернее, исчезает морок.

Усилитель, операторы, купол. Протянувшиеся к затылкам одарённых светящиеся нити.

То, что предстало вместо иллюзорной картинки, ввергло меня в ступор. Большая штуковина, смахивающая на колесо с отсутствующей сердцевиной. Несколько трубок или перекладин, образующих в точке пересечения звездоподобную структуру. Габаритами эта хрень ничем не уступала переговорным столам, которые используются в современных бизнес-центрах. В другой, альтернативной, реальности.

Вся поверхность этой цилиндрической штуки испещрена неведомой вязью — то ли орнамент, то ли забытая письменность, наподобие египетской. Насечки, рельефные пересечения, выпуклости и углубления. И это, вне всяких сомнений, древнее устройство сплошь покрыто серебром.

Нет, это и есть серебро!

Запахло подставой.

А в следующую секунду растворилась иллюзия пустой комнаты. Я не сразу дорубил, что в гостиной были установлены два статичных иллюзатора. Один прикрывал цилиндр, другой — периферию комнаты. И сейчас, когда второй морок спал, я понял, что нахожусь в апартаментах в довольно интересной компании. Семь идентичных мужчин, с одинаковыми лицами, в однотипной одежде.

Меня взяли в кольцо адепты Серебряного Круга.

— Здравствуйте, господин Иванов, — произнёс мужчина, державшийся подальше от меня, за противоположным краем цилиндра. — Можете отключить маскировку, мы вас видим.

Знакомый баритон.

Я уже разговаривал с этим типом.

Но маскировку отключать не стал — обойдутся.

— Доброго вечера, магистр, — я обвёл взглядом комнату, просчитывая траектории атаки, возможные расклады и пути к отступлению. Если что — придётся уходить через шестой этаж. — Многовато фанатиков для одного дня.

— Вы о чём? — не понял говоривший.

— О Свидетелях, о чём же ещё. Тут вроде планировался тектонический эксперимент, я только настроился на веселье…

— Ах, вы про это, — небрежно произнёс магистр. — Нам стоило больших усилий внедрить в информационное поле нужные слухи. Дезинформацию о предполагаемом ударе. Мы наблюдали за вашими действиями, господин Иванов, ждали удобного случая. И вот он подвернулся.

— Похвально, — оценил я. — Решили вернуть мне Абсолют?

Магистр покачал головой.

— Господин Иванов, на сей раз условия изменились. Вы получите Великий Артефакт, но лишь после того, как девятый фрагмент окажется в наших руках. И ещё. Мы намерены провести здесь ритуал с вашим участием.

Здорово.

Чем дальше, тем страньше.

— Ритуал?

— Сегодня вы станете Избранным, господин Иванов, — в голосе магистра появилась торжественность. — И исполните своё предназначение.

— Это какое же?

— Известно какое. Уничтожите Совет Мойр.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Пламя у границ империи

Content

Пламя у границ империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Nota bene