Рюрикович 2

Глава 1

«Ведарь не считает прошедшие дни. Ведарь извлекает из них опыт!»

Кодекс ведаря

Царское училище. Первое занятие.

Дверь в аудиторию резко распахнулась. Она ударилась о стену с таким пушечным грохотом, что почти все пятьдесят человек разом вздрогнули!

Я же удержался от вздрагивания потому, что учуял входящего за десять метров до двери. От мускулистого мужчины в деловом костюме здорово несло чесноком. Он как будто только что разжевал целую неочищенную головку и так её и схрумкал.

Его грива медных волос свободно падала на плечи, а борода клинышком воинственно торчала вперёд. Голубые глаза окинули взглядом зал, заставив нескольких девушек испустить сладкие вздохи. Молодые люди, наоборот, напряглись, инстинктивно чуя в этом брутальном самце противника.

Мы все уже успели получить алую форму, символизирующую, что крылатым всадникам не страшна боль, а кровь не пачкает одежду. Что же, вполне удобные костюмы, не торжественного покроя, а больше напоминающие спортивные. Всё-таки наше обучение предполагало много движения, а для этого деловые костюмы не нужны.

— Жильцы! Доброе утро! — бодрым голосом прогудел здоровяк.

— Доброе утро, господин преподаватель! — был ему не менее бодрый ответ.

Я тоже ответил преувеличенно бодро. Не хотелось отставать от остальных. Наоборот, в моих планах было стать одним из первых!

— Что же, я рад приветствовать вас в нашем училище! Из него вышло немало людей, сделавших потом отличную карьеру! Ну да, все вы люди взрослые! И уверен, что прибыли сюда по велению сердца! — каждой фразой мужчина чуть ли не рубил наотмашь. — А посему давайте знакомиться — Еремей Григорьевич Савельев, руководитель вашего отделения и преподаватель боевых искусств! Дальше я называю фамилии, вы встаёте и говорите имя, затем отчество! Уважительное отношение начинается с уважительного обращения!

Пошла банальная перекличка, в ходе которой назывались имена и отчества. Аудитория располагалась полукругом и спускалась по направлению к преподавательскому столу, поэтому каждого встающего было хорошо видно с любого места.

Здесь, среди скученных рядов, молодые умы должны встретиться лицом к лицу с древними мудростями, записанными на пыльных досках и спрятанными в потёртых учебниках. Воздух прямо-таки наполнен ароматом кофе, желанием учиться и отчаянной мечтой поспать.

Жильцы вставали, называли себя, легко кланялись и садились обратно. Князь Бельский попытался было перечислить присущие его отцу регалии, но его сразу оборвали:

— В Царском училище неважно — кто ваш отец и какого вы роду-племени. Тут гораздо важнее ваши личные качества! И как вы себя покажете, так в будущем к вам и будут относиться!

— Но как же… — Бельский растерянно обвёл взглядом сидящих рядом жильцов.

— А вот так! — грубо ответил ему Еремей Григорьевич. — Заслуги вашего рода никак не отражаются на вас, пока вы сами ничего не сделали! Нельзя всегда быть в тени дедов и отцов! Вы прибыли сюда с единственной целью — научиться быть личностями! Научиться приумножать славу своего рода и славу своих отцов и прадедов! Вы должны стать победителями, иначе… Иначе не стоит и начинать!

— А если кое-кто уже личность? — поднял руку Годунов. — Если кое-кто уже кое-что успел сделать?

— Ваша фамилия Годунов? — спросил преподаватель.

— Совершенно верно! Борис Фёдорович! Так что насчёт моего вопроса? Если уже личность, то стоит ли учиться?

— Если кто-то уже успел кое-что сделать, и уже научен то… он запросто может вызвать меня на учебный спарринг! — улыбнулся белоснежными зубами преподаватель. — И если победит, то к нему будет особое отношение!

Могучий, мощный, он прожектором излучал самоуверенность. Преподаватель и в самом деле убеждён, что никто из присутствующих с ним не справится. И куда Годунов рыпается? На что напрашивается?

— Отлично! Тогда спарринг! — Годунов даже подскочил и пронзил воздух кулаком. — Всё-всё-всё, я согласен! — после этого резко повернулся ко мне и дёрнул за рукав. — Иван Васильевич, вставайте! Вы будете спарринговаться!

Звук моей упавшей челюсти по грохоту можно было сравнить со звуком недавно открывшейся двери. Я даже пару раз хлопнул глазами, пытаясь понять, что всё это мне не снится. Что меня в самом деле пытаются подставить под махач, причём против моей воли…

— Ты что, охренел? — прошипел я, когда около полусотни глаз взяли меня в перекрестье прицелов. — Какой спарринг?

— Так самый что ни на есть учебный! — весело оскалился напарник по учёбе. — А что? Навтыкаете этому быку по первое число, да и заявите о себе!

— Вообще-то, «бык» прекрасно слышит. И с памятью проблем нет! — сурово откликнулся преподаватель. — Так что, вы уже передумали, молодые люди?

Голубые глаза смотрели насмешливо. Он явно красовался перед девушками, чуть поигрывал мускулами, которые едва не прорывали ткань костюма. Некоторые девушки уже пускали слюни, глядя на него, а вот глаза Марфы Васильевны Собакиной смотрели на меня. Она чуть покачала головой, и это всё решило.

Не мог я отступить перед этими глазами!

Пусть глупо, пусть нелепо, пусть развели «на слабо», но…

Есть небольшой шанс, что мои ведарские навыки помогут справиться с преподавателем. А это уже плюсик в карму и балл на ученический счёт. Ну, или звание «выскочки, которому вечно хочется покрасоваться»…

Впрочем, мне не привыкать, но перед этими глазами я не мог спасовать. Да, я потом всё припомню Годунову, всё выскажу ему, может быть даже наверну по макушке пару раз.

Но сейчас мне нельзя отступать. Вон как Шуйский ухмыляется, готовясь отпустить какую-нибудь скабрёзность на моё отступление. Да и Романов скривился, будто откусил половину лимона. Уж у него под языком точно скопилось немало колючек…

— Я не горю желанием биться, но… Я всегда к вашим услугам, Еремей Григорьевич! — я встал и чуть поклонился. — Готов к спаррингу в любое время!

— Ах! — громко раздалось чуть справа.

Я обернулся и увидел два удивлённых лица Бесстужевой и Карамзиной. Их глаза расширились до размеров блюдечек. Брови взлетели так высоко, что скоро они будут нуждаться в кислородных масках. Подмазанные алой помадой губки округлились, будто они пытались задуть свечи на праздничных тортах.

Если бы я их не знал, то мог бы подумать, что дамы за меня переживают. Вот только тут скорее была игра на публику. Ну да, вон и телефон справа на меня наставили. Похоже, что хотят запилить нехилый контент…

И если я выиграю, то стану героем месяца. Ну а если проиграю… Даже думать об этом не хочется!

— Тогда продолжим нашу перекличку, а потом пожалуйте в спортивный зал, — с усмешкой кивнул преподаватель. — Кстати, как вас звать-величать?

— Рюриковичи мы, — пожал я плечами. — Иоанн Васильевич!

— Ого, сам Рюрикович? — деланно удивился Еремей Григорьевич. — Наслышан — наслышан о ваших подвигах…

Ещё бы не наслышан! В первый же день такого шухера натворили, что иной дворянин и за год не управится. А мы с Годуновым сделали всё походя. Ну, да о наших приключениях летописец мудрый уже книгу написал и на сайте Автор Тудей выложил. «Рюрикович» книга называется. Крайне рекомендую к прочтению!

Ну а если наслышан, то уже и подготовлен. Значит, уверен в своих силах. А мне по шапке получать от сильного противника ой как не хочется. Нет, я не убегаю от драки, но только если эта драка необходима, а сейчас в ней почти нет необходимости.

— Надеюсь, что слухи о моих похождениях не слишком преувеличены? Возможно, их раздули так же, как и моё желание провести время в спарринге с уважаемым преподавателем боевых искусств? — я сделал последнюю попытку увильнуть от драки. — Мы можем поберечь силы и отдать их на служение Отечеству. Ведь Бездна рядом, и мы всегда должны помнить об этом!

Я всегда даю шанс противнику исправиться. Если это мыслящее существо, а не порождение Бездны, то оно всегда заслуживает шанса на осознание и коррекцию поведения.

Хотя, сколько Годунову шансов ни давай — всё равно так и будет косячить!

Мог бы и прибить, но всё равно тогда ко мне в напарники пришлют другого «надзирателя». А к этому я уже как-то привык и всегда могу знать, когда он выкинет очередной фортель. Ну, или почти всегда!

— Чей-то зад покрылся куриными перьями… Ко-ко-ко, — громко прошептал Романов.

Ну да, как же он удержится от комментария. Его прямо-таки распирает, того и гляди — брызнет желчью во все стороны.

— Как бы то ни было, мне полезно будет посмотреть — на что годны ведари, — растянул губы в резиновой улыбке преподаватель, после чего сразу же переключился на других людей. — Бесстужева!

Моя знакомая грациозно встала и чуть жеманно представилась. Её грудь под белой блузкой даже выдвинулась вперёд, подобно боевому оружию… Или мне это только показалось?

Хм… Неужели я ревную? Вот ещё, она всего лишь хорошая знакомая, а тот жаркий во всех смыслах секс вовсе не повод начать отношения.

После ознакомления с группой Еремей Григорьевич снова взглянул на меня:

— Так что же, господин Рюрикович, вы ещё не надумали проводить спарринг?

Шанс был дан, Еремей Григорьевич им не воспользовался. Что же, придётся становиться «выскочкой». Впрочем, если я хочу показать себя, то это прекрасная возможность.

— Буду рад перенять ваш опыт, господин Савельев, — проговорил я в ответ.

— Тогда идёмте. Все, кто хочет оценить возможности крылатого всадника, могут пойти с нами! — улыбнулся преподаватель.

Поднялась вся группа. Оно и понятно. Мы прибыли в это училище обучаться боевым искусствам и становиться крылатыми всадниками — оружием и опорой царского трона. Мы — жильцы! В других мирах меня бы назвали студентом, но тут называли так.

После этого Еремей Григорьевич двинулся к выходу. Моя группа потянулась следом.

— Иван Васильевич, вы уж осторожнее там, — тронула меня за рукав Ирина Николаевна Карамзина.

— Не волнуйтесь, я не буду бросаться без оглядки в бой. Мой характер не такой несдержанный, как у моего товарища Годунова, — я хмыкнул, глядя на Бориса.

— А я чего? — развёл руками Борис. — Я ничего… Я же хотел как лучше…

Я только покачал головой в ответ. Хотел как лучше, а получилось как всегда!

Мы пришли в спортивный зал. Он был залит ярким светом, который отражался от тщательно отполированных деревянных полов. Размером с баскетбольную площадку или для игры в гандбол.

Стены зала украшены плакатами с изображениями боёв крылатых всадников или цитатами, упоминающими мудрость и принципы боевых искусств. На одном из плакатов красовался девиз училища, напоминающий о важности чести, уважения и саморазвития.

Вдоль одной из стен были расположены деревянные лавки для зрителей и учеников, ожидающих своей очереди. Рядом стояли полки с оружием для тренировок: деревянные мечи, боевые палки, луки и тренировочные ножи. Каждый предмет аккуратно уложен на своё место и готов к использованию.

Жильцы моей группы расположились на лавках. Я заметил, что зал не был пуст, когда мы вошли — в дальнем краю вольготно расположился с газетой в руках мой старый знакомец. Этот ведарь уже попадался мне раньше в Белоозеро, но мы никогда не общались. Сейчас он сидел, закинув ноги на деревянную поверхность и делал вид, что статья в газете — единственное, что его волновало.

Мы с преподавателем встали по разным краям площадки, скинув перед этим пиджаки. Еремей Григорьев не упустил случая поиграть мышцами для женской аудитории. Он взял с козел два деревянных меча, бросил мне один так, что я легко поймал его.

Савельев взмахнул своим мечом пару раз и проговорил:

— Наш спарринг учебный, поэтому вместо настоящих мечей будут деревянные. На всякий случай накинем Кольчуги Души, чтобы избежать возможных повреждений. Четыре укола по жизненно важным точкам будут считаться финалом нашего небольшого соревнования. Никакой живицы, только физическая скорость и сила. Вы согласны на такие условия, господин Рюрикович?

— Будут ли секунданты? — спросил я.

— Нам они ни к чему, — улыбнулся преподаватель. — Мы же благородные воины, которым честь важнее выигрыша!

Я кивнул. Пусть думает так. Перед мордами существ из Бездны ни о какой чести и думать нельзя. Если только это не детёныши, которых ещё можно переманить на свою сторону.

Савельев встал в позицию. Сейчас он явно красовался перед женской частью нашей группы. М-да, если захотел показать себя крутым и мощным, то зря взял меня в противники.

Я не стал вставать ни в какую позицию. Просто стоял, опустив меч. С виду расслабленный, а внутри… Внутри меня бушевала энергия, готовая выплеснуться в любой момент.

— Начинаем! Три! Два! Раз!

С последним словом Савельев бросился вперёд. Он взмахнул мечом, целясь в горло. Лезвие деревянного меча свистнуло, рассекая воздух, и прошло в нескольких сантиметрах от моей кожи. Я успел отклонить голову, а плечом ударил подлетевшего по инерции преподавателя в грудь.

Ё-моё! Как будто в стенку засандалил!

Савельев даже не отклонился назад, лишь замедлил своё движение. Он взмахнул мечом снизу вверх, но наткнулся на мой блок и тут же ударил локтем в скулу. Я отпрыгнул назад, сделав сальто и концом ботинка ударив преподавателя в подбородок. Преподаватель невольно задрал голову и открылся.

Шанс! В воздухе крутанулся и ударил преподавателя концом меча в грудь. Благодаря этому удару меня отнесло на пару метров назад.

Приземлился в эффектной позе, вынеся меч далеко вправо и пародируя недавнее красование Савельева. Пусть позлится. Злой враг — слабый враг.

— Первый укол! — дружно ахнули с лавочек.

Тот хмыкнул, покрутил нижней челюстью и снова бросился в бой.

На этот раз атака пошла не в голову, а в тело. Похоже, Савельев понял, что со мной шутки плохи, поэтому стал действовать осмотрительнее. Уколы следовали один за другим, но все оказались отбиты. Я же успел ещё и приложить хорошенько ему в челюсть, правда, развить атаку не удалось — он был начеку и сделал отмашку.

Удары деревяшек друг о друга наполнили арену барабанным боем. Казалось, что какое-то племя тумба-юмба передавало соседнему племени сводки нынешнего состояния валютного курса.

Подсев под очередным ударом, я сделал глубокий выпад и поразил твёрдый живот Савельева. Да уж если бы замешкался, то получил бы мечом по башке. Но когда отскочил прочь, то услышал лишь свист рядом с ухом.

— Два — ноль! — послышалось с рядов.

Я отсалютовал мечом, подмигивая покрасневшему преподавателю.

Чувствуется, что не так он себе представлял наш бой. Возможно, он хотел справиться быстро и без особых хлопот, чтобы показать — как обычный преподаватель относится к царственным особам.

Вот только я не обычная царственная особа, да и во дворце был гораздо меньше времени, чем меч в руке иного воина.

— Что же, я вас недооценил, — проговорил покрасневший Савельев, снова вставая в позицию.

— Может быть, вы согласитесь на ничью? — предложил я.

— Ну что вы, мы доведём наш спарринг до конца, — оскалился преподаватель и снова бросился в атаку.

Закрываться я не стал. Ждал последнего момента, чтобы провести небольшой финт. В ведарской школе это назвалось «танго со смертью». Дождался, пока меч Савельева полетит в мою грудь, а потом слегка развернулся и пропустил его мимо. Чуть поднял остриё своего меча и нанёс лёгкий колющий удар под рёбра. Затем перехватил летящую руку преподавателя и дёрнул его в ту же сторону, сбивая с ног.

Увлечённый инерцией и моей силой руки, преподаватель не смог удержаться на ногах. Он споткнулся и растянулся на деревянном полу. Я чуть позже ткнул его концом меча под лопатку.

— Три! — хором выдохнуло со скамеек.

Как три? Сейчас же было два удара! Эй, вы чего?

Преподаватель одним прыжком вскочил на ноги, подхватил выпавший меч. Встал в позицию.

Я склонил голову на плечо — если трибуны не видели моего удара, то вот преподаватель должен был ощутить тычок в рёбра! Но он встал, как ни в чём не бывало и приготовился к новой атаке.

— Для вас так важен этот спарринг? — спросил я.

— Не очень. Но он должен показать — насколько тренированный крылатый всадник сильнее и быстрее ведаря, — улыбнулся Савельев.

В следующую секунду он расплылся в воздухе, оказавшись рядом со мной. Я почувствовал его удар справа, блокировал, но мой блок оказался недостаточно силен. Удар в грудь заставил меня отшатнуться.

М-да, ещё и живица была использована в бою…

— Три — один! — раздалось со скамеек.

— Давайте, преподаватель! — крикнул чей-то женский голос. — Я ставлю на вас!

— Бейте его, Еремей Григорьевич! — а вот это уже голос Романова…

— Могу вас поздравить, вы проиграете не всухую, — хмыкнул я в ответ на выкрики.

— Может быть, я и вовсе не проиграю? — откликнулся Савельев и снова ринулся в бой.

Я попытался до конца быть честным, но всё-таки проиграл бой со счётом «четыре-три». Савельев не дал мне шанса ударить его ещё раз. Он всегда был на чуточку быстрее.

— Спарринг закончен! — проговорил преподаватель, когда отпрянул после финального удара.

Раздались крики, хлопанье в ладоши. Преподаватель поклонился мне, не опуская глаз.

Я хмыкнул и поклонился в ответ:

— Благодарю вас за опыт, Еремей Григорьевич. Он был весьма ценным. Мне очень понравились ваши слова о том, что честь важнее выигрыша.

— Ничего страшного, господин Рюрикович. Со временем и вы научитесь также быстро двигаться и также точно наносить удары! Для этого вы и поступили в Царское училище, — довольно осклабился Савельев. — И знаете… За ваше усердие и умение я назначаю вас старостой группы. Думаю, что никто не будет против?

Жильцы не стали противиться предложению преподавателя. Почему-то мне кажется, что им даже было легче, что ответственность понесёт кто-то другой.

— Ну вот и хорошо. Сейчас же вернёмся в аудиторию и продолжим нашу прерванную разминкой лекцию… — проговорил Еремей Григорьевич.

После этого он взял из рук подошедшей девушки свой пиджак, кивнул благодарно в ответ и направился к выходу. Понемногу жильцы потянулись следом. Кто-то смотрел на меня с сожалением, кто-то со злорадством. В глазах Собакиной обнаружилась печаль. Я подмигнул ей в ответ.

Что же, преподаватель победил, получил плюсик в глазах жильцов, а я… А я получил его благодарность. И пусть будет нашей маленькой тайной настоящий расклад дел, и кто в самом деле победил.

Сидящий на лавке ведарь даже не сдвинулся с места, продолжая внимательно изучать газетные листы. Казалось, что случись сейчас землетрясение в десять баллов — он только перелистнет газету, да и только.

— Ну ничего, в следующий раз ты обязательно выиграешь! — подошедший Годунов протянул мой пиджак.

— В следующий раз? Ты снова хочешь меня подставить под нового препода? — буркнул я в ответ.

— Вы почти выиграли, Иван Васильевич, — проговорила Бесстужева, погладив меня по плечу. — Чуточку бы ещё удачи…

Я благодарно кивнул в ответ. Потом хмуро взглянул на Годунова. Двинулся мимо него к выходу.

— Ну чего ты? Это же не просто так… Савельев перед уроком попросил меня встать и сказать нужные слова! — пробубнил Борис.

Я остановился, взглянул на него:

— Подожди, Савельев тебя об этом попросил? И ты согласился?

— Ну, он же преподаватель! А что я мог сделать?

— Ты мог предупредить меня! — крякнул я в ответ. — Знаешь, товарищи так не поступают.

— А как бы ты поступил на моём месте?

— Я бы предупредил тебя. И не согласился подставлять под удар!

— Ну, прости, я же не знал… Екатерина Семёновна, а чем это вы так вкусно пахнете? У вас новые духи? — тут же отвлёкся на Бесстужеву Годунов.

Вот и как с таким говорить? Ему одно втираешь, а он тут же забывает об этом и переключается на «более важные дела». Нет, когда-нибудь я всё-таки его пришибу. Да, будет жалко, но думаю, что переживу.

Впрочем, вскоре это желание только усилилось…

Глава 2

«Сначала враги не замечают ведаря, потом смеются над ним, затем начинают бороться.

В финале ведарь уходит, а враги остаются лежать на земле»

Кодекс ведаря

Царские палаты. Зал для совещаний.

— … И таким образом, казанцы вновь напали на Восточные уделы. Людей порубили, сёла пожгли, поля вытоптали. У людей не осталось больше мочи поднимать хозяйство с пепелища! Они уходят, царь-батюшка, с насиженных мест. Казна теряет доходы. С этим нужно что-то делать! — закончил свой доклад Иван Выродков.

Дьяк Разрядного приказа больше тяготел не к служению Богу, а к возведению городов и строительству крепостей, потому и был допущен к дворянскому совещанию. Царь ценил его за умные мысли и архитектурные пристрастия.

Василий Иванович сурово посмотрел на карту России, где красным пятном было обозначено Казанское ханство. Вот прямо никак не уймутся соседушки. Всё пытаются возродить Золотую Орду, да так и норовят укусить да побольнее. Никак не успокоятся тем, что русские взяли власть и теперь развиваются сами по себе. Не желают работать сами, а хотят, чтобы Российское Царство платило им дань.

Конечно, ничего не делать, а поживать в праздности и благодати хорошее дело, только вот и русские не хотят тащить ханство на своём горбу. Пожили, хватит. Скинули ярмо Золотой Орды, и казанцев на место поставим!

— Что, царь-батюшка? — захлопал глазами инженер, закончивший доклад, а после поправился. — Конечно поставим!

— Я последние слова вслух произнес? — спросил царь.

— Да, и слова эти были суровыми, — проговорил старший сын, Владимир Васильевич.

Глаза царевича искали в лице отца малейшие изменения и находили их. Вон «гусиные лапки» стали отчётливее проявляться после злополучной охоты. Да и кожа побледнела, словно от неё начала отливать кровь. Пока ещё изменения не были такими уж сильными, но внимательный взгляд находил различия.

А у Владимира Васильевича взгляд был донельзя внимательным. Изменения в поведении царя и его наружности не могли не радовать наследника престола. Впрочем, сам наследник тщательно скрывал свои эмоции.

Царь осмотрел зал, в котором провёл уже не одну сотню совещаний. Зал оформлен в стиле, который напоминал о величественных эпохах прошлого, с элементами барокко и ренессанса. Высокие потолки украшены сложными лепными узорами и массивными хрустальными люстрами, которые излучали мягкий золотистый свет, создавая атмосферу роскоши и тепла.

Глаза царя скользнули по стенам, обитым дорогими тканями, зачарованными от прослушивания недругов. Также на стенах висели гобелены с изображениями исторических событий или портретами великих правителей и полководцев, выполненные в тончайших деталях. Между ними расположены массивные позолоченные зеркала, визуально расширяющие пространство и добавляющие лоска.

В центре зала стоял огромный овальный стол из красного дерева, покрытый безупречно отполированным лаком. На столе располагались элегантные настольные лампы с абажурами из шелка, а также были аккуратно расставлены канцелярские принадлежности и личные планшеты для участников совещания. Вокруг стола стояли массивные кресла с высокой спинкой, обитые мягкой кожей. В этих самых креслах сидели именитые бояре и дворяне, а также полководцы и генералы, созванные специально для совещания относительно восточных рубежей.

— Суровыми, говорите? А не сурово ли с нами казанцы поступают? Чего им, нехристям, в своих уделах не сидится? Зачем они к нам лезут? — спросил царь сквозь зубы.

— Риторические вопросы задаете, Ваше Величество, — сказал Данила Николаевич Романов, глава Земского собора. — Знамо дело, чего они хотят — денег и власти над русским людом. Чтобы ничего не делать, а блага разные иметь.

Он как будто прочитал царские мысли. Впрочем, эти мысли были во многих головах, не только в царской. Последнее время казанское ханство и в самом деле начало агрессивно себя вести. Спокойно нарушало мирный договор, плевать хотело на призывы дипломатов. А по донесениям разведки, крымский султан Сахиб-Гирей, возведённый на казанский престол при поддержке царицы Нур-Султан, начал собирать огромное войско.

И войско это собиралось вовсе не для похода за грибами. Если военный контингент где-то кучкуется, то жди беды. Это к гадалке ходить не нужно. Редко когда такое происходит, что просто побряцают оружием, запустят несколько огненных шаров, да и разойдутся по домам. Обычно расход происходит после окропления кровью земли и пожарищ…

Сибирское ханство тоже точило зубы на земледельцев. Неспокойное время настало. И нельзя давать слабину, а то растопчут под солдатскими сапогами и даже словом добрым не помянут!

Такое оставлять просто нельзя!

— Совершенно верно, Ваше Величество! — согласился степенный боярин Бельский, глава Боярской думы. — Если сейчас дать слабину, то и памяти о Российском Царстве не останется. Покорят нас ханы, заставят снова платить ясак, а мы только-только возрождаться начали.

Царь хмуро взглянул на боярина. Неужели и эти слова он вслух произнёс? Что-то в последнее время много он начал произносить мысли вслух, а так порой и до беды недолго. Подумаешь о том, как к иному боярину относишься, а он на тебя уже удивленно смотрит и едва ли не в ноги падает. М-да, надо бы посдержаннее быть.

— И китайский император ещё к Сибирскому хану гонцов то и дело засылает с подарками, — проговорил воевода Пётр Иванович Шуйский, псковский наместник. — Похоже, что хочет дракон Поднебесной посадить на золотую цепь лесного орла.

— Каждый свой интерес в этом мире имеет, — кивнул Василий Иванович. — Вот только со словом русским мы тоже считаться заставим. Если приходят к нам воевать, то пусть получат сполна. Выродков, ты вот доклад зачитал, в красках всё расписал… А есть ли мысли насчёт того, как этих самых казанцев усмирить?

— Мысли есть, Ваше Величество. Мы можем пуститься на них волной, сделать осаду… Вот только в чистом поле вряд ли сможем долго продержаться против степняков. Они к подобной войне привычные — налетят, укусят и отскочат. Лови их потом по полю, а то и в леса уйдут, ищи их потом. Надо бы крепость какую-никакую строить, чтобы уставшие воины могли там отдохнуть и силы восстановить. Чтобы туда подкрепления подходили и потом на распределение шли.

— И где же такую крепость ставить? — царь взглянул на карту.

— А вот тут предлагаю и поставить, на острове при впадении реки Свияги в Волгу, — инженер показал на небольшой островок почти под самой Казанью.

— Пока мы там будем обустраиваться, казанцы подплывут и всех постреляют со своих кораблей, — проговорил князь из рода Оболенских Пётр Семёнович Серебряный. — Мы же там будем как на ладони.

— Струсил, князь? — хмыкнул царь.

— Никак нет, Ваше Величество! Храбрость мою вы знаете — я за Россию жизнь положу и не задумаюсь! — вскочил князь с места.

— Вот и хорошо, тогда и возглавишь строительство. Проследишь, чтобы отстроили на славу, а не абы как! — царь хлопнул ладонью по столу, словно ставя точку в решении.

Пётр Семёнович заморгал, оглядываясь на остальных бояр и дворян. Люди смотрели на него, пряча усмешки. В самом деле — не стоило выскакивать и попадаться под горячую царскую руку со своими претензиями. Ведь если хочешь критиковать, то предлагай альтернативу, а если не можешь, то отдувайся по полной.

— Мне людишек жаль, Ваше Величество, — проговорил князь Серебряный. — Полягут же тысячами…

— Нет, я продумал всё! — вмешался инженер и осёкся, поскольку встрял со своим мнением в разговор вышестоящих дворян без спроса.

— Говори, дьяк, — кивнул царь.

— Я уже продумал, как быстро всё сделать. Чтобы не терять время, мы можем разобрать укрепления города Перевитска, да и перевезти их на остров. А уж собрать готовые детали дело одного месяца. Не нужно будет с нуля всё делать.

Инженер переключил картинку на мониторе и на экран вывелся виртуальный процесс разбора сооружений и потом сбор его на расчищенной территории острова. Всё это время корабли защищали территорию от нападений со стороны Казанского ханства. На картинке выходило красиво.

— Хитро, дьяк, хитро, — ответил царь. — Ну что же, думаю, что так и в самом деле быстрее управимся. Как думаешь, князь?

— Ваша правда, Ваше Величество, — поклонился князь Серебряный.

— Что же, на том и порешим, — кивнул Василий Иванович, а потом взглянул на боярина Романова. — Данила Николаевич, я тут слышал, что мой младшенький с твоим сынишкой сцепился? И вроде как Романову кто-то помогал?

Больших усилий стоило боярину сохранить лицо и не вздрогнуть. После смерти Алмаза в когтях оборотня, которую красочно описал вернувшийся из Белоозера Серьга, боярин изо всех сил надеялся, что его участие в помощи сыну не дойдёт до ушей царя. Однако, эти слова заставили усомниться в надежде.

— Я тоже слышал про этот инцидент, — проговорил боярин. — Но ведь это мальчишки, у них же огонь в крови кипит… Если мальчишки не дерутся, то из них вырастут никудышные воины. Но всё же обошлось победой вашего сына. Всё честь по чести. А это доказывает, что гены сказываются…

Царский взгляд пронизывал сильнее ледяного ветра. Когда этот взгляд перешёл на Бельского, то тот не смог удержаться от поёживания.

— Гены, может быть, и сказываются, да только я слышал, что в драке двое на одного вовсе нет чести. Вы уж поговорите, господа, со своими детьми. Я не за Ивана прошу, а за них — поломает же сынишка ваших отпрысков, а вам обидно будет. И не говорите потом, что я вас не предупреждал.

— Я поговорю со своим сыном, Ваше Величество, — проговорил Романов и сделал лёгкий поклон.

— Я своему тоже словесных плюх навешаю, — с этими словами поклонился Бельский.

— Сильно уж их не журите, просто предупредите, чтобы зря не лезли. Так и вы спокойнее будете, и дети целее, — усмехнулся царь.

Было видно, что он гордился тем, что его сын одолел в драке двух дворянских наследников. Он взял ручку и что-то черкнул в планшете. Потом встряхнул головой, словно прогоняя дурные мысли.

— Ну, что там насчёт китайского дракона?

Сидящий неподалёку Владимир Васильевич видел, как побелели костяшки царских пальцев, держащие стик. Видел и не смог удержаться от подергивания уголка в усмешке. Всё-таки зачарованный яд делал своё чёрное дело…

* * *

Царское училище. Аудитория боевых искусств.

Оставшееся время урока Савельев провел небольшую лекцию касательно того, что мы будем изучать. Под чутким руководством преподавателя мы должны будем научиться владеть мечами, копьями, булавами и другим холодным оружием. Также должны научиться искусству рукопашного боя, включающее техники блоков, ударов, захватов и бросков.

Причем изучение будет проходить не только в спортивном зале боевых искусств, но и аудитории, где будут изучаться болевые точки, рычаги, механическое воздействие на человеческое тело. То есть записи, зубрёжка и тренировки будут идти поровну.

Вполне неплохо. Может быть, даже чему-нибудь новому научусь? Кто знает, но даже если не научусь, то всё равно — тренировки никому не мешают.

Когда лекция закончилась, то жильцы потянулись к выходу. Я же, как староста, подошёл к преподавательскому столу за журналом. В числе хлопот старосты был торжественный перенос журнала из аудитории в аудиторию.

— Хорошо, что вы прошли проверку, господин Рюрикович, — произнес Еремей Григорьевич, когда я забрал журнал. — Преподавательский состав немного в вас сомневался, но вы показали себя с хорошей стороны.

Я ухмыльнулся:

— Очень рад, что приглянулся преподавательскому составу.

— Вы обижаетесь на то, что не выиграли поединок? — проговорил Савельев.

— Нет, я понимаю, что вам, как преподавателю, нужно поддерживать свой статус.

— А между тем, это и была проверка. Ведь звание старосты — это своего рода корона над головой жильца. И чтобы эту корону гордо нести, нужны определённые навыки. Это не просто работа с людьми, это гораздо больше. Это и психологическая подготовка, и стратегическое мышление, и умение общаться с людьми. Всё это вы показали в полной мере, когда прибыли в Царское училище, а также во время нашего поединка.

— Во время поединка мы договаривались не использовать живицу, — мягко напомнил я.

— А я её и не использовал, — покачал головой Савельев. — Если вы говорите про ускорение, то это вовсе не живица, а результат тренировок.

Он в один миг испарился с места, где стоял, и оказался возле двери в аудиторию. Аккуратно закрыл её и тут же возник на прежнем месте.

— То есть, это не рывок? — хмыкнул я.

— Нет. Я сейчас не задействовал живицу, — ухмыльнулся Еремей Григорьевич. — Только тренировка и постоянное развитие. Если бы было какое-то нарушение, то наш уважаемый преподаватель физической и ментальной подготовки сразу бы его выявил.

Хм, а и в самом деле — колыхания магии живицы я не ощутил. Даже лёгкого намёка на её использование. Неужели в самом деле можно развить физические навыки до такого состояния?

И если тот ведарь не сказал о нарушении, то и в самом деле нарушения не было. Вряд ли бы ведарь пошел на обман со своим собратом.

— Преподаватель физической и ментальной подготовки? — повторил я.

— Да, Порфирий Валентинович Смирнов очень внимательно следил за нашей потасовкой. И, сказать по чести, я сначала даже не хотел принимать участие в вашей проверке, после того как Порфирий Валентинович рассказал про судьбу вампала.

Преподаватель физической и ментальной подготовки. Как раз наша следующая пара. Так вот кем был тот ведарь, который сидел с газеткой в руках на скамеечке в углу. Что же, надо будет запомнить.

И про то, что ускоряться без применения магии живицы тоже надо запомнить. Всё-таки использование живицы тратит человеческие силы. И пусть ведари восполняют их за счёт добычи сущностей из существ Бездны, но всегда полезно будет уметь ускоряться и без магии.

— Надеюсь, что вы научите нас тоже так ускоряться, — кивнул я.

— Обязательно научу. Ведь звание крылатых всадников отчасти появилось и из-за их умения быстро перемещаться — они как будто летают. А я, в свою очередь, надеюсь на ваше ответственное выполнение своих обязанностей. Ваша кандидатура была предложена ректором нашего училища, но некоторые сомневались, поэтому и была проведена небольшая проверка, которую вы блестяще прошли.

Я почувствовал, что мои уголки губ потянулись вверх, но справился с ними, вернув в прежнее состояние.

— Что же, спасибо за оказанное доверие, — чуть поклонился я в ответ.

— Надеюсь, что ваше нынешнее положение слегка оградит вас от нападок других жильцов и позволит полностью сосредоточиться на обучении.

— Не совсем понимаю — о чём вы, — мягко улыбнулся я в ответ. — На меня не было никаких нападок, а если они случатся, то уверен, что сам с ними разберусь. И без помощи звания старосты.

— Что же, весьма доволен нашей беседой, но вынужден её закончить, — заговорщицки подмигнул мне Савельев. — Вашей следующей парой как раз будет физическая и ментальная подготовка. Там вы можете задать интересующие вас вопросы Порфирию Валентиновичу. Запишите мой телефон. Если возникнут какие-то непредвиденные ситуации, касающиеся моего предмета, то вы будете моей связующей цепью с остальной группой.

После этого мы раскланялись с преподавателем по боевым искусствам и расстались, весьма довольные друг другом. Почему я был доволен? Да потому что я узнал нечто новое, а это перечеркивало поражение в спарринге. Сам ректор просил назначить меня старостой! Это уже что-то! Это не хухры-мухры!

— Господин, преподаватель в самом деле не пользовался живицей, — раздался шёпот возле уха. — Я внимательно следил за ним.

— Я уже понял, Тычимба, — ответил я. — Скажи, а много ли камер находилось в аудитории?

— Камер нет вообще, — ответил мой невидимый слуга. — Училище скрывает свои тренировки от возможных вражеских глаз.

— Ну что же, это неплохо. А в других аудиториях?

— Я не все проверил, но во многих нет. А некоторые запечатаны заклинаниями. В корпуса старших жильцов мне нет прохода, — вздохнул слуга.

— Хм, а мне здесь начинает нравиться, — ответил я со смешком. — Что же, пошли знакомиться с новым преподавателем.

Я двинулся по коридору училища в нужном направлении. Аудитория физической и ментальной подготовки располагалась неподалёку, поэтому мой путь не занял много времени. И почему-то я совсем не был удивлён открывшейся картине — насупленный Годунов висел перед жильцами, поднятый за шкирку. Хмурый Порфирий Валентинович Смирнов держал его одной рукой, как обоссавшегося котёнка.

Глава 3

«Боевые навыки ведаря — грозное оружие. Нельзя давать ему сломаться!»

Кодекс ведаря

— Добрый день, Порфирий Валентинович! — проговорил я, вклиниваясь в толпу жильцов. — Я староста этой группы и, так уж получилось, товарищ создания, которое вы держите в руке. Позвольте полюбопытствовать — чем провинился мой товарищ?

— Добрый день, Иван Васильевич! — приятным баритоном с лёгкой хрипотцой ответил ведарь. — Ваш товарищ повинен нежданным вторжением в мою аудиторию без приглашения!

— Я не знал, что туда нельзя! — пропыхтел Годунов, пытаясь дернуться и сорваться с держащей его руки. — Я думал, что тут везде можно заходить!

— Вы думали? Ну что же, этот навык очень пригодится вам на экзамене! — ответил ведарь. — Так вот запомните, молодой человек, и остальные, прошу вас тоже запомнить — входить в аудиторию физической и ментальной подготовки раньше, чем я вас приглашу, чревато повреждениями! И хорошо, если будут только физические повреждения, их ещё можно обратить, а вот ментальные… Надеюсь, что мы поняли друг друга?

— Да, да, поняли! — раздались нестройные ответы.

— А вы, молодой человек? — спросил ведарь, продолжая держать Годунова на вытянутой руке.

Причем держал Бориса легко, без видимого напряжения. Даже не сморщился ни на миг.

— Я тоже понял, — буркнул Годунов.

— И что сейчас нужно сделать?

— Дождаться, пока вы пригласите нас в аудиторию.

— Совершенно верно. Ещё не мешало бы извиниться, но пусть это будет на совести вашего воспитания, молодой человек, — с этими словами ведарь поставил Годунова на пол и посмотрел на всех остальных. — Теперь же милости прошу, уважаемые жильцы. Располагайтесь как придётся.

Его последнюю фразу я понял сполна, когда зашел в аудиторию. Впрочем, это сложно было назвать аудиторией, скорее это был спортивный зал, разделённый на две зонц. Гантели, штанги, гири, блины и прочая прелесть физической культуры спокойно себе поблёскивали на одной стороне. В дальнем углу стоял боксёрский ринг, выстланный потёртыми матами.

Ровный пол зеленел на другой стороне. И этот пол состоял из искусственной травы, которая выглядела как настоящая. Вот если бы ещё не пахла пластмассой, то можно было бы и вовсе за живую принять. Всё это освещалось солнечным светом из больших мозаичных окон, изображающих различных хищников. На крайнем правом окне я увидел медведя и улыбнулся ему, как старому знакомому.

Мы прошли в аудиторию. Я подал пример, усевшись в центре зеленого пола. Трава и на ощупь походила на настоящую. Другие жильцы тоже начали рассаживаться на зеленой половине зала.

Порфирий Валентинович начал неторопливо прохаживаться перед нами, выдавая лекцию:

— Начнем нашу лекцию с объяснения банальных истин. Надеюсь, никому не нужно объяснять смысл физической подготовки? Вот и хорошо. Тогда перейдем ко второй части. Ментальная тренировка — это система упражнений, нацеленных на развитие психологических навыков воина. Она помогает управлять мыслями, эмоциями и поведением во время боя. Ментальная тренировка может повысить уверенность, концентрацию, улучшить технику движений и повысить мотивацию.

— А правда, что ментальные способности можно развить даже у самого никчёмного человечишки? — подал голос Романов.

— Фамилия? — ведарь холодно взглянул на него.

— Романов, Михаил Данилович, — ответил тот.

— Для того, чтобы задать вопрос, нужно привлечь внимание преподавателя, Михаил Данилович. Лучше всего это сделать поднятием руки. В таком случае преподаватель не сбивается со своей мысли, а ставит зарубку на том месте, где нужно остановиться, чтобы продолжить лекцию, без потери темпа. Вам ясно?

— Да, — кивнул Романов. — Так что насчёт моего вопроса?

— Вы так и не подняли руку, — напомнил ведарь.

По аудитории послышались смешки. Как и каждый аристократ, Романов не мог выдержать, что над ним насмехаются. Он грозно зыркнул по сторонам, но я единственный, который не убрал улыбку с губ. Наоборот, ещё больше оскалился.

Глядя на меня с перекошенной от злости рожей Романов медленно поднял руку.

— Да? Вы что-то хотели? — приветливо откликнулся Порфирий Валентинович.

— Я хотел спросить — правда, что ментальные способности можно развить даже у самого никчёмного человечишки?

— Чтобы ответить на ваш вопрос, заглянем в прошлое. Всем известно, что магия живицы присуща только воинам. И наши предки выбирали по иерархии силы магии своих правителей. Тот правитель, который с успехом защищал своих людей, напитывался силой от поверженных врагов. И самый сильный род главенствовал долгие столетия… Так было, пока не начали проявляться Омуты Бездны.

— Но я спросил про ментальные способности ничтожных…

— Вы опустили руку? — мягко поинтересовался ведарь.

Рука Романова тут же взметнулась вверх.

— Ментальные способности нужно взращивать с пелёнок. Тренировки, развитие, ментальная подпитка. У простолюдинов практически нет шансов развиться, кроме… Кроме третьих сыновей. У этих детей есть зачатки магии, несмотря на их социальный ранг. И таких детей, с согласия родителей, конечно, забирают либо в Ведарскую Общину, либо в Сверкающий Ковен. Ведари истребляют порождений Бездны и закрывают Омуты. Сверкающие являются элитными воинами царя.

— Ну да, у нашего рода охрана состояла исключительно из Сверкающих, — хвастливо заметил Романов. — И они меня кое-чему даже научили! Могу дать пару уроков кое-кому!

Глаза ведаря блеснули льдом. Рука Михаила вновь проткнула воздух, а на роже появилась ухмылка.

Мне показалось, что он специально троллит преподавателя, поддразнивая противоположным лагерем. Сверкающие и ведари всегда соревновались в боевой доблести, а также в умении расправляться с врагами. Напрасно…

— Люди из Сверкающего Ковена умелые воины. Уверен, что вы смогли взять от них лучшее из ментальных способностей. Мы ведь говорим о них, не так ли? — спросил ведарь.

Я почувствовал, как раскрываются клешни капкана, дружелюбно приглашая Романова наступить на нужную пластину. И тот в своей аристократической заносчивости даже не заметил этого. Он с радостью прыгнул в ловушку.

— Конечно! Мы изучали укрепление тела и духа! Мою Кольчугу Души ничем не пробить! — высокомерно проговорил Романов.

— Однако, кое-кто сумел пробить её. Причём дважды и в крайне сжатые сроки, — проговорил с усмешкой Порфирий Валентинович.

Он явно намекал на нашу дуэль, когда Романов на пару с Бельским попытались справиться со мной.

— Там был простой эффект неожиданности! — упрямо ответил Романов. — Только за счёт него всё и получилось. Если бы у меня была всего лишь лишняя секунда на подготовку…

Вот ловушка и захлопнулась. На лице преподавателя не дёрнулся даже нерв, показывая удовольствие от загона крупного зверя в ловушку. Впрочем, мой отец на охоте тоже не показывал эмоций, когда на него выгоняли кабана или какую другую дичь. Сдерживание эмоций — очень хорошее качество для воина.

— Да? Может быть тогда вы покажете, чему вы научились у Сверкающих? И покажете… допустим на том же самом человеке, которому вы с таким треском проиграли дуэль? — проговорил ведарь, показывая на боксёрский ринг в дальнем углу аудитории.

Теперь пошла радость от поимки зверя. Само животное пока ещё не поняло, в какую ловушку попало, ещё скалилось, хорохорясь и думая, что может выбраться.

Однако, окружение прочувствовало произошедшее. Жильцы осознали, что именно сейчас произошло. Улыбки появились на лицах остальных. Даже Бельский ухмыльнулся, оценивая красоту преподавательской интриги.

— Я? — переспросил Романов и посмотрел на откровенно смеющегося меня, нахмурился. — Я не знаю…

— Чей-то зад покрылся куриными перьями? — произнес я вполголоса так, чтобы услышали остальные.

Именно такой фразой Романов подначивал меня к спаррингу с Савельевым, так почему бы не сыграть в обратную сторону? Жильцы заулыбались ещё больше. Признаться, мне это было приятно. Я видел, что большинство из группы на моей стороне, а это не может не радовать.

— Господин Рюрикович, вы хотите что-то сказать? — одернул меня ведарь.

— Прошу прощения, Порфирий Валентинович, вырвалось! — поднял я руку. — Бош

— Вы быстро учитесь, — кивнул преподаватель. — Прошу вас на ринг.

— У меня уже входит в привычку выходить проводить бой на каждой лекции, — усмехнулся я в ответ, поднимаясь со своего места.

— Никто не обещал, что будет легко. Ведь как говорится: «Тяжело в учении — легко в бою»! Господин Романов, вы уже передумали похвастаться нам техниками Сверкающих? — проговорил преподаватель.

Романов скинул пиджак и легко вскочил на ноги. Чуть поклонился преподавателю:

— Буду счастлив продемонстрировать свои умения.

Мы прошли на ринг. Остальные жильцы двинулись следом, чтобы лучше увидеть наш бой. Встали друг напротив друга, взглянули на преподавателя.

— Что же, я слышал, что господин Рюрикович изучал ментальные техники ведарей. Господин Романов говорит, что его обучали Сверкающие. Давайте же посмотрим — кто и чему научился. Я разрешаю вам использовать одну технику и три удара. Кто нанесёт три удара раньше, тот победил, — проговорил ведарь и взглянул на Романова. — Какую технику вы выберете?

— Сверкающий шаг, техника ускорения, — пожал тот плечами.

— А вы?

— Мне более привычен рывок, — ответил я.

— Что же, хорошо, — кивнул в ответ преподаватель. — Тогда вы используете эти две техники, а мы наглядно получим тот самый эффект, какие может дать изучение моего предмета. Вы согласны, господа жильцы?

— Да! Покажите ему, Иван Васильевич! Задайте ему, Михаил Данилович! — послышались голоса.

Я заметил взгляд Собакиной. На этот раз она смотрела с интересом. Всё-таки сейчас предполагался бой с противником, которому я уже пару раз навешивал. Также заинтересованно смотрели и другие девушки нашей группы.

— Староста не может проиграть, — зловещим шепотом сообщил Годунов.

Да, он умеет мотивировать. Я только хмыкнул в ответ.

— Господа, вы готовы? Накидывайте Кольчуги Души. Итак, раз! Два! Три! Начали! — скомандовал преподаватель.

Тело Романова покрылось едва видимым голубоватым сиянием. Похоже, что техника Сверкающих шагов усиливала мощь и увеличивала скорость. И это сияние должно помочь преодолевать сопротивление воздуха и ускорять движения.

Нужно быть осторожнее. Теперь Романов знал, на что я способен и обязательно предпримет меры. Вокруг его ног завихрился круг пыли, а в следующий момент…

— Ха! — выкрикнул Романов, бросаясь вперёд.

Как же быстро! Он превратился в смазанную фигуру, почти растворившуюся в воздухе.

Если бы я не задействовал рывок, то мог бы получить кулаком в челюсть. Мне удалось угадать направление и одномоментно сместиться в сторону. Мимо промчался живой снаряд, пронзающий воздух.

В следующий миг Романов застыл за моей спиной, с выставленным вперёд кулаком.

— Удар со стороны господина Романова был нанесён, — проговорил преподаватель.

— Да? — я поднял бровь. — Но он не попал.

— Я специально ударил мимо, чтобы дать кое-кому шанс, — ухмыльнулся Романов.

— Ну, я премного благодарен, — пожал я плечами. — Но в следующий раз не стоит меня жалеть.

Я-то видел, что никакого удара мимо не было нанесено, но Романов не мог признаться, что просто промахнулся. Ему словно суждено играть на моих нервах. А также вечно пытаться показать, что он гораздо круче царского сына.

Что же, пусть забавляется. Мне уже стала понятна техника Сверкающего шага — это быстрое перемещение и быстрый удар. Но недостаточно быстрый, чтобы выдержать воздействие рывка. Возможно, воин из Сверкающего Ковена смог бы поразить меня, но…

Романов не был из Сверкающего Ковена. Он был обычным заносчивым боярским сыном. А это далеко от настоящего воина, пусть у Романова и есть задатки к использованию живицы.

Я же, закалённый в тысячах боях с врагами куда круче этого мелкого щенка, решил предоставить ему шанс реализовать оставшиеся два удара. А что? Я всегда даю шанс исправиться. Пусть молодой позабавится.

— Что, ошалел от моей скорости? Это только разминка, — не унимался Романов.

— Ага! Глазки забегали! Что, оценил масштаб трагедии? — послышался голос Бельского из-за канатов. — Сейчас Михаил Данилович покажет приёмчик!

— Вы можете тоже выйти, — улыбнулся я ему в ответ. — Мы снова устроим танго втроём. Правда, не могу обещать, что оно продлится дольше первого…

— Бой продолжается! — окрикнул нас ведарь.

Я краем глаза заметил, что вокруг ног Романова снова закрутилась пыльная карусель. Ноги противника пришли в движение, а в следующий момент мимо меня снова пролетел живой снаряд. На этот раз кулак едва не коснулся кончика носа.

М-да, нужно быть аккуратнее. Не стоит забывать, что противник тоже учится. Я хотел было добавить ему вдогонку, но… Бить в спину это как-то не по мне.

Плевать, что это неблагородно. В бою благородство может очень сильно подвести. Я не ударил потому, что тогда удар не будет виден окружающим, а мне надо проделать его как можно более эффектнее.

— Удар Романова был нанесён! — раздался голос преподавателя.

— Быть такого не может, — услышал я тихое чертыханье Романова, а потом его деланно весёлый голос возвестил. — Я всегда играю со слабым противником, как кошка с мышкой!

— Да, я видел, как князь отвел кулак в последний момент! — тут же пошла поддержка с дружеской стороны. Бельский не мог остаться в стороне. — Чтобы ещё больше напугать Рюриковича. Видите, как он побледнел?

— Вообще-то Иван Васильевич ровно того же цвета, как и был в начале боя. Даже не вспотел, — послышался голос, от звука которого моё сердце сделало кульбит.

Марфа Васильевна смотрела на меня с легкой усмешкой на губах.

— А мне кажется, что Романов специально промахнулся. Он и в самом деле играет как кот с испуганной мышью, — процедил стоящий рядом с Собакиной князь Шуйский.

Между жильцами завязался спор, который меня мало волновал — я следил за противником. А то, что сотрясался воздух в стороне… Это никак не играло на пользу или во вред нашего боя.

Романов развернулся, чуть присел. Вокруг него ещё сильнее завихрились круги пыли. Он явно собирает силы для мощного броска. Настолько мощного, что мне придется худо. Синеватое свечение окутало его коконом сильнее, а затем…

Противник прыгнул вперёд с поднятым кулаком. Что же, вот это моя скорость! Я ушел в рывок, переводя своё тело в боевое состояние повышенной скорости.

Время как будто остановилось. Только тишина и мерный стук сердца. Романов проталкивался как будто сквозь воду.

Я поднял кулак в ответ и сделал шаг, уходя с линии атаки. Краешком правого глаза заметил что-то странное, но думать было некогда — Романов приближался. Он был уже в двух метрах, когда его нога зашла за другую ногу.

Мой кулак пошел вперёд, но лицо Романова начало опускаться. Он падал на лету!

И чтобы удар не прошел мимо, пришлось срочно корректировать траекторию полёта. Кулак нырнул вниз. И вместе с тем я не был уверен за точность. Но мне надо попасть!

Бумммм!

Звук удара прокатился по стенам зала и вернулся обратно. Вернулся туда, где моя рука по локоть и голова Романова покрылись облаком пыли. Девушки ахнули, когда пыль от удара рассеялась. Кулак застыл в считанных сантиметрах от виска лежащего противника, пробив тренировочный мат насквозь. Мало того, под матом ещё образовалась небольшая воронка, благо все осколки от удара впитал в себя порванный мат.

Другой рукой я быстро два раза щёлкнул охреневшего от такого исхода Романова по лбу. Не больно, но обидно.

— Сокол не играет с цыплоком! Он милостиво вырывает ему сердце, — негромко процедил я так, чтобы только Романов услышал.

Тот заморгал. Не знаю — понял он мои слова или нет, но я их произнес, а этого уже было довольно.

— Три удара Рюриковича были нанесены, — проговорил я, вырывая кулак из дырявого мата.

— Три удара Романова тоже были нанесены, — подтвердил ведарь. — Что же, прекрасная демонстрация ментальных способностей. Господа, прошу вас вернуться на свои места.

