Эйблис Карсионе

Добро пожаловать в город Мёртвых!

Eibhlís Carcione

Welcome to Dead Town Raven McKay

Copyright © 2023 by Eibhlís Carcione

© Глебовская А. В., перевод на русский язык, 2024

© Герасун Т. П., иллюстрации, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Machaon®

* * *

Суда, как правило, не бросают якоря в Замогильнике. Уходят дальше, стараясь обогнуть отражение города. Но случается, что море лижет берег у городской черты, будто пытаясь приручить какого-то неведомого беспокойного зверя. В такие дни город кажется морякам гостеприимным, однако, подойдя поближе, они видят нечто такое, что решают сразу же продолжить свой путь.

Тёмные дома с узкими окошками крепятся, будто ракушки и моллюски, к склону холма. Выше на холме растёт тисовый лес, там же находится кладбище, которое спускается до самых зазубренных утёсов, где полно пещер и провалов. Поэтому сюда и устремляются мертвецы и называют это место своим домом.

Глава 1

В первый свой день в Замогильнике Врана Маккей успела увидеть лошадиных призраков, которые гонялись за гоблинами по пустырю, трёх банши, ехавших в автобусе, одного зомби в драных джинсах, который таращился из окна телефонной лавки, бугимана, который прогуливал лабрадудля, привидение на стремянке, которое мыло окно, и гуля, который потягивал латте в уличном кафе.

Врана Маккей — шелковистые волосы чёрные, как вороново крыло, глаза пронзительно-синие, как морская вода на песчаных пляжах вокруг Замогильника, — сидела в машине соцработницы у дома номер 28 по улице Цветочный Холм. Врана крепко прижимала к себе потёртый бежевый чемоданчик с выцветшей наклейкой, изображавшей чёрную бабочку, и думала, как плохо, что у неё теперь нет родителей. Третья приёмная семья за полгода. Она столько времени просидела в зелёном фиате Ким, что даже успела привыкнуть к запаху вишнёвых леденцов от освежителя воздуха, висевшего на зеркале заднего вида.

— Ким, гляди! — ахнула Врана. — Лошадиные призраки!

Бестелесные скакуны мчались по пустырю рядом с разрушенной фабрикой, из ноздрей вылетали клубы пламени.

— Ничего они тебе не сделают, Врана. Главное — не подходить. Мы об этом уже говорили.

Бока лошадей блестели, и этот блеск щипал глаза, будто уксус. «Во попала!» — подумала Врана. Одна из лошадей остановилась, взрыла землю чёрным копытом, из-под него полетели пыль, искры, клубы серы. Врана закрыла окно и зажала нос, потому что завоняло тухлыми яйцами. Где этот несчастный леденцовый освежитель воздуха, когда он так нужен?

— Тебе, наверное, жарковато в такой одежде, — заметила Ким.

— Жарковато. Но вы же знаете, я очень люблю эту одежду.

— Да как скажешь, солнышко. И всё-таки сняла бы ты шляпу и жакетку. Сжаришься.

Врана вздохнула и высунула руку из окна. Рука тяжело повисла в густом липком воздухе. Ким права — тут и сжариться недолго, но Врана ни за что не снимет любимую шляпу и жакет. Ким засунула руку обратно в салон, понюхала запястье. Тухлые яйца. Сморщила нос, дотронулась до нагрудного кармана своего пальто.

Врана вытащила из коричневой бархатной жакетки аккуратно сложенный листок бумаги. Записка, которую ей оставила мама. Эта записка для неё — как якорь. Способ зацепиться за что-то безопасное. Перед сном, когда ночь делалась совсем тёмной, Врана часто доставала записку и обводила пальцем написанные мамой буквы. Прочитывала слова, которые давно знала наизусть:

Врана, доченька!

Не открывай чемодан, пока не придёт время. Придёт — узнаешь.

С любовью,

мама

Разумеется, в первую же ночь в первой же приёмной семье Врана не выдержала. Приподняла крышку. Желудок скрутился рогаликом. Она обвела глазами комнату в неродном доме. Она здесь чужая, впереди — новая школа и новый город. Врана распахнула чемодан. Провела ладонями по белой шелковистой подкладке. Внутри пусто.

— Мамочка… папочка, — прошептала Врана. — Где вы? Что с вами случилось?

Она знала, что Ким её слышит, но Ким ничего не сказала. А Вране было всё равно. Ким симпатичная, но ей наверняка до смерти надоело таскать Врану из одной приёмной семьи в другую. Ким, в принципе, никто и не спрашивал. Да и что тут ответишь? Она тоже не знала, куда подевались родители Враны.

Про записку Врана никому не сказала. Весь мир знал, что в один прекрасный день она вернулась домой и выяснила, что родители её исчезли. Пропали без следа. Дом напоминал корабль «Мария-Селеста»[1]. Полицейские были в замешательстве: всем загадкам загадка.

И вот сейчас Врана перешагнёт порог очередного чужого жилища. В очередном городе. Впрочем, на этот раз всё немножко иначе, подумала Врана. Ким выяснила, что в Замогильнике живёт троюродная сестра отца Враны. Врана сама опешила, когда узнала, что у неё есть родственница, пусть и совсем дальняя.

Замогильник — город на склоне холма, с узкими улочками, некоторые вымощены камнем и украшены замысловатыми арками с вырезанными на них образами волков и змей. Некоторые улочки разноцветные, как драже. Есть улочки тёмные, оттенков кока-колы и лакрицы, есть и вовсе чёрные, как лошадиные призраки. На некоторых улицах было так мрачно и страшно, что хотелось сложить их, точно колоду карт, засунуть в карман и забыть про них навсегда.

Ким предупредила Врану заранее, что Замогильник — необычный город. Лошадиные призраки небось только вершина айсберга, подумала Врана: в то, что Ким рассказывала ей про Замогильник утром, за завтраком, Врана поверить не могла. Почему папа никогда не упоминал, что он отсюда родом? А мама об этом знала? Сама она отсюда? Они завтракали у Ким в кабинете, ели холодные липучие блины из кафе на другой стороне улицы. День стоял ветреный, сырой, пасмурный. Врана была мрачной, как и погода. Кабинет у Ким был забит шкафами, где лежали личные дела таких же детей, как Врана.

Чем больше Ким рассказывала, тем сильнее блины во рту начинали напоминать камни. Как вообще такой город может существовать? Город, где соседствуют живые и мёртвые. Если бы Врана сама не увидела лошадиных призраков и прочую нечисть по дороге, она бы не поверила. Собственно, и теперь не верила. Кстати, кому-то может показаться, что это не самое подходящее место для девочки-сироты, но Ким всё твердила, что у родственников в любом случае лучше, даже если родственница — седьмая вода на киселе, которой Врана отродясь не видела.

— Идём. Китти нас ждёт, — сказала Ким, выключая зажигание. Фиат фыркнул.

Врана, подхватив чемодан, шагнула в тусклый осенний свет, посмотрела на свой новый дом: двухэтажный, белый, с синей дверью. Цветочный Холм оказался таким крутым, что на тротуаре сделали ступени. Вране не больно-то хотелось туда карабкаться, но, когда она увидела девочку с розовыми волосами, которая толкала вверх розовый велосипед и при этом даже не вспотела, Врана немного приободрилась.

Девочка кивнула и прошла мимо. Сделав несколько шагов, обернулась. Выглядела она очень классно: блузка в горошек, широкие брюки.

— Добро пожаловать, — сказала девочка. — Я Ханна.

— А я Врана Маккей.

— Понятное дело. Только ты другая.

— Что? Ты о чём? Мы же незнакомы.

Девочка улыбнулась, Врана в ответ нерешительно приподняла уголки губ. Врана протянула руку, но Ханна только таращилась на неё призрачно-серыми глазами, улыбаясь бесконечно, от уха до уха. Она показала знак мира костлявыми пальцами и двинулась дальше. Врана следила за ней, пока Ханна вместе с велосипедом не скрылась за вершиной холма. Её давно уже не было, а Врана всё ещё ощущала на себе цепкий взгляд её серых глаз.

— Готова? — Ким подтолкнула её. — Помнишь, что я тебе говорила?

— Простите, Ким. Я не хотела грубить этой девочке. Девочке… Ой! Она что, из этих?

Ким пожала плечами:

— Кто знает? Ты просто с ней не связывайся.

Она широкими шагами подошла к входной двери, постучала. Врана стояла у неё за спиной, стараясь окончательно стряхнуть с себя взгляд серых глаз Ханны. Дверь открыла высокая худая женщина с песочного цвета волосами и крупными веснушками, в джинсах и чёрном кардигане. Улыбалась она так, что Ханне сразу полегчало.

В других приёмных семьях она чувствовала себя будто в одиночном заключении. Все дни проводила в комнатушках размером с коробку, выходила только поесть, и за столом ноги у неё тряслись так, что вилки-ложки дребезжали, — она ужасно боялась, что стол сейчас подломится и вся еда кучей повалится на пол. Вкуса пищи она от нервов не чувствовала вообще. Но есть было нужно. Чтобы потом хватило сил целый день сидеть в классе с чужаками. В школе она молчала, как и положено приёмной, и в итоге другие дети, проглотив свои вкусные обеды, не такие, как у неё, убегали от стола на диван смотреть телевизор, пить чай и лопать шоколадное печенье. Им-то как раз мамы давали с собой ту еду, которую она любила: пиццу, макароны, кускус и карри. Почему считается, что приёмных положено кормить котлетами и картофельным пюре, пропитанным дурацким соусом? Почему у клубничного желе со сливками совсем не такой вкус, как у желе со сливками дома?

— Привет, Врана. Я Китти Стромсоу. Добро пожаловать в Замогильник на Цветочный Холм! В твой новый дом.

— Привет, Китти. Спасибо, что взяли меня к себе. — Врана уже усвоила, как положено себя вести. Вежливо, с улыбочкой. За всё благодарить, никому ничего не рассказывать. Она не стала говорить, что почти всю дорогу проплакала. Третья приёмная семья за полгода, опять новая школа. В последней Врану дразнили за то, что у неё кривой передний зуб. Один-единственный зуб, такая ерунда, сущая мелочь, но из-за него её школьная жизнь превратилась в ад.

Ким что-то прошептала Китти. Китти рассмеялась. Врана была уверена: говорили про неё. А ей хотелось одного — вернуться в родной городок Полянку к маме с папой. Куда подевались Росс и Ария Маккей? Только бы им не грозила никакая опасность. Ведь просто так они никогда бы не бросили свою двенадцатилетнюю дочь. Мама с папой каждый вечер укладывали её спать, целовали на ночь. Врана вспомнила прошлогодний снегопад, какого они тогда слепили огромного снеговика.

— Она очень волнуется, — объяснила Ким, передавая Китти розовый рюкзачок Враны. Чемодан Врана принесла к дому сама.

— Я заказала для тебя пиццу «Маргарита» с чесночным хлебом, Врана. Знаю, что это твой любимый ужин.

Ким повернулась к Вране, они пожали руки. Врана, конечно, не ждала объятий, но рукопожатие — это как-то уж слишком безлично.

— Удачи, Врана, — сказала Ким. — Я знаю, что тебе будет хорошо в новом доме.

Врана подавила вздох. Ким просто делает свою работу, произносит фразы, которые наверняка отрепетировала перед зеркалом у себя в кабинете. Врана и моргнуть не успела, а фиат, пофырчав, ожил, и Ким с противным «бип-бип» умчалась прочь. Врана осталась одна на незнакомом крыльце. Крепко зажмурилась. Не хотела плакать при Китти в первый же день.

Глава 2

Врана сняла широкополую шляпу, украшенную вороньим пером. Чёрные волосы хлынули вниз, остановились чуть выше талии. Она разгладила складки на рукавах чёрного бархатного жакета. Белая шёлковая блузка вся в оборках, на обеих манжетах вышита чёрная бабочка — не самый обычный наряд для девочки её возраста. Одна девчонка в предыдущей школе обозвала это «костюмом Враны Маккей». Девочка в ответ захихикала, вот только так и не поняла, смеются над ней или нет.

— Вот мой дом. Точнее говоря, наш, — сказала Китти, открывая входную дверь.

Врана огляделась, точно дикая птичка, влетевшая в помещение из-под дождя. Гостиная с присоединённой к ней кухонькой, розовый диванчик на двоих, телевизор. У окна стол с двумя стульями. Комнату омывал солнечный свет, она маслянисто светилась. Ужасно хотелось растянуться на диване с тарелкой фи́говых рулетиков — любимого её лакомства — и посмотреть телевизор.

— У вас очень хорошо, Китти.

— Скоро будем есть, но сперва я покажу тебе твою комнату.

Китти поднималась по узкой лесенке, Врана следом. Никаких фотографий на стене, только чёрно-белая гравюра в рамке — какой-то маяк, к рамке справа приклеена скотчем открытка из Барселоны. Во всех остальных домах на лестницах лежали ковры, а здесь нет. Вране нравилось, как поскрипывают половицы. Интересно, подумала она, есть ли у Китти родственники.

— Ну вот твоя комната, — сообщила Китти.

Врана поджала пальцы ног в коричневых замшевых башмачках с кисточками. В комнате было всё, что ей нужно. Узенькая кровать под белым покрывалом с вязаной синей накидкой. Старый платяной шкаф с позолоченными ручками. Стены цвета магнолии ей не очень понравились, но ведь можно туда повесить плакат или уговорить Китти перекрасить их в бирюзовый. Оранжевые занавески ярковаты, но всё лучше, чем тусклые.

— Накидку я сама для тебя связала. Ким сказала, что ты творческий человек и любишь всякое рукоделие.

— Очень здорово, Китти, — ответила Врана, щупая мягкую шерсть. — Большое спасибо.

— А ещё Ким сказала, что ты очень воспитанная. И… вот бы мне такие волосы, как у тебя! Просто роскошные. А у меня совсем жидкие.

— Да, всем нравятся мои волосы. Я, чего доброго, загоржусь.

— Ну, это вряд ли. Давай устраивайся. Ванная слева. А я пойду соберу на стол. В шкафчик тебе я положила карту города.

Врана поставила чемодан на кровать. Кое-где ободранный, швы разошлись, и всё-таки довольно элегантный. Дотронулась до наклейки — чёрной бабочки. Наклейка сморщилась, выцвела — слишком много её мотало у Ким в фиате. Нужно бы с ней поаккуратнее. Врана засунула чемодан на дно платяного шкафа. Оттуда он никуда не денется.

Развернула карту. Перед ней лежал Замогильник, весь в бумажных складках. Врана разгладила бумагу, попыталась отыскать улицу Цветочный Холм. Улица прорезала весь город, точно петлистая речка, по сторонам были серые и голубые пятна. Весь Город Мёртвых был закрашен серым. Врана стала читать названия: Безглазый Гребень, Улиточная площадь, Тисовая аллея. Та часть, где жили люди, была голубого цвета. В основном люди обосновались поблизости от переулка Булочника и Цветочного Холма. На Цветочном Холме человеческая часть города, похоже, и заканчивалась, к ней ещё примыкал район под названием «Взморье», который растекался на обе стороны города. Врана провела по карте руками. Вон куда меня занесло, подумала она. Что угодно бы отдала, чтобы вернуться в Полянку. Девочка схватилась за углы карты. Очень хотелось порвать её на клочки, скатать в шарик и попинать его по комнате.

Жизнь её изменилась 25 февраля. Мама её подруги Клодды привезла Врану домой из школы. В доме пусто. Пропал даже кот Уголёк. Росс и Ария Маккей исчезли. Полиция набилась к ним в дом, даже к ней в спальню с милыми альпаками на обоях. Началось расследование, а за ним — оглушительное молчание. Никаких улик. Никаких сведений. Врана будто потерялась в тёмном лесу. Превратилась в никому не нужную коробку, которую перекидывали из дома в дом, пока Ким не отыскала Китти.

Рявкнул автомобильный глушитель, вернув её в настоящее. Машина даже похуже, чем старенький фиат Ким. Врана аккуратно свернула карту и уставилась в окно. Вверх по склону Цветочного Холма ковыляла чёрная как сажа трёхколёсная колымага. За рулём сидела старуха в тёмно-зелёном жакете. Волосы седые, на голове вязаный капор. На пассажирском сиденье мужчина. Под глазами чёрные мешки. Сам такой долговязый, что здоровенная макушка торчит из дырявой крыши машины. Перед домом 38 машина резко остановилась. Старуха посмотрела вверх, на Врану, и улыбнулась. Улыбнулся и мужчина — глаза чёрные, налитые кровью. Кожа у старушки была гладкая, как фарфор, и такая же белая, как и волосы. У мужчины с лица свисали складки кожи, будто нагар со свечи, — само лицо было таким же белым, как и у старушки. У Враны застучало сердце, она упала обратно на кровать. Медленно вдохнула, выдохнула. В Замогильнике ко многому придётся привыкать. Первые тени ночи уже царапались в окно, желудок у Враны забурчал погромче трёхколёсного автомобиля. Она на цыпочках спустилась вниз: в новом доме она всего несколько часов, ноги пока ни к чему не привыкли. Китти накрывала на стол.

— А, Врана, я как раз собиралась тебя звать. Ужин готов.

— Спасибо, Китти.

Китти зажгла на столе две свечи в чугунных подсвечниках — огоньки зашипели, вспыхнули. Врана уставилась на огромную коробку с пиццей на столе. Вместо обычного шеф-повара, подкручивающего усы, какого Врана привыкла видеть на всех коробках с пиццей, на этой красовался охваченный пламенем череп в поварском колпаке; череп подкручивал огромные усы.

— Не волнуйся, — рассмеялась Китти. — Лучшая пицца в городе. По этому поводу у людей и у мёртвых никаких разногласий.

Китти сняла крышку с коробки, откуда вылетели облако пара и пронзительный потусторонний вой.

Врана отскочила.

— Класс, да? — рассмеялась Китти. — Нико уже сотню с лишним лет печёт пиццу. Не знаю, как ему ещё не надоели эти глупые шутки.

Врана натужно усмехнулась и сглотнула, чтобы сердце вернулось на положенное место. Китти подала ей кусок пиццы на синей керамической тарелке со сколами.

— Очень вкусная пицца, — сказала Врана, держа кусок дрожащими руками и следя, чтобы соус не капал на блузку. — Я такой вкусной никогда не ела. Ну только… только мамину, конечно.

Китти протянула руку через стол, сжала ладошку Враны. Не будет Врана плакать у Китти на глазах. Пальцы у Китти были как наждачная бумага. Врана подумала: Китти стоило бы надевать резиновые перчатки, когда она делает в доме уборку, — мама всегда так поступала.

— Врана, я обещаю, что тебе здесь будет нормально, — сказала Китти, по ходу дела откусывая крошечные кусочки пиццы. — Совершенно нормально. Сочувствую тебе по поводу родителей. Отца твоего я не видела сто лет, но прекрасно помню семейные пикники, когда мы были маленькими.

Врана улыбнулась в надежде, что Китти говорит не просто так. Взяла ещё один кусок пиццы. Китти опустила корочку на тарелку.

— И про завтрашний день не переживай, — добавила она. — Подумаешь, школа. Ты отлично там приживёшься…

Врана запихала в рот побольше пиццы, чтобы не выдавливать улыбку.

— Мак Патель завтра возвращается на занятия. Я уверена, что вы с Маком подружитесь.

— Мак Патель?

— Мак, отличный мальчишка. Я иногда за ним приглядываю, когда папа его работает допоздна. Он несколько месяцев назад попал в страшную аварию. Только завтра снова пойдёт в школу. Так что вы, в определённом смысле, оба будете новенькими.

Китти вытащила смартфон, стала просматривать фотографии — на экран посыпались крошки от пиццы.

— Вот он, Мак, — сказала она, поднимая телефон повыше.

— Кошка у него замечательная.

— Это Тыковка.

У Мака были тёмные кудряшки и тёмно-карие глаза. Он сидел в инвалидном кресле, на коленях у него спала полосатая кошка.

— А что с ним случилось? — спросила Врана.

— Этого толком никто не знает. Страшная автомобильная авария. Машину вела Лейни, мама Мака.

— А сама она цела?

— А вот это странная история. Никто ничего не знает. После аварии она пропала. Полицейские считают, что ударилась головой и куда-то убрела.

— В смысле у неё амнезия?

Китти пожала плечами.

— Мы в Замогильнике, Врана. Тут много чего странного происходит.

— Я уже сегодня видела много странного. Лошадиных призраков. Бугимана с лабрадудлем, странную потустороннюю парочку в трёхколёсном автомобиле.

— Этот вечно своего пса выгуливает. Я-то тут выросла. И ты привыкнешь. Мне нравится жить по соседству с мёртвыми. С ними не соскучишься.

После ужина они сидели на розовом диванчике и обмакивали фиговые рулетики в чашки чая с молоком.

— Спасибо, что купили рулетики, Китти.

— Ким сказала, что ты их очень любишь. А я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома.

Только это не дом. Дом у Враны в Полянке. Папа работал учителем истории. Мама, ласковая и темноволосая, любила готовить и возиться в саду. Все подруги Враны очень любили мамину домашнюю пиццу и шоколадный торт. Врана доела четвёртый рулетик, и на неё навалилась усталость.

В ванной висело квадратное зеркало в рамке из ракушек и морских гребешков — самая подходящая вещь в городе у моря. Врана почистила зубы, умылась. Сделала всё, что привыкла делать дома перед сном.

Вернулась в свою новую спальню, надела пижамку со щенком на кармане. Пижаму ей подарили на прошлое Рождество, но она из неё вроде как уже выросла. Придвинула стул к зеркалу на дверце шкафа. Не забыть ежевечерний ритуал. Двадцать раз провести щёткой по волосам, как делала мама. Потом Врана легла в постель, свернулась калачиком. Посмотрела в телефон — с заставки на экране улыбались родители. Ни единой эсэмэски. Ей-то не забыть Полянку, а вот Полянка, похоже, про неё забыла. Уже сто лет никто из старых друзей ей не писал. Врана сморгнула слёзы — сердце её напоминало рассыпанную мозаику.

Луна блестящей треснувшей тарелкой висела в ночном небе. Свет её мерцал у Враны в волосах, а сама Врана впервые спала в своём новом доме на Цветочном Холме.

Глава 3

Солнце ласково погладило дорожки и ухоженные садики на Цветочном Холме. Сегодня Врана Маккей впервые пойдёт в школу в Замогильнике. Китти уткнулась носом в телефон. Врана оглядывалась по сторонам — розовый рюкзак с единорогом перекинут через плечо. Рюкзак ей был уже не по возрасту, но Врана не переживала. В предыдущей школе какая-то противная девчонка выхватила у неё её классный радужный рюкзчок с металлическим блеском и изрисовала его несмываемым маркером. Ким принесла ей на замену розовый с драконом, а Вране не хватило духу сказать, что вообще-то это рюкзак для маленьких.

Китти ещё несколько раз яростно провела по экрану, а потом подняла глаза.

— Прости, Врана. Я просто рабыня этой штуковины. — Она рассмеялась и засунула телефон в сумочку. — Да уж, шляпка у тебя фасонистая. И перо блестит.

— А ты видишь лиловый металлический блеск?

— Понятное дело.

— Это мой любимый наряд. Мама с папой говорили, что мне очень идёт. Вот я и буду так ходить, пока они не вернутся.

— Ну, это как тебе самой больше хочется, солнышко. Главное — не заставляй себя. Можно попробовать и что-то другое. — В сумке завибрировал телефон, но Китти не стала отвечать.

Они в тишине спускались с Цветочного Холма. Молчание было довольно уютное, а ещё Вране нравилось, что солнце светит в лицо. Чем дальше они уходили, тем сильнее менялись дома вокруг. На месте цветных — синих, красных и зелёных — появились белёные коттеджи и серые таунхаусы, кривоватые, заваливающиеся в сторону моря. У подножия холма дорога превращалась в широкий бульвар, который вёл к пляжу. От бульвара множеством щупалец ответвлялись улочки и переулки. Между петлистыми улицами и зданиями кое-где проглядывало море. Вот только Врана ждала, что увидит полоску дивного голубого цвета, а не серое отражение набежавших туч в грязном прибое.

Врана замедлила шаг. Впереди третья школа за полгода, она туда совсем не спешит. А кроме того, было ужасно интересно, что разные части Замогильника совсем не похожи друг на друга. Видимо, они направляются к Взморью — в смешанный район, где бок о бок живут и работают живые и мёртвые. Китти поёжилась под своим тёплым красным кардиганом.

— Меня в этой части города всегда холод пробирает, — созналась она. — Хотя Взморье не такое холодное, как Город Мёртвых, — там мне приходится одежду в три слоя напяливать. Впрочем, я там редко бываю. Челы дальше Взморья редко забираются.

— Челы? — переспросила Врана и встала, разглядывая скелет, который курил перед продуктовым магазином.

— Не пялься, Врана, это невежливо. Да, челы. Мы то есть. Ты чел — вернее, чела. Я чела. Так в городе называют живых людей. — Когда они проходили мимо, скелет приподнял кепку, Врана разглядела сигаретный пепел сквозь вздымающуюся грудную клетку. На другой стороне улицы, в небольшом аккуратном скверике, пожилой чел играл в карты с зомби. Пёс-призрак пытался схватить за пушистый хвост рыжую белку. На продуктовом рынке начиналась торговля. Деловитая чела — каштановые волосы убраны в аккуратный узел, платье прикрыто голубым фартуком — раскладывала на лотке фрукты и овощи. Врана уставилась на бочки с красными яблоками, огромными оранжевыми тыквами, на разноцветные кабачки, баклажаны, золотистые луковицы и бананы.

Рядом с челой суетилась женщина с маслянисто-чёрными волосами и жёлтой, будто древний пергамент, висящей складками кожей; её трупные глаза сочились тревогой. Вот она принялась выгружать ящики с гнилыми овощами и фруктами из ржавого форда древней модели. Она методично расставляла на колченогом столике лотки с вонючим турнепсом, заплесневелые и червивые яблоки и ещё какие-то чёрные сочащиеся густой жидкостью штуковины, которые, как решила про себя Врана, раньше были съедобными. Чела улыбнулась сквозь сжатые зубы, неодобрительно глянула на соседку. Врана обрадовалась, что не на неё.

Они дошли до конца бульвара, и тут из-за угла на широкую морскую набережную вырулил, выпустив хвост дыма, трёхколёсный автомобиль. Старушка в тёмно-зелёном жакете улыбнулась Вране, помахала рукой. Старик за рулём крепко спал, но машина всё равно ехала вперёд.

— Ух ты! — воскликнула Врана. — Китти, я их вчера вечером видела!

— Уж больно они странные… и необщительные. Правда, в последнее время чаще появляются на людях. Он, бедняжка, совсем слабенький, а машину свою они очень любят. Ни за что с ней не расстанутся.

— А мне грустновато на них смотреть. Они такие старенькие.

— Что верно, то верно. Поговаривают, что они тут живут со дня основания Замогильника. Но кто знает? Здесь им дали второй шанс.

Врана вздохнула полной грудью. На языке чувствовался вкус соли. Море расстилалось перед ними, будто кусок смятого тёмно-серого шёлка. Врана поправила перо на шляпе, посмотрела на свою тень на тротуаре. Очень хотелось, чтобы свежий морской ветер унёс прочь все её беды. Врана всмотрелась в море — ему не было ни конца ни края. Заглянула за растрескавшуюся каменную стену, отделявшую город от пляжа. У самой воды стояла дама в серебристом платье и длинном сером кардигане. По плечам её струились серебристые кудри. На миг в свете солнца они блеснули золотом. У дамы были высокие скулы и изумительные зелёные глаза. На лёгкой лодочке у берега сидел старик — кожа белая как бумага, с болезненным голубоватым отливом — и чинил старую рыболовную сеть. На нём был драный бушлат, с которого свисали водоросли, и старомодная капитанская фуражка. Он то и дело поднимал глаза от сети и смотрел на странную даму на берегу.

— Это Кэлли, — объяснила Китти. — Говорят, она умеет гадать по морскому приливу. А ещё говорят, что она предсказывает будущее.

— Будущее? Правда? А вдруг она поможет мне найти родителей? Может она про них что-то знать?

Китти остановилась и повернулась к Вране. Врана почувствовала, как холодные ладони Китти легли ей на плечи.

— Врана, я тебя очень прошу…

Врана отвернулась к морю. Женщины там уже не было.

— …Врана, я тебя очень прошу. Посмотри на меня. И никогда ни под каким предлогом не разговаривай с этой женщиной. Никогда на неё не смотри. Она — жена Брэма.

— Брэма?

— Да. Он один из мэров Замогильника — мэр мёртвых. А Кэлли не только его жена… она ещё и Белая дама.

— Белая дама?

— Да, Белая дама. Стоит ей на тебя взглянуть… и ты умрёшь.

Глава 4

В приёмных семьях Вране было несладко, а школы были и вовсе сущим кошмаром. Она вдохнула поглубже в надежде, что школа в Замогильнике окажется хоть чуть лучше.

Прозвенел звонок, а если говорить точнее, ударили в гонг. Врана подумала: похоже на звук церковного колокола, к которому примешивается бесконечный вой корабельной сирены. Но это же Замогильник — понятное дело, звонок здесь не такой, как в обыкновенной школе. Китти с Враной стояли перед школьным зданием. Часть его представляла собой одну из тех современных построек, которые так любят архитекторы: две стеклянные коробки, соединённые чёрным коридором. Врана обвела взглядом чёткие плавные линии школы, но на втором этаже застряла. Над стеклянной коробкой высилась древняя каменная постройка. Окна разбиты, дыры в стекле заросли могучей паутиной. В белые стены второго этажа впечатаны разные морские раковины, и Врана почти не сомневалась в том, что по камню бродят резные волки и горгульи. Школа стояла у самого морского берега, будто сдерживая натиск прилива.

— Врана, всё у тебя будет хорошо. Я в этом уверена, — сказала Китти, прежде чем Врана вошла в чёрные зеркальные двери школы. — Передай мой привет Маку. Я не сомневаюсь, что вы отлично поладите.

У Враны в горле будто застряла колючая персиковая косточка; она медленно вдохнула и выдохнула через нос. Мимо то и дело пробегали другие ученики — спешили в классы. У Враны кружилась голова. Не разберёшь, кто тут кто. Китти объяснила заранее: школа смешанная, живых и мёртвых учеников примерно поровну, но Врана пока видела одни лишь мелькающие тени.

Девочка закрыла глаза. Сосчитала до десяти, почувствовала, как во рту клацают зубы, будто пытаются сбежать. Открыла глаза. Она стояла в большом вестибюле — казалось, он уходит куда-то в бесконечность. Изнутри школа почему-то выглядела просторнее, чем снаружи. Вдоль стен расположились чёрные блестящие шкафчики. Из дверей классов — в промежутках между шкафчиками — лился свет. Справа высились до самого потолка застеклённые витрины с золотыми и серебряными кубками, чашами, черепами. Слева за письменным столом в цвет орехового дерева сидели мужчина и женщина и перекладывали бумаги.

Мужчина посмотрел на Врану. На тощей, как у индюка, шее напрягся кадык. Коротко остриженные чёрные волосы как-то неловко крепились к макушке яйцеобразной головы. Кожа у него была мертвенно-голубого цвета. Он снял очки, засунул вывалившийся глаз в глазницу.

— Кхм, — сказал он. — Я могу тебе чем-то помочь? Я господин Щукс, ведущий преподаватель физики и заместитель директора.

Он улыбнулся. Зубов у него не было.

— Я… я… — выдавила из себя Врана.

— Да, дружочек, — вступила в разговор женщина. Большие очки увеличивали её карие глаза. Она провела рукой по волосам, выкрашенным под блондинку и подстриженным ёжиком.

— …я Врана Маккей.

— Добро пожаловать! — воскликнули они хором и одновременно встали. Господин Щукс возвышался над своей коллегой — она рядом с ним казалась даже меньше, чем Врана.

— Добро пожаловать, Врана. Я госпожа Шарма, директор школы Замогильника, и я же буду твоей классной руководительницей, больше в этом полугодии некому. Госпожа Кавендиш этим летом перебралась на другую сторону, и мы её больше не видели.

