Кодекс Крови. Книга ХVI

Глава 1

Друзья, это ШЕСТНАДЦАТЫЙ том. Начать читать историю можно здесь: https://author.today/work/281736

* * *

— Я же говорила, что она сорвётся! — самодовольно припечатала Крыса, наблюдая с воздуха, как алыми волнами расходится божественная магия. — А вон у кромки леса и наша пропажа корчится, — ехидно рассмеялась богиня, указывая на Шакала. Тот поскуливал от боли под воздействием относительно неизвестной магии.

«А девочка вошла в силу», — машинально отметил Кречет, когда перья на теле встали дыбом от близости магии эмпатии.

Кречет с Крысой в лапах вошёл в вираж, пролетая вдоль границ проклятых земель. Под ними полыхало зарево чужеродной силы. Они держали путь к наблюдателям. Те не видели самого действа, но сам факт использования божественной магии должны были ощутить.

«Ощутили, так ощутили, — впечатлился Кречет, обнаружив на границе земель Комариных богов без сознания. — Но так даже лучше, засчитают за нападение на местный панте…»

Закончить мысль он не успел, так как сверху на них спикировал серебряный дракон.

* * *

Не дай вам боги очутиться когда-либо в эпицентре божественного нервного срыва. Внутреннюю боль Ольги ощутили все вокруг. Она била голой эмоцией, не разделяя на своих и чужих. В ней будто расправилась пружина, до того сжимающаяся сотнями, а то и тысячами лет. Она словно заворожённая смотрела за стены форта, я же осознал, что, если сейчас мгновенно не дам её горю выход, не укажу новую цель, Ольга просто сгорит, выжигая болью свою душу дотла.

«Виноград, Комаро, защита форта на вас! Мы скоро вернёмся!»

Боги не ответили, и я даже догадываюсь почему. Живым было сейчас не до того.

Я обхватил жену покрепче за талию и сорвался в небо, на лету открывая портал и выводя форт из-под эмпатического удара. Искать Кречета долго не пришлось, тот как раз заходил на вираж вдоль границ наших земель.

Оля, потеряв из виду триггер для своего срыва, затихла, но как оказалось не просто так.

«Отпусти!» — пришло по кровной связи.

«Куда?»

«Я убью того, кто это сделал!»

«Оль, у вас разная весовая категория…» — начал было я, но был прерван:

«Кречет — твой, я про Шакала. Такое… — она запнулась, — я не прощу».

«Я тоже!» — мысленно согласился я с женой. Как бы то ни было, но сделали это с согласия Кречета.

«Готова?»

Я получил волну согласия по кровной связи и отпустил жену. Проследив, что у неё за спиной распахнулись крылья, я резко сменил направление и спикировал на Кречета.

«Ты хотел войны? Ты её получишь!»

* * *

В момент, когда Крыса кубарем полетела из лап Кречета, она искренне обрадовалась, что выбрала для полёта самую мелкую из возможных ипостасей. Её попросту не заметили.

Шарахнуться с высоты нескольких сотен метров о землю было сейчас гораздо предпочтительней, чем встрять в бой двух сильных соперников. А уж спрятаться и переждать бурю она всегда умела. Уменьшаясь в размерах до самой обычной крысы, богиня суетливо удалялась от боя пришлого дракона с формальным главой пантеона Российской империи. Меньше всего Крыса ожидала во время своего бегства наткнуться на ещё один бой. Потому затаилась и постаралась эмоционально отстраниться от ситуации. Она уже догадалась, кто оказался перед ней.

А прямо на её глазах эмпатка не просто теснила основательно потрёпанного Шакала, она его эмоционально уничтожала. Сила её ненависти больше не расплёскивалась бесконтрольно волнами, она била целенаправленным тараном, выбивая дух из Анубиса.

— Ты… я помню тебя… я вас всех помню… всех, кто пытал меня, всех, кто измывался и возвращал мою душу в агонизирующее тело, вас было двое… вы возвращали меня из-за грани. Вы хоть представляли, каково мне было? Как вы там меня называли между собой? Обычная человечка? Скот, слишком много о себе возомнивший? Беременная корова?

Каждое слово, каждое воспоминание сопровождалось усилением концентрации силы. Даже Крысе, находящейся в стороне от удара, стало страшно.

А Шакал из последних сил держал щит. Измотанный управлением легионами нежити, получивший заряд от защитного контура проклятых земель, он даже не атаковал, лишь защищался.

«Хотя… зная этого кобеля, он, скорее всего, копит силы для решающего удара! — задумалась Крыса. — Помочь или нет, вот в чем вопрос. Пожалуй, пусть сами разбираются».

А концентрация энергии усилилась до предела.

— Чья была идея? — крылья за спиной у эмпатки исчезли, позволяя той присесть на корточки возле противника и взглянуть ему в глаза.

— Кха-кха-я? — прохрипел Шакал.

— Не ломай комедию, — оскалилась эмпатка. — Детей использовать чья идея?

— Кха-кхи-х детей?

Крыса видела, как щит Шакала покрывался сеткой трещин, грозя вот-вот разлететься на осколки.

— Новорожденных! — рявкнула эмпатка, и хилый щит осыпался к лапам Анубиса вместе со шкурой, обнажая божественную плоть на одной из лап. — Помнишь, как вы снимали с меня кожу живьем? Как тебе ощущения?

Шакал хрипел, баюкая лапу и пытаясь удержать на ней сползающую собственную шкуру.

— Нравится⁈ Я же продолжу, пока не услышу правду! Кто?

— Я не знаю! — взвыл Шакал, когда шкура начала расползаться на глазах на второй лапе, оголяя не только плоть, но и кости.

— Врёшь!

«Да она одна из наших! Садистка ещё та», — максимально нейтрально отметила про себя Крыса, избегая даже мысленно обращаться к противнице, чтобы та не уловила направленные на неё эмоции.

— Не я! Клянусь силой, адамантием, жизнью, кровью! — взвизгнул Шакал. — Чем угодно клянусь, я не при чём!

— Хм… странно, а ведь не врёшь, не ты…

— Не я, мои были легионы и личи! — с воодушевлением отпирался бог, почувствовав уменьшение давления чужой магии. — Я — воин, я бы до такого скотства не додумался!

— Врёшь… опускался и не до такого… Напомнить, как вы моего ребёнка из чрева вырезали?

Крыса услышала влажный чавкающий звук, тут же заглушённый воем Шакала, а спустя секунду рядом с ней в кустах приземлилась оторванная лапа бога.

«А вот этим подарком пренебрегать нельзя, — Крыса принялась очищать кость от мышц и сухожилий. — Это же какая заготовка для артефакта!»

Увлечённо принявшись за дело, она не сразу обратила внимание на бормотание Шакала:

— Я скажу! Это всё она! Крыса! Дети — её идея!

«Никому нельзя доверять в этом мире, никому, кроме себя… Хотя и себе иногда тоже нельзя», — чуть подумав, добавила Крыса и направилась к соперникам с новосделанным ритуальным кинжалом.

* * *

А Кречет оказался совсем не прост. Я надеялся загарпунить его, как Красного в своё время, и выкачать адамантий, но не тут-то было. Во-первых, скорость он выдавал запредельную, всё же кречеты в природе входили в пятёрку самых быстрых птиц, а, во-вторых, эта тварь была полна сюрпризов, одним из которых стало умение стрелять лучами света. Подарочек от верующих из Египта.

«Лучше уворачиваться, — честно посоветовал мне адамантий. — Там температура у луча такая, что даже нашу защиту с лёгкостью расплавит и испарит».

«И как его убить?»

«А демиурги его знают, — неопределённо ответил божественный металл, — толпой, наверное».

Меня такой вариант категорически не устраивал.

«Сближаемся! Мне нужна его кровь!»

«Всем нужна, не догоним!» — констатировал адамантий, будто бы насмехаясь.

«Тогда будем ловить на живца!»

Я приземлился и принялся на драконьей лапе создавать самородок адамантия.

— Кречет, ты же хотел силы? Мечтал возвыситься? Вот твой шанс! — я удерживал на руке кусок адамантия не меньше пары килограмм. Тот серебром сиял на лапе, приковывая к себе всё внимание. Если на Мангустова открыли охоту за килограмм, то два должны быть пределом мечтаний местного пантеона.

В небе послышался разъярённый птичий крик.

«Приготовься гарпунить», — предупредил я адамантий.

— Сожжёшь меня, исчезнет и он… — соблазнял я бога на сближение. — Вот он, твой пропуск в высшую лигу! Приди и возьми его!

«Миша…» — словно сквозь вату донёсся до меня шёпот.

— Откуда у тебя столько адамантия⁈ — ярился Кречет, не скрывая зависти.

— Там, где взял, уже нет! — пошутил я, но, вспомнив украденный остров, продолжил соблазнять богатствами жадного бога: — Столько нет, но ещё несколько тонн осталось!

«Миша…»

«Погоди!» — огрызнулся я, боясь отвлечься в такой момент.

«Он рядом, — предупредил я адамантий. — Готовься…»

'Оля! — из последних сил прошептал голос предупреждение, на которое я просто не мог не отреагировать.

Адамантий растёкся поверх драконьей чешуи, моментально впитываясь в шкуру. Разъярённый крик Кречета я услышал, уже открывая портал к жене.

Я едва успел закрыть её крыльями, как с одной стороны в меня ударил поток концентрированной силы с явным вкусом магии смерти, а с другой — луч расплавленного солнца.

* * *

Бывали в жизни такие моменты, когда у Красного Дракона не хватало ни терпения, ни сил смиренно ждать труп врага, проплывающий мимо по реке.

Сейчас был именно такой момент. Главе фракции драконидов было всё равно, что его обозвали предателем. Ему было всё равно на игры Кречета и остальных его прихвостней. Его терзал лишь один вопрос: прав ли был Эсфес, когда обвинил Кречета в смерти Ржавого?

Каким бы древним и прожжённым в божественных играх ни был Красный Дракон, но его личная философия не позволяла ему оставлять безнаказанным убийство того, кто ему доверился и признал его главенство. Он не просто так взял опеку над молодыми драконидами, пытаясь обучить, предостеречь и не дать бесследно сгинуть в божественных сварах. В последнее время, правда, у него это не особо удавалось, но смерть Ржавого словно стала плевком в морду, заставившим остановиться и задуматься.

Слишком неоднозначна была ситуация, слишком удобной была для пернатого эта провокация, слишком нехарактерными были следы на черепе Ржавого.

Поэтому, несмотря на обстоятельства, Красный Дракон сейчас обсуждал с Некросом его визит к Ржавому.

— Очень важно, чтобы ты вспомнил детали.

— Какие детали ты от меня хочешь, Красный? Виновного определили… — Некрос явно был не в настроение из-за последних событий.

— Вспомни, были ли на Кречете проплешины от кислоты, когда он появился?

— Да откуда же им взяться? Если он позже появился уже с Солнечной!

— Ну, может, вёл он себя нехарактерно…

— Что было, то было. Чтобы Кречет, да сам вызвался выполнять грязную работу по поиску тела? Я тогда тоже удивился да только решил, что он очков в наших глазах решил заработать.

— Вспоминай, Некрос, это важно! Вспоминай!

Дракон задумался и лишь спустя пару минут выдал:

— Мы как взлетели, его на одну сторону вело в полёте, больше ничего странного.

— А следы на черепе у Ржавого заметил? — уже в лоб спросил Красный.

Некрос дёрнул верхней губой, обнажая зубы, но промолчал.

— Значит, заметил. У нас не такие. У нас пятипалые лапы, а там четыре пореза и место удара.

— Красный, хватит ходить вокруг да около, — глаза Некроса превратились в щелочки, — к чему ты клонишь?

— К тому, что кое-кто пытается замести следы собственных грешков.

— А как же камень? Я сам видел…

— А знаешь, кто украл у Комариных образцы иноминой магии и пытался предпринять экспансию в другой мир? Ничего у них не вышло, но одна экспедиция была, правда, закончилась полным провалом.

— Хочешь сказать…

— Хочу сказать, что какой бы тварью ни был Эсфес, но он никого из нас не убил, когда был в своём праве. Зачем ему предпринимать что-то подобное после? А вот выгода Солнечной и Кречета во всем этом деле прослеживается легко. Им выгодно наше ослабление и передел сфер влияния в регионе.

Некрос закрыл глаза, обдумывая услышанное.

— Что будешь делать?

— Отправлюсь пощипать перьев из хвоста одного петуха в память о Ржавом, — умиротворённым голосом озвучил собственное решение Красный Дракон. В душе его царило равновесие. Так случалось тогда, когда он достигал гармонии со своими внутренними принципами.

— С половиной от былого… как бы тебе самому хвост не пощипали, — скептически отреагировал на идею старшего товарища Некрос.

— С половиной или без, но гадить в своём доме я не дам, — отрезал Красный.

* * *

Расклад «два бога против трёх» в нашем случае означал, что нам нужна была перегруппировка. В стане врага откуда не возьмись появился запасной игрок, которого ни я, ни Ольга, увлечённые своими противниками, не обнаружили. Крыса, на то и крыса, что училась прятаться всю жизнь, показывая зубы лишь загнанной в угол.

Пока я соблазнял Кречета на адамантий, а Оля мстила Шакалу, Крыса использовала удобный момент, смастерив артефакт божественного уровня из кости соратника прямо в кустах, и пошла в атаку.

О ней и пытался предупредить меня Гемос.

Адамантиевая чешуя плавилась, испаряясь прямо с кожи, пока мы с женой обсуждали план действий:

— Уходим!

— Остаёмся! — протестовала Ольга. — Ты закрываешься, а я бью изо всех сил. И пока они в отключке, я им лично глотки перережу!

— Второй срыв подряд такой силы, чтобы их вырубить, у тебя вряд ли получится, — возразил я.

— Давай хотя бы попробуем, — взмолилась эмпатка, — если не получится, уйдём, клянусь! Только перекрой на время и кровную связь тоже, чтоб случайно не задело.

Но планам нашим не суждено было сбыться, ведь из порталов появились дракониды.

«Теперь точно уходим!» — скомандовал я, открывая портал.

«Они не за нами! — тут же отреагировала Ольга. — Они за Кречетом!»

Пернатый, похоже, тоже почувствовал задницей приближение проблем, потому как прекратил зажарку моих крыльев, сорвавшись в небо. Драконы последовали за ним. Удивительно, но никто не обвинял друг друга и не предъявлял претензий. Я почему-то думал, что Кречет сможет отбрехаться или выкрутиться, но… драконы явно пришли не разговаривать.

Нам же всё равно досталось целых два бога со способностями к магии смерти.

«Закрывайся!» — скомандовала жена и спустя пару секунд выпустила силу.

Уж не знаю, чем она себя накрутила, но удар вышел почти в три четверти силы от предыдущего, чего не хватило на потерю сознания от боли, но вполне хватило, чтобы подарить нам преимущество на несколько секунд. Здесь церемониться не стал уже я. Шакал в прямом смысле слова потерял голову от открывшихся перед ним перспектив перерождения, а на Крысу Оля вывалила все свои воспоминания о процессе пыток. Эта тварь не дожила даже до середины, а возвращать её из Реки Времени было некому.

И если со своими противниками мы справились достаточно, быстро, то драконам приходилось несладко.

— Вмешаешься? — осторожно уточнила Ольга, наблюдая, как очередному дракону Кречет оплавил крыло своим раскалённым лучом.

— Вмешаюсь, но не так, как ты подумала.

Я уже давно чувствовал присутствие богов-наблюдателей, пришедших в сознание. Они видели всё происходящее, в том числе и наши разборки с Крысой и Шакалом. Технически выходило, что два божества атаковали мои земли, перенаправив армию нежити. Циньцев мы так и не обнаружили ни единого. Вот и получилось, боги с магией смерти получили отпор, а Кречет при всех своих подстрекательских талантах снова оказывался как бы ни при чём. Поэтому, если убийство Кречета можно было обставить как месть внутри пантеона, я не собирался вмешиваться напрямую, но помочь опосредовано мне никто не мешал. Враг моего врага — мой друг!

«Адамантий, верни драконам три четверти от изъятых у них запасов божественного металла», — попросил я симбионта.

От адамантия пришло немое изумление.

«Верни, не жадничай. Иногда проще помочь кому-то выполнить за тебя всю грязную работу, чем выполнять её самому. Тем более, что твои запасы всё также неприкосновенны для меня. Мы вернём им их же».

Тяжёлый вздох стал мне ответом, что означало выполнение моей просьбы, но внутреннее несогласие с ней. А спустя несколько секунд ситуация в предрассветном небе разительно изменилась. Мы наблюдали воздушный бой изумительной красоты. Пусть Кречет и уходил от погони за счёт скорости и резких смен направлений, но и дракониды были мастерами загонной охоты. Возвращение адамантия драконы встретили дружным криком, разорвавшим тишину утреннего леса.

— Не убьют… — тихо сделала ставку Ольга. — Они всегда между собой договорятся. Всегда.

— Убьют, — возразил я. — Когда решаются на убийство, то делают это молча.

Я попросил Райо предупредить императора и Марию Петровну о предстоящей вероятной кончине их покровителя и предложить на время переместиться в мой мир, но те предпочли остаться с войсками.

Заря, занимающаяся на горизонте алыми разводами, удивительно гармонировала с моим внутренним спокойствием. Комаро и Виноград отчитались, что армия нежити без своих кукловодов перестала атаковать, а после и вовсе исчезла с туманом на рассвете, так же, как и появилась. У нас потерь практически и не было, благодаря артефактам Винограда.

Первые лучи солнца осветили силуэт Кречета с распахнутыми крыльями, парящего в небе над нашими землями, вот только это было не само божество, а его душа, уходящая на берег Реки Времени на перерождение.

Тело бога в это время кусками опадало на землю, окропляя всё вокруг кровью цвета солнца.

Драконы разорвали его живьём.

— Вот теперь моя душа спокойна, — Оля прижалась ко мне всем телом и подарила нежный невесомый поцелуй. В глазах её застыла светлая печаль. — Пойдём домой.

Я открыл портал к форту, слыша, как эмпатка напевает под нос незнакомую песню:

'… наша жизнь, как миг,

Коротка, как юбка у путан

Нам всё ни по чём, через левое плечо

Плюнем и пойдём через туман'…*

Мы символично шли рука об руку сквозь оседающий утренний туман, возвращаясь домой. От Ольги веяло спокойствием. Если бы я не знал, что ещё час назад у неё случился нервный срыв, ни за что бы не поверил в это. Мы подходили к воротам, когда эмпатка споткнулась и остановилась.

— Дальше один, — грустно улыбнулась она. — Я всё… — и рухнула мне на руки без дыхания.

* отрывок из песни «Туман» группы «Сектор Газа»

Глава 2

Время вокруг меня замедлилось, превращаясь в вязкий кисель. Я видел душу Ольги, с любовью смотрящую на меня и застывшую на выходе из тела, а ещё огромную дыру в том месте, где должно было располагаться сердце и основные сплетения энергоканалов. Ольгу как будто выжрали, прогрызли насквозь, начисто обрывая все связи души с телом. Что-то подобное я видел давным-давно, когда Эквадо Тортугас вырывал душу сестры себе в рабство вместе с магическими способностями. Но Эквадо здесь не было, был лишь я и замершее время, отчаянно сопротивляющееся моей власти.

— Прекрати! — голос алтаря стихий был напряжённым. — Я говорил, что этим закончится, но мне никто не поверил, даже ты. И Кречет, и ты почему-то решили, что сможете изменить будущее.

Мне такое будущее категорически не нравилось. А ещё мне не нравилось сравнение с этим пернатым интриганом.

— Я видел будущее, и она тоже. У нас будет дочь.

— Не в этом перерождении.

Я смотрел в глаза любимой женщины и понимал, что всё происходящее неправильно и отдаёт фальшью. Сочувствие, предостережение. Алтарь, получивший желаемое, начиная с воссоединения и заканчивая выделением этих земель в особую зону, вдруг перестал выглядеть для меня этаким помощником, каким он был в начале наших отношений. Вспомнилась тайная тропа, на которой мы разговаривали. Оля… Двенадцатая… Не человек, а порядковый номер. Моё «предназначение» и порядковый номер. Что бы ни случилось, для алтаря мы лишь сопутствующие потери… Пешки на шахматной доске. Вот только он забыл, что мы поменялись с ним местами.

— Какой твой максимальный лимит временной петли?

— Что ты задумал?

Мне сложнее было удерживать кисель времени неподвижным, но я должен был знать ответ.

— Лимит!

— Не знаю! — огрызнулся алтарь. — Что ты хочешь?

— Чтобы ты запустил петлю!

Решение, пришедшее на ум, было изящным…

«И самоубийственным! — возразил мне адамантий. — Райо не зря тебя предупреждал… Не делай этого. Ещё одну версию реальности ты не осилишь или подпишешь себе смертный приговор».

— Какую петлю⁈ Она мертва! Ты с этим ничего не можешь сделать! Время вспять задним числом не обернуть. Это нужно было делать сразу!

Не знаю, возможна ли истерика у алтарей, но стихийный кажется стремительно приближался именно к ней.

— Ты и сделаешь! — спокойно продолжал я гнуть свою линию.

— Да как я это проверну⁈ — взорвался алтарь. — Первостихии сильны, но не абсолютны! Мы не демиурги и даже не боги! И даже они не решаются вмешиваться в течение времени из-за опасений расслоения реальностей. Я не могу повернуть время вспять!

— Я сам сделаю прокол в ткани реальности в прошлое и попрошу тебя об этом.

— Нет! Ты сдохнешь! Это невозможно! Если тебе подчиняется пространство, то время — нет! Да и я не потяну столько откатить!

— А говорил, что не знаешь лимита, — криво улыбнулся я, чувствуя, как из носа потекла тонкая струйка крови. Удержание временного киселя не проходило бесследно. — Всего на сутки с небольшим назад… Если у меня всё получится, то петля будет значительно короче.

— Но это целый мир! И междумирье! Очнись! Так нельзя! Не из-за одной же женщины? Ну закрыла она тебя от проклятия, так она его приняла добровольно! Могла уйти и спастись, но она осталась. Она так хотела мести, что расплатилась за неё жизнью!

— Заткнись! Ты так нихера и не узнал её! — прервал я алтарь. — Если получится, дай мне знак!

— Какой знак⁈ Ничего не выйдет…

— Любой! Хоть волну по ткани реальности во временной петле пусти, но чтоб я понял, что петля активирована!

Терпение моё было на исходе, а время жглось не хуже солнечных лучей из глаз Кречета. Я буквально видел, как с поверхности моей кожи начали отделяться песчинки и скручиваться в завихрения и бесконечное петли восьмёрок. Время брало плату.

— Я не смогу! Будет разрыв! Ты наследил в двух мирах! В Сашари вообще год прошёл, я там бессилен… Разрыв… Нас найдут и уничтожат…

Последние слова алтарь добавил практически благоговейным шёпотом.

— Сашари не трогай, а уничтожить… пусть сначала попробуют!

Время отмерло, и я едва успел подставить руки под падающее тело Ольги. Рядом внезапно оказались Комаро и Виноград с Джованни. Лич что-то пытался сделать, чтобы вернуть душу эмпатки в тело. Я же передал Олю Комаро и утёр шедшую носом кровь. Выбравшись из плотного кольца пытающихся помочь, я отошёл в сторону. Мне нужно было сосредоточиться и вызвать в памяти то состояние, в котором я открывал портал для Оли в родной мир. От неё тогда шла волна любви и спокойствия. Она в деталях представляла время и место.

Момент. В памяти крутилось что-то про схлопывание реальности при встрече двух версий одного и того же существа в одной точке. Откуда взялась эта информация, я даже не представлял, но решил на всякий случай внять предупреждению.

Мне нужен был момент, во время которого шансы встретиться с собой или кем-то из родных и близких был минимальным. Отчего-то вспомнился ужин в кругу семьи накануне появления дюжины богов со своими требованиями. Тёплая уютная атмосфера, треск поленьев в камине, тающий ледяной замок и пирожные на довольных моськах детей. Подбородок Тильды у меня на плече, когда мы смотрели на наших детей.

Я будто наблюдал за всем со стороны, подглядывал в этот краткий миг спокойствия и счастья за своей же жизнью.

Вот, Кирана с Ксандром сплели руки и рассказывали о «подарке» Курта, чуть в стороне Райо поглаживал по плечу Лавинию, Оля улыбалась, удерживая на руках Юрдана.

Воспоминание было настолько живым, будто я и правда оказался там, и видел родных сквозь прозрачное стекло.

Меня скрутило от боли в момент, когда Ольга отвела взгляд от сына и посмотрела прямо мне в глаза. Её грустная и понимающая улыбка привела меня в чувство, напомнив, ради чего всё было затеяно. Стекло реальности подавалось неохотно, прогибаясь, но не желая разрываться под натиском моей воли.

«Да впусти же ты меня!» — хотелось рычать мне, но я лишь крепче стискивал зубы. У меня был всего один шанс. У Оли был всего один шанс, и я его зубами выгрызу, если понадобится.

Ткань реальности истончилась, открывая прореху не больше ногтя на мизинце.

«Этого не хватит, чтобы проникнуть в прошлое, — билась паническая мысль в моей голове. — Не хватит…»

Я видел, как прореха начинает затягиваться, и попытался усилить натиск. Пальцы бессильно соскальзывали, не позволяя вцепиться и расширить разрыв.

Мать Великая Кровь…

Озарение пришло почти сразу же, стоило вспомнить её…

«Всегда руководствуйся практичностью. Рациональный путь далеко не всегда самый сложный или красивый».

Прорехи не хватит, чтобы попасть в прошлое, но мне и не нужно. Мне нужно лишь докричаться до алтаря.

* * *

Оля напевала незнакомую песню по дороге к форту. Мы символично шли рука об руку сквозь оседающий утренний туман, возвращаясь домой. От Ольги веяло спокойствием. Если бы я не знал, что ещё час назад у неё случился нервный срыв, ни за что бы не поверил в это. Мы подходили к воротам, когда эмпатка споткнулась и остановилась.

— Дальше один, — грустно улыбнулась она. — Я всё… — и рухнула мне на руки без дыхания.

Время вокруг меня замедлилось, превращаясь в вязкий кисель. Раскалённой занозой обжигала мысль, что этого просто не может быть. Память подбрасывала смутные образы, но я не мог остановить их, чтобы узнать подробности.

— Прекрати! — голос алтаря стихий был напряжённым. — Я говорил, что этим закончится, но мне никто не поверил, даже ты. И Кречет, и ты почему-то решили, что сможете изменить будущее.

Мне такое будущее категорически не нравилось. А ещё мне не нравилось сравнение с этим пернатым интриганом. Я потянулся рукой к носу утереть кровь, но струйка потекла лишь через секунду. Я смотрел на окровавленные пальцы и не мог сформулировать смутные догадки в мысль.

С поверхности кожи начали отделяться песчинки и скручиваться в завихрения. Время брало плату, требуя вернуть свой бесконечный поток в естественное русло. В конце концов, все мы когда-то станем песком в часах вечности, обнуляя свою жизнь переворотом сосуда. Бесконечный цикл. Петля между прошлым и будущим.

— Я видел будущее, и она тоже. У нас будет дочь, — по инерции продолжал я возражать алтарю.

— Не в этом перерождении.

— Я видел… — я запнулся, вдруг осознав, что смутно видел не только будущее, но и прошлое. Я не маг времени, но если это так, то… Петля?.. Знак?..

— Какой твой максимальный лимит временной петли? — слова сами возникли в моей памяти.

— Что ты задумал⁈

— Ты должен был дать мне знак! Ну же! Вспоминай! Петля! — тормошил я алтарь, смутно чувствуя, что всё делаю правильно.

— Какая петля⁈ Она мертва! Ты с этим ничего не можешь сделать! — противился алтарь. — Время вспять задним числом не обернуть. Это нужно было делать сразу!

Мы с алтарём орали друг на друга без остановки.

— Ты и сделал! Должен был!

— Ты сошёл с ума!

— Знак!

Я закрыл глаза, вспоминая шаг за шагом всё происходящее со мной с момента семейного ужина… Время утекало сквозь пальцы, унося с собой часть меня. Я должен вспомнить… Даже если расплачусь собой, своей жизненной силой и кровью. Знак…

Кадры воспоминаний мелькали с бешенной скоростью: тревога, эвакуация, выход один на один с богами, показ будущего оракулом, обсуждение увиденного, наши переговоры с Ольгой… Пиррова победа… Вот оно!

Пространство на секунду пошло волной, будто в спокойную гладь озера упал камень, вызывая центрические круги.

— Петля запущена! Верни нас к моменту переговоров! — скомандовал я алтарю. За моей спиной распахнулись крылья. Всё ещё можно откатить!

Алтарь молчал, я же тыльной стороной ладони провёл по щеке Ольги.

«В этот раз я всё сделаю иначе!»

— Что молчишь? — поддел я алтарь. — Я же видел. Ты дал знак, а теперь надеешься, что я отступлюсь? Серьёзно?

— Ты уверен? — голос алтаря скрипел хуже несмазанной телеги. — Ты ломаешь все их планы… Нас уничтожат…

— Пусть сначала попробуют!

Время возобновило свой бег, вот только теперь я находился в центре огромной ретроспективы, просматривая события последних суток в обратной последовательности. Я так и не понял, когда рядом со мной оказался Атараши. Его тёплая ладошка доверчиво сжимала мою руку, но в этот раз он улыбался. Петля вернула нас к моменту переговоров. Только что Анубис уволок Комаро, а мне предстояло заново услышать шантаж Кречета.

* * *

— А теперь поговорим начистоту, — Кречет ходил вокруг нас с Атараши, разглядывая будто рабынь на рынке. — Ты смог сделать то, к чему я стремился несколько тысяч лет. Ты пробудил источник силы. Более того, у тебя в отличие от Отступницы хватило мозгов делиться с покровителем, увеличивая силу вместе с ним. Но вы заигрались, представив тебя в пантеоне богом. Ты не бог, никогда им не был и не станешь.

— У меня для тебя плохие новости… — нахально улыбнулся я. — Ты опоздал!

— Не играй со мной в игры, мальчишка! Я всё знаю! — взъярился императорский птиц.

— Так уж и всё? Знаешь, что Отступница переродилась, освободившись от вашего проклятия, и вознеслась до уровня старшей богини? Или, может, знаешь, что мы провели обряд, и пришёл сделать нам подарок на свадьбу?

— Не пытайся запугать меня своей ложью! — кажется, Кречет вообще не услышал меня, продолжая вещать по предыдущему сценарию. — Это не подействует! Слушай мои условия, жалкий смертный! Ты сменишь покровителя родам Комариных, Инари и Эсфес и будешь регулярно преобразовывать энергию из стихийного источника силы в благодать, либо лишишься всего и жизни в том числе.

— Будет война, — я не спрашивал, а констатировал факт. — Меньше, чем через сутки, ты убьёшь Ржавого для создания повода объявить войну. Анубис приведёт под стены этого форта легионы нежити. Вы даже Васюганскую Гидру поднимете… — рассказывал я хронологию нашего сражения. — Крыса решит поднять нежитью младенцев, за что сдохнет, прочувствовав на себе весь спектр ощущений, который когда-то испытала Отступница по вашей милости. Шакалу оторву голову я лично. А ты… Тебя на пять частей разорвут дракониды в отместку за смерть Ржавого.

— Это всё ложь! Я никогда на своих ни лапу, ни клюв… И Гидра! Всё гнусная ложь! Вы нарушили все законы…

— Да знаю я, знаю! — прервал я Кречета. — А законы здесь — вы! А сейчас ты выпустишь силу в попытке меня прогнуть…

Кречет нахмурился, пока ещё лишь тень настороженности промелькнула в его глазах, но и это уже было победой, которую следовало развить.

— Я могу чуть ли не почасово рассказать тебе хронологию нашей схватки. А знаешь почему? Потому что мы все попали во временную петлю!

«Ты что творишь? — зашипел алтарь. — Нахрена ты это ему рассказываешь?»

— Да я этот грёбанный день проживаю уже… м-м-м… — я задумался, прикидывая, считать ли свои смутные образы прошлого за полноценное прожитие, и решил всё же считать, — уже в третий раз. И всегда наше с тобой противостояние заканчивается одинаково. Кому-то там, — я указал пальцем вверх, — очень нужно, чтобы я проредил ваш пантеон. То ли собираются новых личинок для богов сюда подселить и освобождают место в песочнице, то ли просто решили устроить прополку божественных сорняков в огороде… Но факт остаётся фактом. Вы трое умираете, я выживаю!

— Невозможно! — сверкнул глазищами Кречет.

— Так же невозможно, как и то, что у тебя есть секретное оружие, связанное с…

— Заткнись! — прервал меня покровитель императорского рода.

Похоже, этот аргумент попал в цель. Что ж ещё тебе такое сказать, чтоб тебя проняло наверняка?

Мы обменивались взглядами друг с другом. То, что пернатый перестал хамить, я уже относил к прогрессу в переговорах.

— Так-то есть оракул, если ты мне не веришь… — привёл я весомый аргумент для этого мира и взял Атараши на руки, чтобы тот чувствовал мою поддержку. — Позволь ему прикоснуться к тебе, и он покажет.

От Кречета отделился поток золотистой энергии и двинулся навстречу ладошке Атараши. Сила резко замедлилась, будто принюхиваясь к ладошке, как собака, а после и вовсе облепила оракула второй кожей. Сам же я крепко держал ребёнка, готовясь в любой момент выдернуть его и закинуть через портал в безопасное место.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Атараши убрал свою ладонь из энергетического поля Кречета и произнёс:

— Вы не учитесь, и это ваша главная ошибка, — тело ребёнка вновь заговорило совершенно не свойственным ему голосом, принадлежащим древнему разуму или даже самой вселенной. — Необучаемые образцы уничтожаются и заменяются на новые.

Глава 3

— Вы не учитесь, и это ваша главная ошибка. Необучаемые образцы уничтожаются и заменяются на новые.

От слов ребёнка веяло древностью, бескомпромиссностью и рациональностью.

Такого пассажа от оракула я не ожидал. Там же должны были звучать слова о неповторении своих ошибок или что-то подобное…

Мы обменялись с Кречетом ошарашенными взглядами, но Атараши уже обмяк у меня на руках, потеряв сознание.

— А вот и заказчик непотребства на огонёк пожаловал, — констатировал очевидное я. — Признавайтесь, кому ваша песочница дорогу перешла? И говоря о песочнице, я говорю не с пренебрежением, а подразумеваю местный мир как экспериментальную площадку для развития божественных сущностей с дальнейшим переходом в высшую лигу для наиболее способных.

Кречет думал меньше секунды, а после махнул крылом, и вокруг нас образовалось кольцо солнечного света.

— Ты не Комарин, — бог пристально разглядывал меня. — Пришлый. Я не могу забраться к тебе в голову.

— Потому что я сильнее.

— Но ты — человек, — Кречет произнёс это с таким пренебрежением, будто сравнил меня с дождевым червяком.

— Это лишь форма. Как и это, — я обернулся драконом, известным Кречету как Эсфес, — или это… — я принял змеиный облик, обретя который стал эргом, с непропорциональными крыльями, эфемерными когтистыми лапами и костяными наростами на голове, — или даже это!

Я начал таять, превращаясь в озерцо адамантия. Кречет почувствовал столь желанный источник могущества. Ещё чуть-чуть, и он бы закапал слюной. Жажда обладания затмевала его разум. Вот она сила, до которой крылом подать. Его шанс на возвышение.

Вернув себе драконью форму, я снова заговорил:

— Важна не форма, а содержание. Душа, а вернее, её энергетическая ёмкость. А по этой характеристике моя душа оказалась вместительней, чем ваши.

— Эту проблему с лёгкостью решают несколько килограмм адамантия, — фыркнул бог. — Ты и сильнее только из-за того, что содержишь в себе такое количество божественного металла. Где ты взял его столько? Где-то есть мир с месторождениями или… — божественная фантазия в этом месте дала сбой, и он не смог закончить вопрос, ведь он привык по крупицам собирать силу и не мог представить себе свободного залегания божественного металла в подобных объёмах.

— Не хочу тебя расстраивать, но большое количество адамантия не решит твоих проблем, а только создаст новые.

«Вот спасибо тебе, — обидчиво протянул симбионт, — я его спасаю, помогаю, как могу, а он меня ещё и критикует!»

«Не мешай заниматься воспитательным процессом! Ишь, какой обидчивый!»

— Что-то я не заметил, чтобы тебе так уж плохо жилось, — съязвил Кречет.

— Ты попробуй вначале отразить иномирное вторжение в одно лицо, предотвратить геноцид, задуманный местными богами, и возродить мир из руин, а потом поговорим.

— Врёшь, у нас ничего подобного не происходило.

— Да что ж вы себя пупами вселенной считаете! Никто и не говорит о вас. У меня есть мой родной мир, о нём я и забочусь в меру сил и возможностей. И не говори, что ты не знаешь об этом.

— Ну так и возвращайся в свой мир, что ты забыл в нашем? — Кречет едва сдерживался от перехода на откровенное хамство.

— Я уже говорил на божественном совете и повторю ещё раз, — как психически больному растолковывал я спокойным голосом. — Здесь у меня дача, здесь будут жить кто-то из моих наследников и моя кровная родня. Всё что я делаю, это обеспечиваю им безопасное и спокойное будущее.

— Своё будущее за счёт нашего? На кой-тебе стихийный источник, если в тебе адамантия столько? Отдай нам! Что тебе стоит⁈

В этом месте Кречета ждал жесточайший облом. Ибо алтарь стихий ему не светил ни при каких вариантах.

— А он не мой, я его силами даже воспользоваться не могу. Сила настолько мне чуждая, что, однажды попробовав её использовать при спасении сестры, я чуть не сдох. Эта сила не подойдёт ни мне, ни вам. Первостихии сами создали сущностей, содержащих в себе их первоначала. Новая раса, если будет понятней. Вот они-то и смогут взаимодействовать с колыбелью.

— Но это наш мир и наши источники силы! — взорвался Кречет. — Что значит, создал новую расу… Кем он себя возомнил? Боги — единственные существа, определяющие судьбу этого мира!

— Не смеши меня. Только из того что я успел узнать, существуют младшие боги, крепко сидящие на подпитке благодатью веры, типа вас, старшие боги, нашедшие источник силы в незыблемых фундаментальных элементах вселенной, как кровь, эмоции или одна эмоция, смерть, жизнь, яды… И кто-то выше старших, кто занимается вашим воспитанием в песочницах. А ещё периодически стравливает всех со всеми с неведомой мне целью.

— Отбор сильных, отсев слабых, — произнёс Кречет, о чём-то задумавшись.

— Вероятно. И судя по тому, что в трёх вариантах из трёх я выживал, а вы нет, вам за что-то подписали смертный приговор. Я не мамочка и не воспитатель, чтобы выдавать сакраментальное: «Подумайте за что», но тенденция настораживает.

— Красиво поёшь, да только я всё ещё не вижу твоей собственной выгоды от этого разговора. Если ты убивал Крысу и Шакала, а меня добивали драконы, зачем кто-то трижды пытался переиграть итог? Может, целью были не мы, а ты?

— Отчего-то мне кажется, что если бы целью был я, то в петле бы себя осознали вы и всячески пытались выжить. Пока же я от широт своей души стою и уговариваю вас перестать самоубиваться об меня.

— Вот именно! — с кислой миной подтвердил Кречет. — Я в такую благотворительность не верю! Чтобы после всего просто взять и отпустить нас восвояси? Не верю! А без этого твоя информация выглядит каким-то хитрым планом.

— Ну почему же просто отпустить, у меня есть условия для вашего выживания. Собственно, их даже несколько. Первое, вы перестаёте претендовать на алтарь первостихий. Второе, мы с вами заключаем пакт о ненападении. Третье, Крыса мне расскажет, что за артефакт с проклятием можно сотворить из лапы Анубиса за полчаса.

— Это условия стихийного источника силы, я всё еще не вижу твоего интереса и не вижу причин тебе доверять.

«Как же ты меня достал, недоверчивый ты наш», — воскликнул я мысленно, устанавливая радужный щит вокруг нас и отрезая Кречета от его соратников. Открыв зеркало портала к себе в комнату, я уложил оракула на кровать и тут же вернулся. Атараши свою задачу выполнил, теперь предстояло и мне привести свои аргументы. Лозы из адамантия, послушные моей воле, распяли бога сразу в сотнях мест, выкачивая его запасы божественного металла. Следующий портал я открыл в Сашари, падая спиной и увлекая за собой трепыхающегося в панике Кречета. Заметив, что у бога опасно засветились глаза, готовясь меня поджарить, я шарахнул по нему благословением Ауры Святого.

Подействовало не хуже самого изощрённого проклятия. Кречета будто кислотой облили. Магия Рассвета жадно пожирала незнакомую силу, чуть ли не чавкая. Керчет уже не просто терял силу, но и перья, сверкая проплешинами на теле. Досчитав до трёх, я вытянул из бога Рассвет, приказав тому покинуть жертву.

Клянусь, я даже слышал, как она, обиженно урча, впитывалась в мой источник. Высасывание адамантия прекратилось.

«У него сейчас минус треть от его бывшего потенциала, — коротко отчитался адамантий, — рано остановил, нужно было половину, как у Красного, выкачать».

— Я могу убить тебя прямо сейчас, сперва выкачав все запасы и превратив в смертного оборотня, хоть и магически одарённого. Но и оставшиеся невеликие силы сожрёт с удовольствием местная магия, от вторжения которой в своё время Комарины спасли ваш мир. То, что я с тобой пытаюсь договориться, не делает меня слабым. Отнюдь. Меня ни капельки не цепляет твоя смерть и смерть твоих подельников. Меня печалит смерть моей жены в процессе нашего противостояния. Именно поэтому я пытаюсь всё решить миром и понять, откуда на ней взялось проклятие такой силы, что убило богиню за неполный час.

— Ради женщины? — у Кречета натурально глаза полезли на лоб. — Всё это ради женщины?

— Женщина, алтарь, пакт о ненападении, разговор с Крысой — вот мои требования в обмен на ваши жизни.

— И ты не претендуешь на главенство в нашем пантеоне? — удивлённо уточнил Кречет.

— Что в фразе «Не лезьте ко мне, и я не полезу к вам» тебе не понятно? Обернись, — я показал на песчаные барханы вокруг. — Зачем мне ваш мир, если у меня есть свой, где ещё несколько сотен лет придётся наводить порядки, возвращать к жизни целую расу, восстанавливать технологии. Ваш божественный серпентарий мне не интересен ровно до того момента, пока это не коснётся жизни и здоровья моих родных и близких.

Кречет задумался. По его телу то и дело пробегали золотистые искорки, будто он пытался собрать магические силы для конструкта, но ничего не выходило. На ум приходило только два подходящих случаю конструкта: солнечный луч и побег домой. С первым не вышло, а второе отчаянно желалось, но не получалось.

— Не пытайся, мир закрыт. Сюда попасть могу лишь я и члены моего рода, — пришлось мне остановить бесплодные попытки Кречета улизнуть.

— Комарины стали портальщиками? — удивился Кречет.

— Не Комарины, Эсфесы, — поправил я бога. — Сейчас я — глава рода.

Находиться посреди Великой Пустыни богу было жарко и душно. Потому он в какой-то момент сменил ипостась на человеческую, облачённую в белые одежды. Возле него возникли стол и два стула, над которыми на деревянных резных ножках возвышался навес.

Кречет рухнул на стул, чтобы тут же выпить рубиновый напиток с кусочками фруктов и кубиками льда, возникший вместе с кубками.

— Фух, будто под ноль выкачало! Как другие здесь магичат?

Я задумался. Тэймэй спокойно создавала иллюзии, Софья лечила, Лавиния использовала магию земли, да и остальные кровники не чувствовали никакого сопротивления от мира. Видимо, наличие хотя бы капли моей крови служило своеобразным пропуском, позволяя использовать магию.

— С переменным успехом, — не стал я вдаваться в подробности, принимая кубок из его рук, но не притрагиваясь к содержимому.

— Я одного не пойму… — Кречет будто и не со мной разговаривал, вглядываясь внутрь бокала, — у тебя такое могущество… Ты разом выпил треть моих запасов. Зачем оставлять нас в живых, если можно забрать всё себе…

— Зачем? — задал я простой вопрос. — Зачем мне это делать? Сила ради силы? Сила ради власти? Так у меня всё это есть здесь. И то я не рад. Выбора не было. И скажу тебе одну простую вещь, которая идёт вразрез с вашими убеждениями, но проверена мною на практике. Чем больше адамантия ты накапливаешь, тем меньше решений принимаешь. Это не металл, как вы привыкли думать, это разумное существо, осознающее себя с какого-то объёма. Им можно пользоваться и управлять, пока он не обрёл сознание. Стоит ему накопить достаточный объём, и ты ему уже не указ. Причём теоретически, большие разумные объёмы способны приказывать малым. Я не знаю, как у вас происходит процесс возвышения, но вполне вероятно, что, достигая границы разумности, адамантий просто принимает за бога решение уйти. От бога ничего не зависит, он никак не может повлиять на это. Его просто используют извозчиком в один конец.

— Но ты же пользуешься адамантием! — воскликнул Кречет, уставившись на меня. — И мы!

— А кто тебе сказал, что это мои решения, а не его? — задал я вполне провокационный вопрос. — Помнишь клятву Солнечной Нэко? Адамантий сам определил меру наказания. Я к этому непричастен. Отъём у тебя силы тоже его идея, он хотел половину, но я уговорил пока на треть. Поэтому повторюсь, чем больше адамантия ты накапливаешь, тем больше проблем приобретаешь, вплоть до того, что можешь стать удобным носителем для него, не имеющим собственного мнения.

— Не может быть… это просто металл… субстанция…

— Моё дело предупредить, — развел я руками, предварительно вернув кубок на столик.

— Если не адамантий, то оставь нам хотя бы природный источник стихийных сил, — вновь вернулся к изначальной цели войны Кречет.

— Нет! — коротко отрезал я. — Но, если получится, я заберу его оттуда, чтобы он не мозолили вам глаза.

«Если найду где-то толпу магов, согласных на добровольное жертвоприношение».

— Мне нужно хотя бы что-то предъявить соратникам в качестве победы, чтобы не уронить авторитет.

— Серьёзно? Соратники? Какие они нахрен соратники! — с усмешкой отреагировал я на капитуляцию Кречата, вступившего в фазу торга. — На каждого кречета, в конце концов, найдётся дракон побольше. Стоило этому произойти, и число твоих соратников резко сократилось. Заметь, если в прошлой войне вас была дюжина, то в этой — осталось трое! Задумайся.

* * *

Мировую с Кречетом мы заключили честь по чести, с клятвами на крови и отказом от посягательств на алтарь.

Единогласного решения от своей свиты богу удалось добиться достаточно быстро. Под угрозой смерти приоритеты быстро меняются.

С Крысой у нас состоялся короткий, но довольно неприятный разговор. Богиня всматривалась в меня своими злобными глазами-бусинами и скалила острые зубы в улыбке.

— Какой артефакт ты могла на коленке изготовить из оторванной лапы Анубиса?

— Дай мне лапу, и проверим на практике! — гаденько захихикала Крыса. — Под статью «не убей» это не подпадает.

— Я же могу ему и зубы твои принести по этой же статье… — задумчиво пробормотал я. — Или шкуру, опять же…

Крысе предложение не понравилось, и она сердито запищала, пятясь от меня.

— Да что ты ко мне пристал! Сделать можно всё, что угодно. При такой заготовке, там могло получится что-то легендарное. Как я тебе скажу, если я этого не сделала, и знать не знаю о чём-то подобном и помнить не помню!

— Даю подсказку, получился короткий костяной нож.

— Да толку мне от формы, — отмахнулась хвостом Крыса, — результат какой был после применения?

Я создал макр из собственной крови и показал увиденное Крысе. Камень получился размером с ноготь мизинца, но он стремительно исчез из моих рук, перекочевав в лапу богине.

Крыса замерла, о её напряжённых размышлениях свидетельствовало лишь подёргивание усов. Глаза она распахнула резко, отпрыгнув от меня чуть ли не на триста метров. Но мне достаточно было открыть портал в пределах видимости, чтобы перенестись следом и наступить ей на длинный лысый хвост.

— Куда собралась? Мы не договорили!

— Хер ты мне сейчас поверишь, но это не моя работа. Я не знаю, что это было такое, чтобы с гарантией оборвать все связи с телом и более того прижечь места сращиваний на душе. Её без вариантов отправили в Реку Времени.

— Ты сейчас прекрасно объяснила эффект. Значит, должна знать и последовательность действий, которые приведут к подобному.

— Да не знаю я! И не смогу! Нечем! И Анубис не сможет так! У нас магия смерти, она специфична, даёт свой отпечаток. Когда кто-то умирает, мы можем не дать уйти душе, но приращивают её к телу маги жизни. Не мы. И обжечь душу, как там сделали, мы тоже не сможем! Там сплошная запёкшаяся корка на душе, выдраны места соединений в системе энергоканалов… В общем, одновременно использовалось две антагонистичные магии. А мы их даже в один артефакт впихнуть не сможем, не то чтобы использовать.

— У меня сестра швыряет бомбочки из магии огня и воды, как-то работают вместе.

— Ты единение стихий и жизни со смертью в один ряд не ставь. Ничего общего.

— Значит, там был кто-то ещё, кто с тобой в паре это сделал…

— Так и знала, что не поверишь, — покачала головой Крыса, почесав лапой за ухом. — Не наш след силы. Я такого не знаю. И повторить подобный эффект тоже не смогу даже под страхом смерти.

Богиня постоянно суетливо озиралась, видя, как боги один за одним покидают место встречи.

— Мне, наверное, тоже пора, все уже почти разошлись…

— Стоять! — рявкнул я, вспомнив ещё один не оплаченный должок этой стерве. Лозы адамантия проткнули её в десятке мест, заставив богиню заверещать словно резаную свинью.

Я подтянул Крысу адамантиевыми гарпунами к себе и, уставившись глаза в глаза, пообещал:

— Если ты, сука, ещё раз используешь тела младенцев и вообще детей для своих грязных целей, я клянусь, что найду способ обойти клятву «не убей» ради тебя. В конце концов, быть превращённой в обычную крысу и стать добычей кота — это лишь нелепая случайность, ничего более.

Крыса попыталась дёрнуться, чтобы освободиться, но адамантий держал крепко. Судя по испугу, промелькнувшему на её морде, божественный металл ещё и от себя добавил.

— Не буду! Не буду! Отпусти! Верни! Я копила! Это моё!

«Адамантий?»

«Минус одна сотая всего, для подтверждения серьёзности намерений. Ей полезно будет».

Спорить я не стал. После увиденного у стен форта, Крысу я бы и сам желал изничтожить, но сделка есть сделка.

Глава 4

Временная петля не осталась незамеченной, причём приобрела очень неожиданные масштабы. Откатили мы почти сутки с момента появления богов у нас на пороге, но родные-то вместе с императорской семьёй отправились туда не с этого момента, а после свадебной церемонии, за час до полуночи или около того. С учётом боевых действий до рассвета, у них прошло около трёх месяцев, что субъективно равнялось нашим шести часам.

И вот здесь начинались самые интересные нестыковки, решать которые мне и предстояло.

Пока птенцы Кречетов находились в эвакуации в Сашари, в их родном мире Медведев с безопасниками с ног сбились в поисках наследников императорской крови, которые внезапно исчезли с территории Кремля. А с учётом финта Марии Петровны, не покинувшей родной мир с целью защиты отца, она единственная не исчезла и преспокойно занималась своими делами, что наводило и отца, и всех остальных на мысль о некоем причастии принцессы к исчезновению конкурентов. Об этом мне, как ни странно, сообщил Медведев, лично дозвонившийся на мобилет с нескромным вопросом:

— Проси всё, что хочешь, но нам срочно нужна твоя помощь. Разом пропали все наследники императорской крови, кроме Марии Петровны. Даже Андрея Петровича и того из лечебницы умыкнуть умудрились. Ты сможешь отыскать их по крови? Твоя же специализация…

— Дмитрий Фёдорович, сейчас буду серьёзен. Выполните мои следующие рекомендации, и я верну вам их всех в целости и сохранности.

На той стороне связи молчали, лишь грозное сопение выдавало волнение начальника имперской службы безопасности. Возражений не последовало, потому я продолжил:

— Первое, соберитесь в кабинете у Петра Алексеевича в составе императора, Марии Петровны, Орлова, вас и Подорожникова и ждите меня, я скоро буду.

— Больше никого?

— Никого, чуть позже поймёте почему. И второе, не давите зазря на Марию Петровну. Какой бы она не была карьеристкой, но в минуты опасности она никогда не переступит через головы своих родных.

— Да мы и не собирались, — как-то уж больно виноватым голосом ответил Медведев, что выдало все его теории с головой. — А долго ждать?

— Нет, но лишних в кабинете быть не должно с этого момента.

— Миша, не знал бы тебя лично, решил бы, что ты собираешься устроить теракт и окончательно обезглавить империю, — устало пробормотал безопасник, — но, зная тебя, я надеюсь на какое-то иррациональное чудо.