Перелезший через канаты Бельский помог встать до сих пор хлопающему глазами Романову. Он помог другу вернуться на зеленую поверхность. Я же вышел сам, провожаемый восхищенными глазами сокурсниц. Впрочем, восхищенными были некоторые глаза сокурсников.

Ведарь мягко улыбался. Я исподтишка показал сложенные в Знаке Таура пальцы, и дернул бровью, на что преподаватель пожал плечами, мол, не знаю — о чем это вы…

А я уже успел понять, что это ведарь сделал небольшой знак, заставляющий предметы сдвигаться. На этот раз сдвинулась одна из бегущих ног Романова. От этого он и плюхнулся на живот, а я едва не попробовал на прочность его Кольчугу Души.

Что же, это маленькое наказание за троллинг вполне сгодится для Михаила Даниловича. Мы снова уселись на зеленое покрытие, и дальнейшая лекция проходила уже в полной тишине. Никто не порывался прерывать преподавателя.

Глава 4

«Самый большой успех ведаря в битве — выживание»

Кодекс ведаря

Казанский кремль. Спальня хана.

— Пошли вон! — громко крикнула царица Нур-Султан, когда вошла в спальню сына.

Четыре обнажённые рабыни тут же сорвались с широкой постели, подхватили вещи, кое-как прикрыв телеса, а потом опрометью бросились прочь. Они уже знали, что с царицей лучше не шутить. И что среди стражи есть немало обладателей хорошего удара, после которого голова весело скачет по залитым кровью ступеням.

Сам же хан, еле прикрытый шелковым китайским покрывалом, расшитым тиграми и цветами, лениво приоткрыл правый глаз, а после потянулся и широко зевнул. Лишь затем он поприветствовал мать:

— Доброе утро! Рад видеть вас в добром расположении духа!

— Хватит спать, сын! Мы не для того занимали трон, чтобы потом греть бока на постели в окружении рабынь! — царица прошла вглубь спальни, поморщилась, когда увидела на столике обкусанные фрукты, разлитый сок, окурки и упавший кальян. — Что за бардак…

— А для чего же мы занимали трон? — снова зевнул хан. — Чтобы править и поживать в довольстве!

Царица обвела покои тяжелым взглядом. Спальня хана была уютно обставлена мягкими коврами, подушками и богатым текстилем. Кровать под балдахином украшена резьбой, покрыта шелковыми и бархатными тканями. По стенам стояли резные деревянные шкафы, сундуки для хранения золота, низкий столик и сиденья, обитые тканями. Мебель и декорации украшены инкрустацией и сложными узорами.

Богатство и роскошь… Шёлк и бархат… Драгоценные камни и золото… Всё это так расслабляет — заставляет поверить в свою непоколебимость и могущественность!

А между тем всё это богатство должно на чём-то содержаться. Никто за просто так не будет дарить роскошь ханам! Всё богатство должно завоёвываться огнём и мечом, как это было завещано предками. И брать его легче всего в русских землях, где русичи уже успели поднакопить жирок за относительно мирные годы.

— Вы не правы, мой сын, — покачала головой Нур-Султан. — Если бы вас видел твой отец, то огрел бы вожжами по задней части…

— Меня? Хана? — изумлению Сахиба не было предела.

— Вас, хана! — нахмурилась Нур-Султан. — А всё потому, что прожигаете жизнь в празднестве, а про остальных своих слуг забыли. Мало кому такое понравится! Или вы забыли, как крупные мурзы скинули Шах-Али? Они же могут отписаться вашему старшему брату Мехмед-Гераю и попросить нового правителя, который станет одерживать победы не только на шелковых простынях!

Хан Сахиб потянулся за халатом, скрыл свой срам от материнских глаз. Он подошел к ней с нахмуренными бровями:

— Кто посмеет попросить? Имена? Я каждого посажу на кол! Для каждого пуля найдётся!

— И что? Всех не перестреляете — на место убитых придут их сыновья и тогда что?

— Тогда их постигнет участь отцов!

— А почему? Потому что карманы знати оскудели, а хан ни о чем другом не хочет думать, кроме как засунуть свой ятаган в яшмовые ножны? Я понимаю, сын, что вы молоды и горячи, что кровь в вас бурлит и плещет, но надо подумать не только о себе, но и о своих подданных. Нужно заботиться о тех, с помощью кого вы взошли на престол, иначе кто-то другой на этом престоле будет заботиться о них…

— Что вы предлагаете, матушка?

— Я предлагаю вспомнить деяния наших предков и перейти в набег! Не стоит войскам топтаться у границы русского царства, пусть татарский сапог вступит на русскую землю и оставит после себя след пожарищ! Ваш старший брат крымский хан Мехмед-Герай с радостью поддержит вас в этом начинании!

— Но, сейчас русский царь силён! Я только напрасно положу людей, а то и вовсе придется убегать с позором.

— За это можете не беспокоиться, мой сын. У меня для вас есть хорошие вести, — с этими словами царица громко хлопнула в ладоши.

Тут же дверь в спальню чуть приоткрылась, а в образовавшуюся щель проскользнула рыжая лиса. Она молнией пронеслась по комнате, а потом запрыгнула на кровать хана. Уже в полёте перекувырнулась через себя и на шелковые простыни упала прекрасная обнаженная девушка. Она призывно улыбнулась хану, закутавшись в длинные волосы, которые скрывали интимные места, но будоражили кровь представлением оных.

Хан сглотнул, уставившись на соблазнительницу, плотнее прикрылся полой халата, чтобы скрыть возбуждение. От недавно убежавших рабынь рыжеволосая красавица выгодно отличалась молочной кожей и спортивной подтянутой фигурой. Чуть портило общее впечатление наличие золотистых глаз, которые сверкали под непослушной чёлкой.

— Это подарок? — проговорил Сахиб. — Вполне неплохо…

— Скорее, это союзник, — ответила мать. — Или представительница очень могучего союзника, который поможет нам отвлечь ведарей и колдунов во время набега. Наши шаманы в своё время тоже не сразу поняли — что именно несёт создание, которое все называют Бездной…

— Что? — вздрогнул Сахиб-Гирей. — Бездна?

— Совершенно верно, мой хан, — бархатным голосом подтвердила рыжевласка. — Бездна. Но не стоит пугаться — когда Бездна в союзниках, то пусть боятся враги!

— Но Бездна… Она же против людей? — хан с трудом перевёл взгляд с рыжеволосой красавицы на мать.

— Да кто вам такое сказал? — удивилась бывшая лиса. — Бездна никогда не была против людей. А то, что вы, люди, называете Омутами — всего лишь разведывательные локации, выпускаемые моей госпожой. Когда вы пускаете разведчиков, то они вооружены? Готовы защитить свою жизнь? Вот и наши разведчики также приходят в ваш мир с оружием для защиты. Возникают разногласия и непонимание! Но… я одна из тех, кого можно назвать дипломатом от нашего мира! В наших планах вовсе нет никакого желания сделать людям плохо. В основном, это люди атакуют Омуты! Нашим разведчикам остается только защищаться!

— Я видел то, что остается после поселений, когда Омуты не успевали закрыть наши шаманы, — покачал головой хан.

— Разведчики защищались, милостивый хан, — рыжевласка развела в сторону руки так, что её волосы качнулись на теле, открывая заветные участки.

— Но…

— Сейчас они наши союзники! — напомнила о себе Нур-Султан. — С помощью Бездны и крымского хана мы снова наложим дань на русичей! И если Бездне понадобятся пленники, то… Лучше их отдавать русской кровью, чем реками слёз наших матерей, пролитых над мертвыми батырами…

— Да, матушка, вы правы, — нахмурился Сахиб-Гирей. — Но что касается русского царя…

— Он скоро умрёт, — зевнула и показала острые белоснежные зубки рыжевласка. — И в этом отчасти моя заслуга. А отчасти того, кто тоже заключил с Бездной союз. С Бездной выгодно дружить, если желаешь стать богаче и влиятельнее…

Сахиб-Гирей поднял со стола яблоко, надкусил его, чуть скривился, а потом бросил в лежащую на его постели рыжевласку. Та в один миг свернулась клубком, обернувшись лисицей, а потом опрометью кинулась в сторону двери. В спальне прозвучал чистый женский смех.

— Что же, тогда пойдём на Москву, — проговорил Сахиб-Гирей, глядя в окно.

Та кивнула в ответ, после чего направилась к двери, оставив сына смотреть на протекающую под стенами Волгу.

* * *

Лекция ведаря была введением. Ознакомление с предметом, вхождение в истоки. После этой лекции у нас была история. Сухонький преподаватель Матвей Борисович Химлин с порога нам посоветовал начать впитывать знания подобно губке, поскольку у него не забалуешь и «на отлично знает только Бог, я знаю на четыре, а вам повезёт, если знаний останется хотя бы на трояк».

Что же, подобные преподаватели попадались и раньше. Если он в самом деле такой, какой говорит, то придётся зубрить предмет. Впрочем, я считаю, что человек всегда должен знать историю своей страны, чтобы потом не учить историю чужой.

Историк Матвей Борисович оказался хороший. Предмет знал и в самом деле хорошо, но самое главное — умел рассказывать так увлекательно, что мы даже не заметили, как пролетело время лекции. Даже вечно ёрзающий Годунов сидел с раскрытым ртом. Как только муха не залетела?

Как только всё закончилось, я взял номера телефонов у одногруппников и создал небольшой чат, в который пообещал скидывать информацию относительно учёбы. Троих одногруппников, которые тут же начали слать мемасы, пришлось лишить права голоса. Другие отнеслись к чату более серьёзно. Впрочем, не обошлось без едких комментариев Бельского и Романова.

Но кому интересны писки проигравших?

После лекций княжны Бесстужева и Карамзина снова любезно предложили нам транспорт. Я не нашёл причин для отказа, поэтому согласился. Годунов же чуть ли не запрыгал от радости, когда узнал, что поедет в машине вместе с предметом своего обожания. Он так и продолжал вздыхать, глядя на Карамзину. А та, зная о его чувствах, просто посмеивалась и поддразнивала моего напарника.

Княжны также предложили нам пообедать вместе, захотели показать поместье, где они квартировались, но я помотал головой. Сегодня ещё были дела, и сделать их нужно было как можно быстрее. Как ни крути, а денег у нас с Годуновым было не сказать, чтобы очень много. Поэтому мне необходимо продать собранные сущности, чтобы пополнить запас.

Накануне от батюшки-царя я получил поздравление в сообщении, а также наказ хорошо учиться и не срамить царский род. К этой записи не прилагалось денежное довольствие, поэтому я взглянул на Годунова, когда и ему с телефона прилетел звук уведомления. Ему тоже пришло поздравление, но вот денежных знаков не предвиделось.

Что же, мы оказались в положении настоящих бедных студентов, хотя и дворянского толка. И выживать нам придется среди тех людей, которые ни грамма не скованы в финансовом плане. Поэтому вместо обеда у двух приятных особ, мне нужно было навестить одного человека, которого с утра искал Тычимба.

И ведь нашёл!

Перекупщики сущностей, которые выходили из тварей Бездны, находились в каждом городе. И они были основными финансовыми источниками ведарей. Белесые сущности использовались не только ведарями для восполнения энергии, увеличения мощи и усиления физических показателей, но также в них нуждались колдуны для составления зелий и эликсиров.

Сущности покупались у ведарей и перепродавались колдунам. Чтобы не тратить время на поиски нуждающихся колдунов или ведарей, у которых скопились излишки, в каждом городе появлялись перекупы, берущие свой небольшой процент за услуги перепродажи.

Поэтому, когда нас доставили домой, мы душевно попрощались с княжнами, после чего Годунов отправился обедать, а я отлучился в город по делам. Конечно, Борис хотел увязаться со мной, но бурчание желудка красноречиво намекнуло, что неплохо бы закинуть что-нибудь в молодой и растущий организм, пока кишка кишке не начала лупашить по башке. После таких серьёзных звуков Годунов принял решение остаться дома. Я же обещался быть в течении часа.

— Веди же, Тычимба, — негромко скомандовал я, когда остался на улице один. — Куда направляемся?

— До конца улицы, потом направо и двигаться всё время прямо, — послышался голос слуги.

Я двинулся в путь, заодно отмечая про себя окружающую обстановку. Всё-таки, как не крути, но самые хорошие дома стояли в центре небольшого городка, а вот уже на окраинах встречались домики похуже. Чем дальше от центра, тем больше попадались дома средней руки. На окраине же кучковалась беднота, туда меня и направили слова верного слуги.

Что же, мне было не привыкать заглядывать на рабочие окраины. Меня не удивить покосившимися заборами, брехливыми комками шерсти, отсутствием асфальта. В эти места не заходили аристократы, поэтому сюда и не следовало прокладывать нормальных дорог.

Многие дома тут строились по принципу «главное, чтобы крыша не текла». Фасады украшены резными наличниками, которые больше похожи на работу школьного кружка резьбы по дереву. Некоторые дома напоминали памятники стойкости и изобретательности их владельцев, способных превратить каждую неполадку в элемент экзотического колорита.

Возле одного из таких домов притулился небольшой магазин с решетками на окнах. Я с сомнением посмотрел на кирпичное здание, давно уже позабывшее про свои лучшие годы.

— А это точно тут? — спросил я слугу, незримо парившего рядом и шипеньем разъярённого кота отгонявшего случайных дворняг.

— Точно тут. Хорошо скрывается. Занимается скупкой-продажей не совсем законных вещей, но деньги водятся, я это уже пробил…

— Что же, пойду, проверю. Остаешься на страже.

— Будет выполнено, господин!

Выцветшая дверь скрипнула, открывая проход в затемненный зал. На меня уставились два зелёных глаза, блестящих на заросшем черным волосом лице. Горбатый нос настолько далеко выдвигался над усами, что напоминал румпель на яхте средних размеров. Обилие волос на лице компенсировалось обширной плешью на макушке. Сам продавец был крупным, но низкорослым. По фигуре он скорее напоминал клизму, и это было явно из-за малоподвижного образа жизни.

Одежда у продавца была из разряда такой, на которой мало видны пятна. Серая рубашка с засученными рукавами, серая пятнистая жилетка. Ниже я не видел — скрывала поцарапанная миллионами сумок витрина.

Под стать хозяину был и магазин. Окно завешено пыльными кружевными занавесками, через которые можно рассмотреть загадочные силуэты старинных ваз и забытых статуэток. Уличная вывеска, выполненная в стиле «сделай сам», слегка наклонена — видимо, кто-то пытался воспроизвести атмосферу кривых улочек средневековой Европы.

Здесь каждый стеллаж — это отдельная вселенная, где вещи разложены по принципу «куда упало, там и лежит». Полки поскрипывали так, что кажется, будто они могут рухнуть в любую минуту, добавляя острых ощущений посетителю.

Две лампы с пыльными абажурами едва освещали внутренности, создавая иллюзию посещения заброшенного замка. Здесь можно ощутить себя археологом, исследующим древние руины. Этот магазин был чем-то средним между антикварным и строительным. Можно увидеть древний нож в красивых ножнах, явно зачарованный или награжденный проклятьем, а рядом лежала обыкновенная болгарка. Или поблескивала в держателях изогнутая сабля с высеченными рунами, а её блеск падал на банальную киянку.

— Добрый день, — поздоровался я вежливо.

— Добрый. Что угодно молодому господину? — с лёгким гортанным акцентом поинтересовался продавец. — Что вас привело в наши места? Ведь я раньше вас тут не видел…

— Скажите, вы принимаете сущности тварей Бездны? — спросил я напрямик.

— Может и принимаю, а что у вас есть? — насторожился продавец.

Я вытащил три колбочки с белесыми сущностями. Всё вываливать не стал, положил на пробу. От меня не ускользнул тот факт, что хозяин магазина что-то нажал под витриной. Неужели вызвал полицию? Хм, забавно будет, когда я покажу своё удостоверение ведаря и скажу — чей я сын.

Тогда этому продавцу придется объясняться перед подошедшими стрельцами… И малой мздой он вряд ли отделается…

— Молодой господин, я должен протестировать эти сущности, — сказал продавец, рассматривая одну колбочку на свет.

— Выберите любую и тестируйте, — хмыкнул я в ответ. — Они абсолютно идентичны.

— Хорошо, тогда возьму вот эту, — продавец выбрал самую правую и взглянул на меня, словно спрашивая разрешение.

— Да, конечно, — кивнул я в ответ.

— Тогда пока располагайтесь, посмотрите на мой товар. Может быть что-то вам придется по вкусу? — продавец чуть поклонился, а после удалился в помещение за ширмой.

Я посмотрел по сторонам. Ну, если я буду строить дом или собирать коллекцию древней рухляди, то обязательно загляну сюда. А сейчас же…

— Хозяин, сюда идут четверо людей. Рожи у них не совсем интеллигентные, — послышался негромкий голос Тычимбы. — В руках держат дубинки…

Глава 5

«Чем больше трудностей преодолевает ведарь, тем легче принимает своё будущее»

Кодекс ведаря

— Как думаешь, будут бить? — спросил я Тычимбу.

— Возможно даже ногами, — ответил верный слуга.

— Поддаться, что ли? Посмотрим, что будут делать дальше…

— А что они будут делать? Схватят сущности, а потом ножиком по горлу и в канализацию. Будем там крыс развлекать…

Наш диалог мог продлиться дальше, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге возникли те самые неоднозначные личности. Правда, в магазин прошли трое, одного оставили на улице, на стрёме. Что же, вполне нормально. Я бы и сам так поступил.

На вид это были люди, которые знали слово «каторга» не понаслышке. У двоих на кистях виднелись следы от кандалов, у третьего на пальцах вытатуированы перстни. Рожи помятые, небритые, хмурые. Дубинки в руках небольшие, но окованные металлом по широкому концу. Прямо палицы. Должны внушать ужас, но мне показались забавными.

— Добрый день, господа! — я постарался улыбнуться как можно лучезарнее. — Скажите, вы меня грабить пришли?

Таким простым вопросом я выбил их из колеи. Мужчины не самой приятной наружности переглянулись между собой. Чувствуется, что они готовились, возможно, репетировали перед зеркалом, а я тут своей простотой сбил их с нужного настроя. Впрочем, настрой вернулся сразу же, как только они заметили колбочки с сущностями на прилавке.

— Сударёк, ты это… Оставь свой хабар, да вали подобру-поздорову, — проговорил тот, у кого были выколоты перстни на пальцах.

— Вообще-то я за этим сюда и пришёл! — улыбнулся я ещё шире. — Оставлю свой, как вы говорите, хабар, заберу деньги, да и пойду.

— Ты тут жизнь можешь оставить, — зловеще проговорил другой.

— Все мы рано или поздно оставим свои жизни. Кто-то сегодня, кто-то завтра, а кто-то и вовсе через сто лет. Я собираюсь быть в числе последних, — я продолжал всё также жизнерадостно улыбаться.

— По ходу, он шлёпанутый, — человек с перстнями поделился диагнозом со своими коллегами, на что те покивали. Потом внимание снова переключилось на меня: — Эй, блаженный! Тебе последний раз повторяю — оставь свои пузырёчки и потеряйся в тумане.

Ох, какие же они всё-таки одинаковые, эти ребята, которые не хотят работать честно, но которые хотят кушать вкусно. Сколько я их видел в прошлых жизнях? Скольких из них проводил на тот свет?

— Ребята, давайте серьёзно, — вздохнул я и стер улыбку со своего лица. — Вы знаете, что означает цвет моей одежды?

— Вроде как крылатый всадник? — спросил один. — Хотя, хрен его знает — вдруг ты спецом её нацепил, чтобы тут нарисоваться? Думаешь, что тебе это поможет?

— Ага, один вопрос мы выяснили, — кивнул я в ответ. — Второй вопрос — как у молодого человека могли оказаться сущности?

— Взял у папки? Тот тебе подкинул для учёбы, а ты поистаскался и решил их скинуть?

— Ну что же, вполне правдоподобная версия, — ухмыльнулся я. — Но нет. Эти сущности я собрал сам, своими руками. А что это означает?

Они переглянулись. Потом татуированный спросил:

— Ты чо… Из ведарей, что ли?

— Второй вопрос мы выяснили! А теперь на повестке дня третий вопрос — как быстро ведарь из аристократов размотает четырёх мужичков, которым бы ещё жить и жить?

— Вашество, ты и четвертого срисовать успел? — буркнул татуированный. — Какой ты шустрый…

— Так что? Готов рискнуть здоровьем и попробовать раз-на-раз?

— Вот ещё… Да и не один я, а четверо нас. Никак справишься, вашество? — хмыкнул мужик.

— Платить за ваше содержание в больничке я не собираюсь!

Трое мужчин переглянулись между собой. С одной стороны они наслышаны про ведарей, знают одежду крылатых всадников, а с другой стороны жадность перевешивает страх и знание. Похоже, что в бою они пока ещё ведарей не видели, потому и колеблются.

Мне надоело ждать. Я дал им шанс, а дальше они уже сами для себя решат — попытать судьбу или всё-таки прислушаться к голосу разума.

— Эй! Хозяин заведения! — позвал я. — Что там с моим товаром? Вы будете брать? Или мне поискать другое заведение?

Ширма отодвинулась в сторону, под тусклый свет ламп вылез большой нос. Маслянистые глазки заморгали, глядя на татуированного:

— Это чистая сущность, без примесей. Меньше недели срок!

— И сколько вы за него дадите? — спросил я.

— Ну, рублей пятьсот, — неуверенно выдал хозяин магазина.

— Семьсот рублей за каждую колбочку, — я скинул на стольник привычную цену. — Если договоримся, то и дальше смогу поставлять.

— Две сто, — посчитал в уме один из стоящих. — Не хило…

— Я считаю, что это достаточно за хороший товар. Так что, берёте? — я перестал улыбаться и посерьёзнел.

Если раньше развлекался, то сейчас мне это надоело. Я подустал за сегодня и хотел есть. Если сговоримся с хозяином, то и дальше буду поставлять ему сущности, а если нет, то и нечего тут отсвечивать.

— Сударик, сдаётся нам, что ты всё-таки поделиться хочешь? Для одного молодого человека столько бабла многовато. Места у нас неспокойные, всяк обидеть может, а мы за охрану всего лишь половину возьмём, — оскалился корешками кариозных зубов татуированный.

В его руке по палице побежали мелкие молнии. Активизировал живицу, засранец. Значит, решились ребятушки-и-и! А ведь я давал шанс…

Хак!

Пошёл махач…

Бой в замкнутом пространстве чреват случайными повреждениями — либо в стенку ударишься и подставишься под атаку, либо рукой что заденешь и собьёшь удар. Поэтому я всегда в таких случаях предпочитал биться на свежем воздухе. Там и раздолья больше и места для размаха!

Именно поэтому я отправил на улицу татуированного ударом ноги в грудь. Он успел красиво взмахнуть руками и зарядить правому коллеге по разбойному цеху дубинкой между глаз. После этого вылетел с матами наружу. Я решил не обижать оставшегося на ногах и тоже влепил промеж карих глаз.

На всё про всё ушло три секунды. Три секунды, два удара и вот один орёт на улице, а двое лежат внутри магазина.

— Прошу прощения, вынужден покинуть вас для срочной консультации по денежному вопросу, — кивнул я продавцу с лёгкой улыбкой. Правда, потом улыбку стёр и проговорил голосом металлического робота: — Я вернусь…

— Да-да, конечно, — ошалело пробормотал продавец, крутя носом из стороны в сторону.

По виду он был растерян до нельзя, но вот глаза выдавали совсем другое. Нет, он был хорошим актёром, ведь столько времени проторговал в таком месте, но… На каждого актёра найдётся свой въедливый зритель. И таким зрителем сейчас стал я.

Я не поверил продавцу ни на миг.

— Эй, чо за суета? — донеслось с улицы. — Бобёр, ты чего тут?

Ага, вот и последний участник нашей маленькой драмы подключился. Что же, надо и его наградить за службу. Всё-таки за время нашей познавательной беседы никто не вошел в помещение!

— Задействуй зрение сзади, — шепотом отдал приказание слуге.

— Будет сделано.

В один момент я начал видеть как спереди, так и позади. Что же, моё недоверие к растерянности продавца оказалось оправданным — стоило только повернуться спиной к этому человеку, как он тут же достал из-под прилавка револьвер огромных размеров.

Движение пальца на спусковом крючке я уловил за долю секунды. В следующий миг кувырнулся назад, пролетая мимо мирно спящих на полу грабителей. Грохнул выстрел. На пол посыпались инструменты и оружие. Я поймал падающий кинжал в богатых ножнах и метким броском направил в сторону владельца.

Бац! Кинжал рукояткой приложился ровно в то же место, куда попадали удары спящим грабителям. То есть между глаз. А что? Стиль надо соблюдать!

Продавец не стал себя уговаривать отдохнуть, а просто рухнул на пол, как мешок с дерьмом. В магазине стало на одно мирно сопящее тело больше.

— Это чо у вас тут? — в проём двери заглянуло рябое лицо.

Ага, вот и четвёртый грабитель. Явно не слишком умный, как и трое предыдущих.

— У нас тут салон спа! — бодро ответил я, вскакивая на ноги. Потом принюхался и поморщился. — Впрочем, кое-кто устроил «сра».

— Ты кто? Ты чо? — захлопал глазами рябой.

Ну, я же говорил, что его голова тоже не отягощена интеллектом? И как такие только доживают до средних лет?

— Я обычный покупатель, — терпеливо попытался разъяснить ему сложившуюся ситуацию. — А вот они взяли и передрались между собой. Вон того вообще выбросили на улицу.

В это время мужчина с татуированными пальцами откинул прочь рябого и ворвался в магазин. Его руки были покрыты сверкающими молниями. Намерения были ясны и читаемы, как у стандартного посетителя борделя.

С поднятым кулаком и распахнутым ртом предводитель грабителей бросился в бой и…

Снова вылетел на улицу от прямого удара ногой в грудь!

Вот ничему его боль не научила. Пришлось ударить уже посильнее. Увы, на этот раз он не зацепил своего товарища, но зато пролетел чуть дальше, чем предыдущий раз. Шлепнулся на край дороги, а потом успешно скатился в придорожную канаву, подняв кучу брызг.

Из канавы ещё вырвалась пара электрических разрядов и хлестнула по растущему рядом кусту лопуха. От разрядов широкие листья моментально съёжились, словно испуганно сжались ладошки.

— Серьёзный и вдумчивый диалог был прерван внезапной вспышкой ярости, — констатировал я. — Жаль, а мы стали почти как братья…

— Ты кто? Ты чо? — заморгал снова появившийся рябой.

— Мужчина, вы повторяетесь, — ответил я. — Неужели это самое интересующее вас на данный момент? Я бы на вашем месте сейчас убегал бы прочь. И желательно побыстрее! Так поступают разумные люди, видя перед собой непонятное и грозное существо!

Челюсть рябого сама собой отпала. Он застыл, переваривая полученную информацию.

— Руки вверх! — раздалось позади меня.

Хм, а у продавца крепкий череп! Вон как быстро очухался! И снова потянулся за револьвером.

— Уважаемый продавец, — проговорил я, миролюбиво исполнив просьбу. — Я принёс вам товар и предложил взаимовыгодное сотрудничество. Вместо этого вы вызвали шайку грабителей и наставили на меня оружие… Начали угрожать аристократу… Как вы сами считаете — достойны ли вы после этого продолжить своё существование? Подумайте, я не тороплю вас.

— Я… Я… — хозяин явно растерялся.

Он переводил взгляд с меня на улицу, где из канавы вылезал предводитель шайки. Короткостриженную голову предводителя украшал порванный пакет-маечка с эмблемой сетевого магазина.

— Вы осознали, что поступили неправильно и хотите дать мне повышенную цену за мои услуги? Что же, это приятно. Тогда цена составит не семьсот, что на сотню ниже положенной, и не восемьсот, а девятьсот за колбочку. Почему сто сверху, спросите вы? А это надбавка за нервы и разочарование в нашем так неудачно начавшемся сотрудничестве.

— Что мне мешает нажать на курок? И забрать все деньги себе? — буркнул слегка успокоившийся продавец.

— Осознание того факта, что третья пуля пробьёт ваш череп, многоуважаемый, — просто ответил я. — Не повторяйте ошибки вон того мужчины…

Главарь шайки к этому времени выбрался из канавы. Он осмотрелся, а потом, шатаясь и что-то бурча под нос, двинулся в сторону магазина. Осоловелые глаза вычленили меня в магазинном полумраке и выбрали как цель. Вот же какой настырный!

В его руках постепенно начала формироваться шаровая молния. Неприятная штука, скажу я вам. А в закрытом помещении ещё и очень опасная.

— Если он сейчас метнёт свой снаряд сюда, то можете попрощаться со своим магазином, — я кивнул на бредущего главаря.

Продавец чуть высунулся из-за прилавка, не опуская револьвера. Он тоже уставился на бредущего мокрого Бобра. В плешивой голове резко сложились два плюс два, поэтому продавец окрикнул главаря шайки:

— Бобёр! Ты чего задумал? А ну выруби свою зажигалку! Спалишь же тут всё ко всем чертям!

Но Бобёр его не слышал. Он выбрал цель и шёл на неё, как наведённая ракета. Теперь окружающего мира для него не существовало. Был только я и моё уничтожение. Всё остальное только мешало осуществлению плана.

Молния в руках постепенно становилась больше. Её треск и монотонное гудение сделало своё дело — рябого сдуло прочь, как и не бывало. Мужчина понял, что хорошим это не закончится.

— Так что, будем ждать броска или вы всё-таки примете моё предложение? — спросил я хозяина магазина.

Главарь шайки в это время поднял руки вверх, намереваясь метнуть шаровую молнию внутрь. Я уже оценил риск для себя и выбрал путь к отступлению. Впрочем, я всё ещё надеялся на благоразумие продавца.

— Бобёр! Не надо! — выкрикнул продавец.

Увы, тот его не слышал. Ещё пару шагов и молния полетит внутрь магазина.

— Так что вы скажете на моё предложение? — спросил я.

— Я согласен! Дворянчик, я согласен! Останови его! — револьвер опустился вниз.

Ну что же, весьма благоразумное решение.

— Тычимба, отвлеки Бобра! — скомандовал я.

Почти в ту же секунду справа от главаря раздался грозный окрик:

— Простите! Не подскажете — как пройти в местную библиотеку?

— Чо? — вздрогнул Бобёр и оглянулся.

Конечно, рядом никого не обнаружилось, зато этого времени мне хватило, чтобы сделать два рывка. По окончании второго рывка сокрушающий пинок в грудь заставил главаря взмыть в воздух.

Я ринулся следом и уже сдвоенным ударом ступней отбросил его ещё дальше!

Главарь вместе со своей шаровой молнией перелетел через дощатый забор дома неподалёку и рухнул вниз. Через секунду там раздался взрыв такой силы, что земля содрогнулась, а из забора вылетели несколько досок.

Вверх взметнулись вырванные кусты картошки, оранжевые клыки моркови. Они на миг повисли в воздухе, словно раздумывая о полёте в теплые страны, а потом рухнули вниз.

В дыру в заборе я рассмотрел, что осталось от настырного главаря. М-да, очень неприглядное зрелище. Как говорится — не рой другому яму, сам в неё попадёшь. Шаровая молния попала в хозяина и не помиловала.

Я покачал головой. Вот ещё одна бессмысленная смерть. А ведь я давал шанс этому грабителю. Предлагал уйти. Почему они никогда не уходят? На что надеются?

Рябой вон сделал выбор и смылся по тихой грусти, а Бобёр… Он тоже сделал свой выбор.

Ещё раз посмотрев на лежащее тело, вздохнул и вернулся к продавцу. Аккуратно переступил через остальных двоих грабителей. Они так и не пришли в сознание.

— У меня ещё будут сущности, — проговорил я, подойдя к продавцу. — Сейчас же с вас две семьсот, уважаемый…

— Гиви Толстяк, — проговорил продавец. — И это… может быть всё-таки договоримся на две четыреста?

— Я удивляюсь вам, многоуважаемый Гиви Толстяк. На улице труп, тут двое, ещё один убежал, а вы торгуетесь?

— Не, не торгуюсь. Мне как раз придётся разруливать ситуацию. И на смерть Бобра придётся скидываться. А ещё перед «Ночными Ножами» отчитываться…

Я усмехнулся. Опять «Ночные Ножи». Я уже сталкивался с ними раньше, и наша встреча не была хорошей.

— Что же, цена может и снизиться, если вы поможете мне с информацией. Чего вы смотрите на этих двух? Они спят и видят сны, — я подошёл к каждому из лежащих и прикоснулся к яремным венам. — И спать будут ещё минут пять. Как раз хватит времени для нашего разговора. И да, вы пока можете отсчитать нужную сумму.

— Что вы хотели бы узнать, господин? — любезным тоном поинтересовался Гиви.

— Расскажите мне о преступной структуре в Белоозере. Кто тут самый главный?

— Самый главный? Над Белоозером поставлен Митя Февраль. Он тут главный. Остальные его бойцы. Я плачу Бобру за охрану… Кхм… То есть платил, — поправился продавец, отсчитывая купюры.

— Что же, теперь придётся платить другим?

— Да, свято место пусто не бывает, — вздохнул продавец и посмотрел на меня. — И вас будут искать, господин. Ночные Ножи так просто обиду не прощают. К тому же они знают, что вы из жильцов…

— Ничего страшного. Я навещу Митю Февраля и поговорю с ним, постараюсь объяснить ситуацию. Вашей вины тут нет, я всё понимаю. И, надеюсь, что этот инцидент не станет препятствием для наших дальнейших торговых отношений?

— Господин, боюсь, что вынужден отказаться, — вздохнул продавец. — Вы пришли-ушли, а мне тут оставаться. Мне и красного петуха подпустить могут…

— Не переживайте, после моего разговора с Февралём мы продолжим общение, — уверенно ответил я и протянул руку. — Иван Васильевич! И не буду возражать, если вы назовёте моё имя проснувшимся ребятам. Всего доброго, Гиви Толстяк…

— Всего хорошего, Иван Васильевич, — пожал руку в ответ продавец. После чего протянул отсчитанные деньги. — И храни вас Господь…

Глава 6

«Мужество — первое из ведарских качеств, потому что это качество, которое гарантирует появление всех остальных»

Кодекс ведаря

Москва. Кремль. Кабинет царевича Владимира Васильевича

Четверо бояр расположились за столом, во главе которого сидел царевич. Таинственный полумрак кабинета подсказывал смысл того, зачем тут тайно собрались представители не самых бедных родов.

Секретарша расставляла заказанные напитки, неслышно скользя по мягкому ковру. Чашки вставали на блестящую поверхность, которая отражала дорогие костюмы, блестящие заколки галстуков, поблескивающие драгоценными камнями запонки. За часы каждого из сидящих можно не только купить хорошую квартиру в центре Москвы, но также обеспечить безбедную старость внуков.

Все эти люди, входящие в Боярскую думу, были теми, кто занимал немалое место в управлении царством.

Владимир Васильевич терпеливо дождался, пока Маргарита Николаевна поставит последний предмет на стол. Женщина среднего возраста, лощёная и вечно улыбающаяся винирами, работала на царевича уже не первый год и знала цену скорости обслуживания знатных людей. Она, как опытный дворецкий, всегда старалась предугадать желание господина.

И вместе с тем была верна, как никто. Владимир Васильевич периодически проверял её детективами, жучками, скрытыми камерами, и всегда оставался доволен проверками. Верные люди всегда ценились на вес золота…

Всегда… А в последнее время особенно!

— Маргарита Николаевна, попросите, пожалуйста, не беспокоить, — сказал Владимир Васильевич, когда женщина почти подошла к дверям.

— Хорошо, господин, — поклонилась она, улыбнулась и вышла.

— Судари бояре, как вы добрались? — спросил царевич, делая глоток кофе. — Всё ли осталось в тайне? Не было ли за вами наблюдения?

— Наблюдение за боярами? Оно никогда не уходило. Но есть способы его увести в сторону, — ухмыльнулся князь Шуйский.

— Да, недаром же у каждого есть по двойнику, — кивнул князь Селиверстов. — И если хочешь скрыться со всевидящих глаз, то приходится порой выбираться на цыпочках и с маской на лице. Мой двойник сегодня пошел в театр, на премьеру… Потом расскажет.

— А вот о вашем подземном ходе мы не слышали, — сказал князь Бельский.

— И это весьма интересная находка, Ваше Величество, — проговорил князь Романов. — Никогда бы не подумал, что с Сергиева Посада идет под землёй вагонетка.

— Порой приходится думать про отход заранее, чтобы потом не искать в панике спасение, — кивнул Владимир Васильевич. — Царям всегда нужно думать о будущем, но при этом держать в памяти прошлое.

Он снова сделал глоток и посмотрел на бояр.

— А можно узнать про цель нашего собрания? — спросил Бельский. — И про такую таинственность?

— Конечно можно, — кивнул царевич. — И касаться оно будет скорого казанского нашествия…

— Так ваш батюшка про это говорил, — сказал Селиверстов. — Вроде бы порешали всё? Или какие-то новые указания будут?

Царевич опять отпил и отставил в сторону чашку, чуть подвинул блюдце в сторону. Он посмотрел на Селиверстова, который тоже взял свою чашку. В отличие от царя, который любил кофе, Селиверстов предпочитал зелёный чай. Маргарита Николаевна умела неплохо заваривать и этот напиток.

После того, как чашка с зелёным чаем коснулась блюдца, Владимир Васильевич заговорил:

— Конечно будут. Вы сами могли наблюдать, что моему отцу нездоровится. В последнее время я замечал не раз, что отец выглядел не так, как обычно. И он не всегда говорит то, что может быть верным.

— А что может быть верным? Только дать отпор татарам, показать им, что русичи тоже не лыком шиты! — усмехнулся Селиверстов.

— Не совсем так, — покачал головой царевич. — Можем и дать отпор, но… Татары будут не одни. Им будет помогать Крымское Ханство. А может быть вступится и Сибирский каганат. Соединившись воедино, они снова Золотой Ордой пройдут до дальних рубежей и разорят всё царство…

— Знать, такая судьба, — вздохнул Селиверстов.

Царевич встал, подошел к окну, занавешенному шторами. Дернул пару раз за ткань, расправляя складки. Потом повернулся к сидящим и усмехнулся:

— Судьба… А ведь у всех она разная, судьба-то эта. И то, что родился сыном царя, тоже не решает, что проживешь всю жизнь в праздности и довольстве. Знаете, господа, как-то в молодости царь-батюшка вывез нас троих на дальний рубеж. Вместе с бедной семьёй мы прожили в лачуге неделю. Он хотел показать нам различие между царской жизнью и жизнью бедняков.

— И что? Вы увидели большие различия? — спросил с улыбкой Шуйский.

— Да, различия были невероятные. Об этом каждый из нас сказал царю-батюшке. Мы с Фёдором пожаловались на отсутствие удобств, связи, элементарных средств гигиены, а вот Иван… Иван тогда сказал отцу такое, что его слова мне врезались в память: «У меня всего одна собака, а у них четыре. У нас бассейн до середины сада, а у них ручей, которому нет конца. У нас в саду светят заморские фонари, а у них днём и ночью всё освещают небесные светила. У нас терраса до переднего двора, а у них просторы до самого горизонта. У нас небольшой участок земли, на котором мы живем, а у них бескрайние поля, которые нельзя окинуть взглядом. Мы покупаем пищу, а они выращивают её сами. У нас вокруг дворца стены для защиты, а у них есть друзья… Отец, я понял, как на самом деле мы бедны!»

— Простите, Ваше Величество, но ваш младший брат — другак! Он и видит всё по-другому, — проговорил Бельский.

— Между тем, он видит, как можно двоих за секунду вырубить, — усмехнулся царевич.

— Наши дети просто поддались, — поджал губы Бельский.

— Я даже не буду спорить… Так! К чему я это рассказал? Ах да! Судьба! Нет, многоуважаемый Матвей Кириллович Селиверстов, судьба это другое. Судьба — это неотвратимая предопределённость, а мы можем сделать так, чтобы она была не очень предопределена… И можем слегка исправить её течение!

— Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — спросил Шуйский.

Остальные бояре тоже поджались, как гончие, почуявшие добычу.

— Господа бояре, вы считаетесь одними из самых богатых дворян нашего царства. Ваши заводы, ваши фабрики находятся в разных городах и губерниях. И вам вряд ли бы захотелось, чтобы татары при своём набеге разорили ваши активы?

Бояре усмехнулись в ответ:

— Конечно. Этого никому бы не хотелось! Ещё бы!

— Так вот, можно договориться с ханом Сахибом и попросить о том, чтобы татары не трогали некоторые здания и помещения, — ответил царевич, посмотрев на бояр.

— Что? За спиной царя договариваться с татарами? Чтобы царство сдать на поругание казанцам? — вскочил Селиверстов.

— Что не так, князь? — поморщился царевич. — Мы же деловые люди. Мы понимаем, что татары придут и уйдут. Ну пожгут они города, поломают людишек, потискают простолюдинок, но… При этом всём мы можем обезопасить себя и свою казну! А при отстраивании повреждений и городов можем к тому же ещё и заработать!

— Но ведь… это же предательство! — Селиверстов стукнул кулаком по столу.

— Полно вам, князь, какое же это предательство? Это лишь забота о собственных карманах, — проговорил царевич. — Мало кому захочется остаться с голой задницей после набега. Напоминаю, что татары придут и уйдут… Хорошо, пусть последним аргументом в нашем споре станет тот факт, что вместе с татарами придёт Бездна!

На холеных лицах отразилось замешательство. Царевич чуть скривил губы в ухмылке, наблюдая за колебаниями остальных трёх бояр. Вот на лице Селиверстова колебаний не было. Он смотрел чуть ли не вызывающе!

— И не хотелось бы, чтобы Бездна осталась, когда татары уйдут прочь. И этому мы тоже можем способствовать, — проговорил царевич.

— Как? Договариваться с Бездной? С теми тварями, что лезут оттуда? — горячился Селиверстов.

Его лицо покраснело. Он вдруг схватился за сердце и тяжело опустился на стул. Побледнел. Испуганно посмотрел на царевича.

Тот хмыкнул и нажал на кнопку связи селектора:

— Прошу внести средство от сердечной боли!

Дверь в кабинет приоткрылась. Вошел мужчина из числа Сверкающих, который служил в личной охране царевича. На подносе он нёс нечто, накрытое металлическим куполом. Мужчина поставил поднос перед Селиверстовым, поклонился царевичу и вышел.

— Знаете, Матвей Кириллович, — проговорил Владимир Васильевич с усмешкой. — Когда батюшка царь начал меня с детства приучать к ядам, я сперва не понял — зачем он это делает? Ведь у нас есть дегустаторы, которые пробуют разные блюда и отравить нас практически невозможно. На это отец сказал, что яды совершенствуются, их действие может быть замедленным и вообще незаметным. Так вот, я постепенно привык к различным ядам, а также научился распознавать их по малейшим оттенкам…

Селиверстов испуганно смотрел на царевича, его рот пытался захватить как можно больше воздуха.

— Допустим, вот в этой чашке смешаны цветы горькой полыни, корень кукурузы, сок борщевика и корень белены. Весьма действенный яд, вот только… Только я к нему невосприимчив. И даже удивился слегка, когда моя секретарша Маргарита Николаевна начала подсыпать мне его в кофе. Впрочем, поручив доверенным людям основательно покопаться в подноготной своей секретарши, я выяснил, что она вам приходится дальней родственницей. Да, у меня есть такая возможность, как бы вы не пытались скрыть это. А родственные связи способны открыть многие двери… Вот только они же способны и закрыть их!

С этими словами царевич снял крышку с подноса и на Селиверстова уставилась аккуратно отрезанная голова секретарши. Черные волосы всё также были собраны в пучок на затылке, а дорогие очки в оправе ничуть не покосились. Создавалось ощущение, что сейчас секретарша откроет глаза и спросит — не изволят ли господа чего-нибудь ещё?

Боярин в страхе откинулся назад. Попытался вскочить, но ноги не держали. Он упал на мягкий ворс ковра и задергался, попытавшись отползти подальше. Остальные трое бояр смотрели на Селиверстова без особой жалости. В жестоком мире приходится быть жестоким. А в месте, где плавают акулы, лучше всего самому стать акулой.

— Правда сердце уже не доставляет проблем? Ха! А вот вы, оказывается, вовсе не способны различить яд в принесённом напитке, — покачал головой царевич и взял в руки чашку Селиверстова. — Зелёный чай… как же легко спрятать аромат миндаля за запахом жасмина. Конечно, жаль немного Маргариту Николаевну, но… Думаю, что новая секретарша справится с делами не хуже прежней, а вот что касается вас…

Царевич встал и склонился над Селиверстовым:

— Вы вернетесь из театра и будете дальше жить, Матвей Кириллович. А какой-то чудак прямо из моего кабинета отправится на корм рыбам. Вместе со своей дальней родственницей! И никто не узнает, что тут произошло, ведь правда, господа? Перед тем, как ответить, подумайте — вскоре на продажу выйдут заводы Селиверстова, которые он, по крайней низкой цене, продаст своим добрым друзьям… Да, пустит семью по миру, заставит их в полной мере ощутить бедность и нищету, но это его решение, кто же осудит боярина Селиверстова? Да при том, что сам он и вовсе пострижется в монахи! Никто же не осудит?

Царевич взглянул на оставшихся трех бояр с интересом. Все трое покивали:

— Да, заводы Селиверстова не должны остаться без должного управления. А если их ещё и татары не тронут, то вообще будет хорошо.

Селиверстов пытался что-то прохрипеть, но язык, внезапно ставший невероятно огромным, мешал это сделать. Пытаясь запустить воздух в отёкшее горло, боярин царапал горло, но всё было бесполезно.

Вскоре князь Селиверстов перестал дергаться, выпучив глаза на своего убийцу. Остальные бояре сидели с каменными лицами. Лишь лёгкая бледность выдавала их волнение, но не больше.

— Вот так-то, Матвей Кириллович, — сказал царевич, когда судороги перестали сотрясать тело боярина. — Вот так-то…

После этого Владимир Васильевич взглянул на оставшихся бояр:

— Ну что, господа, кому какой кусок из Селиверстовского пирога приглянулся?

* * *

Белоозеро. Поместье Рюриковича и Годунова

Когда я подходил к поместью, то почувствовал, как в правом кармане потяжелело. Тут же получил доклад Тычимбы:

— Взял всё ценное из карманов утырков. И не только из них…

Я вытащил из кармана добычу и брезгливо отбросил окровавленный зуб:

— Фу! Ты чего? И ведь это не золото, а напыление. Мог бы и разобраться…

— У меня под рукой не было химической лаборатории, — прозвучал обиженный ответ.

— Ладно, спасибо тебе за это. Когда очухаются, то пусть пеняют на себя. Сколько тут?

— Полторы тысячи. Тысячу нашёл у мертвяка…

— Ну и ладно, ему они всё равно больше не понадобятся. Килограмм авокадо с меня.

— Замётано! — был ответ Тычимбы.

— Где же вы ходили, Ваше Величество? — спросил меня Годунов с порога. — Я тут уже весь издергался. Собрался уже по больницам и моргам звонить!

— Ходил прогуляться, Борис. Обо мне не стоит беспокоиться в плане происшествий. Вот лучше бы обеспокоился тем, что царскому сыну во время ужина в желудок бросить?

— Так я это… Я сейчас скажу Марфе, и она мигом что-нибудь сварганит! А может быть и после обеда чего осталось?

Что-то он стал слишком суетливым. Всё подбегал, чуть ли не хватал за руки и старался заглянуть в глаза. Я спросил напрямки:

— Чего натворил, Борис?

— Чего сразу Борис? Я вообще ничего! Это княжны позвонили и предложили прокатиться вечером по Белому озеру. Вроде как нас покатают на яхте опытные моряки, креветок половим или карасей, а я…

— А ты? Чего ты снова им наплёл? — насторожился я.

— Я сказал, что мы сами можем управлять яхтой. И что не надо нам никаких моряков, мы и сами можем управиться! Мы же можем, Иван Васильевич?

— И зачем ты это ляпнул? — склонил я голову на плечо. — Чтобы остаться один на один с Карамзиной?

— Ну да! Всё-то вы понимаете, Иван Васильевич. Так что, мы же можем управлять яхтой?

— Ну, кое-какие навыки у меня имеются, — проговорил я, чем вызвал облегчённый выдох Годунова. — Но гонять как оглашенные не будем! Можем кого в темноте зацепить!

— Да я уже вообще собирался на вёслах плыть! — весёлым козликом запрыгал Годунов. — А вот тут так получилось! Ух, как же здорово! Ух…

— Если я сейчас с голода не помру, то обязательно выйдем на озеро, — усмехнулся я в ответ.

— Ой, чего это я? — спохватился Борис. — Конечно же сейчас распоряжусь. Марфа! Меланья! Господин Рюрикович жрать хочет!

Ну, в принципе, я был настолько голоден, что и в самом деле хотел не есть, а жрать. Или даже ЖРАТЬ!!!

Марфа расстаралась на славу. Когда я умылся, переоделся и спустился в зал, то стол уже был накрыт. Я едва не проглотил язык, когда попробовал уху по-царски. Прозрачный, наваристый рыбный бульон с кусочками судака, осетрины и щуки, украшенный зеленью и дольками лимона просто таял во рту.

— Ну что, неплохо, да? — спросил Годунов, выводя меня из блаженствующего состояния. — А вот это попробуй!

Я приступил к говядине по-строгановски. Нежные кусочки говядины в сливочно-грибном соусе соседствовали с картофельным пюре и маринованными огурчиками. Я старался растянуть удовольствие, но сам не заметил, как уже скреб ложкой по пустой тарелке.

— Теперь я услышал, как трещит за ушами, — прокомментировал Годунов. — И этот треск не очень музыкален.

Я хотел посоветовать ему заткнуться, но… когда подали осетрину… Стейк из рыбы, обжаренный на гриле до сочной оранжевой корочки, подали с ломтиками лимона и свежей зеленью. Мякоть таяла на языке, вкусовые сосочки пищали от восторга.

Чай на травах с добавлением мяты, ромашки и зверобоя подали в самоваре, когда я уже собрался ослабить ремень на брюках. Еле слышимый дымок придавал чаю невероятный вкус. Пирог с вишней и сметаной стал финальной точкой этого праздника плоти.

После такого плотного полуобеда-полуужина я жутко захотел спать. Но… Если Годунов уже договорился насчёт водной прогулки, то кто я такой, чтобы лишать его этого удовольствия?

Он же потом начнёт ныть и скулить. Да и самому не мешало бы развеяться. Заодно и искупаться можно, а то я так давно не плавал!

Всё-таки обожаю природу — она придаёт сил и энергии не хуже сущностей. Когда остаёшься в лесу один на один с деревьями, то можно услышать, как они обмениваются мудростью минувших лет. А в плеске воды порой расслышишь то, что не узнаешь и за десять лет.

Что до управления яхтой, то я и в самом деле умел с ней управляться. Так уж повелось, что ведари просто обязаны были научиться управлять любой техникой. Мобильность была главной составляющей ведарей. Мы должны были домчаться до нужного Омута как можно быстрее на всём, что попадётся под руку. Иначе, могли пострадать люди…

И как бы я не предвкушал приятное времяпрепровождение, всё равно жизнь внесла свои коррективы!

Глава 7

«Ведарь должен любить жизнь больше, чем её смысл!»

Кодекс ведаря

Когда за нами заехали княжны Бесстужева и Карамзина, то я ни о чём не подозревал. Мы мило проболтали всю дорогу, а вот уже на набережной нас ждал сюрприз.

Солнце ярко светило, отражаясь в воде и создавая искрящиеся блики. Яхта имела белоснежный корпус и парус, который развевался на легком ветерке. На палубе виднелись уютные сиденья, где можно отдохнуть, наслаждаясь свежим воздухом и панорамным видом на окрестности.

Вокруг озера раскинулись зелёные холмы и леса, создавая живописный фон. Вода кристально чистая. Я бы даже остановился, чтобы искупаться или просто насладиться тишиной и спокойствием этого прекрасного места.

Причал для яхты Бесстужевой оказался внутри небольшого частного парка, для попадания в который требовалось проехать через шлагбаум. Похоже, что этот парк был огорожен и явно зачарован от попадания простолюдинов. Ну что же, аристократы любят уединение и не терпят, когда рядом с их шашлыками квасят сомнительные личности. Мы подъехали к стоянке, где уже стоял чей-то дорогой автомобиль.

Как только мы вылезли из машины, из соседнего автомобиля показались княжич Шуйский, княжич Романов, боярышня Собакина и ещё одна девушка из нашей группы, боярышня Марина Дорничева.

— Ого, какая встреча, — хмыкнул я при виде показавшейся группы.

— Да уж, княжна Бесстужева пригласила нас покататься на яхте и не сказала, что взяла с собой сопровождение для поездки. Екатерина Семёновна, вы можете отослать прочь свою слабую охрану, теперь вы под надёжной защитой, — проговорил Романов с кривой ухмылкой.

— Я надеюсь, что рыбы оценят ваш юмор по достоинству, поскольку он такой же плоский, как и их тела, — хмыкнул я в ответ.

— Только если вы лично передадите им мои слова, — тут же набычился княжич.