Госпожа Шарма стояла перед Враной. От неё пахло жвачкой и лавандой.

— А мы всё гадали, где ты, — сказала она. — Твоим одноклассникам просто не терпится с тобой познакомиться. Идём, дружочек.

— Удачи, Врана, — добавил господин Щукс. — Увидимся на лабораторной.

Голос его Врана слышала, а вот самого господина Щукса больше не видела. Она зашагала за Шармой по коридору, над головами у них вспыхивали флуоресцентные лампочки. Шарма что-то бубнила не умолкая, но Врана слышала только:

— …правила в школе простые… мы очень гордимся разнообразием состава учащихся, я уверена, что ты у нас приживёшься… бла-бла… бла…

Когда они добрались до класса в конце бесконечного на вид коридора, голова у Враны уже кружилась, как обезумевшая карусель. Они стояли у дверей, внутри было очень шумно. Врана слышала вопли и смех, но стоило госпоже Шарме открыть дверь, стало тихо как в могиле. Все молча сидели за своими партами.

— Класс, мальчики и девочки… это Врана Маккей, наша новенькая. Давайте поприветствуем её, как принято в Замогильнике.

Раздались приветственные крики.

— Добро пожаловать, Врана Маккей! — кричали все хором.

Врана сложила дрожащие губы в несмелую улыбку. Поднесла ладонь к губам в надежде, что никто не заметит, как у неё горят щёки.

— Давайте устроим фейерверк! — крикнул темноволосый мальчишка на инвалидной коляске, в толстовке с Человеком-пауком.

Врана кивнула ему. Наверняка это и есть Мак Патель.

— И никаких сегодня домашних заданий! — предложила девчонка с рыжими волосами, почти такими же густыми и длинными, как и у Враны.

— А она настоящая Врана, — заметил мальчишка с бледным лицом и оранжевыми глазами. — Сразу видно, что Врана Маккей. Особенно в этой обалденной шляпе.

— Здоровские у тебя платье и шляпа, — сказал ещё один мальчишка, с мокрыми на вид серебристо-серыми волосами. Вроде мальчишка как мальчишка, но потом Врана заметила, что пальцы у него с перепонками. У него с собой был пульверизатор, и он брызгал водой на жабры на шее.

Госпожа Шарма подвела Врану к свободной парте в первом ряду, возле мальчика на инвалидной коляске. Когда Врана села, он широко улыбнулся. Потом наклонился к ней.

— Кстати, я Мак, — прошептал он. — Китти сказала, что ты сегодня придёшь в школу. Приятно познакомиться.

Госпожа Шарма, стоявшая на кафедре, прокашлялась. Да уж, она была совсем маленького роста — даже Врана возвышалась над ней.

— Так, прежде чем начать урок математики, давайте поможем Вране почувствовать себя как дома…

Рыжеволосая девчонка с бровями, напоминавшими лесную чащу, — она сидела с другой стороны от Враны, — первая запустила волну приветствий:

— Привет, Врана, я Люперца.

— Привет, я Надя. На ужин люблю макароны кружочками. Меня называют Надя Гуль. Я не против.

Кожа у Нади была голубая, как у господина Щукса. А ещё у неё были тёмные веки — казалось, что она не спала несколько дней. Мальчик-зомби Циан широко улыбнулся Вране, обнажив гниловатые зубы. Маленькая девочка по имени Аша, с короткими курчавыми волосами и лисьим личиком, застенчиво помахала рукой. Русалочка с длинными золотистыми волосами — её звали Салли — блистала в платье с пайетками, прикрывавшем хвост. На последней парте сидела без пары девчонка в шерстяном балахоне. Лицо у неё было старое, ссохшееся, с затуманенными васильковыми глазами. Врана подумала: похоже, она ходит в школу уже много веков. Троица девчонок-призраков молча парила над партами — они показали Вране большие пальцы.

На уроке математики Врана очень старалась сосредоточиться, но всё время исподтишка поглядывала на одноклассников. Некоторых мёртвых было видно сразу, например Циана, Салли и девчонок-призраков, но большинство ребят были такими же, как и она, и ей страшно хотелось узнать, кто тут кто и что тут что.

Врана уже решила, что ей никогда не сбежать из алгебраического ада, но тут Шарма отошла от доски к двери — Врана даже не успела услышать стук.

— Господин Линч, господин Брэм, добро пожаловать. Мы очень рады видеть вас обоих.

В дверь плечом к плечу вошли двое. Между этими рослыми мужчинами Шарма выглядела обычной мелкой школьницей.

— Так, дети, нам сегодня оказана особая честь. Два мэра Замогильника любезно согласились поздравить вас с возвращением в школу. Большинство из вас, безусловно, помнят, что в нашем городе два мэра. Господин Лелантос Линч — мэр челов, а господин Брэм — мэр Города Мёртвых. Давайте поприветствуем их от всей души.

Когда хлопки стихли, Лелантос Линч сделал шаг вперёд. Ему было явно неуютно в мятом простецком костюме. Взгляд его перебегал с пола на лица учеников.

— Дети, я буду краток. Я знаю, что госпожа Шарма очень занятой человек, а ещё не хочу, чтобы кто-то заснул во время моей речи. — Он рассмеялся дребезжащим мышиным смехом. — Поздравляю с началом нового учебного года. Как уже сказала госпожа Шарма, я мэр челов Замогильника, но здесь представляю всех жителей нашего города. Жить в столь разнообразном сообществе большое счастье. Хочу пожелать вам всем успехов в учёбе.

— Он каждый год одно и то же говорит, — прошептал Мак Вране.

Брэм прислонился к дверям: серый костюм, шёлковый шарф на шее, серьга с розовым бриллиантом в левом ухе. Он закатал рукав — показалась татуировка, злющий хорёк. Мэр прочистил горло и глянул на Лелантоса глазами, похожими на две ягоды ежевики с красными прожилками. Волосы у него были седые, зубы — желтовато-бурые, как ломаные ириски. Кожа голубая или зелёная, в зависимости от того, как падал свет. Врана чувствовала, что его здоровенные ботинки с начищенными железными пряжками пахнут ваксой.

Брэм медленно хлопнул в ладоши. Напряжённая пауза. Хлоп. Снова пауза. Хлоп. Пауза ещё длиннее. Глаза его напоминали голодных чаек. Лоб у Враны пылал. Мэр смотрел прямо на неё. Хуже того, ей казалось, что он смотрит ей прямо в сердце. Её пробрал высоковольтный страх. Мэр помедлил несколько секунд и плотно соединил ладони.

— Отлично сказано, Лелантос. Браво. Молодец, — заговорил Брэм, и голос его могучим пушечным ядром заскакал по классу. Потом Брэм умолк и принялся разглядывать свои длинные чёрные ногти. — Да. Городок у нас что надо. Если кто-то из вас меня не знает, я Брэм, мэр Города Мёртвых. Я тоже хочу пожелать вам успехов в учёбе. — Врана была уверена, что он снова смотрит прямо на неё.

Остальные сидели невозмутимо, потому что слышали всё это и раньше, а ей очень хотелось узнать про Замогильник побольше. В горле пересохло, и всё-таки она подняла вспотевшую руку. Брэм зевнул и присел на краешек стола госпожи Шармы. Шарма хлопнула в ладоши и устремила взгляд на Лелантоса. Неужели Врана бросила камень в запретный пруд?

— Да, барышня? — воскликнул Лелантос, запутавшись в ногах, обутых в коричневые ботинки.

— Скажите, пожалуйста, а какова история города? Как он был основан? — пискнула Врана, вглядываясь в лица одноклассников — вдруг над ней начнут смеяться?

— Отличный вопрос, юная…

— Маккей, господин Линч. Я Врана Маккей. Недавно приехала.

— Что ж, добро пожаловать, Врана Маккей, в Замогильнике всегда рады новым лицам. Просто великолепный вопрос. Дети, кто из вас расскажет Вране, откуда взялся наш город?

Циан поднял руку. Она задрожала, точно желе, отвалилась и упала на пол. Лелантос кашлянул.

— Я знаю, знаю! — сказал Циан, приставляя руку на место. — Двести лет назад призрак старого капитана спас одного чела, судно которого затонуло у нашего берега. Звали этого человека Бернард Линч. Он так обрадовался тому, что выжил, что решил здесь обосноваться. А ещё он был так признателен старому капитану, что сказал: «Здесь всегда будут рады мёртвым».

Вмешался Лелантос:

— Кстати говоря, Бернард Линч был моим прапрапрапрадедом.

Брэм зевнул, разглядывая собственные ботинки.

Циан продолжил:

— Бернард был так признателен, что сказал капитану: в Замогильнике всегда будут рады мёртвым, главное, чтобы они никому не причиняли вреда.

— Молодец, Циан, — похвалил Лелантос. — Существуют призраки и духи, которые не способны перебраться на другую сторону. Им нет упокоения, но здесь они находят пристанище. И все мы прекрасно уживаемся в Замогильнике.

— Не забывай, Лелантос, что здесь проживают не только призраки и духи, — вставил Брэм. — Мы рады всем сверхъестественным существам. Среди наших жителей немало гулей, эльфов, оборотней, попадаются даже вампиры и вервольфы.

Врана снова вскинула руку. Брэм впился в неё своими тёмными глазами. На этот раз Вране показалось, что он смотрит ей прямо в душу.

— Да? Зовут вас… Маккей, верно?

— Да. Мне вот хотелось узнать…

Брэм сполз со стола, скрестил руки на груди. Хорёк на татуировке дёрнулся. Врана подумала: кто-то ещё это видел?

— …мне хотелось бы узнать вот что… Если чел умирает в Замогильнике, он потом сюда возвращается?

Брэм только поджал губы, а Лелантос ответил:

— Необязательно. Иногда да. Иногда нет. Почему — мы не знаем. За все эти годы из моих родственников не вернулся никто.

Мысли у Враны неслись вскачь — у неё было к мэрам ещё много вопросов, но замогильный звон гонга к обеду положил расспросам конец. После четвёртого удара Лелантос с Брэмом удалились, а ученики бросились к выходу с хохотом и криками. Во дворе вокруг Враны собралась целая толпа. Её закидывали вопросами. Всем хотелось побольше узнать о ней и рассказать о себе.

Призрачная Лили всё дёргала Врану за рукав и показывала свою тряпичную куколку. Шейн, мальчик-дух с невозможно бледным лицом, рассказывал страшно неприличные анекдоты. Эдди, ужасно долговязый и сплошная кожа да кости, то присоединялся к ним, то отходил. Шагов его было не слышно. У него было прозвище — Елет. Врана вообще-то не любила прозвищ, но Эдди сказал, что Елет ему нравится.

— Хорошо, Эдди, — ответила она.

— Нет, Врана. Пожалуйста, называй меня Елетом.

— Я ей напомню, — сказал Мак, разглядывая воронье перо у неё на шляпе. — А то она, похоже, любит считать ворон.

Врана ухмыльнулась и хлопнула Мака по спине. Вот они уже и смеются вместе, будто старые приятели.

— Тебе очень идёт твой наряд, — прощебетала Лили, прыгая вместе с Враной.

— Ты у нас редко прикалываешься, Циан, — заметил Мак. — Но Линч здорово обалдел, когда у тебя отвалилась рука.

— Да это ерунда. — Циан улыбнулся. — Ничего сложного, если ты зомби.

Тут к Вране зигзагами, как две акулы, приблизились мальчик и девочка. Она ещё в классе заметила, как они на неё пялятся. Волнистые волосы падали Нессе на глаза, и она постоянно отводила их назад пальцами. На носу у неё темнело несколько веснушек, будто нарисованных маркером. Питер был долговязым с ярко-зелёными глазами — в них так и ждёшь увидеть дохлую муху.

Несса подошла к Вране. Порыв ветра раздул её юбочку, все увидели трусики в цветочек. Надя Гуль захихикала.

— Сейчас схлопочешь, — проворчала Несса, отпихивая её и подходя к Вране.

— Привет, новенькая. Вот тебе добрый совет. От Нессы. Ты бы так не выделялась, если бы не напялила эти шмотки и дурацкую шляпу. Зачем тебе перо? Ты что, ворона?

Врана отвернулась. Так она реагировала на все издевательства. Успела освоить процедуру. Новенькая. На тебя сразу набрасываются злюки и задаваки, чтобы пометить территорию.

— И от меня советик, — прошипел Питер. — Неприлично ходить в помещении в головном уборе. Нам это не разрешают. А тебе что, можно?

— Отвяжись от неё, Питер, — сказал Мак, сжимая ручки инвалидной коляски. Он подался вперёд, искоса глянул на Врану. Она чувствовала, как он злится.

Тут в круг ворвалась Люперца и смерила парочку свирепым взглядом.

— А, явились хамка Несса и подлиза Питер, — прошипела она, сощурив глаза и приблизившись вплотную к Нессе, — в итоге они оказались нос к носу. Взгляды сошлись в смертельной схватке, Врана не бралась предугадать, кто моргнёт первой. Люперца сильнее наклонилась вперёд, Несса отступила. Люперца резко втянула воздух, и Вране показалось, что она услышала рычание.

— Да ладно, Люперца, я вообще ничего. Ты ж нас знаешь, просто прикалываемся над новенькой.

— Да, я вас знаю, Несса. Вот и валите отсюда, — рявкнула Люперца.

Врана вздохнула. Хорошо, что снова можно дышать.

— Спасибо, Люперца, — сказала она. — Какие они противные.

— А то. Пусть попробуют сунуться в Город Мёртвых, уж я им покажу.

— Ой, а я решила, что они и есть мёртвые.

— Почему, Врана? Потому что они такие мелкие дряни?

Врана посмотрела в пол, посмотрела на Мака — ей срочно нужна была помощь. Она совсем не хотела обидеть Люперцу.

— Прости, Люперца. Я ничего такого не имела в виду. Честно. Тут-то она права: я же новенькая, ничего не понимаю.

— Ладно, ничего страшного, Врана. Среди челов разные попадаются. И мы далеко не все кровожадные монстры.

— Лично я не считаю, что все мёртвые белые и пушистые, — вмешался Мак. — Кто-то из них посадил меня в это кресло.

— Что?! — воскликнула Врана.

— Ой, Мак, да не начинай ты, — поморщилась Люперца. — Знаю я, что ты думаешь, будто в этой аварии виноват кто-то из наших.

— Я знаю только то, что видел. А уж монстра ни с кем не перепутаю.

— Так уж и монстра? Вроде меня, Мак?

Вране на миг показалось, что Люперца сейчас кинется на Мака, как и на Нессу, но она только поджала губы и возмущённо удалилась.

Глава 5

Врана поняла: придётся привыкать к тому, что призраки проходят сквозь тебя, что они холоднее снега, а некоторые исчезают, когда госпожа Шарма начинает их перевоспитывать.

— А ты пользуешься успехом, — заметила Китти, встречая её у школьных ворот. На ней были жёлтые брюки, совсем не подходившие к оранжевому кардигану. Интересно, подумала Врана, сколько у неё этих кардиганов?

— Ну как дела, Врана?

Врана остановилась. Не ответила. Пыталась осмыслить, как прошёл день. Брэм — непонятное существо. Она всё не могла забыть, как он на неё посмотрел. А хорёк на татуировке! У неё не было ни малейших сомнений, что глаза его забегали и остановились на ней. Да и двое этих нахалов здорово её напугали — а ведь они даже и не мёртвые.

— Так как дела, Врана? — снова спросила Китти.

Врана не успела ничего сказать — вместо неё ответил Мак, рассматривая кисточки на её замшевых башмачках.

— Просто отлично. Китти, она такая классная! Такая стильная! И всем очень понравилась.

— Все от новенькой просто тащатся, — подмигнул Эдди, пролетая мимо вместе с Надей Гуль.

Китти ещё раньше сказала, что повезёт их с Маком в кафе «Кораблекрушение» — отпраздновать. Врана очень обрадовалась, что Китти про это не забыла. Булочка со взбитыми сливками и горячий шоколад пришлись бы сейчас очень кстати. Кафе находилось всего в нескольких минутах от школы, дальше по той же улице.

Морской ветер задул в лицо. Врана пониже надвинула шляпу. Хорошо, что первый школьный день позади. Что её удивило — Несса никак не отреагировала на её рюкзак с драконом. Ничего, завтра наверняка исправится. Тротуар был неровным, из щелей росли одуванчики и сорняки. Мак крепко закусил губу, пытаясь хоть как-то проехать. Вране и подумать было страшно, каково это — лишиться способности ходить.

Пока они добирались до кафе, руки у Мака вспотели и покраснели. Нашёлся свободный столик с видом на море. Одну его сторону заняло кресло Мака. Врана села напротив.

Маршмеллоу в горячем шоколаде быстро её согрели. Она слизала глазурь с булочек, как это делала всегда. Мак улыбнулся.

— Мне тоже так нравится, — сказал он.

Китти не отрываясь смотрела на берег: там стояла Кэлли, вглядываясь в волны. Кудри её были точно того же цвета, что и тучи над головой. Из всех непривычных местных жителей она пугала Врану сильнее всех.

— Несколько лет назад одна женщина заговорила с ней и на следующий день умерла, — прошептала Китти, прикрывая рот сбоку ладонью.

— Мы к ней подходить не будем, Китти, — пообещал Мак.

— Уж точно, — согласилась Врана, вытирая с губ шоколад.

Китти намазала сдобную булочку маслом, но почти к ней не прикоснулась.

Напротив беззубая старушка и девчонка-подросток жевали рогалики и пили ромашковый чай. Обе были в тёмных брюках и тёмных шерстяных пальто на пуговицах. Обе облизывали пальцы и громко чавкали.

— Девчонка всё на твою шляпу поглядывает, — улыбнулся Мак.

Врана бросила косой взгляд на девочку с белыми блестящими глазами и чёрной прядкой в волосах, как у барсука. Интересно, что это за существа такие.

На тёмно-лиловых стенах висели чугунные бра. Внутри грязноватых колпаков танцевали язычки оранжевого пламени. Врана подумала: наверное, газовые. Здоровенная люстра будто парила под затянутыми паутиной потолочными балками.

За спиной у Мака висела фотография в рамке, почти во всю стену.

— Жуткая штука, да? — спросил Мак.

— Что именно?

— Парад Мёртвых. Он у нас проходит каждый месяц в полнолуние.

Врана вгляделась в толпу гулей, зомби, гоблинов и призраков на фотографии; они, с факелами в руках, следовали за каретой, запряжённой лошадиными призраками.

— Выглядит внушительно, — сказала она, разглядывая вервольфа с ярко-красными глазами. Вынула телефон, посмотрела в погодном приложении, когда следующее полнолуние.

Когда Врана подняла взгляд от телефона, на стол упала тень Брэма. Врана не сразу его узнала. Он переоделся в чёрный сюртук с золотой вышивкой по вороту. Брэм стоял и неотрывно смотрел на чёрную бабочку, вышитую на манжетах её блузки. Глаза его чёрными пауками ползали у Враны по коже.

— Так всё удачно выходит, что полнолуние прямо сегодня. — Он улыбнулся, обнажив гнилые зубы цвета ириски. — Врана, я не успел как следует поздравить тебя с приездом в Замогильник. Добро пожаловать.

Ржавый колокольчик над дверью заскрипел голосом кладбищенской совы: появилась Кэлли в тёмных очках, оправа была в тон сюртуку Брэма. Кстати, когда вошли они с Китти, колокольчик мелодично зазвенел. Врана попыталась унять дрожь, побежавшую по позвоночнику. Откуда эта Кэлли взялась? Ещё несколько минут назад она стояла на пляже. По жилкам растеклось облегчение, до самых кончиков пальцев, когда Кэлли села за столик на двоих в дальнем конце зала.

— Ах, дражайшая моя ждёт, — сказал Брэм. — А ты кушай свою корзиночку, Врана.

Брэм отошёл, хотя тень его вроде как задержалась на столе ещё на некоторое время. Поцеловал Кэлли в щёку, сел. Она щёлкнула пальцами. Официантка с треугольным лбом и эльфийскими ушами принесла им две чашки кофе.

Китти покачала головой.

— Он никогда раньше при мне не заговаривал ни с кем из челов.

Она принялась рвать на клочки свою салфетку и помешивать ложкой в пустой чашке.

— Вообще не понимаю, зачем он сюда пришёл. Что ему от нас нужно? Пойдёмте-ка отсюда, — произнесла она с запинкой, будто только что проснувшись.

Когда они вышли, им стали сигналить из проезжавшего лендровера. С заднего сиденья махала Люперца — рыжие волосы полыхали в глубине салона тёмным пламенем. Врана мельком увидела папу Люперцы: крупного, с пышными рыжими волосами, и маму, мелкую, с оранжевыми кудряшками.

— Мама у неё как лисичка, — подмигнул Мак. — А папу Люперцы зовут Большой Дан. Он часто бывает в кафе «Призрак чёрной лошади».

— Люперца классная, — сказала Врана. — Она меня сегодня просто спасла.

Китти открыла входную дверь в дом Мака. По чёрно-белым плиткам пола к ним уже мчалась Тыковка. Она запрыгнула Маку на колени. У Враны сдавило грудь. Она вспомнила, как радовался Уголёк, когда она возвращалась из школы.

Китти ушла на кухню. Врана обрадовалась возможности немного побыть с Маком вдвоём. Тыковка тёрлась о её брюки и громко мурлыкала.

— Ты ей нравишься. Вообще-то она с опаской относится ко всем людям, кроме нас с мамой.

Врана почесала белое пятнышко у кошки под подбородком, мурлыканье стало громче прежнего.

— А тут я живу, — сказал Мак, открывая синюю дверь в дальнем конце прихожей. — Переселился в гостиную. Нам пришлось весь дом поставить с ног на голову. По лестнице-то мне теперь не забраться.

Врана хотела что-то сказать, но не знала что. Комната была раза в три больше её: большой красный диван, кровать, письменный стол в нише у окна. Книжный шкаф от пола до потолка набит комиксами в глянцевых обложках.

— Они по алфавиту расставлены, — гордо сообщил Мак.

— Классно.

Мак вытянул шею, вгляделся в её шляпу.

— Можно перо потрогать?

— Конечно, — сказала Врана, садясь на корточки.

— Такое блестящее и гладкое, — сказал Мак задумчиво. — Другие переживают из-за прыщей, сломавшегося телевизора, парочки ошибок в диктанте. А мне всю жизнь сидеть в этом кресле, и я иногда подолгу плачу.

— Но ты же всё равно остался Маком. Не забывай этого. Я с тобой только вчера познакомилась, но даже я вижу только тебя. А не твоё кресло.

— Мне без мамы очень плохо.

— И мне… и ещё без папы.

Оба зашмыгали носами, но тут Тыковка мяукнула: в дверях появилась высокая фигура.

— Папа! — воскликнул Мак, подкатывая к лысому кареглазому мужчине. У того лоб был потный — он ехал на машине по солнцу, ослабил галстук на шее, лицо выглядело встревоженным.

— Пап, это Врана. Правда у неё совершенно обалденная шляпа?

— Безусловно. Добро пожаловать, Врана. Китти мне всё про тебя рассказала.

— Причём говорила только хорошее, честно, — рассмеялась с порога Китти. — Я макаронную запеканку в духовку поставила. По таймеру. Врана, нам пора домой.

Мак крепко держал Тыковку на коленях. Врана оглянулась, прежде чем они с Китти завернули за угол, — он всё стоял в дверях. Впервые за много месяцев Врана почувствовала, что не одна. Интересно, не возникло ли и у Мака того же чувства?

Глава 6

В доме у Китти иногда делалось так тихо, что Врана даже начинала нервничать. В одном и том же углу её спальни постоянно сидел крупный паук и ждал, чем бы подкрепиться. Он оплетал одёжный шкаф паутиной. И был очень прожорливым. Врана уже насчитала в паутине десять мёртвых мух.

В Полянке Врана любила читать в кровати и засыпать за книжкой, но в приёмных семьях так не получалось. К вечеру она слишком уставала. Уставала от новых людей, новой школы, от того, что постоянно приходилось носить с собой свою печаль, точно кирпичи в карманах. Может, когда она здесь приживётся, снова привыкнет читать перед сном. Пойдёт с Китти в библиотеку, выберет себе книги.

В голове крутилась мамина записка. Такая загадочная, таинственная — но ведь когда Врана открыла чемодан, оказалось, что там пусто.

— Не открывай чемодан, пока не придёт время.

Врана повторила мамины слова. Вот она в Замогильнике, у дальней родственницы отца. Может, время и пришло.

Прежде чем лечь спать, Врана вытащила бежевый чемодан. На поверхности несколько вмятин и царапин, несколько золотых нитей торчат наружу, но в целом очень «элегантно». Она дотронулась до наклейки с изображением чёрной бабочки. Стук. Стук. Что-то сердце колотится. Врана открыла чемодан и тут же закрыла, через миг открыла снова. Заглянула внутрь. Шёлковая подкладка с вышитыми золотом цветами и усиками растений. На ощупь гладкая. Тут Врана заметила что-то в уголке и захлопнула крышку. Да хватит тебе психовать, сказала она самой себе. Снова открыла чемодан. Стук. Стук. Опять сердце. В шелковистом уголке чемодана сидела бабочка с бархатными крыльями, чёрная как ночь. Кончики крыльев шевелились, подрагивали. Врана вскинула кулак. Вот теперь-то она знает, что у неё в чемодане. Потом она опустила руку, вздохнула. Всё равно непонятно, что к чему. Она ждала увидеть что-то поинтереснее. Драгоценности? Деньги? Старинную карту, на которой отмечено, где искать родителей? Но бабочка…

Чёрная бабочка порхнула поближе. Вране страшно было до неё дотрагиваться. Слишком уж хрупкая. Она накрыла её ладонями, как колпаком, чтобы та передвинулась обратно в безопасный уголок.

— Давай, маленькая, — прошептала Врана, пошевеливая пальцами, направляя бабочку назад в её «спаленку».

В груди кувыркались слова из записки. Чёрная бабочка наконец-то уселась на место. Врана тут же застегнула молнию на чемодане и положила его обратно в шкаф. Она раньше видела ванесс, траурниц и обыкновенных голубянок, а вот чёрную бабочку никогда. Что это значит? Откуда она в чемодане? Почему мама придавала ей такое значение?

Комнату неярко озарял свет луны. Врана свернулась в постели. Плотно завернулась в одеяло, пытаясь согреться. Подумала о родителях. О Маке. Если бы она могла чем-то ему помочь. Потом крепко уснула. Увидела во сне маму с папой. Они бежали по дороге через тёмный лес. Слов их она не слышала. Но они улыбались. Может — вот хорошо бы! — говорили о том, что скоро вернутся домой. Врана проснулась с улыбкой на лице. Посмотрела на телефон. Одиннадцать ночи. Можно ещё часик подремать перед парадом. Потом она заснула совсем крепко и увидела ещё один сон. Родители в лесу. В лесу с колючими деревьями, где живут чёрные зверушки вроде хорьков. Родители никуда не бежали. Они лежали, неподвижные и бездыханные, в сосновых гробах, под венками из тёмных цветов. С верхушек деревьев спархивали чёрные соловьи. Сломанные ветки царапали ковёр из опавших листьев. Бум. Бум. В лесу раздался бой барабана. Врана вздрогнула, села в кровати. Часы пробили полночь, и тут же запела волынка.

Глава 7

Начался Парад Мёртвых. Врана выскочила из кровати, раздвинула оранжевые занавески. Парад нечисти возглавлял волынщик: борода его волочилась по земле, а сам он играл медленную и печальную мазурку. Музыка одновременно и леденила, и трогала. Врана начала отбивать такт ногами. Почему Китти не хочет этого видеть? Она вообразила себе Китти в постели: на лице маска, в ушах беруши. А Вране было так любопытно, что при одном слове «парад» у неё в сердце будто ревел мотор.

По спине Враны побежали мурашки, когда она увидела Брэма и Кэлли в карете, запряжённой лошадиными призраками с бриллиантовой сбруей. Сразу чувствовалось, какой властью обладают эти двое. Брэм, в чёрной шёлковой накидке с серебряными пуговицами, крепко держал вожжи, не сводя глаз с воронов и летучих мышей, парящих у него над головой. На Кэлли был серебристый плащ с застёжкой в форме ворона поверх серого крапчатого платья. Белая дама ухмыльнулась, когда Брэм выхватил из воздуха одного ворона и откусил ему голову. А потом бросил взгляд на Врану, стоявшую у окна спальни; с губ его капала кровь. Врана передёрнулась, схватилась за живот. Кэлли рассмеялась, сжала в кулак бело-серую ладонь.

Банши в плащах с капюшонами то появлялись из подсвеченных луною теней, то снова исчезали. Синеглазые гули толпились на тротуарах. Призраки в плащах из крыльев бабочек высыпали из проулков и переулков. Светловолосые феи толкали коляски с детишками-оборотнями. Привидения, похожие на клубы тумана, с тусклыми глазами плыли над трубами и крышами Замогильника. Барышни в муслиновых платьицах прижимали к груди сломанных кукол. Врана пожалела, что окно у неё не ледяное, его не растопишь, — иначе она вышла бы на улицу и подробнее рассмотрела эту потустороннюю толпу. Мальчишки в коротких штанишках несли игрушечных солдатиков и заржавленные игрушечные карусели. Шарманщик с длинными бакенбардами вёл за собой компанию пляшущих собачек. Босоногая девица била в барабан из крыла летучей мыши, он громко рокотал. Бугиман нагнулся успокоить своего лабрадудля. Врана слышала немало сказок про бугиманов, но ни в одной из них не было лабрадудля. Про этого она знала одно: он слишком занят своей собачкой, некогда ему пугать детишек, чтобы те не мешали своим уставшим на работе родителям. Мальчик-зомби Циан прошёл, вытянув перед собой руки. Русалка Салли проплыла мимо в платье из водорослей. Полупрозрачные морские духи, которых принесло из гавани, смешались с толпой.

А потом глаза у Враны стали в два раза шире обычного, потому что она увидела, что девчонка с розовыми волосами и странная пара подходят всё ближе и ближе к дому номер 28. Старик шаркал ногами, старуха крепко держала его за руку, чтобы не упал. Они смотрели на окно Враны, будто знали, что она там. Девочка спряталась за занавеску.

Тут в окно постучали, Врана обернулась. Да будет ли конец всяким странностям на этом параде? За окном скорчилась девочка в сером платье. Похоже, прилетела сюда из темноты. Серебристые брови были плотно сдвинуты. Она прижала к стеклу полупрозрачную руку, вгляделась во Врану. Волосы длинные, глаза цвета пасмурного моря и посиневших от холода ног. На шее блестело ожерелье из тёмно-красных водорослей. В середине лба торчала блестящая жёлтая ракушка литорины. Девочка повернула голову, и Врана заметила у неё в ухе красный морской анемон. В общем, всё в ней напоминало глубины океана, где водятся морские коньки, которые сильно нравились Вране.

— Ты кто такая? — прошептала Врана, прижимая ладонь к стеклу, но девочку уже унесло обратно в ночь. В голове у Враны крутился вихрь вопросов. Вопросы. Вопросы. Без ответов. Замогильник просто забрасывал её вопросами.

Врана прижалась лицом к окну. Кажется, увидела Люперцу — у машины, припаркованной на противоположной стороне улицы. Если так, нужно бы ей помахать. Но напротив никого не оказалось. Только заасфальтированный тротуар и оранжевые фонари, похожие на леденцы.

Врана уже решила было, что парад закончился, но тут по улице вдруг заковылял коренастый гном в чёрном костюме и красном колпачке с обгрызенными ушами. Ким заранее предупредила Врану насчёт этого типа.

— Говорят, колпак пропитан кровью убитых им детей.

— Да уж, подходящее место для девочки-сироты, — рассмеялась Врана.

Красноколпачник остановился напротив дома номер 28 и помахал Вране. У неё похолодели пальцы. Она подула на них. Прямо как ледышки. Врана залезла обратно в кровать и натянула на голову вязаную накидку.

Глава 8

После парада Город Мёртвых ни на миг не выходил у Враны из головы. Да, она знала, что Китти страшно рассердится, но не могла поступить иначе. Ей обязательно нужно попасть в Город Мёртвых. Для этого придётся соврать. Китти она сказала, что пойдёт к Маку, — и выскочила за дверь.