— Будет вам чудо, Дмитрий Фёдорович, — пробормотал я и отправился его подготавливать.

Принцев я нашел в Академии, заявившись порталом прямо на лекцию по методологии построения конструктов. Оба наследника Петра Алексеевича что-то увлечённо записывали в тетради. Николя Бенуа кивком поздоровался со мной, а, узнав по кровной связи, что мне нужны принцы, тут же сообщил им:

— Студенты Птицыны, вас незамедлительно вызывают к ректору.

Те оторвались от тетрадей и недоумённо переглянулись, но, заметив меня, спускающегося по проходу к кафедре, сорвались с мест, побросав учебные принадлежности.

Объясняться мы отправились в кабинет к Райо. Сам кабинет, правда, больше напоминал огромную пещеру, чей потолок терялся невообразимо высоко.

— На некоторых особо вредных студентов действует только демонстрация силы в драконьей ипостаси, — ответил дед, заметив мой удивлённый взгляд. — Я задолбался менять крышу несколько раз в месяц. Пришлось приспособить под мои реальные размеры.

Получив вместе со всеми известие о заключении перемирия, Райо не удивился нашему появлению у него в кабинете.

Посреди пещеры стояли т-образный стол со стульями и несколько шкафов с рассортированными по цвету кристаллами.

— Информационный архив обо всех студентах академии. Взяли за основу артефакт Агафьи для обработки карт и вот… — снова ответил дед на невысказанный вопрос.

Мы расселись за столом, и лишь теперь лопнуло терпение у Александра Петровича:

— Всё закончилось? Мы можем вернуться домой?

— Закончилось, можете, — был я лаконичен, — но прежде вам необходимо кое с чем ознакомиться.

Я передал Александру макр из собственной крови, в котором была сосредоточена информация о части событий, связанных с их родными и покровителем.

Андрею и Райо я показал тоже самое по кровной связи.

— Он мёртв? — Александр Петрович в шоке уставился на меня.

— Если вы про вашего отца, то жив. Если про покровителя — тоже.

— Но… — наследник престола явно забуксовал, пытаясь соединить воедино информацию с макра и слова.

— Это был тот вариант событий, участниками которого стали вы, — попытался я объяснить временные расхождения, — но был ещё и второй вариант, где нам удалось договориться с вашим покровителем на этапе переговоров. Они состоялись часов на двенадцать раньше самой схватки и часов на шесть раньше вашей эвакуации. И в этом варианте все остались живы.

— А… — Александр Петрович открывал и закрывал рот, не в силах подобрать слова для вопроса. Его спас брат.

— Мы вернёмся в какую версию событий? — разум Андрея был гораздо практичней и прекрасно просчитывал варианты поведения с учётом поступающей информации.

— Вы вернётесь во вторую версию, где вам придётся выбирать: сообщать ли отцу о неслучившихся планах Кречета по смене главы династии или же оставить всё как есть.

— Я бы не стал говорить, — быстро сориентировался Андрей. — У них отношения и так хуже некуда, а после повторного шантажа семьёй отец может и сорваться. Да и Мария на божественные посулы не купилась.

— Поддерживаю, — Александр кивнул, — но его самого, Медведева, Орлова и Подорожникова придётся ввести в курс событий выборочно. Как и Машу. Иначе охоты на предателей не избежать. И кстати, а кто тогда с нами жил всё это время?

— Овеществлённая иллюзия, созданная моей женой. Мария обманом заставила княгиню Инари прикрыть её отсутствие в Сашари.

— Ай да, Машка, ай да, молодец! — восхитился Александр, но, увидев моё кислое выражение лица, тут же спохватился: — Я не это имел в виду! Мы всё возместим.

— А что с остальными принцессами делать будем? — поинтересовался я.

— С ними ментатор поработает. Кое-что подотрём, кое-что переиначим, и они будут думать, что были в тайной поездке на одной из изнанок. Представим всё, как часть отцовского обучения. Не всё же только старшим отдуваться, пришлось и младших задействовать для достоверности.

— У вас же защита от вмешательства ментаторов богом поставлена, — заметил я, вспоминая сложности воздействия на императора.

Александр Петрович несказанно удивился моим знаниям тонкостей их семейной защиты.

— Да её обойти — раз плюнуть! — Андрей, кажется, уже придумал решение проблемы. — Обе дадут разрешение на вмешательство, только Лене сделаем косметологическую процедуру, а Насте — лекарскую диагностику. А вот с отцом сложнее будет.

— Ему я ещё один макр покажу, — не стал я вдаваться в подробности какой. В моих планах было показать императору нашу довольно откровенную беседу, где мы частично вскрыли свои карты и заключили союз равных. Это несколько упростило бы процесс дальнейших объяснений.

Далее принцессами занялся Густав Ильдер, мой датский вассал. Тот уже только качал головой, когда к нему на сеанс «косметологии» привели сперва одну принцессу, а после на «лекарскую диагностику» другую. Оба принца взяли на себя роль переговорщиков в присутствии ментатора, чтобы у того не было даже тени сомнения в законности его действий.

А после мы произвели фурор своим появлением, правда, войдя всё же не порталом, а через потайной ход из-за стеновой панели в кабинет императора. Состояние здоровья у нашедшихся отпрысков тут же проверил Подорожников, спустя десять минут подтвердив его идеальность. Принцессы отправились в свои покои, а мне предстояло ввести присутствующих в курс дела.

— Итак, господа. Не более суток назад по объективному времени произошла некоторая размолвка между нашими богами-покровителями: Комаром и Кречетом. Результатом стали полномасштабные боевые действия на землях Комариных, которые закончились с результатом, не устроившим божественные коалиции. Потому они несколько отмотали время назад и договорились разойтись миром. Так уж вышло, что в процессе вы, Пётр Алексеевич, попросили политического убежища для ваших детей. И я его обеспечил.

Мария Петровна, услышав мои пояснения, и вовсе не знала, как себя вести. С одной стороны, она ликовала, что всё завершилось и её семья осталась в целости и невредимости, а с другой… отчаянно трусила, не зная, в каком свете будет представлено её участие во всём этом.

— Но как же Мария? — возмутился император. — Неужто из-за ваших размолвок ей не досталось места?

— Напротив, Пётр Алексеевич, — продолжил я, — Мария Петровна, имея некую дополнительную информацию от первоисточника, решила пожертвовать своей жизнью и спасти вас с вашими соратниками: Дмитрием Фёдоровичем, Данилой Андреевичем и Борисом Сергеевичем. А выжив, вместе с вами возглавила атаку регулярных подразделений наших войск на армию нежити, оказавшуюся на наших землях.

— Ну… Мар-рия! — потрясённо выдохнул император, глядя на пунцовую дочь, которая взглядом умоляла меня не раскрывать всех подробностей. — Не ожидал!

— А как мы оказались таким составом на ваших землях, Михаил Юрьевич? — дотошно уточнял Медведев.

— Так свадьба у меня была со Светланой Борисовной, — ответил я правду, расстёгивая запонку и закатывая рукав рубашки, — вот и брачная татуировка никуда не делась, что удивительно лично для меня, если честно, ведь ей положено бы появиться сегодня вечером.

У Подорожникова начался нервный тик от новостей.

— К-как Света и малыш?

— Живы и здоровы, Борис Сергеевич, тоже находились в эвакуации всё это время.

— А армия… где сейчас? — задал вполне закономерный в текущей ситуации вопрос Орлов.

— Там, где ей и положено быть. Переброска должна была начаться в районе шести вечера.

— Михаил Юрьевич, вы же понимаете, что это звучит… — император не мог подобрать культурных слов.

— … звучит, будто вы — пациент лечебницы для душевнобольных, — закончил за него мой тесть.

— Понимаю, но ваши сыновья прожили сегодняшний день в прошлой версии событий до момента эвакуации, которая началась где-то в районе десяти вечера, потому смогут подтвердить правдивость моих слов.

Взгляды всех присутствующих скрестились на Александре и Андрее.

— Почему вы помните больше, чем мы все? — задал принцам на удивление здравый вопрос Медведев. Подумав, я пришёл к выводу, что это связано ещё и со способностью Дмитрия Фёдоровича, который мог ситуативно останавливать время на краткие мгновения и потому хоть немного имел представление о возможностях воздействия на время.

— Мы в момент нападения находились в безопасности на изнанке, временные изменения же затронули лишь наш мир, — ответил за всех Андрей Петрович.

— Сутки… для всего мира… это же… дох*… — не выдержал Медведев. — Их там явно не двое было.

— Не двое, — согласился я. — Потому нам и повезло пережить такое событие, как божественная война.

В кабинете воцарилась тишина. Каждый из присутствующих думал о чем-то своём, я же решился чуть разрядить атмосферу:

— Господа, наш обряд боги засвидетельствовали, но я тут подумал, что негоже Борису Сергеевичу не помнить, как он единственную дочь замуж отдавал. Потому приглашаю всех вечером на тихое мероприятие в семейном кругу.

— Может, не надо? — это реплика принадлежала Андрею Петровичу. — Вы уж простите, Михаил Юрьевич, но я начинаю бояться ваших тихих семейных мероприятий.

Остальные несмело улыбнулись, а император опустил ладонь на стол и высказался:

— Ещё чего, свадьба не обряд прощания, можно и дважды отгулять. Пока мои соратники будут готовить армию, лекарей и службу имперской безопасности к этому торжеству, я хотел бы остаться наедине с моими детьми и Михаилом Юрьевичем.

Медведев, Орлов и Подорожников склонили головы в знак прощания и удалились. Я же остался наедине с императорской семьёй.

— Прежде всего, хочу сказать спасибо за Андрея, — поблагодарил Пётр Алексеевич, — лекари в вашей эвакуации творят чудеса похлеще Бориса Сергеевича.

— Скажем так, мои лекари в прошлом были вашими, — не стал я юлить, прикидывая, что информация о жизни Софьи Петровны в другом мире уже не особо заинтересует Кречета на фоне остальных событий. — И прежде, чем вы начнёте задавать вопросы, просмотрите.

Один макр из собственной крови я выложил перед Марией Петровной, там были воспоминания о её участии в прошлой войне. Ещё пару макров оказалось перед императором. На одном был наш откровенный разговор, а на другом — его участие в войне с некоторыми ограничениями.

Понадобилось минут пятнадцать, прежде чем отец и дочь вернулись в реальность. Мария Петровна справилась первой и, открыв глаза, тут же задала вопрос:

— Он знает об условиях Кречета?

Мы все синхронно покачали головами, а Андрей ответил:

— У них и так отношения не очень. Решили скрыть.

Мария выдохнула с облегчением.

— Спасибо!

— Должны будете, особенно за манипуляции с моей супругой, — я сверкнул глазами, давая понять, что воздействие на жену просто так не оставлю.

Мой взгляд принцессе не понравился, но она не стала отводить глаза.

— Мне не стыдно за свои поступки. Я спасала отца и пошла ва-банк, оно того стоило. К тому же я поступила по совести и расплатилась клятвой на крови, поэтому не смотрите на меня волком.

Я не выдержал и хмыкнул.

— Что? — вопросительно уставились на меня отпрыски императора.

— Ваша сестра слово в слово повторила мне то же самое, когда я спас её с задницы Васюганской Гидры.

— Так это же слово особы императорской крови, — отозвался Пётр Алексеевич, — а они слов на ветер не бросают. Да, дети?

Александр, Андрей и Мария кивнули.

— Что ж, Михаил Юрьевич, вы ответили практически на все мои незаданные вопросы. Безусловно, у меня их ещё остался вагон и маленькая тележка, но подозреваю, что ваш день был намного длиннее и насыщеннее моего. Потому они подождут до вечера, когда мы прибудем к вам в гости на свадебную церемонию.

* * *

Откат времени имел и другие последствия. Сын у меня основательно подрос, а у Светы беременность плавно перетекла к началу четвёртого месяца. Сообщив жёнам о проведении повторной церемонии, я отдал приказ об отмене всеобщей эвакуации. Сам же взялся открывать порталы для возврата своих людей по домам. Там их ждали праздничные столы по случаю моей предстоящей свадьбы. Я же получил порцию оханья и аханья от старост, дескать у них дары молодым не готовы.

Кроме свадебной церемонии, петля отменила и повторное наложения проклятия на наши земли. Но я подумывал всё же провести этот ритуал повторно, заново выменяв у Шакала схему конструкта. Одна беда, божественные ясли и адамантиевый остров из Сашари никуда не делись. Вместе с тем в спокойной обстановке пришло и осознание последствий умыкания чужого божественного инкубатора.

— Мне же это не забудут и не простят, — мы с Райо наблюдали, как Милица с помощницами занималась кормлением, пеленанием и прочим уходом за младенцами. Под них построили отдельный корпус недалеко от островного адамантия.

— Есть большая вероятность, что этот мир их не пропустит, — отозвался дед. — Но стоит детям подрасти, войти в силу и разлететься из «гнезда», больше чем уверен, на них начнётся охота.

Сперва я хотел возразить, но сам же и проглотил собственные аргументы. Их с лихвой перекрывал один. Свою кровь боги всегда найдут. С учётом прошедших в Сашари трёх месяцев, вероятно, боги уже должны были определиться с местом схрона своих «личинок», их мамочки и адамантиевого инкубатора. Теперь дело оставалось за малым: отыскать отмычку для вскрытия защиты мира. А поскольку на ум приходила только одна отмычка, то нам с богами предстояло сыграть в игру кошки-мышки, где на их стороне выступала фора в три месяца, а на моей — магия крови. Что же, посмотрим, кто кого.

* * *

Где-то кто-то когда-то

посреди мириад звёзд

— Творец, мы всё делали, как вы говорили, но кандидат в Высшие всё же выжил и продолжает своё становление, — говоривший в коленопреклонённой позе не смел оторвать взгляд от пола. Находящееся перед ним существо было настолько могущественным, что одной мыслью могло расщепить вестника плохих новостей в пыль или вовсе не дать переродиться вновь.

— Неужто те звероморфы смогли напортачить в самом простом деле? Как можно не справиться, имея моё проклятье? — голос грохотал, сотрясая основы вселенных, заставляя мириады звёзд гаснуть и рождаться вновь. — Хотя чего ещё ожидать от недоразвитых, чуть выше одноклеточных. Чья там сейчас песочница?

— Если кандидат в Высшие вознесётся, то ещё на ближайшие сто тысяч лет песочница будет закреплена за Жизнью и Смертью, Творец.

— А что с той веткой, которую Кровь забрала себе под песочницу? Когда выходит срок?

— Тысяча лет, Творец!

— Отлично, у меня уже есть кандидаты на владение ею! — холодный голос вечности воспринимал тысячу лет лишь одним мгновением, потому и не мог допустить погрешности в своём плане.

— Н-но… — вестник начал заикаться, боясь перечить своему господину.

— Но что⁈ — оглушил его крик.

— Т-там т-тоже есть к-кандидат… — вестник начал заикаться и ничего не мог с этим поделать.

— Отправьте за ним остров, как обычно! И он с радостью сбежит оттуда, как и все предыдущие.

— Мы так и сделали, Творец, но он отказался. Тогда мы вмешались… иначе… и он погиб.

— Ну ведь можете, когда хотите! — голос могущественной сущности был безразличным. — Адамантий из его души, надеюсь, успели перехватить?

— Н-нет, — с ужасом выдохнул вестник и прежде, чем неминуемая смерть постигла его, затараторил:

— Но главные новости не в этом! Из ветки Крови пропал осколок адамантия, хранившийся там последние полмиллиона лет. Поэтому новых кандидатов не будет!

— А что с осколком в ветке Хаоса?

— В-высшие н-не д-докладывали об изменении с-статуса, — выдавил из себя вестник.

— Проверь… и остальные известные осколки проверь… Вдруг у кого-то подрос… Надо же знать, кто решился напакостить Крови и нарушить вселенское наказание, подписав себе смертный приговор.

Глава 5

Второй раз свадебное торжество прошло как по маслу. Хоть я подсознательно и дергался, ожидая какой-нибудь вселенской пакости. Всё же один день в масштабах целого мира это дохера или чуть больше, как выразился Медведев. К тому же улыбаясь гостям и принимая поздравления, я невольно анализировал и сравнивал отношение алтаря и адамантия к откату времени.

Алтарь старательно втолковывал, что смерть Ольги — невеликая цена за победу над врагами и настаивал оставить всё как есть. Адамантий же лишь предупреждал, что попытка изменить итог может стоить мне жизни. Я старательно анализировал эмоции, идущие от двух столь разных сущностей в контексте обсуждения одного и того же вопроса. Алтарь боялся, адамантий — нет, алтарь паниковал, адамантий же будто ясно представлял и пути разрешения ситуации, и последствия.

Как сказала бы Ольга: «Слова врут, эмоции никогда».

Эмоции выдавали с головой тех, кто умел их считывать и правильно интерпретировать. Страх и паника всегда были производными двух противоположных ситуаций: от неизвестности и от чёткого осознания неприятных для себя последствий. У алтаря же, похоже, обе ситуации слились воедино. Он предполагал, кому я переходи дорогу своим неповиновением, и до одури боялся быть замешанным в чем-то подобном, не зная четких последствий для себя, но осознавая их неминуемое наступление.

Адамантий же выражал обеспокоенность последствиями лишь для меня, что в целом было явным сигналом его информированности. Находясь внутри меня и обладая личной силой, он не пытался остановить, а лишь разъяснял последствия. Из этого следовало несколько неочевидных выводов. Во-первых, вероятней всего, сила адамантия значительно превышала силу алтаря стихий, раз он не боялся некой неизвестной стороны. А, во-вторых, почему-то пришла аналогия с собой любимым после смерти. Я и раньше славился не самыми разумными решениями, продиктованными собственными взглядами на жизнь, а уж после сожжения и вовсе перестал оглядываться на конечность жизни. Смысл бояться, если самое страшное уже пережил. У адамантия была похожая позиция.

К этому наложились необходимость божественного металла восстановиться воедино, как когда-то у алтаря. Вот только если с предысторией жизни алтаря стихий я был знаком, то о прошлом адамантия мог судить лишь по фактам из мира аспидов и мира моей бабки Тары. И пока ни тот, ни другой особым человеколюбием не радовали.

Такая разница невольно наталкивала на мысль предметно пообщаться с обоими собеседниками. Пока же я стоял с намертво приклеенной улыбкой, принимая очередные поздравления. На этот раз от Мангустова:

— Ты не поверишь… — князь в миру, а, по сути, уже и бог готовился мне рассказать о прошлом этого места, которое с лёгкостью смог просмотреть без проклятия и без петли алтаря.

— Армия мёртвых. Поверю. Было. Но не случилось. И спасибо. Твоя дружба мне очень ценна, — коротко и честно ответил я.

— О-ох! — только и выдохнул он. — Даже меня и то на время оставили в покое, неужто от тебя не отстанут?

— С Кречетом у нас теперь мир, но говорят, есть кто-то выше… — попытался я оформить в слова смутные предчувствия.

— Выше… богов?

— И выше высших богов, — подтвердил я. — И кому-то я своим «миролюбием» знатно испортил расклад. Теперь жду последствий.

— Сегодня точно всё будет хорошо, — успокоил меня Андрей, — хоть одна твоя свадьба пройдёт спокойно.

Я не стал разубеждать друга, упоминая, что феерия всё же случилась, но уже в непроизошедшем прошлом будущем.

— В этот раз в качестве подарка я нашёл такую вещицу, которую недооценить сложно, — Андрей протянул мне обычную деревянную шкатулку и тут же предупредил: — Только не открывай здесь!

— Что там? — после прошлого подарка я с искренним интересом уставился на шкатулку. Подарки Андрея ординарными нельзя было назвать даже под страхом смерти.

— Я вспомнил про твой неосвоенный мир и решил, что тебе пригодится… — Мангустов запнулся, подбирая слова, — а чёрт его знает, как это обозвать. Пока не придумали красивого названия. А по сути, откроешь шкатулку, и в любой местности у тебя появится небольшая башня с месячным запасом воды и еды.

— Ох ничего себе у вас продукция появилась! — искренне восхитился я. — А оптом закупить можно? Это же для исследования изнанок вещь бесценная!

— Ты даже не представляешь какая, — криво улыбнулся Мангустов, — если учитывать, что фактически башня будет находиться в искривлённом подпространстве и на неё нельзя будет напасть или воздействовать в принципе. Этакий осадный вариант схрона нигде. Один минус, через месяц шкатулка рассыпится в прах, и ты окажешься в том же месте, где и открыл её.

— Да это же просто… — у меня не было слов. — И сколько стоит такое удовольствие⁈

— Такая пока только у меня и у Майкла Джексона, — широко улыбнулся Андрей, — ну и у тебя теперь!

— А кто такой Майкл Джексон?

Я говорил, что любопытство один из моих пороков?

Мангустов отмахнулся, явно не собираясь отвечать.

— Король популярной музыки из двухтысячных годов одного абсолютно лишённого магии мира, — отозвалась из-за спины Ольга и подмигнула Мангустову, — вот уж не думала встретить современников спустя столько сотен тысяч лет.

О, вот теперь я наслаждался выражением лица друга.

— Помнишь, я говорил, что знаком с девушкой, вышедшей один на один против нашего пантеона в прошлом? — Мангустов отстранённо кивнул, всё ещё пялясь на эмпатку. — Знакомься, это Ольга Комарина-Эсфес, моя супруга, в прошлой жизни Отступница, а в позапрошлой Ольга Бероева.

Андрей на какое-то время выпал из реальности. Глаза его заволокло туманом, что явно сигнализировало, что он провалился в прошлое Ольги. Что удивительно, та тоже не отказала себе в удовольствии покопаться в его эмоциях, считывая что-то важное для себя.

Отмерли они одновременно. Причём выражение лица у Андрея было такое же, как и у меня, когда я впервые оказался в воспоминаниях о казни Ольги. Ему с трудом хватало воздуха.

— Не надо, — покачала она головой. — Я пережила это. Не скажу, что окончательно отпустила. Наверное, отпустить и простить подобное невозможно, но старые кошмары являются всё реже. Их новые вытесняют, — Ольга подмигнула мне.

— У меня два вопроса, — обратился ко мне Андрей, — почему нас не позвали на вашу свадьбу и можно ли я украду твою супругу на разговор?

«Я отвечу?» — спросила у меня по кровной связи Ольга.

«Конечно, дорогая!» — не стал я мешать двум попаданцам из одного мира и времени общаться.

— Ответ на первый — я так захотела. А второе… я и сама с удовольствием поболтаю. Грустно, когда половину шуток приходится объяснять.

Мангустов понимающе улыбнулся.

— Дорогая, и уговори их семейство, наконец, посетить Сашари. Всё равно по времени это не затратно.

— Клятвенно обещаюсь, — развел руками Андрей, — но у самого дел невпроворот. Изнанки осваиваем, учёба, будь она неладна, подготовка к свадьбе… У меня не получится, как у тебя, по-семейному…

— Ну да, ну да, — я расхохотался, указывая на императорскую семью почти в полном составе.

Мангустова и Ольгу аккуратно оттеснили от меня тесть и шурин. Эти двое подхватили меня чуть ли не под руки и вынесли в уголок за кадку с гигантским подорожником, пока Ксения отвлекала Свету.

— А скажи-ка мне, зять разлюбезный, как так вышло, что Света вдруг оказалась на четвёртом месяце беременности вместо первого? — руки тестя подозрительно тянулись ко мне для контакта с голой кожей.

— Борис Сергеевич… Эвакуация слегка задержалась. Разная скорость времени… Один день к одному году. Хорошо, хоть разрыв был небольшой, а то и родить бы успела.

— То есть вы не?.. — Борис Сергеевич даже опешил.

— Нет, моя крепость здравомыслия держалась до последнего. Последствия вы знаете… — развёл я руки.

Вячеслав же отпустил меня и даже струсил с кителя несуществующие пылинки:

— Смотри мне, а то диарея с кашлем — страшное сочетание! — пригрозил мне шурин.

— На себе проверял? — не удержался я и поддел Вячеслава, тут же уворачиваясь от шутливого удара в челюсть.

— Балаган, — усмехнулся тесть, — дочку ко мне под наблюдение, — строго приказал мне. — Мало ли, что-то пропустили, а там уже срок такой…

— Там Софья Алексеевна следила, как за своей, — поспешил я успокоить тестя, — это ваша коллега, с который вы по случаю стазиса тела переписываетесь.

— Всё равно! — отрезал Борис Сергеевич. — Я первого внука упустил, второго — не дождётесь!

— Внучку, — поправил я тестя, чтобы тут же прикусить язык. Света просила не говорить, а я проболтался. — Только это большой секрет. Меня Света убьёт, если узнает, что я…

Но тесть уже забыл меня и рванул к дочери. Подхватив её на руки, он закружил удивлённую Свету в объятиях.

— М-да, говорят, все отцы хотят сыновей, но больше любят дочек, — хмыкнул Вячеслав, — но в нашем случае отец, похоже, на внучке слегка поедет. Хотя… Андрей у него почти ни в чём отказа не знает.

— Боря даже выходные начал брать ради общения с внуком, представляешь? — непонятно как в нашем закоулке за кадкой оказался император.

— И я о том же, — подтвердил Слава и технично исчез, оставляя нас с Петром Алексеевичем пообщаться. Верх тактичности.

— Вот оно место, где два императора могут пообщаться без купюр, — хохотнул слегка охмелевший Пётр Алексеевич, указывая на нашу нишу.

— Большинство договоров заключаются в самых что ни на есть неформальных местах. Так что наш с вами угол ещё не самое необычное, — поддержал я разговор, не стремясь перехватывать инициативу.

— Я тут понял внезапно, что не поблагодарил вас за спасение не только сына, но и всех остальных детей, — произнёс практически трезвым голосом император, глядя, как Мария Петровна танцует с Ксандром, а Андрей Петрович — с Кираной. Александра Петровича при этом в танец увлекла Агафья, чтобы он не чувствовал себя одиноко. — Дракон… надо же… Это похлеще кречета будет.

— Не за что благодарить, Пётр Алексеевич, — покачал я головой, слыша весёлый смех. Сегодня отдыхали, смеялись и праздновали практически все в моих землях. Отмечали все и всё сразу: неслучившуюся войну, воссоединение стихий в алтаре, отмену эвакуации и свадьбу. — Во-первых, у нас с вами уговор, хоть вы и не особо его помните, а, во-вторых, я прекрасно знаю, каково это терять своих близких.

— После смерти первой семьи… я далеко не сразу решился заводить вторую, — глухим голосом признался император. — Поэтому безопасность близких — мой основной приоритет, как и ваш. Что ещё более удивительно, мы находимся в идентичных ситуациях, беспокоясь не только о своих семьях, но и о безопасности доверившихся нам людей. Мало вам было своей империи, так вы ещё и мою взялись защищать, принимая удар на себя.

Я молчал, слушая излияния императора. Монолог того был достаточно откровенным, как равного с равным.

— Я не дурак, и прекрасно осознаю, что вы показали нам только то, что нам положено было знать, — император отпил из бокала, который ему прямо в руке создала Тэймэй, отсалютовав нам. Мне тоже достался бокал с игристым вином. — Ещё я понимаю, что наша четвёрка тоже неспроста оказалась посреди армии нежити. А поскольку в ваше предательство я не верю, то оказаться там мы могли только в одном случае. Мы были в противоборствующем лагере. И вы всё же ринулись нас спасать. Врагов. Не знаю, смог бы я поступить так же…

— Мы с вами никогда не были врагами и уже не станем, — всё же решил я ответить. — Клятва крови не позволит. А прошлое… оно не случилось. И если вас это успокоит, вам не оставили выбора. На одной чаше весов были многочисленные жертвы по всей империи, а на другой — ваше нахождение там.

— Вы знали?

— Знал и надеялся успеть вас вытащить, но Гидра успела вас схарчить быстрее.

— Сознательно жертвовали собой… — император скривился, словно пил не игристое вино, а уксус. — Спасли меня, мою семью… и империю…

— Не драматизируйте, — попытался сбить я градус самокопания императора, — прежде всего я спасал себя и своих людей. Но поскольку у меня частенько всё получается через задницу, то ваше спасение не стало исключением.

Мы с императором переглянусь и заржали так, что кадка с подорожником затряслась. Напряжение, ещё секунду назад вязким клеем окружавшее нас, спало.

— Боги, а ведь мне и наградить вас нечем, — разочарованно вздохнул император. — Земли у вас чуть ли не больше, чем во всей империи, титулов, как у дурака фантиков, артефакты разве что какие-то… или питомца…

Император вопросительно уставился на меня.

— А знаете что… — внезапно пришла на ум мне идея, — артефакты это хорошо, питомцы… — я взглянул на Тильду и Имал, о чем-то оживлённо беседовавших, — уже замуж выходить начали. Лучшей наградой будет, если вы всех выявленных магов с даром крови будете не уничтожать, а отдавать мне на обучение.

— Лично вам? — уточнил император, нахмурившись. — Армию решили себе создать?

— Ответ «Нет» на оба вопроса, — покачал я головой, — в моём мире есть специальное заведение, где магов крови не просто обучают, но и в случае слёта с катушек устраняют.

— Жёстко… — пробормотал император. — Я подумаю над вашим предложением.

— Вы же хотели себе орден подконтрольных магов, как тех же Теней, получите… — продолжал я соблазнять Петра Алексеевича. — Правда, сильно давить на них не выйдет, как вы понимаете. Но это уже лучше, чем ничего. Да и специализации у нас бывают разные, уж поверьте. Та же Агафья Петровна артефактор, к примеру. Очень толковый.

Заметив интерес во взгляде императора, я тут же категорично отрезал:

— Не отдам! Самому нужна по зарез!

Правитель Российской империи ушёл от меня задумчивый и явно протрезвевший от открывающихся перспектив.

— Пётр Алексеевич, — окликнул я его вдогонку и, дождавшись, когда тот обернётся, сказал, — дайте знать, если захотите пообщаться с сестрой.

Мать Великая Кровь, сколько же эмоций вихрем сменилось на лице у императора. Были там даже страх и неуверенность.

— Сын говорил… — он сглотнул ком, вдруг вставший в горле, — что она не сильно желает возвращаться в семью.

— Вы ошибаетесь, она не желает вновь стать разменной монетой в имперских и божественных играх. Встрече с родными Софья была искренне рада.

В глазах императора отразились сомнения, но он решительно тряхнул головой и ответил:

— А мы могли бы…

— Сейчас, — улыбнулся я и, предупредив Софью по кровной связи о скором прибытии гостей, открыл портал: — Прошу! Можете не торопиться. Помните, здесь время течёт медленней. Вам многое нужно обсудить.

Мне показалось, что зеркало портала переступал не умудрённый веками правления император, а взволнованный юнец, с восторгом взирающий в своё прошлое. Всем нам иногда было полезно встретиться лицом к лицу со своим прошлым.

Глава 6

Утро после свадьбы я всё же провёл с женой, нежась в постели. Мелькнула даже крамольная мысль:

«Может и остальные церемонии повторить, чтобы нормальные первые брачные ночи получить?»

Подумал я видимо настолько громко, что от Тэймэй по кровной связи пришёл ответ:

«С ночами мы как-нибудь сами разберёмся, а вот Ольгу надо бы официально ввести в высший свет. Даже если не повторять церемонию, приём в столице провести было бы неплохо по случаю».

«Возьмётесь организовать со Светланой?»

«К нам ещё Мария Петровна присоединится, она сама на свадьбе идею предложила, так что не отвертимся. Видимо, чувство благодарности ведомо и принцессам».

М-да, представляю размах этого приёма, если его возьмётся организовывать сама принцесса… А с другой стороны, какого демона⁈ Денег хватает, мы живы, так может и стоит?

«Дорогие, даю добро на всё в рамках разумного, и не забудьте заказать себе комплекты украшений у наших Буси и Пуси, чтобы затмить на приёме всех!» — дал я разрешение в хорошем расположении духа. Ещё не представляя, на что подписываюсь.

Рядом сонно потягивалась супруга, бормоча под нос:

— Неужели никого не надо спасать? Никуда не нужно бежать?

— Согласен, — чмокнул я её в нос, прижимая к себе податливое девичье тело, — удивительное ощущение!

Светлана рассмеялась и попыталась выскользнуть из объятий, но была тут же схвачена и возвращена в супружеское ложе, как и положено счастливой новобрачной:

— Чья была идея о приёме в честь Ольги? — пытал я жену.

— О-о-о…бщая! — простонала Светлана. — Ещё нужно будет подыскать особняк в столице под посольство Э-эсферии…

— Сашари, — промурлыкал я, целуя пупок жены.

— Сашари, — тут же поправилась она, — и зарезервировать место под торговые представительства-а-ах…

Подумав, что теряю хватку, раз уж супруга в состоянии вести связный диалог, я переключился на гораздо более приятные вещи, чем обсуждение насущных семейных вопросов.

Когда спустя час Светлана разглядывала меня, лежа на животе и подперев кулачком, щёку, то на губах её играла счастливая улыбка.

— Вот теперь я доволен, — я снова чмокнул жену в нос, — супруга счастлива и на время утратила дар речи, что ещё нужно, чтобы в тишине насладиться утренним кофе…

— Ах ты!.. — Света рассмеялась и швырнула в меня подушкой, впрочем, не особо целясь, пока я одевался.

— Тебе завтрак подать в постель или спустишься в малую столовую?

— Спущусь, — кивнула лекарка. — Просто даже удивительно, неужели угроза исчезла, и мы можем жить своей жизнью?

Я молчал, не зная, как ответить. Врать не хотелось, но и беспокоить понапрасну тоже. Решил ограничиться полуправдой.

— Можем, пока кто-то в очередной раз не найдёт приключений на свою задницу, — криво улыбнулся я.

— А разве в этом мире остался ещё кто-то, кто может быть нам страшен? — нахмурилась Света.

— В теории — нет, а на практике… Вы — моя главная слабость. Если с вами что-то случится, я не только мир переверну, но и вре… — я вовремя прикусил язык. Афишировать своё участие в откате времени было нежелательно, — но и врежу всем так, что мало не покажется. Вот только на вас табличек нет, что вы — мои жёны и вас трогать чревато смертельными последствиями.

— Вот поэтому Мария и предложила провести приём… так сказать, указать кто есть кто… чтобы у всяких французов, итальянцев, иранцев, японцев и прочих несознательных личностей отпали всякие недружественные мысли в наш адрес.

— Умно, — признал я.

Жаль, что с богами и прочими сущностями это так не сработало.

* * *

Утренний разговор с женой натолкнул меня сразу на ряд мыслей, первой из которых было начать разгребать завалы по части наших международных контактов. А таких набралось немало. Для начала стоило решить вопрос с возрождением герцогского титула Занзара в Пьемонте, а заодно и решить вопросы с родом Борромео. Я оценил согласие Джованни и его отца участвовать в войне на нашей стороне, но это было в непроизошедшем прошлом, а потому вопрос для Агафьи всё также оставался больным. Отодвигать и дальше его решение было бы полнейшим свинством.

— У тебя такой вид, будто бы ты планируешь военную кампанию по захвату парочки миров, — отозвалась вампирша, появившись из тени в малой столовой, где я пил кофе.

— Мне и этих двух хватит с головой, — поддержал я шутку. — Пока же речь всего лишь о герцогском титуле Занзара. Мы слишком долго откладывали решение вопроса с графом Борромео.

— Я думала, ты откладываешь визит в поисках аргументов не прибить кого-то невзначай, — криво улыбнулась Агафья и отпила кофе мелким глотком, блаженно зажмурившись. — Насколько же лучше этот напиток той бурды, что ты варил мне в Обители.

— Вот, спасибо, дорогая! Я ради неё, ни свет, ни заря, к плитке! А она!.. — делано возмутился я. — Но, в целом, ты была права. Я насмотрелся всякого в его крови…

— Спасибо, хоть сразу не убил, — делано безразлично отреагировала она, опустив взгляд в чашку.

— Я до последнего не знал, как с ним поступить. Зато посмотрев на своеволие магов смерти за границей, я не удивляюсь столь жёстким мерам в отношении этих магов у нас. Не все ограничивающие законы плохи, как показала практика.

— И что же стало решающим фактором? — полюбопытствовала вампирша. — Зачатки его моральных принципов, замешанные на личной детской трагедии, или же родство со мной?

— Не угадала, — покачал я головой и открыл ей ту часть воспоминаний, которая касалась участия её семьи в войне.

Зрачки вампирши беспорядочно метались, то расширяясь, то сужаясь. А уж как она зашипела, когда увидела марш мёртвых детей под стенами форта. Показывать божественную бойню не стал, ограничившись боевыми действиями с армией мёртвых.

— Что это было? — глаза вампирши налились алым, а тени вокруг неё подрагивали в негодовании.

— То, что заставило меня изменить своё мнение в отношении твоего сына. Он такой же сумасшедший, как и ты, но необученный. Если уж ты из Михаила сделала человека, то из сына — и подавно сделаешь.

Вампирша фыркнула и гневно поджала губы, пока те не превратились в две белые полоски. Когти на ладони баронессы отрасли и сейчас отбарабанивали чечётку по деревянной столешнице, покрытой белоснежной скатертью.

«Не ломай комедию, — предусмотрительно перешла она в кровную связь, — этого никто не помнит. Все праздновали победу в неначавшейся войне и твою свадьбу».

«Что это меняет? Лучшая война — та война, которой не было».

«Какой ценой?»

За что я любил Агафью, так это за прозорливость и умение ставить правильные, хоть и неудобные вопросы. Так и не получив ответа на свой почти риторический вопрос, она уточнила:

«Мы выиграли битву, не войну?»

«Смотря с кем…».

«Вашу ж Машу… — выругалась вампирша. — А кто там был?»

'С местными разошлись трое к одной, — решил я не скрывать правды.

«И тебе такой расклад не понравился. Кто? Я? Кирана? Ольга? Тильда?»

Я раскрыл ещё одну часть воспоминаний, касающуюся смерти Ольги от неизвестного проклятия и высказываний Крысы на этот счёт.

«Хреново, — тяжело выдохнула Агафья. — Такое ощущение, что кто-то пытался подчистить следы в случае с Ольгой. И это были не наши местные боги… Увы! У нас снова неизвестный могущественный враг на горизонте?»

'А кроме него ещё и пачка известных, — не стал я скрывать и подробностей по добыче батарейки для системы защиты земель.

«А разве кража не откатилась вместе с остальным?»

«Нет. Один мир — один откат. Именно поэтому кое-кто у нас помнит чуть больше остальных, ведь они почти три месяца были в Сашари, пока мы решали божественные вопросы».

«Умеешь ты испортить завтрак, — тяжело выдохнула вампирша, отставляя в сторону недопитую чашку с кофе. — И когда ждать визитёров с той стороны?»

«Да чтоб я знал. Пока защита мира работает, раз они за три месяца так и не попробовали пробиться с фейерверками в гости. Но подозреваю, что они пытались и теперь ищут отмычку с кровью Эсфесов и способностями открывать порталы».

«Так они же все вымерли, — удивилась Агафья, но заметив мой взгляд переспросила, — или мы чего-то не знаем?»

«Представь гибнущий мир, в котором тебя обрекли на смерть и отправили мясом на убой. Каковы шансы, что род не попытался спасти хоть кого-то, обладая возможностью открывать порталы?»

«Минимальны, — признала вампирша. — Но столько лет прошло, неужто никто не попробовал вернуться?»

«Кровь могла разбавиться, способность выродиться. Но при должном божественном толчке, дар у кого-то может и проснуться».

— И ты так спокойно об этом рассуждаешь? — вслух возмутилась Агафья. — Ты почему их всех ещё не прошерстил и не притащил в Сашари? Могу помочь! Усыпляем, несём к ковчегу, проверяем на родовую способность, возвращаем обратно. Всё!

— Кого? — чуть ли не хором спросили у нас вошедшие в столовую Ольга, Тэймэй и Светлана. Рань всё ещё была несусветная, и большинство гостей отсыпалось после торжества.

— Да вот предложила Мише родню по сашарскому деду проверить на портальные возможности. Вдруг ещё кто-то через столько поколений остался при силе, — ловко перевела разговор в безопасное русло вампирша.

— Маловероятно, — покачала головой Ольга, усаживаясь от меня по левую руку, в то время как Тэймэй и Света сели по правую, — кровь имеет свойство смешиваться и вырождаться. Я бы скорее поставила на то, что где-то могут быть ещё перерождённые души с подобной способностью, но их уж никак не отследить.

Мы с Агафьей переглянулись, признавая правоту эмпатки. Кровь действительно должна была исчезнуть или разбавиться чрезмерно, а вот мой случай с душой наталкивал на размышления.

— Попробую узнать у ковчега, чувствует ли он где-то ещё души рода. Они же вроде должны возвращаться в ковчег, как в отстойник, а не уходить в Реку Времени.

— Попробуй, — нахмурилась Агафья, — и не затягивай с этим.

Я кивнул, а потом подумал и добавил:

— А давай твоих Борромэо на приём пригласим?

«На войну же они явились», — добавил я по кровной связи.

— Решил налаживать взаимоотношения с роднёй? — улыбнулась Тэймэй. — Это хорошо, заодно и Юрдан с другом повидается.

Наши с Агафьей скептические улыбки были точными копиями друг друга.

— Это всё лирика, — отмахнулась азиатка, старательно макая блин в варенье и с удовольствием откусывая, — когда планируем приём?

— Ну так…– я опешил, а мне тем временем поднесли вторую чашку кофе, — это больше по вашей части…

— Если сегодня перейдём, — принялась перечислять Тэймэй, — неделя уйдёт на освоение замка, обновление системы безопасности и знакомство с основными местными политическими игроками, но тут, думаю, помогут Арсений и в крайнем случае Медведев. А так… рассылка приглашений и закупка всего необходимого, представление мы с Тильдой организуем, опыт есть… думаю, из Кречетов тоже кто-нибудь не откажет поприсутствовать… Гепардеви тоже примчится, если Мирославу с собой возьмём, да и княгиня Рюгена с дядей Эриком не поленятся прибыть в гости погреть косточки. Да, недели, думаю, хватит с головой!

Тэймэй умолкла, задумчиво откусывая блинчик.

— А ты сейчас про какой приём говорила, стесняюсь просить? — Ольга едва сдерживала улыбку, уже догадываясь об ответе, но не желая рушить для нас сюрприз.

— Как про какой? — вздёрнула бровки Тэймэй. — Герцоги Занзара триумфально вернутся в Пьемонт. Да так вернутся, что ни у кого не возникнет больше мысли вымарать их имя из истории.

Больше всего меня насторожил энтузиазм, разгоревшийся во взглядах моих женщин.

— Милая, может пока Москвой обойдёмся?

— Нет, — ответила жена, погрозив мне пальчиком, — ты сам дал разрешение на всё в пределах разумного! Вот я и пользуюсь!

— Но у нас даже некому будет в Пьемонте жить, чтобы представлять интересы рода.

— Ой ли? — Тэймэй стрельнул глазками в сторону Агафьи. — Я тут на досуге почитала их правила наследования. Всё у них, как и у нас. Один аристократ может быть наследником нескольких титулов и уже позже разделить их наследование между своими отпрысками. А временного представителя подберём. К тому же ты всегда сможешь сходить в Мантую порталом.

— Милая, мне бы эти земли и титулы переварить, — со вздохом признал очевидное я.

— Миш, это всего лишь инвестиция, — пожала плечами азиатка. — Дети в Сашари быстро вырастут, им будет чем заняться. Помогут и они, и мы!

— Остальные согласны? — я обвёл взглядом женщин за столом.

Те выразили горячее согласие.

— Что ж, тогда после отъезда гостей отдам соответствующие распоряжения. А пока я в Сашари, нужно решить пару вопросов и нанести один визит вежливости.

Я встал с места, расцеловавшись со своими женщинами и отправился на выход. Уже в дверях меня догнала Ольга:

— Нужно поговорить.

* * *

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы угадать тему нашего разговора. Поэтому, не тратя время зря, я открыл портал в Сашари к себе в башню. Именно там хранилась обещанная батарейка для Системы, на которую планировалось выменять информацию об известных скоплениях адамантия. Закинув искомое в карман, я обнял супругу и перешёл с ней на берег океана. Усевшись задницей на песок, я прижал к себе Ольгу и открыл воспоминания, давая ей полное представление о прошедших случившихся и не случившихся событиях. Пока она проживала ту ночь ещё раз, но моими глазами, я, как мог, транслировал ей спокойствие и поддержку, напевая песню про туман.

Всё это время эмпатка сидела с идеально прямой спиной, будто проглотила шпагу. Тело её было напряжено и мелко дрожало струной на легком бризе.

— Почему сразу не показал? — голос у Ольги был хриплым, не то от непролитых слёз, не то от сорванного в молчаливом крике горла.

— Ну хоть день все могли не беспокоиться и искренне порадоваться. — Кажется, Ольге этого объяснения было мало. Я тяжело выдохнул и сказал, как есть: — У алтаря случилась истерика в связи с содеянным, адамантий тоже предупреждал, что у меня может пупок развязаться в процессе. А у меня после разговора с Крысой такое ощущение, что я крупно испортил кому-то глобальный расклад. Про моё участие в откате знают лишь алтарь и ты. Остальные считают, что это боги постарались коллективно, чтобы отменить собственную смерть. Я даже самим богам наплёл, что это сущности свыше, и они поверили! Никто не должен узнать, что я смог не повторить вмешательство в течение времени. Райо ещё до этого меня предупреждал, что мы не имеем право вмешиваться, но я… не послушался.

— Оно того не стоило, — у Ольги на глазах выступили слёзы. — Если бы ты не спас меня, то у тебя всё было бы хорошо: жёны, дети, соратники, империя, мир… Зачем?

Я встряхнул эмпатку так резко, что она даже зубами клацнула от неожиданности.

— Ты в своём уме? Ты что несешь? То есть ты под проклятием решила идти до конца, но избавить меня от божественных проблем, а я должен был перешагнуть через твой хладный труп и смело идти в светлое будущее⁈ Тебе оракул кого показал? Дочку? Так какого хера⁈

Под конец я уже практически орал на эмпатку. Вот только жертвенности мне не хватало.

— Думаешь, всё бы обошлось? Хера с два! Я уже спёр осколок адамантия у пантеона богов, который когда-то создал мою бабку. И это не откатить. Уж извините, не больше одного мира за раз, и то пупок чуть не развязался даже у алтаря стихий, не говоря уже про мой. Так что, знаешь, одним врагом больше, одним врагом меньше, здесь уже было не принципиально! Почему ты не отдала алтарь стихий богам в прошлой жизни? Почему воевала? Почему стояла до последнего, терпела боль, смерть и воскрешения по кругу? Ты была беременна! Почему не спасла сына? Почему?

Вёл я себя сейчас как последняя скотина, но по-другому донести до неё свою мысль не мог.

— Я знала, что они всё равно убьют, — прошептала Ольга, не поднимая взгляда. — А сдаваться без боя было не в моём характере. Я хотя бы попыталась…

— Я тоже попытался. Был шанс один из тысячи или из миллиона, но он был. Сдаваться без боя — не про меня! Иметь шанс спасти любимую женщину и не сделать этого? Ты за кого меня принимаешь? Когда-то давно тебя предал отец твоего ребёнка, оставив умирать, не стоило меня равнять с этой мразью и ждать повторения истории.

Ольга рыдала у меня на плече, заново переживая всё, происходящее с ней в прошлом и ныне. Слишком яркими были сравнения, слишком свежими воспоминания о выходке Крысы, слишком… Вчера Ольга сказала Мангустову, что пережила свою историю, но это была полуправда. Пережить подобное практически невозможно. Тем более, пока кто-то настойчиво вскрывает давно зарубцевавшиеся раны.

Не сказал я жене, алтарю да и адамантию одного. Кроме всех моральных и эмоциональных причин я имел ещё одну, объяснять суть которой непосвящённому Великой Матери Крови было бы сложно. Я чувствовал, что так будет правильно. Смерть Ольги там был нелогичной, неестественной. Её не должно было случиться. Она была словно заноза, грозящая превратиться в нарыв. Я чувствовал неправильность происходящего и исправил её, как умел. Это ни разу не романтично, но уж как есть. А последствия… Они как круги по воде, расходятся от любого действия.

Оля успокоилась, хлюпнув носом пару раз и подняв на меня свои заплаканные глаза.

— Кажется, я становлюсь истеричкой.

— Нет, дорогая, — я приподнял лицо любимой за подбородок, чтобы встретиться взглядами, — ты — женщина, которая ежесекундно подвергается эмоциональному шторму сотен тысяч людей. Если тебе нужно таким образом стравливать излишки эмоций, я переживу.

— Что теперь будем делать?

— Жить, готовиться к переговорам и к войне одновременно, — улыбнулся я. — Всё как обычно!

— И всё-таки, кому я могла перейти дорогу, чтобы меня попытались убить? — задумалась Ольга.

— Это я и постараюсь выяснить у одной несносной дамочки, обитающей сразу в сотнях миров. Кажется мне, что дело здесь не лично в тебе или во мне…

— Это ты нашёл способ связаться со своей Великой Матерью Кровью? — нахмурилась Ольга.

— Н-нет, — замер я на секунду, чтоб успеть уловить мысль за хвост, — но ты только что подсказала мне интересную мысль, как попробовать это сделать!

Глава 7

В мир Системы, куда меня однажды пригласил Мангустов, я отправился в одиночестве. Здесь, в отличие от раннего утра в Хмарёво, вступал в свои права вечер. С моря дул лёгкий бриз, освежая и согревая после апрельской слякоти наших болот.

Только прибыв на побережье, где всё также стояла палатка, я понял, что не представляю, как связаться с Системой. Кажется, Андрей использовал некий артефакт для связи. Я отправился в палатку, на ходу расстёгивая куртку и верхние пуговицы на рубашке.

— Я уж думала, ты совсем забыл про обещание, данное девушке, — промурлыкал жеманный женский голос из-за спины.

Я обернулся.

Солнце, словно огромный огненный шар, медленно опускалось за линию горизонта, окрашивая воду в оттенки золота и пурпура. Этот момент выбрала Система, чтобы соткать себе тело из морской пены, бликов солнечного света и первых сумерек.

Золотые волосы струились по плечам, а глаза сияли мягким аквамариновым светом. Хороша. А если принять во внимание, что одета она была в серебряную рыбацкую сеть, расшитую белым жемчугом, то можно представить какие виды мне открылись. Она стояла неподвижно, наслаждаясь произведённым эффектом, в то время как вокруг неё продолжали играть солнечные блики, превращая её появление в настоящий праздник света и цвета.

— Если бы обычный смертный узрел ваше явление хотя бы одним глазком, то неминуемо родилась бы легенда о рождении богини красоты, — отдал я должное задумке Системы.

— Так случилось и даже не однажды, — Система сошла с гребня морской волны на пляж, опираясь на предусмотрительно поданную мной руку. Богиня или нет, а галантного отношения в отношении женщины никто не отменял. — Я стала богиней красоты и любви в двух цивилизациях: греческой и римской.

Я вспомнил, что мне рассказывала Ольга об их цивилизации со сменой культур, божественных пантеонов и скачкообразным развитием технологий.

— Стало быть Афродита и Венера, — предположил я, учитывая общность прошлого мира для жены и Мангустова.

— Хм-м-м… — удивилась Система, — ты откуда такие подробности знаешь?

Мы медленно прогуливались вдоль линии прибоя, провожая уходящий шар солнца. Я пропустил вопрос мимо ушей, якобы уйдя в глубокие размышления.

— Вот только не понимаю, судя по рассказу адамантия, эти религии существовали задолго до технологического прорыва в вашем мире, в обуздав который ты и возвысилась.

— Кто-то у нас чересчур болтлив для перегноя! — фыркнула богиня и дёрнула плечиком, отчего с него спала бретелька платья.

— А под перегноем ты имеешь ввиду… — договорить я не успел, как рядом оказалась моя точная копия, только из адамантия и воскликнула:

— Молчи! Не время!

Система шутливо подчинилась приказу адамантия, подмигнув мне.

— Пытай его сам!

«То есть я иду выменивать тебе информацию, а ты имеешь от меня какие-то секреты?»

«У каждого своё прошлое, я не обязан выворачивать тебе его наизнанку. Ты — не мой психоаналитик, мы — союзники».

— С ним мы поговорим позже, — сделал я безразличное выражение лица, разглядывая что угодно, кроме сосков, ставших горошинами на прохладном бризе. — И всё же, возвращаться в прошлое, чтобы добавить в пантеоны образы богинь… Разве это не считается существенным влиянием на процесс развития и грубым вмешательством?

— У тебя когда-нибудь был сад или огород? — огорошила меня вопросом Система.

— Э-э-э… — я принялся вспоминать собственные успехи на сельскохозяйственном поприще… — не было, — вынужден был я признать. — Хотя… стояние с тяпкой в полях Обители с натяжкой можно считать за таковой.

— Вот! — победно вскинула она пальчик. — Прополка! И-мен-но! Ты удаляешь сорняки для того, чтобы полезная культура росла, крепла и дала урожай. Так и я. Мне нужно было уравновесить засилье воинственных мужских прототипов в пантеонах. Вот и пришлось задним числом вносить поправки. Не отменять же эксперимент из-за такой мелочи? Проще внести правку в одно из условий формирования среды, чем признать эксперимент полностью провальным.