— Ну-ну, родные, мы же не будем ссориться? — между нами вклинилась княжна Бесстужева. — Мы с княжной Карамзиной специально подготовили эту прогулку для того, чтобы ближе познакомиться и найти общие темы. В конце концов, нам придется делить как ученическую парту, так и боевые моменты. И не хотелось бы, чтобы в противники попались враги. Лучше всё-таки выбрать друга, который в случае чего не доведёт удар до конца!

Боярышня Собакина с лёгкой улыбкой смотрела на меня, и я не стал вести себя как склочная баба на базаре. Хочется Романову задевать меня? Ну, я смогу задеть его во время прогулки на озере. Задеть так, чтобы он остудил свою горячую голову.

— Княжна, вы говорили, что нас ждёт увеселительная прогулка, но пока что я вижу лишь элементы напряжения, — склонил голову к плечу Шуйский. — Вы уверены, что эти двое нам так нужны?

— Конечно же нужны! Иван Васильевич будет вести яхту! А я собираюсь придерживать от падения княжну Карамзину. Так что все на своих местах! — проговорил Годунов.

— Да? А мне что-то подсказывает, что эта яхта вовсе не то место, где вам будут рады, — снова встрял Романов.

Годунов нахмурился и собрался было высказать княжичу пару ласковых, но снова вмешалась княжна:

— Ну, право, Михаил Данилович, что же вы задираетесь? Я специально отослала всю команду, так что мужчины теперь могут доказать, что они не только на словах могут красоваться, но и показать себя в деле. Или мне всё-таки вернуть команду назад?

— Что касается меня, то я могу управлять яхтой, — кивнул я в ответ. — Что касается других, я не знаю. Но вот Борис уже выбрал свою роль — он будет удерживать княжну Карамзину от падения.

Всё-таки шутка может разрядить ситуацию. Собакина и Карамзина улыбнулись. Боярышня Дорничева смотрела с лёгкой полуулыбкой. Я ничего не знал про неё, но если эту черноволосую девушку взяли в «крылатые всадники», то явно не просто так. Возможно, она, как и Годунов, является хорошим лекарем. А может быть и боец хороший, только пока не было времени проявить себя.

— Мы с отцом не раз ходили на рыбалку, — проговорил Шуйский. — Так что управляться со снастями я умею — смогу обеспечить уловом.

Ого, вот это уже что-то. Если человек умеет рыбачить, то он уже достоин уважения. Всё-таки не просто прожигатель отцовских денег, а тот, кто сможет заработать на жизнь в случае чего.

— А я могу командовать! — выпятил грудь вперёд Романов. — Мало кто сможет быть таким хорошим капитаном.

— Ну уж нет, — покачала головой Бесстужева. — На этой яхте буду командовать я и все, кто вступит на палубу, станет выполнять мои приказы. Или мужчины боятся подчиниться женщине?

Девушки улыбнулись так, что сразу стало понятно — они оценили подначку по достоинству. Молодым людям же сейчас предстояло выбрать — либо отказаться, либо принять условия игры.

Весьма спорный момент, но… Я люблю риск. И не боюсь показаться покладистым. Тем более, что мне уже представлялось, как я направлю яхту в сторону заката, а рядом будет любоваться яркими красками боярышня Собакина…

— Я знал немало женщин, которые могли повести за собой! Знал женщин, из-за которых сгорали города и умирали государства. Поэтому я признаю ваше право капитана, княжна Бесстужева, — я чуть поклонился Екатерине Семёновне.

— И я не страшусь женских указов! — сказал Годунов. — Когда вспоминаю княгиню Ольгу и её месть древлянам, то всегда восхищаюсь умом этой женщины! А как она перехитрила византийского царя? Это же надо таким умищем обладать? Так что я без страха пойду под капитанское начало Екатерины Семёновны.

— Да? Так интересно? Расскажете, княжич, как княгиня обхитрила царя? — спросила Карамзина, беря Годунова под руку и уводя в сторону.

— Ой, там вообще интересная история была. После смерти князя Игоря и мести древлянам, Константин Багрянородный влюбился в княгиню и захотел взять её в жёны. Ольга же сказала, что не дело это — христианину жениться на язычнице. Тогда царь с патриархом окрестили её и вроде бы вот уже пора бы пирком и за свадебку, а тут княгиня раз! да и выложи завет — нельзя крёстному отцу на своей крестнице жениться. Тут царь и офигел, конечно…

После этого они удалились на достаточное расстояние, чтобы их не было слышно. Карамзина увлекала Годунова дальше по дорожке, постепенно скрываясь за ореховыми кустами. Делала вид, что увлечена рассказом Бориса и внимательно слушает. На лицо окучивание лоха с целью дальнейшего приседа на уши. Не удивлюсь, если Годунов будет за Карамзину ещё и домашнюю работу делать!

Я взглянул на оставшихся молодых людей. Было видно, что им не хотелось повиноваться кому-то, но… Чтобы не терять лицо перед пригласившей, Романов с неохотой произнес:

— Никогда до этого случая не пробовал подчиняться женщине, но… Ради опыта…

— Я тоже попробую сыграть в эту игру, — улыбнулся с натугой Шуйский. — Что же, командуйте, капитан!

— Если уж мужчины доверяют вам, то мы и подавно доверимся, — проговорила Бесстужева, а потом улыбнулась мне. — Царевич, можно ли попросить вас показать, как вы управляетесь с яхтой?

— Я даже поводить дам, только на небольшой скорости, — кивнул я в ответ.

— Ну вот ещё! А если мы потонем? Кто будет виноват? — фыркнула Бесстужева ревниво.

— Я могу взять на себя всю ответственность! — сказал я. — И мы не потонем! У вас ведь опытный капитан!

— А говорят, что моряки не дураки приврать, — скривился Шуйский.

— Ну, до рыбаков морякам ещё работать и работать, — парировал я.

— А мы… — начал было Романов, явно намереваясь сказать какую-нибудь грубость, однако, ему не дали закончить.

— Помогите!!! — раздался истошный женский крик.

— Спасите!!! — вторил ему не менее истошный мужской.

Крики звучали с той стороны, куда ушли Карамзина и Годунов. Я моментально бросился туда. Знаю по своему опыту, что подобные крики просто так не раздаются. А промедление может стоить жизни одному из моих знакомых.

Ореховые кусты мелькали мимо так быстро, как будто я ехал на скоростном поезде. Через пару-тройку секунд я выскочил на то место, откуда доносились крики. Остановился на миг, чтобы оценить обстановку…

Клыкохваты! Сука! Ну не могли найти чего поменьше?

После оценки обстановки начал действовать. Огненный меч и вызванный медведь пришли мне на помощь в шинковании мелких тварей, похожих на жуткую смесь мопса и пираньи.

А мелких засранцев было не меньше десятка! И явно это не все, которые могли шариться по парку.

Клыкохваты тоже были порождениями Бездны. Только из её недр могли появиться такие прожорливые существа, которые обожали человеческое мясо и предпочитали его другому. Тела в блестящей чешуе, огромные пасти, четыре ноги и мощный хвост — вот что отличало клыкохватов от других существ из тьмы.

А ещё скорость, атмосфера сжатий челюстей и высокая прыгучесть! То есть, несмотря на размеры откормленного кота, эти существа были весьма опасны! И они редко охотились поодиночке, в основном загоняли человека стаей и потом плотно обедали, порой оставляя после обеда только обглоданные кости.

Хорошо ещё, что у Годунова и Карамзиной хватило ума запрыгнуть на растущую рядом ель. Клыкохваты не очень хорошо лазят по деревьям, зато умеют быстро перемещаться по земле.

— А ну! Сюда, чувырлы некрещённые! — рявкнул я, перенося внимание мерзких тварей на себя.

Клыкохваты повернули ко мне тупые морды. Оценив то, что мы с тотемным животным находимся на земле, а два верещащих существа на дереве, уродцы выбрали нас.

Они живо рванули в нашу сторону, загребая когтистыми лапами. Оскаленные клыки блестели от слюны. Уродцы уже мысленно рвали нашу плоть, когда я начал действовать.

Я рубанул одну поперёк туловища, и та охотно распалась на две половинки. Ещё одну подбил в прыжке, когда та взлетела на уровень пояса.

Тут же подключился медведь, лупаша когтистыми лапами по прыгающим тварям. Первая атака клыкохватов закончилась пятью трупами, причем две из них дёргались с размозжёнными черепами — работа мишки…

— Ну что, ещё потанцуем, рыбёхи безголовые? — хмыкнул я, когда клыкохваты отскочили в сторону. — Чего застыли, какашки акульи?

Они переглянулись между собой, словно совещаясь. Потом разбились на пары и начали обходить нас по кругу!

Честное слово — я охренел. Эти безмозглые существа раньше кидались в атаку без раздумий. Они вовсе не заботились о том, что их сейчас убьют или покалечат. Они видели цель и не замечали препятствий, а сейчас…

Сейчас у них появилась тактика!

Чёрт побери! Да во всех мирах, в которых я был раньше, у клыкохватов не было даже зачатков разума!

Создания Бездны эволюционируют! Развиваются и умнеют!

А хуже этого и придумать нельзя…

Прыгнувшего справа клыкохвата я поймал на меч, и тут же рванул его напарник. Если первый пошёл по воздуху, то второй ринулся в ноги! Они начали работать по двум уровням, как будто понимали, что для обычного человека необычайно трудно обороняться от двух одновременно кидающихся особей.

Вот только я не был обычным человеком!

Стоило только клинку пройти сквозь летящую рыбёху, как он тут же устремился вниз, а сам я прыгнул за спину атакующего. Меч пригвоздил клыкохвата к земле, а потом лезвие рванулось в сторону морды.

Двойка была ликвидирована!

Их сущности втянулись в моё тело, заряжая энергией и насыщая мышцы силой. Сила и энергия мне сейчас ой как понадобятся, а сущностей можно будет набрать и потом.

Медведь взревел, отбиваясь от налетающих хвостатых уродцев. Два урода повисли на мохнатых плечах, крепко сжав челюсти, а лапами пытаясь вырвать из шерсти как можно больше клочков.

— Держись, косолапый! — крикнул я, отбиваясь от очередной пары.

Та же тактика, которую я встретил круговоротом меча. Чешуйчатые твари мешочками свалились возле других.

Рядом с лицом пролетел огненный шар, и только звериная реакция спасла от попадания по глазу. Я зыркнул в ту сторону — с ели на меня хлопали извиняющиеся глаза Годунова.

— Не помогай мне, Боря! — крикнул я, вбивая лезвие меча в распахнутую пасть очередной жертвы.

— Но я же хотел как лучше!

— Вот и делай как лучше! — новый взмах сбил одну из тварей с медвежьего плеча.

— Мы здесь! — раздался крик Шуйского, а после два снежных комка попали в выбегающих из кустов клыкохватов.

Снежки моментально облепили чешуйчатые тела, превращая клыкохватов в ледяные скульптуры. Огненные шары, выпущенные с ели, разбили эти скульптуры на мелкие кусочки.

На меня бросился один из уродцев, и я уже поднял меч, когда воздушная волна отбросила клыкохвата назад и почти размазала его по столбу сосны. Кто это сделал? Впрочем, неважно.

Клыкохватов стало больше, они большой волной высыпали из кустов. Клыки, когти, мускулистые хвосты — всё это застыло на расстоянии пяти метров от нас. Они застыли, не торопясь нападать. Неужели снова переговаривались между собой?

Сколько их было?

Около полусотни, не меньше.

— Иван Васильевич, как вы? — раздался голос Собакиной. — С вами всё в порядке?

— Со мной всё нормально, — ответил я, не оглядываясь. — А вот женщинам лучше уйти! Эти твари стали как будто разумнее! Я не исключаю засады!

— Нет, засады нет! Я бы увидел! — послышался голос Годунова с дерева. — Нам отсюда хорошо всё видно. Высоко сижу — далеко гляжу!

— Сказочник, блин, — хмыкнул я в ответ. — Смотри, чтобы не подкрались со спины.

— А мы ещё отсюда видим круглую дыру в воздухе, откуда они выныривают! — подала голос Карамзина.

— Вот это уже интереснее! Где она располагается? — я на миг отвлёкся от созерцания чешуйчатых спин.

— На север десять метров. Слева от дорожки! — проговорил Годунов.

— Север за нами, Боря, — укоризненно ответил я. — Может, на юг?

— У меня тут мох! Мне виднее!

— Это не мох, это плесень! — возразила Карамзина. — На юг, Иван Васильевич!

— Мы готовы! — послышалось за спиной.

Я оглянулся. Романов тоже был с огненным копьём. Над ним махал крыльями горящий орёл. Собакина стояла с арбалетом изо льда, а возле ног застыл грозный северный пёс с кристально голубыми глазами. Шуйский опустил руки, с которых стекали водяные кнуты. Большая змея у ног приготовилась к прыжку.

Что же, тотемные животные и родовое оружие… Вполне неплохо. Если ещё с ели поддержит Годунов и Карамзина, то им удастся сдержать клыкохватов минут пять-десять. А мне большего и не надо.

— Господа! Я буду прорываться к Омуту! Если его не закрыть, то эти твари так и будут лезть! Вам нужно…

— Я с вами! — подала голос Марфа Васильевна.

— Вам нужно сдерживать гадов и не давать им разбегаться по сторонам. Мы с вами не хотим лишних жертв? Вот и хорошо, а пока прибудут ведари, пока вступят в бой, пока… В общем, сдерживайте гадов, а мы с мишкой сделаем всё остальное!

— Будьте осторожны, царевич, — проговорила Собакина.

Сейчас её голос прозвучал для меня лучше всякой классической музыки. Так бы и слушал, но… Я же суровый вояка и не должен раскисать! Тем более, когда на кону жизнь моей… Моей… Знакомой?

Даже в мыслях я стараюсь сдерживаться, чтобы снова не ощутить боль из первой жизни! Нет! Я не должен давать волю чувствам!

— Я буду предельно осторожен, боярышня. Ведь я же обещал вас научить управлять яхтой, — подмигнул я в ответ.

— Уродцы начали движение! Из Омута вырвалась стая! — заверещал Годунов.

Клыкохваты словно почуяли подкрепление, начали вставать на задние лапы, прищелкивать хвостом и клацать клыками. Ещё немного и они пойдут в атаку.

Что же, пора!

— Держите их и не давайте себя съесть! Мишка, вперёд! — рявкнул я, запрыгивая на загривок своего тотемного животного.

Мышцы зверя тут же пришли в движение. Клыкохваты взвыли, когда мы пошли в атаку. Медведь подобно каравелле ворвался в порт, полный рыбацких лодок. Я замахал мечом, рубя направо и налево. Мы начали пробиваться к Омуту…

Глава 8

«Ведарь всегда должен развиваться. Завиваться будут дамы и извращенцы!»

Кодекс ведаря

В Омут мы влетели с разгона. Прошибли лбами тонкую ткань мироздания и очутились в очередной локации Бездны.

Мы влетели в болото…

Твою же яркую звезду!

Вот чего больше всего на свете не любил, так это болота!

Почему не люблю? Потому что болото — это настоящий рай на земле для всякой гнуси и различной мерзости! Кто же любит ходить по колено в холодной, вязкой грязи, чувствуя, как она медленно засасывает в свои трясинные объятия? А запах!

А неповторимый, тошнотворный аромат гниющих растений и стоячей воды — просто бальзам для заложенного носа! Вышибает все сопли на раз! А нюхательный аппарат вышибает на два! Вот сходу вышибает, можно даже не задействовать лекарства!

И пусть не смущает тот факт, что каждый шаг может оказаться последним, и вы можете бесследно исчезнуть в трясине, оставив после себя только легкий пузырь на поверхности. Это всего лишь добавляет лёгкий элемент приключения и неопределенности к прогулке по болоту.

Но если повстречать кроме комаров и змей других болотных тварей — то это просто невероятный повод для радости и веселья! Кто не любит чувствовать на своей коже нежные прикосновения комариных хоботков или видеть, как змеи грациозно скользят через грязь? Или ощущать на ногах прикосновения мерзких клыков и когтистых лап? Сказка же…

Да уж, болото — это действительно рай для тех, кто любит приключения, грязь и запах гниения. Но я никогда не мечтал провести свой отпуск в этом удивительном месте.

Локация Бездны на сей раз состояла из замшелых островков среди стоячей воды и чахлых берёзовых стволов. Размером с три стадиона эта локация не вызывала ничего другого, кроме омерзения. Даже медведь подо мной содрогнулся — так ему не хотелось лезть в эту гадость.

Сверху был подсвечиваемый фиолетовыми разводами пещерный свод, такие же стены создавали игру света в редких водных проёмах. Всё остальное пространство сдалось на милость ряске.

А ещё то, что клыкохваты вылезали из-под каждой кочки… Это тоже не вызывало радостных эмоций. Но самое удивительное я заметил впереди!

У дальней от перехода стены сидел… татарский шаман!

Я сначала не поверил своим глазам, даже протёр их, чтобы убедиться, но… Факт оставался фактом. В четверти километра от нас на пеньке сидел шаман в кафтане, расшитым мехом, кожаными лентами, украшенными кольцами, побрякушками, различными письменами. Меховая шапка украшена оленьими рогами. Правая рука шамана лежала на загривке крупного, в два раза больше обычного, клыкохвата.

— Миша, похоже, что мы нашли кукловода! — проговорил я. — Осталось только до него добраться!

Медведь глухо рыкнул в ответ и попробовал лапой воду. Тут же из воды вылетел клыкохват и попытался цапнуть медведя. Тот словно муху отогнал, так легко взмахнул лапой. Но эта обманчивая лёгкость оказалась смертельной для твари. Перекувырнувшись в воздухе тело с почти оторванной башкой плюхнулось в воду.

Тут же место падения забурлило, словно там закипел огромный чайник.

— М-да, похоже, нам придется прыгать по кочкам! Если бухнемся вниз, тогда от нас останутся рожки да ножки… А прыгать ещё ой как далеко… Ну и почему этот папуас не уселся поближе? — посетовал я.

Медведь согласно рыкнул в ответ. После этого присел на задние лапы, оттолкнулся от безопасного островка и взмыл в воздух…

Из воды сразу же начали выпрыгивать клыкохваты, в надежде вцепиться в пузо летящего медведя. Клацали челюстями и отваливались прочь, несолоно хлебавши. Я передал мишке часть своей кольчуги, чтобы безопасно добраться до нужного островка. Пришлось здорово потратиться на энергию — такую-то махину обезопасить.

Медведь по-кошачьи приземлился на лапы, островок даже не дернулся под его весом. Но он задрожал, когда из воды начали выскакивать клыкастые уродцы. Мы с медведем приняли бой. Нам понадобилась целая минута, чтобы расчистить дальнейший путь.

Ну нет, если так дело пойдёт дальше, то мы и за полчаса не управимся. В это время ребят за переходом размотают, а мне бы этого не хотелось. К тому же, энергии на кольчугу для медведя уходит очень много. Пусть с умерших клыкохватов и выплескиваются сущности, но их меньше, чем нужно. К половине пути я могу израсходовать свои запасы!

Нужно было что-то делать и я принял решение покопаться в своих запасах.

Так, кто у нас любит пираний? Крокодилы? Дельфины?

Любят ещё и люди, но у меня не было образов людей, а вот подобия крокодилов водились. Крокозавры! Набрал в позапрошлой жизни на одной из диких рек. Крокозавры были похожи на аллигаторов этого мира, но обладали каменной кожей и невероятной прожорливостью.

Ух, как же тогда пришлось попотеть, чтобы победить этих ужасных тварей. Они сожрали четырех охотников в полной экипировке. И ведь даже не послушали их вопли о том, что это не предусмотрено кодексом! Их приходилось взрывать изнутри, подкидывая гранаты в бараньей требухе. Если бы не эта предложенная мной хитрость, то ещё бы больше охотников полегло в той битве.

И вот теперь пусть отдуваются за сожранных…

Я вызвал образы, напитал их сущностями и запустил троих крокозавров в воду. Мысленным приказом указал направление, куда нам следует пробиваться и…

Эх, какая же подводная битва началась!

Вода моментально окрасилась в красный цвет, пачкая ряску и выплескивая вверх фонтаны из воды, кишок и оторванных частей тел клыкохватов. Поднявшийся ил попытался скрасить своими грязными штрихами общую картину, но алый цвет заставлял всё вокруг приобретать оттенки заката.

Из воды к моей груди потянулся ручеёк, состоящий из сущностей. Я не успевал их складывать в колбочки, приходилось распределять по своей Кольчуге Души и задействовать на медвежьей броне. Жаль, конечно, но лучше так, чем вообще развеивать вхолостую.

Не надо было давать Тычимбе выходной, но мне почему-то показалось, что на яхте ничего не случится и пусть слуга отдохнёт. Я даже купил ему домой килограмм авокадо и включил любимый познавательный канал про космос. Теперь, наверное, лежит в моей кровати, трескает зеленые фрукты и даже не подозревает, что его хозяин тут пытается выжить.

Крокозавры выползли на тот островок, куда мы должны были прыгнуть с медведем в следующий раз. За ними волочились кишки клыкохватов, окрашивая изумрудную зелень травы в грязно-бордовый цвет. Из воды выпрыгивали клыкастые создания, пытались уцепиться за каменную броню. Зубастые пасти щёлкали, но терпели неудачу, а вот крокозавры упорно продвигались вперёд, стряхивая друг с друга тварей и двигаясь дальше.

Вскоре они соскользнули с островка и снова вода забурлила от мощной схватки.

— Миша, прыгай на островок. Мы так скоро вон до того попугая доберемся! — скомандовал я, показывая на освободившееся место.

Медведь снова подобрался и скаканул, тщательно скорректировав траекторию прыжка. На этот раз мы приземлились ровно в центр островка. К нам сразу же полезли клыкохваты, пришлось отбиваться и резать чешуйчатые тела в ускоренном режиме.

Лапы медведя замелькали в воздухе, сшибая выпрыгивающих тварей. Мне пришлось соскользнуть со спины, чтобы не мешать мишке развлекаться. За минуту всё было кончено. В это время крокозавры выползли на новый островок и…

Он провалился под их тяжестью!

То есть этот островок был обманкой! Если бы туда прыгнул медведь, то мы бы оказались в естественной среде мелких тварей и вряд ли смогли бы выйти без повреждений.

Да, это плохо. Впрочем, чего ожидать от Бездны? Что она выстелет нам красную дорожку к центру Омута?

Ну уж нет, придется приложить немало усилий, чтобы добраться до сидящего со скрещёнными ногами шамана. Я уже мог различить узкоглазое лицо и видел… Видел, что глаза шамана были словно покрыты бельмами. То есть в двух прорезях желтоватого лица не было видно зрачков, одни белки…

А время шло! Всё новые и новые клыкохваты выскакивали из воды и рвались к переходу. Я бросил туда ещё одного крокозавра, но прыгучие сволочил просто перепрыгивали через охранника, хотя некоторым не так сильно везло.

До шамана и его дворняги была ещё добрая сотня метров, пока мы доберёмся… Я поймал себя на мысли, что опасаюсь за ребят, оставшихся за пределами Омута! Особенно за боярышню Собакину.

Нужно что-то предпринимать и тогда мне на ум пришёл недавний грабитель Бобёр. Вернее, его молния. Если воспользоваться этой техникой, то у меня получится метнуть молнию далеко вперёд и, возможно, выбить шамана из его транса. Я был больше чем уверен, что это именно он руководил клыкохватами через их главаря.

Ну не могли эти твари так просто взять и резко поумнеть!

Молния в руках создалась за секунды. Я напитал её сущностью от прилетающих душ умирающих клыкохватов, прицелился и… Метнул изо всех сил, стараясь попасть по рогатому кумполу.

В одной из армий я метал гранату на семьдесят два метра, тут же расстояние было больше, но и в руках у меня была не граната. Молниевый шар метнулся над водной гладью и полетел вперёд.

Дурные клыкохваты пытались сбить полёт шара, но он был быстрее. Пролетев над ряской и бурлящей водой, шар ударил шамана в грудь, отбрасывая его от сидящего рядом крупного самца.

Шаман бултыхнулся в воду и…

Я не поверил своим глазам! На него набросились три или четыре клыкастых уродца!

Они вцепились в руки шамана, стягивая его в воду, а ещё один прыгнул на горло. В воздух цвиркнула тонкая струйка крови. Шамана закричал тонким бабьим голосом, но крик его продлился недолго. Спустя несколько секунд он замолчал, задергал ногами…

Похоже, мой удар нарушил его связь с главарём Омута и теперь клыкохваты не подчинялись уже рогатому шаману. Они снова вернулись к своему природному состоянию и теперь начали атаковать всё, что видели перед собой.

Крокозавры всё также упрямо двигались вперёд, к сидящему на заднице главарю, а бурлящая вокруг них вода окрашивала каменную кожу в непередаваемый оттенок зари.

Зато неожиданная смерть шамана привела к неплохому результату — клыкохваты перестали стремиться к переходу, акцентировавшись на упорных подобиях аллигаторов. Стаи полурыб-полупсов-полубобров нападали на двигающихся монстров, а тем было абсолютно по фигу!

Крокозавры били хвостами, щёлкали клыкастыми пастями, находили жертвы и отбрасывали их прочь, чтобы другие пираньи на ножках могли растрепать своих товарок.

Крокозавры ползли к главарю Омута.

Мы с медведем продвигались следом за ними. В это время главарь клыкохватов поднялся на лапы, нахально зевнул и уставился на нас. Я готов был поклясться, что в холке эта тварь не меньше медведя. И если биться с ним один на один, то вряд ли получится справиться.

Но я-то не был один! У меня были крокозавры и… Ох и ничего себе!

Один из крокозавров неожиданно замер на месте, а потом начал крутиться, словно щенок, пытающийся поймать свой хвост. Его собратья уставились на каменнокожего, пытаясь понять — что с ним происходит.

Неожиданно крутящийся монстр подпрыгнул вверх, выпрямился стрелой, а потом рухнул вниз. Он затих, без движения. Из приоткрытой окровавленной пасти показалась тупая морда клыкохвата.

Эти твари смогли додуматься проникнуть внутрь крокозавра и убить его изнутри? Почти как охотники, только вместо гранаты были использованы клыки и когти!

— Миша, похоже, что я поторопился оценивать их умственные способности, — сказал я больше сам себе.

Однако, медведь рыкнул, как будто соглашаясь. На наших глазах оставшиеся клыкохваты рванули в пасти крокозавров, как будто увидели внутри самую вкусную на свете еду.

Глуповатые крокозавры даже обрадовались, что враги сами наступают со стороны пасти, а потом… Потом несколько пираний проскользнули в пасти каменнокожих противников. Пока мы добрались до предыдущего островка, с крокозаврами всё было кончено…

Главарь уродцев оскалился, глядя на падающих врагов, а потом побежал в нашу сторону. Его размашистый бег был невероятен. Казалось, что он едва касается ряски, а лёгкие волны расходились как будто от прикосновений водомерки.

— А вот и папочка пожаловал, — проговорил я, соскальзывая со спины медведя.

В такие секунды я стал бы косолапому помехой, а не помощью. Он встал на задние лапы, грозно зарычал. Главарь ни на миг не остановил свой бег, продолжая сокращать дистанцию.

Всего несколько мгновений понадобилось главарю, чтобы достичь моего тотемного зверя. Потом мускулистое тело взвилось в воздух и они сшиблись. Рычание и клацанье клыков, удары, взвизги, скулёж… пространство наполнилось звуками боя. Мне приходилось усиленно поддерживать медвежью броню, чтобы косолапого не завалили раньше времени.

Я же в это время начал отбиваться от наседающих клыкохватов. Их осталось не очень много, но они продолжали лезть изо всех сил. Меч завертелся-закрутился, рассекая подскакивающие тела. Сущности текли уже не ручейком, а капали каплями, но всё-таки капали!

Успевал поддерживать не только медвежью броню, но и свою. И вот в один из моментов клыкохваты начали иссекать! То есть, они нападали уже не скопом, а отдельными единицами.

От этих единиц было проще отбиваться, к тому же я смог прийти на помощь тотемному животному! Да, для этого требовалось принять немного сущностей, но на что не пойдёшь ради победы?

— Держись, косолапый! Я иду! — прокричал я, бросаясь в новую атаку.

Уставший медведь уже не так быстро реагировал на быстрые атаки своего противника. Главарь успел нанести немало ран моему товарищу, когда я тоже ринулся в бой.

Меч резво скользнул по боку главаря, взрезая чешуйчатую кожу. Клыки клацнули в сантиметре от моей руки, но я был быстрее.

Ещё один удар и ещё. В ногу вцепилась какая-то дрянь. Не глядя ударил вниз, отбрасывая наглеца прочь.

Главарь в этот момент прыгнул в атаку, но его достала медвежья лапа. С визгом тварь отлетела прочь, я же прыгнул следом. Огненный меч описал в воздухе дугу, зашипел, пронзая твердое тело.

Дикий визг наполнил всё вокруг. Главарь клыкохватов дернул лапами, отбрасывая меня прочь.

И ему удалось пробить мою Кольчугу Души!

Удар был такой силы, что она рассыпалась на мелкие звенья, обнажая мою грудь. и в образовавшуюся дыру главарь нанёс ещё один мощный удар.

Мигом воздух вышел из лёгких. Я задохнулся. В глазах потемнело. В ушах бешено застучало сердце, но я не сдался!

Пусть и без воздуха в лёгких, но я ещё мог сражаться!

Удар по лапе подсёк главаря. Ещё один удар пронзил крупную башку, доставая до крошечного мозга.

Сбоку взлетела лохматая шпала и обрушилась на клыкастую пасть, раскраивая голову напополам. Я же крутанулся вокруг своей оси и, добавив силу инерции, вонзил меч прямо туда, где у мелких клыкохватов было сердце.

Главарь проскулил, а после упал навзничь, дергая лапами. Я же попытался вздохнуть и не смог. Воздух как будто не хотел входить в отбитые лёгкие.

Уже краем гаснущего сознания смог зацепиться за шерсть медведя и отметить, что оставшиеся в живых мелкие твари начали отступать и уходить под воду. Дальше медведь прыгнул прочь, едва не сбросив меня со спины.

Я держался…

Ещё один прыжок. Полёт над бордовой поверхностью болота. Толчок. Я держался…

Ещё и ещё… Я не знал, каким способом мне удавалось не соскользнуть с медвежьей спины, но…

Переход был всё ближе и вот мы уже вылетаем в него…

Кровь стучит в висках, когда я разжимаю руку и валюсь в такую родную траву…

Никакого болота, трава и твердь!

Дальше я делаю снова попытку вдохнуть. Снова не получается и сознание гаснет, на миг захватив слабое прикосновение нежной руки к щеке.

Глава 9

«Ведарь всегда должен помнить, что хорошие времена сами не настают. Их создают хорошие люди»

Кодекс ведаря

— Он жив?

— Да. Но очень слаб.

— Ещё бы — в одиночку такое проделать. Поднимаем его. Да куда вы выносите его вперёд ногами? Он же ещё живой!

— Нам так удобнее!

— Зато ему не очень. Видите, как морщится?

— Это он тужится. Он что-то сказать хочет…

— Вот, дайте ему снотворное, а то всю дорогу болтать будет.

— Может лучше местную анестезию применить?

— Кулаком по дыне? Так убьёшь же, Семёныч! Помрёт геройски, а ты потом за него отвечать будешь!

Такие голоса раздались в моей голове прежде, чем я открыл глаза. Когда же продрал веки, то обнаружил себя лежащим на траве неподалёку от причала. Возле меня сидела боярышня Собакина и смотрела как на носилках несли… Годунова?

Я тут же попытался сесть, опрокинулся обратно, знатно приложился головой и невольно матюкнулся.

— Что вы, Иван Васильевич? — тут же на плечи легли девичьи руки. — Вам не стоит сейчас резко двигаться! Пусть вы и здоровы, но лучше повременить с прыжками.

— Я здоров? А что с Годуновым? Что с Борисом? — я всё-таки приложил усилие и сел.

Увидел вполне живых и здоровых дворян, что сражались с клыкохватами. Они стояли в стороне, рядом с отрядом Сверкающих и неторопливо разговаривали. Все живы и здоровы. Кроме Годунова. Вот он как раз был белолицым и покачивался, уносимый на носилках.

— Когда вы вывалились из Омута, вы были похожи на живого мертвеца, — проговорила Марфа. — Борис тут же спрыгнул с дерева, подбежал и начал вас лечить. Один из клыкохватов вцепился ему в плечо, но он даже не заметил. Я сбила ту тварь, а потом охраняла вас двоих до тех пор, пока не прибыли Сверкающие и два ведаря.

— И это Борис такой после укуса? — покосился я на друга.

— Нет, он отдал вам все силы. Мне даже пришлось отбрасывать его, чтобы полностью не истощил свои энергетические запасы.

Годунов отдал все силы? Вот это номер! Я думал, что его поставили ко мне только наушничать и следить, а он… М-да, вот так и думаешь на людей не очень хорошо, а они ради тебя жизнь готовы отдать!

— А что с Омутом?

— После вашего выхода он схлопнулся и закрылся. Больше клыкохватов из него не выходило. Вы закрыли его… В одиночку…

После этого Собакина закрыла лицо и заплакала. Я недоумённо посмотрел на неё. Чего это она?

— Простите, царевич, я… я просто… переволновалась… Всё это так неожиданно, всё так быстро… Всё так…

— Успокойтесь, боярышня, успокойтесь! — я погладил её по плечу. — Всё закончилось.

Вот ненавижу женские слёзы. Понятно, что это нервное, но лучше закрыть пару Омутов, чем вот так вот сидеть и не знать, как успокоить. На моё счастье, к нам подскочила княжна Бесстужева:

— Царевич! Царевич! Как я рада, что вы пришли в себя! Мы так переволновались…

— Было бы о чём волноваться, — хмыкнул я. — Вот, лучше успокойте Марфу Васильевну, а я пока посмотрю, что там с Годуновым.

— Вам бы ещё полежать, господин Рюрикович, или горячего чая с плюшками. А вы…

Чтобы не отвечать, я встал и поторопился в сторону уносимого Годунова. Остальные посмотрели на меня, а я поднял вверх большой палец, показывая, что со мной всё в порядке.

Нагнал носилки уже на выходе из парка:

— Господа, остановитесь на секунду!

Трое мужчин в синей медицинской одежде посмотрели на меня. Один, похожий на главного, хмуро сказал:

— Господин? Может мы продолжим наш путь? Вашему другу нужна реабилитация. И вам тоже не мешало бы отдохнуть.

— Можно взглянуть на друга? — спросил я. — Всего пару секунд. Он же спас меня. Что вам стоит?

Главный произнес:

— Опустите, пусть царевич взглянет на товарища.

Годунова опустили на асфальт. Я тут же прислонил пальцы к вене на шее. Слабая пульсация подарила надежду, что всё будет хорошо, но… Этот лекарь отдал слишком много своих сил.

Я уже не мог тогда самостоятельно потреблять сущности, а Годунов решил отдать мне свои жизненные силы, чтобы поддержать жизнь в ослабевшем теле. И сейчас…

Я должен был помочь своему напарнику!

Две сущности прошли через мои пальцы и вошли в тело Годунова. Тот выгнулся дугой, откинулся на носилки и… вздохнул. Грудь поднялась высоко, как будто тот сожалел о произошедшем. Не хватало только поднятой на лицо ладони, чтобы показать всю глубину испанского стыда.

Зато его щёки чуть порозовели, а стук сердца стал более устойчивым.

— Что вы сделали, господин? — нахмурился медбрат. — Вы использовали магию живицы?

— Да, вернул немного того, что этот человек подарил мне, — улыбнулся я. — Чтобы он смог без проблем доехать до больницы, а там вы уже поставите Бориса на ноги.

— Вы… ведарь? — поинтересовался другой медбрат.

— Да, и так получилось, что не рассчитал свои силы, — вздохнул я в ответ. — А мой товарищ мне помог.

— У вас хороший товарищ, — кивнул главный. — Таких товарищей беречь надо. Ладно, ребята, берите и поехали. Если что, ищите друга в Центральной больнице.

— Да, он хороший товарищ… Спасибо, ребята, за мной не заржавеет, — я вытащил из кармана пятисотенную и протянул её медбрату, на что тот покрутил головой, мол, не надо. — Положите его в нормальную палату и… не допускайте до него симпатичных медсестричек, а то он от вас вообще не уйдёт.

— Ну и сволочь же вы, Иван Васильевич, — еле слышно прошептал Годунов.

— Я о тебе забочусь, притворщик, — хмыкнул я в ответ. — Тебе о здоровье думать нужно, а не о любовных страданиях.

Годунов что-то ещё прошептал, но я уже его не слушал. Махнул рукой санитарам, после чего отправился на разговор к остальным аристократам.

Мне повезло, что ведари ещё не уехали, поэтому быстро представившись и в общих чертах рассказав всё, что произошло, я избежал долгих расспросов. Дал Слово, что всё опишу Ведарской Общине в последующем докладе. После этого меня освободили от дачи показаний.

Остальных же попросили немного задержаться, чтобы описать факт возникновения Омута и дальнейшие действия. Я же извинился перед всеми и отправился домой, вызвав такси.

Таксист всё пытался вызнать — что случилось в парке, но мне очень не хотелось разговаривать. Конечно, пришлось заплатить вдвое больше обычного, так как мой вид оставлял желать лучшего, и был я грязен, как щенок после встречи с апрельской лужей.

Однако, разговаривать мне совсем не хотелось. Я и так держался на честном слове. Пусть Годунов и влил в меня большое количество силы, но этого оказалось мало. Мне требовалось восстановление…

По пути ещё наказал Семёну истопить баню, да пожарче. На этот раз я не собирался там проводить никаких утех, поэтому вдоволь наплескался и нахлестался вениками. Смыл с себя болотную грязь, кровь и кишки обитателей Омута.

В один из отдыхов в предбаннике, когда распаренное тело отдыхало, а внутрь лился холоднющий квас, я рассказал прилетевшему Тычимбе о том, что произошло. Наказал ему проследить за Годуновым и в случае непредвиденных обстоятельств тут же известить меня о произошедшем.

— Я обязательно всё сделаю, господин, но… — проговорил Тычимба. — Я тут на отдыхе шерстил каналы интернетовские и вот что узнал… Казанское ханство начинает понемногу накалять ситуацию возле границ. И ещё… В Ведарской Общине просквозила информация, что пару раз попались Омуты, внутри которых находились люди! В основном татарские шаманы!

— Ну да, прямо как у Белого Озера, — кивнул я задумчиво. — Начало происходить то, что было в погибших мирах — люди начали доверять Бездне…

— Как в моём мире? — спросил Тычимба.

— Да, совершенно, верно. В твоём мире произошла та же ошибка. Одни люди в противоборстве с другими взяли в союзники Бездну и в итоге произошло то, что произошло…

Я помнил мир Тычимбы. Прекрасный зеленый оазис среди холодных звёзд. Там жили обычные люди с обычными проблемами. Жили, дружили, воевали, в общем, вели цивилизованный образ жизни. Десять континентов разделялись морями и океанами. Люди развивались, влюблялись, рожали и…

И на этот мир обратила свой взор Бездна. Никто не мог дать определение этому созданию лучше, чем это сделали Высшие Силы — они назвали Бездну паразитирующей смертью.

Бездна появлялась в разных мирах через Омуты. Выпускала свои творения на волю для того, чтобы те пожирали обитателей, забирали их души. Возможно, именно душами миров Бездна и питалась. Она ничего не производила, кроме ужасающих тварей. Она ничего не приносила в миры, кроме разрушений и страданий. Она просто приходила, высасывала все соки из мира, а потом уходила, оставляя после себя только песок и камень.

Тычимба был небольшим богом в своём мире. Ему поклонялись около трёх тысяч человек на острове в океане. Он мог пригнать тучи, мог помочь поддержать огонь в жилище, мог загнать нужного зверя в ловушку. В общем, был вполне спокойным и адекватным богом, помогающим островитянам. И… на этом острове начали появляться Омуты.

Причём появляться они начали также, как возле Белого Озера — в Омутах были люди, которые через соединениее с главарём Омута управляли тварями Бездны. Конечно, такой силе было трудно противостоять.

Тычимба мог только бессильно наблюдать, как гибли его жрецы, как уничтожались капища, как последователи захлёбывались в собственной крови. Так было, пока на этот остров не десантировался десяток ведарей, среди которых был и я. В том мире нас назвали защитниками.

Мы защищали людей насколько могли, но один из континентов с названием Велибур вступил в сговор с Бездной. И континент Велибур побеждал в захватнических войнах. Власть Велибура распространилась почти на весь мир. Уничтожались защитники, убивали тех, кто мог противостоять не только Велибуру, но и Бездне. Убивали всех мало-мальских нормальных людей. И… Когда казалось, что все находятся под пятой властелина, Бездна показала своё настоящее лицо!

Бездна вступила в игру по-настоящему. Она повернулась против Велибура, запуская свои Омуты во все места, куда только могла дотянуться. Сидевшие в Омутах люди думали, что они творят свои бесчинства во славу Велибура, но разрушали города континента-властителя. Бездна хорошо умела застилать глаза своим союзникам.

Такая же участь постигла и остров, где находился Тычимба. Защитники ценой своей жизни смогли отстоять несколько десятков человек, но… Из всего отряда остался только я. Тогда-то Тычимба в качестве благодарности и появился передо мной. Тогда-то я и назвал его ради прикола Тычимбой, не хотелось произносить долгое То-Чего-Не-Может-Быть, как среди защитников называли богов.

Мы вместе понимали, что век его людей недолог. Что Бездна не остановится ни перед чем. Поэтому Тычимба захотел стать хоть чем-то полезным и добровольно вступил ко мне в услужение с одной целью — мстить за своих людей до последней жизни ведаря. Или пока Бездна не исчезнет из миров.

Я надеюсь, что последнее произойдёт раньше!

Да, тогда будет моя последняя жизнь, но мне хотелось бы прожить её как человеку, а не как оружию. Хотелось бы снова влюбиться, ощутить все те эмоции, которые были в самом первом моём мире…

И может быть даже найти такую спутницу жизни, как Марфа Васильевна…

— Так что будем делать, господин? — спросил Тычимба.

— А что мы делали всегда, Тычимба? — вздохнул я и сделал ещё глоток ледяного кваса.

В горле приятно защипали пузырьки газа. Тело отозвалось благодарным поёживанием. Силы понемногу восстанавливались.

— Мы всегда боролись против Бездны, — проговорил слуга.

— И в этот раз будем делать то же самое. Сомневаюсь, что нам удастся донести до хана Сахиба правду, но… Можем победить Казанское ханство и развеять договор с Бездной.

— И ещё ходят слухи, что царь-батюшка заболел. Что он последнее время всё больше бледнеет и худеет. Вроде как рак, но медики ничего сделать не могут. Говорят, что это старение и это естественный процесс.

— А ты как думаешь? — спросил я слугу.

— Думаю, что тут дело тёмное. В зале для приёмов царь был румян и свеж, а на той фотографии, которую я видел, под глазами появились черные круги, щёки впали. Я не доктор, но подозреваю заражение крови. Отравить его не могли — дегустаторы за обеденным столом хорошие, но вот если как иначе яд поступил в кровь…

— Эх, если я сейчас вернусь, то он снова на меня накричит и сошлёт в какую-нибудь Тьмутаракань, — вздохнул я.

— Не исключено, — хмыкнул Тычимба. — Но это не все новости, господин.

— А что ещё?

Мой телефон загорелся, тронутый мистическим прикосновением Тычимбы. Нужная ссылка быстро нашлась, и я увидел статью в сети. К тексту прилагались фотографии расчленённых клыкохватов. На фоне сваленных в кучу тварей стояли довольные Романов и Шуйский.

«Герои нашего дня» — так была озаглавлена статья.

— Чувствую, что тут написана весьма полезная информация, — хмыкнул я.

— Ну да, только она идет немного в разрез с тем, что вы рассказали, — хихикнул Тычимба.

Я вчитался.

'Сегодня вечером, на причале парка Белого Озера неожиданно появилась стая клыкохватов. Эти ужасные чудовища могли принести немало бед Белоозеру, но, к нашему счастью, рядом оказались княжичи Романов и Шуйский. Они со своими друзьями хотели покататься на арендованной яхте, и вот их приятная прогулка была омрачена появлением созданий Бедны.

Тысячи клыкохватов вырвались из появившегося Омута и атаковали княжичей, а также их одногруппников. Аристократы не привыкли отступать, и завязался грандиозный бой. Да, княжичи обучаются на первом курсе в Царском училище на отделении «крылатых всадников», поэтому обладают необходимыми боевыми навыками.

Бой вышел кровавым. Одного из одногруппников, младшего царевича Рюриковича, пришлось даже откачивать после сражения, а второго, княжича Годунова, вообще госпитализировали. Да, они сражались самоотверженно, но клыкохватов было много.

Умения княжичей Шуйского и Романова хватило на то, чтобы защитить своих одногруппников. Девушки не пострадали, а остальные уже чувствуют себя удовлетворительно.

Какое же хорошее воспитание и обучение получили княжичи, что они не допустили вторжения ужасающих созданий Бездны и смогли закрыть Омут своими силами, не дожидаясь подхода ведарей и Сверкающих. Вечная слава этим достойным фамилиям!'

Я только покачал головой. М-да, вот так вот и достается слава всяким прохиндеям. И ведь ничего не предъявишь — всё сказано относительно правильно. Я в самом деле отрубился, а Годунова унесли на носилках. И закрыл Омут до подхода ведарей — тоже правда.

И если начнёшь качать права, тогда скажут, что я просто завидую и что на самом деле хочу украсть часть славы Шуйского и Романова. Слова женщин примут во внимание, но в патриархальном обществе всё-таки привыкли доверять мужчинам.

— Так вот кто такие Шуйский и Романов… Герои нашего времени, — вздохнул я. — Молодцы какие…

— Оставите это просто так, господин?

— Ну конечно нет. Героям и награда по заслугам будет, — хмыкнул я в ответ.

— А ведь девушки тоже могут своё слово сказать?

— Ну, если скажут, то я подтвержу. А если нет, то и плевать. Не такое уж это большое происшествие, чтобы ради него задницу рвать. Гораздо хуже то, что в Омутах появились люди. Это должно волновать в первую очередь, а уж мирская слава… Она приходит и уходит. Послезавтра никто и не вспомнит, что был какой-то Омут и что его «закрыли», — я даже выделил это слово воздушными скобками, — два княжича. Сейчас важнее жизнь Годунова и чтобы с ним всё было в порядке. А я сейчас ещё заход сделаю и буду писать доклад в Ведарскую Общину. Попробую достучаться до верхушки, чтобы объяснить — насколько опасно такое единение с Бездной. Попробую убедить, что человеческие мозги и страшилища Бездны — это невероятно смертельный тандем. А дальше уже начнём работать в направлении разрушения этого союза.

Глава 10

«Успех для ведаря чаще всего обусловлен появлением в нужном месте, в нужное время»

Кодекс ведаря

Утром меня разбудил звонок будильника. Я бы проспал ещё полдня, восстанавливая силы, но нужно было появиться в Царском училище. Всё-таки обязанности посещения никуда не делись. И я должен был появиться хотя бы для того, чтобы ознакомиться с новыми преподавателями.

Сегодня нас ожидали такие три дисциплины: Магические существа, Алхимия, Предсказания и пророчества. Так что с преподавателями следовало познакомиться, а также узнать их номера телефонов. Напомнить им, что я староста и в случае чего на меня можно взвалить кучу ответственности.

За завтраком, который состоял из овсянки и яичницы, я узнал, что нашу машину удалось привести в порядок. Приятно начинать утро с хороших новостей. Всё-таки не на машине Бесстужевой и Карамзиной рассекать. Нет, конечно же они ничего бы не сказали, но я сам не люблю оказываться в должниках.

Хотя, после вчерашнего закрытого Омута это уже они могли считаться моими должницами. Или Романова и Шуйского, которые героически всех защитили.

Переодевшись и выслушав доклад от Тычимбы о состоянии Годунова, я спустился вниз. Годунова выпустят завтра, ещё немного подержав его на лечении, но состояние товарища уже было стабильным. Да, он растратил немало сил, чтобы привести меня в порядок. Но явно переборщил и пострадал от этого сам.

Мария Никифоровна, узнав о случившемся со своим любимце, тут же наказала выделить ему самую лучшую палату и поставить Бориса на ноги в самое ближайшее время. Оно и понятно, пока Борис в больнице, царевич Иван Васильевич остается без присмотра. Мало ли чего я натворить успею без пригляда?

Ну ладно, к чести Бориса я должен признаться, что и сам уже привык немного к этому неуклюжему товарищу. Без его вечной болтовни даже скучно было за завтраком.

Михаил Кузьмич прямо лучился радостью, когда показал мне результат своей работы. Машина сияла как у котика… глазки! То есть ни одна царапина не говорила о том, что совсем недавно съехала в канаву и страстно обняла столб. Новое ветровое стекло поблёскивало чистотой и невинностью. На нём ещё ни одна муха нужду не справляла.

— Вот она, моя ласточка! То есть, ваша ласточка, конечно, Иван Васильевич! — тут же поправился Михаил Кузьмич. — Сделали с Гаврилой в лучшем виде!

— А что с мотоциклом Гаврилы? Право слово, так неудобно получилось, — вздохнул я.

— Да с этим бегунком всё в порядке будет. Что с ним случится? — пожал плечами водитель. — Главное, что остов остался цел, а всё остальное Гаврила разберёт по винтику, потом соберёт обратно и будет лучше прежнего. Его мотоциклетка и не в таких передрягах бывала.

— Ну, если будут нужны деньги, то…

— Да что вы, что вы, — тут же замахал руками Михаил Кузьмич. — И того довольно! Гаврила даже рад, что его мотоцикл слегка поломался.

Я ухмыльнулся. Ну да, слегка поломался. После того, как я врезался в угол дома, то там должны были пострадать все детали, какие только есть. А тут, оказывается, Гаврила ещё и рад!

Может, Михаил Кузьмич так говорит, чтобы сделать мне приятное? Но вряд ли, вон, как у него глаза светятся искренностью.

— Ладно, но если что, то имейте в виду, — кивнул я и забрался на заднее сиденье.

По пути списался с Бесстужевой и Карамзиной. Предупредил, что сегодня за мной можно не заезжать.

Они тут же поинтересовались состоянием Годунова. Ага, как будто Борис не сообщил им первым, что с ним всё в порядке и скоро он снова начнёт воспевать их неземную красоту. Сообщил, что вскоре присоединится к нам.

Автомобиль двигался по дороге, обгонял другие машины и лихо заходил в повороты. Михаил Кузьмич явно хотел показать «Ладу Вселенную» во всей красе. Я одобрительно кивал. В самом деле машина классная, недаром европейцы пытаются слизать её ходовую часть и поставить на свои автомобили.

Вскоре мы добрались до училища. Михаил Кузьмич отъехал на ближайшую автостанцию. Сказал, что нужно ещё кое-что подкрутить, кое-где подвинтить. Я не стал вслушиваться в подробности, но отправил на всякий случай с ним Тычимбу. Всё одно он мне на учёбе не нужен, а так хотя бы поднимет уровень своего технического образования.

А чего? Я один учиться должен, что ли? Пусть и верный слуга тоже обучается! Пусть делит со своим господином тяжкое бремя учёбы!

Войдя в аудиторию, я наткнулся на удивлённые глаза своих одногруппников, а потом они… зааплодировали!

Вот честное слово, не совру! Громкие хлопки прокатились над партами, лица улыбались. Я недоумённо посмотрел на них. Чего это они? Из-за вчерашнего Омута, что ли?

Ну, надо как-то ответить на аплодисменты, поэтому я поднял руку, чтобы помахать и…

— Подвиньтесь, Ваше Величество! — раздался позади голос Романова. — Дайте пройти настоящим героям!

Чего?

Каким героям?

Я сделал шаг в сторону и улыбнулся — на пороге чуть ли не в обнимку стояли Шуйский и Романов. Они специально дождались меня и встали за спиной, чтобы потом вот так вот уколоть?

М-да, ребятушки, как же это глупо. Ведь правда всё равно всплывёт, а вас назовут звездаболами!

Я прошел на третью парту, уселся возле окна и начал наблюдать, как Шуйский и Романов с улыбками раскланиваются по сторонам. Вот же попугаи…

— Что тут происходит? — спросила подошедшая Собакина.

— Наши одногруппники приветствуют героев вчерашнего боя на причале, — ответил Шуйский. — Марфа Васильевна, вы же были там. Вас тоже стоит поблагодарить за помощь!

— Вообще-то мы все должны благодарить другого человека, — сказала Собакина и нашла взглядом меня.

— Да, но сейчас его с нами нет, — перебил её Романов. — Годунов в самом деле спас жизнь царевича, за это ему корона должна быть невероятно благодарна.

Я ухмыльнулся. Ну и попугаи! Так и хотят забрать всю славу себе!

Марфа Васильевна что-то собралась сказать, но в этот момент мимо них протиснулись Бесстужева и Карамзина. Вот ещё две участницы того сражения. Они прошли мимо Романова и Шуйского, кивнули им приветственно, а потом направились на свои места.

Собакина окликнула их:

— Екатерина Семёновна, Ирина Николаевна, вы тоже вчера были на причале! Может подскажете, чья заслуга в закрытии Омута?

— Мы все сражались с клыкохватами, — пожала плечами Карамзина. — Даже Годунов и царевич.

— Да, тут сложно кого-то выделить, — ответила Бесстужева, скользнув по мне насмешливым взглядом. — Но хочу отметить слаженную работу княжичей, она была превосходной. Прямо на загляденье!