Над Замогильником часто висели облака, принесённые призраками и гулями, но в тот день в воздухе ощущалось нечто, что заставило Врану ускорить шаг, пусть даже прежде всего из азарта. Она прекрасно знала, что делает, пока бежала вниз с Цветочного Холма и петляла по лакричным улицам, подбираясь к Городу Мёртвых. Улочки были тоненькие, как кости, извилистые, от них струйками дыма ответвлялись переулки, где таились цепкие тени: сейчас высунутся и схватят. Руки зомби хлопали Врану по шляпе с вороньим пером. Пальцы гоблинов обшаривали карманы бархатной жакетки. В неопрятных домиках с покосившимися крылечками и облупившимися дверями мигал свет — газовые лампы казались подгнившими дынями. Некоторые домики так скрипели, что Врана боялась, как бы они не обрушились на неё, точно раскрашенные картонки.

Она миновала кафе «Призрак чёрной лошади» и, не удержавшись, заглянула в окно. Тут было куда оживлённее, чем в «Кораблекрушении». С потолочной балки цепочкой свисали мелкие привидения. На стенах красовались изображения огамических камней[2] и дольменов, кладбищ, наперстянок и древних чащоб. На стойке за окном лежали рекламные листовки, зазывавшие на занятия по верховой езде на лошадиных призраках и фотографии дней рождения гулей — в том числе и Нади Гуль, с синим желейным тортом. Под вывеской «Оригинальные произведения искусства» висели две картины: «Борода друида» — Врана приняла её за абстрактную паутину — и «Замогильник», акварельное изображение города, на котором бугиман и его лабрадудль прогуливались по людной улице.

На доске, висевшей над закопчённым очагом, были перечислены рекордсмены Замогильника. Самый долговязый гуль, самый низкорослый гоблин, самый холодный оборотень, гуль с самой синей кожей, банши, издавший самый длинный крик, первая красавица-зомби. Имена, каких Врана никогда не слышала: Орнайт, Маойлиос, Блаин, Иалар, Каден, Дану, Гормалайт. Имя «первого по превращениям» было стёрто, осталась лишь вторая буква, «м».

В меню были некоторые любимые блюда Враны. На завтрак — поджаренный хлеб и блинчики на сыворотке. На обед — пицца «Маргарита», чесночный хлеб, пирог «Баноффи».

Врана протёрла грязное стекло рукавом и принялась разглядывать круглые мраморные столики и стулья с красной кожаной обивкой. В кафе было всего два посетителя, они сидели в закутке в дальнем конце. Лиц не разглядеть, но Врана заметила пару узловатых синих и тускло-зелёных рук, которые хватали куриные крылышки и обмакивали их в кроваво-красный соус.

Человек в бандане со скелетами и с прыщиком на носу постучал по стеклу и указал на надпись: «Челов не обслуживаем». Оба посетителя тут же вскочили и бросились к окну. Оказалось, это Брэм и гном-красноколпачник с сотней дыр. Врана подумала: он выглядит ещё нелепее, чем на параде. Борода грязная, всклокоченная. На лбу — глубокие складки, настоящие каньоны. Брэм впился во Врану смертоубийственным взглядом и что-то прошептал красноколпачнику — у того борода встала дыбом, как будто его ударило током. Вране оставалось надеяться, что она тут ни при чём.

Она перешла через дорогу — сердце стучало прямо как у кролика. Быстро оглянулась. Брэм стоял в дверях и грыз куриное крылышко. Врана тут же вспомнила, как он откусил голову ворону.

Тогда она торопливо зашагала вдоль моря. Кэлли вернулась на берег, ходила туда-сюда, отгоняя чаек длинными серыми руками. Над морем никому не нужным ковром стлался туман. Может, хоть так Кэлли не сможет прочитать прилив. Впрочем, на прилив-то Вране было наплевать. Главное, чтобы Кэлли не читала мысли в головах у двенадцатилетних девочек.

Мимо Враны проковыляла на высоких чёрных каблуках старушка с чёрным мейн-куном на поводке.

— Привет, милочка, — прошуршала она. — Я Кэрол. А это Рекси.

— Я Врана.

— Умопомрачительное нынче утро, прелестное дитя, — продолжала Кэрол хриплым загробным голосом — Вране тут же представился дом весь в плесени, со старыми люстрами, заполонённый мышами. Судя по виду, Кэрол могла жить на Безглазом Гребне, крутой и петлистой улочке, которая проходила через самый центр Города Мёртвых и упиралась в тёмный тисовый лес. Врана остановилась, а Кэрол перешла дорогу и заговорила со странной парой.

— Приветик, Пэт и Сара, — сказала она. — Правда же, она прелесть?

— Да. Мы очень рады её приезду.

Врана попыталась вслушаться. Кажется, прозвучало её имя. Они правда говорят про неё? Поднялся ветер, набежали тучи. Врана надвинула шляпу на лоб и зашагала вдоль моря к лодочному сараю. Помост для спуска лодок был весь в блестящей зелёной слизи. Бело-голубая лодка с единственным веслом покачивалась у пирса в тени поляны, на которой стояли заброшенные аттракционы. Вокруг замшелых электрических машинок и сломанных американских горок сорняки вымахали по самые трубы. Пустые качели дребезжали на ветру. Вране послышался смех детей из далёкого прошлого.

Она посмотрела на телефон. Ещё хватит времени немного побродить по Городу Мёртвых. С подгнившего телеграфного столба свисал на ржавых скрипучих цепях металлический указатель на Безглазый Гребень. Над Враной возвышалась осыпающаяся стена с крупным изображением чёрной бабочки. Точно такой же, как у неё в чемодане. Чем пристальнее Врана вглядывалась, тем отчётливее ей казалось, что бабочка движется, сейчас вспорхнёт со стены и улетит.

— Бабочка! — ахнула Врана и огляделась убедиться, что её никто не слышал. Ну прямо та самая, из чемодана. Под бабочкой были написаны слова: «Добро пожаловать в Город Мёртвых» — какой-то безумный граффитист намалевал их чёрным и красным. Врана ускорила шаг. Хотелось до возвращения на Цветочный Холм успеть увидеть побольше.

Из серенького домишки под цинковой крышей вылез бугиман со своим лабрадудлем — у Враны от страха мурашки побежали между лопаток. Его щёки напоминали потрескавшийся фарфор, а глаза — бусины.

— Пошли, Дымка, — позвал он, проходя мимо Враны, но не обращая на неё никакого внимания. Она облегчённо вздохнула, но тут бугиман вдруг остановился и повернулся к ней лицом: «В ясные ночи луна светит на мёртвых обглоданных воронов. Двенадцатилетним девочкам небезопасно на улицах Замогильника».

Врана замерла. Зажмурилась. Не подходи. Не подходи. Топай дальше вместе со своей собачкой. Собачке очень хочется прогуляться дальше по Замогильнику. Крупных собак вроде лабрадудля необходимо ежедневно выводить на две длинные прогулки. Когда она открыла глаза, бугимана уже не было. Скрылся в каком-то тёмном переулке. Она разглядывала дома в Городе Мёртвых, и ей казалось, что её унесло вспять в какой-то забытый век. Да, дымящих фабрик, вонючих столовок для бедных и кишащих крысами работных домов тут не было, зато было полно домов с цинковыми крышами. Домов с разбитыми окнами. Дряхлых домишек из известняка c узкими дверками. Грязных домиков с соломенными крышами. Развалюх, где на пороге росли одуванчики и крапива.

Врана остановилась у бежевого домика с дырой во входной двери. Рядом стоял трёхколёсный автомобильчик. Видимо, странная пара тут и живёт, подумала Врана. Они уже столько раз попадались ей на глаза, что не заглянуть внутрь было просто невозможно. Дыра во входной двери, внутрь залетают порывы морского ветра — там небось холодно, как в Арктике. Но тут Врана вспомнила: странная пара — призраки, а призракам на холод наплевать. Сквозь жёлтые тюлевые занавески было видно старый почерневший очаг, в нём — закопчённый котёл, рядом драный оранжевый диван — можно подумать, его погрыз волк. Оставалось надеяться, что волков в Замогильнике нет. На пластмассовом кофейном столике стоял десяток кружек с недопитым чаем. Диван использовали вместо платяного шкафа. На нём валялись жакеты, брюки, панталоны и корсеты. Корсет Врану насмешил. Зачем такой тощей старушке корсет? Папа её сказал бы так: местечко непутёвое и непонятное. На треснувшей каминной полке стояла чёрно-белая фотография: парочка в день их свадьбы. Она их сразу узнала. Пэт и Сара, только ещё молодые. Никаких сомнений, что именно они, только лет на сто моложе. На подоконнике лежала похоронная открытка с фотографией девочки, примерно ровесницы Враны: «Ферн Холланд, 1954». У девочки были длинные волнистые волосы и ямочка с одной стороны рта. Врана долго смотрела на юное невинное личико.

Подъём на Безглазый Гребень оказался крутым. У Враны вспотели ноги. Правильно Китти делала, что носила сандалии. Врана оглянулась на гавань, на переливающийся зеленью остов корабля, на чаек, которых трепало, точно тряпки на ветру, на Кэлли — отсюда она казалась крошечной цаплей. Ну хотя бы Белая дама от неё далеко.

Врана набрала в грудь побольше воздуха. Прогулка по Городу Мёртвых явно пошла ей на пользу — ощущения были, будто она съела кусок шоколадного торта. Ей, оказывается, не хватало свободы. Она сидела в чужих домах, как в какой-то темнице, и непрерывно накручивала себе нервы. Плечи постоянно вздёрнуты. Довела себя чуть не до истерики. И не по своей вине. Поговорить не с кем, даже дружелюбной мышки-норушки и то нет. Она постоянно переживала: как воспитанно вести себя за столом, как говорить со всеми вежливо, делать всё правильно — в частности, не скандалить по поводу того, что к ней относятся хуже, чем к собственным детям. Им — пицца, мороженое и поход в гости к тётушке с ночёвкой. Её никогда не брали. Она же не родственница. Один раз она заговорила о том, как ей одиноко, с одной девчонкой, и та ответила, что Врана просто выпендривается.

А в новой приёмной семье другие тревоги: белая дама, мэр-гуль с татуировкой хорька. Но тут, по крайней мере, занятно, главное — по мере сил шевелить мозгами и смотреть зорко, как морской орёл.

Врана продралась сквозь папоротники и высокую траву к бывшей теплице, без крыши и окон. Внутри всё заросло мокрицей и чертополохом. У печки кто-то оставил грязный, подбитый гвоздями башмак. Тишину разрезал скрипучий ритмичный звук. Врана всунула голову внутрь и увидела что-то белое — ей показалось, что это монтажная пена. На самом деле — старуха с седыми волосами, спадавшими до костлявых лодыжек. Старуха повернула голову. Глаз у неё не было. Кожа напоминала мятый мешок из-под муки.

— Хочешь печенья с молочком, ласточка?

Ниоткуда появилась девчонка в белом платье. Очень похожая на Ферн Холланд, ту, с открытки. Такая же ямочка.

— Не пугайся, Врана… — Слова стихли, девчонка растаяла.

Так это и есть Город Мёртвых? А откуда эти создания знают её имя?

Врана прислонила ладони к розовой выцветшей стене какого-то дома. Стена была точно того же цвета, что и гортензии в саду у них дома, где она так часто сидела на скамеечке с Угольком, гладила его полосатую спинку, и всех-то тревог у них было, что нынче дадут на ужин: спагетти болоньезе или карри из чечевицы. Что на десерт — эклеры или профитроли. А этот дом был полной противоположностью её дома в Полянке. Окна заколочены подгнившими досками. Входная дверь чёрная, рядом ржавый дверной молоток в форме волка. Волков Врана никогда не любила, даже игрушечных.

Ещё через два дома, на самой вершине Безглазого Гребня, стояла самая большая здешняя постройка — старинный особняк, увитый плющом, с бархатными занавесками. Этот особняк она видела со школьного двора, в тени тисового леса, который как бы вырастал из Города Мёртвых и тянулся до самых прибрежных утёсов. На крыше особняка торчала железная решётка с горгульями — воронами и змеями. Железные ворота с остроконечными пиками стояли нараспашку, как будто дом покинули второпях. Врана крадучись прошла по гравию к облупленному эркеру. Заслонила ладонями глаза, рассмотрела сквозь щель в гардинах комнату с серыми заплесневелыми стенами, драным чёрным диваном и чучелом чёрной чайки — на шее полоска засохшей крови. Над камином — изображение чёрной бабочки. Опять чёрная бабочка. Та же, что у неё в чемодане и на блузке. В голове будто бы яростно затрепыхались маленькие крылья. Врана покрутила головой, чтобы прогнать их из своих мыслей.

А в чердачном окне что-то тускло светилось. Фигура в кресле за тюлевой занавеской. Мужчина — по крайней мере, похоже на то. Он почти не шевелился, но казалось, что незримые глаза устремлены на море. Одинокий, потерянный — такой же, как и она.

Глава 9

Талию ей обвили две руки — две белые верёвки. Врана оглянулась — никого нет. Она шумно выдохнула. Наверное, пора домой. Всё-таки совершенно жуткое место.

— Врана, дорогуша, подойди-ка сюда.

Она резко повернула голову. В дверях тёмно-зелёного домишки, стоявшего напротив особняка, скрючился красноколпачник.

— Откуда Вы знаете, как меня зовут?

— В Замогильнике все знают Врану Маккей, а уж в Городе Мёртвых и подавно.

С тех пор как она видела его в кафе, складки и впадины у него на лбу стали глубже. Он стоял перед ней, прислонившись к растрескавшемуся дверному косяку, одетый в побитый молью красный коленкоровый кафтанчик с расшитым кушаком, запихивал в рот улиток, лежавших на жухлом капустном листе, и радостно похрустывал-похрумкивал — мол, очень вкусно. Врана подумала: колпачок у него выглядит иначе. Куда наряднее, с блёстками, а дырок и прорех меньше.

— Чего насупилась, малышка?

— Что это за фигура в окне? — спросила Врана, указывая на особняк.

Красноколпачник подковылял поближе — Врана учуяла слабый запах яблочного мыла. Впрочем, мыло не могло перебить гнилостную вонь, которая накатывала непрерывными волнами, точно волны на берег Замогильника. Так пахла бы вся плесень Замогильника, если ещё прибавить к этому нотки навоза и прокисшего молока. Врана едва не поперхнулась. А гном задрал перекошенное лицо вверх. Пятнышки румянца у него на щеках оказались малиновым вареньем.

— А никого там и нет, — хихикнул он.

Врана подняла голову. И увидела только колышущуюся занавеску и пустую комнату. Никакой фигуры за тюлем.

— Заходи, пожалуйста, Врана. Соскучился я без гостей.

Врана качнула головой. Она вообще не понимала, что она тут делает и зачем разговаривает с гномом, хотя Мак её предупреждал, что не надо.

— Да не слушай ты своих дружков-челов. Мы совсем не злые.

— Нет. Мне пора домой, — запинаясь, произнесла Врана.

— Ты не хочешь вкусных эльфийских шоколадных пирожных и шиповникового чая? А я бы с удовольствием рассказал тебе про нас побольше. Может, даже поймёшь, откуда все в Городе Мёртвых тебя знают.

Врана выставила вперёд ногу, готовая пуститься наутёк, но тут же остановилась.

— Вот и умница. Я знал, что это тебя зацепит.

Он поклонился и сделал шаг назад, пропуская её в низкую прихожую, где со ржавых гвоздей свисали самые разные красные колпачки. Дверь из прихожей вела в гостиную размером с кладовку, где по закопчённым стенам плясали тени от шипящих газовых рожков.

— Терпеть не могу электричество, — рявкнул гном.

Врана пригнулась. С потолка свисала паутина, густая, как борода гнома. Он ткнул узловатым пальцем в старый чайный сундук, рядом с которым стояло два табурета — с такими ходят доить коров. Врана схватила один из них, протёрла рукавом, села лицом к двери. Что-то ей говорило о том, что уходить придётся поспешно. Если случится что-то хоть немного зловещее, она выскочит в дверь за миллисекунду.

Красноколпачник убрёл куда-то за занавеску из холстины заваривать чай. Повсюду стояли полки, а на них — ряды поломанных статуэток бородатых гномов, почти таких же, как красноколпачник, они таращились на Врану землисто-серыми глазами. Чем дольше она их разглядывала, тем больший сумбур воцарялся у неё в голове, тем сильнее хотелось разглядывать их и дальше. Они будто притягивали её своими каменными глазами. Бедненькая Врана Маккей, бормотали они. Бедненькая Врана Маккей. Хихикали, и взрывы смеха рокотали у них в желудках.

Красноколпачник выбрался из-за занавески: в руках без всякого признака вен — медный поднос, волоски в носу поблёскивают в газовом свете. Подтянул к себе второй табурет, глядя на Врану бледно-серыми глазами. Поднял с пола чёрный телефонный справочник Замогильника в кожаном переплёте, подсунул под попу, чтобы глаза оказались на одном уровне с глазами Враны. Когда он сел, штаны издали странный звук, как будто лопнуло сразу много пузырьков в упаковочной плёнке. Подался вперёд. Врана резко отодвинулась подальше от его бровей, похожих на лесную чащу.

Врана взяла чашку, отпила немного, стараясь не замечать, как дрожат руки. Чай был сладкий, пряный. К молочнику она не прикоснулась. Молоко давно прокисло. Над сахарницей вились мухи и летучие пауки.

— Как цивилизованно! — пискнул гном, обмакивая кусок сахара в зеленоватое молоко и закидывая его в рот. Он принёс им обоим по булочке. Врана сомневалась, что заставит себя её съесть.

— Давай кушай, дорогуша, — фыркнул гном.

Она откусила крошечный кусочек, положила булочку на тарелку, натужно улыбнулась. Собиралась сделать вид, что отпила ещё глоток чая, но тут увидела картину с изображением чёрной бабочки. Моргнула. В свете газа казалось, что крылья бабочки трепещут. Врана нервно откашлялась. Снова чёрная бабочка, та же, что и у неё в чемодане, и по всему Городу Мёртвых. Она подалась вперёд, из угла рта вытекла капелька чая. Гном фыркнул — глаза у него сделались размером с его же грязные фарфоровые чашки.

— Ты хотела что-то сказать, дорогуша?

Врана закусила губу — стоит ли. А потом выпалила:

— Что означает чёрная бабочка?

Красноколпачник смахнул крошки с бороды.

— Если ты не собираешься доедать свою булочку, я её сам доем. Люблю сладенькое.

Он схватил булочку и засунул в рот целиком. Врана уставилась на крошки, водопадом хлынувшие ему на бороду. Гном несколько раз хмыкнул и фыркнул, а потом раскрыл грязный круглый рот.

— Чёрная бабочка нас защищает. Она, если хочешь, наш талисман. — Он рассмеялся в бороду.

— Я уверена, что это не все.

— Расскажу ещё, если останешься на вторую чашку чая.

Врана улыбнулась, кивнула. Нельзя упускать такую возможность, хотя все эти чокнутые говорливые статуи гномиков и пугали её до трясучки. Гном исчез за занавеской. Она крадучись подошла к картине. Дотронулась до рамы, отшатнулась. Её будто ударило током. Кончики пальцев горели огнём. Врана отдёрнула руку, потёрла о мягкий бархат жакетки. Бабочка явственно шелохнулась. Тут Врана заметила старый камин, в котором лежали кости. Самых разных размеров. Блестящие, тусклые, кости со следами укусов, с буграми и дырками.

Красноколпачник выскочил из-за занавески, брови нахмурены, в руке длиннющий кинжал:

— Надоели мне булочки. Я люблю сладенькое. Надумал перекусить Враной.

Врана метнулась вперёд, опрокинула чайный сундук.

— Какой разгром! — пожаловался гном детским голоском, а потом бросился на неё.

Она в панике схватила табурет и швырнула в него. Подбежала к двери, размахивая руками, сбила по дороге с полок нескольких гномиков. Нехорошая Врана Маккей. Нехорошая Врана Маккей, забормотали гномы. От их слов в голове у неё закрутились какие-то психоделические колёсики.

Она услышала громкий топот — это гном топотал у неё за спиной. Распахнула дверь, выскочила на улицу и обнаружила, что навстречу несётся на велосипеде Ханна.

— Ханна, спаси меня! — заорала Врана.

Она знала, что остановиться Ханна не успеет. Закрыла глаза, зная, что сейчас её собьют. Но Ханна просто промчалась сквозь неё, излучая тёплое призрачное сияние.

Голос красноколпачника рокотал, как катящийся с горы камень:

— Прекрасно выпили чаю. Приходи ещё, малышка Врана. Приходи ещё, малышка Врана… малышка Врана…

Врана выскочила из его тени, страшно радуясь тому, что не стала очередной костью у гнома в камине.

— Далеко ты ушла от дома! — заметила Ханна, внезапно появляясь перед ней на своём велосипеде.

— Ой, Ханна! Я зашла к красноколпачнику. Он хотел меня убить.

— Ну, может, погрыз бы немножко. Но съесть бы не съел. — Ханна рассмеялась. — Мы, наверное, на твой взгляд, очень страшные, но тут мало таких, кто действительно опасен для челов.

Да о чём она? Красноколпачник собирался ею поужинать.

— Как бы мне отсюда выбраться? Хватит с меня на сегодня Города Мёртвых. И куда утекло время? Время!

Врана посмотрела на телефон. Он показывал час дня. Нужно возвращаться. Китти и так её не похвалит.

— Ханна, я тебя очень прошу. Помоги мне вернуться на Цветочный Холм. Я совсем опоздала.

— Сядь на багажник и держись. Тут всё время под горку.

Врана обхватила Ханну руками за пояс — по ощущению это было как держаться за тонкую паутину.

— Мне щекотно, Врана, — сказала Ханна, и они помчались вниз. — Меня челы редко трогают.

Спуск занял уйму времени. У Враны перед глазами стояли одни и те же вещи: трёхколёсный автомобильчик, дверной молоток в форме волка, чёрный особняк, дом бугимана, чёрная бабочка на стене, статуэтки бородатых гномов, красноколпачник с кинжалом, куча костей в камине. Но отчётливее всего она видела фигуру в окне. Не могла её выбросить из головы. И чёрную бабочку тоже. Какая связь между её чёрной бабочкой и чёрными бабочками по всему Городу Мёртвых? Врана представила себе фигуру в окне, а в руке у неё чёрную бабочку. Образы так и пылали в голове.

Ханна разогналась. Вране казалось, что они летят. Розовые волосы Ханны попадали Вране в рот. На вкус они были как яблоки в сахарной глазури.

— Ну вот, — сказала Ханна, ловко останавливаясь прямо перед домом номер 28 по Цветочному Холму.

Врана слезла с велосипеда, перевела дыхание. Ханна обняла её — как будто налетел ветерок. И исчезла, прежде чем Врана успела глазом моргнуть. Врана огляделась. Сумерки. Она посмотрела на телефон. Почти девять вечера. Сердце ушло в пятки, но она всё-таки позвонила в дверной звонок. Страшнее всего, если теперь Китти от неё откажется.

Глава 10

Открыв дверь, Китти не сказала ни слова. Да и не нужно было. Ярость впечаталась в каждую чёрточку её лица. У неё за спиной Врана увидела Мака и Виджая. У них вид тоже был недовольный. Китти отступила в сторону, Врана вошла. Дверь захлопнулась.

Врана не смогла долго терпеть сердитое молчание, когда все они обступили её в прихожей.

— Простите, — выпалила она. — Я потеряла счёт времени.

— Где ты была? — спросил Мак. — Мы страшно переволновались.

— В Городе Мёртвых.

— В Городе Мёртвых?! — выкрикнула Китти. — Одна? Я же сказала: туда не ходить. Просила быть осторожной. В Замогильнике всё совсем не так просто, особенно с тех пор, как Брэм стал мэром Города Мёртвых.

У Враны сердце ёкнуло от страха.

— Ты провела в Городе Мёртвых весь день, — рявкнула Китти, тиская и разрывая пальцами незримый шарик тревоги.

У Враны горели уши, румянец растёкся по всему лицу.

— Я пошла погулять вдоль моря. Стало интересно. Хотелось осмотреть весь Замогильник. Забредала всё дальше. Решила посмотреть на Город Мёртвых. — Врана вцепилась в поля своей шляпы. Не знала, куда девать глаза.

— Надеюсь, что к Безглазому Гребню ты не совалась, — вставила Китти.

— Ну, мне хотелось быстренько осмотреть некоторые старые домики.

— Очень зря, Врана. Скажи спасибо, что с тобой ничего не случилось.

— Я там встретила Ханну, девочку с розовыми волосами. И она предложила подвезти меня домой на велосипеде.

— Эта безобидная; просто неприкаянный призрак, — заметил Мак.

Виджай — оказалось, так зовут отца Мака, — опустил ладони сыну на плечи. Врана поняла: Виджай не хочет, чтобы Мак в это встревал.

— Но я запретила тебе ходить на Безглазый Гребень, — отчеканила Китти.

— Китти, прости меня, — произнесла Врана, глотая слёзы.

Повисло тяжёлое, безысходное молчание.

— Я уверен, что больше ты так поступать не будешь, — сказал Виджай. — Идём, Китти, тебе явно нужна чашка чая.

Китти с топотом удалилась на кухню, а Врана плюхнулась на диван. Смахнула слёзы из уголков глаз. Теперь придётся делать то, что ей скажут. Одна надежда — Китти даст ей второй шанс.

— Ничего себе — ты села на велик к этой призрачной девчонке! — восхитился Мак. — Видела бы ты лицо Китти, когда ты ей об этом сказала.

— Ханна очень славная. А вот дома там наверху — просто жуть. Я была у особняка Брэма и Кэлли. Там в верхнем окне какая-то странная фигура. Мужчина — высокий, стройный. Сидел, пялился наружу. Я его плохо разглядела сквозь тюлевую занавеску. Но он похож на такой грустный призрак.

— Пялился наружу? Кэлли тоже всё время пялится. Может, это белый господин? Типа её брат. Ну ничего себе. А что ещё было?

— Да почти ничего. Встретила эту странную пару, потом бугимана с собакой. А, да, ещё красноколпачник попытался меня съесть.

Мак вцепился в ручки своей коляски. Врана подумала, что он бы обязательно вскочил, если бы мог.

— Он гнусный тип, Врана.

— Я его видела на параде.

— Ты смотрела парад? — спросил Мак, и глаза его стали размером едва ли не больше лица.

— Да. Мне было интересно.

— Папа меня бы убил, если бы я отправился в Город Мёртвых, тем более что мы оба считаем, что аварию спровоцировал один из тамошних гулей.

— Что? — настал черёд Враны удивляться.

Мак повесил голову и продолжил едва ли не шёпотом:

— Мне кажется, что гуль, который бросился маме под колёса, мог быть с Безглазого Гребня. Я как сейчас помню пальцы с перепонками и блестящую кожу. Машина вильнула и перевернулась. И ещё там был синеватый свет, который, кажется, исходил от этого существа.

— А где случилась авария?

— В тисовом лесу неподалёку от Безглазого Гребня. Мама торопилась домой. Вот мы и поехали в Замогильник по задворкам. Когда я открыл глаза, рядом светилась мигалка скорой. А мама исчезла.

Врана задержала дыхание — рассказ друга пробрал её до самых костей.

— Если я про это упоминаю при папе, он слетает с катушек. Но я очень хочу выяснить, где мама. Есть у меня подозрения, что кто-то удерживает её в Городе Мёртвых. Да, я на коляске, но вижу, что вокруг происходит. Мёртвые не все белые и пушистые — твой приятель красноколпачник только что тебе это доказал. Так что смотри в оба, Врана, и как увидишь что-то странное — сразу говори мне.

— Странное? Мак, в этом городе странное абсолютно всё.

Глава 11

После мучительного молчания за ужином Врана осталась одна в тускло освещённой спальне. Дотронулась до чёрной бабочки на манжете блузки. Аккуратная ручная вышивка. Ни одного неверного стежка. Чья рука выбрала нитку и вдела её в иголку? Мамина или вышивал кто-то незнакомый?

Откуда взялось изображение чёрной бабочки в оплетённом плющом особняке? Почему в Городе Мёртвых стена украшена изображением чёрной бабочки?

Когда Мак с Виджаем ушли, а Китти легла спать, Врана бесшумно вытащила чемодан из шкафа. В голове вертелись все недавно увиденные изображения чёрной бабочки. Она осторожно раскрыла молнию и ахнула. Бабочка сидела в том же углу. Неподвижная, странная.

— Ты чего тут делаешь, подружка?

Ужасно хотелось погладить нежные крылышки. Но Врана знала, что нельзя, и отстранилась. Надо бы рассказать про бабочку Маку. Вот только чувствовала она, что время пока не пришло. Бедный Мак, подумала Врана. Тяжело жить без мамы. Врана вздохнула. Потому что знала, насколько тяжело.

Схватила с тумбочки телефон, нашла статью в «Замогильной газете», прочитала про аварию. «По всей видимости, водителя ослепило солнце. После аварии сидевшую за рулём Лейни Патель так и не обнаружили. Её двенадцатилетний сын получил неизлечимые травмы. Полиция расследует её исчезновение и просит всех, кто что-то знает, сообщить об этом».

Она готова всеми силами помогать Маку и обязательно станет смотреть во все глаза. Тут он может не волноваться. В открытое окно влетел порыв холодного ветра. Врана натянула пушистый комбинезон со снежинками. Устроилась поудобнее под одеялом, свернулась, как Тыковка. В окно лился лунный свет и озарял крепко спящую Врану серебристо-белым сиянием.

Глава 12

— Нет, Мак, я совершенно серьёзно! — выпалила Врана; она стояла у его входной двери, одетая во всегдашнюю свою шляпу с вороньим пером и бархатную жакетку.

— Чего? Снова в Город Мёртвых? После вчерашнего? Китти вообще озвереет, а про отца я даже и думать не хочу!

Врана потёрла подбородок, поправила шляпу, улыбнулась.

— Снова, Мак. Причём вместе с тобой. Ты же сам сказал. Там есть что-то странное. Очень странное.

— У меня, похоже, крыша поехала, — пробормотал Мак, когда они двинулись в путь.

В Город Мёртвых они попали тем же путём, что и Врана накануне. Чем ближе, тем больше затихал Мак. Врана видела, как он стреляет глазами во все стороны, и понимала, что у него голова идёт кругом. У него Город Мёртвых вызывал тот же азарт, что и у неё.

— Я после аварии здесь ещё не был. Совсем забыл, как тут круто.

У подножия Безглазого Гребня Врана указала на особняк, маячивший среди тисов. Мак дёрнул её за руку: мимо прошаркали три седые старушки, замотанные платками. Все три кивнули под погребальный ритм собственных шагов. У одной глаза были разноцветными: синий и зелёный.

— Видел её глаза, Мак?

— А то. Жутковато, но классно.

Мак ещё раз глянул на старушек. Он вообще всё время смотрел по сторонам. Врана надеялась, что у него не возникнет желания повернуть обратно.

— Может, хочешь назад? — спросила она.

— Нет. Мне нужно видеть особняк. Пока не увижу, я отсюда никуда, — сказал Мак, проезжая мимо лодочного сарая.

На ржавом столбе висела древняя вывеска: «Прогулки по гавани». Лодка в бело-голубую полоску была привязана на обычном месте. Дома Города Мёртвых отбрасывали необычайно длинные тени, которые ещё и росли, если долго на них смотреть. Мак закатал рукава, и они двинулись вверх по узкой улочке — солнце поблёскивало на цинковых крышах. Небо расчистилось.

— Хорошо, что у кресла несколько передач.

Колёса хрустели по щебню и гравию, давили сорняки. Было так жарко, что Вране показалось: кто-то выплеснул на них сверху ведро солнечного света. На Маке была толстая чёрная флиска. Он, как и Китти, одевался так, будто середина зимы. По лицу и шее у него струился пот.

— Давай я тебя потолкаю, — вызвалась Врана. Она знала, что он хочет справиться сам, но крутому холму было конца и края не видно.

Мак уставился на кучу мусора, на которой обычно парковали трёхколёсный автомобиль. Куча напоминала грядку, где можно посадить лук или укроп.