Как ни странно, но я был с ней согласен. Если имеешь возможность внести изменения в процессе, как я сделал с Ольгой, то…

— Но, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Если подумываешь сотворить нечто подобное, то имей ввиду, до Юпитера ты ещё не дорос, — богиня щёлкнула меня по носу наманикюренным идеальным пальчиком и рассмеялась. — Сдохнешь, энергии потянуть последующие изменения не хватит. Представь, сколько сценариев должно пойти иначе?

Я благоразумно промолчал, представив сколько пришлось потратить алтарю за откат. Система же поняла моё молчание по-своему.

— Нравишься ты мне, вон, даже с Адиком подружился…

— С кем? — переспросил я.

— Адиком, Адамантием, — улыбнулась богиня, — а он разве не сказал, как мы его звали в давней целой жизни?

«Адик?»

«Отстань!» — буркнул адамантий и спрятался ещё глубже в моё сознание.

— Как я и говорила, нравишься ты мне, практичный, рациональный, опять же гармонию чувствуешь, что немаловажно. — Система задумчивым взглядом изучала волную гладь, в которой ранее утонуло местное светило. — Поэтому дам тебе один немаловажный совет. Не подселяй к себе больше его составные части. Каждый должен сам нести ответственность за свои ошибки. Не бери на себя чужие.

— Если кто-то где-то когда-то свёл с ним счёты… Я, знаешь ли, сам не образец добродетели.

— Не кто-то и не где-то… Вселенная восстановила равновесие. Не стоит гневить её. Она — не я, в сделки не вступает.

Где-то фоном хмыкнул адамантий, явно не соглашаясь с последним высказыванием Системы, но и не комментируя его.

— Что-то заболталась я с тобой, а это нерациональная трата времени, — внезапно сменила Система настроение с меланхолического на деловое. — Принёс?

Я вынул батарейку из кармана пиджака и протянул богине артефакт, выглядящий как кругляш в половину моей ладони со всевозможными вкраплениями. У той от предвкушения взгляд загорелся алчностью. Но богиня тут же взяла себя в руки.

Батарейка с моей ладони перекочевала к Системе, на её месте оказалась пирамидка с одинаковыми гранями, на которой вспыхивали и гасли неизвестные символы. Более того символы эти блуждали по пирамидке, словно живые.

— Это что карта звёздного неба?

У меня задрожали руки, но тремор принадлежал не мне, а адамантию. Это его эмоции я ощущал в моменте. Отделить себя от него было сложно, ведь обычно я даже не ощущал его присутствия. Здесь же…

— Это карта, как мы и уговаривались, — пожала плечами своевольная богиня, тут же поглощая батарейку.

— А почему на ней столько движущихся элементов?

— А ты думал адамантий только в осколках содержится? Не расстраивай меня. Я была более высокого о тебе мнения. Все мало-мальски близкие к осознанию осколки здесь обозначены. Надеюсь, у тебя хватит мозгов не заниматься их сбором.

С моря волнами накатывал сизый туман, принося с собой солоноватый привкус на губах. Система почти растворилась в нём, но всё же я успел задать вопрос напоследок.

— Кому принадлежат песочницы?

— Они регулярно меняют кураторов, если эксперименты признают безуспешными.

Почему-то на ум пришла фраза, обронённая кем-то могущественным через Атараши: «Необучаемые образцы уничтожаются и заменяются на новые». Неужто за каждым богом в песочнице имелся свой куратор, который создавал и вёл божество по пути развития, как дипломный проект? Но тогда проект Ольги почему-то признали неудачным, раз её попытались убрать из игры. Такая же судьба была и у Кречета, Шакал и Крысы. И кто же вёл меня?

Ответ пришёл на ум моментально: Мать Великая Кровь. Она изначально ставила на меня. Еще постоянно о ставках говорил алтарь. Система практически истаяла туманом, но нечёткий контур богини, словно отпечаток, всё ещё мерцал.

— Кто сейчас курирует наши песочницы?

— Задай вопрос попроще, — возмутилась Система, даже не глядя на меня. — Сперва вы с Мангустовым всеми правдами и неправдами пытаетесь закрыть мне доступ в ваши миры, а потом задаешь такие вопросы.

— А к какому рангу относишься ты?

— Ты еще спроси, сколько мне лет, — расхохоталась Система, — у нас не принято задавать такие вопросы, малыш! И вообще не тому вопросы задаешь. У тебя под сердцем такой источник информации пропадает.

Богиня истаяла, напоследок прошептав:

— Береги свой кусочек Адика, им заинтересовались большие дяди.

М-да, а ведь понятней не стало. Хотя я особо и не ожидал, что Система выдаст мне весь расклад. Зато вопросов к адамантию становилось всё больше. Появилась даже крамольная мысль изъять его из себя каким-то образом. Пусть сам собирает свои осколки. Вон, сольется с украденным островом, зафиксирует форму, и хрен кто ему навредить сможет.

— Не делай этого… — отозвался адамантий, стоило мне порталом вернуться в Сашари.

— Я уже говорил алтарю и повторю тебе, я не люблю, чтобы меня использовали в тёмную. Ты же сейчас этим и занимаешься.

— Я хоть раз отказал тебе в помощи? Воевал с тобой, прикрывал тебя, убивал ради тебя и твоей семьи. Помогал во всём! Да даже сохранность яиц рода Эсфес обеспечил. В чем ты меня обвиняешь?

Адамантий шёл рядом в моём же облике, но при этом был связан со мной связывающей пуповиной. Выглядело это странно.

— Кто и за что тебя раздробил? Я как слепой котёнок тыкаюсь во все углы, пытаясь понять в чью игру вляпался и откуда ждать удара, а ты молчишь сам и другим запрещаешь отвечать!

Кровь во мне бурлила вместе с силой, требуя выхода. Давно я так не злился, причём, злость накатывала волнами практически на ровном месте. Я же знал, что у адамантия есть свои резоны мне помогать, но он никогда не выставлял их на первый план, как и алтарь стихий. Так с какого перепуга меня так накрыло?

Глаза застилала багровая пелена. Я ощущал ток крови всего живого вокруг. Весь мир пульсировал как единый организм в такт биению моего сердца, требуя и моля отпустить их. Нити их жизней ощущались у меня под пальцами струнами арфы, которые так и требовали сыграть симфонию крови. Барабаны пульса набатом заглушали любые звуки, требуя подчиниться. Я что есть силы сжал кулаки и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Твоя работа?

— Рехнулся? — страх в голосе адамантия был самый настоящий. — Ты слетел с катушек на ровном месте. Нам нужно в Обитель! Может они поймут, что происходит?

При упоминании Обители гулкие барабаны крови стихли, словно по мановению волшебного артефакта, струны чужих жизней выскользнули из пальцев. Стальные тиски, до того сжимавшие грудь, раскрылись, давая сделать глубокий вдох.

Вот только вдох этот был с привкусом крови. Какого хера происходит?

Я хотел было сорваться в Обитель, но вовремя остановил себя. Чем братья смогут мне помочь, если я среди них сильнейший? Любое их воздействие мне что слону дробина. Зато моё поведение станет первым поводом к началу охоты. Сильнейший маги крови парочки миров обезумел. Ату его! Ату! Тогда кто? Ковчег? Тоже вряд ли. Он не имел отношения к магии крови, а моя проблема относилась именно к этой области.

— Всё ещё ничего не хочешь мне сказать? — наобум спросил я у адамантия, чтобы отвлечься.

— Возможно, это расплата за вмешательство не в своё дело, — тихо ответил мне божественный металл. — Вселенная сама выбирает справедливую меру наказания. И только от нас зависит выдержим мы его или нет.

— Хочешь сказать, что моё наказание за спасение жены — это волнами накатывающее кровавое безумие?

— Я ничего не хочу сказать, — огрызнулся адамантий. — Ты спросил, я ответил. Ты посчитал, что жизнь одной богини стоит перекройки жизней целого мира, вот теперь Вселенная пытается привести всё в равновесие, качнув маятник в другую сторону и в другом мире. Ей неважен мир, ей важен результат.

— Нет, постой! Тот же алтарь стихий боялся не абстрактную Вселенную с её законами мироздания и равновесия, а вполне конкретных личностей. Кого?

— У него и спрашивай! Я к его страхам непричастен!

— Не-е-ет, вы с Системой не боги, — восхитился я, вы — шулеры или прирожденные политики. Так переводить фокус внимания на кого-то другого нужно ещё уметь. Вы заправски молчите о своих тайнах и отправляете изучать чужие. Вот только что вы все будете делать, если я действительно стану опасным для всех?

— Всегда есть те, у кого нет крови, — тонко мне намекнули на моих вероятных убийц. — Но я надеюсь, что ты выдержишь! В крайнем случае могу сам заживо тебя погрести под собой на время, пока ты опомнишься…

— Или окончательно не обезумею от жажды, — хмыкнул я. — Гнев, злость…это ведь первая стадия. Но как вариант подойдёт. Правда, лишай сознания сразу. Я и неподвижный дел натворить могу.

Адамантий серьёзно кивнул, а я впервые задумался, что сдерживающие печати на даре не такое уж и зло.

* * *

Где-то кто-то когда-то

посреди мириад звёзд

— О, Великий Творец, ваше приказание выполнено. Статус осколков проверен.

Высший склонился ниц, боясь завершить свой доклад.

— Не томи, кто у нас добровольно стал самоубийцей? — сегодня у Творца было отличное настроение. Его фракция вновь заложила весомый кирпичик в будущее технологического развития вселенной. Его малышка умудрилась отыскать столь необходимые ресурсы для расширения и взялась улучшать по собственному разумению ещё один безмагический мирок.

«Ничего, скоро и до магических доберется. Она девочка способная. Жаль, только никак с наказанием не справится. Тоньше играть нужно было».

— Я долго буду ждать ответа? — голос давил на вестника, ниспуская его в иерархии чуть ли не до самого обычного человека.

— Хаоситы…

— Исключено! — оборвал вестника Творец. — Ищите лучше или сами станете перегноем в новой песочнице.

Высший прокашлялся, но всё же решился продолжить:

— … хаоситы лишились своего осколка и живого артефакта, подаренного вами.

— Что-о-о⁈ — эхо грозного рыка ещё долго гуляло между звёзд, сотрясая материки и океаны.

— Похоже на то, что осколок переместили в сектор Крови…

Гнев Творца сменился на истерический хохот. Если бы он мог плакать, то уже утирал бы слёзы, но сейчас всемогущая сущность была как никогда счастлива.

— Ох, это же нужно было сделать всю работу за меня⁈ Нет! Я знал, что Кровь — та ещё стерва, но чтобы так опростоволоситься⁈ Ха-ха-ха!

Вестник боялся подать знаки присутствия, чтобы не вернуть внезапно пронесшуюся мимо бурю.

— Предупреди хаоситов, чтобы готовились. Я дам им возможность отомстить и заполучить ещё одну песочницу на тысячу лет раньше. Но сперва, мы обратим её силу в её слабость!

* * *

В Хмарёво я вернулся, когда гости ещё не успели разъехаться. Подхватив под локотки Агафью и Ольгу, я ушёл к себе в кабинет порталом.

— Что случилось? Что стряслось? — чуть ли не синхронно произнесли обе дорогие мне женщины.

— Я где-то подхватил кровавое безумие. Словил в Сашари первую вспышку. Как быстро оно будет прогрессировать, никто не знает.

— Жертвы? — напряжённый голос Ольги звенел колокольчиком.

— Пока нет, — качнул я головой.

— Где подцепил? Обстоятельства?

— Общался с одной сущностью на предмет божественных преступлений и наказаний в магико-технологическом мире, — принялся я добросовестно перечислять свои контакты. — Оттуда ушёл нормальным, дальше спорил с адамантием и едва задавил вспышку.

— Адамантий? — предположила Ольга.

— Ему не выгодно, чтобы я слетел с катушек. Я ему нужен, но зачем… не говорит.

— Никому не выгодно, чтобы ты слетел с катушек, — пробурчала вампирша. — В Обитель обращался?

— И самому же спровоцировать на себя охоту? Я пока ещё хочу побороться, а не совершать акт суицида вместе с коллективным убийством братьев по крови.

— И то верно…

Ольга переводила взгляд с меня на Агафью, считывая наши эмоции и не задавая лишних вопросов.

— Что от нас требуется? — долго рефлексировать вампирша не умела, поддаваясь природной жажде действия.

— Мне нужно, чтобы ты прошла посвящение в Обители, — высказал я своё единственное на данный момент дельное предложение. — Я хочу ещё раз встретиться с Великой Матерью Кровью. Если кто-то и может помочь обуздать безумие, то только она.

Вампирша кивнула, поняв и приняв свою задачу.

— А я, уж прости, но буду у тебя теперь нынче вместо щита ходить, — коротко резюмировала Ольга. — Часть эмоций я смогу забрать или заместить иными. А без них накрутить себя не выйдет. Так что как хочешь, но с этого момента я с тобой и в постель, и в туалет, хоть куда.

Это предложение я тоже принял. На самом деле помощь Ольги была запасным вариантом, если Мать Кровь всё же не захочет со мной общаться. Но просить жену стать моим громоотводом после всего пережитого у меня язык не поворачивался.

В самом крайнем случае я всегда могу попробовать провести повторный ритуал сковывания сил. Где взять дюжину богов я уже знал.

Глава 8

Вопросом восстановления прав рода Занзара решили заняться вплотную сразу после окончания свадебных торжеств. Недостаточно было просто явиться и заявить свои права на палаццо дель Те и другую родовую собственность, когда-то числящуюся за герцогами. Ведь той уже порядка трёх сотен лет владели все, кому было не лень подсуетиться в своё время. Италия представляла собой лоскутное одеяло из государственных образований, которые периодически меняли свой состав, границы и правителей как перчатки.

Это вам не Российская империя, где можно было отдать земли в управление короны для сохранности. Здесь любой правитель первым бы оттяпал себе кусок земли да побольше из вручённой в управление собственности.

Потому на подготовительном этапе мы всей семьёй изучали информационные сводки из Пьемонта.

— Оказывается, здесь порезвились не только делла Ровере, дель Ува и Борромео, — наморщив носик высказалась Агафья, — ещё четвёрка оливочников отхватила почти все сельскохозяйственные земли в центральной и южной Италии.

— Фамилии?

— Корантина, Франтойо, Олиарола и Леччино, — перечислила вампирша. — Но здесь непонятно, участвовали они в последнем побоище или только по горячим следам подделали документы, в результате которых вытеснили Занзара из собственников оливковых плантаций.

— Как-то артефакторика не сильно вяжется в сельским хозяйством, — отреагировал я на информацию.

— Как будто с производством сахара она сильно вяжется, — хмыкнула Ольга, — а между тем Занзара имели одну четвёртую долю в сахарном бизнесе своей страны. Переработка сахарной свеклы, производство кондитерских изделий, производство шоколада… Они много где отметились.

Я же смотрел на список итальянских фамилий, написанный рукой деда, барона Комарина.

Четвёрка оливковых родов у него разместилась в столбце с подзаголовком «Стервятники», в то время как дубы делла Ровере, виноградники дель Ува и единороги Борромео стояли в колонке «Предатели» с пометкой «Сокровищница рода?»

Всего на странице было полтора десятка родов.

М-да, пятнадцать семей — это поболее будет, чем при скупке земель Виноградовых. Там всего три было. Да и вряд ли итальянцы отдадут свои доли обратно, после того как успешно их прихватили. Я ещё раз внимательно просмотрел сводку по оливочникам. Все бароны, вели дела под покровительством герцогов Занзара. Интересно, вассалы или просто деловые партнёры?

Сладкий бизнес — ещё три фамилии, и все баронские. Странная тенденция… Хотя нет, одна из них уже графская, но на момент падения Занзара нет.

Я внимательно просмотрел список. Все деловые партнёры имели титулы не выше баронского. Странным было и другое.

— Почему Занзара не подвели всех под клятву кровью? — размышлял я вслух. — Допустим, Ува, Борромео и Ровере могли взбрыкнуть с позиции силы, но бароны… Хочешь денег и участие в деле, милости прошу…

— Может и подвели, но глав родов, — пожала плечами Ольга, — а когда на кону деньги, ими могли и пожертвовать ради будущего блага семьи.

— Надо бы уточнить даты смерти глав баронских родов в тот период… Да и тройки основных заговорщиков тоже.

— Мне интересно, почему твой дед в предатели и делла Ровере записал? — размышляла уже Тэймэй, заглядывая ко мне в список из-за плеча. — Они единственные, кто вообще ничего не выиграли от падения Занзара: ни земель, ни предприятий, ни-че-го.

— Или мы не смогли отыскать очевидной выгоды, — Ольга присоединилась к Тэймэй, встав у другого плеча. — Порой, жизнь — это самая главная награда.

— И весь этот серпентарий ты хочешь собрать у себя в палаццо на приёме в честь возрождения рода? — скептически отозвалась вампирша. — Живой мишенью хочешь стать?

— Ничего они не сделают. Будут присматриваться, будут принюхиваться, но и пальцем не пошевелят. Будут ждать реакции от Борромео и дель Ува, — возразил я, откидываясь на спинку кресла. — На воре и шапка горит, поэтому будут себя вести тише мыши. Особенно, когда увидят наш единый фронт.

— Приглашения Борромео и дель Ува отправляем заранее? — на всякий случай уточнила Тэймэй, что-то помечая себе в записной книжке.

— А то! Я лично подпишу и печатью рода Занзара заверю, — с обворожительной улыбкой подмигнул я. — Оба главы рода приглашаются с наследниками, нашими добрыми друзьями.

— Тогда мы отправимся дирижаблем в Мантую, а ты уже присоединишься на месте, — кивнула Тэймэй.

— Мы с Агафьей и Ольгой присоединимся, — внёс я свои коррективы в планы супруги. — У нас ещё одно дело в Эсферии.

— Без проблем, — сделала себе пометку иллюзионистка. — Светлана участвует?

— Её с Марией Петровной на приём я сам доставлю. Надо бы ещё Гепардеви пригласить, чтобы успел прилететь.

— Я займусь, — кивнула Агафья, — заодно и пусть пару своих кошечек прихватит. Если уж шокировать итальянцев, так по полной.

— Эм-м, вы что у меня задумали?

— Повторим наше появление на коронации Кристиана Блавалена, — лукаво улыбнулась Тэймэй, — только в этот раз гости будут меряться статусами, а не мы. Наше явление им всё равно не переплюнуть.

* * *

В одном из множества магических миров нашей ветви вселенной

Порталы открывались бесшумно, выпуская из своих зёвов бесчисленное множество стальных монстров, ощетинившихся стволами орудий разного калибра. В ночной тиши это выглядело сюрреалистично. Монстры не нападали, лишь защитным щитом прикрывая аппарат, что гусеницей полз по поверхности земли, разбрасывая в разные стороны цветные лучи.

Где-то за крепостной стеной, окружавшей столицу сильнейшей империи, послышались крики, а вслед за ними и визгливая сирена тревоги. Меньше минуты потребовалось, чтобы на вершине защитной стены во вспышках появились сильнейшие маги империи.

За это время иномирцы успели подойти на расстояние в три сотни метров к городу и обратиться к его жителям:

— Внимание! Это зачистка! Выдайте магов и укажите ближайшие природные средоточия силы, и мы не тронем никого из неодарённых.

— Да пошли вы! — огрызнулись со стены, и в армию захватчиков полетели магические заклинания самой разной сложности. К удивлению магов, все конструкты, долетая до врагов, впитывались в серебристый щит, мерцающий прозрачной плёнкой вокруг захватчиков.

Стальные монстры развернули стволы орудий в сторону города.

— Это ваш окончательный ответ? — прозвучало через громкоговоритель.

— Погодите! — прокричал испуганный голос со стены. — Они выходят!

Городские ворота медленно отворились, выпуская из своих недр пятёрку существ в красных балахонах. Одновременно с этим на крепостных башнях алыми вспышками засияли фигуры ещё дюжины магов, объединяя их жертвы в единую пылающую конструкцию.

— Пли! — последовал тихий приказ, и стволы стальных монстров расцвели вспышками смерти.

Первый залп смертоносного технологического оружия погряз в багровой защитной пелене, вспыхнувшей над городом.

Пятёрка существ скинула капюшоны балахонов и хором запела нечто заунывное. Следующий залп пришёлся не по городу, а по беззащитным существам, распыляя их в кровавую взвесь, но песня не прекратилась. Она становилась лишь громче и ритмичней, будоража кровь и заставляя сердца людей в округе заходиться в бешеном ритме.

— Хм… я тоже так умею, — голос в громкоговорителе сменил тональность с мужского на женский, а после стальные монстры сперва распались на множество деталей и составляющих, а после принялись собираться в огромного голема. — Выходи, разберёмся сами, не вмешивая смертных. Ты же так о них заботишься… А ведь они уже ступили на технологическую стезю, начав придумывать аналоги вашим магическим артефактам.

Кровавая взвесь принялась стягиваться в одну точку напротив голема, превращаясь в существо без глаз, с огромным ртом и широкими ноздрями. Существо имело человекоподобную фигуру, из которой живыми лентами выстреливали алые отростки, формируя защитный доспех.

— Откуда у тебя его часть? — алый рыцарь крови задал вопрос, замерев напротив противницы и указывая на сребристую пелену, мерцающую поверх голема.

— Это добровольный подарок личинки одного из ваших, если ты об этом. Я помню условия наказания.

Рыцарь встряхнулся, готовясь к атаке, но всё же решил уточнить:

— Что он получил взамен?

— Координаты остальных частей.

* * *

Обитель Великой Матери Крови

Империя Сашари

Мы с вампиршей стояли у входа в зал посвящения. Она всё рассматривала каменную плиту порога, за которой клубилась молочно-белая мгла, и не решалась переступить видимую границу. Ольга отошла от нас подальше, оставаясь в пределах видимости, но не мешая беседе.

— То есть я должна только войти туда и всё? — голос Агафьи дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

— Да, — кивнул я. — Когда будешь готова.

— Это не обяжет меня идти дальше по пути крови?

— Мать справедлива, — покачал я головой и приобнял вампиршу. — Все наши решения добровольны. Если ты не готова следовать заветам кодекса Великой Матери Крови, то не стоит делать этот шаг.

— Кодекс как раз мне нравится, — уже чуть более уверенно ответила Агафья, выпуская когти и тут же убирая их. — Не нравится вновь уходить в служение неизвестно кому.

— Мы не служим. Мы живём.

— А если я отклонюсь от этих заветов? Я боюсь получить силу, чтобы потом свихнуться и натворить дел. Сейчас в части магии крови сил у меня не так что бы и много, а после… Большая сила — большая ответственность. Вдруг я не выдержу?

Боги, я всем нутром ощущал неправильность происходящего. Вампирша не была готова. Обучение в Цитадели значило для неё многое, но не было жизненной дорогой, как для меня. Иначе она бы прошла посвящение ещё давным-давно. Как и я ради неё, так и она ради меня готова была пойти к любому божеству в зубы. Я же беззастенчиво собирался этим воспользоваться. Такое рациональное, на первый взгляд, решение вдруг приобрело совершенно иной вид.

— А ведь единственная причина твоего нахождения здесь — это спасение неродного внука, — произнёс я глядя ей в глаза.

— Дурак ты, Комарин! — криво улыбнулась она. — Какой ты мне внук? Друг — да, соратник — да, боевой побратим — ещё какой! Ты, Миша, хотя нет, лучше всё же Трай — несбыточная мечта всех окружающих тебя баб. Только у кого-то ты в мыслях, у кого-то — в койке, а у кого-то — в крови. После всего, что у нас случилось… Я на смерть соглашусь пойти за тебя явно не из родственных чувств.

— Ты и ходила! — напомнил я ей несостоявшуюся войну с богами.

— И это был мой выбор! — вздёрнула подбородок вампирша.

Мне сейчас признались в чем-то таком, что было похлеще любови. Как-то так же в своё время выразилась Ольга, когда говорила, что во время моего кровавого безумия будет стоять рядом, несмотря ни на что. Просто, потому что верит мне и в меня.

— Ты права, твой выбор — идти на смерть! Мой же выбор сейчас — уберечь тебя от этого выбора.

И я сам перешагнул порог зала посвящения. Молочный туман принял меня в свои объятья, скрадывая ощущение пространства, времени и тела. Я не помню, чтобы хоть кто-то из братьев повторно отправлялся в этот зал. Не было необходимости. Большинство напротив интуитивно старались избегать его, испытывая безотчётный страх от нахождения рядом.

Мне же наоборот было здесь спокойно. Накатывало умиротворение.

— Надо же, всё же решился, — прозвучал мелодичный и такой знакомый голос, состоящий из перезвона колокольчиков и соловьиных трелей.

Туман расступился, являя ту, чьи заветы я искренне чтил и соблюдал. В этот раз она сидела в кровавом озере, внутри которого бурлили пузырьки с самыми разными силами магии.

— Присоединяйся, — махнула она рукой.

Отказать богине после того, как сам искал с ней встречи, было бы верхом идиотизма. Потому я неспешно скинул с себя одежду и переступил границу кровавого озерца, давая возможность богине передумать.

— В прошлый раз ты был более разговорчив, — поддела меня покровительница. Её длинный гибкий язык самым кончиком коснулся моего лица, будто бы ощупывая его. Так в своё врем делал слепой оракул, изучая мою внешность руками. — Ты изменился.

— Душа та же, — ответил я, чтобы хоть как-то нарушить молчание. Такое панибратское отношение напрягало. Будто бы и не было между нами пропасти в статусах.

Богиня сидела в озерце по пояс, по её высокой девичьей груди скатывались капельки крови с примесями силы. Широкие ноздри на слепом лице раздувались, а язык то и дело касался то меня, то бурлящей крови.

Улыбка, блуждавшая на её лице, напоминала мне смех сквозь слёзы с примесью внутреннего удовлетворения.

— Спрашивай, — милостиво разрешили мне, пока богиня окунулась в кровь по самый подбородок. — Только поторопись, времени у меня не так чтобы много. Меня ждёт второй раунд с дамочкой, которая твоей милостью смогла пробиться в одну из песочниц под моим покровительством.

Я чуть было не закашлялся, услышав такое заявление.

— Система? Но она же по технологическим мирам!

— А как, по-твоему, миры становятся технологическими? — удивление в голосе богини было неподдельным. — Из них должна исчезнуть вся магия вместе с её носителями. Останутся лишь легенды… Все мы когда-то станем лишь легендами. Кто-то при жизни, а кто-то после смерти.

— Я…

— Не хотел, я знаю, — улыбнулась Мать Великая Кровь, подняв из озера изуродованную руку, на которой не хватало кусков кожи, а местами и мышц. Богиня кокетливо заправила прядь алых волос за ухо, часть которого тоже обуглилась и почернела. — Просто любое действие имеет последствия, но это ты и так знаешь, да?

Млять! Что могло ранить богиню? Чем больше я всматривался в облик покровительницы, тем более заметными становились её повреждения.

«Адамантий, я могу поделиться своими запасами с Матерью Великой Кровью?»

«Когда-то они рано или поздно закончатся, — заметил тот. — Сам останешься с голой жопой».

«Долг платежом красен. Если бы не она, я бы сдох на руинах детского приюта».

«Твой выбор».

Я вспомнил размер адамантиевой батарейки для Системы и создал на ладони такого же размера брусок божественного металла, прося помочь покровительнице восстановить силы перед очередным раундом противостояния. Металл серебристой дымкой растёкся по поверхности крови и направился к богине напротив, блаженно нежившейся в родной стихии.

Всё имело последствия. Пока я переживал о последствиях перемотки времени и петли, устроенной алтарём стихий, то не заметил, как батарейка, подаренная Системе, навредила Матери Великой Крови.

— У вас конфликт? — решился задать я вопрос, видя, как серебро адамантия впитывается в богиню. Та чуть ли не застонала от удовольствия.

— Извечный, — выдохнула богиня, — тот мир не первый и не последний. Свой родной мир ты у них отбил, хотя они уже считали его своим. Оставалась какая-то жалкая тысяча лет. Теперь они переключились на другой, но и твой щелчок по своим загребущим лапам тоже не забудут. Сейчас противники в более выгодном положении, чем мы. Они нападают, мы защищаемся. А что будет через тысячу или десять тысяч лет никому неизвестно. Равновесие восстанавливается не по щелчку пальцев, кто бы что ни думал.

— Кто они? Есть ещё кто-то кроме Системы?

— Ну ты же не думаешь, что всего одно существо во множестве немагических миров смогло возвыситься, если даже у нас в Обители ты тринадцатый на этом отрезке покровительства?

Действительно, статистика была не моей стороне. Тем более, как говорил адамантий: «Вселенная не терпит нарушения равновесия».

— Но как можно возвыситься в немагическом мире? — невольно вырвалось у меня.

— Технологии… Они могут всё то же, что и магия, а именно, на что хватает фантазии и смелости у их создателя.

— Технологии — это альтернатива магии? То самое пресловутое равновесие? Вселенной скучно идти по одному пути развития миров, и она придумала альтернативу и конкуренцию для ускорения процесса и разнообразия результата? — я размышлял вслух, не боясь быть высмеянным. В попытке разобраться во всём происходящем, я задавал самые смелые из имеющихся у меня вопросов.

— О, да! — расхохоталась Мать Великая Кровь так, что кровь в озерце пошла волнами. — В точку! Во всяком случае мы так думаем.

— То есть конфликт магии и технологий — это что-то вроде необходимого элемента развития? Как смена правителя на троне. Периодически кто-то устраивает переворот, и воцаряется новое лицо, ведущее страну по новому курсу к процветанию или упадку. Так и здесь.

— Можно и так сказать, — не стала возражать Мать Великая Кровь, с отеческой улыбкой наблюдая за моими размышлениями. Вид её улучшался на глазах.

— Но если всё так, то почему Вселенная позволяет подобные перевороты? Кто определяет, что старое направление себя изжило? Есть какие-то критерии? Количественные или качественные?

Мне из чувства противоречия хотелось узнать: «А судьи кто?»

Кто был виноват в трагедии одного взятого мира?

— Если брать в качестве примера твой родной мир… Он застопорился в развитии. Закостенел. А ведь мы пытались органично слить воедино оба подхода. Вселенная отвергла наш эксперимент, посчитав, что мы захотели обойти её замысел.

— Уничтожив мой род и целую империю заодно, — покачал я головой. Такое объяснение не укладывалось у меня в голове. — Но если ей не понравилось направление развития мира, то выходит, иномирцы с волнами вторжения — её рук дело? Не понимаю! Ведь после волн вторжения в мой мир пришла дюжина магов, взявшихся восстанавливать мир по своему разумению. Они же и создали магические ордена… Вселенная сама себе противоречит. Не понимаю.

— Никто не может знать её замысел. Все мы лишь пытаемся трактовать его в силу собственных опыта и знаний. Конкретно в твоём мире всё вышло несколько сложнее, чем ты сейчас описал. Но я не имею права раскрывать всех подробностей. Скажем так, отметилась здесь не только и не столько Вселенная, сколько представители двух разных фракций развития. И боюсь, что точка в противостоянии ещё не поставлена.

— Но защита мира восстановлена, — возразил я. — Мир излечился.

— Излечился… интересная интерпретация, — хмыкнула богиня, — только кто-то умыкнул выводок будущих божеств и кусок адамантия из чужой песочницы, заменив им поглощённый. Ты сейчас любому Высшему сияешь не хуже маяка в ночи. Тебя будут всеми возможными и невозможными способами разводить на делёжку адамантием. Система — это только начало. Как и я!

Богиня зловеще улыбнулась.

— Думаешь, мой внешний вид настоящий? Это лишь уловка, как в случае с Системой! Прекращай разбазаривать то, что тебе не принадлежит! — рявкнула Мать Великая Кровь, щёлкнув языком не хуже кнута возле моей головы. — Правильно тебе сказали, с таким успехом останешься с голым задом и не дорастешь до нужного размера! А с голым задом противостоять Системе не получится! Это я тебе по опыту говорю.

И богиня протянула ко мне всё такую же изувеченную руку, на раскрытой ладони которой лежал нетронутым брусок адамантия.

— Забери. Будь на моём месте любой иной Высший… ай! — она махнула рукой и погрузилась в кровь с головой.

— Но наши возможности с Системой разнятся, мы в несколько разных весовых категориях, — всё же решился я возразить, стоило Крови всплыть. — Она контролирует множество миров, я же…

— Ты же пока два, — оборвала меня богиня. — За год после перерождения. Два. Она тоже когда-то с чего-то начинала, но поверь, твой прогресс ей даже и не снился.

— Рано или поздно нас столкнут лбами?

— С ней? — переспросила богиня и чуть склонила голову набок, прислушиваясь к чему-то. — Сомневаюсь. Или не сразу. У вас, как ты и сказал, пока разные уровни влияния на равновесие во вселенной. К тому же она, наученная горьким опытом, стала действовать более осмотрительно и осторожно. Ты же… как там у вас говорят? Кажется, как слон в посудной лавке. Пока тебе подготовили других соперников.

— Вам известно… — я не спрашивал, и так было понятно, что она в курсе моей самодеятельности со вмешательством в прошлое.

— Нашим известно всем, — подтвердила она. — Мы прикрываем тебя до поры до времени. Но ставки растут, а вместе с ними и цена для всех нас.

— Кровавое безумие…

— Твоя цена и твой самый большой страх. Держись, сколько сможешь. Считай, что от этого зависит жизнь всех твоих родных и близких. Всё! — резко оборвала она разговор. — Аудиенция окончена! Тебя там соратница отчаянно ищет, а мне пора возвращаться на второй раунд.

Молочно-белый туман заволок всё пространство вокруг, но я всё же услышал тихое бормотание Матери Великой Крови:

— Сука… сдохну когда-нибудь со своим благородством. Надеюсь, Адик прав, и оно того стоит.

Глава 9

Очнулся я уже в коридоре. Рядом хватала воздух ртом Агафья, пытаясь отдышаться. Я же с удивлением понял, что чувствую себя отдохнувшим и полным сил. Видимо, подействовали божественные ванны, не иначе.

Ольга, оценив наше состояние, взялась помогать вампирше, неизвестно откуда достав флягу с кровью. Агафья приложилась к горлышку и сделала несколько жадных глотков.

— Чтоб я ещё раз… — она выдохнула, собирая языком капли крови с губ, — да за этим придурошным куда-то сиганула⁈ Оно хоть того стоило?

Последний вопрос был адресован мне.

— Стоило, — кивнул я, — но от этого глубина задницы, в которой мы оказались, только увеличилась.

— И почему я не ожидала другого ответа, — всплеснула руками вампирша. — Рассказывай, куда мы на этот раз влипли.

Разговор продолжили в кабинете моей башни в Эсферии. Стоило нам расположиться за столом, как Агафья притянула к себе артефакт для материализации еды. Я прекрасно помнил, какой внутренний голод будит посвящение, потому без церемоний протянул запястье вампирше.

Та жест оценила, но поступила по-своему. В кубок сцедила моей крови, а после на несколько секунд зажмурилась, удерживая в руках пластину-артефакт. Через секунду появился штоф с прозрачной жидкостью и морозными узорами на стекле.

— У меня внутри будто холод могильный поселился. Нужно согреться. Просто кровь не взяла, — ответила она на мой молчаливый вопрос.

Смешав себе в бокале кровавый коктейль и выпив его залпом, Агафья с блаженным выражением лица откинулась на спинку стула.

— Скажи, что не планируешь утопить в крови парочку миров, а?

— Такое не планируют, — хмыкнула Ольга. — Оно само как-то получается.

Вампирша открыла глаза и повторила себе коктейль, воздержавшись от комментариев.

— Я так понимаю, что проблему с безумием решить не удалось? — задала самый животрепещущий вопрос Оля.

— Нет. Это моё наказание за вмешательство в план Вселенной. Но она дама неоднозначная и непоследовательная, потому план её был изначально был неясен, — подумав, я решил последовать примеру Агафьи и заказал себе бокал вина. Божественные проклятия я уже носил, а вот вселенское — в первый раз. Такое грех было бы не отметить.

— Хрена с два проклятие Оли можно считать планом, — вампирша хмурилась, — скорее выглядело, как кто-то большой и сильный решил вмешаться, когда его прихвостни не справились.

— У меня такие же мысли, — согласилась с Агафьей Оля. — Как-то всё топорно. Но я хоть убей не могу понять, кому могла помешать?

— Здесь у меня есть предположения, — высказался я. — Но весьма неочевидные, основанные на цепочке туманных и нереальных умозаключений. Меня по ходу дела намёками ввели в курс извечного противостояния. Якобы во Вселенной существует две ветви развития миров: магическая и технологическая. Если одна из них не оправдывает себя в каком-либо мире, то Вселенная жестко и прагматично меняет направление на противоположное. В этом мире это особенно ярко можно проследить. Аспиды пытались совместить магию и технологии и чем-то вызвали гнев Вселенского равновесия. Хотя, как по мне, они-то как раз и пытались достичь оного. Ну да кто этих дам разберёт.

— Э-э-э… это же не наш уровень, — осторожно вмешалась Агафья. — Мы и своих-то богов едва переварили, а тут целые фракции.

— Так уж вышло, дорогая, что мы вольно или невольно слоном в посудной лавке спутали всем и вся карты в двух мирах, — продолжил я высказывать свои предположения, которые тем не менее выстраивались всё более стройно, стоило мне из начать озвучивать. — В этом мире на аспидов натравили немагическую цивилизацию, которая и должна была поглотить и освоить этот мир. По утверждению Матери Крови оставалось что-то около тысячи лет до падения последних очагов сопротивления. Но тут появились мы и обломали им все планы.

— Погоди, — нахмурилась Ольга, — что-то не сходится. Допустим, Вселенная натравила кого-то на этот мир, те уничтожили всех аспидов, как титульную магически одарённую нацию, оставив людей. Они, как показала практика, идеальный материал для экспериментов: плодятся быстро, вырождаются ещё быстрее и склонны к самоуничтожению. Но ведь откуда-то здесь взялись маги-основатели орденов Рассвета и Заката? Они точно пришлые, ты сам видел в воспоминаниях Альба.

— Очень хороший вопрос, — похвалил я Ольгу. — Я предполагаю, что не только развитие миров идёт по двум направления, но и все высшие сущности тоже объединены в две соответствующие фракции. Когда чужаки принялись уничтожать аспидов, представители магического направления развития исподволь неявно попробовали вмешаться и помешать им. Кто-то протащил магов-основателей орденов, а ковчеги родов и вовсе умудрились заключить договор с Великой Матерью Кровью. Та усилила разбавленную кровь аспидовых великих домов в магах крови, взращивая по очереди кандидатов на возрождение цивилизации. С тринадцатой попытки у неё получился я, который с вашей помощью и отправил в пешее эротическое путешествие планы другой фракции на этот мир.

— Допустим, — согласились обе мои собеседницы. — Нам стоит ждать скорый десант из очередного немагического мира?

— Надеюсь, что защита мира на какое-то время задержит их, — с сомнением ответил я, — но гарантий никаких. По словам Великой Матери Крови, мир вышел экспериментальный, потому возможностей его защиты никто не знает.

— А на чём, ты говоришь, вознёсшихся магов крови забирали?

— На острове.

— В таком случае, это мог быть не остров, а какой-то летательный аппарат, замаскированный под остров, — размышляла Ольга. — Мне кажется, вас отслеживали, и как только вы достигали уровня младших богов, вас же сдёргивали и увозили с глаз долой. Тогда как теоретически вы должны были оставаться и заниматься улучшением собственного мира.

— Ну-у-у… у нас был выбор, — заметил я.

— Ну да, ну да, — хмыкнула Ольга. — Шикарный выбор без выбора. Стоило тебе ослушаться, и тебя убили.

— К технологической фракции это не имело отношения, — пришлось возразить, хотя факт прекрасно встраивался в канву рассуждений.

— Ты этого не знаешь наверняка, — возразила Ольга. — А ещё есть вопрос не совсем по теме. Мир, из которого ты умыкнул остров адамантия, он соответствовал воспоминаниям Райо?

— М-м-м… скорее, нет, чем да, — попытался я сформировать свою мысль, а потом плюнул и показал по кровной связи сперва воспоминания деда, а после реальность, с которой мне пришлось столкнуться.

— Что и требовалось доказать, — улыбнулась Оля. — В том мире технологическая фракция уже победила. Видимо, потому адамантий и попросил тебя забрать месторождение оттуда. Ведь так?

Эмпатка внимательно смотрела мне в глаза, не отводя взгляда. Где-то в сознании беспокойно заворочался адамантий.

— Невежливо играть в молчанку с дамами, — продолжала сверлить меня или же не совсем меня взглядом Ольга.

«Это она тебе», — обратился я к божественному металлу.

«А то я не понял», — буркнул адамантий, но не спешил отвечать.

«Она права?»

«Отчасти, — через долгие десять секунд всё же отозвался божественный симбионт. — Везёт же тебе на умных женщин, чтоб им жилось долго и счастливо!»

«Не хочешь включиться в разговор?»

«Мне нечего сказать».

«Великая Мать Кровь и то была поразговорчивей, чем ты», — заметил я.

«Ей это ещё аукнется, — пробормотал адамантий. — Мне же лучше держать язык за зубами ради нас всех!»

— Адамантий частично подтвердил твою правоту, но общаться не желает, — добросовестно передал я слова металла жене. — Говорит, что это чревато ещё большими проблемами. Думаю, здесь нечто сродни ультиматуму нашему императору. Как ты тогда выразилась, адамантий тоже как корова в бомболюке, — привёл я сравнение, однажды услышанное от Ольги.

— Косвенно, но всё же это будет подтверждением, что адамантий — бывший член фракции магического развития, раз он не захотел оставлять часть себя в том мире. Хотя… — Ольга нахмурилась. — А ведь бог с эмоцией ненависти имел магическую силу, не технологическую… Ничего не понимаю.

— А что тут понимать, — отозвалась Агафья, — переходный период у них. Не всех же под корень выкосили, кто-то мог и согласиться сотрудничать. Перебежчики, вероятно, и среди богов встречаются.

У Ольги вдруг приоткрылся рот в немом удивлении, а взгляд затуманился. Вокруг неё возникло напряжение. Волосы копной поднялись в воздух, на концах локонов пробегали искорки энергии. Я же ощущал, как магия вдруг потянулась к эмпатке, всасываясь в неё словно в воронку. Агафья настороженно взглядом уточнила, стоит ли вырубить нашу богиню, но я покачал головой.

Уж не знаю почему, но я не чувствовал от происходящего угрозы. Скорее…

«Пусть прекратит, иначе выдаст себя с головой, — прошипел адамантий. — Хватит с неё и этого!»

Божественный металл вышел из моего тела жидким двойником с безликой человекоподобной фигурой и протянул ладонь к эмпатке, проходя сквозь слои магии и дав щелчок по носу.

Давление тут же пропало, а взгляд Ольги прояснился. В нём читалось разочарование с примесью злости. Увидев пред собой адамантий, она возмутилась:

— Я тебе это ещё припомню!

— Переживите эту свару, а потом поговорим, — со смешком отозвался божественный металл и исчез во мне, будто его и не было.

— Что ты видела? — чуть ли не хором задали мы с Агафьей вопрос.

— Я не видела, — смутилась Ольга. Эмпатка встала и принялась беспокойно расхаживать по кабинету, на ходу выговариваясь: — Я, кажется, нащупала некоторые закономерности… У нас есть два мира. в которых были крупные осколки адамантия, мир бабушки Трая и мир аспидов. И там, и здесь пытались вывести местных богов с определёнными силами. Мы же не знаем, с какими именно? Здесь Мать Великая Кровь культивировала магию, а там, вполне возможно, пытались вывести в инкубаторах кого-то с технологическими способностями, безжалостно уничтожая конкурентов. То есть технически оба мира — это песочницы, только в каждой свои методы культивации. Ну и как мы видим, оба мира когда-то шли по пути развития магии, а затем подверглись переориентации по каким-то причинам.

— Ну если так рассуждать, то наш мир — третья песочница, — заметила Агафья, — богов там хоть отбавляй, правда не припомню ни одну легенду о войне с магически неодарёнными вторженцами.

— Там и глыбы адамантия нет, — пожала плечами Ольга, — может поэтому вторженцы туда не спешат? Не такой лакомый кусок?

— Вообще-то… — я вспомнил пирамидку, полученную от Системы. Кусочки адамантия там имели самый разный размер и постоянно находились в движении, — вообще-то адамантия там тоже приличные запасы, просто разделён он на сотни тысяч разных божеств. Если всё сложить, то получится немало.

Где-то на задворках сознания тяжело вздохнул адамантий, но продолжил хранить молчание.

— Хм, в таком случае божественная культивация есть и у нас, куда-то ведь деваются вознёсшиеся боги… — заметила вампирша.

— А я думаю, что это защита! — взгляд у Ольги загорелся. — Ну сами посудите, большие скопления адамантия привлекают вражескую фракцию, а вот множество мелких… это как воевать с роем комаров, хлопотно и всех не убьёшь. Да и возиться лень. А когда-то, скорее всего, там была такая же ситуация, как и в Сашари. Помнишь, мы в Оке Сахары видели покинутое, но не разрушенное место силы со сложнейшим артефактом? Может, на них напали представители другой фракции, и было принято решение раздробить адамантий на множество мелких частей? Может, именно из-за дробления адамантия и снизился магический фон мира, а вместе с ним ослабели уровнем и местные боги в песочнице? Рыболюдям же пришлось уйти, чтобы выжить. Хотя… их бы я отнесла скорее к техно-магической цивилизации, как тех же аспидов.

Ольга потеряла запал, высказав все свои предположения, и взирала на нас в ожидании не то разгромной критики, не то аргументов в поддержку её дикой теории.

— А что-то в этом есть, — первой высказалась вампирша, изрядно принявшая на грудь коктейлей. — Это всё настолько невероятно, что, принимая во внимание наше везение, всё могло обстоять именно так. Но нам об этом никто не скажет!

— Милая, теория, на мой взгляд, жизнеспособна, — поддержал я жену. — Нам бы ещё найти этих самых рыболюдей… — я замер, вспоминая разговор с сестрой во время потопа на её изнанке. Осознанием накрыло и меня. — Мне кажется, я знаю, где их искать!

* * *

Где-то в одном из технологических миров

В лаборатории, залитой мягким голубоватым светом, молодой ученый, на вид не старше двадцати лет, сосредоточенно работал за столом, заваленным пробирками с кровью.

Каждая пробирка после просмотра образца под микроскопом помечалась голографическими метками, указывающими на совпадение или несовпадение образцов. В пространстве вокруг парили проекции сложных графиков, отображающих молекулярные структуры и динамику химических реакций. Руки учёного, защищенные тонкими биополимерными перчатками, ловко манипулировали инструментами, перемещая капли жидкости между сосудами. Пробиркам с образцами не было числа, но учёный не терял сосредоточенности, с азартом выполняя свою работу. Взгляд его то и дело переключался между пробирками и голограммами, сверяя одному ему известные показатели.

В тишине открытие двери лаборатории с шипящим звуком показалось громом среди ясного неба. Рука ученого дрогнула, и пробирка с очередным образцом разлетелась на осколки от резкого сжатия в руке.

— Твою Мать Великую Кровь! — тихо выругался под нос учёный. Из-под стола выбрался лабораторный робот-утилизатор и, бодро мигая зелёными световыми сигналами, собрал все осколки. — Просил же не беспокоить во время работы!

Поворачиваться на появление гостя учёный не стал, он был занят снятием образцов с руки. Капельки крови, послушные воле своего хозяина, покинули поверхность кожи, собрались в единый шарик и опустились под око микроскопа. Строго говоря, микроскопом прибор давно уже не являлся, но Саптаме удобней было называть его именно так.

Перед лицом учёного мелькнула перчатка брони, выхватив микроскоп и привлекая внимание Саптамы к гостю. Такой наглости хозяин лаборатории простить уже не мог.

— Ещё р-раз-з-з ты, с-с-сука, вытворишь нечто подобное, и твои останки даже ветер не развеет! Гарантирую! — Саптама медленно сжимал пальцы в кулак, наблюдая как кровь покидает тело чересчур наглого гостя. От его магии не спасала даже высокотехнологичная броня, переливающаяся жидким металлом, а ныне окрасившаяся в алый цвет.

Встроенные в шлем сенсоры мерцали холодным алым светом, сигнализируя о критических повреждениях носителя.

Гость же из последних сил прохрипел, возвращая микроскоп на место:

— Маяки. Ты должен сделать их снова. Ты уже делал это однажды. Сделай это ещё раз. Тот же мир.

Саптама заинтересованно уставился на гостя и прекратил сжимать руку в кулак. Секунды размышлений хватило, чтобы выдать раздражённый ответ:

— У меня нет образцов крови, насыщенных местным адамантием. Без них ничего не получится. Ты же знаешь, как это работает. Подобное притягивает подобное.

Гость с трудом сделал шаг вперед. Его броня, издав тихий гул, принялась исчезать на груди, обнажая внутреннюю часть, где сквозь прозрачную мембрану виднелись потёки пульсирующей кровь, всё ещё подконтрольной Саптаме и насыщенной мельчайшими частицами адамантия.

— Образец перед тобой. Сделай это.

Саптама замер, а после отпустил кровь гостя обратно в тело владельца. На лице учёного застыло хмурое выражение. Он будто бы вернулся на многие сотни тысяч лет назад, решая для себя браться ли ещё раз за столь грязную работу. Зачистку мира благородным делом нельзя было назвать даже с натяжкой. Но эпохи сменялись. На смену магии давно уже должны были прийти технологии. Таков замысел. Так было рационально. Смена парадигм двигала миры к развитию. Эксперименты должны были стоять во главе угла любого развития. А уж в этом ему не было равных.

— Я хочу этот мир себе! — неожиданно сам для себя ответил Саптама. — Он станет моим лучшим экспериментом.

Глава 10

С путешествием на изнанку к сестре решили повременить. Время там текло с той же скоростью, что в мире Комариных, а потому длительное путешествие пока не вписывалось в планы. В конце концов, я уже пообещал Агафье воссоединение с сыном. Откладывать разговор в ещё более дальний ящик не имело смысла.

Когда мы вернулись из Сашари домой, то оказались в самом разгаре подготовки спецоперации. Первое, что бросалось в глаза, — это три дирижабля в небе над Хмарёво. Флаги рода виднелись лишь на одном из них, нашей «Капельке». Остальные, вопреки имперским директивам, не имели опознавательных знаков.

— У нас гости? — поинтересовался я у первого же попавшегося кровника?

— И да, и нет, граф, — широко улыбнулся тот. — Это дирижабли баронессы Белухиной, они отправятся с нами в Италию.

— А на кой нам… — «такое сопровождение» хотел было я добавить, но заметил идущих ко мне летящей походкой Тэймэй и саму баронессу. Лучше уж получать информацию из первых уст, чем пытать непосвящённых во все подробности кровников.

«Ну как? — первой задала вопрос Тэймэй по кровной связи. — Получилось?»

Я отрицательно покачал головой. Жена нахмурилась, но тут же вернула себе самообладание:

«Ничего, что-то придумаем!»

— А что у нас происходит? — пришёл мой черёд задавать вопросы. — Баронесса, не подумайте, я бескрайне рад вас видеть, но в тоже время снедаем любопытством, что мы собираемся везти в Мантую такого, чего не смог бы перевезти наш дирижабль.

— О! Миша, мне наша маленькая азиатская княгиня нашептала, что Комарины всё же планируют триумфально вернуться в Италию, о чем когда-то задумывался ещё твой дед. И как его бизнес-партнёры, мы с Аристархом примем в этом самое деятельное участие.

Моему удивлению не было предела. Зная деда и его скрытность с хитростью, я не мог поверить, что он рассказал о подобном своим бизнес-партнерам.

— Не удивляйся, — криво улыбнулась Мария Петровна. — Наш банк был одной из ступеней реализации его плана.

— А можно поподробней?

— Конечно, — баронесса перестала улыбаться, став абсолютно серьёзной. — Я тебе кое-какие документы подготовила, ознакомься перед визитом в Мантую.

Баронесса передала мне папку, а сама той же стремительной походкой ринулась к одному из дирижаблей, выкрикивая на ходу:

— Ну кто так грузит? А если они сдетонируют в трюме? От моей ласточки даже пыли не останется! Рукожопые вы…

Дальше шёл абсолютно доступный и понятный любому русскому человеку ряд эпитетов нелицеприятного характера.

— Дорогая, а как тебе в голову пришла мысль обратиться к баронессе в нашем щекотливом мероприятии? — обратился я к Тэймэй. Предполагалось, что подобные дела необходимо было держать в тайне, а не рассказывать о них направо и налево.