Ого, так это ревность? Ну ничего себе!

Я чуть склонил голову, при этом широко улыбаясь. Как аристократу, мне полагалось сохранить лицо и не искать мимолётной славы. Просто поставить галочку на память. И всё…

В дверном проёме показался седовласый мужчина со шрамом на щеке. Его серый костюм как будто размывался в воздухе, словно был создан из дыма.

— Господа, рассаживайтесь по местам, — проговорил он негромко. — Урок скоро начнётся и нам предстоит узнать много интересного.

Проговорил негромко, но его слова услышали даже на галёрке. Все чинно расселись по местам, открыли ноутбуки и приготовились слушать преподавателя.

— Давайте познакомимся. Меня зовут Аристарх Геннадьевич Шпаков. Я буду преподавать вам предмет с названием «Магические существа». В процессе обучения мы с вами научимся взаимодействовать не только с тотемными животными, но также изучим различные разнообразие иных магических существ и займёмся изучением их повадок. Также разберём способы приручения и использования магических существ в бою. Да? Вы что-то хотели спросить?

Всё-таки занятие у ведаря пошло Романову на пользу — вон как руку вытянул, чуть ли не из сустава выдергивает.

— А если мы уже использовали магических существ? — спросил Романов. — Нужно ли нам посещать ваши занятия?

— Если вы вполне уверены в собственных умениях и навыках, тогда конечно — вы можете дождаться финальных экзаменов и сдать их с отличием. Но если вы не сдадите, то будете отчислены, — буднично проговорил преподаватель. — Надеюсь, я удовлетворил ваш интерес? Вы покинете аудиторию?

Я с некоторой надеждой посмотрел на Романова. Если он свалит, то вряд ли кто опечалится.

— Вполне удовлетворили, — кивнул Романов. — Я останусь, вдруг узнаю что-то новое?

Ну вот, надежде сбыться было не суждено…

Преподаватель улыбнулся кончиками губ. Я понимаю его. Думаю, что на каждом курсе есть такой выскочка, который задирает не только других жильцов, но и преподавателей. И нужно много терпения, чтобы такому не отвесить леща или просто не выгнать из аудитории. Такие ушлёпки обычно развлекаются всю пару и плевать они хотели, что своим поведением мешают другим жильцам.

Зато в конце учебного года они становятся самыми нервными и дерганными — когда наступают экзамены.

— Ещё какие-нибудь вопросы будут? Нет? Я спрашиваю потому, что на протяжении обсуждения какого-нибудь магического существа не намерен прерываться на ответы. Поднятые руки, возгласы с места или какие-нибудь другие проявления интереса не будут фиксироваться вплоть до окончания описания магического существа. Только когда я спрошу: «Есть какие-нибудь вопросы?» только тогда интересоваться. Не раньше. Все поняли мои условия? — спросил преподаватель.

— Да, всё понятно, господин преподаватель, — ответила аудитория.

— Вот и прекрасно. Тогда сразу перейдём с места в карьер. Буквально вчера у причала появилось рождение Омута. Один из наших жильцов пострадал, но на счастье рядом оказался второй жилец, который смог провести реанимационные работы. И вот в привязке к этому случаю, мы начнём наше изучение с очень интересных существ.

Преподаватель щёлкнул пультом от проектора и на опустившемся белом экране появилась фигура, похожая на призрака. Рядом с ним появилось второе, похожее на первое.

— Вашему вниманию предлагается такое магическое существо, как люминеры. Это существа, состоящие из чистого света, обычно принимающие форму полупрозрачных гуманоидов с мягким свечением. Люминеры способны поглощать свет и излучать его в виде мощных световых вспышек, ослепляющих врагов. Они могут также превращаться в луч света, перемещаясь с огромной скоростью, и проходить сквозь твердые предметы. В светлое время суток люминеры накапливают энергию, которая увеличивает их силу и способности. Люминеры могут лечить раны и устранять болезни, накладывая на раненого свои руки и передавая ему часть своей световой энергии.

— То есть, как недавно Годунов наложил руки на Рюриковича и передал ему часть своей энергии! — поднял руку Романов. — Значит ли это, что Годунова можно причислить к этим самым люминерам?

— В наше время Люминеров можно встреть весьма редко. Они отдалились от людей, так как те использовали их в основном как оружие, чтобы напустить на врагов. Но иногда можно встретить в таких труднодоступных местах, как верхушки гор, или же продолжают обитать в пустынях, где их по большей части принимают за миражи, — продолжил рассказывать преподаватель.

Он нажал на пульт, и картинка сменилась горной верхушкой. На скалистой площадке виднелась размытая фигура. От этой фигуры шел свет, камни отбрасывали тени от этого света. Следующая картинка показывала желтый песок и парящую над барханами далёкую светящуюся фигурку.

— И как же их распознать? — не унимался Романов.

— Чтобы привлечь их на свою сторону, нужно дождаться вечерних сумерек, а после направить на грудь люминера луч света из фонарика. Люминеры будут поглощать электрический свет как пищу. В этот момент стоит сделать вежливое приглашение в друзья. Если люминер примет приглашение, то он может поместиться в фонарике и принять его как собственный дом, — преподаватель не обращал никакого внимания на Романова, а тот оскорблённо поджал губы, чем вызвал кучу смешков у остальных жильцов.

— Ну и не больно-то хотелось, — буркнул Романов.

— Люминеров можно прекрасно использовать в качестве гонцов. Они очень быстро доносят переданную информацию с одного конца света на другой. Ну и да, лечение у люминеров очень хорошее. Если бы Годунов вызвал одного из таких люминеров себе на помощь, когда господин Рюрикович закрыл Омут и вывалился оттуда почти без чувств, то сейчас находился бы в аудитории рядом со своим товарищем. Вот такое вот замечательное существо этот люминер. Есть какие-нибудь вопросы? — улыбнулся преподаватель.

— Вы сказали, что это Рюрикович закрыл Омут, но в новостях сказано, что это сделали Романов и Шуйский! — подняла руку боярышня Гниловская. — Может, вы ошибаетесь?

Остальные жильцы уставились на Романова и Шуйского. Карамзина и Бесстужева кривили губы в подобии ухмылки.

— Ах, вы про это, — улыбнулся преподаватель. — Видите ли, есть новости, которые пишут люди, а есть доклады Ведарской Общины. И там нет места лжи, так как ведари понимают, что неправда даже в одном моменте может подставить сотни людей под удар. Если вы хотите подтверждения, то можете спросить об этом Порфирия Валентиновича Смирнова. Он скажет вам всё, как есть. И да, Омут закрыл господин Рюрикович, причём сделал это в одиночку. Немаловажной чертой было присутствие в Омуте человека — это впервые на моей памяти, когда люди входят в союз с Бездной. Это подтверждает слухи о Казанском ханстве и его сумасшествии. Но, это другая тема для разговора. Если у вас вопросы только насчёт этого, то я могу перейти к следующему существу?

Теперь уже я улыбался открыто. Да, это не такая уж большая победа, но нужно было видеть хмурые рожи Романова и Шуйского. И ещё Собакина улыбалась с видом победительницы. Я ей подмигнул, и она растянула губы ещё шире. И какая же милая у неё улыбка…

— Итак, плавно переходим к тератидам. Огромные существа, подобные големам, состоящие из различных природных материалов, таких как камни, деревья или металл. Они обладают огромной силой и прочностью. Тератиды могут изменять форму своего тела, добавляя или убирая элементы из окружающей среды, например, поглощая землю для усиления или камни для защиты. Тератиды способны управлять землей и создавать земляные волны, воздвигать стены или создавать ямы, чтобы ловить врагов. Они могут быстро восстанавливать утраченные части тела, вбирая в себя материалы из окружающей среды…

Преподаватель снова нажал клавишу пульта, вызвав новую картину. Да уж, тератиды и в самом деле жутко походили на големов. Только были на порядок умнее и обладали собственной магией живицы. Они раньше были творениями Бездны, но каким-то образом смогли отвязаться от Омутов и стали существовать сами по себе.

Я как-то сталкивался с таким созданием и хорошо ещё, что оно было на нашей стороне. Тератиды были почти неуязвимы из-за своей способности быстро регенерировать. Они могли по своим характеристикам соревноваться с танками. И то, танки в противостоянии с тератидами могли запросто проиграть.

Романов с Шуйским сидели с хмурыми рожами. Бельский пытался даже похихикать над своим приятелем, но быстро получил под рёбра и замолчал. Преподаватель же продолжал рассказывать и показывать изображения мистических существ.

Время пролетело незаметно. Я не скучал, узнавая про новых существ или встречая старых. Прикольно было видеть очередную зверюгу и вспоминать — в каком из миров была наша встреча? И чем она закончилась?

В основном все встречи заканчивались моей победой, но один раз я встретил того, кто попробовал мои телеса на вкус. Это был небешёр. И его злобную морду я запомнил как нельзя лучше…

— Небешёры! Это летающие существа, похожие на драконов с крыльями, усеянными кристаллами. Их тела имеют голубоватый оттенок, и они могут становиться практически невидимыми в небе. Небешёры могут управлять погодой, создавая грозы, управляя ветрами и вызывая дождь или град. Их кристаллы излучают магическую энергию, которая может усиливать их способности. Небешёры могут вызвать сильный шторм, который они контролируют, чтобы атаковать или защищаться. Они способны видеть сквозь облака и туман, что делает их опасными в условиях плохой видимости, — говорил преподаватель, а я вспоминал тот бой.

И я почти победил того летающего гада, но удар молнии парализовал мою ногу, а после сомкнутая клыкастая пасть прекратила существование защитника. Мда, малоприятное завершение пребывания в том мире…

Но, защитники, охотники, истребители, ведари редко выходят на пенсию по выслуге лет. Такая уж наша выбранная доля.

И стоило только мне подумать о тяжкой доле ведарей, как рука дёрнулась и начала сама печатать на клавиатуре:

— Господин, к машине присоединяют какое-то странное устройство. Оно тикает…

Ага, ну вот и началось. Похоже, что пришло время познакомиться с местным преступным главарём. А то поставленные на вокзале глядельщики, потом грабители и даже сам Толстяк — это только звенья одной цепи. Пора бы познакомиться с тем, кто эту цепь держит…

Глава 11

«В словаре ведаря нет слова 'невозможно»

Кодекс ведаря

У меня впереди ещё были такие предметы, как «Алхимия» и «Предсказания и пророчество». Можно было бы забить на оба, но не хотелось портить отношения с преподавателями. К тому же, я был более чем уверен, что смогу разрулить проблему со странным устройством очень быстро.

Я написал Тычимбе, чтобы тот следил за поставившим такое устройство на машину. Тычимба ответил: «Ладушки».

Ну, ладушки так ладушки.

Я честно дождался окончания пары, после же подошел к Собакиной:

— Марфа Васильевна, спасибо вам за защиту, но оно того не стоило. Закрытие Омута — это обычная работа ведаря. Это не такое большое событие, чтобы из него делать героизм. Пожарные же тушат огонь, но не просят за это славу и награду. Вот и для меня это обыденная рутина…

— Иван Васильевич, но как же так? — нахмурилась боярышня. — Вы же рисковали жизнью!

— Вы тоже! И ваш риск был гораздо сильнее, ведь вы не были готовы к сражению с клыкохватами. Сказать по чести — мне вообще положен выговор за то, что я задействовал гражданских, а не дождался подхода ведарских сил, — улыбнулся я.

— Но ведь только благодаря вам Омут закрылся и клыкохваты не хлынули в Белоозеро, — вскинула брови Собакина. — А Романов с Шуйским оказались героями… Меня это очень раздражает!

— Ну и что? Всё равно же правда рано или поздно всплыла бы. А такая напрасная слава… Она ещё никому чести не делала. Зато этот момент мог бы использоваться в подковёрной игре интриг и заговоров…

— Вам виднее, господин Рюрикович, — чуть улыбнулась боярышня.

— Да, я стараюсь смотреть на несколько ходов вперёд. И кстати, что касается ходов вперёд… сейчас мне нужно отлучиться на некоторое время. Не могли бы вы отнести журнал в аудиторию алхимии? Вам почему-то я доверяю больше остальных…

Девушка даже покраснела от моих слов. Это вышло так мило, когда румянец покрывает нежную кожу щёк. Прямо как будто персик созревает в ускоренной съёмке.

— Конечно, Иван Васильевич, я… с радостью! И если вам нужна моя помощь… — Марфа Васильевна потупилась.

— Я обязательно ей воспользуюсь, — ответил я, коснувшись её пальцев.

В этот момент как будто искра проскочила между нашими руками. Мы оба вздрогнули. Я даже отдёрнул руку. Ничего себе. У меня такое было только в первой жизни. Я тут же глубоко вздохнул, прогоняя нахлынувшие воспоминания.

— До скорой встречи, — подмигнул я и тут же быстрым шагом отправился прочь.

Что-то не то со мной творилось, когда я находился рядом с этой девушкой. Не должен я давать волю чувствам!

Не должен!

Я клинок, разрубающий Бездну! Я смерть для порождений Тьмы! Я ужас, летящий на крыльях… Нет, это чего-то из другой оперы…

Со стиснутыми зубами, нахмуренными бровями и с уверенностью в собственных силах, я приблизился к находящейся неподалёку автомастерской. СТО находилось в километре от Царского училища и представляло собой кирпичную коробку, возле которой приткнулись как дорогие машины, так и дешёвые развалюхи.

Автомастерская выглядела солидно, как и полагается крикливому борцу за конкурента. Снаружи — яркие баннеры с лозунгами вроде «Восстановим всё, что ездит!» и «Здесь даже ржавчина улыбается!»

Здание напоминало огромный гараж, где на крыше росли антенны, а окна заклеены наклейками с изображениями улыбающихся автомобилей. Внутри — упорядоченный хаос: инструменты висели на стенах, как произведения искусства в музее, а в углу стоял здоровенный холодильник.

В центре мастерской — «стол для переговоров», за которым механики обсуждают последние новости автопрома и делились секретами, как завести машину с помощью магии и крепкого словца. Я больше чем уверен, что если заглянуть в подсобку, то можно увидеть, как старые шины превращаются в уютные кресла для отдыха!

Нашей машины нигде не было видно. Похоже, что она находилась внутри коробки, а в её внутренностях копались механики. Один из механиков приладил к машине устройство, которое тикало. Теперь надо узнать у этого «механика» — какого хрена ему не хочется спокойной жизни?

— Где тот засранец, который нам приделал фигню лишнюю? — спросил я у незримо парящего рядом Тычимбы.

— В халате синем, такой невысокий. Чёрный ёжик и глазки бегают, — дал описание Тычимба. — Сейчас вертится возле вашей машины…

Я зашел в мастерскую. На меня тут же обратили внимание. Ко мне подошёл седовласый мужчина в комбинезоне, вытирающий руки. Его внимательные глаза сразу же срисовали эмблему крылатого всадника на лацкане моего пиджака.

— Добрый день, господин жилец. Чем обязаны такой чести?

Оглянувшись по сторонам, я показал на «Ладу Вселенную», которая находилась на подъёмнике:

— Я забыл в своей машине телефон. Вон мой водитель, он подтвердит…

— Да-да, конечно, — отступил мужчина в сторону. — Если что, то мы всегда рады видеть вас в нашей мастерской. Ваш водитель тут частый гость. Он очень хорошо ухаживает за своей ласточкой.

Михаил Кузьмич находился рядом с машиной, показывая, где и что нужно сделать. Механика, который приделал к машине лишнюю деталь, я сразу же узнал. Глазки у него и в самом деле бегали. А когда он увидел меня, то ещё и ножки попробовали убежать, но я преградил ему дорогу своей обворожительной улыбкой:

— Добрый день! Вы же обслуживаете нашу машину?

— Я? Чё я? Я это…

— Вот и хорошо. Мне нужно забрать телефон с заднего сиденья. Вы опустите подъёмник?

— Иван Васильевич? Что-то случилось? — подал голос Михаил Кузьмич, услышав мой голос. — Вы раньше закончили?

— Да не, ничего страшного. Просто я телефон забыл, — пожал я плечами. — Что-то забывчивый стал в последнее время. Так что, можно же опустить? Буквально на секунду…

Механик с бегающими глазами посмотрел на того, который меня приветствовал. Всего одно лишь мгновение, один кивок в ответ, но мне стало понятно — кто в этом деле главный и кто сказал поставить устройство на нашу машину.

Ведь чтобы опустить подъёмник не нужно разрешение старшего. А вот спросить разрешения, чтобы опустить и не повредить случайным движением тонкое устройство механизма… Да, седовласый тут явно рулит. А механик просто исполнитель.

Я благодарно кивнул, когда машина опустилась. Сунулся на заднее сиденье и сделал вид, что вытащил из кармана переднего сиденья телефон. На самом же деле телефон запрятал ещё на входе в рукав.

— Вот и он. Благодарю! — вылез я из машины. — Всё, ребят, я забрал! Классная всё-таки вещь — подъёмник. У моего знакомого была яма в гараже.

— Яма не дает такого простора, как подъёмник, — произнёс седовласый механик.

— Да уж, а мне сразу вспоминается поговорка: «Не рой другому яму — сам в неё попадёшь!» — я посмотрел на механика с плутоватыми глазами.

Я всегда даю шанс. Всегда…

Тот смутился, опустил глаза, а потом поднял голову и с вызовом произнес:

— Так чё — я поднимаю машину обратно?

— А надо? Михаил Кузьмич, ещё много чего нужно сделать?

— Ну-у-у, ещё бы надо подрихтовать, — замялся Михаил Кузьмич. — Бампер немного усилить, свечи бы тоже заменить не мешало.

— Ладно-ладно-ладно! Если нужно, то делайте, — кивнул я в ответ и потом сказал. — Я через пару часов освобожусь, вам хватит времени?

— Вполне, Иван Васильевич, — чуть поклонился Михаил Кузьмич.

— А вам? — я посмотрел на черноволосого.

— А мне чего? — шмыгнул тот носом.

— Вам хватит времени? — я постарался произнести этот вопрос как можно более многозначительно.

Блин, ну не хотел я лишних жертв. Если одумается мужичок, то будет жить.

— Мне-то? Мне хоть месяц тут кучковаться. У меня оплата почасовая, — улыбнулся мужичок щербатым ртом.

— Но ведь жизнь проходит — никто не знает, когда она закончится. Вдруг, вы не успеете поменять… ну, хотя бы очередной бампер?

— Простите, господин жилец, но ваши слова какие-то непонятные, — встрял седовласый. — Вы угрожаете или пытаетесь поумничать?

— Скорее всего второе, — кивнул я в ответ. — Ещё не отошёл от учёбы. Ну ладно, не буду вам мешать, занимайтесь. А то буду отвлекать, а у вас тормоза могут быть в неисправности и не получится остановиться тогда, когда возникнет жизненная необходимость! Вот, снова умничаю! Ладно, хорош! Я и так уже опаздываю на пару. Всего доброго, господа механики! Михаил Кузьмич, позже увидимся!

Со мной попрощались. Я снова поймал взгляд, брошенный черноволосым механиком на седого. Второй держал на губах напряжённую улыбку.

Ну что же, шанс я дал. А как они им воспользуются — это уже их дело.

Ночные Ножи срисовали меня на приезде в Белоозеро. Они следили за мной и появились, когда я принес сущности Гиви Толстяку. Сейчас решили ударить исподтишка и взорвать мою тушку ко всем чертям. Я же взрываться не хотел, поэтому…

Выйдя из мастерской, я сказал Тычимбе:

— Посмотри — на какой машине за Кузьмичом последует черноволосый и перенеси устройство на его автомобиль. Сможешь?

— Будет исполнено, господин. Сделаю всё в точности, как тот чудак. Но зачем? Не проще ли вызвать его на разговор и выдавить всё, что можно? — возразил слуга.

— Не проще. Он мелкая сошка, а нам нужен седовласый. Вот с него мы как раз и выдавим нужную информацию. Вдобавок к той, что нам предоставил Гиви.

— Хорошо, всё будет сделано, господин, — моей щеки коснулось легкое прикосновение воздуха.

Я вернулся обратно в училище. Что же, теперь стоило только отучиться и дождаться того момента, как черноволосый поедет за нами. В том, что поедет именно он — я был уверен сто процентов. Сколько не встречался с преступниками, почти всегда тот, кто устанавливает взрывное устройство, тот его и взрывает.

Может быть это и правильно, потому что сапер ошибается лишь раз, а подрывник ещё имеет шанс на исправление. И я этот шанс давал! Даже не раз!

Тот же седовласый мог предложить разговор, который мог бы прояснить ситуацию. Может быть, мы смогли бы прийти к какому-нибудь договору, но…

Всё так, как получилось. И это не есть хорошо, так как повторюсь — мне не нужны лишние жертвы.

Я прибыл на середину пары «Алхимия». Постучав в дверь, я получил приглушенное приглашение войти. Войдя в аудиторию, расположенную на самой верхней части училища, я осмотрелся.

Стены кабинета были покрыты старинными, пожелтевшими свитками с таинственными формулами и рисунками странных существ. В углу висела паутина, в центре которой улыбался маленький паучок-алхимик.

Полки шкафов ломились от всевозможных баночек и склянок с надписями вроде «Слезы дракона», «Пыль единорога» и «Эссенция загадочности». Некоторые из них светились в темноте, а в других кружилось хаотичный хоровод пузырьков.

На столе преподавательском столе были сложены книги, колбы, реторты и ступки с пестиками. Рядом со столом возвышался огромный котел, из которого периодически вырывались разноцветные пузыри и клубы дыма. Дым уходил в большую вытяжку, ведущую на крышу.

Вот для этого алхимики и располагали свои лаборатории наверху, чтобы вонь или дым не провонял всё здание, пока будет выходить наружу. Это только в сказках алхимики тусовались в подземельях. А попробуй постоянно подышать вонью и дымом — сразу же захочется на свободу выскочить или окно открыть!

Кабинет освещался не обычными лампами, а светящимися кристаллами, которые висели под потолком и создавали атмосферу таинственности. Иногда кристаллы начинали мигать, как новогодняя гирлянда, добавляя веселья в процесс.

Я извинился за опоздание перед Михаилом Селиверстовичем Снеговым, пожилым мужчиной с колючим взглядом и сальными волосами. Тот в ответ нахмурился и хмыкнул:

— Мы только приступили к практическим занятиям. А до этого изучали происхождение алхимии, развитие в разных культурах и её влияние на современную науку. Но к практическим занятиям только-только приступили. Но вы, молодой человек, весьма и весьма опоздали…

— Этот молодой человек — наш староста! — раздался голос Бельского. — И он думает, что ему всё позволено, раз он староста и царевич!

Ну да, как же второй из борзой двойки смог удержаться от выкрика? Его бы расперло, если бы не выплеснул наружу накопленную желчь. К тому же он явно ревновал к Романову, коль скоро про того написали в газетах, а вот фамилия Бельского была не затронута.

— Да? Что же, это ошибочные мысли. В Царском училище вы все жильцы и до выпуска из стен вам следует забыть про родовую клановость и социальный статус. Сейчас вы все равны и не должно быть никого выдающегося и кичащегося своим статусом! Тут могут выдвигаться только те, кто больше овладел знаниями и оказался сильнее развит в физическом плане. Так что опаздывать и прикрываться своим родом… Такое не пройдёт, молодой человек, — обратился ко мне преподаватель.

— Я не прикрывался, господин Снегов, — покачал я головой. — Вы правы, моему опозданию нет оправдания. Я готов искупить свою ошибку и понести заслуженное наказание!

Сейчас лучше показать смирение и раскаяние. Ну не говорить же, что я приказал своему слуге заминировать чужую машину? Вряд ли подобное известие воспримется как оправдание опоздания.

— Готовы искупить? И чем же? Деньгами отца? Танцами или стихами? Может, приготовите Зелье Ясного Ума? Я как раз начал его готовить, — ухмыльнулся преподаватель.

— Если позволите, то могу приготовить последнее, — проговорил я.

Это зелье не раз делали в Ведарской Общине перед походами на большие Омуты. Зелье Ясного Ума проясняло сознание на двадцать пять минут. Человек концентрировался на одной цели и порой выдавал гениальное решение проблемы. Ведари же в такие моменты действовали единым целым и понимали друг друга без лишних звуков и указаний. Достаточно было лишь мельканья глаз, чтобы понять просьбу товарища. Голова становилась чистой от каких-либо посторонних мыслей, сомнений, загонов… Всё работало на победу!

— Да? — с интересом взглянул преподаватель. — Что же, попробуйте. А там мы посмотрим — достойно ли ваше опоздание извинения. Но если не получится…

— Я стану первым в этом году, кому вы поставите «гуся», — улыбнулся я.

— Вы прекрасно всё поняли, — кивнул преподаватель и сделал пару шагов назад, освобождая мне место у котла.

Я посмотрел на стол. Что у нас по ингредиентам? Чистая родниковая вода, розмарин, шалфей, лаванда и мята. Каменная соль и кварц тоже присутствовали, медь в виде порошка краснела в баночке. Этанол для экстракции активных веществ из растений.

Инструменты?

В наличии стеклянная колба для смешивания ингредиентов, горелка для нагревания смеси, а также тканевые фильтры для очистки эликсира. Для точного дозирования ингредиентов нашлась пипетка, а для измельчения трав и минералов были ступка и пестик.

Что же, приступим. Я измельчил травы и минералы в ступке до мелкого порошка. В стеклянной колбе отмерял и смешал воду, травы, минералы и металлы. Добавил немного алкоголя. Поместил колбу на горелку и нагревал смесь на огне десять минут. Важно было не допускать кипения, чтобы сохранить активные вещества.

После нагревания попросил Собакину остудить смесь. Она с видимым удовольствием воспользовалась магией живицы. Улыбнулась мне одобрительно и отправилась на своё место. После этого я профильтровал охлаждённую смесь через тканевые фильтры три раза, чтобы удалить твердые частицы.

После этого всего перелил готовый эликсир в чистую стеклянную бутылку и протянул преподавателю:

— Зелье Ясного Ума готово, господин преподаватель.

Все замерли, ожидая вердикта Снегова. Тот же подошёл, с видимым скепсисом взял бутылку, встряхнул её, смотря как в золотистой жидкости проявляются пузырьки. После этого понюхал, взял длинной пипеткой несколько капель. Он выдавил каплю на горелку…

Я знал, что будет, поэтому прикрыл глаза.

Яркая вспышка осветила даже самые отдалённые уголки лаборатории. Может быть, ослепила даже паучка-алхимика в углу. Мои сокурсники заморгали, пытаясь снова вернуть зрение.

— Прекрасное зелье. Одно из самых хороших, которые я встречал у жильцов! — проговорил преподаватель. — Думаю, что она заслуживает оценки «Отлично», господин Рюрикович. Если вы перестанете опаздывать на мои занятия, то я лично прослежу, чтобы вас зачислили в команду «Турнира Богатырской Силы».

— Что-о-о? — прокатилось по рядам аудитории. — Ка-а-а-ак?

Мне оставалось только поклониться преподавателю и поблагодарить за оказанную честь. И да — я с трудом сдержал улыбку!

Глава 12

«Одиночество — плата ведаря за индивидуальность»

Кодекс ведаря

Не могу сказать,что на паре по «Предсказанию и пророчествам» было скучно. Скорее, было муторно и как-то пыльно.

Аудитория имела круглую форму, символизирующую цикличность времени и единство всех вещей. Стены и потолок украшены символами и знаками зодиака, которые должны были отражать связь между небесными телами и человеческой судьбой, а на самом деле навевали скуку и зевоту. Пол выстлан тёмным деревом для создания таинственности и загадочности.

Освещение в аудитории приглушённое, чтобы жильцы могли прочуствовать атмосферу сосредоточения и углубления. Свечи и лампы расположены по периметру аудитории, создавая круг света.

В центре аудитории находился большой, круглый стол, за которым расселись жильцы и преподавательница. Стол создан из древесины дуба, которая по моему мнению была от души пропитана магической энергией, чтобы помогать участникам соединиться с высшими силами. На столе красиво улеглись различные инструменты для гадания, такие как карты Таро, хрустальные шары и астрологические таблицы. Даже были доски Уиджи, хотя их вообще стремно было использовать при помехах Бездны.

Были случаи, когда вместо вызываемых духов приходили сущности Бездны и выдавали порой такую хтоническую хрень… Но некоторые вызыватели верили… Верили в то, что их умерший предок просит убрать силовое поле с города или вывести своих людей в чистое поле без оружия и магических оберегов…

Но, вернёмся к «Предсказаниям и пророчествам». Тут мы должны были развить свои сверхъестественные способности и понять тайны Вселенной. А также научиться предсказывать будущее и понимать высшие силы.

То есть мутотень ещё та, но кто-то и в самом деле мог предсказать и увидеть — в чьей постели можно завтра проснуться. Для молодого поколения это несомненно очень полезный навык.

Впрочем, для ведарей такие навыки тоже хороши — обучившиеся предсказывать могли не только увидеть грядущий удар врага и выстроить рисунок боя, но также могли предугадать движение пули, выпущенной по ведарю!

Этот предмет вела преподавательница Ариадна Сергеевна Кузнецова. Высохшая, словно вяленая вобла, женщина с такой же, как у воблы, привлекательной мордашкой постоянно держала себя так, как будто проглотила лом. Может быть в юности она и была красавицей, но сейчас явно махнула на себя рукой и забила на поддержание порядка в гардеробе здоровенный болт.

Её пыльная кофта на мой взгляд годилась только для модного показа огородных пугал, а безразмерная юбка имела столько клеток, что шотландцы повеселись бы, пытаясь разгадать род и клан.

— Добрый день, дорогие жильцы, — заунывным голосом печального призрака произнесла преподавательница. — Рада приветствовать вас в колыбели видения будущего! Сегодня мы с вами немного раздвинем пределы осознаваемого и заглянем за пелену грядущего…

— Здравствуйте, госпожа преподавательница! — проговорили жильцы.

— Меня зовут Ариадна Сергеевна Кузнецова. И я буду первой, кто раскроет своё имя в контексте соприкосновения со Вселенной. Итак, Ариадна — имя, которое означает «очень святая» или «очень чистая», что соответствует моей выбранной профессии. Я вычищаю сознание и освящаю разум своих учеников светом прозрения. Сергеевна — это моё отчество, которое означает «дочь Сергея — дочь Высокочтимого», что символизирует связь с сильным, мудрым отцом и наставником. А Кузнецова — фамилия, которая означает «дочь кузнеца», что может символизировать связь с огнем, металлом и творческим процессом. Вот видите, как много о человеке может сказать всего лишь фамилия, имя и отчество?

В нашей группе многие на преподавательницу посмотрели с усмешкой. Но вот некоторые девушки задумались, полезли в ноутбуки, застучали по клавишам.

— Теперь же каждый из вас представится точно также, как это сделала я. Если вы не знаете значений имён, то можете перейти на сайт Царского училища, зайти по ссылке «Предсказания и пророчества» и вбить свои данные. Вам будет дан полный расклад относительно Вселенной и вы сможете увидеть себя слегка с другой стороны. Дальше вы называете свою фамилию, имя и отчество, а потом трактовку вашего имени по прочитанным значениям…

Ну, а дальше началось веселье. Каждый старался выбрать то значение, которое звучало лучше, пафоснее, звучнее. Я решил тоже не оставаться в стороне и, когда взгляд преподавателя остановился на мне, то произнес:

— Разрешите представиться — Рюрикович, Иван Васильевич. По значению у меня выходит Славный Правитель Царственный Дар Бога…

— Вот не может без выпендрёжа! — раздалось фырканье Романова.

— Зря вы так, — укоризненно произнесла Ариадна Сергеевна. — Ваши фамилии, имена и отчества даны вам родителями, и они желают вам только хорошей доли. Поэтому не стоит вам смеяться над чьими-либо именами, поскольку даны они отцовской любовью и материнской нежностью, а сильнее этих чувств только ненависть чёрная. Но такую ненависть может принести только Бездна.

— Понял, принял! — хмыкнул Романов.

— Вот и хорошо, тогда мы продолжим…

После того, как все назвали свои имена, а также выяснили значения, преподавательница кивнула и произнесла:

— Вот и хорошо. Я запомню всех вас. Если будет связано с вами какое-нибудь предсказание, то сразу об этом вам сообщу. Прекрасно, что здесь собрался весь цвет дворянства, который встанет на страже нашей Родины. Ваши лица полны чести и достоинства, а в ваших глазах горит огонь познания. Это так чудесно…

Восторженное лицо преподавательницы отчаянно кричало, что она в восторге от своего предмета и что готова ради него на многое. И если кто-нибудь сейчас усомнится в нужности «Предсказаний и пророчеств», то обретёт себе кровного врага.

— А скажите, Ариадна Сергеевна, — поднял руку Шуйский. — А в хрустальном шаре можно увидеть будущее?

— Конечно, и мы вскоре с вами проведём небольшой эксперимент. Попробуем с моей помощью заглянуть в ближайшее время. И мы сможем увидеть…

— А можно там увидеть — победит ли Царский Спортивный Клуб Армии? — не унимался Шуйский, всё также держа руку над головой. — Я хочу на сегодняшний футбол ставку сделать… Вот конкретики бы мне не помешало!

Кузнецова обвела аудиторию удивлённым взглядом. Она искренне не понимала, что сейчас Шуйский над ней просто прикалывается. Видимо, так близко предсказания не получаются… Или же на такую мелочь не обращают внимания.

— Предсказывать результат футбольного матча с помощью хрустального шара? — переспросила преподавательница. — Но это нонсенс! Всё равно, что пытаться дорогим электронным микроскопом забить гвоздь!

— Да? А мне бы не помешало узнать — когда именно жеребцы забьют и сколько, — оскалился княжич.

Преподавательница возмущённо фыркнула и отвернулась от наглеца.

— Если вас так интересует гадание, то начнём с него. Техника гадания с хрустальным шаром — одна из древних и мистических методов предсказания будущего. Хрустальный шар — это прозрачный или полупрозрачный шар, обычно сделанный из хрусталя или стекла, который используется как инструмент для гадания. Но не всякий хрустальный шар подходит для гадания…

— А какие подходят? — тут же спросил Романов.

— Перед началом гадания необходимо подготовить себя и хрустальный шар. Для этого нужно найти тихое и спокойное место, где вы сможете сосредоточиться. Очистите хрустальный шар от негативной энергии, поместив его в заговорённую воду или подставив под солнечный свет. Сядьте в удобной позе и закройте глаза, чтобы расслабиться и сосредоточиться.Вдохните глубоко и выдохните медленно, чтобы очистить свой разум и тело.

— Я так постоянно делаю во время обеда, — фыркнул Бельский.

— Тихо тебе, — зашипели на него девчонки. — Дай послушать…

Преподавательница взяла тонкими пальцами шар на подставке со стола и уставилась на него так, как будто пыталась просверлить дыру в хрустале.

— Возьмите хрустальный шар в руки и посмотрите в него. Сначала вы увидите только свое отражение, но постепенно начнете видеть другие образы. Сосредоточьтесь на вопросе или проблеме, которую вы хотите решить. Это может быть вопрос о будущем, о человеке или о ситуации.

— Какая ещё ситуация может быть важнее, чем футбольный матч? — послышался шёпот Шуйского.

— Начните медленно вращать хрустальный шар в руках, чтобы активировать его энергию, — голос преподавательницы стал ещё заунывнее. — Закройте глаза и сосредоточьтесь на своем дыхании. Когда вы откроете глаза, вы увидите образы или символы в хрустальном шаре. Интерпретируйте образы и символы, которые вы видите. Это может быть буквальное или символическое представление ответа на ваш вопрос.

— С каким счётом победит ЦСКА и на какой минуте будут забиты мячи? — Шуйский тут же положил руку на шар, потом потёр хрустальную поверхность, зачем-то постучал по ней и хмыкнул. — Наверное, бракованный попался. Не вижу ничего.

— Образы, которые появляются в верхней части шара, обычно относятся к будущему или к высшим аспектам вашей жизни. Образы, которые появляются в нижней части шара, обычно относятся к прошлому или к нижним аспектам вашей жизни. Символы, которые появляются в центре шара, обычно представляют собой текущую ситуацию или проблему. Цвета, которые появляются в шаре, также имеют значение. Например, красный цвет может означать страсть или энергию, а синий цвет может означать спокойствие или мудрость.

— А я вообще ничего не вижу, — пожаловался Шуйский. — Опять солью все бабки и что? Да где тут у него кнопка-то?

Этим своим нытьём он вывел преподавательницу из состояния лёгкого транса. Та словно очнулась и посмотрела вокруг. Потом произнесла:

— Гадание с хрустальным шаром требует практики и терпения. Не ожидайте получить точные ответы сразу же. Хрустальный шар может показать вам только то, что вы готовы увидеть. Будьте открыты и честны с собой. Гадание с хрустальным шаром не является научным методом предсказания будущего. Это инструмент для самопознания и интуитивного понимания.

— Жаль, а я так хотел увидеть счёт, — вздохнул Шуйский.

— Господа, если вы сейчас положите руки на шар, то я могу заглянуть в ваше ближайшее будущее. Думаю, что смогу заглянуть всем, кроме вот этого настырного господина, желающего показаться смешным и оригинальным, — проговорила преподавательница, показывая на Шуйского.

Тот скривил рожу, но промолчал. Похоже, что почувствовал предел своей наглости.

— Итак, кладите руку на шар, — сказала преподавательница и положила свою худую руку поверх руки Бесстужевой. На миг закрыла глаза и произнесла: — Балы!

Потом коснулась руки Курбского: — Красавицы…

Возле шара Бельского: — Лакеи…

У Карамзиной: — Юнкера…

Возле шара Собакиной она задержалась чуть подольше и улыбнулась: — Вальсы Шуберта…

Когда же холодные пальцы коснулись моей кожи, то я не смог удержаться от неведомо откуда взявшихся слов: — И хруст французской булки?

Преподавательницы же замерла, уперев взгляд в хрустальный шар, потом побледнела и отшатнулась. Она покачнулась и несомненно бы упала, не поддержи я её в нужный момент.

Однако, стоило ей только коснуться моих рук, как она тут же взвизгнула и отскочила с криком:

— Кровь! Кровь! Кровь! Как много крови!

— С вами всё в порядке? — посмотрел я на неё.

— Первый раз… Первый раз я вижу такое… — побледнела Ариадна Сергеевна. — Кровь, смерть, тьма… Ужас кромешной ночи…

— А я говорил, что Рюрикович совсем не такой белый и пушистый! — провозгласил Романов. — И вот оно что вышло!

— Если вы увидели вчерашнее, то да, — кивнул я с усмешкой. — Тогда крови было немерено, но эта кровь была существ Бездны. Пришлось её пролить ручьём, чтобы спасти однокурсников.

— Нет, — замотала головой преподавательница. — Совсем скоро! Совсем скоро!

— Вы видели Омут? — подобрался я. — Где?

— Нет, не Омут… Кровь человеческая… — пыталась отдышаться Ариадна Сергеевна. — Боже, как же это ужасно…

Остальные однокурсники посмотрели на меня. Кто с интересом, а кто и испуганно. Я знал примерно то, что могла увидеть преподавательница, но… менять судьбу я не хотел. Так было предрешено свыше, что «механик» поставил взрывное устройство на мой автомобиль и так будет предрешено, когда он заведёт свою машину с перемещённым устройством.

Я намекал, что не стоит копать яму другому. Не стоит пытаться уничтожить человека, а потом спрашивать: «Меня-то за что?» Я давал ему шанс. Так что стоит ли мучиться угрызениями совести?

Но вот на прорицание Ариадны Сергеевны стоит обратить внимание. Если она увидела нечто такое, что произойдёт вскоре, то к её предмету стоит присмотреться. Это могло означать, что она и в самом деле обладает провидением. И тут у меня сам собой напрашивается вопрос — а не откроет ли она глаза относительно того самого зловещего пророчества из-за которого меня хотят грохнут.

— Ариадна Сергеевна, — проговорил я негромко. — Я ведарь, а это означает, что мне суждено сражаться с монстрами Бездны. Без крови, кишок, выбитых клыков вряд ли получится обойтись. Но и монстры Бездны тоже не милуют человечество. Вы же знаете, что чудовища делают с людьми? Они поглощают души убитых, а тела используют как в пищу, так и в качестве строительного материала для монстров низшего порядка…

— Я знаю, господин Рюрикович, — вздохнула преподавательница. — Но… как же вы живете с таким грузом?

— Увы, я вынужден с ним жить. Ведь медики тоже должны порой вспороть плоть, чтобы удалить злокачественную опухоль. И их не смущает обнаженное мясо и сочащаяся кровь. Вот и я своего рода скальпель, вырезающий опухоль на теле человечества…

Я не сказал, что порой сами люди являются злокачественными опухолями и я бы даже отвернулся, если бы на подобных напали существа Бездны.

— Мы благодарны Ведарской Общине за то, что она делает, — проговорила преподавательница, а потом обвела взглядом других жильцов. — Вы извините, но я почувствовала слабость и головокружение. Я присяду, чтобы продолжить нашу лекцию?

— Да-да, конечно! — княжич Курбский вскочил и помог преподавательнице сесть на её стул.

Я тем временем набрал воды из-под крана и протянул княжичу, чтобы тот передал. Сам я пока преподавательницу касаться опасался. Вдруг она увидит ещё что-нибудь непотребное?

Преподавательница взяла стакан из рук княжича и начала пить мелкими глотками. Я видел, как её тонкое горло делало глотательные движения, как будто курица закидывала голову и быстро-быстро глотала. Все вокруг молчали. Даже у Шуйского отпала потребность хохмить.

— А вот мне цыганка в своё время нагадала, что я проживу всего две недели после свадьбы, — проговорила Собакина, помолчала и потом добавила. — Правда, когда папенька добавил двадцать рублей, то тут же сказала, что меня похоронят под тем столетним дубом, который я посажу лет через сорок.

Эта невинная шутка разрядила атмосферу. Сначала послышались негромкие смешки, как будто потекли весенние ручейки, а потом в один миг, словно плотина прорвалась под напором ручейков, рухнул общий хохот.

Даже я рассмеялся, хотя и старался быть серьёзным. Собакина же улыбалась своей замечательной улыбкой. Вот как-то удалось ей скрасить без дуракаваляния возникшую ситуацию. Даже преподавательница слабо улыбалась.

После того, как смешки успокоились, преподавательница показала простейшие принципы медитации. Эти принципы она задала на дом, сказала, чтобы мы практиковали их каждый вечер.

Я знал эти принципы, поэтому просто сделал вид, что внимательно записываю и конспектирую. У самого же на уме был вопрос — переместил ли Тычимба устройство на автомобиль механика?

Пока что самого слуги рядом не было, поэтому оставалось теряться в догадках. Класть руку на шар и задавать этот вопрос хрустальной сфере не было никакого желания. Вскоре прозвенел звонок, оповещающий окончание урока.

Глава 13

«Ведарь должен помнить, что патриотизм — это не выплеск кратковременной истерики, а спокойная и прочная преданность Родине, длящаяся на протяжении всей жизни человека.»

Кодекс ведаря

После занятий я остался на полчаса, чтобы составить на завтра план занятий и утвердить с ректором расписание клубов по интересам, которые будут завтра озвучены. На самом же деле я остался для того, чтобы все мои однокурсники разъехались по поместьям.

Только один «механик» знал, когда взорвется взрывное устройство под капотом автомобиля, поэтому требовалось очистить улицу возле училища. Я не хотел, чтобы возникли лишние жертвы.

Достаточно будет одной… И она подождёт, хотя и существует поговорка, что перед смертью не надышишься. Но… пусть подождёт, поволнуется!

Ректор же дал мне список тех самых клубов, которые я завтра должен буду огласить и записать желающих в те отделы, к которым лежит душа.

Клубы по интересам? Почему их нужно было создавать в Царском училище?

Родители и государственные чиновники не зря придумали эти клубы. У жильцов оставалось свободное время, кроме обучения, которое можно занять интересными занятиями. Старшое поколение само было на месте жильцов и прекрасно понимало, что если молодёжь не занимать чем-то полезным, то она будет заниматься бесполезными делами.

Пьянство, наркомания, секс без обязательств — вот небольшой перечень того, чем станут заниматься жильцы, которые остались без пригляда.

В списке были такие клубы, которые я невольно примерял на себя: в клубе Зельеварения учащиеся могли изучать и экспериментировать с различными зельями и эликсирами, а в клубе Развития Живицы была практика и совершенствование магического содержания человека.

В клубе Магических Существ во главу угла ставилось изучение и уход за магическими существами, даже такими как драконы, фениксы и единороги. В клубе Астрономии популяризировалось наблюдение за звездами и планетами, изучение астрологических явлений.

Клуб Истории Магии занимался изучением истории магии, древних артефактов и легенд. В клубе Дуэлей шла практика магических дуэлей и соревнования между учащимися.

Интерес для меня вызвал клуб Трансфигурации, где было изучение и практика превращения объектов и существ. В клуб Прорицания жильцы должны были заниматься изучением различных методов предсказания будущего, таких как карты Таро, хрустальные шары и гадание на рунах.

Клуб Магических Искусств помогал в создании магических оберегов, амулетов и талисманов. И я искренне не понимал — на хрена нужен клуб Исследователей, где занимались организацией экспедиций и исследований в магические места?

Вот в существующие клубы завтра утром предложу вступить своим однокурсникам. Сегодня подготовлю листы с описаниями каждого клуба, развешу их на доске для объявлений и каждый, кто захочет заниматься тем или иным видом самосовершенствования, впишет свою фамилию.

Сказать по правде, это только глупцы и лентяи отлынивают от подобных клубов. Бахвалятся, мол, занимаются серьёзными делами, а сами влипают во всевозможные истории, которые вредят как роду, так и фамилии.

Членство же в клубе может здорово поддержать в трудную минуту. Недаром даже после обучения члены того или иного клуба собираются раз в пять лет, делятся опытом и могут даже помочь тем, к кому судьба вдруг повернулась одним неприглядным местом. Порой за одноклубника вступались такие люди, которые ворочали горами власти и заливали их океанами могущества.

После получения списка я спокойно вышел из ворот училища. Создавая впечатление лоха, глазеющего по сторонам и считающего ворон, я добрался до собственного автомобиля.

— Всё сделано, господин, — тихо напомнил о себе Тычимба.

— Отлично, — проговорил я. — Следи за механиком и фиксируй всё вокруг. Мне кажется, что нас так просто не оставят.

На улице было тихо. Машин возле Царского училища осталось немного. В основном все жильцы разъехались по поместьям. Те, кто занимается в клубах, прибудут через три часа, а пока что на асфальтовой площадке остались лишь машины преподавателей. И моя…

— Добрый день, господин Рюрикович, — приветствовал меня Михаил Кузьмич. — Что-то вы подзадержались.

— Да, я же староста, а это дополнительная ответственность и нагрузка, — улыбнулся я в ответ, всё также продолжая оглядывать улицу.

Ага! Есть!

Как я и думал — исполнитель приехал лично на место готовящегося преступления. Хотя, может быть сигнал, который будет посылаться на взрывное устройство, достаточно слаб и требуется небольшое расстояние, чтобы сработало наверняка? Или же «механику» требовались фотографии с места событий?

Всё равно я это узнаю не от черноволосого человека, который притаился в неприметной асфальтовой «Оке Дьябло» в двадцати метрах от нас. Скорее, мне об этом расскажет Митя Февраль, когда мы с ним встретимся. А что-то мне подсказывает, что наша встреча произойдёт ой как скоро…

По крайней мере я сделал всё, чтобы это случилось. Я вышел с открытым забралом и теперь ждал появления противника. Всё честно и благородно, как полагается честному аристократу.

Если же Митя и дальше продолжит играть в игры за спиной, то я могу неожиданно появиться в его спальне, и тогда не буду так предрасположен к переговорам.

— Куда мы сейчас? — спросил Михаил Кузьмич, когда я уселся на заднем сидении. — Проведать господина Годунова?

— Ну нет, — покачал я головой. — Нам надо сперва заехать в один магазин, по адресу Сокольническая, дом двадцать.

— Сокольническая? Но это же окраина… Надо ли там появляться аристократу? — в зеркало заднего вида на меня взглянули удивленные глаза водителя.

— Михаил Кузьмич, у меня там дела, — ответил я мягко, но твёрдо.

Достаточно твёрдо, чтобы дать понять — не стоит подвергать сомнению мои слова. Не люблю такого.

Ещё в прошлых жизнях я уяснил, что в бою с монстрами никогда не стоит сомневаться в своих действиях и тем более нельзя давать сомневаться в своих действиях чужим! Сомненья прочь! В случае успеха меня все поймут, а в случае неудачи судить будет некому!

— Будет сделано, Иван Васильевич, — мигом всё понял Михаил Кузьмич.

Машина завелась и тронулась по дороге. Шины тихо шуршали по асфальту, из магнитолы лилась классическая музыка, задница устроилась на мягком сидении.

Класс! Мы ехали по городу и двигались всё дальше от училища. «Ока Дьябло» тронулась следом за нами. Мы ехали, наматывая на колеса километры. Постепенно дома становились похуже и пониже. Минут через пятнадцать-двадцать мы должны будем прибыть в гости к Гиви Толстяку.

Я потянулся так, что косточки хрустнули.

Хорошо-то как! Сейчас прямо самое подходящее время для сведения счетов с жизнью.

Шучу, конечно же! Мне сейчас умирать вообще не хотелось. К тому же я получил сообщение от Марфы Васильевны:

«Господин Рюрикович, я не поблагодарила вас за наше спасение. Спасибо вам огромное за вашу самоотверженность и смелость. Страшно представить, что случилось бы, не окажись вы рядом. Ещё раз спасибо вам!»

Я невольно улыбнулся и собрался написать ответ.

В этот момент позади нас раздался взрыв!

Ну вот и сработала та яма, которую не стоило рыть другому!

Здоровенный оранжевый шар взвился к небу, растворяясь в голубизне. Михаил Кузьмич тут же затормозил и прижался к обочине. Он выскочил наружу, а я посмотрел в заднее число на машину, в которой недавно ехало живое тело.

— Разметало клочки по закоулочкам, — пронеслось около уха. — Без вариантов!

Вот и случилось. «Механик» нажал на сигнал, закапывая себя в могилу.

— Что там, Михаил Кузьмич? — окликнул я водителя, когда он открыл багажник и достал оттуда красный огнетушетиль.

— Да машина какая-то взорвалась. Помочь бы надо, Иван Васильевич! Вдруг там ещё кто остался жив?

— Конечно же, давайте поможем! — сказал я в ответ, уже зная, что там никого в живых не осталось.

Затем я вылез из машины и поспешил к горящим останкам. Я же хороший человек — я должен хотя бы сделать вид, что помогаю. В конце концов я староста первого курса жильцов Царского училища. Я не мог поступить иначе…

Михаил Кузьмич подбежал первым. Он направил пенную струю на пылающий остов машины, напоминающую сейчас горящий череп дракона. От машины несло горелой резиной, пластиком и… шашлыком… И этот запах был противным…

Я на бегу выпустил из рук водяной удар. Пламя зашипело под нашим сдвоенным напором, а потом начало отступать. Где-то далеко послышалась сирена пожарной машины.

На переднем сидении проявилась сидящая обгорелая фигура без головы. Саму голову я увидел уже на заднем сидении. Она скалилась белыми зубами в обгоревший потолок, разинув рот в неслышимом крике.

Приехавшая пожарная машина оттеснила как нас, так и подскочивших зевак. Наружу выскочили бравые ребята в форме и мигом затушили то, что ещё оставалось тлеющим.

Откуда-то нарисовались полицейские. Они шустро оцепили место происшествия и начали опрашивать свидетелей. Я тоже внёс свою лепту, рассказав, как всё было. То есть, что мы ехали, никого не трогали, а сзади ка-а-а-ак бумкнет…

Не стал говорить, что это водитель захотел сделать нам каку и ему прилетела ответка. Пусть теперь с ним на небесах разбираются по этому поводу. Я же оставил данные и место, где меня в случае чего можно найти.

Полицейские очень вежливо поблагодарили меня, кивнули Михаилу Кузьмичу и отпустили.

— Ох, бедняга, — проговорил Михаил Кузьмич. — Похоже, что переделал свою машину на газ, но что-то намудрил и в утечку попала искра.

— Да уж, бедняга, — задумчиво проговорил я. — А ведь на его месте могли быть мы…

— Ну что вы, Иван Васильевич, — замахал руками Михаил Кузьмич. — С газом я вообще никогда не связываюсь! Это такой опасный элемент… Сейчас он здесь, а через секунду взрывается. С ним вообще нужно крайне осторожно обращаться!

— Согласен, Михаил Кузьмич. Газовать нужно аккуратно, — хмыкнул я.

Водитель покосился на меня, помолчал, а потом проговорил:

— Вы уж простите меня, Иван Васильевич, но порой смотрю на вас и думаю, что вот сейчас вы сказали одно, а в виду имели совсем другое!

— Это называется мнительность, Михаил Кузьмич, — улыбнулся я в ответ. — Просто я часто ухожу в свои размышления и порой отвечаю невпопад. Не обращайте внимания, я раньше часто молчал, поскольку у ведарей в основном всё основано на движениях, а не на словах.

— Да-да, я понимаю, — проговорил водитель. — Простите за мои слова. Не подумавши ляпнул.

— Ничего страшного. Так что же, продолжаем путь?

— Да-да, конечно.