— Ничего себе курган! — рассмеялся Мак.

Оказалось, что занавески раздвинуты. Врана почувствовала, как Маку любопытно, решила и сама заглянуть внутрь ещё раз. По стеклу с внутренней стороны ползали муравьи и тараканы. Наверное, от жары вылезли, подумала Врана. В комнате такой же беспорядок, как и раньше. Чашки на тех же местах, но на них успел вырасти сине-зелёный мох. Мак закатил глаза.

— Гадость какая!

Тут к ним подошла девчонка в белом платье. Мак страшно побледнел. Врана судорожно втянула воздух. На шее у девчонки висела цепочка с монограммой ФХ. Шея была вся в синих разводах, как любимое Вранино мороженое со жвачкой. Девчонка помахала ей прозрачными руками и улыбнулась призрачной улыбкой.

— Это, наверное, их дочка, Ферн Холланд. Пошли отсюда. Нам нужно в особняк.

— Не буду даже и спрашивать, откуда ты их всех знаешь. Если Китти Стромсоу это проведает, Цветочный Холм взлетит на воздух.

Глава 13

Оранжевый газовый свет в окнах тёмно-зелёного домика красноколпачника мигал и трепыхался, будто собираясь сыграть какую-то злую шутку. Вране очень хотелось, чтобы вредного гнома не оказалось на месте. И вот — они и глазом не успели моргнуть — на них уже пала тёмная тень особняка.

— Смотри! Кто-то открывает ворота! — прошептал Мак. — Может, это и есть белый господин.

Врана покачала головой, указывая дрожащим пальцем на окно верхнего этажа. Загадочная фигура на своём месте — стоит за вздувшейся на ветру занавеской.

— Тогда кто это такой?

В щель ворот протиснулся высокий человек с впалыми щеками. Вид у него был растерянный. Он двигался, как гнутая швабра в потрёпанном чёрном фраке. Брюки были подвязаны бечёвкой. Из глаз лился синий свет — и это страшно перепугало парочку сорок.

— Это тот самый гуль! — воскликнул Мак, крепко сжимая кулаки. — Я в этом уверен.

— Точно? В городе же полно гулей.

— Врана, мне ту ночь ни за что не забыть. Это тот самый гуль, и он от меня не уйдёт.

— Боюсь, Мак, ничего у тебя не получится. Смотри!

Из-под застрехи[3] особняка вылетели чёрные соловьи, окружили гуля, унесли его прочь, в тёмный проулок, — он тут же исчез.

— Смотри, что ты со мной сделал! — крикнул ему вслед Мак. — Где моя мама?

Гуль исчез вместе с птицами. Мак тут же пришёл в себя, притих. Вране показалось, что особняк над ними смеётся.

— Сочувствую, Мак, — сказала она, потрепав его по плечу.

— Смотри, вон она, фигура в окне. Только непонятно, как туда добраться, — сказал Мак, колотя кулаком по подлокотнику кресла.

Врана без единого слова открыла засов на огромных чёрных ржавых воротах, толкнула их — они распахнулись. Зашла Маку за спину, покатила его по посыпанной гравием дорожке, обсаженной чёрными розами, прожорливыми чёрными сорняками, ядовитой чёрной белладонной и чёрным грозным чертополохом. Они остановились у главного эркера. Стёкла мутные, в паутине.

Оба прижались носами к грязному стеклу, заглянули внутрь; увидели зеркало с выгравированными на нём змеями, увядшие розы в вазе на камине, ржавые рыцарские доспехи, чучела воронов под стеклянными колпаками. По замызганным бархатным диванам ползали пауки, личинки и гусеницы. По полу шмыгали мыши и крысы. Где-то захлопнулась дверь. Налетел порыв ветра. По комнате поплыли лепестки роз.

— Мак, смотри: там, на каминной полке, картина с чёрной бабочкой. Точно такая же есть в доме у красноколпачника — да в Городе Мёртвых таких вообще полно.

— Ух ты! У тебя на манжетах блузки точно такая же бабочка.

Тут занавески взмыли вверх. Парадная дверь распахнулась. Оттуда вылетели вороны и летучие мыши.

— Что в этом доме творится? — спросил Мак, вглядываясь в оконное стекло.

Врана хотела ответить, но тут из ниоткуда появилась Кэлли, раздернула занавески и свирепо глянула на Мака из комнаты. Взгляды их встретились. Врана вскрикнула. Мак посерел. Руки его свело судорогой, они упали на колени. Рот перекосило. Глаза остались открытыми, но Врана не видела в них никакого выражения. Мак будто окаменел. Врана застыла от ужаса, хотя и умудрилась ещё раз вскрикнуть.

Глаза Белой дамы казались озёрами растрескавшегося льда. Вены цвета моря зимой, брови изломанные, будто скрученный ёлочный серпантин. Кудри её вблизи напоминали клочья паутины. «Стоит ей на тебя взглянуть, и ты умрёшь», — так сказала Китти. Врана попыталась оттащить кресло Мака от окна.

Из глаз Кэлли вылетел сноп ледяного белого пламени и ударил Вране в глаза. Глаза как когти, они пытаются вырвать всё светлое, всю память. Впиваются во внутренности. Но Врана не отвела взгляда. Не поддалась. И тут закричала уже Кэлли. Застучала кулаками по окну. За спиной у неё возник Брэм в лиловых очках, он улыбался и подбрасывал в воздух лепестки чёрных роз. Щёлкнул пальцами, и старый пыльный граммофон вдруг ожил. Врана заткнула уши, чтобы выселить оттуда мерзкую музыку.

Брэм протянул Кэлли руку, и они закружились в танце, топча лепестки роз под завывание гобоев и волынок. Из каминной трубы так и посыпались вороны и летучие мыши, облепили оконное стекло. Брэм и Кэлли исчезли из виду.

Мак обмяк в кресле, как мешок с картошкой. Губы выпячены. Кожа цвета зимнего моря. Врана попыталась заговорить, но слова застряли в горле.

Мимо старого особняка шла, толкая велосипед, Ханна, остановилась посреди мостовой. Она прямо повсюду, подумала Врана.

— Врана, зря ты сюда полезла, — сказала Ханна. — Он теперь полутруп.

— Ханна, подожди. Помоги мне. Маку нужна помощь, — взмолилась Врана и посмотрела на Мака. Подняла глаза — Ханны уже нет. Врана совсем растерялась и пала духом. Встала перед Маком на колени.

— Мак, Мак, ну ты чего? — Она заглянула ему в глаза и увидела там страшную картинку: Кэлли кружится в танце. Врана опустила голову Маку на колени и заплакала. Над головой пролетела стайка мелких тёмных птиц, вдали рокотали волны моря. Как шелест бесчисленных страшных крыльев.

Глава 14

— Вон из моего дома! — выкрикнул Виджай Патель — лысина у него блестела от пота.

Врана громко ревела. Китти едва сдерживала ярость. Виджай сорвался. А Мак так и сидел в кресле, будто безмолвная статуя. Кожа у него посинела, и он постанывал, будто призрак.

— Как ты смела довести моего мальчика до такого, Врана? Я уже потерял жену. Одна надежда — что друид ему поможет. Вон из моего дома, Врана Маккей. Вон!

Китти вытолкала Врану за дверь, обняла за плечи. Врана поморщилась. Никакой это не жест утешения. Она почувствовала, как ярость Китти вливается и в неё. Пока они ехали обратно на Цветочный Холм, Китти молчала, как могила. У подножия Холма Врана заметила Ханну и слабо ей махнула. Ханна что-то шептала женщине с мейн-куном. Рот у женщины приобрёл форму буквы «О». Обе сердито глянули на Врану. Всем, видимо, надоела эта девица в шляпе с вороньим пером. Даже тучи над Замогильником явственно нахмурились. Врана хотела одного — сменить свою старомодную одежду на что-то другое.

Китти вздохнула. Врана со страхом подумала, что сюда того и гляди приедет фиат Ким и заберёт её прочь, в какой-нибудь приют для безнадёжных сирот.

— Китти, я поступила ужасно! — прорыдала Врана.

— Хватит, — оборвала её Китти. — Действительно ужасно. Ты совершенно не слушаешься.

Когда они вернулись домой, Врана рухнула на диван. Сняла шляпу, жакетку швырнула на пол. По щекам катились слёзы.

— Прости меня, Китти. Я очень стараюсь. Мне так плохо без мамы с папой. Всё так изменилось!

— Мак. Ты про Мака подумала?

— У меня нет друзей, у меня кривой зуб, я странно одеваюсь. Хочется сложить все эти шмотки в мешок и швырнуть в море — пусть плывут в Америку.

Китти сердито удалилась наверх. Врана поняла: Китти не в настроении разговаривать.

Она подсунула подушку под голову и стала ждать, когда иссякнут слёзы. На подоконнике сидел снегирь. Врана надеялась, что это добрый знак. Однажды летом они с мамой нашли у себя на изгороди гнездо зарянки. Четыре голубых яичка были в точности цвета маминых глаз. На следующий день птенчики вылупились, в гнезде остались только бурый пух и обломки голубой скорлупы.

— Когда-нибудь ты уедешь из Полянки в большой мир, — сказала тогда мама. — Вылетишь из гнезда, как эти птенчики, но навсегда останешься нашей дочкой. Здесь всегда будет твой дом.

Но так не случилось. Нет у неё настоящего дома. Она сама не знает, что с ней будет. Она думала про Мака и плакала. Он поправится? Или растает и уйдёт — как и всё в её жизни?

Глава 15

Светило солнце, но в спальне Враны сгустилась темнота. Она лежала в кровати, начисто парализованная подростковым протестом: «Я всё испортила, и теперь все меня ненавидят». Подбодрить её не удавалось даже Люперце. Та сидела в изножье, и взгляд её постоянно метался по комнате. За окном рычала и лаяла соседская собака. Старина Флинт так разнервничался, что Врана боялась: он того и гляди вскочит в окно.

Люперца подошла к окну — ноздри её раздувались. Врана чувствовала, что собака раздражает Люперцу. Она открыла окно и злобно завыла, отвечая Флинту. Врана подбежала поближе. Флинт поджал хвост, взвизгнул и метнулся прочь.

Люперца злобно зыркнула ему вслед; солнечный луч заиграл на её серебристом лайкровом топике и красных легинсах. Взгляд цепких зелёных глаз упал на шляпу с вороньим пером, лежавшую на полу.

— Больше её не носишь, Врана?

— Нет.

— Я думала, ты её вообще не снимаешь.

— Не всегда.

Чем больше Врана разглядывала стильную Люперцу, тем сильнее ей хотелось носить современную одежду. Её-то наряд сшит для девчонки из времён ещё до королевы Виктории. Больше подходит дочери смотрителя за воронами в лондонском Тауэре, которая часто гуляла по городу в отцовской одежде и кормила воронов вместе с ним.

— Красивая у тебя одежда, Люперца.

— Эта-то? Всё из «Модного сундучка».

— А это где?

— Не видела, что ли? Бутик рядом с отелем для призраков. Там, кстати, как раз новое поступление. Классные футболки с гепардами и снежными совами. Тебе понравится. Сходим завтра после уроков?

— Было бы здорово.

Врана почувствовала, как по телу прокатилась радость. Поход за покупками — отличная терапия.

— У них там есть ещё выцветшие джинсы с розовыми карманами. Но твой наряд ничем не хуже.

— Я люблю разнообразие. Да, это особенная одежда. Но я бы попробовала и что-то другое.

— Вот такой серебристый топик? — спросила Люперца, перебирая пальцами ткань. — Он у меня с восьми лет. До сих пор ношу. Он меня успокаивает.

Люперца подняла шляпу, погладила воронье перо. Лицо растянулось в улыбке:

— Какое гладкое, блестящее.

— А ты надень мою шляпу, Люперца. Пойдёт к твоим рыжим волосам.

— Не хочу. Она же твоя.

— Да ты попробуй, — хихикнула Врана.

Она понемножку отходила — сосредоточилась на одежде, не на Маке. Чувствовала, как одиночество последних месяцев плещется внутри, струится по телу.

Люперца поднялась с пола, нацепила шляпу. Врана смотрела, как Люперца разглядывает себя в ручном зеркальце Китти. В окно лился свет, отражался от её зелёных глаз — они блестели, как волны прибоя в Замогильнике.

— Очень красиво, — сказала Люперца, дотрагиваясь до части пера, которая отливала лиловым металлическим блеском. — Но тебе больше идёт. К твоим чёрным волосам. Они у тебя такие блестящие и шелковистые.

— А мне нравятся твои серёжки с совами, Люперца.

— Это клипсы. Я чего-то боюсь прокалывать уши.

Люперца вытянула руку с телефоном:

— Давай улыбочку, Врана. Сделаем селфи. Вот посмотри, — продолжала она. — Классно мы выглядим, да?

Врана ахнула, отодвинулась. Вообще-то она не любила себя на фотографиях, но тут действительно получилось неплохо. Люперца снова взяла зеркальце и сказала:

— Знаешь, Врана, я уже слышала про Мака. Весь город слышал.

Врана вытерла нос рукавом. Не будет она плакать в присутствии Люперцы.

— Мне ужасно стыдно. Это я виновата.

— Зря вы полезли в Город Мёртвых.

— Но почему? Туда, что ли, нельзя? Мне казалось, что в Замогильнике все живут в полной гармонии.

Лицо у Люперцы потемнело. Она вцепилась Вране в предплечье. Ногти оказались острее, чем на вид. Они больно впились в кожу.

— Ой, Врана, ну какая же ты наивная, — проворчала она. — Знаешь, обитатели Города Мёртвых тоже обычно не шатаются по Цветочному Холму.

Врана высвободилась, а вот отвести глаза от глаз Люперцы не могла. Зелёные зрачки ввинчивались ей прямо в душу. Люперца сдвинула брови, рыжие волосы полыхали, точно газ на плите. Врана стиснула ладони, чтобы успокоить нервы. Люперца скривилась.

— Ой, Врана, прости меня. Просто после истории с Маком весь Город Мёртвых так и бурлит. Полагаю, Лелантос и другие челы тоже сами не свои. Такого уже много веков не случалось.

— И ты меня прости, Люперца. Я всю ночь глаз не сомкнула. Ну и Китти, естественно, на меня злится.

Люперца подалась вперёд, обняла Врану. Врана обрадовалась, что резкие слова Люперцы превратились в воспоминание.

— Ладно. — Люперца улыбнулась. — Вернёмся к важным вещам: шмотки и магазины. Давай решим, с чего начинать.

Врана рассмеялась, Люперца открыла дверцы её шкафа. Наружу вывалился бежевый чемодан, упал прямо к её ногам. Закрутился.

— Это ещё что?! — воскликнула Люперца.

Чемодан подпрыгнул и внезапно остановился. Врана закусила губу. Не могла она позволить Люперце рассматривать чемодан — что, если она увидит бабочку? Врана подбежала, схватила чемодан.

— Ничего такого, — произнесла она, запинаясь. — Опять эти противные мыши. Я тут одну видела на прошлой неделе и чуть с ума на сошла от страха.

Люперца ухмыльнулась. Врана понадеялась, что улыбка эта означает: «Ну конечно, Врана, я тебе верю».

— Понимаю, о чём ты, — вымолвила Люперца. — Я тоже терпеть не могу мышей.

Глава 16

Врана обрадовалась тому, что Люперца до самого ухода больше не заговаривала про чемодан. Впереди было много приятного — телевизор, всякие лакомства, мозг можно поставить на автопилот и выдохнуть, хотя Китти по-прежнему отказывалась с ней разговаривать. Впрочем, после второй порции ванильного мороженого она слегка оттаяла, и, к радости Враны, они одновременно смеялись над одними и теми же шутками по телевизору. Врана собиралась взять себе второй стаканчик, но тут снаружи раздался лай.

— Видимо, снова Флинт, — сказала Врана. — Бедолага сегодня днём чего-то разнервничался.

— Стареет, бедняга, — заметила Китти. — Пойду угощу его хлебной корочкой.

— А я дам ему облизать стаканчик, — предложила Врана, вскакивая и открывая дверь.

Врана вскрикнула. Страшная тварь зарычала — с алых дёсен капали пена и слюна. Тварь маячила в дверном проёме, огромная волчья тень заполняла всю комнату.

— Китти, на помощь! Он, кажется, взбесился. Заболел!

Китти в прыжке заслонила собой Врану, сжимая в руке крепкую швабру.

— Это не Флинт! — выкрикнула Китти. — Это волк!

Глаза волка горели зелёным пламенем. Китти ударила его шваброй по спине.

Волк встал на задние лапы и жутким ураганом налетел на Китти. Врана попыталась закричать, но голос треснул и умолк. Волк подмял Китти под себя, щёлкая зубами. Китти просунула сломанную ручку швабры между мокрых жёлтых клыков. Волк в неё вцепился.

— Врана, беги отсюда! Живее, девочка! — прошептала, сжав зубы, Китти. Врана бросилась к двери, но задержалась у камина. Схватила металлическую кочергу. Почувствовала её тяжесть, но только крепче сжала пальцы. А потом обнаружила, что громко кричит и изо всех сил лупит волка по спине. Волк завыл, попятился, отпустил Китти. Врана замахнулась ещё раз, попала волку по носу. Он заскулил, тряхнул огромной головой, и тут снаружи раздался свисток — волк замер. Поднял голову, принюхался и выскочил за дверь.

Врана подбежала к Китти — та лежала на полу, тяжело дыша. В груди у Враны назревало рыдание.

— Китти, Китти! — всхлипывала она.

Китти убрала волосы ей с лица.

— Какая ты храбрая девочка, — прошептала она. — Ну, теперь всё хорошо.

Врана смотрела, как во входную дверь льётся лунный свет. Когда она была маленькой, то очень любила ветреными студёными ночами смотреть на луну. Как будто какая-то незримая рука перекидывала светящийся стеклянный шарик с ветки на ветку. А сегодня шарик разбился на миллион крошечных осколков.

Глава 17

Врана сидела на скамейке у подножия Цветочного Холма. После истории с волком и тяжёлого школьного дня — очередного дня без Мака — она радовалась этой передышке. Посмотрела на телефон. Китти велела ей не звонить Маку, но про эсэмэски не упомянула. Врана закрыла глаза и стала отыскивать в голове нужные слова.

Дорогой Мак!

Мне сегодня было очень грустно в школе без тебя. Я страшно переживаю из-за того, что случилось, это я во всём виновата.

Китти понемногу отходит. А вот твой папа, наверное, больше никогда уже не захочет со мной разговаривать.

Главное, чтобы ты поправился.

Китти мне сказала, что вы у друида и он думает, как тебе помочь. Надеюсь, всё получится. Я хочу, чтобы ты снова стал собой.

Мне не выбросить из головы белого господина из особняка. Возможно, ты прав. Это брат Кэлли. Надеюсь, он не пытается наложить на меня какое-то заклятие, потому что я думаю о нём постоянно.

Врана приостановилась, покрутила большими пальцами…

А ещё, если ты считаешь, что красноколпачник очень страшный, то вечером к нам приходил волк. Китти набросилась на него со шваброй. А я схватила кочергу и ударила его. Сама не верю, что сумела. Зато Китти меня за это очень хвалила.

Мак, я совсем запуталась. Боюсь, что не сегодня, так завтра появится Ким и увезёт меня отсюда. Единственная надежда: меня тут оставят потому, что Китти — папина родственница.

Люперца передаёт тебе привет. Она зашла к нам совершенно неожиданно. Знала, что на тебя навели чары. Говорит — об этом весь Замогильник знает. Хотела померить мою шляпу. Я ей позволила, но потом чувствовала себя как-то странно. Ещё она заинтересовалась моим старым чемоданом. Я тебе потом про это подробнее расскажу, когда увидимся. Она заметила, что мне очень грустно, и предложила сходить в магазин. Да мне и самой надоели мой наряд и шляпа. Вообще, я во всём запуталась.

Вчера после уроков мы с ней вместе зашли в «Модный сундучок». Она хотела, чтобы я купила чёрную футболку с чёрной бабочкой, вышитой блёстками. Вообще навязывала мне то, что ей самой нравится. В итоге я купила белую футболку с золотыми лошадями и потёртые джинсы с розовыми карманами. Это всё не в моём стиле. Но я их надела в школу. Чувствовала себя как рыба на берегу. Не хочу я одеваться как Люперца. Хочу одеваться как я.

В следующий раз не будем никуда уходить из человской части города, купим мороженого. Я очень люблю то, которое с голубой жвачкой.

Ладно, мне пора. Скоро аккумулятор сядет, и Китти рассердится, если я опять опоздаю.

Надеюсь, ты меня простишь.

Поправляйся.

Врана)))

Когда Врана вернулась на Цветочный Холм, Китти не рассердилась. Всё было гораздо хуже. Она пропала.

В первый момент Вране показалось, что в доме произошёл взрыв. На полу — подушки, вилки и ложки. Тарелки и чашки свалены в раковину. Дверцы буфетов вырваны с мясом. Наволочки подушек взрезаны, набивка высыпалась на пол. Врана остановилась перед кучкой скрученной картофельной кожуры — она лежала на линолеуме, похожая на человеческие мозги. Сломанный телевизор напоминал расколотую тыкву. Работало радио. Диктор объявил, что сейчас прозвучит новая песня «Братьев Гримм». Что-то джазовое, исполняется на церковном органе. Похоже, это радиостанция Города Мёртвых.

Врана бросилась было наверх, но встала как вкопанная, увидев надпись на стене. Прижала ладонь к губам, закачалась, попробовала ухватиться за стул. Послание стекало со стены, будто багровый водопад:

Китти у нас. Принеси чемодан.

Врана поняла: это написано кровью, потому что увидела у подножия лестницы труп обезглавленного ворона.

— Китти, Китти! — закричала она и бросилась вверх по ступенькам. Стекло на картинке с маяком разбили, повсюду валялись осколки. Никаких звуков, только поскрипывали половицы. Врана вытерла вспотевшие ладони о новые джинсы и тихонько пробралась к себе в комнату. Письменный стол и тумбочка разбиты в щепки. Дверцы гардероба раскрыты. Одежда разбросана по полу. Жакетка и шляпа пропали. Врана едва не проглотила язык. Чемодан. Она задохнулась. Разумеется, его тоже нет. После истории с Люперцей она перенесла его в багажник машины Китти, которая по-прежнему стояла возле дома. Сердце так и бухало, Врана помчалась в комнату Китти. Постель перерыта. Половицы вырваны с мясом. Китти нигде нет.

Она полетела обратно вниз в надежде, что ключи от машины висят на крючке у двери.

Врана вскинула кулаки — никогда она ещё так не радовалась при виде ключей. Схватила чемодан, едва не забыла захлопнуть багажник. Нужно найти Китти. Да, они знакомы не так давно, но уже ясно, что Китти в миллион раз лучше всех предыдущих приёмных матерей. Похожа на Врану тем, что тоже всё делает по-своему. Врана поморщилась. Она понимала, что переборщила с тем, чтобы всё делать по-своему, — и дошла до точки невозврата.

На Цветочном Холме стояла гробовая тишина. Накатила тьма, подобная лошадиным призракам с полупрозрачными гривами и глазами из серой дымки. Врана шагала по пустым улицам. Китти пропала. От Мака толку мало.

Вечерний холод обжигал кожу. Она уже пожалела о старой жакетке и шляпе. Новая футболка совсем тонкая, в ней всяко не согреешься.

Врана бежала вдоль пляжа.

— Китти, Китти! — кричала она.

Из теней выныривали привидения — прозрачные, как паутинки, с костлявыми скулами и пустыми глазницами. Они выли, запускали ей пальцы в волосы. Они стонали, бормотали, роняли замёрзшие слёзы. Одинокий ветер свистал в пещерах среди утёсов.

Мимо прополз катафалк, но без гроба. Водитель глянул на Врану мёртвыми рыбьими глазами. Сердце у неё застучало прямо в горле. Она попыталась выровнять дыхание. Пробежала мимо старого лодочного сарая, вверх по Безглазому Гребню — чёрные волосы то и дело падали на глаза.

Улицу окутали серые тени. Ханна и странная парочка стояли рядом с трёхколёсным автомобильчиком.

— Китти пропала. Помогите мне, пожалуйста! — выкрикнула Врана, протянув к ним трясущиеся руки.

— Не можем, — ответила Ханна. — Ты, главное, сбереги чёрную бабочку.

— Что? — выпалила Врана. — Да что вы знаете про чёрную бабочку?

— Мы из-за этого все можем оказаться на кладбище, — продолжила Ханна, отступая и хмурясь. В закатном свете её розовые волосы казались алыми.

— Беги дальше. Да поаккуратнее, — проскрипела старуха.

А старик дотронулся Вране до плеча:

— Сил тебе, детка.

Ветер нёс целые табуны лошадиных призраков. Они ржали и фыркали, увлекали Ханну и парочку за собой. Стук копыт эхом отдавался по улицам. Тёмно-синий ураган. Врана пошла дальше. Вокруг сомкнулся Город Мёртвых.

— Китти. Китти. Кто-нибудь видел Китти Стромсоу?! — кричала Врана бродячим теням, которые переползали от дома к дому.

Вверх по Безглазому Гребню её сопровождала толпа привидений. Этакие пустые мешки из-под муки. Ступали они беззвучно. Тянули к ней руки-щупальца. Одно накрыло ей рот холодной резиновой рукой. Врана сбросила её толчком. Дальше, прямо на тропинке, в одиночестве стояло ещё одно привидение. Ферн Холланд. Она бросила на Врану убийственный взгляд, перекрутив руки, будто мокрое бельё.

Когда Врана добралась до вершины холма, привидения уже все развеялись, улетели, как простыни с бельевой верёвки. Она стояла в тени особняка, наверху маячил белый господин. Сегодня он стоял. Ладони были прижаты к стеклу.

Врана крепче стиснула чемодан, подняла к груди. Чемодан дёрнулся. Чёрная бабочка металась в слоях вышитой подкладки. Кончики её крыльев скребли Вране по сердцу. Похоже, бабочка хотела вырваться на свободу. Ещё один ошеломительный тычок. Врана ахнула, выронила чемодан, тут же подняла снова. Посмотрела вверх. Белый господин исчез. Остался лишь мёртвый чёрный прямоугольник окна.

Глава 18

Бесконечный тисовый лес за особняком качался на ветру, ветви стонали, шелестели листья. Никогда раньше Врана не видела столько тисов. Мерцали красные ягоды. Спускались сумерки. Заполняли пространство между деревьями. Врана помчалась по Тисовой аллее. На дороге темнели две толстые чёрные полосы. Врана наклонилась над гравием, потрогала их. Наверное, это следы колёс — именно здесь Мак и попал в аварию.

Хлынул дождь. За несколько секунд новая футболка и брюки промокли насквозь. По спине катились холодные дождевые капли. Нужно где-то укрыться.

Дыра в стене деревьев напоминала разверстую пасть голодного волка. Врана нагнулась, стала туда пробираться. Внимательно следила, куда ставит ноги. Под ногами чего только не было: битое стекло, колючая проволока, ржавые газовые баллоны, разбитые керосиновые лампы, трупики дроздов и воробьёв. В зарослях терновника она набрела на каменную сараюшку. Размером та была с небольшую спальню. Стёкла выбиты, крыша частично покрыта листом цинка. Похоже на лачугу из голодных времён.

Врана всегда очень любила историю. Втайне она мечтала о путешествиях во времени: попасть в другую историческую эпоху, желательно тёмную, — вот только о таком не говорят родителям, а то они распереживаются. Врана с удовольствием оказалась бы в тёмных веках, взяла бы интервью у врача, лечившего от чумы, расспросила, зачем им эти странные маски с птичьим клювом, что он делает дома, когда возвращается с заражённых улиц.

В сараюшке можно укрыться. Врана проскользнула в подгнившую, оплетённую плющом дверь — дождь стучал по цинковой крыше. Ноги вязли в сырой земле. Врана отыскала в уголке гладкий камень, сухое место под цинком. Обхватила колени руками, свернулась в клубок. Из дыры в стене доносился громкий храп. Врана подняла голову. На мхе и сучьях лежали, сбившись в кучку, чёрные пушистые существа с усатыми мордочками. Дышали они тяжело, издавали громкое сонное сипение. Гнездо чёрных крыс. Врану едва не вырвало, она выскочила наружу.

Дождь поутих. Перед нею стояла банши: бровей нет, серые, похожие на солому волосы свисают ниже колен.

— Иди сюда, девонька! — провыла банши.

— Отстань, — ответила Врана, заткнув уши.

— Я тебя очень прошу. — Глаза у банши были сине-зелёные. — Давай вместе обнимем этот старый тис. Он тебе принесёт удачу.

— Нет! — выпалила Врана.

Перед нею рос самый огромный тис во всём лесу, с тёмно-зелёными остроконечными листьями и шершавой замшелой корой с глубокими бороздами.

— Ты б меня послушала, — не отцеплялась банши; костлявой рукой она схватила Врану за запястье.

— Отвяжись! — рявкнула Врана, отталкивая пропахшую нафталином шаль и выбегая на дорогу. Нужно убраться как можно дальше от этого леса. Врана помчалась вниз с Безглазого Гребня. В домах было темно, лишь на подоконнике дома странной пары тускло горела одинокая белая свеча. Врана дрожала от холода. Очень хотелось назад к себе в спальню с альпаками на обоях, синими жалюзи, крашеными половицами. Врана крепко сжала руки в кулаки. Нельзя возвращаться мыслями в эту комнату, где она знала одно только счастье. В крошечную комнату посреди огромной вселенной, где можно отдыхать и мечтать. Теперь она одна. Но одна очень странным образом: среди банши, лошадиных призраков, гулей и жутких храпящих крыс.

Подул морской ветер, вынес на тротуар девочку в драном платье цвета моря. Врана отшатнулась.

— Я Мара, — прошептала девочка. — Я тебе помогу. Оставайся сильной. Сегодня море возле Замогильника заговорило. Все речи только о тебе. Ты очень важна для нас, Врана Маккей.

— Я никто. Моя приёмная мама пропала. Моего друга покалечила Белая дама. И всё из-за меня.

— Оставайся сильной, — прошептала Мара, и тут ещё один порыв морского ветра утянул её в темноту, к гавани. Врана вздохнула. Надоело, что все просят её оставаться сильной, а мир вокруг разваливается на куски. А ещё она очень устала от присутствия призраков, от которых постоянно пробирало двадцатиградусным морозом.

Врана кое-как спустилась с Безглазого Гребня. Одежда липла к коже. Предплечья посинели — жакетки-то не было. Она перелезла через ржавые ворота и попала на поле, где стояли старые аттракционы. Просто не придумала, куда ей ещё деваться. После встречи с красноколпачником и волком у неё до сих пор мурашки бегали по коже. Среди мокрой травы ржавело колесо обозрения, сиденья, свисавшие с цепочной карусели, дребезжали и стукались на ветру, звенели от смеха и визга незримых детишек-призраков и маленьких оборотней, которые всё продолжали на них кататься. Пробираясь между крапивой и чертополохом, Врана добралась до обычной карусели. Она сильно шаталась, но тут хоть можно спрятаться. Врана залезла в обшарпанные металлические санки, в которые был впряжён медведь, свернулась, прижала к себе чемодан. Как раз когда она закрыла глаза, дождь стих. На чистое небо высыпали звёзды. Луна призрачным светом озаряла медведя, тащившего за собой сани.

Глава 19

Врану разбудили лучи сероватого солнца и истошные крики чаек. Спина, натёртая санями, болела. Волосы намокли и спутались. От сна во влажной одежде её лихорадило. Карусель всю ночь странно поскрипывала, и Врана часто просыпалась. Она вспомнила про Клоддах, свою старую подругу из прошлой жизни. Врана отправила ей несколько эсэмэсок из первой приёмной семьи, но ответа не получила. Почему — оставалось только гадать. Врана знала, что специально Клоддах её обижать не будет. Может, человек без родителей просто уже никому не нужен. Ну и с глаз долой — из сердца вон. А Вране были очень нужны её друзья. Что такое жизнь без друзей? Но Врана же старательно отмечала дни рождения всех друзей в своём календаре с кошками. Это она подставила плечо Ленни Финч, самой непрошибаемой девчонке в школе, чтобы та могла поплакать, когда пришлось усыпить её хаски. Это она держала подружку за руку, когда та впервые пришла на каток. Это она отправила другой подружке письмо соболезнования, когда у той умерла бабушка. Вот почему и Мак был для неё так важен, хотя они и познакомились совсем недавно.