Тех же Кречетов, Исьбернов и Гепардеви я приглашал лично и с понятными целями афиширования моих связей. Что касается Белухиной и Тигрова…

— Вообще, я просто хотела придать весомости нашему появлению. Одно дело, когда мы пройдём процессией через Мантую войдём в палаццо дель Те, и совсем иное, если в воздушном порту будут парить сразу три гиганта, принадлежащих нашему роду. Такого даже монархи себе позволить не могут, — принялась с энтузиазмом высказывать собственные соображения супруга. — Обычно у них один дирижабль для личного пользования, остальные принадлежат другим родам и привлекаются на службу в случае острой необходимости. Исключение у нас в империи. Здесь все воздушные гиганты под негласным крылом империи. Поэтому, когда я обратилась к баронессе с просьбой арендовать два дирижабля для конвоя в Мантую, та не просто согласилась, а тут же примчалась и начала принимать деятельное участие в подготовке, при этом приговаривая, что она ещё покажет макаронникам, как обижать её любимых комариков.

М-да, а в умении нагнать пафоса моей супруге не откажешь. И ведь не в родовом обучении дело, она в юном возрасте была вырвана из семьи. Нет. Это нечто внутреннее. Осознание собственного величия и проецирование его во вне. Я с этими вопросами не заморачивался, хотя, как оказалось, также имел далеко не простых предков. Однако же в части придворных церемониалов Тэймэй давала мне сто очков форы. Что ж, теперь хотя бы стал понятна цель привлечения Белухиной.

Оставив жен, я отправился в кабинет изучать папку, полученную от баронессы. Чем глубже я вчитывался, тем сильнее во мне крепло чувство восхищения бароном Комариным. Это же надо быть такой хитроумной сволочью? Но чего у него не отнять, действовал он всегда в интересах семьи, не гнушаясь любым инструментарием. Чего только стоила рабская привязка Агафьи, в то время как она выходила замуж по любви.

Итак, Михаил Юрьевич Комарин после путешествия по Европе в молодости отметил для себя несколько краеугольных проблем. Он знал, что там его дожидается наследство вместе с серпентарием врагов, уже успевшим уничтожить его предков. И тогда барон решил провернуть гениальную, на мой взгляд, финансовую аферу. Он создал банк, и не простой, а такой с которым сперва стали считаться в Российской империи, а после и во всей Европе.

Русско-Азиатский банк мало того, что кредитовал по сниженным ставкам очень многих дворян Европы, но и даже помог ссудами сразу в нескольких родовых войнах. И не только родовых. Прочитав следующее предложение, я присвистнул. О-хре-неть! Мы давали ссуду де Сен-Гиббонам на проведение Французской революции. Более того, их родовой артефакт до сих пор хранится у нас в залоге. И не где-то там… а в нашей родовой сокровищнице в отдельном схроне.

— М-да, деда! Не того называли кровопийцей Европы, ой, не того!

Ну да я отклонился от темы. Суть же махинаций была в том, что за последние полвека Русско-Азиатский банк выдал такое количество ссуд, что множество аристократических родов оказались у него в должниках. Однако же лояльное отношение, умеренные пени и совсем уж редкие показательные наказания зарвавшихся должников сделали своё дело.

А я ещё удивлялся, что список кровных клятв о ненападении на наш род был столь разнообразен и обширен. Ещё бы, количество знатных фамилий, погрязших в долгах и живущих благодаря нашей милости было в несколько раз большим. Отдельным списком шли фамилии итальянских дворян, ведущих дела с использованием наших транспортных и финансовых ресурсов. Была здесь и оливковая четвёрка, и сахарные бароны, да здесь даже те же дель Ува с делла Ровера отметились.

— Ай, да, деда, ай, да, молодец! — вырвалось у меня. — А на манеже ведь всё те же!

И главной вишенкой на торте было официальное отсутствие нашей фамилии в числе акционеров банка. Были Тигровы и Белухины, а мы оставались в тени.

Чем мне это могло помочь в восстановлении прав? В общем-то, дед взял в финансовые тиски яйца большинства врагов рода Занзара. Стоило кому-либо дёрнуться в нашу сторону, и они запросто могли оказаться банкротами, более того, некоторые лишились бы своих дворцов, земель и предприятий. И это не говоря о том, что их политическим и деловым врагам могли быть отправлены прелюбопытнейшие письма анонимного содержания, в которых бы вскрылись многие их прошлые прегрешения. Добить слабого в таком случае удалось бы чужими руками.

В завершении этой прекрасной схемы говорилось о том, что Русско-Азиатский банк ежегодно устраивал в каждой стране по приёму, на котором кулуарно и выбирался козёл отпущения из особо злостных неплательщиков. Неявка должников была равносильна подписи в собственной несостоятельности. Поэтому приём становился местом подкупов и торгов суммами такого размера, что могли бы отчасти и уменьшить долги некоторых родов.

Вот подобный приём и планировали провести в этом году в Италии лично баронесса Белухина и Аристарх Тигров, заодно прижав моих врагов, и при необходимости помочь обезвредить кого-либо из них. Местом проведения приёма баронесса предлагала сделать палаццо дель Те возрождённого рода Занзара.

Я же пока не видел для этого причин, предпочитая посмотреть на реакцию высшего света в связи с восстанием из небытия рода Занзара, а уж после начинать давить на доступные рычаги влияния.

Сложив бумаги, я всё же поразился дальновидности барона Комарина. Это же какие мозги и какая предусмотрительность.

* * *

Пока дирижабли отправились в солнечную Италию, я в компании Ольги решил навестить сестру с Ксандром на её изнанке. Нужно было заранее договориться об экспедиции в рыболюдям и установлении контакта. Погода здесь уже явно соответствовала жаркому июлю, а не нашему весеннему слякотному апрелю. Нам даже пришлось скинуть куртки, чтобы не сжариться на летнем солнышке.

Изнанка сестры встречала нас совершенно освоенным и пасторальным видом. Разрухи как не бывало. Восстановленные дороги, складские помещения, административные корпуса, даже небольшая собственная больница. И всё это за несколько месяцев. Настроение людей вокруг тоже разительно изменилось. Не было обречённости и озлобленности. Слышны были разговоры, изредка разбавляемые шутками.

— Не переживай ты так, — шепнула мне Ольга. — Её здесь любят и уважают.

— Так заметно? — я ждал сестру, пока она завершит разговор с руководителем грузового конвоя, недавно прибывшего на изнанку, и отмечал для себя мельчайшие детали обстановки.

— Им — нет, мне — да! — улыбнулась Ольга. — Переживаешь, что вырвал из привычного мира и семьи, а взамен дал ворох проблем.

Так и было на самом деле. С учётом всех событий, что происходили с нами, я удивлялся, как Кирана ещё не послала меня куда подальше со всеми войнами, покушениями, политическими интригами и божественными катаклизмами. Всё перечисленное мало походило на лёгкую, сытую и довольную жизнь в достатке, которую я ей когда-то обещал.

— Ты ей дал семью, любимого мужчину и уверенность, что её стая никогда не предаст и не оставит в беде. Кстати, о стае…

Из-за поворота выбежала арктическая волчица сестры, облепленная бельками. Её преследовала целая лавина маленьких пушистиков, способных обглодать мамотуса до голых костей за полчаса.

Волчица спешила к Киране с выражением вселенской печали и мольбой в глазах избавить её от этих странных созданий.

— А ну-ка! Кыш! Дайте Арве спокойно погулять, — едва сдерживая смех, скомандовала сестра белькам, и те бросились в рассыпную. Последнего пушистика волчица буквально выплюнула изо рта, где тот уже принялся устраивать себе лежбище.

— Весело у вас тут, — улыбнулся я, когда Кирана всё же подошла к нам, почёсывая за ухом подругу.

— Не говори, но тихо и спокойно, не то, что у вас. Мы, хвала богам, никому не интересны. Живём себе и живём.

— Не скажи… — заикнулся я, думая о цели нашего визита. На это последовал тяжёлый вздох сестры.

— Открывай портал в Погребное… там поговорим.

Кирана показала мне место, куда следует открыть портал, и спустя минуту мы оказались в подгорном городке, некогда принёсшем сестре присягу верности. Здесь тоже виднелись изменения. И основное из них — ароматные запахи готовящейся еды. Я же мысленно обрадовался прохладе, царившей в каменных коридорах.

На лице сестры играла лёгкая улыбка, когда она здоровалась с прохожими, попадающимися на нашем пути.

— У нас заработали нормальные общественные столовые, — объяснила сестра, — до того с питанием здесь было плохо. Если не сказать катастрофически. Теперь у всех сбалансированный рацион, особенно уделяем внимание детям. Там пока проще скорректировать недоедание. Со взрослыми же работают лекари, составляя им спецпрограммы восстановления. Как оказалось, одной магией систематические нарушения не исправить.

Мы поднимались по переходам на верхние ярусы, где у сестры был оборудован собственный кабинет. Обустроилась она в пещере, где когда-то восстанавливала макрами и своей кровью работоспособность защитной пелены над своими поселениями. Пещера сейчас вмещала в себя не только структуру запитки, но вполне обычные шкафы с документами и книгами, пару рабочих столов и стулья.

Над одним из столов склонился Ксандр, рассматривая что-то на столешнице.

— Как успехи? — спросила Кирана у эрга, на ходу чмокнув того в щеку в знак приветствия. Кажется, у кого-то, наконец-то, отношения сдвинулись с мёртвой точки.

— Да не очень, — честно признался Ксандр, кивнув нам в знак приветствия. — Мы примерно представляем, где они могут находиться, но в упор не видим их. Вот этот квадрат.

Эрг указал на карту земель по другую сторону от пелены. Там схематически были обозначены озёра, реки, горы, леса, а чуть дальше виднелась прерывистая линия, отсекающая часть земель. Интересно, что отметки на той части тоже имелись.

— Причём, это место мы и вовсе смогли определить с трудом лишь после вмешательства вашего ментатора. Он подтвердил воздействие и смог считать остаточные воспоминания после него, — Ксандр развёл руками. — Мы с таким впервые столкнулись. На нас не нападают, не причиняют вреда, просто отпугивают.

— Мы исследованием земель последние три месяца только начали заниматься, — вступила в разговор Кирана. — Оттуда команды возвращались всегда с одними и теми же зарисовками: непроходимые болота, ядовитые испарения, агрессивная местная флора и фауна. Я даже летала туда вьюгой, хотела сама посмотреть. И ведь ничего. Вода, топи, всё как описывали.

— Почему решила, что они там? Тебе же вроде бы другое место показывали? — уточнил я у сестры, вспоминая детали видения, однажды мне показанного.

— А в том месте, где должно было находиться побережье океана, нынче находится пустыня, — пожала плечами Кирана. — Там такое пекло, что твой Сашарский климат просто отдыхает. Мы пробовали в ледяных доспехах отправиться вглубь, но где там. Они плавятся не хуже масла на раскаленной сковороде.

— А под землёй? — предложил я свой вариант.

— Там базальт, — покачал головой Ксандр, — причём какой-то больно мудрёный. Мы вдвоём с Лавинией Вулкановой пробовали пробиться, и у нас не вышло. Не поддаётся. Может это и вовсе не базальт, но явно что-то не относящееся к стихии земли.

— А воду чувствуете? Или песок? — задала свои вопросы Ольга.

— Да, — хором ответили Ксандр и Кирана. — Вода есть, но только где-то вдалеке. Нам даже с направлением не определиться, то ли под слоем базальта, то ли просто сильно в глубине пустыни.

— От одномоментного испарения целого океана здесь должен был начаться такой парниковый эффект… — Ольга задумалась, что-то прикидывая. — Грозы, шторма, повышение температуры воздуха, миграция животных…

— Грозы были, и в целом, как вы уже заметили, потеплело у нас сильно, — признала Кирана, привыкшая к холоду и оттого не жаловавшая жару. — Пелена нас пока ещё спасает, гася немного эффект изменений, но надолго ли её хватит…

— Может они снова переезжают и меняют за собой территорию, уничтожая следы своего присутствия, как у нас в Сахаре? — предложила Ольга.

— Не проверим, не узнаем. Предлагаю обвешаться артефактами от ментального воздействия и наведаться сперва в эти «болота», а после и в пустыню слетать. Ваши соседи нам позарез нужны, так что в случае необходимости будем открывать порталы и под землю, если потребуется. У вас не завалялся случайно образец странного базальта?

Ксандр принёс с полки кусок чёрного вещества, совершенно гладкий на ощупь даже в месте оплавления. У меня же появилась не самая здравая мысль продемонстрировать его кое-кому из вражеского лагеря. В конце концов, что я теряю?

Я открыл портал сперва к себе в мир, и лишь оттуда уже в мир Системы. Эту предосторожность я выполнял неукоснительно, чтобы случайно не впустить технологическую богиню в магические миры. Не хотелось однажды стать причиной гибели целого мира по неосторожности.

Вышел я всё на то же побережье океана, подбрасывая на ладони образец неизвестного вещества. В этот раз меня не встречали, поэтому пришлось громко крикнуть в рассветные небеса:

— Не соблаговолит ли богиня почтить меня своим вниманием?

Со спины захихикали по девичьи:

— Тебя то не дождёшься, то лёгок на помине, — Система предстала моему взгляду в серебристом комбинезоне, облипающем фигуру так, что не оставалось никакого простора для фантазии. — Чем обязана таким частым визитам? Мы же вроде бы с тобой в расчете. Или ещё одну батарейку хочешь предложить?

Богиня обходила меня по кругу, но тут взгляд её наткнулся на образец у меня на ладони. Увиденное ей категорически не нравилось, потому глаза её сузились до щелочек.

— Где ты это взял? — вопрос был задан с весомыми паузами. Богиня едва сдерживалась, чтобы не наброситься на меня.

— Это образец из одного мира, где сейчас происходит принудительное терраформирование, — сказал я почти правду. — Вот хотел спросить, не твоих ли рук дело?

— Моих, ещё как моих! — зашипела рассерженной кошкой Система. — Это моё изобретение, но только в ход оно ещё не пускалось… Откуда⁈

— Я бы лучше задался вопросом «Кто?». Кто та крыса, что украла результаты твоей работы и сейчас внаглую их использует?

Система резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.

— Вот же с-с-сука! — богиня таяла в воздухе, но я успел схватить её за руку. — Лучшая месть с холодной головой. Уничтожь выскочку, начиная с её успехов. В момент, когда она готова будет к триумфу, ткни её носом в неудачу.

— Как?..

— Уничтожь её победу, обернув в поражение, — продолжал я соблазнять Систему. — У тебя наверняка есть вещество, способное обратить процесс вспять…

— Да там такой излишек воды образуется, что… — богиня хмуро посмотрела на меня, вовремя умолкнув. — Я знаю, что ты сейчас делаешь. Пытаешься хитростью заставить меня обратить изменения вспять. Но я не могу, мы по разным сторонам баррикад.

— По разным, — не стал я спорить, склоняясь к девичьим губам, — но только я, как враг, веду себя гораздо честнее твоих союзников. А это дорогого стоит.

Система замерла, обдумывая мои слова.

— Неправильный ты какой-то, и поведение у тебя неправильное! — с тяжелым вздохом ответила она. — Это нерационально, в конце концов!

— Почему нерационально? — удивился я. — Очень даже! Я лучше буду способствовать усилению уже известного мне врага, с которым имел дело, чем неизвестной крысы, гадящей в своём же лагере.

— А может ты перебежчик? — задумчиво пробормотала богиня. — У нас уже были прецеденты…

Я запомнил последнюю фразу, которая в точности подтверждала предположение Агафьи о существовании перебежчиков в божественных лагерях.

— Всякое может случиться, — туманно ответил я, — я ведь тоже всегда хотел заниматься наукой, комбинировал различные конструкты, изучал артефакты и их плетения… Экспериментировал… И сейчас хочу, но постоянные войны и интриги отнимают всё время.

Система как-то странно посмотрела на меня, но тут же сморгнула, пряча эмоции.

— Творцы с тобой, я помогу! — богиня погрозила мне указательным пальчиком, — но лишь потому, что мне самой это выгодно! Дождись меня, я принесу тебе кое-что для обратной реакции.

Уходя, она покачивала бёдрами, постепенно растворяясь в воздухе.

Чего я не мог знать, так это её мыслей в моменте:

«Если ты примкнёшь к нашей фракции, мне и тысячу миров простят».

Глава 11

Система расщедрилась. Спустя полчаса передо мной возникла железнодорожная цистерна какой-то дряни. На верхушке сидела богиня в промасленном комбинезоне техника с косынкой на голове и с противным скрипом закручивала массивный вентиль.

Скатившись по пузатому боку цистерны, Система опёрлась о неё плечом, утёрла несуществующий пот со лба и принялась за инструктаж:

— Мой тебе совет, полей содержимым территорию, покрытую этим… веществом и уматывай оттуда. Там такие водяные гейзеры начнутся, что и тебя искупать может. И не вздумай лезть туда всякими частями тела, я на взаимодействие с органикой это ещё не проверяла. Надобности не было.

Я же заметил, что вентиль наверху начал подтекать, источая из-под себя ядовито-зелёную жижу. Вещество с пузырящимся шипением скатывалось прямиком на плечо богини. Я не мешкая схватил Систему за руку и дёрнул на себя, отрывая от бока цистерны ровно в тот момент, когда потёк жижи едва не коснулся её обнажённого плеча.

Богиня ойкнула, упав ко мне в объятья.

— Вентиль протёк, — коротко объяснил я свои действия.

Система как-то странно окинула меня взглядом и тяжело вздохнула.

— Я уж в кои-то веки думала ухажёром обзаведусь, — наиграно весело хохотнула богиня, но взгляд её при этом был полон грусти.

— Не поверю, что у такой шикарной женщины, и, не побоюсь этого слова, настоящей богини нет воздыхателей, — решил я поддержать шутку.

— Есть, как не быть? — уже вернувшись в своё амплуа обольстительницы и роковой красотки, ответила Система. — Но иногда так хочется снова почувствовать себя живой.

Почему-то эти слова врезались в память.

— Так, заболталась я с тобой! Брысь из моего мира, раз ухаживания отменяются! — засуетилась богиня, одним мановением руки меняя комбинезон на полупрозрачное платье из газовой ткани с обилием блестящих стекляшек. — А то ишь ты, шастают тут всякие, используют не по назначению наивных девушек.

Я не удержался и рассмеялся, ведь последняя фраза была сказана скрипучим старческим голосом матроны, сидящей на завалинке и зорко следящей за кипучей жизнью молодежи.

— Чао, бамбино! — послала мне Система воздушный поцелуй и, подмигнув напоследок, исчезла.

«Одно из двух, — тут же ожил адамантий, — либо ты ей понравился до дрожи в коленках, либо она придумала, как ещё тебя можно развести на адамантий для себя любимой. Не ведись!»

«Мог бы и не предупреждать, а то я не знаю. Мать Великая Кровь уже просветила на её счет, особенно в части последствий для вашей фракции. Почему не предупредил?»

«Я не имею права», — пришёл не менее печальный ответ, чем до того отражался во взгляде Системы.

«Что ж у вас за правила такие? Вы боги или кто? Что же вы всего боитесь-то? Умирать не страшно, я проверял!»

Адамантий хмыкнул, но всё же ответил:

«Когда-то на кону стояла только моя жизнь, и я шёл напролом вопреки всем правилам, делая то, во что верил. А теперь на кону стоят жизни такого количества существ, для которого ещё даже не придумали число. Вот ты можешь одним неосторожным решением отправить на смерть верных тебе людей? Нет! То-то же! Поэтому и я сижу, засунув язык в задницу в ожидании развязки».

Что же, сравнение вышло более чем прозрачным. Чем выше ответственность, тем осторожнее мы должны себя вести. Но ситуацию с катастрофическим информационным голодом нужно было решать. Если меня не могли просветить представители одной фракции, стоило попробовать добыть информацию у другой.

Пока же я обернулся драконом и сцапал цистерну в лапы, чтобы с трудом оторвать её от земли.

— Ох ты ж нихрена себе щедрая какая! — крякнул я от натуги, поднимаясь в воздух и уходя порталом к себе, а оттуда уже к сестре на изнанку.

Удерживаться в воздухе с цистерной было сложно. Я попросил Кирану показать мне дорогу, вернее, передать образ того места, куда нам требовалось отправить посылочку.

«Я тебя туда одного не пущу», — воспротивилась сестра, и почти слово в слово её повторила Ольга. Жена ещё и к Системе меня отпускать не хотела, но поскольку мы старались держать её оживление в тайне, не зная заказчика её устранения, то и демонстрировать богине технологического мира эмпатку было бы полнейшей глупостью.

«Дамы, не тот случай. Там конец света по второму кругу пойдёт, вам и вовсе лучше остаться за пеленой и трубить общий сбор, чтобы никого не оказалось за пределами. А то нам второй потоп обещали».

«У нас десяток команд на дальних рубежах. Они не успеют вернуться, — с тревогой в голосе ответила сестра. — Я могу отменить новые выходы, но под удар всё равно попадёт полсотни моих людей».

М-да, ситуация была неприятная. С одной стороны, дрянь, разъедающая цистерну, с другой — ничего не подозревающие люди.

«Я могу передать сигнал, — предложила Ольга. — Правда, предел его дальности не представляю».

Это уже было лучше, чем ничего. Но у меня был и другой вариант, чуть более быстрый и гарантировавший выживаемость всех команд.

«Я пока отнесу эту дрянь на место применения, а вы мне соберите по одному кровному родственнику на каждого члена отрядов, если такие существуют. Я постараюсь через кровь родных их отыскать и открыть порталы для возвращения домой. Только действовать нужно быстро. Эта дрянь цистерну разъедает на глазах».

«Сделаем!» — коротко ответила сестра.

Я же пока открывал портал на бывшее побережье океана, нынче превратившееся в безжизненную пустыню, готовую убить любого, высушив до состояния мумии. Здесь было жарче, чем в жерле готового извергнуться вулкана. Жаркий воздух опалял ноздри, спирая дыхание.

Бывшее дно океана не было однородно ровным, как я себе представлял. Неровная поверхность имела острые края и трещины, словно гигантская черная кожа, потрескавшаяся от времени. В некоторых местах чёрное вещество застыло причудливыми волнами, создавая ощущение, будто время остановилось в момент его движения.

Здесь не было ни звуков, ни движения. Сколько доставало взгляда, не было видно ни растений, ни животных. Вокруг царствовала тишина, нарушаемая редкими порывами ветра, который шелестел не то песком, не то пеплом, словно напоминая о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Я оставил цистерну, привалив к одному из громоздких валунов. Порыв ветра ей был не страшен, но дополнительная точка опоры никогда не бывала лишней.

К сестре я вернулся в человеческом облике, чтобы не пугать людей. Местные, конечно, повидали всякого, но и меру нужно было знать.

В кабинете Кираны меня уже ждало столпотворение. Причем, как я понял, это были далеко не все кандидаты. Часть ещё дисциплинированно ожидала своей очереди в коридоре. Оставалось надеяться, что мне удастся обойтись десятью добровольцами.

— В первую очередь идут родители, если таковые есть, или дети.

Ксандр кивнул и тут же прошёлся по очереди, выбирая из неё пять человек, которым с виду я не дал бы больше сорока лет. Первым ко мне подошел мужчина, припадавший на левую ногу, и повязкой на лице, закрывающей один глаз.

— Что нужно, чтобы помочь моему сыну? — голос добровольца был сух и твёрд. Паники или испуга в его взгляде не наблюдалось, скорее, читалась решимость покончить с ритуалом и тем самым спасти жизнь своему ребёнку.

— Капля крови и ничего более.

Мужчина вынул из потертых кожаных ножен кинжал и полоснул себя по ладони, набирая полную горсть:

— Больше не меньше, — хмыкнул он, заметив мой удивлённый взгляд.

Я опустил пальцы в кровь, впитывая образцы, а затем, ориентируясь на них, разбросил поисковую сеть. Нужный мне носитель крови отыскался примерно в двух днях пути от поселения на север.

Сосредоточившись, я открыл портал и чуть не получил сосулькой в лоб. Благо, отец спасаемого среагировал мгновенно, подставив окровавленную ладонь и впитав в себя конструкт.

— Хорошая реакция, дети будут, — пошутил я, глядя как Ксандр умудрился меньше чем за минуту разъяснить ситуацию, помочь команде собрать вещи и вернуться домой. — Родные членов этой пятёрки могут быть свободны. Ведите кого-то из следующих.

Дальше процесс поставили на поток. Люди и эрги, поняв, что ничего плохого им не сделают, действовали быстро и чётко. Девять пятёрок вернулись домой за полчаса, но не расходились, ожидая возврата последней команды.

А вот её в этом мире и след простыл. Сперва я просто подумал, что имел место быть адюльтер, рогоношение по-простому. Либо мама когда-то согрешила, либо супруга… На бедную женщину с внуком даже начали коситься, но я пресёк все разговоры, подозвав к себе родных другого представителя пятёрки. Снова поиск молчал. На третьем я забеспокоился, ведь даже труп я бы смог отыскать, если бы осталась хоть капля крови. Выходило, что в этом мире пятёрки не было.

— Какой квадрат они исследовали?

Ксандр тут же указал на карте место между отрогами горного хребта. Это было не так далеко от пелены.

— У меня только один вариант — спонтанный прорыв, — высказал я свои предположения. — Могли войти в пещеру в одном мире и выйти в другом, даже не сообразив, что сменили адрес. В этом мире их крови нет.

Где-то тихо ойкнули родные пропавших, заволновались остальные поисковики, а Ксандр тихо выругался себе под нос.

— Отправили новичков поближе, теперь будем искать подальше!

Кирана нахмурилась, о чем-то размышляя.

— Это здесь Имлис держал пробой для эргов Восьмиречья?

— Здесь, — кивнул Ксандр. Он, похоже, отлично ориентировался на местности, тогда как сестра была там лишь в период потопа. — Но спонтанных прорывов давно не было, часть эргов и вовсе не пожелала возвращаться в мир без льда и холода. Вот мы и расслабились. Непростительно расслабились.

— Не вижу в этом проблемы. Я вас закину к сестре на малую Родину, отыщем вашу пропажу, а потом перейдёте временно на осадное положение. Тянуть дольше нельзя.

Кирана кивнула, а родные пропавших успокоились, хоть и смотрели на меня со смесью восхищения и страха. Во время потопа Имлис, отец Имал, уже умудрялся своей силой фиксировать прорыв на время, потому местные были в курсе, что подобное возможно. Другое дело, что они не знали о моих способностях самостоятельно открывать порталы.

К походу в Восьмиречье особо не готовились. Кроме нас с Ольгой, Кираны и Ксандра с нами отправился десяток, состоящий из эргов и кровников сестры.

Портал я хотел открыть по памяти к подножью горы, где когда-то жила Ариса, Хранительница Восьмиречья, но сестра остановила меня:

— Там сейчас всё иначе. Скорее всего предгорные районы и вовсе затоплены, так что давай лучше на вершину горы.

Идея не лишена была логики, а потому я последовал совету сестры. Кирана оказалась абсолютно права. С небольшого каменного плато открывался потрясающий вид.

Внизу, у подножия гор текла полноводная река. Её кристально чистые воды отражали зелень леса и синеву неба. Река извивалась серебристой лентой, окаймлённой лесом, состоящим из гигантских деревьев. Они словно древние стражи, возвышавшиеся на десятки метров ввысь. Их стволы покрывала густая сеть лиан и мхов. Кроны этих великанов образовали плотный зелёный купол.

И как будто этого было мало, мы услышали вдалеке гул водопада. Его мощные потоки низвергались с высокого обрыва, посреди которого виднелся каменный выступ. Вода, падая вниз, разбивалась о камни, создавая миллионы брызг, которые переливались на солнце, как алмазная пыль.

Пока остальные любовались открывшимися видами тропического великолепия, у меня возник вполне закономерный вопрос:

— А как это всё смогло вырасти за такой короткий срок? Этим деревьям десятки, если не сотни лет.

— Существовала легенда, что когда Восьмиречье избавится от ледяного сна, то вновь станет самым прекрасным миром. Природа возьмёт своё и восстановит былую красоту, которую вынуждена была тысячелетиями беречь от смерти, — с восторгом делилась детскими сказками сестра.

— Если это так, то мне бы не помешали семена или саженцы местной флоры, — не к месту прагматично отметил я, — а то я Лимузенов эксплуатирую, озеленяя свою пустыню. Но там работы на века вперёд. Если можно как-то ускорить процесс, то это бы очень нам помогло.

— Думаю, это не будет проблемой, — пожала сестра плечами, — после всего, что ты для нас сделал, Хранительница не будет против поделиться.

Короткое время акклиматизации подошло к концу, и я взялся искать наших потеряшек. Все пять носителей искомой крови нашлись неподалёку, практически не меняя своего местоположения в пространстве. Потому, открывая портал, я ожидал увидеть нечто вроде лагеря или стоянки в лесу, но уж никак не просторную хижину из широких листьев, посреди которой на цветочных ложах потерянные бойцы предавались активному процессу продолжения человеческого рода.

Пятёрка трудилась в поте лица, о чём свидетельствовали обоюдные стоны удовольствия, благо, не только мужские, но и женские.

— Когда здесь закончите, жду вас с отчетом, — едва сдерживая смех, отдала приказ Кирана и первой вышла их хижины.

Появление нашей немаленькой делегации настрой парам не сбило, а лишь добавило пикантности, судя по тому, что бойцы по одному стали появляться лишь минут через пятнадцать после приказа.

— Мы думали, что их спасать нужно, а они, кажется, явно не желали быть спасёнными, — покачал головой Ксандр, глядя на довольные, словно у котов, обожравшихся сметаны, лица. — Рассказывайте, что это за установление тесных дипломатических отношений с местным населением?

— Вы пока здесь разбирайтесь, а меня ещё цистерна ждёт, — коротко обозначил я сестре свои планы, — но вам бы лучше здесь скорее решить все вопросы, чтобы быть вместе со своими людьми, если начнутся катаклизмы.

Видно было, что сестра разрывалась между чувством долга и желанием навестить приёмных родителей. Но колебание длились не дольше пары секунд, после она встряхнула головой, отрешаясь от столь простых человеческих желаний, и попросила:

— Открывай портал, на месте доклад выслушаем, — она хмуро уставилась на своих людей, обдав тех ледяным крошевом.

«Если всё пройдёт без репетиции конца света, я тебя к родителям в любой момент отправлю, — пообещал я сестре. — Заодно и разберёшься, что у них за демографические проблемы вдруг нарисовались. А то может тоже пора демографический туризм устраивать, как к Вулкановым».

«Спасибо!» — одними глазами поблагодарила она.

В портал мы уходили под печальные взгляды пятерки разгорячённых барышень, призывно выглядывающих своих кавалеров из хижины.

* * *

К цистерне я вернулся очень вовремя. Стенки её держались на честном слове, не иначе.

«Нарасти мне броню на лапы, — попросил я адамантий, — а то не хочется на себе эксперименты с этой дрянью проводить».

«Я бы вообще не верил Системе. Как-то уж сильно добренькой она стала. Для прагматичной суки вроде неё это не к добру».

«Ты мне лучше ответь, на кой кому-то в случайном мире проводить подобные эксперименты? Это спланированная охота на какую-то цивилизацию или случайность? Просто адамантия здесь ты не чувствуешь, иначе бы уже сообщил об этом. Или же пока ваш осколок находится в магическом мире, то его судьба тебя не беспокоит?»

Пока я задавал вопросы божественному металлу, то не забывал усиленно махать крыльями, унося цистерну подальше в безжизненные почерневшие земли.

«Да что ж ты такой любопытный? — тяжело выдохнул адамантий. — Отвечу только на безопасную часть вопросов. То, что ты видишь, есть этап терраформирования мира. Бывают, что боги слегка ошибутся при создании и зальют всё водой, а она, знаешь ли, несколько ограничивает дальнейшее видовое разнообразие жизни. Вот и приходится восстанавливать баланс, увеличивая площади для сухопутных видов».

«Не подумал бы, что здесь необходимы подобные вмешательства, — поделился я собственным мнением. — Вроде бы вполне разнообразие представлено, и люди, и твари всякие, и рыболюди тоже имеются. Или имелись».

«С одной стороны, я с тобой согласен, — словно учитель на уроке согласился со мной адамантий. — Но если принять на веру информацию от Системы о краже результата её эксперимента, то можно предположить, что кто-то решился сперва проверить на первом попавшемся мирке работоспособность чего-то, а уж после исправлять ошибки на собственной вотчине».

«А у тебя была собственная вотчина?»

«Была», — получил я короткий ответ.

«И кого ты создавал там?»

«Прекращай болтать, сбрасывай свою „посылку“ и уходи отсюда порталом, — прошипел мне адамантий. — Я и так последние десять минут на последних морально волевых замещаю твои биологические ткани собой любимым. Но здесь уже ни воздуха нормального для дыхания, ни температуры для жизни! Бросай!»

Только сейчас я заметил, что адамантий начал мелкими струйками стекать с лап на цистерну под воздействием не то высоких температур, не то местной изуродованной экосистемы.

Цистерна полетела вниз в глубины чёрных расселин, унося с собой капли божественного металла. Мне вспомнилось предупреждение про разбазаривание чужого ресурса, и я потянулся за каплями, желая притянуть большим объёмом меньший.

— Ой, дура-а-ак! — было последнее, что я услышал от адамантия, когда меня пронзили сотни адамантиевых гарпунов чёрного цвета и низвергнули в глубины безжизненных расселин.

Глава 12

Боги, как же хорошо, что сейчас моё тело состояло в большинстве своём из адамантия, иначе меня бы попросту разорвало на части. А так ничего, тянусь во все стороны адамантиевой кляксой, вроде бы даже дискомфорта не испытываю.

Пике на дно бывшего океана и ниже закончилось неожиданно. Гарпунами меня притянуло к черной мерцающей сфере, больше похожей на поверхность мыльного пузыря, и не распластало по ней, а вдавило вглубь, словно сквозь маслянистую плёнку. Дальше падение остановилось окончательно, и я оказался распятым под куполом на множестве чёрных нитей. Сколько не барахтайся, а выбраться не удавалось. А вскоре я и перестал это делать. Уж больно любопытные события вокруг разворачивались.

— Ты что творишь⁈ — возмущался наш серебристый адамантий, пытаясь оборвать черные нити гарпунов и заменить их собственными. — Мы тут принеслись спасать вас, а ты!..

У адамантия не хватало слов от возмущения или же от бесконечной борьбы. Черные гарпуны продолжали отстреливать в нас. Теперь я понимал ощущения драконов, когда я их гарпунил. И это меня ещё жрать не начали.

«Красиво, — умиротворённо отозвался внутри Гемос впервые за очень долгое время после несостоявшейся войны с богами. — Истинный канон азиатской культуры, борьба противоположностей Инь и Ян».

«Нашёл время для философствований», — тихо прокомментировал я в ответ, стараясь расслышать перепалку адамантия с неизвестной мне сущностью или субстанцией.

«Мне всё равно особо не чем заниматься было, пока восстанавливался».

А внизу чёрный не наш адамантий тоже в долгу не оставался:

— Да пошёл ты! Я сколько сидел в этой дыре, носа не показывая? Я сколько сдерживал всё, что только можно? Ты на меня хер забил! Так и скажи! Спаситель херов!

— Я говорил, что быстро не получится! Я предупреждал! Здесь шанс один на бесконечность! Мы знали на что шли!

— Мы знали? Мы знали? — всё распалялся чёрный. — Это всё ты со своими «передовыми» идеями! Мы все расплачиваемся! Ты хоть знаешь, как это существовать без…

— Представь себе знаю! — рявкнул мой сосед, обрывая чёрного на середине фразы. — Я был в том же состоянии, что и ты веками, тысячелетиями, эрами, но не сдался! А ты…

— А как я должен был отреагировать? Ты шляешься по мирам, не соизволив даже явиться после освобождения. Хотя клятвенно обещал, как только так сразу! — клякса начала бурлить черными пузырями, увеличиваясь в размерах. — А когда заявился сюда, решил игнорировать моё присутствие? Ты не охерел ли часом? Я слышал твои слова про портал! Ты даже не собирался выходить на диалог, намереваясь сбежать, как трус! Хотя не-е-ет! Ты не трус! Ты — предатель! Ты нашёл выход из ловушки, избавился от наказания, бросив всех остальных на произвол судьбы! Ты предал самого себя, нас и свои убеждения! Ты предал всё, ради чего мы все страдали.

Я откровенно висел и грел уши. Кем бы ни был чёрный, а сейчас я склонен был его считать кем-то из соратников адамантия, но он был искренне зол. К тому же над головой за пределами черной пленки что-то шипело, бурлило и грохотало. Земная твердь под нами то и дело содрогалась от толчков, будто её взрывали мощные гейзеры. Похоже, Система не соврала про избыточное выделение воды. Океан восстанавливался в своих прежних пределах, а возможно, что и захватывал новые территории.

— Всё не зря! И я никого не предавал! Всё идёт своим чередом! — пытался вразумить чёрного адамантий. — И вообще, доразвил бы мир до ноосферы и сидел бы себе в безопасности! А то устроил проходной двор! Столько времени прошло, неужто не смог ни с кем установить контакт?

— И не тебе меня учить! Мне себя пришлось дробить, чтобы выжить, спасти предыдущую песочницу и пытаться основать новую. Но эти меня и здесь достали! — ещё сильнее разъярился чёрный и облепил нас сплошным покровом, словно в одеяло завернул. — А твоя ноосфера — чушь полная! Выдумка! Сказка для высших и младших!

— Чушь? Она реальна как никогда! У нас сейчас мир держит удар техносов и ничего, не морщится! — серебристый даже перестал бороться, выйдя из моего тела клоном с пуповиной. Он уже второй раз так делал, когда желал проявить собственное я миру. — А мы к твоему сведению, сперли у них из-под носа осколок размером с остров и у себя спрятали вместе с выводком их инкубаторских божеств. Наша ноосфера покруче их системы планетарной обороны работает!

— Врёш-ш-шь! — чёрный дрогнул, но всё ещё продолжал подогревать в себе ненависть. — Ты мне зубы-то не заговаривай!

Я бы и дальше слушал весьма содержательную на информацию свару, но по кровной связи ко мне обратилась Тэймэй:

«Миш, мы на очереди к швартовке в Мантуе. Для пущего эффекта неплохо было бы тебе явиться. Я, конечно, могу с твоей копией под ручку проехаться, если ты занят, но ты же сам хотел…»

Реагировать пришлось быстро и соизмеримо ситуации. Открыв под собой маленький портал, я сменил ипостась на человеческую и помахал рукой, пытаясь привлечь внимание двух спорщиков:

— Господа боги или кто вы там есть, прошу прощение, что прерываю ваш, безусловно, весьма интересный и познавательный диалог, но мне пора. Меня ждут в другом месте. Поэтому, Адик, если с тобой нихрена не случится без моего тела в качестве носителя, то вы общайтесь, а я, пожалуй, пойду! Позовёшь как-то или через сестру весточку передашь. Я заберу или оставлю здесь, раз у вас столь тёплые отношения.

Чёрный даже нападать перестал. Он медленно стекался в подобие человекообразной фигуры с чуть склонённой набок головой:

— Он что нас слышит и понимает?

О, сколько было в этом голосе недоверия, удивления и ужаса.

Мой адамантий заржал, наслаждаясь реакцией собрата.

— И не только!

— Нет, погоди! Погоди! — затряс головой чёрный. — Это он только что добровольно отказался от нас? От столпа вселенского могущества? От тво…

— Цыц! — заткнул черного адамантий, чтоб тот не разболтал чего-то важного. — Да, именно так! Ему вообще мы нахер не сдались! Представь, при первой встрече, он мне ещё и от себя хотел добавить адамантия!

— Да ну на*** — то, что это ругань, я понял только по экспрессии. Слова были абсолютно незнакомы. — Он блаженный?

— Нет, — покачал головой серебряный. — Он странный и со своим кодексом чести. Взгляд на мир у него как смесь бульдога с носорогом, ни вашим, ни нашим, но сам понимаешь…

— Ты вот серьёзно сейчас?

— Так, это всё прекрасно, но обсуждать присутствующего здесь меня в третьем лице нихрена не вежливо. Дождитесь хотя бы пока я уйду, — снова обратил я на себя внимание и повторил вопрос своему адамантию: — Ты здесь остаёшься?

— Двумя третьими, — чуть подумав, ответил тот. — Нам о многом нужно побеседовать с… — он запнулся, подбирая слова, — … с «другом». А так, мы всегда останемся на связи. И я тебя прошу, не нарывайся и не начни какую-нибудь очередную божественную войну, пока меня не будет.

— Хорошо, мамочка! — не удержался от подколки я. — Но ты же знаешь, они сами первые…

Пока мы перекидывались ничего не значащими фразами, поверх чёрной кляксы стала стремительно растекаться серебряная. Она имела значительно больший размер. Сейчас это было особенно заметно. Что там говорил черный про дробление себя для спасения предыдущей песочницы? Возможно, предположение или озарение Ольги были недалеки от истины. Тогда становился понятен меньший размер чёрного.

В какой-то момент пуповина между мной и серебряной кляксой истончилась и оборвалась. Я же перенастроил портал на Тэймэй и вышел на борту швартующегося дирижабля, попутно открывая портал для Ольги. Та такт сердца оказалась рядом.

— Рада вас видеть, — улыбнулась Тэймэй, — как всё прошло?

— Весело, — не стал я скрывать подробностей. — На изнанке сестры случился катаклизм и пришлось просить кое-кого о помощи. Но сейчас вроде бы смогли обернуть процесс вспять.

«Встреча с рыболюдьми состоялась?» — осторожно уточнила у меня Ольга по кровной связи.

«Нет, зато адамантий встретил кого-то не то из своих прошлых соратников, не то из родни. Тот же божественный металл, но только почему-то чёрного цвета».

От эмпатки пришла волна удивления.

«У твоей сестры на изнанке расположилась ещё одна песочница?»

«Вряд ли. Я тут подслушал часть ругани их, похоже, ты оказалась права в своих предположениях», — я показал жене часть воспоминаний, чтобы она сама смогла оценить полученную информацию, сам же взялся за проверку готовности подразделений к нашему прибытию.

Близлежащие к воздушному порту Мантуи районы были наводнены комарами. Их я закинул порталом ещё за неделю, когда зашёл разговор о триумфальном шествии. Мне сюрпризы были не нужны.

«Борзый, как у вас обстановка?» — обратился я к командиру кровников.

«Стоило нашим появиться в зоне видимости лётного поля, гонцы полетели во все стороны, словно тараканы при включенном свете, — отчитался мой тёзка. — Соглядатаи доложили, что основная тройка уже в курсе».

Основная тройка у нас это дель Ува, Борромео и делла Ровере. Отлично. Встречающую делегацию мы не ждали, но первую реакцию на наше появление отследить было жизненно необходимо. Потому кое-кто всё утро ошивался в магистрате города возле главы рода Чезаре делла Ровере. Проблем для себя я ждал только отсюда. Дель Ува выбыли с доски соперников прямым вмешательством Винограда. Тот за оказанную мной услугу и вообще из наших добрых отношений пригрозил отходить лозой чью-то задницу, если дель Ува попробуют вновь мутить воду вокруг моего рода.

Борромео и так на время приостановили всякую активность, ожидая от меня какого-либо ответа по поводу встречи с Агафьей. Им я из вежливости отправил сегодня письмо о скором прибытии в Мантую. Для разнообразия это письмо не вошло никому из членов рода стилетом в грудную клетку, что уже было с моей стороны более чем мирным уведомлением о предстоящих переговорах.

«Агафья, ты как? Есть новости?»

«Пока скучно, едем в карете в порт. Дон Чезаре решил лично встретить столь значимого гостя, прибывшего с собственным воздушным флотом».

С точки зрения политики он был абсолютно прав. Наше появление в Мантуе выглядело идентично появлению небольшой, но до зубов вооружённой флотилии где-то в акватории Эгейского моря с неясными намерениями. Вот эти самые намерения глава магистрата Мантуи и должен был выяснить.

А то, что воздушный флот оказался с флагами давным-давно сгинувшей в горниле родовой войны семьи Занзара — это сущая мелочь. Подумаешь, совпадение. Такое совпадение, как и то, что со смертью Занзара главами магистрата избирались практически только выходцы из семьи делла Ровере либо их ближние или дальние родственники. У меня, как и у деда в своё время не было ясного понимания, был ли этот род изначально замешан в предательских действиях в отношении Занзара либо позже был использовать в качестве ширмы и марионетки во главе магистрата Мантуи, где ранее безраздельно правили Занзара. Борромео и дель Ува не любили светиться, оставаясь теневыми полюсами влияния в Пьемонте, а формальный представитель власти в городе всё же требовался.

«И как тебе дон Чезаре?»

«Хорош. Спокоен, уверен, не суетится. Пока ведёт себя в соответствии с ситуацией, — коротко ответила вампирша. — Но перед поездкой нацепил на себя какой-то артефакт из личного сейфа. Возможно, от магии крови».

«Образцы достала?»

«Обижаешь!» — фыркнула вампирша.

«У него хоть все пальцы и рёбра на месте остались?» — я рассмеялся, вспоминая любовь баронессы к экстравагантным образцам.

«Да ну тебя, уже бабушку во всех грехах подозреваешь! — отмахнулась вампирша. — Цел и невредим пока, но клыки чешутся с ним побеседовать».

«Ещё успеем, — чуть осадил я энтузиазм баронессы. — Мы выходим!»

«Мы тоже… — последовала пауза, а после и тихое ругательство сквозь зубы. — На вас амулеты от магии смерти надеты? Джованни нарисовался».

* * *

Из трюмов дирижаблей ровными коробками десять на десять человек выходили воины в чёрной военной форме с алыми нашивками комаров.

Чезаре делла Ровере изо всех сил старался удерживать маску невозмутимости, когда перед ним разворачивался строй самой настоящей армии. В том, что родовая гвардия имеет на своём счету не одну стычку, свидетельствовали спокойная собранность и четкость выполнения команд. Чезаре даже поправил себя:

«Экономность. Ни единого лишнего движения. Ни единого лишнего слова».

Рядом хмыкнул младший выкормыш графского рода Борромео, вечно юный Джованни.

— Меньше минуты на разворачивание боевых порядков. Хороши, — цокнул он языком, будто разглядывал породистых кобыл перед аукционом.

Многие обманывались внешностью Джованни, но Чезаре был не из таких. Младший Борромео являлся в страшных снах большинству итальянских аристократов, превосходя одарённостью всех в своей семье, включая деда. А уж старый граф был тем ещё зверем, даже не пожалел собственной кости для артефакта, заменив её титановым протезом.

— Что есть минута, — счёл нужным ответить Чезаре, дабы поддержать светскую беседу и заодно польстить магу смерти, — если вы со своим даром способны уничтожить их за пару секунд.

— Первое правило дипломатии, дон Чезаре, гласит: «Не недооценивай своего противника!» — холодным тоном, словно ушатом ледяной воды, окатил маг смерти главу магистрата.

Чезаре вздрогнул и поспешил использовать артефакт-монокль, показывающий примерную магическую одарённость оппонентов и направленность их магии. Переводя взгляд с одного гвардейца на другого, ожидающих выхода своих господ, он не сдержал тяжёлого вздоха.

— Три сотни одарённых…

— Я вам даже больше скажу, — оскалился хищной улыбкой Джованни, — три сотни одарённых, прикрытых от магии смерти, жизни и природы, мой дражайший дон Чезаре. Вам это ни на что не намекает?

Намекает?.. Да это прямое заявление о предстоящем реванше. И только от мудрости их позиции зависит, насколько кровавой будет новая война. В том, что её удастся избежать, Чезаре уже не был уверен.

* * *

Мы наблюдали, как три сотни кровников и воев строились на лётном поле. Параллельно с каждым десятком шагал знаменосец с флагом рода Занзара, герб на которых что не сильно отличался от герба Комариных. Единственным отличием стали алые вихри вокруг комара и корона над его головой. Как пояснил мне Зубров, она означала правящий статус в определенном регионе.

Лётное поле полностью было оцеплено нашими людьми. На нашем фоне приветственная делегация в составе дона Чезаре делла Ровере и Джованни Борромео выглядела откровенно скудно. Нет, вокруг них стояла пятёрка телохранителей дона Чезаре, но те чуть ли не с ужасом шептали молитвы всем богам, чтобы им не пришлось защищать своего нанимателя.

Дон Чезаре, кряжистый здоровяк с наметившимся животом и волосами, собранными в хвост на затылке, сквозь монокль разглядывал комаров и о чём-то переговаривался с Борромео.

«Мелкий засранец его стращает, — тут же прокомментировала мои мысли Агафья. — Только не пойму, намеренно или развлечения для».

Из трюмов начали спускаться знаменосцы с флагами рода Эсфес: белоснежными полотнами и розовым драконом парящем в небе, а через пару мгновений с неба спикировало три дракона такой же расцветки. Пролетая почти над самой землёй, они едва не касались волос приветственной делегации, вовремя меня направление и взмывая ввысь. Сделав ещё круг, они мягко приземлились напротив дона Чезаре и Джованни и застыли в ожидании дальнейших команд.

Пришёл и наш черёд спускаться.

— Почему три дракона? — полюбопытствовал я у Тэймэй, пока сходил по трапу под ручки с иллюзионисткой и эмпаткой.

— Так ведь сейчас здесь три представителя династии, каждому по дракону, — как само собой разумеющееся, ответила Тэймэй.

— И что, у всех представителей Циньской династии есть по дракону?

— Я вообще не уверена, что они у кого-то есть, кроме нас, разумеется, — беспечно пожала та плечами, — но легенду нужно поддерживать. Был дракон в Японии? Был. А здесь уже три!

— Не перегибаешь?

— Да я и так свою фантазию сдерживаю, — шутливо надула губки жена, пока мы проходили между кровниками. — Я вообще хотела Мантуе комариную неделю устроить, чтобы все точно вспомнили о существовании нашего рода.

Последние слова она произнесла нарочито громко, чтобы встречающие её услышали.

— Но подумала, что обычные люди не должны страдать за грехи прошлого! — закончила она, лукаво поглядывая на бледного дона Чезаре.

— Очень верное утверждение донна, — кивнул делла Ровере сперва мне, а после моим супругам. — Позвольте представиться, дон Чезаре делла Ровере, глава Магистрата города Мантуя, и достопочтимый дон Джованни Борромео. С кем имеем честь общаться?

— Граф Михаил Комарин с супругами: даймё Тэймэй Эсфес и графиней Ольгой Комариной, — коротко представил я нас. И стоило Чезаре выдохнуть с облегчением, что сегодняшнее представление не более, чем русский пафос, основанный на демонстрации силы, я его добил: — Вы имеете честь или несчастье общаться с законным наследником герцогов Занзара.

Глава 13

К чести дона Чезаре, оправился он быстро, отреагировав со всей возможной дипломатичностью:

— От лица магистрата нашего чудесного города я рад приветствовать достопочтимого графа Комарина и его супруг. Касаемо же претендентства на наследие славного рода Занзара… Ваше право. Мы не смеем препятствовать сему благородному стремлению, — Чезаре поёжился и повёл плечами, будто те у него затекли.

Глава рода делла Ровере постарался незаметно оглянуться, но тут же вынужден был вернуть свой взгляд к нам.

— Какие документы мне необходимо предоставить магистрату с его поверенными для подтверждения владения всеми оставшимися активами рода Занзара? — этим вопросом я преследовал сразу две цели: проверить, осмелиться ли Чезаре вставлять нам палки в колёса, и уточнить полный список активов, оставшихся в ведении рода Занзара.

— Видите ли, граф, — осторожно начал глава магистрата, — магистрат не уполномочен подтверждать ваше родство. Видите ли, род Занзара имел некие специфические способности, зафиксированные в защите палаццо дель Те. Потому для всех лучшим доказательством ваших притязаний станет попадание внутрь резиденции герцогов. Многие пробовали, но никого защита так и не признала.

Дон Чезаре картинно развёл руками, якобы, они здесь совершенно не при делах. При этом взгляд его продолжал скользить по постройкам лётного поля, но так и не зацепившись за что-то вернулся к нам.

— Мы четыре сотни лет ищем кровную родню герцогов, способную вывести замок из спячки и прекратить все ужасы, происходящие на его территории. Мёртвое наследие Занзара кошмарило городских жителей Мантуи все эти годы. Поверьте, мы заинтересованы в обретении хозяина палаццо не менее вашего.

— Бояться нужно не мёртвых, — с ледяным оскалом ответил я дону Чезаре, — я бы, на вашем месте, боялся живых.

В этот момент взгляд Джованни заволокло туманом безжизненной белизны, глаза его сузились, а ноздри затрепетали, словно учуяли нечто одному ему ведомое:

— Фас! — рыкнул он взявшимся из ниоткуда сумеречным гончим, и те сорвались в гон в разные стороны.

— Что происходит…

— Смерть… — взгляд Джованни так и не прояснился, — сюда идёт большая смерть… И это не моя магия.

«Перехвачен диверсант на подходе к „Заре“! При себе взрывное устройство. Усыплён».

«Перехвачен диверсант на подходе к „Верному“. При себе взрывное устройство. Устранён».

«Перехвачен диверсант у „Капельки“! При задержании, оказал сопротивление. Устранён».

Одновременно пришло три доклада от кровников.

«Активируйте максимально возможную защиту, отбрасывайте швартовые и поднимайтесь в небо! Живо!» — отдал я приказ капитанам воздушных гигантов. За ними пришёл черёд и кровникам: — «Все в черепаху! Активируем большие тактические щиты!»