Машина поехала дальше. В салоне всё ещё пахло принесённым с улицы запахом сгоревших шин, пластика и… шашлыка.

Уж если Митя Февраль не поймёт такой толстый намёк, то придётся заявиться к нему в гости с прямым вопросом вроде: «Какого хрена?» Сейчас же я подожду приглашения от него у Гиви, совместив приятное с полезным. Толстяку же нужны сущности…

* * *

Сахиб Герай поклонился старшему брату, стоя на коленях. Его колени утопали в высоком ворсе ковра, а потом и лицо коснулось этого ворса, погрузившись в мягкие нити чуть ли не по уши. Пусть дворец крымского хана и убирали ежедневно, но всё равно пыль защекотала ноздри Сахиба.

Мехмед Герай поцокал языком, а потом произнес:

— Встань, младший брат, я счастлив видеть тебя в своём доме. Позволь же увидеть твоё лицо, о луноликий.

Сахиб почувствовал некоторую долю издевки в голосе старшего брата. Впрочем, он чувствовал её всегда, с тех самых пор, как они мальчишками бились на палках по дворе своего отца и Мехмед всегда побеждал. Он был сильнее, отважнее, хитрее. И он был прирожденным ханом! Ведь их отец, Менгли Герай, назначил своего старшего сына Мехмед Герая калгой-султаном, то есть своим соправителем и наследником.

А Сахиб…

Сахиб был назначенным!

Он заставил себя улыбнуться, поднял голову и уставился в широкое лицо брата, на котором чернели жесткие волосы бороды и вызывали восхищение кустистые щёточки усов.

— Рад видеть вас, великий султан, попиратель и разоритель вражеских земель, — произнес Сахиб. — Я счастлив лицезреть вас в отличном здоровье и хорошем настроении, — после этого казанский хан начал проговаривать традиционное приветствие. — Пусть умножаться пасущиеся стада коней! Пусть травы растут густо! Пусть пастбище будет широким! Пусть не остановится кочевье!

— Да сбудутся твои слова, — произнес Мехмед, оглаживая бороду.

— Пусть светлым будет путь! Пусть будет много пищи! Пусть будет мясо жирным! Пусть кони будут быстрее ветра, а стрелы острее мысли! — закончил проговаривать Сахиб.

Традиции стоило чтить, поэтому приветствие должно было прозвучать в этом зале, где собралось немало мурз и чиновников высшего ранга.

— Да сбудутся твои слова! — снова произнес Мехмед. — Присаживайся рядом, казанский хан. У меня для тебя хорошие вести!

— Уже одно то, что я могу видеть вас — уже для меня является счастьем, — проговорил Сахиб.

Он видел, как в глазах брата, что были чернее ночи, плясали весёлые шайтанчики. И брат явно радовался появлению Сахиба. А может тоже вспоминал их драки палками во внутреннем дворе отцовского дворца.

— Это хорошо, — кивнул Мехмед. — Но вот скажи — хорош ли твой союз с Бездной? Легче стали набеги на христианские земли?

— Да, мой старший брат. После Омутов можно заходить в сёла и брать неверных голыми руками. Всего один шаман в Омуте может сделать больше, чем тысяча воинов.

Хан Мехмед снова кивнул. Он протянул руку и ему тут же подали пиалу с кумысом. Эту пиалу он протянул Сахибу, положив вторую руку на плечо:

— Вот, попробуй!

Сахиб недоумённо посмотрел на брата. Кумыс? Прямо сейчас? Время обеда наступит через полчаса, там бы и попробовал.

— Не волнуйся, брат, кумыс не отравлен. Но в нём есть небольшой сюрприз. Хороший сюрприз, младший брат, — улыбнулся в усы Мехмед.

— Я не боюсь, мой старший брат! Никто и никогда не скажет, что я трус! — нахмурился Сахиб и взял пиалу из рук брата.

Сделав один глоток, он почувствовал, как по телу прокатилась сперва огненная, а потом ледяная волна, которая тут же остудила обожжённые внутренние органы. Эти волны промчались от кончиков пальцев рук и ног до самой макушки и остановились в области темечка.

Неожиданно голова стала ясной и чистой, как будто изнутри всё отмыли самые лучшие уборщики. Сахиб удивлено взглянул на брата:

— Что это?

— Это Зелье Ясного Ума, мой младший брат. Правда, прочищает мозги лучше всякого кальяна?

— Правда. Я сейчас могу складывать в уме такие числа, что не каждый калькулятор справится, — улыбнулся казанский хан.

— Вот и хорошо, тогда начнём нашу беседу о делах военных. Так ты лучше воспримешь информацию и дашь мне свой взвешенный ответ. Благодаря моим стараниям, а также стараниям наших послов, мы вступили в союз с Ногайской ордой и с Литовским княжеством. И ещё внутри Москвы у нас появился очень сильный союзник. А ты должен понимать, чем всё это чревато…

— Тем, что мы с юга, запада и востока можем напасть на Русское царство, — моментально выдал мысль Сахиб Герай. — А сильный союзник ударит изнутри!

— Вот, не зря же это Зелье пьют ведари, перед тем, как отрядом отправиться в большой Омут, — прицокнул языком Мехмед. — Моментально проясняет сознание, не хуже, чем хороший удар палкой по голове.

Сахиб поджал губы, а Мехмед расхохотался и прижал к себе брата, похлопал его по спине:

— Ты же ждал этого, младший брат! Я видел, как ты искал в моих глазах те воспоминания! И ведь это было наше детство, брат! Мы мечтали завоевать полмира! Мечтали снова стать Золотой Ордой и вот сейчас появился шанс! Сейчас мы снова сможем поставить полмира на колени! А потом переплывём океаны и поставим на колени остальную половину! Ну чего ты сопротивляешься? Я же всё равно сильнее!

— А я моложе и у меня выносливости больше, — пропыхтел Сахиб, стараясь поддаваться так, чтобы старший брат ничего не понял.

Единственная из допущенных к беседе женщин царица Нур-Султан тихо сидела в углу и улыбалась, глядя на двух своих сыновей, которые возились на диване как два мальчишки. Мурзы почтительно стояли в ожидании окончания весёлой потасовки.

Глава 14

«Неудачи посещают тех ведарей, которые слишком часто ищут себе оправдание»

Кодекс ведаря

Толстяк Гиви встретил меня настороженно. Он даже протёр глаза на всякий случай, когда я вошел в его антикварно-строительный магазин. Судя по фингалу под левым глазом, он имел неприятную беседу с теми, кто крышевал его бизнес.

Однако, меня он спросил максимально корректно:

— Добрый день, господин Рюрикович. Вы снова ко мне?

— Да, Гиви, да… Вам же ещё нужны сущности? А после закрытия последнего Омута у меня их скопилось немало. К тому же есть ещё желтая сущность…

Желтая у меня появилась после смерти главаря Омута. Я не знаю почему, но сущности начинали свой цвет с белого, а потом переходили на цвета радуги. Всего цветов было восемь: белый, красный, оранжевый, желтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый.

У меня в руках только один раз была сущность синего цвета, когда получилось убить аспида, но поговаривали, что некоторым ведарям удавалось заполучить и фиолетовый цвет. После передачи такой драгоценности можно было вообще отойти от дел и доживать свой век где-нибудь на теплых островах, ни в чем себе не отказывая.

— Желтая сущность? — Гиви сделал удивленные глаза, но всё-таки взглянул за мою спину.

— Вы ждёте гостей? — спросил я с улыбкой.

Он немного помедлил. Что же, лучшего ответа и не следовало ожидать.

— Как вам сказать, господин Рюрикович… После вашего прошлого визита у меня в самом деле были гости. И не скажу, что самые приятные…

— Да? Но сегодня вы не стали вызывать этих самых гостей, — я кивнул на то место на столе, где находилась скрытая кнопка.

— Думаете, они не знают, что вы здесь? — с горечью откликнулся Гиви. — Знают. И знают это с того самого момента, как ваша машина въехала в наш квартал. Камеры на зданиях передают информацию не только на экраны полицейских — они также идут и в мониторы Ночных Ножей…

— Значит, прошлый раз…

— Если бы я не нажал на кнопку в прошлый раз, то ко мне обязательно бы заявились эти самые «гости» и поинтересовались бы не настолько вежливо… — Гиви коснулся фингала. — Они бы спросили — почему я не вызвал их для разговора с жильцом в красном одеянии? Ведь всем известно, что в жильцы набирают детей дворян, а кто же по собственной воле упустит случай проверить карманы подобных детишек?

— Понятно, — кивнул я. — Если бы не сдали меня, то сами бы подставились. А так, как на тот момент мы с вами не были знакомы, то вам до заблудшего жильца и не было никакого дела.

— Да, мой небольшой магазинчик не смог бы пережить вопросы от гостей, — хмыкнул Толстяк. — Я и за сейчас-то боюсь…

— Боитесь, что сейчас что-то случится?

— Может быть, — пожал плечами продавец, а его выдающийся нос как бы сам собой клюнул воздух. — Вы же здесь…

— А мог бы быть и в другом месте, — ухмыльнулся я. — Мог бы сейчас развлекаться на небесах.

И ведь ни один нерв не дернулся на мохнатом лице. Он посмотрел на меня блестящими глазами, а потом произнес:

— Все мы когда-нибудь предстанем перед Всевышним судьёй.

— Но лучше позже, чем раньше, — хмыкнул я в ответ, а потом выглянул в окно. — Сдается мне, что ваши гости пожаловали раньше времени?

По пыльной улице к магазину неслось пять машин. Не слишком дорогие, но и не скажу, чтобы они были слишком дешевые. На таких удобнее всего делать автоподставы, чтобы потом трясти деньги с зазевавшихся автолюбителей.

— Ваше Величество… — произнес продавец. — Я не вызывал их.

— Я понял. Камеры я и по дороге видел, — хмыкнул я в ответ. — И видел, как они поворачиваются следом за нашей машиной.

— Вы уж там поаккуратнее, — сказал Гиви, когда машины встали полукругом перед магазином.

— Конечно буду аккуратен. Мне же ещё надо отдать вам желтую сущность и двадцать пять белых. У вас найдётся достаточная сумма для покупки?

— Всё будет зависеть от результатов ваших переговоров, — показал желтые зубы продавец.

Я кивнул в ответ. Значит, да. Ну что же, посмотрим, с чем приехали «гости».

На всякий случай накинул Кольчугу Души. Если не станут сразу палить из десятка автоматов, то выдержки хватит. А если станут, то…

Было видно, как в нашей машине озирается по сторонам Михаил Кузьмич. Ему явно было некомфортно от вида бандитских рож, глазеющих на витрины магазина.

Я двинулся на улицу. Руки поднимать не стал — много чести. Если хотят устроить маленькую войнушку, то пусть думают, что у меня есть оружие. Впрочем, я и сам был оружием. Весьма хорошим и эффективным оружием, которое сейчас двигалось мимо артефактов и строительных инструментов.

По пути прихватил несколько гвоздиков из открытой пачки. В случае заварушки смогу обойтись и этим.

— Они все вооружены, — прошелестело в ушах.

— Разоружить сможешь? — одними губами спросил я.

— Разоружить вряд ли. Слишком заметно, — проговорил Тычимба.

— Тогда следи за территорией, если лягут снайперы — дай знать.

— Всё будет сделано…

Стоило мне только показаться снаружи магазина, как двери автомобилей тут же распахнулись. Ребята как будто отрепетировали это движение многократно. Я едва не заржал. Вот если подобной слаженностью они пытались воздействовать на меня, то к своей цели даже близко не приблизились.

В каком-нибудь кино низкого пошиба это могло показаться крутым, но в реальности… Как дрессированные собачки одновременно сделали сальто!

Хотя, оружия не наставляли — это уже был очевидный плюс. Рожи у всех суровые, потрёпанные жизнью за переломанные уши и перебитые носы. Борцы? Боксёры? Рукопашники?

Что же, сейчас это предстояло выяснить.

— Добрый день, уважаемые господа! — приветствовал я их вежливо. — Вы прибыли для разговоров или сразу биться начнём?

— Что-то ты смелый, сударик! — заметил один из вышедших наружу, бритоголовый мужчина лет сорока. — Кто за тобой стоит?

— Сейчас за мной стоит только многоуважемый Гиви Толстяк, — оглянулся я во внутрь магазина и подмигнул владельцу. — Надеюсь, что его вы не тронете, так как этот человек ни при чём.

— А это уже нам решать — при чём он или не при чём, — хмыкнул бритоголовый. — Тебе, сударик, нужно только ответить — под кем ходишь?

— Хожу под Богом и под солнышком. Ночью в основном сплю, а то мог бы и под луной прогуляться, — ответил я крайне вежливо. — Но вы, наверное, не это имели в виду?

Вот люблю порой валять дурака. Это как-то настраивает на миролюбивый лад. Бойцы переглянулись, покивали на меня, мол, лоха ветерком занесло. Вот только этот лох уже троих из Ночных Ножей отправил на тот свет… Но не буду же я этим хвастаться!

— Чего ты горбатого лечишь? — не удержался лысый. — Я тебе русским языком говорю — кто за тебя мазу тянет?

— Какой мазут? — я снова сделал вид, что ни хрена не понял. — И как его можно тянуть? Он же жидкий! И никаких горбатых я не лечу — для этого лекари есть и врачи.

— По ходу сладкий мальчик не догоняет, — пробасил мужчина со шрамом на щеке, стоящий рядом с лысым.

— Я не совсем понимаю — о чем вы говорите? Вроде бы слова русские, а понятия вообще другие. Какой сладкий мальчик? Кого догоняет? По какому ходу? — я продолжал веселиться.

Интересно, насколько их хватит? Когда они поймут, что я их троллю?

— Слышь, чего ты нам тут задвигаешь? Мы тебе по сути затираем, а ты вообще не отдупляешь? Или так выёживаешься? Или тупаря врубаешь? — нахмурился лысый.

— Да он стебётся, Кучерявый! — пробасил мужчина со шрамом. — Всё он всосал, но только зубы сушит!

Вроде бы поняли. Ну что же, пришла пора прекращать маскарад.

— Кто из вас Митя Февраль? — спросил я. — У меня к нему есть предложение!

— Какое предложение? — спросил лысый.

— Митя Февраль — это вы? — поинтересовался я вежливо.

— Нет, но я могу всё передать.

— У меня к нему личный разговор. Зачем я буду через «передатчиков» что-то делать? — вздохнул я.

— И с хрена ли такой занятый человек будет с тобой перетирать?

— Потому что у меня к нему есть деловое предложение, — улыбнулся я и вытянул вперёд ладонь, на которой лежали гвоздики.

— Чо? Это чо за фигня? — заинтересованно спросил мужчина со шрамом.

— Это гвозди, — улыбнулся я в ответ. — И я предлагаю Мите Февралю сохранить его людей. Иначе с ними будет вот что…

Я сжал пальцы, чуть добавил живицы, а потом раскрыл ладонь. На поверхности лежала расплавленная лужица металла. Когда я повернул ладонь боком, то на асфальт полились раскаленные капли. Они прожгли серую поверхность, оставляя за собой небольшие норки, как будто асфальт проели насквозь безумные черви.

— Эй, ты чо? Ты нас провоцируешь? — покраснел лысый. — Я тоже такие фокусы умею делать. И мне насрать, что ты там предлагаешь! Митя послал нас выбить из тебя дерьмо, так что мы это сделаем и нечего перед нами выёживаться… Ты можешь посопротивляться — это нам нравится! А уже после ты увидишь Февраля! Ну чо, пацаны, уработаем сударика?

Двери автомобилей захлопнулись. Одновременно.

Снова репетировали? Вот же позёры!

После того, как дружный хлопок прозвучал, двадцать человек двинулись ко мне. Они шли без видимого оружия, всего лишь разминая кулаки, дергая головой вправо-влево и хрустя позвонками. Однако, я не верил, что после того, как четверть из них ляжет, в ход не пойдёт огнестрельное оружие или магические заряды.

Я вздохнул и проговорил:

— Друзья, я вам даю шанс одуматься! Отступите и никто не пострадает! Не нужно переходить от слов к делу! Мне нужно всего лишь поговорить… Ай, ладно! Я дал вам шанс, вы его успешно просрали. Чур, на меня не обижаться!

— А ну руки вверх, ублюдки! — раздался выкрик Михаила Кузьмича. — Кто дёрнется, тому башку прострелю!

Стоящие бандиты оглянулись на возглас. Я тоже невольно посмотрел туда.

Мой водитель выскочил и теперь стоял возле машины, подняв пистолет и водя стволом вправо-влево. Черный зрачок старался заглянуть в душу каждому из бандитов.

Герой!

Вот только я и сам бы справился.

— Слышь, придурок, убери плётку! — бросил бритоголовый. — Иначе мы тебе её жопу засунем.

— Тебя грохну первым! — крикнул Михаил Кузьмич.

— А потом что? У тебя всего двенадцать пуль, а нас двадцать. Даже при самом хорошем раскладе остальные восемь вас завалят! — проговорил бритоголовый.

— Слушайте, господа, а если нам устроить состязание? — улыбнулся я примиряюще. — Сейчас Михаил Кузьмич уберёт своё оружие, а кто-нибудь из вас выйдет против меня один на один. Лишних жертв не будет, всё пройдёт честно и достойно. Можем даже до первой крови! Как вам такое? Я не часто бываю настолько добр.

— Иван Васильевич, вы ещё не до конца отошли после вчерашнего закрытия Омута! — крикнул водитель.

Вот эти слова напугали бандитов гораздо больше, чем направленный на них ствол.

— Омут? Ты вчера закрыл Омут на причале? — спросил бритоголовый.

— Ну да, — пожал я плечами. — Поэтому и предлагаю вам нормальный вариант, чтобы остальные не пострадали. Один на один, до первой крови или до потери сознания. На выбор. Я не хочу ваших смертей, такой уж я миролюбивый человек.

— Кудрявый, а парень дело говорит. Может и в самом деле — ну его на хрен? Эти двое положат тут половину, а нам потом перед Февралём отвечать, — проговорил мужчина со шрамом.

— Положим-положим, это как пить дать! — подтвердил я. — Потому и предлагаю раз-на-раз, по-пацански! Михаил Кузьмич, ни в коем случае не стрелять! Нам не нужна дурная слава! Мы пришли с миром!

Водитель мрачно кивнул и опустил пистолет. Не убрал, но перестал направлять его на бандитов.

— Да хрен ли его слушать? Пацаны, навалимся скопом! — рявкнул тот бритоголовый, которого назвали Кудрявым. — Вперёд!

Он и в самом деле помчался вперёд. Сделал несколько метров и остановился. Потом подумал секунды две и уселся на задницу. Его глаза собрались в кучу, словно уставились на муху, которая имела наглость усесться на носу. А из носа понемногу полилась темно-бурая кровь. Перелома не было, но юшку пришлось пустить…

Просто рывок. Просто удар. Просто упал. Всё просто.

Всё просто для меня. Для остальных же я на миг дернулся в воздухе, оказался через три метра возле Кудрявого, а потом снова очутился на прежнем месте. Повторил тот же самый фокус, какой проделал со своим старшим братом, только того я не лупил по лбу, а потом по носу.

Я посмотрел на остальных и миролюбиво поднял руки:

— Друзья, не стоит накалять обстановку. Ваш бритоголовый друг ответил на мой призыв и двинулся в бой. Мы сошлись раз-на-раз. Я победил. По всем законам нормы и морали я прав. И вряд ли вы хотите качать права по поводу того, что всё было нечестно. Всё было честно. Ведь так? Мужчина со шрамом, я к вам обращаюсь. Вы почему-то мне кажетесь адекватнее вашего бритоголового товарища.

— Не, ну так-то да, но… Сударик, ты завалил Бобра и Отвертку! — ответил мужчина со шрамом. — Мы не должны спускать мочилово наших братанов! Тогда нас уважать перестанут!

— В этом вопросе вы ошибаетесь, — покачал я головой, а потом показал на правую камеру, что располагалась на крыше пятиэтажки. — Касательно первого — он сам себе башку продырявил молниевым шаром! Он неудачно упал и вот результат. Что касается второго — я про господина Отвёртку вообще ничего не знаю…

Так вот как звали того черноволосого «механика»…

— Отвёртка сегодня взорвался, когда ехал за вами! — буркнул мужчина со шрамом.

— Ах, это он? Мы сегодня пытались потушить «Оку Дьябло», но безуспешно. К сожалению, Отвёртке мы помочь ничем не смогли… Но это же не означает, что мы его как-то подорвали? Мы-то тут при чём? Мы узнали, что это были неполадки с газовым оборудованием в машине, вроде как не очень хорошо установили и получилось так, как получилось…

Признается или не признается, что нам подложили взрывчатку? Тогда с этих ребят можно будет спрашивать по всей строгости закона!

— Ну так-то да? — мужчина со шрамом почесал затылок. — Выходит, что вы вообще не при делах… А Кудрявый нас хотел по беспределу втравить.

— Ну, господин Кудрявый получил немного своего. Он через полчасика очухается. А мы… Мы в это время можем посетить для разговора вашего начальника. Не сомневаюсь, что он будет рад такому знакомству.

— Февраль? Рад? Да он на рождение сына не радовался, — хмыкнул мужчина со шрамом, а потом посмотрел на Кудрявого. — Ладно, сударик, дай пять минут, я сейчас всё обрисую Февралю и тогда решим, что с тобой делать!

Он вытащил телефон и начал вызывать абонента. Даже сделал пару шагов назад, чтобы его не могли подслушать.

— Конечно-конечно, разговаривайте на здоровье, — улыбнулся я, а потом взглянул на стоящих бойцов. — А мы пока сыграем в «города». Я называю город, а тот, на кого укажу, назовет другой город, который будет начинаться на ту букву, на которую закончился предыдущий. И так дальше. Кто не сможет вспомнить нужный город — тот лох! Итак, Москва… Вот вы!

— Абакан! — последовал ответ.

Ребята расслабились и влились в игру. Разговор мужчины со шрамом закончился прежде, чем я кого-либо назначил лохом. Он посмотрел на меня и кивнул:

— Умеешь ты убеждать, сударик. Ладно, поехали к Февралю. Пацаны, заберите Кудрявого, а то он простату на асфальте заморозит.

— Ну что же, раз всё прошло как надо, тогда я прошу всего пару минут, — улыбнулся я и вернулся в магазин.

Я не боялся выстрела в спину — теперь со стороны бандитов ко мне было уважение. Уважение и пистолет в руках Михаила Кузьмича. Кстати, надо будет потом поинтересоваться — откуда у него пистолет и хорошо ли он умеет стрелять?

— Ну что, понравилось представление? — спросил я Гиви Толстяка.

— Выше всяких похвал, — буркнул тот в ответ. — Впечатлён!

— Так что насчёт двадцати пяти сущностей белого цвета и одной желтого? — спросил я.

— Могу предложить двадцать восемь тысяч за всю партию, — посчитал на калькуляторе Толстяк.

— Тридцать пять! — рубанул я.

— Тридцать! И это я ещё гвозди не посчитал!

— Тридцать три, — хмыкнул я. — И ни рублём меньше. Иначе придется искать…

— Идёт! — прервал меня Гиви. — Только это… У меня такой налички нет, но я могу скинуть на карту.

— Идёт, — кивнул я в ответ и продиктовал номер. — Вот на эту карту и переведите.

— Удачи вам там, молодой царевич, — сказал Гиви, когда записал последнюю цифру. — Я надеюсь на наше плодотворное сотрудничество.

— Благодарю. Думаю, что мы ещё свидимся не раз! — кивнул я в ответ.

Глава 15

«У ведаря есть время для рождения, и есть время для смерти. Всё остальное время он должен служить людям»

Кодекс ведаря

— Уважаемый Михаил Кузьмич, а позвольте поинтересоваться — откуда у вас пистолет? — спросил я, когда уселся в машину.

— Это память… Я давно уже не курю, а вот… — Михаил Кузьмич протянул назад пистолет и щёлкнул спусковым крючком.

Из отверстия вырвался огонёк, который я тут же сдул. Следом запахло газом.

— Не стоит показывать сейчас то, что ваш пистолет всего лишь зажигалка, — проговорил я. — Кто-нибудь может увидеть и вряд ли это понравится нашим друзьям.

В самом деле, пусть легенда остается легендой. Не стоило показывать свою слабость там, где обозначил место силы.

— Вы хоть стрелять-то умеете? — спросил я, удобнее располагаясь на сидении.

— Ну, когда в армии был, то обучился. С тех пор только иногда стрельбища посещаю. Для собственного удовольствия.

— Тогда продолжайте сурово хмурить брови и выглядеть полным отморозком, который без раздумий применит оружие.

— Это я сумею, — ответил Михаил Кузьмич.

— Хорошо, поехали в гости, — подмигнул я в заднее зеркало и показал на машину, куда поместили всё ещё находящегося без сознания Кучерявого и куда сел мужчина со шрамом. — Вот за той машиной.

— Рискованное это дело, Иван Васильевич, — проговорил водитель. — Может, вызовем полицию или ваших ведарей в помощь?

— Не нужно. Я же еду с мирными целями. Войну мы всегда успеем объявить. И я не уверен, что эта война нам сейчас нужна. Сами же слышали, что на Россию готовится набег — если будем крошить направо и налево, то ослабим позиции. А эти люди, пусть они и бандиты, но умеют обращаться с оружием и в случае чего встанут на защиту Отчизны.

— С чего вы взяли, что встанут, а не начнут мародерничать?

— С того, что потом придет время и им придется возвращаться назад. А что их ждет на этом месте? Только злость обворованных и ограбленных? Русские не прощают предателей. А вот свернуть с бандитской тропы и встать на путь исправления… Да, не у всех это получится, но по крайней мере у них будет шанс.

— Добрый вы, Иван Васильевич, — проговорил Михаил Кузьмич, выруливая следом за указанным автомобилем. — Всё в людей верите.

— Верю, — пожал я плечами. — Если не верить в людей, то Бездна возьмёт верх. А так, мы вместе можем победить её. Но убитых уже не вернешь…

Так, ведя философские беседы о всяком-разном, мы проехали несколько кварталов. Две машины шли впереди, три позади. Мы ехали в центре, не нарушая правила дорожного движения. И даже если впереди идущие машины без зазрения совести проезжали на красный свет, то Михаил Кузьмич вел аккуратно и заставлял едущих позади тоже стоять и ждать, пока пройдут пешеходы или пока не загорится зеленый свет. Машины впереди тоже притормаживали, поджидая нас.

Это тоже был своего рода троллинг, вроде как мы показывали, что плевать хотели на всю крутость Ночных Ножей. Вроде как мы законопослушные граждане и живем по законам общества, а не по блатным придумкам.

Да, пару раз нам нетерпеливо сигналили сзади, но Михаил Кузьмич только улыбался, глядя в заднее зеркало.

Тем не менее, мы выехали за город, проехали несколько километров и углубились в лесную чащу. Аккуратная асфальтовая дорога довела нас до трехметровых ворот, возле которых несли службу четверо людей в пятнистой форме без обозначений. Вправо и влево уходил глухой забор, выложенный из камня. По верху забора змеилась колючая решетка, а через каждые пять метров находились камеры наружного наблюдения.

М-да, тот, кто привык обижать других людей, сам всегда боится быть обиженным. Это уже на подкорке.

Из второй машины высунулся мужчина со шрамом и помахал рукой, со сложенными в виде клюва пальцами. Как будто посолил асфальт рядом с дверью.

Охранники кивнули. Ворота неторопливо начали разъезжаться в стороны. Это выглядело так эпично, словно врата ада милостиво приглашали

— Вот и приехали, — вздохнул Михаил Кузьмич. — Да уж, охрана у них путёвая. Такую крепость так просто не взять…

— Ну, я и не такие крепости брал, — хмыкнул я.

— Что? — переспросил водитель.

— Да ничего, просто сам себя подбадриваю, — ухмыльнулся я в ответ.

Машина заехала на территорию, сопровождаемая взглядами внимательных глаз. Только наша и ещё одна. Остальные оказались неприглашенными. Мужчина со шрамом вылез из машины на стоянке. Я тоже выбрался наружу.

— Водитель пусть подождёт в тачке.

Изнутри каменный забор был увит зеленью, создавая иллюзию живой изгороди. В центре ухоженного газона плескалась вода в фонтане с мраморными статуями.

Вдоль дорожек, выложенных брусчаткой, росли подровненные голубые ели и аккуратные кусты акаций. Цветочные клумбы благоухали ароматами роз и пионов.

Рядом с домом — веранда с изящной мебелью и белыми колоннами. Небольшой пруд с карпами и декоративный мостик создают атмосферу уюта. В углу двора — беседка, окружённая виноградными лозами.

Трехэтажный дом тоже был украшен колоннами. Белизна его стен слепила глаза, а горгульи на крыше мрачно взирали на происходящее внизу.

Всё это я срисовал за то время, пока шли по дорожке, вымощенной отполированными булыжниками. Поглядывал исподтишка, чтобы не привлекать внимания бродящих по другим дорожкам людей с оружием.

Также подобрал будущий путь на случай возможного проникновения. Всё-таки те изящные архитектурные строения, которыми украсил свой двор главарь местной группировки Ночных Ножей, могут сыграть плохую службу. И даже камеры при этом не помогут.

Ведь камеры всего лишь техника, а любую технику можно обмануть. Как и людей, сидящих за мониторами.

На ступеньках на нас уставились ещё трое охранников. Да уж, охрана серьёзная, этого не отнять. С боем такую в одиночку взять вряд ли получится. Но если без боя, то…

— Нас ждут! — коротко сказал мужчина со шрамом.

— Поднимите руки, — так же коротко произнес мужчина в костюме.

Он шустро похлопал меня по карманам, по бокам и ногам в поисках спрятанного оружия. Я в который раз ухмыльнулся про себя — к чему эти пляски, если уже показал, что могу прекрасно справляться и без ножа с пистолетом?

Дань традициям?

После похлопывания охранники отошли в стороны.

Внутри дом выглядел так же помпезно, как и снаружи. В просторном холле высоченные потолки украшены сложной лепниной, а с хрустальной люстры лились потоки света. Полы выложены мрамором, покрыты восточными коврами ручной работы. Позолота, бархат, мрамор и сверкающий хрусталь — вот как в нескольких словах можно описать внутренности дома.

Бандит предпочитал жить как аристократ? Выпячивать своё богатство на показ? Хм… странное желание.

Человек в ливрее встретил нас полупоклоном и предложил следовать за собой. Впрочем, человек со шрамом остался на входе. Я двинулся один следом за мужчиной.

Во как! Ещё и дворецкий? Ну точно — аристократические замашки.

Меня провели в рабочий кабинет главаря Ночных Ножей. После того, как я зашел, дворецкий закрыл за мной двери. Я быстро огляделся.

Стены обшиты тёмным деревом, расписаны резьбой и отделаны панелями из красного дерева. Пол покрыт толстым ковром с восточными узорами, приглушающим шаги. Центральное место в кабинете занимал массивный письменный стол, выполненный из дорогого дерева с инкрустацией.

Как раз за столом сидел главарь бандитов Митя Февраль. Я понял это по парочке увиденных ранее картин, где фигурировал этот крепкий коренастый мужчина в синем костюме. Из-под выдающихся надбровных дуг на меня уставились холодные и проницательные глаза. Короткий ёжик волос был собран в армейскую прическу — площадка. На пальцах помимо золотых перстней виднелись ещё и выколотые перстни.

Он оценивающим взглядом ощупал мою фигуру, остановился на сбитых костяшках рук. Потом низким хриплым голосом произнес:

— Ты искал со мной встречи?

— Нет, мне встреча с вами нужна меньше всего на этом свете, — покачал я головой. — Но ещё меньше нужны смерти подосланных вами людей. Поэтому я хочу поинтересоваться — зачем вам нужна моя смерть?

— Мне? Мне твоя смерть вообще ни в одно место не упёрлась, — ухмыльнулся Митя Февраль. — Но ты перешёл дорогу какой-то важной шишке и поэтому на тебя пришел заказ.

— Что же, поэтому я и здесь, — я постарался ухмыльнуться также гадко, но куда моим белым зубам сравняться к прокуренными клыками Февраля. — Я пришел лично, чтобы поговорить и постараться убедить вас, что моя смерть не принесет вам никакой выгоды. Но вот жизнь может принести…

— И что же это за выгода?

— Выгода в том, что я пока не буду вас трогать, — я посмотрел прямо в холодные глаза. — Позволю вам жить прежним укладом. Сейчас вы мне не так важны, как будете в дальнейшем, но… До того времени многое может измениться, может и вовсе не понадобитесь.

— Слишком громкие слова, — хмыкнул Февраль. — Петух вон тоже по утрам горланит на солнце, но в суп же попадает.

— И суп можно отравить, и чай…

Я смотрел в лицо Февраля в ожидании, что он дёрнется при упоминании отравленного чая, но нет, никакой реакции. Либо очень хорошая выдержка, либо Кирилл Сафронов, умерший от своего же приготовленного «напитка», был послан не Ночными Ножами.

— Это угроза?

— Нет, никакой угрозы, только аллегория, по типу упомянутого петуха.

— Слышь, сударик, а не слишком ли много ты парашу гонишь? — Февраль отнял спину от мягкого кресла и наклонился над столом. — А ты не подумал, что сейчас можешь вообще отсюда не выйти?

— Подумал. Также подумал, что у вас хватит ума понять, что взять меня будет не так просто. Я пришел с миром. Если же у нас сейчас не получится договориться, то…

— То что?

— Тогда мне придется вас ликвидировать, — просто ответил я.

— Как спокойно ты это сказал… Да я могу прямо сейчас тебя завалить! — гаркнул Февраль.

— И я могу сделать это с вами прямо сейчас, — улыбнулся я в ответ. — Однако, это не принесет желаемого результата. На ваше место поставят другого и выдадут ему ту же задачу. За ним третьего, четвертого… Но повторяю — я пришел с миром. Прошу… Заметьте — прошу! Прошу сообщить наверх, что вам не удалось со мной справиться. И вы настоятельно рекомендуете отстать от меня.

— А если не сообщу? — спросил Февраль.

— Я уже сказал, что будет в итоге, — пожал я плечами и направился к выходу.

— Эй, я тебя не отпускал! — Февраль ударил кулаком по столу.

— А меня не нужно отпускать — я и так свободен, — проговорил я ни на миг не задержавшись. — Но если кто думает иначе, то мне его искренне жаль.

Я открыл дверь и вышел. Прошел по тому пути, по которому меня провел дворецкий. Отодвинул в сторону мужчину со шрамом, который всё также стоял у двери. После того, как входная дверь открылась, я улыбнулся.

За порогом стояло около десяти человек. Все с битами. Эти десять человек смотрели на меня исподлобья.

Один из охранников протянул мне рацию. Я посмотрел на него, но не стал брать черную коробочку в руку. Тогда охранник нажал на кнопку приёма и отпустил. Из динамика послышался голос Февраля:

— Проверим тебя на вшивость, пацан. Сможешь пройти мимо моих ребят к машине — тебя отпустят, а я замолвлю словечко. Не сможешь — и тебя и водилу похоронят в вашей тачке.

Люди стояли, ждали моего ответа. Я же повернулся к мужчине со шрамом:

— Прошу прощения, а у вас не найдётся веселой музыки на телефоне?

— Ну… — он явно ошалел от такой просьбы. — Я это… Я слушаю шансон и рок.

— Что же, это не классика, но тоже сойдёт. Не могли бы вы поставить что-нибудь из рока и пожестче?

Мужчина со шрамом растерянно посмотрел на рацию.

— Мизгирь, ставь! — донеслось из динамика. — Пусть мальчонка попонтуется напоследок!

Из кармана показался телефон. Мужчина со шрамом нашел какую-то композицию и включил её. Донеслись мощные рифы электрогитары.

— Нормально? — спросил он.

— Вполне, — ответил я. — Спасибо.

После этого ответа дернул головой вправо-влево и двинулся вниз. Я подошел к стоящим людям. Они раздвинулись в стороны, пропуская меня, а после снова сошлись. Я оказался в центре круга.

— Я не хочу никого из вас калечить. Поэтому просто буду выключать, — проговорил я и хохотнул. — Ну что, ребята, потанцуем?

Противники в ответ напали почти одновременно, с разных сторон, рассчитывая на численное преимущество. Мне пришлось действовать молниеносно. Каждое моё движение должно быть точным, экономным, без лишних жестов.

Первого бойца я обезвредил молниеносным ударом в горло, чтобы лишить его возможности сопротивляться. Он рухнул, зажимая шею и пытаясь вдохнуть. Я тут же крутанулся на месте, предупреждая возможный удар.

Второго, пытающегося нанести удар сзади, я схватил за руку и быстро крутанул её, заставляя нападавшего рухнуть на колени. Удар в лоб вынудил его запрокинуть голову. Удар по ушам ладонями определил исход этой схватки.

Третий бросился с поднятой битой, но я сделал шаг вперёд, мгновенно блокируя атаку и выбивая оружие. После чего нанес точный удар ногой в солнечное сплетение, от чего противник упал без сознания. Всё произошло за считанные секунды.

Рок гремел, заставляя бойцов вслушиваться в барабанный ритм. Я не зря попросил включить музыку. Бойцы невольно подчинялись музыке, стараясь попадать в ритм. Я же двигался в рваном ритме, нарушая рисунок и ломая гармоничность музыкальной структуры.

Остальные бойцы пытаются окружить меня, но я использовал их же друг против друга, перемещаясь быстро, как тень.

Удар и новый противник упал в траву. Ещё удар и ещё один «уснул».

Я блокировал удары, ловко уходил от атак, использовал только элементы рукопашного боя.

Схватив одного из бойцов за плечо, я мощным броском отправил его в толпу, сбивая сразу нескольких. Затем нанес целую серию стремительных ударов локтями и коленями, выбивая врагов из строя.

Несмотря на количество противников, у меня всегда оставался контроль над ситуацией. Я не давал себя окружить, постоянно перемещаясь, используя пространство и тело врагов как укрытие.

В финале драки лишь трое бойцов оставались на ногах, но уже с явным страхом и неуверенностью в своих силах. Остальные лежали на траве, на камнях, на приступках. Их биты лежали рядом, так и не использованные в драке.

Я посмотрел на троих, которые преграждали мне путь, а потом вежливо поинтересовался:

— Господа, не будете ли вы так любезны освободить дорогу? Мне ещё надо успеть домашнее задание выполнить…

— Да пошел ты! — выкрикнул человек слева.

Ну, я и пошел…

Я сделал движение вправо, потом влево, а затем… Затем закончил схватку так же быстро, как и начал: последние удары были сокрушительны, и через несколько мгновений все противники лежали на земле.

Я посмотрел на дело рук своих, все были обездвижены. Кто как разлёгся — кто звездой, кто калачиком. Я специально никого не укладывал — много чести им ещё ручку под щёчку класть. Биты лежали рядом. Неаккуратно, конечно, не по Фэн-шую, но поправлять мне было лень.

После этого я повернулся к дверям и произнес:

— Господа, очень приятно было познакомиться. Вы уже можете выключить музыку. Спасибо вам за выполненную просьбу.

Человек со шрамом застыл с открытым ртом. Похоже, что до него сейчас дошло — в какой замес мог завести их Кудрявый, если бы другие бойцы ринулись на меня возле магазина Толстяка. Ведь там не было договорённостей, и я запросто пооткручивал бы бошки всем двадцати бандюкам.

Ну что же, тут я всё сделал, поэтому развернулся и, слегка пританцовывая под всё ещё льющуюся музыку, двинулся к своей машине. Михаил Кузьмич изо всех сил старался сдерживать улыбку.

Нам без лишних слов открыли ворота. Грех было не воспользоваться подобной любезностью.

Мы покинули поместье Февраля победителями. Я всё ещё надеялся, что у предводителя местных Ночных Ножей хватит ума выполнить мою просьбу. По крайней мере, я подарил ему шанс…

Глава 16

«Победа — это не всё для ведаря. Всё для ведаря — постоянное желание побеждать!»

Кодекс ведаря

Царская клиника. Село Воробьёво.

Владимир Васильевич подошел к палате отца. Вздохнул, словно собрался окунуться в ледяную купель…

Самая дорогая клиника находилась в подмосковном селе Воробьёво. Там взялись поставить царя на ноги, но… все эскулапы только разводили руками. Колдуны и маги тоже были бессильны помочь. Они впервые видели подобное заболевание, когда человек угасал сам по себе. Из стального царя словно выдернули стержень, и теперь мудрый правитель, который не раз сдерживал набеги ханств и сам ходил в походы, мог только вращать глазами.

Речевой аппарат отказал очень быстро. Тело перестало повиноваться ещё раньше. Царь жил, но… Можно ли назвать жизнью такую жалкую пародию на существование?

После выдоха наследник престола толкнул белую поверхность двери. Петли тихо прошуршали, когда дверь открылась. Возле кровати царя находилась княгиня Мария Никифоровна, которая тут же подняла голову, стоило лишь ветерку из коридора коснуться её лодыжек.

— Мне нужно поговорить с отцом, — произнес Владимир Васильевич негромко.

— Да, Ваше Величество, — так же тихо сказала пожилая женщина в белом халате.

Неслышной тенью, почти не шаркая по мраморным плиткам резиновыми шлепками, княгиня проскользнула мимо Владимира Васильевича. Царевич уселся на стул, ощутив кожей тепло от седалища бородавчатой женщины. Он посмотрел на своего отца.

Сейчас некогда суровый и мощный мужчина в трубках капельниц напомнил царевичу муху, запутанную в паутину. И вот перед этой мухой появился тот самый паук, который расставил паутину в нужном месте. Глаза отца уставились на сына.

— Добрый день, Ваше Величество, — с лёгкой усмешкой произнес Владимир Васильевич. — Как поживаете? Всё ли у вас хорошо? Не мучают ли кошмары? Вы хоть моргните, царь-батюшка…

Василий Иванович продолжил смотреть на своего старшего сына. Он даже не моргал, боясь пропустить хотя бы секунду наблюдения за лицом преемника.

— Не моргаете? Ну что же, не моргайте, дело ваше. Сейчас у вас только одно удовольствие и остается, что таким образом выразить свой протест. А протестовать вы любите, я знаю. Взять хотя бы ваш протест против вашего племянника, Дмитрия, которого прочили в цари. И куда же он подевался, когда вы захватили власть? Заковали в железо? Поместили в узкую сырую келью, где и скончался? Но это же ваша родная кровь! Это же сын вашего брата, Ивана Молодого! Рюрикович! А вы! Ради престола! Впрочем, я тоже кое-что сделал ради престола и подосланный вами боярин Селиверстов тому подтверждение! Да!!!

Владимир Васильевич ударил по спинке кровати так, что точка, рисующая на мониторе горные пики и ущелья, резво скакнула вверх.

Отец продолжил смотреть на сына. Сложно было не понять к чему тот ведёт разговор. Выросший среди интриг, с малых ногтей вращающийся в дьявольском котле заговоров, Василий Иванович мог бы ухмыльнуться, но мышцы лица не повиновались. Только моргание каким-то чудом ещё сохранялось. Но моргать сейчас не хотелось.

— Вижу, что у вас много вопросов ко мне накопилось, Ваше Величество, — улыбнулся Владимир Васильевич. — Ну так я немного приоткрою тайну и расскажу, что и как будет… Но прежде, у меня один вопрос — вы правда отослали Ваньку для того, чтобы тот научился управлять страной и завел полезные связи? Моргните, если это правда…

Царь даже не дёрнул веком. Он всё также смотрел на того, кого считал своей опорой в будущем, кто продолжит дело «собирателя земель». Владимир встал и потянулся с хрустом. Он прошёл из конца в конец небольшой палаты. Остановился возле аппарата, на котором весело перемигивались огоньки.

— Что же, я так и знал. Вы отослали Ваньку от нас подальше. И вы всё верите в то дурацкое пророчество? А ведь не будет ничего такого, Ваше Величество! Не будет! Вы скоро умрёте, ханы пройдут набегом по Руси-матушке, и всё пойдёт на восстановление порушенного. Я смогу объединить всех под одним флагом, а потом ещё и дать отпор врагам. И в этом мне поможет Бездна. Да-да, та самая Бездна, которая заставила вас слечь с непонятной болезнью. Оказывается, с нашим общим врагом тоже можно договориться.

Василий Иванович захлопал глазами. Он пытался что-то сказать, но Владимир Васильевич сделал вид, что не видит подобного возмущения. Глаза закрывались и открывались, но царевич отвернулся к окну, выходящему в яблоневый сад, и сделал пару шагов.

— Эх, Ваше Величество, возможно вы меня поймёте, когда окажетесь на небесах. И мы с вами вместе обсудим сложившуюся ситуацию, а после обнимемся, как отец с сыном. Вы должны будете меня понять. И должны будете меня простить. Ведь я вас простил, когда вы велели Селиверстову попытаться отравить меня. Понял и простил. Вы хотели как лучше. Но вы опять ошиблись! Лучше будет под моим правлением! А вы могли бы воспрепятствовать этому! И что? Долго бы мне пришлось ждать вашей смерти? Вот и пришлось немного ускорить ход событий…

Царевич насторожился и прислушался. Он бросил быстрый взгляд на дверь, а потом также быстро скрылся за шторой. Ему даже пришлось встать на носки, чтобы начищенные до зеркального блеска ботинки не выглядывали из-под плотной ткани.

Он услышал, как дверь приоткрылась. Цокот каблуков подсказал, что это вовсе не Мария Никифоровна вошла в палату. Каблуки процокали к кровати, чуть скрипнуло сиденье. Затем воцарилось молчание.

Владимир Васильевич аккуратно потянул носом. Сквозь стерильную плотность воздуха проплыли ароматы сандала, мирры, перечной мяты. Знакомый запах. Таким парфюмом всегда пахло от его матери. И Владимир Васильевич уже собрался было вылезти наружу, когда раздались ещё одни шаги. На этот раз обувь не цокала, поступь была твёрдой, уверенной.

Вылезать в такую секунду было уже если не так уж неприлично, то неподобающе для наследника царского трона. Владимир Васильевич и сам не смог себе объяснить — что его толкнуло на подобный шаг. Ну, застали бы его возле отца, подумаешь, что такого?

А вот прятаться за шторой…

Как в детстве они с Фёдором скрывались от надоедливого младшего брата. Правда, тот каким-то образом их всегда находил. Ванька как будто чуял, где скрываются старшие.

— М-да, неприятно видеть недавно крепкого и здорового мужчину в таком состоянии, — раздался мужской голос. — Как будто буря сломила мощный дуб и вырвала с корнями. И вот лежит он, свернутый набок, а свиньи радостно жрут желуди с его поникших ветвей…

— Иван Фёдорович, а под свиньями… вы кого понимаете? — произнесла Елена Васильевна. — Уж не нас ли?

Иван Фёдорович… Телепнёв-Оболенский? Овчина? И этот здесь? За каким чертом его нелегкая принесла?

Владимир Васильевич постарался вовсе не дышать, чтобы никаким шевелением не выдать своего местонахождения.

— Не нас, дражайшая царица. Мы можем быть только орлами и лебедями, но никак не свиньями. И если бы могли, то взяли бы царя под белы рученьки, да вознесли его к солнышку, чтобы он отогрел свои старые косточки, а вся хворь его…

— Перестаньте паясничать, Иван Фёдорович. Вы же знаете, что моему супругу осталось жить два понедельника. Да, Василий Иванович, это сущая правда! И не вращайте глазами, я всё одно ваших морганий не понимаю. Вы хотите окно открыть? Воздуха свежего вам захотелось?

— А может и в самом деле по солнышку соскучился? — спросил Иван Фёдорович. — Может подтащить к оконцу?

— Не стоит. Пусть мучается. Как я мучилась в своё время, когда он с дружками пиры закатывал, а потом приходил в опочивальню, вусмерть упившийся медом. Падал на подушки и смердел хуже дохлого осла… За это пусть мучается… Или как недавно ни за что ни про что получила пощёчину…

— Пощёчину? И он осмелился поднять руку на такую женщину? Похоже, что Бог его за это и наказал. И нет ему прощения за подобное! Правильно митрополит Даниил сказал, что недолго дубу осталось листьями шуршать, что найдётся на него и буря, и топор дровосека.

— Митрополит сказал? — спросила Елена Васильевна. — Когда же вы с ним виделись, Иван Фёдорович?

— Да вот буквально на днях. Имели весьма содержательную беседу. Он тоже говорил, что пора бы дубу упасть и освободить место под солнцем для других ростков, которых сдерживал от роста под своей сенью.

— А какие именно ростки… Митрополит не уточнял?

— Он как раз поэтому и пригласил, чтобы узнать крепость моих помыслов и желание вырасти. Сказал, что березка вполне могла бы распуститься в разные стороны и под кроной своей не только укрепить корни, но и создать новую поросль!

— Ой, так уж и новую поросль? — рассыпалась в смешках Елена Васильевна.

— А почему бы и нет? Женщина вы в самом соку, многим молодым фору дадите. Я тоже не урод, так что поросль вырастет красивой и крепкой… Ох, что-то царь-батюшка сильнее заморгал. Прямо всё на окно косится и косится. Лежите уж, Василий Иванович, отдыхайте. Ведь недолго вам осталось, — проговорил Иван Фёдорович. — Но вот зрелище мы вам на дорожку можем показать…

Следом послышался звонкий звук поцелуя. Потом слабый вскрик Елены Васильевны:

— Да что вы себе позволяете?

— Не переживайте, царица, ваш муж всё равно никому ничего не скажет. А удержаться от поцелуя ваших желанных губ, да ещё перед его глазами… Нет, это выше моих сил! Я бы себе никогда не простил, если бы не сделал этого…

— Но сюда могут войти! Что о нас скажут люди? Вы женат, я тоже…

— Ненадолго! И вы ненадолго, и я! Только скажите и завтра же я стану вдовцом. А вы можете это стать вдовой прямо сейчас. Только моргните и я…

— Князь! Вы забываетесь!

— Но это только от любви к вам, Елена Васильевна!

— Нет, князь! Нет! Оставьте! Или я сейчас закричу!

Голос матери показался Владимиру Васильевичу больше игривым, чем гневным. Прозвучал ещё один звук поцелуя, следом раздался звук пощёчины:

— Довольно, князь! Делу время, а потехе — час. Сейчас не время заниматься глупостями. Я хотела увидеть супруга, я увидела его. Теперь же будьте любезны сопроводить меня к машине. Я не хочу тут больше оставаться. Тут что-то стало попахивать нечистотами…

— Конечно, моя царица! Всё, что вы только пожелаете!

— Да, и вы мне расскажете про ваш разговор с митрополитом. Всё-всё-всё, без утайки. Мне очень интересно, чем дышит эта святая простота.

Владимир Васильевич услышал, как цоканье каблуков проследовало к двери. Твердая поступь звучала чуть тише. Уже не так уверенно. Похоже, что пощёчина поубавила пыла у зарвавшегося князя.

Как только дверь чуть пристукнула о косяк Владимир Васильевич отдернул штору. В палате всё ещё пахло материнскими духами. К ним примешивался ещё один запах, резкий, дерзкий, прямо-таки кричащий о своей нереальной дороговизне.

Владимир Васильевич подошел к кровати отца, облокотился о белую дугу подножья. Взгляд из-под угрюмо нахмуренных бровей уставился на лицо отца. Тот всё также смотрел на сына. Только в углу глаза застыла небольшая слезинка, словно росинка утром появилась на траве.

— Ну что же, царь-батюшка, вот и кое-что интересное появилось, не правда ли? Оказывается, не только я мечтаю поесть пирогов на твоих похоронах. Ай да матушка! Ну хороша! Прямо и сказать-то нечего, не правда ли? Ну чего ты смотришь? Моргни хотя бы! Моргни, старый ты рогоносец!

Василий Иванович закрыл глаза. Опустил веки, как будто закрыл шторами окна, выходящие на помойку. Ему больше не хотелось видеть никого из своих близких. Если бы только увидеть Ивана, если бы только увидеть младшенького…

* * *

Поместье жильцов Рюриковича и Годунова

— Ага, вот и вы приехали! — радостно приветствовал нас выбежавший из дома Борис. — Ну и где вас так долго носило? Стол уже накрыт, подогревали блюда два раза!

Мой напарник всё ещё был бледен, но уже выглядел молодцом. Не покачивался, не падал, подпрыгивал немножко при ходьбе, да и только.

— Мы по делам катались, Борис, — улыбнулся я в ответ. — А что до еды… Это хорошо! Я голоден, как волк! Быка бы съел!

— Ну, быка у нас нет, а вот жареным гусём побаловаться можно!

— И это отлично! Веди же, провожатый! — хлопнул я товарища по плечу.

Тот присел, скривился, а потом расхохотался, глядя на мою озадаченную рожу:

— Да шучу я, шучу! Всё со мной в полном порядке. Могу даже сальто сделать! Хотите?

— Не хочу, — покачал я головой.

— Ну и зря. Я всё равно его делать не умею, так что могли бы и посмеяться задарма.

Стол нас встретил борщом, жареной картошкой с грибами и пирогами с луком и яйцом. Не самая хорошая пища для вечера, но я был чертовски голоден, так что воздал должное умению поварихи.

За ужином рассказал Годунову про список с клубами. Посмотрел — на каком из названных клубов у него загорится глаз?

Глаза Годунова оставались всё такими же холодными. Ему ни один не пришелся по вкусу. Похоже, что возможность увильнуть от записи в клубы сейчас занимала его гораздо больше. Что же, пришлось всё брать в свои руки.