— Врана Маккей, ты всё подмечаешь этими твоими ярко-голубыми глазами, — сказал как-то её старый учитель господин Грибинс. Врана заставила его плакать, когда разрисовала обложку своей домашней работы про Фландрию могильными памятниками и красными маками. Она часто гадала: а живут ли в Замогильнике призраки солдат? Сама она ни одного не видела.

Тут она подумала про ту старую Врану Маккей. В Полянке жизнь текла так мирно. В тёмные зимние вечера мама зажигала свечку. Они читали сказки у камина. Врана всегда чувствовала себя в безопасности. Никогда и не помышляла, что её оторвут от семьи, от любимой комнатки с альпаками на обоях. Врана в сотый раз от всей души пожелала, чтобы родители вернулись обратно.

Море после шторма было цвета полыни и в клочьях пены. Вране очень хотелось, чтобы вернулась Мара. Она проявила доброту, именно когда Вране это было особенно нужно. Врана вылезла из саней, опустила ноги в бурые сорняки, подняла руки, чтобы мокрая одежда подсохла на ветру. Оглядела парк аттракционов в ясном свете дня. Полуразвалившиеся деревянные американские горки покрылись какой-то слизью. Одна кабинка висела на честном слове. Ещё один шторм — и она свалится в траву. Врана заглянула в аркаду, где раньше играли в видеоигры: экраны разбиты, автоматы для пинбола опрокинуты. Хорошо бы вернуться сюда как-нибудь в субботу с Люперцей и Маком. Врана шла мимо покинутых аттракционов — не парк развлечений, а кладбище, подумала она. Вот бы нажать кнопку и вернуть его к жизни. Какой-то давно забытый ребёнок оставил своего плюшевого медвежонка на качелях. Лесенка, по которой когда-то поднимались к красной ракете, совсем расшаталась. Она противно скрипела, будто скребли гвоздём по стеклу. Из крапивы выглядывала куколка-тролль с красными волосами. В комнате смеха завывал ветер. Врана прикрыла усталые глаза, в затылке запульсировала боль. Она подумала про Мака. Подумала про Люперцу. Как вдруг услышала её голос:

— А здесь можно неплохо повеселиться, Врана.

Люперца, в спортивном костюме и кожаных чёрных сапожках с серебряными шнурками. Густые кудри свободно стекали по спине.

— Люперца, как я рада тебя видеть! — воскликнула Врана, наклоняясь вперёд и обнимая подругу. Но та отшатнулась, принюхалась.

— Китти пропала. Я вчера вернулась домой из школы, а там всё перевёрнуто. Пришлось ночевать в карусели.

— Ты в этот шторм была на улице? — не поверила Люперца, и зелёные глаза её моргнули, как у куклы.

— Да. Я искала Китти. Промокла до нитки.

— Тебе обязательно нужно причесаться, — заметила Люперца; глаза её бегали по чёрной гриве.

Врана заметила, что Люперца не сводит взгляда с её чемодана, и покрепче прижала его к себе. Люперца была в мрачном утреннем настроении. Вране оставалось надеяться, что это пройдёт. У неё и самой за последние дни мрачных настроений было хоть отбавляй, да и у других по её поводу тоже.

— Ты не переживай. Давай зайдём в комнату смеха, а потом вернёмся в город. Китти, наверное, уже давно дома.

Врана едва сдерживалась. Люперца совершенно беззаботно выдувала из жвачки розовые пузыри. Хотелось схватить её за плечи и как следует потрясти.

— Люперца, пойми. Это серьёзно. Китти пропала. В доме разгром. Мне кажется, её похитили.

— Сомневаюсь, — невозмутимо ответила Люперца, и розовый пузырь лопнул. — Здесь иногда бывают ограбления. Может, она просто испугалась. Не переживай ты так.

— Мне нужно вернуться на Цветочный Холм.

— Ладно, Врана, делай как знаешь. Пошли напрямик, через комнату смеха.

Она просунула ладонь Вране под руку, зелёные глаза поблёскивали в солёном свете солнца.

— Какие у тебя руки холодные! Хочешь надеть мою куртку?

— Ой, да, пожалуйста. Я ужасно замёрзла.

Люперца сняла куртку с коричневым ворсом и меховой отделкой, холодными пальцами накинула Вране на плечи. Через радужную дверь они вошли в целое море пластмассовых шариков, посреди которого стояла огромная горка. На неё вела жёлто-розовая лестница, а горка крутилась, извивалась и в конце концов исчезала в тёмном дверном проёме, обрамлённом драконами, выдувающими клубы оранжевого пламени.

— Полезли наверх! — крикнула Люперца.

— Маку бы здесь страшно понравилось.

— Это колясочнику-то?

— Маку? Он бы не обрадовался, если бы ты его назвала колясочником.

— Какая-то ты сегодня обидчивая, Врана. Успокойся. Я просто к тому, что ему сложно было бы залезть на горку.

Врана лезла по лестнице вслед за Люперцей, та просто угорала от хохота. Какая перемена. Люперца оступилась, попала Вране пяткой по ноге.

— Прости, Врана. Прости.

Она то лезла, то останавливалась, как свихнувшаяся пони. Каждый раз, когда она отбрасывала волосы за спину, они попадали Вране в глаза.

— Прости, Врана. Прости.

Врана вздохнула с облегчением, когда они оказались наверху. Села, перевела дыхание. Она не ждала, что Люперца изо всех сил толкнёт её в спину и она покатится вниз. Они мчались по склону, и Люперца орала:

— Ура! Здорово, правда?

Врана прикусила язык и молчала. Горка примчала их в зал с кривыми зеркалами.

— Пошли, Врана! — крикнула Люперца и прыгнула внутрь через сверкающую стеклянную дверь. На них глядели тысячи зеркал. Самых разных форм и размеров, но все — кривые. В некоторых они выглядели худыми, волнообразными.

— Девчонки-макаронки! — рассмеялась Люперца.

В зеркале с золотой рамой кривой зуб Враны казался прямым. Ей это очень понравилось.

— Отличные зубки, Врана! Прощай, кривой зуб! — пропела Люперца.

В другом зеркале отразились четыре Люперцы и четыре Враны.

— Говорила я тебе, что будет весело?! — воскликнула Люперца, обнимая Врану за талию и подпрыгивая на месте. — А вон сюда посмотри.

Это зеркало исказило им рты. Зубы у Враны стали как бивни. Люперцу тут же скрутил приступ хихиканья. Врана прикрыла рот. Из проказливых зеркал на неё смотрели тысячи Вран. Чемодан в её искажённых руках в отражениях казался огромным. А наклейка в виде чёрной бабочки будто бы оживала. Слишком много отражений. У Враны кружилась голова, а вот Люперце всё очень нравилось — она ахала и смеялась, глядя на бесконечные подобия.

— Смотри, Врана. Зайди-ка за это зеркало, — сказала Люперца, вытаскивая её из основного зала в какой-то туннель. — А может, он ведёт в тайную комнату. Идём, Врана.

Врана вгляделась в даль туннеля. Вытянула руки в стороны, достала до стен с обеих сторон. Стены были каменные, влажные.

— Жуткое дело, Люперца. Стены мокрые, а ещё я слышу, как морские волны разбиваются о берег. — Врана поднесла руку ко рту, облизала палец. — Люперца, это не просто жуть, это ещё и бред какой-то. Я даже чувствую вкус моря.

— Привет, подруга, мы же в Замогильнике живём. Тут море повсюду.

Врана прижала одну ладонь к покрытой слизью стене, чтобы не покачнуться. Земля под ногами скользкая, твёрдая. Врана была уверена, что идёт по расколотым ракушкам. Она увидела вдалеке серый свет, он всё разгорался. Туннель казался бесконечным, но вот они вошли в каменную арку. Врана глазам своим не верила: за аркой находилась огромная пещера, в ней повсюду каменные дверные проёмы и проходы, соединённые витыми металлическими лестницами и стремянками, — вместе они напоминали скелет гигантского зверя. С подгнивших перил огромного лестничного чудища свисали водоросли и бурая ламинария. Рёв моря здесь слышался громче, он эхом отдавался в бесчисленных помещениях.

Врана подняла ногу, чтобы переступить порог, но остановилась.

— Погоди-ка, Люперца. Мы, похоже, совсем чокнулись. Я туда не пойду. Давай обратно через зал с кривыми зеркалами. Никакой это не короткий путь.

— Конечно же нет, Врана. — И Люперца толкнула её в каменную арку. Врана поскользнулась, попыталась уцепиться за металлические перила, но упала, больно ударившись, на колени. Зато чемодан она спасла от падения, удержала в другой руке.

— Поаккуратнее, Люперца, а то малышка Врана свернёт себе шею, — рассмеялся пронзительный голос.

Врана подняла голову, увидела тощие ноги под серебряным платьем — они стремительно приближались.

Глава 20

Завитки на голове у Белой дамы посверкивали, как старые ёлочные игрушки.

— Привет, Кэлли. — Люперца просияла.

Во Врану вонзились тысячи ножей страха. Кэлли здесь. И бежать некуда.

— Люперца, нужно отсюда выбираться! — выкрикнула Врана, пытаясь встать на ноги.

Кэлли обняла Люперцу за плечи, и взрывы их смеха эхом заметались по всей пещере.

— Добро пожаловать в подземелье. В катакомбы Замогильника! — взвизгнула Кэлли.

— Люперца, сделай что-нибудь, пожалуйста! — взмолилась Врана.

Люперца откинула завиток со лба, уставилась на Врану злыми зелёными глазами.

— Кстати, а это давай-ка сюда, Врана Маккей, — сказала она и потянулась к чемодану.

— Это моя вещь, и я тебе её не отдам! — отрезала Врана.

— Я тебе её не отдам. Я тебе её не отдам! — покатились со смеху Люперца и Кэлли.

— Ошибаешься, подруга, — проворчала Люперца и придвинула лицо к Вране так близко, что носы их почти соприкоснулись. А потом силой вырвала чемодан.

Кэлли с трудом сдерживала восторг.

— Сейчас не время для игр, к нам идёт Кларабелла.

Врана услышала негромкий торопливый топоток. Из туннеля справа вышла девочка, очень похожая на сломанную фарфоровую куклу. Глаза — как колодцы тьмы, озарённые полыхающим светом тисовых ягод. Она повисла над Враной: чёрное парчовое платье с красной розой, в иссохшей руке старая зелёная керосиновая лампа.

— День пасмурный, конфет не будет, — заявила она, засовывая мизинец за щёку и с шумом выпуская воздух.

Врана не верила собственным ушам. Голос у сломанной куклы оказался древний, надтреснутый.

— Это Кларабелла, — пояснила Кэлли. — Гляди, что дальше будет.

Кэлли закрыла глаза, постучала куколку по затылку. Кларабелла вспыхнула и начала обращаться в пепел. Длинные тёмные волосы потрескивали. Врана закашлялась, потому что её окутал дым. Какое страшное зрелище! — кричало что-то у неё в голове. Она закрыла глаза, а когда открыла, перед нею снова стояла девочка-куколка.

Кэлли хмыкнула:

— Может, Врана, с тобою ничего и не произошло, когда я посмотрела тебе в глаза, но стоит мне захотеть, и с тобой случится то же самое. И тогда возврата уже не будет. Не забывай об этом. А это вот — бочки с прахом тех, кто не вернулся. — Белая дама кивнула подбородком в сторону штабеля бурых бочек: с них свисали водоросли, сверху они обросли ракушками. Вране оставалось только гадать, сколько несчастных нашли в этих бочках свой конец.

Люперца и Кларабелла сложились пополам, их звонкий смех раздавался по всему подземелью. Врана заткнула уши.

— Прекратите. И отдайте мне чемодан.

— Теперь это наш чемодан, — заявила Кэлли, забирая его у Люперцы и продевая в ручку палец.

Врана увидела её ладони — никакого мяса, только паутинка из белых вен и синие волдыри.

Люперца криво усмехнулась и поспешно содрала с Враны свою куртку.

— Ты такая добренькая, что дала ей свою куртку? — прошипела Кэлли.

— Где Китти?! — выкрикнула Врана.

— Нет у нас тут никаких котят. Никаких китти-котят. Они ведь боятся вервольфов, верно, Люперца? — спросила Кларабелла.

— Я имею в виду свою приёмную маму Китти Стромсоу.

— А ты бы послушалась госпожу Стромсоу и не совалась бы в Город Мёртвых, — хихикнула Кэлли.

Врана так сосредоточилась на Кэлли и Кларабелле, что совсем забыла про Люперцу. Теперь же отчаянно искала её глазами. Вон она, стоит рядом с Кларабеллой в небольшом алькове[4], руки сложены на груди, одна нога согнута и упирается в стену. Люперца злобно смотрела на Врану, сдвинув брови.

А потом она завыла, оскалив зубы и два острых клыка. Зелёные глаза засветились, наполнились алым пламенем. На щеках и подбородке начал расти мех. Люперца не сводила с Враны глаз. Ещё миг — и рыжие волосы исчезли без следа, она превратилась в вервольфа с косматой шкурой и багровыми глазами. Встала на все четыре лапы, подняла лохматую волчью голову.

Люперца подскочила к Вране, встала перед ней на задние лапы, показывая огромные когти на передних. Врана закрыла лицо. Ей хотелось свернуться в клубочек, точно ёжику.

— А говорить-то я не разучилась. Правда класс, Врана?

— Это ты. Так это ты тогда напала на Китти!

— Вот ты и познакомилась с говорящим вервольфом. Можешь рассказать друзьям. Если, конечно, у тебя есть друзья. Да уж, люблю я, когда с девочками вроде Враны Маккей происходят всякие гадости.

— Люперца, как ты можешь такое говорить? Я думала, мы друзья. Я ничего тебе не сделала.

— Ещё как сделала, — вставила Кэлли, наморщив лоб.

— Какие у тебя гладкие, блестящие волосы, Кларабелла, — произнесла Люперца.

— Я очень старательно за ними ухаживаю, — ответила Кларабелла, запуская руку Вране в волосы. Она намотала их на белые узловатые пальцы, дёрнула. Врана попыталась не расплакаться.

— А у тебя волосы, как хвост старой лошади. Гляди-ка, жук. Паук. Гадость такая. И от них пахнет дохлыми мухами.

Хоть Врана и переночевала на карусели, она знала точно, что никаких ползучих тварей у неё в волосах нет. Здесь вообще только три гадкие ползучие твари.

Кларабелла повернулась к Люперце, погладила её по волчьей голове.

— Как же я тебя люблю, — прошептала она. — И пожалуй, в образе волка люблю даже сильнее.

— А я тебя люблю такую, как есть, Кларабелла, — ответила Люперца как можно более певучим голосом.

— Правда здесь здорово? У самого моря? — спросила Кэлли, закручивая пальцы, точно верёвки, — такими можно связывать девочек, которые ей не по душе. — Ладно, времени мало, меня ждёт любимый.

Кэлли упёрлась костлявым пальцем Вране в спину и повела её вниз по кошмарной металлической лестнице. Врана как могла цеплялась за перила. Ступени уходили вниз по спирали, дребезжали под порывами ветра, гулявшего по подземелью.

Лестница разделилась на две металлические площадки. Кэлли завела Врану на правую, они протиснулись ещё в один туннель — хихиканье Кларабеллы и фырканье волка-Люперцы раздавались прямо у Враны за спиной. Край площадки обрывался вниз — к бушующему морю. Над пропастью был перекинут хлипкий мостик.

— Ты первая, Врана, — рявкнула Келли.

— Нет, нет, нет! — вскрикнула Врана. — Я боюсь высоты!

— Шагай, а то Люперца тебя съест.

Люперца расплылась в безжалостной улыбке:

— Шагай, а то окажешься у меня в желудке.

Врана схватилась за перила моста. К потным ладоням липли частички ржавчины и старой краски. Она нагнула голову под порывом ветра. Мостик скрипел и качался. В животе урчало. В лицо летели капли морской воды. Одно неловкое движение — и она сорвётся в пучину. Врана глубоко вздохнула и рухнула на противоположной стороне — на продуваемой ветром площадке, где в скале чернела железная дверь.

Кларабелла перепорхнула через мост.

— Проще некуда, — заявила Люперца, преодолев его в один прыжок.

Кэлли отперла железную дверь. Внутри стояло кресло с облупившейся позолотой, лежала баранья шкура.

— Тут у нас отдыхает Кларабелла. Твоя комната совсем не такая роскошная, — рассмеялась Кэлли.

Кларабелла улыбнулась, продемонстрировав вишнёво-розовый ротик и загробно-серые зубы.

Глава 21

— Отведите её в темницу, девочки, — распорядилась Кэлли.

Врану потащили по туннелю, она кричала. Кларабелла подняла зелёную керосиновую лампу повыше. Лицо её светилось призрачным светом. Врана тащилась по каменному коридору, скользкому от водорослей и ракушек. Было сыро и холодно. По стенам ползали светлячки. Врана сжимала живот руками — она замёрзла, её подташнивало. Люперца трясла лохматой головой и тёрлась шерстяным загривком о Вранины джинсы.

— Живее! — рявкала она.

Камеры темницы представляли собою пещерки, высеченные в скале, с отверстиями, прорубленными в сторону моря. В каждой двери было по круглому окошку вроде иллюминатора. В эти окошки просачивался серый свет. По дороге Врана слышала стоны, отчаянные крики о помощи. Она обязательно отсюда сбежит. И пяти минут больше здесь не останется.

— В каждой камере окошко с видом на море, — заметила Кларабелла. — Правда прелестно?

Они добрались до камеры в конце туннеля. Дверь была заранее открыта.

— Давай заходи, Врана, — прорычала Люперца, подталкивая её внутрь мокрым волчьим носом. Врана шагнула в комнатушку — такой мерзкой она ещё отродясь не видела. Пол, склизкий от водорослей, покрывали сено и опилки. Стены были из того же шершавого камня, что и туннель: холодного и влажного.

Врана скривилась от отвращения. Со стен стекала какая-то слизь. Оставалось надеяться, что это просто грязная морская вода или ламинария. В комнате было пусто, стояли лишь грязное ведро и треснувший кувшин с водой, в углу валялся кусок драной мешковины. Кларабелла не соврала. Вот оно, окошко с видом на море. Но Вране оно не показалось прелестным.

— Я здесь не останусь, — произнесла Врана, запинаясь. — Мне холодно, и я хочу есть.

Люперца встала на задние лапы, подняла переднюю, изображая официантку.

— Доставка не предусмотрена, но мы принесём тебе миску каши и несколько деликатесов. Да, туалета здесь нет. Придётся тебе за собой убирать. Мы, знаешь ли, не рабы челов. Зато получишь бутылку с водой. Любая девочка в пучине нуждается в бутылке с водой.

— Правда же мы очень добренькие? — добавила Кларабелла, и по лилейно-белым щекам расплылась улыбка.

— Погоди, — вмешалась Люперца, вставая на все четыре лапы. Она взвыла, вокруг неё засиял оранжевый свет. Врана зажала уши ладонями, спасаясь от этого жуткого воя. Из круга оранжевого света выскочила Люперца-девочка, одетая по-другому: в блестящем серебристом топике и голубых джинсах в обтяжку.

— Мало кто в Замогильнике умеет так ловко превращаться, — похвасталась Кларабелла.

Люперца замерла. Потом упёрла руки в бока и покачала бёдрами.

— Ты хочешь сказать — во всём мире. Как тебе мой прикид, Врана?

Врана промолчала, но ответить ей хотелось так: да, Люперца, ты настоящий злобный оборотень, потому что раньше прикидывалась моей подругой.

Врана отступила в угол, потрогала одеяло из мешковины. На ощупь — хуже некуда. Повернулась к окну. Взгляд устремился к морю. Она с трудом, но сдержала слёзы. Не хотелось, чтобы видели, как она плачет.

— Ах, какого море цвета красивого! — вздохнула Люперца. — Вот только когда наступает ночь, гаснет весь свет, кроме света луны.

Кларабелла придвинулась поближе.

— Берегись крыс. Их в темноте не видно. Они иногда ползают по телу. Могут отгрызть уши и пальцы ног.

— Принесу мисочку еды, — сказала Люперца, развернулась и вышла.

Врана рухнула на пол, точно мешок угля. Она дрожала всем телом. Сырость добралась до костей. Она спрятала голову между коленей, но всё равно было слышно, как Кларабелла играет в классики. Её злобный визгливый голос так и резал слух.

Врана попыталась сосредоточиться на шорохе волн. Веки отяжелели, её клонило в сон.

Глава 22

— Проснись-проснись! — Кларабелла дёрнула Врану за волосы. — Люперца вернулась. Давай ням-ням, потом уже не дадут.

Люперца швырнула ей дымящийся котелок. Он подлетел прямо Вране к ногам. Она подняла голову — вспомнить бы, всегда ли у Люперцы на лице была эта дурацкая ухмылка. Врана подняла крышку котелка, и её едва не стошнило. В нос хлынуло зловоние. В комке зеленоватой каши тут и там виднелись дохлые мухи и муравьи. На заплесневелый хлеб ей даже смотреть не хотелось.

— Ешь давай. Тебе понадобятся силы для встречи с Брэмом, — издевательски предложила Люперца.

Спустился вечер. Мимо окна белыми бумерангами пролетали чайки и крачки. От вида одеяла Врану мутило, и всё же она в него завернулась, чтобы хоть немного согреться. Вонючее, но ничего лучше нет. По морю гуляли волны. От их вида делалось только холоднее.

Врана потеряла счёт времени. Не могла сказать, давно ли Люперца и Кларабелла хлопнули дверью и удалились, подвывая от смеха. Врана поднялась с каменного пола. Желудок бурчал, подобно трёхколёсному автомобилю. Нужно хоть что-то съесть. Врана подползла к котелку, зажала нос. Комок каши с рыжеватым паучком. Нет, ей такое не проглотить. Печальный шматок капусты, похожий на слизь на затонувшем судне. Желудок застонал. Врана отломила кусочек хлеба, стёрла с него плесень. Раскрошила совсем на мелкие части, запила водой — по вкусу она оказалась будто бы из лужи на просёлочной дороге. Поперхнулась, выплюнула хлеб. Попыталась снова, попробовала представить себе, что это поджаренная булка с корицей. Не помогло.

Она очень любила субботние утра в компании родителей. Мама поджаривала гренки, подавала к ним кленовый сироп и ежевику. Врана устраивалась на диване, завернувшись в плед с чёрными кошками, и смотрела мультики. Уголёк мурлыкал на шёлковой подушке, расшитой павлинами. Папа читал газету. Мама пекла банановый хлеб с каштанами и шоколадной крошкой. Врана потом вылизывала миску.

А теперь она гниёт в темнице, в подземелье Замогильника, завернувшись в вонючее одеяло, и у ног её — котелок с несъедобной дрянью.

Врана отщипнула ещё кусочек хлеба, бросила его на пол. Будто из ниоткуда выскочила гладкая чёрная крыса, подбежала, понюхала хлеб. Отвернулась и убежала, скрылась в щёлке в стене.

— Очень тебя понимаю, — прошептала Врана. — Ни крысы, ни Враны такого есть не станут.

Она схватила котелок, поднялась. Ноги едва не подкосились — ещё бы, она целую вечность просидела, скрючившись, на полу. Пошатываясь, встала у окна. До моря было метров пятьдесят. Небо серое. Море серое. Даже не скажешь, закат или рассвет. Врана задержала дыхание и вышвырнула гнилую пищу в окно вместе с котелком. Гадкая жижа потекла в море, а сам котелок поплыл по воздуху. Врана не верила своим глазам: котелок взмыл вверх и повернул по ветру. Вокруг него замерцал серо-голубой свет. Рот у Враны открылся сам собой: котелок поднялся вверх и остановился на узком подоконнике.

— Привет, Врана. Не нужно загрязнять море. — Морское привидение зависло у окна, прозрачная кожа отсвечивала голубизной вод.

— Мара! Ах, Мара! Как же я рада тебя видеть! Вытащи меня отсюда, пожалуйста.

— Я пока не могу тебе помочь. — Мара нахмурилась. — Для этого мне нужна помощь капитана.

— Капитана? Старого капитана корабля?

— Да. Капитана Безглаза… Я тебе кое-что принесла.

Мара протянула руку, в ней лежало чаячье яйцо.

— Тебе нужно поесть. Ты бледная, как овечка.

Врана поморщилась, но яйцо взяла. В обычной ситуации она никогда бы не стала это есть, но всё лучше, чем тухлая каша и хлеб с плесенью.

— Ну, раз уж ты меня нашла, вытащи отсюда, пока не вернулись эти мерзкие Люперца с Кларабеллой.

Мара прошла сквозь окно и Врану, как ласковый лучик летнего света. Вране сразу стало теплее.

Мара постучала по яйцу, в нём появилась дырочка. Врана поднесла яйцо к губам, закрыла глаза. Запрокинула голову, бросила пустую скорлупу на пол, еле сдерживаясь, чтобы всё не выплюнуть. Не хотелось ей обижать Мару.

— Сейчас станет лучше. Силы тебе понадобятся. Надеюсь, было вкусно. Я даже и не знаю, что теперь едят челы. Я уже давно не из них.

— А как давно?

— Ну, время тянется бесконечно, но очень давно. Много веков.

— А ты что-нибудь помнишь? Своих родителей?

— Да. Их звали Корнелий и Аша. Я уже столько веков ничего не ела! Но мамин рождественский пудинг помню. А ещё я очень любила яблоки из нашего сада. У меня было семеро братьев. Я была единственной девочкой. Меня просто обожали. Двое братьев умерли от чахотки. А в четырнадцать лет она забрала и меня. Мы тогда плыли через океан, и меня похоронили в море. Могилы их очень далеко. Никто из них не вернулся. Не знаю, почему мне суждено было стать привидением.

— Ты особенная.

— Мне приятно помогать такой девочке, как ты.

Врана смотрела, как лунный свет играет на прозрачном лице Мары, озаряет его дивным сиянием. Мара улыбнулась, прошла сквозь Врану и исчезла за окном. Врану объяло пушистое тепло, и она поняла, что грязнущее одеяло ей этой ночью не понадобится.

Глава 23

Врана вскочила, услышав знакомый топоток маленьких ножек. Дверь открылась, вошла Кларабелла, из угла рта у неё свисала небольшая селёдка. Врана с ужасом смотрела, как девочка-гуль грызёт извивающееся тельце; потом она с отвратительным хлюпом втянула рыбину в рот целиком.

— Прости, Врана, — рыгнула Кларабелла. — Вообще-то это был твой завтрак. Но я так проголодалась! Люблю рыбку. У моря всегда есть хочется.

Она стёрла чешую с растянутого в улыбке рта той же рукой, в которой держала керосиновую лампу.

— Идём, птичка моя. Тут кое-кто хочет с тобой повидаться.

Врана прекрасно понимала, кто именно. Она отряхнула грязь с одежды и повернулась к окну — в надежде на возвращение Мары. Выходя из камеры, она пнула ногой пустой котелок.

— Здорово! — пискнула Кларабелла. — Ты весь ужин слопала!

Кларабелла приподняла лампу, по стенам туннеля заплясали странные кривоватые тени. Первым побуждением Враны было сбежать. Наверняка она сумеет обогнать эту мелкую злыдню. Но если бежать, то куда? Всё подземелье — это сплошная путаница теней и опасностей, туннели змеятся во всех направлениях. Уж лучше пока не отходить от Кларабеллы, решила она. Мара своим прикосновением согрела её на всю ночь, и Врана хотя бы отдохнула, пусть и не знала, что её ждёт после этого отдыха. Она поморщилась.

Кларабелла приставила ей грязный палец к спине и повела по туннелю.

— Стой! — воскликнула Кларабелла, прижав ладонь к стене.

Врана услышала, как камень ударился о камень, и тут же перед ними открылся ещё один туннель. Глаза Враны постепенно привыкли к полумраку и зеленоватому свечению лампы. Каменная лестница вела ещё в один коридор, по обеим сторонам которого шли камеры. Пока они проходили мимо них, до Враны доносились стоны, кто-то стучал по дверям. Стучал исступлённо. Врана прекрасно себе представляла, каково этим людям.

— А кто ещё здесь? — спросила она.

— Да всякие паршивенькие челы, которые не нравятся Брэму; есть и мои родичи — те, которым не по душе, как всё происходит.

Врана остановилась; стук и крики прокатывались по всему телу. Сколько голосов, сколько криков о помощи! Кларабелла хихикнула.

— А я уж их и не слышу. Идём, нас ждёт господин Брэм.

Крики кружились вокруг Враны. Она с трудом, но вслушивалась. Представляла себе, что кричат ей. Из гула голосов выделялся один, безнадёжный и скорбный.

— Га…мак… — И скорбное эхо: — Гамак.

«Гамак? — подумала Врана. Им что, так плохо спать на полу, что они просят гамак?»

— Гамак…

Нет. Врана встряхнула головой, попыталась сосредоточиться, вслушаться в один этот голос поверх всего шума. И услышала снова:

— М…м…м… Мак. Мак…

Тут голова у неё взорвалась.

— Мак! Мак! — раздался крик в помутившемся мозгу.

— Кто-то звал Мака?

Кларабелла больнее прежнего ткнула её пальцем в спину.

— Давай просыпайся, мы пришли!

Громко хихикая, Кларабелла постучала в массивную чёрную дверь, разукрашенную ракушками и костями неведомых морских существ.

— Входите. — Голос был хриплым, загробным и явно принадлежал Брэму.

Глава 24

Брэм сидел за серым мраморным столом и длинными ногтями скрёб щетину на подбородке. У Враны по спине пробежал холодок. Она уже догадалась, что Брэм как-то со всем этим связан, но вот теперь увидела живьём — и сердце застучало прямо в ушах. Стол покрывала зелёная слизь, как будто его вытащили со дна моря. Ножки были украшены ракушками, костями и зубами. По мраморной столешнице тенями порхали нарисованные чёрные бабочки.

Брэм был одет в тёмно-синий вязаный свитер. За спиной у него маячил огромный портрет Кэлли, написанный масляными красками. Когда Кэлли встала перед портретом, глаза изображения задвигались, как и её.

Врана обвела комнату взглядом — по рукам забегали мурашки. Кэлли сидела на коричневом диване с деревянными ручками и потягивала кофе. Лавандовый лак на ногтях блестел. Кожа была подтянута, осталось лишь несколько морщинок на висках, по серебристой накидке рассыпались волосы.

— Ох, Врана, как от тебя неприятно пахнет, — вздохнул Брэм. — И волосы нечёсаные. Придётся Кэлли их чик-чик.

После этого Брэм допил кофе и опустил подбородок на ладони.

— Можешь сесть, Врана Маккей, — сказал он, переплетя пальцы. — И если будешь хорошо себя вести, Кэлли даст тебе булочку, а может, и чашку горячего шоколада.

— Да, — пробормотала Врана, сжимая руками пустой желудок.

— А если вежливо?

— Пожалуйста.

— Масла? — спросила Кэлли. Глаза её напоминали буравчики.

— Да, пожалуйста.

— Какая ты умница, Врана.

Врана обречённо опустилась на плетёный стул и горестно всхлипнула. Брэм скрестил руки на груди, вздохнул:

— Дай ей сперва поесть и попить, Кэлли.

— Сейчас, мой славный, — ответила Кэлли, грязной щепкой размазывая масло по булочке.

Врана жевала булочку, в глазах стояли слёзы. Всё-таки лучше, чем чаячье яйцо. Ей было не оторвать взгляда от Кэлли — та вышагивала взад-вперёд перед своим портретом. Портрет копировал каждое её движение. Кэлли обернулась, взглянула на него, глаза забегали, губы раскрылись. Сердце у Враны прыгало зайцем, но она продолжала есть.

— Повкуснее вороньей головы? — осклабился Брэм. — Думаю, она ещё одну съест. А потом поговорим.