Всё и все пришли в движение. Дирижабли дёрнулись, срывая швартовые канаты с причальных мачт. Вокруг корпусов воздушных гигантов замерцало едва заметное силовое поле, с каждой секундой набирающее мощность. Канаты опали безвольными нитями, и дирижабли врубили форсаж на двигателях, поднимаясь строго вверх. Судя по скорости подъема, к импульсу двигателей добавилась и помощь воздушных магов.

Кровники вокруг уже почти завершили построение, замыкая защитный круг.

«Чьи родовые метки?»

«Чёрного Единорога».

Я поднял взгляд на Джованни. Тот всё так же ничего не видел и не слышал. Его зрачки хаотично мельтешили, не в силах остаться на одном месте. Слишком топорно. Борромео так не сделали бы. Всё равно что собственным гербом размахивать при заказном убийстве. К тому же, Висконти фанатично любил сына, чтобы намеренно подставлять того под удар.

— Смерть придёт оттуда… — пробормотал маг смерти, подслеповато щурясь, когда его взгляд, наконец, прояснился. Рукой он указывал на причальные мачты невдалеке от нас.

— Люди с эмблемами вашего рода пытались взорвать мои воздушные суда, — не стал я миндальничать, сообщая новости по-русски, чем несказанно удивил дона Чезаре.

— Нас подставили! — успел ответить маг смерти, прежде чем сдетонировал первый из дирижаблей, висящих на приколе. От грохота заложило уши, во все стороны шрапнелью разлетались элементы обшивки и детали конструкции.

Круг замкнулся, замерцав тактическими щитами. Знаменосцы также оказались внутри него. Вспомнилась случайность, произошедшая с нами на аукционе в Дербенте и доказавшая, что против лома нет приёма.

— Тэймэй, каменная стена вокруг построения. Толщина — метр, высота — два.

— Крыша? — деловито уточнила иллюзионистка, за пару секунд возводя вокруг нас убежище, но её голос утонул в грохоте взрыва следующего дирижабля. Тот находился уже значительно ближе к нам.

— Что происходит? — дон Чезаре оглядывался по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-то в нашем каменном мешке. Взрывы он слышал, но кому могло понадобиться взывать баснословно дорогие суда, которые всеобщим международным решением было принято не использовать в боевых действиях и не уничтожать. Я, признаться, тоже не ожидал, что на нас нападут прямо в воздушном порту. Всё же был наслышан про нейтралитет воздушного флота. Даже любопытно стало, это же кому был закон не писан?

— Кто-то с гербами рода Борромео решил угробить все стоящие в Мантуе дирижабли и нас заодно, — ввёл в курс дела главу магистрата Джованни, — мы к этому непричастны. А когда я узнаю кто…

Его слова заглушил очередной взрыв совсем рядом. По каменной стене загрохотала шрапнель всевозможных осколков.

«Наша тройка цела?» — разом обратился ко всем капитанам дирижаблей.

«Цела, в небе! Баронесса Белухина лютует!»

А вот и нашелся автор ускоренного взлёта нашего минифлота. С талантами баронессы нашим дирижаблям ничего не угрожало. А уж за своих ласточек она готова была уничтожить кого угодно.

Сверху на нас прилетел довольно увесистый кусок обшивки дирижабля, ощетинившийся остатками полого металлического каркаса. Воздушники слаженно отработали по нему ударом, отбросив угрозу за пределы нашего убежища.

— Чьи дирижабли стояли сегодня на лётном поле?

— Это нужно уточнять в воздушном порту, — Чезаре бледнел на глазах, представляя масштаб последствий. Он, конечно, ожидал военных действий, но не от неизвестной же стороны.

За стеной послышалось завывание.

— Граф, пропустите внутрь моих собачек, они пришли не с пустыми зубами.

Я передал приказ кровникам, а Тэймэй сама в одном месте открыла им проход. Каждая из сумеречных тварей тащила в зубах по телу. Судя по тому, что биения сердца у них не было, то тела были свежеубиенные.

— Будьте добры, освободите мне немного места для работы, — весьма вежливо попросил Джованни, снимая пиджак и закатывая рукава белоснежной рубашки. Маг без всякого стеснения складировал трупы и принялся избавлять от одежды их верхнюю половину тел.

Я пристроился рядом на корточках, поочередно используя ещё не свернувшуюся кровь для просмотра воспоминаний. Подозреваю, что эту троицу сумеречные гончие доставили своему господину не просто так.

Беседовал Джованни с душами без всякого пиетета. Скупые вопросы по делу для восстановления полноты картины выдавали недюжинный опыт в допросном деле. Я же со своей стороны имел возможность сравнить ответы на вопросы с информацией из памяти крови. Для Борромео выходила не самая радостная картина.

Конкретно эта тройка нападающих действительно служила роду Борромео, но в силу разных причин, как карточные долги, банкротства или уличение в грабеже, согласились пойти на самоубийственный заказ по уничтожению дирижаблей. В самый неподходящий момент в зоне риска возник Джованни, и его люди, связанные клятвой служения, начали тянуть время, за что и поплатились жизнями. Их устранили до того, как они привели в действие взрывные артефакты. Каждого из исполнителей обхаживали по отдельности, не сообщая о других подельниках. Сколько человек было завербовано, они не в курсе. Каких-либо отличительных черт своих нанимателей смертники назвать не смогли. Возможно, имело место ментальное внушение.

Что меня порадовало, так это то, что Джованни не стал скрывать ничего из полученной информации. В ситуации, когда его род обвинят в уничтожении трёх… последовавший за этим взрыв увеличил счет к организаторам теракта на ещё одно воздушное судно.

Четыре дирижабля по самым скромным подсчетам стоили больше четверти миллиарда. А если бы пострадала и наша тройка, то счет бы приблизился к двум третьим миллиарда. Но это всё мелочи, ведь эта сумма лишь покрывала бы прямой ущерб. Что же касается моральных компенсаций и откупных для всех стран-владелиц воздушными судами, можно было не сомневаться, род Борромео не просто целенаправленно загоняли в долговую и репутационную яму. Его попросту собирались убрать с шахматной доски Пьемонта и итальянских земель в целом. В то, что подобную операцию решили «случайно» провернуть в день нашего приезда, я тоже не верил. Но и не мог сбросить со счетов вероятность, что для разнообразия объектом удара могли быть Борромео, а не Комарины-Занзара. Мы могли оказаться лишь благовидным предлогом.

К похожим выводам пришел и Джованни, завершив последний допрос и тщательно вытирая кружевным платком пальцы от крови.

— Я даже не знаю, на кого подумать, — честно признался он. — Всё это настолько…

Я покачал головой, указывая на Чезаре делла Ровере. Тот и так слишком много ненужного успел услышать.

— Кто-то должен взять на себя ответственность, — тихо произнёс глава магистра, — это такие убытки, что…

— … что если вы, дон Чезаре, хотя бы заикнётесь об информации, услышанной во время допроса, то следующий, чью душу я буду допрашивать перед отправкой в Реку Времени, будете вы! — тихим и спокойным голосом закончил за делла Ровере фразу маг смерти.

— С вашей стороны недальновидно угрожать главе чужого рода, — окрысился дон Чезаре, но скорее для порядка, чтобы не уронить чести.

— А с вашей стороны недальновидно назначать козлами отпущения род, что однажды помог вам возвыситься! Падая, мы прихватим ваш род с собой, не сомневайтесь.

Аристократы обменивались друг с другом взглядами, полными угроз. Пришлось вмешаться:

— Вы, дон Чезаре, сейчас явитесь перед толпой и примете должное участие в разгребании последствий теракта. Наши люди вам помогут. Лётное поле оцепят, и никого лишнего не впустят и не выпустят. Как главе магистрата это прибавит вам должной репутации. Но вы закроете своей рот и будете хранить молчание на период расследования, убеждая всех, что любые обвинения в адрес каких-либо родов или стран — это политические инсинуации. Мы же с доном Джованни прошерстим каждый уголок летного поля в поисках останков других его людей, а после побеседуем с захваченным языком.

— Других представителей моего рода здесь не было, — покачал головой Джованни. — Гончие притащили бы их тела. Ну или от них даже тел не осталось.

Что же, это несколько упрощало задачу по временному замалчиванию информации, но не решало задачу с поиском организатора нападения. А потому мне предстояло много работы с анализом крови всех останков.

* * *

Чезаре делла Ровере наблюдал, как триста бойцов гвардии рода сотворили чудо посреди хаоса смерти. Когда исчезла стена, и были убраны защитные щиты, они оказались чуть ли не единственными выжившими посреди лётного поля. Дымились остовы дирижаблей, полыхали технические постройки, земля была вспахана металлическими обломками. Тут и там взгляд выхватывал фрагменты тел погибших. А где-то вдалеке гудели сирены города, возвещая о прорыве изнанки.

«М-да, надо бы разнообразить сигналы на случай катастроф природных или вот как сейчас…» — отстранённо подумал Чезаре, набирая на мобилете номер сына. Тот ответил сразу же, ожидая звонка от отца:

— Как ты?

— Жив, — коротко обозначил своё состояние глава рода, — поднимай по тревоге сотню ближников и летите в воздушный порт.

— Прорыв там? Ты в безопасности? Какой ранг? Стихия?

— Это не прорыв, — пришлось пояснить главе магистрата. — У нас теракт. Уничтожены четыре дирижабля. Нельзя, чтобы сюда просочились зеваки. Мне нужен кордон, оцепле… — Чезаре умолк на полуслове. Сын только что подал ему отличную идею, сам того не осознавая.

— Забудь про теракт. Всем говори, что у нас высокоранговый прорыв, но его уже закрыли, хоть и с огромными потерями. Отбой связи.

Воодушевлённый пришедшей на ум идеей, как избежать политического и международного скандала, глава магистрата бегом отправился к неожиданно спевшимся графу Комарину и Джованни Борромео, чьи семьи в прошлом были врагами.

«Осталось только узнать, кто выжил в этой мясорубке, и ментально подправить им воспоминания».

С этими мыслями он повторно набрал сына и уже на бегу добавил:

— Кланового ментатора прихвати с собой.

* * *

Нам с Джованни пришлось разделить обязанности: я просматривал память крови всех, чьи останки хотя бы частично сохранились, он опрашивал души тех, чьи тела перестали существовать. Таковых тоже оказалось немало. По итогу погибшими вышло чуть меньше сотни человек. Из них тридцать два человека — команды пришвартованных дирижаблей, тринадцать человек — смертники, и порядка полусотни человек — обслуживающий персонал воздушного порта. Ещё порядка полусотни были ранены взрывами, остальной персонал вообще плохо понимал, что произошло.

Глава магистрата продемонстрировал поразительную изворотливость, на ходу переквалифицировав теракт в высокоранговый прорыв изнанки. Я начинал подозревать, что настоящих прорывов изнанки в нашем мире происходило не так чтобы и много. Гораздо чаще ими прикрывали и списывали местные разборки.

Менее чем через полчаса прибыл сын дона Чезаре Джакомо с гвардией рода и лекарями. К вечеру все выжившие были абсолютно уверенны, что счастливо пережили прорыв изнанки минимум седьмого ранга и каскадную детонацию двигателей дирижаблей. Нам же предстояло провести переговоры с Борромео. Как-то не так мы себе представляли наше триумфальное возвращение. Но в существующей ситуации неизвестного врага, старательно стравливающего наши рода, было бы глупостью не обменятся информацией.

— Может, всё же остановитесь у нас? — предложил Джованни, когда я помогал устанавливать личности погибших по останкам для передачи родственникам.

— Нет. У нас есть свой дом. Туда и отправимся.

— Ещё неизвестно примет ли вас палаццо дель Те или нет. Пообещайте хотя бы рассмотреть наше предложение в случае неудачи.

— По-твоему, я похож на человека, способного полагаться на счастливый случай в таких вопросах? — я задал вопрос по-русски специально, чтобы нас не могли понять местные.

— По-моему, ты похож на человека, способного жить, полагаясь на… как это у вас говорят… — он задумался, подбирая слово, и даже засветился от счастья, вспомнив подходящее: — Вот! На ебу*** случай! И ведь работает!

Если бы не ситуация вокруг, я бы рассмеялся. Вот уж точно, у меня не жизнь, а сплошной *** случай, верно подмеченный по простоте душевной Джованни.

— И всё же откажусь.

— Там не жил никто четыре сотни лет, ты состояние палаццо представляешь? — уже совсем в лоб продолжал стоять на своём маг смерти. — А у тебя две жены, которые наверняка захотят принять ванну после всего произошедшего.

Ольга с Тэймэй трудились со всеми наравне, не покладая рук. Благодаря иллюзионистке с даром овеществления иллюзий они смогли развернуть полевой лазарет прямо здесь, обрабатывая раны и оказывая первую помощь. И хоть лечить они не могли, но остановить кровь, промыть рану и наложить повязки — вполне.

— Джованни, — наконец, не выдержал я, — комфорт моих жён — моя проблема. Если ты думаешь, что имея три сотни одарённых в родовой гвардии, я не смогу обеспечить своим людям достойные условия жизни хоть под открытым небом, хоть в древнем замке, то мне вас жаль.

Маг смерти поднял руки в жесте «сдаюсь».

— Можем ли мы с отцом вечером нанести вам визит? — уже совершенно иным тоном обратился ко мне Джованни.

— Не думаю, что палаццо будет радо вас видеть в гостях, после того, что вы вытворяли на его землях последние несколько сотен лет, — прямым текстом я указал на грехи рода Борромео. — И это я сейчас ещё не упоминаю саму войну… В ближайшие несколько веков вам лучше держаться от земель Занзара подальше. Это бесплатный дружеский совет.

Джованни удивлённо вскинул брови, но промолчал, принимая во внимание полученные предупреждения.

— Тогда могу ли я от лица своего рода пригласить вас с супругами и… эм… баронессой Комариной, если таковая пожелает, — он оглянулся по сторонам, будто ожидая появления вампирши прямо здесь и сейчас, — прибыть к нам на ужин сегодня? Естественно, для обсуждения сложившейся ситуации и обмена информацией.

Хм, он всё же решился. Я всё ждал, когда же Джованни заведёт разговор о матери, раз уж графа Борромео стал называть отцом. И вот свершилось.

— Пригласить можешь, и я даже отвечу согласием, но в каком составе прибудем, пока затрудняюсь ответить.

— Благодарю! — кивнул маг смерти и чуть ли не щёлкнул каблуками. — Тогда будем ждать вас к восьми.

Кто же знал, что к восьми я окажусь совершенно не там, где планировал.

Глава 14

Палаццо дель Те встречал нас в вечерних сумерках, переливаясь алой защитной сферой. Она накрывала родовое гнездо Занзара до границы рва, то и дело искрясь всполохами силы.

Я сошёл с трицикла перед входом на мост и дальше пошёл пешком. Место казалось удивительно знакомым вовсе не потому, что я однажды спасал от смерти здесь Николя Бенуа. Нет. Откуда-то я знал, что сразу за триумфальной аркой, обозначающей главный въезд в палаццо, располагается особняк с неуместно строгим оформлением по сравнению с местными шедеврами архитектуры. Здесь не было манерных завитушек, пышных барельефов и полуголых статуй, зато были чёткость и простота линий, возвышенность колоннад, грубая красота камня в облицовке; два крыла с отдельными входами, аркадами и каменным обрамлением окон в пол.

Всё это так напоминало мне особняк в Хмарёво, что я даже остановился. Только у нас родовое гнездо превратили в неприступный форт, видимо, признав ошибки прошлого противостояния. Здесь же строгая простота ещё не граничила с маниакальной жаждой безопасности.

Я невольно приложил ладонь к бурым камням арки входа в палаццо, чувствуя тепло и биение сердца рода. Меня затягивало в туман воспоминаний, и я им не противился.

Я стоял у окна, наблюдая происходящим в богато обставленной господской спальне. Комнату наполнял тёплый свет утреннего солнца, которое пробивалось сквозь тяжёлые шторы, создавая уютную атмосферу.

Боком ко мне за массивным деревянным столом сидел молодой брюнет с щегольской бородкой и вьющимися волосами, стянутыми лентой на затылке. Стоило ему повернуться к свету, как мои брови поползли вверх. Передо мной сидел явный предок Михаила Комарина, бывший с ним практически на одно лицо. Это сейчас после слияния моей родной внешности с внешностью Миши мы стали хотя бы как-то отличаться, а так вполне могли бы сойти за близнецов.

Я подошёл к столу предка Михаила и принялся рассматривать его чертежи. Не сразу, но я узнал артефакт. Герцог Занзара работал над созданием триады слияния и заимствования сил, которую позже принялась усовершенствовать Агафья.

Его пальцы ловко двигались, соединяя тонкие металлические детали, а глаза сосредоточенно следили за каждым движением. На столе лежало четыре алых макра, излучающий слабое мерцание, словно живых. Я невольно протянул руку к одному из них и тут же отдёрнул, сообразив, что передо мной макры из крови на подобии тех, что я создавал с воспоминаниями. Вот только внутри были явно не они. Внутри макров что-то билось, словно зверьё, пойманное в силки.

Герцог же был всецело погружён в работу, его лицо выражало глубокую сосредоточенность, а на лбу виднелись капли пота. Плечи герцога то и дело подрагивали от напряжения, но он не отрывался от своего творения.

На кровати, за его спиной, спала юная прелестница. Её обнажённое тело прикрывала лишь лёгкая шелковая простынь, выгодно подчёркивающая изящные формы. Тёмные волосы девушки были растрёпаны, а на лице играла лёгкая улыбка, словно она всё ещё наслаждалась воспоминаниями о бурной ночи.

Дверь спальни тихо отворилась, и в комнату вошла ещё одна девушка, на сей раз хрупкая блондинка с аристократическими чертами лица и холодным, но проницательным взглядом. Её платье из дорогой ткани шуршало при каждом шаге, но она старалась двигаться бесшумно, боясь нарушить рассветную тишину. Она заметила герцога за работой и остановилась на пороге, наблюдая за ним. Её глаза скользили по столу, заваленному чертежами, а затем перешли на спящую девушку. На лице блондинки мелькнула тень ревности, но она быстро подавила это чувство.

Блондинка терпеливо стояла в тени, скрестив руки на груди, и ждала. Минуты тянулись медленно, пока герцог наконец не откинулся на спинку стула, глубоко вздыхая. Он протёр глаза, снимая усталость, и только тогда заметил присутствие гостьи.

— Ты давно здесь? — голос герцога звучал слегка хрипло от напряжения.

Блондинка сделала шаг вперёд с лёгким беспокойством осматривая мужчину.

— Достаточно долго, чтобы понять, что ты снова жертвуешь сном ради своих экспериментов, — ответила блондинка нежным голосом с ноткой упрёка, усаживаясь герцогу на колени и целуя того в висок. — Ты знаешь, что это опасно. Кровная связь между артефактами… и душами это не игра.

Герцог прикрыл глаза, расслабившись в умелых руках блондинки, массировавшей ему плечи. Явно видно, что этот разговор в разных вариациях происходит у них не впервые.

— Моя дорогая, Белла! Я знаю, что делаю. Это необходимо. Если я смогу уравновесить этот конструкт, он изменит всё.

Изабелла отвела взгляд, случайно натыкаясь на обнажённую брюнетку в постели. Руки блондинки замерли, прекращая массаж.

— И она? — голос Беллы прозвучал холоднее, чем следовало. — Она тоже часть твоего плана?

Герцог молчал достаточно долго, чтобы можно было подумать о нежелании отвечать, но он всё же ответил:

— Она… выиграет нам время. Как в своё время выиграла ты.

Лицо блондинки стало больше похожим на восковую маску, но в её глазах бушевала неприкрытая смесь ревности, обиды и осознания.

— Ты всегда будешь ставить свои амбиции выше всего остального. Выше нас, выше правил, выше богов! — горечь бурлила полноводным потоком в словах блондинки, внезапно осознавшей, что она не более, чем инструмент. — Скажи, оно будет того стоить, когда мы станем захлёбываться собственной кровью? Когда наш род… твой род вырежут до основания, когда отберут все твои земли, замки, мануфактуры… Оно будет стоить того?

Герцог открыл глаза, в которых я рассмотрел столь знакомый мне фанатичный блеск, не единожды виденный у свихнувшихся магов крови:

— Будет! Если у меня получится, то смерть — невеликая плата за то, чтобы мои потомки стали творцами!

* * *

Меня стремительно выбросило из воспоминаний. Я даже вздрогнул от тёплого апрельского ветерка, коснувшегося моего виска в том месте, где герцога целовала одна из его жён или любовниц.

Куда больше меня заботил увиденный взгляд. Впервые я задумался, что род Занзара вообще-то могли уничтожить не из-за политических амбиций, а по весьма прозаическим причинам. Герцог вполне мог стать самым настоящим свихнувшимся магом крови, до поры удачно скрывавшим своё помешательство.

Смущало, правда, и то, что все доселе знакомые мне фанатики магии крови были конченными эгоистами, желая пробить собственный потолок и обрести ещё большую силу. Герцог из стройной концепции выбивался, желая возвеличить собственных потомков даже ценой собственной жизни и жизни всего рода.

Твою мать, одно краткое воспоминание добавило такой сонм вопросов, что невольно возникла закономерная идея: «Надо бы найти современников герцога или его труп да прояснить некоторые моменты, прежде чем заниматься каранием направо и налево всех причастных. Четыре сотни лет — не такой уж и большой срок, должен был остаться хоть кто-то из свидетелей тех событий. Вон, Вулканова шесть сотен лет разменяла, и помирать не собирается. Здесь тоже кто-то должен был остаться».

«Всё в порядке? — пришёл острожный вопрос от Ольги. Вся наша процессия остановилась за пределами въезда на мост, ожидая от меня соответствующей команды. Вместо того меня накрыло воспоминаниями палаццо, и они не вмешивались, видя моё состояние. — Не пропускает?»

М-да, а допуск я как-то и не сподобился получить. Пустив себе кровь, я приложил ладонь к стене, оставляя свой отпечаток и давая палаццо вкусить крови рода. Система «Свой-чужой» ещё при первом визите признала меня, откликнувшись, но проверку всё же следовало завершить по всем правилам. А какую ещё проверку можно было ждать от магов крови, если не по образцам?

Кровь впиталась в камень, тут же явив из толщи бурого гранита голема-привратника в алой мантии с гербом рода Занзара на груди.

— Прошу следовать принца крови за мной, — отвесил поясной поклон голем, не издав ни единого скрипа в каменных сочленениях.

— А мои люди?

— Могут войти во внутренний двор палаццо до окончания процедуры подтверждения ваших прав, — вновь отвесил поясной поклон привратник. — Как только дух рода подтвердит ваш статус, вы получите полный доступ к системе защиты палаццо и сможете самостоятельно предоставить необходимые уровни допуска для своих людей и семьи, если таковая у вас имеется.

Я отдал соответствующие распоряжения, предупредив, что не стоит пока соваться в сам особняк. Хвала богам, когда проектировали внутренний двор палаццо, его явно скопировали то ли с ипподрома, то ли с военного плаца, что позволило с комфортом расположиться всей нашей делегации, перестав маячить на глазах у собравшихся зевак.

Даже новость о высокоранговом прорыве не смогла притупить интереса жителей Мантуи к нашему появлению. Как же, до нас никто из претендентов не являлся с такой помпой и абсолютной уверенностью в собственных правах на титул. Попав же внутрь палаццо, мы на время даже смогли посоперничать с новостями из воздушного порта, ведь высокоранговые прорывы случаются значительно чаще одного раза в четыре сотни лет, в отличие от возрождения великого герцогского рода.

— Не мог бы палаццо скрыть нас за пеленой защиты от любопытных? — обратился я к привратнику, — не люблю, когда кто-то суёт свой нос в мои дела.

— Защита и не отключалась, принц. Вы скрылись от чужих глаз, стоило пройти сквозь входную арку, — пояснил привратник и как бы невзначай заметил, — нас ждут.

— Веди.

Голем-привратник отправился в сторону по мощённой камне м дорожке среди зелёного газона, обрамляющего ровные квадраты прудов вокруг палаццо. Похоже, Борромео сильно недооценивали консервацию замков. Как в Абрау полностью отсутствовала разруха, ожидая нового главу рода, так и здесь я наблюдал нечто подобное. Как-то не так я представлял себе поместье, проигравшее в родовой войне. Или же она проходила не здесь?

Пока же палаццо выглядел так, будто слуги ушли на обед, оставив свои посты на краткое время, но незримо следя за своими владениями. Мы шли всё дальше, свернув к отдельно стоящему строению с колоннами из алого мрамора с чёрными прожилками. В лучах заходящего солнца казалось, что по колонам струилась кровь. Судя по нахождению чуть в стороне, это был аналог подземной крипты Комариных.

Привратник остановился у входа и указал рукой в темноту дверного проёма, подтверждая мои догадки:

— Ваши предки ждут вас, принц!

Я смело шагнул внутрь крипты, помня умиротворённое состояние от нахождения среди статуй погибшей родни в Хмарёво. Здесь же такого ощущения не было и в помине. В нос ударил запах свежей крови, чего просто не могло быть за четыре сотни лет консервации замка.

Пришлось спуститься по ступеням на несколько пролётов вниз. При каждом шаге на стенах начинали светиться старинные кованные макровые светильники, выхватывая из темноты детали обстановки в подземном зале.

На входе меня встречала композиция из женских скульптур, демонстрирующих и символизирующих течение времени и неизбежность смерти: младенчество, детство, юность, зрелость, старость. Скульптуры впечатляли своей реалистичностью и драматизмом.

Вдоль стен виднелись сотни, если не тысячи прекрасных статуй с табличками, фиксирующими имена и даты жизни членов рода Занзара. К моему удивлению, я не увидел ни единой взрослой мужской фигуры, лишь женщины и дети… С коронами и без, в бальных платьях и вовсе обнажённые… Всё вокруг просто кричало о богатстве рода: чрезмерный пафос, вычурность, выражения лиц статуй. Но почему здесь не было мужчин? Может существовал некий порядок погребения? Что-то подобное было у пустынных народов.

Казалось бы всё, как дома, но нет… ощущения опасности, набатом бившее по нервам никак не ассоциировалось с местом последнего пристанища членов рода.

Я шагал среди статуй и не мог понять, чем же всё-таки отличалась местная крипта от нашей, пока, наконец, не сообразил. Статуи стояли не просто на постаментах. Нет. Каждая из них стояла в изголовье саркофага из такого же алого мрамора, которым облицевали колонны на входе.

Зал завершился каменными ступенями рубинового цвета, ведущими ещё глубже под землю. На этот раз спуск имел пять пролётов и завершался ещё одним подземным залом, в центре которого располагался кровавый фонтан со статуей Великой Матери Крови такой, какой её видел я: слепой, с огромной пастью и в алом одеянии с вихрями кровавых лент вокруг. Ленты змеились по каменным плитам пола самыми настоящими кровавыми потёками и расплывались во все стороны. На глубине нескольких десятков метров под палаццо дель Те бил фонтан свежей крови.

Так вот откуда запах.

Я обошёл постамент с Великой Матерью Кровью и взялся проследить за одной из лент. Та закончилась довольно скоро, разделившись на сеть вен, оплетающих очередной саркофаг, но на этот раз с прозрачной крышкой. Внутри лежала иссушенная мумия, в которой всё ещё теплилась жизнь, благодаря поступающей внутрь крови. Я ожидал увидеть мужчину, но нет. Там лежала женщина в розовом пышном платье, тело которой во множестве мест проткнули иглы с поступающим кровавым питанием.

«Что здесь происходит? Это тюрьма или склеп?»

Я был абсолютно уверен, что в первых саркофагах жизни не было. Но зачем было тратиться на хранение тел, если в этом мире было принято их сжигать? Я совершенно ничего не понимал, кроме того, что Занзара каким-то образом создали артефакт, поддерживающий жизнь в своих членах рода, официально считавшихся умершими давным-давно.

Я шёл, разглядывая саркофаги: мужчины, женщины. Детей не было. Отчего же кровь не подавалась в первый зал?

Обойдя весь зал по кругу, я вернулся к статуе Матери Великой Крови.

«Занзара поклонялись Комару, откуда тогда у них знания Великой Матери? Агафья когда-то говорила, что в этом мире существовали легенды о корвусах. Возможно, что род Занзара основал некто из бывших корвусов?»

Пока я размышлял, передо мной из капель крови соткался мужской силуэт и произнёс торжественным голосом:

— Дух рода Занзара приветствует принца крови. По своей ли воле ты явился в родовое гнездо или по принуждению?

— По собственной воле, — ответил я в той же старомодной манере, мысленно продумывая собственные вопросы этому духу, — и выполняя завет деда, барона Микаэля Занзара.

— Готов ли ты служить воли рода и отомстить за его уничтожение нашим кровным врагам?

Мне невольно вспомнился наш разговор с Агафьей перед встречей с Великой Матерью Кровью. Меньше всего баронесса хотела вновь идти в услужение. Но Мать не требовала покорности и услужения. Она уважала моё мнение и умение нести ответственность за свои поступки. А если уж богиня не требовала службы, что кто такой этот дух, чтобы требовать нечто подобное?

— Я чту Мать Великую Кровь и её кодекс, — не поддался я на давление духа рода, — устраивать кровавые бани без веской на то причины я не намерен. А в решениях моя и только моя воля будет для меня всегда на первом месте.

Дух явно был недоволен моим ответом, но не спешил с ответом, разглядывая меня, чуть склонив голову набок.

— Спесь и гордыня говорят в тебе, потомок…

— Отнюдь, — пожал я плечами. — Во мне говорят практичность и чувство собственного достоинства.

— Неужто герцогский титул не стоит того, чтобы склонить голову перед родом?

О, кажется, этот этап я уже однажды проходил в Абрау. Меня снова начали соблазнять титулами.

— Ни один титул не стоит того, — решил я говорить начистоту. — И если уж ты так ценишь титулы, то должен понимать, императору нет нужды в герцогской короне.

Дух о чём-то задумался.

— Зачем ты пришёл? — алый силуэт кружил, будто бы примеряясь к удару.

Но кровь была мне не страшна. С лёгкостью я мог бы впитать в себя весь фонтан и лишить подпитки здешний зверинец, но мне стало интересно. Михаил Комарин подарил мне не только тело и воспоминания, но и род, который, хочет он того или нет, тоже стал моим. Разобравшись со своим происхождением в родном мире, мне показалось правильным пролить свет на тёмные пятна репутации уничтоженного рода Михаила. А дух продолжал задавать вопросы:

— Тебе не нужен род, тебе не важна древняя кровь Занзара и месть, который мы ждём уже более четырёх веков. Зачем?

— Раньше, ответил бы, что всего лишь хочу восстановить справедливость и вернуть из небытия род, однажды коварством уничтоженный врагами. Но побывав здесь, мой ответ изменился. Я хочу понять, кто и с какой целью основал род Занзара, и как вы смогли за время его существования так извратить заветы Великой Матери Крови, чтобы стать безумными фанатиками, достойными постигшей их участи?

— Сказал тот, в ком проросло семя кровавого безумия, — расхохотался дух рода Занзара. — Тебе ли, волку в овечьей шкуре, судить своих предков? Сам далеко ли ушёл от нас?

А ведь и не поспорить. Зерно безумия зрело где-то глубоко в моей душе, ожидая подходящего момента, чтобы вырваться на свободу.

— В твоих словах есть правда. Но правда, у каждого своя. Покажите мне вашу, и быть может, я поделюсь с вами своей.

— Уверен, что выдержишь?

Меня вело ощущение правильности происходящего. Прежде чем принимать на себя наследие, я хотел разобраться с увиденным. Слишком противоречивые факты мне показал палаццо дель Те. Поспешные выводы часто приводили к ошибкам, поэтому я кивнул.

— Тогда смотри!

Глава 15

Взмах ресниц, и мой носитель стоит на парапете замкового донжона, взирая на то, как вражеская армия стекается к его дому, скандируя:

— Смерть! Смерть! Смерть!

Перед собой они толкают крестовины, установленные на телегах. Можно было подумать, что это лишь укрытия для таранов, но нет… На трёх крестовинах ветер трепал некогда белоснежную ткань ночных сорочек, обагренную кровью. Тяжелые девичьи косы волочились по земле, собирая солому, грязь, колючки…

— Сделай это, Джакомо! И твои отродья выживут! Даю тебе слово!

Я всматривался в знамёна вражеской армии и даже не понимал, что за тварь там была изображена. Какая-то дикая смесь крокодила с осьминогом.

— Папа, не надо… — прохрипел тоненький голосок с одной из крестовин. — Он врёт! Он нас не отпустит!

— Заткнись, сука!

Послышался свист, и лицо девочки-подростка рассекла алая полоса от левой брови через нос и подбородок.

Послышался отчётливый хруст. Это руки моего носителя крошили камень от беспомощности и злости.

«Какого хера происходит? Он бессилок? Почему он позволяет так обращаться со своими дочерями?» — сонм вопросов крутился у меня в мыслях, но я был лишь сторонним наблюдателем.

— Джакомо, ты выполнишь мои требования! Ты же под клятвой, помнишь?

Кто бы ни был тем Джакомо, внутри которого я сейчас находился, но он помнил свою фатальную ошибку. Никому нельзя было доверять семейных тайн.

— Так что спускайся ко мне…

Длинные тонкие пальцы, ныне ставшие моими, принялись развязывать тесёмки на горле рубашки. Под одеждой скрывалась татуировка в области солнечного сплетения с макром алого цвета, внутри которого бесновалась чья-то сущность.

В ладонь лёг простенький стилет с длинным узким лезвием и рукоятью, перемотанной полосками кожи.

— Не стоило трогать моих детей, — стилетом мужчина сделал аккуратный надрез на левой ладони. Кровь собиралась в смерч высотой около десяти сантиметров.

— Что ты там бормочешь? — взъярился враг. — Я же могу и поторопить тебя!

Урод принялся задирать кнутом подол платья девушки лет семнадцати, висящей в кандалах на крестовине.

— Луиза, поторопи папашу… а то ведь я могу не сдержаться и приказать отдать тебя на потеху своим братьям.

Девушка плюнула в лицо своему пленителю, за что тут же получила рукоятью кнута по зубам.

Лезвие стилета вошло в грудь легко. Боли мы с Джакомо не ощутили, лишь жгучее желание отомстить, разливающееся по телу и туманящее разум. Таковым было на вкус кровавое безумие.

— Aditi! *

*(свобода — др. санскрит).

Перед глазами опустилась алая пелена, и меня выкинуло из тела.

В этот раз я оказался на краю заснеженного перевала, кутаясь в лохмотья некогда тёплого мехового плаща. Приходилось дышать на худые руки с почти детскими пальцами, чтобы хоть как-то согреть их. Пар валил во все стороны. Мороз трещал в горной тиши, а где-то внизу у подножья перевала пылал одним ярким пятном город. Зарево стояло такое, что тёмный дым расплывался волнами по всей низине. Запястья, перемотанные тряпицами, ныли, сквозь них продолжала сочиться кровь.

Я внутри испуганного и практически сломленного подростка медленно опустился на колени в теплый пушистый снег, что так манил покоем.

— Отпусти меня… — юный уставший голос был полон боли. — Я отнесу тебя домой, клянусь!

Ответа собеседника я не услышал.

— Я знаю, что бастард и не имел права тревожить твой покой… Я знаю цену и заплачу. Только отпусти… Никого не осталось больше… Дай мне хотя бы время продолжить род, чтобы всё было не зря… Я отомстил им всем, но, чтобы род и дальше продолжил выполнять свою миссию, нужно его продолжить… Год! Хотя бы год! И я сам сойду в склеп!

Получив неслышимый для меня ответ, подросток обессиленно опустился в пушистый снег.

— Будь по-твоему!

Глаза юноши закрылись, а когда веки снова поднялись, я увидел то, что каждый из нас, магов крови, не хотел бы видеть никогда, но с чем сталкивался хоть раз за всю свою жизнь.

Маленькая деревушка на рассвете казалась спящей. Жужжали пчёлы на весеннем первоцвете, собирая пыльцу. Блеяла отара овец, не выгнанная на пастбище, кукарекал крикливый петух, тихо скрипела на ветру калитка одного из дворов. Картина была бы умиротворяющей, если бы не запах крови, забивавший горло, вызывающий нечто среднее между тошнотой и жаждой, когда не знаешь, от чего больше сглатываешь слюну.

Я шёл по наезженной дороге в центр поселения, где стоял дом старосты, а по выходным шумела заезжая ярмарка. Мой носитель смотрел себе под ноги, боясь поднять взгляд и встретиться с реальностью. И лишь когда подошвы сандалий стали чавкать при каждом шаге в буро-красной жиже, он поднял взгляд, чтобы встретиться с тенью самого себя.

Один из братьев в алой накидке старательно выводил руны на теле очередной своей жертвы, распластанной прямо на деревянном обеденном столе. Коса из некогда соломенного цвета стала багровой. Я видел столь знакомый взгляд Сати, который с безразличием взирал в вечность. Грудь её ещё вздымалась, но рассудок уже покинул её тело от всего увиденного.

Остальные жертвы сломанными куклами валялись тут же в нескольких метрах, сваленные в кучу.

«Мать Великая Кровь, заклинаю, пусть это будет кто-то другой!» — молил тот, к которому меня подселил дух рода, но мольбы его не были услышаны.

— Ты вовремя, Коро, — не оборачиваясь произнёс голос, который я больше всего боялся услышать. — Я почти закончил. Поможешь убраться здесь.

— Что ты наделал… — назвать брата по имени у него язык не поворачивался. Будто и не братом он был ему вовсе после того, как…

— Я следую предназначению! И тебе следует принять свою судьбу, как я принял свою.

— Судьбу?.. — мой носитель в шоковом состоянии смотрел на принесённую в жертву родную деревню и на невесту, что обещала его дождаться из Цитадели Крови, а ныне лежала распятая на столе руками брата. — Ты свихнулся на своих снах! Ты уничтожил всё, что нам было дорого!

Мой носитель шептал, ведь спазм сковал нам горло, не позволяя криком выплеснуть всю боль и весь шок от происходящего.

— Я всё сделал, как нужно! Иначе не сработало бы.

— Что не сработало бы?

— Это… — брат обвёл рукой живописную картину жертвенника. — С обычными людьми не работало, я пытался. Нужны были близкие, чтобы в прямом смысле слова оторвать от себя кусок души.

Мой носитель тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Чем бы брат не занимался, но его нужно было остановить.

— Ты сошёл с ума!

— Увы, — печально вздохнул маг крови в алой мантии. — Я прекрасно сознаю все свои действия и их последствия.

Рука безумца с зажатым стилетом опустилась на грудь девушке, обрывая её жизнь. Золотая пыль поднялась над солнечным сплетением жертвы и принялась уплотняться до состояния макра, размером не больше сливы.

Алая мантия с плеч сбрендившего мага крови отлетела в сторону, обнажая его изувеченное рунами тело, внутри которых горели разноцветные камни-накопители, на подобии только что созданного из тела убиенной невесты.

Брат или тот, кто когда-то им был, забрал золотую «сливу» и осторожно воткнул её в заранее подготовленную рану между рёбер, сталкивая тело невесты со стола, как отходный материал.

Этого Коро вынести не смог. Из них двоих старшему брату достался талант в артефакторике, а младшему, Коро, пока ничего, ведь он только начал проходить обучение в Цитадели Великой Матери Крови. Посвящение у него было ещё впереди, но именно сейчас физически более развитый Коро надеялся скрутить и уничтожить брата, чтобы подобная резня не повторилась. Вот только действовать приходилось хитростью.

— Что я должен сделать?

— Убери Сати в общую кучу и затем сожги. Негоже нашим близким оставаться непогребёнными.

Коро сделал несколько шагов и опустился на колени перед телом невесты, убирая соломенную прядь волос, выбившуюся из косы. На лице девушки застыла безмятежная маска, будто и не было всех тех ужасов, что ей пришлось пережить перед смертью. Подняв на руки любимую, он осторожно перенёс её тело к остальным. Брат же склонился над столом, рассыпая какой-то порошок из мешочка и замыкая одному ему ведомые конструкты в единую систему. Это был шанс.

Кровь была его единственным оружием. Коро разгрыз себе запястья и принялся произносить слова ритуальной клятвы:

— Я, Коро, послушник Цитадели Великой Матери Крови обвиняю тебя, брат, в предательстве кодекса крови, кровавом безумии, измене братьям Обители и убийстве мирных жителей…

Кровь из вен моего носителя воспламенилась и огненными плетями тянулась к отступнику. Сейчас кровь сама должна была рассудить братьев. Коро не решился обагрить собственные руки братской кровью, отдав себя и брата на волю Великой Матери Крови, точно так же, как я когда-то судил Миро, друга и товарища, из зависти уничтожившего Обитель после моей смерти.

— … Волей и силой, данной мне Великой Матерью, я приговариваю тебя к смерти! Пусть нас рассудит Кровь! — завершил Коро ритуальную фразу и принялся ждать.

Брат вопреки разуму не принялся сопротивляться. Напротив, он осторожно улёгся на стол, где до того уничтожал своих односельчан.

— Всё верно, братишка, — с улыбкой взирал он на нас с носителем, — лишь добровольное решение, запомни, лишь добровольное. Иначе не сработает. И родные, близкие по крови и духу. Другие не подойдут.

У Коро по щекам катились слёзы, когда судный огонь его крови добрался до спокойно лежащего на жертвеннике брата и принялся расщеплять его. Безумец, сгорая заживо, не кричал, а лишь светлым любящим взглядом взирал на нас.

— Я буду хранить твой род, братишка! — улыбка не сходила с его лица. — И помни, безумие — не приговор, а спасение. Мы всегда можем его обуздать ценой собственной жизни. Не стоит его бояться, оно не раз и не два спасёт нашу семью.

Меня вновь выкинуло из воспоминаний, но на этот раз вихрь перенёс меня в смутно знакомое место. Так бывает, когда незнакомые по отдельности детали складываются в узнаваемую картину.

Мой носитель сидел за огромными столом на пиру, где вино лилось рекой. Алые полотна спускались с балок потолочных перекрытий. Розовый мрамор стен бликовал, отражая зарево факелов на стенах. Весёлая музыка, то и дело заглушалась взрывами хохота и пьяными выкриками. Ба, да это же Обитель, только не наша, а какая-то иная. Традиции те же, а убранство залов и архитектура — нет. Какой же это период? Помнится, сердце Обители говорило, что та не раз и не два восставала из руин, словно феникс из пепла.

— Коро, почему грустишь малыш? — на колени моему носителю присела потрясающая рыжуля со смуглой кожей и медовыми глазами, в которых хотелось утонуть. — Мы же празднуем! Сегодня отправился на перерождение и очищение один из нас! Это нужно отметить!

— Я не ув-верен… — перед глазами у Коро всё двоилось и плыло. Похоже, после судилища он решил малодушно надраться в стельку. Его можно было понять после всего увиденного и сотворённого.

— Ш-ш-ш! — тонкий изящный палец у губ Коро заставил того умолкнуть. — Никогда не произнеси подобного в этих стенах… А не то со временем охоту могут начать на тебя.

— Мы были родом… оттуда, — покачал он головой. — Как он мог этого сделать? В нём не было семени безумия. Он педантично проводил какой-то ритуал, но что-то пошло не так.

— Коро, три сотни трупов на огромном жертвеннике с тобой не согласятся, — криво улыбнулась магичка. — Меня его кристально чистые и честные глазки не ввели в заблуждение! Тебя, хвала Великой Матери Крови, тоже. Иначе пришлось бы прикончить вас обоих на месте.

— Ты была там? — вскинулся Коро, но тут же схватился за край стола, чтобы не опрокинуться с лавки.

— Была, — как ни в чём ни бывало ответила рыжая. — Его эксперименты давно вызывали вопросы у Обители, но пока он практиковался лишь с умирающими и смертельно больными, до поры на это закрывали глаза.

— В нём не было безумия… — упирался Коро, упиваясь угрызениями совести от убийства.

— То есть это он по доброте душевной вырезал родную деревню? Не из-за кровавого безумия? — била словами наотмашь магичка крови, при этом ёрзая бёдрами на коленях Коро.

— Я н-не знаю, — начал терять нить разговора мой носитель.

— Послушай меня, малыш! Я здесь уже более трёх сотен лет и успела повидать самых разных психов: нетерпеливых и лениво выжидающих, манипуляторов и одержимых. Такие невинные овечки, как твой брат, самые страшные из всех, ибо дольше всех вводят в заблуждение. Поэтому прекращая терзаться угрызениями совести. Сегодня своим поступком ты спас неизвестно сколько людей и себя в том числе!

Рыжая шутливо чмокнула Коро в нос и выскользнула из его объятий, пригрозив пальчиком:

— Пей сегодня так, как никогда в жизни! Ты заслужил!

Коро опрокинул очередной кубок и зажал в руке кожаный мешочек, висящий у него на шее. Всё, что осталось от его старшего брата.

Я выплывал из видений с головной болью такой силы, если бы сам пил на том пиру вместо Коро. В глаза будто песка насыпали, да и вело меня не хуже натурального пропойцы.

— А ты ничего, даже на ногах стоишь! — восхитился дух рода. — Какой у тебя ранг владения… — дух запнулся, но всё же добавил, — … по местной классификации?

— Что-то в районе пятнадцатого-семнадцатого… — я решил не увиливать от ответа.

— О-ох! — выдохнул поражённо дух. — Т-ты… Н-но как?

— Коро был основателем рода Занзара? — вопросом на вопрос ответил я.

— Да, — дух продолжал витать вокруг меня, разглядывая как неведомую зверушку. — Занзара род стал значительно позже, когда пришлось уйти в тень и сменить покровителя на одного из местных. Чтобы не сильно выделяться.

— То-то я смотрю, статуя фонтана у вас больно знакомая! — улыбнулся я.

Выходит, мне не показалось. Корни рода Комариных начинались из того же мира, откуда я был родом. Вот только Коро не был кем-то из возвысившихся, иначе его имя было бы выбито на стенах Башни Крови.

— А что это за армия неупокоенных? — я обвёл рукой, указывая на саркофаги с кровавыми венами.

— Почти две сотни колен твоего рода наглядно, — ох, сколько гордости было в голосе духа.

— И? Почему почти весь мой род отказался уходить в Реку Времени на перерождение?

— Они ждут.

— Чего?

— Приказа.

— Какого?

Наш разговор был похож в новомодную игру теннис с ракетками и мячиком, которой нынче увлекались на Британских островах.

— Восстать для последней битвы.

— С кем? — всё ещё не понимал я.

— То мне не ведомо.

Охренеть. Армия магов крови в засаде. Хотя нет, в подполье. Натурально под полом крипты лежат.

— Хочешь сказать, что за… — я прикинул примерную длительность поколения и количество саркофагов, — … за пять-шесть тысяч лет ни у кого в роду не случалось такой задницы, чтобы рука не потянулась поднять из небытия такую армию?

— О, случались, конечно, — усмехнулся дух рода. — Да ты и сам это видел в видениях. Только со всем этим они справлялись сами, выбирая участь безумия ради спасения рода и пополняя ряды будущей армии последнего шанса.

— Эм… — я осмыслил услышанное и сопоставил с увиденным в видениях. — Это всё предки Занзара-Комариных, больные кровавым безумием?

— Всё верно.

— Твою мать!

На самом деле сказал я кое-что другое и гораздо более далёкое от приличного. Первым желанием было спалить этот склеп к демоновой матери, но я остановился себя. Пять-шесть тысяч лет они лежали и никого не трогали, с чего бы сейчас что-то должно было измениться?

— Как их вообще удалось пленить с таким анамнезом?

Вопрос был больше из разряда риторических, но дух, как ни странно, ответил и на него:

— Их не пленяли. Все, кто подходил к опасной грани, сами уходили в заточение в здравом уме и доброй памяти.

Я присвистнул.

— Так не бывает.

— Как видишь, бывает. И, глядя на тебя, я подозреваю, что круг замкнулся.

— Какой ещё круг?

— Наш род начался с безумия, пришедшего из другого мира, выживал веками благодаря ему, и сейчас либо будет уничтожен новым выходцем из первородного мира, либо выйдет из подполья, в котором вынужден был скрываться все эти годы.

Глава 16

Над странными совпадениями, которыми были пронизаны моя жизнь и жизнь Михаила Комарина, ещё нужно было хорошенько подумать. Я вновь почувствовал себя пешкой в божественной игре, но теперь уже в роли Михаила, а не Трайордана. Ведь, по сути, и мне, и ему предрекли спасение рода через смерть. Только я лично получил наставления от Великой Матери Крови, а род Михаила — через оракула. Ко всему прочему добавлялось некое предзнаменование, из-за которого маги добровольно уходили в саркофаги.

— Что за татуировка была у Джакомо? — всё же решился я уточнить.

— Это не татуировка, а артефакт, созданный братом основателя нашего рода, Хоро.

— Тем, который убил свою деревню? — я на всякий случай уточнил, а то может у них ещё были.

— Он создавал артефакт, — безразлично пожал плечами дух рода.

— Он убил триста душ.

— Что-то мне подсказывает, что на твоём счету поболее будет, — съехидничал дух рода, но тут же с придыханием добавил: — Он смог поставить кровавое безумие на службу роду. Подсказал путь.

— Так себе путь, — не стал я спорить, но тут же категорично заявил: — Я не буду вставлять себе в грудь эту дрянь.

— Так никто и не требует от тебя подобного, — тут же пошёл на попятную дух. — Вообще себе его вживляли лишь слабые рангом главы родов, чтобы всегда иметь шанс на спасение под рукой. У сильных он хранился здесь, в фонтане, напитываясь силой…

— И безумием, — непроизвольно закончил я.

Радовало, что вживлять это было не обязательно. С учетом наличия собственного семени кровавого безумия, увеличивать риски ношением артефакта с подобной дрянью не хотелось.

— Кстати… Насчет фонтана. Откуда столько крови? И почему в первом зале саркофаги без подпитки? — решил я сразу прояснить для себя все неясности.

— По первому вопросу, это не совсем кровь, вернее кровь, но циркулирующая и обогащаемая всеми веществами здесь на месте. Все же многие в роду переняли у Хоро талант к артефакторике и его же лёгкую безуминку.

— Ни хрена себе лёгкую… — возмутился я. — Что тогда у вас считается тяжёлой?

Дух пропустил мою ремарку мимо ушей.

— По второму вопросу… В первом зале лежат слабые маги и потомки с другими силами. Здесь только сильнейшие маги крови с семенем безумия.

— Как же вы с такой армией позволили себя уничтожить? — невольно вырвался у меня риторический вопрос.

— О, это, бесспорно, вопрос интересный, но не тебе об этом спрашивать. Твоя душа ведь с такой силищей тоже как-то здесь переродилась, — не остался в долгу дух рода. — Будет свободное время, приходи. Я ещё много чего интересного из воспоминаний глав родов покажу.

Из крипты я выходил в глубокой задумчивости. С духом рода мы пришли к соглашению, что я беру на себя обязательства главы рода без всяких условий, а он не пытается навязать мне следование великой миссии. Мне бы с уже существующими проблемами сначала разобраться.

Кроме того, я получил полный доступ к защитной системе палаццо дель Те. Судя по его состоянию, битва с последними Занзара проходила явно не здесь. Иначе победившие вынесли бы не только артефакты, но и всё более-менее ценное из замка. Здесь же было полным-полно антикварной мебели, картин, ваз, доспехов, оружия… И всё в прекрасном состоянии.

Боги, да здесь даже зимний сад имелся! Растения в нём только начали выходить из стазиса, наполняя всё вокруг пьянящим цветочным ароматом.

Предоставив людям возможность спокойно обживаться и осваиваться в палаццо, я отправился в кабинет последнего герцога. В нём ничего не изменилось с момента последних воспоминаний. Я словил себя на мысли, что не видел лица герцога среди саркофагов во втором зале. Это где же его упокоили и упокоили ли вообще? Или он так и не воспользовался артефактом в последней битве, если артефакт остался в фонтане?

Оставив семейные скелеты Занзара в покое на время, я решил оповестить о событиях в порту хотя бы принца Андрея.

— В воздушном порту Мантуи произошёл теракт, — принялся я последовательно вводить в курс дела принца, — четыре дирижабля разлетелись на винтики. Погибло чуть меньше сотни человек. Из них тридцать два человека — команды пришвартованных дирижаблей, тринадцать человек — смертники, и порядка полусотни человек — обслуживающий персонал воздушного порта. Ещё порядка полусотни были ранены взрывами.

— Вы целы? — тут же отреагировал принц.

— Целы, дирижабли тоже. Белухина вовремя увела их в небо.

— Это не просто теракт, это нарушение международного соглашения, равносильное объявлению войны, — высказал принц те же мысли, что до того крутились в моей голове. — Нужно создать международную комиссию и тщательно расследовать этот инцидент.

— Не спеши, — притормозил я принца. — Эта информация для личного пользования, тем более что наши дирижабли не пострадали. Местный магистрат обставил всё, как высокоранговый прорыв изнанки. К тому же я почти уверен, что кто-то со стороны попытался стравить нас с Борромео по второму кругу.

— Как будто вас надо стравливать, вы и так друг друга на дух не переносите, — хмыкнул принц

— Ситуация несколько изменилась, — не стал вдаваться я в подробности. — В вопросе поисков провокатора мы решили действовать сообща.