— Вот, например, я хочу поступить в клуб Развития Живицы и клуб Дуэлей, — произнес я, проглотив очередную ароматную ложку жареной картошки. — А тебе какой из них понравился?

— Мне бы что-нибудь полегче. Где ничего делать не нужно, просто взносы платить и числиться для галочки, — проговорил Годунов. — Есть такой клуб?

— Возможно тебе стоит его создать и стать главным по всякому-разному, — улыбнулся я в ответ.

— Смеётесь, Иван Васильевич? А между тем скажите — зачем вам это? У вас недостаточно развит дар живицы? Или вам мало дуэлей в жизни?

Я снова махнул весло картошки, прожевал, проглотил, а уже потом сказал:

— Знаешь, я не понимаю тех, кто отлынивает от нужных вещей. Ну вот, допустим, понадобится тебе сразиться в дуэли с каким-нибудь обидчиком Карамзиной…

— Княжну кто-то обидел? — встрепенулся Годунов.

— Нет, никто её не обижал. Пока. Но вот в дальнейшем… Она же хочет стать крылатым всадником, а мы всегда идем в бой до конца. И как же ты сможешь её защитить, если не будешь владеть навыками боя? Пропадет же княжна Карамзина ни за грош! И всё потому, что ты вместо науки захотел поваляться на диване и попялиться на какое-нибудь кинцо. Что? Не так я говорю?

Годунов нахмурился. Было видно, что мои слова его задели и сейчас в нём боролись две черты характера — лень и достоинство. Он понимал, что на одном только лекарстве далеко не уедешь и рано или поздно, но придется брать оружие в руки. Понимал, но старался оттянуть этот момент как можно дальше.

— Эх, вот если бы можно было заснуть, а потом проснуться и уже всё знать и всё уметь, — вздохнул Годунов.

— Увы, тогда бы жизнь стала скучной и пресной.

— Ну почему же?

— Да хотя бы потому, что если все будут знать и уметь, то снизится ценность труда. И что будут делать два бойца, которые умеют драться одинаково и могут предугадать движения другого?

— Тогда они будут биться до тех пор, пока один не устанет и не сдастся. А второй будет объявлен победителем! — улыбнулся Годунов.

— Но сколько времени на это уйдёт? А вот если выйдет подготовленный боец против менее подготовленного, который вместо тренировок предпочитал лежать на кровати, то времени на бой понадобится гораздо меньше. Но я не уговариваю тебя, Борис. Ты волен поступать как знаешь. Однако, только в тренировочном бою дружеские связи крепнут и растут. Из клубов выходило немало хороших друзей, которые потом могли поддержать друг друга.

— Эх, а я бы всё-таки повалялся, — потянулся Годунов.

Я посмотрел на него и ухмыльнулся. Ну ведь совсем непрошибаем. Тогда осталось использовать ещё один козырь.

— А знаешь, мне княжна Карамзина намекнула, что она хочет записаться в клуб Дуэлей.

— Что? И без меня? А ну, записывайте меня в этот клуб! Мне давно пора научиться правилам ведения аристократического боя, — чуть ли не подпрыгнул на стуле Годунов.

Я только вздохнул. Как же легко манипулировать влюбленными…

Глава 17

«Все ведари когда-нибудь умрут, но только имена достойных будут произносить сквозь века»

Кодекс ведаря

Утром я разослал всем учащимся своей группы список клубов и предупредил, что списки будут висеть два дня на доске объявлений. По этим спискам будут сформированы группы, назначено время для каждой и будет установлен куратор.

Вроде бы всё сделал, так что можно было со спокойной совестью выдвигаться. Выудив полусонного Годунова из тарелки с овсянкой, я оттащил его расслабленное тельце к машине и бросил на заднее сиденье.

— Мне бы сейчас принять душ и выпить чашечку кофе… — пробормотал Борис.

— Ага, ещё и рожицу вареньем намазать, — хмыкнул я в ответ, а потом посмотрел на Михаила Кузьмича. — Не обращайте внимания, это Борис Фёдорович капризничать изволит. Не выспался…

— Ну да, не выспался. Вчера полночи с Ириной Николаевной переписывался. И она в самом деле хочет записаться в клуб Дуэлей. И княжна Бесстужева тоже туда хочет податься.

— Вот, уже не только я, но и ещё две участницы там будут. Так что тебе, Борис, прямая туда дорога. Я же запишусь в клуб Зельеварения, Развития Живицы и Дуэлей. Стану к концу обучения настоящей боевой машиной, — хмыкнул я.

— А мне и клуба Дуэлей хватит, — пробормотал Борис. — Ну, может ещё в Зельеварение подамся, всё же пригодится для лечения раненных и ущербных.

— Ну да, ну да, — кивнул я, а потом пригляделся — не стебется ли мой товарищ?

Он успел спрятать улыбку, стервец. Только вздрагивающий подбородок и выдал его сдерживаемый смех.

Это он меня ущербным называет? Ну-ну, Боренька, я это запомню! А при случае отомщу и забуду. Или забуду, что отомстил, да и ещё раз отомщу.

Уже в училище я разместил объявления и отправился на пару по истории. Матвей Борисович снова увлекательно рассказал о деяниях прошлого, спросил парочку жильцов по поводу прошлых занятий. Когда он спросил меня, то я ответил если не блестяще, то близко к этому.

Да, в ведарском обучении нас заставляли капитально прокачивать память. Ассоциативные цепочки, мнемонические приёмы, карточные игры, шахматы и шашки, расположение вещей, которые постепенно убираются, медитация и запоминание цифр. Нас не зря так натаскивали — для ведаря важен полный объем информации об открытом Омуте и тех тварях, которые оттуда выскакивают.

Если соваться без знаний и памятных моментов, то можно запросто остаться в Омуте. Пойти на съедение появившимся обитателям.

Что же, благодаря моему ответу я получил хорошую оценку, а также одобрительный взгляд Марфы Васильевны. Да, ещё были искривившиеся губы Шуйского, но мне на его губы вообще было наплевать. Пусть себе кривятся, мне до них никакого дела быть не должно.

После «Истории» отправились на пару «Магические существа». Аристарх Геннадьевич был не столь требователен, как Матвей Борисович, но тоже спрашивал о знаниях, полученных на прошлых занятиях. Меня его преподавательский взгляд миновал, а вот Годунову пришлось отдуваться. Впрочем, Борис с горем пополам смог ответить на заданные вопросы, чем вызвал благосклонный взгляд Ирины Николаевны Карамзиной.

Потом пошло изучение новых магических существ, их поведение, среда обитания и прочее, прочее, прочее.

Больше других мне запомнился дракодил, монстр из прошлого, почти вымерший сейчас. Хотя и поговаривали, что однажды подобное существо нашли в огромном Омуте и тогда полегло не меньше сотни ведарей прежде, чем этого монстра сумели забороть.

Аристарх Геннадьевич рассказывал неторопливо, показывая монстра на белом полотне проектора:

— Дракодил — существо пяти — десяти метров длиной. Его тело кажется полупрозрачным, состоящим из чистой магической энергии, пульсирующей и меняющей цвет в зависимости от настроения или состояния. Его очертания напоминают дракона и крокодила одновременно, но более изящного и грациозного, с длинной, плавно изгибающейся шеей и мощными крыльями, которые мерцают, как северное сияние.

На экране появилось существо, которое парило в воздухе, извивалось длинным телом и могло моментально изменить направление полёта. Это моментальное изменение полёта очень выручало дракодила при стрельбе по нему стрелами. Трудно попасть в то, что дергается и постоянно выходит из-под прицела.

— Глаза могут быть холодными, как лунный свет, или горячими, как солнечный диск, в зависимости от его настроения. Взгляд этих глаз проникает прямо в душу, вселяя одновременно трепет и восхищение. Когда он парит в воздухе, его крылья оставляют за собой шлейф света, который медленно растворяется в воздухе, как след кометы на ночном небе. Хвост, длинный и тонкий, заканчивается сияющим кристаллом, который светится, как маяк в темноте. Этот хвост служит дракодилу не только для баланса в полёте, но и как мощное оружие, способное рассекать воздух и создавать световые разряды. Дракодил способен изменять своё тело, превращая свет и энергию в мощные заклинания. Он может исцелять, восстанавливая раненых или истощенных магов, или, напротив, обрушивать разрушительные волны света на своих врагов.

— Хорошая животинка. Вот бы такую двор охранять, — проговорил Романов.

— И тогда весь двор светился бы и днём, и ночью. А когда чихнёт, то весь двор размечет вдребезги! — улыбнулась Карамзина.

— Да уж, а ведь такую скотину ещё прокормить надо, — сказал Криштоф Батори.

Да-да, виконт Криштоф Батори, сын

Иштвана Батори

, графа

Темешвара

,

палатина

Венгрии

и

воеводы

Трансильвании появился на учёбе. Он посматривал в мою сторону и явно хотел о чем-то спросить. Я же сам не подходил, но был готов к любому раскладу разговора. Показания по вампалу, который принимал облик Криштофа я давал, так что с полицией у меня всё было в порядке.

— Дракодила можно использовать в бою, но вряд ли можно было использовать как оружие массового истребления, — покачал головой Аристарх Геннадьевич. — Они достаточно миролюбивые создания и заставить их сражаться… Это из области фантастики. Но те, кому это удавалось сделать, почти всегда побеждали.

— А как же аспид? Если его детенышей выпестовать и выучить, то они тоже будут грозным оружием, — поднял я руку.

— Совершенно верно. Они могучи, невероятно мощны и убийственно смертельны, — кивнул Аристарх Геннадьевич. — Однако, пока ещё никому не удавалось захватить детенышей аспида в плен. По крайней мере, я о таком никогда не слышал.

Я чуть поджал губы. Ещё бы преподаватель слышал — после закрытия того Омута, где нашел финал своего жизненного пути напарник Сергей Щавелев, я тщательно спрятал детенышей аспида и наказал отошедшему от дел ведарю Велемиру строго-настрого хранить секрет. Велемир не стал спрашивать, но зато назвал цену, которую я вынужден высылать каждый месяц.

Поэтому мне постоянно и нужны деньги. Остается только надеяться, что мои расчёты верны и детеныши аспида когда-нибудь мне пригодятся.

После пары «Магические существа» я подошел к щиту с объявлениями и с удивлением обнаружил, что клуб Дуэлей уже набрал нужное количество участников и прекратил набор. Тем ребятам, которые не попали в клуб, предлагалось попробовать свои силы в других клубах.

С удовлетворением увидел среди участников свою фамилию. Но удивился, когда там же обнаружил фамилию Годунова. Там ещё были фамилии Романова, Бесстужевой, Карамзиной, Шуйского, Собакиной, Бельского и…

— Ух ты, я тоже здесь! — раздался голос виконта Батори.

Я повернулся:

— Поздравляю, виконт. Рад, что мы будем не только обучаться в одном месте, но и посещать один клуб. Даже надеюсь как-нибудь сойтись с вами в учебной дуэли.

— И я вас поздравляю, царевич, — кивнул Батори. — Я уже знаю, что с оборотнем, который принял мой облик, вы уже имели честь сразиться.

— Да, и уверен, что если жребий поставит нас вместе, то мне не будет так легко, как было с оборотнем.

— Если бы этот мерзавец не отравил нам воду… — вздохнул виконт. — То я познакомился с вами в Ночь Перед Обучением.

— Ничего страшного, виконт, мы можем это сделать сейчас, — я с улыбкой протянул руку.

Виконт пожал руку в ответ.

— Надо же, какая прелесть, — проговорил подошедший Романов. — Прямо-таки идиллическая картинка!

— Вам что-то не нравится, княжич? — спросил я.

— А что мне может не нравиться? — хмыкнул Романов. — Я в клубе Дуэлей, а там слабаков не держат. Только странно, что вы там оказались…

— Для преподавателей в этом нет ничего странного, — ответил я с усмешкой. — Они знают про наши силы, а вот то, что странно вам… Мне кажется, что я вас на прошлой дуэли чересчур сильно приложил. Надо будет попросить прощения у вашего отца — мог испортить наследника.

При упоминании отца Романов неожиданно вздрогнул. И это вздрагивание мне многое сказало. Я всё откладывал разговор о мотоцикле, но он сам как-то вылез наружу.

— Я не понимаю, о чём вы, Рюрикович, — буркнул Романов. — Если бы я не споткнулся тогда, то вам не удалось бы так просто одолеть меня.

— Да-да, и ваш товарищ Бельский тоже тогда споткнулся, — кивнул я в ответ. — Неожиданно на вас напала спотыкающаяся лихорадка, но мы можем исправить это и попробовать дуэль уже в клубе…

— Что? Вы думаете, что я боюсь вас? — вспыхнул Романов. — Я всегда к вашим услугам.

— Ну а я к вашим, — кивнул я в ответ.

— Что же, тогда вы пойдёте первыми, господа, — раздался голос Еремея Григорьевича Савельева. — Вот и нашлись у нас два первых дуэлянта!

Могучая фигура преподавателя стояла, прислонившись к косяку. Интересно, как долго он наблюдал за нами?

— Еремей Григорьевич, я счастлив, что вы будете у нас вести этот клуб, — тут же обернулся Романов. — Вам привет от моего отца. Он говорит, что помнит вас по учебе…

— И вы ему кланяйтесь, господин Романов. Если захочет вспомнить молодость, то пусть приезжает, — с улыбкой проговорил Савельев.

— Он бы с радостью, но весь в делах, в хлопотах. Вы же знаете эти царские заботы, на таких как он, государство только и держится, — покачал головой Романов.

— Что же, прошу вас пройти в зал для занятий, — показал рукой Савельев. — Там мы и проведем не только нашу первую дуэль, но и узнаем кое-что новое!

Под «кое-чем» новым подразумевалась техника безопасности, правила проведения дуэли и необходимость всегда помнить то, что напротив человека стоит человек.

Еремей Григорьевич ходил перед двадцатью учениками, среди которых были не только «крылатые всадники», но также несколько человек из «пехоты». Он неторопливо говорил:

— Перед началом дуэли оба участника должны выразить своё согласие. Дуэль может проводиться как добровольно, так и по вызову (в этом случае вызванный должен принять или отказаться от поединка). Все дуэли проводятся на арене. Арена — специально зачарованное место, где магические силы живицы остаются под контролем и минимизируется ущерб окружающей среде. Арена ограничена кругом или площадью, которая защищена барьером, поглощающим избыточную энергию.

При этих словах преподаватель взмахнул рукой, отчего из пола выдвинулась синеватая защитная стенка, напоминающая ту, которую ставил в своё время княжич Курбский. Эта стенка кругом обежала территорию диаметром десять метров.

— Дуэль начинается с формального приветствия. Оба бойца кланяются друг другу, признавая силу своего оппонента. Дуэль может проходить в формате одного раунда или до трёх побед. В некоторых случаях возможен формат дуэли до сдачи одного из участников. Бойцы могут использовать только те виды магии живицы, которые были заранее оговорены. Например, может быть запрещена магия времени, телепортация или использование смертоносных заклинаний.

Романов поднял руку.

— Да, господин Романов, слушаю вас, — сказал преподаватель.

— То есть, я не могу использовать рывок, как это делают ведари? Ведь это форма телепортации, не так ли?

Романов взглянул на меня с плохо скрываемой ухмылкой.

— Для этого нужно обговаривать правила заранее, — кивнул Савельев. — Если вы договоритесь о запрете телепортации, то рывок будет запрещён. Далее каждый участник может использовать ограниченное количество оружия или артефактов. Все предметы должны быть продемонстрированы и согласованы перед началом дуэли. В дуэли разрешены только личные способности бойца, без посторонней помощи. Призывать существ, подкрепления или использовать внешний источник силы запрещено.

— То есть, друга призвать нельзя? — на этот раз я поднял руку. — Чтобы не было вливаний посторонней силы или выходить двое против одного?

— Нет, это вообще не может считаться дуэлью людей чести, — покачал головой преподаватель. — Если у одного человека есть к другому вопрос, то он и должен к нему сам с этим вопросом обращаться. Просьба присоединиться друга только показывает слабость обратившегося.

На этот раз я посмотрел на Романова, и даже не стал скрывать ухмылку.

Тот хмыкнул, мол, подумаешь…

— В отличие от дуэлей за пределами, при которых используются секунданты, в Царском училище дуэль проходит под наблюдением арбитра. В более крупных соревнованиях используется мнение судейской коллегии, которая следит за соблюдением правил. Арбитр также может вмешаться в поединок, если одна из сторон нарушает правила или если дуэль выходит из-под контроля. В арене всегда нужно использовать Кольчугу Души, которая может остановить фатальные атаки и сохранить жизнь обоих участников.

— А если забыл её надеть? — поднял руку Годунов.

— Тогда арена вытолкнет вас наружу, — с улыбкой произнес преподаватель. — И уверяю вас — ощущения будут не из приятных.

— Никогда не буду забывать, — Годунов посмотрел на Карамзину.

Та только поджала губки в ответ, вроде как сказала своим видом — ну-ну, посмотрим…

— Дуэль также завершается, когда один из бойцов теряет способность продолжать сражение (без сознания, серьезное ранение) или признаёт своё поражение. В случае опасности для жизни арбитр может вмешаться и объявить окончание дуэли, сохранив жизнь и здоровье проигравшему. Победитель обязан оказать первую помощь противнику, если это необходимо. Клуб Дуэлей в Царском училище — это не только проявление силы, но и проверка чести и уважения.

— А если один из противников не уважает своего соперника? — поднял руку Бельский.

— В таком случае это будет видно и в дальнейшем эти люди не будут сходиться в парах. Но если неуважение первого будет сказываться на других участниках, то его место точно не в клубе Дуэлей. У нас здесь всеобъемлющее равенство и братство, — ответил Савельев.

Бельский просто ожег меня взглядом, но я сделал вид, что не вижу его полыхающих глаз. Игнор — лучшее оружие против троллей.

— Запрещены заклинания, наносящие непоправимый урон, как физический, так и ментальный. Подлость, оскорбления, нападки на личную или семейную честь также считаются серьёзным нарушением. Использование запрещённых видов заклинаний или обман в дуэли, вроде скрытых ножей или спрятанных в ботинках лезвий, карается изгнанием из клуба Дуэлей. Иногда доходит до вопроса об отчислении из Царского училища, — проговорил Савельев с самым серьезным лицом.

— Даже так? — ахнула Бесстужева.

— Да, даже так, — кивнул Савельев. — Помимо обычных дуэлей у нас есть обучение дуэли на выживание — это редкая форма игры, когда весь клуб выбирается на природу и в каком-нибудь разрушенном здании проводят данное мероприятие. В этой дуэли будет разрешено использовать только парализующие заклинания, а также заклинания защиты. Все другие запрещены. Из здания выходит только один победитель…

— Ух, как интересно, — всплеснула руками Карамзина.

— Несомненно, многим нравится, к тому же, эта дуэль на выживание используется на «Турнире Богатырской Силы», так что те, кто планирует там появиться… — с этими словами Савельев посмотрел на меня. — Те должны отдать все силы обучению этой дуэли. На этом вроде бы всё. И мы должны помнить, что дуэль — это не просто схватка. Это искусство, требующее от бойца не только силы, но и мудрости, стратегического мышления и уважения к своему противнику. А теперь… Господа Романов и Рюрикович, прошу вас на центр арены. Посмотрим, как вы поняли то, о чем я говорил!

Глава 18

«Для того, чтобы жизнь была безопасной, ведари идут в опасные места»

Кодекс ведаря

— Ни пуха, ни пера, — кивнул мне Годунов.

— К черту, — хмыкнул я в ответ.

Я не мог удержаться от того, чтобы не взглянуть на Собакину. Та смотрела в ответ и так улыбалась, что я не мог уже отступить. Шуйский хмуро поглядывал на нашу молчаливую беседу взглядами.

Я пошел к центру арены. Справа топал Романов. Остановившись по разные стороны красного круга, шириной в два метра, мы посмотрели на преподавателя.

Что он сейчас скажет? Какие заклинания можно будет использовать?

Оружие у меня было одно — боевой нож, а вот Романов держал руку на эфесе своей полюбившейся шпаги. То, что он умел работать этим оружием, уже успел убедиться. Но попадаться под удар я вовсе не планировал.

— Что же, я должен спросить — какое оружие вы будете использовать? — спросил Савельев.

— Фамильную шпагу, — поднял нос Романов.

— Боевой нож, — пожал я плечами.

— Все слышали? Хорошо. Тогда какую стихию вы будете использовать?

— Огонь! — сказал Романов.

— Мне тоже привычнее огонь, — кивнул я в ответ.

— А телепортации… Они будут запрещены? — быстро спросил Романов.

Савельев посмотрел на меня. Я кивнул. Мой кивок вызвал улыбку на лице Романова. М-да, неужели он в самом деле считает, что проиграл тогда только из-за рывка?

— Формат дуэли будет в виде раунда. Раунд продлится пять минут. Смертельные заклинания запрещены. Использование другого оружия кроме названного — запрещено. Вмешательство сил со стороны — запрещено. По прошествии пяти минут дуэль останавливается, а победителя определят зрители. Надевайте Кольчуги Души. Если не накинете, то купол выдавит вас с арены.

Ну что же, меня подобные правила вполне устроили. Романов тоже помахал гривой.

После этого Савельев взмахнул руками. По линиям красного круга поднялся синеватый купол силового поля. Он разошелся в стороны, пройдя по нам, как будто это всего лишь лазерная иллюминация. Силовое поле остановилось на границе арены.

— Знакомая ситуация, не правда ли? — усмехнулся я.

— На этот раз всё будет по-другому, — пробурчал противник.

— Мы вас слышим! — проговорил Савельев. — Поэтому прошу вас обойтись без оскорблений.

— Ну что вы, Еремей Григорьевич, какие оскорбления? Мы же настолько полны чести и достоинства, что того и гляди — из ушей польётся, — улыбнулся я в ответ.

— Вот и хорошо. На счёт «три» можете начинать схватку. Я вижу, что вам не терпится узнать — насколько ваш соперник вас уважает и ценит. Итак, господа, прошу вас помочь мне со счётом. Раз!

— Два! — хором поддержали однокурсники.

А потом последовало:

— Три!

Я тут же двинулся вперёд, стараясь быстрыми атаками достать до тела Романова. Тот ожидал моих движений, сразу же перейдя в глухую защиту. Впрочем, после пяти ударов он контратаковал.

Шпага просвистела в воздухе хлестким росчерком, едва не зацепив моё плечо. Блокируя этот удар, я чуть отвлекся и пропустил удар левой. Кулак влепился в челюсть, голову ощутимо откинуло назад.

Да уж, если бы не Кольчуга Души, то получилась бы неплохая плюха!

Нельзя давать слабину и расслабляться. Первые две дуэли ничего не значат — самая главная дуэль происходит сейчас!

Романов воспользовался моим отшатыванием и быстро-быстро нанёс шесть колющих ударов. Я парировал каждый из них, а потом ещё заблокировал подножку.

Блин, да он как на швейной машинке начал колоть своим оружием. Ещё успел и поджечь! Я точно его недооценивал!

Уворот, уворот, блок, уворот!

Бросок в лицо огненным шаром заставил Романова отшатнуться. Этих мгновений хватило, чтобы и мой боевой нож вспыхнул огнём.

А что? Ему можно, а мне нельзя?

Нет, так дело не пойдёт. Коль пошла такая пьянка — режь последний огурец!

Пробить защиту никак не удавалось — везде мой нож встречала полоса пламени, идущая от шпаги Романова. Но и он похвастаться не мог — я танцевал так, что всегда его тычок проходил мимо цели.

Краем глаза заметил, что Годунов снимал нашу дуэль на телефон. Ну что же, это будет полезно потом, когда дуэль закончится и я смогу оценить по достоинству свои промахи, а также удачные ходы.

Вот наше оружие с металлическим лязгом соприкоснулось, раскидывая в стороны раскаленные брызги.

Романов отпрыгнул и тут же скакнул вперёд, стараясь силой движения сбить меня с ног. Я тут же выставил нож и снова лязг прошелся по ушам.

Всё-таки Романов был хорош!

Что ни говори, а его хореография танца была превосходна. Сразу видна рука мастера, которая его обучала. И в самом деле я начал думать, что первые два раза мне просто повезло. Вернее, второй раз я поймал их с Бельским на эффект неожиданности, а если бы не это, то мне могли бы доставить кучу неприятностей.

Чтобы удержать ритм боя мне приходилось перемещаться быстро и маневренно, избегая попадания под огненную полосу шпаги. Чем хорош нож — его легко перекидывать из правой руки в левую. Со шпагой так просто не получится.

Я сделал обманный выпад и тут же перекинул нож в другую руку. Взгляд Романова проследил за полетом ножа, и он уже приготовился к атаке слева, но мой кулак правой руки соединился с челюстью противника. Кольчуга Души выдержала атаку, но заставила отшатнуться.

Нож сразу же перелетел в другую руку, и я резко рванул вперёд. Огненный шлейф протянулся за лезвием, разрезая воздух. Ещё чуть-чуть и я бы дотронулся до груди Романова!

Однако, взмах шпаги образовал огненный щит, поглотивший мой удар и рассыпавший искры по арене. Романов ухмыльнулся, глядя на мою недовольную рожу.

Да уж, он явно учёл уроки прошлого, и теперь не стал выделываться перед публикой, а включил режим выживания. Используя длину шпаги, он старательно держал меня на расстоянии. Не давал приблизиться.

Стоило мне только пойти на сближение, как тут же следовал укол и приходилось из кожи вон вылезать, чтобы этот укол блокировать и не поймать новый. Противник то прижимался к земле, стараясь поймать меня снизу, то атаковал сверху, занося шпагу высоко-высоко. Но в основном работа шла по средней линии.

Магию живицы Романов использовал не менее активно. Огненные шары летали по арене с быстротой выпущенной стрелы.

В один из моментов мой брошенный шар ослепил на мгновение Романова. Я видел, как он зажмурился, и сразу же бросился в атаку. Пируэтом я ушел от выброшенной вперёд шпаги, а после с разворота ударил противника в бок.

Есть удар! Прошло!

Если бы не Кольчуга Души, то срочно понадобились бы услуги лекаря. Но Кольчуга выдержала, хотя заметно просела. Это было видно по уменьшившемуся свечению вокруг тела Романова.

Он отпрыгнул, прошипел какое-то неразборчивое ругательство, а потом прыгнул в атаку с новым силами. Мы снова закружились в дьявольском танце дуэли.

То Романов, то я использовали живицу, чтобы вызывать огненный вихрь или пламенную реку, но боевое искусство позволяло как мне, так и Романову избежать больших потерь. Мы кружились, сталь звенела, пот начал проступать не только на лбе Романова. Пара больших капель скатилась по спине и у меня.

Время уходило.

Осталось меньше минуты. И ни Романов, ни я не собирались сдаваться. Сталь звенела, натыкаясь на сталь. Огненные шары бились о силовой барьер, стекая струйками пламени на арену.

— Господин Романов! Проткните вы этого задаваку! — послышался голос Бельского.

— Иван Васильевич, чего вы с ним возитесь? Нашинкуйте как колбаску! — поддержал меня Годунов.

— Я сейчас обоих выведу из зала! — раздался голос Савельева. — Не нужно подсказывать во время дуэли — это личное дело двух противников. Вот когда встанете в круг, тогда сами поймёте, что лучше не отвлекать дуэлянтов!

В этот момент Романов прыгнул вперёд. Я пропустил шпагу мимо себя, а ногой зарядил в живот так, словно пытался согнуть висящий рельс. Такие рельсы были в ведарской школе, удары по ним собирали учеников на завтрак, обед и ужин.

Романов тихо хрюкнул, согнулся пополам. Я сделал шаг назад. Всё-таки удар был не лёгкий, мог запросто пробить Кольчугу. Романов упал на колени, его лицо покраснело. Он пытался вдохнуть, но у него ничего не получалось.

Похоже, что я своим ударом сбил у него дыхание. Он был похож на рыбу, выброшенную на берег. Судорожно открывая рот и пытаясь захватить воздух, он делал только хуже.

— Михаил Данилович, нужно дышать медленно! — я подшагнул к нему, чтобы помочь принять вертикальное положение и распрямить лёгкие. — На пять счётов вдох, а на пять…

— Ха! — с этим выкриком Романов выбросил в мою сторону руку.

Шпага пронзила воздух и воткнулась мне чуть правее левого соска. Если бы не Кольчуга, то клинок запросто пробил бы и одежду, и кожу, и мышцы…

Со стороны стоящих зрителей раздались аплодисменты.

— Подло, — хмыкнул я. — Как раз в твоём стиле.

— Важна лишь победа, — ответил он сдавленно.

— Дуэль закончена! — раздался голос преподавателя. — Дуэлянты, встаньте и поклонитесь друг другу.

Романов с усмешкой встал. Хотя его лицо и было краснее помидора, но он явно было доволен собой. Его последний удар мог считаться хорошей точкой в нашей дуэли. Мы поклонились друг другу.

Силовой поле пропало, после чего мы вышли с арены.

— Ну что же, разбор полётов будем проводить позже. Тем более, что у нас был оператор, — преподаватель кивнул на Годунова, который не успел убрать телефон. — Насчёт победы кого-то из дуэлянтов… Тут трудно сказать. На мой взгляд — была ничья. Соперники достойны друг друга. Что вы думаете?

— Да нет, очевидно же, что господин Романов победил. Его последний удар был бесподобен! — тут же встрял Бельский.

— А мне кажется, что победил Рюрикович. Но последний удар был мерзким, потому что господин Рюрикович хотел помочь господину Романову, вот и напоролся, — возразил ему Годунов.

Другие голоса разделились примерно поровну. То есть была объявлена ничья, но вот Бельский с Годуновым продолжали спорить. Пришлось Савельеву вмешаться в этот спор:

— А может быть вы ваш спор всё-таки перенесёте на арену? Попробуете решить — кто из вас прав? А на основании вашей дуэли мы присудим победу или господину Романову, или же господину Рюриковичу.

— Да! Я всегда рад подтвердить свою точку зрения! — заулыбался Бельский.

— А мне кажется, что можно всё решить просмотром видео, — захлопал глазами Годунов. — На нём же были видны другие удары господина Рюриковича.

— Не бойтесь, господин Годунов, я буду бить аккуратно… но больно! — заржал Бельский.

Остальные жильцы с интересом следили за этой перепалкой. Даже Карамзина, а уж под её взглядом Годунов никак не хотел выглядеть жалким.

— Поздравляю с победой, — хмыкнул я, обращаясь к Романову, а потом повернулся к Годунову: — Борис Фёдорович, ну что вы, право слово? Я же не ради победы выходил, а ради разминки. И ещё будут дуэли… И мы ещё…

— Струсили, господин Годунов? — ехидно прошипел Бельский.

Годунов посмотрел на него, наткнулся на сожалеющий взгляд Карамзиной и вспыхнул:

— Нет! Я принимаю ваш вызов. Даже если я не одержу победу, то всё равно никто не посмеет называть меня трусом!

— Тогда прошу вас на арену, господа дуэлянты, — преподаватель сделал приглашающий жест.

— Я буду использовать меч, а в качестве стихии выберу воду! — тут же заявил Бельский. — Она помягче и не такая разрушительная, как огонь…

— Борис, ты вовсе не должен, — тронул я за рукав Годунова.

— Вот плохо вы обо мне думаете, Иван Васильевич, — покачал головой Борис и посмотрел на Карамзину. — И другие тоже недооценивают. А я, может быть… Впрочем… Господин Савельев, я использую иглы! Стихией выбираю воздух!

После этих слов Борис двинулся в сторону красного круга.

— Ого, — пронеслось по рядам жильцов. — Это круто. С иглами против меча ещё никто не выходил.

— Ага, Годунов решил рукоделием заняться, когда господин Бельский из него дух вышибет. Правильно! Это нужное дело! Может и я закажу у него пару платков! — хохотнул Романов.

— Вы уверены, господин Годунов? — спросил Савельев.

— Да, Еремей Григорьевич, вполне уверен, — кивнул Годунов, а потом посмотрел на меня. — Иван Васильевич, вам не сложно будет снять нашу дуэль на телефон?

— Нет-нет, конечно же сниму! — сказал я. — Но…

— Не стоит сомневаться во мне, господин Рюрикович. Я только с виду худой и кашляю, но… В общем, снимайте.

Я кивнул в ответ. Что же, если Годунов так хочет запечатлеть своё поражение, то почему бы и нет? В том, что он победит, никто не был уверен. Всё-таки Бельский и выглядел мощнее, да и в драках он замечен не раз, а вот Борис…

Впрочем, оба дуэлянта встали по обе стороны круга. Накинули Кольчуги Души и кивнули преподавателю. В руке Бельского был меч с затейливой резьбой на крестовине, в руке же Годунова еле виднелись небольшие иглы. Они были зажаты между пальцами и напоминали острые коготки.

Маленькие! Острые! Коготки! Нет, тут надо акцентировать внимание на слове «маленькие»!

Ну и как с такими иглами выстоять против меча? Да так даже самый опытный боец не буде выходить против новичка, не то, что не сильно поднаторевший в битвах Годунов. ДА что там говорить — я сам бы не вышел против Бельского с иглами.

Как будто Годунов специально выбрал ускоренный вариант развития дуэли — он взмахнет иглами, ему в лобешник прилетит навершием меча и всё будет закончено. Но зачем тогда снимать?

В любом случае, я нажал на кнопку записи, когда появилось синеватое силовое поле.

— Три! Два! Один! — проскандировали жильцы.

— Начинайте! — гаркнул преподаватель.

Стоило его команде затихнуть как Бельский поднял меч над головой. Меч тут же покрылся водной плёнкой, явно усиливая металл.

Годунов же взмахнул рукой, в которой были зажаты иглы. Я успел заметить только тонкие струйки воздуха, пролетевшие от руки в сторону Бельского. Такие ещё можно заметить в воде, когда добавляешь напор из крана.

Бельский даже не пошевелился. Он хохотнул:

— И ты думал, что такие мелкие уколы смогут меня остановить? Ну ты вообще-е-е!

С этими словами он двинулся вперёд, всё также поднимая меч. Годунов с улыбкой стоял на месте и смотрел прямо в глаза противника. Два метра кончились необыкновенно быстро. Бельский встал почти вплотную к стоящему противнику с занесенным мечом.

Вот сейчас он опустит меч и всё… А какой дальше будет смысл всей этой возни?

В руке Бориса уже не было игл — он швырнул их в противника, а без оружия и только на стихии воздуха далеко не уедешь.

Мне дико захотелось помочь напарнику. Да, я знал, что он меня сдает Марии Никифоровне и вовсе приставлен для наблюдения за моей драгоценной персоной, но… Всё-таки привык я к нему как-то. Да и от удара по голове последние остатки мозга могут расплескаться. А зачем мне в напарниках дурачок?

Но почему-то Бельский не опускал руки! Он стоял перед Годуновым, подобно застывшей статуе и прожигал того глазами.

— Ну чего же вы, Степан Сергеевич? — не выдержал стоящий неподалёку Романов. — Дайте этому наглецу по тыкве и возвращайтесь!

Годунов же повернул голову, посмотрел на меня, подмигнул и сказал:

— Дуэль может продолжаться ещё пять минут. Однако, господин Бельский парализован на двадцать минут. Если результат нашей дуэли кому-то неясен, то…

Борис поднял руку, оттопырил мизинец и этим мизинцем упёрся в широкий лоб Бельского. Чуть двинул рукой и грозно поднявший меч товарищ Романова грузно навернулся на спину. Он так и остался в той же позе, в какой его заставили замереть иглы Годунова.

Только тогда я понял, что произошло — Борис мастерски направил иглы в уязвимые точки на теле Бельского, подправив их при помощи воздуха. Тонкие иглы пробили Кольчугу и парализовали противника. Теперь как бы Бельский не вращал бешено глазами — он не мог ничего сделать. А вот Годунов мог…

Но Борис не стал вытаскивать меч из рук поверженного противника и разбивать в пух и прах Кольчугу Души. Вместо этого он подошёл к краю арены и уселся возле неё, сложив ноги по-турецки.

— Кхм, я думаю, что результат дуэли всем ясен, — кашлянул преподаватель. — Отличная работа, господин Годунов. Впервые вижу такой быстрый исход. А уж поверьте мне — дуэлей я повидал немало. Что же, прекращаем эту дуэль. Вы доказали всем, что не трус и не слабак.

Преподаватель сделал несколько хлопков, а следом за ним захлопали и все остальные. Без всяких сомнений — героем первого дня клуба Дуэлей стал Годунов.

Глава 19

«На небесах не ждут убийц, но ведарей там привечают»

Кодекс ведаря

Грациозная лиса, покрытая сверкающим рыжим мехом с легким пламенным отливом, осторожно карабкалась по скалистому склону. Её пушистый хвост, мерцающий словно солнечный свет, слегка касался камней, заметая следы лап. Горы были окутаны густым туманом, через который пробивались лишь редкие лучи утреннего солнца, окрашивая всё вокруг в мягкие оттенки розового и оранжевого.

Лиса ловко перемещалась между острыми камнями, используя острые коготки, чтобы цепляться за выступы. Она двигалась почти бесшумно, её лапы еле слышно касались земли, будто её вела сама природа. Наконец, она достигла небольшого ущелья, скрытого за частоколом скальных обломков. Лиса остановилась, на мгновение прислушавшись к шороху ветра, который нежно колыхал её мех.

Перед ней оказалась небольшая нора, скрытая от посторонних глаз кустами облепихи. Вход в неё был окружён синеватым светом, едва различимым в сумерках. Лиса мягко склонила голову и грациозно, с присущей ей лёгкостью, проскользнула внутрь. Внутри нора расширялась, уходя глубоко вглубь горы.

Лапы лисицы погрузились в мягкий мох, скрывающий звуки шагов. Она двигалась по проходу, окружённая мерцающими светлячками, которые плавали вокруг, словно оберегая её покой.

Проход расширялся, становясь больше, выше, глубже. Уже можно было не находиться в облике животного и лиса сначала поднялась на задние лапы, а потом начала трансформацию. Шаг за шагом мех втягивался в белоснежную кожу. Проступали человеческие формы, вместо морды появлялось милое лицо.

Светлячки освещали пропадающий хвост, выступающую грудь, округлые бедра. Женщина шла словно по подиуму, кривя губы в холодной усмешке. Её отличительной чертой были глаза золотистого цвета. Казалось, что в них переливаются океаны расплавленного драгоценного металла. Вскоре бывшая лисица вышла в просторную пещеру.

Отличительной чертой этой пещеры было большое зеркало причудливой изогнутой формы, стоящее над каменной чашей. Светлячки отражались в зеркале, а вот в черной жидкости чаши их свет тонул, как будто пропадая навсегда в безмолвии космоса.

Обнаженная женщина подошла к зеркалу, улыбнулась, показав острые зубки, а потом погрузила руки в черную жидкость. От касания жидкость не шелохнулась. По её поверхности не пошли круги или разводы. Руки погрузились как будто в чёрный туман, скрывшись по локоть.

— Повелитель, ваша верная рабыня взывает к вам! — проговорила бывшая лисица.

В полной тишине пещеры её голос прозвучал оглушительно громко. Сначала ничего не происходило. Светлячки всё также маневрировали среди сталактитов, рассеивая мрак в пещере. Женщина застыла с погруженными в черную жидкость руками. Каменные стены молча взирали на неё.

Женщина терпеливо ждала. Наконец, зеркальная поверхность подёрнулась рябью. Волны пошли по плоскости стекла. Изображение женщины начало расплываться, мутнеть. Из темноты выплывал продольный черный зрачок. Этот зрачок проявлялся в окружении алого, как кровь тумана.

Бывшая лисица ощутила, как по спине пробежали мурашки. Они всегда возникали, когда на неё смотрел господин. Поговаривали, что именно такими глазами смотрела Бездна, но… Сама Великая Нерождённая никогда не разговаривает с низшими слугами. Вместо этого есть Повелители, которые выполняют волю Нерождённой и доносят её слова до остальных.

— Повелитель, я счастлива приветствовать вас, — склонила голову бывшая лисица.

И вновь её голос прозвучал в пещере неестественно громко.

— Что у тебя? — раздался в её голове глухой урчащий голос.

— Я вызываю вас для того, чтобы сообщить — у меня всё готово!

— Ради такой малости ты отрываешь меня от важных дел?

Чернота жидкости начала подниматься по рукам лисицы, захватывая всё большие участки. Её лицо скривилось от боли. Она с трудом сдержала себя, чтобы инстинктивно не выдернуть руки из чаши.

— Я только хотела сказать, что скоро вся Земля станет во власти нашей Великой Нерождённой Госпожи! — простонала бывшая лисица.

Черная жидкость как будто выплеснулась из чаши, оплела ноги, поднялась по телу, покрыла чернотой кожу до самой шеи. Женщина вытянулась в струнку, заплясала на месте, пытаясь облегчить страдание. На миг ей показалось, что всё тело находится в жарком пламени, но стонать было нельзя — Повелитель этого не любил… От своих подчинённых!

— Слишком долго. Великая Нерожденная проголодалась, — прозвучал глухой голос.

— Но я делаю всё, что могу! — взвизгнула бывшая лисица.

— Нужно делать больше! Почему наши Омуты закрываются так быстро? Даже тот Омут, что мы с трудом открыли в Москве, закрылся через пятнадцать минут! А ты говорила, что это всего лишь первый звоночек… Оторвали язычок твоему звоночку на первых же минутах появления!

— Это всё молодой ведарь! Он необычайно силён и… и…

Женщина попыталась вытянуться ещё сильнее, чтобы захватить немного воздуха в перетянутое горло.

— Что «и»? — вкрадчиво поинтересовался голос.

— Он даже убил моего дальнего родственника! — выдохнула бывшая лисица. — А я потратила так много времени на его обучение!

— И что нам с того? Великая Нерожденная даст тебе другого родственника! Это небольшая потеря. Гораздо хуже этой потери — промедление!

— Я всё сделаю! Я потороплю! Я… я…

Чернота захлестнула её с головой. Она обволокла раскрытый в крике рот, затекла в глазницы, коснулась кончиков волос. Перед черно-красным зрачком из зеркала застыла фигура женщины, словно статуя, искусно созданная из черного мрамора.

— Не нужно заставлять ждать Великую Нерождённую. Поторопись!

После этого чернота спала с женского тела клубами зловонного дыма. Женщина упала на каменистый пол, её рот открывался как у рыбы, выброшенной на берег безжалостным приливом. Зрачок исчез в зеркале, а дым понемногу втянулся в каменную чашу.

Женщина заставила себя подняться. Ухватилась за каменную чашу, с трудом выпрямилась и посмотрела в зеркальную поверхность.

— Я всё сделаю, Повелитель! Госпожа Великая Нерождённая будет довольна… Она получит много еды… Она получит все души этого мира…

* * *

— Господин Годунов, позволите поздравить вас с победой? — на выходе из училища нас догнал весёлый голос Ирины Николаевны Карамзиной.

— Да что вы, ну какая победа? — оглянулся на предмет своего воздыхания Борис. — Я всего лишь воспользовался тактикой господина Романова. Неважно как, но главное — победить!

Вот же стервец! Специально так громко сказал, чтобы впереди идущие Бельский и Романов обязательно услышали. До моих ушей донесся скрип зубов. Интересно — эти двое стерли свои клыки до основания или всё-таки оставили что-нибудь на гранит науки?

— Но тем не менее, благодаря вашей победе результат сместился в пользу царевича, — подхватила Бесстужева.

— Победа не главное для ведаря, — улыбнулся я, вспомнив кодекс. — Главное — постоянное желание побеждать!

— Красиво сказано, — подхватила Карамзина. — Это что за цитата?

— Это наставление из «Кодекса ведаря», — улыбнулся я в ответ. — Очень хорошая книга. Только не для общего пользования.

— Но вы так свободно рассказываете нам об этом, — хихикнула княжна Бесстужева. — Ведарская Община не накажет вас за разглашение тайны?

— Ну, вы же никому об этом не расскажете? — поддержал я игривый тон.

— А что будет, если расскажу? Накажете меня? — подняла бровь Екатерина Семёновна.

Я замешкался с ответом. Слишком уж фривольным был тон княжны, чтобы отвечать на него также. Одно дело, если встретиться в бане наедине, а другое дело среди идущих с тренировки жильцов. Слухи и сплетни среди аристократии разносятся со скоростью полёта молнии.

— Чего же вы задумались, господин Рюрикович? — улыбнулась идущая за нами Марфа Васильевна. — Думаете — наказать или нет княжну Бесстужеву?

— Думаю, как ответить так, чтобы не обидеть и не разочаровать собеседницу, — ответил я и вспомнил симпатичную наемницу из Ночных Ножей, которую с таким аппетитом схрумкал мой тотемный зверь. — Я вообще не бью женщин за пределами дуэльного круга. Но, это если они не нападают на меня и не хотят лишить жизни.

— В таком случае, я никогда не буду нападать на вас за пределами дуэльного круга, — кивнула Марфа Васильевна.

— А вот я бы напала на кое-кого, кто имеет неосторожность вступать без разрешения в чужой разговор, — буркнула Бесстужева.

Собакина в ответ только мило улыбнулась:

— Всего доброго, друзья. До завтрашнего обучения!

— Всего доброго, госпожа Собакина, — кивнули мы с Годуновым.

Княжны высокомерно промолчали. Собакина подарила мне ещё одну улыбку, а после легкой походкой направилась на стоянку, где возле машин стояла её напарница по поместью, Шуйский и ещё один молодой человек, напарник Шуйского. Ивану Петровичу не понравилось, как Собакина прощалась с нами, поэтому он хмурым взглядом следил за её приближением.

— Господа, а не восполнить ли нам потраченные калории? — подал голос Годунов. — Заодно обмоем мой триумф!

— А что? Неплохая идея! — поддержала его Карамзина. — Я жутко проголодалась. Прямо слона бы съела, вместе с хоботом!

— А мне и ушей бы хватило, — хмыкнул я в ответ. — Только их пока разжуёшь…

— Вот и отлично. Тогда двигаем в «Плакучую иву»! Там такую чудесную дичь подают! — обрадованно сказал Годунов.

Он только что не подпрыгивал задорным щенком. Ещё бы хвостиком повилял, глядя на свой предмет воздыхания.

— Нам бы только заехать в поместье, чуть приготовиться, подкраситься и слегка подпудриться, — ответила Бесстужева. — Господа, дадите нам полчаса?

— Нам бы тоже не мешало заехать, переодеться, — заметил я. — Княжны, давайте через час в ресторане встретимся? Мы пока что столик забронируем. Еду закажем… Надеюсь, вы доверяете нашему вкусу?

— У вас очень хороший вкус, царевич, — многозначительно улыбнулась Бесстужева. — Если бы только вам не портили его всякие-разные…

Ревность сквозила в каждом слове. Я удержался от улыбки. Не хватало ещё ранить чувства княжны. Она думает, что может со мной играть, что я буду прыгать рядом, как влюбленный Годунов скачет вокруг Карамзиной. Однако, моё сердце подобно игле Кощеевой спрятано в сундук, а сам сундук заброшен так далеко, что ни одна особа женского пола до него не доберется.

— Я надеюсь, что ваше настроение сегодня не будет ничем испорчено, — усмехнулся я в ответ и быстро закруглил разговор. — До встречи. Не прощаемся.

После поездки в поместье и приведения себя в порядок, мы прибыли в ресторан. «Плакучая ива» называлась так неспроста — вокруг неё росли как раз те самые деревья, а неподалёку протекал выходящий из глубины земли ручей.

Сам ресторан располагался в укромном уголке города, на конце тенистой аллеи, вдали от городской суеты. Снаружи ресторан выглядел как старинный особняк с деревянными ставнями и маленькими круглыми окнами, из которых в вечернее время мягко пробивался теплый свет.

Внутри «Плакучей Ивы» царила атмосфера уюта и какой-то мистической тайны. Потолок укреплён деревянными балками, а стены обшиты темным деревом, с небольшими кабинками. Свет в ресторане приглушенный, с мягкими золотистыми оттенками, исходящими от кованых люстр и свечей, стоящих на каждом столике.

Гостям предлагали провести время наслаждаясь звуками живой музыки — нежной арфы и флейты, которые мелодично вплетались в общую атмосферу. Официанты, одетые в стилизованные под лесных стражей костюмы, обслуживали с изысканной вежливостью, оставляя ощущение, будто мы погружены в мир сказок и мифов. Здесь время словно замедлялось, позволяя забыть о повседневной суете и насладиться моментом.

Ресторан также славился коллекцией редких вин, многие из которых хранились в собственном винном погребе, находящемся под зданием. Время от времени здесь проводили тематические вечера — от дегустаций вин до музыкальных и литературных вечеров, где каждый мог ощутить себя частью полумагической атмосферы.

Водителя мы с собой брать не стали. Михаил Кузьмич ничуть этому не огорчился, достав из бардачка небольшой пластиковый контейнер с бутербродами и термос с чаем. Он подготовился к ожиданию. Я сделал себе зарубку, что надо дать распоряжение вынести нормальную еду водителю.

На одних бутербродах только язву хорошо наживать. Нам же водитель нужен живой и здоровый.

— Здравствуйте, господа, рады приветствовать вас в ресторане «Плакучая Ива»! — красивым мелодичным голосом поздоровалась девушка лет двадцати пяти. — Как можно к вам обращаться?

— Иван Васильевич Рюрикович, — скромно представился я. — И Борис Фёдорович Годунов. У нас заказан столик на четверых.

Встретившая нас девушка-метрдотель проводила до небольшой, но аккуратной кабинки. Если нам вдруг захочется уединения, то запросто можно будет закрыть плотные шторы. Две кабинки как раз были закрыты таким образом.

Усевшись за отшлифованным тысячами локтей стол, Годунов тут же углубился в изучение меню. Я же первым делом начал осматривать зал на предмет дверей, окон, выходов для скорого покидания нынешнего местоположения. Ну да, жизнь приучила, что любое здание может стать ловушкой, где перемещение и маневрирование может быть сковано окружением.

Поэтому лучше сразу всё осмотреть и запомнить. Подобный осмотр не раз выручал в прошлом, он мог выручить и сейчас — мне очень не понравились два пристальных взгляда, какие в нашу сторону бросили стоящие неподалёку от небольшой сцены официанты.

Мы с Годуновым выглядели не очень броско. Обычные костюмы из хорошей ткани, ботинки, рубашки, галстуки. Самые заурядные посетители, какие посещают подобные заведения. К чему бы такое пристальное внимание? А ещё то, что один из официантов достал телефон и начал набирать номер, поглядывая в нашу сторону, тоже могло насторожить.

— Я сейчас, — сказал я Годунову и встал из-за стола.

— Ты куда? — поднял глаза напарник.

— Пойду, носик попудрю, — хмыкнул я в ответ. — Ну, чего смотришь? По нужде я…

— А-а-а, так бы и сказал, — проговорил Борис и опять погрузился в изучение меню.

Уже в туалете, который тоже был выдержан в атмосфере остального ресторана, я шепнул:

— Тычимба, ты рядом?

— Внимательно слушаю, — раздался голос.

— Быстро прослушай разговор двух официантов возле сцены. Что-то они мне не нравятся. Всё понял?

Ответом мне была тишина. Значит, всё понял и умчался. Я сделал свои дела, умылся, посмотрел в зеркало. Мне на миг показалось, что зеркало пошло рябью. Я нахмурился. Сделал знак Очищения.

Нет, просто показалось. Если бы за зеркалом что-то или кто-то скрывалось, то знак открыл бы прячущегося. Сейчас это было самое простое зеркало, пусть и в необычной раме, сделанной из старых узловатых корней дуба.

Когда я вернулся к Годунову за столик, то официанты всё также стояли возле сцены. Они о чём-то переговаривались, но я не стал показывать, что интересуюсь ими. Тоже взял со стола кожаную папку с вытесненным словом «Меню» и начал лениво листать.

По меню у меня вопросов не было. В бытность ведарем быстро привыкаешь наслаждаться не только изысканными яствами, но даже обычным хлебом с водой. А тут… Блюда сопровождались необычными соусами на основе ягод, грибов и ароматных трав. Основные блюда включали в себя лесную дичь, запеченную с лесными орехами, или жаркое, приготовленное на углях. Десерты представляют собой творения из диких ягод, меда и сливок.

В общем, можно было нормально посидеть, выпить, закусить. Вот только пить я не собирался, не люблю алкоголь и не приемлю ни в каком виде, кроме как в лекарственном.

— Ну что, выбрал? — спросил Годунов, открыв карту вин.

— Что поесть? Выбрал. Буду жаркое из дикого кабана с корнеплодами и грибами. Тут написано, что «мясо дикого кабана, томлёное до мягкости, подаётся с жареными корнеплодами: картофелем, морковью и пастернаком. Блюдо дополнено густым грибным соусом, приготовленным из лесных грибов и пряных трав». Вот его и буду. На второе возьму суп из морепродуктов, а на сладкое пирог с ягодами и сливками. Ещё чайник зеленого чая с шиповником и ежевикой.

— Ты всё это съешь? — нахмурился Годунов.

— Ну да, я проголодался, — пожал я плечами.

— А что будем брать нашим дамам? — спросил Борис.

— А это ты можешь узнать у них самих. Вон они как раз идут, — улыбнулся я, показывая в сторону входа.