— Ещё булочку! — Кэлли рассмеялась. — Только смотри, Брэм может у тебя её стащить. Аппетит у него отменный.

— Не волнуйся. Моё лакомство — свеженькие вороны.

Врана откусила от второй булочки и подумала про родителей. Мысли о них накатывали с каждым кусочком. О них, о Китти и Маке. Голова так и гудела. Неужели та женщина и правда выкрикивала имя Мака?

Врана быстренько допила тепловатый шоколад — а то ведь отберут. Волосы её торчали во все стороны. Она без особого успеха попыталась их пригладить.

Брэм откашлялся:

— Если ответишь на мои вопросы, может, Кэлли даст тебе расчёску.

— Так я и дала ей свою расчёску. Зато у меня есть ножницы. Лучше уж чик-чик.

— Не спеши, дорогая. Поглядим, ответит ли она на мои вопросы, — сказал Брэм со сладеньким выражением на лице. Глаза, похожие на ягоды ежевики, будто заволокло серой паутиной. Чего Вране сейчас не хватало — так это чтобы Кэлли отхватила своими ножницами её длинные чёрные волосы.

— Только сперва ответьте: с Китти всё в порядке? — спросила Врана, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Китти не оценила наше гостеприимство. Кларабелла пошла привести её сюда на небольшую беседу. Оказалось, что Китти в камере нет. И нигде нет — разве что в глубоком синем море. Ну и ладно, приёмная мать из неё была паршивая. А то бы она не позволила тебе встревать во все эти опасные приключения.

— Нет! Бедная Китти! — воскликнула Врана. — Неужели она погибла? Это всё из-за вас. Вы бросили её в море!

Брэм хлопнул в ладоши.

— Я должен задать тебе несколько вопросов про твою маму Арию, — сказал он.

— Мама с папой пропали.

— Это-то понятно. Отец твой нас совершенно не интересует, — сказал Брэм, подмигнув Кэлли. — Но мы знаем, что мать твоя оставила в этом чемодане нечто очень важное. Ты, разумеется, в курсе, что именно.

— Бабочку, — прошептала Врана.

— Да, Врана Маккей, бабочку. Очень важную вещь, которую никто не собирается тебе оставлять. Уж у тебя-то нет никакого права на обладание чёрной бабочкой. Мать твоя проявила к ней неуважение, когда сбежала с… твоим отцом.

— Я вообще не понимаю, о чём вы говорите. Мама оставила мне этот чемодан и всё.

— Ты хочешь сказать, она тебе ничего не рассказала? — прошипела Кэлли.

— Я знаю одно: я вернулась домой из школы, а мамы с папой там нет. Вот и всё.

У Враны затряслась нога. Она прищурилась, попыталась хоть что-то разглядеть в смутном свете керосиновой лампы. Брэм погрыз жёлтый ноготь — глаза полыхали гневом.

— Ты любишь совать нос не в свои дела, и, если не поостережёшься, нос у тебя вытянется, станешь похожей на гоблина.

На столе стояла фотография Брэма вместе с каким-то гоблином. Тот был одет в чёрный костюм-тройку с шёлковым галстуком-бабочкой. Глаза у него были васильково-синие, кожа зеленоватая. Из-под копны чёрных волос выглядывали зелёные эльфийские уши. От его зловещей ухмылки Врана едва не свалилась на пол.

— Это Джек Чертополох. Один из моих лучших соратников. Гоблинов у меня много, но все они сейчас выполняют важное задание: ищут твою мать.

— Я скучаю по Джеку Чертополоху, — заявила Кэлли и притворно всхлипнула.

— Подумай, Врана Маккей, пока ещё не поздно… мать наверняка тебе что-то сказала, — рявкнул Брэм.

Он подался вперёд, сгрёб с пола её жакетку и шляпу.

— Знакомые вещи? — спросил он, крутя шляпу на пальце. Потом бросил её Кларабелле, которая издевательски хихикнула и напялила шляпу на голову.

— Это не мой стиль, господин Брэм, — заявила она и швырнула шляпу в ржавый котёл, использовавшийся вместо мусорного ведра.

Врана услышала какой-то звук. Шорох. Совсем близко. Под столом. Всё громче. Это был шелест крыльев. Что-то билось и трепыхалось. Брэм встал, вытащил старый бежевый чемодан. Опустил на него ладонь, покрытую паутиной вен, погладил поверхность.

— Тихо, тихо, моя красавица, не буянь. Ах да, тебя бросили.

Врана сглотнула.

— Нам необходимо найти твою мать, — сказала Кэлли, встав прямо перед своим портретом. На миг над Брэмом будто бы нависли сразу две Кэлли.

— Да, нам необходимо найти Арию Маккей, возмутительницу спокойствия, — произнёс Брэм, вставая — на него падала тень сразу двух белых дам. — А девочку следует отвести обратно в камеру. Кларабелла, — позвал он.

Дверь открылась, испустив предсмертный вздох.

— Отведи её обратно. Этот хлам пускай забирает, — сказал Брэм, швырнув жакетку и шляпу Вране к ногам.

— Слушаюсь, господин Брэм. — Кларабелла сделала книксен и поспешно развернулась. Куколка из коробки с выброшенными игрушками.

— Пойдёшь первой и не останавливайся, — рявкнула она, покачивая керосиновой лампой в костлявой руке — блики света змеились по её платью.

Кларабелла отвела Врану обратно в камеру — тем же путём, которым они пришли. Но на сей раз в туннеле стояла тишина. Врана очень расстроилась. Хотелось снова услышать тот женский голос.

Когда они вышли из заросшего морскими рачками туннеля, в тишине раздались громкие шаги. Из теней появилась Люперца в облике девочки.

— Привет, подружки! А я тут прогулялась по Замогильнику, уточнила кое-что для Брэма, — пропела она.

— И так быстро вернулась? — прошептала Кларабелла.

— Да я же шустрая, как лиса. Или скорее как вервольф.

— Ну, мы тут тоже времени зря не теряли. Добренький господин Брэм угостил её булочками.

— Булочками? Надеюсь, совсем чёрствыми… Брэм и раньше давал мне сложные задания. Но это точно одно из самых сложных. Так трудно было притворяться её подругой.

— А я думала, ты действительно моя подруга. Какая я глупая, — пробормотала Врана себе под нос.

Люперца оскалилась ей в лицо. Закружилась на месте в пушистом облаке оранжевого света и превратилась в вервольфа с огненными глазами и клыками, с которых капала слюна. Вране сильно надоели и выходки Люперцы, и её неприкрытая злоба.

— Пора мне пойти погулять, причём в таком виде, — взвыла девочка-оборотень. — Есть хочется. Надеюсь, у Брэма найдётся мясо. Мне мяса нужно.

— Отличная древняя магия. — Кларабелла захлопала в ладоши. — Платье исчезает без следа. Давай назад в камеру, Врана. Понадоблюсь — зови.

Врана походила по камере в своей прежней одежде и шляпе с вороньим пером. Оно всё ещё отсвечивало знакомым лиловым металлическим блеском. В жакетке было уютно как никогда. Мамина записка по-прежнему лежала в кармане. Врана вытащила её, провела пальцем по прихотливым завиткам знакомых букв. Похоже, её папа Брэма и Кэлли не интересует. Бедный папа. Где же он теперь?

После булочек и шоколада захотелось нормальной еды. Нужно забрать чемодан и выбраться отсюда. В квадратное окно камеры влетал, завывая, солёный ветер. Врана высунула голову. Внизу волны бились о камни.

— Мара! — крикнула она, и ветер унёс её зов. — Мара, Мара, Мара… — Имя Мары долетело до бушующих волн. — Мара!

Врана посмотрела сквозь арку в тёмные туннели подземелья. Уронила голову на колени, закрыла глаза. Ветер стих, опять стал слышен гул моря. В ночном небе кружились чайки. Похоже, подлетали всё ближе и ближе. Врана пыталась не обращать внимания на то, что в окно кто-то царапается, — она просто очень боялась того, что будет дальше.

— Врана, Врана… это я.

Врана подскочила:

— Мара? Мара, это правда ты?

Морское привидение взмыло повыше и повисло за окном — в прозрачных руках Мара сжимала двух кроваво-красных омаров. Она бросила их внутрь через окно, те шлёпнулись на пол, закопошились во всё расширявшейся луже морской воды.

— Ты чего? Мара, я умираю от голода, но их есть не буду! — воскликнула Врана, вспоминая противное чаячье яйцо.

— Послушай меня. Препираться некогда. Кларабелла очень любит омаров. Девочка, которой когда-то была Кларабелла, утонула сто с лишним лет назад, когда они с отцом ловили омаров в море. Ради омаров она что угодно сделает. Отдай их ей. Отдай ей, а сама хватай чемодан. Брэм сейчас в городе. Пока она лопает этих бедняг, хватай чемодан, забирай бабочку. Давай быстрее, капитан скоро появится. На лодке. Живее, Врана!

Огромная волна вздыбилась до самого подоконника. Мара исчезла среди брызг и лунного света.

— Вернись, — прошептала Врана. — Я без тебя не справлюсь.

Врана вздохнула, нагнулась. Вытерла ладони о колени. Действовать нужно быстро — как когда проводишь ладонью сквозь свечное пламя. Врана вздохнула, схватила омаров. Панцири толстые, холодные, блестящие. Омары дёргали хвостами, клешни разжимались и сжимались снова. Они отчаянно бились — почти так же отчаянно, как и сердце у Враны.

— Мне это, знаете ли, тоже не очень нравится, — сказала Врана, почти ожидая, что омары ей ответят.

Потом она выглянула в иллюминатор на дверях своей камеры. Кларабелла прыгала через скакалку из ламинарии, керосиновая лампа стояла рядом. Лампа отбрасывала на стены и трещины туннеля уродливые тени. Омары смотрели на девочку-призрака чёрными вытаращенными глазами.

Врана бухнула кулаком в дверь.

— Кларабелла! А у меня для тебя кое-что есть.

Кларабелла уронила скакалку.

— Ты мне игру испортила. Надеюсь, оно того стоило.

— Ещё как. Смотри, какое у меня для тебя угощение.

— Для меня? — проворковала Кларабелла, принюхиваясь, — сейчас она очень была похожа на обыкновенную девочку. Кларабелла поскреблась в дверь.

— Пахнет вкусно.

— Да! — воскликнула Врана. — Заходи — сама увидишь!

Кларабелла отперла дверь, рывком распахнула. Врана держала омаров в обеих руках, стараясь не смотреть им в чёрные выпученные глаза.

— Вкуснотища! — выпалила Кларабелла.

Врана швырнула омаров к её ногам, Кларабелла кинулась на угощение.

— Простите, ребята, — прошептала Врана, набрала в грудь побольше воздуха и помчалась прочь под противный хруст панцирей.

— Вкусно-вкусно-вкусно, — ворковала Кларабелла, вгрызаясь в сырое мясо.

Врана кралась по коридору, одной рукой придерживаясь за стену. Керосиновые лампы в этой части туннеля едва горели, приходилось всё время вглядываться. Врана остановилась, поплотнее надвинула шляпу. Зашагала дальше, свернула за угол. Две свирепые керосиновые лампы над чёрной деревянной дверью светили неожиданно ярко.

— Кабинет Брэма, — прошептала Врана и тут же осеклась, проглотила слова — вдруг услышат. Она подалась вперёд, прижала ухо к чёрной двери. Тут же отшатнулась из страха, что ухо примёрзнет, — дверь была страшно холодная. Холодная, как металл зимой, деревянные двери такими не бывают. Врана поправила шляпу на голове, повернула ручку. В лицо ударил запах лака, которым Кэлли красила ногти, и скисшего молока. На столе у Брэма были огромной кучей навалены пожелтевшие бумаги. В середине стола лежало измызганное кухонное полотенце, по форме как её чемодан. Врана приблизилась, чемодан приблизился тоже. Чем ближе она подбиралась, тем сильнее он волновался. Встряхивался, подпрыгивал и в конце концов сбросил грязное полотенце. Врана стояла у края стола, чемодан сам скользнул ей в руки. Он был тёплым на ощупь, она дотронулась пальцами до трепещущей наклейки с бабочкой.

Врана схватила чемодан и побежала к двери.

— Ты куда-то собралась?

Врана застыла, услышав голос Кларабеллы. Обернулась — противное привидение сидело на письменном столе, там, где только что стоял чемодан. Сидело, закинув ногу на ногу, и жевало сломанную клешню.

Врана закричала, Кларабелла засмеялась, выплёвывая ошмётки омара. Заскользила ближе, вытянув руки. Врана схватила чемодан, Кларабелла замерла в воздухе.

— Что такое? — взвыла она.

Врана огрела её чемоданом, Кларабеллу швырнуло на стол. Врана помчалась по туннелям, держа чемодан перед собой. Керосиновые лампы, мимо которых она пробегала, загорались ярким светом. Чемодан содрогался.

— Врана… Врана… — Звук её имени эхом отдавался по всему подземелью.

Врана остановилась, обернулась. Вновь услышала призыв Мары. Ласковый голос морского привидения отвёл её обратно в камеру с окном. Мара стояла посередине. Врана заслонила глаза от зелёного морского света, заливавшего комнату.

— Врана, быстрее. Капитан ждёт.

Призрак старого капитана стоял на носу полосатой лодочки — той самой, которую Врана видела у лодочного сарая. Капитан поглаживал мерцающую бороду.

— Я капитан Безглаз! — загремел его голос. — Врана, быстрее, у нас мало времени.

Мара вылетела в окно.

— Бросай мне чемодан, — прошептала она.

Врана попыталась удержать чемодан в потной ладони. Обернулась. Кларабеллы не видно. Протолкнула чемодан в окно. Мара схватила его и бросила в руки поджидавшему капитану.

Мара улыбнулась.

— Теперь шляпу давай, — сказала она. — А то, чего доброго, свалится. Дальше ты, Врана. Нужно прыгнуть сюда.

— Туда? Я не смогу, Мара. Тут и чемодан-то едва пролез.

— Сможешь, — сказала Мара. — Ты можешь всё что угодно.

Врана вскарабкалась на подоконник, села на него. Внизу разбивались о берег волны.

— Не могу, — произнесла она, стуча зубами.

— Доверься Маре! — крикнул капитан. — Она привидение маленькое, но сильное.

Врана закрыла глаза, протянула руку. Почувствовала тёплое прикосновение ладоней Мары. По телу прокатилась волна тепла, смыла весь страх. Врана стала сползать с подоконника Маре на руки. Вдохнула солёный воздух — и тут учуяла противную сладковатую вонь омарового мяса. Вернулась Кларабелла…

Девочка-гуль вцепилась Вране в волосы.

— Отвяжись, чудище! — воскликнула Врана.

— Это я-то чудище? Нет, птичка моя, это ты ещё чудищ не видела. — Кларабелла начала втягивать Врану обратно в окно. Прямо у Враны на глазах шляпа её беззвучно полетела в бурные волны, а Мара ухватила её за лодыжки. Кларабелла выпустила волосы Враны, сцапала руками за талию.

— Мара, не отпускай меня! — умоляла Врана.

Кларабелла рассмеялась. К ужасу Враны, Мара ослабила хватку.

— Не бойся, Врана, — сказала она, выпустила её лодыжки и исчезла в волнах.

— Вот и попалась, малышка Врана, — оскалилась Кларабелла.

Врана старалась не заплакать.

— Капитан! — воскликнула она. — Спасите меня!

Капитан неподвижно стоял на носу лодки, прижимая чемодан к груди. Врана впилась ногтями в холодную каменную оконную раму. Кларабелла тянула её всё сильнее. Врана скрипнула зубами. Она страшно устала — надежда начала вытекать из измученного тела. Но лучше уж рухнуть в море, чем остаться в камере с Кларабеллой. Врана попыталась собрать последние силы — если бы у неё был чемодан! Подумала про родителей — никогда ещё они не были ей так нужны. Громко выкрикнула про себя их имена — и тут почувствовала, что Кларабелла ослабила хватку.

— Вкуснотища! — выговорила Кларабелла.

Вернулась Мара — она заполняла собой всё окно, прекрасная как никогда, в руке у неё извивался омар.

— Перекусить хочешь, Кларабелла?! — выкрикнула она и швырнула омара в окно, едва не попав Вране в голову. Кларабелла тут же отпустила девочку. Мара кинулась вперёд, чтобы её подхватить, но Кларабелла оказалась проворнее: она одним движением сграбастала омара и выпихнула Врану из окна.

Она плюхнулась в море, в голове крутилась одна мысль: сейчас утону. Хлебнула морской воды, лёгкие обожгла соль.

Глава 25

Врана изо всех сил старалась удерживать голову над пенными гребнями. Волны грохотали, неслись на неё табуном диких лошадей. Лёгкие отяжелели, водоросли оплели ноги. Она ушла под воду. Попыталась выкарабкаться на поверхность. Лёгкие кричали — хотим воздуха, а мысли постепенно гасли. Тело обмякло. Свет, игравший на поверхности, погас — вокруг сомкнулись тёмные глубины. Врана закрыла глаза, но во тьму не рухнула. Вспыхнул синий свет. Она с трудом открыла глаза. Свет засиял ярче.

Рядом была Мара, сливавшаяся с морем.

— Врана, я здесь. Море тебя не заберёт.

Морское привидение просочилось сквозь тело Враны, вытолкнув её на поверхность. Врана сжала кулак, пробила им волны. Капитан схватил её за запястье и перебросил через планширь, борт лодки. Изо рта у неё потекла морская вода. В волосы набились водоросли и обломки ракушек. Врана билась, как умирающая рыбка.

— Теперь ты в безопасности, — сказал капитан.

Мара парила над лодкой, обволакивая Врану тёплым океанским светом. Врана пошевелила пальцами: в тело возвращалась жизнь.

Капитан взялся за вёсла. Волны вздымались и опадали, их подгонял свирепый ветер.

— Опусти голову, Врана. Держись, — сказала Мара.

Врана закашлялась и начала жадными глотками втягивать дивный воздух.

— Это ещё что. Видела бы ты страшный шторм 1821 года. Вот это да. Всё с тобой будет хорошо, маленькая Врана Маккей, — сказал капитан; глаза его сияли, как два лунных камня.

Кривоватый луч от старого маяка разрезал их путь; Врана смотрела, как капитан гребёт — молча, уверенно.

— Мы доставим тебя обратно к Китти, — прошептала Мара — голос её напоминал ветерок. Он будто долетал до Враны сразу со всех сторон.

— Китти, — всхлипнула Врана.

— Всё с ней хорошо. Хорошо.

— Она отменная пловчиха, — сказал капитан. — Немногие способны превозмочь течения около Замогильника. Всех мне не спасти, но я, по счастью, спас и Китти, и тебя.

Когда капитан говорил, Врану обволакивал покой. Капитан напоминал доброго дедушку — вот только дедушка совершенно случайно был привидением.

— Погодите! — воскликнула Врана. — Мне кажется, что маму Мака держат в подземелье. Я слышала, как женский голос звал его по имени.

— На сегодня мы сделали всё, что могли. Тебя — и то едва вытащили.

Замерцали огоньки Замогильника — казалось, что городок скрылся в шаре, в котором идёт снег. Когда лодка ткнулась в песок и гальку у берега, веки у Враны отяжелели.

— Вот бы ты могла со мной остаться, Мара.

— Бери чемодан и иди к Китти, — ответила Мара. — Я всегда рядом.

Китти стояла перед ними в своём длинном коричневом кардигане, волосы затянуты в тугой хвост. Она махнула рукой. Врана подумала: Китти за это время постарела. Впрочем, неудивительно, если она провела несколько ночей в подземелье.

Врана надела шляпу с вороньим пером, прижала чемодан к груди и соскочила на берег.

— Китти, Китти! — звала она.

Она кинулась бы Китти в объятия, если бы могла пошевелиться. Как же она устала! Два последних дня навалились на неё всей своей тяжестью. Врана упала на колени и разрыдалась. Китти тоже плакала, она наклонилась, поцеловала Врану в лоб. Стёрла слезинку у Враны со щеки, Врана сделала ей то же самое. Луч света от старого маяка пробежал по городу, сразу несколько волн обрушилось на берег.

— Ах, Китти! — воскликнула Врана. — Капитан! Мара!

Врана выпрямилась, повернулась лицом к морю. Капитан и Мара отбыли, тени их таяли в сгущавшемся тумане.

Глава 26

Время близилось к полуночи. Врана переоделась в сухое, но дрожать не перестала. На ней был большой белый кардиган Китти и чёрные легинсы с флисовой подкладкой. Их подарила Ким. Последний её приёмный дом был самым холодным домом на свете, сейчас же Вране казалось, что дом Китти согревает её в своих объятиях. Волосы неопрятными колтунами падали на лоб. Резинку для волос она не нашла, завязала волосы зелёной ленточкой, которую Китти использовала для рождественских подарков. Откинула волосы назад и вздохнула — теперь она снова похожа на человека.

Китти сидела напротив на диване и неподвижно смотрела в чашку с горячим шоколадом. Врана старалась в открытую её не разглядывать, но Китти сильно похудела, взгляд сделался тяжёлым. Заточение в подземелье не прошло для неё даром. В волосах засквозила седина — а может, просто так падал свет. Врана поставила чашку, ей тоже было не оторвать взгляда от намокших комочков шоколадного порошка на дне. Интересно, а по ним можно гадать, как по чаинкам? Хорошо было бы узнать будущее. Врана опустила палец в густой шоколад, поднесла к губам.

— Вкусно? — рассмеялась Китти.

Врана откашлялась, смахнула с сиденья своего кресла воображаемую пылинку.

— Китти, — сказала она, выталкивая последние кусочки шоколада из горла. — Китти. Нам нужно сходить к Маку.

— Врана, Мак сперва должен поправиться. Нельзя его в это впутывать — если он ещё раз взглянет на Кэлли… тогда ему и друид не поможет.

— Но…

— Никаких «но», Врана. Кроме всего прочего, боюсь, Виджай до сих пор тебя не простил.

Врана скрипнула зубами, молча сосчитала до трёх.

— Китти, ты не понимаешь.

— Я очень многое понимаю, Врана. Я всю жизнь прожила в Замогильнике, но со мной никогда не случалось того, что случилось за последние дни. Никогда.

Врана смотрела на свои колени, на чемодан у ног. Китти права. Это она во всём виновата. Бедная Китти ни на что такое не подписывалась, когда брала меня к себе, подумала она.

— Прости, — прошептала Врана. — Прости, Китти, но…

— Ты ни в чём не виновата, Врана.

— Прости меня, но нам нужно обязательно сходить к Маку — и к Пателю. Его это тоже касается.

Китти допила последние капли шоколада.

— Речь идёт о маме Мака, — продолжила Врана. — Кажется, я слышала в подземелье голос Лейни. Мы должны её оттуда вызволить. Нужно повидаться с Маком.

Китти попыталась произнести имя Лейни, но оно застряло у неё в горле. Врана поднялась, едва не опрокинув чемодан. Села рядом с Китти.

— Я очень прошу, давай ей поможем.

Китти опустила ладонь Вране на колено, и повисшее между ними молчание тянулось бесконечно. Врана собиралась уж было повторить свою просьбу, но тут зазвонил дверной звонок. Врана вскочила.

— Может, это Брэм! — выкрикнула она.

— Врана, ты правда думаешь, что Брэм стал бы звонить в дверь? Скорее всего, просто пиццу привезли.

Звонок прозвучал снова. Раз за разом, со скоростью несущегося вскачь сердца.

— Прячься мне за спину, Врана, — сказала Китти, хватая кочергу из покрытого золой металлического вёдрышка, стоявшего у камина.

Врана вцепилась Китти в джемпер — так же она цеплялась в лодке и за Мару. Китти распахнула дверь. Кочерга полетела на пол, а Врана выскочила у Китти из-за спины.

— Мак! Мак! — кричала она.

Мак сидел в своём кресле. Виджай стоял сзади, держась за ручки. Врана подлетела к Маку, упала на колени. Мак нагнулся и тоже её обнял. Слёзы закапали на жёлтую букву «S» на его футболке с Суперменом.

— Как же я рада тебя видеть, Мак! Ты опять с нами? Как ты себя чувствуешь? Как?

— Рад тебя видеть снова, Врана, — прошептал он. — Вот только… не души ты меня, подруга.

Виджай улыбнулся.

— Да-да, — подтвердил он. — Мы очень рады тебя видеть, Врана.

У Враны сердце так и запело. Она прощена? Она посмотрела на Мака. Щёки румяные, глаза сияют. Будто Кэлли на него и не смотрела.

— Да, я опять стал прежним, — подтвердил Мак. — Друид отлично справился, но по-настоящему мне помогла другая вещь.

Виджай посмотрел на Китти, она кивнула, положила руку ему на плечо. Потом Виджай попытался подтолкнуть Мака через порог, но Мак сам схватился за колёса и проехал вперёд.

Они все отправились на кухню. Китти возилась с чайником, Виджай отодвинул стул от стола, освободил место для кресла. Врана смотрела на стол, вглядывалась в пятна от чая и шершавую древесину.

Мак хотел было что-то сказать, но Врана его опередила.

— Мак, господин Патель, — начала Врана. — Я должна сказать вам одну вещь… важную, очень важную. Только вы мне не поверите.

Виджай наклонился над столом, заговорил Мак:

— Врана, подожди… Это я должен сказать тебе одну вещь. — Он умолк, положил на стол чёрный рюкзак.

— Я нашёл одну штуку, — сказал он. — У мамы в столе. Мне кажется, это важно. Похоже, мама хочет нам помочь.

Мак расстегнул молнию, электрический чайник затрясся, запел, с шипением выпустил пар. Мак достал из рюкзака старенькую чёрную записную книжку с помятой обложкой. Снял со стола рюкзак, подтолкнул записную книжку на середину стола.

— Когда я вернулся от друида, чувствовал я себя так себе, — начал он. — Да, сознание возвращалось, но мысли всё равно путались. Я был будто в тумане, даже телевизор не мог смотреть. Мне было тяжело сосредоточиться. Я подолгу сидел у мамы в кабинете — мне казалось, что там безопаснее. Там-то уж Кэлли меня точно не достанет. И вот вчера я ужинал за старым маминым столом. Папа принёс мне суп и тосты. Мне впервые за много недель страшно хотелось есть…

Врана не могла оторвать глаз от Мака и записной книжки.

— Я проглотил и суп, и тосты, и тут услышал, что из стола раздаётся какой-то странный звук. Будто оттуда пытается вырваться птичка. Ящик на правой стороне вдруг затрясся, оттуда пошёл жар, словно я сидел перед камином. Я схватился за ручку — она нагрелась, но не жгла. Я открыл ящик. И нашёл эту записную книжку.

Врана уставилась на неё. Очень хотелось потрогать.

— И ты… её открыл? — спросила она.

— Конечно.

Мак протянул руку, опустил её на записную книжку. Она была стянута резинками, из-под потёртой обложки выглядывали листы пожелтевшей бумаги. Мак потянулся через стол, дотронулся до руки Враны.

— Ух ты! — удивилась она, поднося тёплую ладонь к щеке.

Мак перевернул записную книжку. Между складками и морщинами на истёртой обложке Врана увидела…

Эта штука двигалась, трепыхалась. Изображение чёрной бабочки — той самой чёрной бабочки. Красивой блестящей чёрной бабочки — точно такой же, какая была вышита у неё на блузке. Какую она видела на стенах в Городе Мёртвых. На наклейке на чемодане. Точно такой же, как бабочка там, внутри.

Чемодан плюхнулся Вране к ногам. Никто не сказал ни слова, будто это самое обычное дело: чемодан влетает из гостиной на кухню и шлёпается Вране к ногам. Она дотронулась до записной книжки, чемодан затрясся. Врана посмотрела на Мака, он кивнул. Она погладила пальцами трепещущую бабочку на записной книжке. Сняла резинки, раскрыла страницы. Начала их перелистывать — чемодан затих. Страницу за страницей заполняли изумительные изображения чёрных бабочек. Нарисованных люминесцентными чернилами, углём, чёрной тушью.

— Какая прелесть! — прошептала Врана. — Мак, какие они прелестные!

— Посмотри на страницы в середине, — предложил Мак — после того как Врана открыла записную книжку, он будто бы боялся сам к ней притрагиваться.

Врана пролистала страницы, и ей предстала картинка тушью: тисовый лес, ягоды выкрашены красным. А в углах страницы по веткам тисов порхают чёрные бабочки.

— Лес, — пробормотала Врана. — Он очень похож на лес за чёрным особняком.

— Это ещё не всё, — сказал Мак.

Под чёрной почвой, где змеились корни и лежали опавшие листья, Врана увидела надпись чётким, округлым почерком. Он напоминал почерк её мамы на столь дорогой ей записке. Врана прочитала вслух:

Ягоды в лунном свете блестят,

О тис святой и ворон,

Чёрная бабочка

Вспорхнёт,

Все чёрные бабочки

В коконах на ветвях

Взлетят

И силой наполнят тьму,

Чтобы это дитя

С матерью силой сравнялось.

— Что это значит? Что это такое? — Китти впервые после прихода гостей открыла рот. Виджай с Маком повторяли вполголоса те же слова.

— Похоже на стихотворение, — заметила Врана.

— Нет, возразил Мак. — Скорее молитва или что-то вроде того. Это… что там поют ведьмы, когда пляшут вокруг котла?

— Сынок, у нас тут в Замогильнике кого только нет, но только не ведьм, — рассмеялся Виджай.

— Я знаю, но такое в кино бывает. Не просто молитва…

— Заклинание! — воскликнула Врана.

— Во-во, — подтвердил Мак, хлопнув ладонью по столу.

— И кого нужно заклинать? — спросила Китти.

— Чёрную бабочку! — хором крикнули Врана и Мак и захохотали.

Всё ведь совершенно понятно. Чемодан. Записная книжка с изображениями чёрных бабочек. Взрослые иногда бывают совершенно слепыми. Мак отодвинулся от стола, подъехал к Вране.

— Да, видимо, так заклинают чёрную бабочку. Она в этом городе повсюду. На стенах домов, на оградах. И даже у Враны на блузке.

Врана заговорила чуть слышным шёпотом. Все нагнулись к ней, чтобы расслышать.

— Она повсюду, — повторила Врана. — Даже здесь. — Девочка взяла чемодан, положила Маку на колени. — Мне это оставила мама. Там, внутри, живая чёрная бабочка. Мне кажется, она охраняет мёртвых. Красноколпачник мне сказал — это их талисман.

— Чемодан! — выкрикнул Мак. — Вот почему он живёт своей жизнью!

— Бабочка помогла мне в подземелье, — добавила Врана. — Спасла от Кларабеллы. А Брэм хочет её заполучить. Очень хочет.

— Кто такая Кларабелла? — удивился Мак.

— Жуткая девочка-кукла! — ответила Врана.

— Подземелье, — передёрнувшись, повторила Китти.

— Да. Подземелье, — продолжала Врана. — И… — Она осеклась, опустила ладонь на ладонь Мака, лежавшую на чемодане. — Я как раз хотела тебе сказать, когда вы вошли…

Глаза у Мака расширились, брови выгнулись дугой.

— Твоя мама, — прошептала Врана. — Мне кажется, что Лейни в подземелье. Брэм держит её там.

Мак затих. Стул Виджая грохнулся об пол, а сам он вскочил.

— Лейни! — воскликнул Виджай. — Ты в этом уверена? С ней всё в порядке? Милая моя жена! Врана, с ней всё в порядке? — Он сунул ей под нос телефон. — Ты эту женщину видела?

— Я её не видела, я только слышала, как она зовёт Мака.

Врана посмотрела на Мака. Он опустил голову на стол и плакал. Отошла в сторону, дала Виджаю обнять сына.

— Нужно её найти. Как проникнуть в подземелье? Я сейчас позвоню Лелантосу и в полицию, — засуетился Виджай.

— Виджай, четверым челам не проникнуть в подземелье. Лелантос нам ничем не поможет. Речь идёт о противостоянии нашего мира и мира Брэма, — сказала Китти.

Виджай сел, уронил голову на руки.

— Жена моя. Моя жена! — всхлипывал он.

Мак погладил отца по вздрагивающему плечу. А потом заговорил. Голос его был сильным, уверенным. Врана глядела на него с изумлением.