— Вполне здравый подход, — согласился Андрей. — Держи в курсе событий. А то при подобной обстановке, боюсь, Марию могут не отпустить в Мантую. Если так случится, то прилечу я. Без поддержки мы тебя не оставим.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я принца. — Как только разберёмся кто, сообщу.

Тем временем близилось время ужина у Борромео. Туда мы планировали отправиться втроём: я, Ольга и Агафья. Тэймэй оставалась в палаццо наводить порядки и готовиться к приёму гостей.

Заботу о сыне на себя пока взяла Светлана. Малыш подрос и уже спокойно мог питаться смесями, а не только материнским молоком.

— Нужно же практиковаться, — с энтузиазмом отреагировала она на возложенную на неё ответственность. — Но на сам приём мы с принцессой прибудем, не отвертишься.

Пока же я размышлял над тем, кому была выгодна столь дорогостоящая авантюра с сопутствующей дискредитацией рода Борромео.

«Михаил Юрьевич, не могли бы вы спуститься в допросные? Здесь один из выживших смертников, — обратился ко мне по кровной связи Борзый. — Мы от него особо ничего добиться без ментатора не можем. Может у вас получится. Образцы крови взяли, как и у остальных смертников, уничтоженных на подступах к нашим дирижаблям».

«Иду».

Я открыл портал сразу в камеру, ориентируясь на Борзого. У побитого пленника с фонарями, наливающимися синевой, в ужасе раскрылись заплывшие глаза. Демонстрация подобных способностей была возможна только в случае, если дальше местных казематов информация о них не уйдёт, как и сам пленник. И он, похоже, прекрасно осознал свою предстоящую участь.

Кроме синяков и ссадин на лице, у нападавшего была разбита губа и кажется, не хватало парочки зубов.

Заметив мой взгляд, Борзый тут же ответил:

— Это ещё с дирижабля. У него в зубе была капсула с ядом, Тигров её выбил кулаком вместе с половиной зубов. Они как раз спускались по трапу с Белухиной, когда этот пёр напролом на дирижабль.

— А наши куда смотрели?

— У нас ограниченный доступ в дирижабли баронессы. Там работает служба безопасности Русско-Азиатского банка.

Хм… А вот участие во всём представлении не только аристократических родов, но и банковской структуры я как-то не учёл. С учётом из поездок для показательных долговых порок аристократов, целью вполне могли оказаться не мы и даже не Борромео. Но кто тогда должен был так отчаяться? Или же я вижу то, чего не было и в помине?

Оставив предположения, я вновь взялся особенно тщательно просматривать встречи убитых террористов за последние несколько дней. Ведь должны же были им как-то передать артефакты для уничтожения дирижаблей. Только шиш. Последние инструкции все получили сегодня утром письмами, где внутри конверта лежали артефакт для взрыва и записка с названием дирижабля. И если названия иностранных дирижаблей можно было подсмотреть в самом воздушном порту, то наши — нет.

Ещё сутки назад мы сами не знали, что отправимся в составе небольшой небесной флотилии. А заказчики знали. Это могло означать с равным успехом сразу два момента: что протечка случилась где-то службе безопасности Русско-Азиатского банка или же, что указания разлетелись сразу после связи дирижаблей с воздушным портом на дальнем радиусе. Такая связь была предусмотрена, когда суда на подлёте уведомляли о конечном месте прибытия. Так, проходя над Минском, Львовом и Будапештом, мы указывали свой конечный пункт назначения и отсутствие необходимости в приземлении. Да и с самой Мантуей выходили на связь за час-полтора до прибытия.

Мне очень хотелось верить во второй вариант, но нельзя было исключать и наличие крыс у себя в тылу.

— Достаньте мне образцы крови всех, кто находился в переговорной вышке сегодня.

— Уже, — с улыбкой отрапортовал Борзый. — Мы предполагали, что они понадобятся, поэтому перед работой ментатора справились. Правда, кровь неживая, а на бинтах и тряпицах, но с маркировкой имён, фамилий и должностей.

— Это вы молодцы, — искренне восхитился я предусмотрительностью своих бойцов. — Закончу с пленником, возьмусь за просмотр.

Теперь же я обратился к единственному оставшемуся в живых исполнителю:

— У тебя сейчас очень мало шансов выжить, — сразу обозначил я его ситуацию, — тебе нужно сообщить нечто такое, чтобы твои показания оказались ценны. В любом случае я узнаю всё, что с тобой происходило в последнее время. Просто посмотрю твоими глазами. Но мне нужно знать, на что обратить внимание. Тебя обработал ментатор не просто так. Он скрывал что-то, заметал следы. Значит, где-то в твоей памяти есть подсказки. Мне они нужны. Это твой единственный шанс не сдохнуть.

— Я уже рашкажал вшо, што жнал, — прошепелявил пленник. — Я не помню и половины того, што мне припишивают. Ешли это правда, то лушше убейте.

М-да, это же надо какой совестливый попался или здравомыслящий.

— К какому роду принадлежишь? Какими даром владеешь? Кем служишь?

— Борромео. Интуит, второй ранг. Шетовод.

— Проворовался?

— Нет, — покачал тот головой. — Я — аудитор, нахожу нешоответштвия в шотных книгах.

Что-то понятней не стало. Такого отправлять на боевое задание — это же курам на смех. Ну или он отыскал что-то такое, за что его подставили и отправили на убой для пользы дела.

— Как работает твой дар?

— Интуитивно нахожу нетошности и ошибки даже ешли вшо идеально. Голова нашинает болеть, пока не нахожу неправильношть.

Удивительно, сколько разнообразных даров существует. И ведь всем находятся применения. Нужно было понять, откуда начинать искать концы.

— Что последнее проверял по долгу службы?

— Отшотношть шети кондитершких «Дольшe мортe».

— Дольче морте — это у нас сладкая смерть выходит, — бормотал я себе под нос. — Оригинально… А кто у нас там в поставщиках ходит по части сладкого? Сахара или нуги какой?

— А… — пленник попытался было что-то ответить и тут же застонал от боли сквозь стиснутые зубы. Один из кровников, не церемонясь, плеснул тому в лицо холодной водой из ведра. Но куда больше меня удивило, что, придя в себя, пленник поблагодарил кровника за подобный холодный душ.

— Это не в первый раз его так скручивает, — вновь пояснил Борзый. — Видимо, подходим к чему-то важному на допросе, а у него провал в месте обработки ментатором. Говорит, холод воды прогоняет боль на время.

Что же, нужно отдать должное, пленник действительно смог натолкнуть меня на несколько направлений расследования. Насчет сохранения его жизни, я пока не определился, предпочитая всё же, просмотреть память его крови и сверить показания.

Что интересно, отработали с интуитом топорней, чем со всеми остальными. Возможно, сыграло роль и то, что остальные исполнители шли почти добровольно на дело, тогда как счетовода пришлось программировать ментатором. Заодно ему и прочистили мозги по поводу последнего аудита.

Так-то интуит был очень удобным козлом отпущения: жил один, семьёй обзавестись не успел. Несколько раз в неделю к нему приходила экономка, готовила еду, убиралась и стирала вещи. Поэтому заметить какие-либо изменения в его поведении никто не мог, как и ночной визит парочки неизвестных, явившихся к магу домой и вжививших ему капсулу с ядом в зуб. Кто-то старался устранить его наверняка.

Сам маг промаялся с мигренью последние пару дней, думая, что в очередной раз наткнулся на воровство при аудите. Когда же утром к нему заявился посыльный с конвертом, интуит стал сам не свой, превратившись в марионетку запрограммировавшего его ментатора.

Но самым интересным открытием стали фамилии поставщиков «Дольче морте». Сплошь знакомые фамилии родов, некогда отхвативших себе долю в сахарных мануфактурах Занзара. Почему-то я был уверен, что эти же фамилии увижу и в списках кредиторов Русско-Азиатского банка.

Время поджимало, но я всё же решил сразу просмотреть и воспоминания служащих из переговорной вышки. Таковых было две смены, всего десять человек, поэтому удалось справиться довольно быстро. Направление оказалось тупиковым. Информация о наименованиях дирижаблей не была секретной. После сеанса дальней связи она вносилась сразу в несколько учётных журналов: фрахта места на лётном поле, использования причальной мачты и предстоящих погрузочно-разгрузочных работ. Доступ к этой информации имело чуть ли не под пять сотен человек, поэтому искать иголку в стогу сена было бесполезно.

Но я всё больше склонялся к мысли, что к операции по подрыву дирижаблей готовились сильно заранее, в то время как о прибытии Комариных-Занзара никому не было известно. Та же обработка смертников заняла не один день. Выходило, что в этот раз для разнообразия мы действительно оказались под ударом случайно. Но тогда оставалось лишь два варианта направления удара: правление Русско-Азиатского банка и Борромео. Хотя я бы наверно сделал ставку на объединение двух вариантов.

Что ж, оставалось узнать, кто проворовался у Борромео, и предметно с ним поговорить. Если мои предположение верны, то у нас определились первые три кандидата в смертники из списка деда.

Перед тем, как покинуть казематы, я отдал приказ подлечить интуита и покормить. Предстояло ещё решить, как с ним поступить, но убивать его я окончательно передумал.

На ужин у Борромео мы уже опаздывали, не успевая добраться каретой, но меня никто не торопил. Агафья и Ольга спокойно ожидали меня в кабинете герцога, обсуждая том наобум взятой из библиотеки книги.

— Дамы, прошу прощения за задержку! — извинился я. — Ещё один звонок и отправляемся.

Я набрал номер Аристарха Тигрова в мобилете. Он и баронесса Белухина остановились в местном отеле «Континенталь», занимая там целый этаж. В палаццо дель Те они останавливаться отказались, дабы раньше времени не подтверждать наше близкое знакомство. Стоило Аристарху ответить, как я поспешил предупредить его о вероятной опасности:

— Есть основания считать, что целью сегодняшних взрывов были не Занзара-Комарины, а правление Русско-Азиатского банка. Если это так, то заказчики, скорее всего, захотят довести начатое до конца. Рекомендую проверить номера на всевозможные убойные артефакты и в случае обнаружения чего-то подобного наплевать на конспирацию и переезжать в палаццо дель Те. Я дам своим соответствующие распоряжения.

Ответом мне было тихое рычание Тигрова.

— Вы за сколько бронировали за собой номера?

— Спроси что попроще, — рыкнул Тигров. — Мы же не сами этим занимались. Но я тебя услышал. Спасибо. Есть предположения о личности заказчика?

— Пока у меня под подозрением тройка местных сахарных баронов, — не стал я скрывать своих пока еще сомнительных выводов от акционера банка и просто хорошего друга. — Но нужно подтверждение.

— Понял.

Связь оборвалась, но тут же активировалась совсем иная и сразу по двум направлениям:

«У нас на болоте прорыв минимум девятого уровня. Оттуда появились две сигнатуры с недружественными намерениями».

«А это точно не эрги?»

Спрашивал я не просто так. После воссоединения алтаря первостихий, он засиял путеводной звездой всем эргам, притягивая к себе их. На моих землях то и дело открывались порталы, откуда выходили всё новые и новые эрги. Если раньше их раскидывало на достаточно приличные расстояния от алтаря, то теперь система наведения улучшилась. Это чуть не стало проблемой во время свадебных торжеств. Но эрги справились, не дав «гостям» испортить нам праздник.

О миграции эргов кровники были предупреждены и не вмешивались, лишь отчитываясь за смену о количественных и качественных характеристиках вновь прибывших «гостей».

«А хрен их знает, кто это, — отозвался Паук, — но эрги просто так волноваться бы не стали».

Словно в подтверждение его слов, ко мне обратилась Тильда:

«Прости, что отвлекаю, но нам нужна страховка на болоте. Уж больно крупных тварей к нам занесло».

Чтоб подруга да обратилась за помощью, это должно было где-то что-то реликтовое сдохнуть. Потому я без раздумий открыл портал вглубь болота, ориентируясь на эргу.

Моё появление совпало с пролётом мимо Тильды в звериной ипостаси. Эрга летела кубарем. С разных сторон в неё били молнии, оставляя черные обугленные раны на теле и щупальцах, а над болтом разносился слитный рёв тварей:

— Мы — ваши повелители! Склонитесь или умрите!

Глава 17

В лаборатории одного из технологических миров

Лаборатория Саптамы была залита мягким голубоватым светом, который отражался от стеклянных стен и оборудования, создавая иллюзию подводного мира. Пробирки с кровью, расставленные на столе, мерцали, как драгоценные камни, а голографические проекции молекулярных структур витали в воздухе, словно призраки. Саптама, сосредоточенный и хмурый, работал над очередным образцом, его пальцы в биополимерных перчатках ловко манипулировали инструментами. Внезапно дверь лаборатории с шипящим звуком открылась, и в помещение ворвался тот самый гость, чья кровь послужила основой для синтеза адамантия для маяков.

Броня, переливающаяся жидким металлом, теперь казалась ещё более угрожающей.

— Ты думал, что сможешь просто так отмахнуться от нас? — прогремел голос гостя, наполненный яростью. Его шлем с алыми сенсорами мерцал, как глаза разъярённого зверя. — Этот уродец должен заплатить за всё! За смерть одного из наших, за воровство артефакта, за кражу адамантия! Ты слышишь меня, Саптама?

Учёный не сразу оторвался от работы. Он медленно поднял голову, его глаза, холодные и расчётливые, встретились с горящим взглядом гостя.

— Удивительно, — произнёс Саптама, его голос звучал спокойно, но с ноткой язвительности. — А ведь вы тоже смески. Только вас вывели свои же, а его — мать природа или вселенная, если уж на то пошло. Уникальный результат, не находишь?

Гость сжал кулаки, отчего броня на его руках загудела, словно предупреждая о готовности к атаке.

— Эта тварь проникла в тюрьму, убила последнего Эсфеса и чуть там не сдохла! Мы пожалели его! А он нам так отплатил! Смесок! Уродец! — голос гостя дрожал от гнева.

Саптама, не отвечая, продолжил работать, но в его голове уже крутились мысли о живучести этого «экземпляра». Многие посещали божественную тюрьму, но лишь немногим удавалось оттуда уйти живыми.

— Когда уже сработают якоря? — продолжал яриться гость. — Почему так долго?

Саптама вздохнул, отложив пробирку в сторону.

— Якоря готовы, — ответил он, его голос звучал раздражённо. — Но для работы их нужно доставить на место, в закрытый мир! Есть идеи, как это сделать, если вы сами туда пробиться не смогли? Нет? Ну так не мешай умным делать свою работу!

Гость сделал шаг вперёд, его броня издала угрожающий гул.

— Один раз у тебя получилось! Найди такого же идиота! Пусть отнесёт!

Саптама усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.

— С того момента поголовье идиотов резко сократилось, — огрызнулся он, вспоминая, как его корёжило несколько тысяч лет после нарушения кровной клятвы, данной Райордану Эсфесу. Специфический опыт. Восстанавливаться пришлось чуть ли не по каплям. Хорошо, что сработали сразу двенадцать кровных маяков с образцами и смогли собрать по частицам его личность и душу обратно. Второй раз на подобное Саптама не был готов пойти.

— Один раз уже провернул, и второй проверну! У меня троянский конь уже заряжен! Не лезь мне под руку! Я сообщу, когда всё будет готово! — Саптама резко повернулся к гостю, его глаза вспыхнули холодным алым светом. — Или тебя снова нужно умыть собственной кровью для понятливости?

— Осторожнее, Саптама, ты ещё не Высший. Ты на контракте. И этот контракт когда-то закончится.

Гость замер на мгновение, но затем, сжав зубы, развернулся и вышел из лаборатории, оставив за собой лишь эхо своих шагов и запах озона от брони.

— Святая наивность! — ухмыльнулся Саптама, возвращаясь к работе. — Как будто я не пополнял все эти годы собственную библиотеку крови.

Его мысли, однако, уже были далеко. Он снова и снова прокручивал в голове план, который должен был привести его к цели. Для верности он подготовил даже парочку сюрпризов.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих… — мурлыкал он себе под нос, но мысли его всё чаще возвращались к цели его аферы.

Сотни тысяч лет назад Саптаме уже удалось обмануть одного из Эсфесов. Что ж теперь пришёл черёд обмануть одного из его потомков. То, что вор был из древнего рода аспидов-порталистов, не вызывало сомнения. Эта сука, ноосфера, не отступила от своих алгоритмов даже через столько веков. Другой вопрос, что Саптама тысячелетиями старательно отслеживал пробуждение крови Эсфесов и способствовал её уничтожению. Откуда взялся этот… уникум Саптаме и самому интересно было знать. Тем любопытней будет получить его себе для исследований.

Пришлось повозиться. После восстановления ноосферы и возобновления работы защиты мира, Саптама отслеживал все колебания пространства вокруг. Хоть проколы, хоть порталы никогда не проходили бесследно для ткани миров, вызывая возмущения.

На основе исходных данных была построена сложнейшая математическая модель с использованием теории вероятности, которая и определила, куда вели почти шестьдесят процентов переходов. Остальные сорок, правда, имели точки выхода и в технологических мирах, и в полностью безмагических, но шестьдесят процентов — всё же слишком большая вероятность, чтобы её не проверить.

Закончив с плановой работой, Саптама скинул с себя всю одежду и отправился в стерилизатор. Погружаться нейропроводимый гель следовало абсолютно стерильным. Пора было наведаться кое к кому в гости.

* * *

Хмарёво

Небо, обычно ясное и спокойное, теперь было затянуто плотными тучами, которые вспыхивали от частых разрядов молний. Передо мной, на высоте, которая заставляла запрокидывать голову, висели две трехглавые крылатые твари. Их размеры были настолько огромны, что Васюганская гидра, с которой мы имели дело ранее, казалась теперь мелкой ящерицей. Эти монстры, без передних лап, но с двумя мощными хвостами, покрытыми чешуёй, словно жидким металлом, выглядели порождениями из древних времён. Их крылья, широкие и кожистые, медленно взмахивали, создавая ветер, который сбивал с ног и склонял к земле верхушки вековых деревьев.

Каждая из их трёх голов была увенчана рогами, а из пастей вырывались цепные молнии, которые били по земле, оставляя после себя дымящиеся кратеры. Одна из таких молний ударила в Тильду, отбросив её на несколько метров. К моему облегчению, эрга быстро поднялась, отряхиваясь и разражаясь потоком цветастого мата. Судя по её взгляду, она готовилась повторить атаку.

— Стоять! — тут же скомандовал я. — Всем эргам и кровникам отойти на безопасное расстояние и ждать последующих указаний.

Как назло, в руке затрезвонил мобилет. Машинально подняв трубку, я услышал нервный голос Орлова:

— Миша, какого хера у вас происходит? У меня амулет столешницу прожёг.

Беспокойства в голосе министра обороны было хоть отбавляй.

— Две трёхглавые твари, предположительно в ранге девятки. Летающие. Размер… дирижабль баронессы Белухиной видели? Вот как два таких. Плюются молниям. Я вам попозже перезвоню, мне самую малость некогда, — коротко отчитался я и нажал отбой.

А твари тем временем приняли нашу организованную перегруппировку за отступление и продолжили самодовольно вещать:

— Всё верно! Сопротивление бесполезно! Склонитесь! Эра людей в этом мире подошла к концу! Наступила эра Зверя!

— Охренеть! — услышал я смесь ужаса и восторга в голосе Ольги, стоящей у меня за спиной.

Уходя порталом, я не успел их предупредить, куда именно ухожу, и потому вампирша с эмпаткой решили рыбкой нырнуть за мной в портал.

— Нет, я всегда думала, что японцы что-то запрещённое курили, когда своих кайдзю создавали, — сказала Ольга, не отрывая взгляда от монстров. Но похоже, что кто-то сумел выжить после встречи с такими красавцами и вернуться обратно.

— Ты о чем? — тихо уточнил я у эмпатки, при этом всё яснее понимая, что сердцебиения у обеих тварей не ощущалось. Наличие крови решило бы проблему с уничтожением обнаглевших «гостей», но теперь на крайний случай оставались лишь порталы.

— Это же Кинг Гидора, главный враг Годзиллы, — с восторгом подвела итог своим высказываниям Ольга, но мне понятней не стало.

Тогда эмпатка прислала несколько ярких видений, где между собой сражалось сразу несколько ящероподобных монстров. Судя по всему, тот из них, что не имел крыльев, защищал людей, а тварь наподобие наших гостей наоборот, жаждала стереть с лица земли человечество.

— И как вы с нею боролись? — спросил я, надеясь найти хоть какую-то зацепку.

— А вот с этим проблемка, — честно призналась эмпатка. — У нас по легенде так ни разу и не победили такого, — развела она руками и нахмурилась, что-то припоминая. — А! Ещё ими вроде бы управляла некая цивилизация извне. Технологически продвинутая. На них передатчик ментальный был. Использовались такие для зачистки миров.

— Эти вроде бы сами править хотят, — заметил я. — Без всяких передатчиков.

— Райо, — на удачу позвал я деда. — А это случайно не кто-то из твоих старых знакомых?

Дед явился моментально и так же быстро отказался от вероятного знакомства.

— Нет, таких впервые вижу! Да и размер намекает, что твари возможно древней меня будут.

Вспомнив про Васюганскую гидру, я обратился к ещё одному специалисту по древним тварям:

«Алтарь? Твои?»

Ответ пришёл почти мгновенно, но с таким печальным вздохом, будто алтарь сам только что осознал масштаб проблемы:

«Мои…»

Чудесно. Просто чудесно. Я едва сдержал саркастический смешок.

«И чего молчим? Что с ними предлагаешь делать?» — мысленно процедил я, чувствуя, как раздражение начинает подниматься где-то в районе солнечного сплетения.

«А что ты с ними сделаешь… — флегматично ответили первостихии, словно это было очевидно. — У них крови нет».

«А то я не заметил! — огрызнулся я, едва не сорвавшись на рык. — А ты не пробовал уничтожать свои неудачные эксперименты? Говорят, помогает избежать вот таких сюрпризов в будущем!»

«Почему неудачные? — возмутился алтарь, и в его голосе зазвучали нотки обиды. — Очень даже удачные! Они из того же выводка, что и Гидра, но более разумны. Гидра просто жрала всё, что ни попадя, с магией, а эти создали свою зверомагическую иерархию и возглавили её!»

«Давай-ка ты свои восторги засунешь себе куда-нибудь поглубже, — я едва сдерживал ярость. Алые вспышки то и дело мелькали на краю сознания, соблазняя столь близким и родным обещанием безграничной силы и могущества. — Что они вообще тут забыли?»

«У них с Гидрой было разделение ареалов обитания, — объяснил алтарь, словно говорил с ребёнком. — Они ей этот мир как младшенькой оставили на пропитание. Теперь вот… пришли предъявлять права на наследство».

«Опять все, кому не лень, права на наши земли предъявляют! — выругался я, чувствуя, как гнев начинает подниматься волнами из глубины естества, бурля словно лава перед началом извержения вулкана. — Поскольку уступать им я явно не собираюсь, то мы плавно возвращаемся к вопросу об уничтожении. Как это уничтожить? Магия Рассвета их достанет?»

«Они — не люди, а создания первостихий, им твои Закат и Рассвет могут только загар подарить, но никак не навредить», — ответил с превосходством и гордостью алтарь.

«Если они — порождения первостихий, то, может, вы в состоянии высосать из них стихийные силы?»

«В теории, в состоянии, но не будем этого делать», — ответил алтарь, и его тон был настолько спокоен, что мне захотелось мысленно врезать ему.

С ума сойти! Отличный ответ!

«А ты не охренел ли часом? — возмутился я, чувствуя, как моё терпение ладо основательную трещину. — Я тебя по кускам собрал воедино, а теперь заявляются твои детки и требуют освободить им земли! Сволочизм ситуации зашкаливает, не находишь?»

«А мне не тыкай! Я ради тебя время обернул вспять для целого мира, а ты мне предлагаешь убить собственного ребёнка только за то, что тот в песочнице игрушку с другим ребёнком не поделил?» — возмутился алтарь, и в его голосе зазвучала неподдельная обида.

«Ссора в песочнице и захват мира — слегка разные вещи, не находишь?» — я едва сдерживался, отгораживаясь от алых волн манящей силы, бурлящих гневом в глубинах души.

«Трай…» — осторожно позвала меня Ольга, накрывая волной спокойствия. Вот только эта волна разбилась о валуны моего гнева.

«В контексте нынешней ситуации, практически нет никакой разницы!» — отрезал алтарь, и его тон стал твёрдым, почти непреклонным.

«Тогда иди и сам со своими „удачными“ творениями договаривайся!» — огрызнулся я, чувствуя, как гнев подходит к опасной границе.

«Боюсь, не выйдет. Они меня не слышат. Я пробую с ними связаться всё это время», — ответил алтарь, и в его голосе прозвучала нотка бессилия.

«Звиздец! И что мне прикажешь делать теперь с твоими „детками“? Пироженкой угостить, по головкам погладить и земли свои на блюдечке с голубой каймой передать?» — я едва сдерживал сарказм, чувствуя, как ситуация начинает выходить из-под контроля.

«Спаси их, пожалуйста!» — прозвучал тихий, почти умоляющий ответ.

Глава 18

Саптама лежал в ложементе. Его покрывал нейропроводящий гель. Тело без остановки колотила дрожь. Левая половина жила будто бы отдельно от правой. Было непривычно разом управлять двумя тварями сразу. Но одной игрушкой он уже давно научился управлять виртуозно. Пришла пора расширять горизонты.

Найденные несколько сотен лет назад на заповедной планете разумные твари не имели крови для подчинения их привычным способом. Но Саптама не отступил. Это только его раззадорило. Он захотел получить в управление двух собственных драконов и с их помощью путешествовать по мирам, подбирая себе образцы для будущих экспериментов.

Твари были на редкость сильными и выносливыми, но такими же доверчивыми, как и большинство существ, когда речь шла об обладании адамантием.

В обмен на усиление божественным металлом, они позволили вживить себе устройства для ментальной связи и управления. Нет, для псевдо-разумных гидор это обозвали конечно же иначе, но суть от этого не изменилась. Саптама получил возможность управлять двумя высокоранговыми тварями, заодно преследуя ещё одну цель.

Саптама присматривал себе свой собственный мирок. Вся эта возня с техно-магическим противостоянием его утомила. Его контракт завершался через тысячу лет. К тому времени хотелось бы иметь себе базу.

Вариант, что его могут не отпустить, он даже не рассматривал. Скорее уж сами предложат новый контракт с более приятными условиями и повышением ранга до Высшего. Всё же он им принёс столько миров, сколько ни один из Вознёсшихся за эти сотни тысяч лет. Зачем развивать один мир методом проб и ошибок, если можно победной поступью шагать по множеству других?

Пока же Саптама разглядывал глазами своих марионеток магический мирок, куда его вынесло порталом, построенным на математической модели возмущения ткани миров. С вероятностью в шестьдесят процентов где-то здесь должен был находиться ключ к его родному миру, нынче защищённому ноосферой. Если бы не контракт, то Саптама с удовольствием взялся бы изучать эту псевдоразумную информационную сучность. Но время поджимало, заказчик требовал результата.

Под лапами чавкала вонючая болотная жижа, среди которой местами торчали облезлые скрюченные деревья, словно зубы во рту у старой карги. Мелкие людишки и твари размером чуть больше пытались остановить его гидор примитивной магией, швыряясь простейшими одностихийными конструктами.

Саптама решил развлечься, пафосно заявив:

— Мы — ваши повелители! Склонитесь или умрите!

Людишки так смешно забегали вокруг, а одна из мелких тварюшек и вовсе плюнула в него какой-то токсичной дрянью, за что и была приголублена сразу серией молний из пастей и отправлена в полёт воздушным смерчем.

От любования результатами своих действий отвлекала всё усиливающаяся головная боль. Она словно штопором ввинчивалась в мозг, мешая думать. Нестерпимо хотелось вскрыть себе череп и почесать мозг.

«Видимо, контроль двух существ сразу дастся не так просто, как думалось, — вынужден был он признаться самому себе. — Нужно будет продумать какую-то защиту».

Саптама заметил, как люди принялись организованно отступать. Кажется, до них наконец дошло, что любое сопротивление бесполезно. Слишком велика разница в силе.

«Примитивные, но есть с чем работать, — подумал Саптама. — В отличие от родного мира со скучной дуальной системой магии, здесь было представлено больше сил. Есть где разогнаться».

Чуть в стороне, куда улетела поджаренная молниями мелочь, сработала магия высшего порядка, открывая портал и выпуская из его зева трёх человек… или двух?

«А вот и наследничек Эсфесов пожаловал. Всё же модель не ошиблась в расчётах», — расплылся в довольной улыбке маг крови, но тут же скривился от очередного витка головной боли.

«Демонова головная боль! — выругался он. — Но явился… Купился! Давай же, нападай! Поторопить тебя что ли?»

— Сопротивление бесполезно! Склонитесь! Эра людей в этом мире подошла к концу! Наступила эра Зверя! — проорал Саптама всеми шестью глотками недодраконов, провоцируя вновь прибывших людишек.

* * *

Алую пелену гнева после разговора с алтарём разорвал жгучий поцелуй жены, которая через контакт усилила действие своей магии, затапливая прохладной волной спокойствия готовый вот-вот взорвать вулкан кровавого безумия.

— Ты как? Помогло? — чуть отдышавшись после поцелуя, спросила Ольга, вглядываясь мне в зрачки.

— Спасибо, — кивнул я, собираясь с мыслями и вновь отгораживаясь от манящей вдалеке силы. — Ещё как помогло!

— Отлично! Возьму на заметку, — серьёзно кивнула эмпатка и тут же заметила: — Посмотри, у них рассинхрон пошёл.

— А до этого они в унисон что ли двигались?

— Кажется, да… — нахмурилась Ольга и неуверенно добавила: — А сейчас как будто с похмелья. Левый правого не понимает, сталкиваются, в одну и ту же сторону стреляют молниями.

Действительно, даже хвосты стакивались в воздухе.

— Не понимаю… — эмптка закрыла глаза и прислушалась. — Похмелье — это не метафора. Будто оно у всех сразу и ни у кого из них. Не понимаю…

— Может низкий магический фон душит? — предположил я, вспоминая, что мне однажды объяснял Орлов о тактике сражения с высокоранговыми тварями. Описал он её незатейливо: «Беги дальше и или забейся в самую глубокую щель, пока мир сам своим фоном не угробит инородного гостя».

«Они — средоточия стихий. Им магический фон без разницы. Они не испытывают проблем в любом мире, где присутствует стихийная магия», — проконсультировал нас алтарь.

— Не похоже, — покачала головой Ольга. — Не те ощущения. Это не похмелье! — воскликнула эмпатка. — Это мигрень. Самая обычная противная мигрень. Но… не у гидор, а… — Ольга резко оборвала себя на полуслове. — Ими управляют! Он нас провоцирует специально! Он хочет тебя! Ты… — она запнулась, подбирая слова, — … ему нужен! Он искал тебя! Ну до чего же противная зудящая боль!

Ольга перескакивала с одного на другое, не заканчивая предложений, будто находилась в трансе, считывая чужие эмоции кукловода.

— Усиль! — тут же пришла мне на ум идея. — Многократно! Либо оборвёт связь, либо отзовёт зверушек.

Если был кукловод, значит, должны были быть и передатчики.

«Что не будет отторгаться стихийными силами в качестве передатчика?» — задал я вопрос алтарю, пока Ольга принялась пытать гидор головной болью. Кто бы мне сказал, что самую распространённую женскую отговорку можно будет использовать как сверхоружие, не поверил бы.

«Угадай с трёх раз!» — буркнул алтарь. Судя по голосу ему не нравилось, что его «деток» пытали. И это ещё были щадящие методы.

«Адамантий что ли?» — предположил я первый напрашивающийся ответ.

«Ничего иного их стихийное тело просто не приняло бы».

«Я вот не пойму… То адамантий считают чуть ли не самым редчайшим веществом во вселенной, даже боги готовы за него убивать, то используют для передатчиков и ментального подчинения двух стихийных тварей. При всём уважении к твоим детишкам, но не дороговато ли удовольствие? Для сравнения, техносы сделали из адамантия якоря для открытия порталов в империю Сашари, чтобы захватить целый мир и адамантий в нём, а здесь использовали для дрессуры двух животин? Нелогично и нерационально!»

Я чувствовал здесь явную неправильность, но в чём она выражается… понять пока не мог.

— Мать моя комариха, — воскликнул Комаро, появляясь рядом. — Это ещё что за… У нас там армию снаряжают, как на случай иномирного вторжения. Смотрю, не зря! Васюганскую Гидру победили и этих сообща завалим!

«Не-е-ет! — простонал мне алтарь стихий. — Они не виноваты! Спаси! Не дай их убить!»

Да как же вы мне все дороги!

«Адамантий, ты как? Твоих объёмов хватит, чтобы вырвать из тел этих тварей передатчики?»

«Хватит, — подтвердил мне божественный металл. — Но мне всё происходящее тоже не нравится, как и тебе. Оно пованивает подставой за версту».

«Тогда просто не поглощай притянутое. Мне так спокойней будет».

От симбионта пришла волна согласия.

— Оля, по моей команде на счёт «три» бей самой сильной волной боли из возможных!

* * *

На счёт «раз» мир вокруг поблек, теряя краски и будто замирая. Приглушило даже рёв детишек алтаря стихий.

На счёт «два» я почувствовал под сердцем сосущее ощущение грядущей потери, что стальными тисками сжимало всё моё нутро.

А на счёт «три» Ольга закричала. Я видел смерч силы, исходящий от неё и накрывающий двух гидор разом. Тварям эмпатический удар пришёлся не по вкусу. Они ошалело вертели головами в разные стороны, но не могли рассмотреть источник собственной боли. И тогда они вошли в штопор. Ничем иным происходящее я не смог бы назвать. Они завертелись на одном месте, сложив крылья, как балерины, крутящие фуэте вокруг своей оси. Движения были настолько быстрыми, что вскоре смазались и превратились в два смерча.

Один из смерчей был шире и мощнее. Его основание, словно гигантская воронка, вгрызалось в землю, вырывая с корнем вековые деревья. Кочки, покрытые мхом, и пласты болотной жижи с громким хлюпаньем поднимались в воздух, смешиваясь с обломками веток и травой.

Второй смерч, чуть меньший по размеру основания, крутился рядом, словно младший брат первого. Скорость его вращения была выше, чем у первого. Он засасывал в себя всё, что попадалось на пути: кусты, камни, даже целые пласты илистого торфа, который разлетался на куски, прежде чем быть поднятым вверх. В его центре, как в гигантской мясорубке, всё перемалывалось в однородную массу.

Деревья, вырванные с корнем, крутились в вихре, как спички, а болотная жижа, поднятая в воздух, создавала вокруг смерчей мутную пелену. Казалось, что сами стихии объединились, чтобы уничтожить всё на своём пути.

Молнии, вырывающиеся из туч, били в землю вокруг смерчей, оставляя после себя дымящиеся обугленные проплешины. Воздух вокруг наполнился запахом гари и сырости, а сами смерчи рыскали по округе с протяжным воем, напоминающим рёв тысяч голосов.

Наконец, они определили источник угрозы в виде маленькой женской фигурки, бесстрашно стоящей у края болота, и рванули к ней со всей яростью.

На оборот потребовалось меньше удара сердца, чтобы успеть прикрыть серебряными крыльями жену от слитного удара двух смерчей.

— Адамантий, твой выход!

Тонкие серебряные жгуты с пастями на концах рванули вглубь самолично подставившихся под удар гидор внутри смерчей. Слитный рёв множества глоток перекрыл вой ветра и треск от ударов молний. Смерчи замедлились. Сквозь мутную пелену стали различимы драконьи пасти, отчаянно пытающиеся выпутаться из плена серебристых нитей.

«Ты почти полностью розовый», — тихо заметила Ольга, указывая на повсеместный рассветный цвет моей чешуи.

«Адамантий?..»

«Почти! — прохрипел симбионт. — Только удержи меня!»

Твою мать! Легко сказать, удержи! И прежде, чем нити божественного металла начали лопаться от напряжения, я полоснул призрачными когтями себя по чешуе, пуская кровь, и отправил её лентами, сплетаться с серебром адамантия. Словно два любовника, слившиеся в страстных объятиях, жгуты окрасились в алый, оборачивая адамантий в кровавую защиту и не давая оборваться.

Раздался оглушительный взрыв, разметавший эргов и кровников по округе. Смерчи опали, явив тела двух огромных дезориентированных тварей, пьяно качающих головами и силящихся опереться на крылья и подняться в воздух.

Я смотрел на этих громадин и мне было плевать: добрые они или злые, чьи они дети и с какими намерениями они пришли на мою землю. Им здесь было не место. Порталы под гидрами раскрылись всего на пару секунд. Но этого хватило, чтобы твари соскользнули в пустоту.

«Передатчики мы сняли, так что будь добр, передай своим детишкам, что им здесь не рады!»

«Куда ты их отправил?» — раздался голос алтаря, звучащий эхом в моём сознании.

«На единственную известную мне изнанку, где я не встречал людей».

Этой изнанкой была пустыня с пирамидами, через которую мы когда-то добирались на вотчину Тортугасов, и где я потом организовывал встречу Тайпана с приемной дочерью. Живущие там тварюшки были как раз под стать гидорам. Может подружатся.

«А если их сожрут, пока они в себя придут? А если их кукловод в таком виде отыщет?» — продолжал предъявлять мне претензии алтарь.

Моему же терпению, кажется, пришёл конец.

«Я их не убил? Не убил! Богам не оставил на уничтожение? Не оставил! Не наглей! Это для тебя они детишки, а для любого обитаемого мира — кара божественная! Или ты рассчитывал, что я и этих у себя оставлю? Хрена с два мне такие соседи нужны с самомнением выше гор, которые да же эргов ни во что не ставят! Хочешь к деткам? Могу устроить! Перенесу нахрен туда же, и занимайся освоением нового мира! Детки помогут!»

Ответом мне была тишина, и лишь спустя долгую минуту алтарь ответил: «Спасибо, что не убил!» — сразу же после этого разорвав связь.

Я же принялся разглядывать так называемые передатчики, вынутые из тел гидор. Серебро адамантия в алой оплётке крови нитями втягивалось обратно в моё тело, волоча по земле две тончайшие иглы. Мне они подозрительно напомнили те, с помощью которых я уничтожил глав орденов Рассвета и Заката в родном мире. Та же форма и то же маленькое ушко с пустующим местом под макр или накопитель с конструктом внутри. Серебро игл сверкало подозрительной чистотой, будто и не было искупано в болоте или вынуто из тел стихийных тварей.

«Это адамантий из осколка родного мира твоей бабки Тары, — проинструктировал меня божественный симбионт. — Видимо, металл использовали ещё до того, как ты забрал его с собой».

Не знаю почему, но иглы напоминали мне застывших ядовитых змей, готовых в любой момент ожить и вцепиться в плоть.

— И что мне с этим делать?

— Можешь мне отдать, — хмыкнул появившийся рядом Комаро, — я найду применение адамантию.

— Могу дать своего в эквиваленте, но этот… — я покачал головой, чувствуя неявную угрозу, идущую от металла, — этот не отдам. С ним что-то не так.

— Вот так всегда. Всё себе да себе, — притворно вздохнул Комаро, — пойду хоть наших порадую, что война отменяется. Ты своих тоже порадовать не забудь. А то Орлову уже впору к лекарям записываться, инфаркты лечить.

Комаро со смешком исчез, а я всё всматривался в передатчики.

«Потом верни их в исходный осколок. Если там и остался некий конструкт внутри, то он ослабеет из-за разбавления на объёме», — посоветовал мне адамантий.

«А наоборот не выйдет? Адамантий — всё же не простое вещество, а увеличивающее накопление энергии. Мы какую-нибудь супер-ментальную бомбу своими руками не создадим?»

«Сознание большего осколка не даст себя подчинить», — успокоил меня адамантий.

* * *

Саптама пришёл в себя в ложементе, его тело было словно разбито на тысячи осколков.

«Давненько я себя так паршиво не чувствовал».

Каждая мышца горела, а голова раскалывалась от пульсирующей боли. Лицо было залито кровью, которая стекала из носа и ушей по щекам и окрашивала алым нейропроводящий гель. Он медленно открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке капсулы. Мысли путались, но одна из них всплыла на поверхность сознания с чёткостью: «Стоит ли сообщать о встрече с Высшей богиней в малоразвитом мире?»

Он с трудом приподнялся, опираясь на локти, и почувствовал, как кровь снова прилила к голове. Вспомнилось, как её присутствие буквально сдавило его, словно гигантская рука. Даже сквозь передатчик, который должен был смягчить воздействие, её мощь была невероятной. Саптама сжал зубы, чувствуя, как дрожь пробежала по всему телу.

«Разница в классе всё ещё сказывается. Всё же Высший имел кратное преимущество перед Высшим в плане объёма сил и их контроля. А ведь я приблизился к заветной грани, но, видимо, не настолько близко, как предполагал», — подумал он с горькой усмешкой.

Саптама выбрался из ложемента, его ноги подкашивались, но он упрямо двигался вперёд, к столу, где стояли заранее заготовленные пробирки с кровью. Его рука дрожала, когда он взял первую пробирку. Кровь, густая и тёмная, казалась почти живой. Он выпил её залпом, чувствуя, как тепло растекается по телу, снимая часть боли. Затем пришёл черёд второй, третьей… С каждой пробиркой он чувствовал, как силы возвращаются, а сознание проясняется.

Стена напротив превратилась в голографическую карту с двумя мигающими алыми точками. Саптама бросил на них взгляд, и его губы растянулись в улыбке.

«Потомок Эсфесов оказался тем ещё кексом с сюрпризами, — подумал он, вспоминая дракона с розовой чешуёй. — Надо же, даже ипостась своего предка унаследовал. Только какую-то странную».

Саптама снова взглянул на карту, где две точки продолжали пульсировать.

«Что за черви из него полезли внутрь гидор, я так и не понял, — размышлял он, чувствуя лёгкое раздражение, но тут же успокоил себя: — У смесков ещё и не такое встречается».

Но главное было в другом: задача выполнена. Троянский конь доставлен. Осталось только дождаться его запитки и активации.

Глава 19

Что и говорить, на ужин мы опоздали окончательно и бесповоротно. Правда, я всё же обеспокоился звонком Борромео по мобилету с вежливым предупреждением, что из-за форс-мажорных семейных обстоятельств мы прибудем несколько позже, ориентировочно к полуночи. Так что если ужин в такое время еще уместен, то дескать ждите в гости.

К чести Джованни, тот отреагировал вполне адекватно:

— Вы просто-таки раззадорили мою фантазию, граф! Чуть познакомившись с вашей необычной семьёй, я теряюсь в догадках, что же могло бы скрываться за такой формулировкой.

— Прорыв изнанки девятого ранга, — ответил я на автомате, пока слушал внутренне обращение адамантия.

«Тебе бы заглянуть на изнанку к сестре».

— Хорошая шутка, граф, — рассмеялся Джованни, — но что-то мне подсказывает, что мобилетная связь не работает на берегу Реки Времени.

— Для меня лично здесь скоро передатчик установят, — хмыкнул я, поддержав шутку. — Не обессудьте, но вынуждены чуть задержаться.

— Хорошо, передам отцу, — стал серьёзным Джованни. — К нам к этому времени планировал присоединиться делла Ровере, но если вы против…

— Скажем так, часть разговора мы хотели б провести тет-а-тет, как говорят франки, — озвучил я собственные намерения.

— Без проблем, тем более что дело всё же, некоторым образом, семейное… дяди найдут чем занять дона Чезаре.

На этом общение мы закруглили. После состоялся ещё один разговор с Орловым. Как и предупреждал Комаро, у того было если не предынфарктное состояние, то весьма нервозное.

Трубку он поднял сразу, выпалив предложение ещё до того, как я успел что-либо произнести:

— Конкретно на девятку ничего не нашли, но император согласовал использование того самого артефакта за двести миллионов золотом, разработку которого у нас азиаты слямзили! Несу? Выкачает магию со всей округи, но и из тварей в том числе.

Я присвистнул. Растёт, однако, моя ценность для империи. Вон уже к двум сотням миллионов доросла. Практически как свою семью оценил Пётр Алексеевич. Хотя, если учесть наше с ним соглашение о последнем шансе для его семьи и апробацию этого пункта на практике, то на то и выходило.

— Данила Андреевич, передавайте Петру Алексеевичу мою признательность за столь щедрое предложение помощи, но мы справились своими силами, — поспешил я успокоить министра обороны. Внезапно мне пришла на ум одна мысль, которую я и решился тут же озвучить: — Данила Андреевич, а у нас нет ведомства, которое бы занималось разработкой немагического оружия? Взрывчатка там какая-нибудь особо убойная или кислоты, разъедающие металл и органику?

— А зачем, если магическое его с лёгкостью превосходит?

— Да вот как раз на такой случай, когда может быть применен артефакт на подобие предложенного вами? Мы же тогда не хуже мишеней в тире будем, если из нашего оружия магию выкачать.

Министр обороны задумался.

— А ведь верно… с шашкой наголо сильно не повоюешь… — пробормотал он. — Вот что, что-то такое по остаточному принципу финансировалось для немагических изнанок, но мы туда стараемся не соваться. Нашим всем там не по себе, чувствуем себя голыми, босыми и слабыми.

Я прекрасно понимал, о чём говорил Орлов. Сам прекрасно помнил свои впечатления от посещения родного мира Ольги. И это там еще кровь была, а если бы и её не было?

— Спасибо, Данила Андреевич.

Сам же подумал, что нужно бы наведаться на изнанку к Андрею Мангустову и приобрести что-нибудь на межмировом рынке, да и с Систему поблагодарить за помощь не помешало бы. Боги, список дел рос как снежный ком, даже и не думая уменьшаться. Я наивно полагал, что стычка с богами этого мира — моя основная проблема. Три раза ха! Как бы не так!

Вокруг всё больше затягивался узел из притязаний технологической фракции. Пока еще это были только намёки, намётки и прощупывания нас на прочность. Но что-то мне подсказывало, что скоро могли начаться и полномасштабные военные действия, в которых я, признаться, даже не знал к кому обратиться за помощью.

«Загляни на изнанку к сестре, — непрозрачно намекнул мне адамантий, — там подскажут».

Игнорировать подобные намёки было бы глупо, но всё же перед уходом у меня состоялся разговор с Тильдой и Эоном. Так уж вышло, что от моего имени эргов принимали они. Это никаким образом не принижало моего авторитета, но в случаях, подобных этому, грозило им смертельной опасностью.

— Дорогая, ты какого демона полезла на тварь кратно сильнее тебя в развитии? — задал я простой вопрос. Седьмой уровень Тильды проигрывал девяткам гидор под чистую. Хотя, я признаться, сомневался, что там был девятый ранг. Вполне могло случиться, что и повыше.

— А чего они сразу с претензией на главенство? — возмутилась эрга, искря фиолетовыми бликами на коже.

— Ну они-то вроде как местные. Алтарь стихийный их создал тогда, когда ещё местные боги даже в проекте не появились. Ну или что-то около того.

— Это не даёт им права так себя вести, — насупилась Тильда.

— Какие им права даёт так называемо первородство нас не особо интересует. Пусть с ними алтарь сам разбирается, если хочет и дальше на этих землях находиться под моей защитой. А вот твоё здоровье и долгая счастливая жизнь меня весьма и весьма беспокоят. У тебя вообще-то дети, если забыла! Хрен с ним со мной! Подыхать не привыкать, а ты их на кого решила оставлять в этом серпентарии?

Мои нотации молчаливо поддерживал Эон, отчего Тильда смутилась.

— Дети под крылом у Райо вместе с божественным выводком. Им там ничего не грозит, — попыталась возразить осьминога.

— Ты сама-то в это веришь? Или тебя нужно в качестве меры профилактики засунуть в Сашари на пару годиков, чтоб мозги на место встали? Заодно и детство детей не пропустишь. Не только же Райо отдуваться с вашими непоседами.

— Ты не посмеешь… — уже вяло возмутилась эрга. — И вообще, ты как хотел? Пока сам где-то по заграницам да по изнанкам путешествуешь да развлекаешься, мы тут диаспору эргов в узде должны удерживать.

Я выдохнул. Кажется, у кого-то начался запоздалый бунт против взросления и принятия ответственности. Поздновато как-то после рождения детей и возглавления неформального сообщества эргов, но тут уж кого и когда догоняло.

— Тиль, — я подошёл к эрге и осторожно опустил руки на плечи в жесте поддержки, — я хоть сегодня могу предложить эргам самостоятельно выбрать себе формального главу или и вовсе выдворить на какую-нибудь изнанку вместе с алтарём заодно, а вас с Эоном забрать «веселиться» в Италии, но опять же… этого ли ты хочешь? Я бы может тоже хотел засесть где-то у себя в башне и заниматься исследованиями, а не пытаться разобраться в войне между двумя божественными фракциями во вселенной, в которой наши миры оказались внезапно замешаны. Уж кого-кого, а тебя неволить я не стану. И никогда я держал тебя с собой рядом, предоставляя самой право выбора жить так, как тебе этого хочется.

— Просто раньше это всё выглядело как этакий междусобойчик, все друг друга знали, поддерживали, дружили, развлекались на выезде. А теперь… их столько, что я с трудом сама ориентируюсь в именах, рангах и способностях. Хорошо, что хоть слушаются и костяк стареньких помогает держать их в узде. Но есть подозрения, что неровен час, и могут начаться проверки на прочность, какие у нас были уже ранее.

— Мы же никого не держим. Они сами приходят. Если кому-то не нравятся местные порядки…

— То они попробуют ввести собственные, — закончил за меня Эон. — Алтарь оказался не просто маяком, но и подпиткой для многих. Сила кратно увеличивается. Мы сами с Тиль уже вплотную подошли к взятию восьмого ранга. А рост силы влечёт за собой ослабление контроля. Оля, конечно, очень способствует установлению спокойствия в коллективе, но рано или поздно кто-то вспыхнет. Обладать таким источником силы заманчиво.

— Что вы предлагаете?

— Подвести всех под клятву крови, — пожал плечами Эон. — С остальными она себя хорошо зарекомендовала, значит и с эргами должна сработать.

Тильда несогласно покачал головой.

— А ты что скажешь? — обратился я к подруге.

— Что не выйдет… мы обсуждали это вариант. Это всё равно, если бы аспиды явились в Обитель Крови и потребовали клятвы верности. Их бы вежливо отправили в такое пешее эротическое путешествие, что вернуться оттуда шансов почти не было.

— Ты забываешь, что здесь ситуация несколько иная, — возразил Эон. — Он — оборотень, значит, уже свой априори.

— Он — не стихийник!

— Он — сильнейший. А право силы — едва ли не единственное, которое свято чтится нашей звериной половиной. Человеческая же часть признает его разумность.

— Для клятвы крови этого недостаточно. Клятва — это все равно что попытка пленить стихии.

Я слушал перепалку эргов и понимал. Что свои аргументы они высказывают не в первый раз. Проблема назревала, но до поры меня ею не тревожили.

— Я вас услышал, — встрял я прямо посреди разговора друзей. — После возвращения из Мантуи я хочу услышать и остальных. Соберём всех эргов и предложим решить свою судьбу самостоятельно.

— Они тебе нарешают, — буркнула себе под нос Тильда. — Сколько у нас есть времени на агитацию? Ольгу нам оставишь?

Я обернулся на жену, но та едва заметно отказалась.

«Я при тебе. Забыл про кровавое безумие?»

Что есть, то есть. Приходилось учитывать и этот фактор неожиданных помутнений. Эмпатка с ними прекрасно справлялась.

— Несколько дней точно есть, — ответил я эргам. — А Ольгу, к сожалению, не отдам. Она мне самому нужна.

— Такая корова нужна самому, — рассмеялась Ольга, вспомнив очередную шутку из своего мира.

Это натолкнуло меня на ещё одну мысль. Если Оля и Андрей Мангустов были из одного мира, то вполне могли знать об образцах убойного технологического оружия. Не в подробностях, конечно же, но хотя бы в общих чертах. Сделав себе зарубку в памяти, я попрощался с эргами и открыл портал к сестре на изнанку.

* * *

Возвращался я настолько озадаченным, что без всевозможных предосторожностей открыл портал прямиком в кабинет главы рода Борромео. К чести графа Висконти, он даже бровью не повёл при нашем появлении.

Если уж быть честным, я и Ольга интересовали его в последнюю очередь. А вот с Агафьи он не просто не сводил взгляда, а буквально пожирал её глазами. Я подобную одержимость видел лишь у свихнувшихся магов крови. Словно кобель, учуявший течную суку, он встал в стойку. Ноздри раздувались, а зрачки расширились, пожирая всю радужку.

— Отец… — с нажимом произнёс Джованни, явившийся буквально через секунду из теней.

— Агата… — вариация имени Агафьи больше походила на стон, чем на приветствие.

«Оль, можешь как-то притушить ему чувства? А то он же сейчас на неё набросится, как бездомный голодный пёс на молочную косточку», — попросил я эмпатку, но та лишь покачала головой с грустной улыбкой.