Как раз в это время входили две красотки нашего училища. За отведенное время они успели не только переодеться, накраситься, но также соорудили прически. Поразительная скорость скажу я вам…

Годунов вскочил на ноги, кинулся навстречу княжнам. Я тоже поднялся, расплылся в вежливой улыбке.

— Господин, вас хотят отравить, — раздался шепот Тычимбы в ухо. — Это приказ получен непосредственно от Мити Февраля.

Во как. Ну что же, нужно продолжать улыбаться, как будто ничего не произошло. Княжны не должны ничего узнать. Я сам сейчас со всем разберусь. Похоже, что Митя Февраль не принял моё предложение мира, а жаль…

Глава 20

«У каждого ведаря свой путь. Но финал этого пути един»

Кодекс ведаря

Я с улыбкой встретил подошедших к нашему столику княжон. Галантно усадил и крайне вежливо подал меню. Карамзина села на диванчик к Годунову, а Бесстужева ко мне. Что, впрочем, не было удивительным.

— Мы уже и сами планировали сделать за вас заказ, но не знали — что именно вы предпочитаете, — сказал Годунов, прямо на глазах растаявший от соседства с предметом своего воздыхания.

И это тот бесстрашный воин, который недавно отправил в паралич Бельского?

— Я даже не знаю, мы такие голодные, что съели бы целого кабана. Как вы думаете — тут подают целых кабанов? — с улыбкой спросила Карамзина.

— Насчёт целых не знаю, но вот Иван Васильевич хотел заказать жаркое из кабанятины. Так вы можете распорядиться, чтобы вам тушу не разделывали, а сразу вынесли на стол, — хихикнул Годунов.

— А так можно? — округлила глаза Карамзина. — Ух, как это пикантно…

— Вряд ли такое возможно, но я могу поинтересоваться, — сказал я, приподнимаясь.

Мне и в самом деле нужно было кое о чём поинтересоваться, пока не произошло непоправимое. Однако, моё движение было остановлено лёгкой рукой Екатерины Семёновны. Она мило улыбнулась:

— Не покидайте нас, Иван Васильевич. Если за Ириной Николаевной ухаживает Борис Фёдорович, то кто же подскажет мне — какое лучше вино взять, чтобы не закружилась голова?

— Увы, в этом вопросе я вам не советчик, — пожал я плечами в ответ. — Я не сильно разбираюсь в винах и не употребляю их.

— Никогда? — всплеснула руками Карамзина.

— Никогда. Считаю алкоголь невкусным и противным.

— Ну что вы, бывает же вкусненький и приятненький, позволяющий расслабиться и отпустить стресс, — сказала Бесстужева.

— Всё это оправдание для слабых людей. Сильным же людям алкоголь не нужен, — улыбнулся я. — Для расслабления и снятия стресса лучше всего подходит баня, тренировки, чтение хороших книг. Например, есть множество книг Алексея Калинина на сайте Автор Тудей.

При упоминании бани я почувствовал, как бедро Бесстужевой коснулось моего бедра. Не могу сказать, что это прикосновение было неприятным…

— А в тренировки входит такая дисциплина, как постельное двоеборье? — спросила Бесстужева.

— Это что за дисциплина такая? — тут же заинтересовался Годунов.

— Я как-нибудь вам покажу, — ответила Карамзина. — Ох, от этих всех разговоров я проголодалась ещё больше. Давайте же закажем что-нибудь?

Я подозвал официанта взмахом руки. Подошел один из двух говоривших, тот самый, который общался по телефону.

— Чего изволите, господа? — с приторной улыбкой поинтересовался официант.

— Господа изволят… — я продиктовал заказ. — И постарайтесь не медлить. Мы такие голодные, что не намерены ждать до февраля. До этого времени мы окоченеть можем, а нам бы этого очень сильно не хотелось.

При упоминании зимнего месяца официант вздрогнул. Я же с усмешкой наклонил голову, давая понять, что он всё правильно понял.

— Д-да, всё будет исполнено-с, — проговорил с запинкой официант.

Ну что же, я дал шанс этому человеку. Если он будет настолько глуп, что не воспользуется этим шансом, то его только могила исправит. Либо они, либо мы. И у меня появились вопросы к Февралю…

Официант что? Всего лишь глупая пешка под управлением игрока. Да, порой такая пешка может натворить немало дел, но если убрать игрока из-за доски, то пешка навсегда останется пешкой, пройди хоть сто лет.

— Ух, а как же всё-таки здорово сегодня сражались Иван Васильевич и Михаил Данилович, — всплеснула руками княжна Карамзина, когда официант с лёгким полупоклоном отошел в сторону кухни. — У меня просто слов нет. Я такое только в фильмах видела.

— Это вы ещё не видели их на крыше поезда, — проговорил Годунов. — Вот где был настоящий драйв, настоящая музыка боя. Да нас вообще пару раз чуть ветками не сбило с крыши.

— Ох, как же это интересно! Расскажите же снова, Борис Фёдорович, — захлопала ладошами Карамзина.

Она-то захлопала ладошами, а вот мой напарник начал также активно хлопать ушами. Он уже рассказывал эту историю раз двадцать и собрался начать в двадцать первый раз. Девушки с усмешкой смотрели на него, как на выжившего из ума старика, который чудил на каждом празднике деревни.

— Да ладно я! — не дал я начаться пересказу старой истории. — Вот как сегодня выступил Борис Фёдорович! Вот это было нечто! Моя дуэль и в подмётки не годится.

— Да что вы, Иван Васильевич, — замахал руками скромный напарник. — Что я? Что я? Всего лишь…

— Не надо скромности, Борис Фёдорович, — тронула его за руку Карамзина. — Мне ваша дуэль тоже понравилась. Она была такая… необычная. Такая… дерзкая…

— Ох, Ирина Николаевна… — растаял от её мягкого прикосновения Годунов. — Вы просто прелесть. От ваших слов моё сердце начинает биться сильнее.

— Вам добавили яд в чай, — услышал в ухе я голос Тычимбы. — Остальным добавили снотворное.

Вот как… Значит, всё-таки Февраль решил идти до конца, а официант не понял моих прямых намёков. М-да, ему же хуже…

— Эх, я бы хотел увидеть, что сейчас происходит на кухне, — проговорил я, вставая. — Мне хочется убедиться, что нам подадут нормальную пищу.

— А что, есть какие-то сомнения? — заглянула в глаза Бесстужева.

— Да есть парочка. Надеюсь, что это всего лишь сомнения и они останутся при мне, — успокаивающе погладил её по руке.

Как раз в это время подошел официант с напитками. Я видел его краем глаза, но всем своим видом показывал, что полностью сосредоточен на Бесстужевой.

Рука с бокалом вина двинулась от подноса к столу и в этот момент я начал действовать.

— Всё-таки я пойду и проверю всё сам, — проговорил я, резко вставая.

Плечом задел поднос, а рукой резко ударил по донышку бокала. В итоге вся конструкция на подносе опрокинулась на официанта. На пол полетела стеклянная посуда, а сам официант зашипел от боли, когда на него пролился кипяток из чайника.

Звон порадовал весёлым звуком. В разные стороны плеснули брызги, раскрашивая пол и окрестности алыми каплями.

— Ай-яй-яй! Какой же я неловкий! — всплеснул я руками. — Вот же незадача! Я всё оплачу, уважаемый!

— Ничего-ничего, — пробормотал официант, присев на пол и попытавшись собрать крупные осколки. — Это бывает.

— Ох, прошу прощения, любезный. — проговорил я, опустившись на корточки возле официанта. — Надеюсь, что вы ничего себе не обожгли? Не хотелось бы, чтобы я стал причиной ваших травм… Я хоть и разойдусь иногда, но всегда стараюсь решить всё мирно и не доводить до мертвых тел!

Ну уж такой намёк очень трудно не понять. Если будут и дальше попытки отравления, то без мертвых тел тут уже не обойтись…

— Нет-нет, что вы, только немного капель попало. Не волнуйтесь, я сейчас всё уберу и принесу новое, — промямлил официант.

— Вот и хорошо. Надеюсь, что новое будет даже лучше, чем старое! — подмигнул я в ответ.

К нам поспешила женщина с совком, тряпкой и ведром. Через три минуты только влажное пятно упоминало о недавно произошедшей неприятности.

Я не пошел на кухню, а остановился возле бара и попросил стакан воды. Стакан мне налили без газа и прочих примесей. Я на несколько секунд задержался, прислушиваясь к тому, что мне говорил Тычимба, потом направился на кухню.

Эх, зря я думал, что тут только официанты причастны. Как оказалось, тут едва ли не половина рабочего персонала ресторана ходила под управлением Мити Февраля. Как будто это не ресторан вовсе, а воровская харчевальня.

Впрочем, чему я удивляюсь? Любой ресторан в первую очередь — это место обмена информацией. Тут обсуждаются порой такие дела, от которых волосы могут встать дыбом у неподготовленного человека.

А если учесть, что к нужным людям подсаживаются или подсаживают заинтересованных в получении мадамок, то рестораны становятся ещё и дорогим публичным домом. Это только на первый взгляд кажется, что всё мирно и тихо, но на самом деле в тасуемой колоде служащих ресторана зачастую остаётся работать только одна масть.

И эту масть сейчас следует наказать за то, что она никак не успокоится!

Открывшаяся дверь заставила насторожиться людей внутри. На меня уставилось не меньше десятка глаз. Я быстро вычленил те блюда, которые уже были поставлены на поднос.

— Кто тут главный повар? — громким требовательным голосом спросил я.

— Вам нельзя тут находиться, господин, — встал на моём пути плечистый повар в колпаке. — Ваше место в зале для гостей.

— Кто тут главный повар? — снова повторил я. — Или он выйдет сам, или я разнесу тут всё до последней десертной ложечки.

— Господин, я настаиваю, ваше место вон там, — плечистый повар показал пальцем на гостевую залу.

За этот палец я его и схватил. Лёгкое нажатие, воздействие на нужный нерв и плечистый здоровяк превратился в почти заплакавшего ребёнка. Он упал на колени и попытался схватиться за мою руку свободной рукой. Ещё одно нажатие и на этот раз слёзы брызнули из глаз. Он проскулил что-то невнятное.

— Больше повторять я не намерен. А вам советую положить нож, если не хотите пораниться, — бросил я в сторону повара, который спрятал здоровенный тесак для рубки мяса за спину.

— Я тут главный повар, — послышался грубый голос. — Отпустите моего сотрудника, господин. Чем вы недовольны?

На сцену вышел один из главных героев этой драмы — толстый краснолицый мужчина в возрасте. Его усы гневно топорщились в разные стороны, словно он срезал волоски у двух помазков и приклеил на свою верхнюю губу. Залитые жиром глазки поблёскивали на меня. Правую руку он держал в кармане. Судя по размерам, там мог быть как небольшой пистолет, так и какая-нибудь другая гадость подобного рода.

Отпускать сотрудника я не хотел. Вдруг он задумает совершить какую-нибудь глупость от обиды? Я сделал пару шагов к кухонному столу, заставив плечистого повара ползти за мной на коленях. Остановился возле подноса, куда составлялись блюда для нашего столика. Для пущей убедительности начал постукивать пальцем по столешнице.

— Во-первых, я недоволен тем, что мой чай был невкусным, а вино несвежим. Во-вторых, я недоволен тем, что кабанятина по запаху лежала уже давно и могла стать вредной для организма. А вот эти вот креветки вовсе странно пахнут. В-третьих, от вашего пирога несёт тухлятиной… — заявил я безапелляционно, показывая на названные блюда. — Вот чем я недоволен!

— Но, господин, все продукты свежие, — ещё больше покраснел повар, когда я назвал все отравленные ингредиенты.

— Да? Тогда попробуйте! Вот прямо при мне попробуйте! — рявкнул я.

В это время по моей мочке уха начало тоже постукивать.

Азбука Морзе, мать его… Самое хорошее средство без палева переброситься информацией. И полученная информация была очень важна!

— Но я уже обедал, господин, — попробовал отмазаться главный повар.

— Значит, мне придется всё тут разнести, — вздохнул я, как будто сожалеюще, а потом взглянул на повара. — Или всё-таки попробуете?

— Не надо ничего разносить, господин, — проговорил главный повар, а потом подозвал того повара, который недавно схватился за тесак. — Семён, попробуй блюдо, а потом…

— Нет, не Семён, — покачал я головой. — Вы, многоуважаемый главный повар. Только вы! А чтобы всё было честно — мы попробуем их вместе и одновременно. Если кого-то из нас вырвет, тогда вы месяц кормите меня и моих друзей бесплатно, а если всё пройдёт нормально, то я плачу цену в десять раз больше! Вот такое вот у меня желание! И не надо противиться этому! А не то…

Я чуть изменил угол наклона пальца плечистого повара и тот взвыл от боли.

Тычимба успел сообщить мне не только названные ингредиенты, но также того, кто самолично их отравил. А теперь выдал то, что у главного повара в кармане. И да, я ошибся по поводу пистолета.

Вот теперь нужно посмотреть — что у этого повара на уме? Сыграет в нём осторожность и жажда жизни или всё-таки возьмёт верх страх перед Февралём?

— Хорошо, господин, — с некоторой заминкой произнес главный повар. — Я согласен сыграть в вашу странную игру. Но обещайте мне, что вы уйдёте сразу же, как только убедитесь, что все блюда приготовлены из свежих продуктов?

— Обещаю! — с вызовом кинул я.

Ну да, легко обещать то, что не исполнишь. Главный повар усмехнулся так, что его толстые щёки закрыли уши. Как будто морские волны накатили на две полузаросшие мхом ракушки.

— Семён, дай нам вилки! — скомандовал главный повар.

Мужчина, который был два раза на волосок от гибели, но оба раза этого не понял, подал небольшие вилочки. Я продолжал держать палец крепыша, хотя в этом уже и не было нужды. Главный повар всё также держал правую руку в кармане.

— Ну что же, господин хороший, попробуем? — с усмешкой произнес повар.

— Да как две вилки в соус обмакнуть, — хмыкнул я в ответ.

Мы одновременно подхватили по кусочку кабанятины и отправили их в рот. Прожевали и проглотили. Должен признаться — кабанятина была высший класс! Если не знать, что она отравлена — можно бы и язык откусить.

— Ну как? — спросил главный повар.

— Весьма недурно. Пожалуй, я ошибался насчёт мяса. Но вот креветки?

— А что креветки? — тут же спросил главный повар. — Давайте же отведаем и их.

О! Он уже заторопился. Похоже, яд имел быстрое действие, поэтому следовало поторопиться с принятием противоядия. Мы попробовали креветок. Ммм, тоже феерия вкуса!

Вот честное слово, если бы меня не захотели бы тут отравить, то оставил бы щедрые чаевые! А так…

— Признаюсь, тоже выше всяких похвал! — проговорил я.

— Будем ковыряться в пироге, Ваше Величество? — спросил главный повар.

— Будем, — хмыкнул я.

То, что он назвал меня «Ваше Величество», выдало его с головой. Он знал, кого травит, а по сему не достоин снисхождения. Вряд ли главный повар где мог меня видеть, а вот среди Ночных Ножей подобное обращение было не редкостью…

Мы попробовали по кусочку пирога. Тоже не дурён. Я почувствовал, как в голове зашумело. Начал действовать яд? Главный повар покачнулся.

— На этом всё? — спросил он.

Сейчас он развернётся, уйдёт и выпьет своё противоядие. А я останусь стоять и сдохну через несколько секунд после ухода. О том, что было в его кармане я узнал у Тычимбы, когда постукивал пальцем по столешнице. Теперь же следовало чуточку задержать главного повара.

— Думаю, что да. Но если вы покажете мне, как смешивали продукты чтобы получить…

В этот момент главный повар не выдержал и вытащил руку из кармана. Одним движением у него получилось свернуть крышечку коричневого пузырька, а потом он запрокинул его, чтобы выпить одним глотком!

Вот только вместо пузырька в его руке оказалась моя вилочка… Ею он и почесал своё небо.

Сделав незаметное движение рукой, я подменил флакон на вилку. Сам же моментально вылил содержимое себе в рот и проглотил. Дернул головой, когда изнутри обожгло жидким пламенем.

— Странный соус, — проговорил я, глядя в расширившиеся глаза главного повара. — Пикантный. С чесночком?

— Вы… вы… вы… — главный повар отшатнулся.

Он попытался схватиться за столешницу, чтобы удержаться на ногах, но попал рукой в салат и опрокинул тарелку на себя. После этого грохнулся на пол. Руккола вперемешку с помидорками черри украсила широкую грудь.

— Я что-то не так сделал? — спросил я, глядя на удивленных поваров. — Вроде бы всё по рецепту.

— Будь ты проклят, — просипел главный повар, когда из его ноздрей хлынула бордовая кровь.

— Ну вот, а я говорил, что кабанятина несвежая! — хмыкнул я и отпустил руку крепыша. — Вставайте. И это… Ребята, если хотите жить, то не связывайтесь со мной. У вас хороший ресторан, но… Работают уроды! Кто хочет возразить — того я накормлю и кабанятиной, и креветками. Ну? Кто хочет что-то сказать?

Возражений не было. Я оглянулся вокруг. Нет, никто не схватился за нож, за пистолет или что другое. Все отводили взгляды.

Я хмыкнул и вышел к своим. Подошел и развел руками, когда они посмотрели на меня:

— Дамы и господин, давайте покушаем в другом месте? Тут весьма несвежие продукты… Говорят, что тут даже кто-то отравился…

Глава 21

«Ведарь всегда должен помнить, что он ответственен не только за свою жизнь, но также за жизнь окружающих»

Кодекс ведаря

Больничная палата

Мария Никифоровна продолжала сидеть возле умирающего царя и днём, и ночью. Она как могла пыталась оттянуть неизбежный конец, но у неё это очень плохо получалось. С каждым часом Василию Ивановичу становилось всё хуже.

Он не мог ни есть, ни пить. Лекарства если и снимали боль, то это было временно. Огонь внутри разгорался всё сильнее. Каждая минута сопровождалась порой такой нестерпимой болью, что хотелось кричать, выть, но мышцы отказывались повиноваться, а звук даже не думал рождаться в саднящем горле.

И вместе с тем он крепился. Мощный старик, который отобрал у Литовского княжества город Смоленск, присоединил к Российскому царству Рязанское княжество и Псковскую республику, надавал по щам казанскому и крымскому ханству, сейчас был при смерти, но не сдавался. Он ждал…

Палата была походила на клетку, выстроенную из белых стен, с кроватью, похожей на пыточный инструмент. Окно, затянутое серым полотном жалюзи, словно умоляло о свете, но только отражало мрачную безжизненность. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом лекарств и дезинфекции, и постоянно напоминал о том, что здесь царит болезнь, а вовсе не человек, недавно расхаживавший в короне.

На тумбочке стоял вазон с искусственными цветами, их яркая пластиковая улыбка казалась зловещей в этом унылом царстве.

Рядом с кроватью стоял одинокий стул, покрытый потрепанной обивкой, словно он тоже страдал от этой атмосферы безысходности. Над лежащим висела капельница, ее мерная капель напоминала о том, что время здесь течет иначе, медленно и мучительно. На экранах мониторов по невидимым горам скакали точки, тянущие за собой разноцветные шлейфы.

Палата была не просто комнатой, это была сцена, где разыгрывалась драма жизни и смерти, где надежда боролась с безнадежностью, а свет пытался пробиться сквозь тьму. Где лежал и ждал всего одного события великий человек, смирившийся с безысходностью.

Ждал одного единственного сообщения, которое наконец пропищало резким сигналом на телефоне Марии Никифоровны. Она встрепенулась, посмотрела на лежащего царя. Тот лишь закрыл глаза, а через пару секунд открыл, вглядываясь в лицо помощницы.

— Сейчас, царь-батюшка, сейчас, — засуетилась женщина, доставая телефон.

Она вгляделась в текст сообщения, на какое-то время застыла, а потом повернула экран к лежащему царю.

Тот быстро прочитал сообщение и закрыл глаза.

— Мне так жаль, Ваше Величество, — проговорила Мария Никифоровна. — Может, я могу что-нибудь для вас сделать?

Василий Иванович приоткрыл глаза, а потом часто-часто заморгал глазами. Лишь несколько секунд спустя Мария Никифоровна поняла, что умирающий царь использует морзянку для передачи какого-то сообщения.

Но вот сама Мария Никифоровна этим навыком не владела, поэтому понять ничего не могла. Она попыталась найти в сети разъяснение, но… Незнакомому с этим языком кодирования человеку трудно понять с первого раза.

Едва ли не со слезами на глазах Мария Никифоровна взмолилась:

— Царь-батюшка, да не понимаю я этого языка проклятущего, чтоб ему пусто было. Вы может Ивана Васильевича вызвать хотите?

Лежащий царь закрыл глаза, чуточку подержал их закрытыми, а потом снова открыл. Мария Никифоровна радостно всплеснула руками:

— Что? Правда Ивана набрать?

Снова последовала та же миниатюрная пантомима. Мария Никифоровна быстро набрала нужные цифры и нажала на кнопку видеовызова.

Пошли гудки, но… Ответа от Ивана Васильевича не было. Новый дозвон и снова тот же результат. Мария Никифоровна в отчаянии нажала в третий раз на вызов.

Результат остался неизменным.

— Может быть он спит? Время уже одиннадцать… Хотя, что молодым такое время? В такое время они только начинают жить… Знаю! — обрадованно воскликнула Мария Никифоровна. — Знаю! Я сейчас позвоню Бореньке! Вот кто точно возьмёт телефон!

Она быстро нажала на вызов и в палате раздался полусонный голос Годунова:

— Доброй ночи, Мария Никифоровна! Что-то вы припозднились…

— Привет, Боренька! Это не поздно, это как раз, — ответила княгиня и быстро спросила. — Скажи, а Иван Васильевич не рядом ли?

— Нет, он в своей комнате должен быть. Мы как расстались после поездки в ресторан, так и не виделись. А зачем он вам? Может, он тоже уже уснул? — в голосе Годунова послышался лёгкий упрёк.

— Нужен он нам, Боренька, — с нажимом проговорила Мария Никифоровна.

— Нам? Кому это «нам»? — спросил Годунов с игривыми нотками в голосе.

— Боренька, я сейчас рассержусь, — отрезала княгиня.

— Простите, конечно же сейчас посмотрю, — тут же подхватился Годунов.

После этого послышалось шуршание откинутого одеяла и лёгкая поступь в резиновых тапочках. Чуть скрипнула открываемая дверь. Затем снова шаги. Финалом этой музыкальной феерии был стук в деревянную поверхность и голос Годунова:

— Иван Васильевич! Иван Васильевич, это я, Борис! Откройте! Иван Васильевич! Он не открывает, Мария Никифоровна! Может, он там крепко спит? Знаете, что у нас сегодня было первое занятие клуба Дуэлей? И, кстати говоря, мы там с Иваном Васильевичем одержали победу!

— Боренька, постучи ещё раз! Посильнее! — ледяным тоном ответила княгиня.

— Да-да, конечно! Иван Васильевич! Иван Васильевич! — заколотил в дверь Годунов.

— Что случилось, боярин? — послышался в трубке женский голос.

— Да вот, Марфа, Иван Васильевич не открывает! Я уже не знаю, что и думать! Может, случилось что?

— Охти, дык это, давайте я открою. У меня ключи-то запасные есть…

Мария Никифоровна прислушалась к женскому голосу, услышала, как заскрежетал ключ в замочной скважине. Потом дверь открылась и послышался удивленный возглас Бориса:

— Мария Никифоровна, а Ивана Васильевича тут и нету вовсе! Вон и кровать неразложенная стоит. И окно открыто. Похоже, что через окно он вышел куда-то…

Княгиня заметила, что уголки губ царя дернулись, как будто собрались изобразить улыбку. Всего лишь мимолётное движение, но оно заставило её улыбнуться в ответ. В глазах царя читалось: «Весь в меня, такой же непоседа!»

— Ладно, Боренька! Как только Иван Васильевич окажется дома, тут же позвони! — проговорила с усмешкой Мария Никифоровна.

— Конечно же скажу! Всенепременнейше! — отозвался Годунов.

Мария Никифоровна отключила телефон и посмотрела на царя:

— Увы, Ваше Величество! Сейчас никак не получается вызвать Ивана Васильевича. Возможно, завтра получится. Эх, мальчишки… Они такие мальчишки!

Василий Иванович прикрыл глаза. Губы снова чуть дернулись. Княгиня подошла ближе к постели и чуть выше подтянула одеяло. Потом произнесла:

— Я сейчас отойду на пять минут. После вернусь и расскажу вам последние дворцовые сплетни. Хорошо?

Глаза царя закрылись, а две секунды спустя открылись вновь.

— Вот и хорошо. Не скучайте тут, я быстро!

Мария Никифоровна вышла из палаты и чуть ли не нос к носу столкнулась с царевичем Владимиром. Она даже испуганно отшатнулась.

— Добрый вечер, глубокоуважаемая Мария Никифоровна, — с улыбкой произнес Владимир Васильевич. — Рад видеть вас возле своего батюшки. С вами я уверен, что он в целости и сохранности.

— Добрый вечер, царевич, — немного поклонилась Мария Никифоровна в ответ. — Вот уж не ожидала вас тут увидеть и в столь поздний час…

— Мне кажется, что для выражения сыновьей любви никогда не поздно, — холодно ответил Владимир Васильевич.

— Конечно-конечно, — кивнула Мария Никифоровна и попыталась обойти царевича. — Прошу вас извинить, но мне нужно…

— Мария Никифоровна, мне кажется, что в данный момент вам нужно задуматься о своей дальнейшей жизни, — с ледяной улыбкой проговорил Владимир Васильевич. — Вернее о том, насколько ещё она продлится и что нужно сделать для того, чтобы она продлилась как можно дольше…

В больничном коридоре никого не было. Светили мягким светом ночные лампы, где-то слышалось шуршание швабры. Но это где-то было так далеко…

— Что? — захлопала глазами княгиня. — Я не вполне вас понимаю… Что-то вы мудрёными словами говорите, Ваше Величество…

— Мудрёные слова? — поднял брови царевич. — Возможно, вам будет так понятнее…

Жёсткая рука схватила женщину за горло. Пухлое тело прижалось к стене, а над лицом Марии Никифоровны нависло суровое лицо Владимира Васильевича:

— Слушай, старая бородавчатая жаба, слушай и не перебивай. Я сейчас одним движением сломаю тебе шею, а все вокруг скажут, что это был сердечный приступ. Или же ты показываешь мне ту информацию, которую показала царю. Я в любом случае получу эту информацию, но если в первом варианте ты будешь жива, то вот второй вариант, боюсь, тебя не очень устроит. Так что?

С этими словами он встряхнул пухлое тело и сильнее сжал пальцы. Мария Никифоровна захрипела, засучила ногами, а потом полезла в карман медицинского халата. Вскоре на свет показался телефон.

Нужное сообщение выплыло на экран. Владимир Васильевич быстро пробежал его глазами, а потом поморщился:

— Ну что же, нечто подобное я и предполагал… Значит, дальше будет легче.

Жесткая рука отпустила женщину. Мария Никифоровна тут же закашлялась, потирая шею. Она чувствовала, что стальные пальцы оставили синяки на коже. Владимир Васильевич взглянул в сторону палаты царя:

— Пожалуй, сегодня я не буду тревожить батюшку. Пусть он немного поспит и наберется сил. Ему они ой как нужны… Всего доброго, княгиня Оболенская, надеюсь, что содержимое нашего разговора не коснётся чужих ушей. Помните о тех днях, которые могут резко оборваться.

После этого он развернулся и пошел прочь по коридору. Его выпрямленная спина и жесткий шаг почему-то напугали Марию Никифоровну ещё больше, чем недавняя угроза удушения. Причём напугали так, что она не смогла донести содержимое мочевого пузыря до туалета. По полу начала растекаться желтоватая лужица.

* * *

Царская усадьба. Измайлово

Елена Васильевна Глинская держала в руках бокал с виноградным соком. Она посматривала на двух мужчин, которые неторопливо передвигали круглые шашки тавлеи. Уже третий раз подряд митрополит Даниил выигрывал у Ивана Фёдоровича Овчины.

Высокие потолки, украшенные старинными фресками, создавали ощущение, что царица находилась в другом времени. Окна, обрамлённые тяжёлыми шторами, не пропускали внутрь даже немного света, создавая атмосферу таинственности.

Мебель в комнате тоже под стать замку: массивный деревянный стол, покрытый бархатной скатертью, и несколько кресел с высокими спинками. На стенах висели картины, изображающие сцены из жизни замка в разные времена года.

Но самое удивительное в этой комнате — это камин. Он занимает почти половину стены и был выполнен из камня, который кажется вечным. Когда огонь горел в камине, комната наполнялся теплом и уютом, а звук потрескивающих дров добавляло ощущения нереальности происходящего.

Князь сурово хмурился, пытался справиться с мудрым противником, но все его атаки разбивались о холодную оборону, а после как-то так получалось, что войска Ивана Фёдоровича оказывались разбиты наголову.

Так получилось и на этот раз. Как не морщил свой лоб князь, но у него ничего путного не выходило. Наконец, он хмуро буркнул:

— Третья партия подряд… Ваше Высокопреосвященство, а не жухло ли вы? Уж больно всё складно у вас выходит!

— Если оправдывать свои промахи и свою недостаточную удачу происками других, то никогда не стать великим, — усмехнулся митрополит. — А я перед вами чист, князь. Всё же перед вашими глазами происходит. Где уж мне тут сжульничать получится?

Князь взглянул на царицу, которая в ответ только улыбнулась:

— Всё правда, Иван Фёдорович. Только умение и мудрость приводят митрополита к победе…

Получилось так высокопарно, что князь невольно почувствовал фальшь. А уж такой прожжённый царедворец как митрополит должен подобное почувствовать гораздо сильнее. Даниил вежливо улыбнулся в ответ на эти слова:

— Благодарю вас, Ваше Величество, на добром слове. Очень приятно слышать такую оценку из уст царицы.

— Ну что вы, Ваше Высокопреосвященство, это не доброе слово, а констатация факта. Вы и в самом деле мудрый человек, и я рада, что в данный момент вы находитесь с нами в одной комнате, — проговорила царица.

Под этими словами скрывалось много смыслов. Распутывать их можно было до бесконечности, но самая главная мысль в них сквозила очевидной нитью — митрополит вступил в сговор с царицей и князем Овчиной. И вовсе не одну комнату царица имела ввиду.

— Ну что могу сказать? Я тоже счастлив здесь быть. Конечно, тут не хватает царевича Фёдора Васильевича, но… — развёл руками митрополит.

— Зачем он нам сейчас, Ваше Высокопреосвященство? — хмыкнул князь Овчина Телепнёв-Оболенский. — Он больше в духовные сферы заглядывает, чем в мирские…

— Но его тоже нельзя сбрасывать со счетов, — покачал головой митрополит. — Если наш царь-батюшка умрет, да пусть продлятся его дни ещё долго, а с Владимиром Васильевичем что-нибудь случится, не приведи Господь конечно, то ближайшим претендентом на престол станет как раз Фёдор Васильевич.

Елена Васильевна улыбнулась. Она видела, к чему ведётся разговор. Если в самом деле на престоле окажется средний сын, то митрополит будет иметь на него влияние гораздо большее, чем царица и её сподручный.

— Фёдоро Васильевич вряд ли устремится занимать престол, — покачала головой царица. — Он и в самом деле больше тяготеет к церковному делу, чем к управлению государством. Если произойдёт так, как вы описали, то скорее всего престол будет мой, Ваше Высокопреосвященство. Даже Иван Васильевич не сможет на него претендовать, так как ещё юн для вступления в управление государством. Я буду регентшей при царевиче Иване… А когда он войдет в возраст, то много воды утечёт и много дел можно будет сделать…

— Согласен с вами, Ваше Величество, — склонил голову митрополит. — Действительно, воды утечёт много. Но вот не раскрасится ли она кровью? И не утопит ли она нас ненароком?

— Что вы хотите сказать? — нахмурился князь Овчина.

— Только то, что сейчас на границах царства очень большое количество войск, которые собрались там не по грибы, не по ягоды. Не получится ли так, что на престол никто не сядет, поскольку самого престола может к тому времени не остаться?

— Я не думаю, что ханам нужно полное разорение царства. С кого они тогда будут требовать дань? Кого детям своим на грабежи и налёты оставят? — улыбнулась царица.

— Но поговаривают, что в Омутах начали появляться татарские шаманы. А это очень плохой признак, — покачал головой митрополит. — Ведь Бездне не нужна ни дань, ни грабежи с налётами. Бездна охотится совсем за другим…

— Ну и что? Ну договорились ханы с Бездной! — хмыкнул князь. — Так им же хуже будет! Как только дадим татарам укорот, так Бездне и деваться некуда будет, кроме как своих союзников пожирать. Что-то мне кажется, что они даже к нам прибегут, сдаваться будут и проситься под крыло — лишь бы остаться тем горсткам, которых Бездна не сожрёт.

— На всё воля Божия, — проговорил митрополит. — Да только слышал я, что кто-то в Москве тоже вступил в сговор с Бездной. А вот это уже вызывает опасения.

— От кого же вы слышали это, Ваше Высокопреосвященство? — спросила царица.

— Люди добрые много чем в церкви делятся, когда просят Всевышнего их грехи отпустить.

— А как же таинство исповеди?

— Так оно таинством и остается, — склонил голову митрополит. — Вот только рядом служки могут вертеться, а у них очень хороший слух. Сами же батюшки ни словом, ни полсловом…

— А что до Ивана Васильевича? С ним-то что будем делать? Всё равно рано или поздно он закончит Царское училище и тогда придёт забирать своё, — проговорил князь.

— До той поры что-нибудь придумаем, — загадочно улыбнулся митрополит.

Лучше загадочно улыбнуться, чем говорить напрямую, что отдал приказание одному из смострящих Ночных Ножей убить Ивана Васильевича. Правда, что-то Февраль телится и всё никак не выполнит приказ.

Глава 22

«Ночь должна стать для ведаря днём, а луна начать светить ярче солнца»

Кодекс ведаря

Да, мы покинули «Плакучую Иву» и поужинали в приятной компании в ресторане неподалёку. Всё было хорошо — и еда, и общение, но… Мне не понравилось, что за нами наблюдали.

Вот как эти трое хмурых мужчин не пытались скрыть свой интерес, но я чувствовал их прожигающие взгляды затылками. Они сидели в тени, неподалёку от сцены, где симпатичная певица в платье в облипочку довольно приятным голосом выводила рулады.

Я сперва подумал, что это наблюдение было за мной, но… Пару раз выходил на улицу, якобы для общения с преподавателями, и эти трое не дергались следом!

А что это могло означать? Что либо наблюдение было поставлено за Годуновым, либо за нашими спутницами.

Вышло второе…

И мне отчаянно не понравились двое из этих наблюдателей. Слишком уж они были расслаблены. Как будто не на задании, а пришли бухнуть и отдохнуть. И вот подобная самоуверенность мне очень не нравилась — люди Февраля уже должны были понять, кто я.

Когда мы сердечно прощались у дверей ресторана, то эти трое тоже вышли следом и прошли к своей машине. Я наблюдал за ними краем глаза и специально тянул время, рассказывая последние анекдоты. Девушки охотно смеялись, а Бесстужева пару раз сделала намёк, что не прочь бы продолжить вечер в их поместье…

Однако, после произошедшего в «Плакучей Иве» следовало быть крайне осторожным, поэтому я мягко отклонил приглашение и всё-таки заставил Годунова распрощаться с Карамзиной. Он искренне недоумевал — почему мы должны поехать домой, а не отправиться с приятственным визитом в гости?

Пришлось напомнить, что он ещё слаб и не полностью восстановился. Карамзина тоже поддержала меня, погладив Годунова по руке и пообещав в самое ближайшее время оторваться по полной, но ему следовало сначала немного восстановиться, чтобы ничего плохого не случилось, и он не разочаровал свою даму сердца… После такого выражения заботы Борис не смог возразить.

Михаил Кузьмич повел машину в сторону нашего дома, а я посмотрел — куда дернутся наблюдатели? Они поехали за княжеской машиной. И вот это заставило меня насторожиться ещё сильнее.

Если я ещё мог постоять не только за себя, но также и за Годунова, то вот княжны остаются на попечении своих слуг. А за их физическую крепость и военную выучку я был неуверен.

Конечно, княжны сами не лыком шиты, но… Эти двое! Слишком уж они самоуверенны!

Не может человек, что-то замышляющий, быть в себе настолько уверенным. Даже если он крутой наёмник и прошел семь кругов ада. Обязательно чем-нибудь выдаст свою неуверенность, взглядом ли, движением…

Но это…

Поэтому пришлось в поместье быстренько отвертеться от Годунова и рвануть в сторону поместья Бесстужевой и Карамзиной. Там уже был Тычимба, отправленный наблюдать и всё фиксировать. Да, пришлось бежать через окно, но иначе возникли бы лишние вопросы, а если эти трое собрались просто наблюдать, то вопросы ни к чему.

Я добрался до поместья Бесстужевой на такси. Михаила Кузьмича тоже решил не задействовать. Пусть отдыхает. Всё равно от него пользы мало, а вот помешать может, если начнется какая-то заваруха.

Возле поместья всё было тихо. Светили фонари, возле которых водили хороводы светлячки. Ворота в поместье закрыты, стены на вид напоминают неприступные. По верху идет колючая проволока — родители княжон озаботились безопасностью дочерей. Камеры мерно покачиваются, охватывая стеклянным взором периметр.

Машина, на которой уехали подозрительные личности, стояла чуть поодаль, в тени. Со стороны и не скажешь, что кто-то там задумал плохое. Три головы, машина в тени. Наверное, стоят и наблюдают…

Может я зря волновался? И это всего лишь наблюдение? Может, мне сейчас стоить расслабиться, снова вызвать такси, да отправиться домой? И эти трое всего лишь наблюдатели?

А что? Увидели, что две красивые девушки ужинают с ведарем и решили, что…

Так, что там происходит?

Из-за забора послышался сдавленный крик. После этого я почувствовал шорох рядом с собой и приготовился ударить.

— Господин, это я! — раздался голос Тычимбы. — Быстрее, там похищают девушек! Быстрее!

— Чего? — вырвалось у меня. — Как это похищают? Кто?

— Те трое, что были в ресторане!

Вот это заставило меня стартовать с утроенной скоростью. Я подскочил к воротам, они были чуть приоткрыты, как будто слуги забыли про осторожность. Вот только оплавленный след на железе сказал, что тут без магии не обошлось.

Я проник за ворота и тут же обнаружил лежащего на траве мужчину в форме и с нашивкой «охрана». Тут же выплеск адреналина в кровь достиг своего предела.

Всё, писец вам пришел, уроды!

Если я могу дать шанс исправиться по отношению к себе, то… Девушек трогать — последнее дело.

— Тычимба, ты сообщаешь мне вид сверху! — крикнул я на бегу.

— Так точно, господин! — последовал ответ.

Спустя пару мгновений мой левый глаз начал видеть всё с высоты птичьего полёта. Правый же видел приближение двухэтажного поместья. Всё ближе, ближе…

Сверху послышался женский крик. В окне второго этажа заметались фигуры.

Туда!

Я с разбегу подпрыгнул. Ухватился за ребро навеса над входом. Подтянулся и перекинул тело на крышу. Быстрыми шагами добрался до приоткрытого окна. Прислушался.

Внутри было тихо. Сверху ничего не видно, значит, враги ещё внутри. Кончиками пальцев потянул окно внутрь, стараясь не скрипнуть. На моё счастье, оконные петли были хорошо смазаны.

Я проскользнул внутрь бесшумной тенью, затаился на мягком ковре. Прислушался.

Вот, послышались голоса!

— Надо вести их к Февралю. Он так приказал! — послышался голос одного из мужчин.

— Давайте лучше в наше место. Когда ещё боярынь за вымя пошшупаем? — возразил голос другого.

— Нам сказано поставить в целости и сохранности.

— А что? Мне нравится. Вон как у этой титьки задорно торчат. Я бы не прочь кинуть пару палок. Всё равно от них не убудет! — вмешался голос третьего. — Потом доставим в целости и сохранности. Подумаешь — дырочки немного разработаем…

— Но вы…

— Мы можем тебя здесь оставить, — буркнул на возражение второй голос. — Будет что потом полицейским предъявить…

Пока они препирались, я бесшумно двигался к дверям. Сверху всё было тихо и мирно, если можно считать мирным два тела, лежащих позади поместья. Судя по одежде, это были горничные.

Вот же твари, женщин не помиловали. Значит, им тоже помилования нет!

Я вздохнул раз, другой, взялся за ручку двери…

— Тихо! Тут кто-то есть! — крякнул третий голос.

Внизу затихло. Стоящие там насторожились. Неужели меня услышали? Я даже задержал дыхание…

— Он наверху! Оставайся здесь и задержи его! — рявкнул голос второго. — Уходим!

Ага, уходим! Да кто вас отпускал ещё?

— А ну стоять, суки! — выкрикнул я, открывая дверь и кувырком вылетая наружу.

Тут же над головой грянули выстрелы. Щепки от двери полетели в разные стороны. Если бы я вышел в полный рост, то Кольчуга Души могла бы и не выдержать…

Сразу в ответ бросил огненный шар. Почти не глядя, так как успел заметить только вспышки выстрелов. Вот туда и направился огненный залп.

Сам же сделал два кувырка по лестнице и тут же отпрыгнул назад. В то место, куда я должен был совершить новый кувырок, ударили пули.

Да вот хренушки вы угадали!

Тут же толчок от стены и рывок максимальной быстроты.

Стоящий с пистолетом-автоматом в руках мужчина даже не успел понять — почему позади него показалась рука и легла на подбородок.

Он также не успел понять — почему вдруг его голова оказалась развёрнута на сто восемьдесят градусов? Вероятнее всего, он будет размышлять над этим во время падения в адские глубины.

Пока мёртвый мужчина ещё стоял, чуть покачиваясь и не веря в свою смерть, я быстро огляделся. В комнате мы находились одни. Вот только у окон ещё не опустились занавески.

Тычимба увидел, что два урода выпрыгнули из окон и помчались в сторону забора. На плечах уродов были перекинуты девушки с завязанными за спинами руками. И скорость у этих засранцев была невероятной!

Они как будто бежали светлым днём по беговой дорожке стадиона, а вовсе не по ночной лужайке перед поместьем с грузом на плечах. Но ещё больше меня поразили их прыжки. То, как они сиганули через двухметровый забор! Взмыли вверх, а приземлились уже на другой стороне. И даже не замедлили бег!

Они помчались к своей машине!

Судя по тому, что девушки не сопротивлялись, они находились без сознания. Эти уроды вырубили их, чтобы не мешали…

Всё это я видел взглядом Тычимбы. Сам же рванул следом за беглецами. Выходить в дверь тоже было некогда, поэтому я сиганул в окно. Перекатился на траве, тут же рванул в сторону забора.

Из машины вылетели какие-то полутела. Упали в траву. Вместо них на задние сиденья были брошены девушки. После этого беглецы прыгнули на передние сиденья. Машина завелась, а я ещё был так далёк…

— Тычимба, выруби им машину! — крикнул я на бегу.

Тут же увидел вторым глазом приближающийся забор. Тычимба устремился вниз и ему явно понадобились все силы. Ну и ладно. Только бы успеть!

Забор приближался. Я подпрыгнул, ухватился за верхний край. Тут же по Кольчуге проскребла колючая проволока. Пусть скребёт. Даже пусть рвёт ткань пиджака — это всего лишь ткань. Люди важнее!

Машина стояла в нескольких метров от забора. Она то заводилась, то глохла. Похоже, что дела у Тычимбы шли неплохо.

Я перепрыгнул через забор и в этот момент из машины выпрыгнул пассажир. Над металлической крышей показался ствол автомата. Пришлось пригнуться и начать «качать маятник». Пули засвистели рядом. Фонтанчиками взлетала пыль, асфальтная крошка. В Кольчугу ударило три пули, но она выдержала.

Машина становилась всё ближе. Водитель бросил попытки завести её и выскочил наружу.

— Гнида, да какого хрена тебе от нас надо? — взревел он, нацеливая на меня пистолет.

— Только ваша смерть, — буркнул я, уходя от очередного выстрела.

Ещё пара рывков, и я приближусь вплотную…

— Я задержу его! — крикнул водитель пассажиру. — Забирай бабу!

— Встретимся на месте!

— Следи за ним! — выкрикнул я, не называя имён.

Водитель выхватил автомат и выпустил в мою сторону новую очередь. Пришлось отскочить в сторону, скрыться за фонарным столбом, от которого пули начали откалывать целые куски.

Как только очередь закончилась, так я перекатом рванул в сторону машины. Приблизился на расстояние уверенного рывка и тут же сделал его, поднимая кулак. Окружение размазалось плывущей картинкой.

Удар!

Кулак вспорол пустоту…

Я должен был оказаться рядом с водителем, но его на месте не было!

Тут же прыжком ушел в сторону. Вот как чувствовал — в то место, где я только что стоял, вонзились два длинных клинка. Сразу же отпрыгнул на метр левее — клинки вспороли воздух там, где я только что стоял.

Выхватил боевой нож и блокировал новый удар.

— Сверч, — вырвалось у меня.

— Ведарь, — проскрипел монстр, скинувший человеческое обличье. — Сейчас ты сдохнешь…

Человеческая кожа лежала на асфальте рядом с выброшенными из машины половинками манекенов. Они даже манекены подготовили, чтобы обмануть возможную проверку — вроде как люди увидят сидящих внутри машины силуэты и не полезут проверять.

Вот только я не такой, как все!

И этот урод тоже не такой, как все…

Теперь вместо человека передо мной стояло в своём истинном облике чудовище из Бездны. Здоровенные вытянутые ноги, вместо рук два клинка, которые сгибаются в сочленениях. Круглая голова с огромными глазами, жвалы над пастью с мелкими зубами, на жесткую спину падают два уса.

Порождение Тьмы, которой на ум пришло скрестить человека и сверчка. Необычайно быстрое и смертоносное создание. Так вот почему они не остановились перед забором — для них он был просто мелкой преградой.

— Откуда вы взялись? — спросил я, увернувшись от новой атаки.

— Какая тебе разница? — рявкнул сверч, совершая головокружительный прыжок.

— Кто вас нанял? — нож блокировал костяные клинки.

— Мы служим только Бездне!

Сверч крутанулся на месте, ударил низко над асфальтом. Если бы я стоял, то мог бы запросто остаться без ступней. Но я стоять не намеревался. Вместо этого сделал сальто и ударил ножом вниз. Туда, где были сочленения круглой головы и спины.

Мой финт был разгадан. Длинные усы дернулись, сбивая удар ножа. Я перекувырнулся и едва не был сбит новым ударом клинков.

— А ты ловок, — проскрипел сверч, отскакивая прочь. — Нас предупреждали о тебе, но мы понадеялись на свои силы.

— Кто вас предупреждал?

— Наша сестра, — жвалы разъехались в стороны, обнажая мелкие клыки.

— Ну и поганая же у тебя улыбка, мудила, — буркнул я, зажигая в руке огненный шар.

— Будто у тебя лучше… Но это я сейчас исправлю!

Сверч бросился вперёд, закрутив перед собой клинки в виде двух костяных щитов. Вот как… Мясорубка…

Я слышал о такой атаке, если под неё попасть, то можно запросто остаться без рук, ног и головы. Под двумя пропеллерами всё перемелется в мелкий фарш…

И мой нож тут не поможет, но может помочь…

В три прыжка я отскочил в сторону, подпрыгнул, ударил ножом и потянул за собой колючую проволоку с забора. Моя и без того искалеченная Кольчуга Души взвыла, когда по рукам шибанули острые шипы, но лучше уж потом подлатать Кольчугу, чем привыкать к протезу.

Под моим весом и от моего рывка проволока послушно стянулась с забора. Метров пять в моих руках, но мне большего и не надо… Вот тут нужно поджать, а тут подтянуть…

— Тебе ничего не поможет! — проскрипел сверч, всё также неумолимо приближаясь.

Он не торопился, словно был уверен, что от его смертельных лопастей мне никуда не деться.

— А мне ничего и не нужно! — буркнул я в ответ, выбрасывая вперёд кольцо из колючей проволоки.

Первый бросок получился неудачным — костяные клинки отбили проволоку в сторону. Жвалы снова разошлись в стороны. Сверч улыбался…

Ну что же, улыбайся-улыбайся…

Второй бросок оказался гораздо удачнее — кольцо успело попасть во временной период, когда клинки сходились вместе! Тут же дернул на себя, а потом перешел в режим рывков.

Вокруг всё превратилось в темную смазанную картину. Реальность была такой недолго, всего пару секунд, но мне этого хватило.

Когда я остановился, то сверч оказался опутан колючей проволокой, как муха паутиной. Его клинки оказались притиснуты к груди.

— Теперь скажешь — откуда вы взялись? — проговорил я.

— Думаешь, что одолел, ведарь? — проскрипел сверч. — Да вот хрен ты угадал!

Я понял, что дальнейшего разговора не получится. Видел, что сверч напряг свои мышцы на ногах. Вот сейчас он оттолкнётся от асфальта, взмоет в воздух, а потом помчится по ночному городу и лови его тогда…

Боевой нож легко проскользнул между щитком на спине и костяным покрытием головы. Он погрузился в мякоть незащищенной плоти, а дальше нужно было всего лишь рвануть вниз.

Однако, сверч не дал мне этого сделать. Вместо того, чтобы тихонько принять свою судьбу и молча сдохнуть, он всё-таки прыгнул…

Вот только приземлился в пяти метрах от меня крайне неудачно. И всё потому, что он уже был без головы. Круглая башка с фасетчатыми глазами упала мне под ноги. Сталь ножа сделала своё дело.

Не стоило ему прыгать… Ох не стоило…

Я же бросился к машине. В ней в беспамятстве лежала княжна Карамзина, а вот Бесстужевой нигде не было видно. Её забрал второй сверч и теперь где-то мчался по ночному Белоозеру.

Его сопровождал летящий следом Тычимба, так что я в любом случае могу отыскать похитителя.

Я вытащил телефон, отключенный на случай непредвиденных звонков. Пришлось включить, а пока он включался, попытался привести в чувство Карамзину. Бесполезно. В тусклом свете внутреннего освещения машины я разобрал след от укола на шее. М-да, проснётся ещё не скоро.

— Борис! — позвонил я напарнику, когда телефон всё-таки ожил. — Приезжай к дому Карамзиной и Бесстужевой. По пути вызови полицию. Тут было совершено нападение. Действуй без промедления — некогда объяснять! Отбой!

— Но, Иван Васильевич… — начал было Борис.

Я не стал слушать. Некогда. Потом узнаю, что он хотел мне сказать. Сейчас же нужно было последовать за вторым похитителем.

— Тычимба! — выслал я мысленный вызов. — Ты где находишься?

— На севере Белоозера. Улица Фиолетовых Роз! — долетел ослабленный ответ.

— Он бежит?

— Бежит.

— Следи за ним! Я выезжаю!

Я посмотрел на Карамзину. Эх, не оставишь же её здесь… Пока придет Годунов, пока явится полиция… Ладно, возьму пока с собой, а заодно прихватизирую машину сверчей. Она всё равно им не понадобится.

Глава 23

«Для ведаря не должно быть большого зла или малого — для него есть только зло и его необходимо уничтожить»

Кодекс ведаря

В темноте ночи две фигуры стремительно мчались по пустынным улицам города. Я преследовал другого сверча, пытаясь схватить его во что бы то ни стало. Наши тени танцевали на стенах домов, освещенных редкими фонарями, а эхо бега разносилось по тихим улочкам.

Почему бега? Потому что этот паразит свернул в такие улочки, которых на машине не протиснуться!

Но мне всё-таки удалось подобраться к нему максимально близко! Правда, потом пришлось бросить машину, а также спящую княжну в ней, но… Этого требовали обстоятельства. Я включил маяк для Годунова и скинул ему сообщение с телефона княжны. Он вскоре должен будет забрать её.

Княжна…

Да, мог бы и оставить на месте, но… В тот момент мне показалось важнее взять её с собой. Теперь же я вынужден был её оставить возле небольшой заправки. Оставалось надеяться, что с ней ничего не случится.

Бросил сотенную купюру хмурому заправщику с криком:

— Следи, чтобы с машиной ничего не случилось! Когда вернусь, получишь столько же!

Пожилой заправщик что-то пытался сказать, но я уже не слушал. Я бросился догонять подуставшего сверча. Всё-таки для него бег с грузом на плече вовсе не был равен пробежке по лунной дорожке.

Преследуемый бежал изо всех сил. Я чувствовал, что его дыхание сбивается, а сердце готово выскочить из груди. Он догадывался, что если его догонят, то все будет кончено. Он вихрем проносился мимо спящих зданий и нырял в темные переулки, пытаясь оторваться от погони.

Я не отставал…

Сверч мчался так, словно чувствовал моё дыхание на своей шее. И в то же время я знал, что если не поймаю его сейчас, то, возможно, больше не будет шанса. Его глаза прикованы к фигуре впереди, а каждый шаг наполнен решимостью и яростью.

Воздух был напоён напряжением и опасностью, кажется, что время замедлилось. Каждый метр, каждая секунда становились решающими. Кто же из нас победит в этой ночной гонке? Мне оставалось только надеяться, что это буду я…

Тычимба передавал перемещения беглеца. Я видел его одним глазом. Видел, что он подустал, но всё ещё мчится прочь. Иногда беглец оглядывался, а после припускал ещё быстрее.