— Папа, Врана может нам помочь. Я не случайно нашёл эту записную книжку. Она не случайно попала к Вране. И то, что Вранина мама дала ей этот чемодан с чёрной бабочкой, тоже никакое не совпадение.

— Судя по всему, они были знакомы, — сказала Врана.

— Лейни никогда не упоминала твою маму, — возразил Виджай.

— Пап, бабочка — ключ к разгадке. И мне кажется, что она может спасти маму. Врана же сказала: бабочка помогла ей в подземелье. Врана с помощью бабочки может спасти маму. Посмотри в записную книжку — эта картинка с тисовым лесом наверняка что-то значит. Нужно…

— Пойти туда, — закончила за него Врана. — Заклинание мы знаем. У нас есть записная книжка и бабочка.

Виджай встал, вытер рукавом заросший щетиной подбородок.

— Я очень хочу вернуть Лейни, но вы задумали что-то опасное. Не можем мы отпустить детей в тисовый лес, когда по нему рыщут Брэм и его приспешники. А ещё, Мак, в твоём состоянии передвигаться по лесу будет очень непросто. Я должен пойти с вами.

Врана прижала ладонь к тёплому трепещущему чемодану.

— Господин Патель. Вы уж меня простите, но мы с Маком должны пойти сами. Почему — не знаю, просто знаю. Чувствую, когда дотрагиваюсь до чемодана. Я должна это сделать — и помочь мне может только Мак. Наши мамы это знали… Ну пожалуйста… Обещаю, что всё с Маком будет хорошо.

Врана подняла голову. Чемодан трижды крутанулся вокруг своей оси. Мак сжал поручни кресла — оно завибрировало, издавая металлическое гудение. А потом медленно приподнялось над полом — Мак повис в воздухе. Крутанул колёса — кресло поплыло вперёд.

— Пап, не переживай, — рассмеялся Мак. — Похоже, по лесу я проеду без всякого труда.

Глава 27

В машине все сидели совсем тихо. Виджай вцепился в руль так, будто от этого зависела его жизнь. Китти высунулась в окно с другой стороны. Врана с Маком молчали сзади. Врана держала на коленях записную книжку, Мак — чемодан.

Они ехали по ярко освещённым улицам той части города, где жили челы. Всё будто вымерло, никакого движения, но Вране нравилось смотреть, что в домах горят огни, а в улочках и проулках вспыхивают сапфирами кошачьи глаза.

— Мы в лесу долго не пробудем, господин Патель. Я вам обещаю, — проговорила Врана.

Виджай включил поворотник.

— Я полностью тебе доверяю, Врана. И тебе тоже, Мак. Мы высадим вас на опушке — и там останемся ждать. Возьми мобильник, сын. Будем надеяться, что Брэм с Кэлли по-прежнему в подземелье, а не в особняке.

— И потом из леса сразу домой, — добавила Китти.

— Да, — подтвердила Врана. — Домой.

Мак слегка пихнул её локтем под рёбра.

— Так Цветочный Холм стал для тебя домом, — прошептал он.

Врана не ответила. Она смотрела в окно на набережную, слушала, как волны лижут берег, как тоскливо кричат буревестники. Закрыла глаза, когда они проезжали мимо «Модного сундучка». После того похода по магазинам жизнь превратилась в чистое безумие. Нужно было сразу заподозрить неладное, ведь Люперца постоянно отиралась вокруг чемодана. А Врана так разнервничалась из-за очередного переезда, что ничего не заметила.

Виджай нажал на педаль газа, машина рванулась в темноту.

— Добро пожаловать в Город Мёртвых, — пробормотал Мак.

Их встретили улицы, заполненные тенями.

— Ну, добрались, — сказал Виджай. — Постараемся долго здесь не задерживаться.

Он притормозил у стены с изображением чёрной бабочки, но никто ничего не сказал. На улицах кипела жизнь, их заливал странноватый жёлтый свет. У домов играли призраки умерших детей, звучал смех. Мёртвые семейства вышли на полуночную прогулку. В запотевшее окно Врана разглядела, что красноколпачник сидит, закинув ногу на ногу, на каменной стене и беседует с бугиманом. Морщины и складки у него на лице стали глубже прежнего, зато на голове красовался новенький шёлковый красный колпачок с блёстками. Собаки Дымки нигде не было видно. Врана стала гадать, куда она подевалась. Может, просто спит: её кот Уголёк тоже спал почти целыми днями.

— Ты как там? — спросил её Мак.

— Нормально. Просто всё боюсь красноколпачника.

Трёхколёсный автомобиль стоял на обычном месте. Странная пара маячила в дверях своего дома. Они помахали и улыбнулись. Старичок кивнул. Врана подумала: сейчас он не выглядит таким уж слабеньким. Тут же была и Ханна. Она помахала обеими руками. Значит, она перестала злиться на Врану? Приятно было вновь увидеть странную пару, и всё же Врану передёрнуло. Она прекрасно знала, что где-то в тёмных проулках и закоулках Замогильника затаились Брэм, Кэлли и их паршивые приспешники. Она прекрасно знала, что под здешними улицами гигантской змеёй извиваются туннели подземелья.

Проехали мимо чёрного особняка. Врана посмотрела на окно. Белого господина не видно. Окно на один тон темнее ночи. На подоконнике одиноко примостился чёрный соловей.

На Тисовой аллее машина набрала скорость. Правильно, господин Патель, подумала Врана, ей не хотелось, чтобы Мак вспоминал про ту аварию.

Виджай остановился в конце аллеи — перед ними высилась стена из тисов. Бесконечное множество стволов и теней.

— Мы скоро вернёмся. В полном порядке, — пообещала Врана, изо всех сил стараясь поверить в собственные слова.

Виджай помог Маку выбраться из машины, вытащил его кресло из багажника. Мак уселся, колёса тут же ушли в жидкую грязь. Виджай толкнул кресло, но почти не сдвинул с места.

— Вот сейчас я сам понимаю, что толку от меня никакого, — огорчился Мак. — Как здорово, что у нас есть чемодан.

Врана положила чемодан Маку на колени. Он рассмеялся, его волосы отливали серебром в свете луны. Чемодан заплясал у него на коленях, и кресло на несколько сантиметров оторвалось от почвы. Врана встала сзади. Виджай поцеловал Мака в лоб, Китти обняла Врану.

— Мы будем ждать здесь, — пообещала Китти, а потом они оба вернулись в машину.

Врана помахала им рукой. Китти села на пассажирское место, Виджай — за руль, включил фары.

Врана толкала кресло, Мак плыл перед ней над лужайками, покрытыми блестящим инеем. Ребята скрылись в лесу, неслышно продвигаясь по сырым тропкам. Лунные лучи, проникавшие сквозь кроны тисов, освещали им дорогу. Врана никогда ещё не чувствовала себя настолько живой: Мак рядом, бабочка в чемодане — она готова сразиться со всем миром.

Они остановились.

— Самое подходящее место, — сказала Врана и сняла чемодан у Мака с колен. Кресло плюхнулось на землю, Маку в лицо полетели грязные брызги.

— Прости, — прошептала Врана, вытирая ему щёки рукавом.

Потом она наклонилась, положила чемодан на плоский камень посреди круглой полянки, освещённой ярким светом луны, открыла его. Расстегнула боковую молнию, заглянула внутрь. Увидела в углу бархатистые крылышки. Чёрная бабочка не двигалась. Только бы не умерла. Ведь в последние дни ей здорово досталось.

— Ах, прекрасная моя чёрная бабочка! — воскликнула Врана.

Здесь и начинается сон? Нет. Он начинается, когда закроешь глаза.

Бабочка зашевелилась. Врана потёрла пальцем кончики её крылышек. Они затрепыхались.

Бабочка взмыла в ночной воздух, повисла над Враной. Мак схватил Врану за локоть, его волнение передалось и ей. Бабочка начала подниматься выше, в крону самого высокого тиса.

— Нет! — выкрикнула Врана. — Не улетай!

Послышался шелест крыльев — чёрная бабочка, будто поняв её, вернулась. И стала кружить рядом, точно полночная птица. Тисы стояли неподвижно, как сгрудившиеся вокруг люди.

А бабочка вновь взмыла к самому высокому тису. Рядом с её бархатистыми крыльями ягоды горели ещё ярче. Она уселась на одну из могучих веток. Врана раскрыла записную книжку. И начала читать:

Ягоды в лунном свете блестят,

О тис святой и ворон,

Чёрная бабочка

Вспорхнёт,

Все чёрные бабочки

В коконах на ветвях

Взлетят

И силой наполнят тьму,

Чтобы это дитя

С матерью силой сравнялось.

Поднялся чёрный ветер. Из куколок на тисах начали вылупляться чёрные бабочки. Они рассаживались, подрагивая, на тёмно-зелёных листьях. Скапливались на корявых узловатых стволах. Виноградными гроздьями свисали с веток. А потом медленно запорхали вокруг деревьев. Скрывались во тьме, появлялись снова. И скоро заполнили собой весь лес.

— Как прекрасно! — воскликнул Мак.

Воздух дрожал от трепета крыльев. Бабочки поднимались с деревьев в ночное небо. Взлетали в воздух над Замогильником, а потом образовали облако в форме огромной чёрной бабочки. Гигантская бабочка то поднималась, то опускалась — такая мурмурация[5]. Она парила, взмывала всё выше. Косматые тёмные тучи расступились, огромную бабочку пронзил свет луны. Она опустилась к верхушкам тисов, нырнула в кроны. Поплыла между деревьями. И плыла она прямо к Вране и Маку. Облако в форме чёрной бабочки прошло сквозь Врану. Она сжала кулаки и закрыла глаза. Весь лес омылся белым светом. Родители её танцевали между тисами. Врана увидела Мака — он бежал вприпрыжку по дорожкам в саду. Её объяло полнейшее счастье. Пальцы на ногах покалывало, казалось, она сейчас потеряет сознание от радости. Врана выставила вперёд руки, чтобы прикоснуться к родителям. Руки, казалось, протянулись в бесконечность. Прекрасная картина, но не настоящая.

Врана открыла глаза — на вытянутой руке сидела единственная чёрная бабочка.

— Прекрасная моя чёрная бабочка, — обратилась к ней Врана, а бабочка порхнула обратно в уголок чемодана. — Спокойной ночи. Спасибо.

Врана опустилась на корточки, закрыла чемодан. Дотронулась до наклейки с чёрной бабочкой, подумала про родителей. Положила чемодан Маку на колени.

— Ты прелесть, — произнёс он, запинаясь.

Когда они вернулись к машине, сквозь кроны деревьев уже пробивались лучи рассвета. Виджай и Китти стояли, будто онемев, и смотрели в светлеющее небо.

— Папа, она совершенно особенный человек. Я знаю, что она вернёт нам маму, — сказал Мак.

В лицо Вране ударил свет утреннего солнца. Ей очень хотелось назад в дом Китти. Выпить чая, съесть тост с маслом и как следует отоспаться.

Глава 28

Врана проспала весь день: записная книжка лежала под подушкой, чемодан стоял в изножье кровати. В её снах постоянно звучало заклинание. Сквозь занавески пробивался смутный свет. Врана поверить не могла, что столько времени провалялась в кровати, зато чувствовала себя просто прекрасно — а она всегда просыпалась с трудом. Об этом ей часто напоминал папа, когда нужно было идти в школу. И они придумали такую игру. Папа приходил к ней в комнату и принимался изо всех сил её будить, а Врана делала вид, что спит, мычала, постанывала и понарошку похрапывала. Тогда прибегала мама, прыгала к ней под одеяло, будила Врану поцелуями и щекоткой. И все они хохотали до бесконечности.

Врана села в кровати, протёрла глаза, потрогала записную книжку, потом на всякий случай ещё и похлопала по крышке чемодана. Попыталась осмыслить события вчерашнего вечера. Мама её как-то связана с Лейни Патель, в этом нет никаких сомнений. Но как именно? Может, они просто были близкими подругами? Или их как-то объединяла чёрная бабочка? А теперь и Врана связана с бабочкой, в этом нет никаких сомнений. Она ощутила это вчера вечером, когда сквозь неё пронеслось гигантское чёрное облако. Чёрная бабочка. Врана прошептала эти слова — зрелище, которому она вчера стала свидетельницей, страшно её ошеломило. Ладно, подумала она: бабочка наделена огромной силой. Она способна приподнимать Мака над землёй, она одолела Кларабеллу… и Брэм мечтает её заполучить. Он хочет полностью подчинить себе Город Мёртвых, а потом изгнать из Замогильника всех челов. Способна ли бабочка даровать ему такую власть? И где Брэм теперь? С момента бегства Враны из подземелья прошло два дня, а Брэм, Кэлли, Люперца и их жуткие приспешники с тех пор не показывались ни разу. Врана знала, что они что-то замышляют.

«Почему он просто не сбросил меня в море?» — недоумевала она.

Мысли её обратились к Маре и старому капитану: а где теперь они? Помогли ей — и пропали? Непредсказуемые создания эти мёртвые, подумала она. Зато у неё был Мак. Да, они знакомы не так давно, но столько успели пережить вместе, — она точно может на него рассчитывать. Что бы там ей ни предстояло, ей не придётся осуществлять это одной.

В дверь негромко постучали, и Мак с Марой и капитаном тут же вылетели у Враны из головы.

— Китти? — спросила Врана.

Дверь распахнулась:

— Привет, соня. Ты вообще вставать-то собираешься?

Влетела, пританцовывая, Китти с полным подносом оладий. Вране бы хватило даже и того, чтобы вдохнуть их изумительный запах. Китти тоже выглядела сильно посвежевшей.

— Я знаю, что уже время к ужину, — сказала Китти, и голос её звенел, будто в песне. — Но оладьи можно есть в любое время дня.

Она поставила поднос Вране на колени, а сама села в изножье. Уставилась на чемодан.

— Знаешь… когда мы вчера вернулись из тисового леса, я уснула так, как не спала уже много лет. И благодарить за это, видимо, нужно твою маленькую приятельницу. Мне всю ночь снились бабочки. Мне вдруг стало так спокойно! А когда я проснулась, то увидела их в окне.

— В окне!

— Да, в своём окне. Это так прекрасно! Согласна, Врана? Врана?

— В окне, в окне! — выкрикнула Врана. — Смотри!

Китти оторвала взгляд от чемодана и прижала руку к губам. На подоконнике скрючилась Люперца: одной рукой она держалась за водосточную трубу, а другой барабанила по стеклу фарфоровой, явно старинной куколкой с мёртвыми глазами и лысой растрескавшейся головой. К затылку куклы было приклеено пёрышко. Люперца была в оранжевом платье того же цвета, что и её волосы, — их она завязала на затылке чёрной лентой. Губы искривились в злобной усмешке. Брови пылали. Вид у неё был такой же жуткий, как и у куклы, как у ребёночка Викторианской эпохи на старой сепиевой фотографии. Люперца поднесла куклу к губам, облизала ей голову.

Китти схватила Врану за руку, стащила с кровати. Поднос подпрыгнул и грохнулся на пол, истекая кленовым сиропом и расплавленным маслом. От оладий на полу остались противные пятна.

Люперца улыбнулась. Белые зубки вдруг пожелтели, клыки заострились. Она засмеялась — начала с девчачьего хихиканья, оно перешло в утробный хохот, потом в угрожающий рык.

— Превращается! — крикнула Врана.

Из ушей у Люперцы полез густой спутанный рыжий мех, который быстро покрыл всё её тело. Волчьи глаза пылали, как красные свечи. Она облизала куклу волчьим языком. Вонзила зубы в кукольную шейку, откусила голову от безжизненного фарфорового тельца. Погоняла голову в пасти. Из её уголков капала слюна. Врана сморщилась от отвращения. Схватила с пола поднос, швырнула в окно. Люперца выплюнула голову куклы и с рыком соскочила с подоконника.

— Раз она здесь, то и Брэм близко! — крикнула Врана. — Он где-то там, Китти!

Ответить Китти не успела — на тумбочке у кровати отчаянно завибрировал телефон Враны. Она провела пальцем по экрану, прижала телефон к уху. Он оказался горячим.

— Тебя не ждёт ничего хорошего, малышка Врана. — Голос Брэма леденил, как зимняя стужа. — Ты действительно думаешь, что сумела сбежать из подземелья? Нет, это мы тебя отпустили. Мне нужно было увидеть, поможет ли тебе чёрная бабочка. И судя по тому, что я вчера ночью видел в небе… Ах, это было великолепно. Разумеется, теперь мне нужен чемодан. Ты должна отдать мне бабочку. Чего молчишь, а? Люперца тебе язык откусила?

— Никогда, — ответила, запинаясь, Врана, она включила громкую связь, чтобы и Китти слышала тоже.

— Мне нужна бабочка. Не переживай, я оставлю тебя в живых. Заживёшь в своё удовольствие в подземелье — или можешь уехать из Замогильника навсегда. Но мне нужна бабочка.

— Я никогда вам её не отдам.

— То же самое говорила и Лейни Патель, — ухмыльнулся Брэм. — Но у неё, понятное дело, никакой бабочки не было. Вот только я этого не знал, когда похитил её и покалечил её щенка. И я понятия не имел о существовании записной книжки. Она стала для меня приятным сюрпризом.

— Злодей! Чудовище!

— Конечно. Я не какой-то там слабенький хиленький чел. Ладно, давай договоримся. Бабочка в обмен на Лейни Патель. Вот и всё. Простая сделка.

— Когда?

— Сегодня после парада, ровно в половине первого ночи. На утёсах за особняком, у края леса. Придёшь одна. И последний тебе мой совет. Не связывайся со старым капитаном. Пока-пока, Врана. И тебе тоже, Китти. Чмок-чмок.

Телефон умолк, Врана повернулась к Китти. Та побледнела как снег.

Глава 29

Врана смахнула паутину с зеркала на платяном шкафу. Погладила рукава своей коричневой бархатной жакетки, потрогала чёрных бабочек на манжетах блузки. Пристроила шляпку с вороньим пером на голове. Волосы блестели и пахли яблочным шампунем. Врана зажмурилась, подумала про родителей. Оставалось надеяться, что она поступает правильно. Нет у неё никакого желания отдавать Брэму чемодан, но необходимо вернуть Лейни. Маку плохо без мамы. Нельзя забирать её из семьи.

Пробило полночь, и в небо над Замогильником взвились вороны и летучие мыши. Врана и Китти сидели на диване, чемодан стоял у них между ног. Китти зажала уши руками. Рокот большого барабана катился по улицам, из трещин на тротуарах вырывался визг рожков и выползали тени. Врана знала: Китти очень не нравится этот обмен. Ей, собственно, вообще всё это не нравится. Но знала Врана и то, что, когда Китти проведала о могуществе чёрной бабочки, у неё отлегло от сердца. Она поняла, что с Враной ничего не случится. Сама Врана совсем не была в этом уверена. Ведь ей придётся отдать в чужие руки источник своей силы и защиты, но иначе никак. Оставалось надеяться, что бабочка ничего не станет делать для Брэма.

Врана раздвинула занавески, выглянула наружу. Вот-вот начнётся парад. Карета, запряжённая двумя лошадиными призраками в красной, украшенной самоцветами сбруе, с дребезгом съезжала с Цветочного Холма. Брэм сидел, выпрямив спину, и крепко держал поводья. Кэлли восседала на своём обычном месте. Врана прижалась носом к стеклу. Между Брэмом и Кэлли сидела женщина, завёрнутая в бурое одеяло. Лейни Патель. Лицо её осунулось. Посиневшие руки были все в волдырях. Да, она сильнее сильного, если выжила в подземелье. Вране страшно хотелось, чтобы Лейни поскорее вернулась домой к Маку и Виджаю.

За каретой плыла Кларабелла в белом парчовом платьице с красной розой. Глаза как два чёрных зеркала. Врана поморщилась. До неё долетел явственный запах тухлого омара. Китти, сидевшая на диване, туже завернулась в одеяло, а Врана открыла входную дверь. Встала на пороге с чемоданом в руке. Очень надеялась, что выглядит устрашающе. Парад потянулся дальше по улицам, время от времени останавливаясь и дожидаясь очередного удара барабана. Карета, проезжая мимо Враны, замедлила ход, Брэм приподнял шляпу. Кэлли смотрела прямо перед собой, будто и не замечая девочки. Бедная Лейни опустила глаза в пол — а может, просто закрыла глаза. Трудно было сказать наверняка.

От дверей из переулков наползали тени. Мимо Враны шаркали зомби, банши и гули.

Люперца явилась в волчьем обличье, она то исчезала в толпе, то выныривала оттуда — глаза пылали и блуждали. Она остановилась под фонарём, ухмыльнулась Вране. Какая она предсказуемая! Из воздуха вылепились призраки в драных костюмах, с букетами диких цветов и цветущего боярышника. От улыбок на костлявых физиономиях Врана похолодела. Бугиман нагнулся сорвать цветок розового шиповника. Вгляделся в него мутными блестящими глазами, вставил в петлицу на пиджаке. Он нынче без Дымки. Тот спит, наверное. Врана очень надеялась, что у пёсика есть удобная лежанка.

Ханна и странная пара улыбнулись друг другу, помахали руками. Все мёртвые — жуть, но есть среди них и хорошие, подумала Врана. Она знала, что не все мёртвые такие, как Брэм. Некоторые ей даже помогали — например, капитан и Мара. Врана лихорадочно обшаривала толпу глазами, но этих двоих не увидела. Парад прошёл мимо дома Китти, эхо барабанного боя и воя призрачных рожков растаяло в пустоте. Парад завернул за угол и растворился в ночи.

Почти половина первого. Врана засунула записную книжку в карман.

— Я ненадолго, — сказала она, подходя к Китти и обнимая её.

— Хорошо, Врана. Удачи тебе. Я, наверное, совсем свихнулась, если отпускаю тебя туда. Можешь на меня донести в социальные службы.

— Не переживай. Всё будет хорошо. Со мной моя подружка из чемодана.

— Ага. И ты собираешься её отдать.

— Я знаю, — прошептала Врана. По ногам побежали мурашки страха. — Но бабочка поймёт. И не подведёт нас.

Держа чемодан в руке, Врана переступила порог и шагнула в ночь.

Глава 30

На Цветочном Холме стояла полная тишина. Парад прошёл — и начали раздёргиваться занавески, в домах у челов засиял свет. Врана постояла, посмотрела на человскую часть Замогильника. Ей очень хотелось назад к Китти, пить чай и есть рулетики с фигами. Очень хотелось оказаться в родном доме, с родителями, сидеть на диване, смотреть фильм, жевать с ними вместе попкорн. Врана перевела взгляд с человской части на Город Мёртвых. Втянула воздух. У него был привкус бензина и запах моря.

Добравшись до подножия Цветочного Холма, она зашагала по кривым проулкам в сторону Города Мёртвых. С трудом удерживала в руке трепыхающийся чемодан. Остановилась у стены с изображением чёрной бабочки, дотронулась до изображения, ожидая почувствовать тепло. Вздохнула: один лишь холод цемента.

В Городе Мёртвых стояла полная тишина. Куда подевались призраки детишек? Где все гули и гоблины? Где парочки-привидения, которым пора на полуночную прогулку? Где оборотни с детскими колясками? Даже витрины магазинов — и те не светились.

Врана ускорила шаг, потом пустилась бегом. Неслась по улицам и переулкам Города Мёртвых, глядя прямо перед собой. Слышала зов моря. Волны, разбиваясь о скалы, напоминали ей о неумолчном бое барабана на Параде Мёртвых.

Поросшие травой утёсы покрыла ночная тьма, над морем тянулись тени тисов. Врана шагала к карете, стоявшей на краю утёса, порой попадая в полосы лунного света. Лошадиные призраки ржали, из ноздрей у них вырывались клубы жёлтого дыма.

Брэм был в шёлковой рубашке и сером костюме, шляпу-цилиндр он лихо сдвинул набок. Кэлли надела серое платье с розовыми цветами. Опасные глаза спрятала за тёмными очками. Парочка сидела в карете, как идеальная чета на вершине свадебного торта. Врана остановилась. Всё внутри сжалось от паники. Где Лейни? В карете она видела только Брэма и Кэлли. Врана передёрнулась, когда Брэм смерил её взглядом своих тёмных глаз. Горло сжалось. Брэм щёлкнул костлявыми пальцами, и лошадиные призраки застыли как статуи. Ни звука, лишь море бьётся в утёсы. Брэм усмехнулся, легко выпрыгнул из кареты, протянул руку. Кэлли кивнула, оперлась на его ладонь и грациозно сошла на землю.

— Где Лейни?! — выкрикнула Врана. — Я видела её на параде. Где она?

Брэм поцеловал Кэлли руку, шагнул вперёд. Врана подняла чемодан повыше.

— Не подходите, Брэм. Держитесь на расстоянии. Сперва я должна увидеть маму Мака.

Брэм поправил цилиндр на голове и свистнул. Из-за кареты вышла Люперца, она держала в руке обглоданную верёвку.

— Славная моя волчица! — воскликнул Брэм.

Кэлли запрокинула голову и захохотала. Другой конец верёвки скрывался в темноте. Люперца зарычала, дёрнула верёвку, вытащила Лейни в круг лунного света. Руки мамы Мака были связаны, она плакала.

— Пусть луна над Замогильником станет свидетельницей, — провозгласил Брэм. — Вот эта несчастная чела. Забирай её, а мне передай чемодан.

Врана сделала шаг к карете, но близко не подходила.

— Госпожа Патель! — окликнула она. — Госпожа Патель, вы в порядке?

Лейни кивнула, не поднимая глаз. Люперца резко дёрнула за верёвку, Лейни упала на колени.

— Аккуратнее, волчица! — осадила её Врана. — Не мучай её.

Люперца оскалила зубы — с них капала слюна. Потом подтащила Лейни поближе. Схватила её лапами за запястье, впилась когтями в мягкую плоть. Вонзила зубы в верёвку, и Лейни отступила назад, растирая запястья.

Люперца оскалилась.

— Так, госпожа Патель. Вы свободны, — произнёс Брэм, приподнимая шляпу. — Зря вы во всё это ввязались. И следите внимательнее за своим мальчишкой. Если бы вы не совали свой чельский нос в наши дела, не сидел бы он в инвалидном кресле.

Врана двинулась вперёд, шажок за шажком. Брэм вытянул руку:

— Погоди, девочка. Поставь чемодан на место и отойди.

Врана послушалась. Люперца схватила Лейни за руку. Из тени вышла Кларабелла, схватила Лейни за другую руку. Врана сглотнула, скрипнула зубами.

Люперца и Кларабелла подтащили Лейни к самому чемодану. Кларабелла схватила его, Люперца толкнула Лейни к Вране. Женщина сделала два шага, потом колени у неё подогнулись.

— Мой сын стал калекой из-за этого злодея, — произнесла она, запинаясь.

Врана склонилась над ней, опустила руку на плечо:

— Госпожа Патель? Госпожа Патель? Вы как там? Я — Врана, дочка Арии.

— Ария моя близкая подруга. Ты очень на неё похожа, Врана.

Сердце у Враны наполнилось гордостью. Она не стала противиться этому чувству. От слов Лейни ей стало так хорошо, что она забыла на миг и про Брэма, и про чемодан. Лейни оперлась на её руку, встала.

— Да, очень похожа, — прошептала она.

Врана обняла её, но тут же отдёрнула руку, уколовшись о выпирающие рёбра.

— Ничего страшного, Врана. Я сейчас не в лучшей форме. Спасибо. Очень хочется поскорее увидеть Мака и Виджая.

Они взялись за руки. Врану так и подмывало обернуться и что-нибудь прошипеть Брэму на прощание, но главное было вытащить отсюда Лейни и вернуть Маку.

Кларабелла поднесла чемодан Брэму. Он подхватил Кэлли и закружил.

— Мёртвые победили! — воскликнул он. — С помощью бабочки я стану непобедимым защитником своих соплеменников. Все передо мной склонятся!

Брэм поставил жену, взял у Кларабеллы чемодан. Поцеловал наклейку с чёрной бабочкой.

— А теперь прочь отсюда, Врана Маккей. Прочь из этого города. Не нужна ты тут. Да и вообще, я собираюсь очистить Замогильник от челов. Уезжай — и не возвращайся никогда. А задержишься — напущу на тебя Джека Чертополоха и его гоблинов и они тебя съедят. Вон!

Он захохотал. К нему присоединились Кэлли, Люперца и Кларабелла. Рокот моря потонул в раскатах хохота. Луна приобрела странный оттенок — будто пузырь на губах у какого-то злобного существа.

Глава 31

Врана и Лейни побрели прочь, боясь обернуться. Врана отдала чужим чёрную бабочку. Пальцы у неё подёргивались от ужаса. В голове плавал морской туман. Что с ней теперь будет? Родители так и не вернулись. Она лишилась единственной своей драгоценности. Зато Лейни на свободе. У Мака опять есть мама. Нужно твердить это себе снова и снова. А у неё накопилось столько вопросов про собственную маму. Оставалось надеяться, что Лейни сможет на них ответить. Ночь сгустилась, обступила Врану и Лейни со всех сторон. Не видно было даже огней Замогильника. Лейни остановилась.

— Госпожа Патель? — окликнула её Врана.

Лейни прижала палец к губам, хотя в такой темноте Врана этого и не увидела.

— Чувствуешь? — прошептала Лейни. — Запах гниющей рыбы, как при отливе.

Врана вдохнула, сжала локти Лейни. Вонь эта была ей знакома. Так противно воняло от…

— Кларабелла! — выкрикнула Врана.

Мерзкое привидение возникло у них на пути, хохот его резал слух. Кларабелла высунула язык и закатила Вране оплеуху.

— Милые дамы… — донеслось из темноты. Говорил Брэм. Паршивый двуличный Брэм, подумала Врана. — Мы тут с Кэлли подумали… Видите ли, ну не можем мы вас отпустить. Ничего личного, но всё нужно доводить до конца. Терпеть не могу незаконченных дел.

— Обеих назад в подземелье! — провыла Люперца, кружа рядом во тьме.

— Нет-нет-нет. Боюсь, на сей раз подземелье исключается.

— Ты совершенно права, милая моя Кэлли, — согласился Брэм. — На сей раз нужна мера порадикальнее. Например, прогулочка по утёсам прямо в море.

— Ах, Брэм, какая прекрасная мысль! — одобрила Кэлли.

— Конечно же, они могут и вернуться. В этом городе никогда заранее не скажешь, кто вернётся, а кто нет. Но не важно, если они вернутся, уже будут для нас своими. Как там это говорится у челов? Ах да: и вашим, и нашим.

Врана и Лейни замерли на месте. Врана знала: все они рядом, на расстоянии вытянутой руки. Брэм, Кэлли, Люперца и Кларабелла — затаились во тьме, сейчас схватят их и заставят броситься в море, как испуганных леммингов.

Лейни наклонилась к Вране.

— Записная книжка, — тихо прошептала она ей на ухо.

Врана кивнула. Да, книжка у меня, хотела она сказать, но какой от неё толк? Она, в отличие от Люперцы, не умеет видеть в темноте, не сможет открыть нужную страницу и прочитать заклинание. Да и бабочка у Брэма. Что делать? Врана дёрнула Лейни за руку.

— Заклинание, — прошептала Лейни. — Давай же, произнеси его.

— Я не могу. Я же его не помню!

— Конечно, помнишь, Врана. Думай, думай. Вспоминай. Вспомни маму…

Врана закрыла глаза. Мысли неслись вскачь, искали, искали слова. Она открыла глаза — тьма слегка посерела. Тучи на небе разошлись, на землю упали капли лунного света. Свет, подумала она.

— Свет! — воскликнула Врана. — Лунный свет! Ягоды в лунном свете блестят…

— Свет! — повторила Лейни.

— Да, кажется, я вспомнила! В лунном свете…

— Да нет, Врана… смотри, свет!

К ним приближались два круга света, они делались всё больше и больше. Взревел двигатель машины. Огни были уже совсем рядом. Машина остановилась, свет залил Лейни и Врану.

Раздался голос Китти:

— Врана Маккей, ты правда думала, что мы тебя оставим одну?

Хлопнула дверца. С водительского места выпрыгнул Виджай, вытащил с заднего сиденья Мака. Схватил его на руки.

— Лейни! — выкрикнул Виджай.

— Виджай! Мак! Мальчик мой любимый!

Лейни вырвала у Враны руку и бросилась к сыну, к свету автомобильных фар, который делался всё ярче. Но нет — фары погасли, свет шёл от ночной земли и сливался со светом луны. Врана улыбнулась, когда Лейни, Виджай и Мак слились в огромном, залитом слезами объятии. Казалось, весь мир омыт мягким белым светом. Прекрасным светом луны. Прекрасный свет исходил от Мары, стоявшей на капоте. Врана мигнула, и там же на капоте появился старый капитан — он спокойно, мерно попыхивал призрачной трубкой.

— Не-е-е-е-ет! — заорал Брэм.

Люперца встала на четвереньки, выгнула спину, ощетинилась.

Кэлли сорвала очки и крикнула:

— Открывай чемодан, дорогой!

Брэм встал на колени, открыл чемодан, залюбовался чёрной бабочкой. Бабочка бессильно билась и махала крылышками.

— Да-да-да! — воскликнул Брэм. — Я чувствую твою силу, дружок… отдай её мне.

Врана смотрела на бабочку. Теперь записная книжка была ей не нужна. Она и так знала слова. В голове зазвучал мамин голос, она повторяла заклинание с ней вместе. Врана посмотрела на капитана. Глаза его сияли. Мак сидел в кресле, Виджай и Лейни стояли с ним рядом. Мак стал повторять за Враной:

Ягоды в лунном свете блестят,

О тис святой и ворон,

Чёрная бабочка

Вспорхнёт,

Все чёрные бабочки

В коконах на ветвях

Взлетят

И силой наполнят тьму,

Чтобы это дитя

С матерью силой сравнялось.

Врана вскинула руки, из-под них порхнули чёрные бабочки. Она заставила себя сделать шаг вперёд. Новые чёрные бабочки срывались с её ладоней. Она чувствовала трепетание их крыльев. Ты узнаешь, когда придёт время, сказала ей мама. Тело Враны сделалось лёгким. Она взмыла в воздух.

— Что происходит? — завопила Люперца. — Брэм, сделай что-нибудь!

Брэм схватил чёрную бабочку за крыло, тряхнул.

— Отдай мне свою силу! — закричал он.

Бабочка обмякла, Брэм выронил её. Выругался про себя, занёс над бабочкой ногу.

— Нет, — остановила его Врана. Голос был звучным, уверенным. Капитан громко пыхнул трубкой. Бабочки окружили Врану, она как бы стала одной из них. Бабочка из чемодана затрепыхалась, взлетела. Брэм попытался её поймать, но схватил только воздух.

— Дрянь! — прошипел он. — Все вы дряни!

Бабочка из чемодана порхнула выше, присоединилась к остальным и к Вране. Она посмотрела на Брэма и увидела в его глазах это. Страх. Брэм впервые в жизни познал вкус страха, и он оказался горек. Брэм бросил свой цилиндр на ветер и свистнул. Лошадиные призраки тут же подлетели к нему. Брэм поклонился Кэлли:

— Прошу тебя, дорогая.

Она подала ему руку, села в карету. Брэм вскочил туда же, схватил поводья.

Бабочки уносили Врану ввысь. Она раскинула руки и замерцала в изумительном чёрном свете — в биении тысяч и тысяч блестящих чёрных крыльев. Люперца заткнула уши и завыла. Кларабелла ходила кругами, декламируя старинный детский стишок. Облако бабочек кружилось, трепетало, расписывало ночное небо широкими мазками света. Бабочки образовали вращающуюся чёрную сферу. Сфера медленно опустилась назад на землю. В метре от земли Врана вышла из сферы, бабочка из чемодана сидела у неё на плече. Остальные бабочки порхали над ними.

Лошадиные призраки били копытами, брыкались, высекали искры, летевшие во Врану. Чёрные бабочки их тут же гасили, а потом ринулись на Брэма и Кэлли. Облепили Брэму шею и лицо. Кэлли отмахивалась, но они набились ей на лицо и в волосы, точно пчелиный рой.

— Будь ты проклята, Врана Маккей! — выкрикнула Кэлли.

Брэм тоже что-то кричал и дёргал поводья. Он развернул карету, и лошадиные призраки помчались в сторону Замогильника. Врана сделала три шага и взмыла в воздух — рой бабочек держался над ней. Она без всякого усилия нагнала Брэма и Кэлли.

— Остановись, Брэм! — крикнула она. — Всё равно всё кончено.

Брэм оскалился, показав чёрно-жёлтые зубы. Задрал рукав пиджака, обнажив татуировку хорька. Передал повод Кэлли, схватил Врану за руку. Подтянул к себе. Хорёк на татуировке пошевелился. Отделился от руки, бросился на Врану. В первый момент Врана не поверила своим глазам, а потом рассмеялась. Чему ж тут не верить? Она летела по воздуху в изумительном облаке могущественных чёрных бабочек. Она жила в городе, где благополучно сосуществовали мёртвые и люди. Гуль и Белая дама желали ей смерти. Чего бы и не поверить? Она готова поверить во что угодно.

Хорёк впился ей в запястье, но она не почувствовала боли — лишь трепет прекрасных крыльев вокруг. Бабочка из чемодана вспорхнула у неё с плеча и пролетела сквозь хорька. Тот передёрнулся и прыгнул обратно Брэму на предплечье. Устроился на неживой плоти и умер, превратившись в чёрное пятно, формой похожее на хорька.

Брэм потёр руку и взревел от боли. Облако бабочек объяло собой Врану. Они накинулись на Брэма и Кэлли, и вот тех уже полностью скрыли бесчисленные слои трепещущих крыльев. Карета повернула прочь от Замогильника и понеслась к морю. Край утёсов всё ближе и ближе. Прямо там, где земля превращается в небо, Врана и бабочки порхнули с края вниз. Карета вместе с лошадиными призраками прянула вперёд и рухнула в воду. Над набегающими на берег волнами взвились жёлто-красные языки пламени. Кроваво-красный вал обрушился на песок. Дома Замогильника, стоявшие на холмах, содрогнулись, задребезжали. На миг Вране показалось, что сейчас весь город сорвётся в пучину.

Вспышка чёрного света — и вот Врана уже стоит на краю утёса. Все бабочки исчезли, лишь её добрая подружка из чемодана осталась сидеть у неё на плече. Китти сжала Вране руку. Они обернулись. Виджай и Лейни слились в крепком объятии. Мак выглядел изумительно — он плыл на своей коляске в нескольких метрах над землёй. На коленях у него сидела Мара. Капитана нигде не было видно.

— Простите нас, пожалуйста, — раздался тоненький голосок. Говорила Кларабелла — как будто обыкновенная испуганная девочка. Она держала за лапу Люперцу.

— Простите, мы теперь пойдём отсюда.

Страшная парочка двинулась к краю утёса.

— На старт, внимание… один, два, три, — скомандовала Кларабелла.

И обе они прыгнули в бушующие волны. Море почернело, сделавшись цвета ежевики, как и глаза Брэма. Врана надеялась на одно: что глаза эти закрылись навсегда.

Глава 32

Врана открыла чемодан, чтобы запустить туда чёрную бабочку, но та всё порхала бархатистыми кругами, давала понять, что на отдых ей ещё рано. У Враны руки и ноги буквально отваливались от усталости. И вот прямо у неё на глазах рой бабочек спустился с небес, присоединился к её бабочке. Они, будто волна, состоящая из потерянных душ, вытянулись в линию, готовясь опуститься на Безглазый Гребень. Крылья раскрывались и закрывались в такт. Бабочки потянулись в сторону чёрного особняка. А та самая чёрная бабочка кружила над Враной, а потом опустилась ей на плечо, потянула вперёд.

Врана сжала ручку пустого чемодана.

— Прости меня, Китти, — сказала она, высвобождаясь из ласковых рук. — Бабочки зовут меня, я должна идти.

И она помчалась прочь от Китти и остальных. Последовала за бабочкой к тисам, в ворота чёрного особняка. Бабочки кружились над крышей с выступами. Бились в окно комнаты белого господина. Входная дверь стояла нараспашку, внутри кружились стаи чёрных соловьёв и летучих мышей. Другие птицы летели вниз по лестнице, высвистывая тёмные ноты, чиркая Вране по рукам, — она с трудом протиснулась в дверь. Знала она одно: ей нужно попасть в комнату белого господина. Летучие мыши шныряли у неё в волосах, хватали пряди коготками, дёргали.

Врана понемногу пробиралась наверх по выкрашенной в чёрный цвет лестнице. От каждого скрипа мурашки бежали у неё по спине. Это дом Брэма и Кэлли. Их больше нет, но смех Брэма всё ещё отдавался эхом от стен. Колючий голос Кэлли острой иглой царапал Вране кожу. Она сглотнула страх. Споткнулась о первую ступеньку лестницы, там, где висел семейный портрет. Гуль и Белая дама.

Врана вздохнула, добралась до площадки. Её бабочка держалась совсем близко, одновременно уклоняясь от клочьев паутины и подвесок хрустальной люстры, висевшей на истлевших балках. На несколько секунд бабочка примостилась у Враны на груди. Девочка приготовилась к штурму последней узкой лесенки, которая вела в чердачную комнату.

Бабочка порхнула вверх. Врана пошла следом — и вот оказалась у двери, покрытой пятнами серой плесени. Дотронулась до ручки, повернула — раздались бесчисленные скрипы, дверные пружины кричали голосом банши.

Врана рванулась вперёд, потом замерла. В углу комнаты скрючился какой-то мужчина, завёрнутый в тюлевую занавеску. Он был похож на мумию, восставшую из саркофага в недрах пирамиды. У разбитого окна клубился рой чёрных бабочек. Бабочка из чемодана подлетела туда; вспышка чёрного света — и все они вновь слились в одно.

Тускло горела керосиновая лампа, отбрасывая тень Враны на незнакомца, который стоял на четвереньках и пытался подняться. Бабочка описала круг у его головы — и он оторвался от пола. Она опустилась ему на плечо, окутав на мгновение тьмой. Незнакомец поднялся, Врана заслонила глаза. Он посмотрел на неё. Она увидела его глаза — такие же, как у неё самой. Увидела шрам, который остался от падения с велосипеда в двенадцать лет, в её нынешнем возрасте. Он тогда слетел с дороги в поле, упал в канаву. Часто повторял: ему повезло, что он выжил. А шрам — это пустяки.

— Папа?! — воскликнула Врана.

Глава 33

Тишина царила на улицах Замогильника, покой вроде того, к которому Врана когда-то привыкла в Полянке. Она будто бы вернулась в свою старую спальню и вот сейчас спустится вниз завтракать с родителями. Там будет ждать Уголёк. Вот какой покой она ощущала — теперь, когда папа был рядом.

Тёплый ветерок овевал Вране лицо. Ей очень хотелось в гости к Маку — они не виделись уже неделю с лишним, с тех пор, как Брэм и его жуткие приспешники сорвались с утёса, — но нужно было дать ему время побыть с Лейни. У Мака снова появилась семья, у неё тоже — хотя бы отчасти.

Росс Маккей прихрамывал рядом с дочерью. Они шагали по Городу Мёртвых, и она поддерживала его за локоть. В ярком свете солнца все тени исчезли. Последние несколько дней слились у Враны в голове в один. После того как она отыскала папу и благополучно отвела к Виджаю в машину, в которой его и отвезли к Китти, отец её проспал целых три дня. Спал он у Враны в кровати. Она днём и ночью от него не отходила, а когда глаза начинали закрываться, залезала в спальный мешок и устраивалась подремать на полу. Главное — не оставлять отца одного. Китти носилась как ураган — каждые несколько минут вбегала посмотреть, как они там, — по крайней мере, так это казалось Вране. К тому моменту, когда Росс открыл глаза, Китти успела навести в доме безупречный порядок. После этого Врана решила, что теперь-то и начнётся какая-никакая нормальная жизнь, но тут появилась Мара и сказала, что они с Россом должны встретиться с капитаном на старом кладбище у тисового леса.

— И не опаздывайте, — предупредила она. — Капитан — человек пунктуальный.

Они остановились на углу, пропуская дребезжащую машину. Сделана она была из чёрных костей, по форме «Мини Купер», а вот водителя Врана внутри не заметила. Мимо по другой стороне улицы прошло семейство призраков — они сосали леденцы и махали Вране. Росс посмотрел на дочь, улыбнулся. Как же она скучала по папиной улыбке! Врана попыталась представить себе, как он себя чувствует. Как может чувствовать себя человек, которому несколько месяцев подряд выдавали в малых дозах взгляды Кэлли, заточив его в чёрном особняке?

Мимо прошаркал зомби, вскинул кулак, приветствуя Врану. Даже противный красноколпачник помахал ей рукой из разбитого окна заброшенного дома. Врана содрогнулась, кровь заледенела в жилах. Страшно было обернуться и посмотреть, чья рука лежит у неё на плече.

А на другом её плече сидела чёрная бабочка. Врана вдохнула, расслабилась. Чего она боится? Обернулась — бугиман отвесил ей поклон. У ног его пыхтела Дымка. Врана почувствовала, как задеревенело папино тело. Она пожала ему руку, подтверждая, что всё хорошо.

— Так вы её нашли? — спросила Врана, нагибаясь к Дымке.

— Да уж конечно, — ответил бугиман, закатывая блестящие синие глаза.

Дымка поставила торчком золотистые ушки, вильнула хвостиком. Врана вытянула руку, потом замерла — на одну неловкую секунду рука её повисла в воздухе. Из раскрытой пасти Дымки вываливался язык. Врана будто впервые увидела её похожую на пергамент кожу, клочки жёсткого золотистого меха, дрожащий скелет и бурно бьющееся сердце. Дымка лизнула ей руку, на ладони остались мазок крови и какая-то непонятная зелёная собачья слюна.

Врана вытерла руку о колено брюк, расправила плечи. Полдень уже почти настал, но ей необходимо было задать бугиману вопрос про гуля, с которым она его видела.

— Скажите мне, пожалуйста, правду, — обратилась она к нему. — Это ваш друг гуль бросился под колёса машины Лейни Патель? И сделал это специально, да?

Дымка залаяла — её разозлил скелет кошки, который замаячил в тупичке. Бугиман засунул руку в карман клетчатого пальто и что-то бросил Дымке прямо в рот — вроде бы глазное яблоко. Посмотрел вниз, на дверь, потом глаза его заскользили по трещинам на тротуаре. А потом он вздохнул.

— Да, ну да, так оно и было, Врана.

Врана услышала в его голосе сожаление. Голос резал ей уши.

— Мне очень жаль, — сказал бугиман. — И ему очень жаль… но у него, понимаешь ли, не было выбора. Не было выбора у бедняги. — Бугиман говорил медленно, задумчиво, слова тут же таяли где-то на улицах.

— Так это Брэм! — воскликнула Врана. — Ну конечно! Я знала… но теперь это уже не важно, правда? Брэма больше нет.

Бугиман не ответил. Врана моргнула, посмотрела, как пальто его просачивается сквозь стену. Дымка чуть помедлила, а потом тоже прошла сквозь стену вслед за хозяином.

Врана с папой добрались до вершины Безглазого Гребня. Набежали тучи, поднялся ветер. Врана поплотнее надвинула шляпу. Капитан стоял под сенью тисовых деревьев в выцветших фуражке и бушлате. Призрачное свечение его в лесу казалось даже ярче обычного. В голубых глазах отражалась морская лазурь. Вране очень нравились корявые сучковатые стволы тисов, тёмно-зелёные остроконечные листья. Кора деревьев была серо-коричневой, в чешуйках и с лиловатым отливом, как и её перо. Врана подбежала к капитану.

— Рад тебя видеть, Росс.

Росс крепко пожал ему руку.

— Капитан Безглаз, где Ария? Где моя жена?

— В самом безопасном для неё месте. После того как Брэм и Кэлли похитили вас обоих и ей удалось убежать, она…

Капитан умолк, посмотрел на свои сапоги, украшенные блестящими зелёными ракушками.

— Но сперва, Врана, нужно кое-что тебе объяснить. — Капитан кивнул, затянулся табаком из трубки. Зелёный дым мерцал, сливался с самим капитаном — Врана скоро перестала понимать, кто там где.

— Я знаю, что нынче это не модно, — заметил капитан. — Но меня курение точно не убьёт.

Врана засмеялась, капитан ответил беззубой улыбкой. Бабочка вспорхнула с её плеча и закружилась у капитана над головой, а потом села ему на ладонь. Вране показалось, что она склонила перед капитаном свои усики.

— Пойдёмте, Врана и Росс, — сказал капитан. — Я должен показать вам одну вещь.

Бабочка встрепенулась, взмыла в кроны тисов, затанцевала среди ветвей, а потом вернулась Вране на плечо. Они двигались вдоль кромки леса, пока не добрались до старого кладбища, втиснутого между опушкой и прибрежными утёсами. Врана удивилась: она не заметила кладбища, когда заблудилась в лесу.

Капитан положил ладонь на ржавые ворота. Шипы ограды окружали кладбище, точно огромные подгнившие зубы. Ворота не поддавались — даже под его рукой.

— Вечно они застревают, — рассмеялся капитан.

Врана и ахнуть не успела, а бабочка уже опустилась на ворота, рядом с украшением в форме горгульи. Они легко, беззвучно распахнулись. Бабочка повисла в воздухе между Враной и её папой. Капитан шагал первым — они следовали за ним через папоротники по заросшим гравиевым дорожкам к могилам. Замшелые надгробия с пятнами лишайника были разбросаны повсюду. Некоторые повалились. На других стояли кельтские кресты. Врана подумала, что увитые плющом надгробные памятники, видимо, очень старые, а потом разглядела у ног каменные плиты, на которых были высечены кресты с нимбами, крылатые херувимы, пахари. Врана подумала: наверное, где-то здесь и могила самого капитана. Повсюду росли грибы и одуванчики, а ещё тонкие оранжевые цветки, напомнившие ей про Люперцу.

— Это одно из самых старых захоронений в Замогильнике, — сказал капитан. Он остановился у покосившегося надгробия с полустёртой надписью.

— Ваше? — спросила Врана.

Капитан покачал головой. Бабочка вдруг разволновалась, отчаянно захлопала крыльями. Она поднималась всё выше и выше, а потом скрылась в верхушках тисов.

— А чьё? Если не ваше… значит, Брэма? Он вернулся в свою могилу?

Врана встала на колени во мху. Влага тут же проникла сквозь джинсы. Она дунула на поверхность камня. Счистила грязь, нависавший мох. Надгробие было тёплым, как и поверхность чемодана с бабочкой.

— А… Р… — шептала Врана. Принялась царапать поверхность, ногти сдирали слои лишайника и мха с глубоко впечатанных в камень букв. — И… Я… Ария!

— Да, — подтвердил капитан. — Ария.

— Ария! — воскликнула Врана. — То же имя, что и у моей мамы!

— Читай дальше, — велел капитан.

Врана закатала рукава. Стала царапать поверхность камня. Пальцы саднило, но она добралась и до других букв. Содрала в кровь кожу под ногтями. Туда набился буро-зелёный мох. Она расправила правый рукав, стёрла с поверхности камня грязь и слизь. Села на ковёр из мокрых опавших листьев. Несколько раз глубоко вздохнула, чтобы смирить удары сердца. Солнечный свет прорвался сквозь кроны тисов и озарил поверхность надгробного камня:

— Ария Миллс! Миллс! Это же мамина девичья фамилия. Я ничего не понимаю. Это её какая-то родственница?

Папа вытер пот со лба — в глазах у него стояли слёзы. Солнечный свет озарил надгробие, вернулась бабочка — как показалось Вране, с раскатом грома, хотя на небе не было ни облачка. Бабочка спустилась из древесных крон в столбе изумительного солнечного света и запорхала над надгробным камнем. Тут-то Врана и заметила, что под именем на камне высечена бабочка. Линии замысловатого барочного узора поросли ярко-зелёным мхом.

Наконец капитан заговорил:

— Врана Маккей… милая моя, славная Врана. Ты наделена силой чёрной бабочки. Это ты знаешь. И чувствуешь. Ты понимаешь, что совершила. Ты одолела Брэма. Сила твоя велика, Врана. Но сила налагает большую ответственность. Женщина, чьё имя высечено на надгробии, тоже обладает этой силой. Совершенно справедливо, когда подобной силой равно наделены и мать, и дочь.

Врана закрыла глаза, зажмурилась так плотно, что на глазах выступили слёзы. Она замотала головой, заткнула уши, но всё слышала биение чёрных крыльев. Всё слышала слова капитана.

— Мать? Моя мама? Да как такое может быть?! — выкрикнула Врана. Она вскочила на ноги, повернулась к капитану. Хотелось его схватить, тряхнуть за плечи: — Как такое может быть?

— Ты её дочь, Врана. Мама твоя из этого города. Твой отец тоже.

Росс улыбнулся, кивнул.

— Да, Врана, именно так.

— Папа? То есть вы такие же, как и они? Вы… мёртвые? — Врана осеклась, отвернулась от отца с капитаном. Затрясла головой, сбросила шляпу на землю, запустила пальцы в спутавшиеся волосы.

— Но если они такие, как вы, как Мара… как… Брэм? Я что, тоже мёртвая? Нет-нет-нет. Не может быть. Я ем. Я сплю. Я обычная девочка.

Врану трясло. Капитан повесил голову, бабочка опустилась Вране на плечо. По телу прокатилась волна тепла и покоя. Врана села перед надгробием, прижала к нему ладони. Капитан вздохнул и, кряхтя, уселся рядом.

— Чтоб их, старые мои призрачные кости, — пробормотал он.

— Ты девочка, Врана, — подтвердил Росс. — Замечательная девочка, дочь отца-человека и матери — дивного духа.

— Духа?

— Да. Дивного лесного духа. Дивной девочки, которая родилась в этом городе. Девушки, которая умерла в этом городе, — и стала одной из немногих, кто потом сюда вернулся. Видимо, очень уж крепкой была её связь с родными краями. Обычно мёртвые появляются здесь извне.

Врана попыталась заговорить, но слова застряли в пересохшем горле. Она кашлянула.

— Да, мама твоя — дивный дух… и так уж вышло, что она влюбилась в симпатичного чела из другой части города, — добавил Росс.

— Но как… как такое могло случиться? — прошептала Врана.

Капитан смахнул ей со щеки единственную слезинку.

— Это Замогильник. Тут чего только не случается. В тебе воплощено всё, что так ненавистно Брэму. Ты появилась на свет благодаря любви между живым и одной из мёртвых. Вот почему Брэм так хотел покарать твоих родителей. Вот почему ему так была нужна ты — и наша крылатая подружка.

— Бабочка, — произнесла Врана. — Милая моя бабочка.

— Да, чёрная бабочка. В ней сокрыта великая сила — и этой силой, как я уже сказал, наделены и вы с Арией.

Капитан поднялся, обошёл могилу Арии по кругу. Окинул кладбище взглядом, посмотрел дальше за тисы, на море.

— Много лет назад, ещё человеком, я ходил на судне по этим водам. Как я люблю море! Я сбежал из дома, когда мне было примерно столько же лет, сколько сейчас тебе, ушёл в море и ни разу не пожалел об этом. Начал с юнги. Я успел повидать всё, что только есть в мире, совершил не одно кругосветное путешествие. Я думал, что знаю про море всё — но оно слишком глубоко и непостижимо. Когда мне исполнилось семьдесят пять человеческих лет, судно наше разбилось о камни у Замогильника, а что было дальше, ты, конечно же, помнишь — вам про это рассказывали в школе. Ты не знаешь другого: прежде чем умереть, я увидел над волнами чёрную бабочку. Прелестную чёрную бабочку. Она сделала круг у меня над головой, подняла меня над пучиной. Я больше уже не боялся. Смерть мне стала не страшна.

— Но я-то боюсь, капитан. Мне страшно. Я так ничего и не понимаю.

— Нам нужна эта чёрная бабочка, Врана. Мы все — чёрная бабочка. Чёрная бабочка — хранительница душ мёртвых. Старинные кельтские легенды говорят правду. А мама твоя — хранительница бабочки. И ты тоже. Вы наши хранительницы.

— Но я обыкновенная двенадцатилетняя девочка.

— Ты девочка с чёрной бабочкой, ты дочь духа и человека. Тебе нечего бояться.

Врана прижалась лбом к надгробию. В голове у неё образовался спутанный клубок. Всё было совсем непонятно — и совершенно ясно. С каждым словом капитана она понимала всё больше. Врана подумала про маму, про свою ненаглядную маму, которая так любила гулять в полночь в лесу. Ей очень нужно было услышать мамин голос.

— Привет, Врана.

Нет, конечно же это была не мама — чудес не бывает. Врана встала — к джинсам прилипли листья.

— Привет, Врана. Как мы рады тебя видеть! И как здорово, что ты избавила нас от этого мерзавца Брэма, — проворковала странная пара.

С ними рядом стояли Мара и Ханна.

— Они добрые друзья твоей мамы, очень близкие друзья. И они всегда будут оберегать тебя в этом городе. Лейни Патель тоже её подруга — добрая подруга, хотя и человек, — добавил капитан.

Врана снова повернулась к могиле. Обвела пальцем буквы в мамином имени. Ей показалось, что тисы и надгробные памятники смыкаются вокруг неё. Она видела всё будто бы сверху, словно парила рядом с чёрной бабочкой. Все вдруг стали меньше — папа, капитан, Мара, Ханна и странная пара превратились в точки или муравьишек на земле.

Земля в маминой могиле зашевелилась. Врана взяла папу за руку. Из могилы показались молодые веточки чёрных роз. Врана услышала мамин голос — она читала строки из записной книжки:

Ягоды в лунном свете блестят,

О тис святой и ворон…

Под мамины слова цветы вырастали всё выше, на них раскрывались бутоны. Купы фиалок и белых хризантем. Цветы самых разных времён года. Розовые орхидеи. Красные тюльпаны. Благоуханные кладбищенские цветы.

Чёрная бабочка вспорхнёт…

Мамин голос улетал с кладбища к тисовому лесу. С деревьев падали яркие оранжевые бархатцы. На земле раскрывались лилии и анемоны.

Мамины руки показались из-под земли.

Все чёрные бабочки в коконах

на ветвях взлетят

И силой наполнят тьму…

Мама шагнула из куста чёрных роз, отряхивая землю с бежевого платья, — тёмные волосы струились по плечам, глаза смотрели в глаза Враны.

Чтобы это дитя с матерью

силой сравнялось.

Врана схватила мамину руку. Мягкую, тёплую. Ария встала рядом с дочерью.

— Девочка моя дорогая, какая же ты молодец! Когда Брэм с Кэлли нас похитили, мы всеми силами пытались оградить тебя от бед. Ты спасла папу, спасла Замогильник. Живые и мёртвые должны жить в этом городе бок о бок. И в нём должна жить ты.

К ним подбежал Росс. Они слились в бесконечном, долгожданном объятии. Даже капитан смахнул призрачную слезу.

— Понимаешь, Врана, когда мама твоя сбежала, она спряталась в самом безопасном, с её точки зрения, месте — в собственной могиле.

Врана обернулась и увидела, что все стены кладбища теперь обвиты чёрными розами и белыми, точно свет зимней луны, лилиями. С ворот свисали гирлянды асфоделей. Солнце сияло сквозь кроны тисов. Они стояли втроём. Снова — одна семья. Врана зажмурилась и обняла родителей. Не хотела их больше отпускать. Чёрная бабочка покружилась у них над головами, села на могильный камень. Врана мягко коснулась её. Бабочка вздрогнула, сомкнула крылья.

Врана идёт по Городу Мёртвых, держась за руки с Арией и Россом. Она — гордая дочь живого и мёртвой. Над головами их вьётся чёрная бабочка. У ног мурлычет Уголёк. Врана чешет ему шейку. Не может поверить, что кот её опять с ней рядом. Уголёк с громким мяуканьем явился к Китти на порог в ту самую минуту, когда они доставили Арию обратно на Цветочный Холм.

На маме чёрное платье с блёстками и опаловыми бусинами. На распущенных тёмных волосах венок из асфоделей. Папа в джинсах, рубашке поло, аккуратных лоферах. Врана даже и не знает, сколько у него таких рубашек. На Вране её любимая одежда. Мама почистила и отгладила бархатную жакетку, сунула в карманы веточки лаванды. Блузка выглажена и отутюжена, вышитая чёрная бабочка стала как новая. Шляпа с вороньим пером надета чуть набок, как Вране нравится. Делая селфи с родителями у стены с чёрной бабочкой — в трещинках там зацвели голубые цветочки, — Врана проверяет, как выглядит её тень. От стены не исходит ничего, кроме тепла.

Призрак военного отдаёт Вране честь, из кармана у него высовывается замызганный конверт. Врана гадает, от кого письмо: от его мамы или от любимой, которую он больше никогда не увидит. Ужасно грустно, но её утешает то, что военный нашёл покой именно в Замогильнике.

Бугиман кланяется, дарит Арии чёрную розу.

— Дорогая Ария, — говорит он, — никакой призрачный сон не шёл ко мне с тех пор, как ты пропала. Спасибо тебе, Врана, за то, что ты смогла нас защитить.

Вокруг прогуливаются челы. Лижут кроваво-алые леденцы, пьют кофе с кровавой посыпкой.

Странная пара и их дочь машут Маккеям. Старичок начищает трёхколёсный автомобиль старой тряпкой. Ферн Холланд прыгает через скакалку из костей, смеётся. Странная дама хлопает им в ладоши. Ария их называет старыми друзьями. Вране очень хочется поскорее услышать от мамы новые рассказы. Ханна сидит на велосипеде и выдувает розовые пузыри в форме лошадиных призраков. Потом подпрыгивает, обнимает Врану, целует Арию в щёку. Росс даёт ей пять. По улице ковыляет красноколпачник. Видит Маккеев и дальше идёт так, будто скачет по горячим углям, а потом исчезает в мощёном переулке, где лохматые оборотни сидят за скрипучими прялками. Врана думает, что они решили подзаработать, чтобы купить картофельных оладий и булочек с вареньем в кафе «Призрак чёрной лошади». Врана с родителями шагают на Безглазый Гребень и по дороге смеются над красноколпачником. Встают рядом с чёрным особняком. Это теперь их новый дом. Именно здесь жила семья Арии, пока в город не вломились Брэм и Кэлли и не забрали особняк себе. Врана смотрит, как Виджай лезет по стремянке начищать горгулий, а Мак красит ворота блестящей чёрной краской. Старый капитан рявкает какие-то указания касательно трубы и птичьих гнёзд. Вешает над дверью корзины, которые едва не лопаются от бархатцев и хризантем. Мара порхает вокруг, распоряжается подарками, которые оставили у входной двери: несколько корзин с хлебом. Пара мешков c зелёным луком и чесноком. Горшочки с базиликом и розмарином. Блюда булочек с чёрной смородиной и коричных рулетов. Хлебный пудинг на сливочном масле. Бисквитные тортики и творожные кексы. Целые подносы волшебных пирожных, таких же зелёных, как домик красноколпачника. Интересно, думает Врана, а может, он их и принёс? Китти, точно колибри, порхает в окне — чистит и подметает.

Чёрная бабочка садится Вране на плечо в тот миг, когда она входит в ворота вместе с родителями и Угольком. Качаются тисы. Врана танцует, то скрытая их тенями, то нет. Чёрная бабочка перебралась ей на кончики пальцев. Замогильник — город необыкновенный. Это город, где живые и мёртвые живут бок о бок. Город, который Врана Маккей теперь называет домом.

~ ~ ~

Примечания

1

Корабль «Мария Селеста» был обнаружен в 1872 году в Атлантическом океане без единого человека на борту. На корабле отсутствовали следы разрушений или боевых действий, ценный груз был не тронут

2

Стоячие камни с надписями на кельтском языке.

3

Нижний нависающий край крыши с внутренней стороны.

4

Углубление, ниша в стене.

5

Скоординированный полёт огромных стай птиц, принимающих объёмные фигуры.

Content

Эйблис Карсионе
Добро пожаловать в город Мёртвых!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

~ ~ ~

Примечания