«Я не смею… Он, конечно, та ещё тварь, но перед любовью такой силы я не могу не проявить уважения».

Агафья стояла и, не отрывая взгляда, взирала на бывшего мужа. В спокойной обстановке их встреча происходила совершенно не так, как в преддверии нападения богов. Лицо вампирши напоминало скорее восковую маску, но взгляд… Я, честно говоря, думал, что спустя полтора века чувств там не должно было остаться, но видимо пепелище на месте леса любви и пожара предательства было болезненным и до сих пор тлеющим.

Быть свидетелем семейной драмы было отчасти неловко, поэтому я решил несколько сместить фокус в иную плоскость, но мои планы нарушил звонок от Аристарха Тигрова.

Я ответил и услышал в аппарате приглушённую ругань, звуки драки, стоны и тихий рык:

— Не р-р-рыпайся, твар-р-рь!

— И тебе добрый вечер, — хохотнул я. — Я так понимаю нашли что-то в апартаментах?

— Нашли, и не только, — немного успокаиваясь и возвращая себе человеческую речь ответил мой бизнес партнёр.

На фоне кто-то завыл на высокой ноте, а после захныкал совершенно по-детски:

— Нет, донна! Пожалуйста! Не надо! Донна, пожалуйста!

Отчётливый хруст не то льда, не то костей был ему ответом.

— Скажи баронессе, что нам ещё нужны будут свидетели, — осторожно напомнил я про дирижабли. — Кто-то должен возместить ущерб, пусть и не официально.

— Это будет сложно… — честно признал Тигров. — Мы как закончим, к тебе.

— Без проблем, я предупредил Тэймэй. Вам приготовили покои заранее. Наши предположения оказались верны? — полюбопытствовал я.

— Насчёт сладких смертников абсолютно. Проверяем ещё оливочников.

— Данные по резиденциям у нас есть, зачищать будем сегодня или?..

— Вы когда от смертушников домой? — вопросом на вопрос ответил Аристарх.

— Да только прибыли. Слегка задержался из-за домашних дел, — не стал вдаваться я в подробности, но заметил, как хмыкнул Джованни.

— Тогда завтра. Нужна будет твоя помощь.

— Без проблем.

Тигров отключился, и я заметил, как напрягся Висконти Борромео.

— Уж простите, что нагло подслушал… — осторожно начал он, — но неужели вы так быстро вычислили тех, кто стоит за очернением моего рода?

— Пока на уровне предположений и разрозненных фактов, но к утру, думаю, будем знать точно, — не стал я скрывать собственную осведомлённость.

— Можем мы взять на себя исполнение приговора?

— Нет, — покачал я головой, — здесь вы задеты по касательной, основной удар шёл не по вам. Хоть роль козла отпущения была и отписана роду Борромео.

— Совместная операция? — предложил Висконти. При этом лицо у него приобрело хищное выражение. Он словно уже учуял кровь.

— Возможно, — согласился я. — Но в ответ мне потребуется от вас несколько услуг.

— Каких же? — Висконти то и дело косился на Агафью, но та демонстративно игнорировала его и о чём-то тихо переговаривалась с Джованни. Тот самодовольно гримасничал, пока не получил звучный подзатыльник из тени от матери, моментально став серьёзным.

— Учиться и учиться ещё, несчастье ты ходячее! — тяжело выдохнула вампирша. — Я тебя уделаю не напрягаясь.

Висконти старательно держал беспристрастную маску, но улыбка уже тронула уголки его губ, а взгляд смягчился.

«Наблюдать за женой и сыном для него истинное наслаждение, — пояснила Ольга. — Он сейчас практически в нирване, ему хоть договор на продажу души можно подсунуть, хоть в рабство забирать».

«Рабство мне не нужно, мне нужно чтобы он умер».

У Ольги брови поползли на лоб, но она удержалась от вопросов.

— Первое — мне нужны очевидцы уничтожения моего рода в прошлом и полный расклад по той войне. Давать показания будут под клятву крови, чтобы не было соблазнов соврать.

Висконти скривился, но всё же кивнул.

— Это лучше, чем новая война. Но вы же понимаете, что это будет субъективная точка зрения?

— А вы постарайтесь, чтобы она была как можно более трезвой, — оскалился я графу.

— Одна из жён вашего предка подойдёт в качестве первоисточника? — усмехнулся граф, а я присвистнул.

Предполагалось, что должны были остаться свидетели той войны, но участники… Да ещё и настолько близкие к роду?

— Душа или?.. — решился я всё-таки уточнить.

— Да нет, вполне себе живая женщина… — развеял мои опасения граф. — С душой там, правда, не всё слава богу, но это уже она сама вам расскажет.

— Кто-то ещё кроме супруги герцога остался?

Почему-то мне казалось, что столь близкое родство скрывало некий подвох, потому хотелось иметь разрозненные источники для составления картины происходящего в прошлом.

— Найдём, если её показаний вам будет мало. Четыре сотни лет не так уж и много. К тому же, дель Ува подключим, у них тоже кое-кто остался с тех времён, если мне не изменяет память.

Граф Борромео рассуждал о прошлом с завидным спокойствием. Будто бы не предполагалось кровной вражды и вероятной вендетты между нашими родами. Такое спокойствие обычно объяснялось либо абсолютной уверенностью в собственной правоте, либо полной неосведомлённостью.

— А что за вторая просьба? — задал вполне ожидаемый вопрос Висконти.

— Я хочу, чтобы вы стали нашим проводников в Городе мёртвых.

Висконти замер, будто силясь обработать поступившую информацию. Затем моргнул пару раз и всё же ответил:

— Если вы про Парижский, это невозможно. Он уже несколько веков закрыт для посещений.

— Для нас сделают исключение, — пожал я плечами. Выбора у меня всё равно не было. Адамантий дал вполне конкретные рекомендации.

— Куда именно вы хотите попасть? — заинтересовался Висконти.

— Нам нужно к костяному трону самой Матушки Смерти.

— Никто из моей семьи нынче не сможет провести вас туда, клянусь Чёрным Единорогом! — осенил себя клятвой Висконти. — Даже мой отец и то доходил только до границ тронного зала в полной силе, а ведь он имел твёрдую девятку. Я и вовсе смогу максимум через лабиринт провести со своей семёркой. А Джованни… — он задумался, но всё же ответил, — сады пройдёт, возможно, даже до фонтана с мёртвой водой доберётся, но дальше… живым хода нет.

— Ну значит, совершим ритуальное самоубийство и пойдём дальше.

* * *

Друзья, в качестве последнего рывка перед возвращением домой из командировки меня отправляют в такие дали, где волки срать боятся. Передам от вас привет Карскому морю.

До 23.02 с продами точно будет издец. Писаться они будут, а вот выкладываться — не факт. Поэтому не теряем автора. И скрещиваем пальцы. Обещают в первых числах марта вернуть домой. А это значит, что мы вернёмся к нормальной выкладке 5\2.

Глава 20

— Ну значит, совершим ритуальное самоубийство и пойдём дальше.

В конце концов, даже я знал несколько способов, как удерживать тело от окончательной смерти, а душу от ухода в Реку Времени. Неужто маги смерти в этом вопросе менее осведомлены?

— Хорошая шутка, — улыбнулся уголками губ Висконти.

— Знал бы ты его как я, то понял бы, что это нихера не шутка, — покосилась на бывшего мужа Агафья. — Есть ещё один вариант с проводником в городе мёртвых, правда, о нём не любят распространяться.

— Какой? — граф Борромео всё ещё пожирал взглядом жену, но, как мне показалось, понемногу начал осознавать, что Агата полуторавековой давности и нынешняя несколько разнятся что в повадках, что в пережитом опыте.

— Нам нужен свежеумерший маг смерти.

Вампирша демонстративно разглядывала свой маникюр.

— Я, конечно, догадывался, что ты не очень рада будешь меня видеть, но чтобы принести в жертву в Городе Мёртвых?.. — Борромео не то возмутился, не то восхитился наглостью бывшей жены.

— Боги с тобой, Висконти, — кривая улыбка Агафьи не коснулась глаз, — не стоит придумывать того, чего нет.

— О чём тогда вы шептались с Джованни? — не отставал граф.

— Да уж не о том, чтобы сделать его главой рода Борромео после твоей безвременной кончины, — отмахнулась вампирша. — Собрались ночью парочку тюрем проинспектировать на предмет подходящих кандидатов. Смертников во все века хватало, а так и семье будущее обеспечат и хорошему делу послужат.

— Кстати о деле… — вскинулся Висконти. — Вы так не сообщили для чего вам необходимо в Город Мёртвых.

— Дела рода, — пожал я плечами.

— Вы не маги смерти! Какие у вас могут быть интересы в эпицентре чужеродной силы?

— Чей бы единорог ещё ржал, — не удержался я от шпильки. — Это после Ока Сахары…

— Око — недешёвое, к слову, удовольствие, — толсто намекнул мне Висконти на коварно украденный и скрытый от всех глаз артефакт. — Пропажа его могла бы дорого вам обойтись, если бы не некоторые обстоятельства.

Висконти без зазрения совести указал взглядом на Агафью.

— Ну так и охота на моего двоюродного деда могла бы обойтись вам ещё дороже, если бы не некоторые обстоятельства, — я так же указал на Джованни. — И это я ещё не упоминаю покушения на меня и мою беременную супругу. Сколько там стоила дезинсекция? Пять миллионов?

— Это был самый удачный мой заказ, — расплылся в улыбке Джованни. Вот уж кто лучился непробиваемым оптимизмом. А так и не скажешь, что лич. — Я бы за такое стечение обстоятельств, которое позволило пролить свет на скелеты в шкафу нашего рода, ещё и сам бы приплатил некоторым.

— За недоразумение с Николя мы уже расплатились с кланом Бенуа, — тут же встал в стойку, словно борзая, Висконти. — А нападения на вас с супругой, по сути, не состоялось. Так что не вижу оснований для претензий.

— Если бы у меня были к вам претензии, — я нацепил на лицо самую доброжелательную из имеющихся улыбок, — вы бы просто не проснулись всей семьёй однажды. И ветер разнёс бы прах ваших останков по пустым комнатам, наводя ужас на многочисленную челядь.

— А потом ещё маги крови жалуются, за что их бедненьких уничтожают! — откровенно язвил Висконти.

— Отец, прекращай, — голос Джованни звенел металлом. — Нет смысла ссориться. Предлагаю забыть разногласия и поработать в команде. Пока мы с… — он запнулся, не решаясь назвать Агафью мамой… — с баронессой подыщем подходящую жертву для похода в Город Мёртвых, вы попытайтесь решить хотя бы часть вопросов по прошедшей войне. А по нынешней… Если граф обещает завтра предоставить имена и фамилии с доказательствами, то одна ночь роли не играет. Пообщайтесь пока с донной Бэллой. Все равно после разговора с ней графу придётся приходить в себя какое-то время. И да, нам уже с Занзара делить нечего. Поэтому постарайся не начать новую войну, пока мы с баронессой отправимся на променад по тюрьмам.

Джованни с Агафьей растворились в тенях, после чего последовал глубокий вздох графа Борромео:

— Такой же сумасшедший, как и его мать. Никакой степенности или ответственности. Первый в очереди, если впереди маячит задница и поглубже.

— Эм… — я даже опешил от такой двусмысленной формулировки.

— Я не об этом, — отмахнулся Висконти, сообразив, что только что выдал. — Такое ощущение, будто он намеренно ищет смерти всю свою жизнь. А я только успеваю его вытягивать из её объятий.

— Вы не правы, граф, — покачал я головой, имея ввиду ещё один вариант для подобного поведения, — он не ищет смерти. Таким поведением он старается ощутить вкус жизни. А на грани адреналин всегда вырабатывается. Поверьте, я знаю разницу. Кровь человеческая тоже меняет вкус в зависимости от ситуации.

— А говорили, что вы не пьёте кровь, — Висконти обронил замечание себе под нос, окидывая меня изучающим взглядом.

— Дегустация крови — не потребность, а всего лишь инструмент. При желании я могу притянуть к себе кровь людей и магов всего этого города, а если не проявлю сдержанность, то и региона. Но зачем, если мне достаточно капли? Это все равно что убивать корову каждый раз ради стакана молока. Нерационально.

Висконти вздрогнул, но попытался скрыть свою реакцию.

«Опасается тебя. Мысленно накинул тебе плюс два ранга владения, а ещё переживает за донну Беллу, чтобы ты её не убил случайно, — отозвалась Ольга, отпивая из маленькой фарфоровой чашки кофе. Всё это время она не привлекала к себе внимания. — Ах да, там за делла Ровере такие грешки водятся, что он даже сюда своими эмоциями фонит. Надо бы проверить».

«Я проверял кровь дона Чезаре на поле, он не был в курсе происходящего».

«Тогда не был, а сейчас кое о чём догадывается. Держит нос по ветру, чтобы правильно использовать имеющуюся на руках информацию».

«Интересно, и чего хочет?»

«Судя по всему, выторговать прошение для кого-то из своих в обмен на информацию. Но пока не понимает, раскрываться или его семью буря обойдёт и так».

«Значит, нужно помочь кое-кому сделать правильный выбор».

— Вы общаетесь! — не то возмутился, не то ужаснулся Висконти.

— Вам показалось, сегодня был сложный день, — не повёлся я на уловку графа Борромео.

— При чём тут сложный день? — возмутился граф. — Я не слепой и не идиот. В состоянии сопоставить некоторые разрозненные факты. Сперва из сокровищницы дель Ува пропали родовые артефакты, а теперь вы телепатически общаетесь со своей супругой. Я знаю, как работает творение последнего герцога Занзара, донна Белла рассказала.

— Очень интересно, но не про нас. Как выглядел артефакт?

— Браслеты…

Я сперва хотел закатить рукава рубашки, а после попросту стянул её через голову, демонстрируя голый торс и сетку шрамов на теле.

Граф Борромео оценил мою откровенность, так и не отыскав на руках браслетов, а после позволил себе комментарий:

— Судя по обилию шрамов, вы должны быть старше моего сына, как минимум.

— Не думаю, что возраст имеет значение, — пожал я плечами, надевая рубашку, — жизненный опыт либо есть, либо его нет. А уж скорость его зарабатывания у всех разная. Дон Висконти, давайте вернёмся к вопросам уничтожения Занзара. Как в этом были замешаны делла Ровере?

— С чего вы взяли, что они вообще были замешаны? На момент тех событий они были слабым родом, практически не имеющим влияния.

Борромео наполнил свой бокал вином и отпил его несколькими глотками.

— И я о том же. А потом вдруг четыре века заседают в магистрате. Удивительное совпадение!

— У вас неверные сведения, — попытался сбить меня с толку Висконти, — за четыре сотни лет лишь пятеро глав магистрата носили эту фамилию.

— Я вас умоляю. Остальные так или иначе имели с ними кровную связь. Итак, я повторю вопрос, как в прошедшей войне замешаны мантуанские дубы?

— Да никак, говорю же, — продолжал упорствовать Висконти, — мы с дель Ува выбрали их как самый нейтральный род для исполнения обязанностей глав магистрата. Они всех устраивали. Ни с кем не враждовали, никому дорогу не переходили, реальной власти не имели. Отличная ширма.

Интересно, это он сейчас подельников прикрывает или демонстративно не замечает, что Борромео своими руками вырастили себе конкурента?

«Ну просто Романовых во время смуты описал, один в один, — хмыкнула Ольга, а когда я вопросительно вздёрнул бровь, тут же извинилась: — Прости, не по делу комментарий. Но уж больно ситуация похожая».

— А почему вы так рьяно интересуетесь делла Ровере? — наконец-то перешёл к конструктиву Висконти.

— Потому что ему кое-что известно о сегодняшнем теракте. Именно поэтому он и торчит у вас безвылазно, чтобы вовремя использовать свою осведомлённость в интересах рода.

Висконти задумался, чуть постукивая пальцами по столешнице. Взгляд его не предвещал ничего хорошего дону Чезаре. Мне было очень интересно, как поступит с полученной информацией Борромео: поверит ли на слово или проигнорирует?

Но тот поступил по-своему. Набрав на мобилете номер, он чрезвычайно тихим и ласковым голосом обратился к собеседнику:

— Дорогая сестрица, не могла бы ты почтить своим присутствием дона Чезаре делла Ровере?.. Я был бы тебе признателен. Я понимаю… Нам это очень нужно. Да, разрешу. Но ненадолго.

Отключив мобилет, Висконти прищурился и отпил из бокала рубиновое вино, до того сиротливо стоявшее без дела.

— Кто бы мне ещё месяц назад сказал, что я буду проверять союзника по наущению своих номинальных врагов, не поверил бы.

— Люди, не приведённые к клятве крови, склонны менять свои суждения со временем, — пожал я плечами, — Комарины в этом вопросе предпочитают перестраховаться.

«Вот только почему подобного не сделали Занзара. Вот в чём вопрос?»

* * *

Мы поднимались по узкой винтовой лестнице средневековой башни. Эхо наших шагов блуждало среди каменных стен, освещённых тусклым светом макровых светильников, закреплённых в кованных имитациях рукоятей факелов.

Достигнув верхнего этажа, мы оказались в просторных покоях, где царила атмосфера старины и величия. Комната была обставлена массивной дубовой мебелью: резные кресла с высокими спинками, столы, покрытые узорчатыми скатертями, и сундуки, украшенные коваными железными узорами. На стенах висели гобелены с изображением охотничьих сцен и баталий, а также старинные картины в золочёных рамах.

На каждой из них изображался один и тот же человек — последний герцог Занзара. Его пронзительный взгляд, гордый профиль и величественная осанка словно следили за гостями, напоминая о былой славе и незавидной судьбе правителя.

Осматривая комнату, я даже не сразу заметил в углу у камина блондинку с косой ниже пояса, застывшую у мольберта, перед тем как сделать очередной мазок кистью.

Она обернулась на скрип отворяющейся двери, и я смог разглядеть её лицо. Действительно, донна Белла, одна из жён последнего герцога, показанная мне палаццо дель те, не постарела ни на день за последние четыре сотни лет. И если в случае с Вулкановой это было объяснимо, то в случае с герцогиней было чем-то из ряда вон выходящим. Я не чувствовал в ней силы, позволившей бы сохранять молодость так долго. Зато безумный блеск её глаз подсказал, обладателем чего стала донна Белла.

— Джорджио! — воскликнула она, стоило её взгляду наткнуться на меня. — Мой милый Джорджио! Я не хотела! Прости меня! Я умоляю! Прости меня и отпусти! У меня нет сил жить без тебя! Я не могу терпеть это!

Что подразумевалось под этим, я не понял, зато немало удивился проворности донны Беллы. Та, словно кошка, прыгнула мне под ноги и принялась тереться о мои колени.

Ошарашен такой реакцией был не только я, но и Висконти.

— Донна Белла, это не Джорджио! Это…

— Я знаю кто это! — зашипела та не хуже разъярённой кошки на главу рода. — Он такой же, как и я! Он сможет мне помочь в отличие от вас! Вон отсюда, Висконти! Иначе я за себя не ручаюсь!

Глава рода Борромео в растерянности переводил взгляд с валяющейся на полу донны на меня и обратно, не решаясь принять какое-либо решение.

— Идите, дон Висконти, нам есть что обсудить с донной Беллой.

Тот в нерешительности топтался на месте.

— Обещаю, что не причиню вреда вашей родственнице, — вспомнил я предупреждение Ольги.

Граф Борромео тяжело вздохнул и сообщил:

— Жду вас внизу.

Стоило двери за ним закрыться, как я поставил вокруг нас с герцогиней радужный щит. Вот уж универсальная вещица, защищала не только от атак, но и от прослушки.

Донна Белла тут же преобразилась. Встав на ноги с моей помощью, она смахнула пыль с пышных юбок и с достоинством кивнула мне головой, указывая на пару кресел у затопленного камина.

Сумасшедшую она уж никак не напоминала.

— Простите мне сей маленький спектакль, дон Занзара, но иначе мой праправнук не оставил бы нас наедине.

— Вам не за что извиняться, донна, — склонил я голову в уважительном поклоне. — Не знаю, кем я прихожусь вам по степени родства, но меня есть к вам вопросы по поводу войны на уничтожение Занзара.

Мы уселись в кресла, и герцогиня начала свой рассказ, всё больше напоминающий исповедь.

— Я ждала вас долго, юный герцог. Ждала тогда, когда сменялись главы родов Борромео и дель Ува, когда зарастал кустами и деревьями парк палаццо дель Те, когда земли и мануфактуры рода растащили по чужим рукам. Ждала, ведь знала, что рано или поздно род воспрянет. Так бывало не единожды. Мой любимый Джорджио обожал рассказывать историю своей линии крови. А я любила слушать эти величественные легенды предательств и мести, даже не догадываясь, что однажды сама стану причиной очередного упадка рода Занзара.

Я вопросительно вскинул бровь, не решаясь перебивать герцогиню. Мои комарихи безостановочно носили капли крови донны Беллы, дабы я смог сверять её слова с действительностью.

— Да-да! Не удивляйтесь! Именно я и стала причиной смерти моего дорого Джорджио и всего рода. Но не стоит забегать вперёд, иначе вы ничего не поймёте. Я была юна, прелестна и по уши влюблена в герцога Занзара, когда он просил моей руки. Джорджо был мечтой всех девиц Пьемонта от тринадцати и старше. Богат, хорош собой, обходителен, прекрасный любовник, — заметив мой взгляд, она усмехнулась, — не стоит удивляться. Он кровью поклялся взять меня в жёны, прежде чем прикоснулся ко мне. Могла ли я устоять после такой клятвы?

— Хороший ход, — не смог не согласиться я. — Но если так поступать с каждой девушкой, то можно заполучить гарем.

— А что вас удивляет? Многие знатные девицы знали, на что шли. В наших реалиях Занзара был далеко не худшим вариантом. Каждой из жён он дарил особняки, давал более чем щедрое содержание и даже не заставлял плодить детей, как свиноматка.

— А как же наследники? Сильная кровь… И тому подобное…

— О, это интересный вопрос, — грустно улыбнулась донна Белла. — Джорджио был проклят и не мог иметь детей.

Вот так сюрприз… А откуда тогда взялись Комарины?

— Не удивляйтесь, — правильно истолковала моё удивление герцогиня. — Он не любил распространяться об этом. Но это было чём-то вроде родового клейма, я не знаю, как объяснить. Тот, кто занимался исследованиями и исповедовал миссию семьи, становился тупиковой ветвью.

— Но почему тогда он стал герцогом? — этого я не мог понять.

— Он был сильнейшим в роду магом крови. Этого ли недостаточно? — пожала она плечами. — Предполагаю, что вы — потомок его младшего брата Николаса. Тот, правда, сгорел в пожаре вместе со всей семьёй незадолго до войны, но видимо, это была лишь уловка, чтобы обезопасить их. Как вас зовут?

— Микаэль.

— А вашего деда как звали?

— Так же.

— И что, совсем не было Николасов в роду? — пришёл черёд удивляться герцогине.

— Младшие братья отца и деда имели такое имя, — вспомнил я про Николя Бенуа и одного из собственных дядей.

— Тогда традиция сохранилась, как вижу, — улыбнулась донна Белла. — Но вернёмся к нашему прошлому. Герцог был столь убедителен в своих проявлениях чувств, что смог убедить меня пройти через ещё один обряд. Он говорил, что с момента проведения обряда мы станем одним целым, будем иметь одну душу на двоих, называл это состояние высшим единением.

Герцогиня умолкла, любуясь языками пламени в камине. Взгляд её сделался мечтательным и восторженным, будто она вновь перенеслась в собственную молодость.

— Обманул? — позволил я себе ремарку.

— В том-то и дело, что нет, — тяжело вздохнула женщина и перевела взгляд на меня. Взгляд очень знакомый, с затаённой болью и чувством вины. — Вначале так и было. Это были непередаваемые эмоции. Занятия любовью превратились в некое таинство. Всё ощущалось резче, ярче, мы тонули в удовольствии. Я чувствовала себя избранной. Счастье распирало меня до такой степени, что я готова была пойти ради Джорджио в огонь и в воду. А затем однажды ночью я ощутила отголоски всех этих эмоций, но уже с другой женщиной.

— Мне казалось, что понятие супружеской верности в реалиях этого мира стало несколько размытым, чтобы столь остро реагировать.

— Вам не показалось, — грустно улыбнулась донна Белла. — Я ведь тоже сперва не придала этому значения. Мужчина имел право на свои мелкие шалости. Но затем я почувствовала отголоски чувств другой женщины. А со временем ещё одной. Представьте, каково это ощущать все оттенки любви и страсти на себе, но знать, что любимый сейчас с другой?

— Я бы не хотел ощутить ничего подобного, — честно признался я.

— Я тонула в ревности, пыталась объяснить мужу свои ощущения, умоляла его оградить как-то от этого, но он лишь отмахивался, говоря, что так нужно. Что как только я прочувствую чужие чувства словно свои, тогда и лишь тогда он достигнет нужного результата.

— А остальные?

— Остальные были не в лучшей ситуации, чем я, — пожала она плечами. — Пытка была одна на всех.

— И тогда вы попытались что-то сделать…

Герцогиня отвернулась к камину и сжала губы. Из уголка её глаза покатилась предательская одинокая слеза.

— Сделала… Пожаловалась брату. Попросила по-мужски повлиять на Джорджио, чтобы…

Она не смогла закончить, помешал ком в горле. Несколько минут молчания, пока герцогиня справлялась с собственными эмоциями, тишину нарушал лишь треск поленьев в камине.

— Я же не знала, что он сговорится с дель Ува и Соларо и уничтожит Джорджио.

— Соларо? — эту фамилию я слышал впервые.

Уж не думал, что дед мог пропустить ещё одних виновников падения рода.

— Древний род, уже в наше время они практически выродились, — принялась объяснять герцогиня. — Но Джорджио как-то смог отыскать Сильвию с родовой силой Соларо и взять в жёны.

— Какая сила у неё была? — мне стало безумно интересно. Соларо — это что-то связанное с солнцем.

— Управление энергиями или что-то в этом роде. Сильвия не распространялась об этом, как и Джорджио, но я подсмотрела кое-что в его конструктах. Думаю, ему нужна была часть её души с умениями, чтобы уравновесить конструкт и заставить работать.

— А вы разбираетесь в артефакторике? — вот уж не ожидал от блондинки подобных талантов.

— Увы и ах, дон Микаэле, увы и ах, — покачала головой герцогиня, — я всего лишь прекрасная слушательница, внимающая своему мужчине. Джорджио не раз рассказывал, что верит в миссию основателя рода. Тот верил, что во Вселенной существуют некие основополагающие силы, как Жизнь и Смерть, Кровь и Энергия, Свет и Тьма и так далее. И если удастся соединить все эти силы в одном существе, то можно получить Творца. Творец…

«Миш, прости, что беспокою, но ты мне срочно нужен!» — услышал я тревожный голос Тэймэй, и буквально следом она показала мне сюрреалистическую картину.

В рассветных лучах солнца у ворот палаццо дель Те стояли конные отряды со штандартами самых различных родов. Но из ряда вон выходящим было не это. Ужаснуло Тэймэй зрелище трёх отрубленных голов, красовавшихся на пиках впереди все процессии.

Глава 21

Мне захотелось выругаться. Не успели мы явиться в Мантую, а к нам уже принесли головы на пиках. И как, скажите на милость, после такого доказывать, что мы не кровожадные монстры, а белые и почти пушистые комарики?

К тому же обилие флагов намекало, что делегация к нам пожаловала сборная. А начинать войну сразу против стольких родов я не был готов. Нет, конечно, можно было бы привлечь тех же Борромео, но я крайне не хотел оставаться им обязанным хоть в чём-то.

К тому же смена обстоятельств вынуждала действовать меня с вдовствующей герцогиней гораздо топорней и быстрее, чем я предполагал.

— Донна Белла, а не хотите ли наведаться в бывшее родовое гнездо вашего супруга?

Герцогиня умолкла на середине фразы.

— А вы разве уже успели получить доступ к палаццо дель Те? — искренне удивилась она.

— А вы сомневались?

Она пристально разглядывала меня, а после тряхнула головой.

— Простите, вы так похожи, что я иногда забываю с кем говорю.

— Дежа ву, — пожал я плечами. — У меня уже имел место подобный разговор с графиней Кобровой. Она приняла меня за моего отца.

— Кровь Занзара сильна, — грустно улыбнулась донна Белла. — Но это сейчас неважно. Меня не пустит защита. Я — предательница.

Блондинка не усидела в кресле и встала, прохаживаясь от мольберта к камину и обратно.

— Вы прошли через такой ритуал, который не мог позволить вам предать. Я знаю, о чем говорю. Вы бы не выжили, — я действительно догадывался, о чём шла речь.

Последний герцог научился делить собственную душу и обмениваться её частичками с другими людьми, при этом замещая отданные участки чужими частицами. Я сам прошёл через это с Тильдой и Ланой, а до того и с ещё одной эргой, от которой и получил эфемерные когти.

— А я и умерла. Как и две другие жены Джорджио. Нас убили одновременно, чтобы…

— Не нужно объяснять, — пришёл мой черёд качать головой. — Я сам прошёл через это.

Вспомнились собственные ощущения от смерти Ланы. Джорджио загоняли в угол наверняка, убив сразу всех жён. Минус три части души. Его, по сути, оставалось только добить после такого.

Я подозревал, что оживление жён последнего герцога сильно помешало бы кровожадной легенде, потому и предположил, что они жили пленницами. Если вообще жили. Вдруг это только для своей Борромео сделали исключение?

— Сколько лет вы здесь заточены?

— Достаточно, чтобы все забыли о моём существовании, привыкнув считать погибшей вместе с мужем.

Что и требовалось доказать.

— Каков ваш дар?

Вопрос был не из праздного любопытства. Во-первых, хотелось понимать с кем последний герцог решился разделить душу и ради чего. А, во-вторых, по крови, которую принесли мне комарихи, я так и не смог определить точно суть способностей донны Беллы. Вроде бы она видела печать смерти на людях, но это явно было не всё.

— Я предвижу смерть. Иногда мне приоткрывают завесу тайны и на некоторые её обстоятельства.

А ведь если герцог Занзара научился пользоваться даром жены, то должен был знать, как закончится его жизнь. И всё равно шёл своим путём. Фанатизм отчасти похожий на самого первого артефактора в семье Занзара или прогрессирующее собственное безумие, раз артефактом он так и не воспользовался?

— Свой оракул у нас уже есть, будет ещё и предрекатель смерти, — улыбнулся я. — Готовы закончить своё четырёхвековое заточение и вернуться в род?

— Я из него никуда и не уходила, — буркнула герцогиня себе под нос, но всё же твёрдо кивнула, ответив: — Готова!

Дар Изабеллы Занзара был весьма полезным при нашей бурной жизни. Так что мысль перевербовать её к себе у меня возникла не на пустом месте. Оставалось только поманить свободой. Самое интересное, что навредить лично мне она не могла даже сейчас, хотя и не догадывалась об этом. Донна Белла до сих пор была связана клятвой крови с главой рода Занзара, то есть теперь со мной.

Тонкую нить клятвы я видел даже сейчас. Меня же терзал ещё один вопрос: почему же герцог сделал привязку на титул, а не на себя лично или весь род?

Я открыл портал во внутренний двор палаццо. Перешагнув границу разрыва ткани миров, протянул ладонь герцогине:

— Вы — умная женщина, думаю, не стоит предупреждать, что о некоторых моментах стоит умолчать?

Донна Белла колебалась всего долю секунды, но подала мне руку и шагнула следом.

— Меня всё равно все считают безумной. Так что никто не поверит… Даже интересно, как вы будете объясняться с Висконти.

— Это уже не ваши проблемы.

Во внутреннем дворе формировались отряды для защиты палаццо. Борзый споро распределял кровников по секторам, попутно переругиваясь с кем-то из службы безопасности Русско-Азиатского банка. Я даже услышал нечто похожее на рычание от тёзки:

— Вы здесь находитесь в гостях. Свои порядки устанавливать можете за пределами палаццо. А пока находитесь на нашей территории, либо выполняете наши приказы, либо не мешаете.

— Что здесь происходит? — поспешил вмешаться я, вынуждая безопасников отступить. Уж высшие чины были в курсе состава акционеров банка.

— Восемнадцать отрядов, численностью от десяти до двадцати пяти человек каждый. Поголовно маги, ранг от третьего до восьмого смогли определить, — коротко отчитался Борзый. — Прямой угрозы пока не представляют, но само скопление…

— По сути и есть сама угроза, — закончил я за него. — По головам есть информация? Кому принадлежали?

— Пока нет, — сокрушенно покачал головой Борзый, — ещё сверяем с картотекой.

— Покажите мне, — отозвалась вдовствующая герцогиня.

— Проведите герцогиню на стену, — отдал я приказ, и тут же пара кровников отправилась с ней, указывая дорогу.

— Я пока ещё помню секреты собственного дома, — хмыкнула та и свернула в другую сторону, — пойдёмте покажу пару потайных схронов для ведения наблюдения.

Борзый с безопасником провели блондинку удивлёнными взглядами, а командир кровников решился задать вопрос:

— А это кто?

— Вдовствующая герцогиня Изабелла Занзара, жена последнего герцога. Приставьте к ней охрану и негласное наблюдение.

Борзый кивнул и тут же принялся отдавать соответствующие указания.

«Они прислали парламентёров», — пришло сообщение от Тэймэй, которая, судя по кровной связи, находилась сейчас в надвратной башне.

«Будут им парламентёры, — ответил я, отправляя комарих добыть мне кровь всех присутствующих незваных гостей, включая обезглавленных. — Но сперва я просмотрю, к чем они к нам пожаловали!»

— Вокруг парка скапливаются не то зеваки, не то наблюдатели от других родов и муниципалитета, — вмешался представитель службы безопасности банка, бравый вояка с косой саженью в плечах, видимо, желая выслужиться. — Мы можем выставить оцепление.

Я покачал головой.

— Оставайтесь внутри. Здесь вас проще защитить.

— При всём уважении, но…

— Это приказ, — отчеканил я и двинулся в сторону ворот, на ходу расстёгивая ворот рубашки для увеличения полезной поверхности кожи. Комарихи уже возвращались с образцами.

Я остановился у каменной стены, впитывая в себя капли крови и пропуская сквозь себя воспоминания последних часов нескольких сотен человек…

Подъём по тревоге, нервозность командиров… Объединение с такими же отрядами гвардий из других родов, захват одного из загородных имений. Обыски, попытки свести к минимуму потери среди слуг… Господа аристократы, врывающиеся в термы, где отдыхала тройка ныне обезглавленных… Короткий разговор, скорее напоминающий зачитывание приговора, и такая же быстрая расправа.

Я вынырнул из памяти крови со смешанными чувствами. Рядом, практически из каменной кладки, появилась герцогиня. Краем сознание отметил, что прохода там не было, значит, она использовала потайной ход, который ранее не был нами обнаружен.

— Граф или уже герцог, — она сделала шаг ко мне и принялась коротко описывать ситуацию, — трое убитых — результат заговора. Его участники у наших стен.

Мне даже стало интересно сверить информацию и заодно определить границы возможностей донны Беллы.

— Причины заговора вам известны?

— Смутно, — честно призналась она, — упоминались какие-то долги и кредиторы, а ещё взрывы каких-то небесных гигантов, но эту часть я не поняла. Скорее всего имелось ввиду какое-то сравнение.

М-да. А ведь донна Белла и правда сидела взаперти почти четыре сотни лет. Изредка к ней приходили члены семьи поинтересоваться, не скоро ли им помирать, но наружу её не выпускали, считая сумасшедшей. Некоторые основания для этого были. Ведь после смерти мужа вместе с частичкой её собственной души донна впала в невменяемое состояние, из которого приходила в себя очень долго. Никого особо такие тонкости не волновали. Поэтому пленницу оставили в живых из родственных чувств и не особо заботились просвещением её в части маго-технического прогресса. Герцогиня попросту не могла знать о существовании дирижаблей.

— Всё верно, герцогиня, и про гигантов тоже. Пока вы жили взаперти были созданы огромные воздушные суда, перевозящие пассажиров и грузы по небу. Вот их-то и имели ввиду.

Донна Белла растерянно кивнула, а после добавила:

— Ещё вы должны знать, что сейчас у ворот находятся фамилии, некогда имевшие самое тесные связи с родом Занзара.

— Вассалы, должники, деловые партнёры?

— Именно так, — кивнула вдовствующая герцогиня.

— Немаленькая такая компания… — пробормотал я себе под нос, направляясь к выходу с территории палаццо и на ходу отдавая приказ: — Открыть ворота!

Рядом со стоическим спокойствием шагала донна Белла с гордой осанкой и прямой спиной, словно собиралась достойно взойти на эшафот.

— Не боитесь составлять мне компанию в столь щекотливый момент? — подначил я её.

— Вы забываете о моём даре, — улыбнулась снисходительной улыбкой донна Белла. — На вас есть всё, что угодно, включая отпечатки нескольких смертей, но сегодня вы точно не умрёте. Как и я.

Я лишь улыбнулся уголками губ. А ведь полезный дар, если каждое утро за завтраком тебя осмотрят и скажут, ждать ли сегодня неприятностей, или для разнообразия день пройдёт спокойно, и никто не попытается тебя убить.

Ворота замка медленно отворялись, открывая нашему взору толпу аристократов с белым флагом наперевес. Флагом выступала чья-то рубашка, наспех примотанная к острию ещё одной пики.

— У своих людей вы пользуетесь непререкаемым авторитетом, — заметила герцогиня, пристально вглядываясь в лица парламентёров. — А ведь вам едва за восемнадцать перевалило?

— Всё верно.

Отвечал я односложно, попутно устанавливая радужный щит, отгораживающий незваных гостей от соглядатаев, зевак и муниципальной стражи, что уже начала подтягиваться к месту скопления народа.

— Вы военный? — продолжала утолять собственное любопытство герцогиня.

— Наш род под клятвой служения в Российской империи, имеет графский титул и вполне обласкан землями и деньгами, — не стал я скрывать общеизвестной информации.

— Большой? — лукаво полюбопытствовала герцогиня, чуть приподняв одну бровь.

— Жёны не жаловались, — ответил я на автомате, видя, как спешно спешиваются аристократы при виде нашей маленькой, но гордой делегацией. Никогда не понимал, зачем ходить толпой. По одному они боялись, что ли?

Герцогиня расхохоталась легко и звонко, словно молоденькая девчонка.

— А вы проказник, герцог, ой, проказник! — погрозила она мне пальцем. — Я вообще-то размеры рода имела ввиду. Сколько ветвей?

— Пока одна, но планирую не меньше пяти.

— Перегрызутся за наследие, власть и титул, — безапелляционно заявила донна Белла. — Оно вам надо? Не совершайте ошибку.

— У нас всего вами перечисленного хоть жопой жуй, — не стал я миндальничать. — Хватит на всех.

Парламентёры ожидали нас на середине моста через ров. До точки встречи оставалось чуть меньше двадцати метров, потому я тихо добавил:

— Но если вы не замолчите, то я вас верну туда, откуда забрал.

Герцогиня проглотила вопрос, уже готовый сорваться с её губ, восприняв предупреждение более чем серьёзно.

Из общей толпы выделилось три пожилых мужчины и одна дама, принадлежность которой к женскому роду выдавала лишь алая помада на губах да обилие драгоценностей с изумрудами. В остальном мужик мужиком, да еще и сверкающий лысым черепом с татуировкой солнца на затылке. Колоритные у них здесь дамы, ничего не скажешь.

— Сучка! Выжила-таки! — тут же отреагировала донна Белла.

— Кто? — только и успел я спросить, прежде чем узнал в лысой аристократке ещё одну воскрешённую жену последнего герцога Занзара. Её мне показал палаццо. Правда, тогда она была хорошенькой брюнеткой, счастливо утомлённой от любовных игрищ и сладко спящей на супружеской кровати. Сейчас же больше напоминала оживший скелет или мумию.

— Барбара Соларо… — процедила сквозь зубы моя спутница.

— Ну привет, сука блондинистая! Так и не сдохла, предательница? Так я это сейчас исправлю! — без всяких предисловий попёрла на блондинку её соперница.

В жизни бывают такие моменты, когда ни один здравомыслящий мужчина, каким бы сильным и могучим магом или воином он не был, не посмеет вмешаться. Момент сей имел название женской драки. Хотя здесь я отчасти не прав. Драка у мужчин зачастую имела хотя бы минимальные ограничения, как, например, не быть соперника по яйцам или не добивать ногами бессознательную жертву.

У женщин подобных ограничений не существовало. Эти демоны, помещённые в тела прелестниц по ошибке мироздания, являли миру свои истинные обличья только в драке с себе подобными. Беспощадные, безжалостные, изворотливые и не имеющие ничего святого, они готовы были убить друг друга и любого, кто посмел бы вмешаться.

Сейчас же этим несчастным должен был стать я. Но, к моей радости, у меня имелось одно неоспоримое преимущество, позволяющее не попасть под перекрёстный огонь двух разъярённых фурий. Порталы!

Прежде чем вдовствующие герцогини вцепились друг другу в волосы и глотки как кабацкие продажные девки при делёжке клиента, я успел открыть под их ногами по небольшому порталу в казематы Хмарёво.

Рёв ярости тут же сменился визгом женского испуга, и порталы схлопнулись.

«Паук, у нас там гости в казематах. Усыпить до моих дальнейших распоряжений. Если через сутки не объявлюсь, обеспечить блокираторами и едой», — отдал я приказ.

«Будет позволено мне узнать, кто к нам пожаловал?»

«Две вдовствующие герцогини Занзара, блондинка — бывшая Борромео, брюнетка — бывшая Соларо».

Паук оборвал связь, а я же переключился на остальных представителей мирной делегации, ошарашенно озирающихся друг на друга и себе под ноги. Никто не мог поверить в мгновенную пропажу сразу двух людей у себя из-под носа.

До меня всё-таки дошла тройка мужчин в пафосных костюмах сплошь зеленоватого оттенка.

«Это не зелёный, — возмутилась Тэймэй по кровной связи. — Это оливковый! Оливковые бароны, похоже, пожаловали».

«Да хоть болотные», — отмахнулся я.

Мне, как и любому мужчине, никогда было не понять женской страсти придумать миллион названий к оттенкам одного и того же цвета, которые с тем же успехом можно было отнести к единому спектру. И ведь самое страшное, не дай вам боги обозвать её новое платье розовым, а не пудровым или ягодным, смертельная обида будет обеспечена.

— А теперь кто-нибудь более здравомыслящий, чем наши дамы, сможет мне объяснить, какого демона всё это значит? — я указал рукой на пики с отрубленными головами и конные отряды.

Один из мужчин с шикарной бородой чуть ли не до пояса, склонился в нелепом поклоне, размахивая шляпой с пером у самой земли. И лишь после полуминутного подметания брусчатки я удостоился ответа:

— Верные роду Занзара фамилии прибыли засвидетельствовать своё почтение новому герцогу и в подтверждение своих слов принесли в дар головы трёх заговорщиков, организовавших нападение на герцога и его семью в воздушном порту Мантуи.

Глава 22

Ольга с неизменной улыбкой наблюдала за попытками Чезаре делла Ровере узнать хотя бы какую-то информацию. Тот нервничал, но старательно пытался не показывать виду. Ожидая окончания переговоров глав родов Занзара и Борромео, он осторожно прощупывая почву о новостях в расследовании сегодняшнего теракта.

Вот только Карло Борромео было плевать на его интерес с высокой ратуши, без приказа главы своего рода он и слова не сказал, ограничиваясь фразой:

— Расследование ведется. О его подробностях вам сообщит Висконти.

От этого неизменного ответа главу магистрата корёжило, но вежливый оскал намертво прилип к его губам.

Ольга же искренне пыталась разобраться в причинах нервозности дона Чезаре, воспринимая его как эмоциональный ребус, который следовало разгадать. В конце концов, богиня она или кто? Нужно же совершенствоваться в познании собственной силы. Ну, а поскольку муж дал добро надавить на дубинушку, то Ольга решила развлечься.

— Дон Чезаро, прекратите вертеться, как уж на раскалённой сковородке, — с милой улыбочкой обратилась она к главе магистрата, взирая на того со снисхождением и смешинками в глазах. — Ваша нервозность выдаёт вас с головой. Поделились бы всем, что узнали. Чистосердечные признания и помощь в расследовании были бы кстати и стоили бы гораздо выше информации, выданной постфактум.

От такого обращения Чезаро побледнел. Пока он думал, что никому ничего неизвестно, его разглядывали словно под увеличительным стеклом, отмечая каждое слово и телодвижение. От необходимости отвечать сразу его спасло появление бледной, словно тень отца Гамлета, девицы. Та смотрела себе под ноги и комкала в руках батистовый платок с вензелями «ИБ».

На шее бедолаги красовалось столь знакомое самой Ольге приспособление, ставшее её спутником на долгие годы. Блокиратор.

— Бела, дорогая, — тут же вскинулся дон Карло, безопасник в роду Чёрного Единорога, — что-то случилось?

Девушка отрицательно мотнула головой и трясущимися руками расстегнула ошейник, застыв столбом посреди гостиной. Дон Карло с величайшей осторожностью, которой не ждёшь от подобного здоровяка, приобнял девушку и отвёл чуть в сторону к креслу, усадив в него.

Затем он укрыл колени родственницы пледом и вернулся к разговору с делла Ровере. Вскоре к ним присоединился и сам граф Борромео. Ольга с удивлением поняла, что не чувствует даже тени эмоций от гостьи. Если представить эмоции всех собравшихся в гостиной людей разноцветными мазками красок, то на месте девушки не было ничего, чистый лист, пустое место.

'Артефакт, видимо, использует, — решила Ольга и вновь переключилась на делла Ровере. Тем более, что того начал пытать и прибывший Висконти Борромео.

Ольге не нужно было подтверждение, когда эмоции мужа резко отдалились. Предшествующие этому недоумение и удивление намекали на то, что события вокруг него разворачивались неопасные, а скорее интересные. А после и вовсе Михаил приоткрыл часть связи, давая возможность ей подсматривать за происходящим его глазами.

Поэтому Ольга ни капли не удивилась, когда Карло срочно вызывали, а спустя пару минут он вернулся озадаченный и принялся что-то шептать на ухо брату. Физиономия Висконти Борромео мрачнела с каждым словом, а взгляд не предвещал ничего хорошего.

Эмпатка почувствовала, как у главы магистрата от нервов скрутило живот.

— Выговоритесь, а то вас в прямом смысле прорвёт, — прошептала она делла Ровере на ушко и услышала натуральное бурление у него в животе.

— Ну что, дон Чезаре, отрубленные головы трёх глав родов тоже спишем на прорыв изнанки?

— Каких именно родов? — дон Чезаро из последних сил молился, так что Ольга даже смогла разобрать слова:

«Священный Дуб, пусть только не они!»

— Сахарная троица, что недавно с такой помпой отметила свадьбу своих наследников на девицах д’Эстутвиль. Помнишь, их папаша ещё кичился богатым приданым своих львиц? Грузовиками перевозили всё причитающееся им добро.

И в этот момент плотину сдерживаемых чувств у главы магистрата прорвало, и Ольга провалилась в них с головой.

Дон Чезаре после тяжёлой недели решился отдохнуть на собственной маленькой вилле в долине реки По, сообщив жёнам, что там у него будет проходить деловая встреча. Ароматное вино, сладкая женщина под боком, расслабляющие термы… Что ещё нужно было для счастья? Отправив автомобиль за любовницей, дон Чезаре уже готовился расслабляться, когда заметил жеребца одного из своих сыновей привязанного у гостевого домика.

Влекомый любопытством вперемешку с желанием спровадить сына как можно скорее, глава рода отправился туда, чтобы лицезреть картину, от которой ему сделалось дурно. Его средний сын напропалую развлекался с тройняшками д’Эстутвиль. Конечно, как мужчину, его радовал подобный успех сына у женщин, но как отца и главу магистрата его ужасали последствия. На свадьбу этих девиц с наследниками сахарных баронов, которая должна была состояться через неделю, был приглашен весь высший свет Пьемонта и Ломбардии.

Дубовым побегом он обернул сына за щиколотку и сдернул с одной из девиц на улицу, где и отходил этим самым побегом по заднице и всему, до чего дотянулся. На стоны местного Казановы выбежали девицы почему-то с синими волосами и нагло затребовали услугу от дона Чезаре, если он не хотел заполучить во враги сразу четыре благородных семейства. И дону делла Ровере пришлось выполнить их условие, прежде чем девицы согласились на восстановление девственности и обработку ментатором, который и убрал все воспоминания об участии сына дона Чезаре в непотребствах.

Ольга вынырнула из шторма эмоций главы магистрата с лёгким разочарованием. Она уж ожидала как минимум соучастия в нападении на дирижабли и ещё что-то подобное, но реальность оказалась несколько прозаичней. Всего лишь махинации с таможенными пошлинами и документами.

— Вы забыли про львов, у синих — золотая корона, а у золотых — синяя! — внезапно отозвалась до того сидящая молча родственница Борромео, застегивая на шее блокиратор.

— Что это значит, Бела? — ещё сильнее нахмурился граф.

— Это значит, что в семьях принято делиться, да, дон Чезаре?

С этими словами девушка сбросила плед и всё так же глядя себе под ноги вышла из гостиной.

— А где здесь у вас ближайшее отделение Геральдической службы? — полюбопытствовала Ольга, раздумывая, стоит ли сообщать столь противоречивую информацию или всё же сперва стоит отыскать обладателей герба с золотыми львами и синей короной?

* * *

Утро уже давно вступило в свои права, а я всё сидел в кабинете, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Передо мной лежали свитки четырёхвековой давности, оставленные итальянскими баронами.

Сомневаться в их подлинности не приходилось. Все они имели гербовый оттиск кровью последнего главы рода.

С учётом давности сроков крови было маловато, но всё же достаточно, чтобы просмотреть несколько часов до момента её использования и точно определить во владельце последнего герцога Занзара.

Я предупредил всех, чтобы не беспокоили меня пару часов, если ничего срочного не случится, и принялся на листе выписывать новые обстоятельства и связи между ними.

Итак, что мы имели.

Имели мы восемнадцать не то завещаний, не то инструкций на случай своей смерти.

Каждая инструкция была сугубо индивидуальной. Так оливочникам в разной степени предписывалось выкупить его части плантаций, кому-то даже выделялись деньги под эти нужды с обязательствами по возврату активов при возрождении рода. В том что род возродится у герцога не было ни малейших сомнений.

Тем же сахарщикам, что интересно, он сам предписал стать деловыми партнерами Борромео, чтобы их не коснулась свара за плантации сахарной свеклы.

И такие стратегические планы герцог прописал абсолютно всем восемнадцати баронствам, что находились под его покровительством.

Сразу стало понятно в кого пошёл талантами дед Михаила. Вот уж кто мог быть перерожденцем души герцога, но просто не успел воплотить в жизнь всё свои планы.

Другой вопрос, что за четыре сотни лет главы родов поменялись, а у некоторых у руля оказались даже внуки союзников герцога. Те уже не застали периода могущества Занзара и плевать хотели на их репутацию.

Существовало золотое правило: «Сперва ты работаешь на репутацию, затем она работает на тебя». Но репутацию нужно было периодически подкреплять, чего Занзара по понятным причинам делать не могли.

Поэтому кое-кто всерьёз решил, что все имеющиеся у них активы принадлежат им в полной мере. Более того, затем последовала череда неудачных сделок, из-за которых те же сахарщики не просто влезли в кредиты, но рискнули забраться в карман к Борромео, которых в своё время использовали как прикрытие.

Без сомнения им в этом помог нечистый на руку управляющий, но всё равно кое-что не сходилось. Если нападали на Белухину и Тигрова, то почему принесли головы к моим воротам, а не к отделению Русско-Азиатского банка?

Раздалась трель мобилета. Звонил Тигров. Его я попросил сообщить мне новости после проверки кое-каких задолженностей.

— Ты оказался прав, — тяжело выдохнул Аристарх, — сахарщики пять лет были кандидатами на публичную порку, но сейчас их долги погашены.

— Удалось отследить кто и откуда?

— Нет. Платили на месте и золотом.

— Там должен был быть грузовик золота по меньшей мере, а то и больше, — рассуждал я. — Опросите всех местных, кто и что видел, поработайте с ментаторами. Кто-нибудь да вспомнит, откуда приехала гора золота. Там ж несколько миллионов было. Мне нужны факты.

— Сделаем.

Я же набрал на мобилете номер Висконти Борромео. Ночью мы расстались не очень культурно, но Ольга каким-то образом смогла сгладить все углы.

— Удалось допросить вашего управляющего?

— Пепел, знаешь ли, сложновато допросить, — буркнул Висконти.

— А душа?

— Ушла на перерождение.

— Семья, дети, любовница, слуги? — продолжал я методично перечислять близкое окружение по методичке подготовки комаров.

— Не учи учёного. Сейчас этим занимаемся, — отмахнулся Висконти. — А что с семьями сахарных?

— Допрашиваем, правда, невест наследников никто отыскать пока не может, — вынужден был я признать, что мы опоздали. — После фееричного появления оливковых с карательными мерами, те будто испарились. Делла Ровере уже заговорил? — из вежливости спросил я, чтобы не показывать собственную осведомлённость от Ольги.