Княжна на его плече билась головой о спину, словно подгоняла беглеца…

Я мог бы воспользоваться рывками и даже за счёт этого здорово сократить дистанцию, но… Когда я догоню сверча, то буду не в состоянии вести бой, а так… Сотня километров для меня была нормальной дистанцией, которую я мог выдержать без особого напряга. В своё время неплохо так обучили…

Поэтому я летел над пыльными дорожками мимо спящих домов. Редкие собаки заводили перелай, то ли желая мне удачи, то ли проклиная вслед.

Ночной город спит, но не для меня. Я мчался по пустынным улицам, моё дыхание было ровным, а сердце билось в такт шагам. Моя тень танцевала на траве, освещенной редкими фонарями, а вокруг царила тишина, нарушаемая только шорохом быстрого бега.

Бесстужева! Только бы с ней было всё в порядке!

Я бежал быстро, почти стелился над землей. Я чувствовал, как ветер обдувал лицо, а город проносился мимо в туманном потоке света и теней.

Княжна, держись!

Каждый удар ног по земле придавал силу и решимость. Где-то впереди бессильно свешивалась с плеча девушка, которая была мне очень хорошо знакома. Чуть не сказал, что дорога! Нет, не дорога, но… Я не мог оставить её просто так!

Я знал, что должен бежать быстрее, дальше, преодолеть все преграды на своем пути. Догнать и отобрать у монстра свою… Подругу?

Да, пожалуй я могу её так назвать. Подругу… Вот жеж… Не хотел никого пускать к себе в сердце, а поди ж ты…

И тут же кольнул злой голосок: «А как же Собакина? Или её тоже не хочешь пускать в сердце?»

Я фыркнул в ответ и припустил быстрее, стремясь топотом шагов заглушить этот самый противный голосишко…

— Господин, он теряет темп, — раздался в голове призыв Тычимбы. — Он устал…

— Не упускай его из вида! — бросил я в ответ и припустил с утроенной энергией.

На этот раз я был уверен, что догоню его. Нет, я и раньше не сомневался, но сейчас…

Через кусты! Через забор! Справа загавкал пёс. Попытался броситься на меня.

Куда там!

Я прыгнул на поленницу, из-под ног выскользнули два полена. Кажется, что одним огрел пса по хребтине, так как тот жалобно проскулил и передумал меня преследовать. Я же помчался наперерез бегущему.

Прыгнул через канаву, перелетел через печку-буржуйку в чьем-то дворе. По новой поленнице запрыгнул на крышу сарая и быстрыми шагами рванул к другому краю. Ржавое железо отдалось буханьем под ногами.

— Он бежит к Омуту! — последовал мыслепосыл от Тычимбы.

Вот же гадство! Если в Омуте ещё находятся сверчи, то нам не сдобровать.

Я помчался изо всех сил. Да уж, настигнуть сверча не каждому дано, но мне нужно постараться…

Открывшийся Омут я увидел раньше сверча. Тот только выскочил на пустырь, а я уже бежал наперерез. Всё-таки наличие Тычимбы дало мне преимущество в оценке местности.

Беглец увидел меня и начал притормаживать. Через несколько секунд и вовсе перешел на шаг. Княжна Бестужева все также безвольно висела на его плече.

— Ведарь… — проскрежетал сверч. — Всё никак не успокоишься…

— Я успокоюсь только когда Бездна сгинет! — хмыкнул я в ответ.

— Значит, будешь вечно гоняться за нами, — ответил сверч и скинул княжну на траву. — Ты ради неё так суетишься? Ну и зря! Тебе что — баб мало?

С него ручьём катился пот. Это было приятно видеть, ведь уставший сверч — наполовину менее опасный сверч. А вот княжна Бесстужева не подавала признаков жизни. Правда, её грудь всё-таки вздымалась от дыхания, а это не могло не радовать.

— Кто вас послал? — без надежды на ответ спросил я.

— Ты знаешь Великую Нерождённую! Мы — дети её и предавать свою мать никогда не станем! — с пафосом ответил сверч. — И ты убил нашего родственника, за это тебе только смерть!

С него сползала человеческая сущность. Кожа стягивалась мокрым резиновым костюмом, как будто сверч только что плавал в море.

— И вы взяли в напарники человека? — хмыкнул я. — Или он тоже творение Бездны?

Я нарочно не стал называть её так, как это делали творения Тьмы — много чести! Зато подобное название всегда бесило выходцев из Омута. И надо признаться, в этом была моя толика вины. Я как-то ради смеха сказал, что Бездной называют женский орган старой проститутки, а после эта шутка пошла в обиход и распространился по миру…

— Этого человека нам выделил какой-то местный главарь преступников… И он вовсе нам не пригодился. Какой-то нытик и зануда…

Местный главарь преступников! Всё-таки Февраль и тут успел отметиться. И чего ему спокойно не жилось?

— Ну что же, ты знаешь, что я не могу тебя отпустить, — проговорил я, вытаскивая боевой нож.

— Знаю. И не прошу об этом. Потому что сейчас сам завалю тебя, ведаришка, — ухмыльнулся сверч.

Кожа полностью спала с него, оставив наполовину человека наполовину сверчка с длинными костяными мечами вместо рук. Я вздохнул и быстро осмотрелся, окидывая взглядом грядущее поле боя, чтобы запомнить все возможные норы, дыры, выпирающие из земли кирпичи.

Пустырь спал под серебристым светом луны, тишина нарушалась шорохом ветра, и царапаньем сухих ветвей растущего неподалёку багульника. Поле битвы отпечаталось в памяти. Может пригодиться…

Правая нога сверча дернулась. Из-под неё вырвался фонтан песка, когда он рванул вперёд.

Через секунду костяной меч ударил по стали боевого ножа. Первый удар прозвучал резко и внезапно, как треск сухой ветки под ногой.

Мы двигались быстро. Очень быстро. Наши тени переплелись в смертельном танце, каждый удар отражался эхом в ночной тишине. Песок летел во все стороны, как будто пытаясь укрыться от жестокой схватки.

Удар, удар, ещё удар! Подсечка, перекат!

Локтём по жвалам, а потом пятками в грудь…

Мечи просвистели над головой, срезая прядь волос…

Сухой лист клёна пролетел мимо, поднятый вихрем нашего танца.

Мы дрались за жизнь, за победу, за право вернуться домой. Кровь била висках, а дыхание сбивалось от напряжения.

Удар!

Взмах!

Свист!

Я уклонялся, бил в ответ, отпрыгивал и подскакивал.

Этот сверч оказался опытнее предыдущего. Он осторожно прощупывал мою оборону, не лез вперёд, но и не уходил далеко. Сверч мог бы броситься в открытый Омут, но не уходил. Он словно играл со мной.

А вот я не мог назвать наш бой игрой. Всё-таки силы имеют свойство заканчиваться, а я пусть и тренированный, но рано или поздно мог допустить ошибку. И вряд ли эту ошибку мне простят…

Новый удар. Меч свистит совсем рядом. Уворот и удар по жвалам. Попал удачно — в ночное небо взвилась струйка крови.

— Тварь! — проскрежетал сверч и снова ринулся в бой.

Тьма звездного неба висела над городом. Только мерцание далёких огней и тусклый свет луны освещали узкие улицы. Освещали пустырь, где на траве всё также лежала девушка, а двое существ дрались не на жизнь, а насмерть.

В этом зловещем мраке разгорелась схватка, полная смертоносной грации и опасной ловкости. Нож, сверкающий в ночи, сталкивался с мечами, и каждый удар был как отголосок стихийного ужаса.

Несмотря на усталость сверч двигался очень быстро, а вот я… Я почувствовал, что начал уставать. Чтобы немного сравнять наши шансы, я ударил в землю магией живицы, вызывая пылевое облако.

Это облако накрыло пустырь непроглядным покрывалом. Теперь только слух и чутьё должно подсказать местоположение врага.

Сверч взревел, а потом принял правила игры… Мы двигались быстро и бесшумно, словно призраки, выныривая из темноты и исчезая в ней. Лезвия нашего оружия иногда поблескивали в свете луны, как серебряные жала бешеных ос, готовые к атаке.

Каждое движение было выверено до совершенства. Я скользил словно в танце, где каждое па направлено на поиск уязвимого места противника.

Мои атаки были направлены на то, чтобы вывести сверча из равновесия. Я использовал окружающую среду в своих интересах, стремясь поймать противника в ловушку, откуда нет выхода. Я уже заприметил канаву у дороги и если удастся туда заманить противника…

Множество ударов, парирующих движений и контратак. Мечи могли выскользнуть из темноты пылевого облака в любой момент, а мне оставалось только блокировать и бить в ответ.

Нож мелькал, искры летели от ударов. Порой мы скользили между линиями света и тени, как теневое видение. Стоило одному выйти из облака, как тут же на него обрушивался второй.

И я в который раз успел поблагодарить учителей за способность запоминать будущее поле боя…

Мне всё-таки удалось оттеснить сверча к замеченной канаве. Выгадал момент и ударил ножом в прыжке. Если бы дотянулся до башки, то смог бы срубить один из усиков, но это существо успело отдёрнуть голову в самый последний миг. Зато сверч оступился, попав ногой в канаву и на краткий миг потерял концентрацию.

Этого краткого мига мне хватило для двух ударов!

Всего двух, зато каких!

Два удара по фасетчатым глазам это не хухры-мухры! Это уверенное преимущество в бою!

— А-а-а!!! — взревел ослеплённый противник.

Его крик был для меня слаще оперной музыки. Я ринулся было в бой, чтобы развить успех, но…

Сверч врубил свою «мясорубку». Он, как и первый противник, начал вращать мечами со скоростью лопастей вертолёта, а после ещё и двинулся в атаку! Вернее, начал носиться по площадке как обоссаный электровеник.

От его «лопастей» пылевое облако начало рассеиваться. Теперь на пустыре можно было различить не только нас, но также и траву, и листья.

Сверч же носился, ревя дурным голосом. И всё бы ничего, поскольку для меня подобные перемещения были даже на руку — быстрее устанет и я смогу взять его голыми руками, но…

Я слишком поздно заметил, что одна из его хаотичных линий пересекается с лежащей в траве княжной!

Прыгнул вслед, заорал громче сверча, чтобы отвлечь его на себя, но…

Тварь зацепила княжну!

Я бессильно мог наблюдать, как один из мечей скользнул над плечом девушки, а после под ночное небо цвиркнула струйка крови.

— Сука!!! — вырвалось у меня уже в рывке.

Я подлетел к сверчу, ударил ножом сзади, потом ещё, и ещё… В четыре удара всё было закончено. Он повторил судьбу своего предшественника.

Тут же я заметил, что овал Омута начал съёживаться, таять в темноте. Значит, только эти двое держали Омут открытым… А их смерть заставила Омут закрыться!

Да плевать! На всё это наплевать!

Я дёрнулся к лежащей в беспамятстве княжне и не смог сдержать стона. Её шея была рассечена костяным клинком сверча. Неглубоко, но кровь хлестала неуёмно…

Глава 24

«Убийца должен владеть оружием. Ведарь должен владеть собой»

Кодекс ведаря

— Тычимба, быстро бинт, вату, йод! — скомандовал я.

— Будет исполнено, господин! — отозвался верный слуга, а на траву рядом со мной бухнулся пакет первой помощи.

Я кое-как перекрыл кровотечение, зажал рану. Тут же мозг начал взрываться от мыслей, как спасти Бесстужеву. Лекарские навыки у меня не те, чтобы остановить кровь из подобной раны. Далеко не те…

Но вот подобные навыки есть у одного моего знакомого… Только добираться до него…

Дотащу ли? У меня после двух сверчей появились оранжевые сущности и если влить одну в Бесстужеву, то получится удлинить срок её жизни минут на десять. А дальше?

А дальше будет больше!

Да я готов все сущности в неё влить, лишь бы это помогло!

Тут же из моих рук вышел желтоватый туман, который впитался в бледную кожу княжны. Себе я закину пару обычных сущностей, которые взбодрили меня, придали сил, энергии.

Мысли продолжали метаться подобно лошадям в загоревшемся сарае. Я думал, соображал, прикидывал так и этак…

Как же Годунов доберется до меня сюда?

Руки сами выхватили телефон и включили его. Пока загорался экран, я продолжал думать. А если ему не добираться сюда? А кто есть поблизости?

А нет поблизости никого. Вон, только какая-то дворняжка копается в мусоре…

Вызывать «Скорую»? Тоже не успеет. И не пролезет по мелким улочкам…

Выход пришел на ум, когда я набирал Годунова.

— Борис! Срочно мчись на заправку на улице Белоярова. Там она одна, не ошибешься! — проговорил я в телефон. — И пошустрее!

— Иван Васильевич! Да ты… вы в своём уме? — послышался взволнованный голос Годунова. — Я примчался к поместью, а тут такое…

— Бегом! — пришлось даже прикрикнуть. — И без лишних вопросов! На кону жизнь девушки!

Я специально не стал уточнять — какой именно девушки!

— Кто? Кто?!! — завопил в трубку Годунов. — Да я всех на лоскуты порву! Я сейчас…

— Быстрее, Борис! Можешь даже с полицией приехать, если вдруг возникнут вопросы! — крикнул я в трубку. — Мчи быстрее!!! Нужна твоя помощь лекаря!

— Я сейчас же буду! — отрубился Годунов.

После таких слов у меня не оставалось сомнений, что он прибудет в заданное место. Вот только прибуду ли туда я? Это другой вопрос. Я должен прибыть! Должен!

Я подхватил лёгкое тело девушки на руки.

— Тычимба, следи за повязкой! — отдал я приказание. — Следи, чтобы не сползала!

— Будет исполнено!

После этих слов я начал бег! Нет, я начал БЕГ!

Мозг выхватывал только фрагменты проносящегося мимо бытия…

Ночь лежала на городе, как вуаль, скрывающая его суету и тайны…

Лучи луны, пробивались сквозь набежавшие облака. В этом мраке раздавались звуки резкого дыхания и тяжелых шагов. Они эхом отдавались по пустым переулкам, будоражили дремлющих собак.

Я бежал, и каждая мышца тела напрягалась в отчаянном стремлении к спасению…

На моих руках лежала девушка. Её лицо даже при свете луны отдавало бледностью, а одежда была пропитана поблескивающей в свете фонарей кровью…

Я двигался быстро, но с такой осторожностью, как будто каждый шаг мог стать последним…

Только донести! Не уронить! Не уронить! Донести!!!

Шум шагов разгонял ночную тишину, и время, казалось, замедлялось в этом напряженном беге…

Слышался далёкий вой сирен. Временами раздавался ропот ветра в переулках. Иногда был слышен скрип старых дверей и шорохи скрытых в темноте существ. Я не останавливался, не оглядывался, все внимание было сосредоточено на том, чтобы сохранить её жизнь.

Только бы донести! Только бы осталась живой!

Ведь это я виноват в том, что она пострадала… Из-за моих трений с Февралём всё произошло.

Её голова наклонялась, руки беспомощно тряслись, а её дыхание становилось всё более поверхностным.

Я мчался по знакомой уже дороге, примечая те вещи, которые успел заметить при преследовании.

Мне нужно было её донести! И я её донесу! Добегу! ДОНЕСУ!!!

Время от времени я смотрел вниз, и каждый раз сердце сжималось от страха и боли, когда видел, как княжна бледна. Я знал, что каждый шаг решает её судьбу.

Улицы казались бесконечными, их извивающиеся маршруты и мрак казались сковывающими.

Донести! Донести!

Свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь мрак, создавал причудливые тени, мелькавшие перед глазами, и казалось, что ночь сама насмехается над моими усилиями.

Внезапно, передо мной открылась небольшая светлая площадь, огороженная неоновыми вывесками и пахнущая бензином. Та самая заправка. Та самая машина…

Это был единственный момент, когда я мог позволить себе короткий вздох облегчения. Всего лишь на пару мгновений, но выдохнул.

Потом направился к машине и уже возле неё положил на асфальт княжну.

— Это что такое? — послышался охреневший голос пожилого заправщика.

— Дядя, воды! И быстро! — прохрипел я в ответ.

Всё-таки бег, бой, потом снова бег с весом на руках давал о себе знать. В горле немилосердно драло.

Может, зря я повернулся к заправщику лицом? Видон у меня был тот ещё — весь в крови, причем не только в своей. Рожа перепачкана, одежда после драки в рваных прорехах.

Заправщик попятился, но когда я вытащил из кармана завалявшуюся там купюру, то жадность всё-таки взяла верх. Он узнал меня! Брошенный на машину взгляд сказал, что Карамзина всё также беспечно дрыхла в объятиях Морфея.

— Тут пятьдесят, а вы обещали… Бегу-бегу! Ничего не надо! — изменил он свой тон, когда я выхватил боевой нож.

Он вернулся меньше, чем через полминуты. За это время я успел снять налипшую повязку. Стоило мне чуть приоткрыть рану, как тут же хлынула кровь. Бесстужева выгнулась дугой, с её губ тоже потянулась струйка крови.

— Её бы в больничку… — неуверенно произнёс заправщик, протягивая воду. — Помрёт же, болезная!

— Вот и вызывай больничку, не стой над душой! — буркнул я, выхватывая воду.

Не могу терпеть, когда и так всё плохо, а ещё подсказывают очевидные вещи.

Заправщик тут же испарился. Надеюсь, что пошел и в самом деле вызывать. Я же снова закрыл повязку и растворил вторую оранжевую сущность. Пусть она и стоит немало, но жизнь Екатерины Семёновны дороже.

Несколько глотков воды уняло жар в груди. От обезвоживания бы не умер, но без воды пришлось бы плохо. Очень плохо…

Издалека показались фары быстро едущей машины с мигалками. Она остановилась возле нас и наружу выскочил перепуганный Годунов. Из-за руля выглянул Михаил Кузьмич. Со стороны пассажирского сиденья вышел сотрудник ЦАИ.

— Где она? Что с ней? — подскочил Годунов.

— Вот, надо лечить! Ты же умеешь. Давай! — просипел я, всё также борясь с сухостью в горле.

— Что произошло? — спросил полицейский.

— Господин капитан, всё потом, — отмахнулся я. — Сейчас нужно спасти жизнь княжны. Все показания дам потом! Ну, Борь, чего же ты?

Лежащая на холодной поверхности девушка казалась одной из теней, растворяющихся в этом ночном безмолвии.

Бесстужева была погружена в полумрак, её тело безжизненно растянуто на дорожном покрытии, и её дыхание, прерывающееся и нерегулярное, с трудом поднимало её грудь.

Но главное, что она дышала! Она была живой!

— Я… Я не знаю… — остолбенел Годунов. — Рана очень тяжелая…

— Я тебе сейчас лещей насую! А ну, лечи давай! — рявкнул я.

— Я попытаюсь… но…

Его глаза бегали вокруг, явно в поисках Карамзиной.

— Да вон она, в машине! — не выдержал я, а потом схватил его за грудки и тряханул. — Боря! Время уходит! Карамзина спит, а помощь крайне нужна Бесстужевой! Боря, выручай, родной! Давай же!

От тряски у Годунова словно мозги на место встали. Его глаза приобрели осмысленное выражение и он тут же кивнул.

— Я всё понял! Иван Васильевич, будьте рядом. Мне, возможно, понадобятся ваши сущности… — твердым голосом ответил он.

Вот теперь узнаю Борюсика!

— Хоть все забирай! — сказал я в ответ и поставил его на асфальт.

— Так, мне нужны пояснения! — попытался напомнить о себе полицейский, но осёкся под взглядом Годунова.

— Не мешайте! — в голосе Бориса прозвенел металл. — Всё потом! Иначе смерть княжны повесят на вас!

Полицейскому не хотелось вешать на себя смерть молодой княжны, поэтому он вдруг вспомнил о крайне важном звонке и решил отойти в сторонку, чтобы мы не слышали важного разговора.

Борис поднял руки, и воздух вокруг него наполнился тонким шёпотом магических заклинаний. Он произносил слова на древнем языке, их звуки плавно скользили по воздуху, создавая ощущение сакрального ритуала.

Ладони и пальцы окружило голубоватым свечением. Борис положил руки возле раны и продолжил говорить.

С каждым произнесённым словом магия начала материализовываться в видимых формах. Лёгкий свет, подобный лунному свечению, начал окружать Бесстужеву. По её телу пробежали мелкие огоньки, создавая зыбкое свечение, как будто светлячки внезапно решили устроить гонки на теле княжны.

Свет начал принимать форму, оплетающую её шею воздушным шарфом.

В воздухе закружились искры, и они образовали танцующий вихрь, который мягко накрывал девушку, наполняя её раны светом и теплом. Магические символы, едва видимые, но четкие, начали появляться над её шеей, словно невидимая рука рисовала их в воздухе. Эти символы медленно и плавно двигались, излучая мягкое сияние, а потом ныряли в повязку, чтобы исчезнуть там навсегда.

Тем временем, сам Борис стоял неподвижно, сосредоточенный на своём деле. Его дыхание было глубоким и ровным, как если бы он погрузился в транс

Он словно соединился с магической энергией, которая сейчас текла сквозь его руки и перетекала в княжну. Лёгкие тени от фонарей пробегали по лицу, подчеркивали его решимость и сосредоточенность. Каждое движение его рук было точным и уверенным, каждое заклинание было направлено на восстановление жизни и силы.

— Сущность мне… — прохрипел он и я сначала даже не понял, что это была команда для меня. — Сущность, Иван Васильевич…

Я тут же выхватил небольшой флакончик и влил сущность в кожу Годунова на руках. Свет на воздушном шарфике засиял с новой силой.

Я влил ещё две сущности, поддерживая силы Бориса. Тот благодарно кивнул в ответ.

С течением времени, свет начал тускнеть, и искры, медленно исчезая, оставили после себя только тихое свечение.

Годунов опустил руки, и на его бледном лице показалась пародия на легкую улыбку удовлетворения. Да уж, бледность была как у мертвеца. А вот щёки Бесстужевой наоборот приняли розоватый оттенок персика. Её грудь начала мерно вздыматься, и она приняла вид просто крепко спящей девушки.

— Снимите с неё повязку, — прохрипел Годунов и потом показал на бутылку с водой. После пары глотков его речь стала более ясной. — Она уже больше не нужна. Фух, как же я устал… Никогда так не уставал…

Его шатнуло в сторону и он, возможно, рухнул бы прямо на небольшую дорожку из травы, отделяющую заправку от дороги, но я вовремя поймал его и усадил на поребрик. Он выглядел как один мой знакомый барон после выхода из месячного запоя, только стойкого запаха перегара не было, а так один в один.

Я аккуратно убрал с шеи княжны пропитанную кровью повязку. И в самом деле на шее не осталось и следа от ужасной разверстой раны. Даже розовой ниточки шрама не было! Всё-таки Годунов великий лекарь!

И этот великий лекарь едва не завалился на траву, когда попытался встать, чтобы подойти к машине с Карамзиной.

— Тебе бы поспать сейчас, Борис, — покачал я головой. — Ведь жизнь человеку спас, с того света вытащил.

— Я хочу узнать — что с ней, — спросил он.

— С ней всё в порядке, даю тебе честное слово! — усадил я его обратно. — Посиди, не трать силы.

— Так, господа, теперь мне могут дать объяснения? — подошел к нам полицейский.

— Господин капитан, помогите, пожалуйста, доставить этих людей к нам в поместье, — проговорил я. — Михаил Кузьмич покажет куда. А завтра я приду к вам в отделение и всё-всё-всё расскажу.

— Но мне нужна информация сейчас! — рубанул полицейский.

— Господин капитан, этим людям нужна помощь. Всё самое страшное уже случилось и всё уже произошло. Вы нужны этим людям. А я даю слово царевича, что завтра лично к вам приду и всё расскажу. Клянусь короной!

— Вы царевич? — округлил глаза заправщик.

— Самый что ни на есть! — хмыкнул Михаил Кузьмич, помогая подняться Годунову.

Я же в это время поднял с асфальта Бесстужеву. Аккуратно положил её на заднее сиденье полицейской машины. Годунов сел рядом, наблюдая за своей подопечной. Его возлюбленная осталась лежать в другой машине.

— Ваше Величество, вы это… не серчайте на меня, — заправщик вытащил деньги и трясущимися руками протянул мне. — Я же не знал, кто вы такой… Не извольте гневаться…

— Оставьте, вы заслужили, — отмахнулся я, а потом повернулся к полицейскому. — Господин капитан, в третий раз прошу — отвезите моих… друзей в поместье. Помогите им, а завтра я всё расскажу, как на духу.

— Ну, хорошо, Ваше Величество, — с некоторой ноткой сомнения протянул полицейский. — Я сделаю всё так, как вы говорите. Но помните, что завтра…

— Как штык! — уверил я.

— Иван Васильевич, а вы разве с нами не едете? — раздался слабый голос Годунова в приоткрытое окно.

— Нет, Борис, у меня ещё есть одно незаконченное дело, — помотал я головой.

— Может, вам помощь нужна? — спросил полицейский.

— Я сам справлюсь, — выдохнул я и улыбнулся. — Всё будет нормально. Ведь я же обещал! А обещание царевича дорогого стоит!

Капитан кивнул в ответ, уселся за руль своей машины. Михаил Кузьмич сел за руль машины сверчей. На заднем сидении всё также сладко посапывала Карамзина. Водители кивнули мне, а потом выехали с территории заправки.

— Ваше Величество, а вы как же? — подал голос заправщик. — Вы в таком виде…

— Ничего страшного, — улыбнулся я в ответ. — Мне бы такси вызвать. Такое можно?

— Да как же нельзя-то? — засуетился заправщик. — Конечно можно! Вот прямо сейчас и вызову. А чего такси-то? Вон у меня напарник в подсобке дрыхнет. Всё на свете проспал, окаянный. Дык он и это… отвезти может!

— Я согласен, по деньгам не обижу, — проговорил я.

— А куда ехать-то нужно?

— Я покажу, — ответил я. — Покажу… Понимаете, дал обещание одному человеку и не смогу уснуть, если не выполню. Ведь я же говорил, что обещание царевича дорогого стоит…

Глава 25

"Ведарь не должен мстить

— но всегда должен отдавать долги"

Кодекс ведаря

Белоозеро. Поместье Мити Февраля.

На взгорке шевельнулась трава. Колокольчик наклонился к ромашке не под дуновением ветра, а оттого, что один холмик придвинулся к другому. Комары взлетели из густой травы, встревоженно заплясав в ночной тиши.

Передо мной в виде огромного стадиона расстилался обширный луг под начавшим светлеть на горизонте небом. Спускаясь с пригорка, в центр бежала широкая дорожка асфальта. То и дело по ней сновали черные «Волги», кого-то привозили. Также подкатывались «Газели». Тут творился какой-то шухер…

И я знаю наверняка

— кто причина этого шухера…

Дорожка залезала в ворота дворца. По-другому этот дом нельзя и назвать. Не старинный, холодный и продуваемый всеми ветрами европейский дворец, а новомодный, с декоративными башенками и витражными стеклами. Двухэтажный особняк в духе мексиканских баронов — с обязательным бассейном, пальмами, домиком для гостей. Маленькая банька по размерам напоминала добротный дом огромной семьи.

Толпа охраны по периметру высокого забора всматривалась вдаль, по краям чаши стояли вышки с мощными прожекторами. Окружающая территория просматривается и днем, и ночью, а сейчас внимание было повышено сверх меры. Я лежал уже два часа, высматривая свою жертву. Обилие охраны немного смущало, пробиться через такие кордоны будет трудновато. Но остается надеяться на лучшее.

Я заметил, что приехала белая «Волга» хозяина поместья, а за ней следовало три милицейских машины с мигалками. Ворота жадной пастью поглотили белую каплю и тут же закрылись. Февраль не показался на улице, пройдя из гаража сразу в дом.

В это же время подъехала неприметная «копейка». Двое бравых мужчин вытащили из багажника шевелящийся сверток и занесли внутрь двора. Февралю привезли развлечение для снятия стресса?

Дергаться и сразу мчаться на выручку? Человеку не помочь, а себя можно подставить под пули, которые подорожником не залепишь.

Вышли приехавшие двое. Они перекинулись несколькими словами со скучающими охранниками, потом последовал пятиминутный перекур и «копейка» полетела обратно.

Что же, пора! Я, не приминая травы, начал приближаться к заданной точке. Маскировка на плечах скрывала меня от возможных глаз, но всё равно нужно было действовать аккуратно. Осень ещё не вступила в свои права, цветы кругом росли, цвели и пахли. Может благодаря разноцветному буйству, я и смог продвинуться так далеко вперед.

Застыл от неожиданно возникшего чувства опасности. И как раз вовремя!

Грохот выстрела вспугнул ворон, сидящих на кусте одинокого багульника неподалёку. Пуля срезала ромашку на моей маскировке и я тут же затаился, слившись с землей воедино.

Сквозь переплетение стеблей начал наблюдать за перемещениями охранников.

— Да вот тут я видел шевеление! — белобрысый парень показывал на меня.

А он хорош, если сумел разглядеть крадущийся холмик под накинутым знаком Астора. А под этим знаком я и к животным мог подобраться почти вплотную. Зря этот охранник выбрал стезёй служение преступнику

— мог бы податься и в Сверкающие. Неплохую бы карьеру сделал с его-то данными.

Массивный спутник вглядывался в траву, но не видел находящегося всего в десяти шагах человека. А до стены ещё пятьдесят метров, не вскочишь — привлеченные выстрелом охранники заинтересовано посматривали в нашу сторону. Противно засосало под ложечкой. Дыхание вырывалось наружу непозволительно громко!

— Ну и где же ты тут увидел движение? Всё как прежде! Отбой, ребята! У новичка нервы сдали! — передал по рации мордатый охранник.

— Уволь! Не люблю паникеров! — раздался из рации медлительный голос.

Знакомый голос. Точно Февраль был на месте. Конечно, рации отличные, но всё совпадало один к одному

— Митя был у себя…

— Принял, Февраль! Слышал, парень? Ничего личного, ты молодой, себе ещё работу найдешь. Понимаю, нервы не выдержали, у нас многих они на пределе, но пока платят — работаем. Сдай оружие, и пойдем переодеваться! — мордатый хлопнул рукой по спине бывшего сотрудника.

— Да я же видел шевеление! Я же видел!

— белобрысый показывал в мою сторону.

Ещё один охранник подошел в указанное место и почти встал мне на голову. После этого расстегнул ширинку и помочился в метре от моей лёжки. Я молчал. Не двигался и почти не дышал.

— Нет тут никого!

— обернулся охранник на стоявших.

Крепыш похлопал ещё раз по спине белобрысого, показывая ему направление движения. Затравленный взгляд белобрысого ещё раз скользнул по моему маскировочному костюму. Однако, двинулся в нужном направлении.

Скосил глаза на стену у гаража. Забор из ровно обрезанного камня на четыре метра возвышается над землей. Да уж, такой с одного прыжка не взять. Тут разбег нужен…

Со стороны будки раздался выстрел, предсмертный вскрик и следом ещё один выстрел.

— Максим Федорович, паникер уволен! — прокряхтело в удаляющейся рации.

М-да, вот и награда за правду. Зря всё-таки белобрысый не пошел в Сверкающие.

Ещё десять метров, замер. В сумерках слышны сдавленные женские крики, словно кто-то зажимал рукой рот. Крупный охранник прошел ещё раз вдоль забора.

Охранник отошел на приличное расстояние и вскоре должен развернуться, чтобы пойти обратно.

Пора! Я набрал в грудь воздуха, подобрался и…

Казань. Покои хана Сахиб Гирея.

Звонок телефона раздался рано утром. Сахиб мрачно посмотрел на прямоугольник в золотой оправе. Этого абонента нельзя было проигнорировать. Сахиб ответил:

— Доброе утро и долгих лет жизни, дорогой брат! Для меня ваш звонок является отрадой и…

— Дорогой брат!

— оборвал его Мехмед Гирей.

— Пришло время выступать!

— Что? Неужели русский царь уже умер?

— спросил Сахиб.

— Почти. Ему осталось пара вдохов, но и то

— последний вдох будет у него украден. Нам же пора пощипать этих разжиревших русских. Пришла пора. Выступаем с первым лучом солнца. Твои воины готовы?

— Ждут лишь сигнала… Они сомнут всех тех, кто собрался возле границы, как копыто коня ломает первый ледок на лужах!

— Что же, хорошо. Литовцы тоже готовы напасть. Сибирский хан пока колеблется, но при виде нашего успеха он тоже пошлёт свои войска на Русь! С такой мощью нам никто не сможет противостоять! Мы снова установим истинный порядок, снова возродим Золотую Орду! И во главе орды встанет наша семья, брат!

— Но как же Бездна?

— А с ней мы расплатимся душами русских! А если будет этого мало… То наши воины справятся и с Бездной! Заставим и её платить дань! Всё, брат, командуй выступление, лишь только первые лучи коснутся верхушек твоего дома!

— Скомандую, брат!

— ответил Сахиб Гирей.

— Это будет важный поход! Я уже предвкушаю начало…

— Ух, это будет эпично, брат! Мы заставим этих непокорных склониться к нашим запыленным сапогам! Выходим, брат! Кровь и смерть ждут нас!

С этими словами Мехмед Гирей отключился. Сахиб сделал несколько шагов из своей комнаты, открыл дверь и посмотрел на сидевших военачальников. Чуть сморщился в кривой ухмылке:

— Выступаем с первыми лучами солнца!

Дружное гудение и стук кулаков по столу стал ему ответом…

Белоозеро. Поместье Мити Февраля.

Руки ложатся на шероховатую поверхность, ноги отталкиваются от разлетающейся щебенки. Маскхалат пикирует вниз, раздаются громкие возгласы. Тело перемахивает через забор, легко проскальзывает между рядами колючей проволоки.

В руках иглы… Вспомнил как действовал Годунов и решил повторить его бой. Только у меня бой был поважнее. Надеюсь, меня простят хозяева небольшой лавочки, которую пришлось вскрыть по дороге…

— Стой, тварь! — краем глаза замечаю мордатого охранника, «уволившего» молодого сослуживца.

Рука охранника тянется к кобуре. Игла из руки вылетает быстрее молнии, голова слегка отдергивается и на средней морщинке лба набухает красная клякса. Стихия Воздуха добавила скорости броску.

Под колючку, быстрее!

Следом кладу ещё двух охранников, и те тихо засыпают у аккуратно обрезанных кустов розмарина. Время замедляется, воздух кругом краснеет. Уже медленнее бегут ко мне другие охранники — словно пронзают тягучую воду.

Время замедляется! Я включил режим ведаря!

За пять минут я могу потерять год жизни, но оно того стоит… Да и восстановиться потом возможно с помощью сущностей…

Швыряю иглы в двух выбежавших из-за угла дома рослых мужчин, и тут же мягко приземляюсь у забора, ладонями по земле гашу инерцию. Три прыжка и взлетаю на крышу гаража, черепица хрустит под ногой. Тут же падаю плашмя и пропускаю над собой очередь.

По стене хлещут пулеметные разряды — приходят в себя охранники на вышках, но поздно, сквозь красный воздух я мчусь к раскрытому окну на вычурном балконе.

Бросок, бросок, бросок! Всё в цель! В застекленное окно на крыше гаража видно, как у белой «Волги» сгибаются трое мужчин. Воздух и иглы. Мне не нужны пистолеты и другая стихия. Только так, чтобы быть менее заметным…

Но менее заметным быть не получается!

— Стреляйте, он на крыше!!! — хлещет истеричный крик у бассейна, черноволосый мужчина в костюме показывает пальцем на меня.

Взрывается гараж внизу, сразу же проваливается крыша. В последний миг я успеваю оттолкнуться от ломающегося металла и вцепиться в холодный мрамор перил.

— Вон он!!! — возглас с другого конца поместья.

По стене барабанят пули. Разлетается мелкими осколками стекло балконной двери, когда я влетаю в проем. Инстинктивно закрываю лицо ладонью, и в этот момент руку режет обжигающей болью.

Твою же мать!

Налитые кровью глаза охранника как раз напротив лица!

На секунду встречаюсь с ним взглядом, и он наводит пистолет, чтобы попасть мне в голову, куда и целился первый раз.

Как же я так опростоволосился?

Тут же бью охранника под челюсть и, пока он падает, успеваю влепить иглу в нужную точку.

Тяжелое тело пробивает крышку зеркального столика и катится по полу. Стеклянная крошка летит на кожаные диваны, осыпает дорогущий ковер.

Срываю гранату с разгрузки

— может пригодиться.

Новая комната. Следует моментальная оценка обстановки и кидаюсь опрометью к двери из красного дерева.

За массивной перегородкой слышны звуки борьбы и женские вскрики. На улице стрекочут выстрелы, по комнате щелкают и взрывают дорогие обои шальными пулями.

Ногой высаживаю дверь и проламываюсь внутрь. Замечаю раструб. Тут же зажимаю лицо руками и опрокидываюсь на спину. Зеленая струя газа вырывается на уровне глаз, по комнате плывут клубы ядовитого дыма.

Задерживаю дыхание, вылетает нож из ножен, тяжелые шторы разрезаются на полосы и окунаются в большой аквариум.

Мокрая ткань одним движением обнимает лицо, холодит кожу.

Газ также бьет в комнату, клубы поднимаются выше, балконная дверь не успевает выпускать их наружу. Коротко вдыхаю сквозь ткань и бросаюсь к двери.

На секунду снова показывается раструб, остальное дорисовывает восприятие, с закрытыми глазами вижу фигуру противника в красном ореоле. Мой кулак точно врезается в широкую грудь, и я с радостью отмечаю, что восприятие не подводит.

Глухо звенит падающий баллон. Перехватываю за горлышко и тут же вышвыриваю в окно. Раздается звон стекла и крики снизу. Быстро открываю глаза и тут же закрываю, фотография на сетчатке показывает всю картину разом.

Глаза начинают слезиться. Плохо…

— Сука! Ведарь! Хана тебе! — гулко доносится с пола, откуда поднимается человек в противогазе.

Одним движением срываю с круглой головы противогаз, тут же надеваю на себя и выдуваю попавший внутрь газ. Нагретая резина прилегает к коже, сквозь тусклые стекла маячит щетинистый подбородок, в него и наношу резкий удар. Треск ломающейся кости возвещает о правильно приложенной силе. Полуголый Митя Февраль начинает обнимать ковер на полу.

На широкой кровати в беспамятстве лежит молодая обнаженная девушка, белокудрые волосы разметались по черным атласным подушкам. Разорванная одежда раскидана по комнате, поднятые к резной спинке руки удерживают блестящие наручники.

Похоже, что я помешал развлечению главаря Ночных Ножей…

А теперь ещё помешаю течению его жизни, что тоже не должно его обрадовать…

Царская палата. Село Воробьёво

Рыжеволосая девушка в халате медсестры без стука вошла в царскую палату. На неё уставились глаза княгини Марии Никифоровны Оболенской:

— Дорогуша, что-то сегодня рано на процедуры.

— А я и не на процедуры,

— улыбнулась рыжевласка.

— Что? Как…

— Да вот так вот, каком вверх! Я пришла…

Рыжевласка не успела договорить, как в неё полетел сгусток алого пламени. Она играючи перехватила его в полёте, а потом закрутила на ноготке, как профессионал закручивает баскетбольный мяч на пальце. Сгусток закрутился вокруг своей оси, начал подпрыгивать.

— Что же вы, милочка, такими вещами разбрасываетесь?

— улыбнулась рыжевласка.

— Она ведь и в ответ прилететь может…

— Сгинь, порождение Ада!

— Мария Никифоровна неожиданно прытко вскочила на ноги.

Синеватый ореол окутал её тучную фигуру. В руках возник новый сгусток. Василий Иванович наблюдал за ними двумя. Пики на мониторе выдавали излишнее волнение.

— Ну что вы, милочка, мы же с вами культурные люди,

— проговорила рыжеволосая.

— Ну неужели вы опуститесь до банальной дуэли?

— Я не дам вам приблизиться к Василию Ивановичу! Только через мой труп!

— выкрикнула Мария Никифоровна.

— Что же, вы сами предложили,

— снова показала белоснежные зубки рыжевласка и неуловимым движением метнула свой снаряд в княжескую голову.

Пламя метнулось быстрее молнии. Оно сначала облепило лицо упавшей и завизжавшей женщины, а потом… Потом пламя начало втягиваться в открытый рот, в распахнутые глаза, в ноздри. Визг прервался. На полу билась в конвульсиях пухлая женщина. С каждым разом конвульсии были всё слабее и слабее. В воздухе противно завоняло сгоревшим мясом и паленым волосом. К тому времени, как пламя полностью втянулось в обгоревшее лицо княгини, тело перестало дергаться.

Рыжевласка втянула запах носом и ухмыльнулась:

— Как будто свинью опалили…

Она протянула руку вперёд и дождалась, пока от тела княгини отделилась белесая дымка. Эта дымка втянулась в пальцы рыжевласки, как втягивается дым под воздействием пылесоса.

— Ну что же, неплохо. Всё-таки душа аристократов имеет пикантный вкус, с горчинкой!

— проговорила женщина, а потом посмотрела на царя.

— Ваше Величество, она сама предложила это, я могла бы и обойтись…

Царь не ответил, только пару раз моргнул в ответ.

— Уверена, что вы не знаете

— кто я?

— улыбнулась женщина.

— Впрочем, вам это и не нужно знать. Достаточно будет знать то, что ваш сын убил троих моих родственников. Пусть и дальних, но их кровь требует отмщения. И я начну, пожалуй, с вас, Ваше Величество…

— Похоже, что им ты и закончишь,

— раздалось за спиной.

— Ну, может ещё одним, если силёнок хватит…

Рыжевласка тут же обернулась, её глаза вспыхнули золотым. Она увидела старшего сына царя, который стоял в дверях, небрежно прислонившись к косяку. Лежащая на полу Мария Никифоровна ни мало не смущала царевича.

— Так вот ты какая, человек без отказа?

— хмыкнул Владимир Васильевич.

— Ну что же, свиделись, наконец-то…

— Ваше Величество,

— рыжевласка чуть поклонилась.

— Рада видеть вас лично, пусть и не при очень удобных обстоятельствах… Я не вполне понимаю, что вы хотели сказать вашими недавними словами?

— А то, что после смерти царя на свете останется всего одна его кровь. И это кровь тебе известна. Ведь это же Ванька извёл твоих родственников?

— Да, но… А как же вы?

— хищно облизнулась рыжевласка.

— Как оказалось, мы с царевичем Фёдором вовсе не дети Василия Ивановича,

— пожал плечами Владимир Васильевич.

— Наша матушка была в юности той ещё егозой… А вот Ванька… Он да

— он истинный наследник трона. Но до него ещё нужно будет добраться, а тебе пока что это не удаётся. Ни тебе, ни твоим родственникам…

— Я доберусь, я обязательно доберусь, дайте только время!

— Время? Это единственное, чем я располагаю в полной мере. Бери, сколько нужно. У меня пока что другие дела намечаются…

— с этими словами Владимир Васильевич кивнул на лежащего царя.

— Ну да, коронация, вступление во власть, тяготы и прочее…

— ответила рыжевласка.

— Да-да, ещё и ханский набег нужно сдерживать…

— Я думаю, что с ханским набегом я вам помогу. Но вот у меня к вам будет небольшая просьба,

— женщина кивнула на царя точно также, как это сделал недавно царевич.

— Да? Этот старый дурак? Ему и так осталось полчаса от силы…

— Позвольте мне забрать эти полчаса?

— чуть ли не промурлыкала женщина.

— Да забирай. Он мне никто, всего лишь ступенька по дороге к трону. Только сделай всё аккуратно и…

— Владимир Васильевич показал на Марию Никифоровну.

— Уберись за собой.

— Всё будет сделано в лучшем виде, Ваше Величество!

— и сказала уже в спину уходящему царевичу.

— Царь умер… Да здравствует новый царь!

После этого она повернулась к лежащему царю и мягко улыбнулась:

— Мне очень приятно, что моё лицо будет для вас последним, что вы увидите в этом мире…

Белоозеро. Поместье Мити Февраля.

В зеркальном потолке отражается поднимающийся с пола человек, разбитые в кровь губы издевательски кривятся.

— Ты такой же, как и я! Посмотри на себя, ведарь! — Февраль указывает пальцем, похожим на татуированную сосиску, на мою одежду.

— Ты весь в крови! Давай работать вместе? Мы столько всего сможем сделать, если будем трудиться на пару…

— Никогда я не стану таким как ты, мразь! — удар в висок опрокидывает мужчину на пол.

— Не противься, дурак! Оставайся со мной, будешь правой рукой! — слова вырываются из окровавленного рта.

— Я тебя деньгами до ноздрей засыплю!

Неужели он в самом деле думает, что я соглашусь? Что продамся?

Февраль поднимается с пола. Я хмыкаю, когда он напрягается, как завзятый бодибилдер. Мощные пластины груди над бугристым поджарым животом, ноги как стволы у пятидесятилетних дубов, лапищи могут гнуть рельсы. Но не в мышцах дело!

— Нет, тварь! Я никогда не стану таким, как ты! — повторяю и еле уворачиваюсь от быстрого удара.

Над головой пролетает ручища. В ответ втыкаю большой палец в подмышечную впадину. Февраль скулит и тут же ударяет другой ручищей снизу вверх. Балетным па делаю полуразворот и втыкаю иглу в левый глаз, с легким хлопком разлетается глазной белок.

Оглушающим ревом забивает оба уха. Февраль мотает головой, и игла вылетает из глазницы. Не успеваю увернуться от очередного удара, и ребра взрываются обжигающей болью.

Сверху падает картина с какой-то толстой бабой. Ловлю за тяжелую раму и швыряю в беснующегося главаря. Сам бросаюсь следом.

Февраль отбивает картину в сторону, та разлетается на куски. Однако он тут же получает иглу во второй глаз. Обезумевший от боли слепой главарь орет от боли, подняв морду вверх, и я тут же вбиваю в открытую пасть подобранную ранее гранату.

Со всей дури прикладываюсь обеими ногами о широкую грудь. Февраля через окно выносит во двор.

Четыре стука сердца, потом шлепок и раздается взрыв. Газ понемногу рассеивается. По окнам открывается шквальный огонь.

По стенам пляшут воронки пуль, штукатурка осыпает лежащую девушку. Я бью по хромированной дуге кровати, наручники сползают с оборванной трубы. За металлическое кольцо стаскиваю девчонку на пол: чтобы не попала под шальную пулю.

Она пока без сознания, но пульс есть. Видимых ранений не присутствует…

Вроде целая. Везёт же кому-то… Ладно, пусть пока лежит. Потом если что заберу.

В коридоре топот и крики.

Я кидаюсь к дверям. Окружение снова приобретает красноватый оттенок…

Пять минут.

Всего пять минут нужно мне, чтобы смерчем пройтись по аляповато-цветастым коридорам преступного дома.

Люди причудливым пасьянсом ложатся на разноцветные ковры — меня уже не остановить.

Как новенький комбайн, в котором смазаны все детали и четко подогнаны одна к другой, я собираю кровавую жатву.

В скором времени кончились иглы и людям достаются «маслята» из УЗИ.

Никто не заслуживает жизни.

Очередная дверь. Вой, удары. Я забегаю в другую комнату — навстречу бросаются три охранника. Через беспорядочный огонь нашел дорожку и вырубил всю троицу.

Скоро прибудет доблестная полиция, поэтому надо торопиться. Быстрая зачистка. Забежал в комнату видеонаблюдения и чуток повеселился там. Стёр всё недавнее, а вот остальное оставил

— сюрприз будет.

После поднимаюсь в комнату, где испуганно хлопает глазенками завернувшаяся в одеяло блондинка. Так и не снимает мокрое полотенце со рта, чувствует запах почти выветрившегося газа.

— Жива-здорова? — спрашиваю быстро.

— Да, — дрожащим голоском чирикает блондинка. — Дяденька, а что это было?

— Не до разговоров, красавица! — рявкаю я, она испуганно сжалась, приходится смягчить тон, и так натерпелась. — Собирайся, и бегом на волю, в пампасы.

Сам же быстро прыгаю к окнам и аккуратно осматриваюсь

— оставшиеся преступники скучковались возле главных ворот. Похоже, что решают

— кто пойдёт на штурм, а кому еще жить охота.

— Дяденька, я готова! — амазонка сверкает прорехами на одежде, но за неимением лучшего и так сойдет.

Юбка чуть выше колен, футболка обтягивает задорную грудь, легкие сандалии. Само совершенство в каждой черточке. Просто мечта любого мужчины, не удивительно, что Февраль положил на нее глаз.

— Иди за мной, ничего не бойся и мы выберемся без проблем!

— говорю я.

— Хорошо, дяденька. Я всё сделаю, вы только это… выведите меня отсюда, пожалуйста,

— отвечает она.

Дяденька… Хотя да, сейчас я со своей испачканной рожей и в грязной одежде мог быть кем угодно, начиная от пацана и заканчивая стариком

— под слоем грязи не разобрать.

— Идем. Держись за мной,

— я показываю направление и начинаю двигаться пригнувшись.

Девушка повторяет мои движения. Потихоньку мы выбираемся из поместья. Она зажимает себе рот, когда видит мертвые тела, но… Тут уже ничего не попишешь

— либо они, либо мы. И мне кажется, что я сделал правильный выбор.

Перекидываю её через забор. Кажется, что тело девушки вообще невесомое, а может быть это сказывается адреналин в крови, вперемешку с сущностями.

Дальше мы мчимся со всех ног к кромке леса. В город пока нельзя соваться

— окажемся как на ладони, а вот если обежать, то… Имеем шанс!

В ранних лучах солнца, проникающих сквозь плотную листву, наши две бегущие фигуры нарушают тишину леса. Наши ступни едва касаются мягкого мха, пытаясь не оставить никаких следов. Иногда мы, держась за руки, пробираемся сквозь деревья. Наше дыхание облачками видно в прохладном утреннем воздухе, сердца бьются в такт.

Мои глаза обшаривают округу, я всегда начеку, всегда готовый. Амазонка, чьи волосы ниспадали на спину темной волной, не отстает. Мои инстинкты ведут нас глубже в лес. Уходим по широкой дуге от возможных преследователей. Порой незнакомка не поспевала за мной, приходилось притормаживать.

Лес вокруг нас живет, шепчет тайны сквозь шуршащие листья, хрустящие под ногами ветки похожи на ломающиеся кости. Мы не просто бежим

сражаемся, каждый шаг

— мы

это вызов, каждый вдох

* * *

это протест.

* * *

Вдалеке слышен звук погони, резкий контраст с музыкой леса. Он подстегивает нас хлеще кнута!

Теперь наши тела движутся с первобытной скоростью, толкаемые инстинктом выживания. Мы перепрыгиваем через бревна, ныряем под низко свисающие ветки.

Наши тела двигаются в идеальной синхронности, как будто мы

одно существо, две половинки целого.

* * *

Лес вокруг сливается в зелено-коричневую мозаику, мир сводится к ритму сердец и звуку дыхания. Инстинкт ведёт меня. Ведёт туда, где кажется, что будет безопасно.

Мы выскакиваем на одну из улиц Белоозера. Вдалеке я вижу машину и что есть мочи бегу к ней. По пути вытаскиваю остатки денег, что остались на кармане. Если мой вид может напугать, то вот вид денег должен этот испуг сгладить.

Позади задыхается девушка. Она хоть и спортивная, но выдержать темп ведаря мало кому удаётся. Ладно, потерпи, родная, скоро мы будем в безопасности…

Машина останавливается. За рулём сухонький старичок. На заднем сидении лежат мешки с картошкой.

— Отец, выкупаю картошку!

— кричу я и бросаю деньги в салон.

Пока мужчина собирает раскиданные деньги, я вытаскиваю мешки, скидываю на асфальт.

— Дык я это…

— неуверенно скрипит мужчина.

— Отец, гони на всю!

— рявкаю я, запихиваю девушку в машину, прыгаю назад и называю адрес.

Старичку хватило нескольких секунд, чтобы сообразить что к чему, а после нажать на газ. Похоже, что жизнь на окраине учит быстро соображать. Машина взревела и понеслась по улицам.

Я буквально вывалился на руки выскочившего Годунова. Показал ему на девушку и произнес:

— Вот ей нужна помощь. А мне просто поспать… Просто поспать…

— Иван Васильевич, где вы были?

— не удержался от расспросов Годунов.

— Выполнял своё обещание,

— проговорил я и чуть улыбнулся, глядя на крышу нашего поместья.

— О, солнышко встаёт. А это значит, что будет новый день… А это значит, что будет место подвигам и вообще… Нет, мне абсолютно точно нужно поспать…

Годунов подхватил меня с одной стороны, а незнакомая девушка с другой, и потащили в сторону поместья. К тому времени, как они достигли ступеней, я уже крепко спал. Без снов…

Выписка из Википедии:

По пути в Волоколамск в октябре 1533 года Василий Иванович получил на левом бедре подкожный нарыв, который очень быстро развивался, доктора не сумели оказать помощь (возможно, это была саркома в последней стадии, но в XVI веке таких диагнозов не ставили). Уже без сил великого князя доставили в подмосковное село Воробьёво. Понимая, что ему не выжить, Василий написал завещание, призвал митрополита Даниила, нескольких бояр и просил их признать наследником престола трёхлетнего сына Ивана. 3 декабря 1533 года, приняв предварительно схиму, умер от заражения крови.

Content

Рюрикович 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25