— Спрашиваешь… Правда, там лишь махинации с таможенными накладными, — таким же разочарованным тоном, что и Ольга сообщил граф Борромео. — Чего он так боялся, ума не приложу…

— Это мы с вами войн не боимся, — хмыкнул я, — а у некоторых от одной мысли о боевых действиях колени трясутся.

— Насчет невест… у их отца поместье на побережье Лаго Маджоре, недалеко от нашего родового гнезда. Можем проследить за ним.

— Было бы неплохо, — согласился я. — Моих сил сейчас на всё попросту не хватает. Не разорваться.

На этом наш разговор завершился, и я отключил аппарат. При этом мой взгляд упал на лист бумаги, где я машинально водил карандашом. Схематически там была изображена голова льва с впечатляющей гривой и короной.

— Мы забыли про львов, у синих — золотая корона, а у золотых — синяя! — повторял я слова кузины Висконти, которая, судя по всему, обладала некими способностями, похожими на силы нашего оракула Атараши.

Оля отправилась будить главу местной Геральдической службы ни свет, ни заря, желая получить консультацию. Я же обдумывал над вариантом позвонить Зуброву. Останавливало только то, что он всё же больше специализировался по нашим имперским родам. Для поиска информации по иностранным он брал срок чуть ли не в сутки. К тому же Италия, с её лоскутным одеялом государственных образований и постоянным переходом земель из рук в руки сама по себе была проблемной территорией для исследования хитросплетений генеалогических древ.

Однако же вспомнив девичью фамилию тройняшек, мне на ум пришла ещё парочка весьма дельных мыслей.

«Если освободилась после своей увлекательной экскурсии по тюрьмам и подворотням Мантуи, то можешь заглянуть к делла Ровере. Нужно побеседовать с его средним сыном».

«Чего от него хотим?» — сразу перешла к делу вампирша.

«Узнать, не прячет ли он где-то случайно своих любовниц-тройняшек в девичестве д’Эстутвиль».

Вампирша присвистнула:

«Умеет же кто-то развлекаться! Про секс с близняшками в качестве мечты любого мужика слышала, а вот с тройняшками… — в её голосе даже почувствовалось уважение. — Хорошо, поболтаем с этим затейником. А зачем они нам?»

Я коротко пересказал баронессе все имеющиеся разрозненные факты.

«А что сахараные колобки тебе рассказали?»

«Что влезли в эту тройную свадьбу только лишь для того, чтобы приданным тройняшек закрыть долги перед Русско-Азиатским банком».

«Как-то всё вокруг да около ходит, да не складывается, — задумчиво пробормотала вампирша. — И ведь как всегда, окажется, что ответ лежал на поверхности, как в той истории с датчанами».

«Собственно, предсказательница из рода Борромео про каких-то львов говорила, синих и золотых, которые во всём этом замешаны. Тройняшки как раз имеют на гербе синего льва. Осталось отыскать золотых».

«Ты в курсе сколько родов ушло под покровительство Львов? Там не десятки и даже не сотни. Все хотели быть самыми-самыми, — с сожалением признала Агафья. — Это вам не Комар и не Клещ, где пара семей на страну».

«Догадываюсь, поэтому у итальянцев пошла брать языка харизмой Ольга, а я Зуброва планирую озадачить».

«Эх, нам бы ещё австро-венгров прощупать. А то может им возрождение династии Занзара грозит отсоединением Пьемонта из нынешнего союза? У них там Шварцейн сидит и видит, как этот регион к себе прихватизировать окончательно».

«Настолько, чтобы грохнуть свой собственный дирижабль?» — не согласился я.

«А чьи там вообще были суда?»

«Австро-Венгрия, Османская империя и Французская республика и не поверишь, но Индия».

«Ох, Клещ Всемогущий, а эти-то откуда взялись? Я что-то не видела слонов или махараджей в городе», — неподдельно удивилась вампирша.

«О, эти в очередной экспедиции в Британию. Хотят выкупить или в крайнем случае выкрасть у англичан свой легендарный макр, некогда вывезенный обманом из разграбленной страны».

«О! — с пониманием протяжно выдохнула вампирша. — Шиш им, а не макр. Он уже давно в британской королевской короне красуется».

«И что, никто так и не сподобился умыкнуть национальное достояние индийское?» — теперь пришёл мой черед удивляться.

«У них принцесс крови хуже охраняют, чем корону», — со смешком отреагировала Агафья. — Даже от теней защиту поставили, жадюги!'

«Э-э-э… а что принцессы страшные такие, что не охраняют?»

«Нет, — их там просто три или четыре десятка нарожали, — просветила меня вампирша в проблематике британской королевской династии, — сами не знают, куда девать и где женихов им подходящих искать. А это же ещё и приданное нужно каждой королевское… вот и надеются, что умыкнёт кто-то и попортит, чтоб подешевле откупиться. Ладушки, что-то мы разболтались, — перешла на серьёзный лад баронесса. — Задачу приняла. Отчитаюсь по факту выполнения».

«Вы нашли кандидата в проводники?» — уже вдогонку спросил я.

«Нашли парочку, дали взятки, чтоб пожили ещё лишнюю недельку, пока мы с делами не разберёмся, — успокоила меня вампирша. — В крайнем случае Джованни готов духом прогуляться».

«Это же твой сын…» — слегка опешил я.

«Тем больше у Висконти будет мотивации его удержать от ухода в Реку Времени», — отрезала вампирша и оборвала связь.

Что ж, раз вопрос с поисками тройняшек я делегировал Агафье, то необходимо было претворить в жизнь и вторую светлую мысль, возникшую в процессе разговора с Борромео.

В отличие от баронессы, я не исключал варианта, что заказчик всего происходящего безобразия мог быть из стран-владелиц уничтоженных дирижаблей. Тем более, что ранее Гиббон уже отметился собственноручным ослаблением своих граждан. А потому я решил обратиться за консультацией к человеку, всю жизнь варившемуся во французском лягушатнике и с пелёнок имевшему представление о генеалогии местного высшего, а теперь уже гражданского общества.

Пара гулких гудков завершилась ответом томным женским голосом:

— И что графу Комарину понадобилось в такую рань от скромной гражданки Барбарис?

Глава 23

Ольга уже четверть часа наблюдала как Альфонсо Борромео пытался разбудить старенького дедулю в длинной ночной рубашке до пят небесно-голубого цвета и такого же цвета колпаке.

До этого они минут десять ещё пробивались с боем в хозяйские покои, требуя незамедлительного приёма от хранителя архива Геральдической службы.

Гвардии Борромео и Комариных не особо и сопротивлялись, кроме сухонького старичка-слуги, что заламывал руки и просил быть осторожнее с его господином.

— Его светлость работали на износ последнюю неделю и изволили отправиться в беспробудный сон на ближайшие двое суток, — беспрестанно отбивал поклоны слуга, в ужасе осознавая, что перечит магу смерти.

Альфонсо, не стесняясь, хлестал по щекам хранителя архива, отчего голова у того мотылялась в разные стороны, потеряв свой ночной колпак.

— Не зли меня, — рыкнул Альфонсо. — Лучше бы тебе разбудить своего господина, иначе уснёшь вечным сном рядом с ним.

Слуга затрясся всём телом и закрыл лицо ладонями. Он опустился ниц и растянулся на сером мраморе пола.

— Я готов, господин, принять наказание. Но я не смогу пробудить мага жизни от наведенного летаргического сна. Не смогу, — тряхнул он лысой головой и принялся читать молитву.

Альфонсо выругался и оставил попытки разбудить хранителя.

— Здесь нам делать нечего. Летаргический сон может попробовать снять другой маг жизни или лекарь, но пока пошлем, пока приедет… А у этого старого хрыча привычка сначала работать неделю без продыха, а потом отсыпаться несколько дней. И повезло же нам на период спячки попасть.

— А сколько ему лет, говорите? — решила уточнить Ольга.

— Три сотни лет исполнилось господину в прошлом году, — не поднимая головы отозвался слуга.

— А как он в таком возрасте с женщинами?

На Ольгу с удивлением воззрились все в комнате. Даже слуга приподнял голову.

— Так… Уже век как господин верен только науке, — пробормотал он, отчаянно краснея.

— Я не о верности спрашиваю, — хмыкнула эмпатка. — Не поверю, что маг жизни себе техосмотр мужественности не обеспечил.

На неё всё так же смотрели с удивлением.

— Ну маяк у него до сих пор стоит? Стрела на кране страсти до сих пор поднимается? Нефритовый жезл ещё работает или только для красоты?

Похоже, нефритовый жезл их окончательно добил, ибо онемели все.

— Ай, да что я вас спрашиваю, сама проверю!

При этих словах Альфонсо закашлялся, а слуга снова упал, опасаясь увидеть что-либо неподходящее для его глаз и за это их лишиться.

Ольга же вспомнила, как однажды во время ночного дежурства больнице обсуждала с такими же интернами смертельную усталость. Тогда друзья сказали, что в таком состоянии даже секса не хочется. А вот если все признаки возбуждения налицо, то перед самым оргазмом хотят они того или нет, но даже смертельно уставшие просыпаются.

«Посмотрим, реально ли тебя добудиться».

Эмпатка принялась проецировать на дедулю собственные чувства во время достижения пика удовольствия, наблюдая, как поднимается флагшток на башне у хранителя, и краем взгляда замечая, как искажались лица гвардейцев. Бойцы в спешке покидали комнату. Последним не выдержал Альфонсо. Быстро извинившись, он вылетел из спальни.

Хранитель же на ложе заворочался, принялся часто дышать и стонать.

«Не прибить бы ещё дедулю случайно», — подумала Ольга, уже собираясь прекращать воздействие, но тут от спящего в разные стороны разошлась сияющая белым волна силы.

— Спасительница! Волшебница! Богиня! — простонал дедуля, разглядывая пустую спальню и одиноко склонившуюся над ним Ольгу. — Я так приятно вот уж полтора века не пробуждался! Проси, что хочешь!

— Вот это деловой подход! — обрадовалась эмпатка. — Мне помощь нужна ваша, только повремените с впадением в спячку. А то знаю я ваши мужские рефлексы.

* * *

— И что графу Комарину понадобилось в такую рань от скромной гражданки Барбарис?

Голос шпионки хоть и был полон томной страсти, но всё же по ритмичному дыханию становилось понятно, что она куда-то спешит и практически бежит.

— Дражайшая моя Луиза-Антуанетта, неужто вы обо мне такого плохого мнения, что подозреваете исключительно в пользовательском отношении? — принялся я растекаться комплиментами, приятными любой женщине, прежде чем перейти к делу.

— Разлюбезный мой, Михаил Юрьевич, — не осталась в долгу шпионка, — я благодарна вам за акт прелюдии, но меня ждёт на массаж принцесса Елена, а потому у меня очень мало времени. Что вы хотели?

Роль подружки принцессы накладывала некоторые обязательства, одним из которых было не заставлять принцессу ждать. От ожидания у большинства женщин начинал портиться характер, а у принцесс и подавно.

— Что ж, в таком случае я хотел узнать, не знакомы ли вы случайно с барышнями из семьи д’Эстутвиль. У них недавно была свадьба, выбираю подарок, который пришёлся бы им по вкусу.

К интересующему меня вопросу я подошёл сильно издалека, придав ему нейтральную окраску, дабы не спугнуть бывшую маркизу в информационной охоте.

— Ха-ха! Хорошая шутка, граф, — делано рассмеялась Луиза-Антуанетта, — вы случайно фамилию не перепутали? Род д’Эстутвиль во время революции почти в полном составе выступил против республиканской формы правления, за что и поплатился. Там оставлен юный марионеточный глава, а о девицах вроде бы речи не шло. Тем более брачного возраста.

— Неожиданно… — пробормотал я. — Вот вам и тройняшки…

— У них погодки были дети, то ли четверо, то ли пятеро, — просветила меня бывшая маркиза дю Варан-Барбарисьен. — Магически одарённые тройняшки — незаурядное событие в стране, но увы ничего подобного у д’Эстутвилей я не помню.

— Хм… — задумчиво пробормотал я, поддерживая легенду, — может и правда ошибся. Ну хоть герб у них был с синим львом?

— А вот герб и правда был с синим львом на щите с бело-красными полосами, — неуверенно ответила шпионка. — Но чтобы разом тройная свадьба…

— И я говорю, что редчайшая редкость в наши дни. Потому думал, что и расщедрились гости на подарки. Вон, Золотой лев с синей короной и вовсе подарки грузовиками дарил. Поэтому и нужно мне как-то выделиться, чтоб не потеряться в общей массе.

— Золотой лев? — удивленно переспросила Луиза-Антуанетта. — У Талейрана в дождь воды не допросишься, вот в это уж точно не поверю! Хотя… д’Эстутвили ему дальней роднёй приходились, и вроде бы он лично хлопотал, чтобы род не прервался. Мердо! — выругалась шпионка. — А ведь я сходу могу ещё домов пятьдесят перечислить, у кого золотые львы на гербе используются. Так что…

— Как с таким количеством родов под покровительством Золотого Льва у вас к власти пришёл Гиббон? — не сдержал я удивления, слегка отклоняясь от темы.

— А как у вас к власти пришли Кречеты, а не Тигровы, например? — вопросом на вопрос ответила она. — К власти приходят либо беспринципные, либо способные, либо удобные. В идеале сочетаются хотя бы два из трёх качеств. Ну да не мне вам уроки политологии устраивать. Похоже, я с этой командировкой и сама слегка отстала от жизни в родной стране. Может, и д’Эстутвили вышли из немилости. Мало ли кого и где прятали, пока Гиббон укорачивая список поклонников монархии. Купи барышням драгоценности и не мучайся. Лучшие друзья девушек…

— Это бриллианты, — закончил я мысль за француженкой.

— Вот именно. В «ВР» сделайте заказ. Это ваш новый ювелирный дом. Они будут в восторге. Там только эксклюзив, а это ценит любая женщина!

— Спасибо, маркиза! — поблагодарил я, мысленно прикидывая, что будить Зуброва всё же придётся.

— Не маркиза, граф, — тяжело вздохнула шпионка, — а гражданка Французской Республики!

— Если захотите сменить подданство, я вам уже говорил… — напомнил я предложение об обеспечении безопасности для её дочки.

— Клятвы увы не претерпят смены, — ответила она, и после я услышал приглушённые возгласы: — Бегу, Ваше Императорское Высочество! Я вся ваша!

На этом Луиза-Антуанетта отключалась, чего нельзя было сказать о моём мобилете. Он тут же издал трель звонка. Стоило ответить, как я услышал голос Тигрова, который практически рычал в трубку:

— Эти с-суки нас обманули! Они расплатились не золотом!

Уже даже без адресного уточнения это было более чем неожиданное начало разговора.

— Кто они?

— Бароны сахарные! Если бы им не оторвали головы, я бы сделал это сам! — рычал Аристарх.

— Всё чудесатей и чудесатей! У нас что несколько грузовиков золота вдруг в тыкву превратились в банковском хранилище?

— Именно! — лютовал Тигров. — При инкассации обнаружили подмену.

— Свои не могли смухлевать?

— Н-не знаю, — запнулся банкир, — при приёмке был маг земли, который и подтвердил подлинность вносимых монет. Без этого никак.

— А монеты какой страны были? — на всякий случай уточнил я, пытаясь отыскать зацепки.

— Да там чего только не было, будто со всех концов насобирали. И флорины, и скудо, и лиры… Местные монеты.

— А что с грузовиками?

— Вспомнили их. На них ленты были и гербы. Со свадьбы прямиком они приехали. Бароны расплатились приданным своих невесток из рода д’Эстутвилей.

— И ведь никого же из них не смутило, что за молодых, красивых девок не просто так дают приданное такого размера, — размышлял я вслух. — Нам кровь из носу нужны невесты… Кажется мне, они смогут пролить свет на всё происходящее.

А дальше новости повалили сплошным потоком. И первой сорокой, принёсшей вести стала Ольга:

«У меня для нас плохие новости. Девиц д’Эстутвиль не существовало в природе, — принялась она коротко вводить меня в курс полученной информации. — У последних живых представителей этого семейства было три сына и две дочери. Почти весь род казнён во времена революции, остался в живых лишь один сын Марсель, и тот живёт под домашним арестом в родовом особняке в Париже».

«Это всё тебе рассказал хранитель архива?» — удивился я. Уж он точно не должен был быть в курсе последних парижских раскладов.

«Не-е-ет! Это нам сообщил его коллега из Франции, досрочно отправленный на почётную пенсию в связи с упразднением аристократического сословия в республике и, как следствие, отсутствием необходимости содержать Геральдическую службу»

«Прелестно! Девиц не существовало, золото в их приданном оказалось ненастоящее, но кто и за что тогда на нас покушался?».

«А вот это самый интересный вопрос. Если дословно разобрать слова провидицы Борромео, то роднёй д’Эстутвилей с соответствующим гербом являлись Талейраны, которые позже стали называться де Талейран-Перигоры. Но если кто-то использовал фамилию почти уничтоженного рода как прикрытие, то нас с Борромео кто-то мастерски пытается стравить с французами».

«Или сами французы задолжали столько, что решились уничтожить акционеров банка. Правда, в таком случае их родовые артефакты в залоге так и остались бы в наших закромах».

«Нужны девицы. Без них собрать воедино этот пазл будет сложно», — признала очевидное Ольга.

Мне же пришла на ум ещё одна идея.

«Поинтересуйся у хранителей, кто из родов имел способность к трансмутации или преобразованию веществ, — задумался я и после добавил, — возможно ещё и к овеществлению иллюзий. У нас золото перестало быть таковым».

'Постараюсь узнать! — пообещала жена и тоже оборвала связь.

* * *

Пётр Алексеевич Кречет просматривал очередной отчёт по международной повестке. Когда дело дошло до Италии, где сутки назад чудом не взлетели на воздух три русских дирижабля, у императора глаза на лоб позли.

— Дмитрий Фёдорович, — обратился он к безопаснику, — скажите, что это лишь фигура речи «преподнесли в дар головы трёх баронов на остриях пик».

— Никак нет, Ваше Императорское Величество, — Медведев, самолично получивший последнюю информацию и включивший её в доклад, не стал лукавить. — Вот такие подарки у местных.

— И это нас ещё называют варварами⁈ — тяжело вздохнул Пётр Алексеевич.

Последний возглас остался без ответа.

— Вообще, Комарина хоть не отпускай заграницу, то монархи сменяются, то перевороты отменяются, то дирижабли уничтожаются, а уж про выживаемость местной аристократии в процессе я вообще молчу. Неприятности так к нему и липнут.

— Ну и пусть липнут за пределами, нам всё равно прибыль! — возразил Медведев, подходя к карте, висящей на стене у императора: — Иранцы на юге присмирели? Присмирели. Гепардеви дальше Дербента не полез, хоть и мог бы. Османы тоже пока переваривают визит княгини Виноградовой с женихом. С японцами вполне нормально разошлись. На Рюгене приросли базой логистической, а от французов узнали про ёлку кремлёвскую, накопительную для Гиббона. Так что пусть ездит. В нашем деле он оказался исключительно полезен для страны.

— Всё я понимаю, Дмитрий Фёдорович, — покачал головой император, — просто переживаю, что когда-то лимит везения графа может закончиться.

— Значит, будем помогать, как в случае с Шен дю Лиимузенами, — пожал плечами безопасник. — Хорошо хоть ещё в известность принца Андрея ставит.

— Что есть, то есть. Радует, что хоть с одним из моих детей ему удалось достигнуть взаимопонимания. — Император еще раз взглянул на сводку и переспросил: — Ему точно за три трупа ничего не будет?

— Ничего, — с уверенностью ответил Медведев. — Руки его чисты, тем более, он местный герой после теракта и устранения его последствий.

— Ну что ж, держи руку на пульсе. В этом мире мы должны всегда успеть прийти ему на помощь.

* * *

Пока принцесса Елена млела под сильными ладонями азиатских массажисток, благоухая маслами и проваливаясь в сон от истомы, мозг Луизы-Антуанетты Барбарис напряжённо работал.

Утренний звонок графа Комарина не шёл у неё из головы. Всё в этом разговоре было неправильно: начиная с предлога и заканчивая намёком на безопасность дочери.

Луиза-Антуанетта ни словом не соврала графу. д’Эстутвили сидели с ней в соседней камере в Бастилии. И если бывшей маркизе удалось выйти оттуда, то её соседям — нет. Родство с Талейранами они тоже имели, но не настолько близкое, чтобы французский дипломат мог предоставлять приданное грузовиками за чужих девиц. Из-за нехватки информации из этого разговора выходила бессмыслица, но предчувствие подсказывало Луизе-Антуанетте не забывать этот разговор. Он имел значение.

Поэтому ведомая неким шестым чувством, что у женщин считается интуицией, Луиза-Антуанетта сбежала в дамскую комнату и вынув из кармана халата мобилет, набрала номер человека, которого искренне не любила, но с которым вынуждена была работать.

— В заповедном лесу должен был сдохнуть последний варан, чтобы ты сама мне позвонила, — услышала она в аппарате насмешливый голос Гийома де Талейрана-Перигора, главного дипломата Французской республики. — Что стряслось?

— Вы проводите какую-то операцию по внедрению агентов в Пьемонте? — наконец, сформулировал она свой вопрос издалека.

— Мы много что проводим, — отрезал дипломат, — но тебя это не касается. Ты работаешь на своём направлении.

— Кто бы спорил, — буркнула себе под нос шпионка, а затем громче добавила: — Не ожидала от вас такой топорной работы. Использовать фамилию собственных родных, не покинувших стен Бастилии, ещё куда ни шло, но представлять агентов для внедрения как тройняшек? Не выдерживает критики. Таких берут на учёт с рождения.

Талейран молчал, обдумывая информацию, но меньше, чем через минуту вопросы из него посыпались горохом:

— Имя рода?

— д’Эстутвиль.

— Город внедрения?

— Мантуя и окрестности.

— Информатор?

— Граф Комарин.

— Кто? — не поверил своим ушам французский дипломат.

— Вам не послышалось, — четко и раздельно произнесла Луиза— Антуанетта. — Граф Комарин.

— А этот почему вдруг решил с тобой беседы вести по собственной инициативе? — тут же насторожился Гийом.

— Он позвонил узнать, какие подарки можно было бы подарить на свадьбу девицам д’Эстутвиль. А единственные девицы д’Эстутвиль, которых я знала, не вышли из Бастилии, — шептала шпионка в мобилет. — Отсюда вывод, кто-то нагло притворялся вашими родственниками. Уж простите, что решила оповестить о подобном.

Гийом де Талейран-Перигор молчал несколько ударов сердца, а после ответил:

— С меня премия. И ни с кем не обсуждай эту информацию.

Глава 24

Пока же моего участия в расследовании не требовалось, я отправился к ещё одному информационному источнику. Спуск под землю прошёл буднично. Фонтан со статуей Великой Матери Крови встречал, как мне показалось, с некоторым осуждением.

Я же пришёл к духу с одним вполне определённым вопросом:

— Дух, а где останки Джорджио Борромоео, последнего герцога Занзара?

Дух рода соткался из капель крови фонтана и слегка покачивался на волнах в расслабленном состоянии.

— Спроси у Борромео. Мне это неведомо, — всё же получил я ответ.

— Хорошо, зайдём с другой стороны. Душа герцога ушла на перерождение?

— Умеешь ты вопросы задавать, — тяжело вздохнул дух. — Так даже не интересно. Таинственности не навести и на заморочить тебя, чтоб приходил почаще.

— Намёк понял, буду приходить поболтать, чтобы ты тут не скучал, — поддержал я духа морально. — Но я всё ещё жду ответа на вопрос.

— Нет, не ушла.

— И??? Где же лежит тело герцога с запертой внутри душой?

— То мне неведомо, — покачал головой дух сокрушённо. — Всё что могу сказать, тюрьма надёжная, и сдохнуть не даёт, и жизнь там хуже смерти.

Я молчал, раздумывая над услышанным. Что-то дух темнил. Если алтарь рода Виноградовых помог мне отыскать Кирану даже в другом мире, то почему местный дух рода не может сделать того же?

— Искал я в других мирах, звал, — буркнул дух, считав мои сомнения и недоверие с выражения лица, — не отзывается. И ты меня с магом-то не путай. Это у вас есть воля, сила, стремления, а я лишь сборище разрозненных эманаций памяти рода.

Что тоже было верно. Дух рода, алтарь рода — это всё инструменты для накопления силы, считай, обучающая инструкция да батарейка для масштабных действий. Сами по себе они не являлись катализаторами, в отличие от человека. Как ни раз и не два говорили нам в Обители, сила и знания не имеют вектора, негативную или позитивную окраску им придают действия и мотивы мага.

— Хорошо, тогда покажи мне, что Джорджио изучал, какие эксперименты проводил при жизни, возможно, он о чём-то консультировался с тобой и другими главами рода?

— А вот это я могу. Только информации будет много, и она будет отрывочная.

— Ничего я потреплю. Мне не привыкать к хаосу в моей голове.

* * *

Пришёл я в себя в состоянии, которое больше походило на жутчайшее похмелье. Дале плеск крови в фонтане вызывал у меня болезненную реакцию. Мозги будто взболтали миксером, а уж про память и подавно молчу.

— Я предупреждал, — дух рода сидел на краю чаши фонтана, свесив ноги и беспечно болтая ими. — День-другой придётся потерпеть, пока оно уляжется. И сможешь просмотреть. Пока не советую. Результатом будет лишь тошнота, мигрень и спутанность сознания. Вообще не советую пока применять что затратное и сложной в плане магии. Есть немалый шанс напортачить, перепутав свои воспоминания и знания с чужими.

— Говори потише, будь добр, — попросил я, приваливаясь лбом к холодному камню чаши.

— Я шепчу вообще-то, — сочувственно погладил дух меня по голове. — Это еще не плохо.

— А что тогда плохо?

— Джорджио пару лет ходил сюда и вбирал фрагменты памяти всех глав родов. Он себя не жалел.

— То есть он пару лет ходил с передышками, а ты в меня за один присест это закачал? — мне почему-то стало смешно.

— Эмммм… — дух даже замешкался, обдумывая мой вопрос. — Ну я же не всё, а только по последним его изысканиям. Всё мы бы и за две недели непрерывной закачки не успели, а так всего до вечера провозились.

— Как до вечера?

— Это была максимально возможная скорость, — обиженно засопел дух. — Я выложился по максимуму. Ещё повезло, что у тебя мозги пластичные, так бы не меньше суток потратили.

— Напомни мне в следующий раз, когда я поставлю тебе задачу, уточнить сроки её исполнения, — пробормотал я, вставая на ноги.

«Я напомню», — отозвался Гемос.

«И я напомню», — вторил ему адамантий. Оба были в не самом радужном расположении духа.

«Если бы можно было обблеваться, то мы бы уже это сделали, — единодушно ответили оба. — Ты нас, считай, запер на каруселях и отключился. А мы мучились за тебя».

М-да… Нехорошо получилось.

Из склепа я выбирался, придерживаясь рукой за крышки саркофагов. А у само входа меня уже дожидалась приветственная делегация. На приступках сидела Ольга и листала семейный гербовник Занзара на итальянском, выписывая на отдельный лист фамилии с пометками. Чуть в стороне Тэймэй с кем-то разговаривала по мобилету:

— Нет, ещё не вышел. Подтверждаю предыдущий приказ. Пусть спят. Когда они спят, от них проблем меньше. Вернётся, попрошу с вами связаться. Отбой.

Тэймэй не успела отключить аппарат, как он снова затрезвонил:

— Нет, продолжайте вести наблюдение. Если подадутся в бега или решат проредить свои ряды, тогда вмешаетесь… Нет, ещё не вышел. Да откуда я знаю, что он там делает. Раз пошёл, значит по делу. Ждем! Погоди, второй аппарат трезвонит… — жена поднесла к уху второй аппарат и ответила: — Нет, ничего с вашим сыном у нас не случится. Никто его не съест, в отличие от вас… Да прекратите вы истерику, дон Чезаро! Не собираюсь я создавать дракона и кормить его вами! У него несварение будет от древесины!.. Нет! Вы дубовый!

Ольга хмыкнула, услышав последние слова, но тут же нахмурилась и обернулась, увидев меня, болезненно щурившегося на закатные сумерки.

— Ты как?

Я неопределенно покачал рукой.

— Мне бы лекаря.

— К Свете или местного хватит?

— Местным обойдусь.

Ольга кивнула и резко зажмурила глаза. Через полминуты из палаццо выбежал насмерть перепуганный лекарь и со всех ног рванул в нашу сторону. Я лишь вопросительно поднял бровь.

— Тренируюсь по чуть-чуть. Негативные эмоции почему-то получается лучше применять точечно. А вот с позитивными… — она чуть покраснела и со смешком объяснила: — Сегодня случайно двум отрядам гвардии оргазм сообразила, а хотела только дедушке архивариусу.

Каким бы я не был уставшим, но после таких объяснений в мозгах чуть прояснилось. Возможно, ещё и потому, что лекарь без излишних указаний принялся меня лечить.

К нам подошла Тэймэй с мобилетами в руках и задала тот же вопрос обеспокоенным тоном, что и Ольга:

— Ты как?

— Жить буду, а с вами, надеюсь, долго и счастливо. Какие новости?

— Если коротко, то Агафья допросила среднего сынка делла Ровере, но не смогла пробиться через блокировку ментатора. Потому притащила его к тебе на допрос. Сама она отправилась в долину реки По проверить особняк дубовых на всякий случай. Сказала, что для схрона место идеальное. И кого-то там нашла. Ждет тебя. Паук интересовался, что делать с герцогинями. Я оставила твой приказ в силе. Борромео сообщил, что в поместье, за которым они вели наблюдение, произошла стычка. Вернулся предыдущий владелец с претензиями и выставил штат слуг, работавший на д’Эстутвилей. У них тоже золото обратилось в металл. А ещё с нами связался Гийом де Талейран-Перигор собственной персоной. Сообщил, что вылетает к нам и попросил не убивать всех причастных к этой авантюре. Он сам жаждет узнать, кто это прикрывался его именем и именем его родни.

Новостей было предостаточно. Но несмотря на все старания лекаря я будто бы продолжал плыть в информационном тумане, выхватывая из доклада жены лишь какие-то обрывки. Уши забило ватой, словно я стоял посреди огромной галдящей, свистящей и улюлюкающей толпы. Поблагодарив лекаря и отослав его, я обратился к Ольге:

— Поделись кровью, будь добра.

Голоса своего при этом я не расслышал в шуме в моей голове.

После этой просьбы нахмурились обе жены сразу.

— Всё так хреново? — эмпатка при этом закатила рукав рубашки и серебряным стилетом, до того мирно висящим в ножнах на поясе, пустила себе кровь.

Сделав несколько глотков, я блаженно зажмурился.

— Я вас почти не слышу, обрывки. Я и себя не слышу. Слишком много чужой и отрывистой информации вкачал в меня дух рода.

Оля задумалась и прикрыла глаза:

— Сделай ещё несколько глотков.

Я вновь приложился к крови жены, и на сей раз она будто поменяла вкус, больше напоминая холодную чистую воду из горного ручья. Мозги прочищало отменно. Более того, кровь заодно приглушила шум в моей голове.

— Это ты как так?

— Представила, как я заглушаю фоновые эмоции всех окружающих, и передала тебе посыл вместе с кровью.

— Спасибо, помогло! — благодарно улыбнулся я эмпатке. — Кажется, на какое-то время я смогу понять специфику твоей действительности посреди ежедневного эмоционального шторма.

Ольга только неопределённо пожала плечами.

— За что первое возьмёшься?

— Поковыряюсь в памяти крови одного дубового буратино.

* * *

Стефано делла Ровере оказался смазливым хамоватым хлыщом чуть старше возраста Михаила Комарина. Из-за внешности такие не привыкли к отказам от женщин, а из-за положения отца ещё и мнили себя хозяевами жизни. Среди аристократов таких хватало везде, но к управлению родом подобных индивидов старались не допускать. Собственная мнимая значимость частенько застила им глаза.

Вот и сейчас мы с ним разглядывали друг друга, вот только если мой взгляд был изучающим, то его надменно-дерзким.

— Вы пожалеете, что посмели так обращаться со мной! — процедил этот хлыщ с изящной бородкой, которую в России гордо именовали козлиной. — Вы вообще знаете, кого похитили и удерживаете силой? Вы здесь дипломатическим скандалом не отделаетесь. Вам за такое война родов светит.

Стефано нашими силами обзавёлся магическим блокиратором, а потому только и мог, что нести словесный понос. Хорошо хоть не дёргался. А то наше обещание вернуть отпрыска главы магистрата целым и невредимым не удалось бы сдержать.

— Вы будете сидеть здесь столько, сколько понадобится, — решил я просветить юношу в некоторые подробности происходящего. — Ваши любовницы-тройняшки оказались не теми, за кого себя выдавали. Они шантажом вовлекли вашу семью в таможенные махинации, совершили фиктивные бракосочетания и в качестве приданого предоставили фальшивое золото. Таким же фальшивым золотом было оплачено приобретение их имения на берегу Лаго Маджоре. И как-то так оказалось, что единственными, кто был с ними весьма близко знаком в, скажем, неформальной обстановке оказались вы. Поэтому пока я не пойму, что вы лично к этому всему не имеете никакой причастности, вы будете здесь сидеть.

— Я вообще не понимаю, о ком вы! — возмутился хлыщ, выпятив нижнюю губу, отчего это выглядело по-детски.

— Конечно не понимаете, вам же мозги ментатор правил после самого запоминающегося секса в вашей жизни. А за то чтобы три барана-жениха, он, простите, барона, гарантировано не узнали о ваших шалостях, дон Чезаре подписал поддельные декларации.

— Вы всё лжёте, отец никогда бы этого не сделал! — лицо бедного Стефано даже покрылось красными пятнами от злости и гнева.

— Ваш отец — прагматичный человек. Поверьте, в войне сразу с четырьмя родами ваш род не выстоял бы, да и размер виры сильно ударил бы по вашей сокровищнице. Поэтому будьте благоразумны, потерпите молча полчаса и отправитесь туда, откуда вас забрали.

— Я думаю, маркиз Дольчетто будет против, если мы вернём нашего гостя на своей супруге, — прокомментировала Ольга по-русски, но Стефано, кажется, понял смысл сказанного по упоминанию фамилии маркиза и тут же замотал головой.

— Не нужно туда, где забрали. Лучше домой.

— Домой так домой, — пожал я плечами, — а сейчас потерпите. Я пущу вам кровь…

— И будете её пить, — не то с вызовом, не то с обречённостью произнёс хлыщ.

— Да боги с вами, пару пальцем обмакну. Главное, не дёргайтесь. Нужен постоянный контакт.

Кажется, мои слова успокоили аристократа, и он даже сам порезал себе ладонь, собирая кровь в горсть.

Я действительно не стал пугать лишний раз местных и накрыл окровавленную ладонь Стефано своей. Кровь легко впитывалась через кожу, а постоянный приток позволял легко погрузиться в память крови этого горе-любовника.

Отмотать пришлось прилично, чуть ли не на пару месяцев назад. Именно тогда в высшем свете Пьемонта начали блистать сёстры д’Эстутвиль. Их отец-вдовец приобрел одно из небольших имений в элитном районе на берегу озера Лаго Маджоре и начал искать партии своим красавицам дочкам. Итальянцев появление очередного беглого французского аристократа не удивило. Он был далеко не первый и не последний, кто бежал из ныне послереволюционной Франции, спасаясь от преследований республиканцев.

Им сочувствовали., а их вхождение в новый свет тем сильнее облегчалось, чем большие капиталы им удавалось вывезти с родины. В случае с д’Эстутвилями достаток дополнялся красотой его дочерей, за которыми обещалось изрядное приданное.

Стефано облизывался на француженок по очереди и на всех вместе взятых. Отец, желая счастья сыну, даже предложил породниться с французами, но стоило дону Чезаро намекнуть о возможном союзе со своим средним сыном, как глава магистрата получил вежливый отказ. Девицы были обещаны наследникам трёх баронских титулов.

Здесь уже разобиделся Стефано, в котором взыграла южная кровь вперемешку со спесью. Этот герой-любовник принялся обхаживать девиц, вплоть до использования не запрещённых, но нежелательных афродизиаков. Так однажды он и оказался в койке с тремя сёстрами, упиваясь собственной местью. И пока средний сын дона Чезаро проявлял чудеса выдержки и молодости, я замечал то, чего Стефано в горячке страсти заметить попросту не мог. Легко находить, когда знаешь где искать.

— М-да… вот это планирование. Деду бы понравилось, — восхитился я, выныривая из воспоминаний Стефано. — Ну вот и всё, а вы боялись.

«Даже юбка не помялась, — добавила Ольга по кровной связи. Словив мой взгляд, она добавила: — Потом объясню».

Средний сын дона Чезаро даже выдохнул с облегчением:

— Это и всё?

— Ну хотите, могу грызануть вас за что-нибудь, чтобы вы потом очередной любовнице хвастались шрамами, добытыми в бою с таким чудовищем, как я, — в шутку предложил я.

Только Стефано неизвестно почему побледнел и бочком вдоль стенки ломанулся к выходу из камеры, даже забыв снять блокиратор.

— Куда это он? — я недоумённо провёл взглядом аристократа, который спрятался за спиной у Тэймэй. У жены же едва слёзы не капали из глаз от едва сдерживаемого смеха.

— Тэймэй за твоей спиной создала иллюзию облизывающего дракона, вот Стефано и представил размер шрама, — пояснила Оля с улыбкой.

— Да разве здесь разгонишься, — притворно сокрушалась иллюзионистка, хитро поглядывая себе через плечо. — Только маленький получился.

— В-вы обещали… — заикаясь встрял Стефано, — ц-целым и н-невредимым в-вернуть меня!

— Если обещали, то вернём! — кивнул я. — Дорогая, свяжись с доном Чезаро, пусть пришлёт карету за своим отпрыском, чтоб тот по дороге не встрял в очередные любовные приключения и не навлёк на себе неприятности.

— Карета уже давно его с обеда дожидается, — безразлично пожала плечами иллюзионистка. — Передам с рук на руки.

* * *

К Агафье мы переходили порталом вместе с отрядом кровников и Ольгой. Вампирша, вольготно расположившаяся внутри надвратной башни соседнего поместья, отчего-то пустующего, даже несколько удивилась такому составу.

— Неужто там кто-то настолько опасный затесался? — с сомнением уточнила она, убирая подзорную трубу.

— Это ты мне скажи. Ты должна знать подноготные коллег по ремеслу. Есть среди вашей братии мимики?

— Кто? — не поняла меня баронесса.

— Мимики, существа способные скопировать чужую внешность? — попытался объяснить я способности, опознанные по деталям через память крови Стефано.

— Эх, неуч! — тяжело вздохнула вампирша. — Мало я тебя гоняла. То, что ты описал, это мимезис. Мимикрия — это маскировка под окружающую среду. И опережая повторный вопрос, и первое, и второе — довольно распространённая способность среди нашей братии. С подобными дарами легче устроиться в разведку и шпионаж. Мы с сёстрами также обладаем этой способностью.

— Жаль, я надеялся, что способность не настолько распространённая.

— Да, конечно, мечтай, — криво улыбнулась вампирша обнажая удлинившиеся клыки. — Ну что, идём на штурм?

— У меня есть другая идея, — вклинилась Ольга. — Предлагаю усыпить, как орденцев в долине у Обители. Уж на один особняк меня без всяких усилений хватит.

Мы с баронессой переглянулись. Идея была заманчивой, но пока мы размышляли, один из кровников, до того занявший место у окна вместо Агафьи, привлёк наше внимание:

— Там две девицы третью убивать начали. Вмешиваемся?

Глава 25

Портал к гостевому домику, где сейчас происходили женские разборки, я открыл на автомате. Там две девицы с саблями наперевес теснили к стене отчаянно сопротивляющуюся третью. Жертва имела уже несколько глубоких ран на теле, правая рука висела плетью, потому отбивалась левой довольно неуклюже, вызывая предвкушающий блеск в глазах соперниц.

Выглядела вся тройка практически одинаковыми стройными миловидными брюнетками. Вот только на скорости контуры тел нападающих будто бы расплывались в закатных сумерках и не успевали за движениями.

— Подчинись! — рычали нападающие. — Сопротивление бесполезно!

— Да что на вас нашло⁈ Вас перекупили? Кто? Дядя заплатит в два раза больше! — в отчаянье кричала жертва.

— Ничего личного! — ответила одна из копий и попыталась сделать молниеносный выпад, прямиком в живот своей жертве. Но банально не успела. Всю троицу скрутило магией Рассвета. Благословение Аурой Святого оно такое. Неподготовленных может и на берег Реки Времени сопроводить.

— Действительно, ничего личного, — повторил я слова нападающей копии, вынимая из её ослабевших пальцев саблю. — Вяжите их и несите в дом. Узнаем, кто же это у нас такой умный. Ах да… — я вспомнил про капсулу яда в зубах бедного аудитора. — Вставьте им в рот что-то, чтобы не смогли сомкнуть челюсти на всякий случай.

Один из кровников тут же обрубил ветку от ближайшего дерева, кажется, это был клён. Разделив её на три толстых бруска, он по очереди засунул их в рот девицам и сверху перемотал верёвкой для надёжности.

Ещё один кровник в этот момент защёлкивал на девицах блокираторы магии. Тут же с двух нападавших девиц сползли личины, а вот внешность третьей никак не изменилась.

— Агафья, сможешь определить, не тени ли перед нами? — обратился я к вампирш на всякий случай, хотя и догадывался, что ответ будет отрицательным. Были бы нападавшие тенями, то, не дожидаясь блокираторов, ушли бы в тень, не дав себя спеленать.

— Здесь нечего определять, — послышался тяжёлый вздох баронессы, когда она присела рядом с девицами и с какой-то даже материнской нежностью убрала прядь волос с лица одной из них. — Я же предупреждала вас, девочки, что если когда-то окажетесь по другую сторону баррикад, то убью вас собственноручно.

У нападающих девиц зрачки расширились от ужаса, а тело начало бить крупной дрожью.

— Неожиданно, — только и оставалось прокомментировать мне. — Твои воспитанницы?

Вампирша кивнула, но с какой-то затаенной грустью.

— Их я убью сама. Давала слово.

— Там де Талейран-Перигор просил оставить ему языка.

Вампирша посмотрела на меня таким взглядом, будто я ей предложил родное дитя в рабство продать.

— Подранка ему и отдадим. Эти мои.

Я не стал спорить. Мало ли какие порядки царили среди теней.

— Пойдём в дом, посмотрим во что ввязались твои девочки.

* * *

С обстановкой гостевого дома я был знаком по воспоминаниям Стефано делла Ровере, поэтому указал кровникам на небольшую гостиную для складирования пленниц. Большой персидский ковёр с густым ворсом предусмотрительно скатали в рулон и убрали в сторону, обнажая каменные плиты пола.

— Убираться за собой проще будет, — ответил Борзый, видя мой удивленный взгляд при подготовке к допросу. — Привычка.

Ольга отправилась оказывать первую помощь раненной девице, промыв ей раны и залив в рот регенерирующие эликсиры. Судя по её отсутствующему взгляду, эмпатка углубилась в эмоциональный мир раненой.

Я же взялся за просмотр памяти крови девиц. Почему-то в этот раз вместо связного ряда глазами допрашиваемого удавалось вылавливать лишь отдельные воспоминания, словно вспышки, мелькающие в чужом разуме.

В первом видении в маленький двухэтажный домик на двух хозяев, обсаженный кустами одурманивающе пахнущим жасмином, принесли похоронку с посмертным награждением орденом на имя Смиляна Гецко, Гекконова на русский манер. Безутешная вдова с двумя дочками заламывала руки, не представляя, как теперь не скатиться в бедность. Военной пенсии мужа не хватило быы даже на содержание дома, не говоря уже про приданное дочкам. Погладив темноволосых девочек по головам, вдова решила перебраться в Российскую Империю к родным и отдать дочерей со способностями к обороту и внушению в военную академию.

Из памяти крови меня буквально вышвырнуло. В глазах мельтешили белые круги, а в ушах всё ещё стоял плач безутешной женщины. Пришлось силой заставлять себя поторно нырнуть в поток памяти крови. Во рту появился привкус желчи. Кажется, откат, о котором предупреждал дух рода, уже наступил.

Следующая вспышка относилась уже к службе не то в разведке, не то к учебе в академии, где девиц распекала… Агафья, устроив им выволочку за непрофессионализм.

— В следующий раз я вас, дур этаких, из застенков иранской тюрьмы вытаскивать не буду. Вы чем думали, когда кроме копирования документов решили прихватить из сейфа украшения? Я вас спрашиваю?

— Да он в этот сейф раз в сто лет заглядывал, там пыли было обчихаться сколько, — возмутилась одна из повзрослевших девиц, кажется, Бояна.

— Раз в сто лет? Вы совсем в край охренели? На большинстве украшений следилки давным-давно навешены. Вы чем случали на учёбе? Да вас…

— Да ладно вам, Агафья Петровна, мы же задание выполнили…

— Выполнили? — вспылила вампирша так, что даже клыки удлинились. — Вы обыкновенные рыночные воровки или курсантки разведывательной спецшколы? Денег не хватает? Вас обеспечили жильём, стипендией, большей в пять раз, чем военная пенсия вашего отца, дали матери работу. Мало? На цацки позарились? Вот и зарьтесь теперь в другом месте. У вас двадцать четыре часа, чтобы покинуть расположение школы. Выходное пособие получите в бухгалтерии. Всё!

Девицы ещё несколько минут попытались пререкаться, но их слов я уже не слышал, вновь выбрасываемый из памяти крови. Да что ж ты будешь делать? Такими темпами я до нужных воспоминаний не доберусь.

«Ну давай же! Покажи мне уже что-то стоящее!» — мысленно обращался я к памяти крови девицы. Нужный фрагмент не заставил себя ждать.

Две повзрослевшие или даже скорее заматеревшие девицы сидели в полутёмном кабинете таверны и общались с неизвестным:

— В плане есть сложности. Для заключения брака с кем-либо из перечня нужна будет родовая печатка и приданое, на которое клюнут.

— С перстнем проблемы нет. С вами поедет настоящая девица из опального рода. Приданое доставят из нашего посольства на церемонию. Макрами.

— Почему не золото?

— Потому что сбежавшие опальные дворяне не могли вывозить из страны грузовики золота, зато макры…

— Но нам нужны средства на покупку имения и выходы в свет. Чтобы рыбка заглотила наживку, нужно появиться на рыбалке во всеоружии, — начали торговаться девицы. — Три невесты на выданье — это дорогое удовольствие!

— Этого вам должно хватить, — перед девицами из тени появилась рука в перчатке и подтолкнула пальцами макр размерами с голубиное яйцо и прозрачный как слеза.

— На имение хватит, — кивнули шпионки, — а на…

— На всё, — вкрадчивый голос заледенел. — Умерьте аппетиты.

— Зачем вообще нужны эти свадьбы? — взбрыкнула одна из шпионок.

Ответа я так и не услышал, ибо вывалился из памяти крови, хватая ртом воздух. Мутило неимоверно.

«Так тебе и надо, — злорадно и что главное хором отозвались адамантий и Гемос. — Нам было ещё хуже».

«С тобой всё в порядке? — участливо коснулась моего плеча вампирша. — Ты зеленее лягушки».

«Почти… Ольгу попроси мне помочь, а я пока ещё разок попробую…»

Не дожидаясь подтверждения, я вновь погрузился в память крови, на сей раз сцепив зубы и неглубоко дыша, успокаивая набегающую тошноту.

Демоны! Память вернула меня в те же воспоминания, что я уже просмотрел. Полутёмная таверна и две шпионки, получающие инструкции. Уже собираясь покинуть это место, я вдруг услышал интересную фразу:

— Вот и подумайте, стоит ли голова этого бабуина таких денег? — самодовольно заявляла на сей раз Биляна Гецко. — Мы ведь можем с подобным предложением и к немцам сходить.

— Не надо к немцам, — пошёл на попятную их собеседник с явным сербским акцентом, — но вы должны понимать, что миллион — это довольно внушительная сумма…

— Это мы вам ещё как в некотором роде родной стране предлагаем, — не уступала Биляна, — на самом деле организовать переворот стоит гораздо дороже.

— Хорошо… — сдался неизвестный. — Но сумму вы получите лишь после выполнения взятых обязательств. Иначе как мы можем вам верить?

— Э нет, друже! — фыркнула до селе молчавшая сестрица. — Отца уже так прикопали под кустом, отделавшись мизерной военной пенсией. Половину сейчас, половину после того, как вскроется заказчик теракта.

— Треть! — принялся торговаться неизвестный.

— Мы уходим, — пожали плечами сёстры и принялись собираться на выход.

— Стойте! Как мы узнаем, что они действительно наняли вас?

— В соседнем кабинете сидит настоящая девица д’Эстутвиль, выданная нам для прикрытия.

— Но вы уж постарайтесь, чтобы правда вскрылась как можно быстрее! — не отступался неизвестный, протягивая девицам бархатный мешочек с тесёмками.

— Не учите нас делать свою работу, и мы не скажем, куда вам идти! — ослепительно улыбнулись шпионки, проверяя содержимое мешочка неким артефактом. Удовлетворённо поцокав языками, они спрятали свой аванс и удалились.

На сей раз меня вывернуло. Сука! Нет у меня двух дней нихера не деланья. Нет! Мне ещё на свидание со Смертью нужно успеть. В глазах плясали даже не белые пятна, а сплошной калейдоскоп. В ушах шумело, то и дело голосами Гецко, неизвестных инструкторов, Агафьи. Разобрать, что из этого осколки чужой памяти крови, а что настоящее, было нереально.

Приближение Ольги я отметил по кровной связи. Она присела рядом, вложив мне в руки платок и стакан воды.

«В стакане кровь, — предупредила Ольга. — Должно стать лучше».

«Агафья, займись девицами. С тебя полноценный допрос. Они — двойные агенты. Решили поиметь денег со всех и сразу», — дал команду я вампирше, а после присосался к содержимому стакана.

Спокойствие накатывало прохладными волнами, заглушая голоса и обрывки воспоминаний. Калейдоскоп пятен замедлился, а после и вовсе отступил перед реальностью. Я откинулся на спинку софы, бездумно разглядывая потолок. Краткий миг тишины стал роскошью, которая тут же испарилась, стоило ещё раз приложиться к стакану.

Навалилось всё и разом, утягивая в водоворот чужих воспоминаний. Будто прорвало хрупкую плотину, до того сдерживающую и разграничивающую память последнего герцога, мою, Мишину и сербских шпионок. Коктейль вышел столь ядрёный, что мозг грозился лопнуть, словно перезрелый арбуз.

Стакан оказался пуст, и я отбросил его прочь, со стоном схватившись за голову. Ольга без вопросов подставила запястье к моим губам, позволив пить сразу из вены. Спокойствие её крови представлялось мне той лестницей, что мерцала в хаосе информации и вела к самому себе. Я пил и пил, взбираясь со ступени на ступень, отгораживаясь от всех и всего, пытаясь не потерять себя и её в этом безумии. И когда выход был уже совсем рядом, я вдруг сообразил, что это не моя жажда. С отчётливой обречённостью пришло понимание, что я и так выпил слишком много. Ещё чуть-чуть и моё спасение превратилось бы в смерть спасительницы.

Стоило мне остановиться, как хаос обрывков памяти вновь навалился с десятикратной силой, пытаясь погрести меня под собой, не выпустить, растворить в себе.

— Хер вы угадали! — проорал я вниз по исчезающей лестнице. — Я не для того её спасал, чтобы самому убить!

Нечеловеческими усилиями я оттолкнул руку Ольги, отметив у жены чёрные круги под глазами и тусклый взгляд.

— Прости! — поцеловал я моментально затянувшиеся ранки. — И спасибо.

— Угощайся, — слабо улыбнулась она в ответ. — Рада, что ты смог остановиться.

«А я-то как рад».

— Я на улицу, подышать… — предупредил я жену и пошатываясь побрёл на выход из гостевого домика. Где-то там был клён, который послужит мне верно опорой.

Взгляд радовался незатейливым картинам: зелёной травке, тёмно-синему небу с ответами заката, первым звёздам. В вечерней тишине стрекотали сверчки и прочая ночная живность. Особенно выделялся назойливый писк комаров, что стайкой кружили вокруг меня.

Я невольно улыбнулся свои помощникам и помощницам. Накатило умиротворение такого рода, которое у мужчин случается после бурного оргазма, а у магов крови после сытного энергетически ужина. Дар растекался вокруг меня ковром, отмечая сердцебиения кровников, охраняющих периметр, троицу девиц на поруках вампирши и уставшую, но спокойную Ольгу. Всё было спокойно ровно до того момента, пока я не поднял голову к небу и не обнаружил три десятка сердцебиений на расстоянии двухсот-трёхсот метров над нами.

— Тревога! Небо!

Мой крик по кровной связи заглушил грохот взрывов.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Крови. Книга ХVI

Content

Кодекс Крови. Книга ХVI

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene