Эль Бланк

Первая Императрица

День первый, с которого начинаются проблемы

– Ложись!

Поспешный приказ едва не опоздал – рассекая воздух, огненный шар на немалой скорости пронёсся над головами наблюдающих за ним зрителей и впечатался в склон горы за их спинами. Взорвался яростной вспышкой, обрушив каменную россыпь к подножью. Поднявшийся вихрь, подхватив подброшенные в воздух мелкие камни и пыль, ураганом прошёл над прилегающей к хребту равниной. Оглушающий грохот ударил по ушам синхронно с содрогнувшейся под ногами почвой.

Среагировав на опасность, я нырнула во временной стазис. Мгновение погружения в небытие – и реальность с хлюпающим звуком вытащила моё тело обратно в нормальное течение времени.

Пока я отсутствовала, угроза миновала. В воздухе осталась лишь медленно оседающая пылевая взвесь, а вокруг стояла звенящая тишина. Потрясённый взрывом, мир Таи затаился, выжидая.

Бросив полный сожаления взгляд на кристаллическую гору, разрушенную моим экспериментом, я поморщилась. Совместить сразу шесть способностей оказалось не самой удачной идеей. По одной они срабатывали намного лучше.

И всё же я рискнула, надеясь на успешную интеграцию. А потому…

Искривить магнитные поля, чтобы ограничить объём пространства и создать замкнутую сферу из магнитного поля – способность эрриян. Этой расе только так удаётся избежать смерти от воздействия заряженных частиц, падающих на их родную планету. Заполнить внутреннюю полость сферы крошечными световыми сгустками – такие запросто создают лидлане, чтобы освещать свои пещеры, в которых они вынуждены скрываться от опасных обитателей поверхности. Подобно видийянам, внимательно смотреть на магнитные линии, отслеживая колебания стенок сферы, чтобы не потеряли свою прочность, и не упустить момент, когда нужно остановиться. Спровоцировать скачок напряжения, усилив получившуюся «заготовку» россыпью идарианских искровых разрядов. Удержать всё это над землёй лансианским гравитационным потоком – и толкнуть, заставив воздух двигаться, как это делают филлийцы.

И вот вроде всё неплохо сложилось – огненный сгусток немалого размера вспыхнул над поверхностью полигона, а направленный поток воздуха вынудил его начать перемещаться. Но вот на то, что «снаряд» окажется неуправляемым, я не рассчитывала. Что-то оказалось лишним? Дестабилизирующим? Сочетание я взяла неудачное? Или причина в чём-то ином?

– Ураган тоже твоих рук дело? – вкрадчиво поинтересовался за спиной приятный мужской голос. Мягкий, томный, таким только с девушками в постели разговаривать, а не устраивать допрос кузине, выпытывая причины разрушений.

Вот только Лир вовсе не пытается привести меня в замешательство и не специально выбрал такой тон. Просто говорить с другими интонациями мужчины-тайанцы не способны. Они безупречно привлекательны и эффектны во всём. Да и в его эмоциональном фоне я сейчас чётко улавливала именно неподдельное любопытство.

– Случайность. Какой-то побочный эффект.

На мужчину, который старательно стряхивал пыль с золотистого мундира, я бросила лишь краткий взгляд. Какой смысл его разглядывать? Вряд ли увижу что-то новое. Мы же знакомы с раннего детства – Лирьен Илеш ол'Лон, первый красавчик и самый завидный жених на Тае, мой двоюродный брат по отцовской линии, фактически наследник престола, ну и по совместительству глава службы безопасности наследницы…

С одной стороны, никогда не понимала, зачем мне охрана. Уж если говорить честно, то скорее защищать надо других от меня. И следование давней традиции, по которой брат наследницы или другой ближайший родственник-мужчина обязан её оберегать, становится неуместным и бессмысленным.

С другой… рядом хоть какая-то компания. Лирьен же не один занимается моей охраной. Под его руководством целый элитный отряд таких же любительниц экстрима, как я. Конечно, с куда более ограниченным набором способностей, но это если по-отдельности. А если вместе…

– Ты создала слишком много световых шаров.

Вайлин, неторопливо поднимаясь с земли, первой указала мне на возможную ошибку. Само собой, связанную с её врождённым умением – она же лидланка. Но я лишь качнула головой в отрицании. Сгустки распределились в сфере оптимально, я это прекрасно видела.

– И поток ветра зря настолько усилила, – не отрывая взгляда от горизонта, где всё ещё стоял столб пыли, а потому не увидев моей реакции, в тон подруге посетовала филлийка Лаита.

Эти двое только по способностям разные, а вот внешне очень похожи – потому и сдружились, когда участвовали в отборе стражниц. Обе светловолосые – с пепельно-русыми косами до талии, – худенькие, изящные, но невысокие. Со спины так чистые близняшки, даже цвета одежды выбирают одинаковые – сочетание салатного и оранжевого. Но на лицо всё же разнятся. Лидланка круглолицая, курносая, а у её подруги черты более утончённые.

– Гравитационного удара было бы достаточно, – встряхивая руками, буркнула лансианка, которой пришлось держать надо всем отрядом гравитационный щит. Нелёгкая задача, учитывая, что под отдачу от взрыва моего «снаряда» угодили десять девушек и один мужчина.

А ведь эта стражница тоже не самой могучей комплекции. Высокая, статная, стройная, с ярко-красными волосами до плеч. Зато в плане способностей она даст фору любому мужчине-лансианину. Неудивительно, ведь Эвина – прямой потомок правящей династии ош'Лак.

– Не отряд защитниц, а советчицы как на подбор, – не удержалась я от колкости. Попыталась было восстановить в памяти картину произошедшего, чтобы проанализировать, и не успела – меня снова отвлекли.

– Зато Альма мгновенно ушла от удара, – похвалила стремительность, с которой я погрузилась во временной стазис, исгреанка.

Это она крикнула, предупредив всех об угрозе, – голос Дарры трудно спутать с чьим-то другим. Грудной, сильный, низкий. И он идеально соответствует внешности девушки – короткостриженой, темноволосой, крепенькой. Пышные формы, чуть более внушительные, чем у её подруг, создают образ совсем безобидной девчушки. Но в рукопашной схватке, особенно подкреплённой молниеносной реакцией, ей нет равных. Даже мне сложно против неё выстоять, не применяя способностей, которых она не имеет.

– Ещё бы! Она чувствует опасность точно так же, как я, – деловито напомнила тарсапка Омиша, заправляя за уши светло-русые волосы, выбившиеся из строгого пучка на затылке. Сверкнула глазами с необычными тёмно-красными радужками и огорчённо вздохнула: – А я вас предупреждала, что хорошего исхода ждать не стоит. Меня предчувствие таким холодом обдало, будто бы я оказалась на Ле, в огромной куче снега.

– Неудача с каждой может случиться. Я однажды в школе весь полигон выжгла, – поделилась воспоминанием уайлианка.

Густые вьющиеся тёмно-бордовые волосы, синие глаза, миловидное лицо с пухленькими губками и аккуратным ровным носиком – она, пожалуй, самая красивая и эффектная в нашей компании. Вот только крайне легкомысленная, беспечная, порывистая и эмоциональная. Своеобразное, в некоторой степени даже проблемное, сочетание внешности и личностных качеств для стражницы-воина.

– Ох и попало мне тогда… Дополнительные тренировки, помощь с ремонтом, насмешки… – продолжила болтать Шайла, но я её прервала, сердито выдохнув:

– Из крайности в крайность! Меня, по-вашему, сейчас нужно оправдывать и хвалить?

Девушки переглянулись. Те, которые успели «отличиться», виновато склонили головы. Остальные сделали вид, что им срочно нужно привести причёски и одежду в порядок. Если у кого-то из них и были ещё какие-то соображения, то они благоразумно оставили их при себе. Зато Лир снова вмешался:

– Совершенно неправильно срывать на них своё недовольство. Девушки помочь пытаются. Раз уж взялась за сумасбродные эксперименты, принимай возможные последствия как закономерный итог. В жизни крайне редко всё идёт гладко и строго по плану.

Последнюю фразу говорил уже на ходу, догоняя меня, – осознав, что на полигоне оставаться бессмысленно, я зашагала к оставленным под защитой кристаллического купола капларам.

Жёлто-рыжая крошка кристаллов похрустывала под подошвами сапожек, иногда сменяясь ломкой коркой над солёными лужицами. Тёплый лёгкий ветерок скользил над солевыми просторами, поднимая испарившуюся с поверхности воду к голубому небу, напитывая влагой образующиеся и неспешно плывущие над планетой перистые облака.

Отвечать на выпад кузена я не стала. Он, как истинный мужчина, считает, что безупречен и прав во всём. И ко всем попыткам женщин проявить себя в делах разной степени опасности относится с позиции: проще разрешить и проконтролировать самому, чем запретить, а потом расхлёбывать последствия. Спорить с ним и переубеждать так же бессмысленно, как и с моим отцом. Чтобы лишний раз не конфликтовать, иногда приходится делать вид, что принимаешь к сведению все их советы и наставления.

На подходе к куполу я взмахнула рукой, слабым гравитационным толчком распахивая створки ажурных ворот из красного металла. Оказавшись внутри пропускающей свет полусферы, шагнула к ближайшему, стоящему у входа «летуну».

Каплевидные, сверкающие зеркальными боками каплары только на первый взгляд кажутся маленькими. Каждый с лёгкостью вмещает трёх пассажиров, а обтекаемая форма позволяет ему легко скользить в воздушных потоках. И в плане прочности эти машины не сравнятся ни с какими другими – им нипочём ни агрессивные воды солёного моря, ни царапающий их борта каменной крошкой ветер, ни фонтаны-гейзеры, хаотично бьющие в воздух кипящими струями, ни экстремальная посадка среди кристаллических щёток.

Старательно игнорируя тяжкий вздох кузена, я заняла место спереди. Это на пути сюда он вёл летуна, а я сосредоточивалась, готовясь к опыту. Теперь же моя очередь управлять, и я её уступать не собираюсь.

Лир мог бы и в другой каплар сесть, но… Но он же ответственный, взятую под защиту родственницу оставить не может. Вот и пришлось мужчине забираться на широкое заднее сиденье, разделив его с Нейлой.

Если есть в моём отряде самое невзрачное, неприглядное и незаметное создание, то это она. Словно выгоревшие на ярком свету практически бесцветные волосы – тонкие, больше похожие на пух. Маленькие блёкло-серые радужки глубоко посаженных узких глаз и не менее крошечный рот, при том что нос достаточно длинный. Нескладная худощавая фигура, которой так и хочется добавить роста, потому что ноги у её обладательницы не слишком длинные.

Однако красавчик-кузен вовсе не поэтому не слишком радостно, скорее насторожённо, покосился на соседку. Причина его опасений была совсем иная…

– Сегодня мы все были слишком эмоциональны. А мужчинам не к лицу гнев. Их сила в спокойствии и уверенности, – оправдала его подозрения девушка. В полном соответствии с её внешним видом голос прозвучал хрипло, сухо, как каменная крошка по стеклу, но реакцию вызвал совершенно ненормальную, провоцируя в душе желание с ней безоговорочно согласиться и не спорить. Даже я, наследница, с трудом подавила этот порыв, преодолев воздействие дорлитарки, что уж говорить про Лирьена, который таких возможностей оградить себя от гипнотического влияния не имел?

– Спокойствие, да.

Мне не было необходимости оглядываться. Я точно знала, что в этот миг кузен зачарованно внимает всему, что произносит Нейла. Пожелай она, и этот противник брачных уз в состоянии транса и предложение бы ей сделал, и на свадебный танец решился, и с радостью бросился исполнять любую её волю. Вот таким опасным, пугающим даром наделила природа планеты Дорлитар своих непривлекательных обитателей.

– Никто не пострадал, – продолжила девушка. – Всего лишь досадное недоразумение. Не нужно бессмысленной суеты, не нужно напрасных тревог, просто расслабься, закрой глаза, отдохни…

– Ней, хватит, – остановила я её, одновременно концентрируясь на том, чтобы без проблем провести каплар через узкий проём ангара. – Знаешь же прекрасно, чем это потом обернётся. Лир придёт в себя, осознает, что ты им манипулировала, и пожалуется моему отцу. И так тебя уже трижды выручала. Могут на этот раз исключить из отряда. А я не хочу тебя терять.

– Так я ж ничего плохого ему не внушаю, – хихикнула дорлитарка. Теперь её голос звучал совсем обычно, без гипнотических интонаций. – И тогда на смотре стражниц он первый начал! Нечего было сомневаться в моих способностях и доказывать, что в отряде не нужна бесполезная в плане физических возможностей стражница. При столкновении с врагом может пригодиться самая разная сила, теперь он это надолго запомнит.

Я с трудом сдержала смех, вспомнив тот злополучный для Лира день. Оскорблённая Нейла, которую оставили в резервном списке кандидаток, тем же вечером внушила мужчине, будто бы пижама – его самый нарядный мундир, и в нём непременно нужно показаться на публике. Утром появление кузена на церемонии объявления итогов смотра было незабываемым, а Нейла в итоге получила место в отряде и выговор одновременно. Мой отец шутку оценил.

– Ну допустим, – согласилась я с её доводами, бросая взгляд на обзорный экран, чтобы убедиться, что остальные летуны следуют за нашим. – А второй раз? Там-то ты действительно ошиблась, и вина на тебе.

– Подумаешь, проснулся Жьер Бес ш'Лерон в постели со мной. Так ведь у меня с ним не было ничего.

– В том-то и дело! Будь у тебя к послу Горайды влечение, все бы поняли проблему и слова поперёк не сказали. Но у тебя же его не было. Ты просто заставила его поверить, что ты самая красивая и желанная женщина в империи. Нельзя из-за надуманной обиды устраивать такие злые шутки.

– Ну… Перепутала, да, – признала дорлитарка. – Кто ж знал, что он не про меня говорит, а про свою фаворитку, которую ему отец навязал? Я решила, что он надо мной насмехается…

– Меньше надо подслушивать, – укорила я, набирая высоту, чтобы разогнаться и пролететь над горным хребтом. – Тебя кто просил прятаться за занавеской в зале для игры в «Ривус», где собралась исключительно мужская компания? Вот и результат… – помолчала, корректируя траекторию, и продолжила: – А третий раз, когда влюбленный эрриянин тебе прохода не давал? Ты же взвилась так, будто к тебе трехглазый мохнатый цорролец посватался. Бедняга убегал из парка, где с тобой гулял, словно за ним стая гаргов гналась. У него же искренние чувства были, а ты его так… Я чуть не свихнулась, пока слушала нотацию отца о твоём недостойном для женщины поведении.

– А я не верю, что он влюбился, – зашипела Нейла. – Ну и пусть король иного мнения, я уверена, что всё это притворство. Ладно бы на меня дорлитарец внимание обратил, тогда я бы ещё дала ему шанс. А для других мужчин-империан я отвратительна. И иллюзий на этот счёт не питаю.

Я всё же на мгновение обернулась, чтобы посмотреть на разозлившуюся подругу.

– Нейла, ты слишком болезненно относишься к теме собственной внешности. Империане разные, и предпочтения тоже. Понятно, что жители планет закономерно считают своих соотечественников более привлекательными, но ведь есть и исключения, когда в приоритете оказывается вовсе не красота. А у тебя, между прочим, самый острый ум. В смысле сообразительности и находчивости ты дашь фору всем остальным девочкам моего отряда. Вот это в себе и цени.

– Ценю, что же мне остаётся? – успокаиваясь, выдохнула стражница, а я вновь вернулась глазами к проносящимся под днищем каплара пейзажам родной планеты.

Мелкие изумрудные озёра сменялись крупными голубыми. Белёсая солевая корка чередовалась с рыжим песком. Кристаллические поднятия постепенно набирали высоту и густоту, превращаясь из едва заметных низеньких щёток в высокие игловидные друзы, опутанные оранжевыми вьюнами.

Дворец появился резко, словно вынырнул из-за горизонта на фоне диска заходящего Эпсона. Жёлто-оранжевого, на редкость спокойного, практически без протуберанцев и вспышек, которые обычно хорошо различимы из-за близости звезды к планете, и потому не ослепляющего.

Лазурные купола – шесть небольших по периметру и один большой в центре – слиты между собой, образуя защитные полусферы, прикрывающие кристаллы – здания дворцового комплекса. Говорят, тысячу лет назад их было намного больше, сейчас осталась лишь малая часть помещений, остальные разрушились. Потому и штат дворцовой челяди и придворных не самый многочисленный, а те, кому места не хватило, селятся в Елероне – городе-столице Таи. Он не так уж далеко от дворца.

Разумеется, меня, как наследницу, не стали ущемлять и позволили разместить стражниц со мной в одном дворцовом крыле. Ограничения коснулись лишь тех, кто занимается уборкой, приготовлением пищи, стиркой вещей. Прислуга у меня, как и у родителей, и вообще у всех во дворце, приходящая…

А вот летуны под куполами размещать негде, поэтому пришлось оставить на стоянке за пределами дворца. Немного пройтись пешком нетрудно, дорога здесь старая, но добротная – кристаллический песок, спаянный под воздействием высокой температуры, давным-давно превратился в идеально ровное покрытие.

– Я что, уснул? – встрепенулся Лир, когда Нейла тронула его за плечо. – Уже прилетели?

Не дожидаясь, когда кузен очнётся от гипноза окончательно, а остальные девочки выберутся из капларов, я зашагала к воротам. Охранники, облачённые в форму цвета блёклого золота, с лицами, прикрытыми разноцветными защитными щитками, услужливо распахнули передо мной ажурные створки, взгляды придворных, прогуливающихся по дворцовой площади, сосредоточились на мне. Дождавшись приветственного взмаха ладонью, все вернулись к своим делам. Я же, полной грудью вдохнув свежий, потому как специально охлаждённый и очищенный от солевых примесей воздух, направилась в наш кристалл.

Нежного изумрудного тона, мутновато-молочный у основания и совершенно прозрачный сверху. Он самый «молодой» – вырос до нужного размера как раз к моему рождению, всего двадцать пять лет назад. Пока я была маленькой, в нём шло строительство – удалили сердцевину, освободив пространство под жилые зоны и центральный зал-приёмную. К моему двадцатилетию мне сделали подарок, разрешив в нём поселиться вместе с фрейлинами – обычными девушками-тайанками. А за пару лет до совершеннолетия отец распорядился устроить отбор в отряд стражниц, и девушки, родом с других планет империи, пришли на смену моим прежним компаньонкам.

Сняв у входа сапожки и оставшись босиком, я неспешно принялась подниматься по выточенным в стене выступам. На других планетах, я слышала, лестницы покрывают коврами. По мне, так это настоящее варварство – нет ничего более завораживающего и приятного на ощупь, чем идеально гладкие, прохладные, прозрачные ступени, лишь частично создающие впечатление опоры под ногами.

Мои покои находятся на самом верху, ближе к шпилю кристалла, – я люблю смотреть с высоты через прозрачные стены своего жилища. Моим стражницам достались апартаменты внизу, а вот Лир вынужденно занял комнату рядом, хоть и ворчал, что это неприемлемо – выставлять себя на всеобщее обозрение, и потому он предпочёл бы жить там, где мутные стены. Правду, само собой, утаил, но я-то прекрасно чувствовала – он просто-напросто страшится высоты. Как и все тайанцы. А вот я не боюсь…

Откинув практически прозрачный тюль, прикрывающий вход в мои комнаты, я скользнула в своё уютное гнёздышко.

Кровать с балдахином из невесомой ткани, небольшой прикроватный столик, трюмо, стеллажи, кресла, шкаф-гардеробная, в столовой – обеденный стол и стул, больше похожий на маленький трон… Вся мебель выточена из кристаллов самых разных цветов, которые в темноте ещё испускают лёгкое свечение. Оттого комнаты тайанцев больше напоминают шкатулку с самоцветами, чем жильё.

От пушистого ковра на полу я всё же не отказалась, хотя это не тайанская традиция – изначально их стелили только в гостевых покоях, где селились делегации, прибывшие с других планет. Но уж больно приятным оказалось это творение филлийских мастеров. Шелковистый длинный ворс, идеально чистый белый цвет. И запах… Не знаю, пахнут ли ковры на других планетах, но этот источал просто умопомрачительный, тонкий, неведомый мне аромат. Вероятно, так пахнут волокна растений, из которых прядут нити для ковра.

Раздвинув шторы, которые прислуга, как бы я ни просила, постоянно задёргивает, когда делает уборку, я на миг замерла, рассматривая дворцовую площадь. Украшающие её кристаллы-статуи с высоты казались вовсе не такими монументальными, как при взгляде снизу. Когда стоишь с ними рядом, они подавляют, сейчас же практически сливаются с покрытием и потому не привлекают внимания.

А вот гуляющие придворные, одетые в самые разнообразные наряды, заметны прекрасно. И наблюдать за ними занятно, особенно когда они полагают, что их никто не видит.

Вот и сейчас две степенные дамы, как девчонки-подростки, прячутся за объёмной статуей – одна поправляет, видимо, сбившуюся нижнюю юбку, вторая старательно закрывает подругу, следя, чтобы никто не стал свидетелем. Чуть в стороне, ближе к воротам один из караульных дремлет у края купола, привалившись к стене и уткнувшись в мягкие заросли вьюна, – застань его за этим «занятием» начальник дворцовой стражи, и парень потеряет работу. Почти под самыми моими ногами, недалеко от входа в наш кристалл, за постаментом крайней статуи, лицом к лицу, практически в тесном контакте воркует парочка влюблённых…

Стоп! Это что за безобразие?

Я даже присела, чтобы удобнее было смотреть. Однако реальность от этого не изменилась – девушка, беседующая с незнакомцем, не кто иная, как Дияра. Одна из моих стражниц. Рооотонка. Ошибиться тут невозможно.

Светлокожая, темноглазая, длинные чёрные волосы, заплетённые в косу… И брючный костюм, такого же покроя, как у других моих стражниц, её любимого чёрного цвета.

Между прочим, её кавалер тоже рооотонец – эту расу ни с кем не спутаешь. Но самое подозрительное, что этого навязчивого типа я первый раз вижу. Откуда он взялся? Ещё утром, когда мы отправились на полигон, во дворце никого даже похожего не было. И почему Дияра так безрассудно начала флиртовать с чужаком? Они знакомы?

И всё же желание немедленно разобраться, позвав стражницу к себе, я подавила как излишне эмоциональный порыв. Успеется. В конце концов, она от меня никуда не денется. А вот разобраться в проблеме с интеграцией способностей стоило как можно быстрее. Ведь ладно бы случай оказался единичным, но я уже в который раз замечаю пусть не такие явные, но сбои.

Например, когда становится темно и активизируется рооотонское ночное зрение, у меня тут же напрочь исчезает цессянская способность регенерации. Зато она же идеально себя проявляет, если мне приходится работать с гравитационными потоками.

Радиация, с которой мой организм прекрасно справляется на суше, может меня убить, если я погружаюсь в воду, и срабатывает кожное дыхание. Словно между ними какая-то несовместимость.

Кстати, когда я сегодня начала эксперимент, тарсапское ощущение опасности, которым так образно поделилась Омиша, похвалив меня, как раз и не предупредило об угрозе. Получается, другие способности его подавили, перекрыв восприятие?

С одной стороны, вроде нет серьёзного повода для беспокойства, у меня больше ста способностей – подумаешь, одна дала сбой. А с другой… С другой, это ведь может случиться не во время эксперимента, а в какой-нибудь ответственный момент. И тогда придётся разбираться с последствия. В худшем случае исправлять случившееся вообще будет некому…

Потому, вскочив на ноги, я задела маленький серый кристалл-колокольчик, посылая сигнал в комнату стражницы-горайдки. Всего в моих покоях десять таких разноцветных кристаллов: чёрный, красный, коричневый, есть даже прозрачный, похожий на каплю воды… Каждый «звонок» специально подобран и соответствует любимому цвету на родных планетах девушек.

Пока Малла поднималась ко мне, я успела сменить тренировочный костюм на домашнее платье. А вот девушка, перешагнувшая порог моей комнаты, по-прежнему осталась в серой униформе.

По мне, так ей бы подошёл другой цвет, более яркий. Она ведь сама по себе очень эффектная – длинные русые волосы, насыщенно-карие глаза, ярко-красные губы, смуглая кожа, едва заметно вздёрнутый носик и милые ямочки на щеках. Я понимаю, когда серый предпочитают видийяне, у них даже кожа такого оттенка и планета постоянно закрыта туманом. Но горайдам, у которых на блёклом небе голубовато-прозрачное светило, на почве растёт коричневый мох… Логично было бы наряжаться в эти цвета.

– Звали? – Малла приветливо улыбнулась, задёргивая за собой занавеску.

– Хочу сделать модель своего неудачного эксперимента. Надо вспомнить детали, воссоздать ход процесса и найти ошибку.

– Конечно, – с искренним удовольствием откликнулась горайдка, которая всегда с готовностью применяла своё умение буквально из воздуха лепить эфемерные, бесплотные образы. – Я хорошо запомнила, как всё было.

Расположившись за столом, мы потратили немало времени, тщательно прорабатывая маленькие фантомные фигурки. Мысленно представляли нужные нам объекты, а затем формировали в пространстве матрицу для создания фигур. Корректировали заготовки, добавляя цвет и мелкие детали, добиваясь полного сходства с оригиналом.

Расположив копии меня, Лира и моих стражниц так, как мы стояли на полигоне, добавили к ним сначала элементы пейзажа, а потом всё то, что происходило вокруг, когда я начала опыт. Раз десять запускали готовую модель и в реальном времени, и в замедленном, даже ускорить пробовали… Итог был одинаков – никаких подозрительных моментов, никаких ошибок, никакой несинхронности или чрезмерности…

– М-да… – я совсем растерялась. Ну не бывает так, что явление не имеет объяснений! Может…

– Может, мы с вами так увлеклись, пригляделись, создавая композицию, что просто не в силах заметить очевидного? – фактически спасла меня, высказав разумную мысль Малла. – Возможно, увидят другие? Со стороны виднее…

«Сторон», внимательно оценивающих модель, теперь было восемь. Девушки, которых я позвала в зал-приёмную, куда горайдка аккуратно переместила наше творение, расположились вокруг поставленного в центр комнаты стола. Я же, чтобы их не отвлекать, отошла к занавешенному тюлем проёму, ведущему на балкон. Однако любопытство не позволило мне сосредоточиться на увитых оранжевым вьюном узких кристаллах, растущих позади дворца, – я с интересом продолжала прислушиваться к голосам.

– Вот-вот здесь… Ах, нет, нормально…

– Я совсем запуталась. Малла, запусти ещё раз… Странно, гравитационный фон в порядке.

– Стоп! Чуть назад… Нет, дальше давай.

– А я не понимаю, отчего поток воздуха отклонился в сторону! Движение руки было верное!

Наконец «эксперты» умолкли, а когда я обернулась, в глазах – таких разных, уже не изучающих композицию, а смотрящих на меня, – видела лишь недоумение и сочувствие.

– Проблема, – озвучила я за всех, подводя итог.

– Может, это какое-то скрытое противоречие способностей? – фактически подтверждая мои худшие опасения, предположила зоггианка. – Поэтому они не всегда срабатывают правильно. И вам сложно контролировать их одновременно. Даже я, управляя водяным драконом, иногда с ужасом понимаю, что кожное дыхание отказывает, и я задыхаюсь. А знаете почему? – Чёрные глаза на смуглом личике с вызовом пробежались по внимающим словам стражницы девушкам, а изящные пальцы заправили за уши шикарные чёрные волосы – густые, волнистые, настоящее богатство. – Потому что издревле взаимодействовать с потоками могли лишь мужчины-спуктумы. А у женщин-зоггианок произошла интеграция способностей после эксперимента, который был одобрен одним из древних императоров. И то у единиц. Нас очень и очень мало – тех, кто смог удержать в себе сразу две способности.

– Спасибо за интересную догадку, Тарина, – поблагодарила я, – но, к сожалению, это мне ничего не даёт. В том смысле, что в подобном случае я никак не могу на ситуацию повлиять и исправить. А мне бы способ найти, как избежать подобных проблем. В идеале убрать их вообще. Я наследница империи. Я не имею права ошибаться и быть для окружающих в чём-то несовершенной… – Бросила взгляд в окно, за которым совсем стемнело, а кристаллы начали излучать накопленный за день свет, и спохватилась: – Ладно, расходимся, поздно уже. Завтра после завтрака снова на полигон… Дияра, задержись, ты мне нужна.

Рооотонка, которая шла на выход плечом к плечу с Тариной, замерла. Обменялась с ней недоумевающим взглядом и вернулась ко мне.

– Слушаю, – покорно опустила глаза в пол.

От её подруги-зоггианки я при всём желании такого смирения не дождалась бы. Она бойкая, активная, энергичная, а Дияра спокойная, покладистая и ранимая. Но не зря же говорят – противоположности притягиваются! Только почему их взгляды на личную жизнь не совпали? Зоггианка, насколько я успела понять, крайне требовательна к мужчинам и неуступчива, а рооотонка так вольно себя вела с малознакомым кавалером…

– Ты уединялась в парке с мужчиной, – припечатала я без предисловий, решив как можно скорее всё выяснить. – Кто это был? Он к тебе приставал и спровоцировал влечение? Почему ты мне сразу не сказала правду? Что за тайные встречи?

– Вы меня в чём-то подозреваете? – Дияра вскинула на меня изумлённый взгляд. Глаза, необычайно большие, обрамлённые чёрными длинными ресницами, наполнились слезами. – Это мой давний знакомый, мы вместе учились. Он действительно мне был очень симпатичен, но я решила не продолжать наши отношения, когда получила приглашение участвовать в отборе стражниц. Предпочла разорвать привязку и посвятить себя служению империи и её наследнице.

– А здесь-то он что забыл? – разобравшись в одном, я принялась за выяснение остального. – На Тае нет рооотонского представительства. Или он настолько после расставания извёлся, бедный-несчастный-влюблённый, что одумался и решил тебя вернуть?

– Нет… – Дияра стёрла со щёк мокрые дорожки и вздохнула: – Он утром с делегацией прибыл, по приглашению вашего отца.

– Ничего себе! – Скрытности родителя, который обычно всегда ставил меня в известность о подобных визитах, я удивилась настолько, что невольно опустилась на диван, рядом с которым мы всё это время стояли. – Почему я не в курсе? Что за тайны и интриги? Зачем он их пригласил?

– Не знаю, – растерялась стражница. – Я сама удивилась, когда увидела его возле дворца.

– А задать правильный вопрос не догадалась? – хмыкнула я.

– Мне и в голову не пришло, – повинилась рооотонка, снова всхлипнув. – Я больше на него смотрела. Воспоминания нахлынули.

Вот ведь… Самая серьёзная стражница отряда оказалась сентиментальной, поддалась эмоциям, забыла обо всём на свете. Обидно, что даже время не всегда способно развеять былую влюблённость. А мужчины этим нагло пользуются!

Беззвучно выругавшись, я подняла глаза к полупрозрачному потолку, сквозь который смутно была видна комната Лира и движущаяся по ней тень. Видимо, кузен всё ещё не лёг.

– Хотите, я завтра спрошу? – попыталась сгладить испорченное впечатление и быть полезной Дияра. – Мы договорились встретиться…

Я хотела было согласиться, и даже взгляд уже скользнул к стражнице, да только вернулся обратно к потолку, зацепившись за второй смутный силуэт, тоже движущийся по комнате.

Лирьен не один?

Сам факт не такой уж шокирующий – кузен у меня тот ещё… ловелас. Да и девушек, желающих испытать силу своего очарования, добившись от принца взаимных чувств, более чем достаточно.

Но кого сегодня Лирьен удостоил своим вниманием и насколько серьёзна его симпатия? И когда он только успевает? Последние несколько дней мы постоянно рядом, практически бок о бок проводим всё время на тренировочном полигоне. Неужели одна из моих стражниц? Вроде я ничего провокационного не замечала, но мало ли… А если это так, то этичности в его поступке – ноль, и братик явно злоупотребил своим положением. В этом случае надо будет с ним серьёзно поговорить, чтобы не забывался.

– Да-да… спроси… иди… – проговорила рассеянно, занятая своими мыслями, отпуская девушку. Едва она вышла, я поднялась по ступеням и остановилась у завешенного плотной шторой дверного проёма, ведущего в покои Лира. Коснулась ладонями стены, замутнённой, как и все внутренние перекрытия, позволяющей видеть лишь смутные очертания тех, кто внутри. И замерла, прислушиваясь к происходящему за преградой.

Голоса звучали тихо – спальня кузена располагалась в глубине, ближе к входу находилась гостиная, но слух-то у меня очень чуткий, как у сейласцев – они даже на значительном расстоянии и сквозь преграды прекрасно воспринимают речь друг друга.

– Сейчас… не время… и не место…

Мужской голос прерывался, словно его обладатель чем-то был очень сильно увлечён.

– А мне говорили, что вы погружаетесь в транс при самых разных… обстоятельствах…

Женский звучал томно, с придыханием, до меня даже доносились отголоски чувственного волнения, которое провоцировала незнакомка.

– Разных, да… Это вообще сложно контролировать… И нужен…

– Подарок, я знаю…

Некоторое время были слышны лишь шорохи, похожие на скольжение ткани, а затем девушка страстно вздохнула:

– А разве я не подарок?

– Ты?..

Лир умолк, снова стало тихо, пока не раздался отчётливый звук разомкнувшихся губ и скептичный, пусть и завуалированный привычно-мягкими тайанскими интонациями голос кузена:

– Обычно дарят что-то… вещественное.

«Болван! Самовлюблённый тип! Ах, если б не проблемы государства!.. Не стала б я себя доступной выставлять. И близко бы к тебе не подошла! Лишь жажда предсказания ведёт меня на путь коварства», – вместо привычного голоса, раздался складный речитатив ультразвука.

От неожиданности я вздрогнула. Ультри? Эта девушка иперианка! И нагло пользуется тем, что кузен в этом диапазоне её не слышит! Но откуда она здесь? И вообще это подозрительно – столько чужаков сразу! Сначала рооотонец, потом вот эта…

Запоздало я спохватилась, что увлеклась своими проблемами и не нашла времени зайти к отцу. Наверняка тогда не пришлось бы ничему удивляться, узнавая обо всём последней.

Впрочем… Мой отец – император, а на Тае сейчас решаются все политические и экономические вопросы. Незнакомка какими-то проблемами озабочена, значит, что-то серьёзное произошло. Может, Рооотон и Ипер конфликтуют? И их делегации встретились на нейтральной территории для выяснения отношений, а саму иперианку интересует исход переговоров?

Хотела было пойти к себе, даже развернулась, но так и осталась стоять, потому что голос кузена изменился, став бесстрастным и жёстким.

– Одни из первых. Новый круг. Соблазн велик, достойна цель и путь не так уж сложен… Такое трудно выпустить из рук.

И снова возникшее молчание нарушила девушка:

– Что это значит? – растерянно спросила.

– Я лишь озвучиваю образ, возникший в моём сознании, – мягко ответил Лирьен. – Его толкование – задача просителя.

– А мне рассказывали, будто тайанцы подробно всё объясняют, – опешила иперианка. – Вы ничего от меня не скрыли?

– Сплетни, слухи, фантазии… Империане так любопытны и склонны к домыслам… Процесс предсказания одинаков для всех.

– И для вас самих? – с издёвкой уточнила обманувшаяся особа.

– Я не вижу свою собственную судьбу. И судьбы тех, кто живёт на Тае. Иногда самым сильным провидцам удаются такие предсказания, но это единичные случаи за всю нашу историю.

– Сапожник без сапог, – не сдержала усмешки иперианка. – Какой-то странный у вас дар. Способности должны облегчать жизнь и помогать адаптироваться на своей планете. А ваши в этом смысле совершенно бесполезны.

Лир предпочёл не отвечать, он увлёкся своим «подарком», раз уж ему его преподнесли. А я наконец ушла к себе.

Слушать все дальнейшие страстные «ахи-охи» нет никакого смысла. Мне же давно пора поужинать и лечь спать. Пусть особой потребности в еде и сне я не испытывала – спасибо предкам, шенорианам и лорепианам, – но это же способности на крайний случай. В обычной жизни совершенно незачем ими злоупотреблять.

Я именно этим и занялась, сменив платье на ночную сорочку, а потом с аппетитом принялась за ожидающие меня в столовой блюда.

Разламывала тонкие слоёные пластинки прессованного пьяра – злака, растущего на кристаллических полях. Обмакивала их в соус из икры дьярги – рыбы, обитающей в солёных озёрных водах. Запивала напитком из бубаи – толстого бочкообразного колючего растения с сочной мякотью… И при этом продолжала осмысливать подслушанный разговор.

Иперианка поспешила с выводами. Почему-то все в империи уверены, что предсказание – наш единственный дар. А ведь он всего лишь вторичный. Какой-то побочный эффект. Для адаптации к жизни на планете у древних тайанцев возникла способность ментального общения с животными и растениями. Не речевого, к сожалению, но позволяющего их понимать и внушать простые желания или потребности.

Что же касается невозможности видеть будущее для себя и своих близких… Блокировка этих способностей – защита нашего разума. Осознавая все жизненные перемены, которые ещё даже не случились в реальности, можно запросто лишиться рассудка. Когда ты не в силах изменить предначертанное, остаётся лишь переживать за благополучие и жизнь тех, кто тебе дорог. Я бы такого и врагу не пожелала.

И всё же в последних моих мыслях, когда я уже засыпала под едва слышный мелодичный перезвон – так поют испускающие свет кристаллы, – было совсем иное… То самое, интригующее, что я так и не смогла выяснить: что же случилось в империи, раз на Таю прибыли сразу две делегации?..

День второй, в котором на смену вопросам приходят обязанности

– Что случилось?

Вопрос, который отец повторил, звучал риторически. Потому что это был мой вопрос! Это я его задала, когда утром, вместо того чтобы, как планировала, полететь на полигон, отправилась в кабинет короля Таи.

Расположенное на самом верху правительственного здания, это помещение поражало воображение. Казалось, здесь сливаются все краски и оттенки, которыми только могут обладать кристаллы. Лазурно-зелёный потолок, переходящий в жёлто-оранжевые стены, а те в красно-фиолетовый пол. Огромный ультрамариново-прозрачный стол, вокруг которого были расставлены зеркальные кресла для посетителей. И изящные низкие диванчики, покрытые чешуйчатой кожей перламутрового уркана, расположенные вдоль стен.

И вот теперь, сидя на одном из них и ожидая ответа, я с интересом смотрела на родителя.

Вот если взять моего кузена Лира и состарить лет на триста, то получится точная копия моего отца. Пропорциональные черты лица: идеально прямой нос, чётко очерченные чувственные губы, правильный излом тонких бровей, нежно-голубые глаза в обрамлении тёмных пушистых ресниц, чистая светлая кожа. А уж волосы… Этому золотому богатству, сплетённому в замысловатые косы, даже я иногда завидую, хотя мои ничуть не хуже, разве что вьются. А у всей династии ол'Лонов они прямые.

Всё же не без причины тайанцы считаются самой красивой имперской расой…

– Случилось… – папа в задумчивости потёр виски изящными тонкими пальцами, сверкнув надетыми на них кольцами, прежде чем наконец приступил к сути. – Ну, во-первых, твоё совершеннолетие…

– Оно было полгода назад, – перебила я нетерпеливо, усаживаясь удобней. Хотелось действий, а не разговоров о традициях и приличиях.

– Да, именно, – отец улыбнулся. – А потому, как и всем наследницам, тебе положен жених.

Я подавилась воздухом, ошалев от вопроса, который, как мне казалось, в ближайшее время точно незачем было обсуждать.

– Положен мне? Или нужен вам? – всё же успела вклиниться до того, как папа продолжил. – Что даст этот брак империи? Нового императора? Зачем? Ты так устал от правления? Или тебя вынуждают отойти от дел?

– Альмина, дорогая, никто меня не вынуждает. Но мы и так нарушили древнее правило, по которому с женихом определяются в пятнадцатилетие наследницы. Мы не соблюли традицию, и у нас на это были объективные причины – в империи больше нет планет, которые не побывали бы столицами. За три тысячи лет все сто двадцать шесть миров сменили друг друга, каждый в свой черёд управляя Объединёнными территориями. Так что причина отмены смотрин была заурядной – некого было приглашать на твой день рождения в качестве кандидатов на пост императора. И поэтому ты была лишена возможности выбрать будущего мужа…

– Это я знаю.

От напоминания мне стало весело. Вспомнился разговор с мамой, которая, объясняя мне правила, сказала, что она сложившейся ситуации была даже рада. И поделилась собственным опытом, когда на пятнадцатилетии встретилась лишь с единственным гостем – принцем с Таи.

«Хорошо, что он оказался такой красавчик, – погрузилась в воспоминания родительница. – И я с радостью приняла возникшее к нему влечение. А если бы это был кто-то другой? Дорлитарец, например. Или видийянин…»

Мне повезло ещё больше, потому как претендентов не осталось вовсе. Все эти годы я об этом нисколько не жалела. И это не лукавство с моей стороны. Мне хватало чужих примеров, чтобы понять, какое это счастье – не иметь влечения и быть независимой от желаний тела.

– В то время Совет империи, – продолжил говорить папа, – обсудив ситуацию, принял решение не торопить события и отложить вопрос передачи права управления. Все эти десять лет…

– Они ломали головы, что делать, – трагично скептично закончила я фразу, опередив его.

Воображение у меня всегда было на высоте, да ещё и способности горайдов сработали, опережая доводы разума, а потому на столе перед отцом тут же возникли кресла, расположенные в несколько рядов, и опытные пожившие империане, увлечённо орущие друг на друга и активно что-то выкрикивающие. Кажется, кто-то даже в драку полез…

– Альма, хватит дурачиться! – возмутился родитель, когда один советник схватил за нос другого. – Проблема серьёзная! А ты устроила тут!

– Да, извини, – сжимая губы, стараясь не рассмеяться, я развеяла фигурки фантомов и сцепила пальцы в замок, чтобы больше ничего ненароком не натворить.

– Так… – отец тряхнул головой, видимо забыв, на чём я его прервала. Бросил взгляд в окно – чуть более прозрачную часть стены, нежели остальные, где ярким всполохом разливалось зарево восходящего Эпсона. Наконец вспомнил: – Как раз к твоему двадцатипятилетию Совет нашёл выход – начать второй круг имперского правления.

Новый круг?

Слова пророчества брата, огненным росчерком вспыхнули перед глазами. И тут же пришло озарение: так вот что здесь делают эти делегации! Они сопровождают прибывших принцев!

– Значит, Ипер и Рооотон? – выдохнула резко.

– Э-м-м… – папа непонимающе взглянул на меня – он не сразу уловил смысл претензии. Но всё же он сообразил: – А! Ты о претендентах! И как узнала? Я же приказал всё хранить в секрете до того, как поговорю с тобой, – он поморщился, явно оставшись недовольным.

– У тебя получилось. Похоже, я действительно последняя оказалась в курсе. Только вот предположения и выводы я тоже умею делать, даже если у меня минимум информации.

– Это замечательно. – В голосе родителя я слышала одобрение, но меня оно совсем не радовало. Как и последующее перечисление: – Шиан, Адериан, Лореп, Новый Ториан, Уайла, Микриас, Оглиан, Томлин, Цесс, Эрриян. И да, ты права – Ипер и Рооотон.

– Это всё? – я с трудом удержалась, чтобы не схватиться за голову в ужасе. – Двенадцать планет?

– Не так уж много, – «успокоил» папа. – Бывали смотрины, где и по тридцать кандидатов присутствовало.

– На этих… смотринах наивная и неопытная девчушка-наследница втюривалась по уши в самого смазливого или напористого типа, который ухитрялся зажать её в каком-нибудь углу и спровоцировать привязку! – припечатала я. – А мне что с этой оравой… «императоров» делать? Я же их прибью, если руки начнут распускать. И вообще, вы хотя бы меня сначала спросили, хочу ли я замуж!

– Хорошо, – деликатно согласился папа.

Он откинулся на спинку кресла. Поправил широкие манжеты белого, вышитого золотой нитью мундира, положил локти на подлокотники, соединив перед собой кончики пальцев. Глубоко вдохнул и…

– Альмина Мео Клерос, готовы ли вы исполнить свой долг перед империей, продолжив род наследниц, сохраняющих и оберегающих способности всех миров? Передать этот титул своей дочери, следуя давним традициям Объединённых территорий, и помогать своему мужу править достойно и ответственно.

Я зажмурилась. Ну да, легко отстаивать свои права, пока не отвечают твоим собственным оружием и не напоминают об обязанностях. А я не настолько ветреная и бесчувственная, чтобы на них наплевать. Оттого и ответ, пусть и удручённый, и вынужденный, но был ожидаем:

– Готова.

Папа одобрительно кивнул, ни словом, ни жестом не показав превосходства. Оттолкнулся от стола и поднялся с кресла, чтобы неторопливо обогнуть разделяющую нас преграду и подойти ко мне. Присев рядом, взял за руку, заставив расцепить пальцы, и бережно сжал их в своих ладонях.

– Не думай, что нам безразлична твоя дальнейшая судьба. Я убедил Совет не проводить знакомство немедленно и готовил Елерон к приёму большого числа гостей. А твоя мама все эти полгода странствовала по планетам, ведя переговоры и отсеивая неподходящих кандидатов, чтобы тебе не пришлось отказывать совсем молоденьким юношам или престарелым вдовцам.

– Она хоть к смотринам успеет вернуться? – буркнула я, поражаясь скрытности семьи всё сильнее. Я-то думала, мама просто путешествует…

– Послезавтра прилетит вместе с последней делегацией. А мы пока всё здесь организуем. Размещение в столице, транспорт, банкет, экскурсии, увеселительные мероприятия…

– Хм… – Я с сомнением посмотрела на вдохновившегося родителя. Вот честно, не понимаю, как развлечения помогут мне определиться с выбором. – А может, лучше турнир, состязание или… конкурс? Знаешь, испытания как-то надёжнее. И с гарантией помогут выявить личные качества женихов.

Папа задумался. Изучающе всматривался в моё лицо, словно искал тайный смысл в сделанном предложении. Его молчание завершилось сверкнувшим в глазах подозрением. И логичным вопросом:

– Ты как себе это представляешь? Что, например, торианин противопоставит лорепианину? Один будет левитировать, другой не спать? Кто дольше? Альма это глупо…

– Пусть проявят интеллектуальные качества, – отрезала я. – В них все равны. И характер покажут. А что касается способностей… Я обдумаю, как именно лучше их проверить… Можно в сравнении с моими, например. Я могу быть их соперницей в этом состязании.

– А если ты окажешься сильнее?

– Так это не станет главным критерием победы. Мы просто посмотрим, умеют ли они с честью проигрывать и уступать первенство женщине. И наоборот, как поведут себя, если я окажусь слабее. Для правителя важно быть терпимым, рассудительным и…

– Порядочным, – закончил папа. – Согласен. Это правильная позиция. Но тогда тебе придётся как следует продумать испытания. Спланировать, подготовить всё необходимое. Если понадобится помощь…

– У меня десять помощниц, пап, – мягко перебила я его. – И один… гм… деятель, стараниями которого всё идёт наперекосяк. Но ему я тоже найду подходящее занятие.

– Ты его только не угробь невзначай. Он, знаешь ли, мне ещё пригодится. У меня же нет сыновей, твой кузен – единственный наследник престола Таи в нашей династии… Без шуток, дорогая, я серьёзно – береги Лирьена.

На затылок легла его рука, наклонив мою голову. Губы поцеловали в лоб и по-прежнему ласково прошептали:

– Иди, моя маленькая наследница.

Маленькая… Ну-ну. В мои двадцать пять и при фигуре, в которой куда больше женственности, чем угловатости подростка, странно слышать такое. Однако действительно, в сравнении со сроком жизни тайанцев, которые иногда доживают до пятисот лет, я вообще… грудной младенец.

Что касается Лира… Попробуй убереги того, кто свято уверен, что беречь должен он. Кузен ведь бросится воевать со всем миром, если решит, что этим меня спасёт, хотя на самом деле куда безопаснее было бы броситься мне самой. Из нас двоих он более уязвимый, пусть и мужчина.

Ну да ладно, что-нибудь придумаю. Вернее, буду надеяться, что повода воевать до моего замужества не появится. А после свадьбы…

Дихол!

Я зашипела, останавливаясь и вцепляясь в перила лестницы, по которой спускалась. О чём только думаю?! Какая свадьба? Тут ещё неясно, есть ли вообще среди претендентов достойный. Может, все они окажутся глупыми и занудными, способными только кичиться своими врождёнными умениями и не воспринимающими мнение женщины всерьёз! Вот в этом случае возникнут настоящие проблемы, потому что замуж за абы кого я не выйду!

Взбудораженная этой мыслью, я мигом опустилась вниз, напрочь игнорируя ступени, просто спрыгнув в пролёт между стеной и лестницей – левитация и гравитационный толчок послужили заменой привычному спуску. Из-за ускорения и юбки, не слишком удобной для таких манёвров, не слишком грациозно приземлилась на жёсткое покрытие, но всё же устояла. Улыбнулась, отрицательно качнув головой, стоящим в карауле у первых ступеней стражам, сделавшим было движение мне навстречу, чтобы помочь. И молниеносно бросилась на выход.

– Мы никуда не летим! Возвращаемся в наш зал, – приказала ожидающим меня у дверей стражницам. – Дарра, сбегай на стоянку, Лир туда ушёл и нас ждёт. Приведи его, скажи, есть серьёзный разговор. Дияра, найди своего… – осеклась, сообразив, что посреди парка вовсе незачем афишировать всё то, что узнала от рооотонки. – В общем, сделай то, что мы вчера обсуждали. Быстро!

Спустя пару часов в приёмном зале моего кристалла бурно шло обсуждение. Предложения сыпались одно за другим, впрочем, как и критика. Мы старательно взвешивали всё «за» и «против», оценивая качество планируемых испытаний и определяя, много ли они позволят узнать. Я прекрасно осознавала, что, если турнир продлится долго и испытаний будет излишне много, итог может получиться не самый приятный. Не со стороны принцев – их терпение тоже надо бы проверить, а со стороны прибывших с ними делегаций, которые решат, что я намеренно тяну время и выматываю кандидатов, чтобы никого не выбрать. Однако же и слишком простые задания тоже будут бесполезны и бессмысленны.

Лир присоединился к нам не сразу. Он вообще сначала был в замешательстве от решения моего отца и несомненно сочувствовал принцам. Ну как же! Ведь им, вместо того чтобы наслаждаться необременительным общением с прекрасной наследницей и пытаться её очаровать, придётся исполнять её странные прихоти. Бегать по полигону, соревноваться… Не последние по статусу мужчины в империи – и такой экстремальный приём.

Но всё же в итоге и он активно занялся разработкой испытаний, потому что проблема его зацепила. А она на самом деле возникла серьёзная – все способности очень разные, и придумать одно общее задание, которое могло бы позволить их сравнить, оказалось невероятно сложно.

– Можно сделать комбинированную полосу препятствий, – наконец кузена осенила гениальная идея. – На основе всех способностей создать на ней соответствующие условия. Получится цепь препятствий, одно из которых каждый участник преодолеет без проблем, применив свою расовую способность, а остальные… Им придётся очень постараться, чтобы справиться.

– Можно даже добавить к ней те условия, которые будут некомфортны для всех участников в одинаковой степени, – посоветовала Нейла. – Это ещё больше уравняет шансы.

– И дать возможность обходить препятствия, если не получается из-за отсутствия нужной способности пройти напрямую, – поддержала её Эвина. – Участник потеряет время на одном невыигрышном для себя этапе, но наверстает его в другом, более перспективном.

– Для некоторых участков трассы можно запланировать возможность получить какое-то приспособление или вспомогательный предмет, которые помогут его пройти, – внесла предложение Дияра. – И тут опять же всё упирается во время: напрямую быстро, но опасно; с предметом легче и проще, но придётся потратить время на его поиск; безо всего, в обход, – дольше всего.

– Получается, длительность этого испытания будет больше суток, – подсчитала Омиша. – Это хорошо. Усталость тоже должна быть элементом соревнования. И ещё по пути надо сделать пищевые точки-столовые в безопасных зонах. Добираясь до них, участник потеряет время, но зато получит возможность отдохнуть и поесть. Либо пройдёт более короткий путь голодным, если в состоянии это делать.

– В общем, у участников должен быть выбор того, как действовать и по какому пути двигаться, – подвела я итог обсуждения. – Значит, надо составить карту, и они её получат в начале испытания. А дальше уже их задача – проложить для себя оптимальный маршрут.

Теперь работа перешла в практическое русло. Мы с Маллой создавали фантомную модель полигона, расставляя на ней те преграды и объекты, которые предлагали стражницы. Лир тщательно следил, чтобы оставалась возможность использовать обходные пути, и просчитывал, сколько времени на это может быть затрачено. К вечеру мы все были готовы свалиться без сил, зато с невероятным удовлетворением смотрели на шикарную объёмную панораму.

– Надо сделать копию, – попросила я Маллу. – И отдать организаторам смотра женихов. Пусть мастера возведут всё это на нашем полигоне. Лир, проконтролируешь? И уточни, пожалуйста, сколько времени им на всё это понадобится.

Проследила за тем, как, кивнув мне, кузен отправился следом за горайдкой, забравшей с собой наш макет. Посмотрела на стражниц, ожидающих дальнейших распоряжений. Встретилась взглядом с огромными чёрными глазами и вспомнила, что, занятая работой, не успела узнать, что выяснила рооотонка. Ей и кивнула, чтобы поняла, что нужно остаться.

– Спасибо, девочки, отдыхайте, – отпустила остальных.

Дождавшись, когда мы останемся одни, сидящая на разбросанных по полу подушках Дияра тяжело вздохнула:

– Простите, я не подумала, не заподозрила… И мысли подобной не пришло в голову! Если бы я знала, то не встречалась бы с ним. Даже не предполагала, что Агдар такой…

Оправдания из размеренных и обстоятельных превратились в торопливые, сумбурные, и я предпочла её остановить:

– Объясни спокойно и по порядку. В чём именно ты себя обвиняешь?

– Он сказал… Просил посодействовать принцу Рооотона. Убедить вас, что стоит предпочесть его остальным претендентам. Тогда Агдара сделали бы главой торгового ведомства, а на мне он бы женился. Я получила бы возможность вернуться на родную планету вместе с вами и продолжала вас защищать – ведь вы после свадьбы поселились бы на Рооотоне… – Девушка сглотнула душивший её ком в горле, подняла голову, блеснув полными слёз глазами, и твёрдо заявила: – Только я клялась служить вам, а не предавать.

– Успокойся, Дияра. Ты молодец, что всё честно рассказала и ничего не утаила. Хитрость принца Рооотона не делает его достойным. Но самое главное – она не поможет ему справиться с испытанием.

– Но я…

– А тебя просто пытались использовать. И с их стороны это очень глупый поступок. Фактически одно испытание для принца Рооотона уже свершилось – он дал понять, что считает наследницу внушаемой и ведомой личностью. Думает, я не имею собственного мнения и в решении буду полагаться на советы других? Надеется, заняв пост императора, отодвинуть меня в сторону? Решать всё единолично?.. – Осознав, что меня саму начинают переполнять возмущение и гнев, остановилась, перевела дыхание и уже спокойнее закончила: – Я обязана найти достойного правителя для Объединённых территорий. И потому выбирать буду придирчиво и строго. А ты умничка, теперь я более чем уверена, что во всём могу на тебя положиться.

– А другие девочки? – проявила беспокойство Дияра. – Они ведь тоже могут… Я не хочу никого оговорить или обидеть, но… Думаю, стоит быть осторожней с Шайлой. Принц Уайлы – участник смотра, а уайлианка довольно легкомысленна… Остальные вроде не должны стать мишенью интриганов, ведь принцев с их родных планет не будет на отборе.

– Конечно, я всё это учту, – улыбнулась я бдительной стражнице. – Иди к себе.

Пожелав мне хороших снов, Дияра вскочила с подушек и лёгкой походкой пошла на выход. В её душе разливалось такое явное облегчение от сделанного признания и отсутствия необходимости таиться, что даже мне стало спокойнее. Вот только ненадолго. Очень быстро в мыслях проросли семена сомнения, брошенные рооотонкой.

Она ведь права. Не единожды будут новые попытки склонить меня в сторону «правильного» выбора. Скорее всего, вчерашняя гостья – «подарок» кузена – тоже ради своего принца добивалась предсказания. Вот и ещё один претендент в список тех, кто ведёт нечестную игру. И, подозреваю, круг хитроумных кандидатов будет расширяться.

Окажется ли среди них хоть один порядочный? Или все в той или иной степени будут пытаться победить с помощью обмана? Да, приближённых с их планет нет в моей свите, но… Есть же и иные способы воздействия…

Эррианин! – меня осенило очередной догадкой. – Подозрения Нейлы о корыстном интересе к ней этого империанина, прибывшего на Таю спустя месяц после моего совершеннолетия, теперь предстали совсем в ином ракурсе. Наверняка мама к этому времени уже побывала на Эрриане и вручила принцу приглашение на смотрины. А кто лучше дорлитарки способен внушить мне нужные мысли о «правильном» женихе?

Я едва ли не за голову схватилась, осознав масштаб назревающих проблем. Если претенденты ищут лёгкий путь стать мужем наследницы, так они и до устранения соперников додумаются.

Мысль эта настолько крепко засела в голове, что я перед сном решила обсудить её с Лирьеном. Не смогла даже оставить до утра – нужно же найти решение как можно скорее!

– Ты или в панику ударилась, или стала гениальным провидцем, – отвесил мне сомнительный комплимент кузен, когда выслушал. – Но всё же я с тобой согласен. Пускать это на самотёк нельзя.

Он поднялся с дивана и принялся расхаживать по комнате в задумчивости. Освещение здесь было приглушённым, рассчитанным на сон, но я всё равно прекрасно различала каждую чёрточку на его нахмурившемся лице, каждую складку белых домашних брюк и туники, куда более свободных и лёгких, нежели те, что предназначались для ношения на публике.

– Придётся тщательно следить за перемещениями принцев. Риск покушений и подстав в этом случае можно свести к минимуму. Я попрошу отца выделить для этой цели наблюдателей, замаскированных под обслугу, и ввести их в штат сопровождающих делегации.

– И всё же мы не можем гарантировать полную безопасность. Вот на тренировочном полигоне всё будет рассчитано до мелочей, а в обычной жизни такого не добиться.

– Полигон… Да, спасибо, что напомнила. Мы с Маллой отдали копию мастерам. Оригинал остался у меня… – Он неожиданно остановился, округлив глаза, и тоном заправского заговорщика сообщил: – Только знаешь, у меня теперь подозрение, что найдётся немало желающих подкупить мастеров и получить копию заранее. До начала состязания. Одно дело – строить маршрут в спешке и одному, и совсем иное – когда можно сделать это заранее, оценив все риски и воспользовавшись советами специалистов.

– Подкинуть им дезинформацию? – вырвалось единственное, что пришло мне в голову. – Фальшивый макет?

– Хорошая идея, – похвалил кузен. – Сразу станет ясно, кто готов идти нечестным путём. А твои женихи, полагая, что победа уже в их руках, не будут пакостить друг другу и изобретать иные способы навредить.

– Тогда за схему полигона надо заломить хорошую цену, – усмехнулась я. – Иначе не поверят. И на условиях строжайшей секретности продавать должен тот, кто на самом деле имел доступ к его разработке.

– Ты меня имеешь в виду? – Лир поморщился. – Альма, я не собираюсь портить себе репутацию…

– Нет, я имею в виду Маллу. Тебе же следует создать условия, чтобы у моей стражницы появилась для этого возможность, и оградить мастеров от соблазна нажиться на своей работе.

Мы оба с облегчением вздохнули. Довольные итогами «малого совета», на том и расстались. Наверное, поэтому сны мне снились приятные и вдохновляющие, в которых некто очень честный и благородный, отринув все соблазны и сомнительные способы, упорно и целеустремлённо с лёгкостью проходил все, даже самые трудные, препятствия, оставляя конкурентов позади. А я, левитируя над полигоном, наслаждалась тем шквалом позитива, которые шёл от него и от зрителей, почему-то сидящих на трибунах вокруг полигона.

Трибуны?.. Мы же их не планировали. Кажется…

День третий, в котором наследница перестаёт быть собой

– Как это «не планировали»? – поражённо воскликнул отец, когда я поутру явилась к нему в кабинет отчитаться о проделанной работе. – Трибуны… То есть зрители должны быть! Иначе теряется зрелищность. Раз уж ты лишаешь нас одних развлечений, будь добра, обеспечь другие. Всё население Таи, все гости заинтересованы в том, чтобы увидеть турнир и поболеть за своих любимцев! А то что это за соревнование – вошли в одни ворота, вышли из других. И кто героические порывы участников увидит? Кто оценит по достоинству их усилия, умения и способности? Наш узкий семейный круг? Да мы на всю империю опозоримся.

– Пап, ты, разумеется, прав, но полигон это тебе не стадион. Вокруг него если ставить трибуны, то на высоте вершин хребта, а зрителям выдавать бинокли.

– Значит, обеспечим трансляцию. За участниками будут наблюдать «летучки» и передавать изображение на экраны. В Елероне три таких развлекательных экрана. Один у нас поставим на нашей дворцовой площади. В других городах стандартно по одному, и этого будет достаточно.

– Трёх для Елерона мало, как мне кажется… – Я сопоставила размеры площадей столицы с количеством народа и ужаснулась. – Гостей прибывших много, да и наши жители по домам сидеть не станут.

– А сколько у нас времени? – задумался отец, барабаня изящными пальцами по ультрамариновой столешнице.

– Лир вчера сказал, что мастера просят пять дней. Это минимум. Возможно, даже чуть больше выйдет в итоге.

– Хорошо. Как раз успеем смонтировать и установить дополнительные экраны. Я распоряжусь. А ты…

– А я места в городе выберу, – опередив родителя, закончила я.

– Хм… – папа удивлённо поднял брови. – Я вообще-то хотел отправить тебя к портным. Не уверен, что у тебя есть новое праздничное платье. Первый официальный приём в честь прибывших гостей уже послезавтра, а являться в старом на встрече такого уровня просто неприлично. Ты о своей привлекательности совсем не заботишься.

Его взгляд с неодобрением оценил скромное платье, которое я надела поутру. Белое сверху с переходом внизу к бледно-голубому. Обычного прямого кроя, без кринолина и корсета. Стянутое на талии лишь простым широким поясом. С высокими разрезами по бокам и узкими брюками под юбкой. Да, ткань была дорогая, да, сидело оно на мне идеально, но было напрочь лишено декора. А по мнению родителя, наследница империи могла бы одеваться нарядней своих сверстниц.

– Забочусь, – успокоила я его. – И буду самой-самой красивой, даже не сомневайся. А в городе и к портным успею тоже. Звать их сюда и ждать, пока они явятся, намного дольше.

– Ну хорошо, – остался доволен моей покладистостью отец. – Я тобой горжусь, дочка. Ответственная, самостоятельная, практичная… Вот ведь повезёт кому-то…

В его голосе была грусть – ласковая, нежная, добрая. И я отца прекрасно понимала – я его единственный ребёнок, как они с мамой ни хотели, других детей так и не появилось. Ни девочек, ни мальчиков. Это было нетипично для тайанской правящей семьи – да, в королевской династии ол'Лонов вообще крайне редко рождались сыновья, но вот дочек всегда было много.

Кстати, я же неслучайно нарядилась неброско. Желание слетать в Елерон возникло, едва я открыла утром глаза. Неудержимо хотелось, маскируясь под обычную горожанку, побродить по улочкам, проверить, как идёт расселение прилетевших гостей, присмотреться в неформальной обстановке к уже прибывшим принцам… Если повезёт, то и Малла как раз станет полезной знакомой для желающих сжульничать.

Поэтому, покинув правительственный кристалл, я направилась прямиком на стоянку, прихватив по пути ожидающих у ворот стражниц. Сегодня меня сопровождало всего двое: филлийка и горайдка. Не хотелось разоблачать себя большим эскортом, а эти девочки вполне сойдут за контрактниц, прилетевших на Таю подзаработать.

За панелью управления привычно устроилась я сама, предоставив своим спутницам наслаждаться полётом и расслабляться. Каплар, рассчитанный на троих массивных мужчин, мчал практически невесомых пассажирок легко. Без усилий взмывал ввысь, когда я уходила от обжигающих выбросов гейзеров. Не потому, что я считала их угрозой для себя и пассажирок – вреда от струй не будет, а вот обзорный экран запросто заляпают грязной жижей. С той же маневренностью «летун» разворачивался, когда я меняла траекторию, облетая препятствия.

Я обожала всю технику, а эту особенно. Изумительную по дизайну и ходовым характеристикам. И мне становилось не по себе – на какой планете мне посчастливится оказаться и жить после свадьбы? Будут ли там такие качественные устройства для передвижения? Или придётся довольствоваться местной живностью? Или у меня вообще не будет возможности подняться в небо? Цессяне, например, не в восторге от полётов над своей планетой и предпочитают бегающих по степи длинноногих хинари. У томлинцев по горячим пескам путешествуют ящеры-краги, но они хотя бы по ночам летают. А вот у рооотонцев популярен исключительно наземный транспорт, однако всё же механический, а не живой. Эррияне с их неблагоприятными условиями тоже не самый удачный вариант – от искривления магнитных полей любая техника долго не протянет… Вот ведь… перспективы… А я раньше о них даже не задумывалась…

– Альма, – вернула меня к иным заботам Лаита. – Елерон левее. Вы задумались или передумали?

– Мы зайдём на посадку с другой стороны города и оставим каплар на общественной стоянке.

Я не обманывала и не пыталась скрыть собственную рассеянность. В мои планы действительно входил именно этот манёвр. Пусть с этой площадки до гостевого района добираться дольше, чем со специальной, королевской, но я не собиралась привлекать к девушкам и к себе лишнего внимания. Да и куда нам торопиться? Целый день впереди!

Елерон на подлёте к нему восхищал ничуть не меньше дворца. Разноцветный, сверкающий гранями домов-кристаллов и стеклянными полусферами защитных панелей, раскинувшийся на солевой равнине – самой большой на Тае – и занимающий всю её площадь.

Общественная стоянка тоже не отличалась скромными размерами. Поверхность из сплавленного огнём песка, что обычно использовался для покрытия дорог, здесь практически не бликовала и слабо отражала свет Эпсона – материал был матовый, неравномерной структуры, с примесями, не самый дорогой. Каплары, оставленные здесь, были очень разными: новенькими – отполированными до блеска; несомненно постоянно используемыми, но ухоженными; были и настолько потрёпанные, что оставалось удивляться, как они вообще ещё летают.

Прежде чем покинуть каплар, я предусмотрительно изменила черты лица. Не кардинально – увы, полная трансформация не под силу ни одному жителю Меркула, потому и мои способности, доставшиеся от предка с этой планеты, тоже весьма скромны. Но мне достаточно было сделать пухлее щёки, уменьшить глаза и придать носу небольшую горбинку, чтобы не быть узнанной горожанами, да и принцами, которые наверняка мой портрет придирчиво изучили тоже.

Стражницы поражённо ахнули – ни одна из них прежде не сталкивалась с меркуланами, а у меня не было необходимости перевоплощаться. К тому же одно дело слышать, что подобная способность существует, и совсем другое – стать свидетельницами подобных быстрых изменений внешности.

– Альма, вы и так умеете! Мы не ожидали…

– Умею, только в этом облике я не Альма, а Алита. И потому никаких «вы». Ясно?

– Ясно… Можем идти?

Площадь мы пересекли быстро. Ей на смену пришли улочки с расположенными вдоль них зданиями. В основном они были простыми, облицованными рядами кристаллических пластин. Реже, но попадались немногим более эффектные, основой которых служили мутные кристаллы неправильной формы.

– А почему дома такие… не такие, – удивилась Лаита.

– Это только в окрестностях дворца и в центре Елерона постройки могут похвастаться прозрачностью и изысканно-чистой многоцветностью, – понимая растерянность филлийки, я попыталась объяснить как можно доступнее. – Для них кристаллы выбирают и выращивают по чётко запланированной схеме, чтобы добиться гармонии и симметрии. А обычным горожанам не до изысков. Они предпочитают тратить свои средства экономно, а красота жилища не является предметом первой необходимости. Лишь бы жить в доме было комфортно.

– Это понятно, конечно, но… Очень уж явное у вас расслоение общества, что даже по домам заметно. Роскошь так же сильно бросается в глаза, как и непритязательность. У нас на Горайде, например, все постройки из одинаковых материалов, снаружи сложно догадаться, чем один дом отличается от другого и кто в нем живёт. Обеспеченный ли его хозяин – ферт, или там обитает фист – работяга скромного достатка. Лишь дворец возвышается на два этажа над поверхностью.

– А внутри? – улыбнулась я. – Ваши дома ведь уходят глубоко под землю. И у кого подземных ярусов больше, тот и богаче.

– Всё равно, это его личное дело. Хозяин никого не пытается впечатлить и свои доходы напоказ не выставляет.

– Ваши дома немного на наши похожи, – подала голос Лаита. – Мы ведь тоже как бы под землей живём, только внутри естественных пещер. Но у нас, кстати, по отделке входа в дом-гору и по тому, как оформлена прилегающая территория, всегда можно оценить благосостояние жильца. И дома на Филлине семейные, передаются из поколения в поколение.

– А если места мало? – проявила интерес горайдка.

– Можно расширить имеющиеся пещеры и коридоры, если доходы позволяют – это сложно и дорого.

За вот такой малозначительной болтовнёй мы и добрались до района, где находились гостиницы, в которых разместились наши «принцы-императоры» и их делегации. Места отдыха – небольшие парковые зоны, прикрытые защитными куполами, сквозь прозрачные стены которых можно видеть прогулочные дорожки, скамейки и кристаллы-статуи. Магазины и торговые ряды с сувенирами. И… городские таверны!

О-о-о… Тайанцы любят подобные заведения. А вот для остальных империан они крайне необычны. Я бы даже сказала – шокирующие. Особо впечатлительные гости могут остаться голодными – им кусок в горло не полезет в таких «неприличных» условиях.

Хотя на самом деле всё не так уж страшно. По сути, таверна это точка общественного питания, разделённая на маленькие кабинки-столовые. И в них боковые стенки непрозрачные и звуконепроницаемые – соседа, чавкающего или рыгающего, ты не услышишь. И не увидишь, как именно он предпочитает есть – изящно, пользуясь приборами, или руками. Зато…

Зато та стена, что выходит на улицу, совершенно прозрачна!.. В одном направлении. Обедающий может наблюдать за улицей и прохожими, оставаясь невидимкой. Правда, последнее сложно укладывается в голове, разуму привычно кажется, что личный, интимный процесс насыщения сейчас кто-то увидит.

В общем, гости Таи такие заведения либо не посещают вовсе – если очень уж скромные и нерешительные – и довольствуются столовыми в номерах гостиниц. Либо всё же осмеливаются – если любят пощекотать себе нервы – и получают в таверне не только пищу, но и основательную порцию адреналина.

На мой вкус, не так уж это экстремально. И даже приятно – вместо однообразной стены личной столовой любоваться видом из такого своеобразного «окна» с особым напылением. А ещё для моих планов эти заведения подходят как нельзя лучше.

Будет легко привлечь внимание, прогулявшись перед такой столовой. Принцы или их окружение, – а сейчас как раз время подошло к позднему завтраку, – наверняка уже выбрали лучшие места и, возможно, заинтересуются симпатичными девушками, весело щебечущими совсем рядом – только руку протяни!

Да, между нами и этими потенциальными ухажёрами преграда непреодолимая, но мы никуда не торопимся, а кавалерам никто не мешает оставить еду, выйти на улицу и…

– Какие милые фиссы, – предсказуемо раздался мужской голос.

– Им явно не скучно и без нас, но, возможно, с нами будет ещё веселее? – добавил второй.

Мы с любопытством обернулись – интересно же, кто клюнул на «приманку». Может, это обычные тайанцы, а наша добыча проплыла мимо?

Незнакомцы оказались симпатичными – рыжеволосыми, курносыми, крепко сложёнными, со светлой кожей, карими глазами и пухлыми губами. Микриане, несомненно. Ну хоть в этом мы попали в цель. Осталось выяснить, насколько эти двое близки к правящей верхушке. А то, может, достались нам выскочки, ничего важного из себя не представляющие. Это, конечно, тоже неплохо. Прислуга часто собирает слухи и может донести их до более статусных участников делегации, но хотелось бы сыграть по-крупному.

– Фиссы действительно не скучают и отдыхают в свой законный выходной, – улыбнулась я, перехватив инициативу в разговоре. – А что делают… – многозначительно умолкла, намекая, что мужчинам следует представиться.

– Ферты тоже отдыхают, – с апломбом выдал тот, что был пониже ростом. – Я – Чийлит Ис Крон, глава службы безопасности правящей династии, а это… – в голосе и глазах, да и в эмоциональном фоне собеседника явно читалось превосходство. Мол, насколько же вам, провинциальным девицам, повезло встретить такую важную особу! От восприятия этих эмоций я едва не рассмеялась. И всё же сдержалась, дождавшись окончания. – Аглер Рас жи'Ор. Принц Микриаса.

Я с понятным любопытством, уже иным, нежели простое желание выяснить личность незнакомца, взглянула на своего вероятного жениха. Однако ни в восприятии, ни в душе ничего не изменилось. Не возникло даже желания продолжать знакомство. Поэтому я обрадовалась, когда Малла вместо меня среагировала на заявление, ошарашено выдохнув:

– Какая честь!

И ведь даже не придраться, что явно скептично это сказала, – она, оказывается, не только хороший создатель фантомных фигур, но и изумительная актриса!

Мужчины, не распознавшие фальшь, довольно переглянулись и предсказуемо рванули в наступление:

– Может, составите нам компанию на прогулке по парку? – обласкал горайдку нескромным взглядом Чийлит. – Дружеская беседа всегда лучше идёт в приятной обстановке.

Ферт Аглер не менее откровенным взглядом оценил сначала Лаиту, потом меня, снова вернулся к филлийке… На ней и остановил выбор, несомненно отдав предпочтение уникальной для Таи незнакомке. Или просто решил, что раз его будущая невеста – тайанка, то нет смысла тратить время на похожую по типажу девушку, к тому же не самую привлекательную, а развлечься для разнообразия можно с представительницей иной расы.

Это была игра на грани, участники которой прекрасно понимали возможные последствия. Одно неловкое движение, одно неосторожное касание… И последствия, с высокой степенью вероятности, придётся ликвидировать в постели. Впрочем, мужчины ведь именно для этого начали знакомство, потому не особенно себя сдерживали. И моим стражницам приходилось быть начеку. Делать вид, что не замечают протянутых якобы ради помощи рук. Ловко уворачиваться от споткнувшихся на идеально ровном покрытии кавалеров. Благоразумно не сворачивать на узкие дорожки, чтобы не идти по ним плечо к плечу. И при этом вести ту самую «дружескую» беседу в нужном нам направлении.

– А я здесь самая значимая. Личная стражница наследницы, знаете ли, – без умолку трещала Малла. – С этим смотром женихов столько хлопот! Бедняжки, и как они пройдут эту ужасную полосу препятствий! И среди них ведь будет наш будущий император… Не понимаю, зачем всех так мучить!

– А ты… – неожиданно остановился жи'Ор. Обменялся взглядом с шедшим чуть впереди, обернувшимся на его голос телохранителем. И продолжил: – Ты видела, что требуется от участников?

– Видела? Пф! – возмущённая, что её умения не оценили по достоинству, фыркнула Малла. – Да я сама эту модель полигона создавала. Вот этими руками! – она демонстративно потрясла ладонями, чтобы ни малейших сомнений не осталось.

– Тебе хвастаться не надоело? – притворно обиделась я, решив, что момент самый удачный, чтобы дать возможность микрианам воспользоваться ситуацией и показать свои истинные намерения. А для этого нужно было оставить их наедине с горайдкой. – Только и слышим, что о твоей незаменимости.

– Действительно, сколько можно, – поддержала меня Лаита. – Пойдём отсюда, эти ферты нашли спутницу своего круга.

– И то верно. Здесь слишком скучно.

Останавливать нас никто не стал. Мужчины потеряли к нам интерес. О временной интрижке они напрочь забыли, теперь их манили иные перспективы.

Ясно, что нам просто повезло, и шанс завлечь таким же способом остальных – ничтожный. Но есть же и другие возможности: выйти на заинтересованное лицо через слуг или приближённых, написать записку с просьбой о встрече, ну или просто подождать, пока они проявят себя сами, узнав о том, что макет существует. Последнее, конечно, самый нежелательный вариант, хотелось бы покончить с этим неприятным делом как можно скорее…

И потому, оставив Маллу выполнять свои обязанности, мы с Лаитой вернулись к гостиницам.

– Цессяне и шиане в этой разместились, – указывая на одно из зданий, наставляла я стражницу. – Заходишь, строишь глазки администратору, отвлекаешь его чем-нибудь – ветром сдуваешь вазу или роняешь стеллаж – и проскальзываешь на этажи. Передаёшь записки, не забудь только намекнуть, что это деловой разговор, а не свидание. Если не получится, будем ждать, пока кто-нибудь выйдет.

С этими делегациями нам повезло – всё прошло по плану. В следующей гостинице с иперианами и эррианцами тоже. С торианами вышла неудача – телохранитель принца вместо того, чтобы взять записку, выбросил её в урну и выставил посланницу вон. К рооотонцам мы и заглядывать не стали, полностью полагаясь на Дияру, которая через своего кавалера подкинет принцу информацию для размышлений. А в ещё одной даже не успели начать операцию, как слуга-томлинец сам к нам вышел, решив, что мы здесь работаем.

– Чего расселись, дорады? – возмутился он, деловито осмотрев сначала нас, устроившихся на скамье около входа, а затем инвентарь, который местная прислуга почему-то забыла убрать в подсобку. – В вашей гостинице грязи развелось больше, чем в томлинских озерах.

– Зато перед гостиницей чисто, – не полезла за словом в карман Лаита, взмахивая рукой и направленным потоком воздуха выметая половину улицы подчистую.

– Ух ты! Здорово, – восхитился томлинец, посмотрев на девушку совсем иными глазами. – А ты ничего. И на нас немного похожа. Может… – он замялся, шаркая ногой по порогу дверного проёма. – Может, после работы сходишь со мной на свидание? Скучно не будет, обещаю. А я замолвлю за тебя словечко, и тебя в представительство примут. Там работка совсем не пыльная, не то что здесь.

– А ты сам так и будешь у других на побегушках? – поинтересовалась филлийка.

– Так это… – не обиделся, а огорчился мужчина. – Простому фисту получить повышение непросто. За меня вступиться некому, да и места хорошие уже заняты…

– А твой принц… если ты окажешь ему услугу? Он оценит?

– Оценить-то, может, и оценит, да только мои услуги ему не нужны.

– Смотря какие услуги, – таинственно приглушив голос, Лаита поманила мужчину пальцем, чтобы тот подошёл ближе. – Передай, что есть та, которая готова помочь ему стать императором. Вот её контакт. – Девушка сунула в руку томлинца записку. – Только тс-с-с… сам понимаешь, такие вещи всем подряд не предлагают.

– Понял, не дорада, – кивнул мужчина. С недоверием посмотрел на меня как на подозрительную свидетельницу, но я, используя способность дорлитарцев, поспешила внушить ему иную мысль:

– Мне можно доверять, тебе не нужно беспокоиться напрасно.

В последнюю гостиницу, в которой разместились делегаты с Уайлы, нам заходить не пришлось – там нас встретила Малла, которая времени даром не теряла и успела переговорить с ещё с одним, возможно, нечистоплотным претендентом в императоры.

– Микриане завтра переведут плату на анонимный счёт, – отчиталась девушка. – У этих… – мотнула головой на здание позади нас, имея в виду уайлиан, – принца не было на месте, но его первый советник возможностью заинтересовался. Так что посмотрим на результат.

– Ну да, сам факт ознакомления с записками и предложениями сделки ещё не показатель, – согласилась я. – Мнения принца и его окружения могут не совпасть…

– Ничего, всех на чистую воду выведем! – азартно бросила Лаита. – Чем больше поймаем, тем лучше. Мужем наследницы не должен оказаться мошенник.

Я удручённо вздохнула. Понимала их настойчивость в поиске жуликов, но не желала окончательно разочаровываться в женихах. Мне не хотелось верить, что все принцы поголовно окажутся настолько падкими на возможность обмана. Это же будет настоящая катастрофа!

– Может, нам пора возвращаться? – приняв мою задумчивость за усталость, предложила Малла. – Заход скоро, мы целый день тут ошиваемся.

– Портные… – поморщилась я, вспомнив про обещание, данное отцу.

Кстати, я ведь его уверяла, что займусь не только своим новым нарядом, но и выберу места для экранов. С последними, конечно, можно и без прогулки по городу обойтись – я Елерон хорошо знаю, удобные точки просмотра укажу без проблем. Но вот с платьем что делать?

Вопрос остался нерешённым. Взглянув на небо, раскрашенное закатными красками и начавшее темнеть, я махнула рукой:

– Всё равно не успеем, поздно уже. Пошли на стоянку.

Обратный путь – и по городу, и до дворца – прошёл под бурный обмен мнениями и нелестные оценки поведения империан. С империанками нам не довелось пересечься – возможно, их вообще прилетело крайне мало. Оно и понятно – опять же сработали традиционные стереотипы – женщинам нечего делать на важных переговорах. Мужчины справятся с этим лучше!

Это же было написано на лице кузена, в ожидании нашего возвращения гневно скрестившего руки на груди, возмущённого моим долгим отсутствием и проявленной инициативой. Наш каплар ещё только заходил на посадку, а я уже точно знала – выговора не избежать.

– Альма, вы на себя не похожи, – очень своевременно напомнила Лаита. – У ферта Лирьена возникнут вопросы.

– Спасибо, – поблагодарила я, с удовольствием убирая несвойственные моему настоящему облику черты. – Мне в любом случае придётся с ним объясняться.

– Используйте дорлитарскую способность и внушите ему, что он ошибается, – посоветовала Малла. – Я вообще удивляюсь, что вы этим не пользуетесь постоянно. Это же так удобно.

– Я не хочу быть нечестной с теми, кто достоин уважения. И стараюсь не использовать способности без крайней необходимости.

Заявление красивое, достойная жизненная позиция… Вот только, выслушивая по пути во дворец гневную отповедь, я подумала, что, возможно, иногда неплохо было бы и поступиться своими принципами.

– Альмина, тебе не стыдно? Ты улетела, не поставив меня в известность.

– Я предупредила отца. Разве этого недостаточно?

– Для главы твоей службы безопасности недостаточно. Почему я обо всём узнаю последним? Час назад император поинтересовался, вернулась ли его дочь. А я не в курсе ни где ты, ни чем занята. Уже собирался отправить отряд на поиски.

– Ничего не случилось, мы просто задержались.

– Задержались? – Лир скептично посмотрел на небо, покрытое россыпью звёзд. – Вы вернулись затемно!

– Я же была не одна.

– Да что ты? – скепсиса в голосе кузена меньше не стало. – С тобой был весь твой отряд? Нет, всего двое! Да, Елерон безопасное место, но на тебе лежит ответственность за судьбу всей империи, а ты так бездарно подставляешь себя! Вот получишь ты к кому-то из этих аферистов привязку… Дальше что? Сбивать? Только согласится ли он или попытается тобой манипулировать, требуя поблажек на испытаниях?..

– Лир, – перебила я его, перехватив инициативу, – ты хоть раз пробовал меня коснуться?

– Нет, – опешил от неожиданного вопроса кузен. – А что?

– Попробуй, – мягко предложила я. – Только желательно, когда я на этом не буду концентрироваться.

– Ладно, – не сразу и неуверенно, но согласился Лирьен.

Я думала, кузену хватит терпения дождаться, пока мы окажемся в нашем кристалле. Или вообще он проведёт эксперимент завтра. Но… Но он мешкать не стал. Видимо, любопытство пересилило. Мы едва приблизились к воротам, как меня окатило тёплой волной предчувствия опасности, и я уловила движение мужчины, направленное ко мне…

Скользящий уклон в сторону, быстрый взмах рукой, краткий взгляд на цель, накопленная энергия, срывающаяся с кончиков пальцев… Пара мгновений, и кузен уже сидит на песке почти у самых створок ворот, раскрыв рот и ошалело хлопая глазами, а вокруг его тела медленно тают голубые искровые разряды.

Я не действовала в полную силу, помня просьбу отца о сохранности Лира. Реальному обидчику досталось бы в разы сильней. И тем не менее результат вышел показательным.

– Ферт Лирьен! – первыми среагировали начавшие раскрывать ворота при нашем приближении стражники. Бросились к пострадавшему, чтобы помочь ему подняться. Мне от них достались полные опасений и непонимания взгляды, но высказывать претензии никто не рискнул.

Малла и Лаита, которые слышали, о чём мы с кузеном условились, тихо хихикали. Стражники, удерживая под руки, отряхивали своего принца. Сам Лир, тихо ругаясь сквозь зубы, безуспешно пытался пригладить поднявшиеся дыбом волосы…

Я же молча отвернулась и направилась к себе. Умиротворения в душе не было. Не было приятного осознания оттого, что я оказалась права и доказала, что считать меня уязвимой – по меньшей мере глупо. Была лишь горечь. Какой-то неприятный осадок остался от моего поступка. Может, потому, что я была заведомо сильнее и ударила более слабого? Точно знала, каким будет итог, и всё равно…

Разуму это казалось нелогичным. Подобная демонстрация – единственный способ наглядно показать мои возможности и развеять опасения кузена. О каких привязках может идти речь, если врождённые способности позволяют нейтрализовать практически любую угрозу? Только вот моя душа с доводами рассудка никак не желала соглашаться. Я чувствовала себя виноватой…

В итоге не выдержала и перед сном заглянула к Лирьену.

– Извини, – с искренним сожалением посмотрела на присевшего с краю кровати мужчину. – Мне нужно было выбрать для демонстрации кого-то другого.

– Да ладно, было бы за что. Я сам сглупил. Знал же, что ты всесильная и быстро среагируешь – сколько раз видел на полигоне, как ты со своими стражницами приёмы и способности отрабатываешь. И всё равно согласился на твоё предложение.

– А действительно, почему? – удивилась я. Похоже, нелогичность поступков свойственна сегодня не только мне.

– Гм… – кажется, Лир смутился. Прошёлся ладонью по волосам, которые уже успел привести в порядок, отвёл глаза в сторону и ответил не сразу. – Ты злилась. Устала. Ещё и я со своими нравоучениями… Тебе надо было сбросить напряжение.

Я изумлённо подняла брови. Кузен решил подставить себя под удар просто потому, что пожалел меня?

– А придумать для этого какой-то иной, более безопасный способ было никак нельзя? Раз уж ты понимал, каков будет итог.

В растерянности я опустилась на низенький пуф, стоящий рядом с входом. Лир, пожал плечами и признался:

– Мужчины иногда совершают глупости, Альма.

«Мужчины теряют рассудок, когда влюбляются» – почему-то пришли на ум слова, которые моя мама говорила не раз.

Лир… Лир в меня влюбился? И расценил мои слова «попробуй» не как предупреждение и угрозу, а как попытку дать ему надежду на что-то большее? Предположил, что он мне… симпатичен?

Нет, он действительно мне очень нравится. И от него я всегда чувствовала только приятные эмоции. Мне с ним интересно, забавно, легко… Иногда я на него сержусь, но это… Это не настоящая злость. Она… добрая. Не будь я наследницей, скорее всего наши отношения давно вышли бы на другой уровень. В империи браки между кузенами значительно укрепляют и усиливают расовые способности. И такие семейные союзы стали тайанским обычаем, потому что в правящей династии ол'Лонов у главной ветви королей рождаются только дочки, а сыновья лишь у побочных ветвей этой династической линии. Фактически мой отец оказался единственным исключением из этой закономерности за всю историю нашего рода.

Только моя жизнь и судьба принадлежат империи, и Лир это прекрасно понимает… То есть понимал. До того, как Совет принял решение о новом, втором круге правления…

– Ты хочешь принять участие в испытании? – резко выдохнула я.

Лир вздрогнул. Наконец поднял на меня глаза, то ли изучая, то ли пытаясь разобраться – я шучу или говорю серьёзно.

– Мне кажется, Совет империи благосклонно воспримет ещё одного претендента, – я решила не ждать вопросов и прояснить всё раз и навсегда. – Каждая планета из возможных столиц может иметь представителя. Ты ничем не уступаешь другим. Думаю, мой отец возражать не будет.

– А ты? Ты меня оттолкнула, значит…

– Значит, шансы у тебя точно такие же, как у всех, – улыбнулась я.

– То есть пока никакие, – Лир тоже улыбнулся. Подумал, хмыкнул и игриво напомнил: – А у меня есть макет полигона. Настоящий.

– Придётся переделать, – поняв, что он шутит, в том же тоне ответила я.

– Не нужно, – покачал головой в отрицании Лир, вновь становясь серьёзным. – Я не могу. Не имею морального права. Моя обязанность тебя охранять и защищать, а не биться за престол императора и твою любовь.

Я его решение приняла с радостью. Мне действительно намного приятнее видеть в нём заботливого брата, нежели претендента в мужья.

Похоже, Лирьен, наконец для себя всё решив, тоже испытал облегчение. Он явно был рад возможности достойно выйти из неоднозначной ситуации, перестать цепляться за иллюзии и ложные надежды. А ещё он наверняка очень боялся, что своим признанием разрушит и наши родственные отношения. Что я отвергну его и как жениха, и как кузена. Теперь же между нами не было недомолвок, с этого момента мы оба точно знали, что нам ждать друг от друга. И это действительно радовало.

День четвёртый, щедрый на приятные встречи и неожиданности

– И где моя дочь? Я бросаю наших гостей-лорепиан, спешу из космопорта во дворец, оставляю свои вещи неразобранными, откладываю завтрак, не захожу к императору, не узнаю свежие сплетни от придворных, а она ещё спит? Альма! Вставай, засоня, я тебе столько рассказать должна! И показать тоже!

Речь родительницы донеслась до моего сознания сквозь чуткий утренний сон, и потому проснулась я быстро. Кажется, шуметь она начала чуть ли не в самом низу лестницы, потому что поначалу голос звучал тихо, постепенно становясь громче, да и такой впечатляющий монолог можно было произнести только за время подъёма. Последние слова она говорила, уже когда её рука отодвинула прикрывающую вход занавеску.

– Мама!

В одно мгновение скинув одеяло, я стремительно спрыгнула с кровати, бросаясь ей навстречу. Оказавшись в её объятиях, замерла, упиваясь почти забытыми за эти полгода, но такими нужными мне ощущениями заботы, внимания и душевного тепла. Наслаждаясь тем, как ласковые руки гладят по голове, как часто бьётся сердце в груди, к которой я прижалась, как губы шепчут:

– Девочка моя, как же я соскучилась! Всё это время жалела, что не могла взять тебя с собой, что не сказала правды, что нужно было вместе выбирать женихов… Всё хорошо? Тебя никто не обидел?

Из её голоса исчез тот задор путешественницы и командный тон королевы, который она явно напоказ демонстрировала, когда пришла в мой кристалл. Теперь она была привычной, домашней, той мамой, которая баюкала меня на руках и утешала, когда было тяжело. И, судя по последней фразе, в этот момент она сама напрочь забыла, что я уже не маленькая девочка, не способная к самостоятельному существованию.

А может, она сказала это нарочно?

– Я сама кого хочешь обижу, – хихикнула я, отстраняясь. Увидев смешливые искорки в серебристых глазах, уже не сдерживаясь рассмеялась: ну точно нарочно!

– Как же хорошо дома… – Отпустив мои плечи и взяв за руку, мама потянула меня к диванчику. Присев, обежала глазами комнату, потом перевела взгляд на меня, удивлённо подняла брови и пожурила:

– Ты забыла убрать эффект трансформации.

– Нет… Я точно его снимала… – ничуть не меньше поразилась я, сосредоточиваясь на коже и мышцах лица, которые действительно шевельнулись, стремясь вернуться к исходному облику.

– Теперь да, – оценив изменения, подтвердила мама. – А до этого…

– Способность сработала ночью спонтанно? – заволновалась я.

– Видимо, так. Ещё один сбой? Это же не первый раз? – Мама сокрушённо покачала головой, когда я кивнула. – Я надеялась, у тебя таких проблем не возникнет. Думала, когда ты получишь последнюю способность, которая достанется тебе от отца, всё соединится воедино… Не вышло… – она тяжело вздохнула.

– Неужели у всех наследниц так было? – обеспокоилась я.

– Да, – невесело улыбнулась мама. – И чем больше накапливалось способностей, тем сильнее проявлялось это противоборство. После наступления совершеннолетия все мы в этом убеждались, начиная применять их в полной мере. Так что не вини себя и не считай неправильной. Так распорядилась судьба, нам остаётся лишь быть терпеливыми.

– Я не жалуюсь. Просто испугалась, будто я одна такая неумеха уродилась. А почему ты мне раньше не рассказала? Хоть бы предупредила…

– Если империанин чего-то опасается, это чаще всего в итоге с ним и происходит. Я не хотела посеять в тебе страх и неуверенность… невольно спровоцировать…

– Тебе бабушка до твоего совершеннолетия рассказала о проблеме наследниц? Поэтому ты чувствовала неуверенность?

– Да, так. Мне было пятнадцать, когда я узнала. И каждый раз, используя какую-нибудь способность, я только и думала, что вот-вот она сработает неправильно. Разве после этого я могла обречь тебя на такие же муки? Пусть даже я напрасно верила, что оберегаю тебя от ошибки, но ты хотя бы все эти годы прожила спокойно.

– Ладно, – сообразив, что тему мы затронули сложную и грустную, я решила отложить её до лучших времён. – Не терпится узнать, как ты съездила.

– Удачно, надеюсь, – сняв с себя груз вины, мама принялась рассказывать. – Не так просто было убеждать тех, кто рвётся властвовать, но фактически шансов не имеет, в том, что им выгоднее не торопиться и отложить борьбу за пост императора. Знаешь, сколько заявок на участие в смотринах получил Совет, когда решение о новом круге правления было разослано правящим династиям? Шестьдесят две! Ты представляешь себе шестьдесят две делегации на Тае? А торжественный приём, на котором эта толпа претендентов и ты одна?..

– Да уж… А я-то ещё ужасалась, что их будет аж двенадцать! – хихикнула я.

– Зато тебе достались самые-самые! – с видимым удовлетворением заулыбалась мама. – Мужи, а не юноши или увядающие старцы. Красавчики… с учётом канонов их рас, разумеется. Не глупые вроде, я с каждым лично беседовала, чтобы в этом быть уверенной. Ну а способности априори высоки. Они же наследники своих династий.

– Жаль, что некоторые готовы действовать нечестным путём.

– Ты о чём, дочка?

Хоть и не планировала я с порога озадачивать родительницу возникшими проблемами, а пришлось. Она вряд ли смирилась бы с отговорками типа «сейчас не время» или «завтра всё узнаешь». И я как могла коротко рассказала о макете, иперианке, рооотонце, эрриянине и тех империанах, которых мы попытались увлечь обещанием лёгкой победы.

– Это сложно было вычислить заранее, – мама развела руками. – И ты же ещё не получила неопровержимых доказательств? – Дождалась моего кивка и оптимистично продолжила: – Ну вот, может, не так всё плохо. Но я очень рада, что ты у меня такая осмотрительная, недоверчивая и ответственно подходишь к выбору мужа, а не надеешься на влечение. Не знаю, что выйдет из этой идеи «второго круга», но то, что ты перевела заурядную и скучную процедуру знакомства с женихами на новый уровень соревнования, – это гениально. И правильно. Империей должен править достойный император, добившийся этого статуса в честной борьбе. И как я рада, что Лайлар тебя поддержал!.. А Лир? Он же не был против испытаний? Замечательно! – мама в очередной раз воодушевилась моим подтверждением. – Представляю, какие какие хмурые и недовольные лица будут у принцев завтра на торжественном приёме! Жаль, что им заранее сказали эту сногсшибательную новость, а не во время церемонии представления.

В душе я была с ней согласна, но также хорошо понимала, что и о разумности забывать нельзя. Женихи, попавшие однажды в унизительное для себя положение, обиды не забудут. А мне и будущему мужу ещё с ними сотрудничать много лет. Кто знает, способны ли они отделить личное от государственного? Лучше не рисковать.

– Мы обязаны дать им время подготовиться морально. И так, я уверена, недовольства у некоторых хоть отбавляй. Открыто вроде не возмущаются, но втихую… Если усилить напор, можно запросто и новый раскол империи спровоцировать.

– Ты верно рассудила, дочка. В пылу эмоций можно наделать непоправимых ошибок… Как же я тобой горжусь! Ты у нас выросла такая сознательная!

– Не такая уж я и сознательная, – отмахнулась я от похвалы. – В чём-то, возможно, но не во всём. Не всё, что должна, успеваю. Так что мне над собой ещё работать и работать.

– И что же ты не успела? – поинтересовалась родительница.

– Ну, например, платье не заказала на завтрашний приём. Теперь вот думаю, может, из двух-трёх старых быстренько сделать одно? Будет смотреться новым?

– Сомневаюсь, – засмеялась мама. – Но тут, пожалуй, тебе можно помочь. Я ведь привезла подарок…

Она вскочила, бросилась к выходу и, замерев в проёме, попросила:

– Ты пока позавтракай, я принесу.

Я хоть и догадалась о сути подарка, но всё равно ждала её возвращения с нетерпением. Было любопытно, что мама для меня выбрала. Обычно наши вкусы совпадали. Она посетила столько планет, что сложно сосчитать. Мода какой из них очаровала её больше остальных?

– А вот и я! – жизнерадостный голос раздался именно тогда, когда я взялась за занавеску столовой, чтобы её откинуть в сторону и выйти. Я и сама не заметила, как выбежала в комнату и оказалась около дивана, на который родительница аккуратно положила ворох объёмной ткани, переливающейся словно жидкий перламутр.

– Ух… – потрясённо выдохнула я, благоговейно опускаясь на колени перед этим чудом. Едва касаясь, прошлась ладонями по невесомой, мягкой материи…

– Это лорепский шёлк, – озвучила мама то, о чём я уже догадалась. – Самый редкий и дорогой материал в империи. И самый прекрасный… Фасон, я надеюсь, тебе тоже понравится.

Об этом можно было и не спрашивать. Как такая красота может не понравиться?! Примерив платье, я в восторге рассматривала своё отражение.

Ткань верха, плотно прилегающая к корсажу и ниспадающая от талии объёмной юбкой, сияла переливами всех возможных цветов. Когда мама подходила ближе, материя пыталась подстроиться под тон её золотого платья, становясь жемчужно-золотистой. Стоило родительнице отойти, как оттенок вновь менялся – шёлк подражал то серебристым занавесям, то изумрудно-зелёному цвету стен, то идеально белому ворсу ковра, то краскам неба за прозрачной стеной-окном моей спальни, становясь бледно-голубым.

Такой наряд как нельзя лучше подчеркнёт дипломатичность наследницы, которая не поддалась соблазну и не отдала предпочтение одному цвету, любимому жителями какой-то конкретной планеты. Для гостей это послужит показателем равенства возможностей претендентов на пост императора. Я окажу уважение всем и не дам преимущества никому.

Очарованная нарядом, я даже к самой себе не слишком присматривалась. Хотя смотреть было на что. Чистая светлая кожа, сияющие оттенком бледного золота вьющиеся пряди, голубые глаза, нежные мягкие черты лица – пропорциональные и гармоничные настолько, что в это сложно поверить. У многих из тех, кто меня видел впервые, не получалось избавиться от сомнений, будто подобная красота не иллюзия и существует в реальности.

– Идеально село по фигуре, – мама с не меньшим удовольствием меня рассматривала. Придирчиво потрогала ткань на плечах и скользнула подушечками пальцев вдоль узкого длинного рукава. Второго фасон платья не предусматривал, вместо него была тонкая бретелька. – Нигде не давит? Всё удобно?.. Волосы я бы не оставляла распущенными… – Родительница аккуратно собрала пряди, свернула в пучок и подняла вверх, оставив шею открытой. – Сделай причёску. Видишь? Так будет лучше. И ещё… – Она отпустила волосы, позволив им упасть тяжёлой волной мне на спину, и отступила к мешочку, который, видимо, принесла вместе с платьем и оставила на столике. – Украшение.

Я ожидала увидеть бусы или колье. Возможно, заколку или серьги. Только маме вновь удалось меня поразить – она достала браслет замысловатой формы. Бледно-золотой, в цвет моих волос, металл украшения казался причудливым переплетением стеблей и цветов неведомых мне растений. Каждая деталь композиции была выполнена настолько искусно, что её можно было принять за реальную веточку. Браслет начинался у запястья, обвивал всё предплечье и заканчивался у локтя, удачно дополняя наряд.

– Руку прикроет, – пояснила мама, – будешь чувствовать себя увереннее. – Это работа мастеров Микриаса. Они славятся своими ювелирными изделиями. А вот об обуви я не стала беспокоиться, юбка длинная, в принципе сгодятся любые твои туфли. Тут главное, чтобы удобными были. Как ни крути, целый день на ногах…

Помогая мне переодеться в домашнюю одежду, мама, как обычно, принялась болтать о разных мелочах. Ей сложно находиться в тишине, она категорически не выносит одиночества. Иногда я даже отцу сочувствовала – он не прочь побыть в спокойной обстановке, поразмышлять, а мама и сама молчать не любит, и от других ждёт подобной открытости и активности в общении.

Но тут уж ничего не исправишь, она ведь наследница Тулара, а туларцы отличаются непривычной для других империан разговорчивостью. Это их расовая особенность, и её появлению есть объяснение. Для них болтливость является залогом выживания на родной планете. И вовсе не с целью предупредить своих соотечественников об угрозе. Речь отпугивает обитающих на Туларе прозрачников – похожих на призраков жутких существ, которые, уплотняя свои тела, способны причинить вред империанам. К счастью, нападают они лишь в абсолютной тишине. Звуковые колебания воздуха не дают им обрести осязаемую оболочку и стать смертельно-опасными. Вот туларцы и болтают без умолку. Друг с другом, сами с собой, даже во сне. Могут спрашивать, и отвечать, если нужно, и при этом продолжать спать.

– А Лир чем занят? – перестав обсуждать мой наряд и намечающийся приём во дворце, мама перешла к моему окружению. – Сколько девиц облапошил за это время? Не остепенился?

– Ты к нему предвзята. Эти, как ты их называешь «девицы», сами к кузену в постель лезут. Прохода не дают.

– Бедный-несчастный, – засмеялась мама, усаживаясь на диван. Если у неё до этого и были другие планы, то теперь она точно не уйдёт, пока не узнает все секреты своего племянника. – Как же он при этом страдает! Впрочем, сам виноват. Раз считает, что жениться рано, взял хотя бы фаворитку. Тогда не пришлось бы мучиться… Ну и кто на этот раз? Или ты, как обычно, сделала вид, что не заметила?

– Заметила. – Я сочла за лучшее признаться сразу. Всё равно ведь когда-нибудь проговорюсь, а мама может из-за этого расстроиться. – Иперианка.

– Ильса, что ли? – удивилась мама. – Больше они никого с собой брать не собирались.

– Кто такая Ильса? – заинтересовалась я.

– Принцесса Ипера. Одир Лен он'Ласт – её брат. Она его сопровождает на смотр женихов. Помощь семьи очень важна в этом волнующем деле.

– Очень активно «помогает», раз себя Лиру предложила в обмен на предсказание, – наябедничала я.

– Хотела выяснить, кто станет императором? – быстро пришла к очевидному выводу родительница. – Ну и как? Узнала?

Выражение её серебристых глаз было скептичным – за время брака с моим отцом она успела убедиться, что живое подношение даёт расплывчатое предсказание. Хорошо, если вообще сработает. Вещественный подарок гарантирует большую точность. И то не всегда.

– Нет, конечно.

– Значит, преимущества Ипер не получил. Пусть теперь голову ломают, – рассмеялась мама. – И бессмысленно предъявлять претензии предсказателю, он всего лишь…

– Фисса Дильяра, – прервав её, раздался женский голос за шторкой. Это одна из маминых фрейлин решилась вмешаться в наш разговор. – Император беспокоится. Спрашивает, почему вы до сих пор его не навестили.

– Сейчас иду! – бросила родительница в ответ. Пригладила рукой мои волосы, наклонилась, поцеловала в щёку и, прежде чем встать и уйти, пожелала: – Хорошего тебе дня, доченька. Постарайся сделать всё, чтобы завтра быть самой прекрасной! Твои девочки-стражницы наденут форму, но я для них привезла ленты из такого же шёлка, как твоё платье. Пусть повяжут на рукав или закрепят в причёске. Это подчёркнёт общность с тобой. И ещё… – Уже у самого входа таинственно улыбнулась: – Советую спуститься вниз и немного подождать. Тогда тебя ждёт ещё один сюрприз.

Само собой, после такого совета я вместе с ней поспешила к выходу из кристалла. Глядя, как мама уходит в сопровождении своих фрейлин, бросала нетерпеливые взгляды в парк. Намёк же на кого-то? Очевидно, на гостя. Но какого?

Вот только рядом с дворцом я видела лишь привычные, знакомые лица. Караульных, дежуривших в парке, советников, идущих по своим делам, молоденьких садовниц-глионок, которые ускоряли рост кустов, и тех двух степенных фисс, за которыми я позавчера случайно подсмотрела в неловкий для одной из них момент. Сегодня они снова вышли на прогулку и, неторопливо огибая статуи, приближались ко мне.

Обычные тайанки, наверное жёны министров, которые не так давно представлены ко двору. По крайней мере, я раньше их не видела… Впрочем, никогда к придворным особенно пристально не присматривалась. Кому понравится быть предметом чужого любопытства? Да и нет смысла привыкать к лицам наших помощников. Папа любит время от времени назначать новых, у него служащие меняются чаще, чем платья в гардеробе мамы. Всех не запомнишь…

– Занавески могли быть и поярче, – остановившись напротив входа, который так и остался открытым, посетовала та, что казалась мне моложе.

– И к цвету кристалла совсем не подходят, – ответила ей вторая. – Я бы выбрала красные или фиолетовые.

– Нет, здесь нужны оранжевые или синие, – не согласилась первая. – Какой дилетант вообще занимался подбором цветов? Как такого оформителя на работу-то взяли?

– На каком основании вы критикуете чужой дворец? – мне при всём желании не удалось сдержаться.

Я же сама всё нашла, старалась! И мне казалось, что результат получился гармоничным и шикарным. И всем остальным нравилось…

Перешагнув порог, оказалась лицом к лицу с наглыми фиссами. Нейла и Эвина, которые сегодня дежурили у входа, тоже были явно недовольны проявленной придворными бесцеремонностью. Но без моего распоряжения вмешиваться девушки не стали.

– А что? Разве нельзя? – не испугалась более молодая. Шагнув ко мне, задорно рассмеялась: – Неужели чья-то гордость пострадала? Ай-ай… как же мы так неосторожно…

– Не уважая дом, вы не уважаете тех, кто в нём живёт, – зашипела Нейла, которой я подала знак.

Ситуация неприятная, и несовпадение цветовых пристрастий я бы ещё могла проигнорировать, но вот такую явную насмешку, при том что фиссы прекрасно знают, кто перед ними, неприемлемо оставить без наказания.

– Если вы не понимаете таких очевидных вещей, то служба при дворе не для вас. Встаньте на колени и попросите прощения за своё легкомыслие, – продолжила стражница, меняя тональность и усиливая воздействие.

Фисса постарше, вздрогнув, побледнела, буквально рухнув на землю. Первая, помоложе, с интересом вслушивалась в голос дорлитарки, но выполнять распоряжение не торопилась.

– Вы не расслышали? На колени! – усилила внушение Нейла.

Даже я почувствовала неукротимое желание упасть к ногам девушки. На лице строптивой тайанки тоже промелькнуло смирение. Но лишь на мгновение. Справившись с собой, она похвалила:

– Эта стражница у тебя хороша. Если остальные ей под стать, то я могу быть спокойной за твою судьбу.

Черты лица дрогнули, мышцы едва заметно шевельнулись, меняя облик, а я, наконец сообразив, что произошло, потрясённо застонала:

– Бабушка!

– Ну и зачем так кричать? – недовольно поморщилась родственница. – Сейчас половина дворца сбежится. Выдержки у тебя совсем нет.

Она оглянулась на парк, где действительно замерли и впились в нас глазами заинтригованные происходящим свидетели. Подхватила меня под локоть и потянула внутрь кристалла.

Лишь в приёмном зале остановилась и, развернув за плечи, прижала к себе, обнимая.

– Наконец-то, – выдохнула расслабленно. – Игры играми, но в моём возрасте с ними стоит знать меру. А вот ты, похоже, этим увлеклась, раз придумала для женихов что-то новенькое и экстремальное.

– Ты неисправима… – хихикнула я, усаживая бабушку на диван. – Как тебе удавалось сохранять инкогнито? Неужели и отец не знал?

– Знал, конечно. Но я умею добиваться своего. И на старости лет мне простительны любые капризы. Даже этот…

Она стянула парик с золотистыми прядями, вытащила из причёски шпильки и встряхнула головой, рассыпав по плечам тёмные, графитового цвета волосы.

– Наверное, ты была очень убедительна, раз он тебе это позволил, – восхитилась я. – И где ты вообще смогла эту запрещённую штуку раздобыть? Ими же только спецслужбы на секретных операциях имеют право пользоваться, и то только с особого разрешения императора.

– Так у них и стащила, – хитро улыбнулась бабушка. – Вернее, вынудила выдать, потому что состою на службе, а смотрины наследницы требуют особого наблюдения и контроля.

Она не обмолвилась, но я прекрасно знала причины её неусидчивости. Дедушка у меня туларец, а у них срок жизни совсем небольшой в сравнении с наследницами. Он умер десять лет назад, и моей бабушке жизненно необходимо было чем-то себя занять, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Я её понимала – сложно потерять в жизни сразу всё. Сначала быть наследницей и женой императора, а потом стать обычной придворной фиссой, отдав дочери свой прежний статус. Да ещё и любимый муж, передав бразды правления империей молодому императору, а трон на родной планете – старшему сыну, отошёл от дел, а потом и вовсе тебя покинул.

Кстати, ничуть не меньше я понимала и спецслужбу, глава которой ухватился за шанс привлечь к сотрудничеству такого удивительного специалиста. Умная, опытная, неподкупная, меняющая лик, знающая тонкости всех миров, обладающая их способностями. И самое главное – практически всемогущая и неуязвимая. Да ради такого агента можно пойти на всё.

– Ну и как итоги шпионской деятельности? Что-нибудь важное узнала?

– Если и узнала, то тебе не обязательно забивать этим голову, – щёлкнула меня по носу «агент». – Пусть проблемы решают те, кому положено их решать. А твоя задача – сделать правильный и удачный выбор.

– А как на твой взгляд? Кто достойный?

– Не знаю. Они все недостаточно хороши для тебя. Шианин самовлюблённый. Иперианин безвольный, во всём полагается на мнение сестры. Рооотонец скрытный и изворотливый. Микрианин – ловелас похлеще твоего Лира, не удивлюсь, если в пару к жене у него на свадьбе будет фаворитка. Впрочем, как и у цессянина. Этот блондинчик свою официальную любовницу вообще с собой притащил, наверняка увидишь её завтра на приёме. Остальные… тоже не образцы для подражания.

– Всё равно придется выбирать.

– Да уж… Но, как ни крути, всё же выбор. А вот у Дильяры его не было… Всего один жених! И он мне не сразу понравился. Лайлар ведь на моё пятнадцатилетие тоже был приглашен, но я его не выбрала, предпочла твоего деда. Тайанец тогда был ещё слишком молод – едва оперившийся юнец меня совсем не привлёк. Зато я точно знала, что он достанется моей дочери, следила за его поступками и оставалась не слишком ими довольна.

– Ты была к нему предвзята. Папа замечательный.

– Смазливый слабохарактерный тип, – припечатала бабушка. – Ни одного решения имперского Совета не отклонил. И этот «второй круг» дурацкий, на который он согласился… По мне, так всё по другому должно быть.

– И как? – заинтересовалась я.

– А зачем нужен император, обладающий очень узкими возможностями, если есть наследница, фактически всесильная и совершенная? – серьёзно поинтересовалась бабушка. – Почему ей не быть правительницей? Может, другие женщины и уступают мужчинам, даже я ещё не идеальна, но не ты. Ты способна за себя постоять, умна, красива, имеешь все возможные способности…

– И не могу толком с ними сладить, – оборвала я её, напоминая о проблеме.

– И что? – не сдалась бабушка. – Это не умаляет того, что они в тебе есть! Кстати, некоторые мужчины не могут справиться и с одной способностью, но при этом лезут в императоры…

– Это ты про кого? – ухватилась я за интригующую тему.

– Тес Дел л'Лос. Его отец стал королём Эррияна после трагической гибели прежней династической линии мо'ро́нов. И, поверь мне, то, как они искривляли линии магнитных полей, не идёт ни в какой сравнение с тем, как это сейчас делают л'Лосы. Они же едва справляются!

– Почему же их избрали? – удивилась я. – Обычно правящая линия самая сильная по способностям.

– Да потому, что деньги поставили во главу угла. Видите ли, в современном мире способности не так важны! Якобы это раньше они были залогом выживания, а теперь, в эпоху технологий и прогресса, всего лишь досадный рудимент, остаток. Никакого почтения к нашему прошлому. И к Хранителям.

– Ты веришь в богов-хранителей? – улыбнулась я. Легенда о духах-хранителях планет, создавших наши миры и наделивших нас расовыми способностями, которую мне не раз рассказывала мама, на мой взгляд, была настоящей сказкой. – Они же никак себя не проявляют.

– Может, это и мистика, – подумав, согласилась бабушка. – Может, первые наследницы всё это придумали, чтобы оправдать браки с представителями разных планет и избежать конфликтов с передачей власти и управлением. Но эта «выдумка» помогает держать наши миры в равновесии и единстве. Если этого не будет, всё пойдёт в разнос. Вот поэтому я и недовольна решением твоего отца и Совета. Нужно было передать тебе бразды правления и…

– И мне всё равно был бы нужен муж, – развела я руками. – Может, не прямо сейчас, но я детей хочу. И того, кого буду любить, кто будет меня во всём поддерживать…

– Вот очень правильное слово! Тебя поддерживать! А не ты его… Ну да ладно, что теперь воздух сотрясать, – бабушка махнула рукой. – Такие революционные идеи нужно было раньше в Совет продвигать, теперь уже поздно. Если о подобном заявить сейчас, после объявления смотрин и «второго круга», возмущённых будет не заткнуть. Того и гляди развалим то, что с таким трудом создавалось.

В этом я была с ней согласна. Сама ведь не далее как утром маме об этом сказала. Немного от другого отталкиваясь – что провоцировать женихов лишний раз не стоит, – но по сути результата наши мнения совпали.

– Так! Я тебя заболтала совсем, – спохватилась бабушка. – У нас ещё будет время пообщаться. А сейчас и у меня дела, и тебе бы полезно было в спа заглянуть. Отдохнуть и по-настоящему расслабиться. Ты очень напряжена.

Она с неудовольствием пробежалась взглядом по моему лицу, волосам, рукам, сжимающим ткань юбки.

– И девочек с собой возьми, веселее будет. Знаешь поговорку: «Внешний блеск мешает заметить истину»? Вот так и твои женихи завтра должны видеть лишь то, что ты хочешь им показать. Пусть считают, что у них всё легко получится.

Я с ней спорить не стала. Мне и самой хотелось снять напряжение и забыть обо всём – последние дни были насыщены событиями и открытиями. Причём не всегда приятными. К тому же спа-зона, расположенная недалеко от дворца, была лучшей на всей Тае. Я и без советов бабушки часто ею пользовалась.

Дойти до этого шедевра косметического сервиса можно было пешком – располагался спа-комплекс совсем рядом. Поэтому Эпсон ещё только подбирался к зениту, а я, в окружении своих стражниц, уже определялась с процедурами, решая, в какой последовательности получать удовольствие и приводить себя в порядок.

Три солевые ванны в уникальных крошечных природных озерках с особой водой, паровая баня в искусственном кристаллическом гроте, купание в бьющем из-под земли горячем источнике, разминка на площадке для загара, питательные маски для кожи лица, обёртывания для тела, массаж под завораживающие иперианские мелодии…

Мне всё это привычно и потому, наверное, было бы даже скучно, если бы не впечатления моих подруг. Они ведь чуть иначе и очень по-разному воспринимают ту же обстановку.

Малла, Лаита, Дияра и Вайлин надолго задержались в гроте, который напомнил им о родных планетах полутёмным освещением и имитацией подземной пещеры.

Зоггианка Тарина была в восторге от обилия воды, несмотря на иное качество всё равно подчинившейся её способностям и скрутившейся в небольшие потоки. На это эффектное зрелище сбежались полюбоваться не только посетители, но и все работники салона.

А вот уайлианка Шайла от водных процедур категорически отказалась, отдав предпочтение свету, простору и чистому воздуху, который здесь, под защитными куполами, тоже был особенным.

Остальные девочки отнеслись к отдыху нейтрально – красиво, надёжно и удобно всё сделано, опасности нет…

– Я бы предпочла активность. Лучше бы боевые приёмы отработали, – вздохнула исгреанка Дарра, когда с первыми звёздами мы неторопливо возвращались домой.

– Ну да, ещё пара таких дней безделья – и от наших способностей останется пшик, – сыронизировала Эвина. – И вообще, не понимаю, какой был смысл формировать отряд, если мы по большей части бездельничаем? Время мирное, ничего не происходит, никто на нас не нападает, Альма вон замуж собралась…

– И она способна за себя постоять не хуже нас. Всем женихам даст отпор, что мало не покажется.

– Ой, давайте не будем об этих обманщиках, – отмахнулась Малла. – Ещё трое изъявили желание купить у меня макет полигона.

– А мне глава делегации Уайлы пообещал вознаграждение за дружеский совет, – фыркнула Шайла. – Мол, ненавязчиво подскажешь наследнице, кто лучший, и жизнь твоя в будет обеспеченной и благополучной.

– Тебе повезло, что благами поманили, – мрачно заметила Нейла. – Могли бы и шантаж в ход пустить, пригрозив, что не сможешь домой вернуться. Хуже и придумать нельзя.

Шайла переменилась в лице, видимо такая мысль ей в голову не приходила. Дияра тоже забеспокоилась, нервно облизнув губы. Я хоть и знала, какое предложение ей сделали, но теперь задумалась – не изменят ли политику отчаянные претенденты, решив, что терять им нечего?

– Я прослежу, чтобы вас никто не обидел. И вы все после того, как истечёт срок вашего контракта, вернётесь на свои планеты. Пусть только попробует хоть кто-нибудь этому воспротивиться. – пообещала прежде, чем они разошлись по своим комнатам, а я поднялась к себе.

Готовясь ко сну, в который раз я задумалась о наших способностях. Независимо, обладаешь ты одной или несколькими, проблемы неизбежны. У меня сложности с контролем, а над девочками довлеет необходимость время от времени возвращаться на родные планеты, иначе их способности ослабеют и в итоге даже исчезнут. А это беда для любого империанина.

Мне самой и моим предшественницам-наследницам почему-то не требовалось жить на всех планетах сразу. Это просто нереально, когда в тебе способности множества миров. Может, именно поэтому я не могу добиться гармонии и они мне не всегда подчиняются?

День пятый, торжественный, когда окончательно проясняется, что под внешним лоском не всегда скрыта красивая изнанка

– Вильяр Демин эт'сТол, принц Ториана…

– Омиус Вен ли'Тон, король Цесса…

– Жидар Теш ду'Мар, принц Уайлы…

Имена сменяли друг друга, титулы повторялись, претенденты подходили, приветствовали моих родителей, выражали почтение мне и отступали, освобождая место другим. Менялись цвета, наряды, фигуры, лица…

Некоторых я уже знала, некоторых видела впервые, о ком-то успела кое-что выяснить, кто-то оставался для меня загадкой, но во всех случаях я старалась не делать преждевременных выводов и заключений. Сейчас моё отношение должно быть нейтральным. Хотя бы для того, чтобы не дать повода для пересудов и домыслов.

Претенденты, несмотря на то что конкурировали между собой, а их ожидания от прилёта на Таю были совсем иными, тоже сохраняли невозмутимость и соблюдали нейтралитет. Посмотреть со стороны, так и не скажешь, что в душе у каждого целая буря эмоций.

Вот только для меня они не были тайной. Обладая способностями милнариан, я прекрасно ощущала окружающий каждого флёр чувств. Иногда лишь отголоски, иногда очень яркие… Эти ощущения будто волны накатывали и отступали, показывая мне реальную картину истинных лиц, скрытых за масками внешней бесстрастности.

Заинтересованность… Симпатия… Раздражение… Самоуверенность… Опасения… Подозрения… Неудовольствие…

– Всё в порядке? – Мама дотронулась до моей руки, привлекая внимание. – Ты словно не здесь находишься.

– Увлеклась, – спохватилась я. Улыбнулась очередному потенциальному императору, ожидающему моего приветствия, и призналась: – Смотрела на женихов с иного ракурса. Своеобразные ощущения, надо признать.

– Не злоупотребляй, – строго предостерегла родительница. – Гостей слишком много. Легко запутаться. Мало того – смешать эмоции, приняв свои за чужие, а чужие за свои. Контролируй погружение и не допускай спонтанности проявления этой способности.

– Хочешь сказать, это ещё одна форма неправильного взаимодействия способностей? – огорчилась я, стараясь, чтобы улыбка, которой я встречала очередного принца, не померкла. – Буду осмотрительней.

– Милые мои, давайте вы не будете здесь обсуждать проблемы, – вмешался папа почти неслышно и выждав момент, когда рядом не оказалось посторонних. – Я понимаю, это важно, но сейчас не время и не место.

И тут же развернулся к новому гостю, вошедшему в зал и направившемуся к нам.

– Одир Лен он'Ласт, принц Ипера, – провозгласил церемониймейстер.

Высокий долговязый мужчина не так меня заинтересовал, как его спутница, которую он держал под руку. Всего на пол-ладони ниже его, стройная, в вызывающе-облегающем платье изумрудного цвета в тон распущенных волос, взглянувшая на меня без тени смущения… Казалось, это она претендентка на пост императора. Иперианка даже на ультри первая заговорила, хотя и знала, что это должен сделать её брат. А если уж нарушила традицию, то обязана уступить право начала беседы мне, как женщине, обладающей более высоким статусом.

«Достойная цель? Посмотрим, насколько. Пока лишь внешне красиво – и только», – дерзко начала Ильса, видимо вспомнив предназначенное ей пророчество.

«Империя не кажется достойной? Тогда зачем вы здесь? Быть может, помыслы нечисты, а интерес совсем иной?» – я не стала делать вид, что не услышала её слов, но в корне изменила суть. Она ведь, говоря о «цели», явно имела в виду меня, а не императорство над Объединёнными территориями.

Девушка вздрогнула, меняясь в лице и бледнея. Вряд ли от неожиданности – наверняка знала, что я понимаю и говорю на ультри. Скорее, из-за обвинения. Возможно, надеялась, что я проигнорирую её заявление. И, видимо, испугалась, что Лирьен всем рассказал о предсказании.

Зато её брат наконец спохватился:

«Забудем о поверхностных суждениях. Цель идеальна во всех отношениях».

– Что-то не так? – отец склонился к маме, озадаченный тем, что гости так долго стоят напротив и не отходят.

– Сами разберутся, – тихий ответ родительницы я так же хорошо расслышала, как и вопрос отца. И нотки недовольства в её голосе тоже ощутила – маму, прекрасно понимающую ультри, не меньше меня возмутила бесцеремонность иперианки. Да и мнение бабушки, наблюдающей за гостями со стороны, скрывшись под обликом всё той же придворной-тайанки, наверняка не отличалось от моего и маминого. По крайней мере, осуждающий взгляд я заметила.

Как заметила и неловкость в глазах остальных ипериан, остановившихся поодаль. Однако никто из них так ничего и не сказал присоединившимся к ним главам делегации. Если они и слышали наш диалог, то предпочли промолчать и не накалять обстановку своими комментариями.

Делегация с Ипера была последней. Завершая оглашение списка претендентов и приветствие правящей династии, через главный вход парадного зала торжественным шагом прошёл Лир. Кузен на правах хозяина встречал гостей на входе во дворец, теперь же его роль в происходящем изменилась. Он остановился в центре помещения, где сходились световые потоки, преломлённые гранями кристалла, раскинул руки и объявил:

– Совет империи принял судьбоносное решение, единственный шанс сохранить единство Объединённых территорий. У представителей тех планет, кто сегодня присутствует на Тае, есть уникальная возможность начать новый круг имперского правления. Это великая честь и большая ответственность, которые будут возложены на того, кто лучше прочих претендентов проявит себя и одержит победу в соревновании, тем самым завоевав благосклонность наследницы и уважение всех жителей империи. – Лирьен опустил руки, умолк и обвёл выразительным взглядом гостей, всматриваясь в лица. Выдержав драматическую паузу, воскликнул: – Смотр женихов объявляется открытым! Испытание начнётся через три дня. А пока вы все можете насладиться тайанским гостеприимством и дружеским общением!

На последних словах зал погрузился в переливы мелодии, торжественной, но ослабляющей то напряжение, что владело присутствующими. Толпа зашевелилась, приходя в движение, и загудела, получив возможность для свободных бесед.

Я присоединяться ни к кому не спешила, по-прежнему оставаясь рядом с родителями и своими стражницами, выстроившимися за нашими спинами. Предпочла наблюдать со стороны до тех пор, пока не придёт моя очередь действовать. Как сказал папа: «Инициатива наказуема. Кто проблему придумал, тот и несёт за неё ответственность». Поэтому через пару часов мне предстоит куда более обстоятельное общение с претендентами. Деловое, само собой, – оно будет касаться исключительно испытания, а не флирта. Но даже из него я хочу извлечь максимум пользы, получив первое представление о характерах претендентов. Сомневаюсь, что они будут молчать.

Пока же просто следила за гостями, отыскивая глазами своих кавалеров.

Вот двое из них отошли от остальных гостей. Оглианин – темноволосый, круглолицый, невысокий, коренастый, в бархатном сером костюме с серебряной отделкой. Лорепианин – на две головы выше него, изящнее и стройнее, в голубом, отливающем перламутром мундире. Однако, несмотря на кардинальную разницу во внешности, беседуют они явно дружески, весело и легко.

Вот беловолосый цессянин, принарядившийся в излюбленную этой расой белую с зелёной вышивкой форму, придирчиво-презрительно окинув взглядом присутствующих, отвернулся к своим спутникам. Вернее, к одной из них – миловидной блондиночке в платье сливочного оттенка, стеснительно опускающей глаза и явно чувствующей себя здесь лишней. Властным жестом поднял её подбородок, заставив на него посмотреть, что-то сказал, отчего на бледном лице девушки разлился румянец…

Похоже, это и есть та самая фаворитка, о которой говорила бабушка. Со стороны короля Цесса подобная демонстрация явной симпатии к своей официальной любовнице выглядит оскорбительно. Он словно ставит меня перед фактом – вот ты, вот она, и жить вам придётся вместе, когда я стану императором. Или же ли'Тон пытается вызвать у меня ревность? Не желая быть одним из множества претендентов, подчеркнул свою привлекательность наличием «соперницы», чтобы я почувствовала себя уязвлённой и бросилась завоёвывать красавчика? При любом раскладе я для него – личность ничего из себя не представляющая и права голоса не имеющая. И брак со мной – всего лишь способ получить власть.

Я вернулась к осмотру, прерванному размышлениями.

Вот уже знакомый мне рыжеволосый микрианин, прислушиваясь к тому, что шепчет ему на ухо Чийлит, прищурившись, не сводит глаз с рассматривающего резные узоры на стене торианина. Сероволосого, голубоглазого, настолько заинтересовавшегося рисунком, что по привычке приподнялся над полом, левитируя, чтобы увидеть то, что выше его роста.

Вот больше похожий на подростка, а на самом деле зрелый мужчина, король Шиана, внешне более ничем не примечательный – светлокожий, русоволосый с лёгкой рыжинкой и приятными салатового оттенка глазами, даже наряд у него скромный, бежевый, классического кроя костюм без каких-то особых изысков, – прислонился спиной к стене зала и с блуждающей на губах улыбкой неотрывно смотрит на меня.

Настолько пристальное внимание меня не столько смутило, сколько вызвало раздражение. Я даже не задумалась, а пальцы уже соединились и резко щёлкнули. В сторону нескромного претендента сорвался невидимый гравитационный импульс. Через мгновение шианин, ощутив удар, уже не меня прожигал взглядом, а потирал ушибленное плечо и с неудовольствием косился на мою стражницу лансианку Эвину. Ему и в голову не пришло, что это моих рук дело.

– Альма… – тут же упрекнула мама, заметившая мой поступок. – Могла бы и потерпеть. Это же неуважение к нашему гостю. Тебе сейчас следует терпимее относиться к любым знакам внимания, они неизбежны. И, в общем-то, ожидаемы.

– Но мера-то тоже должна быть, – не сдалась я. – Почему одни ведут себя деликатно и не навязываются, а другие позволяют себе вот такую бестактность?

– Потому что воспитание и понятия о приличиях у всех разные, – не выдержал и вмешался в наше обсуждение папа. – Но мама права, тебе не стоит так жёстко на это реагировать. Выбери иную тактику. Никто не должен ощущать себя бесполезной массовкой с самого начала. Нам нужен азарт, активность, атмосфера соперничества и при этом отсутствие конфликтов. Относись ко всему спокойнее.

– Но ты вправе защищать себя, если ситуация выйдет из-под контроля, – снизила уровень ограничений мама. – Надеюсь, до этого не дойдёт. На мой взгляд, неадекватных среди них нет.

Она оказалась права. Когда закончилось отведённое для общения гостей время и все сопровождающие покинули зал, претенденты устроились в принесённых для них креслах. Сели спокойно, без возмущений, провокаций и взаимных претензий. Я даже в смешанном фоне эмоций, который сейчас наполнял помещение, не чувствовала каких-то явных негативных нот. Лишь ожидаемое в таких условиях напряжение и внимание.

– Мне радостно видеть всех вас, – начала я, поскольку от меня ждали именно этого. – Для меня огромная честь принимать вас как гостей и как претендентов, готовых завоевать мою симпатию и любовь. Я осознаю, что в будущем один из вас станет для меня ближе остальных. И жду этого. Прошу прощения, что условия выбора меняются поспешно, но для этого есть объективные причины. Я – последняя наследница, и мне хочется быть уверенной, что рядом со мной самый достойный мужчина. Наша свадьба – судьбоносное для всей империи событие, наши дети станут наиболее одарёнными, обладая всеми расовыми способностями одновременно. Это большая ответственность, которая должна зависеть от доводов разума, а не от влечения тела. Для каждого из вас будет оскорбительным, если вы окажетесь отвергнутыми исключительно потому, что я почувствовала к кому-то желание.

Я сделала паузу, чтобы дать возможность женихам осмыслить сказанное, изменив видение ситуации, если оно у них было иным. И продолжила:

– Поэтому я останусь беспристрастной и буду следить за испытанием. За вами. Это залог справедливости и равных условий для каждого. Вы проявите свои личные качества: силу характера, терпение, умение быстро принимать решения. И лишь этим докажете силу своего стремления стать первым императором второго круга правления.

– Означает ли это, что первый, прошедший испытание и оказавшийся на финише, получит этот статус? – азартно поинтересовался цессянин, вмиг растеряв свою холодность и безразличие.

– Нет. – Я постаралась не рассмеяться, лишь едва заметно улыбнулась, поощряя вопросы. Мы ведь именно для этого здесь собрались. – Итог испытания сформируется из баллов, которые вы будете получать. Сам факт преодоления каждого из препятствий, надбавки за сложность и риск, бонус за поведение, достойное будущего правителя, даже симпатии зрителей тоже повысят ваш рейтинг и улучшат результат… Думаю, что и негативные, конфликтные моменты состязания тоже будут учитываться. Только со знаком минус, разумеется.

– Подумать только! – фыркнул эрриянин. – Прибыть на праздник, а оказаться потехой для зевак…

– Никакого уважения, – поддержал его оглианин. – К чему нам беготня и суета? Здесь собрались серьёзные империане, а не юные фиссы.

Он даже с кресла встал и прошёлся перед остальными, чтобы придать своим заявлениям основательности.

Я с интересом наблюдала за его действиями. За неимением дорогостоящего макета соревнований оглианин старательно отрицал целесообразность испытаний. По рассказу Маллы, будь цена ниже, этот ферт готов был пойти нечестным путем. Теперь же понял, что без уловок и с такой сложной системой подсчётов победить будет проблематично… Неужели решил рискнуть и приблизиться, рассчитывая спровоцировать привязку?

– Милая Альмина, – остановился в трёх шагах передо мной, опускаясь на колено и пристально вглядываясь в лицо. – Прекрасная и желанная для каждого из нас. Вы уверены, что вам нужны все эти хлопоты? Полигон, битвы, соперничество, завоевания…

– Вы в «Ривус» не наигрались? Быть одним из юнитов – это сомнительное удовольствие для состоявшегося мужчины, – подхватил его мысль эрриянин, также поднимаясь и приближаясь. Однако встать ближе, чем у соперника, у него не получилось.

Я не сразу поняла, что его порыв остановила вовсе не проснувшаяся деликатность, а гравитационный щит. И, лишь заметив опустившуюся руку лансианки, распознала её вмешательство. Одобрительным взглядом поощрив бдительность Эвины, вернулась глазами к неосмотрительным претендентам, чтобы ответить.

– Я не играю, ферт Тес Дел л'Лос. И хлопоты считаю оправданными, ферт Юдалин Ригал г'Одор. Никто из вас не обязан в этом участвовать, – я постаралась, чтобы в моём голосе звучало лишь расстройство. – Но у меня нет иного способа сделать справедливый выбор.

– Справедливый? – скептично поднял бровь эрриянин. – Что же справедливого будет в победе того, у кого достало денег её купить? Как вы это называете? Испытание? Отбор? А я это назову балаганом.

Родившееся в душе возмущение я подавила. Потому что прекрасно поняла причины подобных обвинений.

Малла сказала, что эрриянин одним из первых купил макет. И несмотря на то, что тот был фальшивым, суть испытаний всё равно понятна, и её реально соотнести со своими возможностями. Ферт л'Лос наверняка осознал, что они у него слишком слабы, чтобы достойно продемонстрировать их на своем этапе. Не преодолеть его – означало доказать свою несостоятельность как короля, что уж говорить про императорство? Но признаваться в этом эрриянину самолюбие не позволяет. Что ему остаётся? Лишь обвинять других в предвзятости и под этим предлогом гордо отказаться от участия.

К сожалению, выдержку и терпение проявила только я. Заявление вызвало негативную реакцию у других претендентов. Кто-то порицающе покачал головой, кто-то с открытым возмущением взглянул на смутьяна, а кто-то и молчать не стал:

– Не стоит судить всех по себе! – встал на защиту присутствующих цессянин, видимо рассудив, что момент удачный, чтобы показать себя с лучшей стороны. – О том, как именно вы заняли место короля Эррияна, ходят самые разные… слухи. Так что, если вы струсили, найдите смелость признаться в этом. Нечего клеветать на других.

– Не вам, ферт ли'Тон, меня поучать, – возмутился л'Лос. – Сами только думаете, как отхватить себе кусок побольше. За всю историю империи вы, цессяне, «прославились» как интриганы и наглецы…

– Не завидуйте чужому уму, ферт л'Лос, – обиделся ли'Тон и, вспомнив о втором сопернике, взялся за него: – А вы, ферт г'Одор, ещё ничего не достигли, чтобы вас почитали. Если с виду молодой и полный сил будущий император ведёт себя как дряхлый старец, то это…

– Хватит! – пресекла я взаимные оскорбления, на всякий случай добавив в голос дорлитарских интонаций, чтобы с гарантией не допустить продолжения. – Я не желаю разочаровываться ни в одном из вас. Ферт Тес Дел л'Лос, ваше право отказаться от испытаний, для этого не нужно искать оправдания. Но я хотела бы видеть вас в числе наблюдателей. Надеюсь, вы не покинете Таю и поддержите меня и претендентов в императоры. Вы, ферт ли'Тон, сохраните свой напор для соревнований, мне будет интересно наблюдать его в деле. А вы, ферт Юдалин Ригал г'Одор?.. – я вопросительно посмотрела на оглианина.

– Я буду участвовать.

Принц Оглиана поднялся с колен и отступил, возвращаясь в кресло. Эрриянин помешкал, но почтительно склонил голову, показывая, что на таких условиях не прочь остаться и посмотреть, как будут соревноваться остальные. Цессянин прищурился, прикусывая ноготь и явно обдумывая будущую тактику.

Я было решила, что на этом аудиенцию можно закончить, но…

– Сколько дней продлится испытание?..

– Кто будет оценивать и выставлять баллы?..

– Могут ли на других планетах видеть трансляцию испытаний или им будет показано в записи?..

– Можно ли пользоваться какими-то приспособлениями?..

– Мы получим их на месте или разрешено что-то взять заранее?..

– Нужна специальная одежда для испытаний или мы должны участвовать в своей обычной?..

Это были вопросы по существу – логичные, ожидаемые, – и я как можно подробнее на них отвечала. Запоминала те нюансы, о которых раньше не подумала и которые нужно было учесть. И не возникало проблем до тех пор, пока очередной вопрос не поставил меня в тупик.

– А вы не боитесь, что кто-то из нас травмируется или погибнет? Мы все, раз уж решили поддержать вашу идею соревнования, готовы к подобному исходу, но вряд ли трагический итог послужит стабильности империи. Баланс между безопасностью и зрелищностью всегда очень шаткий.

Томлинец говорил мягко, без желания обвинить, просто предполагая, выстраивая возможный вариант развития событий. И, признаю, в этот момент мне действительно стало не по себе. Принц эт'сТол прав – в погоне за победой участники могут и не рассчитать своих сил. Или же мастера, готовящие полигон, создадут излишне жёсткие условия, неправильно поняв нашу задумку.

– Страховка будет предусмотрена, – твёрдо пообещала. – И до начала испытаний я сама пройду всю трассу, чтобы быть уверенной, что она по силам любому из вас.

Моё обещание реакцию вызвало разную. Эрриянину, уже сошедшему с дистанции, теперь было безразлично, кто и как будет справляться с испытанием, – его мысли явно были заняты иными проблемами. Иперианин удивлённо поднял зелёные брови в очевидном непонимании. Уайлианин, прикрыв лицо рукой, сделал вид, что смущён, а по сути, скрыл улыбку – принял мою уверенность за браваду молоденькой фиссы. Цессянин поощрительно сдержанно поклонился, мол, так и быть, проверяй, я пока не вправе тебе этого запретить. Адерианец сохранил беспристрастность, то ли хорошо скрывая свои чувства, то ли ему на самом деле мои поступки были не важны. Томлинец смотрел с уважением, как, впрочем, и торианин, который казался необычайно заинтересованным происходящим. Он ободряюще улыбался мне в ответ, похоже расценив моё высказывание как трогательный признак заботы о женихах. Или о нём лично?

Остальные проявили беспокойство – в глазах шианина появилась тревога, на лице микрианина я заметила волнение, рооотонец нахмурился, а оглианин и лорепианин обменялись полными смятения взглядами…

Вероятнее всего, они понимают, что я практически неуязвима. И им было сложно и совестно представить, что женщина выполнит нелёгкие задания с ними наравне. Посмотреть со стороны, так складывается впечатление, будто они струсили, подставив девушку под удар. К тому же случись со мной что-то, так не на ком жениться будет в итоге. Однако и отговаривать, после всего того, что они мне тут наговорили, им теперь было явно неловко.

Я накалять обстановку не стала. Пожелала всем хорошо провести оставшееся до начала турнира время, собраться с силами и как следует отдохнуть – и ушла, поручив присмотр за претендентами трём стражницам. Уверена, сразу они не разойдутся, а если оставить гостей без контроля, так и до конфликта может дойти.

– Ты действительно хочешь всё испробовать на себе? Думаешь, отец одобрит? – не слишком довольно поинтересовался Лир, когда за мной закрылись двери зала. Кузен хоть и не присутствовал на встрече, чтобы обстановка казалась неофициальной, но подслушивал и подсматривал, посчитав это необходимой мерой безопасности.

– А что такого? – удивилась я, неторопливо спускаясь по ступеням узкой лестницы для прислуги, чтобы выйти через боковую дверь и попасть в парк, избежав любопытных взглядов гостей, ожидающих у главного входа. – Разумная мера, которая позволит оценить трудность трассы и вовремя исправить дефекты. Мастера явно в спешке работают, мало ли…

– И ты хочешь нарваться на это «мало ли»? – продолжил ворчать за моей спиной кузен, спускаясь следом.

– А ты хочешь, чтобы на него нарвались участники? У меня же есть разные способности – не сработает нужная, использую какую-нибудь другую, альтернативную. А у претендентов на место императора такой возможности не будет. В конце концов, у меня есть стражницы. Они всегда готовы меня страховать.

– Ну ладно, – помешкав в сомнениях, всё же согласился Лир. – Да и поздно отступать, когда заявила об этом публично…

Он умолк, но ненадолго. Мы едва перешагнули порог нашего кристалла, как владеющее кузеном возмущение, которое я буквально кожей ощущала, всё же прорвалось наружу:

– Дихол! Молчали… Как будто так и надо! И никто из этих… женихов!.. тебя не остановил!

– А зачем меня останавливать? Я взрослая, самостоятельная и…

– Всемогущая, – фыркнул, опередив меня, Лир. – Да не в этом дело! Сильная ты или слабая… Они беспокоились только о своей безопасности… не о твоей! Любой нормальный мужчина позаботился бы о невесте, а не позволил ей рисковать напрасно. Какой смысл в этих нелепых испытаниях? Мы тратим время, средства… Я и без них вижу, что достойного императора среди приглашённых нет.

– Испытания покажут, кто из них чего стоит.

– Они покажут силу, ловкость, ум. А что поможет увидеть неравнодушие к тебе? Порядочность? Ответственность?

– Придётся выйти замуж за лучшего из лучших.

– Скорее, лучшего из худших…

– Может, это потому, что никто из них в меня не влюблён? – осторожно предположила я. – У меня ведь тоже не возникает каких-то особенных чувств и тревоги за кого-то конкретного. А после свадебного танца всё изменится. Это же нормальная для империи практика, наша физиология, особенность организмов, которая является залогом крепкой семьи и гармоничных отношений в паре. Она всё исправит и добавит то, чего недостаёт сейчас.

– Разве нужно женщину любить, чтобы вести себя как мужчина? – не согласился со мной Лир. – Да, давай списывать всё на отсутствие чувств! И безмерную наглость, и отвратительную грубость, и унизительную снисходительность, и позорное безразличие! Физиология сгладит все эти «несущественные» мелочи. Любой моральный урод станет единственным и неповторимым. Зачем тогда тебе разумность, осмотрительность?

– Хочешь сказать, что я должна выставить всех вон, отменив испытание? – разозлилась я. – Забыть о своём долге и отказаться выходить замуж? Или искать достойного в другом месте? Лир! В каком?! Мама шестьдесят планет объездила, чтобы этих найти! Нет других, понимаешь?! Нет! А ты сам под предлогом необходимости меня защищать отступился и отказался участвовать. Решимости не хватило, так нечего сейчас других критиковать!

На это ответить ему уже было нечего. Почти минуту он пытался найти уместные слова и как мог сдерживался, чтобы не сорваться и не нагрубить мне. Наконец, так ничего и не сказав, лишь возмущённо сверкнув глазами, развернулся и стремительным шагом поднялся в свою комнату.

Я же, натужно выдохнув, зашла в приёмный зал и выместила своё раздражение на ни в чём не повинных напольных подушках, распинав их по углам. В итоге ушла на балкон, пытаясь успокоиться. В душе бурлила не самая приятная смесь эмоций, а в голове крутилась мешанина столь же раздражающих мыслей.

Это со злости я обвинила Лира в ревности и отсутствии инициативы. А по факту не могла не признать, что он прав. Претенденты в женихи один другого хуже. Им нужна не я, Альмина, как личность и любимая, им нужна всего лишь наследница – как ключ к власти и, бонусом, жена, с которой будет приятно проводить время. Впрочем, уверена, окажись подобным «ключом» моя стражница Нейла, так они бы и благосклонности дорлитарки добивались с тем же рвением, невзирая на внешность.

Неприятно быть призом в борьбе за трон. И похоже, таковым меня считает каждый из будущих императоров.

С другой стороны, разве я – единственная, которой уготована подобная судьба? Наследницы испокон веку были инструментом передачи власти. Столько лет всех всё устраивало, все наследницы, жившие до меня, смиренно выходили замуж за тех, за кого должны, а я вдруг стала считать себя обиженной, обделённой и угнетённой? Понятно, что никто не скажет точно – любили ли наследниц их мужья до свадьбы или же именно свадебный танец исправлял то, чего не было изначально. Но долг перед империей вынуждал их жертвовать собой ради других, лишь бы сгладить разногласия между планетами. Надо делать выводы из прошлого империи, а в нём хватало страшных и трагических событий, едва не погубивших Объединённые территории. И лишь благоразумие наследниц смогло предотвратить окончательный распад, сохранив единство миров.

Вернуть себе самообладание оказалось не так сложно, а вот удержать его и вновь не погрузиться в душевный раздрай – куда сложнее. Особенно после того, как начали появляться мои стражницы с новостями…

– Эрриянин Тес Дел л'Лос, – негромко, мне на ухо сообщила Малла, – потребовал назад свои деньги за купленный макет. Угрожал, что тебе расскажет, как я наживаюсь на доверии наследницы. Пришлось отдать. Иначе бы он поднял шум и других покупателей спугнул. Скандал будет не к месту.

– Ли'Тон вёл себя так, будто уже стал императором, – доложила Нейла, видимо именно цессянин больше остальных раздражал дорлитарку. – Всех поучал, советы давать начал, словно уже не раз участвовал в испытаниях.

– Король Шиана… этот… Шоввер который, – с трудом вспомнила имя лидланка Вайлин, – сказал, что не верит, что состязания вообще состоятся. Мол, не готово ровным счётом ничего для их проведения. А все разговоры – это моральная проверка для претендентов.

– А зеленоволосый вообще своего мнения не имеет, – презрительно фыркнула лансианка Эвина, имея в виду иперианина. – Едва за порог вышел, как сестра на него всё, что думает, выплеснула. И до этого она его шпыняла. Что сказать, к кому подойти…

– Принц о'моя́л смотрел на меня как на предательницу, – печально вздохнула Дияра. – Чувствую, проблем я огребу по самые уши, когда вернусь домой на Рооотон.

– А мой вроде ничего, – обеспокоилась Шайла, вспоминая поведение принца Уайлы. – По крайней мере, я не заметила недовольства.

– Не на том вы внимание сосредоточили, – недовольно перебила подруг Омиша. – Адерианец злился, говорил, что наследница унизила женихов, собираясь наравне с ними пройти испытание. Якобы он теперь чувствует себя слабаком. А меня от его слов такой волной холода окатило! Ух… Вот кто может представлять угрозу для Альмины. От мстительного мужчины чего угодно можно ожидать. Даже желания проучить наследницу за самоуверенность.

Девушки, потрясённые её предположением, умолкли – десять пар глаз не мигая уставились на меня. Стражницы переживали, да и мне стало не по себе. Конечно, сейчас я не ощущала прямой опасности, но наитию тарсапки не верить не могла. Однако и отступать тоже не желала.

– Я справлюсь, а вы мне поможете, – приняла решение, отбросив сомнения. – Для того мы и вместе, чтобы справляться с чужой подлостью и преодолевать трудности. Идите к себе, отдохните как следует, подготовьтесь. Я тоже приведу в порядок мысли и наберусь сил. Завтра с утра вылетаем на полигон.

Планам моим сбыться было не суждено. Вернее, они сбылись лишь частично, потому что, когда я готовилась ко сну, в мою комнату поднялась дежурная стражница Шайла и сообщила:

– Жидар Теш ду'Мар настаивает на личной встрече. Что именно ему нужно, он не сказал, но… – девушка замялась, понимая, что советы – не её обязанность, тем более нагло было бы указывать наследнице. И всё же не могла смолчать: – Я бы на вашем месте не церемонилась и выставила его вон. Понятно, что он не по делу пришёл, а привязку хочет спровоцировать. Ушлый, решил обставить остальных.

– Он внизу? – поинтересовалась я, обдумывая ситуацию.

Будет ли правильным соглашаться на приватную беседу? А вдруг узнают, что наследница тайно встречалась с одним из женихов, и решат, что я отдала уайлианину предпочтение, не дождавшись итогов испытания? Кто поверит, что он заявился в мой кристалл просто поговорить без свидетелей.

– Нет, сказал, что ждёт вас в парке у статуи Плеса Феш ол'Лона, – тихо вздохнула Шайла.

Ну, так намного проще. Понятно, что возможных слухов и такая встреча не исключает. Однако территория всё же нейтральная, да и место не самое популярное – не любят эту часть парка придворные. Не потому, что статуя уродливая – Плес, один из древних королей Таи, был красивейшим тайанцем. А из-за его репутации – он прослыл нерешительным правителем, который не сразу поддержал восстановление империи в смутное время и выжидал, когда обстановка станет более стабильной. В общем, непопулярный среди тайанцев правитель.

Но я всё равно подстраховалась. Из кристалла вышла под личиной Алиты и, лишь приблизившись к месту встречи и убедившись, что кроме настойчивого претендента рядом никого нет, вновь стала собой.

Подошла тихо – заметил моё присутствие принц не сразу. Зато я успела в полной мере ощутить идущие от него нетерпение и волнение, изучить спину, одетую в тёмно-синий прогулочный костюм, и длинные тёмно-бордовые волосы, собранные в низкий хвост.

– Что случилось, ферт ду'Мар?

Принц резко развернулся. Хоть и ждал моего появления, но самообладание ему отказало, а я ощутила волну тепла, хлынувшую от начавшей раскаляться статуи – способности уайлианина сработали, заставив камень нагреться.

– Вы решили навредить моей репутации? – продолжила я, решив не акцентировать внимания на отсутствие самоконтроля у правящего. Вот уж кто-кто, а принц, а в будущем – король, должен обладать хорошей выдержкой. А желанное для Жидара место императора требует ещё большей собранности и рассудительности.

– Меньше всего, – взял себя в руки ду'Мар. – Но у меня для вас очень важная информация. Действительно важная! Это не провокация! – он даже голос повысил, видимо поняв причину моего недоверия, хотя до этого говорил тихо и осторожно.

– Слушаю, – с максимально нейтральными интонациями разрешила я.

– Я получил записку. Ваша фрейлина, горайдка, предложила… гм… нечто такое…

Об истинной сути предложения я догадалась моментально, только вот раскрывать свою осведомлённость, разумеется, не стала. Проявила хитрость и сделала вывод, логичный для подобных ситуаций:

– Если у вас с Маллой дело личного характера, то незачем впутывать меня. Мне это неинтересно.

– При чём тут влечение? – возмутился принц. – Она хотела продать мне схему полигона, на котором нам предстоит проходить испытания. А я не мошенник! Я желаю доказать вам свою любовь честным путем, соревнуясь наравне с другими претендентами.

– Достойное стремление, – отметила я, что он желал услышать, хоть и мелькнула в голове догадка, напрочь стирающая всё видимое благородство его поступка.

Нарочитое желание казаться лучше других настораживает, тем более я не забыла какое «ненавязчивое» давление было оказано на Шайлу делегацией её родной планеты. Если ты по-настоящему благороден, поступай как велит тебе долг и молчи об этом. Незачем подчеркивать свою исключительность, подставляя и обвиняя девушку. А благонадёжность моих придворных – вообще не его дело.

Вот только сказать пришлось совсем иное:

– Я приму меры и разберусь со своей стражницей.

– Особенно тщательно следует вызнать у вашей фрейлины имена прочих покупателей макета, – ободрённый моим доверием, обнаглел и рванул в наступление ду'Мар. Но голос его при этом звучал крайне обеспокоенно. Мол, я сторонник справедливого выбора и искренне переживаю, чтобы глупышку-наследницу никто не обманул.

– Разумеется, – я дипломатично не стала спорить. В конце концов, проверить мои действия он вряд ли сможет, а лишних конфликтов и затаённого недовольства мне точно не нужно. Хватит адерианца и его злобы. – Благодарю вас, ферт, вы мне очень помогли. Но теперь и вам, и мне не помешает крепкий сон.

Я отвернулась и отступила, намереваясь уйти.

– Вы завтра будете проходить полосу препятствий? – остановил меня заинтересованный возглас. – Жаль, что мы не сможем за этим наблюдать. Уверен, вы будете неподражаемы. Вне всяких сомнений, такая жена украсит трон империи, выгодно подчеркнув статус своего мужа.

Сказал он то, что все мужчины считают непреложной истиной, но меня словно молнией оглушило. Этот принц даже мысли не допускает, что женщина может быть равным партнёром в семье и способна не только служить украшением окружающей обстановки! Вот и меня видит тенью за спиной будущего императора и упрямо принижает роль девушки-стражницы, называя её фрейлиной наследницы…

Ну и какие с ним перспективы? Никаких.

И вновь я тактично промолчала. Скромно улыбнувшись, приняла довольный вид, который принц, несомненно потерявший шанс на победу, должен был воспринять как поощрение.

На входе в кристалл столкнулась с Шайлой, ожидающей моего возвращения. Беспокойство в глазах девушки мне было понятно, но раскрывать ей полную картину уготованных женихам ловушек я не стала. Достаточно, что Лаита, Малла, Лир, Дияра и я входим в число посвящённых. А уайлианка, несмотря на всю свою преданность и порядочность, эмоциональна и может в порыве негодования или восторга случайно выдать наш секрет. Я же потом не буду знать, куда деваться от возмущения претендентов в императоры. И никакие оправдания, будто это тайная часть испытаний, ситуацию не исправят.

Однако на этом уходящий день не закончил преподносить мне сюрпризы. В комнатах Лирьена снова не было сонной тишины и спокойствия – мой чуткий слух уже на лестнице уловил томные вздохи и прочие, сопутствующие приятному времяпрепровождению звуки.

Я невольно замедлила шаг и натужно выдохнула, покосившись на шторку, прикрывающую вход в апартаменты кузена. Эх, Лир… Никак ты себя в этом не можешь ограничить! Надеюсь, что на этот раз тебе досталась тайанка, а не очередная искательница предсказаний!

Но всё же подслушивать, как в прошлый раз, не стала. У Лирьена есть право на личную жизнь, а мне незачем мысли засорять бесполезными догадками. Куда достоверней выяснить у «виновника» напрямую. Надеюсь, признается…

День шестой, в котором самоуверенность оборачивается серьёзными проблемами

– Ну-у-у так уж вышло, – вяло, но действительно признался кузен, когда ранним-ранним утром, помятый и невыспавшийся, шагал рядом со мной к стоянке капларов. – Во время торжественного приёма беседа не задалась. Неудачно поговорил с дочерью министра ор'Гота. Сначала она оступилась и за меня схватилась, потом мы в балконный проём не вписались, я подхватил… Альма! – пресёк мои дальнейшие расспросы. – Я взрослый мужчина, и у меня есть…

– Потребности, – опередила я его. – Знаю, это оправдание я выучила наизусть, столько раз слышала. Но ты хоть уверен, что это не очередная уловка, чтобы меня подтолкнуть в правильном направлении?

– Уверен. Она обычная тайанка, ей нет никакого смысла влиять на тебя.

– А на тебя? – бросила я на кузена хитрый взгляд. – Места твоей фаворитки и жены вакантны.

– И думать об этом не хочу, – беспечно отмахнулся Лир. – Обойдусь. И вообще, пока тебя замуж не выдам…

– Стану довольствоваться неофициальными связями, бросающими тень на репутацию будущего короля Таи, – трагично закончила я за него. И не удержалась от сарказма, процитировав маму: – Бедный, несчастный…

– Альма! – раздражённо зашипел Лир. – Что на тебя сегодня нашло?

– Ничего! Вчера ко мне на ночь глядя жалобщик прицепился… Учти, принц Уайлы у нас за справедливость и равные условия. А эрриянин умудрился обратно свои деньги вытребовать, обвиняя Маллу.

– Дались тебе его деньги, – аж запнулся от удивления кузен. – Своих мало?

– Не в деньгах дело! А в том, что вывернулся из нашей ловушки. Сегодня я обманщик, а завтра передумал… И информацию даром получил, и не опозорился на всю империю, и богатства сохранил.

– Зато тебя потерял. И право стать первым императором второго круга.

– Первое, то есть меня, такие, как он, запросто заменят другими. А утрата возможности править империей на самом деле сомнительная потеря. Ну не будет первым, станет вторым, рванув участвовать в смотринах моей дочери. Не вторым, так третьим… Возраст ему позволит.

– Ты расстроилась? – правильно расценил последующее за последними словами молчание Лир.

– А ты пожелал бы своей племяннице такого жениха? Вот и я не хочу для дочери подобной судьбы… Лирьен, тебе не кажется, что это надо изменить?

– Что изменить? – не понял меня кузен. – Думаешь, ввести испытания претендентов на каждом смотре? Альма, это смешно. Ну да, на первых порах, может и сработает, а дальше? С каждым разом кандидатов будет оставаться всё меньше. С кем в итоге соревноваться последнему? Самому с собой?

– На свою будущую жену пусть равняется, – буркнула я сердито и поделилась идеей: – А почему бы не отменить закон, по которому планета может стать столицей империи только один раз за круг правления? Если претендент был достойный, и, допустим, его пра-правнук влюбится в наследницу и будет готов за неё бороться… Или вообще династия сменится… Ну и что из того, что эта планета уже правила? Тут ведь главное – личность императора, а не его принадлежность к конкретному миру.

– А как ты другим, кто будет вынужден столетиями своей очереди дожидаться, это объяснишь? Больше сотни планет станут считать себя ущемлёнными, когда власть надолго сосредоточится в руках одного мира, а у них может вообще не появится шанса править.

С одной стороны, он прав, с другой…

Я бы продолжила дискуссию, да только делать это в летуне, отвлекаясь на управление и в присутствии свидетельницы, которой на этот раз была лансианка, мне не хотелось.

Эвина – отличная девчонка, но эмоциональная и порывистая. Если её заденет какое-то утверждение – жди беды. Послушает нас с Лиром, выскажется, кузен с ней начнёт спорить… Экстренная посадка гарантирована. И не факт, что обойдётся без травм.

Оттого путь до полигона прошёл в благодатной тишине. Лир сначала осмысливал наш бурный спор, а потом, явно выбросив политику из головы, вспоминал приятную ночь – мне даже к эмоциональному фону прислушиваться не пришлось, у кузена на лице всё было написано. Эвина уткнулась носом в окно и не отрывала взгляда от проносящейся под нами поверхности. Я тоже молчала, сосредоточенная на маршруте, и предвкушала то, что вскоре увижу.

Конструкции полосы препятствий с высоты выглядели изящными и невесомыми переплетениями металла и трипслата. Купола, создающие условия, отличные от стандартных для Таи, переливались цветами тех планет, особенности среды которых они имитировали. Мастера постарались, чтобы сооружение с разных ракурсов смотрелось красиво. Постепенно снижаясь, я осознавала, что первое впечатление о хрупкости обманчиво. И павильоны, и незакрытые участки полигона были надёжными, основательными, способными выдержать натиск претендентов в императоры. Заставить их отдать все свои силы, чтобы оказаться лидером соревнования. Или стать для них непреодолимым рубежом, вынудив предпочесть долгие обходные пути.

Уверена, не только я впечатлилась. Каких-то четыре дня назад здесь была голая солевая равнина с редкими озерками, простирающаяся от подножья ближайшего холма, изрядно потрёпанного моим последним экспериментом, и до далёкого горного массива. Теперь же местность стала неузнаваемой, и негромкое восхищённое перешёптывание моих стражниц, вылезающих из капларов, было наглядным тому подтверждением.

Оставив летунов под защитой купола, мы отправились к воротам, перекрывающим доступ на полигон. Массивным и цельным, в отличие от привычных ажурных дверей, принятых на Тае. За такой преградой невозможно было рассмотреть ни единой детали – она тщательно скрывала тайну полосы препятствий.

– Да что ж за невезение с утра пораньше? Дихол! Только закончили монтаж – и на тебе! Проверка… Хорошо, хоть отделку основных конструкций тоже завершили, а то бы выговор заработали как нечего делать…

Мы ещё не подошли, а из стоящей рядом с воротами подсобки для строителей выскочил и бросился нам навстречу сухощавый высокий тайанец в спецодежде и со знаками различия главного мастера. Несмотря на заспанный и помятый вид, говорил он бодро, торопливо, суматошно размахивая тощими руками и суетясь из-за нашего появления, вначале тихо, себе под нос, явно ошибочно полагая, что его никто не услышит, затем громче, уже с расчётом на слушателей.

– Добро пожаловать! Проходите, смотрите. Мы стараемся как можем. К завтрашнему утру всё будет идеально. Сегодня есть ещё мелкие недоделки, но все механизмы работают исправно…

– Какие именно недоделки? – обеспокоилась я. Мне же безопасность трассы надо проверять, а как это сделать, если она не функционирует?

– Декорации на некоторых обходных путях, кабинки для приёма пищи, туалеты, аппаратные для комментаторов, наблюдателей, судей и съемочной группы, управляющей летучками. И мусор… вот… убрать осталось.

Он вжал голову в плечи, указывая на сваленную неподалёку внушительную груду обёрточных и упаковочных материалов, банок и пустых контейнеров, рядом с которыми были бережно уложены экзоскелеты. Без них физически слабые тайанцы не смогли бы перемещать такие тяжести. Строители не мыслят своей работы без механических помощников.

– Ну это не страшно, – выдохнула я с облегчением. – Я уже себе худшее вообразила. Вы работайте, на нас не обращайте внимания. Нас другие участки интересуют.

– Э-м-м… Хорошо, – растерялся было мастер, но, взглянув на кивнувшего ему Лира, отступил.

Мы подошли вплотную к воротам, оставив за спиной едва слышное ворчание: «Интересуются они, видите ли. А чего тут интересоваться? Всё работает как часы, у нас не бывает осечек, мы за свои творения ручаемся…»

Медленно под торжественную мелодию створки распахнулись, открыв нам путь. Из неведомых глубин дохнуло тёплым влажным воздухом, наполненным запахами металла, трипслата, смазочных масел, красок и клеевых растворов, а взору открылась площадка, на которой претендентам предстояло получить настоящий план полигона и обдумать маршрут.

– Что испытаешь в первую очередь? – развернув до этого скрытый в переносном накопителе макет, поинтересовался Лир. – Пойдёшь туда? – Он указал на строение справа, в котором скрывался стандартный спортивный комплекс: перекинутые через грязь брёвна, свисающие верёвки, барьеры, через которые нужно перепрыгивать… В принципе, несложный путь для любого физически подготовленного мужчины. Зато наградой для тех, кто его одолеет, становилась подсказка для прохождения иперианского препятствия. – Или сюда? – Кузен повернул голову влево, где, собственно, и начинался первый этап испытаний.

– Мне подсказка не нужна, – хмыкнула я, направляясь к арке, затянутой переливающейся плёнкой и покрытой вязью символов. Похожей на те порталы, что когда-то давно связывали планеты друг с другом.

Конечно, это имитация. Настоящие порталы очень редки, потому что большинство разрушено. А те, что всё же сохранились, не работают из-за повреждений подпространственных туннелей, которые до великой войны соединяли планеты. И надежды на то, что эта утраченная связь когда-либо восстановится, уже никакой нет. Этим сооружениям больше десяти тысяч лет. Что вообще может выстоять так долго под гнётом времени?!

Но мы решили, что вот такая дань памяти будет уместна. Подчеркнёт связь всех империан и общность традиций. Ну и пусть факт существования общего для всех нас предка до сих пор ставится под сомнение, всё равно мы слишком похожи, чтобы считать себя разными.

Поднявшись по ступеням на постамент арки, я замерла перед преградой. По задумке, коснувшись её, я должна услышать загадку. Вернее, целых две, да ещё и на ультри, потому неслышно для империан с обычным слухом. Тут в принципе нет ничего опасного, разве что возможность, в случае ошибки, пойти не по самому короткому, а по обходному пути. И поймёт свою оплошность участник далеко не сразу.

Мне, как автору и самих загадок, и устройства арки, не нужно было их прослушивать, чтобы открыть правильный ход. Ответы я знала. Они были скрыты в истории наследниц, которые были моими предшественницами и многое сделали для блага Объединённых территорий. Вернее, фрагменты истории двух из них, чьи судьбы меня поразили сильнее прочих, – матери первой наследницы и той, благодаря которой наша империя родилась второй раз. Они обе заслуживают памяти потомков и уважения. И связанные с ними рисунки по праву заняли своё место среди лишних, призванных запутать участников соревнования.

Я коснулась нужных символов, чтобы шагнуть в образовавшийся проём. Дальше узкая дорожка, выложенная каменной крошкой, вела меня между высокими искусственными кустами, стоящими буквально стеной и не дающими возможность пройти сквозь них. Впрочем, найдись такой «желающий» – и наказание тоже бы последовало. Больше неприятное, нежели опасное – вылез бы находчивый претендент, покрытый липкими цепкими шариками-семенами. И потратил бы немало времени, чтобы очистить от них волосы и одежду. Сомневаюсь, что хоть кто-то из них захочет выглядеть на публике взъерошенным, грязным и ободранным.

Преодолев не самый сложный лабиринт, я остановилась перед новой преградой. Вернее, перед разноуровневыми выступами, пройти по которым можно, лишь сжигая острые игольчатые колышки на их поверхностях. Сложность была ещё и в том, что, не рассчитав, можно было сжечь и саму ступеньку, тем самым лишившись возможности преодолеть импровизированную лестницу и оказаться на вершине. А ведь эта финишная площадка одновременно служила начальной точкой для пугающе-тёмного рооотонского павильона.

– Пусть Лаита и Эвина здесь тебя страхуют, – отвлёк от изучения препятствия голос, раздавшийся за спиной.

Я оглянулась, только теперь сообразив, что весь мой отряд во главе с бдительным кузеном шёл следом.

– Не вмешиваться до тех пор, пока не будете уверены, что угроза неизбежная, – приказала я подошедшим ближе стражницам. – Я стану пользоваться только одной способностью, как это будет делать принц Уайлы.

Вновь вернулась глазами к «ступеням», выбирая путь. Две вверх, три влево, одна вверх, одна вправо. Дальше можно было бы выбрать извилистый маршрут, но я решила просто сжечь мешающую добраться до более короткого пути ступень. А после неё до вершины останется всего лишь подняться на три выступа.

Намеченный план был выполнен безукоризненно. Колышки, на которых я сосредоточивала внимание и влияла силой уайлиан, послушно разогревались и вспыхивали, сгорая дотла. Самая сложная ступень тоже не доставила хлопот. Я без особых затруднений достигла конечной точки.

– Это даже как-то неинтересно, – поморщилась, оглядываясь на пройденный путь и отмечая, что колышки и ступенька вырастают снова, чтобы достижением одного участника не воспользовались другие.

– Ничего себе «неинтересно»! – возмутился стоявший у первых ступеней Лир, наградив эти же колышки возмущённым взглядом. За мной успели проскользнуть лишь в буквальном смысле «приклеившиеся» к моей спине «страховщицы». – А нам теперь как до тебя добраться?

– В обход, дорогой мой родственник, – засмеялась я. – Кстати, через рооотонский туннель ты всё равно бы не прошёл. Так что встретимся на выходе. Мы вас там подождём.

– Вот ведь безобразие, – заворчал Лир, поспешно раскрывая макет и отыскивая самый короткий обходной путь. – Теперь я понимаю желающих смухлевать… А почему бы и нет? Я не будущий император, мне можно, – оптимистично заявил кузен. И продолжил свою мысль: – Шайла, будь добра, расчисти для меня тропинку наверх… Тебе же несложно?

– Допустим, я выжгу дорожку. А дальше вы как пойдёте в темноте, ферт Лирьен? – уточнила уайлианка.

– А дальше Дияра поведёт…

– Лир, хватит! – поморщилась я. – Ты в темноте всё равно ничего не увидишь и не оценишь. Какой смысл сюда идти?.. – Отвернулась, оставляя разочарованного кузена возмущённо пыхтеть, и мотнула головой, подав знак своим спутницам. – Всё, девочки, выдвигаемся.

Путь с холма до входа в пещеру, в которой был проложен длинный подземный ход, много времени не отнял. Мы даже успели заглянуть в одну из туалетных кабинок, которую как раз закончили устанавливать начавшие очередной трудовой день мастера. И наблюдая, как становится точкой в облаках грузовой летун, я запоздало сообразила, что для быстроты перемещения между участками испытаний можно было бы и нам капларами воспользоваться. Но теперь уже поздно…

Наши первые шаги были спокойными и размеренными. Однако чем дальше мы уходили вглубь земли, тем неувереннее и осторожнее становились движения стражниц.

– Зря вы нас взяли, – сокрушённо посетовала Лаита. – Мы же тут слепые, только вы хоть что-то видите.

– Я вообще не понимаю, куда иду, – недовольно подтвердила Эвина. – Лучше бы Дияру позвали.

– А чего молчите? – фыркнула я, щёлкая пальцами и зажигая лидланские световые сгустки. – Я же не различаю, насколько тут темно для вашего восприятия. Для меня всё нормально, просто обычный сумрак.

– Тут была непроглядная тьма. Того и гляди куда-нибудь свалишься. Не завидую вашим женихам, если не раздобудут заранее что-нибудь для освещения…

Эвина следом за мной осторожно переступила через прореху в шатком мостике, перекинутом через имитацию пропасти. Визуально глубокой и страшной. По факту – метра полтора всего до извилистой горки, как на водных аттракционах, по которой неловкий участник всего лишь скатился бы обратно на стартовую позицию.

Хихикнув, я представила лицо спесивого цессянина, когда он, не имея возможности повлиять на обстоятельства, вылетит из раскрывшегося зева ничем не примечательного возвышения на площадку перед аркой.

Не факт, конечно, что это будет именно он или, вообще, что кто-то сюда провалится, но… Но почему-то хотелось стряхнуть хоть с кого-то из претендентов напускное безразличие или самоуверенность. Наверное, я всё же не слишком порядочная наследница…

– Всё, светлеет, можете гасить, – вернула меня в реальность, разрушив приятные фантазии, Лаита. – Теперь будем ждать ферта и остальных девочек?

Несомненно, это было бы самым правильным. Но, вспомнив, что ближайший к этой точке павильон испытаний цессянский, я выругалась про себя. Ну почему я сразу не сообразила, что Лиру и в него соваться не стоит? Да и никому из стражниц. Там нужно идти между тонкими, словно лезвия, близко расположенными вращающимися кристаллами. Без порезов не обойтись, если только не использовать защитные доспехи, которые участники могут добыть по пути сюда, или проскочить между кристаллами, приноравливаясь к динамике их вращения.

– Лаита, ты пойдёшь навстречу основной группе. Когда встретишь, скажешь, чтобы отправлялись сразу к торианскому павильону. Мы с Эвиной пройдём через цессянский и оглианский, а потом догоним вас.

Филлийка кивнула, тут же отступив и исчезнув за стеной, ограждающей кристаллический «лес». Лансианка заинтересованно присмотрелась к рядам лезвий, наверняка прикидывая, какая тактика будет более эффективной – замедлить вращение гравитационным давлением или просто закрыть себя щитом?

– Это всего лишь тестирование, – напомнила я. – Не прилагай лишних усилий, не хочется потом просить мастеров шлифовать сколы и затачивать грани заново. У них и так немало работы.

– Такое ощущение, словно никто из участников это не сломает, – фыркнула лансианка.

– Ну, кроме тебя и меня, вряд ли кто-то сможет, – засмеялась я. – Лансианина среди претендентов нет, а остальные… Кристаллы не горят, не плавятся, не реагируют на поля и звуки. И сверху их не преодолеть…

Я выразительно кивнула на впечатляющей высоты потолок, в котором были закреплены стержни-основы.

– Да, знаю. И на разработке макета испытаний прекрасно это слышала, – поморщилась Эвина, забирая распущенные волосы в хвост и туго скручивая его на затылке. – Не хватало ещё длинных волос лишиться. И вы бы тоже свои прибрали.

Оценив совет, я обернула косу вокруг головы и закрепила шпильками.

А дальше всё моё внимание сосредоточилось на колебаниях опасных плоскостей. Шаг, ожидание, поворот, шаг, поворот, шаг, ожидание… Краем глаза я всё же следила за сосредоточенной лансианкой, чуть менее ловко проникающей в образующиеся лазейки и потому то и дело взмахивающей ладонью, чтобы не дать граням себя коснуться.

Уже в конце дистанции она не рассчитала движения – сосредоточилась на одном лезвии и упустила из вида другое. Поспешно, стремясь ей помочь, я бросила свой гравитационный импульс, притормозив вращение и дав стражнице возможность увернуться.

И тут же сама зашипела от осознания – по моему запястью полоснула грань другого кристалла. Она окрасилась кровью и продолжила вращение, а я, заставив себя забыть об ошибке, сконцентрировалась на последних препятствиях.

С моими-то способностями к регенерации такая рана – пустяковая. Затянется быстро. Но вот повторения лучше не допускать.

– Дихол, это жуть! Чуть зазеваешься – и кровью истечёшь, – натужно выдохнула лансианка, когда мы вывалились на свободное от кристаллов, безопасное пространство. – Кажется, мы перестарались, придумывая это испытание. Если претенденты не идиоты, то пойдут в обход. Я даже наглому цессянину сочувствую.

– Да уж… – согласилась я, отрывая рукав блузки, запачканный кровью, и затягивая им рану. – Пожалуй, я попрошу мастеров убрать несколько кристаллов, чтобы внутри образовались зазоры для отдыха. Иначе реально сложно. Нас же обвинят в предвзятости, что мы ли'Тону подсунули обречённое на провал испытание, а другим сделали проще. Задания всё-таки должны быть равноценными по сложности…

– Вы в порядке? – Эвина покосилась на импровизированную повязку. – Может, дойдём до участка для отдыха? Там должна быть аптечка.

– Незачем, – отмахнулась я. – Идём.

Предназначенное для проверки способностей оглианина препятствие, расположенное в низине, сверху был открыто взору. И мы, взобравшиеся на холм, прежде чем спуститься к месту начала испытания, с любопытством рассматривали нагромождение валунов, утопающих в мутной коричневой жиже.

– Хорошие камушки подобрали, – похвалила я мастеров. – Разные и по размеру, и по уровню.

– Грязи полно, – проворчала Эвина, с неудовольствием глядя вниз. – Чувствую, вылезу я оттуда по уши в мерзкой жиже… А вот чумазые женихи – это что-то! Спорим, все туда грохнутся?

– Ты не веришь в г'Одора, Эвина?

– Не нравится он мне. Противный, самодовольный, женщин ни во что не ставит. И посмел прикрываться заботой о вас, чтобы свой ум не напрягали зря. Назвать испытание лишними хлопотами… Разве сила способностей – залог порядочности? – почти дословно повторила лансианка претензию Лирьена.

– Можно подумать, кто-то другой достойней или мыслит иначе, – проворчала я. – Хватит! – властным жестом остановила эмоциональную стражницу, не растерявшую напора. – Не до пререканий сейчас. Давай спускаться.

Чем ниже мы оказывались, тем идти становилось сложнее. То есть я просто ощущала увеличение силы тяжести, а лансианка с трудом передвигала ставшие неподъёмными ноги.

– Можно я тут полежу, а вы пока по камушкам попрыгаете, – устало выдохнула она, опускаясь рядом с первым валуном.

– А потом? – хоть я ей и сочувствовала, но не могла не выяснить, как она собирается отсюда выбраться.

– А потом вы за мной на капларе прилетите, – последовав примеру Лирьена, схитрила моя спутница.

– Нет уж, давай соберись, я тебя буду страховать. А ты гравитацией себя поддерживай. Переберёшься нормально.

– Наследница помогает стражнице! Дожили! Этого только не хватало! Кто тут чья защитница, спрашивается? Кому расскажешь, засмеют ведь…

Бурча себе под нос, Эвина всё же неловко приподнялась с земли и, тяжело дыша, оценивая каждый следующий шаг-прыжок, медленно начала движение к финишу через каменно-грязевой рубеж.

Я, как и обещала, незаметно подстраховывала, прыгая следом. По мне, так эта проверка способностей оглианца всего лишь лёгкая прогулка по сравнению с испытаниями, которые мы запланировали для остальных претендентов. Он тут вообще без каких-либо усилий прой…

Мысль оборвалась, на плечи вдруг навалилась невыносимая тяжесть, ноги подкосились, перед глазами мелькнуло сначала небо, потом серо-коричневая шершавая поверхность камня… И я со смачным «плюх» свалилась в грязь.

Упала удачно, не нырнув в жижу с головой, а успев опереться на валун. Лишь по колено погрузилась в вязкую массу. Но сам факт!..

И обидно, и тревожно одновременно. Только-только я поверила, что способности наконец «примирились» между собой. Что они слаженно помогли пройти мне полосу препятствий. А тут досадный сбой прямо на середине пути…

– Вы в порядке? – донёсся до меня встревоженный вскрик Эвины, и тут же она сама шлёпнулась рядом, тяжело дыша от волнения и непомерной нагрузки.

– В полном. Если не считать, что я как дорада упустила контроль над своей силой, – рассерженно выдохнула я, поводя плечами и разгибаясь. С облегчением поняла, что мне уже стало комфортней, видимо способность оглиан начала возвращаться. И, посмотрев сначала на стражницу, а затем на возвышающийся над нами камень, сокрушённо вздохнула: – Не знаю, есть ли смысл на него забираться. Допустим, я использую левитацию. А тебя заброшу наверх с помощью гравитационного щита. Только где гарантия, что и эти способности не дадут сбой, а мы снова сюда свалимся? Проще вброд дойти до берега. Он уже недалеко.

Мы так и поступили, наверняка потратив в разы больше времени, чем рассчитывали. А когда выбрались из «ямы» на пространство с привычной силой тяжести, очень долго просто лежали. Эвина отдыхала, а я, понимая, что ей нужно восстановить силы, не торопилась в путь.

Пользуясь передышкой и способностью филлийцев, потоком воздуха прямо на нас высушила промокшую и испачканную одежду, а затем отчистила, разбив гравитационным импульсом грязевую корку. Посомневалась, но всё же решила снять повязку. Наверняка рука уже зажила, а в мои планы не входят очередные нотации Лира. Если я попрошу Эвину сохранить моë ранение в тайне, то и переживать будет не о чем. Размотала ткань и…

Глазам не поверила. Порез совсем не затянулся, только кровь остановилась. А ведь это не самое серьёзное повреждение…

Ну вот и что не так сейчас? Почему способность неуязвимых цессян не сработала? Снова осечка?

Оторвав второй рукав своей блузки, я снова забинтовала руку, чтобы не попала грязь. Если регенерация так и будет неактивна, придётся лечить традиционным способом, а заживление пойдёт лучше, если в рану не проникнет инфекция.

– Так плохо? – перепугалась, глядя на глубокий порез, Эвина. – Может, дихол с ними, с остальными испытаниями? Обойдутся ваши женихи, справятся и с непроверенными полигонами. Они мужчины, пусть борются с трудностями.

– Нет, я так не могу, это безответственно. Ничего страшного. Ты же видишь, что даже без способностей эти препятствия преодолимы. Так что, пусть хоть все они откажут, я сама прекрасно справлюсь… Эвина… – Я спохватилась, сообразив, что оторванные рукава блузки привлекут внимание кузена к тому, что ему лучше не видеть. Потому попросила: – Давай блузками поменяемся.

Вот за что мне нравится эта стражница – она не задаёт лишних вопросов, если ей отдали приказ. Надо – значит надо.

До торианского павильона мы дошли быстро, и, уже приближаясь, я распознала приятный, но явно недовольный голос Лира, отчитывающего моих стражниц за недостаточную защиту наследницы.

– Что значит «она не просила»? Ваша задача обеспечить безопасность независимо от желаний Альмины. Она и сама не подозревает, когда могут возникнуть проблемы. Вы должны быть настороже и при малейшей угрозе действовать на опережение.

– А в моём случае как вы себе это представляете, ферт Лирьен? – нарочито ласково возразила Нейла.

– Никак! – отрезал кузен. – Не в твоём случае быть защитницей. Я изначально знал, кто самая бесполезная стражница в отряде.

Ой… Я испугалась. Понятно, что Лир на взводе, но ведь и дорлитарка сейчас тоже волнуется. И за вот такое оскорбление без серьёзного на то повода запросто отыграется на моём кузене.

Прибавив шагу, буквально вылетела на поляну, где разместились мои спутники, и, пресекая попытку внушения, которую начала было Нейла, крикнула:

– Прекратите! Я сама могу о себе позаботиться.

– Альмина! – подался ко мне Лир с явным намерением обнять «потеряшку», но вовремя остановился, так и не коснувшись.

– Что ты тут устроил? – рассердилась я. – Ставишь под сомнение мои приказы, обижаешь моих девочек. Хватит устраивать панику на пустом месте.

Даже не пытаясь вникнуть в его попытки объясниться, развернулась и направилась к обрыву, который служил местом для демонстрации способностей жениха-торианина. Все остальные тоже подошли ближе.

– Жутко, – передёрнула плечами Омиша, заглядывая через край. – И холодом таким веет… Тут на самом деле холодно или?..

Она не договорила, с беспокойством взглянув на меня.

– Я опасности не чувствую, – мотнула я головой. – Должно быть, здесь сквозняк сильный.

– Ну и зачем это проверять? – недовольно проворчал за спиной Лир. – Даже невооружённым взглядом видно, что эт'сТол без проблем внизу окажется. Или ты хочешь попробовать на верёвке спуститься?

– Нет, по верёвке спустится… – Я оглянулась, выбирая стражницу. – Дарра. А я за ней прослежу, левитируя рядом.

– Наконец-то и я пригодилась, – обрадовалась исгреанка.

Я лишь ощутила смазанное движение, когда она бросилась к рюкзаку с подготовленным заранее снаряжением. И такое же – в обратном направлении, чтобы закрепить конец верёвки за опорный столб, который, по нашей задумке, должен помочь тем претендентам, которые добыли вспомогательный инвентарь на предыдущих этапах пути.

Защёлкнув на поясе страховочный подвес, стражница скинула моток вниз и, крепко ухватившись за веревку, начала спуск.

Действовала она уверенно, и, чтобы ей не мешать, я выждала немного, а потом привычно оттолкнулась от края, фактически прыгая в пропасть. Моё тело, ощутив отсутствие опоры, должно было задействовать способность к левитации, а я – зависнуть над обрывом, медленно опускаясь вниз.

Должно было… Но вместо этого сердце рвануло к горлу, а тело камнем ухнуло вниз. И у меня никак не получалось замедлить падение: ни левитация не откликнулась, ни гравитационный щит, ни порыв ветра, которым я попыталась удержать себя, ни ход времени мне не подчинились. Единственное, что смогла, – раскинуть руки и ноги, увеличив площадь опоры на воздух… Но это движение не требовало применения способностей.

Спустя мгновение картинка приближающейся земли перед глазами крутанулась, а я почувствовала, как в меня что-то врезалось, придав телу вращение. Мои руки неосознанно вцепились в нежданную опору, пусть даже я и не понимала, чем мне это поможет.

– Держитесь! – раздался хриплый выдох, и ощущение полёта тут же сменилось рывком, словно мы врезались во что-то упругое.

– Дихол! – рассерженно зашипел над ухом голос, по которому я наконец узнала Эвину…

Снова падение, и новый рывок. И ещё один…

Словно скатываясь с одной ступеньки на другую, мы вместе с лансианкой спускались. Лишь когда до поверхности оставалось совсем немного, наша невидимая опора стала более устойчивой. Пусть Эвина и принадлежит к правящей династии, удерживать сразу двоих на немалой высоте утомительно. Добавим к этому то, как она выдохлась на предыдущей дистанции в топкой грязи… Я же, как ни пыталась, помочь ей ничем не могла.

– Всё, – выдохнула стражница, когда мы, в последний раз самортизировав на гравитационной «подушке», свалились на землю. – Испытания что надо, – язвительно похвалила она творения мастеров. – У нас все женихи убьются. А я так прямо сейчас сдохну, если вы ещё один павильон штурмовать соберётесь.

– Не соберусь, – вздохнула я, с трудом разжимая сведённые судорогой пальцы и отпуская плечи стражницы. Отстранилась, чтобы, как и она, удобнее сесть на толстом слое искусственной синей травы. И призналась: – У меня отказали все способности разом.

– Все? – ахнула Эвина потрясённо.

– До единой.

– И что теперь делать?

Растерянность стражницы мне была понятна, я и сама была напугана происходящим. Однако ответа на её вопрос у меня не было. Да, сбоили разные способности, но… Но левитация меня никогда не подводила!

Внимание привлёк совсем другой объект, до этого стремительно скользящий по верёвке, а теперь звучно стукнувший каблуками сапожек о камень. И молниеносно бросившийся к нам.

– Живы? Ух… – Дарра, следуя нашему примеру, рухнула на траву. – Дихол, как же я перепугалась, когда вы вниз полетели. Думала, уже всё, погибнете. В такой ситуации от меня толку мало. Ничего поделать не могла. А потом вижу, Эвина следом прыгнула, не растерялась… Ты молодец, – она с уважением посмотрела на лансианку, с которой раньше не слишком ладила.

– Лаита тоже помогла, – отмахнулась девушка. – Она нас от края и острых камней потоком ветра отодвинула. Выровняла падение, насколько возможно.

Подняв голову, я изучила взглядом отвесную стену, от которой мы действительно сидели довольно далеко. На самом верху, где должны были находиться наши спутники, никого не заметила. Видимо, они поспешили вниз по обходному пути.

– Давайте-ка пойдём им навстречу, – решила я. – Иначе ждать долго придётся.

Сказала, начала подниматься – и тут же пожалела о своей поспешности. Ноги тряслись, словно я пробежала от дворца до Елерона и обратно, голова кружилась, руки тоже дрожали, я даже не смогла даже вынуть шпильки из волос. Хвалёная говрийская выносливость пропала начисто, словно её у меня и не было.

Но отменять решение не стала. Собрала волю в кулак и, стараясь, чтобы девочки не заметили моего обессиленного состояния, направилась к тропинке, ведущей вверх по склону через заросли высоких кустарников.

Однако шла я не слишком быстро не только поэтому. Меня угнетала перспектива встречи с Лиром. Теперь у кузена есть весомые основания обвинять меня в неоправданном риске. Сегодня я чуть не подвела всех: родителей, женихов, империю. Погибни я – и хаоса было бы не избежать. Кому бы император передал власть? Кто пожелал бы ждать рождения и взросления новой наследницы империи?

От этих мыслей даже в жар бросило. А может, оттого, что слух уловил приближающийся топот? И тут же усталость куда-то исчезла. И рука невольно вскинулась, словно желая остановить надвигающуюся опасность…

Взметнувшийся из-под моих ног вихрь рванул к зарослям, безжалостно пригибая их к земле и срывая сухие листья. Да ещё и не один, а вместе с гравитационным потоком, добавившим ветру разрушительной силы. И в сопровождении молнии, с сухим треском прорезавшей кусты.

– Дихол! – в тот же миг заорал мужской голос синхронно с женскими вскриками.

Запоздало, но до меня дошло, что способности вновь активировались, а я неосознанно их применила. В шоке от содеянного, я оглянулась на моих раскрывших рты спутниц и одновременно с ними бросилась сквозь бурелом.

В самой гуще поломанных веток и стволов шевелилась куча-мала из ног, рук, тел и голов, пытающихся справиться с неразберихой и наконец вылезти.

– Да что ж такое?! – ругался кузен, отплёвываясь от песка и листьев. Отталкивал завалившие его «декорации», шатаясь перебирался через завал и беспрерывно ворчал: – Чуть не погибла, а уже за старое принялась! Ладно бы гравитацией остановила! Так нет же, надо всё до кучи применить, чтоб с гарантией! И почему все девчонки на меня свалились? Пусть теперь только попробует обвинить, будто я намеренно привязки стражницам обеспечил!..

Девушки вылезали куда менее шумно. Кто-то – сосредоточенно, молча, кто-то – хихикая над забавным приключением и возмущением Лирьена. Он бежал по тропинке, возглавляя отряд, и это оказалось роковой ошибкой – лидерство обернулось для него нежданной проблемой.

Филлийка, которая выбралась первой, помогала другим как могла, расчищая завалы ветром. Эвина тут же принялась гравитационными ударами гасить загоревшиеся от разряда стволы, хотя я и видела, насколько она устала. Да и Дарра не собиралась отлынивать от работы, затаптывала ногами огонь, хватала ветки руками и отбрасывала в сторону.

Я же стояла столбом, расстроенная и дезориентированная. Что вообще происходит? Почему способности то не ладят между собой, то отказывают, то вдруг сами спонтанно срабатывают, хотя я этого не желаю?!

И ладно способности, о них можно позже подумать. А что делать с родителями? Они же панику поднимут, если узнают, что всё настолько серьёзно. Лирьен молчать не будет, с него станется выдать всю правду обо мне.

– Эвина, – спохватившись, я торопливо потянула лансианку в сторону от остальных. – Давай сохраним наш разговор в секрете. Я не хочу волновать родителей, Лира и девочек. Пусть думают, что дала сбой только способность к левитации, а я растерялась и не успела применить другие.

– Как скажете, Альмина, – послушно согласилась девушка. И всё же покачала головой в сомнении: – Вы уверены, что в одиночку с этой проблемой справитесь?

– Не уверена, но забочусь о спокойствии моих близких.

– Вы чего это тут шепчетесь? – с подозрением и недовольством вклинился в наш разговор кузен.

Перепачканный пылью и копотью, со вздыбленными волосами и запутавшимися в них листьями и щепками, выглядел он забавно. Если бы не глаза, которые буквально меня испепеляли. Обладай он способностью уайлиан к воспламенению предметов, от меня бы точно горстка пепла осталась.

– Ты объясниться не хочешь? – гневно, уперев руки в бока, продолжил наступление Лир.

– Не хочу, – отрезала я. – И остальные павильоны проверять тоже не хочу. Строители поработали на совесть, я доверяю их мастерству. А девочки уже устали.

– Ты струсила, стала осмотрительней или просто надоело? – не поверил кузен. Оглянулся, словно отыскивая причину моего странного поведения, вернулся глазами ко мне и, внятно, чеканя каждое слово, заявил: – С меня довольно твоих экстремальных поступков. Хватит нервировать других. Для тебя это очередная порция острых ощущений, а я чуть с ума не сошёл. Ещё одна подобная выходка или хотя бы намёк на неё – и я настоятельно порекомендую твоему отцу запереть тебя в кристалле и до свадьбы не выпускать. Я не шучу, Альмина Мео Клерос.

Ну вот… Он решил, будто я специально всё устроила. Даже не знаю, как на это реагировать. И обидно из-за несправедливых обвинений, и отрадно, что он не понял реальных причин моего падения. Родителям, конечно, пожалуется, но хотя бы пугать больше чем обычно не станет. Поругают, повозмущаются, ничего страшного. А в кристалле меня запирать – не самая лучшая идея, ведь я же не выдержу изоляции и разнесу там всё. Да и женихов может насторожить моё затворничество. С них станется принять эту воспитательную меру на свой счёт, будто бы я намеренно игнорирую гостей и мне неприятно их общество.

Возвращение домой прошло относительно спокойно. Больше не было шумных выяснений отношений и нотаций. Лир терпеливо подождал, пока я дам мастерам указания о снижении уровня сложности цессянского павильона и попрошу прощения за испорченные декорации, которые теперь придётся восстанавливать. Спокойно взялся за управление капларом, даже не съязвив по тому поводу, что я ему уступаю «своё законное место». Без комментариев проводил до кристалла и молча следил, как мы расходимся по своим комнатам.

Я, конечно, понимала, что этот подозрительно бесстрастный кузен наверняка что-то замышляет. Но выяснять, в чём именно кроется вероятный подвох, не было ни сил, ни желания. Да и возможности тоже – мы вернулись совсем поздно, на полигоне я потеряла счёт времени.

Потому, отложив все размышления на завтра, я лишь привела себя в порядок и отправилась спать. За ночь многое может измениться, так что незачем изводить себя понапрасну.

День седьмой, который всё переворачивает с ног на голову

Золотистые лучи Эпсона уже давно разогнали ночной сумрак, осветив парк под моими окнами. Разогрели кристаллы, вынуждая обитателей дворца выйти на прогулку на свежем воздухе.

Я не стала исключением, хоть и предпочла балкон. И теперь, не находя в себе сил не улыбаться, смотрела, как две степенные фиссы воспитывают стражника, который, на свою беду, оказался у них на пути.

– Безобразие! Ваш внешний вид возмутителен, – наседала на него придворная тайанка.

– А чего не так? – лепетал, видимо, новенький в рядах охраны, потому как бывалый наверняка отправил бы придирчивую фиссу к начальству, а не пытался оправдываться. – Форма при мне, сапоги и щиток тоже…

– Вот именно! Почему вы так помяты? – чувствуя, что «противник» дал слабину, присоединилась к развлечению вторая женщина.

– Неужели так сложно одеться опрятно? – подхватила первая. – Или желаете, чтобы о подданных Таи пошли дурные слухи среди наших гостей?

– Разве правителям других планет есть до меня дело? – затравленно оглядываясь в поисках поддержки, пытался выгородить себя несчастный.

– Правители замечают больше, чем нам кажется, – триумфально припечатала зачинщица. – Учти, завтра мы проверим, как ты усвоил урок.

Я всё же не выдержала и, хихикая, ретировалась обратно в приёмный зал. Бабушка в своём репертуаре. Не изменяет пристрастию к смене амплуа. И не умеет жить спокойно – за неимением увлекательных событий создаёт их себе и другим.

Впрочем, она такая не одна. Лир вон тоже вчера приложил все усилия, чтобы сегодня с утра на меня навалились сложности. По-моему, сразу, как только мы вчера разошлись по комнатам, даже не переодевшись, рванул к моим родителям. Нажаловался, само собой.

Ясно, что не преувеличил масштаб проблемы, а даже снизил – ведь истину мы с Эвиной от него утаили. Понятно, что беспокоился – как ни крути, а это его зона ответственности. Но мне в итоге пришлось выслушать часовую нотацию, призывающую к большей осторожности, ответственности и рассудительности. Ведь я наследница империи и не могу позволить себе необоснованный риск, а тем более глупые выходки.

Отвлеклась от своих мыслей, ощутив, как к занавеси, перекрывающей вход, кто-то приближается. Спустя мгновение ткань отодвинулась, а в комнату заглянуло приятное личико лансианки. Фиолетовые глаза пробежались по диванам и остановились на мне.

– Можно? – Дождавшись приглашающего жеста, Эвина зашла, но не села, так и осталась стоять. – Девочки интересуются, какие планы на сегодня. Мы поедем снова на полигон?

– Нет, будем бездельничать, – вздохнула я. – К павильонам меня теперь и близко не подпустят.

Нельзя сказать, что я так уж сильно из-за этого расстроилась, просто после вчерашнего сбоя способностей мне до сих пор не по себе. Жутко чувствовать абсолютную беспомощность взамен привычной всесильности.

– Ясно. – Эвина кивнула. Перевела взгляд на мою руку, закрытую длинным рукавом блузки, и поинтересовалась: – А как ваша рана?

– Почти зажила. Регенерация идёт не так быстро, как обычно. – Я невольно погладила место, которое утром уже не так страшно выглядело, как накануне. Покрылось розовой кожей, но рубец ещё был заметен.

Стражница развернулась, чтобы уйти, но медлила в непонятной мне нерешительности.

– Что-то не так? – подтолкнула к откровенности я, проявив закономерное любопытство.

– Да, но… – Эвина развернулась, и на её лице так явственно отразилась борьба желаний и сомнений, что я не выдержала.

– А ну-ка сядь, – приказала, похлопав ладонью по дивану. Подождала, пока она устроится рядом, и продолжила: – Давай начистоту. Без недомолвок. Я же вижу, ты что-то держишь в себе, и это тебя мучает.

– Не уверена, правильно ли я поступлю, рассказав… Можно я сначала спрошу?

– Разумеется.

– Вы могли бы обходиться минимумом способностей?

– Не могла бы.

– Понимаю, для вас оскорбительно не быть особенной. Вы же наследница империи…

– Нет, не поэтому, – улыбнулась я. – Все империане имеют всего одну способность, а у риталиан вообще лишь иммунитет к воздействию некоторых империан, но это не делает их хуже меня. Я не чувствую превосходства перед теми, кого природа одарила в меньше степени. И себя не стала бы презирать за несоответствие статусу наследницы.

– Не понимаю… Вам и важны способности, и не важны. Это как?

– Я воспринимаю разнообразие наследия планет империи как неотъемлемую часть себя. Несомненно, я могла бы смириться с их отсутствием, если бы с рождения не имела. А так… Ты же не хотела бы, чтобы однажды твой привычный облик вмиг изменился до неузнаваемости? Или твоя сила не откликнулась так, как обычно?

– Такое и представлять жутко, – согласилась стражница. Покусала губы в задумчивости и наконец перешла к сути: – А если я вам скажу, что есть способ достичь гармонии способностей?

– Ты серьёзно? – ошалела я, не ожидая подобного заявления.

– Совершенно, – уверенно кивнула лансианка. Пригладила волосы, выбившиеся из-под резинки тугого хвоста, придвинулась ближе и, понизив голос до шёпота, пояснила: – Существует прибор, который способен стабилизировать и закреплять способности. Его очень давно создал учёный Анджи Джай. Он был милнарианин, и ему приходилось подолгу жить в командировках на других планетах, а для возвращения на Милнар не всегда появлялся удобный случай. И его расовые способности, как и способности всех империан, неизбежно слабели вдали от родины. Вот он и нашёл выход – изобрёл диск-стабилизатор. Ему удалось собрать всего один образец, но тот успешно справлялся со своей задачей.

– А ты откуда всё это знаешь? – изумилась я, потому как не уверена, что если это правда, то хоть кто-то из окружения папы в курсе. Ведь даже намёков никогда не было ни на что подобное – ни в беседах с наставниками, ни в информации на накопителях, которых мне пришлось немало проштудировать, когда училась.

– У моего отца был… друг… – Эвина снова замялась, осторожно подбирая слова. – То есть и сейчас есть. Он и мой… хороший знакомый… тоже. И… В общем, у нас нет тайн друг от друга. Я, ещё когда только в ваш отряд попала и догадалась, что некоторые ваши способности вступают в противоречие, ему об этом рассказала. Простите… – она виновато сложила руки лодочкой и умоляюще посмотрела на меня. – Я не желала вам вредить, наоборот думала, как помочь, вот с ним и поделилась. Он сначала сказал, что ему вас очень жаль, но вряд ли что-то можно сделать. А спустя год нашёл вот эту информацию.

– И ты ещё целый год после этого молчала?! – рассердилась я. – Почему сразу мне не сказала?

– Потому что это ведь были непроверенные сведения. Никаких доказательств. Мой друг не нашёл точной информации о том, где именно этот прибор находится. Была вероятность, что он вообще уничтожен. Какой тогда смысл вас обнадёживать?

– Ну да, логично, – успокоилась я. И тут же вновь воспрянула духом: – А сейчас, раз ты об этом говоришь?..

– Да, – правильно поняла моё нетерпение лансианка. – Место стало известно. Возможно, оно не очень точное, но попробовать отыскать прибор можно. Хотя, конечно, нет никаких гарантий, что устройство подействует так, как нужно вам. Всё же учёный рассчитывал на фиксацию всего одной способности. С другой стороны, прибор ведь на любую способность действовал, независимо от расы империанина.

– Для меня даже такая призрачная надежда – повод бросить всё и помчаться на поиски, – признала я. – А где находится прибор?

– Друг сказал, что передаст мне координаты и дальнейшие инструкции, если вы решитесь лететь.

– Решусь, – без колебаний озвучила я и лишь потом сообразила, каким ворохом проблем обернётся моё стремление.

Упрямство Лирьена, осуждение родителей, непонимание со стороны женихов, вопросы среди придворных… И начало состязаний завтра! Кузен мне уже угрожал заточением в кристалле, чувствую, он исполнит свою угрозу. Какой космос, какие поиски, какая самостоятельность в таких условиях?

– Я скажу ему, – с облегчением выдохнула Эвина, не дожидаясь, пока мой мозг закончит представлять бесконечный перечень последствий. Она поднялась, направляясь на выход, но я, сообразив, что не всё узнала, её остановила:

– А как зовут этого друга?

– Фаффит, – сообщила стражница.

– И он?.. – я выразительно сделала акцент на окончании вопроса, подразумевая, что не помешает и расу неведомого помощника назвать.

– Он… – Эвина в очередной раз замешкалась, но на этот раз от прямого ответа уклонилась: – Фаффит просил меня не афишировать себя и свою помощь. Он очень скромный. Благородный, честный и абсолютно бескорыстный. Он уже не раз выручал меня прежде, не требуя ничего взамен.

Отпустив стражницу, я пожала плечами. Скромный? Хм… Ну да, бывает. Но как-то странно… Или же у меня паранойя и я вижу то, чего на самом деле нет? Мне тут искренне помогают, а я двойной смысл ищу! В конце концов, надо правильно расставлять приоритеты. И раз для меня на первом месте необходимость примирить между собой и заставить правильно работать способности, значит, надо забыть обо всём второстепенном и сосредоточиться на достижении цели.

Легко сказать – «достичь цели»! А как?! Тут даже не в сомнениях дело, а в банальной проблеме покинуть Таю! Я хоть и наследница, но личного рейдера у меня нет. И очень сомневаюсь, что капитаны штатных кораблей с распростёртыми объятиями, предварительно не доложив своему императору, примут меня на борт. Да ещё и не одну. Я не настолько безрассудна, чтобы оставить своих стражниц здесь и рисковать собой, не имея страховки.

Захватить и угнать корабль? Можно, разумеется, мы с девочками справимся. Но подобный поступок кажется каким-то ребячеством, а не взвешенным решением, принятым потому, что это единственная возможность.

Вот и как быть?

В волнении я вскочила и принялась ходить по залу. Придумывала варианты, отбрасывала, изобретала новые… Но чётко поняла в итоге лишь одно – в одиночку тут не справиться. Нужно кого-то из родственников брать в сообщники. Но кого?

– Что вы себе позволяете? Как это «не было привязки»? Юноша, девушке виднее. Если она утверждает обратное, не вижу причин сомневаться в её словах, – донёсся из оставшегося открытым проёма на балкон знакомый наставительный женский голос…

Бабушка! – меня молниеносно осенило. – Она сможет повлиять на родителей и Лирьена. И поймёт мои проблемы, как никто другой!

Позвав дежурную стражницу и попросив пригласить ко мне шумную придворную фиссу, я поднялась в свою комнату. В нетерпении ждала и с трудом не бросилась к входу, когда на лестнице раздались шаги, а до меня донёсся недовольный, возмущённый голос:

– Только из почтения к статусу наследницы я поднимаюсь по этой лестнице. Я всё же фисса степенная, это вы, молодые, должны к нам спускаться, если уж вам так нужно. Усвоили, милая девушка?

– Конечно, разумеется, – послушно соглашалась Дарра, которую я предупредила, что спорить, сопровождая эту придворную, не стоит.

Откинув занавесь, а затем плотно задвинув её за своей спиной, бабушка насторожённо замерла, прислушиваясь к удаляющимся шагам стражницы.

– Она не будет подслушивать, – успокоила я бдительную родственницу.

– Ха! – бабушка скептично удивилась моей наивности. – То, что ты этого не делаешь, вовсе не означает, что остальные нелюбопытны.

– Для моих девочек важнее чувство долга. Они ответственные. И я в них уверена.

– Молодая, что с тебя взять, – махнула на меня рукой родственница. Неторопливо пересекла комнату, села рядом и потребовала: – Ну давай выкладывай, что у тебя опять стряслось? Просто так ты бы меня не позвала.

– А ты совсем не в курсе? – заподозрила я неладное в странной неосведомлённости бабушки-шпионки.

– В курсе, – хмыкнула собеседница. – Но твою версию тоже хочу услышать. Полезно для объективной оценки ситуации.

Пришлось, учитывая моё намерение обрести союзницу, честно признаться и раскрыть всё, начиная от пугающих событий на полигоне и заканчивая тайным предложением Эвины.

– О как. Противоречия способностей становятся сильнее? Что за наказание для наследниц?.. – озадаченно проговорила бабушка, когда я умолкла. И тоже замолчала, видимо обдумывая.

– Я не только за себя беспокоюсь. Как станут жить мои потомки? И врагу не пожелаешь таких проблем.

– Дочь, вероятно, повторит твою судьбу. Не уверена насчёт сыновей – до сих пор они всегда наследовали только способность отца.

– А отцу, то есть будущему императору это неведомо. Претенденты в женихи видят во мне заманчивый приз, даже не догадываясь, с какими трудностями столкнутся наши дети. Вдруг и второй круг династических браков не соединит способности воедино?

– Есть такая вероятность, – вместо того чтобы поддержать меня ложными надеждами, бабушка со свойственной ей прямолинейностью сказала то, что думала. – И это будет страшным разочарованием. Впрочем… Возможно и иное – он усугубит ситуацию. И способности начнут постепенно утрачиваться, пока не останется ни одной.

– Бабушка! – испуганно воскликнула я. У меня волосы на голове зашевелились от ужаса. – Столько лет, столько желания наследниц сделать наш мир лучше… и всё напрасно?!

– Я о том, что предсказать последствия невозможно, – смягчилась родственница. – Но ты права в одном – пускать всё на самотёк нельзя. Рисковать – нельзя. Нужно хоть что-то сделать, чтобы попробовать и отыскать способ решения проблемы, раз уж такая оказия вышла.

– То есть ты мне поможешь?

– А то ж! – подмигнула мне любительница приключений. – Иначе меня совесть замучает, что не помогла единственной внучке. Будь я на твоём месте, то тоже помчалась бы на поиски. Это важнее всего. Остальное – мелочи.

– Скажешь тоже… Никакие это не мелочи. Вот у тебя есть идеи, как быть с родителями и испытаниями женихов? Завтра…

Я не договорила, потому что бабушка меня перебила, эмоционально заявив:

– Как всё «вовремя»! Одно к одному! Не знаешь, за что хвататься. Вот чтоб твоей Эвине раньше-то не сказать, а? Нет же, до последнего дотянула.

– Она не могла. И ей тоже не так давно информацию передали.

– Вот я и говорю, что всё это подозрительно «вовремя»! – фыркнула родственница.

– Может, кто-то из претендентов решил конкурентам испытания сорвать? – предположила я. – Эрриянин, например. Он всё равно шансов не имеет, а видеть чужой триумф выше его сил. Нет меня – нет состязания.

– Крупновата афёра для империанина его ума. Тут что-то глобальное…

Бабушка хищно прищурилась, как ищейка, почуявшая след. И командным тоном распорядилась:

– Испытания отложат, я об этом позабочусь. Собираешь вещи: одна сумка – максимум. Лучше взять рюкзак. Твоих стражниц это тоже касается. Одну из девочек… – она задумалась, составляя план моего побега: – Маллу оставишь здесь, я её проинструктирую. Сама становишься Алитой. Через три часа тихо и незаметно уходите из дворца, берёте наёмные кары и добираетесь до космопорта. Ждёте у четвёртого грузового входа, к вам подойдут.

– А что ты скажешь родителям и Лиру? Они же хватятся нас. Может, и улететь с Таи не успеем, с их-то контролем.

– Скажу, что ты с девочками ушла в спа-центр. А вечером, так и быть, признаюсь. К этому времени возвращать вас будет поздно, а пожилой фиссе беспокойство и ругань категорически противопоказаны.

– И поэтому ты жить не можешь без приключений, – улыбнулась я, обняла и поцеловала в щёку. – Ты меня очень выручила, спасибо.

– Благодарить будешь, когда вернёшься, – заворчала бабушка, поднимаясь, хоть я и видела, насколько ей приятно. – Заранее не принято, примета плохая.

Едва её шаги стихли, я коснулась всех кристаллов-колокольчиков сразу. Дожидаясь, когда стражницы поднимутся, не могла отделаться от чувства тревоги.

Срываюсь невесть куда ради сомнительной цели. Тащу с собой девочек… Судя по реакции бабушки, да и моим ощущениям, не всё так просто. И это «своевременное» предложение неизвестного друга – с большим таким подвохом…

Не рисковать? Остаться и ничего не предпринимать? Только смогу ли я себе простить, что имела шанс всё исправить и не воспользовалась им? Если добуду прибор-стабилизатор, то ни я, ни мои потомки больше не будем мучиться от сбоев способностей. Да, сведений о нём слишком мало. Но может, это и нормально? О настолько уникальном приборе не стали бы твердить во всеуслышание. Или же о нём благополучно забыли, а сейчас нашли. Кто знает, где он хранился все эти годы.

Обсуждение со стражницами плана и дальнейших действий много времени не отняло. Девочки у меня понятливые и исполнительные. И приняли мои намерения как должное, без колебаний подтвердив, что их долг следовать за мной.

Сборы в дорогу тоже не были долгими, хотя мне и пришлось поразмыслить, чтобы всё, что я хотела взять, влезло в маленький объём рюкзака.

Нейла отвлекла стражников от ворот, внушив, будто в дальнем уголке парка требуется их вмешательство. Мы тем временем тихонько выскользнули. Потребовалась всего-то пара мгновений, можно было и не гонять стражу так далеко, только дорлитарка решила подстраховаться. Транспорт мы наняли без особых проблем – рядом с дворцом всегда скопление капларов, чьи владельцы готовы отвезти гостей в город или куда им ещё заблагорассудится.

В назначенный срок, сосредоточенные и собранные, мы стояли у ворот, за которыми располагались грузовые ангары космопорта. Если до этого мои стражницы и нервничали, то сейчас взяли себя в руки, демонстрируя лучшие профессиональные качества. Я спокойствием похвастаться не могла, меня переполнял азарт и жажда действий. Только применять их было негде – очень скоро небольшая боковая дверь приоткрылась, высунувшаяся золотоволосая мужская голова бегло осмотрела нас, окрестности – и исчезла. Затем появилась рука, которая махнула, показывая, что можно пройти.

Следом за на удивление невысоким тайанцем в серой мешковатой одежде грузчика мы шли задворками, несомненно тем путём, который гарантировал, что мы никого не встретим. Маршрут чистотой не отличался – здесь накапливался мусор, оставленный работниками космопорта, сюда же сваливали повреждённые грузы, от которых, видимо, отказались заказчики. А в них мог быть и скоропортящийся товар, который разлагался и пах соответствующе.

Зажимая носы и дыша через раз, мы даже старались не смотреть по сторонам, желая побыстрее пересечь этот участок пути. Вот только окружающие звуки всё равно доходили до разума, рассказывая о происходящем вокруг ничуть не меньше, чем это сделали бы глаза.

Тяжёлый низкий гул и грохот – это по транспортной ленте ползут грузовые контейнеры. Резкие голоса – перебранка грузчиков, выясняющих, кто виноват в повреждении упаковки контейнера. Негромкий скрежет, а следом дробный перестук – через открывшийся люк немногим дальше высыпалась очередная порция отходов. Тонкий писк на частоте ультразвука…

Не понимая, что его может издавать, я подняла голову и оторвала взгляд от узкой тропки между завалами. И практически сразу нашла глазами источник – тяйай-ай-яйя, сидящего среди россыпи бракованных поделок из кристаллов. Зверёк устроился рядом с раскрытой коробкой и с аппетитом грыз съедобные для себя фигурки.

От неожиданности я замерла. Вот напасть-то какая! Понятно, что этот тяй-ай сбежал из заповедника и обосновался в космопорте. Повезло, что нашёл здесь пищу, а то ведь мог бы с голодухи и в город рвануть! А там еды для него в разы больше – все дома-кристаллы под угрозой острых зубок. Ловить же пакостника задача не из простых – не приманишь кусочком кристалла, когда в его распоряжении огромное вкусное жилище.

– Почему остановились? – недовольно обернулся сопровождающий, видимо почувствовав заминку, а может просто перестав слышать наши шаги. Проследил за направлением моего взгляда и равнодушно бросил: – Не наше дело. Идёмте.

Может, раньше я бы поразилась несоответствию: тайанец – и проигнорировал угрозу в лице тяйай-ай-яйя? Не принял его всерьёз?! Но сейчас меня куда больше занимал крошечный зверёк, покрытый тонкими разноцветными пластинками-чешуйками. И потому, вместо того чтобы последовать за мужчиной, я, подчиняясь гражданскому долгу и ответственности коренной тайанки, шагнула к коробке.

Зверёк насторожился, бросив обгрызенный кусочек, и высоко поднял узкую длинную мордочку, широко раскрывая глаза, словно залитые расплавленным золотом. Замер, стоя на задних лапках и поджав передние.

– Иди ко мне, не бойся, – прохрипела я, перестроив голос на дорлитарские интонации. – Хороший тяй-ай хочет на ручки.

Вот честно, если наблюдать со стороны, так такой скрежет-хрип скорее напугает и заставит сбежать, чем успокоит и приманит. Но, как это ни парадоксально, эффект всегда получался противоположный. Вот и сейчас – зверёк моментально сменил вертикальное положение на более манёвренное горизонтальное и, спешно перебирая десятью крошечными лапками, устремился ко мне.

Я помогла ему, подсадив на руку. Тяй-ай быстро сориентировался и обвился вокруг моего запястья, став похожим на толстый массивный браслет.

– Вы уверены? – удивлённо поднял брови следивший за мной сопровождающий. – Ну хорошо, – не стал возражать, когда я кивнула, и развернулся, продолжая путь.

Я шагнула было следом, но вовремя вспомнила, что на корабле зверьку будет нечего есть. Вернее, он-то найдёт, что сгрызть, но, боюсь, этому я сама буду не рада, потому как лакомством наверняка окажется какой-нибудь кристаллический конденсатор или стержень стабилизатора. А это гарантированный форс-мажор для корабля и его экипажа. Потому, поспешно указав стражницам на рассыпанные фигурки, попросила каждую захватить хотя бы по несколько штук с собой.

Зато проявленное в очередной раз легкомыслие мужчины убедило меня в мелькнувшей ранее догадке – никакой он не тайанец, а такой же разведчик, как моя бабушка.

Предположение подтвердилось окончательно, когда мы оказались на корабле, стоящем максимально близко к складам. Поднявшись по опущенному пандусу и пройдя через шлюз, сопровождающий сбросил не только рабочий комбинезон, но и стянул с головы парик.

– Так лучше, – улыбнулся, разворачиваясь к нам, столпившимся в ожидании инструкций.

Он оправил короткую форменную коричневую куртку с фиолетовыми нашивками, провёл рукой по тёмным волосам, подстриженным очень коротко. И у меня даже сомнений не возникло в определении его родной планеты – этот знакомец, вне всяких сомнений, житель Исгре.

– Ферт Бэргер Лен де'Юс, старший офицер этого рейдера, – представился мужчина чётко по-военному. – Со всеми вопросами обращайтесь ко мне или к моему помощнику. Донерлен.

Сообразив, что последнее слово – это имя, и обернувшись, потому как рука офицера указала куда-то за наши спины, я встретилась взглядом с изучающими нас глазами. Удивительными и необычными – они меняли цвет точно так же, как моё перламутровое платье. Перебегая с одной стражницы на другую, принимали тот оттенок, который был типичен для внешнего вида девушек. Впрочем, не только глаза, демонстрировали разные цвета, но и волосы то темнели, то светлели. Когда мужчина посмотрел на меня, радужки стали голубыми, а длинные пряди приобрели золотистый оттенок, хотя до этого, когда мужчина рассматривал Дияру, были совсем чёрными.

Меркуланин! Я едва не взвизгнула от восторга. Никогда не видела представителей этой расы вживую! Они вообще не любители покидать свою планету, хотя как зеркало могут имитировать других и менять внешность. И как жаль, что мне от пранаследницы-меркуланки передалась лишь возможность корректировать черты лица!

– Дихол! – весело выругался Донерлен. – Я в такой разнообразной компании быстро устану принимать новый облик.

– Потерпишь, – хмыкнул старший. И распорядился: – Проводи девушек в каюты. Э-м-м… Алита и Эвина, – с небольшой, но всё же заметной заминкой попросил, останавливая наше движение к коридору, – задержитесь. Вас я сам отведу.

Успокаивающе кивнув стражницам, мы отошли в сторону, чтобы не мешать. Дожидаясь, когда всё выйдут, я услышала донёсшийся из коридора любопытствующий голос Шайлы, шедшей одной из первых:

– Ферт Донерлен, а какой облик вам нравится больше остальных?

– Даже и не знаю, фисса. Я стараюсь не зацикливаться на каком-то одном типаже. Иначе становится скучно…

Голоса стихли, створки шлюза закрылись, а вся весёлость офицера исчезла.

– Присядьте, – указал он на выдвижные сиденья для десанта. Сам тоже опустился на одно из них. Задумчиво на меня посмотрел и начал без лишних церемоний: – Фисса Ялиана ввела меня в курс дела. И о вашем статусе я осведомлён. Не беспокойтесь, на борту никто, кроме меня, не будет знать эту тайну. Ваше инкогнито сохранится. Теперь прошу уточнить, куда мы следуем? Мне нужны точные координаты.

– Эвина? – я вопросительно посмотрела на стражницу, но та извиняющимся тоном пояснила:

– Мне сообщили, что я получу нужную информацию, только когда корабль поднимется на орбиту. Мой друг нас направит.

– Хм… – Бэргер нахмурился, с недоверием рассматривая лансианку. – А другие условия вам ставили? Расстояние от планеты? Дрейф или разгон? Количество кораблей сопровождения? Нет? Хорошо, – мужчина решительно поднялся, когда Эвина отрицательно покачала головой. – Идёмте. Когда мы будем готовы выйти на связь с вашим другом, я вас приглашу в рубку.

Путь до жилого сектора оказался коротким – видимо, чтобы экипаж не тратил время на долгие путешествия по кораблю, каюты начинались сразу за первым поворотом коридора. Сначала – просторный салон для совместного отдыха и, в случае экстренной необходимости, размещения десанта. Дальше десять маломестных кают, двери в которые не всегда были плотно закрыты, и потому, заглядывая внутрь, я видела обустраивающихся стражниц. Последняя каюта, дверь в которую открыл наш провожатый, оказалась пустой.

– Сюда, – приглашающе повёл он рукой, а затем указал пальцем на две соседние двери. – Это моя каюта, эта – моего помощника. Если появится необходимость… – начал было, и сам себя остановил, закончив иначе: – Надеюсь, не появится. Отдохните, на дальнюю орбиту мы попадём не раньше, чем через два часа.

– Алита, вы какое место предпочтёте? – поинтересовалась Эвина, когда мужчина оставил нас одних. Перевела взгляд с одной откидной кровати, находящейся практически у входа, на другую, расположенную ближе к иллюминатору.

Осмотрев каюту, я обнаружила и третью кровать, в нише над стенным шкафом. Но спать наверху мне хотелось меньше всего. Как знать, не откажут ли способности во сне? Вдруг я свалюсь, и организм не успеет восстановиться. Выйти в синяках и вызвать лишние вопросы мне ни к чему.

– У иллюминатора, – решила, снимая с плеч рюкзак и опуская на прикроватную тумбочку.

Присела на плотное покрывало, потрогала матрас, определяя жёсткость, перевела взгляд на лансианку, с любопытством заглядывающую за маленькую дверцу в стене.

– Гигиеническая комната, – сообщила стражница. С недоумением огляделась и растерянно уточнила: – А где тут столовые?

– Боюсь, они на корабле общественные, – развела я руками.

– Жуть! – Эвина брезгливо скривилась. – На лайнере, когда я к вам на Таю летела, были индивидуальные. И в академии… Чувствую, я за этот полёт похудею. Не уверена, что смогу хоть что-то съесть в таких условиях.

– Да какая разница? Кабинки же изолированные.

– Проблема в моём восприятии. Я привыкаю к личной столовой. Стоит подумать, что до меня тут кто-то ел, так сразу аппетит пропадает.

– А ты не думай, – я дала единственно возможный действенный совет.

Взялась за рюкзак, вытряхнула содержимое и принялась раскладывать на полочках. Эвина последовала моему примеру, но надолго её активности не хватило. Она занервничала – мне стало неуютно от волн беспокойства и тревоги, идущих от неё. А следом раздалось:

– Вы тоже считаете, будто я что-то нехорошее замышляю? Офицер рассердился, а я делаю всё от меня зависящее. Я правда помочь хочу.

– Успокойся, Эвина. Я тебе верю. А офицеру положено быть подозрительным, профессия обязывает.

Наверное, слова нашла правильные, потому что нервное напряжение сошло на нет. Лансианка скрылась в комнате гигиены, а я сосредоточилась на своём необычном «украшении», которое не так уж мало весило и по ощущениям больше напоминало прикреплённую к руке гирю, чем браслет.

– Слезай давай, – скрипнула, погладив зверька по чешуйчатому тельцу. И дала ему новый приказ-внушение: – Тяй-аю будет хорошо в рюкзаке. Темно и безопасно спать. Там я оставлю еду.

И если до этого в настрое зверька ощущалось неудовольствие и нежелание жертвовать своим комфортом, то едва зазвучал мой голос, тяй-ай без колебаний, словно это были его единственные в жизни потребности и стремления, метнулся к опустевшей сумке и закопошился, устраиваясь там.

Дождавшись возвращения Эвины, я попросила стражницу:

– Дай мне одну каменную фигурку.

– Берите, – она послушно достала из своего багажа сувенир и подошла, протягивая его мне. – Хотите на тумбочку поставить?

– Это не для меня, а для моей прожорливой находки.

Я положила поделку рядом с новым жильцом, и тот моментально обвился вокруг своей добычи. Он не был голоден, но упускать дармовое лакомство не в его силах. И теперь насторожённо следил золотыми глазами за склонившейся над ним лансианкой.

– Тяй-ай не должен бояться. Она не обидит, – внушила я ему.

– Тяй-ай? – удивлённо переспросила Эвина. – А это кто такой? Местный зверь?

– Ну да. На Тае все животные такие.

– Мелкие? – не поняла меня стражница.

– Нет, прожорливые, – засмеялась я. – Они питаются кристаллами. Есть и довольно крупные, но их очень мало. И их всех называют тяйай-ай-яйи, потому что, если не уследишь и кто-то доберётся до кристалла, в котором ты живёшь, жилья у тебя не останется. И будет…

– И будет «ай-яй-яй», – засмеялась, осознав суть имени зверька Эвина.

– Ну да, – кивнула я. – А разновидности по-разному сокращают, чтобы понятно было. Вот эти крошки – тяй-аи. Те, что крупнее – тя-яи. Совсем большие, которых в строительстве домов используют и для этого специально дрессируют, – тай-яй.

– Такие созвучные названия, как вы в них не путаетесь? – округлила глаза девушка. И запоздало удивилась: – То есть это животные выедают кристаллы изнутри? Я думала, это мастера вырезают специальным инструментом… Надо же… Жрёт камни… – Она с почтением посмотрела на зарывшегося в складки ткани зверька. – Значит, поэтому я ни разу не видела на Тае животных? Вы их изолируете? Держите отдельно?

– Создаем особые территории-заповедники, чтобы тяйай-ай-яйи не навредили постройкам.

– А у нас на Лансе всегда кто-то живёт рядом с нами: земульти, дорады… Я поначалу удивлялась, что на этой планете никого нет, а сейчас поняла.

– Могла бы раньше спросить, – улыбнулась я.

– Да как-то… То забывала, то отвлекало что-то…

Разговор на этом и прекратился. Я тоже посетила комнату гигиены, а когда вернулась, Эвина мирно дремала на кровати. Я забралась с ногами на свою, устроившись рядом с иллюминатором, который сейчас закрыт защитным щитком, как всегда во время взлёта. Он откроется, когда мы выйдем в открытый космос.

И будем мы далеко от Таи. Разгневанный Лирьен при всём желании не сможет нас остановить. Времени прошло немало, значит, бабушка уже рассказала и родителям, и кузену. Наверняка не ожидали, что мы с ней сговорились. Практически решили важный вопрос за спиной императора.

Отец точно почувствует себя уязвлённым. И мама тоже. Кому понравится, если дочь не доверяет и не к тебе обращается в первую очередь за помощью? Лирьен по возвращении попытается запереть меня в кристалле. Не факт, что у него получится, то есть я ему это позволю, но сделает он для этого всё. Родители устроят выговор… На них нежданно свалилась такая непростая задача – утихомирить женихов, максимально отодвинуть соревнования. Захотят ли наши гости смириться с новыми требованиями? Не покинут ли они Таю, не дожидаясь испытаний?

Я уже вообразила себе, как прибор наладит мои способности, сделав меня счастливой и морально готовой к созданию семьи. Но, быть может, в итоге мне не за кого будет выходить замуж? Или останутся лишь самые амбициозные? Откажутся – так тому и быть. Империи не нужен император, не способный набраться терпения и рассудительности…

Едва слышный щелчок привлёк внимание, сбив с мысли. А затем я и вовсе забыла, о чём думала, потому что…

Потому что за прозрачной преградой рядом с моей рукой глубокой бездонной чернотой простирался космос. Объёмный, осязаемый, завораживающий, от вида которого перехватывало дыхание и щемило в груди.

Я не так уж часто покидала Таю. Лишь дважды поднималась на орбиту с наставницей, когда изучала основы навигации. А на другие планеты вообще не выбиралась. Отец полагал, что это излишне и необходимости нет, а мама, хоть и имела иное мнение и с радостью взяла бы меня хотя бы в один дипломатический рейс, с ним вынужденно соглашалась, не желая ссориться по пустякам. Путешествие по планетам империи было запланировано как свадебное…

И снова мои мысли оборвались, на этот раз из-за осторожного стука в дверь. Эвина, хоть и уснула, тут же встрепенулась, чуть ли не подскочив на кровати. Не дожидаясь моей просьбы, спрыгнула на пол и раскрыла проём.

– Вас ждут в рубке, – послышался мужской голос. – Я провожу.

Следом за молодым исгреанином в коричневой форме с нашивками стюарда, мы прошли ещё дальше по коридору. Поднялись на пару уровней по узкой металлической лестнице и оказались в небольшом помещении.

Укомплектованное по последнему слову техники, оно производило ошеломляющее впечатление. Новенькие экраны, изумительный дизайн консолей, уникальные приборы… Пусть я и не летала в космос, корабли мне видеть приходилось и снаружи, и изнутри. Всё благодаря нудному, как я считала прежде, увлечению Лирьена, который не упускал случая показать и обсудить со мной преимущества и недостатки разных моделей кораблей: гражданских, военных, транспортных. А сейчас мне эти знания пригодились.

– Прошу, – едва мы появились, Бэргер указал Эвине на устройство для связи. – Вы сами справитесь?

– Да, – уверенно кивнула лансианка, устраиваясь в кресле и надевая лежащие на панели наушники. Не мешкая принялась настраивать прибор на нужную частоту.

Видимо поймав сигнал, включила динамики, и рубку наполнил гул, напоминающий шум прибоя. Сквозь него прорывался лёгкий треск и какие-то неясные голоса, на фоне которых вдруг неожиданно чётко раздалось:

– Приём! Взять курс на систему Вирс. В точке выхода жду сигнала на той же частоте. Конец связи.

Звук пропал так же неожиданно, как появился, теперь даже шумов не стало слышно. Бэргер, на которого я в этот момент смотрела, недоумевающе вскинул одну бровь и перевёл взгляд на связиста, сидящего в дальнем углу у дублирующей установки. Тот отрицательно качнул головой, показывая – координаты информатора засечь не удалось.

– Хорошо шифруется ваш… друг, – недовольно высказался ферт, глядя на Эвину.

– Он не шифруется! – принялась защищать своего тайного помощника лансианка. – Он просто желает безопасности для себя! Знали бы вы, сколько раз его убить пытались! Не все способны смириться с его бескорыстными принципами. Не всем по нраву чужая порядочность. У моего друга много недоброжелателей, и он доверился только мне и моему отцу. Остальные оказались предателями, способными ударить в спину. Я понимаю, как ему сложно было переломить себя и предложить помощь чужим для него. Только из-за доброжелательных отношений со мной он вызвался выручить… Алиту. Раздобыл уникальные сведения, которые скрывали безответственные империане. Иметь такой чудесный прибор и прятать его от тех, кто в нём нуждается, просто безнравственно.

– У тебя к нему привязка, что ли? – без обиняков уточнил старший офицер, когда поток эмоциональных фраз сошёл на нет. – Сбить не пробовала? Для ясности ума. Или ждёшь, когда он тебя замуж позовёт?

– Да вы!.. Да я!.. – Эвина аж задохнулась от возмущения. – Да он вообще не… – начала запальчиво и осеклась.

– Что «не»? – подтолкнул Бэргер.

– Ничего, – отрезала девушка. – Думайте, что хотите.

Резким движением она оттолкнулась от консоли и откатилась на кресле, одновременно поднимаясь, и направилась к выходу. Останавливать её никто не стал. Я, может, и хотела бы остаться, чтобы обговорить с офицером наш дальнейший маршрут, но решила пойти следом. Куда лететь – и без обсуждения понятно, а Эвина обиделась. Мне меньше всего хочется, чтобы её переполняли негативные эмоции. И, как подругу, её жаль, и воспринимать такие чувства очень неприятно.

Не спорю, способность ощущать эмоциональное состояние других очень полезна. Но есть и обратная сторона – нельзя закрыться. Потому милнариане и избегают общения с теми, с кем некомфортно или кто ведёт себя неискренне.

Потому и я, зайдя в каюту следом за стражницей, тут же бросившейся на кровать, присела на краешек рядом. Погладила по волосам, успокаивая. И хотя чувствовала угрызения совести, всё же использовала запрещённый приём:

– Всё хорошо. Твоей вины в этом нет. Чужие слова не могут ранить тебя, – выровняла я эмоциональный настрой девушки, применив дорлитарские интонации.

– Главное, чтобы вы во мне не сомневались, – явно спокойнее вздохнула Эвина.

– Может, пойдём поужинаем? – уже обычным голосом попробовала я её взбодрить. И, наверное, напрасно, надо было продолжить воздействие, потому что в ответ услышала:

– Я не хочу, нет аппетита.

Голодная стражница это, конечно, не самый правильный вариант. Даже тяй-ай первым делом хватается за пищу, а девушке тем более нужна энергия. И всё же я решила не настаивать. Выспится, утром по-другому оценит ситуацию. И сама тоже решила пропустить ужин, перебравшись на свою кровать и устраиваясь для сна. Мой организм в принципе не особенно чувствует голод, особенно в стрессовых и напряженных ситуациях. Так что мне вовсе не обязательно есть регулярно. Спасибо предкам-шенорианам…

Дни восьмой и девятый, за которые корабль успевает преодолеть тридцать световых лет, а его пассажиры найти себе развлечения

Проснулась я голодной до умопомрачения. Желудок жалобно ворчал, а первой мыслью было: «Что б сожрать?»…

Ошарашенная нежданной и совершенно нетипичной для меня реакцией, я не сразу сообразила – проявился очередной конфликт способностей. Шенориане, которых я накануне мысленно благодарила, способны долгое время обходиться без пищи. Несколько ночей на голодный желудок – для них не проблема. А вот плуане практически постоянно что-то жуют и вечно голодные, потому что на их планете очень малокалорийная пища. К слову сказать, подобное обжорство никак не сказывается на телосложении – среди них нет тучных, наоборот комплекция очень изящная.

Сейчас в моём организме именно эта плуанская тяга к насыщению взяла верх, оттеснив шенорианскую аскетичность. И последняя никак не желала возвращаться, несмотря на все мои попытки призвать её на помощь.

Пришлось принять как данность и смириться, что придётся нивелировать проблему естественным образом. А именно – безудержным обжорством. А заодно и лансианку заставить поесть…

– Эвина, подъём! – выкрикнула я, поднимаясь с кровати. – Минута на сборы!

Мне даже не пришлось задействовать способность дорлитарцев, хватило обычного командного тона – стражница, вымуштрованная подобными побудками в военной академии на Исгре, моментально вскочила и схватилась за одежду.

По-моему, она даже не проснулась толком и действовала на рефлексах, потому что, когда замерла по стойке смирно у выхода, в глазах всё ещё была сонная поволока.

– Что-то случилось? – попыталась выяснить Эвина, стараясь окончательно проснуться.

– Да! – бодро сообщила я. – Вернее, случится, если мы с тобой придём в столовую не первые! Мне нужно слишком много еды, не хочу заставлять остальных ждать своей очереди, а ты не сможешь есть, если увидишь кого-то выходящим из «твоей» столовой.

Понятно, что я преувеличила. Кабинок для приёма пищи обычно больше десятка, работают они в любое время дня и ночи, а еда готовится автоматически и без ограничения объёма. Но ещё не пришедшая в себя стражница об этом не задумалась. Торопливо открыла дверь и следом за мной потопала в столовую, которая находилась в конце коридора и по сути представляла собой длинное помещение, вдоль стен которого и были установлены знаменитые на всю империю кабинки-репликаторы.

Ужасающее изобретение, издевательство над желудком и вкусовыми рецепторами – по мнению гурманов-милнариан. Настоящее спасение и действенный способ не умереть с голоду – по мнению всех остальных, прекрасно понимающих, что в космосе главное, чтобы пища вообще была! А то, что приготовлена она не из натуральных продуктов, а из сублиматов (иногда вообще искусственно синтезированных), – не так уж и важно.

Эвина безропотно забралась в кабинку, плотно закрыв за собой дверь. То же самое сделала и я, выбрав соседнюю. Теснота внутри оказалась ожидаемой, крошечный стол, на котором едва уместились тарелка, ложка и стакан, – закономерным, а стул с узким сиденьем – намекающим, что задерживаться тут не стоит: другие желающие на очереди.

Едва я села, на панели перед глазами высветилось меню – длинный и аппетитный перечень знакомых названий. Я даже удивилась, неужели технология быстрого питания изменилась? И я сейчас съем реально что-то привычное…

Ткнула пальцем в слоёные пластинки прессованного пьяра с соусом и нервно рассмеялась – из вылезшей из стены и остановившейся над тарелкой трубочки в неё шлёпнулась порция жидкой каши. Да, пахла она в точности как пьяр, и вкус стопроцентно повторял оригинал, но вот внешний вид… Напиток, заполнивший стакан, тоже лишь на вкус и цвет соответствовал оригиналу, а по составу наверняка был совсем иным.

Но привередничать я не стала. Это же не круизный туристический лайнер «Долити», глупо ждать деликатесов на военном корабле. Нам и так пошли навстречу с поисками прибора-стабилизатора. Сложно даже представить, какой разнос устроит отец разведслужбе, которая провернула вот такую авантюру без его на то разрешения. Мне кажется, даже успешность операции и моё благополучное возвращение не уменьшат гнева императора. Отсюда вывод: либо Бэргеру настолько наскучило служить в разведке, что он не думает о последствиях, либо у этого ведомства своя цель, куда более значимая, ради которой и наследницей можно воспользоваться. То есть я тут удачно подвернулась и в их секретные замыслы вписалась.

Двойственность вывода и неоднозначность правильного варианта оказались настолько интересной загадкой, что я решила первым делом это прояснить. А что? Времени у нас много – два дня полёта впереди! А у меня в отряде есть исгреанка, которая прекрасно справится с ролью заинтересованной в мужчине фиссы и выведет его на откровенность. Пусть даже он усомнится в столь стремительно возникшей привязке, только профессиональный интерес девушки не стоит списывать со счетов. Он – офицер военной разведки, она – стражница из отряда наследницы, определённо у них должны найтись общие интересы и точки соприкосновения. И они оба исгреане, а видеть соотечественников вдали от родной планеты вдвойне приятно.

Вот с таким настроем я и вышла из кабинки. Вернее, заставила себя выйти, спохватившись, что доедаю уже шестую порцию «пьяра». А он, даже искусственный, в десятки раз калорийнее еды на Плуане. Зато хоть желудок успокоился. А вот поджидающая меня Эвина наоборот разнервничалась и поспешно рванула к выходу, едва поняла, что можно покинуть столовую.

– Надо было мне сразу в каюту уйти, – причитала она на ходу. – Знаете, сколько народа в моей кабинке перебывало? Я теперь туда ни ногой…

– А дальние? – подтолкнула я её мысли в правильном направлении. – Эта кабинка почти на входе, может те, которые далеко, не так посещаемы? Ты не обратила внимания?

– Верно, – приободрилась Эвина. Даже зашагала активнее. – А куда мы идём? – поинтересовалась, когда я прошла мимо нашей каюты.

– Посмотрим, как другие девочки устроились.

– Я Нейлу и Омишу в столовой видела. Остальные, возможно, ещё спят.

– Вот и разбудим заодно.

Как выяснилось спустя несколько минут, уже никто не спал. Стражницы неторопливо приводили себя в порядок. С кем-то мы столкнулись на выходе, кто-то только-только встал с кровати. А ещё стало понятно, что всех поселили по трое, лишь мы с Эвиной оказались вдвоём.

Дарру я обнаружила одну – её соседки уже были в столовой. Исгреанка же сосредоточенно разминалась, на все лады костеря тесную каюту, в которой было так мало места.

– Спроси у Бэргера, здесь должен быть спортзал, – предложила я, сообразив, что это отличный повод столкнуть их вместе.

– Вы собираетесь провести спарринг со мной? – обрадовалась стражница. И я бы с удовольствием согласилась, да только план мой, увы, этого не позволял.

– Нет, мне нельзя афишировать свои способности перед экипажем, – вздохнула, не соврав ни единым словом. – Но я надеюсь, твой соотечественник не откажется от тренировки с тобой.

– Ну что вы… – огорчилась Дарра. – Он же офицер, а я… Очень ему нужно возиться невесть с кем.

– Не принижай свои заслуги. Было сложно победить в отборе стражниц, где больше сотни претенденток. Ты осталась в числе лучших! Так что он будет дорадой, если тебе откажет. Или слабаком… – Последнее слово вырвалось случайно, натолкнув на здравую мысль: – Тут ведь всё зависит от того, как предложить. Спроси так, чтобы в случае отказа он выглядел трусом. Ни один мужчина не потерпит сомнений в своей силе. Тем более не позволит себе быть хуже женщины.

– Верно, – заулыбалась Дарра. – Так и поступлю. Придёте посмотреть?

– Обязательно! Мы все придём, – я перевела взгляд на старательно кивающую Эвину и вернулась к своей осведомительнице, которая сама ещё о своей роли не подозревает. – Кстати, можешь ему и сыграть в «Ривус» предложить. Ты ведь отличный игрок и не сдашь поле боя после первого хода. Бэргеру придётся очень постараться, чтобы победить.

– Вы лучше меня играете, – поправила стражница. – Никогда не проигрываете. Может…

– Нет-нет, – остановила я, понимая, на что она намекает. – Я всё испорчу. Мужчины обидчивы и не любят терпеть поражения. Даже видеть недовольного Лирьена было выше моих сил, а уж настраивать против себя Бэргера в нашей ситуации тем более совершенно незачем. Мы ведь не знаем, зачем в действительности он согласился на эту опасную авантюру.

– Я поняла, – медленно кивнула Дарра, глядя на меня с явным восхищением, потому как задумку начала осознавать. – А ещё, я по опыту знаю, мужчины становятся разговорчивыми, когда оказываются в хорошем настроении…

Теперь уже я широко улыбнулась и утвердительно моргнула. Дальше и без моих подсказок исгреанка сделает всё как нужно.

Довольная, я поспешила в свою каюту. Суетиться и ходить по корабельным коридорам сейчас не стоило – незачем мешать Дарре и привлекать к себе внимание. Придётся немного посидеть без дела.

Вот только, увы, я не умею долго не заниматься ничем полезным. Да и Эвина, поначалу послушно устроившись на своей кровати, быстро потеряла терпение.

– Как чувствовала, надо было мой набор для рисования взять, – раздался в тишине жалобный голос. – Сдохну тут со скуки. Только не отправляйте меня к Бэргеру за стилусом и экраном! – поспешно воскликнула. – Я этого типа теперь видеть не могу.

– Тогда какие варианты? – развела я руками. – Разве что его помощника, Донерлена, попросить.

– Нет, не хочу, – подумав, выдала лансианка. – Я вообще мужчин терпеть не могу, раздражают. Стараюсь, конечно, вида не показывать, но с души просто воротит.

– Потому что не твои соотечественники? Типаж не тот? – заинтересовалась я. – А лансиан? У тебя были возлюбленные?

– Вот ещё! – фыркнула девушка. – Они все какие-то… такие… – она мучилась, подбирая слова, и я ожидала, что оправданием будет оскорбительное поведение, неуважение к женщинам и отрицание, что способности империанок могут быть сильнее. А услышала лишь: – Отвратительные. Как далеко, так вроде ещё ничего кажутся, а как оказываются рядом, так сразу понимаю – стошнит, если даже просто прикоснутся.

Меня подобная реакция озадачила. Критерии привлекательности у всех девушек разные, только не до такой же степени!

– К тебе кто-то приставал? Принуждал?

Объясняющая отвращение к мужчинам версия появилась стремительно. Неужели имела место попытка насилия и организм Эвины подсознательно отталкивает её от всех мужчин поголовно? Потому стоящие издали не расцениваются как угроза. Да, способности лансианки управлять гравитацией впечатляют, но на любую силу найдётся ещё большая сила…

– Нет, – спокойно отреагировала на предположение девушка. – Думаю, это просто потому, что я не встретила достойного.

– А твой друг? – не поняла я. – Ты же говорила, что он – самый-самый? Он разве недостойный?

– Он идеальный, – вздохнула Эвина. – Но мы не можем быть вместе.

Становится понятней. Скорее всего, друг лансианки женат. А она, похоже, всё же в него влюблена и не хочет признаваться. Только не в силах справиться со своим влечением.

– Теперь мне ещё сильнее хочется с ним познакомиться, – решилась я на провокацию, желая получить точный ответ. Реакция на вот такое намерение просто обязана быть однозначной – ревность и неприятие к сопернице за его внимание.

И окончательно потеряла дар речи, когда Эвина подпрыгнула на кровати, радостно воскликнув:

– Он вам понравится! И вы меня поймёте! Когда он рядом это… это невероятное что-то!

Всё, я в замешательстве! Версий никаких! Это что угодно, но точно не привязка к мужчине…

Я так и не успела предположить ничего толкового, а продолжить разговор помешал стук и осторожный голос:

– Можно?

– Проходи, Нейла, – я по голосу узнала дорлитарку раньше, чем она заглянула. – Что-то случилось?

– Нет, просто я гуляю. Заняться-то нечем. Девочки сплетничают, а мне это неинтересно… – Открыв дверь, стражница неуверенно помялась у входа и с надеждой поинтересовалась: – Может, у вас для меня какое-нибудь поручение найдётся?

– Вроде ничего такого мне не требовалось… – Я задумалась и быстро сообразила, что ещё одна помощница лишней не будет. У меня куча забот, и отвлекаться на второстепенные задачи некогда. – Впрочем… Справишься с ним? – Я указала на рюкзак с мирно спящим зверьком и пояснила: – Его нежелательно оставлять без присмотра.

– А вы? – удивилась Нейла, присев на корточки рядом с тумбочкой и рассматривая мирно спящего зверька, больше похожего на драгоценную статуэтку, чем что-то живое.

– У меня слишком много дел. Тяй-аю нужен постоянный контроль.

– Не уверена, что Дарра и Омиша согласятся жить в одной каюте с этим странным существом. Пусть и по вашему приказу, – в раздумьях качнула головой дорлитарка. – А может… Я к вам переселюсь? У вас же есть ещё одна кровать. И вашему питомцу будет привычней рядом с вами.

– Он не совсем питомец, скорее дикое животное. Ему и без меня будет неплохо, – улыбнулась я. – Просто дорлитарское воздействие он принимает как должное и подчиняется. Но ты оставайся, если хочешь. Места всем хватит.

Я ощущала, что судьба тяй-ая это не совсем то, что на самом деле тревожит Нейлу, заставляя настаивать на переселении. Её беспокойство говорило о другом – девушке некомфортно в компании Дарры и Омиши. Нет, они раньше никогда не ссорились. Просто… Не особо ладили друг с другом, сохраняя нейтралитет. А привыкшая к спокойствию Нейла сейчас с трудом сдерживается, чтобы не применить свои способности в отношении шумных соседок.

– А чем он питается? Можно его вытащить? Он любит тепло или прохладу? Бегает быстро? Кусается? Почему он спит в кучке песка? Где мне взять такой песок? – забросала меня вопросами девушка, готовая прямо сейчас приступить к своим обязанностям.

И если ответы на первые она выслушала, серьёзно кивая, хоть и удивилась необычному рациону, то последний вызвал безудержный хохот не только у неё, но и у заинтересовавшейся нашим разговором Эвины.

– Так сразу и не подумаешь, что весь песок на Тае…это и не песок вовсе, – прагматично и быстро сделала верный вывод Нейла. – А ведь сила ветра не способна так сильно измельчить кристаллы. Практически в пыль. И почему меня это раньше не удивляло?

– Если он это… выделяет… Представляю, весь корабль в песке… вот умора… – хихикала Эвина, не в силах остановиться. – Как думаете, экипаж поймёт, откуда он взялся?

– Лучше, чтобы его вообще не заметили, – рассудила я и добавила для дорлитарки обязанностей: – Так что уборка тоже на тебе.

– И держи его подальше от моих вещей. Не хватало ещё, чтобы он с голодухи выгрыз лансинит из моей заколки, – заволновалась Эвина и, схватив рюкзак, вывалила из него захваченные на Тае поделки. – Вот возьми. Пусть привычное лопает. И у других девочек забери тоже.

– А на сколько ему этого запаса хватит? – обстоятельно пересчитала трофеи Нейла. – Ладно, сама выясню, – азартно потёрла руки, когда я неопределённо пожала плечами. Кто ж знает, в какой фазе жизнедеятельности сейчас тяй-ай. Может, ему и нужно совсем чуть-чуть…

Нейла умчалась за своими вещами, быстро вернулась и принялась обживать верхнюю кровать. Она и тяй-айя туда перетащила, устроив ему гнездо в небольшой нише для вещей.

– Всё, мой хороший, – ворковала над ним, – не переживай, теперь тебе не будет страшно и одиноко…

Воркование больше напоминало завывание ветра и скрежет ногтями по стеклу, но тяй-ая это не смущало – он с завидным аппетитом схватился за протянутую ему новую кристаллическую поделку.

Полностью положившись на его новую няньку, я избавилась от одних забот, но другие остались. Основной на ближайшую перспективу была потребность хоть чем-то заниматься, на дальнюю – наладить контакт с экипажем. Кто знает, как и сколько нам с ними придётся взаимодействовать?

Потому, оставив увлечённую новыми заботами дорлитарку, мы с Эвиной отправились в очередной рейд по кораблю.

Оказалось, что только для нас проблема скуки и налаживания отношений была актуальной. Мои стражницы давно её решили. И теперь мы встречали их везде и в самом разном обществе: в рубке управления, где Омиша, которой всегда была интересна техника, присев в кресло второго пилота, сосредоточенно вникала происходящее за бортом; в одном из коридоров, где, перебирая провода за снятым со стены щитком, Дияра и Вайлин выручали местного электрика; около выхода вентиляционной шахты, которую Лаита, на радость ещё одному сотруднику корабля, продувала потоками ветра, прочищая вентиляторы от скопившейся на лопастях пыли; в небольшой общей кают-компании, где Шайла и Тарина в компании трёх свободных от вахты мужчин, развлекались лёгким флиртом и наблюдали за их игрой в «Ривус».

С Даррой мы столкнулись, когда она выходила из личной каюты Бэргера. Выглядела исгреанка крайне довольной. Ничего не сказала, но знаком показала, что всё идёт по плану, и в своей привычной манере умчалась по коридору. А следом за ней вышел и сам офицер, похоже тоже намеревающийся с той же стремительностью куда-то пойти. Однако, увидев меня, он приостановился.

– Она всегда такая азартная? – коротко усмехнулся и наставительно произнёс: – Рисковать надо с умом.

– У неё он есть, – ответила я коротко, решив не углубляться в тему.

– Посмотрим, – хмыкнул мужчина, – через два часа в тренировочном зале, – сообщил и продолжил путь.

– Я, пожалуй, тоже разомнусь. Ты составишь мне пару? – глядя ему вслед, поинтересовалась у Эвины. – Без применения способностей, просто тренировка.

– С удовольствием, – кивнула стражница, торопливо открывая дверь в нашу каюту.

Нейла по-прежнему увлёченно что-то делала с тяй-аем, даже на наш приход не отреагировала.

– Лапки подожми… Нет, только три… Другие… А теперь всё… Лежать! Умер! Ты умер – глаза закрой!.. Теперь очнулся… Молодец! Умный тяй-ай! Нет, кристалл ты ещё не получишь, рано.

Пока мы переодевались, странные команды сыпались без остановки, одна за другой. Мешать мы не стали, так же тихо ушли, вновь оставив их наедине.

В зале оказалось пусто. То ли никому в голову не пришла мысль истязать себя физическими нагрузками, то ли другие занятия показались более интересными. Потому мы в своё удовольствие размялись, даже чуток с гравитацией поработали, которая на этот раз прилежно мне подчинялась, словно сбоев прежде не случалось вовсе. Закончили мы, лишь когда боковые кресла зала начали занимать зрители, а в зал вбежала Дарра и резко развернулась, испытующе глядя на неторопливо идущего следом мужчину.

Контраст между ними был разительный, но касался не типажа – они оба невысокие, темноволосые, крепкого телосложения. Просто Бэргер смотрелся именно бывалым бойцом – воином, а Дарра казалась пышнотелой хозяюшкой – румяной и гостеприимной, совершенно случайно натянувшей на себя спортивную форму. И только мы, не раз видевшие девушку в деле, знали, насколько это впечатление обманчиво…

Бэргер этого не знал. Со своего лица он с трудом сгонял непроизвольно возникающую скептическую гримасу, и его первый выпад был не самым быстрым для исгреанина. Практически с расчётом на реакцию обычного империанина.

Манёвр уклонения и ответной атаки мой взгляд едва успел зафиксировать. Движения Дарры смазанной картинкой отпечатались в сознании. Доля секунды, и стражница уже в другой части татами, а её противник, в последний момент осознавший свою ошибку и потому с трудом, но успевший увернуться, теперь смотрит на соперницу с куда более серьёзной и сосредоточенный физиономией.

Бой перешёл на иной уровень. Профессиональный. Для нас, зрителей, даже не всегда различимый из-за высоких скоростей и стремительности бросков. Диспозиция противников становилась понятной, лишь когда они останавливались или тактически замедлялись.

Ясно было одно – за десять минут напряжённого спарринга девушка не только не сдала позиций, но и успела изрядно вымотать мужчину и потрепать ему нервы. Впрочем, она сама тоже устала, потому что в итоге всё же допустила ошибку, позволившую Бэргеру одержать верх. А может (и даже вероятнее), намеренно уступила мужчине, чтобы расположить его к себе. Разумеется, Дарра имела возможность победить. Но, случись досадное поражение офицера на глазах сослуживцев, он несомненно расценил бы это как личное оскорбление.

Теперь же всё вышло иначе. Хитрость удалась. Довольный донельзя, старший офицер подал руку лежащей на татами Дарре. Скорее всего, он понял, что силы примерно равны и соперница достойная. Наверняка вычислил и правильно оценил уловку, позволившую ему выйти из сложной ситуации с минимальными потерями. И теперь вот таким поступком подчеркнул свою симпатию к женщине и уважение к побеждённому сопернику.

Поединок у них был практически бесконтактный, с минимумом касаний, да и те допускались лишь поверх одежды – стандартная техника для смешанных пар. Он шёл скорее на изматывание и попытки вывести из равновесия, вынудив упасть, вовремя не среагировав на движение противника. В данный момент у девушки был выбор: принять помощь или отказаться, если не желает спровоцировать привязку.

Я, как и остальные зрители, замерла в напряжении, ожидая… И вздохнула с облегчением, когда исгреанка не раздумывая взялась за руку, позволяя мужчине проявить обходительность.

– Вы впечатлили меня, – донёсся до нас голос Бэргера. – Если в «Ривусе» вы проявите столько же упорства и дальновидности, мне придётся нелегко.

– Я постараюсь, – с энтузиазмом откликнулась Дарра.

И слово сдержала. На следующий день мы все, столпившиеся вокруг игрового стола, следили за виртуальным боем юнитов, которые уже три часа не сдавали позиций, завоёвывая новые территории. Соперники не уступали друг другу, то и дело меняя тактику, чтобы дезориентировать и сбить с толку противника.

И всё же Бэргер выиграл. Снова. Правда, на этот раз Дарре не пришлось хитрить – она действительно не просчитала последствий сделанного офицером хода. Однако это ничуть не уменьшило восхищения во взгляде сурового мужчины. И эмоциональный фон был соответствующий: восторг, уважение, симпатия…

– Привязку сбивать собралась? – вполголоса поинтересовалась Эвина, когда парочка бывших соперников под руку вышла в коридор, а возбуждённо обсуждающие детали вчерашнего спарринга и только что закончившейся игры зрители начали расходиться.

– Это было бы ожидаемо, – ответила я, уверенная, что Дарра на самом деле испытывает влечение к мужчине. В её настрое это ощущалось очень явно, да и сам Бэргер не остался равнодушным.

Но я ошиблась. Вечером, уже перед самым сном, исгреанка заглянула в нашу каюту и…

– Да не было у нас ничего! – округлив глаза, фыркнула, среагировав на наши вопросительные взгляды. – Просто разговаривали.

– Так он же тебя за руку держал! И смотрели вы друг на друга очень многообещающе.

– И что? – резко отвергла все доводы девушка. – Для настоящей привязки этого мало. Ну да, он привлекательный, но тащить его в постель мне пока не хочется.

Сказала, а в душе… В её душе я чувствовала иное – именно это желание, которое почему-то исгреанка старательно пыталась подавить. Возможно, потому, что Бэргер не проявил большей заинтересованности, чем показал на публике? Или она хотела скрыть свои чувства?

Потому требовать от неё честности я не стала. Должно же быть у исгреанки что-то личное. Она не обязана делиться с нами абсолютно всем, что происходит в её жизни. Я сосредоточилась на том, ради чего, собственно, всё и было задумано.

– Дерётся он хорошо, а вот рассказчик из него никудышный, – посетовала Дарра. – То ли разгадал мои намерения, то ли в принципе не привык о работе откровенничать.

М-да… Этот ход мимо. А я ведь так на него рассчитывала…

– И чем же вы тогда столько времени занимались в его каюте? – не поверила Эвина.

– Это признаваться он не любитель, а вот спрашивать… Начал с самых простых вопросов обо мне, а после форменный допрос устроил. Хорошо, что мне скрывать нечего. Не удивлюсь, если он сейчас сидит за вильюрером и скрупулёзно всё, что я рассказала, проверяет. У него наверняка свободный доступ ко всем имперским инфобазам имеется.

– Зато тебе нескучно. Полёт такой долгий, уже не знаем, чем и заняться, – расстроенно вздохнула лансианка.

– Два дня это не так уж долго, – возразила я. – Завтра, уверена, развлечений будет предостаточно.

– Хотите с нами в «Ривус» поиграть? – предложила Дарра. – Могу позвать Тарину…

Не договорила, потому что её перебил недовольный голос с верхней полки:

– Может, вы найдёте другое место для болтовни и игры? Тяй-ай отвлекается, его дрессировать сложно.

– Ты же всё это время молчала, – удивилась я. Чтобы заглянуть к ней, приподнялась над полом, благо и способности к левитации тоже милостиво подчинились. – Мы не думали, что ты его дрессируешь. Как?

– Жестами! – припечатала Нейла. – А ваши голоса сбивают ему концентрацию.

Мне бы рассердиться – как-никак стражница грубит наследнице. Никакой субординации! Да за такое можно не только из отряда исключить, но и серьёзнее наказать. Однако…

Однако я лишь посмеялась. Служение – это не обязательно страх и необходимость пресмыкаться, а управление не всегда строится на непреклонном навязывании своей воли и подавлении. На мой взгляд, куда важнее верность, прямота действий, открытость и готовность исполнить свою задачу во что бы то ни стало. А в том, что дорлитарка это сделает, я не сомневаюсь.

Так что не считаю я вот такие вольности проявлением непокорности или попыток поставить себя выше меня, наследницы империи. К тому же наследница из меня пока неважная, раз способности одна за другой дают сбой. Как я могу требовать от других образцового поведения, если сама не идеальна?

День десятый, в котором нет места скуке и бездействию

– Ну и где твоя хвалёная дрессировка? – возмутилась Эвина, тщательно осматривая пустой рюкзак, кровати, тумбочки и пол нашей каюты.

– Вчера я приказала тяй-аю спать, – оправдывалась Нейла. Растрёпанная и сонная, в ночнушке, она выглядела совершенно потерянной и несчастной. – Проснулась, а его нигде нет.

– Ясное дело, он все фигурки сожрал подчистую, – фыркнула Эвина, рассматривая кучу песка под моей кроватью. – Как в него столько влезло? Ненасытная зверюга какая, даром что маленький…

– Обучение могло отнять у него слишком много энергии, – расстроенно предположила Нейла, отчасти признавая свою вину в исчезновении питомца. – Видимо, тяй-аю не хватило корма, и он отправился на поиски другой пищи.

– Тогда бегом на его поиски! – приказала я, стараясь не поддаваться панике.

Если тяй-ай сбежал и что-то успеет повредить или испортить… Это грозит большими неприятностями. В приборах корабля встроено слишком много лакомых кусочков для тяй-ая. Чем может обернуться поломка в космосе, понятно и без лишних рассуждений. Чем быстрее мы его найдём, тем лучше.

– И куда мог направиться твой драгоценный воспитанник? – скептически поинтересовалась Эвина, выскочив в коридор и осматриваясь…

Она так и продолжала сжимать в руках свою любимую заколку, которую для большей сохранности на ночь прятала под подушкой. То ли зверёк её не обнаружил, то ли счёл лансинит не годным в пищу кристаллом…

– Надо проверить другие каюты, – торопливо предложила дорлитарка. – Я не у всех девочек собрала фигурки. Возможно, он прошмыгнул к кому-нибудь и теперь там спит?

– Давай проверь, – распорядилась я, просчитывая альтернативные пути, по которым мог рвануть тяй-ай. Двери закрыты, грызть невкусный трипслат зверёк не станет, так что, скорее, полез в вентиляцию, учуяв лакомый для себя кристалл. Но какой и где?

Остаётся надеяться на мою тайанскую интуицию и расторопность помощниц. Я же здесь не одна!

– Эвина, собери всех девочек, объясни ситуацию, пусть осмотрят корабль. Постарайтесь не взволновать экипаж. Если возникнут вопросы, говорите, что это у вас развлечение такое, – приказала и не мешкая помчалась к… отсеку, где были размещены ходовые механизмы.

Почему именно туда, не особенно задумывалась, просто представила себя на месте тяй-ая, и направление показалось наиболее привлекательным.

На подходе столкнулась с неразрешимой проблемой – коридор блокировала переборка, а чтобы её открыть, нужен код…

– Рубка! Разблокируйте проход, – приложив ладонь к контактному датчику на стене, рявкнула я, нервничая, потому как время играло против меня. Любая задержка могла оказаться роковой.

– Доступ только для экипажа. Зачем вам туда? – удивился мужской голос.

– Это приказ, а не просьба для обсуждения! – разозлилась я и вложила в повторный приказ дорлитарское влияние: – Открывайте!

Вот только дежурный вместо ожидаемой покладистости лишь замешкался, а в итоге выдал:

– Э-м-м… Минуту, я свяжусь с фертом де'Юсом…

– Дихол! – выругалась я, окончательно рассвирепев, потому как внутреннее чутьё уже буквально вопило о реально поджидающих нас проблемах. И вновь под влиянием эмоций, как тогда на полигоне, когда я швырнула навстречу своему отряду во главе с Лиром штормовой ветер и гравитационный удар, моё тело начало принимать не зависящие от доводов разума решения. Рука дёрнулась, словно отталкивая мешающую мне дверь…

Лишь когда перекрывающую коридор пластину безжалостно вырвало из креплений, и она с грохотом рухнула на пол, открывая путь, я осознала, что натворила. Спохватилась, что поставила себя под угрозу разоблачения… Да только поздно. Впрочем, сожалеть тоже бессмысленно. Что сделано, то сделано.

Отодвинув в сторону угрызения совести, я перепрыгнула через искорёженный лист и рванула вглубь отсека, заполненного аппаратурой и механизмами. Далеко не продвинулась – сделала буквально десять шагов, как мне наперерез из-под кожуха ближайшего устройства бросилось что-то непонятное.

Чёрное, юркое, блестящее… Оно проскользнуло между моих ног и стремительно унеслось в недра корабля. Мне даже исгреанская реакция не помогла его схватить, хоть я и сделала соответствующую попытку. Скорость неведомого нечто была запредельной.

На пару секунд я замерла в недоумении. Это тяй-ай? Или мне «повезло» обнаружить кого-то другого, реально опасного? Нигде, никто и никогда не упоминал, что тяйай-ай-яйи могут носиться наперегонки с лучом бластера. Да и цвет ненормальный…

И всё же вместо того, чтобы продолжить поиски в двигательном отсеке, я, вновь подчиняясь предчувствию, побежала за чёрной тварью. Отключив сознание, позволив чутью выбирать направление, неслась по коридорам, перепрыгивала через ступеньки, замедлялась на поворотах.

Громкий визг, раздавшийся впереди, наглядно доказал – путь я держу верный.

– Ловите его!

– Жуткая тварь. Он не кусается?

– Направо убежал, посвети мне, Вайлин.

– Сверху! Он по потолку… Вот ведь гадость какая, а?!

Голоса то становились ближе, то удалялись – видимо, следуя за тем же объектом охоты. Когда мне всё же удалось девочек догнать, существо определённо выдохлось. Оно всё ещё металось по стенам, потолку и полу, уворачиваясь от рук, борясь с ветровыми потоками, создаваемыми Лаитой, и врезаясь в силовые щиты, которые на его пути ставила Эвина. Но скорости его явно были не те, что раньше. И лишь теперь я смогла беглеца рассмотреть…

– Тяй-ай! – удивлённо воскликнула, вызвав недоумение у девушек. Они, не зная особенностей и обычный облик этих зверьков, даже не усомнились, что это он.

– Тише, малыш! – синхронно со мной прохрипела и бросилась к нему наконец добежавшая до места схватки Нейла. – Тише! Стой! Замри! Тебя не обидят. Бедненький… Как же ты испугался… И какой горячий стал! Тебе плохо?..

– Прибить гада мало, – скептически посмотрев на её сюсюкание, выдала Дарра. – Загонял нас вусмерть. Алита, ты в своём уме – такое на борт притащить?

Я не сразу поняла, что обратилась она ко мне так бесцеремонно вовсе не случайно. Лишь когда, опередив меня, раздался гневный мужской голос, сообразила, в чём причина.

– Согласен на все сто! – рявкнул оказавшийся за моей спиной Бэргер. – Только никак не могу решить, одну эту тварь за борт вышвырнуть или вместе со всеми вами?! Ломать мой корабль уговора не было! У кого руки чешутся?! Кому заняться нечем? Кто разрушил переборку?

– Допустим, я, – защищая меня, Эвина немедля шагнула к нам и с вызовом посмотрела в лицо офицера.

– А пытались подчинить моего дежурного голосом тоже вы? – насмешливо хмыкнул де'Юс.

– Нет, это была я, – подключилась Нейла, нежно прижимая дрожащего тяй-ая к себе.

– Какое счастье, что у меня на дежурстве сегодня риталианин, – закатил глаза к потолку ферт, раскрывая мне причину провала дорлитарского воздействия. А я уж было подумала, что это новый сбой… – Ну и что вам так срочно понадобилось в ходовой? – продолжил допрос мужчина.

– Тяй-ай и понадобился. Он туда залез.

– А что ему понадобилось в закрытом для посторонних отсеке? – сделав акцент на личности зверька, повторил вопрос Бэргер.

После этого все посмотрели на меня, наверное, потому, что я, как тайанка, единственная могла хоть какие-то разумные предположения сделать. И я их сделала.

– Он там… обедал.

– Чем обедал? – насторожился ферт.

– Ултризом, скорее всего, – вздохнула я, сопоставив ненормальный цвет, реактивную скорость и нагрев. – Видите, какой он чёрный стал и быстрый…

– Он сожрал наше топливо?! – взревел офицер.

– Совсем немного, он ещё маленький.

– Вы… вы… – мужчина не находил слов, чтобы высказать всё, что думает. Наконец его прорвало: – Вы были уверены, что ваш тяй-ай не доставит проблем! С ума сошли – эту прожорливую, опасную тварь на корабль протащить?! Диверсантки недоделанные!

– Попрошу без оскорблений, – не выдержала я. – Вы сами допустили оплошность! Думаете, парик натянули, и всё? Стали коренным тайанцем? Ха! Вы не заметили такой очевидной угрозы в лице тяй-ая! Надо лучше было матчасть прорабатывать, прежде чем маскировку на себя цеплять! Как тайанец, вы обязаны были сдать тяй-ая в особую службу, чтобы его в заповедник увезли. А раз уж не сдали, так терпите на своём корабле! А на Тае, кстати, такой малыш запросто мог сожрать императорский дворец! Что вам дороже – корабль или дворец?

– Надо было просто оставить всю вашу шайку на планете, – ошарашенный моим напором, сердито буркнул Бэргер. – Меньше было бы забот.

– И упустили бы свой интерес, – наобум припечатала я, всё сильнее утверждаясь во мнении, что не по доброте душевной он связался с нашей «шайкой».

Офицер открыл было рот, закрыл, покачал головой в жесте потрясения, осмотрел обступивших его девушек и приказал:

– Расходитесь! Появятся новости, вам сообщат. – Задержался взглядом на Дарре, словно заподозрил её в сливе тайной информации, которую она непонятно как получила, несмотря на его скрытность. Посмотрел на меня и сообщил: – Мы в точке выхода. Давно бы вышли на связь, если бы не ваша беготня по кораблю. – Покосился недовольно на дорлитарку и её ношу, добавив: – И этого вредителя уберите с моих глаз подальше! Что хотите с ним делайте, но если я ещё раз увижу зверя в коридоре или поблизости от хранилища топлива – окажется за бортом. Уяснили?

– Я унесу тяй-ая в каюту, – пообещала Нейла, крепко держа питомца.

Офицер развернулся и направился на выход. Мы с Эвиной последовали за ним, понимая, что приглашения не дождёмся. Ферт чётко дал понять, что свои права нам придётся отстаивать самостоятельно, а он до последнего будет притворяться, что делает нам одолжение.

– Ничего, не ты один умеешь информацию собирать. Мы за тебя возьмёмся, – лансианка сердито адресовала претензию идущей впереди нас спине в коротком коричневом кителе. – Не понимаю, что Дарра в нём нашла: самодур с неуёмными амбициями. И ладно бы хоть красавец был, а то вон попа какая толстая и ноги кривые…

– Эвина! – одёрнула я её, с трудом сдерживая смех. – Ты поаккуратнее с выражениями, вдруг услышит? Точно ведь за борт вышвырнет.

– Ага, не дождётся, – скептично не согласилась со мной стражница. – Пусть только попробует. Захватим корабль, и всего делов. Кстати, сразу надо было так сделать.

– Лучше решать проблемы мирным путём, – наставительно произнесла я. Хоть мне и понравилась её идея самоуправления, пришлось соблазн подавить. – Решить вопрос силой всегда успеем. Мне же потом перед бабушкой отчитываться, а она обязательно спросит, как прошёл полёт.

– Думаете, не одобрит?

– Думаю, пока мы не знаем точно, что на уме у Бэргера, надо вести себя осмотрительно, – посоветовала я, понимая, что бабушка в последнюю очередь стала бы призывать к пассивности. Дай ей волю, так она бы вместе с нами отправилась в полёт. Её удержали только дела на Тае.

В рубке обиженный ферт даже не сразу обернулся, чтобы убедиться, что мы тоже пришли. Остановился за плечом пилота, деловито присмотрелся к тому, что творилось на экране, указал на что-то пальцем, негромко буркнув: «Уменьши расстояние, а то разбежались, как дорады в цессянской степи». И лишь после соизволил кивнуть Эвине, разрешая воспользоваться рацией.

Лансианка привычно устроилась в кресле, выходя на связь со своим скрытным и благородным другом. Треск и шорохи на этот раз были едва слышны, и потому напряжённую тишину внезапно разорвал недовольный голос:

– Почему кораблей два? Не доверяете, напасть хотите? Мы так не договаривались.

Два? Мне казалось, этот рейдер единственный улетел с Таи. Я заинтригованно посмотрела на де'Юса, который кисло поморщился, но позиций не сдал:

– Не помню я такого требования.

Я тоже не припоминала, поэтому пожала плечами и перевела взгляд на растерявшуюся Эвину.

– Извини, мы думали, ты сам всё поймёшь правильно, – затараторила она в микрофон, поспешно оправдываясь. – Это не ловушка. Нам по статусу положено сопровождение, иначе не отпустили бы. Прости. Мы на что угодно согласны, лишь бы ты помог. Скажи, как мне поступить.

Бэргер гневно зашипел. Мне тоже не понравились столь экспрессивные обещания. Действовать нужно осмотрительно, а не вот так порывисто. У нас тут серьёзная проблема решается, и нечего вести себя как фисса перед свиданием.

Однако теперь было поздно отступать. Оставалось лишь надеяться, что запросы Фаффита окажутся разумными и он не злоупотребит полученным обещанием.

– Хорошо, – после показательного долгого молчания соизволил откликнуться неведомый друг. – Тогда сначала вопрос… На корабле, где ты и твоя подруга, есть свободные каюты?

Эвина с вопросом в глазах обернулась к офицеру, который удивлённо вскинул бровь и качнул головой.

– Нет, – огорчённо прошептала в ответ девушка.

– Жаль. Я и мой друг, навигатор, планировали следовать дальше и показывать направление, присутствуя лично на вашем корабле. Быть гостями для тебя и твоей подруги. Мы же друзья, как раньше? Или ты не желаешь меня видеть?

– Мы можем переправить часть стражниц на другой корабль, – растерянно пролепетала Эвина. – Освободим две каюты…

– Одну! – не выдержала и вмешалась я, сообразив, что в противном случае временно лишусь сразу пяти стражниц! Больше половины отряда, который и так уже поредел из-за того, что Маллу пришлось оставить на Тае.

– Одну каюту, – едва дыша от волнения, проговорила в эфир лансианка. – Вам хватит там места, она достаточно просторная.

– Хм… Только ради нашей с тобой дружбы я пойду вам навстречу. Я согласен. Мы потеснимся в одной. Как только девушки закончат переселение, жду повторного выхода на связь.

Прибор щёлкнул, отключаясь.

– М-да… Умно добился своего, – первым прокомментировал переговоры Бэргер. – Не нравятся мне его условия. Такое ощущение, что он намеренно желает нас ослабить.

– Ничего подобного! – возмутилась Эвина. – Он же объяснил! Им нужно место! Он будет лично нас сопровождать. Это огромная жертва и жест доброй воли с его стороны! Вы, я же вижу, подозреваете его в отвратительных помыслах. А он вас! И всё равно благородно помогает, идёт на огромный риск.

Де'Юс не разделил восторженного настроя лансианки и беззвучно выругался. А я попыталась окончательно определиться, к какой стороне конфликта примкнуть. Верить убеждённости стражницы или осторожности офицера? Да, Бэргер дело говорит, слишком всё подозрительно. Но и Эвина не смогла бы подружиться с кем попало, значит, друг заслуживает доверия. Высказав явные подозрения, я обижу ту, которая пытается мне помочь получить прибор… И потеряю шанс привести свои способности в порядок.

Вывод? Придётся рискнуть!

– И кого отправишь? – негромко поинтересовалась лансианка, когда мы приблизились к двери каюты. А я даже не заметила этого в задумчивости. – Жребий?

– Нет. Переселим Омишу и Вайлин, – без каких-либо сомнений выдала я.

– Почему их? Они самые полезные сейчас. Столько сделали на корабле, – удивилась Эвина, подразумевая, что лидланка восполняла пробелы в освещении корабля, а тарсапка помогала навигатору выбирать безопасный путь. – А, например, Тарина и Шайла бездельничали.

– Потому, что я так решила, – поставила точку в обсуждении. Ну вот как я ей объясню, что иногда тайанское предчувствие надёжнее доводов разума? А оно мне сейчас подсказало образы именно этих двух стражниц.

Я бы не рассталась ни с одной из них. Нет бесполезных способностей, каждая может пригодиться в своё время. Именно поэтому возникшую проблему выбора решить с помощью логики и расчёта нереально.

Девочки, разумеется, спорить и критиковать моё решение не стали – послушно собрали вещи и в сопровождении Донерлена отправились в шлюзовую, где в корпус были вмонтированы маленькие транспортные капсулы для полётов на небольшие расстояния в открытом космосе. Но всё же я прекрасно видела огорчение в серых глазах Вайлин и чувствовала тревогу в сдержанном тоне прощающейся с нами Омиши. Они тоже не понимали, почему я «избавляюсь» именно от них.

Спустя два часа мы с Эвиной вновь стояли в рубке управления, следя за крошечной удаляющейся яркой точкой, отражающей свет зависшей у нас на траверсе звезды Вирс, похожей на совершенно гладкий белый светящийся шар.

Совсем недалеко – по космическим масштабам – неторопливо бежала по своей орбите планета Микриас – родина одного из моих женихов. Значит ли это, что таинственный друг Эвины окажется микрианином? Знает ли он о странной реакции лансианки, которую спровоцировал? Подобное поведение никак не укладывается в рамки привязки и одновременно ничем другим не может быть объяснимо.

Обнадёживало одно – скоро этот загадочный друг сам здесь появится. И тогда я получу ответы на свои вопросы.

Вот только очередной сеанс связи, вместо того чтобы побыстрее удовлетворить моё любопытство, отложил знакомство на неопределённое время.

«От места выхода следуйте без подпространственного погружения в точку с переданными нами координатами. Там подберёте нас» – вот такая была реакция на наше сообщение о готовности принять гостей.

На этот раз Бэргер, проявив выдержку и немногословность, сосредоточился на синхронизации движения двух кораблей. Второй, кстати, мы теперь могли видеть на обзорном боковом экране, потому что расстояние между ними штурманы сократили до минимума.

Наша цель тоже была хорошо заметна – большой каменный обломок, неторопливо дрейфующий среди себе подобных, но куда более мелких собратьев. Астероидное поле, окольцовывающее Вирс, занимало дальнюю орбиту, предоставив Микриасу более близкое к звезде космическое пространство.

– Лечь в дрейф, – коротко приказал де'Юс, когда изъеденная ударами метеоритов поверхность заняла весь экран. И с закономерным подозрением уточнил у дежурного: – Сканер что показывает?

– По-прежнему всё чисто. Здесь только мы. По крайней мере, никаких крупных объектов, похожих на крейсеры, в зоне досягаемости нет.

– Я же говорила, что это не засада и не подстава, – проворчала Эвина. – Когда же вы, наконец, это примете как факт?..

И вновь Бэргер промолчал, сделав вид, что не услышал. А наши ожидания на этот раз оправдались – не прошло и пары минут, как один из маленьких незаметных астероидов рядом пришёл в движение. Сверкнул заработавшими двигателями, покинул ряды себе подобных и стремительно направился в нашу сторону.

– Открой шлюз, – приказал офицер. Обернулся к нам и предупредил: – Я встречу его первым. И рекомендую объявить общий сбор стражниц. На всякий случай.

– Нет, – взорвалась Эвина. – Я должна быть первой! Это мой друг, он только мне доверяет, а вы его своей проверкой напугаете! Оскорбите! Это невежливо! По-моему, вы всё делаете, чтобы наша миссия окончилась неудачей!

– Мне нет дела до вашей миссии, – подчеркнул ударением мужчина.

– Оно и видно, – пришлось вмешаться мне. – А для меня она важнее эфемерной, неподтверждённой угрозы.

– Женщины… – тоскливо-обречённо выдохнул ферт. – Да как же до вас донести, что осторожность ещё никому и никогда не вредила?!

– Но иногда ради успеха ею можно и пренебречь, – напомнила я. – Если постоянно прятаться, то можно упустить желаемое. И потом долго об этом жалеть.

– Капсула пристыковалась, – вмешался дежурный и напомнил: – Запущена санитарная обработка, через две минуты поднимется переборка.

Эвина моментально рванула на выход, намереваясь встретить друга. Мне подобная тяга к гостеприимству была и понятна, и непонятна. С одной стороны, девушка соскучилась и желает поскорее увидеть своего знакомого. С другой, какая собственно разница, кто к нему подойдёт в первую очередь?

Взяв с собой по пути ещё двух стражниц, вместе с фертом мы подошли к створкам шлюза в тот момент, когда они уже раскрылись, а Эвина без раздумий метнулась к стоящей за ними фигуре.

Я не сразу поняла, что с прибывшим гостем не так, – мешала повисшая на нём стражница. Да и он сам склонился к ней, оставляя возможность видеть лишь роскошную рыжую шубу, которая была на нём надета.

– Фаффит, миленький, как же я соскучилась! – восторженно лепетала Эвина, а я с недоумением смотрела на крошечные, по сравнению с довольно крупным телом, руки в коричневых перчатках, которые гладили девушку по плечам. – Ты на меня больше не сердишься?

– Не серж-жусь, – раздался в ответ шипяще-жужжащий голос. Вовсе не тот, который вёл с нами переговоры. Голова, опущенная к девушке, поднялась, и на нас посмотрели три ультрамариновых глаза, напомнивших мне медленно гаснущие огни.

Поражённая этим зрелищем, я даже не сразу осознала, что лицо Фаффита совсем не человеческое – покрытое короткой шерстью, с маленьким безгубым ртом и отсутствующим носом. Да и тело вовсе не закутано в шубу, а на самом деле покрыто густым огненно-рыжим мехом.

– Дихол… – сдавленно ругнулся за моей спиной Бэргер. – Цорролец!

Гость его услышал. Ультрамариновые глаза моментально впились в мужчину, ручки отодвинули мешающую Фаффиту девушку и спрятались в меху «шубы», а сам он подался ближе, переступая толстыми короткими ножками через порог шлюзового отсека.

Теперь гость казался мне пушистым столбом, чуть заметно раскачивающим верхнюю часть тела и помогающим себе сохранять равновесие широким массивным хвостом.

– Я приш-шёл помоч-чь, – фыркнул цорролец. – Не нуж-жно верить слухам и чуж-жим домыслам. Мы исправились, не хотим угрож-жать.

Угрожать? Хм… Это ещё мягко сказано. Уничтожать – было бы куда более точным утверждением. Взрыв планеты Торманж, который произошёл почти пять тысяч лет назад, был самым ужасным терактом за всю историю империи. А ведь его подготовили и осуществили именно цоррольцы. В сравнении с этим дерзкие вылазки пиратов-отщепенцев, нападения мятежных милбарцев и попытки воюющих неприсоединившихся миров расшатать стабильность Объединённых территорий выглядят мелкими неприятностями. Так что нет у империан повода видеть в цоррольцах друзей.

– Верится с трудом, – скептически ответил ему Бэргер, наверняка думая о том же, что и я. – Твои сородичи – мерзкие преступники, и вы все отвратительны любому империанину.

– Не любому! – взвилась Эвина, вновь вцепляясь в своего друга. – Фаффит, не слушай его, ты замечательный!

– Спас-с-сибо, девоч-чка, – ласково прошипел цорролец. – Я не несу ответственности за то, ч-что мои предки соверш-шили. Я луч-чш-ше, я ч-честный.

– Ты уже нас обманул, при переговорах скрыв свою личность.

– Если бы вы знали кто я, то отказались бы от помощ-щи.

– А ты реально можешь помочь? Или заманиваешь нас в ловушку?

– Ферт де'Юс, вы снова об этом?! – разозлилась лансианка. – Клянусь, ещё одно слово, оскорбляющее моего друга, и я вас по стенке размажу!

Рука стражницы выразительно нацелилась на мгновенно подобравшегося офицера. И я точно знала, никакая сверхбыстрая реакция его не спасёт от удара, даже рискни он начать действовать. Однако вмешалась в происходящее и не допустила трагедии не я.

– Не нуж-жно, девоч-чка, – вздохнул Фаффит, удручённо закрывая сразу два глаза. Теперь на нас грустно взирал лишь один, практически потухший. – Я привык. И луч-чш-ше мне уйти. Зря я рассчитывал на понимание.

– Останьтесь, – осознав, что и так слишком долго выжидала, попросила я. – Мы надеемся на вашу помощь.

Мне пришлось проявить лояльность к излишне обидчивому другу Эвины. Почему? да потому, что, как наследница, я обязана оценивать ситуацию объективно. Нельзя забывать о нашем прошлом, но и нельзя всех цоррольцев без разбора записывать во враги. И империи в моём лице жизненно необходим прибор-стабилизатор. А его местонахождение известно только нашему гостю. Если его сейчас выгнать из-за подозрительности и недоверия, то мы впустую потратим время. Наше путешествие не будет иметь смысла.

Теперь мне достался испытующий взгляд цорольца. Я не была уверена, распознал ли он в облике Алиты наследницу или принял меня за стражницу-тайанку, но надеялась, что хотя бы Бэргер прислушается к моей позиции и прекратит цоррольца провоцировать. И Эвину тоже. Я, разумеется, способна в случае чего защитить офицера, поставив гравитационный щит (если мои способности вновь вдруг не дадут сбой), но мне не хотелось бы бороться с собственной стражницей, когда есть шанс договориться без применения силы.

– Ещ-щё одна хорош-шая девоч-чка, – наконец довольно высказался Фаффит, видимо решивший, что я заслуживаю доверия. – Так и быть, я останусь. Потерплю.

– Мы потерпим, – поправил его ещё один голос – тот самый, что звучал из динамиков во время сеанса связи.

Мы совсем забыли, что гостей должно было быть двое, и второй, всё это время выжидая, стоял позади. Теперь же и он оказался на всеобщем обозрении.

Немолодой, седовласый мужчина, несмотря на годы, крепкий и жилистый, одетый в плотные серые брюки и короткий плащ, прихваченный кожаным ремнём на бёдрах. Полноватые обветренные губы, грубоватые, лишённые изысканности черты лица… Тёмные глаза под густыми бровями – то ли карие, то ли чёрные – пристально нас всех изучают. Судя по его эмоциям, больше всего неприятия вызывает офицер Бэргер. В отношении меня и моих стражниц чувствовалось лишь любопытство и насторожённое ожидание.

– Дихол! Ещё и милбарец… Хороши «друзья»… – начал было де'Юс и осёкся, увидев недвусмысленно дрогнувшую ладонь лансианки.

– А что не так с моим происхождением? – вызывающе громко пошёл в наступление неизвестный. Притворился, что удивлён до глубины души, а потом столь же наигранно стукнул себя по лбу, воскликнув: – Ах да, как же я мог забыть, что наделённые уникальными возможностями империане по-прежнему презирают тех, у кого их нет! – Сменил шутовство на серьёзный тон и припечатал: – Так вот что я вам скажу: «Настоящему воину не нужны способности. Лишь сила, ум и верное оружие».

– И это самое оружие вы намерены оставить при себе? – вернув самообладание, перевёл разговор в деловое русло офицер, указав на выразительно приподнимающийся край плаща, под которым наверняка скрывался прикреплённый к поясу бластер. – Или добровольно сдадите в знак дружественных намерений?

– А я вам не друг, – самоуверенно ответил милбарец. – Вот ему… – он кивнул на цоррольца, – друг. И ей, – улыбнулся, отвесив лёгкий поклон Эвине. – С остальными не имел честь быть знакомым, потому, простите, глубокоуважаемый ферт, – с явной издёвкой произнёс, – я не дорада, чтобы остаться безоружным на чужой территории. И вам придётся с этим смириться. Если вас это не устроит, то мы здесь надолго не задержимся.

– Ваши способности, ферт Бэргер, тоже в некотором смысле оружие, – вновь перехватила я инициативу, понимая, что самое время вмешаться. – Вы не можете их сдать или вернуть, но вам всё равно доверяют. Империане научились сосуществовать вместе, несмотря на свои разрушительные силы. Если ферт чувствует себя уверенней, то почему бы для него не сделать исключение?

– Я не ферт, – скривился незнакомец. – И не фист. Это у вас в империи мужчины позволяют себя унижать, разделяя на низших и высших. У нас, милбарцев, все равны! А вы, фисса, кажется, только что усомнились в моей смелости?

– Нет, вы меня не поняли, – спокойно ответила, мысленно укорив себя за то, что на самом деле не учла вероятной двусмысленности фразы. – Я имела в виду, что нам следует проявлять больше понимания к привычкам других.

– О, как хорошо сказано! – восхитился милбарец. – Ты это слышал, Фаф? У этой девочки побольше ума, чем у некоторых мужчин.

– Я слыш-шал, Мейд, – устало отмахнулся цорролец, качнувшись сильнее обычного.

Заинтригованная своеобразными попытками сохранить равновесие, я пришла к очевидной догадке – его утомила вертикальная стойка. Короткие ножки не слишком удобны для опоры. Плюс длинное тяжёлое туловище… Ему было бы комфортнее иное положение. Горизонтальное.

– Тебе нужно отдохнуть! – спохватилась Эвина. – Прости, мы эгоисты, только о себе и думаем. Не стесняйся, будь как дома. И ты, Мейден. Идёмте, я провожу вас в каюту.

Как я и подозревала, цорролец тут же рухнул корпусом на пол и следом за девушкой шустро заскользил на брюхе, помогая себе ногами и хвостом. Милбарец ушёл не сразу. Вызывающе криво усмехнулся и сообщил:

– Я в каюте рассиживаться не собираюсь. Мы ведь здесь чтобы помогать, а не бездельничать. Впрочем, от тебя в рубке проку будет немного, так что не приходи, если тебе противно моё общество. Распорядись только, чтобы пилоты мои приказы выполняли.

Не дожидаясь ответа, шагнул мимо вынужденного посторониться хмурого исгреанина.

Дав знак девочкам, я тоже поспешила в жилой отсек.

– Советую не расслабляться, – услышала брошенное в спину предупреждение.

А я и не думала. В отличие от Эвины, и мысли не допускающей, что от её друзей можно ждать подвоха, у меня сомнения оставались. Другой вопрос, что я полагала куда более выгодной стратегией хотя бы делать вид, что доверяю её товарищам.

Потому и стражниц, сопровождающих меня, попросила передать тем, кто отсутствовал на встрече, – бдительности не терять, но вести себя максимально добродушно и приветливо. Хватит с нас одного возмутителя спокойствия в лице Бэргера…

– Условия – закачаешься! – донёсся до меня несдержанно громкий голос милбарца, когда до каюты оставался десяток шагов. – Я ж тут с тобой сдохну! Теснота, духота, жрать нечего… Тут вообще кормят?

– Да, есть столовая, – ответила Эвина. – Я покажу. Фаффит, тебе туда не стоит ходить, кабинка слишком маленькая. Ложись, набирайся сил, я тебе всё сюда принесу. Голодным ты не останешься.

Заглянув в каюту, я едва поверила глазам – лансианка заботливо хлопотала, поправляя под головой подушку и укрывая одеялом цоррольца, который даже не целиком помещался на лежанке, а частично перевалился на пол.

– Ну тогда я сразу оттуда и в рубку, – сообщил Мейден. Он закинул небольшой наплечный рюкзак на верхнюю койку, бросил туда же снятый ранее плащ и развернулся к двери. – А у нас, оказывается, гости! – засмеялся, увидев меня. – Как зовут умную, но любопытную фиссу?

– Алита, – представилась я именем своей несуществующей стражницы-тайанки. Как ни крути, а я сейчас скрываюсь под этой личиной. – Думала помочь Эвине обустроить её друзей на новом месте, но вижу, помощь не требуется.

– А ваша… – он заговорщически приглушил голос, – наследница где?

– Спит, скорее всего, – пожала я плечами. – Поздно уже.

– Да, да, режим нарушать нельзя! – то ли реально серьёзно, то ли подыгрывая мне, активно закивал милбарец. – Значит, до утра не объявится? Ну лады, я жрать пошёл. Эвина, ты со мной?..

Последнее мог и не говорить – девушка уже торопилась на выход.

Я смотрела им вслед с неприятным тревожащим чувством неизвестности. Не могла понять, что именно говорила обо мне Эвина своим друзьям. Знают ли они, что стражницы-тайанки не существует? Или удастся и дальше морочить им головы?

Хотела было пойти следом, чтобы получить нужную мне информацию от лансианки, но рассудила, что всё же уместнее это делать наедине. А значит, будет правильнее подождать, пока она придёт ночевать, и тогда, без лишних свидетелей, устроить допрос.

Когда я вернулась в каюту, Нейла уже крепко спала. Тяй-ай, обвивающий её шею словно роскошное массивное колье, почувствовав моё присутствие, приоткрыл глаза, но тут же закрыл снова. Видимо, внушение получил основательное – ни при каких обстоятельствах не покидать свою защитницу.

Дожидаясь Эвину, я сначала смотрела в иллюминатор, где в статичной неподвижности замерли далёкие звёзды. Потом лежала, изучая технологические выступы на потолке. Потом…

День одиннадцатый, полный открытий и неожиданностей

Потом я всё же заснула, потому как, открыв глаза, увидела выходящую из гигиенической комнаты дорлитарку.

– Доброе утро, – весело поприветствовала она меня, с некоторым усилием помахав рукой, на которую переместился её тяжёлый подопечный. – У нас порядок с контролем, проблем нет.

– А Эвина где? – не поняла я, бросив взгляд на заправленную кровать.

– Не знаю. Не видела.

В основательном недоумении я привела себя в порядок и вышла в коридор. Вчера, поздним вечером, совершенно пустой, сегодня он был куда более оживлённым. Его заполнили мои стражницы, которые, переговариваясь, торопились в столовую, а те, кто уже успел позавтракать, возвращались к себе или шли в кают-компанию, чтобы не скучать в одиночестве.

В столовой я тоже побывала, надеясь и поесть и обнаружить там Эвину. Не нашла. Решив, что, кроме как в каюте гостей, искать лансианку негде, вернулась в жилой сектор.

Около закрытой двери остановилась, прислушиваясь. Звукоизоляция здесь идеальная, но оставалась надежда, что, используя чуткий слух сейласцев, я смогу уловить голос, чтобы понять, кто именно разговаривает.

Эвина действительно была там, и я, не особенно церемонясь, толкнула створку. Заглянула и… И дар речи потеряла.

Лансианка, сидящая на кровати, из ложечки заботливо кормила растянувшегося на полу Фаффита, следя, чтобы он съел всё до последней крошки.

Я поняла бы вчерашнее укладывание спать, подоткнутые подушку и одеяло. Но это зрелище… Впечатлительная Эвина не хотела идти в кабинку-репликатор, воображая, кто ел до неё и кто станет принимать пищу после. Считая общественные столовые неприятным! А сейчас, отбросив всю брезгливость, помогает своему другу-цоррольцу…

Дико. И странно.

С другой стороны… Уместно ли проводить такие параллели? Как можно сравнивать несравнимое? Ведь её неприятие касалось империан, а Фаффит имеет иной облик, далёкий от нашего. Возможно, в её восприятии это то же самое, что кормить тяй-ая? Я же не испытываю отвращения к зверьку.

И она не испытывает… Эвина говорила, что я её пойму и тоже буду в восторге от её замечательного друга. А я такой безудержной радости не чувствую. Мне любопытно, и не более того.

– Доброе утро, – бодро поздоровалась, сделав вид, что не увидела ничего необычного. – Как отдохнули?

– Очень хорош-шо, – добродушно прошипел цорролец.

– Я давно не спала так крепко, – мечтательно улыбнулась лансианка.

– Здесь? – не сдержав удивления, выдохнула я.

– Ну да, – расслабленно тягуче подтвердила Эвина. – Фаффит такой пушистый, мягкий, тёплый…

Собственно, ничего из ряда вон выходящего, если бы у стражницы была привязка к милбарцу. А к нему лансианка точно равнодушна, потому как беспрерывно обнимает цоррольца. Но это же глупо полагать, что у империанки привязка к представителю иного биологического вида?!

– Ты не помешала ему отдыхать? Кровать ведь узкая… – Мне ничего не оставалось, как проявить заботу о комфорте нашего гостя, раз уж причины поведения лансианки мне неведомы.

– Не меш-шала, – подтвердил цорролец. – Мне приятно её общ-щество.

– Я отнесу посуду в столовую и вернусь, – спохватилась Эвина. – Вы пока обсудите… – она осеклась, осознав в каком я облике.

Похоже, всё-таки правда не дошла до несуществующих ушей Фаффита. И я этим воспользовалась, вступив раньше, чем стражница продолжила:

– Наследница не очень хорошо себя чувствует и поручила мне позаботиться о гостях от её лица. И обговорить дальнейшие планы.

– Тревож-жная новость. Опасности для неё нет?

Цорролец заволновался вроде как искренне, а я в очередной раз при контакте с ним почувствовала недовольство оттого, что не могу точно определить, какие эмоции на самом деле он в отношении меня испытывает.

Тут мне не помощники ни милнарианская способность воспринимать эмоции империан, ни тайанское умение читать мысли животных. И кажется, проблема вовсе не в сбое способностей – определить, какие чувства сейчас владеют Эвиной, для меня не представляет особого труда. Дело, похоже, в другом – жители системы Амицисс кардинально отличны от нас, но при этом они вовсе не животные. Облик их далёк от империанского, а разум слишком развит для звероподобного тела. Цоррольцы – своеобразные существа с непонятными намерениями. И разгадать их практически невыполнимая задача. Придётся полагаться на наблюдательность и логику. А остальное… не стоит забивать себе голову отсутствием привычных ощущений. Не всем повезло родиться милнарианами. Живут же другие империане без этого умения.

– Опасности нет, – ответила, потому как мой мохнатый собеседник напряжённо ждал, даже все три своих глаза открыл, видимо на самом деле беспокоясь.

Дожидаясь возвращения стражницы, я присела на соседнюю кровать, стараясь не морщиться от наполняющего каюту запаха. Как и все покрытые шерстью существа, цорролец пах. И если вчера в открытом помещении с сильной вентиляцией до меня доходили лишь лёгкие отголоски аромата, то в эамкнутом пространстве каюты амбре было насыщенным.

Вот явно не в шутку милбарец вчера сказал, что он тут задохнётся! За время дружбы хорошо изучил особенности своего цоррольского товарища, потому и поспешил уйти в рубку управления. А вот как это выдерживает Эвина? Неужели она терпит, не желая обижать Фаффита?

– Вы уверены в информации относительно местонахождения прибора? – не теряя времени, принялась за расспросы. – Наследница вынуждена была отложить смотр женихов, чтобы попасть сюда. И ей не хотелось бы, чтобы она пожертвовала общением с претендентами напрасно.

– Источ-чник достоверный. Альмина Мео Клерос получ-чит то, что ей нуж-жно, – мягко прошипел Фаффит, по всей видимости выражая учтивость.

– А зачем такие сложности с замысловатым маршрутом? Вы ведь сначала отправили нас в другую систему, я правильно поняла?

– Потому что не одна наследница жаж-ждет иметь этот прибор. Он издревле манил всех империан, потому как даёт массу преимуществ тому, кто им владеет. И его следы затерялись не случайно. Устройство спрятали, чтобы не допустить конфликтов и очередной войны. Если эта тайна раскроется раньш-ше, чем прибор получ-чит наследница, быть беде.

– Кто спрятал? И как вы узнали, где именно?

– Это сделали милбарцы, ж-желая, чтобы их враги-империане не могли летать в космосе долго. А моё сотрудничество с ними помогло мне об этом узнать. Так ж-же, как дружба с Эвиной позволила быть в курсе проблем наследницы.

– Ясно, спасибо, – поблагодарила я, понимая, что слишком сильно давлю, и Фаффит может это расценить как явное недоверие. А его обиды и недовольство не в моих интересах, так что надо чуток изменить тактику. – Альмина просила вас поблагодарить за всё, что вы делаете. И спросить, что вы предпочтёте в качестве благодарности? Эвина говорила о вашем бескорыстии и благородстве, но мы же понимаем, что вы тратите столько сил, времени, средств… Наследнице хотелось бы вас вознаградить.

– Не нуж-жно лиш-шних поч-честей, – скромно прикрывая два глаза, прошипел Фаффит.

– Как это не нужно? Разве Альмина Мео Клерос не способна на благодарность? Она ценит вашу помощь.

– Я не хоч-чу обиж-жать наследницу отказом. Если уж-ж хоч-чет… – Мохнатый собеседник задумался и решил: – Хорош-шо. Пусть сделает меня поч-чётным гостем на своей свадьбе.

Эх… Цорролец среди империан вызовет непередаваемую реакцию на моей свадьбе. Хотя, конечно, почётный гость – не самая большая плата за жизнь в ладу со способностями. У Наследницы могут быть свои причуды. А жених потерпит общество Фаффита. Это всего лишь на один день.

– Уверена, она с радостью выполнит ваше пожелание. Для неё честь уважить друга, – вежливо подтвердила я. Бросив краткий взгляд на запыхавшуюся Эвину, влетевшую в каюту и тут же бросившуюся к цоррольцу, поинтересовалась: – Вы весь полёт проведёте в каюте?

– Да, я не любитель быть в центре внимания, – вздохнул Фаффит. – И привык к одиноч-честву.

– Ты не будешь одинок! – убеждённо возразила лансианка. – Я же с тобой!

– Эвина, – позвала я, пытаясь напомнить увлекшейся стражнице, что она на работе, – уверена, твоему другу приятна забота. Только мы не должны забывать об Альмине.

– Служ-жба это важ-жно, – неожиданно согласился Фаффит. – Не нуж-жно ущ-щемлять интересы наследницы.

– Тебе же будет скучно! – удивилась лансианка, не желающая понимать ни моих намёков, ни слов цоррольца.

– Не скуч-чно. Иди, девоч-чка.

А вот прямого приказа лансианка послушалась. Вздохнув, поднялась, подождала, пока я перешагну порог, тоскливо взглянула на выставляющего её вон друга и, наконец, тоже вышла.

От радостного воодушевления, которое ещё пять минут назад владело девушкой, не осталось и следа. Теперь я чувствовала удручённость.

– Фаффит никуда не делся. Он в порядке, здесь, рядом, – напомнила, удивляясь странной смене эмоционального состояния. – Что не так?

– Он не хочет меня видеть. И потому мне ничего не хочется, – вяло отозвалась Эвина. – И заняться на корабле нечем.

– Но ты моя защитница. Даже твой друг это понимает, – напомнила я. – Давай сходим в рубку, прогуляемся.

– Там Бэргер, – скривилась лансианка. – Опять станет говорить о Фаффите обидные вещи.

– Не только он будет в рубке. Мейден тоже там. Ты и его не хочешь видеть? Ты всегда говорила про одного друга, и я думала это Фаффит. А милбарец назвал тебя своей подругой.

– Друг, но не такой близкий. Фаффит доверяет милбарцу, и я должна.

– Почему доверяет? Кто такой этот Мейден?

– Он верный, надёжный. Защитник Фаффита. Телохранитель, – с завистью произнесла лансианка. – Если бы я не прошла отбор стражниц, то с радостью стала служить бы своему другу.

Меня подобное признание озадачило. Не похоже, чтобы Мейден считает благосклонность цоррольца поводом для эйфории. Скорее, видит себя и Фаффита равноправными партнёрами, не испытывая особого почтения, не заискивая и не демонстрируя желания услужить. И он не стремится лишний раз трогать цоррольца, тем более сидеть с ним часами в одной комнате.

Может, это потому, что милбарец мужчина? А женщины всегда более эмоциональны и любят за кем-то ухаживать. У нас на Тае полно туристок, прилетающих лишь для того, чтобы им помогли узнать истинные потребности домашних любимцев. И даже необщительная Нейла живо увлеклась присмотром за беспокойным тяй-аем…

В рубке всё оказалось спокойнее, чем я ожидала. Чисто внешне, по крайней мере, Мейден, бесцеремонно развалившись в кресле рядом с пилотом, которое накануне занимала Омиша, сосредоточенно следил за появляющейся на экране информацией. Бэргер сидел здесь же, чуть сбоку, наблюдая за ним с подозрением. Даже когда мы вошли, исгреанин лишь мельком на нас глянул, на краткий миг выпуская милбарца из-под контроля.

А вот сам Мейден отвлёкся без особого труда и совершенно непринуждённо нас поприветствовал:

– О! День начинается приятно, у нас такая симпатичная компания появилась. Как там наш меховой друг? Выспался? Ну и славно, – продолжил, не дав Эвине даже ответить толком. – А я тут вот застрял. У этой крошки тяга на маршевых двигателях не ахти какая. Мы едва доползли до точки погружения.

– А дальше? – заинтересовалась я, подходя ближе и присматриваясь к символам на экране. Пусть я и не штурман, и не пилот, но навигационный курс хорошо усвоила, потому прекрасно понимала, что чем медлительней корабль в обычном пространстве, тем большую скорость он способен развить в подпространстве.

– А дальше дадим координаты вашему второму кораблю и нырнём, чтобы зацепить спираль-матрицу.

– А почему сейчас им не сообщить?

– Какая любознательная фисса, – цокнул языком Мейден. Подмигнул бдительному офицеру, которого, видимо, намеренно пытался спровоцировать на конфликт, вернулся взглядом ко мне и наставительно пояснил: – Я не дорада, чтобы раньше времени афишировать конечную точку! Сейчас я всё контролирую и знания скрыты в моей голове, но едва сигнал с координатами выйдет за пределы корабля, то, считай, всё – мы подарили информацию конкурентам. Любой желающий её перехватит и объявится на нужной планете раньше нас. Твоей наследнице вряд ли понравится, если кто-то окажется шустрее нас и заберёт прибор.

– Верно, – подтвердила я. Помешкала, обдумывая дальнейшую стратегию, и попросила, глядя на Бэргера: – Мы можем здесь остаться? Я хотела бы посмотреть, как проходит погружение. Это, наверное, так занимательно!

Последнее постаралась сказать зачарованно, придав голосу максимум восторженных интонаций. Мол, совсем не разбираюсь в технике и полётах, но предвкушаю интересное зрелище.

Исгреанин возражать не стал, милбарец лишь беззлобно усмехнулся, Эвина собралась было возмутиться, что в каюте её ждёт не дождётся драгоценный Фаффит, но промолчала в итоге и с расстроенным видом уселась в ближайшее к выходу кресло, подальше от мужчин.

Я же, наоборот, устроилась максимально близко, вернее ровно посередине между непримиримыми врагами, чтобы можно было обоих держать в поле зрения. Пока они вроде как сохраняют нейтралитет и подерживают достигнутое перемирие, но знаю я этих мужчин…

Я приготовилась к долгому скучному ожиданию, но, к моему удивлению, Бэргер, видимо решив проявить снисхождение к женщинам или же просто осознав свою ответственность за оказавшихся под его попечением фисс, заговорил, поясняя происходящее.

– Исгреанские рейдеры лучшие во всей империи. Они плавно уходят в подпространство и устойчиво фиксируются на эпистатической спирали. Естественную для этого процесса вибрацию вы даже не заметите.

– Вот и доведётся мне этот кайф на собственной шкуре опробовать, – предвкушающе причмокнул Мейден. – А то ведь вечно все кишки стрясутся, пока корабль погружается. И тошнит потом сутки.

– А нечего на всяком старье по космосу шататься! – не выдержал Бэргер. – Это ж до какого состояния двигатель надо довести, чтобы вот такие последствия были?!

– Довести?! – взвился милбарец. – Это на твоей планете навалом залежей руды и сырья для трипслата! Полно верфей и разработок. А у нас?

– А у вас ворованные корабли, которые вы тысячелетиями угоняли вместо того, чтобы присоединиться к империи и отдавать что-то своё, пользуясь взамен всеми благами.

– Даром не нужна нам ваша империя, – фыркнул Мейден. – Относитесь к нам как к отбросам, столько наших убили! Случись что – сразу милбарцы виноваты. Будто, кроме нас, некому нападать. Вас послушать, так уродские скионы – лучшие друзья империан и предать не способны! Лучше уж мы будем свободными милбарцами, чем изгоями в вашей империи.

– Вы – изгои, пока продолжаете вбивать себе в голову мысли о собственной ущербности. Не разберёшь, чего от вас, обиженных и обделённых, ждать. А вот стали бы с нами заодно, так и разговор был бы другой. Вон отщепенцы-смески, которые не меньше вас пиратствовали на просторах древней империи, осели же в итоге на Ритали! Вошли в состав Объединённых территорий, живут себе прекрасно и довольны. И вы также могли.

– Бла-бла-бла… – закатил глаза к потолку Мейден. – Живут они! Ха! Знаем мы как. В империи семьи заводят только со своими – все смотрят неодобрительно на смешанные браки. А уж ежели такое произошло и народилось дитё без способностей… Что тогда? Молчишь? А я напомню! Выросло дитятко? Проваливай на Риталь. Вовсе незачем тебе портить идеальную картинку и напоминать о проблеме. У нас на Милбаре такого беззакония нет, никто из-за предрассудков не разделяет семьи и не выгоняет детей.

– С чего ты это взял? – рявкнул Бэргер. Вроде и возмущённо, но скорее оттого, что оппонент оказался прав и парировать исгреанину нечем, а на неприглядную правду не хочется обращать внимания. – Ты же у нас весь такой гордый и независимый, носа не высовываешь на территорию империи! Всё по окраинам побираешься. Свои обиды лелеешь, воруешь…

– Новости, знаешь ли, сами доходят, – не дал ему договорить Мейден. – А ваши ущербные детишки, те, для которых Риталь похлеще любой каторги, бегут к нам за справедливостью и равенством, которых нет в этих ваших «объединённых территориях».

– Бегут такие же преступники, как вы! Пытаются скрыться от наказания.

– Почему «пытаются»? – насмешливо передразнил милбарец. – Мы своих не выдаём! Враг имперских дорад – наш товарищ…

– Неужели на Милбаре так много потомков от милбарцев и отщепенцев? – вмешалась я. В первую очередь, потому, что вопрос заинтриговал – никогда ранее о таком не задумывалась. Во вторую, отвлекая на себя внимание, потому как поняла: рукопашная – дело самого ближайшего будущего, вон как у исгреанина желваки ходуном ходят, а милбарец кулаки сжал.

– Не знаю даже… Никто же их не считает, клеймо не ставит, а внешне они иногда совсем ничем от нас не отличаются, – с трудом, но всё же переключившись на меня, Мейден стал менее напряжённым и агрессивным. – Через пару-тройку поколений никто и не разберёт, что кто-то из его предков не был чистокровным милбарцем. О своей бывшей «родине» новенькие стараются забыть и не кричат на каждом углу, а мы не напоминаем.

– Мне кажется… кто-то говорил, что у нас в империи вроде тоже были потомки империан и милбарцев… – я напрягла память, но, как назло, не могла подобрать весомый аргумент. – Только не помню где, на какой планете.

– На Исгре, – Бэргер нехотя поделился не самой выигрышной для него информацией. На взгляд исгреанина – однозначно являющейся позорным пятном на его расе. – У одного из наших королей была фаворитка-милбарка. Правда, это было очень давно. Её захватили в плен во время сражения с напавшими на наш флот милбарцами, а король, вместо того чтобы просто воспользоваться возникшей у неё привязкой, благородно признал бандитку своей официальной любовницей. И даже кольцо подарил, желая, чтобы у них появился ребёнок. Близнецы родились. Мальчики. Им повезло унаследовать способности отца. Но потомки правящей династии – это особый случай! – непререкаемо заявил, оправдывая уникальность подобного факта.

– «Повезло»? – презрительно скривился Мейден. – Ну да в вашей империи только это и можно назвать везением. Ха! Ферт, ты только представь – в твоей родне могли отметиться наши. Вдруг ты сейчас на своего родственника наезжаешь?

– Я чистокровный исгреанин! – возмутился и грозно стукнул по подлокотнику офицер. – С такими, как ты, не имею ничего общего! И иметь не желаю!

Возможно, Мейден продолжил бы провокации. Вероятно, Бэргер не выдержал бы и бросился в драку. Но…

Но на этот раз пресекла мордобой вовсе не я, а пилот.

– Мы на месте.

Серьёзный голос привёл в чувство спорщиков, которые благоразумно забыли про распри и сосредоточились на первоочередных задачах. Милбарец развернулся к пульту управления и сконцентрировался на полётных параметрах. Исгреанин переместился к устройству связи, готовясь отправить сообщение.

Я бросила взгляд на непривычно тихую Эвину. Девушка дремала, съехав вниз по сиденью и неудобно свесив голову. Будь она в платье с декольте, поза выглядела бы крайне неприличной. К счастью, в брюках и наглухо застегнутой блузке смотрелось это не настолько вызывающе.

Однако меня куда сильнее приличий сейчас волновало другое.

Всё же не так уж и хорошо она отдохнула в чужой каюте. Кровать узкая, цорролец массивный, ещё и запах раздражающий. Обязательно в следующий раз заставлю её ночевать на нормальном месте. Не послушает, так дорлитарские способности применю. А сейчас… Пусть спит. От лансианки не требуется активности. Может, и к лучшему всё, иначе бросилась бы защищать своего друга-милбарца. А так благополучно проспала весь конфликт.

– Координаты введены, курс проложен, начинаю погружение! – сообщил Мейден. – Три, два…

– Параметры синхронизации отправлены! – вклинился Бэргер, торопливо щёлкая пальцами по датчикам.

– …один! – закончил милбарец.

Звёздное небо на экране, окружающем нас полусферой, подёрнулось серой дымкой. Она рвалась как клочья, разлеталась в стороны, вновь нарождалась, постепенно обволакивая и заполняя собой всё окружающее корабль пространство. И чем плотнее она становилась, тем более явно в её глубине вспыхивали цветные зарницы. Далёкие – похожие на отсветы молний, и близкие – едва ли не ослепляющие, напоминающие туго скрученные витки пружин, состоящих из неукротимой энергии.

Заворожённо, забыв, как дышать, я всматривалась в невероятное зрелище, ощущая себя песчинкой, попавшей в водоворот бушующей стихии, готовой покарать неосторожного наглеца, вторгнувшегося в её владения. И из-за одного только везения, чувствующего себя всесильным покорителем.

Когда один из витков хлестнул совсем рядом, окатив мощным разрядом, я ахнула, напряглась и… И с облегчением выдохнула, осознав, что на экран наползли непрозрачные шторки внешнего щита, отрезав нас от жуткой бездны.

– Не для слабонервных фисс развлечение, – с удовлетворением прокомментировал моё состояние милбарец. – Космос подчиняется тем, кто силён духом.

Мне его бахвальство не понравилось. Всё же путешествия в подпространстве – дело привычки. Может быть, Мейден в первое своё погружение перепугался ещё сильнее моего, а сейчас изображает из себя героя с крепкими нервами. Кто проверит?

Ещё и Бэргер, на этот раз соглашаясь со своим врагом, кивнул и высказался: «Вот упрямые женщины! Лезут везде, куда им и лезть-то не надо!». А ведь мог хотя бы из вежливости проявить солидарность со мной. Так нет! Будто бы не он некоторое время назад готов был вцепиться в милбарца и наподдать ему за дерзость.

Потому и задерживаться не стала. Оставаться в рубке нет никакой необходимости. В конце концов, я мужчинам не нянька. Раз они все такие уверенные и неустрашимые, вот пусть сами со своими разногласиями по-мужски и разбираются.

Разбудив Эвину, подхватила непонимающе хлопающую глазами девушку под руку и увела в столовую. Она, пока сонная, будет не в состоянии вникнуть, в какой кабинке оказалась и кто там ел до неё. Я и сама с удовольствием перекусила – утром не завтракала же, а время уже давно за середину дня перевалило.

– Мы теперь к Фаффиту, да? – воодушевлённо рванула ко мне лансианка, едва я вышла в холл столовой.

– Нет, надо навестить Нейлу и девочек. Новости рассказать, на будущее проинструктировать.

– А потом к Фаффиту? – не сдалась, проявляя настойчивость, стражница.

Да что ж её так на нём клинит? Это даже не привязка, это приклейка какая-то! Ненормальная болезненная тяга к тому, кто, непонятно зачем, важен и нужен. Эйфория при встрече и апатия при расставании… Мне что, теперь этого цоррольца везде с собой таскать, чтобы она в хорошем расположении духа была? Я так понимаю, что лишь длительная разлука сглаживает со временем этот «эффект контакта», а едва Эвина «попробует» его снова – всё, пиши пропало.

И я решила впредь быть внимательнее. Найти эту самую причину зависимости. Ну не физическое же это влечение к цоррольцу! Значит, или гипноз типа дорлитарского влияния, или ещё какая-то невыясненная особенность.

Да, Эвина страдала от одиночества, и попытка найти себе кого-то близкого по духу вылилась в дружбу с несуразным цоррольцем. Но никакая дружба не сделает девушку фанатиком, забывающим обо всём, кроме «друга». Если только этот «друг» не использует тайные неведомые приёмы. Но какие?

Озадаченная этим вопросом, после разговора со стражницами и полюбовавшись на прогресс Нейлы в дрессировке тяй-ая, я принялась штудировать инфу в общественной корабельной библиотеке. Небольшой экран в углу кают-компании, где команда привычно коротала свободное от вахты время за «Ривусом», видимо, редко использовался – последний вход, который высветился, был чуть ли не годовой давности. Интерфейс простенький, тем не менее нужные мне каталоги я быстро нашла. Вот только сведения в них были крайне скудными.

«Цоррольцы – разумные рыже-коричневые существа, с взрослого империанина ростом. Тело массивное, стоящее на коротких ногах и покрытое короткой плотной шерстью. Передних конечностей нет, корпус имеет явно змеевидную форму».

Хм… Я задумалась. Тут в имперский справочник однозначно закралась неточность. Я сама видела передние лапки, которыми Фаффит гладил Эвину по волосам!

Надо будет по возвращении отправить уточнения составителям справочника – взяла себе на заметку и продолжила чтение.

«На голове – три огромных глаза, мрачно взирающих на собеседника и светящихся холодным ультрамариновым огнём. Причина затухания и угасания светимости, как и периодическое использование разного количества глаз, не выяснена».

С глазами всё так и есть, а вот «не выяснена» напрягает. Придётся и с этим тоже разобраться по возможности. Интересно же!

«Имеют отличный нюх и способны учуять вас где угодно, если у них есть ваша личная вещь, а вы находитесь в пределах планеты».

Ага… Не знала. Надо запомнить и учесть. Острый нюх – это очень важно, если, например, потребуется сбежать от цоррольца и придется прятаться. А ещё…

Я чуть ли не присвистнула от озарения – если Фаффит запомнил мой запах как Алиты, то, в облике Альмы я должна пахнуть по-другому! Иначе меня мигом разоблачат. И никакие внешние различия не помогут. Сомнительно, что цорролец поверит, что все тайанки пахнут одинаково. Значит, нужно хотя бы использовать духи. И личных вещей для сравнения ему не оставлять. Надеюсь, без «образцов» цорролец будет бессилен делать выводы о сходстве.

«Издают своеобразный запах, не являющийся приятным и обладающий долговременной стойкостью. Соединяясь с частицами воздуха, он наполняет всё отвратительным ароматом и сложно выветривается».

Ну это я уже и так знаю… Что ещё?

«Имеют развитый военно-промышленный комплекс – являются создателями оружия, именуемого „планетарным разрушителем“. Достоверно известно о существовании двух таких образцов. Первый около восьми тысяч лет назад, повреждённый при переходе через подпространство, обнаружили в своей звёздной системы и разобрали для изучения тарсапы. Дальнейшая его судьба не ясна. Второй был вероломно применён для уничтожения планеты Торманж. Сведения о том, сколько всего изготовлено „разрушителей“, отсутствуют».

М-да… А ведь, глядя на этих звероподобных существ, и не подумаешь, что они способны развить технику на таком высоком уровне. Недостижимом для империан – в своей масштабности и поражающем действии. При всей разрушительной мощи их техники и трагических последствия её применения нельзя не признать достижений врага. И так обидно, что информации немного…

Немного? Значит, надо сделать, чтобы стало больше! У меня такой потенциальный информатор под боком! Образно говоря, разумеется. Я пусть и не так к нему близка, как Эвина, но если выбрать правильную линию поведения с цоррольцем, есть шанс выведать у Фаффита полезные для империи сведения. Возможно, он, желая подчеркнуть собственное превосходство, захочет похвастаться достижениями своих сородичей?

Воодушевлённая вот такими планами, я вернулась к экрану с текстом.

«Место обитания: Цоррол – третья планета системы жёлтой звезды Амицисс. Длительность светового дня в три раза меньше ночи. Среднесуточные температуры низкие. Поверхность изрезанная, пористая, невысоко-гористая, с заполненными водой провалами между склонами».

Последнее я просмотрела вскользь. Я на Цоррол не собираюсь, делать мне там нечего, так что незачем забивать голову ненужной информацией. Пусть цоррольцы и дальше там ползают в своих лужах и подземных норах.

– Ну теперь-то хоть к Фаффиту? – жалобно попросила Эвина, ожидающая окончания моего просвещения.

Ей было скучно – игроки в «Ривус» девушку мало занимали, а я намеренно развернула экран так, чтобы она не могла прочитать. Лансианка несомненно воспримет мой интерес как недоверие к её любимому цоррольцу. Опять будут подозрения, обиды… Я повторения конфликта не хочу.

– Теперь – да, – вздохнула, вынужденно пойдя на уступку. Скоро покинем подпространство, нужно же прояснить дальнейшие планы. Сомнительно, что прибор будет дожидаться нас в открытом космосе, вероятнее всего, придётся спускаться на какую-нибудь планету.

– Фаффит всё объяснит, он обещал, он не обманет и поможет…

Снова эта восторженная болтовня… К тому же, даже не договорив, стражница бросила меня и умчалась в столовую, чтобы захватить порцию для голодающего. А потом столь же быстро догнала, развив чуть ли не исгреанскую скорость. И первое, что она выпалила, когда открылась дверь…

– Фаффит, миленький! Прости! Я страшная эгоистка! Ты же остался в одиночестве, голодный, а я там бездельничала. Мейден слишком занят, чтобы заботиться о тебе… Ты не волнуйся, я никогда тебя не брошу!

– Я не го-о-олоден, – вальяжно расслабленно протянул цорролец, столь же довольно потягиваясь. Ну а поскольку лежал он, свернувшись в плотное кольцо, чтобы уместиться на кровати, то от этого движения плавно стёк на пол.

Эвина тут же бросилась к нему, чтобы помочь сесть удобнее, а затем поставить перед ним тарелку с едой, на которую тот безразлично посмотрел и отвернулся.

– Фаффит, ну съешь хотя бы одну ложечку! Я самый вкусный и питательный обед выбрала, – умоляла лансианка, настойчиво поднося ложку и пытаясь накормить цоррольца до отвала. Похоже, даже не желая задумываться, надо ли ему в действительности поесть.

Проявив благосклонность к просьбе, «страдалец» приоткрыл рот. Пару раз глотнул и отвернулся.

– Не нуж-жно. Я больш-ше не хоч-чу. Позж-же, – прошипел он, утомлённый вниманием Эвины. Но подобная усталость казалась очевидной только мне. Лансианка вновь обеспокоилась:

– Ты не сердишься на меня?

– Не серж-жусь, ты хорош-шая девоч-чка, – в очередной раз похвалил её цорролец. Позволил девушке прижаться к себе, погладил вылезшими из-под меховой «муфты» ручками и посмотрел на меня одним глазом, прищурив другие два.

– Ты хоч-чешь поговорить? Или приш-шла просто так?

– Хочу, – подтвердила я, так и не разобравшись, что заставляет Эвину к нему липнуть. – Расскажите, пожалуйста, где именно находится прибор. Наследнице нужно знать, чего нам ожидать и к чему готовиться.

– На поверхности планеты, куда мы опустимся, есть тайное место. Я покаж-жу, когда будет нуж-жно. Неуж-жели уж-же добрались?

– Пока ещё в пути. Ваш друг направляет наш корабль.

– Хорош-шо. Спеш-шка нам ни к ч-чему. Сейч-час могу сказать, ч-что будут нуж-жны все ваш-ши подруж-жки. Ваш-ш рейдер не смож-жет приземлиться в непосредственной близости от схрона, придётся идти пеш-шком, а условия там слож-жные.

– Какие именно? – попыталась прояснить я. Нужно же понимать, что из снаряжения понадобится. – На планете холодно или тепло? Там камни, песок, растения или вода? Нам нужно одеться соответствующе.

– Там всё встреч-чается понемногу. Мне было ж-жарко, – соизволил ответить Фаффит, горделиво тряхнув мехом.

Ответ ситуацию не прояснил. Цорролец в своей шкуре наверняка не чувствует холода, а мои стражницы не могут похвастаться таким утеплением. И жарко им вряд ли будет.

– И ещ-щё… – продолжил, качнув головой, Фаффит. – Кого-то необходимо оставить на рейдере, хотя бы одну стражницу. Пусть охраняет и защ-щищ-щает корабль.

– Но не меня! – встрепенулась Эвина. – Я с вами.

Ну да, куда уж без неё…

– Опасаетесь нападения? – поинтересовалась я. – Место же тайное.

– Всё тайное мож-жет стать явным, – нравоучительно напомнил Фаффит, практически дословно повторив слова милбарца.

По всей видимости, друзья за годы знакомства и мыслят одинаково.

– Ясно, спасибо, – поблагодарила я.

«Полюбовалась», как Эвина зарывается пальцами в подшёрсток, массируя под ним кожу. Как цорролец, наслаждаясь вниманием, с удовольствием выгнулся, подставляя ей другие места своей шкуры. Поморщилась от очередной порции запаха, которую он, видимо, от наслаждения выпустил в воздух, недоумевая, как Эвина этого не замечает. И решила эту идиллию прервать.

– А почему вы лично не стали управлять кораблём?

После изучения справочника меня очень интриговал этот вопрос. Своеобразный облик друга не стыковался с возможностью пилотирования. Цорролец как-то приспособился к управлению или в принципе не способен?

– Алита, ты что такое говоришь! – изумилась Эвина, однако не забыв о нашей конспирации. – Разве ты не видишь, Фаффиту сложно, он не может…

Девушка замялась, не понимая, как, не обидев своего идеального друга, объяснить мне, что короткие лапки не годятся для обращения с техникой.

Цорролец тоже заметно занервничал, дёрнулся, раскрыв сразу три глаза и навоняв. И зачем я влезла со своими расспросами? Ведь ясно – не может, а Эвина опять начнёт его жалеть и уговаривать. «Ты хороший! Это не важно!»

– Ош-шибаеш-шься, – прошипел Фаффит. – Просто не хоч-чу. А Мейден хоч-чет. Я ему разреш-шил.

– Ты такой благородный! – воскликнула лансианка.

А я поразилась. Неужели эти с виду маленькие ручки могут многое? Он и поесть-то сам не в состоянии, его пальцы просто не дотягиваются до головы… Или как-то может, но тоже не хочет? По идее, он может есть, как животное, из миски, наклоняя голову вниз. Но видимо, ему оскорбителен подобный способ питания. Да и зачем утруждаться, если есть Мейден и Эвина? Похоже, цорролец тот ещё лентяй.

Отцепить Эвину от друга стоило немалого труда. Она опять вознамерилась остаться здесь на ночь, а Фаффит на этот раз не спешил выгонять подружку. Но я настояла на своём.

И вот теперь, возвращаясь в рубку, слушала сердитое сопение за спиной, старательно делая вид, что не понимаю причин. Однако на подступах напрочь забыла о её разражении, потому что…

– Дихол! Где они? Пусто же! Я так и знал, что ты нас подставишь. За кого меня держишь, лживая милбарская морда?! – обвинительно орал Бэргер.

– За словами следи, исгреанский хлыщ! – не менее яростно рычал Мейден. – Сам понабрал на службу дорад, не способных зацепиться за нужный виток!

– Что происходит? – вмешалась я, изучая стоящих друг напротив друга разъярённых мужчин.

Но кажется, они меня даже не заметили, продолжая прожигать друг друга взглядами. И потому, видя, что молчание затягивается, ответил пилот:

– Второй рейдер не вышел из подпространства.

– Может, надо просто подождать, а не орать на весь корабль и не разводить панику? Ну не сразу смогли погрузиться или скорость задали неверную, – предположила я.

– Вот и я о том же, – проворчал, отступив на шаг от противника, Мейден. – А то чуть что – сразу обвинения.

Он помолчал, обдумывая, и выдал:

– Я тут, пока ждём, не нужен. Пойду Фафа проведаю. И высплюсь, если сумею уснуть и не задохнуться рядом с ним.

– Можете в кают-компании прилечь, на диване, – торопливо предложила Эвина. – Там ночью никого не будет.

Забота о милбарце? – удивилась было я и мысленно усмехнулась: – Как бы не так! Это определённо не что иное, как ревность… Ну а вдруг Мейден втихую тоже шерсть Фаффита собрался чесать?!

Памятуя о своём решении докопаться до причин привязчивости Эвины и вот такой фанатичной дружбы, я, когда вернулась в каюту, даже уснуть сразу не смогла. Долго лежала, анализируя каждую мелочь, которую видела и слышала. Увы, зацепок не нашла. Значит…

Значит, завтра расследование продолжится!

День двенадцатый, безумный во всех смыслах

О своих планах я тут же забыла, едва проснулась. Не потому, что память у меня неважная, а потому как все связные мысли разметал взвывший сиреной голос Эвины, заоравшей «Тревога! Подъём! Идём на посадку!» и пулей вылетевшей за дверь каюты.

Вот и получилось что, вместо того чтобы спокойно встать и неторопливо привести себя в порядок, я, вытаращив глаза, подорвалась с кровати, не глядя натянула на себя первое, что попалось под руку, и выскочила в коридор. Лишь там рассудок взял верх над паникой, и я осознала, что от моих лихорадочных действий больше вреда, чем пользы.

Сколько раз мне твердили наставницы – нельзя терять самообладание даже в самых экстремальных ситуациях! А я потеряла… И теперь, стоя лицом к лицу с важным змеевидным гостем в меховой «шубе», видимо шедшим к нам, торопливо пыталась сообразить: я сейчас кто – Альма или Алита?

– Альмина Мео Клерос, полагаю, – с претензией прошипел цорролец, ослепив сиянием сразу трех глаз и окатив своим специфическим ароматом. – Наконец вы поч-чтили меня своим присутствием.

Замершая за его плечом Эвина тяжело дышала – похоже, она проснулась раньше нас, успела побывать в рубке и узнать новости, а потом спешно мчалась обратно, чтобы разбудить сначала меня с Нейлой, а потом остальных девочек. Они сейчас тоже стояли в коридоре за моей спиной – растрёпанные, также неряшливо одетые, – недоумевая и ожидая приказов.

– Я бы с радостью сделала это сразу, как только вы ступили на борт, но недомогание вынудило меня оставаться в каюте. Поверьте, я сама была крайне этим удручена и надеялась, что общество моей фрейлины-тайанки не оскорбит вас, – дипломатично извинилась я, раз уж так неосмотрительно подставилась. – А что произошло, пока мы спали?

– Неприятность, – сообщил Фаффит. – Есть вероятность, ч-что наш-ше присутствие на орбите заметили. Поэтому мы приземляемся. Вам следует как можно скорее подготовиться и собраться у ш-шлюза. Мы уходим с корабля, как только коснёмся поверхности.

– Я думала, у нас будет время… – Ощущая немалую тревогу, я оглянулась на девочек и вернулась взглядом к наконец прикрывшему два глаза цоррольцу. – Вы сами говорили, что не следует торопиться… Алита мне передала, – торопливо уточнила, потому что очень уж подозрительно выглядела моя осведомлённость.

– Это было до того, как ваш-ш «сообразительный» вояка вмеш-шался и выдал наш-ше местополож-жение чуж-жакам, – сердито прошипел Фаффит.

– Каким именно чужакам?

– А он и сам не соизволил это узнать. Увидел на радаре корабль, реш-шил, ч-что это ваш-ш второй рейдер, не удосуж-жился проверить, послал сигнал… А транспорт был не ваш-ш. И исчез раньш-ше, ч-чем его просканировали и опознали. – Цорролец распахнул глаза, вновь заполняя воздух вокруг себя неприятным запахом, заволновался и поторопил: – Мы всё это мож-жем обсудить позж-же, во время пути. Нельзя меш-шкать, нельзя рисковать, нуж-жно найти прибор раньш-ше, чем это сделают конкуренты. Идёмте!

Он подался на меня, тесня своей тушей, видимо создавая дополнительный стимул идти к шлюзу. И тут же шарахнулся в обратном направлении, словно его что-то от меня отбросило.

А ведь действительно отбросило! Я как обычно неосознанно вскинула руку, создав между нами гравитационный барьер.

– Ой! Извините, – поспешно убрала преграду, надеясь, что этого «урока» цоррольцу будет достаточно, чтобы ко мне не приближаться. И вообще понять, что не в его возможностях мной помыкать.

Развернулась к стражницам и приказала:

– Пять минут на то, чтобы одеться для похода и собрать личные вещи. Дияра, Лаита и Шайла – сбегайте в столовую, возьмите суточный запас пищевых контейнеров на всех. Тарина и Нейла – заберите из кают покрывала. Дарра, загляни в рубку, предупреди ферта де'Юса, что мы уходим, и спроси, чем он может нас снабдить из корабельных запасов. Эвина, проводи гостя к шлюзу.

– А ваш-ша… Алита… Где она? – проявив поразительную наблюдательность, зашипел Фаффит, когда девушки бросились выполнять поручения.

– Она вызвалась охранять корабль, – быстро сориентировалась я и, пока на меня не обрушилась новая порция вопросов, ретировалась в каюту.

О том, что на рейдере действительно кто-то должен остаться, мысль мелькнула, но тут же пропала. У меня теперь всего семь стражниц! А Бэргер и Донерлен не малые дети, чтобы не суметь отстоять свой транспорт в случае непредвиденных обстоятельств.

– Ваши вещи я сложила. – Нейла тут же протянула мне собранный рюкзак. Свой девушка уже закинула на плечо. Она и надеть тёплую курточку успела, и устроить тяй-ая на запястье – зверёк обвился и замер, изображая браслет.

Я переодеваться не стала – пусть и впопыхах одевалась, но схватила как раз удобный спортивный костюм. Осталось лишь обувь сменить – вместо мягких туфель переобуться в сапожки – и направиться на выход.

На подходе к шлюзу, услышав громкие возбуждённые, сердитые мужские голоса, натужно выдохнула и покачала головой. Ну что за упрямцы?! Почему они никак не могут перестать препираться и выяснять, кто виноват в проблеме?

– Я был уверен, что это наш второй корабль оказался в точке выхода.

– Не льсти себе! У тебя ума как у дорады.

– А ты проверял?

– А я и без проверки всё вижу. Только идиот будет отправлять сообщение невесть кому без опознавательных сигналов.

– Я не отправил ничего! Система связи выдала ошибку.

– А когда она сбойнула? До или после отправки? А?! Вот именно! Этого уже не узнать!

– А почему вообще возникла проблема в коммутаторе? Может, чьи-то пакостливые лапки постарались?

– Я бы попросил без оскорбительных намёков! – возмущённо зашипел задетый за живое Фаффит, хотя, как мне показалось, Бэргер имел в виду руки Мейдена.

– Вот нам-то какой прок от диверсии? – поддержал его милбарец. – Можно подумать, мы что-то от этого выиграем. Ну а если реально сбойнула, так я даже рад – больше шансов сохранить поиски в тайне. А может, это ты втихую сам всё сломал?

– Ты рехнулся? – рассердился Бэргер.

– Нет, это ты у нас рехнулся от злости. Разозлился, что больше не хозяин на корабле, вот и…

– Вмеш-шался, разруш-шил, – поддержал друга Фаффит. – Обиж-жается. Мстит. А ещ-щё муж-жчина… Как с ним слож-жно!

– Вот-вот! С ними всеми сложно, – поддакнул Мейден и спохватился: – Кстати! Посадка через минуту, куда запропастились наследница и оставшиеся стражницы?

– Правители сами назначают себе время, – в том же тоне отчитала я, выходя на обозрение.

– Как скажете, – не стал спорить милбарец.

Он отступил, прихватив цоррольца за меховую «шубу» и потянув за собой. Заставил наклониться и что-то торопливо зашептал, поглядывая то на меня, то на Эвину.

Я была бы само внимание и непременно расслышала беседу, но, как назло, Бэргер решил, что самое время для напутствий и инструктажа.

– Жаль, что вам пришлось раскрыть инкогнито перед этими проходимцами. Будьте осторожны, Альмина. Я дал вашим стражницам пару бластеров и автоматическую палатку. Во время пути оставляйте за собой различимый след, чтобы при необходимости мы могли вас отыскать. И я отправлю следом за вами девушек со второго корабля, когда он появится в зоне видимости. Надеюсь, что появится. А вы сразу возвращайтесь, как найдёте прибор.

Я чувствовала, что ферт изо всех сил старается не падать духом. И при этом столь же отчётливо понимала – ему совсем не хочется отпускать нас одних. Подумала даже, что он сейчас скажет, что идёт с нами, – на нём же такая ответственность за меня перед империей, перед моей бабушкой, перед императором… Однако проявил себя мужчина не так, как мне казалось логичным.

– Я бы пошёл с вами, только цорролец сказал, что не раскроет секрет абы кому. Мол, там не один схрон. И афишировать остальные не в его интересах. Я ему не верю, что бы вы ни говорили, но и мешать вам не имею права, а других помощников у нас нет.

– Нам и не нужно, – успокоила я исгреанина, подумав, что ошиблась в его намерениях. – Мои стражницы – отличная команда.

– Их недостаточно. Слишком мало.

– Ничего, мы справимся.

Сказать-то сказала, а холодок ощущения грядущих неприятностей прокатился по ногам, захлестнув и заставив обеспокоиться. А может, это вовсе и не предчувствие напомнило о себе, а пронизывающе-холодный ветер, рванувший в шлюз через щель поднимающейся створки…

– Ого! – не сдержалась Дарра, выглядывая наружу, где было сыро, грязно и пасмурно.

Свинцово-серые низкие тучи давящей массой медленно плыли по небу. Дождь не так давно закончился, и серо-синюю глинистую почву покрывали лужи. Стоящие в отдалении редкие деревья – причудливо изогнутые, чёрные – напоминали изломанные уродливые тощие фигуры.

– Мерзкое место. Хорошо, что не мне туда идти, – сообщил Мейден, видимо, то, что ранее не обсуждалось, потому что Бэргер тут же от меня отвернулся и подался к нему.

– Да кому ты тут нужен? Трусливая дорада! Боишься замерзнуть? Так пусть тебя шерстяной друг согреет.

– Сам тут в тепле и довольстве будешь рассиживаться, а меня хочешь выпроводить? – презрительно укорил Мейден. – Не дождёшься! Я тоже на корабле останусь, мне нечего делать в этих дебрях. Фаффит и один справится. Удачи… друзья.

Он приглашающе указал на шлюз, торжественно помахал рукой и отступил подальше от входа, не обращая внимания на сердито-рассерженное лицо исгреанина.

Цорролец обречённо фыркнул, видимо не желая пачкать свою роскошную шкуру, но всё же выполз на опустившийся пандус, вызвав у Эвины нескрываемое восхищение своим героизмом. Он ведь только ради наших поисков вынужден барахтаться в грязи! А что остальные жертвуют собственным комфортом – это так, пустяки, мелочи.

Не оглядываясь, я решительно двинулась следом за рыжим меховым комком, который в своём горизонтальном положении на удивление шустро скользил по лужам и рыхлой почве. Я и девочки были вынуждены идти быстрым шагом, чтобы не отстать от нашего проводника.

Обходить маленькие лужи удавалось, большие приходилось штурмовать вброд, а там, в некоторых местах, сапожки проваливались по самый верх голенища. Дождь снова принялся моросить, а ветер, пригнавший и остановивший над нашими головами сырую тяжёлую тучу, резкими порывами метался то влево, то вправо, то бил в лицо…

Сосредоточенная на маршруте, я услышала, как гневно выругалась Лаита, и ветер вдруг изменил направление – подтолкнул в спину, более не мешая, а помогая.

Оглянувшись, я одобрительно улыбнулась стражнице и тоже взмахнула рукой, направив воздушный поток вверх. Сильно махнула – тучу словно разорвало на части, разметав клочьями и раскидав в стороны. Над нами раскрылся кусочек далёкого светло-голубого неба, медленно затягивающийся новой порцией облаков.

Этого хватило, чтобы мы зашагали бодрее. Я же, вспомнив просьбу Бэргера оставлять следы, а заодно, решив, что хватит с нас брести по грязи, теперь использовала умение уайлиан, раскаляя и высушивая почву чуть впереди по ходу движения. Вода испарялась мгновенно, а глина намертво спаивалась в кирпич, становясь для нас отличной дорогой.

– Альмина, так нельзя! – громко возмутилась Эвина. – Вы идёте по чистенькому, а бедняжка Фаффит испачкался! Ему тоже нужно!..

– Ч-что мне нуж-жно? – перебив её, непонимающе поинтересовался цорролец, притормаживая и оглядываясь на нас.

– Такая дорожка, чтобы тебе было удобно, – указала себе под ноги лансианка.

Фаффит остановился окончательно, приподнялся корпусом, присматриваясь к внезапно появившейся дороге, и неожиданно возмутился:

– С ума сош-шли – такой след за собой оставлять?! Это ж-же прямой путь к схрону! Какой тогда смысл в тайнике? Запрещ-щаю!

– Но ведь так удобнее… – жалобно пискнула Эвина и осеклась, потому что хоть и стояли мы против ветра, а волна недовольно-удушающего запаха до нас донеслась. А потом ещё и сердитый голос прошипел:

– Глупости! Мне и так неплохо. По грязи луч-чш-ше.

Пыл мне пришлось поумерить, но дорожку я всё равно прокладывала, стараясь делать это незаметно. Рваную, тонкую, лишь намекающую на направление пути, надеясь, что этого будет достаточно для тех, кто, возможно, пойдёт следом. Ну или для нас, если придётся возвращаться без провожатого.

Фаффит обещал привести к прибору, а об обратном пути речи не шло. Так что о том, что и такой вариант вероятен, я задумывалась изначально. Сама-то найду путь без проблем – видийянское ощущение магнитных линий не даст сбиться с маршрута, но мои стражницы такой способности не имеют, и им нужен более различимый ориентир.

Корабль уже давно исчез из видимости, а чахлая растительность постепенно стала гуще и выше. Теперь мы пробирались через сплетения ветвей кустарников, меж которых мелькал рыжий мех Фаффита.

Насколько неповоротливым он казался в помещениях корабля, настолько же ловким цорролец был в природной среде. И это удивляло неимоверно. Обычно, если уж цивилизация становится на путь техногенного развития, она от природы постепенно отдаляется. Да, остаются взаимодействия, но не до такой степени, чтобы сливаться с ней как с по-прежнему естественной средой обитания.

И эволюция не наделила цоррольцев более функциональными особенностями. Всё равно не могу представить, как такие короткие лапки способны создать угрожающее оружие. Может, они его и не создавали вовсе, а у кого-нибудь украли?

Добавив ещё один вопрос в копилочку к уже имеющимся, я заставила себя сосредоточиться на дороге. Вернее, на неожиданно остановившемся в самой гуще зарослей Фаффите.

– Что случилось? – поинтересовалась, подходя ближе к вставшему на задние ноги и озирающемуся, словно отыскивающему что-то одному ему ведомое цоррольцу.

– Привал, – скомандовал тот. – Нуж-жно набраться сил.

– Здесь? – удивилась я, изучая совершенно непригодное, на мой взгляд, для стоянки место. – Тут даже разместиться негде, всё деревья занимают.

– Вот меж-жду ними и посидите, – не сдался проводник. – Я есть хочу.

Жалоба повлияла чудесным образом – Эвина мгновенно метнулась к нему, помогая сесть и опереться на ствол самого толстого дерева. И сноровисто вытащила из рюкзака запакованную в пластиковый мешок тарелку.

Интересно получается… Она успела сбегать в столовую за угощением для цоррольца? Я же вовсе не ей поручала заниматься запасами еды.

– Привал, – повторила уже для девочек.

С понятным внутренним неудовольствием проследила, как они устраиваются между стволами, отыскивая вздымающиеся из сырой земли корни или опущенные изогнутые ветки. Я тоже присела на не самую удобную опору. Приняла свою порцию из рук Дияры, которая принялась первой освобождать свой увесистый рюкзак и теперь обходила всех, разнося еду.

Вяло ковыряя синтетическое пюре из «барьяна», политое не менее искусственным соусом сомнительного происхождения, и запивая простой водой (не решились мои стражницы брать скоропортящиеся напитки и соки), я прислушивалась к девичьим голосам. Звонким и тихим, возбуждённым и рассудительным… Таким же разным был и эмоциональный фон, окатывающий меня привычными хорошо различимыми волнами, когда я начинала на нём концентрироваться.

Расслабленность, лёгкая насторожённость, спокойная уверенность, предвкушение, возбуждение, азарт…

Последнее показалось странным, но… Это же стражницы – по сути своей авантюристки, не способные жить без риска, иначе бы не бросили всё – дом, семью, родную планету – ради службы.

Однако в душе моей всё равно то и дело сворачивался тугой узел предчувствия чего-то нехорошего. А потом ещё и жаром окатило, даже отсыревшая одежда моментально высохла…

Я оглянулась, убеждаясь – всё тихо-мирно. Все, кого я вижу, спокойно едят. Те, кого не вижу… наверное, тоже. Иначе сидящие ближе подняли бы тревогу. Значит, причина активации тарсапского ощущения опасности иная?

Ложное срабатывание? Или угроза реальна, но не для нас, а для… корабля и тех, кто на нём остался?

Вспомнилось подавленное тревожное состояние Бэргера, то, что ненавистный ему Мейден остался на рейдере… А вдруг милбарец всё же враг, а не друг?..

– Дарра! – позвала торопливо. Едва стражница оказалась рядом и присела бок о бок, я притянула её голову к своей и на самое ухо едва слышно прошептала: – Когда мы двинемся дальше, незаметно отстанешь, а потом вернёшься на корабль. Не спорь! – зашипела, почувствовав, как она протестующе дёрнулась. – Бэргеру нужна поддержка, а нам корабль, чтобы лететь домой.

И всё же исгреанка возразила:

– Я не могу вас оставить. Ферт Бэргер сильный мужчина, нечего за него переживать. А ваши способности…

– Они вернулись и совершенно нормально работают, – оборвала я её, чувствуя, что Дарра лишь из чувства долга утверждает, что мужчина обойдётся без поддержки. Меня не обманешь. Её беспокойство за меня было куда меньше тревоги за судьбу офицера. И это открытие было в моих интересах.

– Тогда возьмите, – стражница, отстегнув от предплечья, протянула мне блавер – один из двух одолженных де'Юсом. – Второй у Нейлы, – сообщила хмуро.

– Удобный, – похвалила я, принимая действительно уникальное оружие, созданное на Исгре, – безотказное, мощное, изящное. – С таким можно и без способностей обойтись.

Дарра кивнула и отошла. Сложив тарелки и запихнув их под вылезшие из земли корни, чтобы не тащить лишний груз, мы отправились дальше. Шли по-прежнему быстро, не оглядываясь, едва поспевая за шустрым цоррольцем.

Когда наконец лес закончился, а перед глазами вновь раскинулась грязная мокрая равнина, я с облегчением вздохнула. Ощущение, что мы балансируем на грани угрозы и безопасности, наконец отпустило, сменившись расслабленностью.

Я обернулась к вышедшим следом, отряхивающим одежду стражницам.

Лаита, Шайла, Тарина, Нейла… Эвина уже давно прилипла к Фаффиту, оглаживая шерсть и счищая с неё запутавшиеся мелкие веточки. Дарра, как я её и просила, нас оставила, потому и не вышла, а… Стоп!

– Где Дияра? – резко выдохнула я.

Девушки удивлённо переглянулись, только сейчас замечая отсутствие рооотонки. С тем же недоумением, что и я, обернулись в сторону леса, где среди стволов не было ни намёка на движение.

– И Дарры тоже нет! – спохватилась Лаита.

– Ч-что такое? – тут же вклинился рыжий провожатый, сообразивший – что-то неладное случилось.

– Моя стражница потерялась. То есть две.

Девушки охнули, загомонили:

– Надо вернуться, поискать!

– Заблудились? – раздражённо зашипел Фаффит. – Ш-шли слиш-шком медленно? Отстали? Ч-что у вас за подготовка?! Безобразие! Нам некогда заниматься поисками – впереди схрон. А потеряш-шки ваш-ши сами вернутся к кораблю, не дорады, найдут дорогу. Там и встретитесь.

С неохотой, но я с ним согласилась. Обратный путь намечен – пока шла, я касалась чёрных стволов, оставляя пепельно-серые подпалины. Не должна Дияра заблудиться, а если и заблудится, то чем быстрее мы отыщем прибор, тем скорее сможем заняться её поисками.

А может, и не придётся искать… Неприятные подозрения полезли в голову, когда я вспомнила о тайных встречах рооотонки с её бывшим возлюбленным из свиты принца и о сетованиях, что влечение всё ещё не ослабело. Дияра же признавалась мне, что он ей до сих пор симпатичен. А кавалер предлагал выгодные для неё лично условия – обеспеченную жизнь в столице империи на Рооотоне, место фрейлины при мне, женитьбу… Кто откажется постоянно жить на родной планете? Так что, возможно, дело вовсе не в плохом ориентировании на местности, а она просто выбрала удобный момент для побега? Если привязка вскружила ей голову, девушка могла решиться на слив информации. В этом случае неизвестный корабль может оказаться рооотонским, а сама Дияра просто-напросто сбежала, потому что знала, когда он приземлится.

Тряхнула головой, отгоняя порочащие честь моей стражницы мысли. Пока ничего не ясно, не стану делать скоропалительных выводов. Просто впредь буду тщательнее контролировать свою охрану.

Новый переход по грязной, размытой дождём равнине закончился перед бурной мутной рекой, перекатывающейся через камни.

– Здесь есть брод? Или мост? – поинтересовалась Нейла.

– Какой мост? – подавился возмущением Фаффит. – Это необитаемая планета!

– А как тогда добирались те, кто устроил схрон? – возразила дорлитарка. – И как вы намеревались это преодолеть? Или вы ещё летать умеете? Так мы нет!

– Я умею плавать, – гордо заявил цорролец. Посмотрел на Эвину, осветив её лицо вспышкой своих глаз, и поинтересовался: – Остановиш-шь реку гравитационным щ-щитом?

– Я? – Лансианка потрясённо взглянула на воду, скорость течения которой была ошеломительной. – Фаффит, ты переоцениваешь мои возможности. У меня не хватит сил выстоять против такого напора.

– Тогда остаётся плыть, – как само собой разумеющееся сообщил цорролец.

– Вода холодная, мы простудимся, – рассердилась Тарина. – А я вообще-то зоггианка!

– И ч-что с того? – лениво поинтересовался Фаффит. – А вспомнил! Ты не утонеш-шь. И ч-чем тебе это помож-жет?

Тарина не ответила, просто подошла ближе к реке. Присела, погрузила ладони в воду, прикрыла глаза, глубоко втянула воздух через нос…

Поверхность, и без того неспокойная, дёрнулась. Вспучилась, опала, вновь взметнулась вверх. Скрутилась водоворотом, изогнулась горбом, осыпалась россыпью капель, поднялась снова…

– Приготовьтесь! – крикнула Тарина. – У вас будет десять секунд!

Крепче вцепившись в лямки рюкзаков, мы ожидали команды. Вода перед нами неожиданно мощно взметнулась к небу, оставив вместо себя мокрое, покрытое илом русло. Что-то взревело, возмущённо загрохотало – и тут же послышалось:

– Бегом!

Не раздумывая мы бросились к противоположному берегу. Скользя по влажному грунту, старались не упасть, а когда ступили на сушу…

Рёв прекратился, сменившись громким шумным ударом, а нас окатило брызгами. Обернувшись, я увидела, как горб водного потока, похожий на спину диковинного существа, унёсся вниз по течению. А на другой стороне реки, медленно поднималась на ноги, провожая его взглядом, тоненькая девичья фигурка в светло-голубом комбинезоне.

– Тарина! – не выдержала и потрясённо воскликнула я. – Почему с нами не перебежала?

– Я не смогла бы держать волну и идти, – отозвалась девушка, перекрикивая шум воды. – Вы не волнуйтесь, я здесь побуду, дождусь вашего возвращения!

Она вытащила из рюкзака покрывало и, в несколько раз сложив, устроила себе импровизированное сиденье на небольшом песчаном наносе.

– Еда у неё тоже есть, – сообщила Омиша. – Мы на стоянке перераспределили паёк и одеяла.

– Хорош-шо, – одобрил инициативу девушек Фаффит. – Мы не задерж-жимся надолго. Ей не будет скуч-чно. Неож-жиданно сильная девоч-чка. Надо ж-же…

Он то ли с интересом, то ли с уважением смотрел на зоггианку – она его, видимо, потрясла. Меня, кстати, тоже – те маленькие водяные дракончики, которые эта стражница ради баловства создавала в спа, не шли ни в какое сравнение… вот с этим!

Бурный поток, неукротимая мощь стихии, отступающая перед решимостью девушки… Поразительно! И хочется теперь увидеть, как Тарина, оказавшись в родном океане Зогга, оседлает созданного ей дракона-спуктума! И так жаль, что мне из зоггианских способностей доступно лишь кожное дыхание. Увы, взаимодействие с потоками проявилось у местных женщин намного позже, чем у первого императора родилась дочь-наследница.

Увлечённая этими мыслями, не особо вникая в происходящее вокруг, я топала за рыжим проводником. А тем временем глинистая равнина сменилась каменистым ущельем, по бокам поднялись горы и плотно сдвинулись, оставляя для прохода узкую тропинку.

Узкую настолько, что иногда приходилось протискиваться между практически соприкасающимися валунами и их же огибать, то и дело теряя из виду идущих впереди или сзади.

Первым юрко пролезал сквозь каменные щели Фаффит. За ним шла Эвина, на некоторых совсем уж тесных участках раздвигая камни гравитацией. Не слишком активно, опасаясь, что нарушит сложившийся в этом месте природный баланс, и осыпь «поползёт», обрушится на нас со склона. Или после того как мы пройдём, отрезав нам пути возвращения.

За моей спиной слышалось сопение Нейлы и тихое поскуливание на ультразвуке тяй-ая, растроенного, что вокруг так много вкусной пищи, а ему запретили слезать с руки.

Следом за ней должна была идти Лаита, а замыкающей вызвалась стать Шайла. Уайлианка, пропуская всех вперёд, смеялась и весело грозила, что тому хищнику, который рискнёт красться следом за ней, не поздоровится – сгорит заживо.

Хищников на этой планете явно не было – похоже, тут вообще нет животных, поэтому мне казался более вероятным риск оказаться под обвалом. И оттого я старательно прислушивалась к окружающим звукам.

Шуму ветра между склонами… Хрусту гравия под нашими ногами… Шорохам одежды… Дробному перестуку скатывающихся вдали камней…

– Всё, здесь привал, – бодро заявил идущий впереди Фаффит.

Прибавив шаг, вскоре и я выбралась из узкого плена на свободное пространство.

Цорролец деловито прохаживался по площадке, заканчивающейся обрывом. Заглядывал вниз, будто отыскивая что-то. Эвина сноровисто расстилала покрывало, готовя место для отдыха цоррольца, и вытаскивала из рюкзака еду.

– Мы надолго? – удивилась я, сбрасывая свою ношу на камни.

– Ноч-чуем, – вальяжно соизволил ответить Фаффит, заползая на лежанку.

Я вернулась к каменному коридору, дожидаясь стражниц. Вот протиснулась и с облегчением выдохнула Нейла. Вот показалась оранжевая куртка Лаиты. А Шайла… Шайла так и не вышла.

Ощущая ставшую уже привычной тревогу, я заглянула в щель между валунами и прислушалась. Шагов не было. Не было слышно ни единого звука, указывающего на то, что стражница спешит нас догнать.

– И она пропала? – охнула за моей спиной филлийка. – Я ведь слышала, как Шайла за мной шла! И с этой тропинки вообще некуда деться! Она не могла свернуть!

– Это не планета, а ловушка! Полигон исчезновений какой-то! – разозлилась я, соображая, что делать: то ли бросить всё и идти искать следы стражницы, то ли разумнее просто ждать. – Пройдусь немного назад по ущелью, – решила наконец, – вдруг что-то подозрительное увижу.

– Темнеет, – с беспокойством заметила подошедшая к нам Нейла. – Дождались бы рассвета.

– А мне до темноты дела нет! – зло бросила я и втиснулась между валунами.

Действительно, начало смеркаться, и каменные колоссы потеряли краски, превращаясь в серые груды – рооотонское ночное зрение давало возможность видеть лишь в чёрно-белом диапазоне. Но резкость и чёткость контуров сохранились. И я внимательно присматривалась к поверхности валунов и каменных «стен».

Примерно на трети пути, ощутив какую-то неправильность, я остановилась, всматриваясь внимательнее. Приложила руку к шершавой поверхности… Тёплой, а не холодной. Что-то сильно её разогрело, настолько, что она до сих пор не остыла.

– Шайла! – негромко позвала я, прислушиваясь.

Мой голос отразился от склонов ущелья и стих едва слышным эхом. Отклика не последовало, но я была уверена, что это именно уайлианка раскалила камень.

Вот только ответа на вопрос «Куда делась стражница?» это не давало. Никаких иных зацепок я не обнаружила, как ни старалась.

Обратно вернулась ни с чем. Хмуро посмотрела на обеспокоенных Нейлу и Лаиту, возившихся около разложенной палатки. Перевела взгляд на Эвину, увлечённо расчёсывающую шерсть Фаффита и, кажется, не обратившую внимания ни на мой уход, ни на появление. Она даже на сообщение о том, что Шайла не с нами, лишь пожала плечами и беспечно, в стиле её обожаемого цоррольца прокомментировала:

– Нечего было с тропинки сворачивать! Наверняка захотела в туалет и на склон полезла, постеснялась делать это прямо на дорожке. Да кто её там увидел бы?! Вот и сбилась. Ничего, найдётся.

Версия сомнительная. У меня была другая, в которой виновниками исчезновения Дияры и Шайлы были неизвестные, высадившиеся с неопознанного корабля. Или местные, которые здесь, возможно, несмотря на заверения Фаффита всё же имеются. Но что эти предположения мне давали? Я не для того всё бросила и рискнула, чтобы испугаться и вернуться ни с чем…

Дни тринадцатый и четырнадцатый, когда череда неприятных сюрпризов продолжается

Хрум… хрум… хрум…

Размеренный хруст втиснулся в пелену сновидения, где я бродила в тумане между стен каменного лабиринта и не находила выхода. Поморщилась, прислушиваясь, и… открыла глаза.

Палатка, которой нас так услужливо снабдил Бергер, была небольшой, но нам четверым хватило места в ней поместиться. Надувной пол прекрасно выполнил роль матраса, а внутри оставалось достаточно свободного пространства. По крайней мере, чтобы сесть.

Я именно это и сделала, осматриваясь и отыскивая источник хруста. Нашла его без проблем – рядом со спящей Нейлой сидел и с завидным аппетитом грыз камушек тяй-ай. Заметив моё движение, дёрнулся было, едва не выронив угощение, но быстро успокоился, признав.

Хрум… Хрум… Хрум…

Под этот звук я и полезла к выходу, потому что ни Эвины ни Лаиты в палатке не обнаружила.

Первая нашлась быстро и в ожидаемом месте – под боком у своего обожаемого друга. Вторая тоже была в наличии – сидела у края пропасти, задумчиво кидая вниз мелкие камушки.

Невольно бросив взгляд на проход между валунами, я тяжело вздохнула – Шайла так и не пришла… А ведь я не теряла надежды.

Жаль, что в империи до сих пор нет технологий портативных передатчиков, работающих автономно и независимо. Связь возможна только через передающие станции на кораблях и коммутаторы на освоенных планетах. Как бы выручило нас сейчас такое изобретение! Но увы…

Летучки… Если они и были у Бэргера, то он их нам не дал, понимая, что нет в этом смысла. Для приёма сигнала и просмотра записи со следящего диска нужно большое устройство или вильюрер, а в походе для этого никаких условий.

Почему же ни один правитель не озадачился серьёзным вопросом удобного компактного средства связи на расстоянии? Как рваться в императоры, так целая очередь. А как что-то полезное создать, так желающих не видно.

Пока я размышляла, из палатки появилась сонная Нейла. Теперь неподвижный тяй-ай был аккуратно обёрнут вокруг её запястья, будто не он пять минут назад втихую грыз камень. На другой руке стражницы угрожающе разместился блавер. Контраст блестящего яркого «украшения» и строгого по исполнению грозного оружия приводил в замешательство. Не только меня. Даже Фаффит не выдержал:

– Драгоценности на женщ-щине – это я могу понять. Даж-же в походе. Но зач-чем ещ-щё и оруж-жие? От кого защ-щищаться, если кругом друзья? К тому ж-же такой скромной фиссе не к лицу муж-жские игруш-шки, а вот браслет воистину ш-шикарен и очень вас украш-шает!

– Зато оружие внушает уважение, – хмыкнула дорлитарка, натягивая на себя курточку. – И пусть лучше оно у меня будет и не понадобится, чем понадобится, а его нет.

– Умная у вас страж-жница, – почтительно признал Фаффит, обращаясь ко мне. – Хорош-шо.

– Кто её просит умничать?! Выскочка… – ревниво заворчала Эвина. Сердито сунула в пакет полупустую тарелку, из которой сам цорролец был не в состоянии доесть угощение, и добавила: – Вот пусть она тебя и кормит.

– Эвина… – расстроенно прошипел рыжий, укоризненно распахивая все свои глаза и усиливая запах от своей шкуры. – Как тебе не стыдно? Это ж-же твоя подруж-жка!

– Ты её хвалишь, а меня нет, – всхлипнула лансианка. – Я для тебя пустое место! Ты привык к моей заботе и не замечаешь, считаешь, что я всего лишь прислуга. А другими можно восхищаться. Правильно, зачем мне внимание? Я тут как само собой разумеющееся!

Истеричных ноток в голосе с каждым словом становилось всё больше, цорролец, кажется, окончательно разнервничался, потому что запах стал просто удушающим, и на Эвину это действовало будто провоцирующе, усугубляя нервный срыв.

Она бросила пакет, вцепилась в шерсть цорольца, рванув на себя и буквально уткнулась лицом в меховой покров. Фаффит растерянно дёргался, пытаясь высвободиться, наконец отрывисто громко прошипел:

– Уведите её! Отцепите! Ей надо побыть без моего общ-щества! Хватит! Я устал!

– Идём, Эвина, – хрипло, по-дорлитарски внушила я, стараясь дышать через раз, чтобы не стошнило от отвратительного амбре. Схватила стражницу за руку и потянула на себя, недоумевая – почему она по-прежнему сжимает пальцы? У меня снова дар пропал?

– Эвина, успокойся, отпусти его, шагай с нами, – пришла мне на помощь Нейла, приказывая и подхватывая лансианку под другую руку.

Совместными усилиями всё же удалось увести девушку в палатку. Её трясло, губы дрожали, слёзы неудержимо катились по щекам. Мне показалось, она сейчас вообще мало что соображает. Хорошо хоть, на интонации Нейлы реакция была соответствующая.

– Сейчас всё пройдёт. Тебя больше не обижает равнодушие Фаффита. Ты замечательная, сильная, умная стражница. Тебе сейчас хочется просто отдохнуть и расслабиться. Закрывай глаза… Ты будешь спать, пока не услышишь «подъём».

Эвина свернулась клубочком на матрасе, смежила веки и засопела.

Вытащив из рюкзака одеяло, я её укрыла, чтобы не мёрзла – пальцы у девушки были ледяные.

– Ну и что ты об этом думаешь? – серьёзно посмотрела на нахмурившуюся дорлитарку.

– Странная реакция, – приглушив голос, в тон мне ответила Нейла. – Полная зацикленность на желании угодить. Кормит, чешет цоррольца, а судьба пропавших стражниц ей безразлична. И ваш комфорт её не беспокоит.

И верно, когда Эвина спасла меня от падения в пропасть, было и сопереживание, и забота обо мне. Она собой рискнула, блузкой поделилась… А как Фаффит прибыл, так всё это исчезло.

– Налицо смена привычных приоритетов, – продолжила дорлитарка. С тревогой всмотрелась в лицо спящей. – Ещё и приступ этот…

– Запах? – предположила я.

– Несомненно. Мерзкий, а она словно не замечает этого. Он для неё как… ланси. Примерно.

Ланси? Запрещённая в империи настойка, имеющая веселящий эффект, но при этом отравляющая организм и вызывающая забытьё, помутнение сознания и галлюцинации. Передозировка вообще чревата смертельным исходом для всех, кроме цессян и вионцев… Мне наставницы говорили, что к этому напитку развивается болезненное пристрастие, заставляющее забывать обо всём, кроме желания заполучить новую порцию.

– Почему на нас не действует, только на неё?

Нейла пожала плечами.

Плохо, ой как плохо… Изолировать бы Эвину от источника запаха, да только как? Противоядие вряд ли существует… Оставить её в палатке, приказать ждать, а самим продолжить путь? Но что она натворит без присмотра? Не навредит ли себе?

Я вылезла наружу, с облегчением понимая, что ветер, хлопающий пологом, уже развеял неприятный аромат, принеся ему на смену влажный прохладный воздух. Сейчас даже такой казался мне восхитительным!

– Далеко ещё до схрона? – поинтересовалась, подойдя к понурой скрюченной фигуре, сидящей на покрывале.

– Треть дня пути, – то ли уныло, то ли устало ответил цорролец.

Ну, не так уж долго. Туда, найти прибор, обратно… К ночи вернёмся, снова здесь переночуем…

– Выдвигаемся! – приказала громко, чтобы всё слышали. – Эвина останется, за ней присмотрит Нейла. Лаита идёт с нами.

Филлийка, до этого по-прежнему сидящая на краю обрыва и обеспокоенно следившая сначала за нами, а потом за моим общением с цоррольцем, тут же вскочила и бросилась в палатку за рюкзаком. Мой тоже захватила, потому как, когда выскочила, протянула и помогла надеть.

Нейла тоже вышла, неодобрительно качнув головой – я чувствовала, что она недовольна моим решением, но спорить считает бессмысленным. И её тоже беспокоит состояние Эвины.

– Я на тебя надеюсь, – шепнула я ей одними губами. – Ты справишься. Только ты и сможешь.

Она вздохнула, кивнула и провожала нас глазами, пока мы не скрылись за валуном, стоящим на самом краю обрыва. Уводя нас вниз, по склону тянулась узкая тропинка-серпантин, кое-где даже уже, чем ширина одной ступни. Идти по ней приходилось крайне осторожно, контролируя равновесие и глядя исключительно под ноги.

Прав был Фаффит, когда остановился на ночлег, – в сумерках и темноте здесь не пройти. Хотя, возможно, он бы и прошёл, освещая себе путь глазами. Когда все три раскрыты, они как прожекторы… Кстати, и запах тогда сильнее. И возбудимость цоррольца явно выше… Значит, есть в этом взаимосвязь.

Сейчас Фаффит успокоился. Бодро полз по тропинке, сверкая одним глазом. И нам с Лаитой было терпимо дышать, пробираясь следом. Почти не нужно было разгонять неприятный аромат потоками ветра. Причина перемен не вызывала сомнений – мы значительно отдалились от места нашей стоянки, где цоррольца нервировало поведение лансианки. Я же заметила, как он насторожённо прополз мимо палатки, то и дело оглядываясь. Наверняка думал – вдруг Эвина там затаилась, готовая на него снова наброситься и вцепиться в шерсть.

Сердится на неё… Он сейчас похож на маленького избалованного ребёнка, которого вроде как любимая мама заставила делать то, что ему не хочется. А ведь сам стал причиной приступа! Интересно, он хоть это осознаёт? Или цоррольцу невдомёк, какой эффект оказывает на лансианку? Он может контролировать уровень запаха или спонтанно его испускает?

Устав от вопросов, я решила получить ответы. По крайней мере, попытаться. И потому…

– Фаффит, а вы часто общаетесь с лансианами? – нейтральным тоном поинтересовалась.

– А ч-что? – судорожно дёрнулся, оглядываясь, цорролец.

– Всем бывает так плохо, как Эвине? Чем можно ей помочь? Чтобы не повторилось.

– Общ-щаемся иногда. Эвина не единственный мой друг на Лансе. И я не знаю… Такого не было преж-жде. Случ-чайность? Надо подож-ждать, вдруг станет луч-чш-ше…

Врёт? Не врёт?

Как это определить, если его эмоций я не ощущаю, а движется он ко мне спиной, лидером нашей маленькой группы? Да впрочем, даже если бы я лицо видела, что бы мне дало созерцание заросшей шерстью, а потому практически лишённой мимики морды? Ровным счётом ничего.

Тропинка стала шире – мы спустились к подножью горы. Где-то далеко наверху осталось место ночёвки, а вокруг нас вновь плотной стеной встали деревья. Но… Но ой как разительно отличались они от тех, что росли на равнине!

Высокие, толстые, с корой, покрытой извилистыми трещинами и сколами, иногда настолько глубокими, что можно было легко засунуть туда руку по самое плечо…

– Вот! – торжественно заявил Фаффит, разворачиваясь к нам.

– Что вот? – не поняла я.

– В этом лесоч-чке спрятан прибор. Трещ-щины… Деревья… В одном из них.

– В каком именно, вы, разумеется, не в курсе, – уточнила я, подозревая худшее.

– Ну да, – как само собой разумеющееся подтвердил цорролец. – Если бы знал, сам давно забрал. Незачем было бы сюда вас вести. Ищ-щите…

Ищите?! Я подавилась, представив себе размеры «лесочка».

– Сжечь дотла? – практично предложила Лаита. – В пепле легче копаться.

– А вдруг материал прибора не выдержит высокой температуры? – усомнилась я в оптимальности способа. И, не теряя времени, приказала: – Стойте за моей спиной!

Раскинув руки, оттолкнула гравитационную волну, направив в лес. Не сильную, способную лишь качнуть и спровоцировать резонанс во внутренних структурах деревьев. Прибор, если он там, наверняка сделан из металла и кристаллов, значит, удар вызовет внутри него иное ответное дрожание, а я, задействуя микрианские способности различать микровибрации, это почувствую.

Замерла, улавливая реакцию окружающей среды – равномерное мягкое сопротивление, свойственное органическим материалам. И никакого намёка на что-то более плотное. Значит, не это направление. Чуть повернулась, изменив зону воздействия, толкнула волну снова…

В ответ рецепторы буквально оглушило отдачей – где-то совсем недалеко, было что-то твёрдое. И его было… много?

Не успев разобраться в нелогичности ощущений, я вздрогнула от донёсшегося до моих ушей выстрела. Тело мгновенно развернулось на звук, голова вскинулась вверх, глаза отыскали… Наша стоянка! Это там стреляют!

Следом за первым выстрелом, раздался второй, третий, грохот то ли обвала, то ли взрыва… А за деревьями, именно там, где я ощутила наличие металла, что-то неведомое пришло в движение, ничуть не менее явно громыхнув.

– Что происходит?! – нервно вскрикнула Лаита.

– Ч-что за ш-шум? – ничуть не менее испуганно прошипел Фаффит, озираясь.

– Наверх! – приказала я. – Потом будем разбираться!

О поисках прибора в тот момент я уже не думала. Лишь о том, что как дорада растеряла весь свой отряд, пойдя на поводу у цоррольца, наивно надеясь, что всё обойдётся, и легкомысленно забыв, что лишь вместе мои стражницы способны дать достойный отпор нападающим. После первой потери нужно было сразу броситься на поиски Дияры. И уж тем более глупо было возвращать Дарру на рейдер. Да и остальные… Второй корабль… Река… Каменный коридор… Стоянка…

Мысли скакали, появляясь и исчезая с той же стремительностью, с которой мы добрались до склона. Едва ступили на тропу, и…

– Лож-жись! – синхронно с нарастающим свистом неожиданно сипло проорал цорролец, и я, схватив филлийку за руку, с силой дёрнула её на себя, оттаскивая от начавших осыпаться со склона камней – выпущенный кем-то заряд врезался в гору над нашими головами.

Ещё не осела пыль, а я уже поняла – пути назад больше нет. Тропинку просто снесло прицельным выстрелом. Теперь перед нами возвышалась оплавленная, практически отвесная каменная скала.

Только думать о том, как нам на неё взобраться, времени не осталось – со стороны леса всё явственней доносился скрежещущий металлический грохот.

Техника? Мобильная, судя по нарастанию шума. И её там немало – опять же, если вспомнить, какой отдачей меня накрыло. Впрочем…

Я вспомнила свой эксперимент на полигоне, когда созданный мной энергетический снаряд взорвался и подчистую снёс гору. Кто устоит против такого? Опасно, разумеется, он же у меня вышел неуправляемый, но на этот раз я не буду усиливать его лишними компонентами. И обойдусь минимумом способностей.

Сконцентрировалась, приопустила веки, представляя магнитосферу. Повела руками, порождая световые сгустки. Открыла глаза…

И ошалела. Пусто! Ничего! Торопливо, ради проверки, бросила в дерево гравитационный импульс… Оно даже не качнулось. Ветер! Молния! Световой шар… Тот же эффект. То есть никакого.

Да что же происходит?! Почему именно сейчас! Почему в самый нужный, опасный момент?! Почему?!

– Альмина? – обеспокоенно окликнула Лаита, наблюдая за моими отчаянными попытками. – Всё плохо?

– Отвратительней некуда, – прорычала я, закатывая рукав и активируя блавер – единственное из защиты, чем теперь располагала. – Ты одна среди нас со способностями осталась.

– Все пропали?! – взвился до этого пришибленно вжимавшийся в землю цорролец. – Ох, дихол, как не вовремя! Не успели мы прибор найти! Он бы помог! Он бы выруч-чил! Как страш-шно…

Сердито на него зыркнула, так и не решив для себя – винить цоррольца в происходящем или пожалеть. Прислушалась к совсем уже чёткому громыханию и вскинула руку, целясь во что-то серое, показавшееся в просвете между деревьями.

Вести переговоры и пытаться решить проблему мирным путём – бессмысленно. В этом я была уверена. Они напали без предупреждения, и если цель – нас уничтожить, то моя дипломатичность им только поможет, а если желают захватить… Нет уж, без боя я не сдамся!

Выстрел, второй… Ответные, спасаясь от которых мы то перебегали и прятались за разлетающимися в щепки деревьями, то падали на землю, прикрывая головы руками… Злая ругань филлийки, изо всех сил старающейся создать шквальный ветер достаточной силы, чтобы вырвал с корнем стоящие на пути стволы и завалил ими нападающих… Истерическое причитание цоррольца, сетующего на жестокую судьбу и досадное невезение…

– Хватит! – не выдержала я в итоге. – Не трать силы зря. Лучше подумай, где можно укрыться!

– Спрятаться? – Фаффит воодушевлённо встрепенулся, словно раньше ему это и в голову не приходило. – В горе есть ходы и пещ-щеры.

– И ты молчал?! – зло укорила я. – Уводи нас!

На наше счастье, разлом, похожий на тот, через который мы вышли на стоянку, оказался совсем рядом. И мы под грохот уже непрерывно бьющих разрядов в него протиснулись. Боком, обдирая в кровь руки и слыша треск рвущейся об острые грани камней одежды, пробирались всё глубже, уходя подальше от опасности. Мы не могли похвастаться гибкостью и ловкостью Фаффита, который шустро полз, в узких местах становясь поразительно плоским, и сверкал глазами, указывая путь.

Если бы не наша с Лаитой изящная комплекция, мы застряли бы ещё на середине пути. Но в этом был и плюс: враг – а я всё же рассмотрела его, закованного в мощную массивную броню, крупного и вооружённого увесистыми бластерами, – здесь нас точно не настигнет.

Наконец добравшись до расширения-пещеры, мы позволили себе отдохнуть. Без сил рухнули на камни, переводя дыхание.

– Вы нас подставили! – опередив меня, набросилась на цоррольца с обвинениями Лаита. – Подстроили западню!

– Я? – ошалел Фаффит, полыхнув глазами и окатив нас волной запаха. – Да я… Да вы… – он возмущённо шипел, не находя слов.

– Да! Да, именно вы! – не сдавалась стражница. – Вы только притворяетесь хорошим! Запретили нам искать потерявшихся стражниц! Намеренно привели нас в ловушку… Не знали о засаде? Не верю ни единому слову!

– Хорош-ша благодарность за помощ-щь! – рассерженно фыркнул цорролец. – Я ж-же хотел как луч-чш-ше! Реш-шил выруч-чить… Сам ч-чуть не погиб! Нет, нельзя быть слиш-шком добрым! Все снач-чала мной пользуются, а после нагло обвиняют. Последний раз я кому-то помогаю! Надоело. Что за ж-жизнь? Обидно! Не думая о себе, стараться быть полезным и в итоге оказаться несправедливо униж-женным!

Он расстроился и плаксиво причитал, а я сжала руку стражницы, чтобы прекратила конфликтовать. Ничем нам это не поможет. К тому же, может, на самом деле Фаффит и ни при чём. Как ни крути, а сообщение неизвестному кораблю Бэргер послал… Он же сам это признал. С другой стороны, отправил ферт информацию о нашем присутствии на орбите. А как враги нашли место в лесу? Его координат никто не знал, кроме Фаффита и Мейдена.

– Почему нападавшие оказались в одном месте и в одно время с нами? – мягко, словно рассуждая вслух, спросила я, останавливая причитания цоррольца.

– Хм… – задумался наш меховой спутник. – Тайников здесь несколько. Возмож-жно, это их хозяева увидели в нас угрозу. Они оберегают своё имущ-щество, потому и напали.

Защищали схрон? Возможно…

Я вздохнула и осмотрелась. Пещера была тесной, но не душной – воздух сюда поступал через другие щели, многочисленные, среди которых были довольно широкие. С потолка капало – видимо, просачивалась вода с поверхности, целое озерцо скопилось под ногами.

Пить её я не рискнула и утолила жажду, вытащив из рюкзака бутылочку с остатками воды из корабельных запасов. А вот вымыть руки и лицо осмелилась, морщась от боли в ранах и ссадинах.

Регенерации, похоже, тоже нет. Как нет и всего остального… Если бы не глаза Фаффита, я в этой темноте была бы так же беспомощна, как Лаита. И сквозняк начал проникать под курточку, выхолаживая тело, от чего раньше защищала котланская устойчивость к переохлаждению. Снова попыталась применить хоть что-то из былых возможностей… Безуспешно.

Ну всё, доигралась! Сбой оказался нешуточным. Я стала… такой же, как милбарцы и смески-риталиане! Ни на что не способной пустышкой! Оставалось лишь надеяться, что со временем всё вернется. На полигоне ведь тоже так было, а в итоге пришло в норму.

Ободряя себя вот такими мыслями, я прибрала растрёпанные волосы, оправила порванную одежду, заглянула в рюкзак, изучая, что в нём осталось полезного, и обратилась к изогнувшемуся, вычищающему меховой бок цоррольцу:

– Может, хотите поесть? Мы можем разделить наши запасы.

– Не хоч-чу, – отрезал, продолжив своё занятие, Фаффит.

– Вы не голодны? Или это потому, что тут нет Эвины? – не поняла я причины упрямства.

– Нет, потому, ч-что вам не нуж-жно кормить врага. Станете меня попрекать угощ-щением.

Обиделся…

Мы переглянулись с Лаитой. Стражница выразительно потрясённо закатила глаза к низкому каменному своду. Я сжала зубы, чтобы не выругаться вслух.

Нам нужна его помощь, чтобы выйти обратно из пещеры. Если цорролец заупрямится и убежит на поверхность, блуждать в ходах под горой можно будет долго – я не отыщу обратной дороги в темноте и без видийянского чутья магнитных линий.

И потому, отвечая, я постаралась просто спокойно возразить:

– Здесь нет наших врагов.

– Разве? – недоверчиво прошипел цорролец. Однако вылизываться перестал и даже распрямился, проявив заинтересованность в беседе.

– Давайте не будем спешить с выводами. К чему нам ссориться?

– Предлагаете мне друж-жбу? Думаете, я соглаш-шусь?

– Сложно разобраться кто друг, а кто враг. Я предлагаю перемирие. Когда выберемся, решим разногласия.

Почти минуту Фаффит молчал, испытывая наше терпение. Иногда передёргивал шкурой, отчего по меху шли волны, по очереди открывал и закрывал глаза, упрямо не встречаясь с нами взглядом. В итоге нехотя согласился:

– Мож-жно. Я реш-шил дать вам ш-шанс.

Ну вот и славно.

Я с усилием поднялась с камня, ощущая себя невероятно разбитой и уставшей. Лаита выглядела ничуть не лучше, но выбора у нас не оставалось. Надо было идти.

Фаффит правильно понял наше движение и, принюхавшись, направился к одному из проломов. Этот путь был ничуть не легче, да ещё и ход начал подниматься вверх, вынуждая в отдельных местах вскарабкиваться на камни.

– Куда мы идём? – решилась я задать вопрос скользящей впереди рыжей меховой спине, плавно переходящей в плоский шерстяной хвост.

– Не знаю, куда вы идёте, а я иду к кораблю, – сварливо съязвил Фаффит. – И никого против воли за собой не тащ-щу.

Вот ведь вредное создание!

Но корабль – это хорошо. Там Бэргер и Дарра. Вместе мы что-нибудь придумаем.

Ещё дважды мы были вынуждены останавливаться на отдых. Пришлось даже поспать немного, потому как силы оказались на исходе, а время, по ощущениям, давно перевалило за полночь. И все запасы провизии мы прикончили, разделив их с благосклонно принявшим подношение Фаффитом. Кстати, ел он сам, не требуя помощи, просто втыкаясь всей мордой в тарелку…

Похоже, ему просто приятно ныть и капризничать, добиваясь заботы и жалости. А если не перед кем показывать свой характер, он становится вполне самостоятельным.

Когда в очередной пещере, в которую мы вышли, над головой забрезжил яркий свет, мы с Лаитой взвизгнули от радости и бросились обниматься.

– Не нуж-жно! Вы меня оглуш-шили! – затряс головой цорролец, отодвигаясь от нас, видимо опасаясь, что мы сейчас и его тоже схватим. За свой мех небось переживает – помнём ведь или повыдергаем… Ему с лихвой хватило внимания вцепившейся в шерсть Эвины.

– Как выбираться будем? – деловито поинтересовалась я, глядя на пролом в «потолке», потому что в пещере других выходов, кроме того, через который мы пришли, не было.

– По верёвке подняться? У меня есть. – Лаита сняла с плеча рюкзак, раскрывая и вытаскивая моток. – Только как её выбросить? Ветром я бы её выдула, но с грузиком типа ветки. А тут только камни. И не факт, что там, наверху, она за что-то зацепится и это «что-то» наш вес выдержит.

– Ты можешь создать для Фаффита воздушную опору, – предложила я иной вариант, прикидывая путь – сложный, по почти отвесной стене, но всё же реально проходимый. – По ней он вылезет и закрепит верёвку. А следом мы.

– Неплохо, стоит попробовать, – согласилась девушка.

– Ещ-щё чего! А меня никто спросить не хоч-чет? – жалобно возмутился цорролец. – Вдруг мне страш-шно остаться без ощ-щутимой поддерж-жки? Я преж-жде не лазил по таким стенам.

– Тебе нужна материальная опора? Тогда ты сможешь?

– Долж-ж-ен справиться, – согласился наш меховой помощник.

– Построить горку из камней? – правильно поняла возможный план стражница. Огляделась, оценивая объём работы, и вздохнула: – Мы без ваших способностей к гравитационному воздействию с этим хорошо если к вечеру управимся. А они не появились? – она с надеждой посмотрела на мои руки.

Я тоже посмотрела и даже попыталась сдвинуть ближайший камушек…

– Безобразие, – озвучил итог Фаффит. Отошёл в сторонку, привалился спиной к стене и выдал: – Работайте.

– А вы? – у меня брови удивлённо вверх поползли. Он же сильный! Мог хотя бы подталкивать!

– Мне и так будет слож-жно. Нуж-жно силы береч-чь.

Мысленно выругавшись, я взялась за дело. Поначалу шло оно споро, пока приходилось лишь катать строительный материал, приваливая к стене, которая, в отличие от противоположной глухой, заканчивалась расщелиной, ведущей на свободу. Когда высота дошла до пояса, мы уже едва справлялись, поднимая и укладывая камни друг на друга. Чем выше становилась горка, тем меньшие булыжники приходилось брать для строительства. А на уровне наших голов его вообще пришлось прекратить. Причина была уже не в отсутствии сил, а в том, что камни закончились, – мы собрали всё, что было доступно, даже в ходах и соседних пещерках.

– Это всё? Выш-ше уж-же не будет? – придирчиво осмотрел, оценивая прочность конструкции, Фаффит.

– Больше не из чего строить. Или так, или никак, – поставила я цоррольца перед фактом, принимаясь обматывать его веревкой, старательно не обращая внимания на судорожные недовольные подёргивания шкуры и раздражённый голос:

– Осторож-жнее!.. А камни не обруш-шатся?

– Лаита их подержит потоком ветра, – напомнила я, закрепляя конец, чтобы не размотался в пути.

– И меня! – строго потребовал наш верхолаз, осторожно забираясь на первые «ступени». Дождался, когда ему в спину, сплющив шерсть, ударит волна воздуха, пробормотал что-то про испорченный мех и полез наверх.

Двигался он, кстати, уверенно, у меня даже сомнения возникли – а настолько ли ему страшно, насколько он жаловался? Может, и тут та же ситуация, как с шерстью? По лужам скользить в грязи, так нормально всё, а как воздух или ручки задействовать, так просто катастрофа, хотя, по сути, ничего угрожающего.

До расщелины он добрался без проблем. Сноровисто выбрался, некоторое время сердито бурчал, разматывая верёвку, наконец сбросил её нам.

– Ты первая, – подтолкнула я филлийку. А затем и сама вскарабкалась, радуясь, что хоть на тренировках по физподготовке не всегда полагалась на способности.

– Куда теперь? – уточнила, осматривая место, в котором мы выбрались на поверхность.

Удивительно, но гор не было. То есть они были, но очень далеко на самом горизонте. А вот трещины, подобные нашей, прорезали этот участок равнины в огромном количестве. Получается, мы такое расстояние под практически ровной землёй прошли! И даже этого не подозревали. Фаффит тоже озирался и принюхивался, выбирая путь.

– Туда, – наконец определился. Плюхнулся на живот и шустро заработал ногами и хвостом, направляясь к редким зарослям чёрных ломаных стволов.

– Это те? – негромко уточнила Лаита. – Которые неподалёку от рейдера росли?

– Похоже, – я тоже узнала место, где начался наш путь.

Мы шли, перепрыгивая через лужи, напряжённо всматриваясь вдаль, надеясь, что вот-вот появится корабль. Но даже когда подошли к первым деревцам, так и не обнаружили громаду рейдера.

– Может, это всё же другие? – растерялась Лаита.

– Они самые, – хмуро бросила я, постучав каблуком по спаянной жаром глине. Уж что-что, а свою «дорожку» я ни с чем не спутаю.

– А где тогда корабль? – забеспокоилась стражница. – Они без нас улетели?

– Нет, не должны. Что-то случилось.

– Чуж-жаки могли напасть, – согласился Фаффит. – Не знаю, заслуж-живает ли доверия ваш-ш офицер. Только с ним оставался Мейден, а он бы точ-чно не подвёл своих друзей.

Я бы возмутилась и возразила, но не было ни сил, ни желания.

– Давайте дойдём до леса, – обессиленно предложила, хоть и понимала – ноги едва меня держат и скоро отвалятся. – Возможно, кто-то с рейдера успел уйти и прячется. Может, Дияру найдём. Или Дарру.

Теперь мы двигались совсем медленно. Даже шустрый цорролец вяло шевелил ногами, предпочитая ползти, пробираясь между начавших расти гуще стволов.

– Устали? – посочувствовала я ему.

– Нет, – тихо, как-то насторожённо отозвался проводник, замирая и приподнимая туловище. – Просто мне каж-жется, тут кто-то есть. Запах изменился.

– Может, свои? – с надеждой всмотрелась в заросли Лаита.

Я тоже огляделась, изучая лес. Уже совсем тёмный, неприглядный, потому как начало смеркаться.

– Дальш-ше не пойду, – неожиданно заявил Фаффит. – Вот хорош-ший корень, больш-шой. Тут яма. Он её маскирует. Переноч-чуем в ней.

Хоть и хотелось мне выяснить, кого же унюхал цорролец, но рисковать не стала. С той же вероятностью это могли быть и враги.

Забравшись в сырую подзезмную полость, мы с Лаитой разворошили рюкзаки и уселись на них. Завернулись в единственное одеяло, прижавшись друг к другу и стараясь согреться. Фаффит, забравшийся следом и ворочавшийся у наших ног, тихо ворчал и стенал, что не ему достались такие удобства, а он ведь больше всех сделал: нас наверх вывел и освободил. В итоге всё же умолк.

Несмотря на голод и жажду, мы задремали, сморённые тяжёлым днём. Но даже во сне я по-прежнему сидела в яме, а сверху на меня сыпались комочки земли, капала сырая глина, слышались глухие шаги и негромкие голоса.

– Тут?

– Да, вроде как тут. Разведчик сказал «рядом с поваленным деревом». А оно здесь одно.

– Не вижу никого. Не могут же они в холоде и без света сидеть. Может, дальше пошли?

– В темноте? – скептично хмыкнул первый. – Ноги переломают. Вряд ли. Затихорились где-то. Спрятались. Испугались, когда сообразили, что их корабль захвачен.

– Ну да, бежать некуда, – с явным удовольствием подтвердил второй. – Значит, тут поищем.

Топот приблизился, а я вздрогнула.

Это не сон!

– Сидите тихо! – притянув мою голову к своей, потребовала Лаита. Решительно меня отпустила, выпуталась из одеяла и поползла…

– Стой! – рванулась было я, чтобы схватить её, не пустить, но рука наткнулась на меховой бок, навалившийся на меня и зашипевший:

– Не вздумай ей меш-шать, дурёха! Она ж-же тебя спасает!

Я боролась, стремясь его столкнуть, одновременно с ужасом слыша, как, радостно вопя: «Вот она, хватай!», мужские голоса начали удаляться.

Удалось мне избавиться от тяжести, лишь когда звуки стихли.

– Уходим, быстро! – цорролец шустро выбрался из ямы, а я так и осталась сидеть в растерянности, невольно всхлипывая.

Я осталась совсем одна! Одна, без способностей, без своих стражниц, на неведомой планете…

– Ч-чего раскисла?! – возмутился Фаффит, засовывая голову в яму. – Хоч-чеш-шь, ч-чтобы и тебя сцапали? Лаита ч-что, напрасно собой пож-жертвовала? Вот ты ж-ж дорада!

– А куда нам идти? Спасаться негде.

– Наш-шла проблему! – огрызнулся Фаффит. – Беж-жим на мой корабль.

– Какой корабль? Откуда он у вас? – насторожилась я. Даже слёзы высохли.

– Ну-ну, давай сейчас посиделки устроим, разговорами развлеч-чёмся, я тебе всё расскаж-жу, мы потратим время и подож-ждём, пока эти двое вернутся и нас приконч-чат. Неуж-жели объяснения не могут подож-ждать?

Могут.

Я торопливо сгребла одеяло, схватила оба рюкзака и полезла наружу.

Сложно было сказать, куда побежала филлийка, но Фаффит наверняка вёл меня в противоположную сторону. И скорее всего, в обход. Впрочем, я в маршрут не вникала, стараясь не потеряться в непроглядной тьме и не споткнуться о выпирающие из земли корни. Бездумно следовала за ультрафиолетовым светом единственного открытого глаза цоррольца, которым он подсвечивал себе дорогу.

И даже не очень удивилась, когда под ногами вместо плотной земли оказался опущенный пандус. Мне не хватило ни сил, ни света, чтобы разглядеть сам корабль. Я лишь, скользя грязными подошвами, поднялась по гладкому материалу в шлюз и там рухнула на что-то мягкое, похожее на тюк с тряпьём.

– Ну вот и славно, – довольно прошипел надо мной цорролец.

Кажется, он ушёл, потому что свет погас, а до слуха донёсся негромкий щелчок смыкающихся створок шлюза.

Но меня это уже не волновало. Я провалилась в забытьё…

Дни пятнадцатый и шестнадцатый, во время которых наступает долгожданная передышка

Открыв глаза, не сразу поняла, где нахожусь и что вообще происходит. Видна была лишь липкая чёрнота, под боком ощущалась гулкая вибрация, передающаяся через что-то упругое, а в нос бил раздражающий, никак не желающий исчезать аромат…

Цоррольца!

Воспоминания нахлынули как поток ледяной воды: ночёвка на уступе, истерика Эвины, атака на месте схрона, путешествие под землёй, исчезновение рейдера, сырая яма, самоотверженность Лаиты, корабль…

Корабль Фаффита? Кажется, я обессиленная рухнула на пол в переходном отсеке… И сейчас по-прежнему в нём? Или, пока спала, меня перенесли в другое место? Может… связали?

Судорожно дёрнулась, убеждаясь – нет, моё тело свободно. Потому села, вернее сползла с мягкого тюка на плотное прорезиненное покрытие, заодно пытаясь хоть что-то рассмотреть и не удариться в панику от неприятной мысли, что способности так и не вернулись.

Тонкая полоска подсветки панели датчиков на стене вызвала чуть ли не бурю облегчения. Я торопливо вскочила и бросилась к ней, а через секунду уже жмурилась от залившего помещение света, когда моя рука коснулась выключателя.

Шлюз оказался совсем крошечным, да ещё и заваленным тюками, – невозможно представить такой на большом крейсере. Впрочем, он и для рейдера явно маловат. А вот дизайн у отсека стандартный: плотно сомкнутые створки дверей и герметичное покрытие.

Я здесь пленница? Возможно, меня заманили в ловушку, и теперь следует ждать угроз, шантажа, ультиматума… Никто не знает, где я. Совсем одна, вынужденная соглашаться на любые условия. Без способностей, без надежных друзей, без семьи…

Очередная «умная» мысль, рефлекторное лихорадочное движение и новый шквал удивления-облегчения-успокоения – среагировав на нажатие, внутренняя переборка ушла в стену, открывая проход.

По всему выходит, что я тут вовсе не пленница. Гостья.

Теперь больше с интересом, нежели опаской, я двинулась по узкому, похожему на трубу коридору в единственно возможном направлении. Ответвлений не было, мне встретились лишь две плотно закрытые двери, в которые я пока заглядывать не рискнула. В конце не самого длинного пути, поднявшись по короткой вертикальной металлической лесенке, я осторожно высунула голову и осмотрела ещё один отсек.

Прозрачный материал куполообразного свода потолка тут явно выполнял роль обзорного экрана – звёздное скопление на чёрном фоне космоса ощутимо быстро смещалось, меняя своё положение. На миниатюрном пульте, установленном у переднего края купола, лениво перемигивались датчики и спокойно светились индикаторы. Кресло перед ним пустовало. Зато на низеньком широком диванчике, совсем рядом с входом, вальяжно развалилась рыжая меховая тушка, которая неразборчиво шипела от удовольствия, медитативно почёсывая шёрстку. На полу стояла пустая тарелка.

– Фаффит? – негромко позвала я, поднимаясь ещё на несколько ступенек, чтобы вылезти полностью.

– А! Проснулась! – обрадовался и извернулся, заглядывая мне в глаза, цорролец. – Долго ты. Я уж-ж думал, весь путь проспиш-шь.

– Путь? – хоть и видела я звёзды и космос, а мысль о том, что мы покинули планету, только теперь неприятно кольнула. – Давно летим?

– Так сразу стартовали, – как само собой разумеющееся подтвердил Фаффит. – Корабль у меня автоматический, его программа однознач-чна: раз в него заш-шли пассаж-жиры, знач-чит – на старт.

– Почему так? – опешила я. – Обычно система управления всё же указаний пилота слушается.

– А у меня корабль нестандартный, – важно парировал рыжий капитан. Однако когда я набрала воздух, чтобы задать очередной вопрос, он меня опередил, полыхнув глазами: – Ты куда спеш-ши-шшь с расспросами? На себя сначала посмотри! Грязная, оборванная, растрёпанная, невесть на кого похож-жа… Я даж-же не верю, ч-что наследницу сопровож-ждаю. Вот приведёшь себя в порядок, поеш-шь, тогда и поговорим.

– И где мне это делать? – хмуро уточнила.

– Левая дверь в коридоре – для гигиены, правая для еды, – услужливо сообщил гостеприимный хозяин. – В ш-шлюзе, кстати, в тюках одеж-жда. Я думал, ты сама догадаеш-шься в них порыться.

– В чужие вещи без разрешения не лезу, – вздохнула я.

– Ну и зря, – фыркнул Фаффит. – Неправильно тебя воспитывали. К ж-жизни неприспособленная.

Так и не разобравшись, пошутил цорролец или всерьёз это сказал, я молча спустилась.

Хозяйственные отсеки оказались ничуть не просторней. Такие же миниатюрные, явно рассчитанные на одного пассажира, максимум двух, при условии, что они пользуются удобствами по очереди. Однако в комнате гигиены была гидрованна и вакуумный туалет, а в столовой обнаружился неплохой набор сублимированных продуктов и посуда для их приготовления.

Аптечку я тоже отыскала – она оказалась встроена в переборку у входа в шлюз. А в самой камере, раскрыв один из мешков, с недоумением перебрала основательный запас самых разных вещей – не только женских, но и мужских.

Оделась, выбрав простого кроя удобную рубашку с длинным рукавом, кожаную жилетку и подходящие по размеру брюки. Помедлила, но всё же не стала снимать с предплечья блавер – сейчас это моя единственная защита. И первое, о чём спросила, когда вернулась в рубку…

– Зачем вам столько ненужной одежды?

– А, – отмахнулся Фаффит, – не моё это. Мейден притащ-щил. А я не против, не меш-шает ж-же. И есть ч-чем поделиться с друзьями.

Как старательно он намекает, что я его подружка… И обращаться стал ко мне на ты, и ведёт себя покровительственно. Перестал капризничать и провоцировать. Стремится наладить контакт… Это потому, что он сейчас хозяин положения? Или пересмотрел свои взгляды, когда со мной подольше пообщался?

– Мейден летает с вами на этом корабле? – решив не акцентировать внимания на нарочитом панибратстве, я сохранила прежний нейтральный тон. Присела на кресло у пульта, развернув его к дивану – других подходящих мест в рубке не было.

– Да, он здесь ш-штурман и пилот. Управляет, знаеш-шь ли, марш-шруты прокладывает. Автоматику вот для меня настраивает.

– Зачем же автоматику, если вы и сами можете пилотировать?

– Я это… – цорролец в замешательстве вздрогнул, погасив сразу два глаза, а третий отвёл в сторону. И всё же признался: – Не могу я.

– Но… – удивилась я, вспоминая, как он говорил, что может управлять, просто не хочет. И благородно уступил Мейдену место за штурвалом. – Эвине вы сказали…

– Сказал. Потому ч-что не хоч-чется выглядеть ж-жалким. Она бы замуч-чила меня соч-чувствием.

Вспомнив фанатичную настойчивость лансианки, я кивнула понимающе. В таком ракурсе скрытность Фаффита объяснима.

– Значит, мы летим на Цоррол, – вздохнула, сложив одно с другим. Вывод из сказанного следовал однозначный. – А может, я… – нерешительно, но с надеждой бросила взгляд на пульт. Непривычный, я на таких не обучалась, но попробовать разобраться можно.

– Не вздумай! – лихорадочно замахал ручками цорролец. Он так испугался, что даже их из муфточки вытащил. – Испортиш-шь! Ты ж-же не хочеш-шь, ч-чтобы корабль сломался и мы застряли в космосе? Никто, кроме Мейдена, не мож-жет убрать блокировку.

– Я поняла-поняла, – поспешила успокоить Фаффита. И задала очередной вопрос, тот самый, который больше всего не давал покоя: – Так откуда же у вас корабль? Почему он находился на планете? Разве вы не планировали улететь на нашем рейдере так же, как и прилетели?

– Нет, разумеется, не планировал. Я не собирался злоупотреблять ваш-шим гостеприимством, не хотел, ч-чтобы тратили время на моё возвращ-щение. Мы, прибыв в точ-чку встреч-чи с вами в астероидном поле, остались в ч-челноке, а корабль Мейден настроил на полёт к планете. Он приземлился в условленном месте. И я про него не говорил, ч-чтобы Эвина не расстраивалась заранее, ч-что мы так вот скоро снова расстанемся. Думал, найдёте вы свой прибор, отведу вас обратно до леса и улеч-чу к себе домой. А оно вон как выш-шло…

Он вздохнул, грустно уменьшил свечение глаз и решился излить душу:

– Я обещ-щал Мейдену, ч-что надолго его не задерж-жу. И он вернётся к своей семье. Ч-что я им теперь скаж-жу? Ч-что мой друг исч-чез вместе с ваш-шим рейдером?..

Фаффит умолк. Вспомнив Бэргера, экипаж и своих стражниц, о судьбе которых ничегошеньки не знаю, я тоже поникла.

Эх, если бы не корабль Фаффита, несущий нас прочь от неведомой планеты, я бы сейчас всё делала, чтобы девочек отыскать. Конечно, отдых в яме вряд ли придал бы сил, но я бы всё равно не сдалась. А теперь вообще ничего не могу…

– Мне нужно будет вернуться в империю, – заставила себя не думать о плохом и выработать план действий. Пусть обстоятельства не самые благоприятные – в моих силах на них повлиять. – Вы поможете мне?

– Само собой, – уверенно отозвался Фаффит. – Надо – знач-чит, вернёш-шься, когда настроят для тебя корабль. Захоч-чешь – полетишь, захоч-чешь – у нас погостиш-шь. Мы рады друзьям.

– Погостить это, конечно, заманчиво, – невесело усмехнулась я, – но меня же ждут, беспокоятся. И стражниц моих надо найти.

– Там видно будет, – не стал спорить рыжий. – Хотя я бы на твоём месте не торопился.

– Почему?

– Ну хотя бы потому, ч-что если твои страж-жницы ж-живы, то они и будут ж-живы, а если погибли, то тут ты уж-же нич-чем не помож-жешь – в любом случае спеш-шить незач-чем. А ещ-щё потому… Ты разве не видела облик врагов?

Я задумалась, припоминая. Приметный внешний вид, такой не скоро забудешь. Массивная неуязвимая броня, блеск металла, совершенное оружие. Такое, как… у шенориан. Чем я могла спровоцировать желание меня уничтожить? Или не уничтожить? Возможно, целью было вынудить меня выйти замуж за короля Шенора? Его не было среди прилетевших на Таю претендентов, но он не женат, это я точно знаю. Мог он обидеться, что ему отказали в праве участвовать в отборе, и решить иным способом добиться власти? Мог. Но если всё так, то… Это подло!

Сама того не желая, я нахмурилась и сжала кулаки.

– Понимаю, тебе слож-жно смириться с предательством… – посочувствовал цорролец и многозначительно продолжил: – Иногда достойных обиж-жают предрассудками и недоверием. Сами ж-же втихую строят козни…

Это он на себя намекает, ясное дело. Мол, империане ругают ни в чём не повинных цоррольцев и незаслуженно обвиняют в отвратительных преступлениях, а сами нагло и тайно вредят наследнице. Ну и кто тут выглядит лучше?

– Но при чём тут моё возвращение? Я хочу разобраться и принять меры, – процедила я сквозь зубы.

– Так тебя ж-ж мигом вычислят и сцапают. Это ты знаеш-шь кто и ч-что. А твоя семья – нет. Они могут не заподозрить угрозу. Ваш-ши… ш-шенориане… доверия не заслуж-живают. Вдруг они сделают вид, будто готовы тебя встретить, ч-ч-чтобы сопровож-ждать и защ-щищать, когда станет известно о своём прилёте. И ты окаж-жешься в их руках.

– Они не посмеют действовать открыто.

– У них не останется вариантов. Либо так, либо ты их сдаш-шь, когда вернёш-шься на свою Таю. Ч-что они выберут, как думаеш-шь?

– Там видно будет, – на этот раз я не стала спорить, закрывая неприятную тему.

Ясно, что желание избежать препирательств не решит проблемы, но мне хотелось хоть ненадолго избавиться от гадкого липкого ощущения, что меня используют. Вряд ли это вернулась тайанское видение-предчувствие будущего – способности по-прежнему не откликались, я периодически пыталась их задействовать. Скорее, сработало, испортив настроение, простое обывательское умение делать логичные выводы из имеющихся фактов.

– Правильно рассуж-ждаешь, – неожиданно вместо раздражения и продолжения дискуссии Фаффит меня поддержал и изрёк очередную мудрость: – Ж-жизнь полна неож-жиданностей.

Ну да, полна…

И, кстати, именно для того, чтобы этих самых «неожиданностей» было как можно меньше, неплохо было бы прояснить ещё один важный момент:

– Как скоро мы доберёмся до Цоррола?

– Ещё сутки пути в обыч-чном пространстве. Мы не так уж-ж далеко. Не знаю поч-чему, но хозяева схрона обосновались поблизости от Амицисс. – Он взглянул на меня, полыхнул вторым глазом, открыв его, будто решив, что одного недостаточно, и пресёк мой очевидный вопрос: – Вот только не нуж-жно меня спраш-шивать – поч-чему! Мы-то откуда знаем? Мы с ними дел не имеем.

– Не обижайтесь, – сгладила я возможную конфликтную ситуацию. – Мне просто интересно. Я ни на что такое не намекала… Наверное, вы скучали по дому?

– Немного скуч-чал. Я привык. Мы с Мейденом ч-часто путеш-шествовали вместе. Возвращ-щались, когда нам было нуж-жно.

Фаффит бросил задумчивый взгляд на звёздную россыпь за бортом и потянулся, меняя положение. Устал, видимо. А может, намекал, что назойливой гостье пора прекратить расспросы?

Но я намёка не поняла. Вернее, сделала вид, что не понимаю.

– А на своей планете вы… – чуть замялась, подбирая выражения, которые могли бы оказаться корректными для их расы. – Кем вы работаете? Чем занимаетесь?

– Я сын наш-шего правителя, – скромно прошипел Фаффит.

– Так вы принц! – поразилась я. – Представитель королевской семьи, приближённый ко двору!

– Скаж-жешь тож-же! Не нуж-жно поч-чтения, наследница. Происхож-ждение у нас мало знач-чит. Куда важ-жнее заслуги. Братьев у меня много, а достойных не отыщ-щеш-шь.

– Насколько много? – заинтересовалась я.

– Ш-шесть десятков. Или семь. Я не особенно вникал.

– Ого… – я ошалела, пытаясь себе это представить, и не смогла. В итоге сначала вырвалось: – Как это? – А потом я исправилась, смягчив свою несдержанность: – У вас всех одна мать?

– Нет, нет, – легко отмахнулся от моего предположения Фаффит. – У отца полно самоч-чек в гареме.

– У вас полигамия?

– Ч-чего? – цорролец от удивления даже приподнялся на своей лежанке. То ли не понял заумного слова, то ли рассердился.

– Я про то, что у вас в семьях один мужчина и много женщин? Гаремы есть у всех или это исключение?

– Только у короля, – фыркнул цорролец. – И это не семья, это… э-м-м… Это просто удобно. Королю не нуж-жно услож-жнять себе ж-жизнь поиском партнёрш-ши. У него и без того уйма забот.

– То есть… – я с трудом, представила иной уклад личных отношений, мучая своё воображение, и всё равно не поняла. – Как же живут остальные?

– В свободных отнош-шениях. Я не виж-жу смысла постоянно ж-жить с одной самоч-чкой. Ничего не меш-шает выбрать любую, готовую для спаривания.

– А как же дети? – выдавила я. – Самоч… то есть мамы растят их одни? А отцы… считают себя свободными от обязательств?

– Всё потомство ж-живёт и воспитывается в специальных местах. За ними присматривают и их уч-чат опытные старейш-шины.

– Но они хоть знают, кто их родители? – всё больше изумлялась я. – Общаются с родственниками?

– Нет, конеч-чно! – фыркнул Фаффит. – Зач-чем? Только королевские отпрыски в курсе, кто их отец, потому ч-что воспитываются в особом королевском «детском саду». Но всё равно, кто ч-чья мать, ты не различ-чиш-шь. Самоч-чки откладывают яйца, – смягчился и пояснил, видимо рассудив, что потрясение хорошо в меру. – И на этом их материнский инстинкт угасает. А самцам возиться с детьми некогда – дела, знаеш-шь ли. Вот мы и наш-шли выход. И старейш-шинам не скуч-чно.

– А вы хотите в будущем стать таким старейшиной? Наверное, это почётно. Знак мудрости и признания заслуг…

– Старейш-шина – это тот, кто не способен оплодотворить самоч-чку, – оскорбился Фаффит, осветив меня недовольным взглядом всех трёх открывшихся глаз и окатив особо сильной волной запаха, которую, к счастью, быстро затянула в себя система вентиляции. – А умные они потому, ч-что за свою жизнь много повидали. Некоторые ч-читают и пиш-шут, потому ч-что им заняться больш-ше неч-чем. Ну и ч-чему тут завидовать?

М-да… Молодому озабоченному самцу точно нечему. И как мне цорольца теперь успокоить и объяснить, что я его не специально в старейшины определила?

– Я надеялась, что вы увидите в моих словах похвалу. Правильно поймёте, что считаю вас умным и достойным собеседником.

– Льстиш-шь мне? – смягчаясь и закрывая глаза, буркнул цорролец. Извернулся на диванчике, потянувшись, и с нарочитой скромностью прошипел: – Я не нас-столько хорош-ш…

Посчитав свою тактику правильной, я продолжила:

– И всё же… Чем вы занимаетесь дома, на Цорроле? У вас есть профессия? Может быть, вы строитель или техник?

– Нет, – Фаффит неторопливо приоткрыл один тускло светящийся глаз. Посмотрел, я бы сказала… внимательно насторожённо, явно оценивая суть вопроса и не торопясь отвечать. Наконец всё же соизволил сказать: – Обыч-чно на Цорроле я отдыхаю и собираю пищ-щу. Ещ-щё не реш-шил, где именно хоч-чу трудиться. Поэтому и путеш-шествую много. Только вот теперь не с кем, – тяжело вздохнул, намекая на пропавшего милбарца.

– Мне Мейден показался сильным, уверенным в себе мужчиной. Вряд ли он позволит себя убить. И он не один. На рейдере были мои друзья, экипаж… Я уверена, они попали в плен и найдут способ сбежать.

– Возмож-жно, возмож-жно… – вяло буркнул Фаффит и куда более раздражённо добавил: – Хватит пустых разговоров. Я спать хоч-чу!

– А мне чем заниматься?

– Лож-жись и тож-же спи! В ш-шлюзе много тряпья, уснеш-шь на нём. Будет тебе мягкое и тёплое гнёздыш-шко.

«Изумительное» предложение. Занятий на корабле и вправду немного, только нельзя же спать сутки напролёт? Ну схожу я ещё раз в столовую, ну в гидрованне искупаюсь, хоть грязи на мне уже не осталось. Дальше что? Вернуться в рубку и любоваться на дрыхнувшего без задних ног Фаффита? На космос из обзорных экранов? На единственный тесный коридор корабля?

Вот только вариантов не оставалось. И потому, последовав «ценному совету», отправилась я в шлюз. Решила как следует изучить содержимое мешков. Фаффит говорил, что их принёс Мейден, значит, сам не в курсе, что именно в них находится. А ведь там может оказаться и что-то полезное…

Само собой, в первую очередь я искала оружие и интересные предметы, но, к моему глубокому разочарованию, попадались лишь брюки, юбки, ремни, кофты, платки, туфли…

Перебирая и сортируя «сокровища», я довольно быстро стала обладательницей не самого скромного по количеству вещей гардероба и куда более объёмной горы того, что мне не подошло. Всё лишнее вернула обратно в мешки, сложив рыхло, чтобы вышел удобный матрас.

Подремала, поела, заглянула в рубку, удостоверившись, что Фаффит сладко спит. Побродила по кораблю, всё больше убеждаясь – это крошечный одноместный транспорт, где два пассажира возможны, скорее всего, если это семейная пара. Гидрованна, по крайней мере, явно рассчитана на двоих. Но если её объём ещё можно было бы списать на габариты цоррольца, то как быть со столовой, где стол поставлен так, что друг напротив друга могли сидеть двое? Сомнительно, что цоррольцы, с их вольными нравами, так же щепетильны, как империане. И вообще Фаффит, судя по тарелке в рубке, предпочитает есть там, где спит.

Вот и зачем тогда при создании корабля планировать несвойственную цоррольцам организацию быта? Сомнительно, что они ориентировались на интересы своих друзей-милбарцев. Но даже если это так, опять же стоило выделить для себя больше жизненного пространства…

Ещё мне показалось, что корабль очень старый. Была в нём какая-то ветхость, несмотря на чистенький и ухоженный вид. Свежая краска, новые покрытия, неплохая мебель… А панель управления явно устаревшая. И на кухне набор не самых высокотехнологичных приспособлений. Заглянуть в технический отсек не получилось – из-за компактности вход располагался снаружи на корпусе, изнутри в него не попасть, – но чутьё подсказало: там тоже отнюдь не новейшие передовые технологии.

В общем, странное какое-то несоответствие. То ли цоррольцы застряли в своём техническом развитии на уровне древнеимперских технологий, то ли мне «повезло» столкнуться с крайним проявлением скряжничества, когда всё старое хранят и чинят до тех пор, пока оно окончательно не придёт в негодность.

Заявленные Фаффитом сутки до прилёта тянулись долго. Он и сам, когда проснулся, ворчал, сетуя на тихоходность кораблика. Я же, уткнувшись в прозрачную стену рубки, с немалым интересом и одновременно напряжением смотрела на медленно увеличивающуюся звезду, к которой мы приближались.

Жёлтая, яркая, она бы напомнила мне Эпсон, если бы не отсутствие крупных, взмывающих с её поверхности и опадающих протуберанцев. Амицисс была куда спокойнее, но при этом жарче – несмотря на защиту, температура в отсеке начала подниматься.

– Как ж-же это уж-жасно, невыносимо, томительно, – тем временем стенал мой попутчик, разметавшись по дивану.

– Устали ждать? – проявила я сочувствие.

– Не ж-ждать! Мне плохо. Слиш-шком ж-жарко, тяж-жело…

Я тут же вспомнила сводку из справочника, в котором действительно акцентировалось внимание на не самом тёплом, по меркам империан, климате.

– Мне тут вполне комфортно. – Я сделала вид, что не в курсе проблемы. – А на Цорроле прохладно?

– Конеч-чно, прохладно, – ворчливо ответил страдалец. – И мех там меня согревает! А сейчас муч-чает! Пока ты на корабле – тебе хорош-шо! Вот я посмотрю, как ты, не имея ш-шерсти, на планете себя будеш-шь ощ-щущ-щать!

– Пожалуй, мне стоит надеть вещи потеплей, – рассудила я и мысленно вздохнула.

Эх… Если бы я свободно распоряжалась способностями, такая проблема передо мной не стояла бы. Они защищали и от холода, и от жары… И самое обидное – я ничуть не продвинулась в решении проблемы. Мало того, что не удалось найти и забрать прибор-стабилизатор, так ещё и способности окончательно отказали. Что теперь делать? Снова лететь на ту планету и искать? Под защитой имперского флота, наверное, там можно было бы высадиться без опаски. Только нет гарантии, что за это время хозяева схрона не заберут и не спрячут прибор в другое место. И найти его будет куда сложней.

– Мех луч-чш-ше… Но если его нет, и одеж-жда выруч-чит.

Он умолк, уставившись на небольшую светящуюся точку, вынырнувшую из-за диска звезды и постепенно увеличивающуюся в размерах. Вместе с ним и я смотрела на начавшую медленно приближаться планету.

Постепенно отражённый блеск пропал, сменился на белёсую дымку атмосферы и коричнево-белую поверхность. То ли снег так бликует, то ли облачный покров…

Кораблик начал тормозить, заходя на траекторию посадки. Легко скользнул по границе атмосферы, развернулся и начал плавный спуск.

Я как заворожённая не могла оторвать глаз от происходящего за бортом. Смотрела на рваные облака, которые мы разрывали корпусом; жмурилась от слепящих лучей Амицисс, бьющих в глаза; присматривалась к похожим на пористую губку холмам и возвышенностям, без намёка на растительность; удивлялась идеально белой массе между ними, напоминающей то ли снег, то ли молоко…

Поразительно! Обычно пассажирам не удаётся наблюдать за посадкой из рубки управления. Да и там обзор не настолько хорош – пилоты больше полагаются на мониторы, а остальные видят лишь главный обзорный экран. Здесь же только вид снизу был недоступен: этому мешала конструкция корабля – рубка-полусфера служила надстройкой над основным корпусом. Зато остальное просматривалось прекрасно. И я спешно вертела головой, изучая планету, пока под днищем кораблика проносились всё новые и новые районы.

Вот только пейзаж не мог похвастаться разнообразием. Тёмно-коричневые пористые холмы сменялись светло-коричневыми. Белые узкие разломы приходили на смену белым широким. Чёрные глубокие провалы перемежались с едва заметными трещинами. И ни намёка на города, заводы, фермы, поля…

– Вы поселились под землёй? – высказала единственно возможное предположение.

– А где ж-же ещ-щё? Там ж-жить луч-чш-ше. Не холодно и не ж-жарко, темно, много пищ-щи. Тебе тож-же понравится.

Понравится? Сомнительно как-то…

Я с неудовольствием передёрнула плечами, представляя себе тесные подземные ходы и усыпанные камнями пещеры. Зато теперь стало ясно, почему на планете, где был припрятан прибор, в лабиринте подгорных нор Фаффит прекрасно себя чувствовал.

– Волнуеш-шься? – по-своему понял мою реакцию цорролец. Внимательно изучил меня всеми тремя глазами, слез с лежанки и встряхнулся. – Правильно делаеш-шь. Я бы на твоём месте тож-же беспокоился.

– Есть причина? – почувствовав, как что-то неприятное скрутилось тугим узлом в груди, я, чтобы успокоиться, невольно погладила кончиками пальцев прохладный корпус блавера под рукавом блузки. Никогда бы не подумала, что моя уверенность в себе так сильно зависит от врождённых способностей. То есть от их наличия. Раньше мне бы и в голову не пришло чего-то всерьёз опасаться. Теперь же, лишившись этого дара, я растеряла всю уверенность и надеюсь исключительно на оружие.

– Конеч-чно. Непривыч-чно. Чуж-жое место. Кругом незнакомцы.

– Я о другом. Как ваши сородичи примут моё появление? Никто ведь не ожидает, что вы не один прилетите.

– Они привыкли. Со мной всегда кто-нибудь прилетает: Мейден, Эвина… Могут появиться и новые друзья, – растолковал Фаффит очевидные вещи. – И особого приглаш-шения не нуж-жно. Мы, цоррольцы, друж-желюбны и рады принять чуж-жих знакомых как своих собственных товарищ-щей. Ты познакомиш-шься, освоиш-шься… Одеваться собираеш-шься? Прибываем.

Он напомнил, и я спешно бросилась в переходный отсек, краем глаза успев заметить, как наш кораблик медленно погружается в одну из огромных полостей-пор на склоне холма.

Отыскав в сложенных аккуратной стопкой вещах тонкую куртку из плотной ткани, подбитую мехом жилетку, большой платок и утеплённые сапожки, я поспешно всё это надела. К моменту, когда в шлюз вполз Фаффит, была уже собрана. И, едва сдерживая волнение, впилась взглядом в щель, возникшую между неторопливо раздвигающимися створками…

День семнадцатый, в котором приходится принимать судьбоносные решения

Одну подушку под локоть. Ещё одну под поясницу…

Поёрзала, устраиваясь… Нет, не то. Всё равно некомфортно.

Сердито ударила кулаком ни в чём не повинную спальную принадлежность, выругалась с досады, когда от моего движения подушки, не желающие удерживаться на поверхности лежанки, окончательно разъехались, и принялась складывать их заново.

Изогнутая форма лежанки – на самом деле органичная и удобная для змеевидных тел цоррольцев – для меня оказалась орудием пытки. Я и пяти минут не пролежала, а спина уже затекла от неудобной позы. Сидеть же на этой мебели, лишённой параллельных полу поверхностей, оказалось вообще невозможно – тело непроизвольно принимало горизонтальное положение. Я сама себе казалась безвольной засоней, не способной встать с кровати. Мысли лениво ворочались, глаза норовили закрыться… Мешало уснуть исключительно неудобство – попа проваливалась в углубление, колени задирались вверх, потому что ноги вынужденно повторяли изгиб лежанки, ступни оказывались где-то на уровне лица. А подушки не спасали – их хоть и было много, но толку от них мало. Из-за отсутствия бортиков у «кровати», они то и дело разъезжались в стороны и норовили свалиться на песчаный пол.

В итоге я именно туда их все сбросила. И сама слезла, решив, что лучше уж здесь провести время в ожидании королевского приёма. Разложила, устроилась поудобней, в очередной раз осмотрела помещение…

Четыре тусклых фонарика, не слишком активно разгоняющих полумрак, светили снизу вверх, потому что были закреплены на невысоких подставках, а не висели на потолке. Видимо, устанавливать светильники по-другому цоррольцам не под силу. Короткие ручки позволяют действовать на ограниченной высоте. Сам потолок представлял собой грубо обработанный каменный свод, на поверхности которого в отдельных местах имелись светящиеся голубоватым точки. На технические лампы они не были похожи, больше напоминали объекты природного происхождения. То ли микроорганизмы, то ли просто порода фосфоресцирующая. В общем, сомнительно, что цоррольцы их туда поместили.

Стены тоже не могли похвастаться изысканной обработкой, лишь в отдельных местах были вырезаны углубления, покрытые пластиком. О функциональном назначении подобных деталей интерьера я догадаться не сумела и потому решила поспешных выводов не делать, пока не осмотрела других помещений. Слишком мало у меня пока информации. Да и видела я совсем немногое.

Нору-ангар, в которой кроме корабля Фаффита стояло ещё три таких же – небольших, дисковидных, с надстройками-рубками в верхней части. Бесчисленные ответвления ходов – где-то крупных и хорошо освещённых, где-то больше похожих на полутёмные коридоры. Анфиладу небольших залов, закончившуюся вот этой самой комнатой…

Я разгребла рукой песок, обнажив идеально гладкий пол, покрытый мозаикой. Красивой, яркой, несомненно орнаментальной – я видела фрагмент крупного рисунка, хоть и не могла оценить всего изображения, скрытого под слоем кристаллической крошки. Вот ещё одна нелогичность. Зачем работу мастеров засыпать и прятать? Даже если предположить, что цоррольцам холодно от мозаичного пола и комфортнее от песчаной «подушки», зачем тогда вообще его создали?

Это же сколько труда потребовалось! Изготовить камешки одного размера, перебрать маленькими ручками части мозаики, разложить в правильном порядке, и убрать с глаз долой. Или это причуды старейшин, которым, по словам Фаффита, заняться нечем?

Всмотрелась внимательнее в границу оранжевых кусочков, явно изображающих мех цоррольца, разгребла чуть дальше, вдоль линии спины, обнаружила один глаз, потом второй, третий… Ну это предсказуемо – как же себя любимых не запечатлеть для потомков?! Переместилась в другой угол, незанятый лежанкой, снова разрыла песок.

Сначала не очень поняла, что за яркие цвета, чёткие переходы и ломаные линии. Лишь когда освободила чуть больше, стало ясно – цветок. Белые лепестки, жёлтая сердцевина, мелкие зелёные листочки на стебле…

Разве такое могло вырасти на холодном Цорроле? Или это фантазия мастера? Или воспоминание об увиденном в другом месте? Что-то я не замечала за Фаффитом любви к прекрасному.

К тому же цветок я узнала. Это янрис – традиционное для Цесса растение, которое используют во время церемонии объявления девушки фавориткой. Вот и зачем цоррольцам, которые вольно относятся к личным отношениям, изображать этот цессянский символ семьи? И вообще, мозаика отнюдь не современная, с Цессом Цоррол всегда конфликтовал… С чего бы тогда такое почтение?

– Что ты делаеш-шь? – изумлённо прошипел Фаффит, вернувшийся наконец из из лабиринта нор. Он ведь, после того как привёл меня в свой дом, сразу рванул во дворец, чтобы испросить разрешения на аудиенцию и выполнить своё обещание вернуть меня в империю.

– Развлекаюсь, – пояснила я, решив, что лукавить и деликатничать незачем. – У вас тут занятий ничуть не больше, чем на корабле. Вы ушли, поговорить не с кем. А я скучаю… Красивое растение, кстати. Дизайнер хорошо потрудился, – похвалила я мастерство.

– Этот странный старейш-шина много путеш-шествовал. Он выбирал и составлял картинки на свой вкус. По мне, так это всё глупости! Кому они нуж-жны? Пустая трата времени и сил! А насч-чёт разговоров… Вот как раз для этого я и приш-шёл. Идём, тебя король ож-жидает.

– Быстро, – удивилась я, вспомнив, как за время пути сюда Фаффит успел мне пожаловаться на вечную очередь и крайнюю занятость короля, без разрешения которого корабль, а самое главное, пилота мне не выделят. И до той поры путь в империю заказан.

– Уч-читывая твой статус, тебе пош-шли на уступки.

– А может, учли ваш статус? – усомнилась я. – Вы же его сын. Принц.

– Пустое, – отмахнулся Фаффит. – Я тебе уж-же говорил, таких, как я, – десятки.

Путь по коридорам на этот раз был ничуть не интереснее. Всё те же тёмные коридоры и ответвления ходов. Однако постепенно дизайн изменился, став более привычным для меня. Исчез песок на полу, мозаика наконец открылась во всей красе, стены и потолок приобрели яркие цвета – камень, в котором были вытесаны комнаты, вместо унылого серо-коричневого стал жёлтым, красным, синим, а сами стены украсились не только нишами, но и гладкими колоннами.

Королевский дворец, ясное дело. От жилья моего покровителя отличия ощутимые.

Правда, на этот раз рисунок пола, хоть и был красив сам по себе, увы, содержал лишь хаотичные пересечения линий и геометрические фигуры. В общем, шедевр абстракционизма, а не реализм. Зато недвусмысленное свидетельство наличия у цоррольцев абстрактного мышления, без которого путь прогресса невозможен…

Установленная на небольшом возвышении королевская лежанка-трон по своей конструкции ничем не отличалась от той, которая измучила меня в доме Фаффита. Разве что размером чуть больше, покрытие у неё ярче – красное, и по краю окантовка из огранённых кристаллов.

Пара меховых охранников раза в два крупнее Фаффита, стоявших в вертикальной стойке по бокам лежанки, при нашем появлении подалась навстречу, угрожающе сверкнув глазами, обдав удушающей волной запаха и вынуждая остановиться на почтительном расстоянии.

Снова я невольно потянулась к блаверу, скрытому под рукавом одежды, и тут же услышала торопливое предупреждение Фаффита:

– Не провоцируй их, Альмина Мео Клерос. Тебе оказали ч-честь, не обыскали, ничем не унизили, не отобрали оруж-жие, рассчитывая на взаимное доверие. А то, ч-что ты наследница империи, известно далеко не всем.

Признав правоту своего спутника, я, повторяя его движение, опустилась на пол. Растянуться горизонтально, как он, разумеется, не смогла, просто села, скрестив ноги и положив руки на колени.

– Мож-жет, всё ж-же ляж-жешь? – тоскливо протянул Фаффит, поглядывая на меня снизу вверх. – Для вас это не самая удобная поза, но как иначе показать своё поч-чтение королю?

– Постараюсь, чтобы он не обиделся, – успокоила я своего покровителя. – Я могу выразить уважение на словах.

– Надеюсь, у тебя получ-чится, – вздохнул он и вздрогнул, когда из бокового хода раздался своеобразный стрёкот и шипение.

Я такой уже слышала, когда Фаффит общался со своими собратьями, встретившими нас на выходе из корабля. Цорролец долго что-то им втолковывал, показывая на меня и вот так же треща, шипя и прищёлкивая. Язык у них определённо свой собственный, вайли они выучили лишь для общения с чужаками. Наверняка лансиане и милбарцы помогли им его освоить. Именно поэтому цоррольцы, с которыми империанам в разное время приходилось контактировать, достаточно разборчиво ставили свои условия на чужом для себя языке.

Треск усилился, стражники рухнули всей массой на пол, а из тёмного хода, неловко шагая на коротких ногах, но старательно сохраняя вертикальное положение, появился ещё один обладатель роскошной огненно-рыжей шубы.

Теперь понятно, от кого Фаффиту досталось такое богатство. Другие цоррольцы, которых я успела увидеть, выглядели куда скромнее в плане цвета и качества меха – грязно-бурые, коричневые, серовато-рыжие, совсем невзрачные. А уж о пышности можно даже не упоминать – вот таких длинношёрстных, ухоженных, я в подземных коридорах не встречала. У большинства был довольно короткий, клочковатый, свалявшийся мех.

Доковыляв до трона-лежанки, король не слишком ловко на неё опустился и с явным удовольствием изогнулся, принимая естественное для себя положение. Осветил зал сиянием глаз и уставился на меня.

А я мысленно порадовалась, что не сижу близко, – хоть и начала привыкать к местным ароматам, но вот такие мощные выбросы всё равно переносить было сложно.

– Наследница? – неожиданно разборчиво и совсем без шипящего акцента произнёс король. Выдержал паузу и насмешливо поинтересовался: – Чего молчишь? Дар речи потеряла?

– Эм… Простите, увлеклась, – спохватилась я. – Засмотрелась на ваш роскошный мех.

– Нравится? – король с видимым удовольствием пошевелил кожей, встряхивая шерсть на боку. – Это хорошо… Хочешь потрогать?

– Неужели можно? – ошарашенная направлением разговора, я никак не могла сообразить, какой тактики придерживаться. Наверное, с учётом инициативы короля, отказ потрогать его мех был бы оскорблением?

Я ошиблась. Правитель Цоррола фыркнул и наставительно пояснил:

– Нельзя, конечно. Я не плюшевая игрушка, чтобы все кому не лень меня хватали. Другой вопрос, если бы ты являлась кем-то близким мне. Но ты же чужая, так что держи свои руки от меня подальше. Вон, – он перевёл взгляд на прильнувшего к полу Фаффита, – его шерсть в твоём полном распоряжении.

– Ваш-ша Пуш-шистость! – тут же взвился мой спутник. – Как ж-же мож-жно?! Помилуйте! Сж-жальтесь! Я не заслуж-жил!

Мне беспокойство Фаффита казалось забавным. Неужели он так и не понял, что я не Эвина и не мечтаю вцепиться в его шкуру? Или, по меркам цоррольцев, вот такое высочайшее позволение дёргать шерсть, гладить и досаждать вниманием – самое ужасное наказание и показатель немилости? И ему стыдно перед присутствующими за своё бесправное положение?

– Я не собираюсь мешать комфорту Фаффита, – успокоила я одного и поставила в известность второго. – И вообще мне бы не хотелось никому доставлять проблем. Так уж вышло, что я неожиданно к вам попала. Этого не планировалось. Случайность. Недоразумение. И я бы не отказалась побыстрее покинуть Цоррол и избавить вас от страхов за сохранность меха.

– Брезгаешь? – неожиданно совсем иначе воспринял мою примирительную речь король. Вся его добродушность исчезла, сметённая негативом, который у него возник из-за неправильной трактовки смыслового подтекста. – Презираешь нас? Как и большинство империан, считаешь меховыми уродцами? Мыслишь предрассудками? Притворяешься, лжёшь, лишь бы мы тебе не отказали в помощи, а сама только и думаешь, как бы побыстрее сбежать от нас подальше?!

От негодования он аж извернулся, стремительно вскидывая корпус на лежанке. Стражники у подножья трона тоже дёрнулись, приподнимая головы и угрожающе зашипев.

– Нет-нет, – замотала я головой, отрицая обвинения, которые на самом деле не имели оснований. Я уже привыкла к необычному облику Фаффита, он начал мне казаться вполне естественным и в чём-то действительно привлекательным. – Вы ошибаетесь…

– Ну раз так… – Король неторопливо опустился на лежанку, в очередной раз встряхнулся и сменил гнев на милость: – Тогда останешься моей гостьей. Докажешь сначала, что не врёшь. Да и мне интересно с тобой поговорить и познакомиться ближе. Как-то не доводилось мне лично общаться с правящими. Я с Цоррола не улетаю, а сюда больше разная бесполезная мелочь лезет с просьбами.

Я понимала, что задерживаться нельзя, что надо срочно, немедленно лететь домой. Но столь же чётко осознавала и другое – улетать нельзя. Настраивать цоррольцев против империи чревато очередным конфликтом, который невесть во что выльется. Вдруг у них тут ещё пара-тройка планетарных разрушителей припрятана? Вдруг мой отказ задержаться станет поводом для новой трагедии?

– Спасибо, я тоже буду рада узнать о вас больше. Нашим цивилизациям давно пора наладить отношения. Устранить те недопонимания, что существовали раньше. Найти точки соприкосновения…

– Да, да, правильно говоришь, – одобрил король. – Отрадно, что в империи есть умные женщины, потому что мужчины у вас… – Он покачал корпусом, выражая неодобрение, и закончил: – Те ещё провокаторы и агрессоры.

– Упрямцы и вредители, – услужливо дополнил Фаффит, чем привлёк к себе внимание. И потому был остановлен очередной нотацией.

– Забыл, что должен молчать, когда не к тебе обращаются? – возмутился король и сокрушённо со мной поделился: – Как дитё малое, честное слово. Вроде и взрослый, а ума нет… Кстати! Фаффит! Станешь сопровождающим для моей гостьи, раз уж она остаётся! Будешь у неё учиться правильному поведению и произношению.

– Помощ-щником? Вы разреш-шаете ей меня трогать? Разреш-шаете уч-чить? Ч-чем вам помеш-шало моё произнош-шение?

– А то ты сам не слышишь! Твои слова на вайли невозможно разобрать с первого раза.

– Возмож-жно, – возразил Фаффит. – Мои друзья меня слыш-шат и понимают, а я их. Разве этого недостаточ-чно?

– Недостаточно. Потомок короля должен быть примером для остальных цоррольцев! Иди, наследница, – он снова обратился ко мне. – Тебе выделят лучшие пещеры. Вечером мы с тобой снова встретимся и поговорим. В неофициальной обстановке.

Показывая, что аудиенция окончена, король сполз с лежанки на пол. Горделиво задрал голову, приподнял корпус, встав на короткие ножки, и заковылял в тёмный проход. Стражники тоже поднялись и, сверкая глазами, вновь замерли статуями у опустевшего трона.

– Идём, провож-жу в твоё новое ж-жильё, – тоскливо вздохнул Фаффит. – Моя скромная пещ-щера тебе не по статусу.

– А вы знаете куда? – заинтересовалась я. Вроде как чётких распоряжений не было.

– Само собой, знаю, – проворчал мой помощник. – Тут только одно место подходит для поч-чётной гостьи короля.

Коридор, в который мы свернули, действительно вёл не к дому Фаффита. Мало того, он ещё и дважды был перегорожен железными прутьями, которые охраняющие их стражники-цоррольцы перед нами предусмотрительно открыли, а затем столь же тщательно заперли.

– А почему тронный зал не был так же отгорожен изгородью и охрана была только у королевской лежанки? – удивилась я, оглядываясь на прочные решётки.

– Потому ч-что зал это не ч-частное ж-жилищ-ще, это общ-щественное место, куда мож-жет прийти каж-ждый, а король – только по ж-желанию. А здесь… – он сверкнул глазами, усиливая и без того не самое слабое освещение, – здесь его лич-чная территория. И всё, что сюда попадает, становится его собственностью.

Я аж запнулась, не ожидая вот такого поворота событий.

– И я? – выдавила, когда, среагировав на задержку, Фаффит обернулся.

– Да, мож-жно сказать и так, – подтвердил он. – Ты теперь под его покровительством и защ-щитой.

– Это… возмутительно, – я едва смогла подобрать самое нейтральное слово, чтобы выразить свою обиду.

– Да не нервнич-чай ты, – зашипел негодующе. – Это ж-же больш-шая честь! А ты злиш-шься! Я ж-же терплю, когда Эвина меня кормит и чеш-шет, полагая своей игруш-шкой. Ей не важ-жно, хоч-чу я есть или не хоч-чу! Хотя меня-то никто ей в собственность не отдавал!

– Мне казалось, вам нравится её забота, – растерялась я.

– Всё хорош-шо в меру, и излиш-шества не нуж-жны. А ты, когда покинеш-шь лич-чные угодья короля, выйдеш-шь на свободу и снова станеш-шь независимой.

Ну ладно, так, кажется, жить можно. Если бы не ещё один непонятный момент.

– А вы, раз тоже сюда пришли, тоже теперь собственность короля?

– Нет! – возмущённо дёрнулся цорролец. – И это самое обидное! Ну ладно бы снова попасть под покровительство отца, это было бы ещё полбеды. Да только он ведь меня тебе отдал в услуж-жение! Заставил слуш-шаться и позволил трогать мою ш-шерсть! Будто я самый бесправный, бесполезный, не нуж-жный цорролец!

– Не нужна мне ваша шерсть, – успокоила я страдальца.

– Не важ-жно! Мои собратья слыш-шали этот приказ!

– Я не видела свидетелей разговора.

– А страж-жи? А те цоррольцы в тёмном коридоре? Они ж-же столпились там! Видели моё униж-жение! Они раскаж-жут другим… Как ж-же я теперь буду привлекать внимание красивых самочек? Все будут считать, что я неудач-чник, раз потерял свободу и стал… стал…

Он никак не мог подобрать слов, и я ему помогла – уточнила, намекая, что мой статус тоже играет свою роль:

– И стали помощником наследницы империи?

– Нет, потому что… – запальчиво начал Фаффит и осёкся. Помолчал, покачивая корпусом, видимо, в раздумьях, и уже спокойнее продолжил: – Пож-жалуй, это немного меняет ситуацию.

Я, хоть так и не разобралась окончательно в сложных иерархических уровнях взаимодействия цоррольцев, успокоилась. Мы с ним оба из свободных личностей превратились в зависимых. Пока этого понимания достаточно. Остальное позже прояснится.

Гостевые апартаменты оказались пещерами с цветными каменными стенами и всё теми же лежанками. Правда, на полу здесь была не покрытая песком однотонная мозаика без рисунка, а в одной из «нор» большую часть помещения занимал бассейн с той самой белой жидкостью, которая показалась мне снегом, когда я смотрела на неё с высоты из рубки корабля Фаффита.

– Это… для купания?

Присев на корточки у бортика, я осторожно дотронулась пальцем до молочного цвета жидкости. Она оказалась вовсе не такой, как вода, куда более тягучей и с непонятной взвесью.

– Это для еды, – объяснил Фаффит. – Она там на дне растёт. Можно, разумеется, приказать её выловить и есть из тарелки, но намного приятнее самому нырнуть и…

– Мне нырять вряд ли захочется, – сообщила я, с сомнением посмотрев на странную субстанцию.

– Тебе наша пища мож-жет не понравиться, – фыркнул помощник. – Будут приносить другую. Более привычную.

– Откуда? – заинтересовалась я.

– Ну так у нас ж-же часто гостят милбарцы. Привозят. Мы уваж-жаем их вкусы и храним еду. Я пойду распоряж-жусь насчёт уж-жина.

Он шустро выскользнул из покоев, а я ещё раз обошла помещения, чтобы сориентироваться в этом новом жилище.

Три пещеры – спальня-гостиная, «столовая-бассейн» и место для гигиены, где, наряду с туалетом, в стенах сделаны углубления-полочки, подходящие для хранения одежды или иных вещей. Два небольших, соединяющих их хода. Решётка…

Стоп! Когда мы сюда заходили, её не было!

Я в волнении схватилась за прутья и подёргала, убеждаясь – мне не по силам их расшатать и открыть. Схватилась было за блавер, но решила не стрелять, пока нет острой необходимости. А потом и вовсе заставила себя расслабиться и успокоиться.

Ну и чего я разнервничалась, спрашивается? Закрыли, чтобы ко мне никто посторонний не вошёл, не пробрался втихаря и не навредил – наверняка тут хватает любопытных. И далеко не всем цоррольцам по душе моё присутствие здесь. Ещё и почести, оказанные королём, могут спровоцировать зависть отдельных личностей. А вернётся Фаффит и откроет.

Цорролец появился, когда я уже устала ждать. С трудом удерживая в маленьких руках объёмный поднос, он медленно ковылял в вертикальной стойке, стараясь не упасть и не уронить свою ношу. Кто именно открыл ему решётку, я не заметила, потому что в комнате находилась. Да и моё внимание было сконцентрировано на старательном Фаффите.

– Наконец-то, – он с облегчением выдохнул, когда я, торопливо шагнув к нему, забрала свой ужин. – Не знаю, как я выдерж-жу, если каж-ждый раз мне придётся это таскать.

– Я могу сама ходить за едой, – успокоила его я. – Это далеко?

– Что ты! – перепуганно замахал на меня ручками цорролец. – Даже не думай! Ты гостья и собственность короля, а я твой помощ-щник и обязан тебе служ-жить. Хоч-чеш-шь, ч-чтобы меня наказали?

– Не хочу, я не подумала, что тут всё так строго, – снизила я уровень его опасений, одновременно с разговором размещая поднос на небольшом каменном возвышении, похожем на столик.

– А как ж-же! И зач-чем вы так муч-чаетесь? Слиш-шком много разной пищ-щи! Ж-жидкой, густой… Слож-жно… – Он брезгливо покосился на поднос и, как мне показалось с завистью перевёл взгляд на бассейн. Мол, не оценила я своего счастья и собираюсь есть всякую дрянь, когда рядом под водой такие вкусности.

– Ты хочешь нырять и добывать еду? Возьми, если нужно. Всё равно я не съем вашу привычную пищу. Или это запрещено?

– Запрета нет, – воодушевился Фаффит. – Разреш-шаешь? Точ-чно? Не передумаеш-шь?

Я кивнула, мысленно посмеиваясь над его реакцией, а потом ошалело смотрела на едва заметно покачивающуюся поверхность жидкости, в которую быстро, но крайне филигранно нырнул цорролец. Ни единой брызги не поднялось в воздух!

Пользуясь его отсутствием, я тоже принялась за еду. Пусть Фаффит и не империанин, но в его присутствии мне кусок в горло не полезет. Я и так смирилась с отсутствием личной столовой и вынуждена есть посреди проходной комнаты.

Моя еда оказалась кашей из неизвестного мне злака – густой и вкусной, хотя, возможно, лишь потому, что я проголодалась. Впрочем, выглядела она аппетитной, в отличие от неведомого содержимого бассейна. Напиток я вообще не опознала, просто выпила и стала ждать, когда вынырнет Фаффит.

За это время он пару раз показывался на поверхности, но лишь чтобы хватануть воздуха и вновь скрыться в непрозрачной глубине. Наконец, видимо, насытился, потому что сначала полностью появилась голова, а затем он сам медленно подплыл к бортику и, извиваясь, проворно на него забрался. С его шерсти капало, она обвисла мокрыми сосульками.

– Мне отряхнуться надо, – сообщил он предупредительно вежливо. – Отойди подальш-ше! Иначе вымокнеш-шь!

Ретировавшись в коридор, я немного обождала и, не дождавшись приглашения, выглянула из-за стены. Распушившийся Фаффит, деловито лизал бок, а на полу красовались белые лужицы…

– Ну и кто это теперь будет убирать?

Голос за моей спиной прозвучал так неожиданно, что я сама изрядно перепугалась. Что уж говорить о моём помощнике, который сначала подпрыгнул чуть ли не до потолка, а потом рухнул на пол, вытирая мехом ту самую жидкость, от которой избавился минуту назад.

– Хватит! – пресёк его попытки нежданный гость. – Оставь нас.

Фаффит шустро проскользнул мимо и исчез, а я наконец сообразила, что удостоилась обещанного личного разговора в неофициальной обстановке. Ведь рядом стоял, вернее практически надо мной нависал, тот самый длинношёрстный рыжий цорролец, гостьей которого я так нежданно стала.

– Какая-то ты… мелкая, – изучив меня вблизи, поделился соображением король. – В зале я не разобрался. Слишком далеко лежала. То есть сидела.

Он хохотнул, видно счёл забавной необычную позу-приветствие.

– А вы крупнее, чем мне показалось, – вернула я ему любезность.

Прозвучала она как комплимент, но мой собеседник на него не польстился и спокойно возразил:

– Было бы странно, окажись я другим. Кто же примет как правителя тощего и слабосильного? Это в вашей империи такие выверты возможны.

– Ну да, – согласилась я. – Но лишь потому, что мышечная сила – не главное для завоевания авторитета.

– Ты про ум? – поинтересовался король. – Или про ваши способности?

– И то и другое можно поставить во главу угла и использовать в качестве критериев, – дипломатично ответила я.

– Ну и помогли тебе эти критерии найти подходящего жениха? Или только запутали?

Я промолчала, потому как опешила от нежданной осведомлённости. Не сразу сообразила, что Эвина наверняка обо всём рассказала Фаффиту, а он передал информацию королю.

– Согласись, как было бы просто, если бы в основе твоих предпочтений лежал простой фактор физической силы и привлекательности, – не дождавшись реакции на свои слова, продолжил собеседник. – У нас именно это считается главным. Впрочем… – он словно спохватился и наконец отступил, освобождая проход, который практически закрывал собой. – Я не с этого хотел начать разговор. И не в таком положении. Давай-ка устроимся поудобнее.

Понятие «удобнее» применительно к лежанкам относительное. Цоррольцу – да, несомненно в удовольствие, а вот мне не очень. Но я тем не менее сделала вид, что дискомфорта не испытываю, и спокойно забралась на гнутую поверхность.

Проявлять инициативу и начинать беседу первой не стала – любопытно было, что скажет этот непонятный субъект. Он, кажется, хотел познакомиться ближе…

– Никогда не думал, что доведётся принимать у себя вот такую гостью, – начал тот издалека. – Альмина Мео Клерос. Наследница. Умница. Красавица. Обладательница всех способностей, возможных в империи. Невеста на выданье… – в голосе цоррольца не было ни насмешки, ни желания понравиться, он просто сухо перечислял, констатируя факты. – Как же тебя угораздило очутиться в такой переделке?

– Стараниями Фаффита, Ваша Пушистость, – ушла от прямого ответа я.

– Оставь ненужные титулы, – отмахнулся король. – Я «пушистость» для своих подданных. А ты гостья. И заслуживаешь доверительного общения.

– А Фаффит сказал, что я ваша собственность, пока нахожусь здесь, – вырвалось прежде, чем я прикусила язык. А ну как сочтёт фразу неоднозначной: то ли я недовольна и не горжусь оказанной частью, то ли сын подставился, выдав мне тайну.

– У Фаффита проблемы с освоением вайли. Он не сумел подобрать слово, правильно отражающее суть. Речь тут о покровительстве и защите, а не о праве обладать тобой как вещью. Хотя в обоих случаях ведь есть сходство.

– Да, но собственность подразумевает возможность распоряжаться чужой жизнью. Я дорожу своей свободой.

– Риторика, – отмахнулся король. – Я распоряжаюсь и отдаю приказы свободным цоррольцам, но они не моя собственность. Хотя слушаются и выполняют всё беспрекословно. А ты, по нашим традициям принадлежащая сейчас мне, подчиняться вовсе не обязана. Так что не о чем беспокоиться. Не усложняй, Альмина.

– Хорошо, – кивнула я и запнулась, потому что дальше следовало бы назвать имя, а он мне так и не представился.

– Камч-чьедыщ-щьвийдыш-ширрр, – неожиданно прошипел король, а когда я изумлённо на него взглянула, пояснил: – Моё имя. Ты же его хотела узнать?

– Боюсь… я не сумею повторить без ошибок. И обижать вас этим мне не хочется. Нельзя ли как-то… попроще?

– Камширрр, – милостиво соизволил сократить имя цорролец. Сверкнул в мою сторону сияющим глазом и привлёк моё внимание к собственной значимости: – Три «р» в окончании – знак правящего на Цорроле.

– Буду знать, спасибо. Приятно, что наше знакомство станет началом дружбы и доверия. И развеет множество слухов и сплетен, которые о вас ходят в империи. Мы так мало знаем о вас настоящих.

– У нас о вас, конечно, информации чуть больше, но… – Король помолчал, подбирая выражения. – Мы вынуждены всё оценивать, опираясь на две кардинально противоположные точки зрения наших друзей. Милбарцев – которые вас ненавидят, и лансиан – которые преданы империи, даже в чём-то сверх меры, и не представляют иной, более справедливой формы правления. Одни полагаются только на оружие и физическую силу, другие, при внешней слабости, обладают уникальными возможностями. Впору думать, будто истоки вражды милбарцев и империан завязаны на банальной зависти к более одарённым. А мы, цоррольцы, стараемся найти разумный путь равновесия и гармонии. Пытаемся, но не в силах добиться истины. Если я скажу, будто абсолютно объективен, то солгу и тебе, и себе. От нас одних вряд ли можно ожидать мудрых решений. Потому как никогда важна дружеская поддержка и обмен достоверной информацией. Кто лучше наследницы поможет нам ответить на сложные вопросы?

– Вы правы, – согласилась я, недоумевая всё сильнее.

Где?! Вот где те самые подлость, коварство, злоба и жажда мести, которые известны любому империанину и издавна приписываются цоррольцам? Где желание стравить соперников, спровоцировав конфликт? Где намерения бесследно и безнаказанно уничтожать целые миры? Порождать хаос и жестокие войны?

Я смотрела на устроившегося на соседней лежанке мехового змея с ужасающими глазами, при этом совершенно спокойно и мудро рассуждающего. Это окончательно сломало мои стереотипы, которые и без того уже пошатнулись после общения с Фаффитом.

Возможно, у тех, кто все эти ужасы с участием цоррольцев изначально рассказал, были свои мотивы лгать, искажая действительность? Правду скрыли, и вот вместо страшненьких, но пушистых и лояльных к своим союзникам меховых змей с короткими ногами появились ужасные монстры, готовые уничтожить всех и вся. По сути, единственный достоверный преступный факт – знаменитая гибель Торманжа. Но…

– У меня тоже есть сложный вопрос, на который правдиво ответите только вы. Почему вы уничтожили планету ториан? Они ведь практически все погибли, – озвучила я тягостные думы.

– Так и знал, что ты об этом вспомнишь, – грустно прошипел Камширрр. – И знаешь, я не буду отпираться, изворачиваться и искать оправдания. Да, было такое. Да, один из наших разрушителей находился на орбите и взорвал эту планету. Но позволь спросить: а в империи, среди империан, всегда и все были едины во мнении? Всегда ли поступки единиц безоговорочно поддерживались остальным множеством подданных?

– Вы хотите сказать, что среди цоррольцев нет согласия? И лидеры разных оппозиционных сил действуют на своё усмотрение, если имеют для этого возможности?

– Именно, – подтвердил король. – И как бы мне ни хотелось оправдать действия своих собратьев того времени, увы… Что сделано, то сделано. Мы бы и рады были за этот порочащий нас всех факт извиниться, компенсировать ущерб, да только приближаться к вашим границам себе дороже. Мы даже лансиан, которые отчего-то к нам крайне лояльны, стараемся сдерживать в их порывах доказать всем империанам, что мы достойны доверия. А то ведь они и сами пострадают, ежели императору покажется их настойчивость подозрительной.

– А милбарцы обвинят вас в слабости и трусости за то, что к своим врагам вы решили проявить излишнюю уступчивость, – легко догадалась я, каким будет продолжение.

– Вот потому мы и не стремимся с вами контактировать, – кивнул Камширрр – Нам собственных забот хватает.

– Но без мук совести и в согласии с нами жизнь стала бы ещё лучше, верно? – загорелась я неожиданной идеей.

Как было бы замечательно организовать встречу и посодействовать примирению наших цивилизаций! Моя незапланированная поездка может обернуться великолепной перспективой, перед которой меркнут и проблемы с оскорблёнными моим отсутствием женихами, и неудачи с поиском прибора-стабилизатора, и гнев родителей за мой самовольный побег с Таи!

Права была бабушка, когда говорила, что потенциал наследниц недооценён мужчинами. Мы тоже можем очень и очень многое!

– Лучше? Да, пожалуй, – согласился король. – Но надежда на подобное абсолютно туманная. Кто нам поверит? Нет, даже не так. Кто нас примет и выслушает? Совет империи? Его делегаты предвзяты и подвержены влиянию предрассудков. Твой отец-император? Он не пойдёт против Совета. Мы застопоримся в переговорах на первых же встречных посланиях к вам, потому что их просто воспримут как подлую уловку. Никто не поверит в нашу искренность.

– Я могу поговорить с отцом. Попросить, убедить.

– Ты… – король шипяще рассмеялся, но не обидно, а раздосадованно. – Ты хоть и наследница, но женщина. А в империи к женскому мнению отношение… В общем, сама знаешь, какое отношение.

Да уж, знаю.

Волна раздражения прошлась по сознанию, будоража и заставляя искать решение. Вот ведь незадача! Хочешь как лучше, знаешь, что это будет разумно и полезно, уверена в благоприятном результате, а реализовать не можешь. Что за несправедливость?!

– Не мучай себя, – посоветовал собеседник, среагировав на моё молчание и, наверное, угрюмый вид. – Не та проблема. Лучше расскажи, что у тебя стряслось. А то Фаффидлеониш-шитщ-щиирр не объяснил как следует.

– Фаффит? – удивлённо уточнила я. – Ого, какое у него длинное имя. Я и не знала. Он просил называть себя кратким.

– Узнаю привычки сына. Как обычно, бережёт своих друзей, чтобы им не было сложно к нему обращаться.

Я теперь по-другому восприняла поведение Фаффита, оценила его заботу и терпимость. Он мог бы пойти на принцип, потребовать к себе почтения как королевскому сыну. Вынудить запомнить то длинное имя.

Он же вел себя на равных и со мной, и с Эвиной, и с Мейденом. И даже когда я изображала из себя простую тайанку Алиту, его поведение не стало заносчивым. И король, с первой встречи создавший о себе не самое приятное впечатление, при близком общении оказался совсем не таким. Открытым, доброжелательным, способным признавать ошибки своих предков. Положившись на интуицию, я доверилась и начала рассказывать о своих злоключениях. Необходимости выбора жениха. Инициативы создания «второго круга» претендентов. Испытаний для выбора лучшего из худших. Многочисленных способностях, начинающих меня подводить. Помощи Фаффита. Неудаче с поисками прибора-стабилизатора. Страхе и неуверенности при бегстве с опасной планеты. Волнении после прибытия на чужой для меня Цоррол.

Воспринимал мои жалобы король не перебивая – он оказался терпеливым и внимательным слушателем. Вмешался, лишь когда я в сотый раз сменила положение на лежанке, устроившись чуть ли не поперёк, потому что вдоль моё тело уже лежать категорически отказывалось.

– Тебе неудобно. Ты устала. Прости, я упустил из виду, что ты не привыкла извиваться. Надо было сразу догадаться, что эта лежанка окажется некомфортной.

Он легко соскользнул на пол, приподнялся и продолжил:

– Идём, погуляем. Разомнёшься. Я тебе свои угодья на поверхности покажу. А то ты, кроме подземелья, ничего и не видела. Тебе пока лежанку заменят, удобную принесут. Более привычную для твоей расы.

Само собой, я с радостью приняла его приглашение. Моя неугомонная натура, уставшая от однообразия кают и пещер, уже давно требовала смены деятельности и обстановки.

Мы шли по идеально чистым ходам, пересекали сводчатые галереи, поднимались по многочисленным наклонным выступам. По ним король шустро добирался на своих коротеньких ножках до верхних уровней, не рискуя упасть и опозориться перед гостьей. Ступенек, крайне неудобных для коротких ног местных обитателей, здесь не было.

Не сомневаюсь, что Камширрр мог не менее стремительно бежать горизонтально. Вот только, уверена, это ползание в моём присутствии было бы унизительно для короля цоррольцев.

И пусть на нашем пути не встретилось ни единой души, а из звуков слышались лишь наши шаги, мне не раз казалось, что все, идущие навстречу, просто предусмотрительно и быстро скрываются в боковых ходах.

– Ваши подданные вас боятся? – не выдержала и спросила я, когда всё же заметила торопливо исчезнувший за поворотом рыжий хвост.

– Подданные? – удивился король, а потом шипяще рассмеялся. – Альмина, это мои угодья. Тут нет подданных, тут мои…

– Собственности, – пошутила я, намеренно исковеркав правильное обозначение.

– Домочадцы, – поправил меня Камширрр, продолжая движение.

– И много их у вас? – заинтересовалась я и мысленно себя отчитала: вот зачем лезу в его личную жизнь? Обидится же.

Не обиделся. Обернулся, осветив глазами, перевёл взгляд на один из ходов, откуда слышалось тихое шипение, и спокойно ответил:

– Сейчас в угодьях двенадцать неполовозрелых детей, два зреющих яйца, шесть старейшин, сорок прислужников, восемь моих ближайших помощников, пятнадцать гаремных самочек, один непутёвый половозрелый сын, которому посчастливилось стать помощником империанской гостьи. Ну и сама гостья, разумеется.

– Я не хотела… В смысле не требовала. Не обязательно было вот так подробно… – смутилась я.

– Я понял, – фыркнул король, поворачиваясь спиной, и продолжил подъём.

Наверх мы выбрались неожиданно. Казалось, будем ещё долго брести по тёмному коридору, как вдруг за поворотом он закончился, а вокруг раскинулась изрытая ямами и трещинами каменистая поверхность.

– Под ноги смотри внимательно, – предупредительно посоветовал мой спутник. – Провалы глубокие. Ровностей тут нет.

Поёжившись от ветра, который обдал меня прохладным потоком, я осторожно перепрыгнула через небольшой провал. Пара шагов – и ещё один прыжок. Обошла разлом и остановилась перед расщелиной, заполненной белёсой жидкостью.

– Олуол, – за спиной послышалось шипение сопровождающего. – Лансиане утверждают, что у них на планете в воде растворено это же вещество.

– Да, верно, – вспомнила я и посетовала, что не сама догадалась. А ведь могла бы и сопоставить цвет и вид жидкости! – Только в океане Ланса обитают опасные существа. Такие зубастые, с огромной пастью. А у вас они тоже водятся?

– К счастью, нет. В этом наши планеты различны.

Камширрр неторопливо двинулся вдоль края расщелины, и я последовала за ним. Цорролец периодически склонялся к поверхности жидкости, сканируя её своим взглядом и пристально всматриваясь в глубину. Я же, как ни старалась, в непрозрачной взвеси не видела ровным счётом ничего. Потому и мысли мои от наблюдения за поисками съестного в водной мути ушли к отсутствующим там же хищникам.

Это странно. На всех планетах империи, даже на самых освоенных и индустриально развитых, есть существа-охотники. Экосистема должна же быть устойчивой, а здесь она явно неполная. Цоррольцы, их подводная пища, и всё. Нет насекомых, нет птиц, нет растений. Возможно, конечно, я просто ещё не всё видела, но…

– Здесь произошёл какой-то природный катаклизм, который нарушил нормальную цепь питания? – не удержалась и высказала предположение.

– Не могу знать наверняка. Возможно, ты права и с нашим домом когда-то очень давно стряслось что-то нехорошее. Сведения утра…

Он не договорил, потому что неожиданно после очередного наклона нырнул и скрылся в олуоле.

Поражённая, я застыла, открыв рот. Хоть и видела, как то же самое проделал Фаффит, но Камширрр… Он же… король! А добывает пищу как цорролец, не имеющий статуса и заслуг.

– Вот держи.

Появился он и выбрался на сушу так же внезапно. В одной из маленьких ручек, которых я до этого не удостоилась чести видеть, был зажат невнятного цвета комок чего-то склизкого. И эту неаппетитную добычу цорролец протягивал мне с таким видом, что отказ взять и рассмотреть явно был равносилен оскорблению.

Пришлось брезгливость пересилить и принять подношение. Пока я, изучая и демонстрируя благодарность, перебирала тонкие нитевидные «водоросли», добытчик отполз в сторону и встряхнулся. Вернулся и выжидающе уставился на мои руки.

– Нашла?

– Что? – не поняла я.

– Там, внутри. Деликатес. На Цорроле, кроме моих угодий, такие больше нигде не водятся. Для тебя это съедобно.

Вот и попробуй возрази, что, мол, аппетита нет и уже наелась!

Вспомнив Фаффита, который тоже ел имперские блюда из столовой и не жаловался, я размотала комок и добралась до предполагаемой вкусности. Она оказалась гладкой округлой серой раковиной, которая на удивление легко раскрылась, когда я просто потянула за края створок. Внутри она была заполнена плотной на вид массой, совершенно белой, упругой, которая абсолютно ничем не пахла.

Жевать её пришлось долго, но вкус мне понравился. Сочный, приятный, солоновато-сладкий. Даже несмотря на сытость, проглотила я с удовольствием.

– Похоже на моллюска-рукари, – поделилась впечатлениями с ожидающим моего мнения цоррольцу. – А эти… водоросли… тоже съедобные?

– Не отравишься, но вряд ли понравятся, – внёс ясность Камширрр и неожиданно быстро подался ко мне, потянув ртом свисающий кончик сплетения нитей. Смачно причмокнул, когда последняя водоросль была проглочена, и уточнил, на чём его выводы основаны: – Лансиане говорят, будто водоросли слишком горькие. А милбарцы пробовать не стали ни их, ни моллюсков.

У меня в руках остались створки раковины, которые изнутри переливались перламутром, напоминающим моё платье из лорепского шёлка. И тут же пришли на ум и взволнованные родители, и брошенные на Тае женихи… Страшно вообразить, какой хаос там творится. Я рассчитывала на недолгую поездку. Зря. С учётом приглашения погостить у обидчивых цоррольцев моё возвращение откладывается на неопределенный срок.

Неужели Камширрр не понимает, в какую неудобную ситуацию меня ставит? Я ведь ему всё рассказала, значит, должен был сделать выводы! Одно дело – навязывать гостеприимство, не зная всех нюансов происходящего, и совсем другое, когда я напрямую намекаю на новые обстоятельства.

Жаль, что я не успела выяснить, изменилась ли его позиция после моего рассказа, – очень уж спонтанно пришлось согласиться на совместную прогулку. А сейчас он об этом уже не спрашивает, пробирается себе через трещины и лужи и следит за тем, как я следую его примеру, увлечённо рассказывает, что ночное небо куда эффектней вечернего, и если сегодня мы погуляем подольше, то смогу в этом убедиться.

– Боюсь, что на подольше меня не хватит. Замёрзну, – пришлось признаться в том, что раньше меня совершенно не беспокоило. Впрочем, и сейчас бы не особенно мешало, если бы я по забывчивости не оставила в выделенной мне «норе» тёплую жилетку. Сняла, потому что в пещерах было тепло, а мысль одеться более основательно не пришла в голову ни мне, ни Камширрру.

– Ты дрожишь. Настолько холодно? – обернулся мой провожатый, сверкнув одним открытым глазом. – Всё время забываю, насколько вы слабые и неприспособленные. – Он посмотрел на закатное небо, где жёлтая Амицисс, став красно-оранжевой, уже наполовину опустилась за горизонт, и огорчённо встряхнул мехом: – Совсем недолго осталось до самого красивого момента. Может… – Снова обернулся ко мне, задумался и не слишком охотно, с явным сомнением в том, что сам на это решился, предложил: – Хочешь, погреешься в моём меху? И дождёмся заката.

Удивлённая больше доверием столь трепетно относящегося к своему богатству существа, нежели настойчивостью относительно продолжения прогулки, и одновременно поражённая пристрастием короля к прекрасному зрелищу звёздного неба, я растерянно выдохнула:

– Вы позволите мне касаться меха? Я же вам чужая…

– Ну, раз в моих угодьях поселилась, значит, не такая уж чужая. И вообще… Не спорь, иди грейся, а то меня потом обвинят, что я не слежу за комфортом и здоровьем своей гостьи. И заболеешь ещё ненароком, как тебя потом лечить?

Отринув сомнения, я осторожно подошла. Камширрр, привалившись как к опоре к невысокому поднятию, извернулся, изобразив из себя некое подобие сиденья. Присела я на него очень аккуратно, опасаясь, что мой вес доставит цоррольцу неудобства. Но король никак не среагировал, продолжая спокойно за мной наблюдать.

Почувствовав себя намного увереннее, я села удобнее, совсем плотно зарываясь в действительно тёплую шерсть. На ощупь она оказалась шелковистой, нежной, мягкой, пушистой. Вот если бы ещё не специфический запах, вообще можно было бы почувствовать себя довольной жизнью.

Впрочем, не слишком приятный аромат быстро развеивался ветром, а сидеть в тепле и комфорте оказалось расслабляющее приятно. И я наконец поняла настойчивый интерес лансианки к меху Фаффита. Эвина…

Вспомнила о стражнице, и возникшее умиротворение вновь рассеялось. Где она? Где все мои девочки? Что с ними? Как я вернусь домой без них? Я же несу за них ответственность, а вместо реальной помощи разгуливаю с цоррольцем и любуюсь на звёзды.

– Камширрр, – не выдержала и всё же решилась на откровенность. – Вы удивительный и совсем не такой, какими прежде казались цоррольцы, но мне нужно в империю. Боюсь даже представить, что будет, если я задержусь надолго. Мой отряд надо выручать как можно скорее. И для империан моё отсутствие выглядит подозрительно. Все решат, что я игнорирую смотрины, а это непростительно для наследницы.

– Стражницы это важно, – согласился король. – Приближённых нельзя бросать на произвол судьбы. Но смотрины… – Он угрожающе зашипел, демонстрируя презрение. – Судя по тому, что ты рассказала, там нет ни одного тебя достойного кандидата. Тебе же никто не понравился.

– Возможно, они проявят себя лучше на полигоне во время испытаний, – обнадёжила я себя, хотя сомнений в этом было всё больше. – Возможно, я излишне придирчива и просто не увидела в них положительных черт.

– С испытанием или без, они не станут лучше, чем были до, – философски заметил Камширрр. – И в себе напрасно сомневаешься. Ты здраво рассуждаешь и способна делать правильные выводы.

– Вы меня отпустите? – повторила я, надеясь на содействие. Вроде как взаимопонимания мы достигли. Не подружились, конечно, но…

Шальная мысль мелькнула быстро, и я, не дав королю ответить, выпалила:

– Я обещала Фаффиту приглашение на свадьбу. И буду рада видеть вас тоже во дворце на Тае.

Может, обрадованный приглашением, он меня быстрее вернёт домой? Всё же не я одна отправлюсь в путь, а король несомненно ускорит процесс подготовки корабля.

– Ваше мнение намного объективнее моего, а жизненный опыт больше. Вы лишены предвзятости. Вас не сбить с толку ни привлекательной внешностью, ни полезными связями кандидатов. Поможете мне с выбором?

– Твоя забота о нас приятна, но ты забываешь, что нас не примут. Хотя…

Он задумался, а я не стала ему мешать, терпеливо ждала, непроизвольно перебирая пальцами нежный мех.

– Нас примут, если ты выберешь женихом меня.

От неожиданности я вздрогнула, вскидывая голову и ошалело заглядывая в тускло светящийся ультрафиолетом, смотревший на меня с явной задумчивостью глаз.

Как-то не представляла я на месте мужа настолько чуждое мне существо. Облик цоррольцев далёк от империанского. Несомненно, подобный брак для Камширрра всего лишь формальность. Но для меня всё иначе. А как же привязка, свадебный танец, любовь, общие дети? Одно только отсутствие детей является весомым аргументом против.

Я ещё только прокручивала в голове все последствия несуразного в моём понимании союза, а цорролец уже обстоятельно о них рассуждал, отвечая на невысказанные вопросы:

– Мы разные, разумеется, в этом причина твоих сомнений. Но всё решаемо. Политические браки не обязаны строиться на взаимной любви и близких отношениях. У меня достаточно самочек, чтобы удовлетворять свои нужды. У тебя будет… как вы это называете… – он задумался, припоминая. – А! Любовник.

– Фаворит, – не задумываясь поправила я, всё ещё в шоке от предложения.

– Пусть так, – согласился Камширрр. – Найдём такого, который тебе понравится. Или нескольких? Тебе совершенно незачем себя ограничивать. Я знаю, где-то в вашей империи есть и такие вариации отношений.

– На Идариане у женщин бывает несколько мужей, – пробормотала я. – Но это редкое исключение. Обычно нам нужен один.

– Так даже лучше и удобней. Не придётся содержать лишних самцов в моих угодьях. Я не ограничиваю тебя в выборе. Во время свадебного путешествия по империи выберешь любого фаворита, какого пожелаешь.

Если честно, меня задело такое потребительское отношение к семейному союзу. Пусть нестандартному и существующему лишь в воображении Камширрра. Будто любовник – это вещь. С другой стороны, разве претенденты на место императора видели во мне женщину, которую в первую очередь желали любить? Кем я была для них? Всего лишь способом получить власть. А цессянин вообще набрался наглости и притащил с собой фаворитку, не дожидаясь итогов испытаний и моего согласия!

Камширрр хотя бы честен в том, что от меня хочет. И цель – сделать Цоррол частью империи – куда благороднее и значимее, чем амбициозные порывы начать круг правления повторно.

А дети… Действительно, если исходить из того, что во мне все способности, то незачем переживать насчёт того, империанин какой именно расы станет отцом. К кому возникнет симпатия, того и предпочту. По крайней мере, это будет мой чувственный выбор.

– А передача права правления? – отбросив эмоции, принялась я за прагматичное обсуждение. – Вы же понимаете, что новая наследница не будет являться вашим родным ребёнком.

– Формально. Но официально будет. И замуж выйдет точно так же, как все прежние. А мои потомки получат право участвовать в смотринах и рассчитывать на выбор на тех же условиях, на которых его сейчас делаешь ты. Перспективы не самые плохие, а преимущества налицо. Согласна?

– Согласна, – кивнула я, не сразу сообразив, что вопрос вряд ли касался моего мнения о последнем утверждении, а относился именно к предложению замужества. Спохватилась, лишь когда над головой раздалось удовлетворённое:

– Вот и умница! Завтра начнём готовиться к свадьбе.

Хотела было объяснить оплошность, но сама себя остановила. Зачем? Какой смысл тянуть? Решение действительно оптимальное, политически важное, и меня сразу избавляет от всех нежеланных претендентов и душевных терзаний. Жаль только, что я здесь совсем одна. Понятно, что настаивать на присутствии родителей на церемонии глупо – отец будет в шоке, мама в ужасе. Моё решение вызовет бурю негодования у претендентов и всех, кто узнает, замуж за кого я собралась. Тут самый верный вариант – поставить всех перед фактом, когда он уже свершится. Но…

– Я хочу, чтобы стражниц вернули к моменту свадьбы. Они имеют право находиться на торжестве, – в итоге сказала совсем иное, окончательно признав своё согласие.

– Искать твоих стражниц скрытно, без официального разрешения, сложно, – вздохнул Камширрр. – Нарушение границ, да и планета-схрон имперская… Конечно, я попрошу милбарцев отправить туда небольшой отряд на маленьком корабле. Но поиски могут затянуться. Уверен, мы бы нашли их быстрее, если бы у нас был официальный повод высадиться на планете большим числом. И прибор бы тоже отыскали.

– Хорошо, пусть так, – признала я его правоту и логичность рассуждений. – Но обыск планеты-схрона будет первостепенной задачей, которую вы обещаете выполнить, став женихом и мужем.

Амицисс уже давно исчезла за горизонтом, пропали даже закатные краски. Над нашими головами раскинулось звёздное небо – яркое, близкое, не спрятанное в облаках. Камширрр был прав: огромное звёздное скопление – все сто двадцать шесть светил, являющихся по сути империей, – переливчато сияло на глубоком чёрном фоне космоса. Удивительно зрелище – видеть свой родной мир со стороны, охватывая одним взглядом всё сразу.

Символично, что именно перед лицом Объединённых территорий я приняла решение столь значимое и так много меняющее в нашем мире…

День восемнадцатый, когда выясняется скрытый смысл благих намерений

– Проснулась?

Не успела я открыть глаза, как в нос ударило узнаваемое амбре, а над лицом нависло меховое рыжее нечто.

– Обязательно орать с утра пораньше? – заворчала я, отворачиваясь и разгоняя вонь ладонью. – Я, между прочим, легла практически за полночь.

– Не важ-жно! Уж-же полдень! – торжествующе сообщил Фаффит. – Опоздаеш-шь!

– Куда опоздаю?

– Вот встанеш-шь и узнаеш-шь! Не то пропустиш-шь обед, и он испортится так ж-же, как и завтрак. Я его притащ-щил. И утащ-щил обратно. Одна трата зазря пищ-щи!

– Я спать хочу куда больше, чем есть, – отмахнулась я, с трудом заставляя себя наконец вылезти из-под тёплого одеяла.

Кровать мне действительно заменили, как и обещал Камширрр. Вчера, вернувшись с ночной прогулки, я обнаружила вполне приличную широкую ровную лежанку с мягким матрасом и принадлежностями, привычными для отдыха империан. На ней и уснула, правда, не меньше часа ещё ворочалась, вспоминая разговор с цоррольцем. Сомнения, основанные на чувственных порывах, рождались и исчезали, сметённые жёсткой логикой и прагматичным расчётом. Вот я и металась, то переживая, то утверждаясь в правильности принятого решения.

Сейчас, утром, принятые обязательства уже не казались такими страшными. Ну замуж, ну за цоррольца. Зато сколько плюсов!

– Тебе посч-частливилось! Ты будеш-шь наш-шей королевой! Какая удач-ча! Самый луч-чш-ший выход! – в унисон моим мыслям радостно шипел Фаффит, напрочь забывая, что обещал отцу исправлять своё произношение.

– Ты уже обо всём знаешь? – вздохнула я, надевая рубашку и брюки.

– У нас в семье нет друг от друга секретов. Как ж-же хорош-шо! Ты щ-щёлкнеш-шь по носу заносч-чивых ж-женихов! Они нам не нуж-жны! Твои девуш-шки вернутся и все будут сч-частливы! И Эвина останется на Цорроле твоей фрейлиной и ничто больш-ше не помеш-шает наш-шей друж-жбе!

Он покосился на блавер, который я вытащила из-под подушки и теперь аккуратно крепила на предплечье, застёгивая ремешки фиксатора.

– Зач-чем он тебе? – спросил с недоумением. – Ты нам не доверяеш-шь?

– Он дорог мне как память о моих стражницах. Найдётся хоть кто-нибудь из них, тогда и я не стану носить оружие.

– Точ-чно не станеш-шь? Обещ-щаеш-шь? А то как-то не по себе. Мы к тебе со всей душ-шой, а ты… Вот.

Он от расстройства даже подходящие слова растерял.

– Обещаю, – улыбнулась я и сменила тему: – Где там твой обед?

Фаффит метнулся в пещеру с бассейном и засуетился у импровизированного столика, убирая крышки с блюд. Дождался, когда я присяду на пол, и пополз к выходу.

– А ты сам не возьмёшь угощение из пруда? – поинтересовалась я ему вслед.

– Не знаю, – Фаффит с сомнением оглянулся. – Нет, пожалуй. Отцу не понравилось, что я отряхивал здесь свою ш-шерсть. Лучше я из общ-щей кормуш-шки поем.

– А что за кормушки такие? – заинтересовалась я, принимаясь за кашу и сок.

– Я не оч-чень люблю ими пользоваться. Предпоч-читаю добывать пищ-щу самостоятельно.

– Почему? Там не вкусная еда?

– Ч-что за глупости! Просто кормуш-шки для самочек и их потомства. Самец долж-жен сам себя обслуж-живать, если ж-желает доказать свою успеш-шность поиском угощ-щения. Вот только мне сейчас некого очаровывать, во дворце отца все самочки его. Так что…

– А еды всем достаточно? Кто занимается её приготовлением? Можно мне посмотреть и поучаствовать? Я же должна осваиваться на Цорроле, раз уж остаюсь здесь навсегда.

– Ну да, – вроде как подтвердил Фаффит, но отчего-то крайне растерянно. – Только… Не думаю, ч-что тебе понравится смотреть, как моллюсков и водоросли смеш-шивают в ж-жидкую массу. Сомневаюсь, что отец хоть раз пож-желал выяснить, кто и как это готовит. У правящих иные неотлож-жные дела!

– Считай, что я необычная правящая.

– Ладно. Я спрошу разреш-шения у отца.

– Зачем?.. – начала было я и не успела продолжить, потому что разговаривать уже было не с кем – Фаффит шустро убежал, оставив меня одну.

Доев обед, я сложила тарелки на поднос и отнесла к решётке, поставив на пол, чтобы Фаффиту, когда придёт, не пришлось за ними далеко идти. Он и так из-за меня устал носить посуду.

Вернулась в комнату и обнаружила там ещё один «сюрприз» – мешок, стоящий в углу, похожий на те, что были на цоррольском кораблике. Внутри оказались вещи, которые я отсортировала как подходящие для меня.

В ожидании своего помощника принялась их раскладывать. Сначала – на кровати, потом – переносить на полки в пещере для гигиены.

Сюда бы вешалки и нормальный платяной шкаф! В этих норах ничего не приспособлено для женского комфорта. Вот стану тут правительницей, обязательно переделаю всё на свой вкус и для удобства. А сейчас кому нужны вешалки, если сами цоррольцы обходятся без одежды? Их друзья, лансиане и милбарцы, вполне могут довольствоваться более непритязательными полками.

– Бросай это скуч-чное занятие, – раздалось за спиной привычное уже шипение. – Идём скорее!

– Смотреть, как вы готовите пищу? – обрадовалась я развлечению. – Камширрр… то есть Его Пушистость разрешил?

– Нет, я не спросил. Не успел. Нуж-жна помощ-щь в другом месте! Я уж-же не знаю, что сделать! Как её выруч-чить! Разбудить!

– Кого? – изумилась я, с трудом поспевая за торопливо ползущим по коридору цоррольцем.

– Идём, ты всё узнаеш-шь! Увидиш-шь сама!

В полнейшем недоумении я смотрела на рыжий короткий хвост, мельтешаший впереди. А когда он сдвинулся в сторону, потому что его обладатель отступил, пропуская меня вперёд, и я подняла глаза…

– Эвина!

Бросилась к стражнице, лежащей без движения с закрытыми глазами. Схватила за руку и с облегчением убедилась – жива. Кожа тёплая, мышцы расслабленные, грудь поднимается…

И при этом девушка совсем не реагирует ни на мой голос, ни на отчаянные причитания её друга, ни на прикосновения. Она… спит?

– Милбарцы её в палатке наш-шли, уже такую. На Цоррол привезли, зная, ч-что она мой друг. Я попытался разбудить, думал, оч-чнётся. Нич-чего не выш-шло! Ч-что с ней стряслось? Снач-чала от запаха стало плохо. Я помню! После она успокоилась, и успокоилась слиш-шком сильно и надолго! Мне страш-шно! – сумбурно объяснял Фаффит, увиваясь вокруг нас и мешая мне сосредоточиться.

С трудом убедив его меня не отвлекать и выйти в коридор, я присела рядом с лансианкой. Погладила растрепавшиеся красные волосы, поправила помявшийся при наверняка не слишком аккуратной перевозке воротничок рубашки. Осмотрела ещё раз на предмет повреждений и крови. Ничего не обнаружила. Стражница была совершенно цела и невредима.

Что там бормотал Фаффит? В палатке нашли?.. Хм… Получается, Эвина осталась там, где Нейла приказала отдыхать. Мы ушли, спустились и услышали выстрелы наверху. Времени прошло не так много, сомнительно, что дорлитарка рискнула бы так быстро свою неадекватную подопечную разбудить. Вывод?

Очень простой – Эвина спит, послушная гипнотическому воздействию.

А что именно приказала Нейла? Если она ограничила воздействие собственным приказом, то я буду бессильна. Даже будь у меня дорлитарские способности – это бы не помогло.

Я задумалась, припоминая.

«Пока я не скажу: проснись»? Нет, что-то другое. «Пока не услышишь…»

– Подъём, Эвина! – громко скомандовала, с облегчением вспомнив сигнальное слово.

Сработало оно как спусковой механизм. Девушка мгновенно распахнула глаза, дёрнулась, пытаясь встать, и едва не упала, не рассчитав иного положения своей лежанки.

– А? Что? Пора искать прибор? Я сейчас, только приду в себя… – Стражница удивлённо осмотрела пещеру, которая кардинально отличалась от палатки. – Где я? Почему тут так?..

– Моя девоч-чка! Получ-чилось! – радостно прошипел Фаффит, шустро приползший обратно. – Ты гостиш-шь на Цорроле, всё хорош-шо!

– Как на Цорроле? – изумилась девушка. – Почему? Я не помню… А где остальные? Мы же на стоянке заночевали и собирались идти…

– Альмина тебе расскаж-жет, – свалил на меня всё самое ответственное цорролец и хитро переключил внимание лансианки на себя любимого: – Неуж-жели ты мне не рада? Я ж-же вместе с Альмой переж-живал! Ж-ждал новостей. Отец рассказал, ч-что тебя привезли, и я поспеш-шил позвать наследницу.

Он сдержанно сверкнул одним глазом и расстроенно повернулся спиной, демонстрируя обиду. Удушающего запаха не было, лишь лёгкий остаточный след, к которому девушка принюхалась и…

– Пушистик мой! – восторженно пролепетала, протягивая руки. – Не сердись. Как ты мог подумать, что мне не нужен? Я тоже соскучилась!

Не знаю, на такой ли эффект рассчитывал цорролец, но он несомненно растерялся. Вроде как сам провоцирующие вопросы задал, и на ответные откровения напросился, и при этом вряд ли желал, чтобы его начали тискать. Только куда ж теперь деваться? Не на попятную же идти?!

Эвина ждать, пока он решится на знаки внимания, не стала – сама к нему подобралась и ласково погладила.

– Твой мех свалялся, – обеспокоилась, когда пальцы запутались в шерсти. – Надо вычесать. Неужели о тебе никто не позаботился?

Лансианка осуждающе посмотрела на меня. Мол, по дружбе могла и выручить нашего мехового друга. И одновременно я видела, насколько она довольна, что Фаффиту никто не смог её заменить.

– Я не стал утруж-ждать Альмину. Нам и без того приш-шлось слож-жно. Не время думать о ш-шерсти, когда ж-жизнь важ-жнее!

– Жизнь? Тебе хотели навредить?

– Я ж-же говорил… Недоброж-желателей хватает. Мы ч-чудом спаслись и сбеж-жали с той планеты.

– А меня ты там бросил. Я тебе не нужна, – всхлипнула девушка.

– Поч-чему ж-же бросил? Не было возмож-жности, – старательно оправдывался цорролец, взмахивая короткими ручками.

Он принялся за пересказ событий и собственных догадок о произошедшем на планете, перебиваемый потрясёнными возгласами Эвины и оглаживаемый женскими ладонями.

На их общение я смотрела с умилением, но крайне внимательно. Мне было важно понять, что же заставляет лансианку испытывать столь сильную потребность опекать это странное капризное существо. Запах тут играет роль несомненно, мы это ещё на стоянке заподозрили, но почему он влияет только на неё? Почему меня не охватывает та же эйфория, когда общаюсь с Камширрром? Возникшие между нами доверие и симпатия ведь не в счёт? Они же, вроде как, мои личные, а не «наведённые».

– Значит… – Едва Фаффит притих, дойдя до сути недавних событий, Эвина взглянула на меня круглыми от изумления глазами. – Вы теперь невеста Его Пушистости?!

– Ну да, – подтвердила я, пожав плечами.

– Вы такая счастливая! – всплеснула руками лансианка и призналась: – Я тоже так хочу!

– Ч-чего ты хоч-чешь? – напрягся цорролец, нервно тряхнув мехом. – Отцу вторая невеста не нуж-жна. Ему и одной вполне достаточ-чно.

– Хочу стать женой Фаффита.

– Ж-женой? Как ж-женой? Зач-чем? – опешил он.

– Я тебе не нравлюсь, не нужна? Я же не против твоих этих… самочек! Мне достаточно, что ты будешь рядом, а я смогу за тобой ухаживать.

– Не обиж-жайся, Эвина. Мне нуж-жно дозволение Его Пуш-шистости. Как только он разреш-шит, я тебе скаж-жу.

– Не стоит торопиться. Возможно, король сочтёт правильным устроить две свадьбы в один день, – сгладила я напряжённость ситуации.

Просьба лансианки не слишком удивила – до тех пор, пока не было прецедента, она и представить не могла, что такое возможно. Наверняка считала, будто все осудят саму идею совместной жизни империанки с цоррольцем. А теперь у неё перед глазами такой пример…

– Получ-чится символич-чно и романтич-чно, – поддержал меня Фаффит. – Хорош-шо. Удач-чно.

Он явно был доволен, что Эвина не заставит его жениться прямо здесь и сейчас. Пусть и временная отсрочка, но она его успокоила. И потому, деловито встряхнувшись и аккуратно отодвинув прильнувшую к нему девушку, он важно заявил:

– Я пойду добывать пищ-щу, а вы тут… – Он спохватился, вспомнив, что мы ушли из выделенных мне апартаментов, и исправился: – То есть я вас провожу и оставлю. Надеюсь, вам есть что обсудить и чем заняться…

– Платья! – перебив его, воскликнула Эвина. – Нам свадебные платья нужны!

Фаффит поперхнулся. Прошипел что-то невнятное на своём родном языке, спохватился и нервно перевёл:

– Будут платья. Идёмте уж-же.

Окрылённая новостями и перспективами, Эвина не особенно приглядывалась к полутёмным коридорам. И решётка на входе в мою пещеру удостоилась лишь краткого взгляда и усмешки – мол, кто ж такие для охраны ставит? Одним слабым гравитационным ударом выбить можно!

А вот обстановку пожалованных мне пещер она осматривала придирчиво.

– М-да… – задумчиво выдала в итоге. – Не самый шик. Интересно, тут везде так скучно и непритязательно?

– Похоже, что везде, – присев на кровать, я наблюдала за обеспокоенной моим комфортом стражницей. – Я так поняла, это самая шикарная нора из личных угодий Камширрра. В пещере у Фаффита намного скромней, чем тут. И лежанки у них неудобные. Только пол красивый, узорчатый. Который они зачем-то прячут под слоем каменной крошки.

– Я так жить не собираюсь, – призналась Эвина. – Хорошо бы забрать Фаффита на Ланс, но я же не могу вас оставить! Придётся убедить цоррольцев, чтобы переделали всё на вкус империанок. И с учётом наших потребностей.

– Тоже об этом думала, – призналась я с улыбкой. И намеренно провоцирующе поинтересовалась. – А как насчёт личных отношений? Мне вот фаворита обещали, любого, кого пожелаю. А ты собираешься выбирать? Наверное, кого-то из лансиан?

– Вя-я… Дихол! – скривилась Эвина. – Вот вы скажете тоже. Нет уж. Меня же стошнит от одного прикосновения. Обойдусь. Лучше Фаффита причёсывать и кормить буду.

Вот тут мои снисходительность и умиление улетучились моментально. Ладно эйфория и желание тискать мех цоррольца. Но полный отказ от личных отношений и отторжение мужчин своего вида?.. Это не то что странно. Это пугающе! И вновь я не находила ответа, с чем подобная реакция связана.

Я бы поняла и приняла желание Эвины вызвать ревность Фаффита. Или мысль – из уважения к «супругу» намеренно себя ограничивать. При этом втайне желая найти фаворита. Даже такая абсурдная версия встревожила бы меня меньше, чем абсолютное неприятие противоположного пола.

Значительную часть дня мы с Эвиной провели, намечая план возможных усовершенствований и новшеств во дворце короля Цоррола. Обдумывали количество комнат, расположение, новые входы-выходы, с учётом, что я буду жить не одна, а в окружении своих фрейлин-стражниц. И при этом старались не углубляться в тягостную тему относительно судьбы других девочек моего отряда и экипажа корабля. И она, и я прекрасно понимали – мы сейчас ничего не в силах сделать.

– Его Пушистость поможет их найти, даже не сомневайтесь, – всё же не выдержала Эвина. – Цоррольцы очень отзывчивые и ответственные, это я по Фаффиту знаю.

– Я ответственный, да, – довольно прошипел голос, на который моя стражница среагировала радостным восклицанием и предсказуемо раскрытыми объятиями. – Но-но, попрош-шу без излиш-шеств, – наигранно строго отказался от обнимашек довольный визитёр. – Я к вам по делу. Обещ-щание выполнил и платья принёс. Милбарцы больш-шой меш-шок натащ-щили.

– Так они же чужие! – возразила Эвина.

– Ну и ч-что с того? Они ч-чистые. И красивые, – невозмутимо прошипел он. – Примерьте, вдруг подойдёт. Так намного быстрее получ-чится! А если не смож-жете в них залезть, тогда уже будем специально ш-шить.

Мы переглянулись: Эвина потрясённо закатывая глаза, я скептично хмыкнув. Понятно, что для цоррольцев одежда не является чем-то значимым. Для них куда важнее собственная шерсть. Но мы-то рассуждаем иначе!

С другой стороны, отказываться и настаивать на своём бессмысленно и неэтично. Куда дипломатичнее – выполнить условия Фаффита о примерке и фактом отсутствия подходящего платья доказать, что одежда нужна другая.

– И где это… великолепие? – поторопила я, желая поскорее получить нужный мне результат.

Рыжий помощник, до этого успевший встать в вертикальную стойку, моментально рухнул на пол и резво скрылся в коридоре. Вернулся, толкая всем телом мешок, настолько огромный, что едва протиснулся в проём норы-комнаты.

– Вот, – с облегчением выдохнул Фаффит, когда его задача была выполнена. – Изучайте.

Он снова исчез, а я, подозревая, что требование пошить новое платье быстро выдвинуть не удастся, отыскала завязанную горловину и распустила стягивающий шнур.

– Ничего себе, – ахнула Эвина, которая, как и я, с любопытством заглянула внутрь.

Плотный синий бархат, лёгкий прозрачный голубой шифон, жёлтый струящийся шёлк, бордово-фиолетовое кружево, белый атлас… Там было перемешано столько всего!

– Они по всей империи побирались? – продолжила стражница, насторожённо вытаскивая красно-розовое нечто.

Вместе с ним наружу выпало немало других платьев – никто из милбарцев не потрудился сложить всё аккуратно, и вещи оказались смятыми в огромный ком, цепляясь друг за друга.

Я тоже вытащила наряд, который показался самым перспективным, – бледно-жёлтый, с золотистой отделкой, он напомнил мне о доме. Вот только крой оказался неудачным.

– Вы в нём как в подарочном мешке, – ворчала Эвина, которая отложила примерку своего платья и помогала мне. – Снимайте этот ужас.

Следующие три оказались ничуть не лучше.

Синее бархатное было слишком тяжёлым и пыльным, да и не к лицу невесте одеваться в тёмные тона. Мы же не на Вионе. Белое атласное выглядело симпатично, если бы не напоминало мундир самодовольного цессянского короля. Невесомый голубой шифон лучше подошёл бы торианке. И был слишком прохладным нарядом для подземных пещер, ведь рукавов он не имел.

– Как ш-шикарно! – Когда я вертелась в зелёном обтягивающем платье, раздражающе похожем на наряд иперианки Ильсы, из проёма раздался шипящий голос. – Настоящ-щая змейка! Ж-жаль, не рыж-жее и не меховое, стала бы оч-чень похож-жа на нас!

– Ничего рыжего в мешке нет, – едва сдерживаясь от раздражения, процедила я сквозь зубы.

– Ж-жаль, – причмокнул Фаффит. – Ну, значит, сош-шьем, если… А вы уж-же всё перемерили? – он с любопытством уставился на пёстрый ворох тканей на моей кровати и лишь наполовину опустошённый мешок.

– Нет, – не стала врать я.

– Ага… Нуж-жен перерыв на уж-жин! – торжественно провозгласил цорролец. – Я, как обыч-чно, у пруда еду оставил, а Эвина поест в моей пещ-щере, я приглаш-шаю свою невесту на свидание.

– Его Пушистость разрешил?! – радостно завопила девушка, роняя на пол очередной наряд, который держала в руках, и бросаясь к своему ненаглядному.

Посмотрев им вслед, я лишь головой покачала и отправилась в «столовую». Понятно, что Эвина при мне есть бы постеснялась, а кормить цоррольца для неё любимое занятие. А я мысленно добавила в список усовершенствований личные столовые.

Опустевшие тарелки, как и после обеда, я отнесла к входу, заботясь о слабых ручках моего рыжего помощника. Вернулась в пещеру, где остались платья, помешкала, решая – ждать Эвину или побыстрее покончить с утомительной обязанностью? Предпочла второе и потянулась было к бледно-сиреневой юбке, но взгляд зацепился за отложенное лансианкой платье. И рука моя как-то невольно изменила траекторию. Пока девушки нет, можно примерить, чтобы не волновать потом. Это платье ведь единственное, которое ей нравится по расцветке. Если при ней примерять, начнёт переживать, думая, что хочу его отнять. А мне интересно…

По фасону оно оказалось вполне уместным для невесты – длинная струящаяся юбка, умеренно глубокий вырез облегающего корсажа, рукавчики-фонарики. Миленькое. К нему прилагалась даже розовая фата на обруче, имитирующем венок из красных веток и цветов миоцы – самого известного символа Ланса.

Надо признать, Эвине повезло. Даже я бы не отказалась от такого наряда, хотя цвет не мой. А стражнице точно понравится. И по фигуре хорошо сядет – мы же с лансианкой примерно одинаковы по пропорциям.

Хотела было снять и не успела – со стороны решётки раздался грохот, звон бьющейся посуды и несдержанная ругань.

В недоумении и одновременно испуге, что Фаффит оказался жертвой моей заботы, я бросилась в коридор. Видимо, неудачно поставила тарелки, и он об них споткнулся. В другой раз пусть Эвина ему помогает – запоздало сообразила. Подняла взгляд, ожидая увидеть растянувшийся на полу рыжий шерстяной комок, и растерялась.

Цоррольца там не было. В коридоре поднимался на ноги милбарец.

– Кто ж тарелки на пол ставит?! – увидев меня, возмутился неизвестный, отпихивая осколки к стене носком увесистого чёрного сапога и отряхивая испачканные серые брюки.

– А где их ещё оставлять? По-другому цоррольцам будет неудобно. Надо было лучше смотреть под ноги.

– Ну да, совсем забыл, с кем разговариваю, – мужчина хмыкнул, изучая меня своими тёмными глазами. – Лансиане спят и видят, как угодить своим меховым друзьям.

В смысле – лансиане? Почему лансиане?

Опешив, я не сразу догадалась – из-за фаты он не видит цвета моих волос! А красное платье добавило уверенности его предположению.

Набрала было воздух в грудь, чтобы сказать правду, и… передумала. Мне не важно, за кого меня приняли, а так, глядишь, и чего нового узнаю. Всё же общаться со стражницей или с наследницей – это две большие разницы…

– И где твоя… хозяйка? – закончив изучать меня, мужчина не слишком церемонно протиснулся мимо, заглядывая сначала в ответвление коридора с прудом, а затем в «спальню».

– Ушла. Её король позвал, – нагло соврала я. – А тебе она зачем?

– Вот ты любопытная, – хмыкнул мужчина, не дожидаясь разрешения, прошёл внутрь пещеры и за неимением иных мест уселся на кровать, небрежно столкнув сваленную на неё одежду. – Спрашиваю, значит, надо поговорить. Думаешь, мне делать нечего? Просто поболтать решил?

– А решётку-то как открыл? – полюбопытствовала я, прислоняясь спиной к стене и складывая руки на груди, не желая садиться рядом с ним. – Она вроде заперта была.

– Была, – засмеялся неизвестный. – Только для меня закрытых дверей не существует.

– Ты вор? – бросила я резко, исключительно с целью спровоцировать правдивый ответ. И почему-то думала, что он сейчас разозлится, возразит и обрушит на меня гневную тираду.

Ошиблась.

– Ну да, есть такое дело, – развёл руками и сверкнул насмешливым взглядом собеседник. – Куда ж деваться, когда жизнь в такие условия загоняет? Кем угодно станешь… – Он осёкся и неожиданно перешёл на серьёзный тон: – Это моего дяди слова. Он у меня мыслитель без принципов.

– А ты с принципами, – мягко улыбнулась я, поощряя его разговорчивость.

– Раньше думал, что у меня их тоже нет. Теперь вот сомневаюсь.

– И по какой причине сомнения?

Криво усмехнувшись в ответ, мужчина опёрся на локти, заваливаясь корпусом назад. Задрал подбородок, рассматривая грубые неровные сколы потолка, вернулся взглядом ко мне и полюбопытствовал:

– А ты в курсе, что уготовили твоей хозяйке?

– Свадьбу с цоррольцем? – уточнила я и кивнула.

– Я про фаворита, – отчего-то сердито выплюнул незнакомец.

– А что не так? – осторожно поинтересовалась я.

– Да всё не так! – взвился милбарец, подскакивая на кровати и вновь меняя положение. Теперь он сидел с наклоном ко мне, опираясь руками на свои колени, и выразительно эмоционально возмущался: – В дихол их всех! Мне такое «счастье» даром не нужно!

– В смысле «тебе»? – изумилась я, чувствуя, как по спине прошёлся холодок предчувствия неприятностей. – Его Пушистость обещал, что у неё будет выбор. И свадебное путешествие.

– Путешествие?! – незнакомец надул щёки и посмотрел на меня как на дораду. – Ему её куда-то везти? Зачем? Он не в своём уме и не понимает, что имперский флот тут же атакует его корабль, чтобы вернуть наследницу? Привязок к цоррольцам не возникает, значит, свадьба без фаворита была бы фикцией, а сама наследница, на взгляд империан, осталась незамужней. Так что «пушистость» банально наврал насчёт выбора. Всё заранее решил. Продумал. А не сказал наверняка потому, что не хотел скандала. Ведь куда проще, когда «гостья» послушная и уверенная, что получит обещанное. А она рада им угодить. И меня перед фактом поставили! Никто не поинтересовался, нравится ли мне наследница! Которую я, кстати, даже ни разу не видел. И вообще, я на Милбаре без проблем нашёл бы себе жену. И был бы нормальным мужем, а не постельной игрушкой с «почётным» правом производить детей… – он задохнулся от возмущения и стиснул зубы, отчётливо ими скрипнув.

Я молчала, справляясь с окатившим меня леденящим осознанием. Словно утраченное тарсапское чувство опасности вдруг напомнило о себе… Неужели я действительно настолько легковерная дорада?! И меня просто умело обвели вокруг пальца?!

– Это ж надо додуматься до такого извращения, – видимо дав волю гневу, вновь заговорил милбарец. – Меховая шкура у нас теперь супруг женщины. А нормальный мужчина – не пойми кто… Подстилка… Теперь я понимаю девушек, которые не желают быть фаворитками! С подачи одних белобрысых чудиков, придумавших тройственный союз жена-муж-любовница, все остальные идею подхватили. По всей вашей империи разнесли эту дикость. Сейчас другие чудики, уже рыжие, цессян переплюнули. Ещё больше семейные ценности извратили. И зачем вмешивать в пару кого-то третьего? Пусть семья живёт сама по себе. Мужчина и женщина. Без фавориток и меховых «супругов».

Слушая этот эмоциональный монолог, я только и успевала, что ужасаться и удивляться. Ужасалась, потому что сама едва не стала основоположником вот такого института семьи. А удивлялась странной порядочности милбарца. Чтобы мужчина – и в открытую осуждал существование фавориток?! Более того, им сочувствовал, не желая следовать примеру большинства? Практически нонсенс. Да и я ведь не раз слышала об общественных любовницах, которыми обзаводятся разбойники, когда не хотят или не могут иметь семью. Может, этот субъект, как и цоррольцы, просто пытается создать о себе ложное впечатление?

– А как же ваши обычаи, когда на целую группу милбарцев одна общая любовница? – не выдержала в итоге.

– Это когда такое было? – искренне изумился визави. – Не припомню. Может, раньше, когда война шла?.. Или очень-очень давно, когда на Милбаре женщин было мало? Сейчас у нас абсолютно нормальные семьи. – Он задумался и продолжил: – Одного в толк не возьму, почему цоррольцы за меня уцепились, а не задурили голову какому-нибудь лансианину? Тот бы с радостью им услужил, ещё бы всю жизнь был благодарен за благосклонность. А я так не хочу! Эти пещеры видеть не могу! А мне придётся жить тут, в норе, с наследницей. Будто я подземный червь. Вылавливать из мутной жижи ракушки и водоросли… Тьфу! Сплошное издевательство, с какой стороны ни посмотри.

– И ты пришёл сказать, что отказываешься? О себе заботишься? – хмуро бросила я.

– Я пришёл, чтобы её образумить, – сокрушённо вздохнул, сетуя на мою непонятливость мужчина. – Ведь воспользуются девчонкой, получат власть и уберут её с глаз долой. Запрут в какой-нибудь тёмной норе до конца жизни. Разве это жизнь? Она же ничего не увидит, кроме мерзких пещер и этих вонючих змеёнышей! У нас на Милбаре нет особых красот, но даже наша планета приятней Цоррола. Светло, удобно, свободно. Каждый сам себе хозяин.

– Я тебя поняла. Спасибо, что всё рассказал, – нашла в себе силы поблагодарить за откровенность. – Обязательно передам твои слова наследнице.

– Передашь? – с непонятным, но явным сомнением взглянул на меня мужчина. – Да тебе всё, что я сказал, покажется ложью, едва своего ненаглядного пушистика учуешь. – Он обречённо махнул рукой. – Странно, что ты сейчас их не защищаешь. Обычно вы, лансиане, бросаетесь в драку из-за малейшего оскорбления этих хитрых уродцев.

– А откуда ты знаешь, кто я? И вообще, что я здесь оказалась? Фаффит сказал, что меня недавно привезли.

– Так я и привёз, – доброжелательно улыбнулся незнакомец. – То есть моя команда. Они плато обыскивали, а я за штурвалом сидел. Мы тебя из палатки забрали, когда приказ поступил. А после того как здесь приземлились и тебя цоррольцы утащили, дядя меня «осчастливил» перспективами…

– Ты видел нападавших? – перебила я, возвращая от сетований на его личные проблемы к тому, что меня интересовало куда больше.

– Я видел только последствия обстрела – там на плато всё раскурочено было. Поражаюсь, как ещё палатка осталась цела! Когда тебя к нам на корабль несли, без сознания, решил, что тебя знатно оглушило. И парни недоумевали, что ты всё никак в себя не приходишь.

– А приказ меня забрать? – ухватилась я за ещё одну ниточку, припомнив, что Фаффит вещал о случайной находке лансианки, которую ответственные милбарцы привезли к не менее тревожащимся за своих друзей цоррольцам. – Кто его отдал?

– Мой дядя. А кто именно ему приказал, я не знаю. Видимо, местный король.

– И как долго вы добирались до Цоррола? У вас очень быстроходный корабль?

– Быстроходный? – милбарец расхохотался. – Древняя развалина! В подпространстве тащится как трухлявая колода! Мы три стандартных дня сюда добирались.

М-да… Получается, приказ они получили примерно, когда мы с Фаффитом и Лаитой шли подземными ходами к нашему рейдеру. А ведь я было подумала, что это тот самый милбарский отряд, обещанный Камширрром и отправленный на поиски. Но в то время мы ещё и знакомы не были… И вообще! Выходит, Эвина на Цорроле уже минимум сутки! И король не мог не быть в курсе! Он знал, что моя стражница здесь, когда вчера ночью обещал найти её и остальных. А мне сообщили только сегодня. Вот и как это понимать?

А так, что ты, Альмина Мео Клерос, не просто дорада, а дорада в квадрате! Спасение Эвины подозрительно совпадает с нападением защитников тайника и нашим бегством. Мои стражницы очень «своевременно» исчезали по пути к схрону. Рейдер пропал, как и сопровождающий нас второй транспорт, а корабль Фаффита так удачно оказался поблизости! А его версия с «запасным» кораблём на всякий случай не выдерживает никакой критики. Он был один и тот же, именно на нём прилетели на встречу Мейден и Фаффит. Их сообщник оставил транспорт на планете в нужном месте.

Неточное место схрона – отдельный повод для стыда за собственную глупость и доверчивость. И вообще не факт, что прибор-стабилизатор способностей существует в реальности. С учётом происходящего больше похоже на элементарную наживку, которую я с энтузиазмом заглотила, убеждая себя, что возможность его добыть оправдывает любые риски.

Лаита куда умнее меня! Она столько раз твердила про странности, обвиняя Фаффита в организации ловушки! А я? А я, вместо того чтобы к ней прислушаться и адекватно на всё посмотреть, безоговорочно поверила цоррольцам!

Вот кто меня за язык тянул, когда я соглашалась на предложение Камширрра? Кто мне мешал заподозрить неладное, когда меня настойчиво отговаривали от возвращения в империю? А какое мне дело до их обид, если Фаффит сам обещал транспорт и пилота?! Возомнила себя великим дипломатом, заступницей угнетённых и несправедливо обиженных цоррольцев! Где были мои мозги, спрашивается, когда происходящее так явно указывало, что меня банально заманивают на Цоррол?! Ведь очевидно – всё было устроено намеренно! Чётко рассчитано, спланировано, исполнено…

Но почему же я, вдруг потеряв критичность восприятия, приняла на веру разумность доводов Камширрра и Фаффита? Неужели моё сознание также подвержено влиянию запаха цоррольцев? Мой предок, наследница Ланса, могла передать мне эту опасную уязвимость. И она, в отличие от способностей, не исчезла. Только во мне слишком много разных генов, и оттого эффект оказался не таким явным, как у Эвины.

Возможно, именно в этом причина? Или же я доверилась потому, что слишком резко всё переменилось? Способности неожиданно исчезли, я растерялась, осталась без стражниц. Дезориентированная, уставшая, испуганная – в стрессе я чувствовала себя такой беспомощной…

Беспомощной?! Я зашипела, злясь на саму себя. Вот истинная дорада, которая ищет себе оправдания! Да какая я наследница, если, вместо того чтобы сделать выводы из собственных глупостей, жалею себя и списываю все ошибки на происки врагов, наследственность и женские слабости!

– Ты это… – милбарец, видимо среагировав на мою бурную реакцию и исказившееся злостью лицо, напрягся, полагая, что он явился причиной агрессии. – Не знаю, чего ты удумала, но ты себя контролируй. Если меня тут найдут размазанным по стенке, тебе мало не покажется. И дружба с наследницей не спасёт.

– Меня, значит, боишься, а наследницу нет? – опешила я. – Думаешь, она к тебе лояльнее отнесётся?

– А что она может без способностей-то? – пожал плечами мужчина, тем самым подтверждая, что он прекрасно осведомлён. – Разве что пощёчину в сердцах залепить? Ну так я это переживу. Способностей у неё нет, прибора стабилизации тоже, а сейчас кто её из пещеры выпустит на поиски? Цоррольцам меньше всего нужно, чтобы она сбежала.

– А ты, значит, в курсе про прибор, – прищурилась я, сделав утвердительный вывод. По его словам выходит, что устройство всё же существует.

– У нас на Милбаре только ленивый о нём не слышал, – беспечно отмахнулся от моего недоверия мужчина. – Как и того, что эту вещицу спрятали от неспособных оценить её по достоинству. Но нам-то он без надобности, так что никто его не ищет. Разве что как подставка для тарелки сгодится? Однозначно не стоит бесполезная вещь таких хлопот.

– Так, может, привезёшь эту бесполезную подставку сюда? А мы тебя отблагодарим.

– Вот и зачем мне эта суета? – удивился милбарец. Однако в его взгляде я заметила совсем иное – любопытство и… азарт? Да он, похоже, тот ещё авантюрист и любитель риска!

– Как это зачем? – округлила я глаза. Мол, неужели такой умник – и не видишь очевидной выгоды? – Ты ей прибор, а она цоррольцев выдрессирует. Это же пока Альмина без способностей, ею можно манипулировать и обманывать. А как всё вернётся, кто и что сможет ей противопоставить? Ну а ты благополучно избежишь участи фаворита и заживёшь на своём Милбаре с женой-милбаркой.

– Заманчиво. И звучит складно. Только невыполнимо, – обдумав предложение, незнакомец покачал головой. – Если я и смогу улететь незамеченным, то свадьбу всё равно не перенесут. А она, кажется, послезавтра. Значит, я вернуться не успею, и наследнице твоей кого-то другого подсунут. Цоррольцам без разницы. А с меня дядя потом шкуру живьем сдерёт.

– А ты так боишься его гнева?

– Я ему обязан, – неохотно, но ответил визави. – И у нас… договор.

Он неожиданно резко встал и направился к выходу.

– Ладно, трепаться с тобой интересно, но хозяйка твоя возвращаться не торопится, а если задержусь и меня тут застукают, мороки не оберёмся. Загляну завтра, если получится.

– Подожди! – запаниковала я, чувствуя, что он – единственный мой шанс на спасение. Без него мне не исправить то, во что вляпалась. – Нужно подумать, как наследнице перехитрить цоррольцев…

– Вот и думай, – скупо бросил мужчина, прикладывая к решётке устройство разблокировки. Быстро открыл и закрыл, вновь замыкая замок.

– Как тебя хоть зовут-то? – бросила я сквозь переплетение прутьев.

– Джернал, – донеслось уже из темноты.

День девятнадцатый, когда открытия становятся ещё более ужасающими

– Как же здорово сложилось! Не могу дождаться, когда свадьба… Теперь уж никто не отнимет у меня моего пушистика! С таким богатым мехом у него не будет отбоя от поклонниц. И пусть! Они всего лишь самочки, а жена у него одна.

Стражница восторженно делилась планами на будущее, кружась по комнате, собирая ненужные наряды и заталкивая их в мешок.

– Я красное платье примерила, мне понравилось. Фаффит сказал, что я в нём изумительно выгляжу. А вы сегодня остальные рассмотрите, я их отдельно отложила…

– Эвина, ты ночевала у Фаффита? – остановила я её, отбрасывая одеяло и присаживаясь на кровати. Вчера вечером не дождалась подруги, пришлось лечь спать, так с ней и не поговорив.

– Э-э-э… Да, – она явно не поняла моего обеспокоенного тона. – Здесь же всё равно лечь негде. Кровать у вас одна, а Фаффит такой мягкий и…

– Кровать можно было принести, – перебила я её.

– Ну… наверное… Но зачем, если и так всё хорошо?

– А ты не думала, почему тебя так сильно к нему тянет? – решилась я на откровенность. Хоть и подозревала, что вряд ли достучусь до одурманенного сознания, но не могла не попытаться. – Не думала, что это вовсе не чувства, а самая простая зависимость от летучих веществ, которые он выделяет. И чем их больше, тем…

– Нет-нет! – не дав мне договорить, затрясла головой стражница. – Нет, вы ошибаетесь! Просто его нельзя не любить. У меня в душе, когда его вижу, такая… эйфория! Нет, нет… – она категорично отмела саму идею и вновь принялась за платья. – И вы, когда пообщаетесь с Его Пушистостью подольше, тоже к этому осознанию придёте!

Да уж… Уже «пришла». И едва не погубила свою жизнь.

Вот только теперь однозначно ясно – втягивать Эвину в противостояние с цоррольцами опасно. Дожидаться от неё верности и единомыслия нереально. Она, как сказал Джернал, ради них в драку полезет. Гравитацией приложит, а не будь у неё способностей, то и голыми руками задушит. Не факт, что вспомнит, кому служит в первую очередь. Лансианка влёгкую теряет рассудок, а у меня возможностей ей противостоять нет. Ну не стрелять же в неё в самом деле!

– Ну что? Продолжим примерку? – Эвина радостно подала мне очередной наряд.

Я хотела было отказаться, не видя смысла продолжать этот фарс. Теперь платье – последнее, что мне нужно. Но передумала, решив действовать хитрее.

– Ты права, – улыбкой поблагодарила заботливую стражницу. – Я хочу порадовать Камширрра. Если буду долго выбирать, он расстроится. Подумает, будто не угодил мне с платьями.

– Правильно, незачем мучить Его Пушистость женскими капризами, – поддержала лансианка. – И Фаффит может обидеться. Он так старался нам помочь!

Я надела платье, предложенное стражницей. Мне было неважно, насколько оно мне к лицу, хорошая ли у него ткань, удобный ли покрой. Появилась другая цель – выбраться из своей клетки и…

И во-первых, проверить слова милбарца. Да, говорил он вчера убедительно и созвучно моим выводам. Но вдруг это провокация? Джернал не слишком симпатизирует цоррольцам, однако так и не сказал, кем является, какой статус занимает он сам и его таинственный дядя. Мог же он намеренно солгать? Мог.

Во-вторых, если всё же окажется, что он не врал, единственным моим намерением станет выбраться с этой планеты. А для этого я вижу только один способ – взять короля в заложники (благо оружие у меня так и не забрали) и заставить дать мне корабль.

Однако действовать нужно так, чтобы не вызвать подозрений. Вести себя максимально лояльно к цоррольцам, демонстрируя симпатию и привязанность к Камширрру. И потому эмоциональный порыв – с помощью Эвины выбить дверь и отправиться в тронный зал к Его Пушистости – я волевым усилием подавила. Причина проста – я не имею представления, куда именно идти, заблудиться в бесчисленных ходах в мои планы не входит, а шум и агрессивные действия не слишком хорошо вписываются в легенду «невеста соскучилась по жениху и захотела с ним увидеться».

Будет правильнее воспользоваться знаниями Фаффита и моральной поддержкой Эвины, которая уговорит своего «пушистика». Что может быть важнее моей «любви» к Камширрру, очарование которого не даёт мне покоя? Такая версия уменьшит подозрительность Фаффита и склонит девушку на мою сторону.

– Вам идёт, – сообщила лансианка, придирчиво меня осматривая. Если уж нет зеркала, то такая помощь неоценима. – Это платье намного лучше остальных. Смотрится красиво.

– Чудесно! Ты меня так выручила! – оптимистично поблагодарила я и вздохнула, продолжив грустно: – Эвина, прости за грубые слова! Я позавидовала тебе, когда ты всю ночь провела рядом с Фаффитом. Меня заперли тут совсем одну, а я так соскучилась по Камширрру! Хочется поскорей его увидеть… Но он ведь сюда не придёт, а дожидаться его приглашения невыносимо. Ожидание меня измучило!

– Ничего, скоро Фаффит принесёт обед, и мы его попросим. Он договорится с отцом о вашей встрече! – мысли одурманенной лансианки шли в обычном для неё направлении.

– Эвина, как хорошо ты придумала! А ты уверена, что Фаффит навестит нас прямо сейчас? Разве у него нет других важных дел?

– Обещал прийти поскорей, он тоже грустит в разлуке, – довольно призналась лансианка.

– Я хочу сделать Его Пушистости приятный сюрприз! Придём неожиданно… Представляешь, как он обрадуется?! А Фаффит, как наш хороший друг, с радостью поможет.

– Да, Фаффит именно такой! Он очень чуткий к чужим переживаниям. Наконец-то вы оценили его благородство!

Убедившись, что настроя добилась правильного, я даже не стала вмешиваться в разговор лансианки и её мехового друга, который появился в пещере. Ушла обедать, уверенная, что Эвина уболтает своего ненаглядного пушистика, стремясь добиться для меня того, чего сама бы желала, окажись на месте короля Фаффит.

Ей действительно это удалось, потому что, когда я вышла с тарелками в коридор, взлохмаченный Фаффит жался к решётке, а Эвина ласково его подбадривала, вынуждая открыть замок. Усиленно поглаживала по шёрстке, доказывая ему, какой он благородный и сострадательный.

Сомнительно, что цорролец проникся моим положением несчастной невесты, разлучённой с меховым возлюбленным. Скорее, осознал, что только таким способом может прекратить посягательства на свой мех и сбежать. Как понимал и то, что Эвина может запросто выбить дверь гравитационным ударом. И тогда проблем точно не избежать.

Мгновение спустя Фаффит привычно ловко и уверенно скользил по коридору, то и дело притормаживая и оглядываясь. Мы шли следом, и я старалась запомнить путь, укоряя себя за то, что не делала этого раньше. Поначалу ход вёл прямо, затем пару раз свернул, раздвоился, и Фаффит выбрал поворот налево.

Вот только углубиться мы в него не успели. Наш проводник неожиданно замер и приподнялся, насторожённо принюхиваясь. Мы тоже остановились, и в тишине, где теперь не было слышно отзвуков наших шагов, я явственно различила треск и шипение. Звук шёл и спереди, и сзади, и от этого Фаффит нервно потряхивал шкурой и сверкал глазами.

– Что случилось, мой хороший? – забеспокоилась Эвина.

Ответить он ей не успел.

– Криш-ш-штиш-ш… – раздалось отчётливое.

Темнота за спиной Фаффита пришла в движение и приняла очертания совершенно чёрной лоснящейся шкуры, ползущей нам навстречу. Мне показалось, что она такая не одна, позади неё шевеление продолжалось, но я как заворожённая смотрела только на эту шипящую громадину. Таких чёрных и огромных цоррольцев прежде не видела.

Раза в полтора крупнее Фаффита, это существо с трудом стояло на толстых ногах, раскачивало корпусом и выглядело явно недовольным.

– Это что такое? – ошалело выдавила лансианка, видимо рассмотрев чудище.

– Это самоч-чка… – обречённо протянул Фаффит и торопливо перешёл на свой язык: – Идиш-ш нис тищ-щис ди ч-чриярк.

– Криш-ш-штиш-ш? – раздражённо повторила «дама», медленно поднимая корпус всё выше. Видимо, ответ её не устроил.

– Вириш-ш ди тиш-ш, иж-жи эч-чро. Ямс ли ямс, – заискивающим тоном выдал целую тираду цорролец.

Из того, что он пытался до неё донести, я не понимала ровным счётом ничего. То ли отвечал на претензию, то ли уговаривал нас пропустить. Я же, шокированная, изучала болтающуюся у самочки между ног, покрытую короткой шерстью кожаную «трубку», пытаясь сообразить, что это такое. Наконец вспомнила: они не живородящие, значит… яйцеклад?

– Ч-чриярк, – коротко припечатала тварь, переступив ножками и оглянувшись на толпящихся позади неё подружек.

– Назад, отходим, медленно, – едва слышно приказал Фаффит, осторожно отступая и оттесняя нас.

– А что не так? – вполголоса, но сердито возмутилась Эвина. – Мы их не трогаем. Я даже согласилась, чтобы у нас в семье была вот такая… я не знала какая, но суть не в этом! Я же была не против! А они тут…

– Прекрати! – отчаянно взвыл Фаффит, под аккомпанемент усиливающегося агрессивного шипения. – Они страш-шны в гневе… И опасны. Не касайтесь их ш-шерсти!

– Разозлятся ещё больше из-за испорченной причёски? – презрительно фыркнула лансианка.

– Сами отравитесь! Их ш-шерсть ядовитая!

– Ох, что же ты раньше молчал? – выдохнула Эвина и…

Наверное, будь она не так взбудоражена присутствием опасных «конкуренток», будь ситуация спокойнее, а число самок меньше, будь Фаффит поуверенней – всё могло бы закончиться благополучно. То есть нашим бегством и возвращением в пещеру. Однако судьба распорядилась иначе. И именно в тот момент, когда нам довелось узнать страшную правду о самках, их угрожающая предводительница как-то уж слишком сильно накренилась в нашу сторону, практически касаясь Фаффита.

Нервы лансианки не выдержали.

– Ах ты тварь! – истерично выкрикнула она, оттолкнув наглую особь гравитационным ударом. – Не смей трогать моего жениха! Я не дам тебе его убить!

Похоже, Эвина даже не задумалась, что для рыжих самцов их самки вряд ли представляют угрозу – иначе как же они размножаются? В её сознании доминировало только одно: любимому пушистику грозит смертельная опасность.

У меня же эта мысль мелькнула и тут же исчезла, сметённая стремительными событиями, последовавшими вслед за необдуманным порывом стражницы.

– Успокойся! Ди тиш-ш! Прекрати! Лиш-шио ри ч-чот! – Фаффит перепуганно вопил Эвине и шипел на агрессивных самок.

Те яростно трещали в ответ, бросаясь вперёд, и отлетали к стенам, награждаемые гравитационными оплеухами.

Эвина, закалённая тренировочными боями в академии, широко расставив ноги для устойчивости, стиснув зубы и зло прищурившись, без особых усилий блокировала наступление.

Я же разделяла беспокойство Фаффита и лихорадочно пыталась сообразить, как исправить ситуацию. Что будет, если Эвина навредит самкам? Как отнесётся к порче своей собственности король? Мы чужие в его угодьях.

А ещё я с тревогой прислушивалась к звукам за нашими спинами, опасаясь, что нас могут окружить. Тогда ситуация будет безвыходная. Хотя… Может, это стражи короля ползут на шум?

Чтобы проверить, я отступила, оказываясь на развилке. Бросив взгляд в тот ход, откуда мы пришли, выругалась от отчаяния – вместо рыжей массы ко мне приближалась чёрная.

– Фаффит, там ещё самки! – крикнула, привлекая его внимание. – Тащи Эвину сюда!

Отступила в правое ответвление, свободное от нападающих, и снова выругалась, потому что этот двуличный змеёныш, вместо того чтобы выполнить мой приказ, поступил по-своему – бросился на лансианку, повалив на пол, и прижал всей своей тушей. Выбрал сторону своих сородичей… гадёныш. А ведь он был назначен служить мне!

И я схватилась за оружие…

Торопливо дёрнув рукав, вдавила кнопку активации. Вскинув руку, выстрелила в потолок, целясь так, чтобы свод рухнул между самками, которые напали первыми, и Фаффитом с Эвиной. Я желала защитить свою стражницу – судьба цорольца мне была безразлична. Ещё один выстрел обрушил камни на пути второй волны самок: сначала возник барьер между ними и Эвиной, придавленной рыжей тушей Фаффита, потом между ними и мной…

Пыль медленно оседала, блавер тихо жужжал, каменный завал передо мной выглядел внушительным. Выключив оружие, я отряхнула одежду и, развернувшись, решительно пошла вглубь коридора. Разбирать эту баррикаду не видела смысла – мне не по силам, да и самки там наверняка бушуют от неспособности до меня добраться.

Шла быстро, однако постоянно озиралась по сторонам, готовая дать отпор встречным цоррольцам. Не зная пути, решила, что буду выбирать ведущие вверх коридоры, чтобы оказаться на поверхности. Я была бы рада выбраться из этого подземелья, но, к моему разочарованию, ход не разветвлялся и вёл вниз.

Коридоры нижних уровней казались ещё более жуткими. От осознания, что с каждым шагом слой почвы надо мной становится всё толще, рождался страх. В глубине ходов, освещаемых лишь голубоватым свечением, похожим на то, что я видела на потолке «спальни», мерещились огромные силуэты. От полнейшей тишины, где не было ни треска-шипения цоррольцев, ни привычной мне речи империан, становилось не по себе.

Может, это вовсе не дворцовый коридор, ведущий к апартаментам и выходам? Может, его предназначение сродни усыпальнице, куда уносят мёртвых цоррольцев? Или это тюрьма? Чтобы запертый здесь страдал от ужаса и сгинул бесследно?

Воображение разыгралось. На стенах мне теперь виделись контуры замурованных ниш, накрепко затворённых дверей, очертания вросших в камень решёток…

Я не сразу поняла, что это вовсе не иллюзия. Лишь когда споткнулась о выступ и инстинктивно уцепилась за опору, чтобы удержаться, до меня дошло – действительно решётка.

Металлическая, но окрашенная в цвет камня, она практически сливалась со стенами, а темнота не позволяла взгляду проникнуть сквозь неё. Теперь же, оказавшись прямо перед преградой, я заглянула в пространство между прутьями.

Глубокая тёмная ниша мне, свыкшейся с полумраком, уже не казалась заполненной непроглядной тьмой. На потолке там тускло светила россыпь люминесцентных точек, на стенах виднелись мокрые подтёки и не успевшие высохнуть сырые пятна, а на полу…

На полу невнятной сгорбившейся фигурой сжался империанин.

Я ахнула и отшатнулась. Запнувшись за всё тот же выступ, рухнула на жёсткую поверхность, ударилась, кажется оцарапала ладони… И даже не почувствовала боли.

– Осторожнее, смотрите под ноги, – прошелестел слабый голос. – Поранитесь, хозяева не станут вас лечить. Накажут только.

Сквозь шум крови в ушах и стук бешено колотящегося сердца я с трудом разобрала слова. И сознание, ошарашенное шокирующим зрелищем, никак не желало принимать его за реальность. Слишком странной и неожиданной казалась речь на вайли в этом месте.

И, словно убеждая в своём существовании, голос вновь нарушил тишину, тяжело вздохнув:

– Молодая, глупая… Понравилась хозяевам.

Вскочив на ноги, я бросилась к решётке. Растерянность моментально сменилась решительностью, едва я перестала считать себя жертвой галлюцинации.

– Каким хозяевам?

– А… вы, должно быть, новенькая. Цоррольцы не успели вас приучить к рабству. Сочувствую. Терять свободу тяжело.

Рабство?

У меня волосы на голове зашевелились от ужаса. Подобная дикость в голове не укладывалась. В империи за преднамеренное ограничение свободы полагается самая суровая кара! А уж чтобы империане были бесправными заложниками цоррольцев?.. Чтобы сидели в темноте, мучаясь от голода?..

Мой собеседник выглядел измождённым. Спутанные, непонятного цвета волосы, серые лохмотья, из-под которых выглядывают тонкие руки…

– За что они заточили вас тут? Много ли таких, как вы?

Я оглянулась, пытаясь взглядом определить масштаб этого ужаса. Разумеется, увидела мало, зато услышала…

– Здесь держат неугодных рабов. Угодные прислуживают на верхних уровнях. Некоторых счастливчиков выводят на поверхность, и они недолго могут видеть свет и небо.

Какая жестокость! И со мной Камширрр планировал поступить подобным образом. Пещера с решёткой ненамного лучше этой тесной клетки. Суть тут одна. А я ещё смела сомневаться в словах милбарца!

Знает ли он о рабах цоррольцев? На чьей он стороне? Или не знает?

Как-то не совпадают свободолюбивый нрав милбарцев и рабовладельческие замашки цоррольцев. В чём их дружба заключается? Откуда общие интересы? Или…

Или милбарцы пока в неведении, что им тоже уготована роль бесправной прислуги? Какая собственно разница, кто будет рабом, если цоррольцы любят только себя? И эта перемена участи явно связана с моей свадьбой! Заполучив власть и заручившись поддержкой империи, Цоррол уже не будет нуждаться в равноправном союзе с Милбаром. А когда единственный непобеждённый противник Объединённых территорий перестанет быть таковым, рабами начнут становиться империане…

– Отойдите подальше, я расплавлю решётку, – яростно выдохнула я, активируя оружие.

– Нет-нет, что вы! – испугался неизвестный. – Не вздумайте! Вы погубите и меня, и себя! Даже с поверхности не убежать, а уж отсюда тем более. Они отнимут оружие, а нас отдадут самкам.

– Они ядовитые, так? – скрипнула я зубами.

– Да. Но это не совсем яд. Он парализует. А они любят мясо… Свежее. То есть… живое.

Я потеряла дар речи.

Это что же получается? Самки рассердились на Фаффита, требуя поделиться лакомством? А когда самец «пожадничал», не желая отдавать им меня и Эвину, пришли в ярость? Он раздразнил их аппетит. Не удивлюсь, если, спасая собственную шкуру, он пошёл на компромисс и обещал самкам скормить нас позже. Без сумасбродной выходки лансианки мы бы не выбрались живыми из той норы.

– Вас сюда посадили… Чтобы вы одумались и исправились? Вы пытались бежать? Или угрожали жизни цоррольца? – придя в себя, я продолжила расспросы.

– Можно сказать и так, – невесело усмехнулся пленник и тоскливо признался: – Я расчёсывал мех хозяина, а щётка запуталась, вырвав клок шерсти. Теперь мне эту работу не доверят. Здесь я жду, когда меня отправят на средний уровень, где готовят месиво из водорослей и моллюсков. Там должно освободиться место.

– А что случится с вашим предшественником? Тем, кто сейчас этим занят?

– Говорят, он стар и немощен. А старых отдают самкам. Не пропадать же вкусному мясу.

Да уж… Логика непреклонная. Только очень уж дикая и отвратительная. Да ещё и империанин так спокойно рассуждает об этом. А может, не империанин вовсе?

– А вы кто? Как попали в рабство? Вас цоррольцы захватили?

– Есть гады похуже цоррольцев. Когда я сбежал из империи, надеялся на лучшую жизнь. Мне обещали, будто я стану на Милбаре одним из равных. А на деле… Я даже не добрался до этой планеты. Меня встретили на границе системы Оуб, сообщили, что нужно пройти карантин. Я три дня сидел в изоляторе, а когда его открыли, оказалось, что за это время меня привезли на Цоррол. Отдали в рабство, сказав, что таким отщепенцам, как я, не место среди воинов и благородных разбойников.

– Милбарцы привозят цоррольцам рабов? – попыталась разобраться я, силясь уместить в голове всё, что узнала сейчас, и то, что раньше слышала. Ведь Мейден, злясь и пререкаясь, доказывал Бэргеру, что всё обстоит совсем иначе! Что издавна милбарцы были не прочь породниться с отщепенцами, а их планета стала хорошим убежищем для всех обиженных судьбой и обделённых способностями!

– Не буду оговаривать без разбора, может остальные милбарцы и не в курсе. Может, даже их правительство не в курсе, раз до планеты я не добрался. А может, и в курсе, ведь у этой банды во главе брат короля Милбара – Мейден Леен т'Ёр. Я с ним договаривался, когда просил убежище на Милбаре. И если это какая-то афёра, то он её главарь, это несомненно.

Мейден? Тот самый? Или другой? Да какая разница!

Я натужно выдохнула, и, кажется, даже не была особенно шокирована. Наверное, просто устала удивляться – всему есть предел, и когда обмана слишком много, он престаёт переворачивать твой внутренний мир.

В который раз я убедилась – доверять нельзя никому. В этом мире слишком много лжи, под самыми разными красивыми покрытиями и «благородными» оправданиями. Жаль только, что понимание этого запоздало…

Невнятный шелест заполнил тишину коридора. Усилился, сплетаясь с агрессивным треском. Раб-отщепенец испуганно отполз подальше к стене и сжался там, притворяясь спящим. Я же поднялась на ноги и решительно активировала оружие. Больше я не буду испытывать жалости к хитрым цоррольцам, наглость которых переходит все границы. И использовать себя как безвольную тупую куклу тоже не позволю.

– Стоять! – крикнула, когда в коридоре показались рыжие шкуры. – Не приближаться или я буду стрелять!

Волна из мохнатых тел снизила скорость. По инерции ещё сдвинулась в моём направлении, но едва луч блавера, который я поставила на минимальную мощность, просвистел над головами, остановилась окончательно. Забурлила, заметалась, зашипела, видимо решая, что делать.

– Мы не прич-чиним вреда. Не угрож-жаем, – спустя минуту копошения от неё отделился, видимо, способный говорить на вайли. – Тревож-жимся. Его Пуш-ш-шистость в волнении. Приказал вас найти. Привести.

– Иди впереди. Я за тобой. Остальные пусть исчезнут! – рявкнула я, вновь стреляя поверх голов со сверкающими глазами. – Не отчаивайтесь, – бросила вполголоса отщепенцу, прежде чем шагнуть навстречу очередной моей затее с непредсказуемыми последствиями. – Скоро всё изменится к лучшему.

Обещания… Они хороши, лишь когда убеждённость подкрепляется реальной силой. А у меня её не было. Я надеялась, что моего оружия будет достаточно. Полагала, что если смогу взять в заложники короля, пригрозить конфликтом и вооружённым столкновением с империей, то получу желаемый результат.

Увы. Всё оказалось не так просто.

– Моя невеста проявила неуместное любопытство? – не слишком любезно зашипел Камширрр, едва сопровождающий меня стражник ушёл с дороги, а я шагнула в торжественный зал. – Ну и кого я должен поблагодарить за эту выходку с прогулкой?

– Я не виноват! – опередив меня, застенал Фаффит. Я его не сразу заметила, но он тоже был здесь, в безликой для меня массе цоррольцев. – Самоч-чки виноваты! Они всё испортили! Не ж-желали пропускать нас! Не слуш-ш-шались… Я говорил, что девуш-шки не их угощ-щение! Самоч-чки только ш-ш-шипели и угрож-жали!

– Ты был в своём уме, когда собрался её сюда вести? – рявкнул король. – Знал же, что обеденное время! Знал, что мой гарем гуляет в угодьях! Это твоё упущение!

– Я забыл! – взвыл Фаффит. – Слиш-шком давно не ж-жил дома. Теперь выуч-чу хорош-шенько.

– Не утруждайся, – зашипел Камширрр, – Больше тебе это не пригодится!

– Фаффит выполнял мою просьбу, – вмешалась я. Ситуация, когда меня попросту игнорируют, при том что моё оружие выразительно нацелено на беззащитного правителя, вызывала недоумение, но я решила для начала лишь напомнить о себе. – Вы сами назначили его служить мне. Он не виноват и наказания не заслуживает…

– Не тебе решать! Ты вообще знаешь, что его ждёт? – задал вопрос король и сам же на него ответил, не давая мне сказать: – Так пусть этот неудачник расскажет!

– Я долж-жен лиш-шиться всех своих прислуж-жников, – расстроенно прошелестел Фаффит. – Стану всё делать сам.

– Прислужников? – насмешливо переспросил Камширрр и сверкнул глазами, осветив меня. – Его рабов сожрут самки! Видишь, до чего довели твои прихоти!

– Мои? – разозлилась я. Мало того, что этот рыжий мешок с шерстью решил меня использовать, так он ещё и доволен, что больше не нужно притворяться и казаться дружелюбным! – А разве это не ваши махинации с милбарцами привели к существованию рабов в свободной империи и заканчиваются смертью подневольных?

– Цоррол не империя, – беспечно отмахнулся крошечной ручкой Камширрр. – Мы тут сами себе хозяева и творим что хотим.

– Зачем тогда рвётесь к нам? – продолжила я возмущаться. – Зачем вся эта афёра с моим прилётом и свадьба?

– Рабов стало мало, – ошарашивающе нагло заявил король. – А в империи можно найти много послушных. И выбрать на свой вкус!

– Лансиан, которые одурманены вашим запахом, недостаточно? – в ступоре я не смогла подобрать более подходящих аргументов.

– Лансиане излишне навязчивы и услужливы. Притащить их на Цоррол равносильно стихийному бедствию – с ума сведут своей заботой. К тому же они несъедобны. За редким исключением. Но проверять, чья именно участь стать вкусным кормом, и рисковать вероятностью получить несварение желудков у самочек себе дороже. Проще выбрать гарантировано съедобных рабов.

– Поэтому на Цорроле нет никаких животных, кроме вас! – осенило меня догадкой. – Вы сожрали всех и теперь нацелились на империан! А что же милбарцы? Тоже несъедобны? Или оружие в зубах застревает? – не удержалась от злого ехидства.

– Милбарцы полезны, – важно заявил Камширрр. – Их оружие – наше оружие. Они сами только за, если наши самочки съедят их врагов.

– А когда враги закончатся? Не боятся они стать кормом?

– А до этого очень и очень далеко, – хмыкнул знакомый мужской голос.

Растолкав меховую преграду, ко мне приблизился… Ну да, Мейден. Кого ещё я ждала?

– Приказ выполнен, девчонок привезли, Ваша Пушистость, – доложил он, поклонившись Камширрру. Обернулся ко мне, внимательно осмотрел, задержавшись взглядом на оружии, и вновь обратился к королю: – Её блавер вам не мешает? Мне принять меры? Отобрать?

– Незачем, – отмахнулся король. – Бесполезная игрушка.

– Бесполезная? – усмехнулась я, одним выстрелом разрушив одну из боковых колонн.

Меховые придворные не остались равнодушны, шипя и стрекоча рванули подальше от опасности в боковые ходы. Однако правителя Цоррола демонстрация не впечатлила.

– Я так понимаю, следующий выстрел ты предназначила мне? – с явной скукой в голосе протянул он. – Сказал бы, что ты дорада, но осознаю, что в данном случае это было бы оскорблением. Ведь ты не знаешь того, что знаю я. А потому выводы делаешь поспешные и решения принимаешь ошибочные.

– Ну так просветите меня, – стиснув зубы, зашипела я.

– Легко, – воодушевился Камширрр. – У нас на орбите два разрушителя. В полной боевой готовности, с укомплектованными командами, готовые сорваться с места, направиться в империю и начать уничтожать планеты одну за другой, едва… Как думаешь, «едва что»? – он многозначительно таинственно умолк.

– Едва вы погибнете от моих рук, – вынужденно признала я очевидное.

– Я или кто-то из моего имущества. – В голосе цоррольца мне послышалась насмешка. – Умная у меня невеста, правда, Мейден?

– Несомненно, – хмыкнул милбарец. – Стать причиной гибели стольких империан для наследницы самая страшная перспектива.

– Проводи девушку в её покои, – распорядился король, перевёл взгляд на меня и брезгливо тряхнул мехом. – Альмина, убери уже своё оружие. Кстати, ты сказала моему сыну, что не будешь носить с собой блавер, если отыщется хоть одна твоя стражница. Таковая нашлась, а ты свои слова словно забыла… Ну да ладно, дело твоё. Я вот тоже не всегда выполняю то, что обещаю. Тебя мы убивать не собираемся, ты живая нужна. А ты никого не убьёшь, иначе первый выстрел разрушители сделают по твоей родной планете. И завтра на свадьбе будешь послушной и довольной, как и положено счастливой невесте. Иначе… Впрочем, чего это я? – словно спохватился. – Ты же не дорада и сама всё понимаешь.

Бросив презрительный взгляд на распластавшегося на полу Фаффита и гневный на самого короля, я шагнула в знакомый коридор.

В душе кипело негодование, требовало действий, планов мщения, спасения рабов и моих стражниц, но я его старательно гасила. Меня поставили в безвыходное и беспомощное положение. Шантаж и угрозы, основанные на столь весомом аргументе, нельзя просто так проигнорировать. Я действительно ничего не могу сделать…

– Решётку я закрою ради твоей безопасности. Не сомневаюсь, что у тебя достаточно благоразумия не применять оружия, чтобы её открыть и выйти, – сообщил милбарец, когда я остановилась, переступив порог выделенных мне апартаментов. – Эти их самочки те ещё змеюки. Они ничего не соображают, и у них нет никаких желаний, кроме размножения и обжорства. Им не объяснишь, что ты важная личность. Поражаюсь, как их самцы стали разумнее тупых самок и выучились трещать на вайли.

– Не считайте себя лучше их, – отрезала я, хотя для себя и решила не устраивать с ним бессмысленных дискуссий. – Водить дружбу с цоррольцами могут только такие же твари.

– Ну-ну, злись сколько влезет! Это тебе ничем не поможет. Выбора нет и не будет, – усмехнулся Мейден, отходя от решётки.

Опять осталась одна. Без обманщика-Фаффита, без Эвины… Мои стражницы нашлись, но станет ли от этого лучше? Ведь их наверняка будут использовать как средство шантажа и давления на меня…

Пусть Мейден и отвратительный интриган, но в одном он прав – возможности действовать у меня не осталось. Любое действие, на которое я решусь, будет сродни шагу в пропасть, когда итог окажется плачевным. И выход из всего этого я вижу только один…

Подняв до локтя рукав платья, я задумчиво посмотрела на блавер. Это же не больно, когда луч прожигает голову? Быстро. Я даже ничего не почувствую. Зато цоррольцы лишатся инструмента для манипуляций, потеряют шанс захватить власть в империи и в итоге будут уничтожены, потому что мой отец несомненно раскопает, где и как я погибла. Моя мама ещё в самом расцвете лет, может родить ещё не одного ребёнка, значит, и род наследниц не прервётся, а моя сестричка, надеюсь, будет умнее меня.

Присела на кровать, чтобы не падать на пол, глубоко вдохнула, выдохнула, активировала блавер…

И ничего. Моя голова осталась на месте, мои мозги в ней не вскипели от пронзившей их энергии, а я с недоумением заглянула в чёрное отверстие излучающей трубки. Это осечка? Или же…

– Вот дорада! – просипела я, сообразив наконец, что сработала банальная система защиты от повреждения хозяина оружия. Умный блавер просто блокируется, не позволяя владельцу ранить самого себя.

– Ну и что теперь делать? – спросила сама себя и неожиданно услышала ответ:

– Всё зависит от того, чего ты хочешь.

Голос прозвучал знакомый, чуть заметно хриплый, но бодрый и оптимистичный. И его обладатель, даже не думая таиться, стоял в проёме и с любопытством смотрел на меня.

– Мои желания теперь значения не имеют, – вздохнула я, обдумывая – удастся ли приказать Эвине в меня выстрелить? Или… Внимательнее присмотрелась к визитёру. Может, он меня убьёт? Сомнительно, конечно, но если спровоцировать…

– Ну и зря ты поникла, – передёрнул плечами, не соглашаясь со мной Джернал. Оттолкнулся от стены, неторопливо приблизился и, подогнув под себя одну ногу, присел на кровати напротив меня. – Знаешь, как у нас на Милбаре говорят? Пока мне что-то нужно, я живу.

– То, что мне нужно, – недостижимо, – уточнила я, внимательно отслеживая его действия. Всё же удачно он сел, не придётся прикладывать лишних усилий. – Вернее…

Быстрое движение вверх и в сторону, чтобы оказаться у расслабившегося мужчины за спиной, захват, рывок, жужжание сработавшего на контакт с чужим телом блавера…

Пусть я и лишена способностей, но ведь на тренировках иногда и без них обходилась. При этом мне неплохо удавались спарринги со стражницами.

Я, конечно, сейчас рассчитывала на иной итог. Надеялась, что мужчина проявит сноровку, окажет сопротивление и нейтрализует угрозу в моём лице. У него оружия нет, но может ведь моим завладеть. Я же сначала поддамся, а потом спровоцирую на выстрел.

И он действительно среагировал. Только отбирать оружие не стал и вообще проявил терпимость, всего лишь с лёгким недоумением спросил:

– Хочешь меня убить?

Его бездействию я быстро нашла объяснение. И на душе в очередной раз разлилась горечь – я вновь чуть не доверилась цоррольскому стороннику. Потому и бросила презрительно:

– А ты полагаешь, что покровительство Его Пушистости тебя защитит? Ах ну да! Ты в угодьях Камширрра, значит, его собственность. Король не любит, когда его вещи портят. А сам ты ничего не можешь. Собственного мнения не имеешь. Слабак, трус и прислужник цоррольцев.

Обвинения вот такого рода вкупе с многозначительно жужжащим блавером у виска, на мой взгляд, мужчина должен был принять за оскорбление и начать действовать. Но он лишь снова заговорил:

– Что ты несёшь? Я вольный милбарец! И никакие меховые шкуры мне не указ. Я сам решаю, как мне поступить. И уж тем более не нуждаюсь в каком-то там покровительстве-защите.

– Да неужели? Это всё пока ты послушный, а проявишь строптивость, и тебя в камеру с решёткой посадят, чтобы поумнел. А когда самки сожрут рабов, то настанет твой черёд быть вкусным кормом.

– Каких ещё рабов? Какая решётка? Ты в своём уме? – настолько искренне изумился Джернал, что я поняла – и эта моя задумка закончилась полным провалом.

Расслабив руки, выпустила мужчину из захвата, выключила блавер и в расстройстве упала на кровать, даже не думая о том, насколько близко осталась от своего противника.

– Я собственными глазами видела пленника-отщепенца, который боялся гнева своих пушистых хозяев, – проговорила больше для себя, чем для него. – Худой, оборванный, забитый. Он отчаялся спастись.

Я умолкла, и в пещере повисла тишина. Было слышно, лишь как капают капли в соседнем помещении, где в бассейн с цоррольскими «деликатесами» набиралась испарившаяся вода. Мой собеседник молчал, и я невольно подняла на него взгляд.

Непривычная внешность вновь привлекла внимание и задела своей неидеальностью, хотя раньше я старалась на этом не концентрироваться. Грубовато-резкие черты лица, напрочь лишённые какой-либо утончённости. Коротко стриженные тёмные, практически чёрные волосы. Чуть раскосые карие глаза, раздёлённые широкой переносицей…

Мужчина смотрел в сторону, не на меня, и хмурил тёмные брови, задумчиво покусывая полноватые губы. Логично было предположить, что он ищет оправдания или размышляет, как меня убедить, что всё, что я видела, существовать в реальности не может. Но когда заговорил, оказалось, что я снова ошиблась.

– На Цоррол действительно прибывают многие из тех, кому опостылело жить в империи, но и Милбар им не по душе. Я сам пилот и не раз помогал желающим добраться сюда. Однажды мельком видел местных, которые разгружали мой корабль, мне показался ненормальным их запущенный внешний вид, но когда я подошёл рассмотреть, никого уже не было. Дядя сказал, что в полутёмном шлюзе игра теней и света меня подвела и на самом деле подсобные рабочие вовсе не оборванные и худые.

– И ты на этом успокоился? – хмыкнула я.

– По-твоему, я должен был броситься перерывать весь Цоррол в поисках сам не знаю кого? – удивился мой оппонент. – Все мои пассажиры добровольно решались на перелёт в систему Амицисс и были рады перспективам…

– Видимо, их умело ввели в заблуждение, а тебе доставались послушные жертвы обмана. Тех, кого не удавалось уговорить, привозили другие, – закончила я за него. Прямым взглядом посмотрела в лицо милбарца и с непонятным самой себе напором потребовала объяснений: – Но теперь-то ты знаешь, как всё обстоит на самом деле. Как дальше поступать собираешься? Или мне не веришь?

Спросила – и пожалела о своём порыве, потому что карие глаза тотчас впились в моё лицо, даже не собираясь смягчать силы взгляда. В них не было ни намёка на симпатию и попытку обольщения, но при этом на меня будто обрушилась жаркая волна, от которой запылали щёки и дыхание сбилось, учащаясь. А следом за этим добили хриплые интонации признания:

– Я не дорада, чтобы сомневаться в честности… наследницы империи.

Я вскочила и бросилась к стене, осознав, что дорада тут одна, потому как в расстройстве мало того что на контакт пошла, так ещё и позволила себе остаться рядом с привлекательным для моего организма субъектом. Не хватало ещё получить к нему привязку – вот будет полный комплект «везения».

– Жаль не догадался, кто ты, когда в первый раз пришёл, – не став комментировать мой поступок, продолжил мужчина.

– Это изменило бы твоё поведение? – с осуждением уточнила я. – Влечение бы спровоцировал?

– Аргументы другие использовал. И вопросы иные задавал.

– Ну так у тебя теперь есть для этого возможность.

– А теперь и задавать нечего, – пожал плечами мой собеседник. – Ясно же, что ты только и думаешь, как отсюда сбежать.

Он умолк и тоже поднялся. Дошёл до проёма, откуда хорошо просматривались коридор и решётка, выглянул, внимательно изучая, и вновь вернулся взглядом ко мне.

– А твоя стражница где? Лансианка, которую мы привезли.

– Наверное, у Фаффита. По крайней мере, я на это надеюсь, – предположила я. Думать о том, что девушка погибла, моё сознание категорически отказывалось, хотя лансианки и не было в зале. – Ты его знаешь? Вроде его в гостевой пещере поселили, где-то рядом, чтобы не пришлось далеко ползать ко мне.

– Нет, я с цоррольцами не связываюсь. Не нравятся они мне. Пахнут, и вообще… Змей терпеть не могу. Если бы не заявление дяди, что мой гражданский долг перед Милбаром – стать твоим фаворитом, я сюда бы даже не сунулся. – Он снова выглянул в коридор и предложил: – Давай-ка прогуляемся до этого твоего… Фаффита. Нужно кое-что уточнить.

А я вовсе не против выгодных перспектив. Да и терять мне, собственно, нечего. Если погибну, то какая разница где? А о запрете передвижений Камширрр ничего не сказал, напирал лишь на то, что я не должна никого убивать и завтра должна быть ему послушной невестой.

Замок послушно щёлкнул, едва отмычка его коснулась. Решётка протяжно скрипнула, и Джернал выругался, торопливо закрывая её за моей спиной. Куда идти, мы не знали и потому последовательно заглядывали в боковые ответвление широкого коридора, в который вышли.

Все короткие узкие ходы заканчивались решётками. Большинство пещер за ними были тёмными и имели запах необжитых помещений. В некоторых было светло, но пусто. Однако я догадалась, что мы рядом с жилищем Фаффита, вовсе не по косвенным признакам, а по очень уж явным голосам и шипению, донесшимся, едва мы приблизились к очередному коридору.

– Зач-чем ты это сделала?! – сдавленно выл цорролец. – Всё только портиш-шь! Было так хорош-шо! Мягонько, поч-чти как в земляной норе…

– Пыльно и неопрятно! – парировала Эвина. – Это надо было додуматься – ползать по грязному полу, пачкая мою любимую шерсть! Да ещё и прятать такую красивую мозаику под слоем песка! Я для тебя прибралась, чтобы в пещере стало уютно. Сейчас намного лучше и симпатичнее!

– Не луч-чш-ше! Уж-жасные картинки напоминают о наш-шей немощ-щи! Там мы всего лиш-шь тупые ж-животные! Возвращ-щай песок обратно, ж-живо! Не заставляй меня ж-ждать, Эвина!

– Не верну! Я столько для тебя делаю, а ты не ценишь. Если я тебе не нужна, так отдай меня самкам! Пусть съедят! Хватит меня мучить, Фаффит!

– Ещ-щё ч-чего! Самоч-чки тобой отравятся, а я потом отвеч-чай?! Мне и так досталось от Его Пуш-шистости из-за твоей несдерж-жанности! Он всех отнял. Теперь ты одна заменяеш-шь моих прислуж-жников! Потому пош-шевеливайся!

– Не наглей, Фаффит! – возмутилась лансианка. – Я тебя обожаю, но мне это не помешает прижать тебя к стене в целях воспитания!

– Вот за ч-что мне такое наказание?! – зарыдал цорролец. – Поч-чему мне выпала такая уч-часть?..

Заглянув за решётку, к которой мы успели подойти, я увидела, как в расстройстве меховой клубок содрогается на мозаичном полу, а над ним, уперев руки в бока, стоит моя стражница.

– Альмина! – радостно воскликнула лансианка, в свою очередь тоже нас заметив. Бросилась к решётке и распахнула, выбив замок гравитационным импульсом.

– А замок-то за ч-что? – пуще прежнего взвыл приподнявшийся и потому рассмотревший нанесённый ущерб Фаффит.

– Вот уж точно, – солидарно с ним проворчал Джернал. – Я мог бы и сам открыть.

– Это кто? – с подозрением уставилась на него Эвина. Перевела взгляд на меня, ожидая ответа.

– Вроде бы друг, – пожала я плечами, проходя вглубь помещения и старательно проигнорировав скептический смешок мужчины, оставшегося за моей спиной.

– Ага… А у нас тут семейная ссора, – тут же выбросив из головы не самую интересную тему, лансианка поделилась тем, что её волновало куда больше. – Фаффитик никак не хочет принимать мою точку зрения! Не ценит мои старания!

Она метнулась к поднявшемуся на ноги цоррольцу и крепко обхватила, не желая выпускать. Тот вздрогнул, сверкнул всеми тремя глазами, испустил было вонь, но, видимо, спохватился и пригасил свечение.

– Она меня задуш-шит своей заботой, – пожаловался страдалец. – Я устал муч-читься!

– Ничего, тебе не повредит, – мстительно бросила я, злясь за предательство. – Удушит любя, так поделом тебе, обманщику.

– Я не обманщ-щик! Я выполнял королевское поруч-чение! Я вообще не хотел!..

Отмахнувшись от его воплей, я присмотрелась к Эвине. Платье, в котором была утром, видно изрядно пострадавшее во время схватки с самками, она сменила на удобный костюм. На голове повязка – то ли платок, то ли…

– Ты сильно ударилась? – забеспокоилась я.

– Пустяки, – поморщилась девушка, не выпуская из рук свою добычу. – Кожу чуть рассекла о камень, когда падала. Сознание потеряла. Но ничего страшного не случилось. Фаффитик обо мне позаботился, сюда принёс. А я его отблагодарить хотела и, пока он с отцом объяснялся, уборку успела сделать.

Она лучезарно улыбнулась, указывая подбородком на красочный пол.

Я тоже опустила глаза, только теперь принимаясь рассматривать картинку, ставшую поводом для ссоры.

Там были узнаваемые силуэты рыжих цоррольцев. Орнамент из соцветий янриса. И фигуры, очень похожие на империан. Мужчина и женщина смотрели друг на друга и держались за руки, рядом стояла малышка. Темноволосая девочка сжимала в руке тонкую цепочку, другой конец которой был прикреплен к ошейнику рыжего мехового змеёныша, довольно свернувшегося у ног ребёнка.

Другие собратья Фаффита тоже были в ошейниках, но расположились на расстоянии от семьи. Даже сомнений не возникло, что это питомцы, которые находятся на свободном выгуле.

– Это как понимать? – опешила я, обходя помещение и изучая нелогичную композицию с разных ракурсов.

– Дихол! – Джернал ничуть не менее потрясённо присвистнул, тоже всматриваясь в рисунок. – Да это ж древние милбарцы!

– Не милбарцы! – гневно возмутился Фаффит. – Ещё чего не хватало, чтобы такие, как ты, нами помыкали!

– А кто тогда? Империане? – моментально среагировала я. – И что это значит?!

Фаффит сверкнул одним глазом, закрыв остальные, и строптиво заявил:

– Не скаж-жу. Незач-чем вам.

– Скажешь, – неожиданно вмешалась с любопытством следящая за нашими пререканиями Эвина. – А я взамен сегодня больше не буду трогать твой мех.

– Только сегодня? – начал ставить условия цорролец. – Этого мало. Луч-чше насовсем.

– А как же тогда вычёсывание? – ласково погладила шёрстку лансианка. – И массаж… И вообще, будешь непослушным, я тебя… – она с таким мечтательным выражением лица запустила пальцы в мех, что даже мне стало не по себе. Вот реально задушит заботой.

– Ладно, – судорожно испуганно передёрнул шкурой Фаффит. – Согласен на сегодня!

И принялся за рассказ. История шокировала своей жестокостью и одновременно объясняла многое из того, что многие тысячелетия вызывало массу споров в научных кругах империи.

А началась она с того, что на Цорроле появились чужаки. Спустились с неба в летающей металлической пещере. Начали изучать поверхность, обживать норы, строить машины.

Древние цоррольцы – напуганные и от природы осторожные – с ужасом наблюдали, как пришельцы занимают их дома, и прятались, уходя глубже в землю. Но пищи там не было, и приходилось подниматься, чтобы наловить в расщелинах водоросли. Вот так пушистиков и обнаружили.

Чужакам понравились мягкие, рыжие, покрытые мехом существа, интеллект которых хоть и был невысок, но позволял их приручить. И никто даже не догадывался, что на поверхность выходят лишь самцы, а самки остаются в тёмных глубинах подземелий.

Прошло немало времени, пока разум коренных обитателей Цоррола стал близким к нынешнему уровню. Они научились понимать чужую речь и говорить на чужом языке, освоили, что и каким целям служит в подземных домах их хозяев, узнали, что происходит во внешнем мире. Однако, как ни старались чужаки, стать по-настоящему разумной расой цоррольцам мешали безответственность и лень. К чему трудиться, если есть те, кто обеспечит все нужды? А отсутствие сильных рук, способных к созиданию, не позволило бы им стать высокотехнологичной цивилизацией. Да они и не стремились к этому – быть безвольными питомцами, которых окружают заботой, их вполне устраивало.

Но вот так уж вышло, что пришельцам понадобилась металлическая руда, залегающая глубоко под землёй. И там они обнаружили гнездо, в котором были сложены зреющие яйца. Самки, привыкшие к уединению, испугались громких звуков техники и скрылись в тёмных подземных ходах. Чужаки забрали яйца из брошенного гнезда и очень удивились, когда из них вылупились не только рыжие, но и чёрные детеныши. А ведь это были самочки…

Одну такую особь ещё малышкой капитан боевого крейсера, именуемого «Первый разрушитель», взял с собой в полёт. Шла великая война между планетами, и поселенцы решили нанести удар по Тарсе, где до уничтожения можно было путём шантажа захватить много пищевых ресурсов. Но планам было не суждено воплотиться в реальность. Капитан успел лишь довести свой крейсер до орбиты и… И он рухнул на поверхность Тарсы.

Всё потому, что питомица подросла во время пути, у неё развились ядовитые парализующие железы, и она сожрала весь экипаж и своего хозяина.

Правда, об этом на Цорроле догадались не сразу. Спохватились, лишь когда в тех домах, в которых поселились чёрные малышки, начали погибать члены семей.

И чужаки испугались. В панике приняли решение уничтожить источник опасности не только в своих жилищах, но и в глубинных подземных уровнях. Послушные и безопасные самцы были удобными домашними питомцами, но способные отравить самки казались всем ужасным бедствием.

Самцы, которые слышали разговоры своих хозяев, не могли себе позволить спокойно наблюдать, как их вид уничтожают. Ведь если не будет самок, то все они погибнут!

И в головах цоррольцев созрела идея – зачем им хозяева, если они прекрасно могут жить независимо и пользоваться всем тем, что для них создали? И, не дожидаясь уничтожения, самцы выманили самок на поверхность.

Чужаки исчезли. Цоррольцы ликовали, считая себя единственными хозяевами планеты. Вот только оказалось, что короткие лапки не позволяют им полноценно пользоваться всеми благами цивилизации. От того, что создали их бывшие хозяева, не было толка. Техника выходила из строя, а чинить её они не умели. Корабли игнорировали команды цоррольцев, отказываясь подниматься в небо. Благоустроенные жилища и отделка комнат напоминали о хозяевах и их былом величии. А прожорливые хищницы, распробовавшие мясной рацион, отказывались размножаться без особого угощения.

И снова везение не покинуло цоррольцев. К ним вновь прилетел чужой корабль. На этот раз совсем маленький, повреждённый, на котором было всего три лансианина. Они приземлились для ремонта, и цоррольцы решили начать дружественное общение уже на равных. Благо, находясь рядом с бывшими хозяевами, меховые змеи выучились и говорить на вайли.

Возникла идея втереться к чужакам в доверие и дать им материалы для починки корабля. Взамен попросить об услуге – цоррольцам нужны были пилоты. Но оказалось, что и просить не нужно! Едва учуяв их запах, пришельцы заявили о своей готовности сделать всё ради новых друзей. А когда один из пришлых попросил помочь ему разобраться с врагами, цоррольцы моментально смекнули, что это их шанс. Они позволили ему взять в пользование «Второй разрушитель», рассчитывая, что их друг-лансианин станет императором, а они получат полный доступ ко всем ресурсами империи. Сами цоррольцы всё равно не способны были эксплуатировать технику.

Попытка захвата мира провалилась. Мало того, теперь в империи знали о новых агрессорах и объявили меховых змей врагами Объединённых территорий. От уничтожения Цоррол спасло лишь существование ещё двух разрушителей – никто в империи не знал, что они безобидны, пока находятся в коротких лапках.

Цоррольцы оказались отверженными и больше империи о себе не напоминали. К счастью, лансиане их не бросили. Тайные, но связи сохранялись. А вскоре удалось наладить контакт и с другими изгоями – милбарцами. Общий враг объединил таких разных существ.

– Сложнее всего было сдерживать самок, – вздыхал, жалуясь, Фаффит. – Самцам мясо не нужно, а вот им… Они никак не желали понимать, что их аппетит не всегда уместен. Иногда даже друзей приходилось отдавать…

– Так вы и узнали, что лансиане для них несъедобны? – осуждающе выдохнула я, а когда цорролец понуро кивнул, растерянно посмотрела на Джернала: – Вот и что с ними делать, а?

– Уничтожить жестоких уродцев, – посоветовал тот.

– Я тебе уничтожу! – оскорбилась явной антипатии Эвина, грудью закрывая своего обожаемого пушистика. – Только посмей!

– Может, ты убедишь милбарцев не оказывать помощи цоррольцам? Ведь без твоих соотечественников они ничего не могут. На разрушителях команда, как я понимаю, милбарская.

– Я ими не командую, – засомневался в выполнимости плана мужчина. – Все приказы отдаёт мой дядя.

– А если поговорить с ним и рассказать правду?

Джернал не ответил. Задумался, прошёлся по комнате, вернулся и отрицательно покачал головой:

– Он наверняка знает о привычках цоррольцев.

– А дядя у нас кто? – прищурилась я, соединяя разрозненные факты, из которых следовал только один вывод: – Мейден? То есть Мейден Леен т'Ёр?

Обернулась, прожигая взглядом Фаффита, который вяло встряхнулся, отводя глаза. Перевела взгляд на озадаченного Джернала, и тот с недоумением признал:

– Он самый. Только я понятия не имею, что ему нужно. Предположил бы, что это подготовка к переделу власти, но с моим отцом у дяди всегда были хорошие отношения. Зачем ему эти интриги? Месть империанам? Глупо. Мы вроде сами по себе неплохо живём. Давно уже привыкли игнорировать друг друга.

– А твой отец, я полагаю, король Милбара? – я постаралась сказать спокойно, чтобы не слишком увлекаться туманными перспективами. – И как он отнесётся вот к таким действиям своего родственника?

– Ему точно не понравится. Как и то, что меня в такую мерзость втянули. Фактически сделали рабом королевской шкуры.

– Значит, нужно выйти с ним на связь, – уже оптимистичнее предложила я. – На твоём корабле есть передатчик?

– Есть. Только… – Джернал поморщился. – Корабль не на поверхности. Надо на орбиту добираться. Дядя настаивал, что он нужен для слежения.

– Тогда угоним другой, – вздохнула я. – Если, конечно, ты…

Хотела сказать «не струсишь», и осеклась. Язык не повернулся оскорбить недоверием.

– Я тебе помогу, – решительно кивнул мужчина, воодушевляя тем, что я в нём не ошиблась. – У нас, оказывается, общий враг.

– Эвина? Ты чего молчишь? – я оглянулась на подозрительно притихшую стражницу. – Разве тебя не оскорбляют намерения цоррольцев? Они же желают всех в империи поработить. И лансиан, и тайанцев, и зоггиан, и дорлитарцев…

– Я это… – девушка тревожно переводила взгляд с меня на цоррольца. – Не знаю даже. Не хочу, чтобы у Фаффитика были неприятности. – Она вздохнула и неожиданно горестно воскликнула: – Вот зачем вы всё испортили?! Всё было так хорошо! Вы стали бы королевой Цоррола, я женой Фаффита! И мы бы не допустили ничего плохого. Всё бы тут изменили и наладили! И не было бы никакого рабства! И никого бы самкам не скармливали! А теперь что? – Лансианка решительно вытерла покатившиеся по щекам слёзы и заявила: – Вот что. Ничего вы не будете угонять. Вы останетесь! Выйдете замуж и, как властительница, сможете отдавать приказы и освободите всех рабов!

Она грозно вскинула руку в явном намерении помешать, если мы решим подойти к решётке. Я почувствовала, как напрягся Джернал – наверное, он не понимал, что не в его силах противостоять способностям лансианки. Ощутила нарастающую вонь и, бросив быстрый взгляд на сияющего всеми тремя глазами цоррольца, осознала – этот змееныш нарочно усиливает влияние, вызывая её симпатию.

– Эвина… – позвала было, решив начать с убеждений.

Не успела. Милбарец бросился к девушке. Врезался в силовую преграду, которая отбросила его к стене, протащив по полу…

И мне ничего не осталось, кроме как действовать. Воспользовавшись тем, что лансианка занята противником, я активировала блавер и выстрелила в потолок над Фаффитом.

– Пушистик! – вскрикнула девушка, предсказуемо отвлекаясь на объект симпатии и отталкивая гравитацией падающие обломки, чтобы не свалились рыжему змею на голову.

– Джер! – крикнула я и помчалась к решётке, надеясь, что мужчина сориентируется – другой возможности не будет.

Он оказался сообразительным. И шустрым. Одновременно со мной проскочил через узкую щель, и я ещё одним выстрелом обрушила свод.

– Бежим! Тут сейчас такое начнётся! – схватив за руку, Джернал потащил меня по коридорам.

Бегать в длинном праздничном платье оказалось не самой простой задачей, поэтому далеко мы не продвинулись. Пара поворотов, и милбарец, ругнувшись, дёрнул меня в какую-то неприметную нишу. Втиснул в стену и прижал собой.

– Молчи! – едва слышно шепнул на ухо. – Может, не заметят.

Затихнув, я прислушивалась к происходящему за нашими спинами.

Шорохи, шипение, нарастающий стрёкот… Похоже, стражники прибежали разбираться, что стало причиной шума.

Представив, как они своими маленькими ручками пытаются разобрать каменный завал, я невольно усмехнулась – им это не под силу. Звать милбарцев или пригнать прислужников – нужно время, а Эвина вряд ли станет пробиваться наружу. Еда у них есть, а ей ведь главное – быть рядом со своим пушистиком…

Давление стало меньше – Джернал отстранился, выглядывая.

– Идём, – коротко позвал, вновь хватая за руку.

Вторую остановку пришлось сделать, когда мы попали в нишу-пещеру, где содержались корабли. Может, и не ту же самую, из которой Фаффит повёл меня к себе, когда мы прибыли на Цоррол, но очень на неё похожую.

– Дихол! – несдержанно ругнулся мой спутник. – Что за невезение?!

Я сокрушённо вздохнула. Действительно, закон подлости какой-то: в огромной полости не было ни единого транспортного средства.

– Куда они всё дели? – продолжал недоумевать Джернал.

– От тебя подальше, чтобы не сбежал, – высказала я единственно возможное предположение. – Ну и чтобы я глупостей не наделала. Подстраховались. Дядя у тебя сообразительный.

– Сволочь он, – сплюнул милбарец. – А я ещё считал его порядочным! Так… – Он взъерошил волосы, оглядываясь. – Давай-ка отсюда убираться, пока есть возможность.

– И куда мы пойдём?

– А к дяде и пойдём, – зло прорычал Джернал. – Я с ним… поговорю. По-родственному.

– Твои аргументы вряд ли покажутся ему убедительными, – хмыкнула я. Потянула с руки блавер, размыкая фиксаторы. – Вот, возьми. Это будет весомее слов.

– А ты? – мужчина сначала удивлённо уставился на дорогое оружие, затем поднял глаза на меня: – Ты ведь останешься безоружной.

– Ну-у… – От его взгляда я смутилась и спряталась за беспечной бравадой: – Я всё равно с ним бездарно обращаюсь. Убивать мне в королевских угодьях никого нельзя. И вообще, это не женская вещь. А тот, кто блавером владеет… Он же меня защитит?

Кадык мужчины, всё это время не сводящего с меня взгляда, дёрнулся. Рот приоткрылся для ответа, но слов так и не последовало. Словно спохватившись, Джернал резко дёрнул рукав своей куртки, обнажая предплечье. Зафиксировал оружие и буркнул: «Идём».

Вот же… типичный мужчина! Чуть что, сразу о проблемах думать! Надо будет ему напомнить, что не до личного сейчас, нечего глупостями голову забивать. И вообще не факт, что у меня к нему влечение возникнет. Ну да, сегодня контактов было предостаточно – и за руку меня держал, и к себе прижимал, и я его схватила, когда блавером угрожала. Но привязка не всегда появляется от прикосновения. Если, например, у женщины к кавалеру антипатия, то ему рассчитывать вообще не на что. Такая уж у нас физиология. И в стрессе тоже не всегда срабатывает… Я же ещё не потеряла рассудок от желания?

Бросила косой взгляд на сосредоточенное лицо моего спутника. Ну… Обычный мужчина, ничего в нём особенного. Не красавец, но отторжения не вызывает. Я не доверяю ему безоговорочно, но полагаюсь на его помощь. Однако на этом всё.

Вот и замечательно!

А все наши личные контакты, они же для пользы дела. Мы должны вместе выбраться из этой ловушки.

Успокоив саму себя, я вновь сосредоточилась на маршруте. За время моих раздумий мы успели добраться до выхода на поверхность. Холодный воздух я почувствовала раньше, чем перед нами открылся простор планеты. Впрочем, был бы это день, возможно итог наших передвижений стал бы понятен быстрее, но над Цорролом вновь раскинулось звёздное небо.

– Почему сюда? – удивилась я, приподнимая юбку и внимательно глядя под ноги, чтобы не зацепиться за неровности и не упасть в очередную «лужу».

– Я не цорролец, – хмыкнул Джернал. – И в подземельях ориентируюсь неважно, и не хочу наткнуться на меховых стражников. В коридоре на входе в угодья короля их полно. Нам там не пройти, нет обходных ходов. Я во дворец всегда поверху пробирался. Конечно, не самый идеальный путь, зато почти безопасный.

– Почему почти? – пропыхтела я, ползком преодолевая зубчатый валун, через который Джер просто перепрыгнул.

– Здесь ходят патрули. А ты слишком заметная. И медлительная.

– Ну знаешь ли! – рассердилась я, останавливаясь, и зло швырнула вниз подол приподнятой юбки. – Я как-то не планировала с утра, когда одевалась, экстремальный забег с препятствиями. И сменить наряд не было возможности.

– Можно укоротить, – миролюбиво предложил милбарец.

Я замешкалась. Одно дело, когда надеты брюки, – тело закрыто, выглядит прилично. Но голые ноги это уже перебор. И холодно, и мужчину незачем лишний раз отвлекать.

– Обойдусь, – буркнула, продолжив путь.

Джернал пожал плечами и, обогнав меня, вновь возглавил наш маленький отряд.

Мне казалось, что мы бесконечно долго бредём среди скал, однако, когда посмотрела на небо, имперское скопление звёзд даже не сдвинулось. Зато впереди появились огни и голоса.

– Жди здесь, – прошептал милбарец, потянув меня за руку и вынудив спрятаться за какой-то валун.

Сам же неторопливым прогулочным шагом направился к приближающемуся патрулю. Голоса зазвучали громче, раздался смех. Постояв друг напротив друга, мужчины разошлись. Джернал продолжил было путь, но, едва патруль отошёл подальше, вернулся ко мне.

– Они говорят, моего дяди в его покоях нет. Во дворце треплется с королём. Видимо, свадьбу обсуждают. Может, и до утра не вернётся в пещеру.

– Давай всё же его дождёмся, – попросила я, понимая: этот разговор – единственный шанс решить всё мирно. – Ну хоть одежду перед свадьбой сменить он должен? Я видела его в торжественном зале не в самом парадном виде.

– Не знаю. Если уж честно, ему безразличен внешний вид. В угоду цоррольцам дядя не станет приводить себя в порядок, а милбарцам до этого нет никакого дела… Но ладно, может, ты и права. Хотя бы передохнёшь нормально, не опасаясь, что нас найдут.

Остаток пути мы проделали молча. Короткий переход по поверхности, спуск в подземелье, забег по узким ходам…

– Проходи, – привычно использовав отмычку, Джернал распахнул передо мной дверь. Не решётчатую, обычную цельнометаллическую.

За ней оказалось небольшое тесное пространство, заполненное вещами. У одной из стен стояла кровать, неряшливо накрытая дорогим покрывалом. Перед ней в ногах хозяин бросил небольшой ковёр, похожий на тот, что остался в моей комнате на Тае. Только его ворс был грязным и смотрелся непривлекательно. Оставшийся незакрытым пол частично был засыпан песком, частично показывал фрагмент мозаики, изображающей темноволосую девушку. Подозреваю, что песок скрывал силуэты рыжих цоррольцев, успевших ему надоесть. Или же Мейдену просто было лень делать уборку?

В углу было устроено подобие рабочего кабинета: кресло, стол, заваленный самыми разнообразными предметами – от стилуса и плоского вильюрера до наполовину разобранного блавера. У стены стояли стеллажи, дорожный контейнер и невысокий шкаф. В другом углу на цоррольской лежанке, над которой с потолка выразительно свисали сталактиты, была свалена одежда.

Шокирующее сочетание роскоши и беспорядка.

– Располагайся на кровати, – защёлкивая замок, предложил Джернал. Сам устроился в кресле. Быстрым движением схватил разобранное оружие со стола, оценив его работоспособность. Хмыкнул, бросив бесполезный предмет обратно, и принялся изучать подаренный мной блавер.

Я не спешила следовать его совету. Обошла комнату, с интересом присматриваясь к содержимому стеллажей. Мейден, видимо, имел тягу к необычным вещам, потому что там чего только не было!

Накопители с информацией – и ветхие, безумно древние, и новенькие, современные. Совершенно непонятного назначения приборы и инструменты, из которых я узнала только чертёжные принадлежности. То ли чаши, то ли глубокие тарелки, сложенные одна на другую, – тонкая керамика с инкрустацией томлитонитом. Картины на холстах, которые свернуты в рулоны, чтобы меньше места заняли, – очевидно не ради культурной ценности они тут хранятся, а их хозяину чуждо чувство прекрасного. Деревянные шкатулки из редких пород древесины, явно браконьерские, нелегального происхождения – насколько я помню, за изготовление и хранение таких экземпляров можно и в тюрьму угодить.

Одна из этих шкатулок, кстати, приоткрыта, и в ней лежат драгоценности. Разного цвета камни переливаются в неярком свете напольных светильников, но весь эффект роскоши портит металл изделий – тусклый, явно давно нечищенный.

Я невольно протянула руку, вытаскивая украшения. Вернее, украшение, потому что оказалось, что оно там одно, просто большое. Массивная длинная цепочка и размером с ладонь толстый золотой диск с орнаментом из кристаллов.

Вот и кому оно подойдёт? Кто наденет такое вычурное безобразие? Для женщины слишком тяжёлая цепочка и грубый дизайн, для мужчины вызывающе броская отделка. Хотя, конечно, есть в империи раса с забавным названием ери-ери, мужчины которой имеют развитую мускулатуру, но при этом наряжаются очень ярко и вызывающе…

И что забыл в тех краях Мейден? Ери живут очень далеко от системы Оуб. Раздобыть золото и кристаллы можно было и поближе к Милбару, а не рисковать ради одного-единственного, да ещё и не самого эффектного, украшения.

Положив диск обратно в шкатулку, я всё же присела на кровать. А потом и прилегла, чувствуя, как от усталости и успокаивающей тишины, нарушаемой лишь негромким равномерным жужжанием блавера, закрываются глаза.

День двадцатый, в котором переговоры заканчиваются не так, как предполагалось изначально

Белый туман лип ко мне, будто я была для него магнитом. Ни взмахи руками, ни попытки из него выбраться не помогали. Молочного цвета муть застилала глаза, душила, топила в себе, мешая идти.

Но самым жутким была не она, а голоса – гулкие, заполняющие собой туманное пространство, от которых становилось не по себе. Тело цепенело от ужаса и отказывалось мне подчиняться.

– Будь сильной, девочка! Не отчаивайся!

– Мы тебя не оставим.

– Нечего давать обещания за всех! Незачем помогать этой неблагодарной…

– Правильно, не надо её выручать! И я не хочу!.. И я!

– Прекратите! Мы же все хотели, чтобы она была. Без нашей помощи погибнет.

– Не ценила то, что имеет, и поделом!

– Не мешайте…

– Верь в себя, Альмина. Наберись терпения… Возьми тот диск, он твой по праву! Он не должен принадлежать вору.

– Впереди опасность! Проснись! – оглушающе громко разнеслось надо мной.

Я вздрогнула, подскакивая на кровати и непонимающе осматривая пещеру-комнату, в которой, видимо, уснула.

– Ты чего? – удивился Джернал и в тот же миг сам напрягся, потому что со стороны двери раздался шорох.

Милбарец мгновенно вскочил, бросился к входу и занял выгодное положение рядом.

Замок щёлкнул, и в открывшийся проём, довольно напевая что-то себе под нос, шагнул Мейден. Увидел меня, замер изумлённо, и в тот же миг Джернал, толкнув его в комнату, захлопнул дверь.

– Ох, и ты тут?! – оглядываясь на племянника, весело изумился дядюшка. – Дихол! А я уж решил, наша наследница меня дожидается. Привязку сбить я бы, конечно, не отказался! Я же ответственный мужчина, к тому же у неё завтра свадьба. А вы тут оказывается… – Он умолк, задумываясь, и, испытующе уставившись на Джернала, поинтересовался: – А почему тут?

– Цоррольцы достали. Нигде от них покоя нет.

– Ничего, потерпишь. – Стягивая с рук перчатки, Мейден прошёл к креслу и тяжко в него свалился, вытягивая ноги. – Устал я, – сообщил доверительно. Бросил перчатки на стол и продолжил: – Думаешь, легко политику творить в выгодном для Милбара направлении? Вам, молодым, этого не понять. Вам любовь да приключения подавай. А то, что нужные дела не всегда приятны и часто откровенно скучны, – знаю только я.

– И какая же у тебя политика? – недовольно, но без явной агрессии поинтересовался Джернал. Присел на край стола так, чтобы видеть и меня, и дядюшку. – Быть на подхвате у рыжих тварей, стремящихся прокормить своих ненасытных самок? Ты, кстати, мне правды об этом не сказал!

– Ты так ничего и не понял?! – возмутился Мейден. – Да я же для тебя стараюсь, дорада! Потому и не сказал, чтобы ты в эту грязь не лез! Незачем будущему королю Цоррола пачкать руки.

– Королю? – скептично поднял бровь Джернал. – А позавчера ты с пеной у рта доказывал, что моя участь всего лишь быть фаворитом. И у змеёнышей уже есть свой король.

– Он и будет королём. Пока не женится. А когда официальная часть закончится, я его… – Он выразительно провёл ладонью по горлу. – Ты примешь законный трон, будешь править этими шерстяными шкурами! Зато все разрушители станут принадлежать нам! Вся планета будет наша! Никто против тебя не попрёт! Знаешь, сколько здесь всего?! – Он воодушевлённо начал перечислять: – Заводы, залежи руды, уйма оружия. Эти коротколапые уродцы не в состоянии управляться с тем богатством, что по случайности заимели.

– А ты не в курсе, что они сделали с теми, кто всё это создал? Не боишься той же участи для нас?

– Ты будешь их королём, а не хозяином. А это совсем другая «песня». Цоррольские самки – это страшная сила, которой надо научиться управлять, а не уничтожать! И это будет твоей заботой. Мы намного умнее тех доверчивых поселенцев, даром что у нас были общие предки. Видишь, какую девицу на полу изобразили? Вылитая милбарка!

– Я заметил. – Джернал посмотрел под ноги, потом на меня, затем вновь перевёл взгляд на дядю. – Только знаешь, меня не прельщает быть рядовым юнитом в твоих интригах. И её, кстати, тоже.

– Да? – показательно расстроился Мейден. – Жаль. А я уж было решил, что ты вовремя подсуетился, чтобы девочка на свадьбе была сговорчивей.

– А почему именно я? – вмешалась я. – В качестве невесты для Камширрра подошла бы любая милбарка. Зачем такие сложности? Тайна с прибором, поиски, нападение, чудесное спасение…

– Этот меховой комок хотел стать императором, на других условиях он бы не женился. А мне-то какая разница – одна афера, две… Когда их много, перестаёшь на этот счёт заморачиваться.

– А может, выгода аппетит раздразнила? – рассердилась я. – Как-никак шанс всю империю к рукам прибрать заодно с Цорролом.

– Так кто ж против полезных перспектив возникать станет, ежели они сами в руки идут? – удивился Мейден.

– Я стану, – строптиво бросил Джернал. – Так что, будь добр, распорядись, чтобы хоть один корабль с орбиты спустился. Хватит с меня гостеприимства цоррольцев. Альмину я тоже заберу и верну в империю.

– А дальше что? – вместо того чтобы рассердиться, дядюшка скептично посмотрел на племянника и скучающим тоном пояснил: – Камширрр будет в ярости, а самки очень чувствительны к состоянию самцов. И кто их тогда сдержит? На Цорроле три тысячи рабов и три сотни милбарцев. Хочешь, чтобы из-за твоей щепетильности все они сдохли в муках в пастях прожорливых тварей? Нет! – решительно дёрнул рукой, пресекая начавшего было протестовать племянника. – Ты останешься! До свадьбы Камширрра убивать нельзя, это ничего не даст. Его место займёт другой, и итог будет аналогичный.

– А где мои стражницы? – спохватилась я, сообразив, что девочки могли бы стать сейчас неплохим подспорьем. – Они действительно на Цорроле или это ложь?

– Стражницы твои… – Мейден поморщился и в явном раздражении сжал подлокотник кресла. – Дорады со способностями! Нет бы тихо-мирно сложить оружие и терпеливо ждать, когда с тобой, королевой Цоррола, воссоединятся! Так ведь устроили форменное издевательство.

– А что не так? – напряглась я. – Вы же всё сделали, чтобы их захватить поодиночке, когда они наиболее уязвимы, потому что не вместе. Не справились с безоружными девушками, которые могли рассчитывать лишь на свои расовые способности?

– Справишься с ними… – проворчал милбарец. – Одна практически утопила половину моих лучших воинов, прежде чем мы её захватили. А её подружка оружие массового поражения на борт как-то протащила, хотя мы тщательно обеих обыскали. Это у вас секретная разработка какая-то? Экипаж доложил, что такого раньше никто никогда не видел. Двигатели сдохли без явных на то причин!

Утопила? Ну это вне всяких сомнений Тарина. Кроме зоггианки, никто на подобное не способен. А оружие? Двигатели? Неужели тяй-ай полакомился ултризом и распотрошил панель управления?! Вот всё же не зря его Нейла дрессировала!

– В итоге я лишился самого быстроходного транспортника. – Мейден раздражённо подвёл итог и продолжил перечисление «издевательств»: – Одна стражница бесследно исчезла. Которая рейдер оставалась охранять. Мы весь корабль обшарили – не нашли. Но через шлюз-то она точно не проходила! Ну и вот куда делась?.. Ещё две девушки вроде послушно себя вели, и мы их сюда привезли. Но три часа назад они сбежали в подземелья, и теперь не пойми где бродят.

– Кто? – бросила я, прикидывая, справятся ли девочки с угрозой в виде оголодавших самок и самцов-стражей или обречены на гибель.

– Эта… чёрненькая. И та, с тёмно-бордовыми волосами, которую в каменном коридоре взяли.

Ага… Дияра и Шайла? Ох… У меня отлегло от сердца. Ну за них-то как раз можно не волноваться. Рооотонка прекрасно видит и ориентируется в темноте, ей эти самые норы – как дом родной. А уайлианка сожжёт чёрных хищниц, если нападут. Жаль только, найти девушек теперь проблематично, пока сами не объявятся.

– А с остальными что? – продолжила наступление, сообразив, что про Лаиту и Дарру он ничего не сказал.

– Так в лесу и потерялись. Может, в трещины упали, может, утонули. Нечего было лезть куда не попадя.

Беспечное объяснение очень напоминало слова Фаффита, внушавшего мне и Эвине, что ничего страшного не произошло. Сомнительно, что Мейден не попытался их отыскать – в его интересах иметь максимум заложников и минимум свидетелей на свободе.

Возможно, стражниц не сумели найти потому, что они спрятались? Хорошо подготовленные защитницы не могли погибнуть в диких условиях. Надеюсь, они выживут и дождутся подмоги.

– А как же корабль Бэргера? И где он сам и его команда?

– Ну, допустим, корабль я захватил, а твои диверсантки доломали уже во время полёта. Дихол знает, где теперь это судно. А исгреанский хлыщ сам с рейдера сбежал ещё до захвата. Струсил. Понял, кто на его корабле главный.

А вот это любопытно… Неужели Бэргер решил нас проконтролировать и пошёл следом? Не доверял? Или моя бабушка ему приказала меня из поля зрения не выпускать? Тогда почему офицер допустил нападение?

В общем, тут ответов я получила куда меньше, чем имелось вопросов. Хотела было задать ещё парочку – неясной оставалась судьба сопровождавшего нас рейдера, который так и не вышел из подпространства, – и спохватилась, поймав хитрый прищур под седыми густыми бровями.

Заволновалась, не понимая, что происходит. Почему вдруг у меня ощущение, что неспроста такая болтливость?

– Джер! – выкрикнула, сообразив наконец. – Он время тянет!

– Ах ты ж моя умница, – оскалился улыбкой милбарец и резким движением вытащил из-за отворота сапога бластер. Наставил на нас, вскочил и отступил к двери, нашаривая замок рукой. – Не дёргайтесь! Ну вот что стоило тебе ещё немного послушать, а?! – расстроенно поинтересовался. – Пришёл бы патруль и вас обоих с почестями отвели к алтарю. Теперь придётся тратить силы и искать помощников…

Я гневно зашипела, уничтожающим взглядом впиваясь в руку, коснувшуюся замка, и… И в тот же миг Мейден неожиданно резко дёрнулся, выронив своё оружие, а в замок ударил луч блавера – Джернал рискнул выстрелить, несмотря на взаимную угрозу со стороны дяди.

– Ах ты так?! – взревел дядюшка, наклоняясь к своему упавшему на пол бластеру.

Поднять не успел. Племянник бросился в рукопашную.

Я вмешиваться не стала, понимая – вовсе незачем мешать родственникам выяснять отношения. Однако за успехами своего защитника следила пристально, готовая помочь, если перевес будет не в нашу пользу. По голове ударить, например…

Сообразив, что голыми руками подобное сделать проблематично, оглянулась в поисках чего-нибудь увесистого. Подошла бы ваза, но, как назло, стояла она далеко на столе. А близко… Близко оказалась лишь шкатулка с драгоценностью-диском. А она же сама по себе тяжёлая! Всё вместе – тем более неподъёмная ноша.

Её и схватила, метнувшись к стеллажу. Вернулась глазами к дерущимся, которые теряли время и никак не могли выяснить, кто же из них сильнее. Вздохнула и обрушила шкатулку на седую голову.

– Вставай! – бросила растянувшемуся на полу Джерналу. – Надо уходить.

Тот завозился, отпихивая бессознательного дядюшку и стряхивая с себя обломки шкатулки. Зацепился за цепочку вывалившегося диска, выругался и дёрнул рукой, чтобы его выбросить, но я не позволила:

– Отдай! – отобрала ненужную мужчине вещь. – Это моя компенсация за моральный вред! И вообще интересно, кто это сделал. Ясно, что не цоррольцы, значит, мог от поселенцев остаться. Попробую разобраться, кто они и откуда. Вдруг учёные империи это выяснят?

Сомневаюсь, что милбарец в этот момент меня слушал. Он торопливо вскочил на ноги, подобрал бластер дяди и сунул его за голенище сапога. В два шага оказался у двери и, осторожно приоткрыв, выглянул в коридор.

– Вроде чисто! Уходим!

Мог и не тратить время на болтовню. Я уже стояла за его плечом, готовая действовать. Ну да, платье по-прежнему меня ограничивало в движениях, и я, как обычно, поздно опомнилась, что надо было бы порыться в вещах дядюшки и найти подходящие брюки и рубашку… Но теперь-то что с этим поделаешь?

Однако проблемы у нас начались вовсе не из-за моего наряда. Банально не повезло, потому что сначала на нашем пути появились две меховые грязно-бурые шкуры – замерли, шарахнулись в стороны и исчезли в каких-то узких лазах. Мы, хоть после этой встречи и свернули с намеченного пути, чтобы не выдать маршрута, вскоре снова попали в поле зрения стражей, на этот раз уже милбарцев. Джернал замер, пытаясь понять – сработает ли эффект племянника Мейдена, как это вышло с патрулём.

Не сработало.

– Попались! Лови их! Я тебе говорил, что они где-то поблизости! – радостно завопили голоса, и мы рванули обратно.

– Быстро спохватились, – задыхаясь от бега, посетовала я.

Выругалась, когда вместо нормального ответа мой спутник грубо дёрнул меня за руку, меняя направление движения, потому что впереди шевелилась рыжая масса. А потом ещё раз, когда, протиснувшись в узкий лаз, из которого бил странный жёлтый свет, оказалась под яркими лучами восходящей Амицисс.

– Куда теперь? – радостно и одновременно тревожно спросила, осматриваясь.

– Не знаю, – пытаясь отдышаться, Джернал тоже внимательно изучал местность.

Привычных валунов и входов в пещеры не было. Перед нами раскинулась равнина, посреди которой стояли полуразрушенные арки. Сделанные из того же чёрного камня, что находился под нашими ногами, они казались сгорбившимися фигурами цоррольских «самочек»…

– Это что такое? – с недоумением поинтересовался милбарец. – Развалины древнего города?

Не сговариваясь мы поспешили к странным сооружениям.

Вблизи эффект присутствия самок пропал, зато стало понятно – разбиты не все арки. Две оказались почти целые, лишь с небольшими выбитыми фрагментами. А одна вообще цельная, выщербленная и изрядно поцарапанная снаружи, но сохранившая идеально ровную внутреннюю поверхность.

– Кажется, это один из легендарных порталов, – потрясённо выдохнула я. – На планетах Объединённых территорий такие сохранились. Но я даже не думала, что такое есть на Цорроле. Это же не империя…

– Портал? – заинтересовался Джернал. – А куда?

– Ты у меня спрашиваешь? Знаю не больше твоего, – фыркнула я. – И вообще не факт, что он функционирует. Наши вот точно не работают. Почти. Пользоваться ими опасно. Какие-то древние технологии. Якобы ещё доимперские.

– Жаль. Было бы неплохо отсюда убраться с его помощью, – расстроился мой спутник. – Может, рискнём? И корабль не нужен. Как им пользоваться, ты знаешь?

– Теоретически… – начала было я и осеклась, услышав знакомый стрёкот и шипение.

– Да что б их! – ругнулся Джернал, повернувшись к рыжей морде, выползающей из той самой щели, через которую мы прошли. – Словно чуют, куда мы спрятались!

– Именно, – мысленно стукнула я себя по голове за недогадливость. – У них отличный нюх! А у Камширрра куча моих вещей!

– Не хочется в них стрелять, но, видимо, придётся… – хрипло отозвался мужчина, а я развернулась к арке, припоминая последовательность действий.

Встать не под её дугой, а напротив центра. На одной ноте или в комбинации протяжно гудеть, чтобы звуковым резонансом «разбудить» неактивные механизмы портала.

Казалось бы – ничего сложного. Если бы не два «но». Первое – ноты разные, и их воспроизведение соединяет разные точки пространства. А какой именно звуковой ключ этого портала куда ведёт – могли ответить только его создатели. Ну и второе – может, и здесь туннель повреждён, несмотря на внешнюю целостность арки. Тогда хорошо, если нас просто обратно вышвырнет. А если в подпространство выбросит? Или на атомы распылит?..

И всё же я предпочла рискнуть. С возможной гибелью я уже смирилась, а на другой планете, по крайней мере, будет шанс. И не будет меховых сыщиков! Последнее дело, если нас схватят цоррольцы и вернут в подземелье. Весь побег станет бессмысленной попыткой.

К моему облегчению, портал отозвался. Пространство внутри контура арки задрожало, словно его разогрели. Каменная чёрная равнина и голубое небо приняли вид тёмной мути, похожей на подводные глубины.

Дно океана Зогга? Или это другая планета, а соединяющая планеты арка просто затоплена водой?

Я бросила быстрый взгляд на стоящего за моим плечом Джернала. М-да… Мы там не выживем. Сомневаюсь, что моё кожное дыхание начнёт работать, а о милбарце и говорить нечего…

Шипение и стрёкот усилились. Я наугад торопливо попробовала иную тональность и последовательность нот.

За границами портала снова сменилась картинка. Стало ещё темнее, небо прорезалось вспышками молний, но даже в их свете рассмотреть пейзаж мешала стена дождя.

Я бы попыталась ещё раз, но Джер, выкрикнув: «Чего ты ждёшь?!», схватил меня, подняв на руки, и бросился сквозь призрачную, разделяющую планеты переливчатую границу.

Ахнув и от неожиданности крепко в него вцепившись, я невольно зажмурилась, ожидая, что сейчас мы мгновенно вымокнем. Однако дождь не торопился нас обливать, и не было оглушающего грома, хоть он и должен сопровождать молнии. Зато я почувствовала, как тело милбарца растворяется под моими пальцами, удерживающие меня руки становятся бесплотными, а я, потеряв опору, падаю…

Распахнув глаза и вместо ночи, грозы и ливня увидев белую взвесь, похожую на туман из моего сна, я взвизгнула и замахала руками. Однако, к своему удивлению, не упала – словно зависла в непонятной мути.

Ногами нащупала опору. Под подошвой сапожек, которые я, переодеваясь, не стала менять на туфли, чувствовалось что-то мягкое и упругое.

Я видела, как мои ступни погружаются всё в тот же туман и пропадают в нём. Где-то он был плотнее, где-то разрежённей. Однако нигде не имелось ни намёка на что-то вещественное. Ни выхода, ни входа…

Меня захлестнули паника и страх. Где я? Где Джер? Почему он потерялся, а я тут одна? Может, не стоило рисковать и бросаться в неизвестность? И переживать ужас было бы легче вдвоём. А ведь это я виновата! Желая помочь мне, мужчина пошёл на конфликт с Мейденом и цоррольцами. Свадьба не самая плохая альтернатива вот такой нелепой гибели непонятно где.

– Джер! – позвала сначала тихо, потом громче. Голос увяз, заглох в ватной мутной взвеси, а я горестно вздохнула и… шагнула в туман. Заблудиться в нём – та ещё перспектива! И всё же я пошла. Стоять на одном месте казалось мне ещё большим безумием.

Выбирала направление, где муть казалась светлее. И я чувствовала надежду, осознавая, что с каждым шагом таких участков становится всё больше. В итоге радостно вскрикнула, когда прорвалась на чистое свободное пространство.

Оглянувшись, ожидала увидеть туманную стену и, смутно надеясь, Джернала. Но увы, мужчины рядом со мной не было. Надо мной ровным листом трипслата раскинулось голубое небо, которое на бесконечно далёком горизонте сливалось с желтоватой поверхностью – столь же ровной и твёрдой, как и верх. Я стояла на широкой дорожке из жёлтого металла – идеально отшлифованной и огибающей странные куполообразные разноцветные кристаллические выступы, каждый шагов по десять в диаметре и выше моего роста.

– Кто-то очень постарался. Поразительное мастерство, – пробормотала я, деловито обходя сооружение. – Вот только кто и зачем это создал?

Я не знала ответов, а вопросы было задавать некому, но я всё же говорила вслух, чтобы не было так страшно. Стоящая вокруг тишина угнетала ничуть не меньше чем исчезнувший туман.

Осмелившись, я коснулась поверхности кристаллического купола. Прозрачно-жёлтого с вкраплениями красного золота, будто ветер поднял драгоценные песчинки, а мороз сковал их воедино холодом и остановил в движении. Всмотрелась вглубь, стараясь увидеть, что же находится на дне, под этим полупрозрачным кристаллом…

– Ты, Альмина, слишком доверчива, – над моей головой раздался переливчато-мягкий, нежный, несмотря на не самый приятный смысл слов, голос.

Я отшатнулась от купола, вскидывая взгляд, и в непонимании уставилась на Лира, в расслабленной позе сидящего на самом верху.

– Как ты… Почему?.. – не нашла слов, чтобы выразить своё недоумение. Мало того, что кузен появился непонятно где, так ещё и ведёт себя непривычно. В этой ситуации он использовал бы более жёсткие фразы. И «дорада» было бы самым «ласковым» выражением.

Может, я действительно сплю?

– Это не сон, – хоть я и не сказала последнего вслух, отмахнулся Лирьен. – Просто это неведомый для тебя мир. Иное пространство. И мы тут… – он оглянулся и повёл рукой. – Иные. Не те, кем кажемся.

– Ты не Лир… – с некоторым облегчением приняла я пусть и не самый однозначный факт, зато доказывающий, что мой рассудок в порядке. Обернулась, проследив за его рукой, и даже не слишком удивилась, увидев, что теперь на всех куполах расположились фигуры, принявшие облик империан.

– Правильно, я не твой кузен, наследница, – похвалил моё благоразумие незнакомец. – Я хранитель Тайан.

– Хранитель? – В моей голове тут же промелькнули все сказания, что я слушала в детстве, когда мама укладывала меня спать. – И все они тоже хранители? – я снова оглянулась на остальные купола. – Вы не выдумка? Не сказка для маленьких девочек? Не миф, придуманный цессянами, чтобы привлечь внимание империан к древним постройкам своей планеты?

– А я говорил, что Евеллина Мео Рин не справится, – фыркнул за моим плечом ещё один недовольный голос. Его обладатель – высокий темноволосый мужчина в свободно спадающем до дорожки сером плаще – незаметно оказался рядом и теперь не слишком дружелюбно меня рассматривал.

– А она должна была что-то выполнить? – спросила я, пытаясь определить, представителя какой же расы он имитирует. Совсем незнакомая мне оказалась внешность.

– Я Риталь, – сердито просветил меня Хранитель и вместо прямого ответа принялся за философские размышления: – Знаешь, что самое страшное в жизни? Забвение. И неблагодарность. Твоя пра-пранаследница обещала сохранить память о нас и передать другим наследницам, что мы существуем.

– Мы создали это звёздное скопление, эти планеты, этих разумных обитателей. Наделили их необходимыми для выживания способностями. А что получаем в итоге? – продолжил третий голос.

И снова я обернулась, чтобы встретиться взглядом с небесно-голубыми глазами, изучить невнятного цвета серые волосы и сообразить – передо мной торианин! Причём не абы кто, а Вильяр Демин эт'сТол, принц Ториана. Видимо, хранителям было проще вытащить из моей памяти знакомые образы.

– Вот ты, например, – в мою переносицу упёрся вполне себе вещественный палец, вовсе не призрачный, как я ожидала. – Да от тебя же только и слышишь одни претензии и оскорбления.

– Да я… Разве?.. – я судорожно начала вспоминать, как и чем могла обидеть этих самолюбивых, как выяснилось, существ. Вот только в моей голове не обнаружилось ничего конкретного.

– А кто на полигоне сказал, что даже без способностей эти препятствия преодолимы? – триумфально припечатал Ториан.

– И ещё, ещё! – оскорблённым тоном добавил беловолосый тонкий мужчина, точная копия претендента на императорство с планеты Цесс. – Она сказала: «Пусть хоть все они откажут, я сама прекрасно справлюсь!»

– Я же не хотела никого обидеть, – ошалела я. – И не знала, что вы всё слышите.

– Не только слышим, но и видим, – поправил меня, рассыпав вокруг себя синие искры, очередной вмешавшийся в разговор Хранитель-идарианец. – Ну что, помогло тебе твоё оружие?

«Удобный. С таким можно и без способностей обойтись…» – на этот раз я сама вспомнила вырвавшиеся слова и возмутилась:

– А тут-то в чём вы увидели оскорбление? Разве я сказала неправду? Оружие действительно уникальное. И я хотела поддержать свою стражницу, которая с ним рассталась, чтобы меня защитить.

– Ну да, вы полегче с обвинениями! – вмешался темноволосый хранитель, похожий на Бэргера. – Этот блавер мои носители создали. Похвалив их мастерство, наследница хвалит и меня тоже.

– А ты вообще молчи! – зашипели на него со всех сторон. – Она нас, Хранителей, ставит на одну ступеньку с каким-то там банальным оружием! Второй раз оскорбляет недоверием!

– Так вы поэтому оставили меня без способностей? – изумилась я. – Решили наказать? Мол, вот и справляйся со своим оружием, раз оно не хуже нас?!

Я, едва сдерживая негодование, обвела гневным взглядом окруживших меня божеств. Вот ведь воистину – чем выше статус, тем больше гонора!

– Из-за вас мои стражницы пострадали, потому что я не смогла их защитить! А ведь я даже прибор искала, чтобы подаренные вами способности перестали конфликтовать. Выходит, я зря пустилась в опасное путешествие?! Да и не в приборе дело. Есть он, нет – какая собственно разница, если я вам больше не нужна! Вы же прекрасно понимали, что никакой блавер не спасёт, раз видели тех, кто на нас напал! Получается, я отработанный материал?! Ну да, вроде как собрала в себе все возможные способности, но что теперь с этой коллекцией делать, никто из вас не знает? Само собой, незачем такой «экземпляр» опекать и хранить, пусть уничтожит себя, а вы начнёте новую, более благодарную династию наследниц. Тем более так удачно империане решились на второй круг правления…

Я с трудом перевела дыхание, чувствуя, как сильно мне сейчас не хватает воздуха. И всё равно продолжила:

– Вы ругаете наследницу Ланса, что она не рассказывала потомкам… Ошибаетесь! Потомки её слушали, но вряд ли воспринимали всерьёз. Вы сами до такой степени дистанцировались от происходящего с наследницами, что стали детской сказкой! Вы хоть посчитали, сколько столетий прошло после вашего разговора с Евеллиной Мео Рин? Мы, империане, для вас всего лишь игрушки. Хранителю Ланса, должно быть, показалось забавным, что жители его планеты полностью теряют рассудок от запаха цоррольцев… Вам всё равно, что эти цоррольцы держат ваших носителей в качестве рабов! Какая ирония! Потомки великих создателей миров вынуждены прислуживать звероподобным существам… Что-то я не вижу среди вас, идеальных, наглого рыжего и мохнатого «хранителя»!

– Полегче, девочка, – вздохнул, обрывая мой монолог, темноволосый мужчина, похожий на поселенцев с древней мозаики. – Я старался, но… Не успел. Всё слишком быстро произошло. Переселенцы и мои меховые змейки… Я же не думал, что они не смогут поладить между собой. Наделил своих новых подопечных умением провоцировать и стабилизировать ядерные реакции, а нужно было дать устойчивость к яду самочек…

– Цоррол? – выдавила я потрясённо. – Но как же… Разве жители планет со способностями могут быть чужаками?

– Так все расы в империи пришлые, – хмыкнул Риталь. – Мы же создали на Цессе прародителей-меланистов, а они уже расселялись, чтобы колонизировать другие планеты.

– И только после этого они стали разными, приобрели иной облик и уникальные способности, – подтвердил кто-то ещё, но я даже не сообразила кто именно, настолько была поражена.

– Цесс? – нашла глазами беловолосого субъекта и потрясла головой. – Цессяне – исходная раса? Значит, в их врождённом чувстве превосходства и свидетельствах учёных есть доля правды?

– Да нет, – поморщился Цоррол, а Цесс презрительно передёрнул плечами и отвернулся. – Исходной не осталось. Меланисты были на меня похожи, я решил не менять их облик слишком сильно. Альбиносами стали те, кто остался на Цессе и не улетел.

– А как же милбарцы?

– Милбар?.. – задумчиво повторил Цоррол. – Среди нас нет такого хранителя. Хотя облик твоего спутника отдалённо напоминает цессян-меланистов.

– Не так уж отдалённо, – насмешливо поддразнил Цесс. – Поверь тому, кто замучился ликвидировать меланистские гены, создавая моих идеальных альбиносов.

– Вот как? – заинтригованно вскинулся Цоррол. – Это что же получается? Они ментально и генетически пустые? Чистая линия?

– Вот знал бы я раньше! – посетовал Риталь. – Взял бы их под своё покровительство, а не смесков…

– Нет уж! – встал в позу Цоррол. – Я первый догадался! Они теперь мои будут!

– А твои змеёныши не восстанут? Вдруг они вновь погубят милбарцев-прародителей? Все усилия пойдут прахом! Ни себе ни другим! – загалдели хранители, а я, стараясь их перекричать, поинтересовалась:

– А вы их не забыли спросить? Чего они сами хотят? Вы, конечно, божества мудрые и всесильные, но мы вам давно уже не игрушки! И бывших отщепенцев-смесков бросать на произвол судьбы не стыдно? Мало того что способностей нет, так и все хранители от них отвернулись. И так называемое «покровительство» мало чем помогло в итоге. Они по-прежнему считают себя ущербными. А милбарцы, озлобленные на империан, вообще отрицают нужность способностей. Если Цоррол наделит их чем-то… страшно представить будущее империи. Получив силу, они могут применить её против остальных. Милбарцы не привыкли договариваться мирным путём.

– Правильно. Пусть всё остаётся как есть, – согласились хранители и…

Начали исчезать.

Они пропадали, превращаясь в растворяющиеся в воздухе столбы света, а я, не ожидая такого завершения беседы, лишь с трудом выдавила:

– Подождите!

На моё восклицание отреагировал лишь Тайан, другие даже не подумали остаться. Но даже этот, так похожий на Лира Хранитель, не торопился продолжать разговор.

– А как же я? – пришлось мне брать инициативу. – Что мне теперь делать?

– Не знаю, – вздохнул золотоволосый красавец. – Мы тебя не звали, сама сюда пришла.

– Сюда? – я в панике огляделась, хоть и знала, что ничего нового не увижу. – А что это за место?

Тайан помолчал, наконец шепотом, едва слышно, видимо, чтобы не услышали другие, подсказал:

– Когда догадаешься, мы снова появимся.

– А… – начала было – и умолкла. Вопросы задавать было больше некому.

Натужно выдохнув, я опустилась на дорожку, приваливаясь спиной к металлическому фундаменту, обрамляющему купол. И не только этот – все они, словно драгоценные камни, были окружены плотными золотыми пластинами.

Однако сидеть без дела долго я не смогла. Время! Оно же неясно с какой скоростью тут идёт! Может, в реальном мире уже год прошёл!

Вскочила и, даже не особенно раздумывая насчёт уместности моего поступка, полезла на купол.

Прозрачный кристалл, в котором скрылся Тайан, был непригодным для моей затеи – скользким и гладким. Потому я и выбрала чёрный, ребристый, с матовыми нешлифованными гранями, похожий на огромный слиток ултриза, хотя раньше таких внушительных экземпляров и в глаза не видывала. В нём, кстати, скрылся Хранитель-зоггианин. В разговоре он активно не участвовал, но стоял близко и оттого словно погрузился сгустком белёсого света в этот купол.

С высоты перспектива открылась более чёткая, но она не принесла новых идей – разных цветов «холмы-кристаллы», следуя непонятной, но строгой последовательности, расходились во все стороны… Только вот этот рисунок завораживал. Тревожил и притягивал взгляд, намекая на что-то знакомое… Очень знакомое!

Моя рука стремительным движением метнулась к груди и вытащила из-за пазухи кулон. Тот самый грубый, массивный, который я приняла за творение ери-ери. Подняв его к глазам и расположив горизонтально, я ахнула – вот оно! Те же самые кристаллы, только крошечные! Та же самая «дорожка» – всего лишь орнамент! Те же золотистые обрамления-фундаменты – оправа камней!

Получается, я стою на украшении? И при этом оно у меня в руках? Или это моя гигантская копия держит вот такой кулон, а я на нём? А на том, что в руках у меня, моя маленькая копия? Или…

Б-р-р… Я помотала головой, чтобы не сойти с ума. Буду считать, что это иллюзия. Так проще. Возможно, я потеряла сознание или заснула?

Сон… Вспомнился тот самый, последний, в котором вот такой же липкий туман мешал найти выход, а голоса… Стоп! А ведь именно эти голоса только что набросились на меня с обвинениями! Получается, что и во сне они со мной общались, только я об этом даже не догадывалась.

Но почему возникла вот такая связь? Раньше, сколько себя помню, подобных сновидений у меня не было. Значит, должна быть причина, соединившая меня с хранителями. И эта причина…

Взгляд снова упал на кулон, который я по-прежнему держала перед собой. И новая догадка озарила, заставив охнуть и коснуться россыпи кристаллов на диске. Это вовсе не украшение! Это…

– Прибор для стабилизации способностей!

– И вовсе он не для этого был задуман, – вздохнул появившийся над соседним перламутрово-жемчужным куполом Хранитель Лореп. – Мы – души планет, Альмина. Мы везде, где есть наши носители. Мы видим их глазами, слышим их ушами, чувствуем… Но жители планет не видят нас.

– Общаться с нами могут немногие, – добавил Тайан. – Обычно для этого нужно состояние транса. Раньше в него древние жрецы погружались с помощью специального ритуала, прислушивались к нашим желаниям, а теперь…

– В нынешнем развитом технологическом мире уже никому не нужны древние божества, – вздохнул хранитель Дорлитар – такой же маленький и невзрачный, как моя стражница Нейла.

– И я попытался натолкнуть своего носителя-изобретателя на идею прибора, который обеспечил бы прямой контакт, – объяснил Милнар. – И стабилизация способности при его ношении – это всего лишь следствие нашего контакта.

– Имеющий при себе кулон-диск может с вами общаться? Слышать? Поэтому и я сейчас с вами? – удивилась я.

– Да. Контакт через это устройство обычно срабатывает во сне. Но это очень нестабильное соединение, да и носители редко верят сновидениям и не принимают их всерьёз. А ты, войдя в портал, оказалась в межмирье – вне времени и пространства. Здесь мы к тебе ближе.

– Ясно…

Я с уважением, совсем другими глазами посмотрела на грубое, не самое изысканное изделие. Хотела узнать, что это? Вот и узнала… Теперь надо этим знанием воспользоваться и выведать у хранителей максимум информации. Неясно, когда ещё такой шанс выпадет! Сны действительно сумбурны и нечётки, а в портал я, может, вообще больше ни разу в жизни не попаду.

– Я искала кулон, чтобы мои способности поладили, – осторожно подняла деликатную тему. – А теперь понимаю, что это изобретение мне в этом не поможет. Но вы! Ведь вы наделили всех наследниц несколькими способностями сразу! Кто, как не вы, должны понимать причину сбоев? И объяснить, что с ними не так и у меня, и у моих предшественниц! Это ведь не ваши личные обиды на наши слова или действия? Или вы настолько злопамятны?

– Обиды и наши разногласия, конечно, тоже имеют место, – признал синеволосый Вион. – Сложно не рассердиться, когда ты стараешься как лучше, а тебя не уважают. Только максимум, что каждый из нас может, – это заблокировать и разблокировать подаренную носителю способность. А причина конфликта твоих способностей, когда они срабатывают неправильно или не сразу, в другом. Видишь ли…

– Мы тоже своего рода учёные, – продолжил его мысль Эрциан. – Просто располагаем иными возможностями и опираемся на другие законы. Мы иная форма жизни, которая вас изучает и…

– И экспериментирует, – перехватил фразу Зогг. – Мы изначально не планировали, что на матрице носителя одновременно будет фиксироваться больше ста способностей.

– Не хватает места? И с каждым новым поколением наследниц на долю каждой способности его оставалось всё меньше? – предположила я очевидное. Научный разумный подход меня воодушевил куда больше эмоциональных выплесков. Лучше уж иметь дело с фанатиками науки и логики, чем с агрессивными психами.

– Нет, не в этом дело, – улыбнулся Ториан. – Резерв фиксации у матрицы наследниц высокий.

– Проблема в том, что механизм, срабатывающий в случае необходимости применения способности, имеет строгую специфичность. Он не предназначен для чтения разных способностей. И вообще по своей сути «заточен» под одну, чтобы она проявлялась максимально эффективно.

– Вот, например, все вы, носители, думаете, что смески-отщепенцы способностей не имеют. И они считают себя обделёнными, – вмешался Риталь. – А это не так. Их матрица в порядке. Она, конечно, не такая ёмкая, как у тебя или прародителей-меланистов, созданных нами в качестве исходной формы. У смесков, как и у всех империан, её хватает только на одну способность. Но ведь хватает! Просто записанная на ней способность от одного родителя, а механизм считывания от другого. И они не стыкуются…

– А как же тогда у меня? – не поняла я. – У меня и способностей много, и все они работают… нестабильно… но ведь работают. То есть как-то… считываются.

– Ты отличаешься от остальных империан. Когда с нами встретилась моя наследница, Дейлина Мео Мун… – Хранитель Рооотон выразительно посмотрел на подошедших к нему ближе Зогга и Ипера и продолжил: – Мы трое приняли решение об интеграции. Усовершенствовали в её организме механизм считывания, сделав его универсальным, чтобы она и её потомки могли пользоваться разными способностями. Но, видимо, получилось не слишком удачно, раз он замедляется и не в состоянии быстро перестроиться, когда переключается с одной способности на другую. Ну а при синхронном использовании способностей проблем с ним возникает ещё больше.

– А… можно это ещё раз… усовершенствовать? – попросила я. – Подумайте! Вам ведь было сложно потому, что вы каждый сам по себе, привыкли к самостоятельности и одиночеству? И у вас не было возможности пообщаться и найти решение. Теперь она есть. Неужели вы потеряли научный азарт? Неужели не хотите провести новый эксперимент?

Хранители молчали, однако в их глазах я видела вовсе не безразличие, а напряжённую работу мысли – им самим было интересно справиться со сложной задачей.

– Потенциал считывания уже не увеличить, он и так на пределе работает, – наконец констатировал Глион.

– Возможно, нужен новый подход к «трансляции» способностей у носителей? – неуверенно высказался Вион.

– Иной принцип взаимодействия. Активность… неактивность… – задумчиво бормотал Рооотон.

– А если вообще снять ограничение в считывании? – напористо высказался Риталь. – Убрать сам механизм, чтобы способность проявлялась независимо от его наличия?

– Ты в своём уме?! Это же приведёт к непоправимому… – изумился Тарс и его поддержали другие:

– Катастрофа будет! Мы не сможем блокировать способности у конкретных носителей. Убрав механизм, мы потеряем контроль над нашими носителями! Как на них влиять? Они и так-то нас не слышат, да ещё и свободу действий обретут. Натворят бед!

– Подождите, – вмешалась я, понимая, что они сейчас поругаются, и ни до чего хорошего дело не дойдёт. – Как я поняла, вам изначально были нужны одинаковые носители, чтобы благодаря подаренным вами способностям они приспособились к жизни на опасных планетах и не погибли. Но сейчас смысла в ограничениях и «чистоте крови» нет. Наши миры… то есть ваши миры, уже не до такой степени некомфортны, чтобы способности были единственным шансом на выживание в дикой среде. И я не понимаю, в чём глобально вы видите проблему бесконтрольного пользования? Империане… то есть ваши носители, имеют собственный разум. И без способностей враждуют, и со способностями. Вон даже звероподобные цоррольцы мечтают завоевать мир. Агрессивный и неуступчивый характер, самолюбие отдельных носителей не изменишь ничем. Нужны другие гарантии отсутствия конфликтов в ваших мирах. Они должны исходить от одних носителей и быть адресованы другим носителям. Тем, которые не могут воспринять ваши намерения. Я в полной мере услышала и поняла вашу волю, чтобы помочь. Я – наследница и могу послужить залогом мира между разными носителями. Мне тоже не по душе войны и массовые убийства. Поверьте мне! И сделайте своим носителям подарок!

– Разумно, – выслушав меня, Тайан серьёзным взглядом обвёл хранителей. – Девочка права. Мы слишком узко мыслим, а наш эксперимент давно вышел за рамки исходного плана… Ну так что решим? Все осознают, что это не полумера и процесс необратим? Уничтожим прежний механизм, обратно его уже не восстановить.

Волнение, которое в этот момент я испытывала, сложно с чем-то сравнить. Я точно знала – сейчас не моя судьба решается. Сейчас глобально и непоправимо меняется жизнь всех империан. И не только их…

– А почему бы и нет?! Я риск люблю! – неожиданно весело засмеялся Ипер. Лихо закинул зелёную косу за спину, подмигнул мне и всё так же наигранно посочувствовал: – Ох, не завидую я тебе!

Его фигура полыхнула зелёным сиянием и пропала. Согласно хмыкнул и точно так же испарился Шенор.

– Будь достойна своей великой цели, – напутствовал Томлин, взвиваясь песчаного цвета световым смерчем.

– А ты молодец, – с уважением отозвался Идариан, растаяв голубыми искрами…

Я едва успевала поворачиваться на краткие фразы и лишь улыбалась, благодаря хранителей за оказанное доверие.

– Спасибо, – привлёк к себе внимание, оказавшись совсем близко, красноволосый Ланс, похожий на посла этой планеты, сопровождавшего Эвину на отбор стражниц. – Ты смело вступилась за мою наследницу. Так помоги и другой моей носительнице. Не бросай свою стражницу, избавь её от зависимости к цоррольцу. Обидно за девочку. Хорошая, сильная, а мужа и детей не будет, если от общества мехового змея не избавится.

– Я обязательно это сделаю, – пообещала розовой светящейся дымке, хоть пока и не очень понимала, как именно добьюсь обещанного. Забрать Эвину с Цоррола и изолировать её от Фаффита проблематично, однако реально. Но как быть с последствиями запаха? Её же как-то лечить надо, чтобы к нормальной жизни вернуть.

– Тайанцы лучшие лекари души в империи, – мягко подсказал мне Тайан. Он остался последним, видимо на правах того, кто покровительствует моей родине. – Я горжусь, что ты моя наследница. Ты ошибалась, рисковала, не стала пассивно ждать. Не стала смиряться с тем, что тебе навязали другие. И, можешь даже не сомневаться, испытания пройдёт самый достойный жених.

Он ярко взорвался золотым потоком плазмы, заставив меня зажмуриться и…

– Альмина! Альма! Да очнись ты уже! – донёсся до сознания мужской голос, тело окатило ледяным потоком воды, а в довершение всего сильные руки встряхнули меня за плечи.

– Ты полегче, – непослушными губами остановила я его, медленно приходя в себя.

Мир, совсем иной, чем тот, в котором я только что беседовала с хранителями, – суровый, некомфортный, неуютный – проявил себя в полной мере. Гром грохотал над головой, яростные вспышки молний пронзали небо, а дождь едва ли не водопадом обрушивался на мои плечи.

Хранители, разговор, кулон… Это всё галлюцинация, возникшая при переходе через портал? Или я на самом деле общалась с этими божествами?

Рука невольно коснулась диска, который в том иллюзорном мире я сняла с шеи. Здесь он вновь висел на цепочке, будто я его и не доставала вовсе.

– Я её едва в чувство привёл, а она первым делом в украшение вцепилась! – возмутился моей легкомысленности Джернал.

Перевела взгляд на сердитого мужчину и невольно улыбнулась. Мокрый – тёмные волосы обвисли и прилипли к голове, с носа капает, тонкая рубашка насквозь промокла и прилипла к телу. Куртку он снял, чтобы меня укрыть и защитить…

– Спасибо! – поблагодарила и, бросив ещё один взгляд в непроглядную темень, спросила: – Надолго я отключилась?

– Минут на десять, – пройдя ладонью по лицу, чтобы убрать потёки воды, сообщил милбарец. – Я от портала далеко отходить не рискнул. Не видно ничего в этой сырости. Решил поначалу, что, может, нам ещё раз удачи попытать и найти планету лучше. А теперь думаю, что не стоит.

– Почему? – плотнее кутаясь в куртку, заинтересовалась я.

– А ну как ты и второй раз сознание потеряешь? Хватит с меня беспокойства.

Он решительно поднялся и помог мне встать. Очередная молния прорезала тёмное небо, ослепляя нас. И мне, и мужчине пришлось зажмуриться, а после долго вглядываться в непроницаемую черноту. К счастью, вспышки прекратились, и я с усилием, но различила контуры окружающей местности. Куда лучше идти в постоянной темноте, чем под «обстрелом» молний.

Джер, крепко взяв за руку, потянул меня в неведомом направлении.

– Попробуем найти укрытие. Переждём ливень хотя бы, дальше видно будет.

Голос его звучал неуверенно. Понятно было, что, куда идти, мужчина не знает. Я тоже не имела ни малейшего представления, однако инициативу не проявила. Хотелось не вникать в поиск пути, а упорядочить мысли, изрядно сумбурные и растерянно мечущиеся.

Если всё, что я видела, не плод моего воображения, то… То мне невероятно повезло! Встретиться с создателями миров, столько узнать, да ещё и повлиять на судьбы многих империан. Сложная задача – убедить хранителей пойти мне навстречу, изменив привычные устои…

Если у них всё получится, то многих конфликтов можно будет избежать. Смески перестанут чувствовать себя ущербными, милбарцы не смогут вербовать их в рабство. Да и самого рабства у цоррольцев тоже не будет. Мы обязательно доберёмся до Таи и всё расскажем моему отцу. Я верю, что хранители не бросили нас на произвол судьбы. Они высказали намерение мне помочь. Значит, и шанс на спасение есть. Не для того мы сбежали от цоррольцев, чтобы сдаться и погибнуть невесть где, под проливным дождём на бескрайней равнине!..

Впрочем, не такой уж «бескрайней»! Неожиданно слева сквозь поток воды мне почудились контуры невысокого холма, и я споткнулась от неожиданного осознания, что уверена – нам нужно именно туда!

– Ты чего? Плохо? – забеспокоился Джернал.

– Нет, нормально, – пробормотала растерянно и указала рукой направление. – Кажется, там что-то есть.

– Где? – милбарец прищурился и нахмурился. Хотел было сказать, что я ошиблась, но всё же решил меня не останавливать, видимо рассудив, что разницы нет, куда топать. А через десять минут, когда я уже совершенно чётко видела странной формы возвышение, он радостно воскликнул:

– Точно есть! Дошли!

Оставался вопрос «куда», потому что холм реально был ненормальным, и его контуры были странной конфигурации. Словно вывороченная наружу глыба грунта.

– Похоже, здесь рядом шахта, – со знанием дела поделился соображениями Джернал, осторожно шаря по срезу горной породы ладонью. – На Милбаре таких множество.

– Но это же не Милбар, – засомневалась я.

– Ну да, у нас таких ливней не бывает… Погоди-ка.

Он закатал рукав и активировал блавер, видимо выставив самый слабый уровень импульса. Пара коротких выстрелов в землю осветила стоящий в нескольких шагах от нас, закреплённый на низких опорах навес, прикрывающий вход в шахту.

Ещё два выстрела, уже в сам «колодец», и новое открытие – не слишком глубоко и есть скобы для спуска. Явно дело рук разумных местных жителей!

Одно то, что планета обитаема и развита технически, придало уверенности и надежд. Что уж говорить о необходимом нам сейчас укрытии и, пожалуй, самом важном – моей радости от постепенного возвращения способностей! Форсировать процесс и пытаться заставить их работать я не спешила, решив дать возможность самостоятельно срабатывать по мере необходимости.

– Лезем? Ты в платье справишься? – с сомнением уточнил мужчина, ещё раз пальнув и убедившись, что из провала не рвутся наружу агрессивные твари, а внизу нас не поджидают затаившиеся хищники.

– Так нет же вариантов, – пожала я плечами, хоть и мелькнула мысль, что можно попытаться спрыгнуть в надежде, что сработает торианская левитация.

И всё же рисковать не стала. Кое-как отлепив сырую ткань юбки от ног и держась за руку помогающего мне милбарца, начала спуск.

Ступеней оказалось десять, и, встав на плотно утрамбованную почву, я благоразумно отступила, чтобы не мешать мужчине, тихо ругающемуся, потому как лезть в темноте – занятие не из приятных.

Его недовольство я понимала – сама была такой же беспомощной в норах цоррольцев. Теперь мне было проще – я-то как раз видела, ночное зрение сработало так же, как появилась картинка-предчувствие. Правда, как и раньше, изображение не было цветным, но хотя бы позволяло ориентироваться.

– Далеко не пойдём, – решил Джер, вновь подсвечивая себе дорогу блавером. – Тут относительно сухо и…

Радостное восклицание, движение в сторону, очередной выстрел, на этот раз долгий, с очень близкого расстояния по лежащей под ногами невнятной куче…

Огонь медленно разгорелся, захватывая отсыревший материал. Специфический запах дыма пополз по шахте, и я, принюхавшись, моментально догадалась – ултриз. Низкого качества, практически отходы, но для простого горения вполне пригодный.

Теперь мы сможем просушить одежду, согреться. Сидеть у огня намного приятней, чем в сырой холодной норе. А это было важным, учитывая, что вымокли мы до нитки, даже я, потому что куртка не особенно помогла.

– Я смотреть не буду, ты разденься, платье отожми. Влажное, конечно, надевать приятного мало, но у тебя же там несколько юбок. Нижние можно отрезать. Их на себя набросишь, пока сушится платье. Потом сделаешь наоборот.

Он отвернулся ещё в процессе своих предложений, и я торопливо принялась им следовать. Разумно, как ни крути. Всё же не зря милбарцев считают стратегами, воинами, способными выжить в любых условиях при минимуме снаряжения и подручных средств.

– А ты? – пропыхтела, с трудом вылезая из мокрого узкого корсажа.

– Обойдусь, – с такой узнаваемой интонацией выдал Джер, что я сначала замерла, а потом рассмеялась, вспомнив, что именно так ему ответила, когда на Цорроле перелезала через зубчатый валун.

– Ну хоть рубашку сними, высуши, – выдавила сквозь смех. – Я тоже подглядывать не буду. Обещаю.

– Давай уже своё платье, хватит веселиться, – буркнул мужчина, не глядя протягивая ко мне руку.

Вновь сверкнул луч блавера, а я получила обратно изрядно полегчавший наряд вместе с двумя кусками полотна – бывшими нижними юбками. Впрочем, моему совету Джер всё же последовал, и вскоре требующие просушки вещи уже обсыхали, накинутые на неровности стены рядом с костром.

Мы тоже присели подле него – пока я всё отжимала и заворачивалась в ткань, Джер сгрёб и утоптал землю в аккуратный холмик. Я, старательно выполняя обещание, смотрела лишь на ноги своего спутника, с которых он снял и поставил у костра сапоги, хотя взгляд упорно стремился подняться выше.

Вот, спрашивается, какой смысл на него смотреть? Обычный физически развитый мужчина, у которого на теле под кожей наверняка явно выраженный рисунок мышц. Я могу любую назвать и даже нарисую, если возникнет необходимость, – анатомию хорошо учила. И всё равно меня тянет взглянуть на это «наглядное пособие»!

Вот и что это? Уже привязка или ещё банальное женское любопытство?! С неизбежностью того, что влечение возникнет, я уже смирилась. Контакт между нами – теснее не бывает. Милбарец меня постоянно выручает, защищает, в таких условиях о каком отторжении может идти речь? И я не дорада, чтобы самообманываться на этот счёт. Так что сейчас меня куда больше занимал вопрос – как скоро это произойдёт.

Вроде и не время о таком думать – холодно, голодно, тревожно, темно, – а глупые мысли всё равно не получается выкинуть из головы. То ли я слишком сильно озабочена своим будущим, а оно, при наличии привязки, приобретает дополнительные сложности, то ли устала угождать желаниям других и подсознательно желаю окунуться в пучину чувств?

Всё же не выдержала и украдкой бросила взгляд на задумчиво уставившегося на огонь мужчину. Серьёзный, хмурый, без того напускного легкомыслия, которое демонстрировал, когда заявился ко мне в цоррольскую пещеру… Предательство дяди определённо на нём сказалось. Всю жизнь доверять более мудрому родственнику и в один миг разочароваться… Хотя, возможно, Джер просто устал и замёрз?

Чуть заметные подрагивания мышц, заметные, как бы милбарец ни старался не показывать собственную уязвимость, я всё равно замечала. Воздух в пещере не самый тёплый, а брюки у него мокрые… И ведь не жалуется, терпеливо ждёт…

Осторожно, чтобы не привлекать внимания к вернувшимся способностям, я тоже всмотрелась в огонь, разжигая некачественный ултриз ярче, сильнее, нагревая под ним почву, чтобы тепло распространилось и дошло до нас быстрее.

– Ух… Повезло, – обрадовался полыхнувшему костру мой спутник. – Видимо, приличный обломок топлива попался. Снаружи неказистый кусок, а внутри качественный. Теперь проще будет.

Он протянул руку, чтобы потрогать обсыхающую ткань, а я, наблюдая за ним, в очередной раз поразилась. Он не за свою рубашку первым делом схватился, а за моё платье!

Вот и как это расценивать? Просто платье оказалось ближе или это обо мне такая забота? Он ко мне испытывает хоть что-то? Выручает, беспокоится, хотя последнее не обязательно. Это потому, что я – наследница, а он вроде как готов помочь мне вернуться в империю, или потому, что не может бросить в беде красивую девушку? Или просто так сложились обстоятельства, столкнув нас вместе, и он не желает противиться воле случая?

– Практически сухое, – сообщил тем временем объект моих мыслей. – Переодевайся, а то ведь во влажном сидишь. Простудишься запросто. А тут не факт, что лекарства найдутся.

И снова мы, отвернувшись, принялись за переодевание.

– А твои брюки? – заволновалась я, заметив, что он повесил на вторую сушку лишь куртку и мои нижние юбки. Я-то как раз вряд ли заболею, у меня теперь снова и иммунитет высокий, и холод ощущаю лишь как факт того, что он есть, но не мёрзну. А Джер такой возможности лишён.

– Я не изнеженный империанин, – беспечно отмахнулся милбарец, торопливо застёгивая рубашку. – На мне высохнут. Уже тепло… Надо же, как много времени прошло, пока костер разгорелся, а я и не заметил.

– Это всё потому, что ты задумался, – я поспешно отвлекла внимание от подозрительных для мужчины фактов. – Что делать будем? – поспешно озадачила его другими проблемами.

– Можешь поспать – когда юбки высохнут, постелешь рядом с костром, – предложил Джер. – Всё равно до рассвета наружу выбираться нельзя. Ещё и дождь этот… – Он задумчиво потёр лоб и спросил: – Ты не в курсе, что это может быть за планета? В какой она системе? Я координаты и звёздные карты хорошо знаю, а вот по условиям не спец.

– Такие сильные дожди на многих планетах идут, – не смогла я его обнадёжить. – Эрциан, Ипер, Идариан, Милнар… И ещё пара десятков. Пока мало информации.

– Ну хоть цивилизация есть, уже плюс, – не расстроился Джернал. – Ещё бы еда была…

Он сглотнул слюну, осмотрелся, но, кроме камней, ничего живого не обнаружил. Вздохнул и, подняв брошенный на землю бластер дяди, принялся его рассматривать.

Мне в очередной раз помогли хранители, ведь голода я не ощущаю. Это не означает, что Джер долго проживёт без пищи. Когда рассветёт и дождь закончится, надо будет поискать плоды на поверхности. На любой планете можно найти немало разных растений. А я постараюсь вспомнить, что мне о них известно и годны ли они в пищу. В крайнем случае, могу рискнуть их попробовать – если вионская способность тоже включилась, то яды мне не страшны.

– Ого! Ничего себе! – неожиданно поразился мужчина, отвлекая меня от размышлений.

Подняв на него глаза, я тоже удивлённо ахнула. В руках милбарца сиял голубым светом силовой клинок.

Откуда бы ему тут взяться?

Взгляд скользнул вниз, на каменно-песчаную почву, и нашёл ответ – дуло и детали рукояти милбарского трофейного бластера, отсоединённые от основного корпуса, были небрежно брошены к ногам мужчины. Зато остов, из которого Джер выдвинул гарду, превратился в рукоять меча. А после активации из неё «выстрелила» полоса силового поля.

Получается, бластер дядюшки Мейдена оказался с сюрпризом. Грубый и невзрачный, он лишь маскировал настоящее сокровище.

Я прежде не видела подобной трансформации оружия. В учебнике истории была информация, что на Ритали обнаружили похожие клинки. Пленённые империане сражались ими против пирата Влатиона и его банды, умело отражая лучи бластеров. Но тогда они были выполнены целиком из металла. Чтобы клинок имел комбинированные функции и встроенное силовое поле… Ума не приложу, кто мог такое создать. Уж точно не дядя Джернала. Видимо, Мейден, как любитель редкостей, где-то «раскопал» его. Точнее, «благородно» украл у прежнего владельца и спрятал находку в цоррольской норе.

– Я и не мечтал о таком! – Джер восхищённо пожирал глазами истекающий силовыми потоками меч. – Оружие ближнего боя, бесшумное, безотказное, да ещё и укрывающее щитом своего владельца…

Слушая его, я лишь улыбалась, стараясь не рассмеяться. Ох уж эти мужчины! Нашёл себе развлечение и о голоде позабыл! Механизмы и оружие для них в любом возрасте остаются лучшими игрушками!

Впрочем, для милбарца, не имеющего способностей, любой доступный вариант защиты становится жизненно важным. Кто знает, с кем нам предстоит встретиться? Какие животные обитают на этой планете? Может быть, есть опасные? Или местные негостеприимно нас встретят. Или придется прорубать себе путь в зарослях. Джер ведь не знает, что я снова могу за себя постоять. Он заботится обо мне, как о более слабой и уязвимой.

Покрутив меч в руках, потыкав им в каменные стены, заодно выворотив наружу ещё один кусок необработанного ултриза и вдоволь удовлетворив своё любопытство, Джернал с неохотой деактивировал оружие. Обратно в бластер собирать не стал, видимо решив, что подаренный мною блавер с огнестрельными функциями справится лучше. Поэтому просто прикрепил рукоять меча к поясу. Деловито стянул со стены сухие юбки. Свернул в несколько слоёв и аккуратно постелил.

– Ложись, – уверенно распорядился.

– А ты? – уточнила я, располагаясь на подстилке. – Вторую ночь не спишь.

– Не впервой, – отмахнулся от моей заботы мужчина. – Раз уж стал твоим телохранителем, что ж теперь? Сначала из переделки выберемся, отдыхать буду после.

– Телохранитель это хорошо, – обрадовалась я, изобразив наивную девочку. И коварно добавила: – Только если мой телохранитель завтра без сил свалится, когда встретится с какой-нибудь опасностью, то какой от него прок? – Не дав мужчине опомниться, надавила сильнее, используя дорлитарское влияние: – Давай-ка и ты устраивайся. Тебе нужно выспаться.

Вместо того чтобы послушно лечь, милбарец забеспокоился. То есть он подошёл и даже присел рядом, но лишь чтобы спросить:

– Ты чего сипишь? Простудилась? Горло болит? Дихол, вот так и думал! Только этого нам не хватало…

– Гм… – я прочистила горло, сообразив – на него, как и на риталиан, этот «голосок» не действует. – Поперхнулась просто.

– Знаю я ваше «просто», – заворчал Джер. – Сначала просто, а потом и лечить поздно. Ладно, что ж теперь…

Его рука неожиданно легла на мой лоб, проверяя нет ли жара. Меня это секундное касание обожгло сильнее всех хватаний за руки и прижиманий в нише, когда мы прятались от цоррольцев. Но не успела я опомниться, как рука исчезла, под мою голову Джернал подтолкнул валик из свёрнутой куртки, которой поначалу вознамерился меня укрыть, а он сам вытянулся рядом, закрыв меня от идущего из колодца шахты холодного воздуха. Прижал к себе и пробурчал:

– Только попробуй замёрзнуть!

Замёрзнуть?! Да после такого я, даже не имея способностей, чувствовала бы что угодно, только не холод. Тело мужчины, рука которого придавливала, не позволяя отстраниться, казалось горячее огня, обдающего теплом мою спину.

Он, кстати, быстро уснул – едва закрыл глаза, сонно засопел и расслабился, а я… Я никак не могла заставить себя перестать концентрироваться на таких непонятных ощущениях и была не в силах сдержать нахлынувшую лавину мыслей.

Приятно… Чувствовать его рядом это… как-то волнующе. Дыхание сбивается, в животе рождается непонятное напряжение, и сердце бьётся сильнее, чем ему положено… Хочется не просто лежать, а так же, как он, обнять. Или провести пальцами по подбородку, щеке и скулам – таким массивным, но отчего-то именно этим и манящим. Коснуться губ – грубых, обветренных, но кажущихся безумно притягательными…

С трудом остановила круговорот желаний, до боли себя ущипнув. Всё, Альма, добегалась ты по цоррольским норам. Какая тут «благодарность»? Какое «любопытство»? Тут банальнейшая привязка налицо. А я-то ещё смеялась над своими фрейлинами и знакомыми девушками, которые рассказывали, как стремительно они влюблялись в своих кавалеров! Мне казалось это таким глупым! И нереальным! Казалось, влечение можно подавить, контролировать. Казалось, девушки просто выдают желаемое за действительное, веря в то, что они влюблены. А теперь я сама на их месте оказалась.

Вот только их кавалеры рады были этим привязкам. Они ведь сами их провоцировали – кто-то ради приятного вечера в обществе девушки, кто-то для стабильных долговременных отношений. А мой возлюбленный? Он же вообще никаких намёков на личные симпатии не делает. Непонятно, чего он хочет. О влечении не говорит, сводит всё к бытовым нуждам. То ли избегает обвинений в умышленном создании привязки, то ли думает, что сам мне не симпатичен, то ли я не в его вкусе. Складывается впечатление, что его заботят только вопросы выживания на неизвестной планете. Чтобы мы оба просто остались живы и здоровы.

И это плохо. Мне, как ни крути, привязку сбивать нужно будет, иначе как я замуж-то выйду? Ладно бы Джер проявил во мне заинтересованность, а то ведь его уговаривать придётся. И гипноз на него не действует. Нейла вон с лёгкостью внушила несчастному послу Горайды подобное желание, правда, с намерением напакостить, но у неё так просто это получилось. А тут полный иммунитет к дорлитарскому влиянию. Тащить же в постель мужчину, который тебя не хочет, – унизительно, позорно и гадко. Не уверена, что я смогу до такого опуститься…

День двадцать первый, когда на первом месте проблема выживания

Пробуждение оказалось не таким приятным, как предвкушающее томление накануне. Ощущение пустоты, потери и подстёгивающее нетерпение вернуть утраченное – вот что меня разбудило, заставив открыть глаза.

Милбарца рядом не было. И это мгновенно вызвало в душе недовольство и тревогу. Ну и куда рванул мужчина, которого так не хотело отпускать моё тело? Разведать местность и найти пищу? Мысль, что он мог меня бросить, я сразу отвергла. Глупо не доверять тому, кто помогал и заботился.

Я приподнялась на локте, осматриваясь.

Костёр, почти потухший, уже не давал столько тепла и света, но со стороны колодца шахты лился мягкий свет. Оттуда же раздавались мерные звуки падающих капель. С другой стороны туннеля, куда, видимо, уходили шахтеры за ултризом, тоже слышались шорохи.

– Джер! – крикнула я, скорее чтобы обозначить, что проснулась, чем от испуга.

Шорохи превратились в шаги по каменному крошеву, потом стали более гулкими, когда тяжёлые сапоги ступили на утрамбованные участки тоннеля. Через секунду на свет вышел и сам милбарец.

– Там тупик. Видно, добытчики забросили эту шахту. Думали, что доберутся до качественного топлива, а тут лишь одна дрянь. Придётся поверху идти.

Он присел около костра, поворошил снятым с бластера дулом угли и лишь после этого посмотрел на меня.

И вновь я осталась в замешательстве – в карих глазах были насторожённость, беспокойство, забота, но ни намёка на то, что после ночёвки он ко мне что-то испытывает.

– Выспалась? Идти готова? Или хочешь ещё отдохнуть?

– Если я девушка, это значит, что ни на что стоящее не способна? – обиделась я и встала, поднимая и отряхивая от земли бывшие юбки. Задумалась, стоит ли их брать с собой или оставить, и всё же решила проявить бережливость – неизвестно, сколько нам до цивилизации топать и где придется спать.

– Давай понесу, – предложил Джер, но я отрицательно покачала головой.

Стараясь не обращать внимания на любопытный взгляд мужчины, одно полотнище сложила в виде широкого пояса и обернула вокруг талии. Второе, поменьше, повязала поверх волос, соорудив некое подобие головного убора, который используют томлинцы, когда путешествуют по пустыне.

Мужчина мой необычный внешний вид никак не прокомментировал, вероятно он не настолько знаком с традициями империан.

– Дождь, похоже, закончился, – сообщил, первым шагнув на освещённый участок шахты. Подняв голову, присмотрелся к видимому из-под навеса кусочку голубого неба. – Я первый, – сообщил непререкаемо и взялся за скобы.

Я спорить не стала. Любому мужчине хочется лидерства, пусть даже он и утверждает, что у них на Милбаре равноправие с женщинами. Следом за ним поднялась по своеобразной лестнице, ухватилась за протянутую мне руку, чтобы легче выбраться.

Ступив на твёрдую поверхность, осмотрелась и невольно потрясённо выдохнула:

– М-да…

– Что не так? – моментально обернулся ко мне Джернал, который до этого обстоятельно и вполне себе бодро изучал взглядом окрестности.

– Из всех мест, куда мы могли попасть, это – самое худшее в списке, – посетовала и пояснила: – Это Вильдер. Планета-заповедник. Здесь города дрейфуют на искусственных островах в океане, а материк – закрытая для посещений зона.

– Главное, они есть. Найдём, подадим сигнал. Уж не хуже, чем в мерзких норах со змеёнышами.

– Мы на материке, Джер, – объяснила я непонятливому типу. – И сколько идти до побережья… одним хранителям ведомо.

– Местные же контролируют заповедник с воздуха? Что, если здесь что-то поджечь? Набрать в этой шахте ултриза. Устроить большой костёр на берегу или шахту взорвать. Они увидят дым. Бросятся исправлять проблему. И нас найдут.

– В этом заповеднике нельзя разводить костёр, – вздохнула я. – Это не формальный запрет! – пресекла попытки со мной спорить. Присела, набрав в ладонь плотный сиреневый песок, сквозь который прорастали безлистные травянистые растения, больше похожие на тонкие прутики. Подняла к лицу, показывая нахмурившемуся спутнику: – Знаешь, что это?

– Откуда мне знать? Я же говорил, что мои познания о природе в империи смутные.

– Это горючий песок. Вернее… – Я покусала губы, не зная, как проще объяснить. – От огня или жара он вступит в цепную реакцию и начнёт сплавляться в стекло. Ещё и выделяет вредные вещества при горении, можно запросто задохнуться. Водой погасить можно, но она тут, сам видишь, только с неба падает. И то исключительно благодаря местной климатической службе, которая управляет специальной установкой, провоцируя образование облаков. В общем, проливают материк для профилактики горения. Вчера, похоже, здесь был жаркий день, раз ночью такой ливень вызвали. И нам повезло, что ты стрелял во влажную землю, а не в сухую.

– Потому и живут на островах, чтобы не поджариться, – догадался Джер. – Тогда нам надо набрать воды в дорогу и идти на побережье. В шахте есть глубокая лужа, правда, вода не очень чистая. Знал бы, ночью запасы сделал…

– У тебя есть фляжка? – удивилась я. А когда мужчина отрицательно качнул головой, вздохнула: – Тогда бессмысленно. Идём уже.

Припомнив карту Вильдера, посмотрела на Хос – местное светило, небольшое, бледно-жёлтое, скромно выглядывающее из-за облаков на горизонте. И зашагала в его направлении.

Будем топать на восход. Там линия океана практически ровная, тянется с севера на юг. То есть на любой широте длина пути будет примерно одинаковой. Неясно, конечно, как далеко нас выбросило относительно захода. Потому строить прогнозы относительно времени путешествия нереально…

– А как же шахтёры? – коварно поинтересовался топающий на пару шагов позади Джернал. – Когда они здесь работали, ведь где-то жили и питались. В шахте следов нет, значит, с собой привозили. Или есть мини-поселение…

– Поселений тут точно нет. А браконьеры есть везде, – улыбнулась я его оптимизму. – Но шанс с ними пересечься столь же мал, как и быстро выйти к побережью. Кстати, – вспомнив ещё один нюанс, обернулась и попросила: – Тут животные не очень… добродушные. Но стрелять в них нельзя, рискуешь поджечь песок. Так что блавер отключи, пожалуйста.

– Что за несправедливость! – заворчал мужчина. – Они нами полакомиться решат, а я даже стрелять не смогу! Что тогда делать прикажешь?

– Там видно будет, – уклонилась я от прямого ответа, надеясь, что мы избежим встречи с ними. Ну а если встретимся, я-то смогу с ними совладать, главное, чтобы милбарец мне не помешал и не бросился в бой.

Лежащий волнами, образованными стекающими потоками воды, сиреневый песок скрипел под ногами. Хос поднимался всё выше, нагревая воздух. Облака уже давно исчезли, открыв бездонную голубизну неба.

Трава теперь попадалась реже, зато чахлая растительность стала объёмней и вытянулась вверх, образуя по-прежнему лишённые листьев деревья.

– Такие странные, – поделился соображениями мой спутник, ударив рукояткой меча по стволу и услышав гулкий отзвук. – Словно пустые.

– Так и есть, – согласилась я. – И внутри них живут некоторые мелкие зверьки.

– Так неинтересно… – разочарованно протянул Джер. – Я думал, эти растения можно съесть. Ты говоришь, местные жители сейчас дрейфуют на искусственных островах. А как они жили в древности? Что ели? Что пили? Пока не развили технику, явно были вынуждены на материке торчать. И ведь выжили. И животных в древности никто им не запрещал убивать, – хмыкнул милбарец. – Правда, оружие тогда было тоже неважное.

– Так у них способность особая. Они воду чувствуют и притягивают, если есть необходимость, – объяснила я. – А на животных охотились, разумеется. Только этот заповедник уже три тысячи лет существует. Поэтому сейчас вильдерцы лишь рыбу ловят.

– Подстава, – вздохнул Джер.

Он облизнул пересохшие губы, а я опомнилась, что погибший от жажды телохранитель, да ещё и не сбивший мне привязку, – не самый удачный сценарий моего будущего.

– Если ветка тонкая, то в ней будет вода, а не животные, – поделилась ещё одним секретом. – Срежешь?

Заинтригованный и подстёгиваемый жаждой, мужчина торопливо выдвинул клинок. Быстрое скользящее движение, и один из выростов лишился своей верхушки.

– Нет там ничего, – разочаровался милбарец, потому что срез остался сухим.

– Странно, – «засомневалась» я, хоть и знала, что он прав. Воду притянуть нужно так же, как это делают коренные вильдерцы. А я по-прежнему не хотела афишировать возвращение способностей. Потому, якобы рассматривая, потянула ветвь на себя.

Срез повлажнел. Выступившая капля набухла, задрожала, сорвалась вниз…

– Просто не сразу появляется! – обрадованно сообщила я, улыбаясь. – Пей!

– Сначала ты, – милбарец оказался предупредительным. – Надо, чтобы разница давления возникла, да? Я сразу не догадался, а ты наблюдательная, – задавал вопросы, ожидая своей очереди и наблюдая, как я глотаю всё активнее выступающую воду. А потом сам с жадностью припал к своеобразному источнику, который я продолжала держать в руках. – А как же её остановить или обратно заткнуть? – огорчился он, когда напился. – Обидно, вытечет зря.

– Песком потереть, – убедительно солгала я, отпуская веточку. И отвернулась, чтобы не рассмеяться, пока Джернал торопливо выполнял рекомендацию и старательно тёр дерево, вода в котором, перестав реагировать на моё прикосновение, давно просочилась обратно в почву.

Наш путь продолжился, только теперь шагал мой спутник куда более энергично, даже насвистывать что-то начал. Его энтузиазма хватало и на беседу, поэтому я, пользуясь возможностью, решила разговорить попутчика. Не так уж часто нам удаётся с милбарцами пообщаться в мирной обстановке. А тут такая шикарная возможность!

К вечеру я стала обладательницей новых познаний как о самом милбарце, так и о его ближайшем окружении.

– Три сестры – это был бы перебор, если бы они не были младше, – смеялся Джер, вспоминая, как девочки безобразничали, таская его оружие. Одна отвлекала внимание, другие незаметно вытаскивали бластер. Стрелять им было неинтересно, куда заманчивей спрятать, наблюдая, как недовольный брат ищет свой бластер. Поиски были долгими, зато научили не отвлекаться и не оставлять вещи без присмотра.

И тут же мужчина становился серьёзным, потому что я задавала новый вопрос, а он отвечал…

– Мой брат первый в очереди на престол. Я так понимаю, дядя на это ставку и сделал, когда убедил меня путешествовать под своим началом. Будь я единственным сыном, и меня бы не посмели использовать как фаворита-посмешище и не бросили бы на растерзание цоррольцам…

Несколько шагов, мой очередной вопрос, и его голос начинал звучать более непринуждённо…

– Моим родителям повезло. Они любят и понимают друг друга. Обстоятельства их знакомства сложно назвать обычными. На Милбаре традиционно проводят состязания-демонстрации – это и зрелищно, и даёт возможность проявить себя тем, кому негде применить свои навыки, но хочется и упрочить авторитет, и получить достойное престижное место. Например, при короле служат только воины-победители. Моя мать вышла на бой на тех же основаниях, на которых соревновались мужчины. Она не пожелала особых условий, хотя обычно правила для женщин мягче. Не все верили в её победу, большинство полагало, что поединок быстро завершится – при всём умении женщине сложно сладить с грубой физической силой. А она победила. Вот только мой отец, вместо того чтобы предложить ей место капитана дворцового отряда стражи, попросил стать королевой.

– Он же был королём?

– Нет, он был принцем, хотя мой дед уже давно умер. У нас королём становится тот, кто женится на королеве. А королеву выбирает наследный принц.

– А если он её выберет, коронует, а она потом откажется быть его женой?

– Бывали и такие случаи, – спокойно согласился мужчина, штурмуя очередную дюну из сиреневого песка, которых на нашем пути стало попадаться всё больше. – Тогда правящая династия менялась. Это действенный мотив для принца – соответствовать самой достойной.

– Как справедливо у вас всё устроено, – с уважением отозвалась я, одновременно сосредоточиваясь на том, чтобы не наступить на подол и не соскользнуть вниз по гряде. – А у нас…

– А у вас с этим есть проблемы? – Джернал помог мне удержаться, подхватив под руку. Покосился на длинную мешающую юбку, но на этот раз не стал предлагать её отрезать.

Я же, чуть левитируя, но так, чтобы это не бросалось в глаза, намереваясь отвлечь его внимание от подозрительного способа передвижения, принялась за рассказ. О смотринах, которые незапланированно превратились в состязания для претендентов на место будущего императора. О полигоне, который мы со стражницами придумали для испытаний. О неявных претензиях и нечестной игре тех, кто надеялся подкупить стражниц и выведать схему полигона. О моих проблемах со способностями и своей сумасбродной выходке-побеге с Таи ради поиска прибора-стабилизатора…

– Нормальный поступок, – не согласился со мной Джер. – Без риска в нашей жизни не обойтись. Разумеется, можно прожить без приключений, спокойно и размеренно. Но это скучно. Да и глупо надеяться, что удача сама пойдёт тебе в руки. Её надо искать, завоёвывать – только тогда будешь ценить то, что получил. Ну и как тут обойтись без авантюр?.. Дихол! – неожиданно бодро ругнулся и возмутился: – Тут хоть что-то съедобное есть или сплошной песок и жёсткие деревья? Я бы сейчас сожрал даже мерзкую цоррольскую жижу с ракушками!

– Вот тебе и доказательство того, что в авантюрах есть и отрицательные стороны, – засмеялась я.

– Зато хоть будет что вспомнить на старости лет, детям и внукам рассказать, – не согласился милбарец. Остановился на вершине гряды, тщательно осмотрел окрестности: скатывающийся к закату Хос, медленно темнеющее чистейшее безоблачное небо, показавшийся на востоке диск планеты-спутника, бескрайнюю пустыню. Перевёл взгляд на меня и предложил: – Может, разломаем какое-нибудь дерево? Если, как ты говоришь, внутри кто-то живёт…

Я покачала головой в отрицании и тяжело вздохнула. Вот хотела же обойтись без лишних сложностей, но, видимо, судьба против. Если бы мы успели за день дойти до побережья… Но мы не успели. А ночь будет ясная. Значит…

– Не ломать надо, а на него забираться. В сухие ночи тут… В общем, животные ночные и дождь не любят.

– Они съедобные? – деловито поинтересовался милбарец и тут же, не забыв прихватить меня за руку, взял направление на дерево, стоящее не так уж близко, зато самое крупное из всех в округе.

– Если сможешь добыть, то вполне. Только мы для них тоже… пища.

– Охотиться на охотника – достойно милбарца, – уверенно выдал Джер.

– Лезь на дерево, охотник. – Я провела рукой по шершавой белёсой коре, покрытой фиолетовыми тёмными трещинами. – Устроим засаду. Оставаться внизу небезопасно.

Мужчина без лишних вопросов ухватился за толстую нижнюю ветку, подтянулся, перекинул через неё ногу и сел верхом.

– Руки подними, – потребовал, наклоняясь и крепко сжимая бёдрами опору.

Я, хоть и хотела попробовать залезть самостоятельно, от его помощи не отказалась. Интересно же! Неужели справится? Всё же вес у меня немаленький.

Джернал в очередной раз меня удивил. Вот ведь не силач определённо, но меня, подхватив под мышки, поднял к себе запросто. И на следующую ветку, растущую выше, подсадил без особых усилий.

Пользуясь возможностью, мы в очередной раз утолили жажду. Дожидаясь сумерек, отдыхали – всё же переход был долгим. Джер сидел, привалившись спиной к стволу, поставив одну ногу на ветку, растущую ниже. Я устроилась рядом, болтая ногами и развлекаясь тем, как колышется подол юбки от моих движений. Устав, сменила позу, пересев боком… Потом ещё раз… Сама не заметила, как спиной прижалась к груди моего спутника. Осознала, лишь когда его рука легла мне на талию, обнимая и притягивая ближе, чтобы я не свалилась вниз. Однако на этом инициатива и закончилась. Не последовало никаких иных знаков внимания. Он не позволил себе ничего более, хотя сейчас для этого были все условия!

– Джер, а у тебя были… возлюбленные? – сорвалось с губ то, что я вовсе не планировала спрашивать.

– Мне тридцать шесть, – хмыкнул мужчина, вместо прямого ответа намекнув, что в его возрасте их отсутствие выглядело бы странным.

– А любимая девушка? – заволновалась я. Может, он поэтому так сдержанно себя ведёт? Тогда избавиться от привязки станет для меня ещё большей проблемой.

– Однажды я почти влюбился, – признался Джернал. – Мне было двадцать восемь, ей двадцать пять. Высокая, стройная, на удивление сильная и ловкая. Она стреляла из бластера с такой точностью, что мужчины ей завидовали. Никого к себе не подпускала, а на спаррингах носила защиту, чтобы избежать привязок и ни от кого не зависеть даже временно.

– И что случилось? – заставила себя спросить ровным тоном, хотя чувствовала нарастающее раздражение. Какая-то милбарка привлекла Джера сильнее, чем я! Вот и что в ней такого было? Об её внешности он не говорил! Одно только умение обращаться с оружием? Я, кстати, стреляю ничуть не хуже. А привязка, возникновение которой я допустила… Соглашусь, тут моя оплошность. За одно это меня можно считать недостойной уважения.

– Дядя убедил, что я слишком молод и мне рано связывать себя серьёзными обязательствами. Я посчитал его аргументы разумными и не стал за девушку бороться.

– А она?

– Она вышла замуж. – Я ощутила спиной движение его плеч. – Наши женщины никогда не выберут того, кто сдался и дал шанс другим. А я по-сути именно это сделал.

– Жалеешь? – я ещё больше занервничала, уловив в его голосе грусть. Образ несчастного влюблённого – последнее, что мне хотелось видеть в своём мужчине.

– Жалею, что пришлось показать себя слабаком. Служба в отряде моего дяди, которая требует времени и не допускает семейной жизни, для многих всего лишь отговорка, попытка красиво подать своё бессилие и нерешительность.

– А о потере девушки тебе не жаль? – я всё же попыталась вывести его на откровенное признание. – У тебя было право личного выбора. И ты мог по-другому устроить свою жизнь. Ты же сказал «почти влюбился». Для мужчины это серьёзно.

Ответил Джер не сразу. Я напряжённо ждала, а он молчал, словно искал нужные слова – и не находил. Я чувствовала его замешательство, смешанное с непонятно на что направленными нотками раздражения и нежности. Когда собеседник испытывает подобное, милнариане говорят: «Не пытайся рассмотреть дно в мутном потоке – как ни старайся, не увидишь, что его мутит».

– Бессмысленно вспоминать об упущенном, – наконец медленно произнёс мужчина. – К тому же, не теряя и не рискуя, можно упустить настоящее счастье. Я об этом тебе тоже говорил.

– Ты о перспективе стать фаворитом или об участи короля цоррольской династии, которые для тебя уготовил дядя? Ты это считаешь лучшей долей? – попыталась зацепить я, чувствуя, что он уходит от прямого признания.

– Нет, я о…

Не договорил. Совсем рядом с деревом песок шевельнулся и с силой выстрелил вверх практически до уровня наших ног. Вместе с ним на поверхность сиреневой дюны выскочило нечто мохнатое, многоногое, серое. Встряхнулось, не дав себя толком рассмотреть, и шустро унеслось куда-то вдаль.

– Что за… – потрясённо хрипло выдавил Джернал и осёкся, потому что ещё один песчаный выброс оставил после себя очередную зверюгу – на этот раз одетую в жёсткий глянцево-чёрный панцирь, блеснувший в свете планеты-спутника, уже высоко поднявшегося над горизонтом.

А спустя мгновение – новый «взрыв»… Нескольких минут не прошло, как ровная песчаная поверхность оказалась изрытой глубокими ямами, а воздух наполнился взвесью мелкого песка, запахами газов, вырвавшихся из-под земли вместе с животными, и разноголосыми визгами и воплями.

Ранее казавшаяся необитаемой, пустыня не просто ожила, она начала бурлить жизнью. Везде, куда мог достать взгляд и насколько позволяло скудное освещение, мы видели, как кто-то бежит, прыгает, догоняет, убегает, рвёт на части…

– Они всё это время были под нашими ногами? – наконец обрёл способность говорить мой спутник. – И ты молчала?

– Днём и во время дождя местные звери не представляют угрозы. Спят, зарываясь глубоко в песок, ты бы всё равно не смог их откопать, – пояснила я.

– Ну ладно… – Джер напрягся, отодвигая меня от себя, и спустился ниже, опираясь обеими ногами на нижнюю ветку. – Ты тут сиди, я поохочусь. Будут указания? Кого мне ловить? Или как пойдёт?

– Как пойдёт, – неохотно решила я.

Неохотно потому, что, во-первых, мне хоть когда-то и довелось штудировать справочник планет, чтобы выдержать экзамен по географии, но полученные сведения всё же были общими, а не детальными. То есть кто тут редкий и ценный, а кто многочисленный, я точно сказать не могу. Во-вторых, я бы не стала усложнять и просто приманила голосом потенциальную еду. Так что Джеру вовсе незачем было рисковать и прикладывать столько усилий. Однако сработало любопытство, и сыграл роль явно ощущаемый в настрое мужчины азарт. Ну не смогла я лишить его возможности применить свои умения и испытать новое оружие!

То самое, необычное, которое полыхнуло голубым плазменным росчерком, едва сапоги спрыгнувшего вниз милбарца коснулись песка. Тут же от него шарахнулись и удрали в темноту непонятные тёмные комки, до этого грызущие кору дерева. Ещё два более крупных существа, бегущих мимо, изменили направление и умчались подальше. Зато прыгающий вовсе не к нам зверь остановился, развернулся и бросился в атаку, явно приняв Джера за лёгкую добычу.

– Ну давай, посмотрим, из чего ты сделан… – пробормотал мужчина, принимая боевую стойку и сосредоточиваясь на приближающемся противнике.

Я тоже была настороже, готовая помочь, – мне ведь для этого вовсе не нужно спускаться, достаточно будет бросить гравитационный импульс. И всё же вмешиваться не торопилась, наблюдая.

Небольшая, если смотреть издали, прыгучая тварь оказалась чуть ли не с Джера ростом. Напасть по прямой, одним прыжком, ему мешало дерево, которое милбарец использовал как прикрытие. Однако и ковылять по песку оно умело шустро, ловко меняя траекторию, пытаясь обойти вёрткую жертву, и периодически совершало резкий скользящий выброс, проверяя свои шансы.

Поначалу Джернал действительно избегал прямого контакта, пытаясь понять, на что животное способно и каких сюрпризов от него ждать. И, лишь изучив его повадки, пошёл в наступление.

Шаг, взмах мечом, уклон в сторону, новый взмах…

Почувствовав нарастающий жар и тревогу, я бросила взгляд в темноту и не раздумывая метнула за спину мужчины гравитационный импульс. Потому что увидела то, что он не видел, – ещё два хищника, привлёчённые схваткой, ползли, пригибаясь к песку, готовые напасть.

Теперь от потенциальной жертвы их отделяла невидимая, но непреодолимая стена. Один, всё же решившись на атаку, бросился вперёд, срикошетил и растянулся под ногами второго зверя. И тут же сам превратился в корм, потому что церемониться конкурент не стал…

Мой взгляд вернулся в милбарцу, который за это время сумел пронзить мечом толстую шкуру и теперь, отпрыгнув в сторону, менял положение, чтобы нанести последний удар и не попасть в зубы раненого зверя.

Одобрительно хмыкнув, я всерьёз задумалась, что пора и мне слезть. Добыча, конечно, завидная, но поднять такую тушу на дерево целиком – явно не в его силах. Оставлять же её внизу бессмысленно – не пройдёт и нескольких минут, как сюда сбегутся любители дармовой закуски. Они уже мчались – я это слышала и ощущала исходящую от них угрозу…

Однако и тут Джер меня удивил. Используя всё тот же меч, он ловко отсёк обе задние лапы, завернул в куртку, связал её рукавами и подбежал к дереву.

– Поймаешь? – крикнул и, не дожидаясь ответа, подбросил свой трофей. А потом и сам подпрыгнул, чтобы подтянуться и забраться повыше.

Я думала, он первым делом поставит себе в заслугу, что легко такую громадину уложил, или сделает акцент на сложности задачи и собственной удачливости. Но услышала лишь уважительное:

– Добротное оружие. Идеальное для ближнего боя.

– Бой был впечатляющим, – похвалила я. – Только как мы готовить будем? Не думаю, что это можно есть сырым…

– С костром, как я понял, тут напряжёнка, да и слезать до утра нам вряд ли стоит. Разве что отломать ветку и поджечь? Я постараюсь, чтобы огонь на песок не попал. А потом водой из дерева погасим.

– Не успеешь, – не согласилась я. – Если горящая ветка упадёт, реакция пойдёт очень быстрая.

– Тогда остаётся прожаривать на весу, с близкого расстояния и на малой мощности блавера…

Внизу, под деревом, пировала кишащая живая масса – пищала, шипела, порыкивала. А наверху, на ветках, два неумехи-повара готовили жаркое из бедра на косточке в шкуре и собственном соку. Мясо получилось своеобразное – без приправ и соли, подозрительно пахнущее подгоревшей кожей, суховатое, но выбора у нас не осталось. Как и в том, где именно есть…

И если я мешкала, не решаясь начать дегустацию, то для милбарца это не было проблемой.

– Извини, не до приличий, – шумно сглотнув, он торопливо оторвал мясную полосу и принялся жевать.

– Надеюсь, ты об этом никому не расскажешь, – вздохнула я, в свою очередь отделяя небольшой кусочек и отворачиваясь.

Пытаясь отвлечься от окружающей обстановки, внушала себе, что нет причин для смущения. Темнота действует в мою пользу, да и сидит мужчина за моей спиной. Вот прямой взгляд заставил бы смущаться куда больше. К тому же я Джера не вижу, только слышу, как он глотает и с аппетитом принимается за новую порцию.

И ведь вот что странно: вместо того чтобы вызвать отторжение и стеснение – как это однажды было, когда мне случайно довелось зайти кузену, а дверь в столовую, где он обедал, оказалась открыта, – сейчас эти звуки порождали в моей душе совсем иное. Понимание, умиление, желание отдать мужчине кусок побольше – вот на каких мыслях я себя поймала! Даже спохватилась, осознав, что готова повернуться и проследить, чтобы он не обделял себя и не старался выбирать то, что пропеклось хуже, оставив мне лучшее.

– Альма, ты… ешь давай, – словно в унисон моим стремлениям раздался мужской голос. – Остывшее станет совсем жёстким… Может, тебе отрывать сложно? – Он завозился, вытаскивая меч. А спустя пару мгновений рядом с моим плечом оказалась рука, удерживающая в пальцах тонко срезанную мясную пластинку. – Вот возьми.

У меня щёки аж полыхнули жаром от бросившейся к лицу крови. Я с трудом выдавила «спасибо» и приняла угощение. Жевать тонко срезанное действительно легче и приятнее, но мне было не по себе. А всё потому, что в мыслях возникла совсем иная картинка. В которой вовсе не я забирала из его пальцев кусок, а сам Джер подносил его к моим губам, чтобы я могла откусить…

И как бы я ни старалась, навязчивый будоражащий образ буквально преследовал, даже когда, шумно вздохнув и поинтересовавшись, не хочу ли я ещё, милбарец завернул остатки еды в куртку. Даже когда он закреплял её на ветке, а я разматывала полотнища ткани. Даже когда мы привязали себя этими кусками к стволу, чтобы во время сна не свалиться.

Лишь услышав хриплое: «Хороших снов. Выспись. Завтра нам опять топать», я смогла переключиться на иные мысли. Впрочем, они тоже не были целомудренными. И потому последнее, о чём я думала, когда засыпала: «Почему я устроилась на ночлег так далеко от него?..»

День двадцать второй, который доказывает, что опасность сложно предугадать

Фиолетовый песок привычно хрустел и осыпался, полуденный Хос слепил, заставляя смотреть под ноги, а не вдаль, холмы становились выше и неприступней, а их склоны круче. Продолжение путешествия, начавшегося ранним утром, когда местное зверьё деловито зарылось в свои укрытия, а мы спустились с дерева и позавтракали остатками затвердевшего, неаппетитного мяса, оказалось куда более выматывающим, чем вчерашний переход через пустыню.

– Вода? Океан? – Джернал, раньше меня бросив взгляд на перспективу, открывающуюся с очередного возвышения, заметил светлую сине-зелёную полосу. – Ты тоже это видишь? Или мне голову напекло?

– Да, добрались, – согласилась я. Сил радоваться не осталось. И если меня выручали способности, то Джер держался только на силе воли и желании выжить. Но при этом он находил в себе силы меня подбадривать, ни на миг не забывая, что идёт не один, – страховал, помогал, отвлекал разговорами.

Вот и сейчас он не рванул очертя голову вниз по склону, к столь долгожданной манящей цели, а, крепко взяв меня за руку, начал осторожный спуск, то и дело поглядывая на меня и проверяя, всё ли в порядке.

Было ли это заботой о ценной персоне, которую при всех разногласиях между Милбаром и империей он полагает себя ответственным вернуть её отцу-императору? Или же он считает своим долгом заботиться о более слабых? И не важно, кто именно нуждается в его покровительстве? Или всё же, на что я очень надеялась, в большей степени повлияла появившаяся ко мне, как к девушке, симпатия?

Ответа на эти вопросы у меня по-прежнему не было. О своих чувствах и планах Джер упрямо не говорил, а его поступки трактовать однозначно у меня не получалось. Не помогало даже милнарианское восприятие. Наоборот, оно временами сбивало меня с толку.

Восхищение и восторг… Кому они адресованы? Мне или океану, с каждым шагом становящемуся всё ближе? А интерес и нетерпение? Всё же мне? Или это всего лишь отголоски желания побыстрее добраться до цели? А уважение и желание беречь… Мне или клинку, который вчера славно послужил ему в охоте?

– Ничего себе! – поразился мой спутник, когда вместо песка под нашими ногами оказалась абсолютно гладкая стеклянная поверхность.

Где-то почти прозрачная, где-то совсем матовая, где-то с разноцветными разводами в глубине… Подошва сапог скользила по этим наклонно уходящим к воде «стенкам». Казалось, перед нами гигантская тарелка, в которой мерно покачивается поверхность океана.

– Это тут всегда так было? – Джер словно глазам не верил, рассматривая невероятное по красоте зрелище.

– Насколько я знаю, нет. Когда-то на Вильдере везде был песок и вообще не было водных просторов. И сутки дождя чётко чередовались с сутками засухи. А потом по неосмотрительности местных жителей песок «загорелся». То ли взорвали они что-то, то ли большой пожар устроили. В общем, две трети поверхности планеты расплавилось, прежде чем процесс сумели остановить. Стекло застыло, образовав гигантское углубление, в нём скапливалось всё больше и больше воды. Вот и получился океан. Ну и климат нарушился, поэтому и запретили жить на уцелевшем кусочке старого рельефа, чтобы сохранить хоть что-то.

– Красиво и жутко, – поделился соображениями Джер. – Дома лучше, привычней, а тут приходится постоянно быть начеку. Надеюсь, зверюги ночью не выскочат и не пробьют стекло насквозь?

– Под стеклом они жить не могут, – я вздохнула, жалея тех, кто не мог выжить там, в расплавленном песке, когда планету постигла катастрофа. Присела, погладив ладонью гладкую поверхность. Впрочем, уже не столь идеальную, как, вероятно, это было три тысячи лет назад. И маленькие трещинки всё же кое-где возникли…

– Ш-ш… Ай! – не удержалась и невольно вскрикнула, отдёргивая руку, когда острый край, совсем незаметный, рассёк кожу.

– Порезалась?

Джернал мгновенно оказался рядом, перехватил мою руку. Бросив быстрый взгляд на появившуюся кровь, тут же принялся отрывать небольшую полосу от ткани бывшей юбки, которая по-прежнему была обмотана на моей талии. Без лишних разговоров и упрёков ловко перевязал, осторожно затянув концы.

– Не туго? – уточнил, поднимая на меня обеспокоенный взгляд…

И я в нём утонула. Погрузилась в карюю глубину, завораживающую своим необычно тёмным цветом, непривычным, таким отличным от голубых глаз тайанцев. Заворожённо смотрела, как медленно чёрнота расширяющегося зрачка оттесняет её к краям. Затаив дыхание, впитывала приправленные волнением ласкающие эмоции, чувствуя, как в моей душе рождается что-то, ничуть не менее нежное…

А его глаза становились всё ближе. То ли я невольно потянулась к нему, то ли он склонился ко мне… Где-то далеко на краю сознания я воспринимала, как тяжело он дышит, как его дыхание сплетается с моим, как медленно рука мужчины смещается с моего плеча на спину и бережно притягивает к нему ближе…

Шумный всплеск, и мы оба вздрогнули, торопливо отстраняясь и оборачиваясь на звук. По сине-зелёной поверхности, практически у самого берега, расходились круги.

– Гм… Рыба? – хрипло уточнил Джер, не отрывая глаз от эпицентра плеска, словно остерегался снова на меня смотреть.

Не поворчивая головы, бросив на него короткий взгляд, я мысленно вздохнула. Ну вот, а казалось, сейчас самый уместный момент для разговора по душам. Увы…

– Да, скорее всего, – ответила, осторожно продвигаясь ближе к кромке воды. Остановилась, когда чётко различила греющееся на мелководье длинномордое серебристое создание с ярко красными плавниками. – Давай попробуем её поймать. Другой еды здесь не будет.

– Принято, – тут же перешёл на оптимистичный деловой тон милбарец. Он словно был рад, что можно сменить тему и без особых затруднений выйти из провокационной ситуации.

Опустившись на песок, уверенно принялся стягивать с себя сапоги и закатывать штанины до колен.

– Тут блавер можно применять или клинком лучше? – уточнил в ходе подготовки.

Я хотела было признаться, что ему вообще незачем лезть в воду – я могла бы гравитационным щитом выдавить часть воды вместе с добычей на берег, – но повлияли раздражение и досада. Он меня терпеть не может, а я ему помогай? Неизвестно, как милбарец отнесётся к моей инициативе, ведь я ему помешаю проявить себя. Укажу на его ограниченность и подчеркну собственную одарённость и превосходство. Благодарности и доброжелательному настрою такое точно не способствует. Нравится ему плескаться в воде – пусть ловит наш будущий ужин. И потому сказала лишь:

– Здесь можно как тебе удобнее. Это же вода.

– Тогда… – Мужчина закатал рукава и принялся за перенастройку блавера. Видно, решил ударить с дальнего расстояния.

В воду ему зайти всё равно пришлось – за это время рыбу отнесло течением на глубину, с берега она уже была не видна. Осторожно ступая по дну, Джернал сосредоточенно всматривался в становящуюся всё более тёмной толщу, готовый выстрелить.

Я присела на берегу. Поставив локти на согнутые колени и подперев голову кулаками, смотрела на крепкую, коренастую, в сравнении с телосложением тайанцев не самую изящную фигуру милбарца, подсвеченную лучами вечернего Хоса. Вот ведь как жёстко и несправедливо судьба нами играет – к кузену, который просто идеал мужской красоты и привлекательности, я совсем ничего не чувствую, а к этому, не самому симпатичному, на взгляд тайанки, кавалеру меня просто безумно тянет…

Яркий росчерк луча блавера заставил меня встрепенуться и поднять голову. Джер, издав восторженный возглас, обернулся, широко мне улыбнулся, делясь своей радостью, и, преодолевая сопротивление воды, начал двигаться к всплывшей кверху брюхом добыче.

Осторожно подхватив серебристую тушку в руки, так же медленно побрёл к берегу, отчего-то пристальнее начав всматриваться себе под ноги.

Может, там тоже трещины или острые сколы?

– Что-то не так? – не выдержала, поднимаясь на ноги и подступая ближе к кромке океана.

– Я что-то видел на дне, когда шёл, – отвечая, мужчина согнулся едва ли не до поверхности. – Тёмное, как тень. Промелькнуло и… Дихол!

Он вдруг поскользнулся и резко вскинул руки, падая. Его добыча взлетела в воздух и, следом за незадачливым рыбаком, шлёпнулась в воду. Два шумных всплеска – один за другим, туча брызг, разлетевшихся от места падения. Ещё один всплеск, совсем рядом с барахтающимся мужчиной, и на поверхности на краткий миг показалась чёрная матовая спина.

Я в то же мгновение сорвалась с места. Не думая о том, как буду действовать и какую именно из способностей оптимальнее применить в этой ситуации. Понадеялась на собственное тело, которое, видимо, куда лучше моего мозга принимало решения вот в таких экстремальных ситуациях.

Потому и произошло всё очень быстро, оставив в памяти лишь разрозненные картинки – цельную разум воспринять не успел.

Моё врезающееся в воду тело… Рука, хватающая пытающегося встать на ноги мужчину… Рывок в воздух… Поток воды, невообразимо медленно стекающий вниз с наших мокрых тел… Разинутая пасть хищника, ошарашенного столь наглым исчезновением соперника… Молния, срывающаяся с моих пальцев и вонзающаяся в чёрную шкуру… Плеск воды и брызги, когда мы вновь рухнули в воду…

– Джер! – Я встряхнула за плечи ошарашенно хлопающего глазами милбарца. – Вставай! Надо выбираться.

– Да… – Он встрепенулся, дёрнулся было к берегу, но спохватился и обернулся, отыскивая что-то глазами. – Подожди, я добычу возьму. Зря что ли… рыбачили.

Под моим присмотром мужчина вытащил на стеклянный берег обеих рыбин.

Первая, серебристая, выглядела мелочью по сравнению со второй – чёрной хищницей. Пока Джернал отжимал одежду, я, разогревая и прямо на теле высушивая своё платье, рассматривала наш будущий ужин.

– Их выпотрошить нужно, – услышала рекомендацию. И намерение помочь: – Подожди, я сделаю.

– Не дорада, сама разберусь, – отозвалась я с непонятным самой себе недовольством. Дотянулась до рукояти меча, который Джер положил рядом, когда раздевался, и, активировав клинок, вспорола брюхо сначала чёрной рыбине, потом серебристой.

Выгребла внутренности, промыла водой и, не обращая внимания на взявшегося за блавер милбарца, готового жарить добычу по проверенной на мясе технологии, просто раскалила стекло под нашим ужином. Бросив взгляд на влажные брюки и рубашку, которые мужчина положил на берег, прогрела и их тоже.

Тёмная от воды ткань посветлела, чешуя затрещала, прикипая к стеклу, в воздухе разлился аппетитный аромат. Подождав немного, я перевернула рыбин на другой бок. Шкура очистилась от чешуи, а внутри оказалось белое сочное мясо.

– Готово, – сообщила я. – Садись ужинать.

– Спасибо, – с заметными нотками растерянности отозвался мой спутник, успевший вновь одеться. Осторожно, чтобы не обжечь пальцы, отломал кусок рассыпчатого мяса от тонкой серебристой кожи и, прежде чем положить в рот, снова поблагодарил: – За всё спасибо.

– Было бы за что, – последовав его примеру, вздохнула я, жалея, что обстоятельства вынудили применить способности. А ведь я не хотела демонстрировать своё превосходство, пока он не избавит меня от привязки. Обычно мужчины снисходительны к слабым и несчастным женщинам. Сама лишила себя такого шанса!

– Твои способности вернулись, – не как вопрос, а утвердительно задумчиво проговорил мужчина, не забывая при этом жевать. – В момент опасности всё само собой исправилось. Значит, не нужен прибор? Получается, напрасно ты его искала.

Я непроизвольно погладила надетый на шею и спрятанный под тканью платья кулон. Потянулась к чёрной рыбине, потому как серебристую мы быстро съели, и ответила максимально нейтрально:

– Ты же сам сказал, что без риска жить неинтересно. И можно упустить свою удачу. Не найдёшь одно, получишь что-то другое.

Джер нахмурился, внимательно на меня глядя, даже жевать перестал. Проследил за моей рукой, прищурился и…

– Украшение и есть тот самый прибор стабилизации? – догадался всё же. – Вот я дорада-то! Дядя не стал бы бесполезные предметы хранить. – Он помешкал и неуверенно попросил: – Дашь посмотреть? Я как-то в этом смысле его не оценивал… Интересно.

Не сдержав улыбки, я сняла кулон. Успела съесть пару кусков рыбы, пока Джер вертел в руках, изучая необычную вещицу, присматриваясь к узору из камней и даже потрогав их подушечками пальцев.

– Удивительно. Честно говоря, я думал, что такой важный и полезный прибор должен быть больше. И выглядеть иначе. Ну хотя бы как толстая тарелка…

Я невольно засмеялась, так непосредственно это прозвучало в его исполнении. Снова надела кулон, который он мне вернул.

– А что ты имела в виду, когда сказала «получишь другое»? – полюбопытствовал Джернал и отправил в рот основательный кусок чёрной хищницы.

– Это я образно, – отмахнулась, понимая, что не могу рассказывать ему о встрече с хранителями. Для обывателя это мистика, фантазии, бред больного воображения.

– Ясно, – бросил коротко Джер, окончательно сосредоточиваясь на еде. Вот только в его эмоциональном фоне буквально полыхнуло отчаяние и разочарование.

Он ждал чего-то иного… Большего доверия с моей стороны? Или подумал, что речь шла о нём?

– Как выбираться будем? – сменил тему Джернал. – Надо бы всё же сигнал подать, а то просидим тут невесть сколько. От меня пользы мало, если уж поджигать ничего нельзя. Да и нечего. Разве что одежду? Но она сгорит моментом. Есть идеи?

– Я помню, вроде береговой патруль каждое утро совершает облёт побережья, – ушла от правдивого ответа, надеясь, что за эту ночь сумею дожать милбарца до сбивания привязки. Хищников нет, мы сытые, стекло я прогрею, не замёрзнем. Звёздная ночь, океан, романтика… Должно сработать.

– А, ну ладно, – успокоился мой кавалер. Чуть заметно поморщился и признался: – Мне тут в кустики надо. Их, правда, нет в наличии, так что я отойду, ты уж не подсматривай.

Я тактично ждала, стараясь не прислушиваться к звукам. Во время пути было проще, мы просто за деревьями прятались, пока они были. А здесь действительно открытая местность.

Вернулся Джер не сразу. Боковым зрением я видела, как он подошёл к воде, вымыл руки и ополоснул лицо. Постоял, словно в раздумьях, и наконец двинулся ко мне. А я… Я заволновалась.

Вот вроде бы всё в порядке, причин для беспокойства нет, а тревога в душе растёт с каждым шагом, который делает мужчина.

– Джер? – позвала и обомлела, потому что в сгущающихся сумерках наконец увидела, насколько он бледный. В глазах лихорадочный блеск, на лбу испарина, походка неуверенная… – Тебе плохо?!

Я мгновенно вскочила, бросаясь к нему. Обхватила рукой за талию, поднырнула под мышку, поддерживая, чувствуя с каким трудом ему удаётся держаться на ногах.

– Нет… Нормально. Ты… Спи, ложить… Я тут где-то… Мне надо… охранять. Тебя… Где меч?.. Тут хищники.

С трудом его усадив, я судорожно пыталась сообразить, что произошло. У него слабость, спутанность сознания. Но ран точно нет – рыбина не успела его укусить.

Натужно вдохнув, Джер неожиданно согнулся и его стошнило, а у меня в груди всё похолодело. Яд! Рыбка оказалась токсичной! Меня спасли вионские способности, а милбарец…

А он оказался уязвим. И без правильной помощи, без лекарств ему не выжить.

Браня себя за беспечность и самонадеянность, я торопливо вскочила. Вот же идиотка! Мало того, что не задумалась о возможной угрозе отравления, так ещё и сигнал о помощи решила отсрочить. «Ночь любви» мне показалась важнее, видите ли!

Не мешкая более, я швыряла в небо световые сгустки, ударяя по ним гравитационными импульсами и заставляя взмывать как можно выше. Насколько могла, притянула воду и столь же яростно оттолкнула, подняв высокую волну и вынудив её отхлынуть от берега. Встряхнула пальцами, порождая медленно гаснущие голубые искорки-разряды и осыпая ими берег, обозначая наше присутствие. Даже молнию метнула в зенит, озарив яркой вспышкой окрестности.

Ощутив в воздухе вибрацию, идущую со стороны океана, упала на колени рядом с лежащим без движения, потерявшим сознание милбарцем.

– Джер! – торопливо схватила его за запястье, с облегчением понимая – пульс есть. Живой. – Не смей умирать, слышишь?! Они уже рядом! Потерпи!

Гладила его по щекам, волосам, сжимала руку, пока шесть летающих машин не приблизились к побережью. Я осознавала, что они добрались максимально быстро, но при этом ожидание мне казалось бесконечным. Каждый миг я прислушивалась к тяжёлому дыханию мужчины, не способная ничем ему помочь.

Два транспорта – белоснежных, обтекаемых, вытянутых, без лишних деталей, – зависли в воздухе, ещё четыре опустились, отрезав от пустыни. Из раскрывшихся дверей начали выпрыгивать вооружённые вильдерцы. Они, тут же занимая боевую позицию, опускались на колени и прицеливались.

Из той машины, что приземлилась на стеклянный берег ближе всего, вместе с охраной высадилось и руководство – невысокий мужчина в белом мундире с сиреневыми нашивками. Быстрым шагом он направился к нам, сопровождаемый тремя спутниками.

– Вы что творите?! – раздражённо крикнул издали. – С ума сошли?..

Он не успел договорить, поперхнулся последним словом, потому что я уже стояла перед ним – сорвавшись с места, бросилась навстречу так быстро, как только могла позволить скорость исгреан.

Щелчки активированного оружия я проигнорировала, коротким движением рук раскрыв гравитационный щит и оттеснив пытавшуюся закрыть командира охрану.

– Оружие убрать! – проскрипела, используя дорлитарский дар внушения, глядя в ошалело расширяющиеся серые глаза. – Медики есть?

– Да, – заторможенно выдохнул прибывший и позвал: – Ферт Доах.

Я тут же переключилась на насторожённо шагнувшего к нам вильдерца – такого же невысокого, но куда более щуплого.

– У него отравление, – указала на лежащего без движения Джернала и торопливо перечислила: – Пищевое. Рыба. Примерно час назад. Нужна первая помощь и лечение.

Мужчина оказался профессионалом. Не стал мешкать и сомневаться в целесообразности моих распоряжений, тут же поспешил к больному, на ходу приказывая принести аптечку и носилки.

Наблюдая за тем, как он сначала осматривает, а затем что-то вкалывает своему пациенту, я совсем забыла об офицере, который стоял рядом. А тот, избавившись от дорлитарского внушения, о себе напомнил, нейтрально, но с явно ощущаемым подозрением и раздражением уточнив:

– Что вы тут делали? Как оказались в закрытой зоне?

Обернулась к нему, но успела лишь мазнуть взглядом по лицу, как услышала за спиной: «В больницу! Срочно!»

– Позже! Вопросы не нужны, – резко припечатала, вновь надавливая внушением. – Заберите нас. Быстро!

Внутри летающей машины оказалось не так уж просторно. Здесь поместились лишь носилки, врач, который сердито что-то бурчал себе под нос, то и дело проверяя состояние пострадавшего, я, не пожелавшая оставлять милбарца, командир отряда, которого я вынудила меня сопровождать, и один охранник – единственный, для которого нашлось место.

Военные молчали: молодой фист с оружием – по причине низкого звания, офицер – находясь под воздействием моего приказа. Впрочем, оно не так уж долго длилось, и вскоре я почувствовала, как ферт вновь занервничал. И вопрос всё же задал, правда, на этот раз куда более осторожно:

– Кто вы?

– Альмина Мео Клерос, – вздохнула я, понимая, что сделала для Джера всё что могла. Но…

Но мне почему-то казалось, что этого недостаточно.

Дни двадцать третий и двадцать четвёртый, когда наступает время встреч и разговоров

Пип… пип… пип…

Негромкое попискивание аппаратуры отражалось в сознании лишь постольку, поскольку отслеживало жизненные показатели лежащего на кровати мужчины. Взгляд же следил за каплями лекарственного раствора, с той же мерностью падающими внутри капельницы, ведущей к смуглой руке.

Джер уже не был так бледен, как в первые часы отравления. Дышал спокойнее, ровнее и не метался в беспамятстве. В сознание не пришёл, но врач убеждал, что это нормально – организм борется с токсинами, и ему незачем тратить силы на что-то другое.

«Вам повезло, что вы съели обеих рыб. Да и помощь подоспела вовремя, – у меня в ушах до сих пор звучал его голос. – Ещё пара часов, и у него бы не осталось шансов».

Та огромная чёрная хищница, которую я поразила разрядом, оказалась нашей спасительницей. Серебристая рыбина с красными плавниками, как выяснилось, крайне ядовита, её вильдерцы никогда не ловят и не употребляют в пищу. Чёрная же, издревле на неё охотясь, приобрела иммунитет – защитные вещества, которые, к счастью, содержатся во всём теле хищника. Джер их тоже получил, съев её мясо. Оттого и действие яда замедлилось. А в больнице ему ввели более сильную дозу антител – вытяжку-противоядие, полученную из всё тех же чёрных рыб.

«Раньше по незнанию часто травились, когда океан только-только образовался и в нём появились немногочисленные виды рыб, – мягко пояснял доктор, потому что я беспокойно следила за всеми процедурами. – А сейчас дети, бывает, по глупости, когда в одиночку рыбалку осваивают. Если родители не уследили. Так что у нас всегда есть запас антидота. Ваш знакомый скоро придёт в себя. К утру вряд ли очнётся, но к вечеру – вероятно».

Несмотря на прогноз, я всё равно не ушла из палаты. Хоть и видела, как за матовой дверью беспокойно суетятся военные, слышала возбуждённые голоса, обсуждающие моё впечатляющее появление на Вильдере, чувствовала владеющее всеми нервное напряжение…

В тот момент мне были безразличны их трудности, куда больше волновало состояние Джернала. Не хотелось оставлять его одного даже под внимательным профессиональным присмотром.

Мне не мешали и покинуть палату не требовали – то ли проявляли тактичность, то ли справедливо полагали, что я всё равно не поддамся на уговоры, а если начнут диктовать свои условия, то заставлю их подчиняться. Но я точно знала, что вечно так продолжаться не может. Всё же в итоге они не выдержат и…

– Фисса Альмина, извините за беспокойство, – доказывая, что моё предчувствие работает, раздался-таки негромкий мужской голос.

В приоткрытую дверь осторожно зашёл тот самый офицер, что прибыл на побережье. Коротко поклонился, бросил взгляд на Джернала, вновь посмотрел на меня и продолжил:

– Вас ожидает наш король. Долго ожидает. Он надеется, что вы оправились после потрясений и готовы ответить на его вопросы. Поверьте, – заторопился, видимо опасаясь, что я помешаю договорить, – с вашим спутником ничего не случится. У палаты будет охрана, я лично прослежу. Врачи здесь самые лучшие, это королевский госпиталь…

Безумно не хотелось уходить. Но я понимала – моё положение тоже налагает свои обязательства и требует немалой ответственности. Я и без того чересчур много себе позволила.

– Мне нужно привести себя в порядок, – распорядилась, поднимаясь и отпуская руку Джера, которую сжимала.

– Да, разумеется! – обрадовался визави. – Здесь есть гостевые комнаты со всеми удобствами, одежду вам принесут…

Занятая своими мыслями, я не слишком присматривалась к обстановке. И то, насколько здесь хорошо поработали дизайнеры, меня сейчас совсем не занимало. Лишь вскользь обратила внимание, что всё выдержано в современном стиле техно, никакой имитации древности. По крайней мере, в душевой сверкал лаконичным глянцем отполированный до блеска трипслат; в столовой плавно перетекали друг в друга пол, стены и потолок, образуя замысловатые уровни из матового стекла; а в комнате имелось две полностью прозрачные стены, открывающие вид на гладкую спокойную поверхность океана и восходящий Хос.

На вешалках в предусмотрительно распахнутом, встроенном в стену гардеробе я обнаружила шесть платьев. Новых, судя по хрусту материи, и подходящих мне по размеру. Всё же служба королевской разведки тут на высоте, раз так быстро всё нужное выяснила и раздобыла. Впрочем, чему тут удивляться? Они же не ради рядовой империанки суетились.

Надела бледно-жёлтое с изумрудной отделкой, с удовольствием избавившись от зелёно-голубого наряда, вынужденно одолженного у цоррольцев, – сказалась ностальгия по любимым для всех тайанцев цветам. Высушила и наконец-то нормально расчесала волосы, за неимением заколок оставив их распущенными. Сменила изрядно потрёпанные сапожки на изящные туфли…

Я смотрела на своё отражение, не узнавая себя. Приключения и испытания меня изменили. В голубых глазах больше не было наивной беспечности, взгляд стал увереннее и тяжелее, линия губ жёстче. Да и восприятие изменилось. Прежде я бы волновалась, как меня примет правитель Вильдера, что он думает о моих поступках и внешности. Сейчас мне всё это казалось несущественным. Не хотелось никому угождать, уступать и оправдываться.

Имело значение мнение только одного – Джернала. Как оценил бы он мой изменившийся облик? В экстремальных условиях у милбарца не было возможности видеть меня ухоженной. После забега по цоррольским норам и «прогулки» по вильдерской пустыне я была похожа на чучело – лохматая, чумазая, в пыльной рваной одежде… А ещё удивлялась, отчего мужчина не делает намёков на личные отношения. Удивительно, что он вообще вёл себя предупредительно и заботливо!

Но Джера здесь не было… Вздохнув, я решительно распахнула дверь и вышла в коридор.

Наверное, даже при минимальных стараниях с моей стороны облик мой преобразился настолько, что ожидающий офицер невольно отступил, приоткрыв от удивления рот, и с трудом взял себя в руки. Выстроившийся вдоль стен почётный караул вытянулся по стойке смирно. Через прозрачные двери подсматривал персонал госпиталя и восхищённо шептался. Я же не останавливаясь шла на выход, где у самых дверей меня ждал наземный транспорт – снежно-белый, закрытый, с тонированными стёклами и плавным ходом.

По улицам острова-мегаполиса, являющегося столицей Вильдера, техника скользила бесшумно и быстро. Поднималась на высокие воздушные коридоры трассы, обгоняя более медленные средства передвижения местных жителей. Опускалась, когда дорога оказывалась свободной. Следом – и я это видела на экране заднего вида – двигался конвой.

Мимо проносились современные здания, так разительно отличающиеся от невысоких жилищ на Тае и одновременно на них похожие! Многоэтажные, поднимающиеся стрелами в небо, возведённые из разноцветного стекла, они отражали и преломляли лучи Хоса ничуть не хуже кристаллов моей планеты.

Дворец, к которому мы приближались, по всей видимости, находился в самом центре этого острова-города. Архитектурный ансамбль из трипслатовых конструкций и стекла – самое высокое сооружение, шпиль которого наверняка скрывается в облаках, когда они здесь появляются.

На площади перед главным зданием мой транспорт не опустился, а поднялся выше, по опоясывающему дворец серпантину. Остановился, припарковавшись на площадке, расположенной на ощутимой высоте. По крайней мере, высота городских зданий с этого ракурса не казалась шокирующей. Я могла различить крыши домов и даже далёкий простор океана.

Дождавшись, когда дверцы машины откроются, я шагнула на матовое покрытие и, лишь выпрямившись в полный рост, посмотрела на тех, кто меня встречал.

Мужчина средних лет, рыжеволосый, одетый в строгий тёмно-сиреневый костюм без каких-либо излишеств. Симпатичная, но тоже уже немолодая женщина, с забранными в сложную причёску огненного цвета волосами, также в брючном костюме, но более светлого оттенка. Ребёнок, вернее мальчишка, копия мужчины, лет, наверное, пятнадцати, с восторженным интересом в карих глазах изучающий мою персону.

В том, кто именно меня приветствует, не было ни малейших сомнений.

– Добро пожаловать на Вильдер, – на правах хозяина доброжелательно взял инициативу на себя король. – Обстоятельства вашего появления здесь не самые понятные, но мы рады принимать вас у себя.

– Оставайтесь нашей гостьей сколько вам будет угодно, – поддержала мужа королева. – Для нас большая честь помогать наследнице империи.

– Фисса Альмина Мео Клерос, я с удовольствием бы посоревновался с вашими женихами, – мальчик галантно поклонился, бросив на отца хитрый взгляд.

– Миаш, ты слишком нескромен, – укорил его король, но я взмахнула рукой, останавливая нотацию.

– Молодой ферт зи'Ял сможет побороться за руку и сердце моей дочери, – ответила сразу обоим. – К её совершеннолетию он подрастёт и станет завидным женихом.

– А соревнования тоже будут? – деловито полюбопытствовал принц. – Без них скукотища!

– Обязательно, – улыбнулась я его непосредственности.

– Ох, что же мы тут на ходу беседуем? – заволновалась королева. – Простите, фисса, мы слишком взволнованы. В гостиной намного уютнее и удобнее. Вы нам всё расскажете. Да и у вас, наверное, к нам немало вопросов…

В последнем она оказалась права. И если о своих злоключениях я поведала лишь в общих чертах, даже не называя конкретных планет и действующих лиц, основной акцент сделав на путешествии по заповеднику, то относительно обстоятельств прибытия местной службы безопасности и того, что за это время произошло в империи, хотелось обстоятельных сведений.

– Встреча была излишне жёсткой и агрессивной, – признал король. – Но вы должны нас понять, мы, заподозрив присутствие диверсантов в заповеднике, бросили на перехват лучшие отряды патрульных. Да, у нас было предупреждение вашего отца. Император распорядился вести поиски и оказывать вам содействие на любой из планет Объединённых территорий. Но мы и предположить не могли, что ваше появление станет сопровождаться такими явлениями.

– Волна была вот такущая! – Миаш восторженно вскинул руки над головой. – А молния как шарахнула! Искры и шары лучше любого фейерверка! Можете сейчас показать? Что-нибудь небольшое? Пожалуйста!

Не задумываясь щёлкнув пальцами, я подбросила в воздух крошечную световую сферу, осыпала восторженно ахнувшего просителя голубыми искрами и уточнила у его родителей:

– Я что-то повредила на вашем острове?

Нахмурилась, впрочем не испытывая мук совести, лишь обдумывая, чем смогу компенсировать ущерб.

– Нет, не волнуйтесь, мегаполис далеко от берега, – поспешила развеять мои опасения королева. – Мы видели запись системы слежения за океаном.

– Хорошо. – Отбросив ненужную для осмысления проблему, я сосредоточилась на информации о попытках отца меня найти. – Вы сообщили императору о моём появлении, – сказала утвердительно, будучи уверенной, что они в первую очередь это сделали. – Какой ответ пришёл?

– Приказ удержать вас здесь любой ценой, – честно выдал король.

Королева удивлённо распахнула глаза, видимо не ожидая подобной откровенности. Должно быть, они планировали сказать это как-то обтекаемее, мягче, не так прямолинейно. Я же про себя усмехнулась – чтобы получить признание, потребовалось совсем слабое дорлитарское воздействие, на уровне проскользнувших хриплых ноток, почти незаметных.

– Я не собираюсь покидать Вильдер, – сообщила, поднимаясь с кресла. – Благодарю за аудиенцию.

– Куда же вы? – забеспокоилась, бросив тревожный взгляд на мужа, королева. – Мы приготовили для вас апартаменты во дворце.

– Я ими не воспользуюсь, – припечатала я, не допуская препирательств. – Меня полностью устраивают гостевые комнаты госпиталя. Вы не возражаете? – требовательно уточнила, подразумевая, что лучше бы обойтись без претензий. – Хорошо, – одобрила, когда они промолчали в ответ. – Ещё увидимся, Миаш, – улыбнулась мальчишке, непонимающе переводящему взгляд с меня на растерянных родителей.

Распахнув гравитационным толчком двери, вышла в холл, где собралась целая толпа придворных, склонивших головы в приветствии и почтительно умолкнувших. Потому, уходя прочь от гостиной, я прекрасно слышала восхищённый шёпот маленького принца:

– Какая же она удивительная! Повезёт же новому императору! Такие штуки умеет! Я думал, все фиссы скучные…

И уже на грани слышимости – ответ его отца:

– Способности это не самое главное. У неё есть более важное. Характер.

Весь обратный путь до госпиталя его слова не давали мне покоя. Любопытно, что король сделал акцент не на внешность. Характер… Получается, он похвалил напор и умение отстоять собственное мнение? А ведь раньше, дома, родители не раз повторяли, что неуступчивость и жёсткая позиция – это качества, нежелательные для жены будущего императора. Нужно уметь договариваться, искать компромисс, уступать и проявлять деликатность. А решать проблемы путем давления недопустимо.

Однако на побережье, при столкновении с патрульными, вышло с точностью до наоборот. И король об этом знал. Сработала эта тактика и в беседе с хранителями, где моя настойчивость сыграла решающую роль. В пугающем туманном мире на решение покровителей планет повлияла именно моя уверенность в том, что обещанное удастся воплотить в реальность. Я просила и рисковала не только ради себя одной. И Джернал не видел ничего предосудительного в использовании силы, когда рассказывал о состязаниях воинов и воительниц на родной планете. Что такого, если возможность есть? Следует пользоваться любым преимуществом. Во благо, разумеется.

В госпитале за время моего отсутствия ничего не изменилось. Джер по-прежнему был без сознания, а у его палаты, как и обещал военный, дежурила охрана.

– Ну вот, я к тебе вернулась. Не стала задерживаться в гостях. На острове красиво, тебе бы понравилось, – поспешила я выговориться, присев на край кровати рядом с милбарцем. Погладила его руку и вздохнула: – Уж не знаю, слышишь ты меня или нет… Надеюсь, что слышишь… И простишь. Ты говорил, что риск это правильно. А я чувствую себя виноватой. Я ведь до сих пор не научилась просчитывать последствия своих поступков. Сначала делаю, а после мучаюсь. Словно наитие какое-то толкает, заставляет поступить именно так. А потом разум запоздало находит в том, что происходит, бесчисленные просчёты, иные ходы и варианты. Единственным адекватным оправданием становится отсутствие выбора и то, что с оглядкой на прошлое настоящее всё же становится лучше. Правильней, удачней, лучше для всех…

Я говорила, а перед глазами вставали те самые ошибки – мой спонтанный побег с Таи без должного сопровождения и страховки, доверие к Фаффиту, решение искать потерявшихся стражниц лишь после того, как отыщется прибор.

Однако тут же в противовес воображение рождало и иные картинки. Если бы я послушно осталась на соревнованиях, выбирая жениха, то никто бы не узнал, что цоррольцы держат рабов-империан в ужасных условиях, мечтая захватить весь мир. И ненормальная зависимость жителей Ланса к запаху меховых змей оставалась бы проблемой одной планеты, о которой сами лансиане, возможно, так и не догадывались бы. Как не догадывалась и служба безопасности моего отца о связях и амбициозных планах некоторых милбарцев, которые мстят империанам и намереваются стать властителями миров.

И уж наверняка, не соверши я во многом необдуманные поступки, не случилось бы встречи с Хранителями. Может, это они направляли меня? Ведь иначе никто бы так и не узнал, что первопоселенцы всех планет на самом деле имеют общие корни, а Цоррол должен был стать родным домом для ещё одной расы…

Умолкнув и взглянув на безмятежно спящего милбарца, я себя одёрнула – вот опять хвалюсь и ищу доказательства правильного выбора, трусливо игнорируя проблему, которую заполучила. А значит, не всё так уж замечательно, как я сейчас описываю.

Впрочем, шанс всё исправить по-прежнему остаётся. Лишь бы Джер побыстрее пришёл в себя… Лишь бы отец не торопился…

Увы. Подобные ожидания были самыми бессмысленными из всех, что я могла себе позволить. Доказательства не замедлили появиться утром, когда я проснулась в гостевых апартаментах, куда ушла ночевать, потому как врач сделал начавшему метаться в бреду Джеру инъекцию снотворного. Ибо первое, что я услышала, открыв глаза…

– Не спеши будить. Она в порядке, просто устала. Дай девочке выспаться.

– Если бы вы сразу поставили меня в известность, то и уставать бы не пришлось! Сорвалась невесть куда, без поддержки… Безрассудство в высшей степени.

– Что я могу поделать, если зять не понимает проблем моей внучки? Доля авантюризма ещё никому не вредила. Надо верить в удачу!

– В дихол такую удачу! Мне дочь нужна живой и здоровой. А со способностями или нет, неважно!

Говорили за дверью, не особенно беспокоясь насчёт того, что я их услышу. И в том, что ко мне спешит отец, а бабушка его останавливает, не было никаких сомнений. Потому я моментально вскочила и принялась одеваться, попутно прислушиваясь к голосам.

– Неважно?! Для неё это жизненно важно! Не прихоть и не причуда какая-то там. Этого не понять обычным империанам. Только мы, наследницы, знаем, как сложно жить, когда твои способности не в ладах, и насколько страшно потерять их все.

– Допустим, ладно, – уступил отец. – Но спутаться ради этого с давними врагами империи? Неужели непонятно было, что им нельзя доверять?

– А сколько можно делать вид, будто разногласий не существует? Ты бы лучше порадовался, что дочка налаживает контакты, которые вы тысячелетиями не могли наладить! Ведь проблему всё равно пришлось бы решать, нельзя бесконечно закрывать на неё глаза. Надо было принимать меры!

– Но вы за моей спиной начали спецоперацию! – видимо, не в первый раз возмутился отец, потому что бабушка потрясённо обречённо выдала:

– Ну вот, опять… Сам дал Бэргеру право действовать на своё усмотрение, а теперь возмущаешься? Да, твоя разведка выбрала не самые этичные методы работы, но не забывай, что мы изначально искали совсем не в том направлении. И, кстати, если бы не Альма, то вряд ли докопались до истинной сути «лансианского заговора».

– Какого заговора?! – воскликнула я, распахивая дверь и даже не собираясь скрывать, что подслушивала.

– Альма! – сердито рявкнул отец с облегчением и радостью одновременно, ошарашив меня вот такой бурей эмоций. Стоящий у панорамного окна, он обернулся и поспешно подошёл. Крепко обнял, пробормотав: «Вот же непоседа, горе моё…» И даже отпустил не сразу, лишь когда бабушка насмешливо напомнила:

– А вчера говорил: «Отлуплю первым делом».

– Фисса Ялиана! – возмутился папа. – Это было вчера! А сегодня я рад не меньше вас. Не позорьте меня перед дочерью.

– Я не позорю, я честно сообщаю истину внучке. Сам же потребовал – больше никаких секретов, – фыркнула его оппонентка.

– Бабушка! – Я бросилась к ней, едва почувствовала свободу. С благодарностью прижалась к той, которая понимала меня лучше, чем кто-либо в этом мире. – У меня всё хорошо со способностями, – шепнула едва слышно, ощутив в ответ вздох облегчения.

– Так что за заговор? – когда минута ахов и охов прошла, любопытство пересилило радость от встречи с близкими, а мы наконец устроились удобнее на мягком сидении дивана.

– У службы безопасности империи давно зрели подозрения, – взяла на себя инициативу бабушка. – Слишком много скопилось странных, необъяснимых фактов, связанных с лансианами. Внешне проблем никаких: политическая лояльность к империи, регулярные поставки миоцы, верность идее Объединённых территорий – не к чему придраться совершенно. И в то же время не такие уж редкие необъяснимые полёты в неизвестном направлении, которые король Ланса почему-то отрицал, нервозность, напряжение… В донесениях наблюдателей при дворе ош'Лака появлялось всё больше вот таких странных фактов. Предположили мы только одно – заговор. Лансиане могли быть организаторами или участниками… Служба безопасности как раз пыталась это выяснить, когда племянницу короля выдвинули претенденткой на место стражницы. Отказывать мы не стали, правда, это не помогло нам продвинуться в расследовании. Пока твоя Эвина не вызвалась устроить подозрительное путешествие. И обещала познакомить с таинственным другом. Мы не могли себе позволить упустить такой шанс.

– Эвина не виновата, – поспешила я защитить стражницу. – Запах цоррольцев влияет на лансиан, те теряют разумность восприятия.

– Знаем уже, разобрались наконец, – серьёзно кивнула бабушка.

– А мои стражницы? – спохватилась я. – Они все живы? В порядке? Что вообще произошло?!

– Живы, – успокоил папа. – Только, думаю, тебе будет интереснее, если ты от них лично об их приключениях и подвигах услышишь. Да и время в пути будет чем занять.

– Они здесь?! – обрадовалась я.

– Почти все, – кивнул родитель и встал, протягивая мне и бабушке руки, чтобы помочь подняться. – Хватит рассиживаться, нас ждёт визит вежливости королю зи'Ялу и обратный путь на Таю. Не будем мешкать, а то твоя мама там замучилась с претендентами на пост императора.

– Не женихи, а капризные фиссы. Всё им не так! – поморщилась бабушка, воспользовавшись услужливостью зятя. Я же невольно отодвинулась от протянутой руки и сообщила:

– Я вчера королевскую семью навестила. Давайте вы без меня как-нибудь, – предложила чуть более настойчиво, чем сделала бы это прежде. – Я останусь. У меня ещё тут… дела.

Родственники недоумевающе переглянулись. Папа открыл было рот, чтобы что-то сказать, но бабушка его опередила:

– Правильно, незачем идти всем, да и вдвоём справимся мы быстрее. А о своих делах нам девочка позже расскажет.

Я улыбнулась. Вот всё же не удержалась бабуля, надавила дорлитарским воздействием, хотя услышала это лишь я, настолько умело и незаметно она вплела нужные интонации в голос. И папа не потерял волю, а всего лишь принял совет как своё собственное решение – кивнул и, предложив своей спутнице локоть, повёл на выход.

Я же, с трудом дождавшись пока все сопровождающие императора лица покинут госпиталь, не мешкая направилась в палату Джернала.

Охрана по-прежнему стояла у дверей, кажется вооружённых мужчин даже стало больше, и я засомневалась – а только ли это потому, что милбарец находится под моим покровительством и вроде как значимая для меня личность. Может, причина и другая – они видят в Джернале прежде всего врага империи. Надо будет убедить их, что он не представляет угрозы.

Несмотря на усиленный контроль, предо мной охрана почтительно расступилась, позволяя пройти. И даже дверь услужливо открыли, хотя я бы и сама с этим справилась.

В палате оказался не только Джер, но и врач, который осматривал лежащего на кровати пациента. И на моё очередное появление вильдерец не среагировал, продолжая выполнять свои обязанности. А вот милбарец…

В тёмных глазах вспыхнула радость, и меня окатило столь же сильной волной воодушевления. На лице мужчины появилась слабая улыбка, а губы прошептали: «Альма… Пришла…»

– Как ты себя чувствуешь? – улыбнулась я в ответ, подходя ближе.

– Лучше.

– Не утомляйте моего пациента долгими разговорами. Он ещё слаб, – строго предупредил доктор, наконец обратив на меня внимание. С явным сомнением в том, что я последую его рекомендации, сокрушённо покачал головой. Но за дверь всё же вышел, дав нам возможность побыть наедине.

Помешкав, я присела. Правда, не на привычное место на краю кровати, а на стоящий рядом стул.

– Спасибо, – неотрывно следя за мной глазами, поблагодарил Джернал. – Без твоей помощи я бы не выкарабкался.

– Ты что-то помнишь?

– Нет, мне врач сказал. Я помню, как на берегу отключился, и сейчас только проснулся.

Я разочарованно вздохнула. Все мои откровения и разговоры оказались напрасными. Ничего он не замечал и не слышал. Хотя, может, это и к лучшему?

– Всё закончилось благополучно, – оптимистично заявила, маскируя своё недовольство. – Скоро встанешь на ноги и вернёшься на Милбар. Я гарантирую – тебя никто не станет удерживать. Распоряжусь, чтобы тебе дали корабль.

– До этого ещё пара дней, – не слишком довольно отозвался Джер. – Я бы рад убраться отсюда поскорей, но сейчас мне даже встать проблематично, в глазах темнеет. А ты… – он явно забеспокоился. – Я слышал, император за тобой прилетел. Тебя наказали?

– Можно сказать и так. Моё наказание ждёт меня дома. Соревнования никто не отменял, придётся выбирать победителя. На этот раз сбежать мне не позволят.

Джер прикрыл глаза, видно устал. А я, чтобы не мешать и дать ему передохнуть, поднялась и отошла к окну. В этой палате оно не было столь огромным, как в гостевой, и вид из него был иным – кусочек города: дорога, соседнее здание, прогуливающиеся вильдерцы. Жизнь здесь шла своим ходом, как наверняка и на всех других планетах империи. И никому не было дела до того, что их наследница мучается от неразделённых чувств.

И ведь требовать от милбарца выполнения его мужских обязанностей – верх бестактности. В его-то состоянии… А мы сегодня улетаем…

– Где мой меч? – спутав и без того не самые упорядоченные мысли, тихо спросил Джер.

– Не знаю… – Я обернулась, опешив от сути вопроса. Всё, что его сейчас интересует, это оружие? – Как-то не до него было. Может, на берегу остался, может патрульные подобрали и передали королю.

– Жаль, если он потерялся, – вздохнул милбарец, окончательно меня убеждая – я для него отнюдь не на первом месте. Меня ему совсем не жаль… Привязку сложно не заметить. А это значит… Значит, незачем даже рассматривать возможность с ним переспать в будущем. Хотя, разумеется, можно было пригласить его как гостя на Таю и решить проблему тайно, когда появится удобный момент… Но для этого мне нужно мужчине признаться в наличии влечения, а для такого признания хотелось хоть мало-мальски чувствовать к себе симпатию. Хотя бы на уровне легкой заинтересованности. А раз этого нет, то и унижаться, начиная откровенный разговор, не имеет смысла. Я ещё не настолько лишилась рассудка от желания.

– Когда ты улетаешь? – не дождавшись моего сопереживания, продолжил Джер.

– Часа через два, – надев маску безразличия, сообщила я. – Пора повзрослеть и перестать совершать безумные поступки. Будущий император вряд ли оценит подобное качество в своей жене и позволит мне рисковать в дальнейшем.

– Ваши мужчины не любят, когда женщины сильнее, – то ли мне напомнил, то ли самому себе Джернал. – Даже мысли не допускают, что главное – личные качества, а не пол. Считают такое превосходство унизительным. Как глупо с их стороны. Ты достойна большего.

– И чего именно? – развеселилась я, полагая его комплимент данью вежливости.

– Быть императрицей, – серьёзно заявил милбарец, а я поперхнулась, ошалело на него глядя. – Никогда не понимал, почему у нас на Милбаре король и королева – равноправные правители, а у вас – император, в руках которого вся власть, и наследница империи, которая фактически вообще не имеет права голоса. Почему не императрица? Ладно ещё её дочь наследницей называть. Но замужнюю женщину опускать до уровня приложения к трону… При том, что она одним взмахом руки может уничтожить любого и точно ничуть не глупее своего мужа…

– Это традиция.

– Кто мешал вам поменять унизительную традицию? Никто не хотел? Ни одна твоя предшественница не мечтала о большем?

– Бабушка мечтала, – призналась я.

– А ты?

– Какая теперь разница. Никто не предложит мне иного. А добиваться силой, применяя способности… – я покачала головой. – Врагов в этом случае у меня будет больше, чем союзников. Мне не нужна власть такой ценой. Я меньше всего хочу войны и беспорядков.

– А вот это привычная для женщин уступчивость, – вздохнул Джернал. – В отдельных случаях она допустима, конечно, но иногда жёсткие меры всё же более эффективны. Вот поэтому у нас и правят парой – король и королева. Каждый из них хорош в своём качестве, и они, исходя из ситуации, выбирают, какая тактика будет уместнее – мягкость или строгость.

– Вот именно – парой, – покачала я головой. – Чтобы внедрить тот же принцип в империи, одной меня мало. Сама идея может понравиться женской половине правящих династий, но я сомневаюсь, что мои потенциальные мужья морально готовы на такое нововведение. А других, более терпимых и прогрессивно мыслящих, негде взять.

Милбарец промолчал, видимо на это ему нечего было возразить. Я же решила, что и разговор бессмысленный, и мне здесь дольше оставаться нельзя, потому как всё сильнее хотелось придвинуться к нему ближе, взять за руку, а ещё лучше – лечь рядом и обнять. Да и мужчине явно не по себе от моего присутствия – он то и дело отводит глаза и нервно сжимает край одеяла. Ну и зачем же изводить себя и его?

Оттого и попрощалась я поспешно и сдержанно. Джер тоже не проявил особой эмоциональности, растерянно посмотрев мне вслед.

Порыв вернуться, проигнорировав все свои решения и рассуждения, я погасила с трудом, буквально заставив себя закрыть дверь. Безэмоционально пригласила к себе того самого офицера, который, видимо, теперь нёс персональную ответственность за обнаруженных в заповеднике нелегалов. Сухо изложила факты относительно Джернала и того, как дальше им следует с ним поступить, если желают избежать проблем. Убедилась, что меня поняли правильно и готовы выполнить распоряжения. И ушла в гостевые комнаты, чтобы пообедать и переодеться – бабушка позаботилась о моём комфорте, я видела на вешалке у входа кофр с платьем.

Наряд оказался дорожным комплектом – удобная эластичная блузка, поверх которой полагалось надевать удлинённый жилет, и широкие двухслойные брюки – имитация юбки, которая по традиции считалась более приличной, хотя уже давно многие женщины в империи предпочитали брюки мужского покроя.

С удовольствием разгладив складки на золотистой нежной ткани и взглянув в зеркало, я вновь поймала себя на мыслях о Джернале. Сердито смахнула со щёк непрошенные слёзы. Хватит! Не настолько я слабохарактерная, чтобы не суметь совладать с влечением. И вообще у меня полно других дел и обязанностей!

Оглядываясь назад, я пожалела, что, планируя соревнования претендентов, ограничилась полигоном для проверки способностей и смекалки. Нужно было сделать упор на иные личностные качества! Способность прислушиваться к чужому (то есть моему) мнению, выяснению степени воинственности, намерению вести честную политику в отношении разных планет империи. Я же обещала служить гарантом мира в Объединённых территориях, потому что мне не по душе войны и массовые убийства. А вдруг выиграет тот, кто признаёт превосходство лишь своих соотечественников? Негласное соперничество, пусть и в скрытой форме, существует в империи. Каждая планета считает себя особенной. Как я тогда сдержу слово, данное Хранителям?

Озабоченная новыми идеями необходимости внесения дополнений в способ оценки женихов, я с нетерпением ждала, когда вернутся бабушка с отцом, и мы поедем в космопорт. Вот только если родственница появилась быстро, с довольным видом впорхнув в комнату и живо поинтересовавшись, как мои дела, то папа не последовал её примеру. Его вообще за дверью не оказалось.

– А где?.. – начала было я и не договорила, потому что бабушка меня перебила, сообщив:

– Он задержится. Не у одной тебя есть неотложные дела. Но это и к лучшему, а то потом на корабле нам с тобой будет не до разговоров по душам. Сейчас же никто не помешает. Я тебя прикрыла перед отцом и надеюсь на благодарность. Давай рассказывай о своих приключениях. Твои стражницы доложили, что ты угодила в плен к цоррольцам, а после бесследно исчезла. Но подробности остались для нас загадкой.

– Это не совсем плен был. То есть потом стал, а поначалу…

Я поморщилась, вновь ощутив то разочарование в себе, которое испытала, осознав, какую глупость едва не совершила. Но не стала лгать и подтасовывать факты, показывая себя лучше, чем есть на самом деле. Говорила честно, скрывая лишь возникшие чувства к моему защитнику. Вот только провести бабушку было нереально.

– Влюбилась, – скорее утвердительно, чем вопросительно озвучила она. Отмахнулась от моего протестующего движения головой и успокоила: – Ничего страшного. На Тае обратишься к врачу. Или блокиратор поставишь, или курс инъекций, тут индивидуально нужно подбирать. Я знаю хорошего специалиста. Всё же мы в современном мире живём, а не в древности, когда от привязки можно было только примитивным сексом избавиться.

Она поправила волосы – на этот раз родственница обошлась без парика, – придвинулась ближе, приобнимая меня за плечи, и, приглушив голос, призналась:

– Я после смерти твоего деда, когда с разведчиками связалась, тоже неосторожность проявила. Шесть раз. И ничего, жива, как видишь!

Бабушка заливисто расхохоталась, рассмешив и меня заодно.

– И что? – сквозь смех поинтересовалась я. – Ни с кем не решилась сбить привязку?

– Глупая ты ещё, – улыбка бабушки стала грустной. – Можно хотеть разных мужчин, но любить по-настоящему – только одного. И хранить верность. Даже если его больше нет. Впрочем, – она встрепенулась, отбрасывая печальные мысли, – к твоему случаю это не относится. Так что не бери в голову. Лучше покажи мне легендарный прибор и ещё раз во всех деталях расскажи про сработавшую арку-портал и Хранителей.

Я понимала, что дотошный интерес бабушки не был связан с неверием в существование духов планет – о том, что это может быть галлюцинация, она даже не обмолвилась. Скорее, свою роль сыграла привычка анализировать происходящее и делать объективные выводы. Когда ещё удастся пообщаться с непосредственным свидетелем уникального явления?

– Я поняла… – сдавленно прошептала она в итоге. – Значит, это ты виновата.

– В чём? – напряглась я.

– Знаешь, какое сообщение сутки назад пришло с грифом «секретно»? Твой отец после него сам не свой был. Пару часов ходил бледный и шокированный.

– Если тайное, то ты откуда знаешь?

– Кому-то, может, и секретное, а кому-то… – начала бабушка, но умолкла, закрыв рот на невидимый ключик. Впрочем, лишь чтобы не выдать своих профессиональных секретов, потому что суть сообщения раскрыла, процитировав послание: – «Правитель Ритали не в силах сдержать радости за своих подданных, которые неожиданно обрели типичные для империан способности. Причём совершенно разные. Необъяснимое явление!» – Бабушка покачала головой, не сводя с меня пристального взгляда. – Теперь-то мне понятно, с чьей подачи такая милость.

– Я должна всем рассказать? Думаешь, будет правильным раскрывать тайну существования хранителей?

– Вот так сразу, в порыве эмоций, нельзя. Не поверят, и вообще… Надо постепенно как-то. Подумаем. А пока и без объяснений обойдутся. Пусть считают чудом. Или знамением. Или, возможно, сами сочтут это даром высших сил. А мы уже этим воспользуемся и развернём их мировоззрение в нужном нам направлении. Я так понимаю, хранителей оскорбило забвение? В таком случае нужно, чтобы империане вернулись к вере своих предков в богов-создателей. А идея мирного сосуществования и дружественного настроя между разными Хранителями послужит хорошим примером для всех. Это поможет выполнить твоё обещание… Ох, Альмина! – воскликнула она, всплеснув руками. – Как же я тебе завидую! Столько интересного, необычного и захватывающего будет в твоей жизни!

Бабушка, понизив голос, снова склонилась ко мне и заговорщически попросила:

– Одолжишь кулончик на время? Я, кажется, знаю, где сохранился ещё один рабочий портал.

Отказать ей я не могла. Да и мне самой казалось, что хранители будут рады увидеться и пообщаться с ещё одной носительницей, соединившей в себе разные способности. Кстати, и маму было бы неплохо отправить на аудиенцию. Несправедливо быть единственной владелицей кулона, когда в семье три наследницы.

– С тебя рассказ. Мне тоже интересно, сработает ли кулон снова.

На большее нам времени не хватило. Хоть и хотела я получить ответы на множество вопросов, а пришлось, выслушав переданное через охранника распоряжение, спешно покидать гостевые апартаменты и спускаться к выходу, где нас ждал отец.

Стоял он к нам боком, внешне совершенно спокойно беседуя с королём Вильдера, который следовал долгу гостеприимного хозяина и сопровождал императора. Я никак не ожидала ощутить идущее от папы замешательство и увидеть поражённый взгляд – смотрел он на меня… со странной, непонятной смесью потрясения и растерянности.

Утром в его глазах было совсем иное. Вот и что случилось за эту пару часов? Может, ему по-прежнему сложно понять и принять причины произошедшего на Ритали? Многие столетия империане надеялись, что риталиане станут полноценными обладателями расовых способностей. И вдруг, в один миг, это свершилось… Или король и королева показали ему запись службы патрулирования? Его настолько поразил вид огромной волны, световых вспышек и разрядов? Не ожидал, что его дочь способна устроить природе встряску такой силы?

Но не выяснять же это на глазах толпы?

Так что, вместо того чтобы удовлетворить своё любопытство, пришлось, соблюдая протокол, благодарить гостеприимных хозяев, мило улыбаться и махать рукой, пока нас везли в открытой машине по улицам, и доброжелательно прощаться, оказавшись перед небольшим транспортным модулем, который должен был поднять нас на орбиту.

Но даже там папа оказался недоступен для расспросов, потому что, словно нарочно избегая моего общества, скрылся в отсеке для пилотирования.

Поймала озадаченный взгляд бабушки, ничуть не меньше заинтригованной его поведением, и успокоилась – уж кто-кто, а она всё выяснит. И мне передаст.

Честно, я думала, что мы всё же полетим на нашем семейном рейдере, на котором мама с папой часто путешествовали, когда отдыхали, но оказалось, что на орбите не только быстроходный императорский крейсер, но и шесть боевых кораблей сопровождения.

Потому на неофициальность при нашей встрече надеяться было бессмысленно. У входа перед раскрывшимися створками шлюза выстроился положенный по протоколу торжественный строй, капитан крейсера лично приветствовал пассажиров, мои девочки тоже находились на положенном им месте.

Поглядывая на них, я с нетерпением ждала, когда официальная часть закончится. Услышав разрешение расходиться, поцеловала отца в щёку и степенно направилась следом за возглавившей нашу женскую процессию бабушкой. За мной последовали стражницы.

Их перешёптывание и смешки за спиной лучше всяких слов доказали – произошедшие с нами неприятности остались в прошлом. И я бы с удовольствием провела время с ними, расспросила каждую, наконец собрав все отрывочные события в цельную картину, но бабушка, сопроводив меня до каюты, строго потребовала:

– Всем спать!

– Мы недолго, – попыталась было я её переубедить, но желаемого не добилась.

– Знаю я ваше «недолго». До утра просидите, потом день сонные будете. Нет уж, все разговоры завтра! – Она окинула изучающим взглядом притихших девушек и, выбрав, приказала: – Малла, помогите наследнице приготовится ко сну. Остальные по каютам!

– Взялась за ваше воспитание, – посочувствовала горайдка, когда дверь закрылась. – Видели бы вы, как она будущих императоров усмиряла! Некоторые не лучшим образом себя проявили: требовали с вами аудиенций, обвиняли, что их лишают возможности ухаживать за вами и добиться симпатии, даже слух пустили, что, мол, вы уже сделали выбор, и теперь император малодушно прячет дочь, не зная, как в этом признаться. Но фисса Ялиана быстро поставила их на место. И не думайте, что это заслуга только дорлитарского воздействия. Я научилась его различать за годы службы рядом с нашей Нейлой.

– Подставила я семью и тебя под удар, – признала я, принимаясь раздеваться. – Вам пришлось сглаживать последствия моего побега.

– Первые два дня не пришлось ничего объяснять, – пояснила Малла, вытаскивая из гардероба ночной комплект для сна. – Женихи приняли фантомный образ, который я создала, за вас, молчаливую и неприступную. Ваши родители заявили, что спешка с испытаниями может помешать сделать верный выбор. А женихи принялись менять наряды на самые дорогие, якобы случайно демонстрировать силу своих способностей и принижать достоинства конкурентов. Соперничали друг с другом, расценивая ваше молчание как знак одобрения. Мне кажется, – она приглушила голос, добавляя словам таинственности, одновременно аккуратно убирая в гардероб мой наряд, – они надеялись, что испытания вообще отменят.

– А как в итоге объяснили моё отсутствие? Когда пришло сообщение, а папа полетел меня забрать.

– Что при строительстве полигона раскопали старый портал. А он, когда вы испытывали павильоны, неожиданно сработал и перенёс вас в неизвестном направлении, на одну из планет империи. Ой, что тут началось! – девушка всплеснула руками. – Суматоха в основном. Некоторые претенденты приняли исчезновение за знак судьбы. На какую планету вас случайно переместило, та и достойна стать будущей столицей. Сторонников этой идеи абсолютно не смущал факт, что планет больше ста, а женихов гораздо меньше. Притихли, только сообразив, что вильдерский принц совсем юн, а его отец уж точно не вариант для вас. И явного преимущества не получил никто.

– Ясно, – присев на кровать, я окинула взглядом симпатичную каюту, выполненную в стиле тайанских домов-кристаллов – с матовыми корпусами мебели, прозрачными поверхностями и лёгкими занавесями. И вспомнила ещё об одном действующем лице. – А Лир? Он же знал правду? Ему сказали? И почему вместе с вами не отправился за мной?

– А ему ферт Лайлар приказал принять на себя обязанности вице-короля Таи. Мол, твоя подопечная от тебя ускользнула, значит, не имеешь морального права её охранять. А как представитель правящей династии, вместо ни к чему не обязывающих отношений с девушками направь свою энергию в полезное для подданных русло. Начинай наконец осваиваться и проявлять свои умения на политическом поприще.

– И как кузен себя повёл? – хоть я и понимала, что возмущаться тот не станет, особенно относительно нового статуса, но вот стерпел ли он вмешательство в личную жизнь?..

– Ферт Лирьен в день официальной церемонии вступления в должность выбрал и представил двору свою фаворитку.

– Не Ильсу, надеюсь? – обеспокоилась я. Присутствие иперианки в таком близком к власти статусе – малоприятный вариант.

– Нет, – успокоила меня Малла, тоже готовясь ко сну, потому что правила сопровождения наследницы были строгими – рядом со мной всегда кто-то должен находиться. Даже ночью. – Помните дочку губернатора Одольской провинции? Ну она ещё на ваше совершеннолетие приезжала с отцом? Миленькая такая, скромная, очень приятная. Наверное, она ему с того времени понравилась.

Девушку я помнила смутно – гостей на празднике во дворце было очень много, – но за Лира порадовалась. Хотя бы остепенится. А там, глядишь, и предложение замужества фаворитке сделает, если влюбится по-настоящему.

Глядя в медленно темнеющий потолок, подсветка которого начала гаснуть, когда мы легли, я не сразу смогла уснуть. Мыслями вновь и вновь возвращалась к мужчинам, оставившим яркий след в моей жизни.

Вот уже Лир, попытавшийся было претендовать на моё сердце и отступивший от дальнейшей борьбы, нашёл кем меня заменить. И Джер наверняка по возвращению на Милбар определится с выбором. Я помню, он не хотел торопиться с женитьбой и вариант фаворитки даже не рассматривал. Но даже у него есть обязательства. Такие, как он, или женятся, или остаются свободными. Неопределëнность в отношениях ему несвойственна. Только кого он выберет? Та, которая была ему симпатична, уже замужем. Впрочем, чего я сомневаюсь? На Милбаре достаточно других девушек. Он же сам мне об этом сказал…

День двадцать пятый, когда наконец получается составить полную картину произошедшего

Утром мы все разместились в уютной кают-компании крейсера. Всё – это мои стражницы и Бэргер, которого я, кстати, меньше всего рассчитывала увидеть. Как и не ожидала сообщения:

– Ферт Лайлар назначил меня исполнять обязанности начальника вашей личной охраны вместо ферта Лирьена.

– Я рада, – отозвалась я, хотя и не очень понимала, почему именно ему оказано такое доверие. При том что отец вроде как возмущался самодеятельностью разведки, а ферт де'Юс был главным виновником моего побега. И сам он был не восторге от меня.

Посмотрела на Дарру – собранную, уверенную, но при этом с загадочным блеском в глазах, – и быстро разобралась, кто сподвиг Бэргера согласиться на эту должность.

– Тогда, наверное, на правах главного вы и начнёте рассказ? – Я вернулась взглядом к расположившемуся на соседнем кресле офицеру. – Ведь всё началось с того, что ваш неосторожно посланный сигнал привлёк к нам внимание чужого корабля, так?

– Вовсе нет, – грубовато, но без агрессии ответил де'Юс. – Никакого корабля не было. Мне пришлось пойти на хитрость. Когда я понял, что второй рейдер не следует за нами, то решил послать сигнал своим, но обнаружил, что система связи повреждена. Ушлый Мейден застукал меня рядом с приборной панелью. В его присутствии я не мог признаться, что тревога ложная, а их вмешательство раскрыто. Вот и сделал вид, что принял появившийся корабль за свой и попытался связаться. И что якобы корабль пропал, а система связи выдала ошибку. Да и вам объяснять истинное положение не стал, рассудив, что нам это ничего не даёт. Даже подумал, что опасность в виде чужого корабля вынудит вас вести себя осмотрительнее. Но и этим я не ограничился. Когда вы ушли, активировал диски-летучки, чтобы следить на расстоянии. Потому я так легко отпустил вас без присмотра. Правда, и тут обнаружилась проблема – наблюдение было возможно только из рубки корабля, а там, как назло, засел милбарец, и выгнать этого вредителя не получалось. Вот я и решил пойти следом, назначив Донерлена за главного. Вы оставили приметный след, – с уважением отозвался о моей «дорожке». – Я даже в лесу без труда находил направление. А к обеду…

– К обеду я на него напала, – хихикнула Дарра. – Я ведь обратно по следам шла, ну и заметила впереди движение. Решила, что он враг, который преследует вас.

– Когда досадное недоразумение прояснилось, – Бэргер поморщился, потирая шею, видно хорошо досталось ему от девушки, – мы решили, что будет правильным вернуться на рейдер. Разобраться с Мейденом и всё же следить издали, а если что – поднять корабль в воздух и забрать вас.

– Опоздали. Уже на подходе мы видели, как милбарцы, которых впустил Мейден, захватили рейдер, – зло выдохнула исгреанка.

– Ввязываться в бой было бессмысленно. Силы не равны. Я знал, что моя команда не справится. Если бы милбарец был один, вероятность бы оставалась, но к нему присоединился целый отряд сообщников.

– И мы пошли обратно в лес, – вздохнула Дарра. – Старались вас догнать, но ночь наступила. Да и идти быстро не получалось – на равнине и ближе к горам приземлилось несколько милбарских кораблей. Целыми отрядами эти проходимцы разгуливали везде как у себя дома, а нам приходилось маскироваться.

– И через реку мы не смогли перебраться, – продолжил Бэргер. – Попробовали рискнуть и втайне захватить милбарский корабль, но не вышло. Шлюзы закрывались сразу, выпустив или впустив диверсантов, а устройство для взлома дало сбой. И нам вновь пришлось прятаться в лесу.

– Это даже к лучшему вышло, – вновь вмешалась исгреанка. – Потому что иначе Лаита оказалась бы в плену так же, как остальные.

– Преследователи практически догнали меня, я уже из сил выбилась, – тут же перехватила инициативу филлийка. – Запнулась обо что-то, упала, а над головой слышу: крики сдавленные и удары.

– Это я её уронила, чтобы не пострадала, – засмеялась Дарра. – С этими «воителями» совсем просто оказалось – их двое всего было. Но Лаиту они гнали к основному отряду, который на границе леса ждал.

– В общем, я про наши злоключения рассказала, – отчиталась Лаита. – И мы пошли вас искать. Надеялись, что вы тоже где-то прячетесь, но не нашли.

– Я понимал, что медлить нельзя. Но и сделать больше, чем уже сделал, не мог.

– Он маячок активировал сразу, как только мы поняли, что рейдер захвачен, и мы не можем на него попасть, – вполголоса пояснила Дарра.

– А мы как раз этот сигнал и поймали! – бойко доложила Омиша. – То есть связист второго рейдера, на который вы нас отправили.

– Вы ведь должны были следовать в точку с переданными вам координатами, – чуть уменьшила я её торопливость. – Вы их не получили?

– Получили, но я почувствовала такой жуткий холод, когда это произошло, – поёжилась от воспоминаний тарсапка. – Сразу поняла – это или засада, или мы выйдем в гиблое место. Второе даже было вероятнее.

– Видели бы вы, какой она скандал устроила капитану, – поддержала подругу Вайлин. – До белого каления довела, но добилась своего.

– В общем, никуда мы не полетели, остались ждать в той же точке, – кивнула Омиша. – А потом сигнал маячка уловили. Вот на него мы и нацелились. И вышли в аккурат к той планете.

– Правда, к тому моменту милбарцы уже её покинули. Ни одного корабля не осталось, – возмутилась лидланка. – А мне, чтобы дать знак Бэргеру, Дарре и Лаите, пришлось световые шары запускать, чтобы навести их на место посадки.

– Зато у нас появился корабль. И летучки мы забрали, – снова заговорил офицер. – Записи помогли разобраться в произошедшем. И появились весомые доказательства причастности Мейдена и его диверсантов к вашему исчезновению, которые империя могла предъявить Милбару.

– И вы доложили моему отцу?

– Не успели, – покачал головой Бэргер. – Готовы были отправить сообщение и уйти в погружение, но поймали сигнал первого рейдера, летящего в аварийном режиме. Оказалось, он не смог удалиться от планеты на большое расстояние.

Задать вопрос «почему» я не успела, потому что на него уже ответила Нейла.

– Его тяй-ай повредил. Не зря вы его подобрали. Я ведь не смогла голосом подчинить милбарцев, а блавер у меня отобрали ещё на плато, когда я пыталась от напавших отстреливаться. Я бы не сдала оружие, но командир у них гад оказался, направил бластер на палатку и сказал, что от неё ничего не останется. А там же Эвина спала. Пусть и дорада, но всё равно… жалко.

– Я стрельбу тоже слышала, – расстроенно вздохнула Тарина. – От своих-то врагов легко избавилась, подняла водяного дракона, натравила его на милбарцев и нырнула в реку. Выбралась на другом берегу и помчалась вслед ушедшим девочкам. Когда добралась до поляны, спряталась, но меня всё равно обнаружили. И захватили вместе с Нейлой.

– Нас заперли в переходном шлюзе, но я долго ждать не стала, – объяснила дорлитарка. – Приказала тяй-аю пробраться через вентиляцию и скушать все вкусные кристаллы, какие он только сумеет найти. Милбарцы не ожидали диверсии, даже не обратили внимания, что створки шлюза перестали плотно смыкаться – малыш выгрыз управляющий элемент. Зато мы освободили команду и захватили корабль. Правда, для полёта он уже был непригоден. Пришлось посылать сигнал бедствия.

– Мы с ним состыковались, – продолжил де'Юс. – Пленных милбарцев допросили с пристрастием, чтобы окончательно понять, кто за этим стоит и куда могли вас увезти. Вот так на цоррольский след и вышли. Доложили императору и с поддержкой прибывших имперских кораблей направились на Цоррол.

– Ваша помощь пришлась очень кстати, – вмешалась Шайла. – И появились вы вовремя. Конечно, у нас с Диярой не так всё благополучно сложилось, пришлось помучиться в плену, связанными посидеть. Нас же застали врасплох – на привале в лесу и в каменном коридоре. И видимо, опасались, что доставим проблем, так что следили тщательно. Только на самом Цорроле мне удалось сжечь верёвки и освободиться. А потом и решётку расплавить в подземной норе, куда нас посадили.

– Мы не единственные там были, – взволнованно подхватила Дияра. – В соседних камерах сидели другие пленные. То есть я думала поначалу, что пленные, а оказалось – рабы. Представляете наше возмущение?! Мы их освободили и помчались вас искать – во время пути слышали, как милбарцы обсуждали вашу предстоящую свадьбу с королём Цоррола.

– Понимали, что шансы ничтожные, – поморщилась уайлианка. – Но мы же не могли бездействовать! Вас, конечно, не нашли, зато успели задать жару обитателям этого подземного змеюшника. Там, оказывается, не только рыжие, но и чёрные меховые твари живут. Последние супермерзкие. Я парочку зажарила… – Шайла демонстративно добавила виновато-сожалеющих интонаций в голос, хотя понятно было, что ни малейшего раскаяния стражница не испытывает. – Случайно. Нагло слишком на нас пёрли, намёков не поняли.

– Это самки, – объяснила я. – Они ядовитые и агрессивные. Их обычно кормили неугодными рабами.

– Дихол! Ну тогда этим гадам досталось по справедливости, – пробормотала Шайла, да и остальные присутствующие задвигались, загомонили. Прошло несколько минут, прежде чем рассказчица продолжила.

– Мы почти сутки по лабиринту блуждали. И на поверхность выбирались, и вглубь уходили. Как потом уже стало понятно – вломились в королевские угодья. Поначалу даже особой разницы не заметили, разве что стены стали нарядней да коридоры шире. Приходилось в ответвлениях прятаться.

– В одном из них мы услышали крики Эвины, – тактично подхватила Дияра. – Обрадовались было и бросились спасать. Только она нас гравитационными ударами встретила, решила, что мы на её друга нападаем.

– Хорошо, что имперские войска подоспели, – кивнула, подтверждая слова подруги уайлианка, и восхищённо всплеснула руками: – Там такая заварушка была! Лансианку почти час осаждали, пока она, наконец поняв, что сопротивление бессмысленно, не сдалась. Её вместе с истерично причитающим Фаффитом и увели.

– Куда? – требовательно посмотрела я на офицера Бэргера. Он же теперь за мой отряд отвечает.

– Накачали успокоительным и отправили на Таю, – без промедления отчитался тот. – Зависимость у девушки явно ненормальная. Надо разбираться и лечить. А на вашей родной планете лучшие лекари души в империи.

Я опешила от изумления – его слова прозвучали один в один с тем, что мне подсказал Хранитель Тайан. Видимо, всё же есть у духов планет связь друг с другом и со своими носителями… Волей-неволей подумаешь, что Тайан поделился своими мыслями с покровителем исгреан, а тот со своим носителем – Бэргером.

– А что с Мейденом? И Камширрром? То есть королём Цоррола? – вспомнила я о главных зачинщиках – врагах империи. – И планетарные разрушители!.. Они же на орбите были. Как имперский флот сумел пройти через такое ужасающее заграждение?

– Мы готовились к худшему, – признал де'Юс. – Первая эскадра должна была маневрировать и отвлекать, вторая и третья заходить с тыла, четвёртая была второй волной атаки. Рассчитывали, что корабли всё же манёвренней планет и хотя бы часть крейсеров уйдёт от удара лучей разрушителей. Хоть мы и не располагаем исчерпывающей информацией об этой технологии, но знали наверняка, что на повторное накопление мощности разрушителю требуется время.

– Бой не состоялся? – удивлённо подняла брови я, заподозрив это по слишком спокойному тону.

– Верно. Ни одного выстрела по нам не было сделано. Мы не знали, что и предполагать – то ли Мейден блефовал и вывел на орбиту неисправную технику, чтобы взять нас на испуг, то ли они внезапно сами из строя вышли. Прояснилось всё, когда на борт попали. Там… – исгреанин задумался было, стоит ли девушек шокировать подробностями, но всё же вспомнил, через что мы прошли, и доложил: – Две самки жрали лежащих без движения милбарцев, а несколько самцов-цоррольцев терзали панель управления, безуспешно пытаясь обстрелять имперский флот.

– Вы их пристрелили? – уточнила я, жалея, если они поступили именно так. Этих заложников можно было бы использовать, чтобы вынудить Камширрра пойти на сделку. И Мейден мог бы поступить подобным образом, вступившись за своих.

– Нет, – качнул головой офицер, доказывая, что ход мыслей военных был аналогичным. – живых милбарцев спасли и допросили. Перепуганных самцов связали. Самок вырубили парализатором.

– Кажется, я знаю, почему милбарцы и цоррольцы забыли о былой дружбе, – догадалась я. – Мейден после нашей с ним… гм… аудиенции остался без сознания лежать в своей комнате. К нему наверняка заглянул кто-то из охранников. И первое, что пришло ему на ум, – что цоррольцы не держат слово и подло напали на их главаря Милбарцы обвинили цоррольцев в двойной игре. Если меховые шкуры всех подставили, надо им отомстить и показать, кто на планете главный. Они подняли по тревоге экипажи разрушителей и передали всем своим сообщение о «предательстве». Цоррольцы осознавали, что, отдав разрушители под начало милбарцев, фактически теряют над ними власть. Значит, они сохранили способ контроля. Должно быть, тайно перевезли на разрушители несколько самок, спрятав их. А когда началось восстание на планете, цоррольцев на разрушителях угроза тоже коснулась. Их тут же обвинили в двуличности и попытались убить. И самцы, чтобы защититься, выпустили самок.

Умолкнув, я вопросительно посмотрела на мужчину, который с искренним удивлением и ясно читаемым в эмоциональном фоне восхищением слушал мои предположения.

– Всё верно, – подтвердил Бэргер. – Цоррольцы в порыве злобы позабыли, что их короткие лапки ни на что не годны В том числе и на то, чтобы держать оружие. Так что милбарцы начали захватывать Цоррол, цоррольцы привели наверх самок. Мы фактически стали третьей силой, которой оказалось по силам погасить конфликт.

– А Камширрр?

– Они с Мейденом сошлись врукопашную. Вцепились друг в друга, ничего не замечая вокруг. Мы их едва разняли, связали и посадили под арест. Оба были не в себе. Исцарапанные, помятые, обессиленные. Пол тронного зала был усыпан обрывками одежды милбарца и клочьями рыжей шерсти цоррольца. Я удивляюсь, как Мейден не задохнулся от запаха шкуры короля.

– Не самый плохой исход, – удовлетворённо подытожила я. – Спасибо вам всем. Пусть нам не пришлось действовать совместно, как мы учились на полигоне, но даже каждая в отдельности проявила себя наилучшим образом. Я вами горжусь.

Хотела было подняться и уйти, но услышала вопрос, в котором различила деликатные интонации Дияры:

– А вы? Ваша история спасения? Нам тоже очень хочется узнать…

Меньше всего мне сейчас хотелось говорить обо всём. Душу рвало на части всякий раз при одной лишь мысли о Джернале. Но и отказать, обидеть своих стражниц я не смогла.

Разумеется, мой рассказ был лишён драматических подробностей, а Джер, как и Хранители, в нём отсутствовал – прошла через портал якобы я одна.

Изворотливость и наглость цоррольцев ожидаемо вызвали негодование девочек – к этим меховым змеям впервые за многие столетия отнеслись нормально, а они доверия не оправдали. Пустыня Вильдера и местные зверюги впечатлили своей необычностью и спровоцировали огоньки азарта в глазах. Стражницы гордились мной, но не делали акцента на всесильность, никто не считал, что для такой, как я, подобное приключение – пара пустяков. Девочки хорошо помнили сбои моих способностей и сейчас в первую очередь оценили силу моего характера. Стойкость, терпение, нежелание идти на поводу у обстоятельств…

– Вы всё ещё тут? – нежданно обрушился на нас потрясённо-возмущённый голос бабушки. – Хоть обедали? Нет?! Ферт Бэргер де'Юс, я, кажется, начинаю в вас разочаровываться…

Поразительные по своей силе слова… Потому что в тот же миг расслабленная неофициальная атмосфера рассеялась, посыпались команды, стражницы повскакивали со своих мест и метнулись в столовую…

– Как там отец? Что с ним? – вполголоса уточнила я, шагнув на выход, но останавливаясь возле бабушки.

– Уже успокоился. Слишком многое на него навалилось. За тебя переживал, всё держал в себе. Ещё и сегодняшнее предсказание отняло много сил.

Я с облегчением вздохнула. Ничего опасного. Закономерно, что королевская семья Вильдера воспользовалась случаем и пожелала услышать предсказание от самого императора. Потому он и задержался у короля, отправив бабушку ко мне в комнату. Мне не нужно объяснять, насколько непросто тайанцам обходится дар предвидения.

После позднего обеда или, что вернее, раннего ужина, который наконец я провела спокойно в одиночестве в личной столовой, оставшееся до сна время я решила провести, осматривая крейсер. Я ведь впервые очутилась на корабле такого класса!

– Вы куда собрались? – моментально очутился рядом Бэргер, стоило мне перешагнуть порог каюты.

Задумчиво на него посмотрев, решая – отослать прочь или проявить снисхождение, я остановилась на втором.

– Тут предусмотрены экскурсии? – спокойно уточнила. – Или мне гулять самостоятельно?

Понял меня офицер правильно. Вежливо кивнул и указал рукой направление.

– Начнём с обзорного зала, – пояснил.

Экскурсоводом он оказался отличным. Говорил исключительно по существу, маршрут выбирал оптимальный, показал идеальное знание характеристик крейсера. И это при том, что его собственный рейдер относился к другому классу кораблей.

– Часто вам приходится менять места службы? – коварно уточнила я, подразумевая, что для простого разведчика он уж как-то очень хорошо подготовлен в военной сфере.

– Жизнь заставляет постоянно быть в движении, – фактически ушёл от ответа мужчина.

– А как насчёт девушек? – прямолинейно поинтересовалась я.

– Стараюсь сохранять дистанцию, – набирая код на очередной панели, чтобы открыть переборку, между делом ответил де'Юс.

– Верится с трудом, – скептично усомнилась я. – Спарринг с Даррой был далёк от осторожности.

– Она удивительная, – неожиданно признал офицер, пропуская меня вперёд. – Я не простил бы себе, если бы потерял её. На исход того поединка повлияла симпатия к Дарре, а не намерение развлечься. Серьёзная. Ответственная. Собранная. Поначалу я скептически относился к стражницам в вашем окружении. Видел в их присутствии лишь объективную необходимость, потому что имелся риск вашей привязки к стражам-мужчинам, а женский состав – идеальный выход.

– Дарра своим трудом добилась места в отряде стражниц. Она достойный соперник, – дополнила я его характеристику.

– Милбарцев она обезвредила не меньше, чем я сам, – согласился Бэргер. – Ради вашей стражницы я согласился занять место ферта Лирьена. И не могу лишить её любимой работы. Или она со мной на крейсере, или я с ней возле вас.

– Рада за вас обоих, – отозвалась я, понимая, почему исгреанка не осталась к нему равнодушной. Впервые я почувствовала к этому не самому тактичному офицеру неподдельное уважение. Вот так честно и открыто признать свои чувства, наверняка лишившись куда более интересного места службы, которое могло его ждать по завершении настолько необычной операции, в первую очередь заботиться об интересах Дарры, не навязывая ей свои решения… Не каждый мужчина пойдёт на такое ради женщины. Даже любимой.

– Для меня честь, если вы оба останетесь служить в отряде личной безопасности императорской семьи. Обсудите это с Даррой, я приму любой ваш выбор. После моего замужества все стражницы смогут устроить собственную судьбу как пожелают. Я не намерена их удерживать возле себя или в чем-то им препятствовать.

Моё обещание мужчина выслушал спокойно, но лёгкий флёр заинтересованности и благодарности я ощутила.

В общем, мы в компании друг друга провели время с пользой и остались довольны итогом беседы. И в каюту я вернулась лишь с едва заметным грустным настроем. Вот и у этой пары, в отличие от меня, всё будет хорошо…

– Как здорово, что вы рано вернулись, – радостно обернулась ко мне расстилающая кровати Нейла. – Я уж думала, скучать придётся.

По какому принципу бабушка назначает мне охрану на ночь, я не поняла, но общество дорлитарки для меня сейчас было, пожалуй, приятнее, чем присутствие остальных. С этой стражницей у меня всегда было изумительное взаимопонимание.

– Успеем до сна поболтать, – поддержала я её, проходя в комнату и принимаясь неспешно снимать костюм. – А где наш тяй-ай?

– Бэргер едва его у меня не отнял, – пожаловалась дорлитарка. – Мол, малыша, который всех спас, нельзя на крейсер. Я с ним ругалась не на шутку. Со злости даже почти сорвалась на воздействие, хотя обещала этого не делать.

– Не помню, чтобы я связывала тебя таким ограничением по отношению к Бэргеру, – удивилась я.

– Так я не вам… Э-м-м… – Нейла вдруг покраснела, отвела глаза и схватилась за моё платье, принимаясь его складывать.

– Признавайся уже, – вздохнула я. – Ясно же, что возлюбленному, больше некому. Мне интересно, кому удалось покорить сердце девушки, относившийся с недоверием к чувствам в свой адрес. Помнится, ты скептически отозвалась о себе как о возможном объекте симпатии со стороны недорлитарцев. И, если я не ошибаюсь, в экипаже Бергера мужчин твоей расы не было. Или я невнимательна?

– Нет, всё так и есть, – растерянно признала стражница. – И он не дорлитарец. Риталианин. Ядин сразу обратил на меня внимание, когда мы с Тариной освобождали пленный экипаж. Я думала, в основе всего – лишь его благодарность за спасение, а оказалось… Он так нежно на меня смотрит, сердце готово выскочить. – Нейла томно выдохнула, прижав ладонь к груди. – Я хотела бы ему приказать, чтобы не влюблялся, но он же не поддаётся моему воздействию. Я испугалась поначалу, потому что привыкла считать межрасовые браки проблемой. А потом решила – чего уж от судьбы бегать? Он ведь мне тоже очень нравится. Что будет, то будет.

Несмотря на оптимизм, в её душе так явственно ощущалось чувство потери и сожаления, что я не выдержала:

– Всё в порядке будет с детками, – поделилась секретом, приложив палец к губам. – Это пока для всех тайна, но проблем со способностями больше ни у кого в империи не возникнет. Верь мне.

Светло-серые глаза на бледном лице расширились в изумлении, «хорошо» – прошептали тонкие, почти бескровные губы. Сейчас я была для неё вестницей чуда, пообещавшей то, на что никто уже давно и не рассчитывал.

– Так что с тяй-аем? – напомнила я, так и не определившись – достойна я подобного отношения или всё же лишаю хранителей заслуженных почестей.

– За ним Ядин присматривает. Я приказываю малышу спать и оставляю у нового хозяина. Пока вроде слушается, не сбегает. Я ему кристаллов оставила, если проголодается. Жалко будет с ним расставаться, когда прилетим на Таю.

Она вздохнула, но тут уж от меня мало что зависело. Я могла разве что напомнить:

– В заповеднике ему будет лучше. Он ведь тоже хочет найти себе пару.

– Вы правы, – согласилась девушка.

Вторую ночь я засыпала с мыслями о том, как несправедлива и изменчива судьба. Нет, я не завидовала своим стражницам – я за них искренне радовалась. Но это ничуть не приглушало тоски. Я вновь жалела, что так и не решилась на признание Джеру. Снова себя ругала за излишнюю эмоциональность, доказывая, что поступила правильно. Убеждала, что нужно лишь потерпеть до Таи, а там…

День двадцать шестой, когда становится ясно, что физиология – не главная причина переживаний

– Это всё. Действовать препарат начинает быстро, в этом смысле он эффективнее блокиратора. Так что уже через часик почувствуете себя свободной и независимой от желаний тела.

Молодой доктор – внешне, а по возрасту вполне зрелый и опытный, – отступил к шкафчику, чтобы убрать в него инстументы. Я потёрла плечо, саднящее после инъекции, и опустила рукав.

– Спасибо, – поблагодарила, покидая кабинет.

Медицинское вмешательство, о котором говорила бабушка, действительно было необходимо. Тревога за оставшегося на Вильдере Джера не отпускала, а его образ не покидал мои мысли. Он даже мне приснился – молчаливый, серьёзный, смотрел на меня своими карими глазами, словно чего-то ждал. А когда я приблизилась, превратился в Лира. И голосом кузена попросил: «Дождись меня».

Эта иллюзия была слишком приятной, слишком нереальной. После неё предстоящие события становились ещё более невыносимыми. К чему обманываться ложными надеждами и мечтами?

Именно поэтому, едва мы покинули крейсер и приземлились на Тае, я потребовала у бабушки отвести меня к тому самому высококлассному специалисту, которого она хвалила.

Само собой, предлогом для того, чтобы не ехать вместе с отцом во дворец, а посетить самый крупный на Тае больничный комплекс, послужила причина достаточно далёкая от моих личных проблем. Мою стражницу Эвину именно туда поместили на лечение. И я не могла себе позволить бросить её и даже не проведать.

– Порядок? – уточнила бабушка, дожидающаяся меня в холле. – Я предупредила врача, который наблюдает Эвину, нас встретят.

Идти пришлось немало: сначала попасть в соседний корпус по воздушному переходу, затем выйти через приёмный зал, после – проехать по ленте-дорожке через кристаллический парк, где гуляли выздоравливающие пациенты и их гости, наконец – спуститься в утопленные почти на две трети в грунт шаровидные корпуса отделения ментального целительства.

Ощущения здесь были совсем иными. Вокруг разливалась буквально осязаемая атмосфера умиротворения, безмятежности и комфорта. Это чувствовалось во всём: в переливах разноцветных лёгких перегородок из тонких пластин кристаллов, в колыхании невесомых занавесей, отделяющих палаты от общественных мест, в неспешности персонала – улыбчивого и опрятного, прогуливающегося по коридорам, сидящего в креслах, просматривая карты больных, или беседующего и спокойно обсуждающего методы лечения.

Один из врачей, едва заметив наше появление, тут же шагнул навстречу. Вежливо поклонился, с интересом пробежав прекрасными голубыми глазами по моему лицу. На этот раз я не стала надевать маску Алиты, оставшись самой собой. И потому присутствие наследницы, вернее сразу двух, провоцировало закономерное любопытство.

– Как она? – поинтересовалась я у специалиста, который пригласил нас пройти по коридору до палаты с пациенткой.

– Спит. Рано отказываться от успокоительного и снотворного. Мы ищем способ снизить тягу к веществам, содержащимся в выделениях цоррольцев.

– Пленный согласился сотрудничать с вами? – намекнула я на капризный характер Фаффита.

– Он напуган. Озабочен и собственной судьбой, и самочувствием Эвины. Кроме неё, он тут никому не нужен. В его интересах, чтобы лансиане перестали впадать в неадекватное состояние.

– Запах действует только на них? – уточнила я, потому что была в этом практически уверена.

– Совершенно верно, – кивнул доктор. – Кстати, с Цоррола доставили и других пациентов, мы с ними тоже работаем. И уже ясно, что сам запах, то есть летучее вещество, имеет всего лишь лёгкий успокаивающий и расслабляющий эффект. Куда сильнее действуют жидкие выделения, когда происходит непосредственный контакт тела империанина с мехом цоррольцев. Тут даже раса уже не служит защитой – сальный секрет шкуры самцов влияет на всех без исключения. Ну разве что вионцы могли бы оказаться невосприимчивыми, но это надо проверять. На начальных этапах контакта с кожей снижает критичность мышления. Со временем лишает разумности восприятия и провоцирует непреодолимую потребность получать новую порцию, касаясь меха, и превращается в зависимость. В тяжёлых случаях, как у вашей стражницы, это вещество даже блокирует нормальные физиологические процессы…

Правоту его слов я в полной мере испытала на себе. Ведь именно гладя мех Камширрра, я почувствовала от этого удовольствие и без особых сомнений согласилась на нелепую и унизительную свадьбу. Но я лишь один раз успела подвергнуться воздействию, а Эвина так вообще постоянно тискала Фаффита и ревностно относилась к его шерсти! Погибшие первопоселенцы Цоррола не были лансианами. Тем не менее они стали заботиться о меховых питомцах, приводя их в свои жилища. И рабы цоррольцев со временем становились покорными и не пытались оказать сопротивление или сбежать, поскольку постоянно вычесывали мех своих хозяев… А как же милбарцы? Почему они за годы «дружбы» с цоррольцами не потеряли рассудок? Имели иммунитет к подобному влиянию? Или сочли тисканье меховых змей недостойным и глупым занятием для настоящих воинов? Надеюсь, учёные и это выяснят.

– Ужасные последствия, – согласилась я. – Но хоть не смертельные. Шкура самок вообще ядовита.

– Да, мне говорили… – со знанием дела кивнул мой собеседник и с исключительно научным подходом разъяснил: – Наверняка эволюция таким образом облегчила женским особям добывание еды. Самцы заманивают жертву и снижают бдительность, уменьшая у неё чувство опасности, а самки беспечную добычу парализуют, чтобы сожрать. – Вспомнив, что я не учёный, он спохватился и сделал более привычный для обывателя вывод: – М-да… Лучше уж контактировать с самцами и остаться живым. Пусть и с зависимостью от выделений. Дело поправимое, мы работаем над проблемой.

– Вы отправите цоррольца на родную планету, когда найдете антидот?

– Отправили бы. Но он сам не знает, чего хочет. Боится возвращения на Цоррол больше, чем необходимости жить в империи.

Боится? Я удивилась было, но причины опасений нашла быстро. Фаффит наверняка чувствует себя виноватым, что не помешал моему побегу и был слишком болтлив. Именно его оговорки натолкнули меня на подозрения. И он косвенно виноват в том, что случилось на Цорроле в итоге – милбарцы проявили агрессивность по отношению к меховым змеям. Камширрр, вероятно, был в ярости, что его сын довёл ситуацию до такого и не оправдал возложенной на него ответственной миссии. Не знаю, как у цоррольцев обстоит дело с общественным мнением, но и другие его «братья» могут попытаться отомстить Фаффиту за сорванные планы захвата империи.

Эвина, лежащая на кровати в уютной светлой палате, не столько спала, сколько дремала. На наше появление, по крайней мере, она среагировала – приоткрыла глаза и повернула голову. Правда, этим её активность и ограничилась. Она слабо улыбнулась, неглубоко зевнула и снова опустила веки, продолжив дремать.

То ли не узнала, то ли лекарство так сильно влияет на её реакции… Впрочем, это и к лучшему, ведь, если лансианка вспомнит не только меня, но и своего пушистика, наверняка все усилия врачей окажутся напрасными.

Поблагодарив доктора, мы с бабушкой вернулись в основное здание госпиталя, где перед воротами ограды медицинского комплекса ждал мой отряд стражниц и толпа любопытных тайанцев, заинтригованных визитом официальных лиц.

За территорией учреждения находилась стоянка, на которой под присмотром Бэргера и Дарры нас ждали личные каплары. Офицер, вероятно, рассудил, что лучше пригнать транспорт из дворца, чем вынуждать наследниц передвигаться на наёмном.

– Сама поведёшь? – довольно уточнила бабушка, когда я не раздумывая заняла место водителя.

– Соскучилась, – призналась я, с ностальгией погладив рулевую панель.

– Либо смирись с этим ощущением, либо научись находить удовольствие в замене, – прямолинейно посоветовала родственница. – Выйдешь замуж – с капларами распрощаешься. Я вот привыкла к скударам на Авияне, а потом когда на Туларе с чоками столкнулась, то долго в шоке была, никак не могла к ним приспособиться. Чуть не плакала от злости и обиды.

В этом я её понимала. Скудар – небольшой одноместный, реже двухместный транспорт, на котором нужно сидеть верхом, обхватывая ногами корпус. А чоки – плоские, скользящие по земле, на них приходится стоять, держась за длинные управляющие тяги, стараясь сохранять равновесие. Чуть зазеваешься – и ударишься о борт защитного поля. От падения это спасёт, но обидно чувствовать себя беспомощной.

Я осознавала и другое – ради любимого можно свыкнуться с неудобствами чужой, непривычной планеты. Только вот если искренних чувств нет, то многое на родине мужа будет меня раздражать.

Уже на подлёте к дворцу стало ясно – вернуться незамеченными не получится. На площади перед дворцовыми воротами выстроился почётный караул, придворные, проявляя ничуть не меньшее любопытство, чем подданные, толпились за спинами охраны. Отца не было, но мама ждала, беседуя с подругой-фрейлиной бабушки. А за ними выстроились кавалеры. Не вытерпели, видимо тоже вышли встречать. Лишний раз убедиться, что я жива-здорова и их императорству больше ничто не угрожает.

Точно зная, что от меня требуется, я изобразила из себя счастливую, радующуюся воссоединению с семьёй наследницу, покинула каплар и направилась к собравшимся. Шла чуть более быстрым шагом, чем положено, наглядно демонстрируя своё нетерпение и желание побыстрее вернуться к привычной жизни.

Обняв и поцеловав в щёку родительницу, лучезарно улыбнулась потенциальным женихам и перевела взгляд на собравшихся.

– Я рада возвращению домой и благодарна, что вы все за меня переживали. Происшествие стало для меня неожиданным, фактически послужило ещё одним испытанием и проверкой нашего терпения, целеустремлённости и силы чувств претендентов на пост императора. Сейчас я хочу провести время с семьёй, но вечером с удовольствием пообщаюсь со всеми вами на торжественном приёме.

Тайанцы довольно переглядывались. Моё отношение к ним не было притворством. Я не могла ответить безразличием на сопереживание подданных, ведь они действительно ждали и не виноваты, что женихи меня раздражают.

– Молодец, – похвалила мама, когда мы скрылись от толпы за стенами моего кристалла.

– Ты о моей сегодняшней речи или об ошибках, которые я допустила? – хмыкнула я, поднимаясь следом за ней в комнату. Скепсиса в настрое и голосе родительницы не чувствовалось, но кому, как не мне, знать, насколько хорошо она контролирует эмоции.

– Речь тоже неплоха, – обернулась, одарив меня смеющимся взглядом мама. – Хотя я бы сделала больший акцент на сожалении, что женихов рядом не оказалось в тот момент, когда сработал портал. Ведь такую возможность побыть с тобой наедине упустили! – она, уже не сдерживаясь, рассмеялась. – А что касается ошибок…

Мама не договорила, уверенно отодвигая шторку, ограничивающую вход, и продолжила, лишь когда присела на диван:

– Не ошибается тот, кто ничего не делает. И насколько я поняла, только благодаря твоим спонтанным поступкам мы сейчас получили то, о чём могли разве что мечтать. Я ведь сразу почувствовала, как что-то изменилось в способностях. Ими стало легче управлять, и сбои прекратились. И, даже не зная причин, я ощущала, что это как-то связано с тобой. Ещё и заговор этот против империи… Потому, дорогая, давай садись рядышком и рассказывай подробности. А то нечестно получается – все в курсе, кроме меня.

В который уже раз пересказывая свои приключения, я вновь вспомнила о милбарце. Вот только вместо ожидаемого спокойствия, которое неизбежно должно было наступить после инъекции, всё равно чувствовала тревогу и тоску.

Препарат не помог? То есть хвалёный бабушкин врач ошибся, например, в дозировке? Или просто моему организму требуется больше времени, чтобы забыть о своих желаниях?

Задавать эти вопросы было некому, поэтому, в очередной раз заставив себя не думать о Джере, я сосредоточилась на болтовне мамы.

«Какое платье наденешь на сегодняшнее торжество?.. Какие хочешь украшения?.. А у Лира такая миленькая фаворитка, тебе бы с ней познакомиться поближе… Женихи твои „отличились“, скандалить пытались. Торианин и лорепианин в склоках не участвовали. Остальные изворачивались, не знали, в чём ещё своё превосходство показать. Хорошо, у нас придворные сдержанные и терпеливые… Соревнования завтра начнём?.. Надо будет ещё пару платьев тебе заказать…»

Я всё это принимала к сведению, кивала, пыталась сосредоточиться на беседе, но мысли то и дело разбегались. Ловила себя на том, что всё это меня не волнует. Мне безразличны наряды, факты о женихах не провоцируют интереса, а необходимость планировать будущее вызывает отвращение.

Когда мама ушла в сопровождении фрейлины, которая сообщила, что папа ждёт, я была рада. Оставшееся до вечера время использовала максимально эффективно – пообедала и вместе со своими девочками посетила спа-зону. Каким бы ни было моё настроение, а на торжестве нужно выглядеть достойно.

Глядя на своё отражение в огромном зеркале зала спа, где можно было оценить результат процедур, я видела прекрасную, ухоженную тайанку. И всё равно испытывала разочарование. В моём облике словно чего-то не хватало. Красота была… холодной, неживой, отстранённой.

Даже дорлитарка – мелкая и невзрачная – сейчас казалась мне привлекательнее меня. Она выглядела одухотворённой, словно светилась счастьем. И Дарра…

– Вы мной недовольны? – заметив мой пристальный взгляд, тут же среагировала и подошла исгреанка.

– Нет, – я ей улыбнулась, качнув головой. – Просто задумалась. Ты и Бэргер…

– Он ответственный мужчина, – успокоила меня стражница. – И ваше предложение служить в императорском отряде мы уже обсудили. Оно нам обоим по душе.

– Спасибо, – поблагодарила я и обернулась к насторожённо прислушивающейся к разговору дорлитарке. – Нейла, а ты чего хочешь? Уедешь на Риталь с Ядином или найти ему место при дворе нового императора? У него… – меня вдруг осенило, что этот риталианин, как и его соотечественники, тоже должен был обрести какую-то способность. Однако, вспомнив, что это пока тайна, умолкла, подхватила стражницу под локоть и увела подальше от остальных. Лишь там продолжила: – Ты уверена, что он сможет совладать со своим новым предназначением?

– Вы в курсе, да? – смутилась Нейла. – Он сам не свой был, когда это осознал. Его накрыло способностью чувствовать нужное направление поиска. Ну как и у тульян, они же только в своё совершеннолетие этот дар получают и специально готовятся, выбирая объект, который потом с лёгкостью смогут находить. А Ядин в момент первого срабатывания способности был с тяй-аем… Так что теперь он точно знает, где прячется малыш и ему подобные. Может обнаружить любого. Вот мы и подумали, что вместе сможем работать в заповеднике на Тае. Будем искать сбежавших тяй-аев и возвращать обратно. Они же глупенькие, не понимают, что там для них куда лучшие условия, чем в городах, где не только кристаллы растут. Знаете, сколько их гибнет, когда что-то неперевариваемое для себя находят и съедают?

Я улыбнулась её горячности. Кажется, будущий императорский отряд всё же потерял одну стражницу, зато служба охраны природы приобрела прекрасных помощников.

Вернулись мы как раз к началу торжества. Запланированное на вечер, оно отличалось от того, которое могло бы происходить днём. В первую очередь тем, что местом для встречи был избран королевский парк, а не парадная зала. Тем самым подчёркивалась неофициальность и большая непринуждённость общения. Во вторую – изумительным световым шоу, которое при свете Эпсона было бы не настолько эффектным. Выточенные из кристаллов статуи источали сияние, песок под ногами переливался – мягко, люминесцентно, меняя цвет в зависимости от плотности насыпи. Над головой ничуть не менее эффектно мерцало звёздное небо, на фоне которого то и дело расчерчивали яркими линиями свой путь, сгорая, метеоры и взрывались, осыпая присутствующих разноцветными искрами, световые сферы.

Последние создавала моя стражница, Вайлин, подбрасывая их в воздух, а Лаита потоками ветра поднимала ввысь. Впрочем, не они одни занимали себя и развлекали гостей. Малла создавала фантомные образы диковинных животных. Дарра – ловко касалась их в считанные секунды до исчезновения фигур. Для обычного империанина это было бы невыполнимой задачей – горайдка быстро и непредсказуемо меняла композицию из фантомных образов.

Однако, пожалуй, самым эффектным стал поединок огня и воды, который устроили Шайла и Тарина. Уайлианка раскалила, заставив вспыхнуть огненным языком, центральную фигуру фонтана, а зоггианка подняла воду из его чаши, свив струи в настоящего дракона-спуктума.

Зрелище вышло завораживающее. Огонь полыхал, взвиваясь к небу, и опадал, атакованный гибким водным потоком. Прорывался сквозь промежутки в струях – и вновь гас, съедаемый разинутой пастью… Дракон победил – пожрав огонь, с торжествующим шипением превратился в облако пара и потоками дождя вернулся обратно в чашу.

Девочки сами вызвались устроить выступления. В какой-то степени эти шоу были прощальными. Неизвестно, как сложится их дальнейшая судьба, немногие захотят остаться в отряде.

Хотя, разумеется, в представлении участвовали не все. Были и те, кто выполнял свои прямые обязанности – Дияра, Нейла и Омиша стояли возле меня, обеспечивая сопровождение и охрану.

Их присутствие сдерживало натиск женихов. Ведь каждый считал необходимым подойти и высказать свои мысли о произошедшем: кто-то действительно радовался моему возвращению, кто-то использовал ситуацию как повод для нравоучения, кто-то выражал сочувствие, что мне вот так не повезло…

Я старалась отвечать нейтрально, не провоцируя на долгую беседу, но претендентов на моё внимание было немало. Одних только женихов одиннадцать, а ведь ко мне подходили и придворные, и работники посольств, и империане из состава делегаций.

Свободное время у меня появлялось нечасто и ненадолго. В эти редкие мгновения я наслаждалась представлением, выкинув из головы все мысли и стараясь не думать о завтрашнем дне. Когда возбуждённая зрелищем поединка стихий толпа отхлынула от фонтана и устремилась в сторону очередного эффектного зрелища, я не последовала их примеру. Опёрлась ладонями о не успевший остыть кристаллический бордюр чаши, всматриваясь в мерные колебания медленно успокаивающейся воды.

– Здесь недостаёт рыбок, – негромко произнёс кто-то, и я подняла голову, отыскивая взглядом воспользовавшегося удобным моментом визави.

Мужчина в тёмном непримечательном костюме сидел вполоборота на краю фонтана. Не так близко, чтобы спровоцировать моих стражниц на активность, но и не настолько далеко, чтобы я не могла его расслышать. Рука в перчатке поправила закрывающую лицо маску – подобные, впрочем, носила добрая половина присутствующих, чтобы не отвлекать моё внимание от почётных гостей, – и незнакомец продолжил:

– Хотя, конечно, это же не природный водоём… А на Тае вообще водятся рыбы? – он словно растерялся, настолько неуверенно высказал предположение.

– Водятся, – сгладила неловкость я. – А вы не тайанец? – Попыталась рассмотреть цвет волос, закрытых надвинутым на голову капюшоном, и с непонятным самой себе неудовольствием осознала, что выяснить, кто он, не получается.

– Нет, – из-под маски глухо ответил мужчина и умолк.

– Но вы же в чьей-то свите? – попыталась приблизиться к разгадке я, снедаемая каким-то несвойственным мне, тревожащим душу любопытством. Словно его ответ мог вмиг меня успокоить.

– И да и нет, – помешкав, совершенно неопределённо выдал собеседник.

– Не желаете признаться, в чьей именно, чтобы я не расценила наше общение как умышленный ход? И глава вашей делегации не наказал вас, а я осталась объективной?

– Вы так зависимы от чужого мнения? – хмыкнул неизвестный. – Вот уж не думал…

Раскрывать инкогнито он явно не желал. Я хотела было сдуть капюшон порывом ветра, но сдержалась. Не хватало ещё, чтобы моё любопытство обернулось неуважением к гостю. Да и подобное желание в отношении совершенно незнакомого, постороннего империанина пугала и казалась мне ненормальной.

– Я ко всем отношусь непредвзято, – сердито отчеканила, хотя злилась я в этот момент вовсе не на него, а на саму себя. – И завтра на соревнованиях вы все в этом убедитесь.

– Простите за бестактность. И за то, что нарушил ваше уединение, – приняв мои слова за укор, извинился мужчина. Поднялся, вежливо поклонился и отступил в темноту, скрываясь за стоящей рядом статуей.

– Вот ведь… – я неслышно выругалась и едва сдержалась, чтобы не броситься за ним следом.

– Что-то не так? – тут же всполошилась Нейла, переглядываясь с удивлённой Диярой. – Он что-то сделал? Я не заметила.

– И я не почувствовала, – забеспокоилась Омиша.

– Всё в порядке. Гость оказался слишком скрытным, – вздохнула я.

Отвлеклась на вспыхнувший над головой световой шар, ответила вежливой улыбкой прошедшему мимо торианину, проследила взглядом за дорлитаркой, которой разрешила погулять с её возлюбленным. И поймала себя на том, что невольно пытаюсь найти в толпе одётого в тёмный костюм незнакомца.

– Не меня ищешь, дорогая? – нежным говором поинтересовался очередной визави.

– Лир! – я радостно обернулась. – А я уж подумала, что не придёшь. Всё же праздник неофициальный, а ты теперь занятая государственными делами персона.

– Даже занятые персоны должны отдыхать, – мягко, но нравоучительно парировал кузен. – К тому же… – Он оглянулся, протягивая руку к скромно прячущейся за его спиной девушке. – Алиэль очень хотела посмотреть на умения твоих стражниц. Это же такое редкое зрелище.

– Мне всё понравилось! – восхищённо всплеснула руками действительно очень миленькая тайаночка. Я её так и не вспомнила, но меня совсем не это сейчас беспокоило.

– Ты на меня сердишься? – уточнила тихо, когда фаворитка кузена отвлеклась на промелькнувшего мимо фантома неведомого для Таи лансианского зверя-земульти.

– Должен. Но… как-то не получается. – Лир поморщился и махнул рукой. – Тебя, Альма, хочется убить и расцеловать одновременно. Не завидую я тому, кто в тебя влюбится по-настоящему.

– Такого «несчастного» не будет, – вздохнула я, окидывая взглядом толпу, где раздражающими фигурами виднелись женихи. – Одно радует, завтра всё закончится. Так или иначе.

– Так или иначе… – задумчиво повторил кузен, глядя сквозь меня. Его взгляд вдруг стал пустым, голос – безжизненным, лицо окаменело маской, на которой шевелились лишь губы: – Одиннадцать в условии задачи. Простое уравнение. Но неизвестную величину учтём и стройность вычисления сломаем, придя к решению иным путём.

– Ты увлёкся математикой? – в лёгком ступоре от того, что неожиданно стала объектом предсказания, пробурчала я. Хоть и понимала – от желаний кузена мало что зависело. Да и стиль изложения приходит к прорицателю спонтанно.

– Наверное, слишком много казначейских бумаг проверял последнее время, – приходя в себя, с усилием улыбнулся Лирьен. Подарил благодарный взгляд подошедшей к нему и взволнованно положившей ладонь на плечо Алиэль. Погладил её пальцы и поинтересовался: – Хочешь гулять допоздна или пойдём домой?

– Мне достаточно. И ты устал, – бросив на меня извиняющийся взгляд, пролепетала девушка. – Обилие новых впечатлений утомляет.

– И мне тоже достаточно, – я не только не стала их задерживать, но и сама воспользовалась этим предлогом, чтобы покинуть приём. – Проводите меня?

– Конечно, – тут же отозвался кузен, предлагая мне локоть. Другим уже давно завладела тайаночка, ласково прижавшись щекой к мундиру цвета бледного золота.

Я и не заметила, как мы добрались до моего дома. Теперь только моего. Лиру не по статусу здесь оставаться, вице-король имеет право на иные условия, чем начальник стражи наследницы.

– Там раньше была моя комната. А рядом комнаты Альмины, – Лирьен остановился у входа и указал своей фаворитке на вершину кристалла.

– Красивый, – искренне похвалила Алиэль. – Но я бы побоялась селиться так высоко. Хорошо, что наш дом ниже.

– Главное – удобство, – поддержала я девушку.

– А кто станет жить в вашем кристалле, когда вы замуж выйдете? – живо поинтересовалась она. – Кого-то поселят или оставят как память о наследнице Таи?

– Даже и не знаю, – растерялась я. – Никогда об этом не задумывалась.

– Наверное, вы захотите гостить здесь со своим мужем, – предположила девушка.

– Алиэль, нам пора, – остановил поток фантазий кузен. – У Альмины завтра сложный и волнующий день.

Они свернули на другую дорожку, а я скрылась за стенами своего кристалла. На входе меня ждала Дарра, которая добралась быстрее нас. Она, как обычно, проводила меня до комнаты, а сама тактично ушла.

Оставшись одна, я с облегчением выдохнула. Приём утомил. Даже Лир, общения с которым я ждала и хотела, тоже вымотал. Если уж быть честной, то я бы вообще выгнала всех вон и с удовольствием гуляла в парке одна. Хотя… Нет. Можно было бы оставить того, неизвестного. Потому что…

Я резко выдохнула и с размаха гравитационным ударом разнесла вдребезги вазу. Спохватилась, подхватила ветром осколки и аккуратно опустила на пол.

Нет, ну это же надо?! Что за невезение? Почему этот империанин оказался так похож на Джернала?! Почему именно он вдруг попался мне на глаза и решил заговорить? Я и так-то не слишком рассудительна, когда мысли заняты милбарцем, а вот этот напоминающий образ вообще расшатал мою выдержку. Теперь ни о чём не могу думать, кроме того, что сейчас происходит с Джером! Где он? Уже покинул Вильдер или всё ещё лечится? Обо мне хоть вспоминает или я ему безразлична и он рад был избавиться от обузы в моём лице?

Походив по спальне, решила – надо съездить к врачу. Явно ненормальное у меня состояние. Мне совсем другое обещали!

Вот только брать с собой стражниц или Бергера мне не хотелось категорически. И потому, быстро переодевшись и приняв облик Алиты, я, улучив момент, тихо и незаметно слевитировала с балкона. Прошла через распахнутые ворота, следуя за решившими покинуть приём гостями, забралась в наёмный каплар и не мешкая направила его к больнице. Облик наследницы вернула, лишь когда перешагнула порог кабинета врача.

Доктор, к счастью, оказался на месте – его смена ещё не закончилась. Хоть и удивился он моему позднему и незапланированному визиту, но жалобы выслушал. Развернул аппаратуру, закрепил на коже датчики, попросил меня подумать о Джере… Представить его рядом… В одной постели… Подумать, что он ушёл… Представить кого-то другого… И снова его…

– Я не могу вам помочь, – наконец он вздохнул, снимая и сворачивая приспособления.

– В смысле? – растерялась я. – Всем помогаете, а мне?.. Если не подходит инъекция, может, хотя бы блокиратор?..

– Это не привязка, – мягко оборвал меня врач. – Я надеялся, вы сами это поймёте, когда осознаете, что препарат не даёт эффекта. Он гасит только желания тела. Но не разума. Вы любите. А от этого нет лекарств.

Люблю?..

Я растерянно хлопала глазами, понимая и не понимая одновременно. Неужели это возможно? Мне казалось, любовь у женщины – как влечение души, а не тела – возникает лишь после свадебного танца. Только когда она обретает того, кто становится истинным спутником на всю жизнь. Однако, судя по словам врача, я ошибалась и всё может быть иначе.

И это «иначе» терзало, мучило и сворачивалось тугим комом в горле, не давая дышать. Что мне теперь делать?..

Что?! Самый глупый вопрос, который только можно было задать самой себе! Неужели я откажусь от настоящих чувств лишь потому, что считаю их неправильными и невозможными? Неужели меня ничему не научил пример Джернала? Он до сих пор жалеет, что малодушно позволил себе отступиться от любимой девушки, прикрываясь надуманными причинами.

А ради чего мне отступать? Я ведь могу вернуться сначала на Вильдер, чтобы узнать о милбарце, а если понадобится, то и полететь на Милбар! Убедиться, что жизнь Джера вне опасности. Честно обо всём поговорить. Завоевать его любовь… Ждали меня женихи – и ещё подождут. Тем более что не они моя судьба. В крайнем случае, начнут без меня, испытания займут пару дней. Вернусь… И представлю всем своего избранника. Пусть только попробуют возмутиться или протестовать!

Настроенная решительно, направила каплар в космопорт. Да, одета я вовсе не для путешествия, оружия у меня нет, и нет стражниц, но разве мне всё это нужно? У меня есть намного большее – моё желание быть рядом с любимым и мои способности. Этого более чем достаточно.

О том, что за мной слежка, я поняла быстро. Ещё один каплар, сверкая бортовыми огнями, летел позади как приклеенный. Потому, опустившись на площадку перед зданием космопорта, я выскочила и спряталась за колонну. А когда преследователь приземлился, дала ему выйти и прижала к борту гравитационным прессом.

– А, это вы, Бэргер, – несколько даже разочарованно протянула я, подходя ближе. – Рьяно выполняете свои обязанности? Как догадались-то?

– Я разведчик, фисса. И чутьё у меня лучше, чем у вашего кузена.

– Какая разница, – отмахнулась я. – Я всё равно улечу. Возьму под контроль корабль, экипаж и…

– Не улетите, – в отрицании качнул головой исгреанин.

– А кто меня остановит? – скептично уточнила я, чувствуя, как с одной руки срываются и бьют в землю маленькие пучки молний, а другая невольно сжимается в кулак, отчего дверца и капот каплара, на которые пришлось гравитационное давление, с жалобным скрипом сминаются, словно бумажные. – Вы?

– Вы сами, – не обращая внимания на опасность, серьёзно ответил де'Юс. – Ваш возлюбленный должен иметь причины уважать вас. Вы уверены, что ваше нежданное появление сподвигнет вашего избранника на ответные чувства? Любовь – это прекрасно и замечательно. Но в нашем мире кроме любви существует и ответственность. Да и само чувство накладывает на нас свои обязательства, хотя мы чаще всё же стараемся о них забыть и потому поступаем эгоистично. А ведь любовь это не только желание добиться любимого, но и отпустить, если он выбрал не вас. Отступиться, дав возможность ему самому принять решение. Не навязывая себя, не диктуя условия. Достойно уйти в сторону, оставив в покое свой объект любви. Не думайте, что я сейчас нашёл удобные слова, лишь бы уговорить и удержать вас. Я никогда не говорю одно, а сам поступаю как мне выгодно. Я тоже был готов отпустить Дарру, если бы она меня оттолкнула. Самопожертвование – вот высшее проявление истинных чувств.

Он говорил, а я стояла как парализованная, понимая, что он прав. И от этого в душе разрасталось отчаяние, а по щекам покатились первые слезинки.

– Что б вас, Бэргер!.. – выругалась, сжимая зубы, чтобы не разреветься окончательно.

Заглушая действием душевную боль, решительно зашагала к каплару, на котором прилетела. Бросив взгляд на принадлежащую дворцовой охране искорёженную машину, рядом с которой по-прежнему стоял исгреанин, коротко приказала: – Забирайтесь назад.

Активируя технику, лишь взглянула в зеркало, убедилась, что де'Юс выполнил распоряжение, и направила технику в сторону дворца.

Понимая, что мне сейчас не до разговоров, мужчина осмотрительно молчал. Стражники у ворот отдали ему честь, хоть я и чувствовала – их одолевало любопытство: откуда это возвращаются начальник отряда наследницы со стражницей-тайанкой? В парке уже никого из гостей не осталось, суетилась лишь прислуга, приводя территорию в порядок.

Нижние ярусы моего кристалла светились – стражницы, видимо, ещё не спали, но я заходить к ним не стала. Поднялась к себе, оставив Бэргеру надзор за режимом сна и бодрствования сотрудниц отряда.

Я же, вместо того чтобы лечь, набросала на пол перед окном-стеной своей спальни подушек и устроилась в них, дожидаясь утра.

Смотрела на звёздное небо, меняющие свою яркость кристаллы-статуи, медленно разгорающуюся полоску зари… Из головы никак не выходило предсказание Лира.

Очень уж спонтанно оно появилось. Обычно действует схема: подарок-прогноз. А тут ничего подобного не было, всё против воли предсказателя вырвалось. Значит, что-то важное и судьбоносное.

Но что же это за «неизвестная величина»? Я сама, когда чуть не сбежала и не спутала планы? Кузен видел мой несостоявшийся побег? Или речь о другом событии? Тогда о каком?

Одиннадцать… Это явно о женихах. Только что же тут нового? Состав участников определён. Или кто-то из них в последний момент откажется от соревнований, не желая показать себя в плохом свете? Или, наоборот, эрриянин решит вернуться в ряды претендентов и побороться?

Так ничего и не поняв, с первыми лучами появившегося на горизонте диска Эпсона я отправилась завтракать. И приводить себя в порядок. Сегодня…

День двадцать седьмой, когда начинаются соревнования: женихи покажут себя, а полигон выполнит свою задачу

Трибуны шумели.

Расположенные на достаточном удалении друг от друга ступенчатые ярусы, заполненные сидящими на них гостями, казались совсем близкими – так бурно реагировали на происходящее империане, заполучившие лучшие зрительские места.

Впрочем, не они одни. Три огромных экрана, закреплённых перед трибунами, сейчас демонстрировали площади и улочки Елерона и других городов Таи, жители которых с неменьшим азартом предвкушали предстоящие соревнования.

Сидящая слева мама оживлённо обсуждала с бабушкой уровень организации испытаний. Папа, выбравший кресло по другую руку от меня, молчал, но в его настрое я чувствовала возбуждение и какое-то нетерпение, словно он тщательно скрывал, но ждал волнующего зрелища.

Трибуна, где оборудовали императорскую ложу, была установлена на склоне ближайшей к полигону горы. Обзор отсюда открывался шикарный, и экран трансляции находился близко.

Сейчас на нём сменялись кадры, показывающие другие трибуны, зрителей, фрагменты павильонов с высоты – летучки стараниями Бэргера безостановочно кружили над территорией, посылая изображение на мониторы режиссёров, а те, находя самые эффектные кадры, отправляли их на экраны. Показывали они и группы делегатов-империан перед входом на полигон, которые суетились вокруг своих принцев, помогая подогнать снаряжение и проверяя их готовность.

Для каждой такой группы был отведён небольшой участок свободного пространства, который они обустроили на свой вкус – установили навес или тент, защищающий от лучей Эпсона, скамейки, столы с вещами…

Главные действующие лица соревнований выслушивали наставления своих ассистентов. Последние полчаса они все усиленно изучали макет полигона, выданный каждому претенденту для составления маршрута. Настоящие карты, а не поддельные. И теперь, когда камера фокусировалась на лицах некоторых участников, было хорошо различимо разочарование тех, кто в обход правил заполучил фальшивую схему полигона. И собранные, серьёзные лица тех, кто играл честно и видит карту впервые.

Появлялись в кадре и комментаторы-ведущие нашего испытания. Семейная пара самых популярных на Тае журналистов, работающих в имперской новостной службе. Их метких, всегда точно раскрывающих смысл происходящего комментариев зрители ждали ничуть не меньше, чем действий участников.

Мы, находящиеся в императорской ложе, имели свой собственный источник информации, недоступный для остальных. За нашими сиденьями находился специально оборудованный отсек, где разместились мастера, следящие за работой механизмов павильонов, и Бэргер. Он отправил стражниц на полигон для страховки участников и в качестве наблюдателей, чтобы противостояние претендентов на пост императора не вышло за рамки правил. Всё же конкуренция на полигоне будет мало чем отличаться от военных действий. Каждый готов был биться до последнего. А ещё де'Юс выдал девушкам устройства для связи – была, оказывается, и такая техника на кораблях разведчиков, правда, не очень удобная при использовании на больших расстояниях.

Были и другие никому не ведомые персоны, от мнения которых зависел результат участника. Жюри… Выбранное тайной жеребьёвкой из членов совета империи, простых тайанцев и представителей служб безопасности, оно было везде и нигде. Судьёй мог оказаться любой зритель на трибуне, на площади или в нашем дворце, где тоже стоял экран демонстрации. Никто не мог повлиять на их мнение, никто не знал, кому и какие баллы каждый из них поставит.

– При выставлении баллов, – одновременно с моими мыслями объясняла ведущая, – учитывается соблюдение правил, хорошо знакомых нашим участникам! У них ровно двенадцать часов на преодоление полигона. За это время они могут пройти его весь или частично – это их выбор. Для получения оптимального результата нужно прийти к финишу-выходу в назначенное время и при этом успеть покорить как можно больше павильонов.

– И обязательно пройти своё, специальное испытание на силу способностей! – добавил её муж. – А остальные павильоны – кто как сможет.

В его голосе чувствовалась снисходительность, мол, имею представление о сложности задачи и не смею осуждать тех, кто выберет обходной путь.

Эта беспечность была призвана спровоцировать участников на активные действия. Какой мужчина публично признает свою слабость? Тем более будущему императору постыдно отступиться.

– И вот мы приблизились к той волнующей минуте, когда нашим дорогим участникам пора расстаться со своими помощниками и занять стартовые позиции! – под восторженный рёв трибун торжественно объявила ведущая. – Начало испытаний у каждого начинается индивидуально, и первым, согласно жеребьёвке, покорять неведомые уголки, созданные фантазией нашей наследницы, уходит Омиус Вен ли'Тон – король Цесса!

Бурные овации, крупным планом бледное спесивое лицо, не слишком довольное – на его фоне восторженная группа поддержки цессян выглядела чужеродно. Белоснежный спортивный костюм…

– И не боится же запачкать, – едва слышно засмеялась мама.

– Каждый следующий участник приступает к испытаниям с интервалом в десять минут, – пока цессянин шёл к воротам, успел дополнить ведущий. – Итоговое время каждого претендента будет учтено на финише наших соревнований.

Под торжественную мелодию, традиционную для Цесса, его король шагнул на дорожку, находящуюся за услужливо распахнувшимися воротами. За время моего отсутствия их передвинули, чтобы выделить больше места для подготовки. Так что за ними теперь не было площадки, лишь развилка. И ли'Тон уверенно двинулся вперёд, выбрав ту, что вела направо.

Тот самый спортивный комплекс, преодоление которого сулило бонус в виде ретранслятора с ультри на вайли, по сути был рассчитан на ловкость шиан. Однако и цессянин не самым худшим образом справился с препятствиями. Правда, делал он это настолько медленно, явно опасаясь уронить своё достоинство в глазах зрителей, свалившись, например, с перекинутого через грязь бревна, что, когда ещё только начал взбираться на столб с бонусом, второй участник уже стоял у ворот.

– Тиер Омир ле' Адис – принц Лорепа! – азартно объявил ведущий.

Этот претендент терять времени не стал – до спорткомплекса добрался быстро и там не мешкал. Упал, правда, дважды, за что удостоился колкого комментария от ведущей, зато рядом с входом в павильон Ипера оказался лишь на пять минут позже, чем цессянин.

Беловолосый король, едва успевший надеть гарнитуру и приступить к процессу разгадывания, сердито на него зыркнул, но уступил место, как и было предусмотрено правилами.

Теперь уже двое претендентов ломали головы над моими загадками, а ведущая представила третьего участника:

– Жидар Теш ду'Мар – принц Уайлы!

Бордововолосый красавец в синей спортивной куртке и чёрных брюках жизнерадостно помахал ладонью зрителям, лучезарно улыбнулся и наигранно поклонился раскрывшимся воротам.

– Самовлюблённый тук, – хмыкнула бабушка, имея в виду ярко окрашенных и потому горделиво замирающих под любопытными взглядами жуков – поедателей миоцы на Лансе. – Такого пусти на трон, так он на нём только красоваться будет.

Вероятно, именно это желание впечатлить окружающих принца и подвело. Он решил не лезть на столб, а сжечь препятствие. И не рассчитал усилий – в кучке пепла, которая упала к его ногам, оказался расплавленный от жара прибор…

– Ах ты ж, какая неприятность! – немедленно трагично воскликнул ведущий. – Наш третий участник остался без подсказки! Ему остаётся либо угадывать нужные символы, что, скажу вам по секрету, у меня не получилось, хотя я пару часов мучил панель доступа. Либо идти в обход.

Ду'Мар, ошалевший от нечаянной оплошности, почти минуту колебался. В итоге, увидев, что к зоне со столбами уже приближается следующий участник – Вильяр Демин эт'сТол, и бросив полный сомнений взгляд в сторону иперианского павильона, который никак не желал уступать напору двух «мыслителей», рассердился и зашагал к павильону, где я сжигала колышки, используя умения уайлиан, расположенному в часе быстрой ходьбы по обходному пути. Видно, решил эти два пропустить.

Торианин, занятый подготовкой и потому не видевший позора конкурента, преодолев полосу препятствий, удивлённо посмотрел вслед уайлианину, перевёл взгляд на непонятную кучу угля и сосредоточился на задании. Легко с помощью левитации поднялся до самой вершины столба, забрал прибор и опустился под одобрительные возгласы и громкие аплодисменты зрителей.

Одир Лен он'Ласт, принц Ипера, стартовавший пятым, физическую нагрузку проигнорировал и сразу отправился к порталу своего павильона. Как и все, я удивилась – да, ему не нужна была подсказка, но баллы за прохождение ведь могут иметь в итоге решающее значение.

– Хочет, пожертвовав рейтингом оценок, показать лучшее время? – задумался вслух ведущий.

– Ах, что ты, дорогой! – ласково возразила ему жена. – Просто наша наследница излишне требовательна, а принц слишком изящной комплекции, ему не по силам подобные подвиги.

– Зато он сообразительный, – парировал её оппонент, когда зеленоволосый долговязый субъект, заслоняя телом панель, набрал символы, а пленка-преграда перед ним замерцала и исчезла.

Его везение в некоторой степени помогло остальным неудачникам. Нет, прошмыгнуть следом они права не имели, но сектор поиска ответов сузился до габаритов фигуры тощего иперианина.

В итоге, когда, блестяще преодолев участок со спортивными снарядами, у входа в первый павильон оказался Шоввер Кут ту'Ос, король Шиана, встретил его неприязненным взглядом лишь цессянин. Остальные соперники подобрали нужные комбинации.

– Неужели король ли'Тон проведёт здесь в бесплодных попытках весь день? – тревожно посочувствовала ему ведущая. – Не всегда первый стартовый номер может принести удачу. Или же и этому участнику помешает выиграть излишняя требовательность и изобретательность нашей наследницы?

В некотором смысле она была права – виновницей замешательства цессянина была именно я. Потому что знаки, которые выбрала в качестве ключа, – «колечко» и «цветочек» – в сознании ли'Тона являлись взаимоисключающими. Колечко для жены, цветок для фаворитки… При чём тут борьба за сердце наследницы – жены императора? Да ещё и цветочек непростой – мео-реллин, символ Зогга. И корни данного неприятия давние. Конфликт возник ещё до создания нашей огромной империи. Тогда зоггиане пострадали от захватнической политики цессян по добыче ултриза на Зогге. А когда Зогг в союзе с Ипером сумел отстоять независимость, захватчики оскорбились до глубины своей эгоистичной души. И за тысячелетия, несмотря на мирное сосуществование и сотрудничество, обида так до конца и не стёрлась.

Тем временем ведущий переключился на очередного участника:

– Надеюсь, Юдалин Ригал г'Одор, принц Оглиана, нас удивит.

Не удивил. И он, и присоединившийся следом Залерин Ноер о'моя́л – принц Рооотона, пополнили ряды тщетно терзающих панель. С мёртвой точки дело сдвинулось, лишь когда Неф Лайрон цу'лЗар, принц Томлина, всего лишь минуту постояв в задумчивости, с первой попытки открыл портал.

Эта удачливость имела свои причины. Колечко, загаданное мной, вручил именно томлинский правитель наследнице Виона – Идиллине Мео Эвон. И традиция дарения кольца любимой женщине принадлежит Томлину, и к Зоггу они неприятия не испытывают, чтобы отвергать идею мео-реллина.

Когда следующие два участника – Пэт Медрин т'ирТин, принц Адериана, и Аглер Рас жи'Ор, принц Микриаса, – закончили преодоление спортивного участка состязаний, портал наконец смилостивился над несчастными. Само собой, комментаторы не стали сейчас афишировать факт, что «мученики» жульничали. Скорее всего, они просто подсмотрели ответы у более удачливых соперников, но я была уверена – жюри это тоже учтёт.

На этом старт должен был завершиться, ведь все одиннадцать участников преодолели первые два испытания. Разумеется, разными способами, но теперь у них был выбор маршрута, а это значит, режиссёрам и организаторам придётся следить сразу за всеми, смешивая и показывая нам самые важные, интригующие и эффектные кадры с разными участниками, а ведущим успевать происходящее комментировать.

Однако приступать к этому никто не торопился, словно нагнетая обстановку и назначив очередные десять минут перерыва. Но для чего?

Ожидая смены локации, я с недоумением присматривалась к панораме стартовой зоны. В одном её углу всё ещё суетились империане, но расстояние оказалось слишком велико, чтобы понять, кто они, а летучки лишь подогревали интерес зрителей, показывая происходящее издали.

Я покосилась на отца, который сидел невозмутимо и всем своим видом излучал спокойствие и уверенность. Поняла, что задавать ему вопросы бессмысленно – не ответит или скажет: «Жди, сама узнаешь». Повернулась к маме, однако в её глазах было ничуть не меньшее недоумение, чем у меня и бабушки, – увы, они обе тоже оказались не в курсе. Единственным предположением было то, которое мне пришло в голову вчера, – к старту готовится эрриянин. Но на каких основаниях его допустили после такого громкого публичного отказа?!

Моё терпение иссякло, когда ведущая наконец соизволила объявить:

– А вот и обещанный организаторами сюрприз! Двенадцатый участник! Опоздавший к жеребьёвке и потому стартующий последним, но получивший разрешение участвовать от самого императора Лайлара Клерос ол'Лона! Встречайте! Представитель свободной планеты Милбар – принц Джернал Витен т'Ёр. Пожелаем ему удачи!

Последние слова я уже не слышала. Поражённо смотрела на экран, где крупным планом появились лица самого участника и его группы поддержки. Смотрела и не верила глазам – Лирьен и Малла ободряюще помахали направившемуся к воротам Джеру. И это именно они до этого проверяли его экипировку, видимо исполняя возложенную на них обязанность.

– Это как? Откуда? – выдавила, с трудом переводя взгляд на отца. – Ты знал и молчал?

– Недовольна? – удивлённо поднял бровь конспиратор.

Вот и что тут ответить? Сказать, что у меня сердце от радости готово выскочить из груди? Признаться, что Джер – единственный из претендентов, к кому я неравнодушна? Счастливой улыбкой дать понять всем, кто из участников, ещё не пройдя испытаний, уже стал победителем?

Ну нет! Да, я люблю Джера, но для окружающих должна остаться объективной и свободной от явной симпатии к кому-либо. Поэтому отцу не ответила и сосредоточилась на ведущем. А тот, не подозревая о буре чувств в моей душе, тем временем жизнерадостно перехватил эстафету у жены:

– Любопытно, что именно наш юнит-сюрприз сможет противопоставить соперникам? – Он таинственно приглушил голос, притворно секретничая, не желая обижать участника, но не имея сил скрывать свои мысли от зрителей: – Ведь мы же понимаем, что у него нет преимуществ, способных стать подспорьем при прохождении испытаний. А значит, ему будет сложнее всех.

Это я понимала. Но знала и то, что выносливый милбарец даст фору многим изнеженным империанам – сама же видела, как он может действовать. Тревожило меня другое – Джернал едва успел оправиться от отравления. Хватит ли его организму сил на такое длительное и непростое испытание?

С замиранием сердца я смотрела, как он уверенно преодолевает полосу препятствий, в идеале рассчитанную на шианскую ловкость. Проворно влезает на столб, забирает ретранслятор, спускается и останавливается перед аркой-порталом иперианского павильона. Надев наушники, вслушивается в мой голос, запись которого была сделана и на ультри, и на вайли. Хмурится, всматриваясь в множество символов-ключей, два из которых служат отгадками. Вновь включает воспроизведение…

Сжав кулачки, я не замечаю, как одновременно с ним шепчу, повторяя загадку, словно желая помочь, натолкнуть на правильную мысль. Ведь милбарцы, в отличие от империан, совсем не в курсе имперской истории! А подсмотреть правильный ответ Джеру не у кого – все претенденты прошли через арку.

– Разрушила невольно всё она и вновь сложила воедино.

Жесток урок потомкам оказался… Хочу, чтоб постарался,

Коль мудр и понял ты, о чём толкую:

Найди для той наследницы вещицу дорогую.

Рука Джера поднялась, замерла, коснулась одного символа, другого… Он, как и многие участники до него, перебирал вероятные варианты, не зная правильного. Слишком много разных женских штучек я придумала как ложные ответы. А ведь после этого выбора нужно коснуться символа второго ответа и тоже не ошибиться!

Джер на нём и сосредоточился, оставив в покое строптивую панель и прижав ладони к наушникам.

– Не чаяла она империю создать, лишь следовала зову сердца.

И стёрлось бы имя в веках, исчезло бесследно, как часто бывает,

Только удачлива фисса – о ней каждая наследница напоминает.

Её символ нажми, и поддастся заветная дверца.

Милбарец надул щёки, растерянно широко раскрывая глаза и осматриваясь.

– Похоже, и этот участник повторит не самый удачный опыт короля ли'Тона… – азартно начал было ведущий и поперхнулся, потому что Джер, неожиданно сдёрнув наушники, бросил их на землю, выхватил рукоять того самого меча, которым пользовался на Вильдере, и…

Резкий взмах, яркий всполох голубого плазменного лезвия, соприкоснувшегося с мембраной, треск…

Мгновение – и милбарец, деловито вернув оружие на пояс, шагнул в открывшийся проём.

– А что, так тоже можно было?! – в оглушающей тишине, потому что замерли все зрители до единого, раздался потрясённый голос ведущего.

– Что именно тебя смущает? – невозмутимо поинтересовалась его жена. – Основная цель – выйти из павильона. Открыть путь. А как именно – правилами не регламентировано. Ретранслятор участник добыл, загадки прослушаны, арка преодолена. Задание выполнено.

– Хочешь сказать, тут подразумевалась гибкость мышления претендента?

– А ещё находчивость и быстрота принятия решений. Для будущего императора важен нестандартный подход к проблемам.

– Это как-то уж очень… нестандартно, – хмыкнул её муж и быстро сменил тон на жизнерадостный: – Впрочем, не нам судить. Давай-ка лучше посмотрим, как дела у нашего дорогого принца ду'Мара. Он больше ничего важного не испепелил?

Режиссёры тут же среагировали, показав сначала понуро сидящего возле выступов с игольчатыми колышками уайлианина, а затем запись, где он не рассчитал усилий, поспешив. Выжег слишком много, оставив тонкий слой ступеней. Они получились ненадёжными, сломались под его весом. Несомненно, у принца проблемы с самоконтролем.

– Ах, какая неприятность, – посочувствовала ему ведущая. – Так обидно потерпеть неудачу и потерять драгоценное время, демонстрируя способности, данные тебе с рождения!

Меня его проблемы ничуть не тревожили, однако пришлось изобразить сочувствие, потому что, как на грех, мимо нашей ложи прошмыгнул диск-летучка, а на экране тут же появилось крупным планом моё лицо.

– Наследница серьёзно обеспокоена судьбой ду'Мара. Это любовь? Что же будет, если его неудачи продолжатся?! – привычно подкинула сплетникам новость для обсуждения жёлтая пресса.

– Не вздумай прицеливаться! Никаких молний! Оставь ведущих в покое. Пусть делают свою работу.

Я почувствовала руку отца, перехватившую моё запястье, и, опустив глаза, сама изумилась – моя ладонь светилась в готовности швырнуть разряд. Несмотря на то, что способности теперь должны были подчиняться, спонтанность срабатывания всё равно сохранялась. Или же это как раз нормально? Может, я действую интуитивно? Моё подсознание не желает терпеть раздражающие обстоятельства и стремится устранить их причину.

Пока я приводила в порядок свои мысли и разбиралась с последствиями срабатывания дуганской способности, зрители успели насладиться зрелищем вращающихся остро заточенных лопастей цессянского павильона и демонстративным неглубоким порезом, который несомненно намеренно позволил себе получить ли'Тон. Тем более что затянулась рана в считаные секунды. Следом нам показали, как добравшийся обходным путём до своего павильона оглианин с лёгкостью преодолевает участок с высокой гравитацией. Синхронно с ним лорепианин, выбравший своей следующей целью рооотонский туннель, свернул к спортивной зоне, чтобы добыть светильник…

Участники шли разными путями. Логика их движения была известна только им самим, нам оставалось лишь смотреть и строить предположения относительно мотивов и элемента случайности.

Вот как, например, расценивать то, что уайлианин выбрал и прошёл оглианский павильон последним? Он ждал, когда все соперники выполнят задание, а для себя высушил грязь и легко прошёл по жиже, которая спеклась до состояния камня. Это явное нежелание дать преимущество другим? Или же простое совпадение? Разумеется, целеустремлённость и сообразительность уайлианина отрицать нельзя. Но ведь никто более не смог воспользоваться его дорожкой. А как может быть императором тот, кто не имеет представления о взаимовыручке и поддержке?

Кстати, этот павильон вообще оказался непростым испытанием. Кроме оглианина и торианина, никто не вылез чистым, все остальные оказались в грязи. Но если большинство мужчин, в том числе и Джер, спокойно снимали одежду, молча приводили себя в порядок и шли дальше, то цессянин ругался так, что режиссерам пришлось приглушить звук, а ведущим отвлекать зрителей шутливыми рассуждениями. О эмоциональности с виду сдержанных мужчин. Дошли до выводов в духе: «Хочешь разозлить цессянина – испачкай его одежду». «Девушка-прачка – идеальная супруга по меркам Цесса». Шитьё и рисование отныне объявлялись неактуальными хобби для незамужних цессянок.

Я все эти попытки сгладить неприятную ситуацию пропускала мимо ушей. С нетерпением и волнением ждала появления на экране Джера и радовалась, что сама позволила участникам взять одну любую вещь на выбор, за исключением бластера. Меч, которому отдал предпочтение милбарец, оказался прекрасной альтернативой отсутствующим у него способностям. Он светился в темноте – Джерналу не пришлось добывать светильник, прекрасно рубил острые колышки в уайлианском павильоне, рассекал плотную грязь, облегчая передвижение в оглианском. Были, разумеется, и места, где меч оказывался бесполезен, но даже там мужчина не отступал.

Он уверенно балансировал, сохраняя равновесие на подвижных плитах микрианского павильона. Сосредоточенно следил за вращающимися лопастями цессянского, проскальзывая между острыми гранями. Бесстрашно начал спуск по верёвке на том самом обрыве, который едва не стоил мне жизни.

– Этот милбарец сошёл с ума! – заволновалась ведущая, а летучки показали нам выразительно болтающийся высоко над землёй сожжённый конец верёвки. – Я, конечно, понимаю, что другого снаряжения для спуска нет, но это же не повод умирать или получать травмы.

– Сожжённая верёвка? – подхватил её муж. – Подождите-ка! Принц ду'Мар напрашивается на штрафные баллы за порчу инвентаря. Столб, ретранслятор, верёвка… Пора уже делать ставки, что он испепелит следующим!

– Как мне кажется, он уже серьёзно подпалил свою репутацию. Она теперь… «с дымком», – усмехнулась ведущая и вновь проявила беспокойство: – Но как же поступит принц т'Ёр?

Вот честно, в этот момент я готова была сорваться с места и броситься на полигон. Сдержало меня лишь осознание, что никакая стремительность исгреан не позволит мне сделать это так быстро, чтобы успеть, – Джер, как маятник, уже раскачивался тяжёлым грузом на конце натянутой верёвки.

В принципе, его намерения были очевидны – зацепиться за неровности в камнях и продолжить спуск по отвесной стене. Тут даже меч мог снова сослужить своему хозяину службу, прорубив щели для пальцев. И у него бы получилось – Джер, пару раз ухватившись и потеряв опору, наконец нашёл устойчивый выступ. Вот только верёвка подвела – перетёрлась на самом верху, где начинался спуск и она касалась камней. Рука милбарца сорвалась, зрители ахнули, у меня потемнело в глазах…

– Как же дальновидно, что на испытаниях предусмотрена страховка, – донёсся до сознания спокойный голос ведущего. – Иначе как потом императору и наследнице смотреть в глаза империанам и объясняться с Советом империи? Трагедии недопустимы.

Я широко раскрыла глаза и с облегчением выдохнула – Джер, жизнерадостно улыбаясь, качался и пытался слезть с силового батута, который, по всей видимости, раскрылся, когда участник начал падать.

– А ты чего ожидала? – недовольно высказался отец. – Лир мне рассказал, как ты полигон проходила, а Дарра ферту де'Юсу о твоих «подвигах» поведала. Мы и предусмотрели гарантии безопасности, о которых ты благополучно забыла, планируя испытания.

– Не «забыла», а «не успела». Другие дела навалились, – уточнила я въедливо, хотя чувствовала при этом не только раздражение, что мне заранее не сказали об установленной страховке, но и благодарность за то, что Джер не пострадал.

– Ну-ну, – засмеялся папа и вернулся глазами к экрану, где принц Оглиана пытался открыть хранилище с дыхательными баллонами для прохождения адерианского павильона.

Для одного участника миссия была невыполнимой – два ключа надо повернуть одновременно, но одной рукой приходится держаться за опору, а отверстие второго замка расположено далеко. Как бы ни старался участник, ему нужен помощник для синхронного поворота.

Я придумала это задание, чтобы вынудить претендентов проявить взаимовыручку – пройти это испытание можно только вдвоём, объединив усилия. Ведь будущему императору понадобится моральная готовность взаимодействовать, находить общий язык, идти на компромисс. При необходимости быть способным ущемить свои интересы или интересы своей планеты ради потребностей других империан.

Волей-неволей пришлось г'Одору дожидаться напарника. Ему «достался» иперианин – Одир Лен он'Ласт пришёл следом за оглианином. Не сразу, но принцы всё же договорились. И оба вышли назад с баллонами.

– Омиша? Что не так? – услышала я в техническом отсеке за нашими спинами строгий голос Бэргера. Перегородка приглушала звуки, но мой чуткий слух позволял их различать. – Хорошо, пусть Дарра проверит.

Моих стражниц на экране не показывали, так что возможности понять, что случилось, я была лишена. Впрочем, недолго.

– Что такое?! Что происходит? – воскликнула ведущая, когда ещё два претендента – шианин и рооотонец, готовые преодолевать оглианский павильон и уже надевшие маски с баллонами, готовились зайти в вакуумный туннель.

Восклицание вырвалось у журналистки потому, что исгреанка Дарра смазанной тенью промчалась по площадке перед павильоном, при этом буквально оттеснила от двери участников и, толкнув на землю, сорвала с них дыхательные маски.

– Нам сообщают, – видимо прислушиваясь к голосам в наушниках, объяснил ведущий, одновременно присматриваясь к тому, как стражница, осмотрев оборудование, докладывает результаты руководству. – Баллоны повреждены. Их заменят на исправные.

– Повреждены? Кем? Или это случайность? – привычно профессионально зачастила ведущая. – Только эти два или все? Зрители возмущены и требуют правды!

– Мы обязательно всё узнаем, – снизил градус гнева толпы её муж. – Итоги расследования будут честными и беспристрастными. Виновные будут призваны к ответу. Статус злоумышленников не имеет значения.

– А что ждет участников, если они или их сообщники замешаны в диверсии? Дисквалификация? Штрафные баллы?

– Преждевременно назначать виноватых. Дождёмся результатов разбирательства. А пока давайте посмотрим, есть ли среди наших героев те, кто выбился из сил и решил потратить время на отдых.

Таковые нашлись. Разумеется, и вероятнее всего, отдых показывали не в режиме реального времени – нам транслировали запись, но далее последовала целая вереница мини-сюжетов, на которых участники занимали портативные столовые, сидели на скамейках под навесами и выходили из гигиенических комнат.

– Да это не соревнования, а курорт! – весело возмутился ведущий. – Всё, решено, на следующие смотрины я запишусь кандидатом в императоры!

– Ты забыл, что женат! – так же в шутку возмутилась журналистка.

– Увлёкся, забыл, – покаялся супруг и засмеялся: – Но я не один такой «увлёкшийся». Кое-кто тоже забыл о главной цели, ради которой он здесь.

Я тоже развеселилась – на экране в окружении мягких подушек, нежного освещения, звуков расслабляющей мелодии и наверняка успокаивающих ароматов дремал рыжеволосый принц-микрианин.

– Вот это да! – поразилась ведущая. – Павильон Лорепа оказался опаснее других! Неужели он коварно затянет в свои сонные сети всех участников?! Кто тогда дойдёт до финиша?!

– По-настоящему целеустремленных героев сложно сбить с пути. И напомню, среди претендентов принц Лорепа. Уж он-то не сойдёт с дистанции в своём собственном испытании.

В этом он оказался прав. Тиер Омир ле'Адис, зашедший в сонное логово, где обосновался уже не только микрианин, но и рооотонец, провёл там положенные полчаса и вышел. Будить сладко спящих конкурентов он не стал, видимо посчитав это несправедливым, ведь проверялась именно способность устоять перед соблазном отдыха.

– Не ожидала от тебя, – наклонившись к самому моему уху, прошептала мама. – Такое разнообразие устроила. И на самом простом заманила в ловушку.

Я лишь плечами пожала, мол, никогда не знаешь, где и что окажется решающим. Сама же переживала за Джернала, который, судя по комментариям ведущих, уже покинул адерианский павильон и приближался к развилке, от которой можно было попасть и к томлинской пещере с радиацией, и к злополучной «зоне забвения».

За всеми этими перипетиями время летело совсем незаметно. Эпсон уже давно скатился к закату, надвигалась ночь.

Время, отведённое на преодоление павильонов, стремительно утекало. Джер, как стартовавший двенадцатым, мог себе позволить прийти последним, но я боялась, что и он не устоит перед соблазном расслабиться.

Впрочем, уставали не только участники, но и зрители. Двенадцать часов беспрерывной трансляции. В прямом эфире и на повторах самых ярких моментов. Не страшно было упустить важное, если ненадолго отлучился. Однако интерес к состязаниям вынуждал их сидеть на трибунах, хотя они имели возможность выйти для отдыха и приёма пищи. И лучшей похвалой для организаторов стало всеобщее внимание к происходящему на полигоне.

А вот мои родственники время даром не теряли – совмещали полезное с общественно-значимым. Я слышала, как мама с бабушкой обсуждали сценарий и бюджет свадьбы – она ведь неизбежно состоится, независимо от итогов, – и даже на некоторое время вышли, чтобы пообедать. Папа тоже отвлекался – вместе с Бэргером он контролировал расследование факта порчи баллонов и какие-то ещё моменты обсуждал, касающиеся работы судей. Обедать он не уходил, но меня попытался отослать. Впрочем, когда я отказалась, настаивать не стал. Понимающе кивнул и вновь вернулся к своим делам.

Тем временем Джернал, стоя на развилке, выбрал лорепианский павильон. И этот шаг неизбежно привлёк внимание ведущих.

– Ещё одна жертва? – прозвучал провокационный вопрос. – Или милбарцы не привыкли спать? Не зря же их считают непревзойдёнными стратегами.

Нагнетая интригу, на моменте, когда Джер шагнул за порог, камера переключилась на уайлианина, штурмующего пески томлинского павильона. И лишь когда тот вышел, снимая с руки защищающий от радиации браслет с томлитонитом, в кадре снова возник милбарец. Вернее, крупным планом его меч, вибрирующим звуком рассекающий воздух, и лишь затем лицо Джернала, крикнувшего: «Подъём!».

– Это и есть его стратегия? – растерянно охнул ведущий. – Он же уменьшил свои шансы на победу, разбудив конкурентов! Это так рискованно…

– Зато благородно, – не согласилась с ним жена.

Наблюдая, как ошарашенные, сонные претенденты подскакивают с диванов и спешат покинуть павильон, я не могла понять – гордиться мне Джером или сожалеть, что лишние, не самые достойные засони всё же финишируют, как им и положено.

Я бы не стала будить и половины спящих. Уайлианин сжёг верёвку, оглианин на пару с иперианином чуть не навредили здоровью соперников – я слышала итог расследования. Прибавим к ним тайных покупателей макета соревнований, и список значительно сокращается.

С другой стороны, понятна и логика Джера. Если будить не всех, выборочно, то это тоже будет нечестным, словно он устраняет тех, кого считает сильными соперниками, потому что морально не готов сразиться со всеми участниками на равных.

– Время первого участника на исходе, – сбивая с мысли, звучал голос ведущего. – Успеет ли Омиус Вен ли'Тон стать финалистом в срок или и на этом потеряет баллы?

– Павильоны закончились… – не удержалась и вздохнула я, наблюдая, как цессянин бежит к финишу. – Дождёмся отстающих, и можно будет подсчитывать результаты участников.

– Не спеши, – вмешался отец. – Есть ещё один.

– Но эрриянин выбыл, а его испытание…

– Мы изменили эту зону, – перебил меня папа. – Сейчас она не такая, как ты её задумывала.

Заинтригованная, я, как и все остальные, ждала. И удивилась, когда поняла – павильон превратился в тир. И лишь попав в мишень, участник получал возможность открыть ворота и завершить испытания.

– Какая дикость! Проверка на меткость лишена практического смысла! Король, а тем более император, нигде не появляется без охраны! – донеслось до нас ворчание цессянина, принимающего бластер из рук Лаиты, контролирующей и страхующей на этом участке участников.

– Омиус Вен ли'Тон и недовольство сегодня неразделимы, – расстроенно вздохнула, словно сожалея, ведущая.

– А ведь стрельба это дань традициям, – подхватил её муж. – Достойное увлечение для настоящего мужчины. Прикрывать собственную беспомощность претензиями как-то неуместно.

В этом я была с ним согласна. Однако цессянин, при всех своих недостатках, не казался мне самым отвратительным. Да, был несдержан в своих реакциях, но ограничивался лишь словами. Ничего не портил и не пакостил конкурентам…

Стрельба ли'Тона предсказуемо оказалась не на высоте. Но поразить лучом запирающий датчик он всё же сумел. Следом за ним освободились от «стрелковой повинности» и остальные. Джер, за это время успевший пройти томлинский павильон и выбраться из песчаной ловушки, последним занял огневой рубеж.

Сейчас я, не скрывая своих чувств, любовалась и восхищалась. Да, грязный, да, растрёпанный, да, отнюдь не красавец, но при этом… При этом мужественный, равнодушный к интригам, чуждый коварным помыслам. И он… Он ведь оказался здесь не потому, что его прельстило императорство. И не потому, что я в него влюблена – я же Джеру не призналась. А потому, что он меня любит и не желает повторения уже сделанных ошибок!

– Кажется, симпатии нашей наследницы меняются самым стремительным образом, – моментально среагировала ведущая. – Но совпадёт ли её мнение с решением судей?

– Не будем торопиться с прогнозами, – напомнил её муж. – У принца т'Ёра ещё есть возможность повысить рейтинг. У него десять финишных минут в запасе!

Камера сфокусировалась на мишени, к которой раньше я не особенно присматривалась. Теперь же ясно видела несколько уровней сложности.

Минимальный, обеспечивающий открывание ворот, был относительно простым – и именно в него целились остальные участники. Максимальный – на получение дополнительных баллов рейтинга – не шёл с ним ни в какое сравнение. Здесь нужно было в определённой последовательности, указанной стрелками, точно поразить крошечные символы, при этом не задев штрафные.

Я сама на подобных тренировалась вместе с моими стражницами, которые увлекли меня таким типом стрельбы, а они учились этому в Академии на Исгре. И добивалась успеха отнюдь не всегда. Подозреваю, что ещё и Бэргер приложил руку к усложнению этого испытания. Он-то сам без особых усилий мог показать идеальный результат.

Но Джер и с этим справился. Под восторженные возгласы ведущей и уважительные фразы ведущего виртуозно поразил все цели мишени – и базовые, и повышенной сложности. А когда покинул павильон, у него даже оставалась ещё пара минут в запасе.

– Последний участник финишировал! – тут же провозгласил комментатор и, с трудом перекрикивая гомон трибун, сообщил: – Начинается подсчёт баллов, а чтобы вы не скучали, устроители соревнований решили нас удивить! Внимание на полигон! Там…

Он намеренно оборвал фразу на полуслове, и даже те зрители, которые собирались уходить, заинтригованно вернулись на свои места, всматриваясь в далёкие, почти неразличимые, хоть и подсвеченные иллюминацией павильоны.

Однако сюрприз появился вовсе не на земле, а в воздухе. Над полигоном возникла гигантская фигура прекрасной темноволосой девушки, задорно смеющейся и бережно удерживающей в руках необычный цветок – синий, светящийся, с нежно-розовой сердцевиной. А рядом с ней стоял изумительно красивый мужчина-зоггианин с медленно развевающимися, словно он находился под водой, волосами.

Лила Ювита – цессянка-меланистка, попавшая на Зогг и ставшая мамой первой наследницы. Она не имела никаких расовых способностей, но только благодаря ей появилась империя. Кит Гун ти'Стор – первый император, которого выбрали правителем, хотя он этого меньше всего желал…

Малла, которая сейчас создала фантомы-образы, вряд ли добилась абсолютного сходства – сохранились лишь словесные описания внешности этой супружеской четы, – но от этого зрелище не утратило красоты. А вот следующие пары в точности повторяли портреты из учебника истории Объединённых территорий. Сто двадцать пять наследниц и их мужей-императоров, сменяющих друг друга.

Не думала, что могу быть настолько сентиментальной. Для меня творения Маллы не казались развлечением, призванным занять зрителей. Я смотрела на образ решительной Цафи Мео Гун и видела в ней свою Тарину. Дейлина Мео Мун – нежная, изящная – была практически точной копией Дияры. Полная энергии Евеллина Мео Рин напомнила об Эвине и её проблемах. Сийола Мео Отис имела иное телосложение, нежели Дарра, но уверенный и озорной взгляд исгреанки нельзя было не узнать. Мия Мео Даргин – такая же эффектная, как Шайла…

Я отвела взгляд от шикарного представления и задумалась. Повод для размышлений был очень трогательным и символичным. Мои стражницы неуловимо похожи на наследниц, и причина не в отсутствии мастерства и воображения у Маллы. Отряд стражниц словно символизировал связь между легендарными наследницами и нами.

Наследницы в прошлом тоже имели свои проблемы и в меру сил старались не только достойно служить империи, но и найти личное счастье. Они были такими же… и одновременно другими.

Когда появились фантомные образы моих родителей, трибуны взорвались ликующими криками, словно вдруг совсем иначе взглянули на привычного императора. А вот при «моём» появлении все умолкли, потому что…

Потому что рядом со мной никого не было. И интрига – кто же достоин стать следующим правителем Объединённых территорий – никуда не исчезла.

Фантомная «я» не растворилась в пространстве, как остальные. Она, подражая мне, смотрела вдаль и едва заметно улыбалась.

– А вот и результаты! – радостно объявил ведущий, появившийся на экране, где до этого сменяли друг друга пейзажи планет, бывших столицами империи. Мужчина раскрыл конверт, который ему передали, достал лист, пробежал глазами и, взглянув на зрителей, сообщил: – О, скажу вам честно, я такого не ожидал!

– У тебя совесть есть?! Хватит нас мучать! – наигранно возмутилась его жена, отбирая послание. Набрала в грудь воздух и торжественно провозгласила: – С лучшим результатом, обгоняя участника, занявшего второе место, на девяносто баллов, финишировал… Джернал Витен т'Ёр, принц Милбара!

На экране тут же высветилась рейтинговая таблица, и стало ясно, отрыв у Джера не самый маленький, даже при том, что суммарные баллы оказались велики. У большинства участников они значительно превышали тысячу. А, например, ле' Адису, принцу Лорепа, оказавшемуся вторым, не хватило до двух тысяч всего сорока баллов. И тем отраднее было видеть напротив имени милбарца столь высокий результат.

Хоть и затапливала мою душу неизмеримая по своей силе радость, а разум всё равно анализировал и не мог не заметить – все участники попали в рейтинговый список. Не видела я среди них дисквалифицированных! А ведь основания были! Я же слышала, как папа обсуждал с Бэргером поступок принца Ипера – порча баллонов оказалась его «заслугой». Да и принц Оглиана не имел права быть в почётном списке финалистов – он же видел недостойные действия своего временного напарника и ничего не предпринял. А уайлианин, по вине которого Джерналу пришлось рисковать в торианском павильоне? И тем не менее все они пусть и в нижних строчках, но присутствовали. Ещё и ведущий заявил:

– Дабы развеять наши подозрения, организаторы сообщают, что едва не приведший к трагедии досадный инцидент в адерианском павильоне – случайность. Производственный брак трубок-переходников, соединяющих баллоны с дыхательными масками, который из-за поспешной подготовки упустили из вида.

Я покосилась на сидящего невозмутимо отца, но вопросов задавать не стала. Потому что и без его пояснений поняла: афишировать проступок и на всю империю позорить нечистых на руку претендентов – недальновидно в политическом смысле. Это же не обычные империане. Правители. С которыми Объединённым территориям жизненно необходимо эффективное сотрудничество если не прямо сейчас, то в будущем. То есть вовсе незачем из-за мгновений справедливости наживать себе заклятых врагов на десятилетия. Однако, уверена, тет-а-тет этому участнику выскажут все претензии. Он поставил под угрозу репутацию мою и моего отца. Нарушителя заставят принести извинения или иным образом себя реабилитировать, сделав что-то на пользу империи. Пусть потом все считают это жестом доброй воли самого участника. Если же кто-то из простых империан догадается об истинных причинах благотворительности, то не станет поднимать шум.

– Мы поздравляем участников и победителя! Теперь у нашей требовательной наследницы не осталось сомнений в том, кто достоин быть императором…

– Подожди-подожди, – перебил свою напарницу ведущий. – Принц Джернал выиграл, но Милбар не в составе Объединённых территорий. Правомерна ли в таком случае свадьба?

– Я так понимаю, что раз жених заявился на участие, то допускал вероятность победы. И лично он не против союза империи и своей планеты. Ведь брак с наследницей – династический.

– Но при этом Джернал Витен т'Ëр не наследный принц. Король Милбара может быть и против объединения – его мнение никому не известно.

– Ох, дорогие зрители, – всплеснула руками ведущая. – Оказывается, не всё так однозначно! И нам с вами предстоит ещё немало волнений, прежде чем принятая законами Объединённых территорий смена правящей имперской династии произойдёт!

– Но всё это уже за рамками прошедших соревнований, – подхватил её муж. – А потому мы прощаемся с вами и ещё раз благодарим организаторов и участников за незабываемые по силе впечатления!

Моя фантомная фигура наконец исчезла, подсветка полигона погасла. Остались освещёнными лишь трибуны и дорожки, по которым возбуждённо делящиеся впечатлениями зрители направились к стоянкам капларов.

Я искала глазами Джернала, которого, как я надеялась, Лир и мои стражницы не оставят одного. И проводят во дворец.

– Хочешь с ним встретиться и поговорить? – понимающе вздохнул папа. – Может, всё же завтра? Все устали. А он вообще вымотался до предела.

– А ещё Джернал грязный, оборванный и голодный, – поддержала мама. – Милбарец, в отличие от остальных участников, ни в одну столовую не зашёл.

Их правоту я понимала. Но чувствовала при этом совсем иное. Представляла себя на месте Джера, и меня буквально затапливали владеющие мужчиной неуверенность и неудовлетворение. Да, он выиграл. Но чего стоит победа, если та девушка, ради которой он так старался, останется к нему равнодушна? Разумеется, утром состоится торжественный приём во дворце в его честь, и у нас будет возможность поговорить наедине, но… Завтра! Впереди ночь, которая добавит милбарцу бесчисленных переживаний, и вряд ли он сможет нормально отдохнуть.

Так и не ответив родителям – не потому, что хотела обидеть или отнеслась с неуважением, просто не могла им всего объяснить, – я решительно поднялась и принялась спускаться. Шла быстро, отмечая про себя отсутствие на пути случайных встречных и профессионально быстрое следование за мной Бэргера.

– Где он? – коротко оглянувшись, бросила офицеру, когда ступила на песок у основания трибуны.

– На стартовой площадке, – услышала в ответ и, не сбавляя шага, направилась ко входу на полигон.

Туда, к своим группам поддержки, вернулись все участники. Кто-то уже успел покинуть зону старта – обозначенные для них места пустовали. Кто-то готовился к отъезду – подгонял рабочих, которые упаковывали оборудование и привезённую мебель. Кто-то совершенно не торопился и расслаблялся в кругу ближайших друзей, обсуждая итоги соревнований.

Джер не отдыхал. Он в одиночку сворачивал тент, игнорируя возмущения Нейлы.

– Неужели так трудно подождать? – шипела она, суетясь рядом. – Сказал же ферт Лирьен, что отправит к нам помощников!

– Я похож на ленивого цоррольца? – шутливо парировал мужчина, разбираясь в складках неудачно сложенной ткани. – Или не в состоянии справиться с таким «сложным» занятием?

– Она имеет в виду, что лучше это делать вдвоём, – вмешалась я, порывом ветра поднимая, встряхивая и идеально ровно укладывая строптивую материю.

– Альма…

Джер, который меня не видел, потому что я приблизилась со спины, обернулся. Замер, всматриваясь в лицо.

Я же остановилась, лишь когда подошла совсем близко, оставив между нами совсем незначительную дистанцию в один шаг. Чувствовала, он ожидает формальных слов поздравления, которые вряд ли окажутся искренними. И потому с моих губ сорвалось совсем иное:

– Я тобой горжусь. Мне повезло встретить достойного жениха.

Тёмные глаза мужчины изумлённо расширились. Он судорожно вдохнул и вздрогнул, определённо останавливая себя в неведомом мне порыве.

Я же, не обращая внимания на грязь, которой была заляпана его щека, коснулась её ладонью. Улыбнулась и, увидев ответную улыбку, прошептала: «С нетерпением жду нашей встречи завтра».

Буквально заставила себя отступить и не позволить себе большего – какими бы сильными ни были мои эмоции, а любопытных вокруг хоть отбавляй. И все они сейчас, забросив свои занятия, наблюдали за нашим общением.

Тайанцы, служащие на полигоне, убирали декорации, но это не мешало им посматривать на нас с Джером. Впрочем, доброжелательно. Да и от немногочисленных участников соревнований, которые остались в стартовом комплексе, я не уловила недовольства или зависти. Было любопытство, уважение, уверенность. Лорепианин неспешно переговаривался со своей свитой, торианин развлекался, помогая служащим снимать тенты с наиболее высоких опор…

Вот только я не забыла, что есть и другие, настроенные не настолько лояльно.

– Обеспечить безопасность и поселить во дворце, – обратилась к Бэргеру.

– Будет исполнено, – коротко отреагировал офицер.

И только теперь, с чувством, что сделала всё, что должна и хотела, я отправилась к нашим капларам. Родители уже разместились на сиденье летуна, бабушка вообще пропала – ещё до того, как озвучили итоги, ушла из императорской ложи. Мои стражницы в изрядно поредевшем составе – всего пятеро из девяти, – сопровождали меня до дворца. Остальных, как я поняла, де'Юс решил выделить для охраны милбарца.

Меня это назначение устраивало. Я бы без раздумий отправила их всех, и даже больше, лишь бы быть уверенной, что больше не потеряю своего избранника.

День двадцать восьмой, когда пришло время откровенных разговоров

– Не хочешь признаться, что за махинацию ты затеял? Всё втайне, за моей спиной!

Вопрос, который я задала отцу, на этот раз был исключительно моей инициативой. Как и ранний утренний визит в его кабинет. Папа вряд ли ждал подобной настойчивости и потому с явным нежеланием оторвался от бумаг на столе.

– Ты не вовремя, Альмина, – пожурил хоть мягко, но не слишком довольно. – Нам теперь приходится улаживать уйму проблем, которые, по правде говоря, по твоей вине возникли.

– Дихол! Я-то тут при чём? – изумилась я, даже не думая покидать кабинет. Наоборот, подошла ближе и уселась в кресло рядом со столом. – Милбарцы «подружились» с Цорролом, втихую едва не устроили захват империи, а я в этом виновата? Ты сам разрешил Джерналу участвовать, хотя знал, что в случае победы потребуется уладить проблемы с его назначением на пост императора, и в этом тоже я виновата?

– А кто сбежал с этими сомнительными «друзьями»? Кто позволил себя захватить? Кто так тесно «сотрудничал» с милбарцем, что ухитрился заполучить к нему привязку…

– Можно подумать, наличие влечения – такая уж страшная проблема, – пожала я плечами, демонстрируя, что не считаю это весомым аргументом, и дословно повторяя мысли бабушки. – Избавиться от неё проще, чем распутать клубок интриг.

– Может, и проще, – не стал спорить отец, – но не всегда целесообразно. Да и получается тоже… не всегда. – Он прищурился, изучая меня внимательным взглядом, но я признаваться не спешила, решив хоть в этом сохранить право на личную жизнь. В итоге, так и не дождавшись откровений, папа вздохнул: – Ладно. Не моё дело. Вернее, моё, но в другом смысле.

– Каком? – встрепенулась я, удостоверившись, что получу наконец ответы на животрепещущие вопросы.

Отец приопустил веки и нараспев произнёс:

– Вершится то, что было задумано с давних времен. Предсказуемое станет неизведанным. Незыблемое – изменчивым. Круг завершится и исчезнет, перевернув правление.

– Это что? Предсказание? – напряглась я.

– Оно самое, – подтвердил родитель. – А знаешь, где предвидение меня настигло? В госпитале на Вильдере, в палате милбарца.

– Ты к нему пошёл? – изумилась я. – Зачем? – Спохватилась, сообразив, что это-то как раз понятно. И вопрос изменила: – То есть как про него узнал?

– Служба безопасности короля зи'Яла без особенных подробностей, но сообщила мне, с кем именно ты находилась на побережье. И передала найденный меч. Я решил вернуть его владельцу, заодно потешить своё любопытство. Интересно же, кого ты так опекала целые сутки, пока он без сознания оставался.

– Он это заслужил, – серьёзно пояснила я. – Никто бы не смог сделать для меня столько, сколько сделал Джер. Он честный, ответственный и бескорыстный.

– Я понял, – кивнул папа. – Понял, когда т'Ёр не принял меч. Он без малейших колебаний подарил его мне. И я сам был в замешательстве, опешив от обрушившихся на меня образов. Ты – могущественная, сильная, объединившая в себе все возможные способности. Я увидел тебя, поднявшуюся в воздух, с развевающимися от ветра волосами, светящимися руками, с молниями и искрами… Все стихии покорились твоей воле. Видел планеты-покровители, которые кружились вокруг тебя, будто в танце, пока вдруг они не замерли. К ним присоединился мятежный Милбар, а к тебе приблизился милбарец. И ты ему улыбнулась…

– А ты понял, что новой столицей империи должен стать Милбар, а моим мужем Джернал! – обрадовалась я.

– Не перебивай, Альмина. Я не закончил. Джернал остался рядом с тобой, а вот Милбар исчез. И все наши планеты… – Он умолк, подбирая слова, которыми трудно было описать увиденное. – Они не выстроились в круг или спираль, они разлетелись и собрались в скопление. Я стоял на каменистой поверхности и видел сразу все наши звёздные системы на тёмном ночном небосклоне. Такое невозможно наблюдать ни с одной планеты Объединённых территорий.

– Это Цоррол. – Я вспомнила, как изумилась невероятному зрелищу, которое показал мне Камширрр. – Оттуда наша огромная империя видна как на ладони.

– Да, пожалуй.

Отец задумался. Впрочем, как и я, потому что не сходилось что-то в этом предсказании. Не было в нём того привычного, на что можно было бы с ходу опереться в своих решениях. Почему впервые за тысячи лет не соответствуют друг другу будущий император и его родина – планета-столица? Почему я в видениях отца оказалась в эпицентре происходящего?

– Милбар не прислал депеш? Никак не отреагировал на победу своего принца? – поинтересовалась, пытаясь прояснить ситуацию. – Их позиция неизвестна?

– Нет. Хотя мы информацию о заговоре, творящихся на Цорроле бесчинствах и самоуправстве Мейдена Леен т'Ёра им отправили сразу, как только всё прояснили. Впрочем, милбарцам ведь тоже нужно время разобраться и продумать, какой тактики придерживаться.

– Им действительно есть над чем поразмыслить, – согласилась я. – Джернал говорил, что его отец и дядя в хороших отношениях. Он и сам считал его порядочным. Но Джер лично видел дела его рук, а король Милбара вынужден верить на слово своим заклятым врагам. К тому же он имеет все основания полагать, что принц находится у нас в качестве заложника.

– И подтверждению обратного, даже отправленному сыном лично, вряд ли поверит, – продолжая мою мысль, закончил отец.

– Мы обсудим это с Джером. Может, тогда и суть предсказания станет яснее. У тебя были какие-то особые планы на нас сегодня?

– Официальное поздравление с победой можно было бы провести после обеда. А вот торжественное объявление помолвки возможно только после того, как вы между собой все решите. Но если хочешь и вы придёте к согласию в вопросе чувств и политики, можно объединить и всё это организовать вечером.

– Лучше вечером, – решила я, поднимаясь и направляясь на выход. – Незачем дважды собирать зрителей.

Откинув занавеску, прикрывающую проём, хотела было выйти, но задержалась, вспомнив, что забыла ещё кое-что прояснить:

– Почему же подаренный тебе меч вернулся к Джеру? Не понравился подарок? Или ты клинок тоже видел в своём предсказании?

– Не видел. Но зачем мне, в самом деле, меч? Отправить в пыльное хранилище в кучу к другим подношениям? Оружие должно служить своему хозяину. Приносить пользу. Клинок стал неплохим подспорьем на соревнованиях. А когда к нему приложены ум и решимость…

Я благодарно улыбнулась отцу и оставила его наедине с документами. Всё же папа у меня замечательный, как бы там бабушка о нём ни отзывалась. И вообще, будь на его месте другой империанин, разве принял бы он вот так запросто как вероятного жениха для дочери отпрыска давнего врага? Разве стал бы ломать голову, отыскивая выход из сложной ситуации, к которой такой брак может привести?

Испытывая душевный подъём, я привычно легко перемахнула через ограждение лестницы, чтобы слевитировать и побыстрее оказаться внизу. Увидев ожидающего меня Бэргера, открыла было рот, чтобы уточнить, где Джер, но офицер меня опередил, сообщив:

– Проснулся. Оделся. Завтракает.

Я не сдержала улыбки, так забавно выглядел строгий отчёт о таких заурядных бытовых мелочах.

– Когда закончит, проводите нашего гостя на стоянку, – распорядилась, покидая императорский кристалл.

У входа остановилась, жмурясь от ярких лучей Эпсона, силу которых едва сдерживали защищающий дворцовый комплекс купола.

– Фисса Альмина, поздравляю, – не дал расслабиться и насладиться моментом знакомый голос, в котором так явно звучали нравоучительные интонации. И потому я узнала собеседника раньше, чем открыла глаза и к нему обернулась. Цессянин…

– Ваши хлопоты с организацией испытаний оказались на удивление успешными. Признаюсь, я не ожидал подобного. – Он вежливо поклонился, и я думала, что на этом всё, но визави продолжил: – Ваш избранник не самый плохой вариант, могли выиграть и те, кто похуже, недостойные поста императора.

Это был явный намёк на нечестные поступки иперианина, уайлианина и оглианина, пусть даже открыто имена и не прозвучали. И я прекрасно понимала, почему цессянин, «застрявший» в середине турнирной таблицы, проявил такую лояльность к победителю. Окажись он в шаге от победы, как, например, лорепианин, разговор был далек от нейтрального тона.

Впрочем, очень быстро я осознала, что преждевременно приписываю ли'Тону некоторую долю благородства. Потому что дальнейшие слова были далеки от смирения с участью проигравшего и вовсе не свидетельствовали о готовности «сойти с дистанции».

– Я, в свою очередь, признаю точность расчёта и дальновидность милбарца. Так умно воспользоваться ситуацией не каждый способен. Но… Альмина, взаимны ли ваши чувства или правильнее называть это влечением? От привязки можно избавиться и отдать предпочтение пусть нелюбимому, но понимающему и готовому на уступки спутнику жизни.

С трудом я погасила волну негодования, родившуюся в душе. Приопустила веки, чувствуя, что, если не сдержусь, от назойливого поклонника останется кучка пепла. Наконец медленно подняла взгляд на стоящего в трёх шагах от меня беловолосого мужчину.

Лёгкая мечтательная улыбка на изящном узком лице померкла. В сиреневых глазах мелькнуло опасение, а сам ферт попятился. Он даже испуганно, словно в поисках защиты, бросил взгляд на ожидающего окончания нашей беседы Бэргера.

Не очень понимая, что до такой степени могло его напугать, я постаралась сгладить напряжённую обстановку.

– Не стоит, ферт ли'Тон. Ваше беспокойство не имеет оснований.

– Рад, – отступая ещё на шаг, хрипло откликнулся цессянин. – Рад, что ошибся в своих подозрениях. Очень рад…

Он фактически сбежал, торопливо рванув куда-то за статую, едва выдалась возможность. Я же в основательном замешательстве вопросительно посмотрела на Бэргера.

– Вы собирались его убить? Или только напугать? – с отчётливой тревогой заговорил офицер.

– Я ничего такого не планировала. Пыталась успокоиться и ответить цессянину нейтрально.

– Странно. – Де'Юс насторожённо подошёл, подозрительно внимательно ко мне присматриваясь. И, видя, что я жду конкретного ответа, пояснил: – Вы изменились. Не внешне… Хотя внешне тоже. У вас глаза искрились и волосы взметнулись, будто от порыва ветра. Но больше… как бы сказать… Не знаю. Стали сильнее внутри, что ли? От вас исходило что-то такое… Невероятное. Подавляющее… Угнетающее. Мощное… – он покачал головой, с трудом подбирая слова. – От этого хотелось скрыться, даже провалиться под землю, лишь бы перестать ощущать себя ничтожной пылинкой.

Любопытно… Это новый эффект интеграции способностей? Или хранители проявили себя, показав, что недовольны вмешательством одного наглого цессянина? Им лучше знать, как нужно, раз и предсказания организовали, и посчитали милбарца подходящим для их целей «носителем».

Как бы там ни было, все случайности к лучшему. По крайней мере, меня перестанут считать всего лишь удачным сосудом для накопления имперских способностей. Если уж правлению суждено «перевернуться», то пусть переворачивается на выгодных для меня условиях.

На стоянке, ожидая Джера, я уселась в каплар. Утром желающих улететь совсем не было, а вот прибывающие во дворец имелись. Те, кто поселился в Елероне, торопились на работу, аудиенции, совещания. Прислуга, министры, делегаты…

Мне вежливо кланялись, бросали любопытные взгляды, стараясь делать это незаметно, возбуждённо переговаривались. Но никто из них не позволил себе подойти и завязать со мной личную беседу. Возможно потому, что теперь не только Бэргер, но и ещё четыре стражницы стояли рядом. Возможно, причина заключалась в чём-то другом…

– Ты чего это такая?.. Взъерошенная. Причесаться забыла?

Всё же «смельчак» нашёлся. Вернее, нашлась. Бесцеремонно забралась на сиденье, ничуть не менее напористо оттеснив меня к другой дверце.

– Бабушка! – засмеялась я, когда увидела, в каком образе появилась родственница.

Тёмные, чуть заметно волнистые волосы, собранные в небрежный рыхлый узел на затылке. Грубоватая как по крою, так и по материалу одежда – серая рубашка, перетянутая на талии широким кожаным поясом, тёмно-коричневые штаны, заправленные в голенища чёрных сапог, дерюжный плащ с капюшоном. Но самой броской деталью образа, цепляющей взгляд, была вызывающе торчащая из фиксатора на бедре рукоять блавера.

– И давно ты стала милбаркой? – хихикнула я. – Прежде не замечала у тебя таких экзотических пристрастий.

– Я жить не могу без эпатажа. Во дворце стало слишком скучно, когда озвучили итоги соревнований. Обсуждать пакостников – слишком много им чести. Где, спрашивается, повод для новых сплетен?

– И какой же слух ты хотела подкинуть общественности?

– Пожалела твоего мальчика. Один, без семьи. Милбарцы не соизволили с ним связаться и поздравить. Будто им безразлично. А ведь достойная победа – честь для любой планеты. Могли бы и прижать свою гордость, сделав шаг навстречу и начав переговоры.

Она поправила неудобно завернувшийся ворот рубашки, под которым я заметила знакомую цепь. И это, словно намёк, заставило поинтересоваться:

– Уже побывала в портале? Видела?

Беспечность бабушки мгновенно улетучилась. Взгляд карих глаз стал серьёзным, цепким, голос строгим, интонации жёсткими, а фразы краткими и сдержанными:

– Видела. Слышала. Поняла.

Я настаивать на подробностях не стала. Сама ведь тоже отнюдь не все тайны раскрыла, рассказав лишь самое важное.

– Эм… Извините. Не помешаю?

Знакомые хриплые нотки подняли бурю в душе, заставив едва ли не подпрыгнуть на сиденье и рвануться к любимому. Помешала моим намерениям родственница, умерившая мою прыть гравитационным щитом и насмешливым восклицанием:

– Вообще-то я ещё тут. Позвольте хоть вылезти для начала.

– Не нужно, – остановила я её и улыбнулась милбарцу, кивая на заднее сиденье. Подождала, пока Джер, удивлённо косясь на незнакомку, устроится удобнее и представила: – Ялиана Мео Арин, моя бабушка. То есть теперь твоя. Временно, разумеется.

– Как это «временно»? – возмутилась родственница. – Да я в любом облике для него родня. А официальная или самозванная… Это не важно. Старой фиссе вроде меня простительны небольшие шалости.

– Шалости? – опешил Джер. Видимо, не сразу понял суть. А когда разобрался, с облегчением рассмеялся: – Я польщён. Неожиданно, но приятно, так далеко от родины встретить соотечественницу. То есть бабушку Сендею Тагин.

– Я хоть немного получилась на неё похожей? – суетливо поправила волосы «милбарка». – Портрет, знаешь ли, нашёлся в архиве не самого лучшего качества.

– Не думаю, что кто-то будет тщательно присматриваться, – справедливо заметил Джер. – А если станет…

– Оружие лучший способ превратить любопытных в нелюбопытных, – засмеялась бабушка. – Ладненько, – спохватилась и принялась выбираться из каплара, – не буду вам мешать. Вечером увидимся.

– Она у тебя замечательная, – когда за ней закрылась дверца, уважительно отметил Джер.

– А настоящая Сендея сейчас где? – проявила я сомнения, задумавшись о том, о чём актриса и её зритель-сообщник как-то забыли.

– Понятия не имею, – легко откликнулся Джернал. – Мама всегда смеялась, когда я спрашивал про бабушку. Говорила, что настоящей милбарке сложно усидеть на одном месте. Она сама её редко видела, а я так вообще ни разу, не считая портрета. Мы даже не знаем, жива Сендея или нет. Милбарцы предпочитают не делать смерть достоянием общественности. Так что я на самом деле рад возможности хоть вот так с ней повидаться.

– Ну, значит, с этой стороны претензий можно не опасаться, – с облегчением выдохнула я, потому что в воображении уже рисовался скандал и потасовка между двумя солидными милбарками, отстаивающими право на внука и доказывающими, кто из них оригинал, а кто подделка.

– Я тебя не узнаю, – удивлённо поднял брови мужчина. – Ты стала слишком осторожной и серьёзной. Поступок фиссы Ялианы не настолько весомый повод для беспокойства.

– Просто я сама слишком много глупостей совершила за последнее время, – вздохнув, я активировала панель управления, поднимая каплар в воздух. – Риск и безрассудство хороши в меру.

– Риск и безрассудство – двигатель жизни и основа развития, – возразил Джернал. – Стоя на месте, опасаясь и остерегаясь ничего не изменишь. И не найдёшь… – Он подался к окну, с любопытством всматриваясь в проносящийся под нами пейзаж соляной пустыни. – А мы куда? – с явно ощущаемым азартом и нетерпением уточнил.

– Покажу тебе Таю, – улыбнулась я, посматривая на него в зеркало. – Тебе ведь интересно познакомиться с моей родиной?

– Ещё как! – довольно отозвался Джер. – Рыбок тоже покажешь?

– Тебе вильдерских не хватило? – рассмеялась я, разворачивая летуна так, чтобы со стороны милбарца оказался горный хребет, усыпанный друзами разноцветных кристаллов, сверкающих гранями в лучах Эпсона.

– Ух… – восторженно выдохнул зритель, но всё же и про мой вопрос не забыл: – Знакомство с ними вышло своеобразным. Но это же не значит, что я теперь обязан от всех рыб убегать без оглядки.

– А с оглядкой? – пошутила я.

– А с оглядкой я их буду есть, – беспечно фыркнул Джер и умолк, впиваясь глазами в показавшийся на горизонте невероятный по зрелищности пейзаж.

Вздымающиеся ввысь на всей обозримой площади гигантские столбы-кристаллы, увитые оранжевыми растениями. Глубокие ущелья, на дне которых блестела тёмно-зелёная поверхность солёных вод, поднявшихся из-под земли. Сложные каменные арки и хаотично разбросанные остроугольные кристаллические щётки…

– Что это? – потрясённо выдавил Джер.

– Перед тобой заповедник. Место обитания тайанских грызунов, которые едят кристаллы. Практически строят свой укромный уголок.

– Могут пожирать камни? – заинтересовался милбарец, старательнее всматриваясь. – И где они?

– Самих тяйай-ай-яйев с высоты не различить, – пояснила я. – Но ты обязательно познакомишься с одним из них. Обещаю.

Необычное наименование, само собой, вызвало шквал вопросов. Мне пришлось не только это объяснять, но и рассказывать, как малыш спас моих стражниц и экипаж рейдера, – Джер ведь не был в курсе произошедшего.

Зато за разговорами оставшаяся часть пути прошла совсем незаметно. Когда показалась озёрная долина, Джернал в очередной раз восторженно отреагировал и умолк, забыв о вопросах. Широко раскрытыми глазами он благоговейно изучал изумительное по своей красоте чудо природы.

И я его понимала. Заповедник тяй-аев в сравнении с этим уникальным местом смотрится массивным хаотичным нагромождением камней. Здесь же цветные тончайшие кристаллические нити переплетались и свивались, формируя завораживающие узоры, невесомо парящие в воздухе. Они оплетали берега глубоких, но небольших озёр, покрывали собой кристаллическую крошку, формировали сложные арки, создавая иллюзию города из нитей стеклянного кружева.

Свет Эпсона, проходя сквозь них, дробился, отражался, преломлялся и мягким потоком опускался на гладкую поверхность воды. Прозрачная и совершенно чистая, она тоже казалась подкрашенной из-за разных по цвету кристаллов, выстилающих дно.

– Тут вообще ходить можно? – сдавленно поинтересовался Джер, открыв дверцу каплара и не решаясь спуститься на визуально хрупкую поверхность.

– Можно. Эти образования упругие и прочные, – успокоила я его, заглушая двигатель. Первая спрыгнула вниз, отмечая про себя, что ещё два транспортных средства – с Бергером и моими стражницами – опустились на краю долины.

Других желающих посетить уникальное место не нашлось. Необычный озёрный край был один-единственный на всю Таю и потому являлся особо охраняемой природной территорией, закрытой для посторонних.

– Вот никогда бы не подумал… – растерянно бормотал Джер, сначала осторожно ступая на переплетение прозрачных нитей, а потом, присев, ощупывая и оглаживая прозрачные и одновременно гибкие, упругие сплетения. – Кажется, дунь – и тут всё разобъётся. А на деле…

Я смотрела на него, увлёкшегося очередным чудом природы, и пыталась разобраться в собственных мыслях и желаниях.

Мыслями мне хотелось окончательно признать, что доктор не ошибся и я действительно люблю милбарца душой, а не только телом. Хотелось быть уверенной, что мои чувства взаимны и он меня полюбил, а не умело манипулирует, пользуясь ситуацией в своих интересах.

Однако мои желания… Желания противоречили рассудку, мешая сохранять разумность восприятия. Они недвусмысленно подсказывали, что совершенно не важно, какие именно мотивы лежат в основе поступков Джера. И требовали одного – чтобы он был рядом. При любом подтексте.

Вот только, подчиняясь им, я рискую в очередной раз принять решение под влиянием внешних факторов. Мало мне было Камширрра? Потеряв адекватность восприятия от его выделений, я, подобно Эвине, была не прочь провести с «пушистиком» всю свою жизнь. В подземелье, за решеткой, как узница или рабыня… Цоррольцы спланировали и просчитали абсолютно всё. Не учли только мою меньшую уязвимость к воздействию Его Пушистости, ведь я не чистокровная лансианка, и своевременное вмешательство Джера. Слова милбарца о «тёмных норах и вонючих змеенышах» заставили меня ужаснуться перспективам и осознать их раньше, чем мой мозг окончательно зациклился на прелестях совместной жизни с «прекрасным» во всех отношениях цоррольцем.

А теперь ещё одно решение о замужестве… Только в его основе – чувства и желания. И ни одна способность меня не выручит, не поможет. Тем более врач сказал, что это не физиология в чистом виде, иначе бы блокиратор избавил меня от влечения. Да, мои чувства искренние, но что думает на этот счёт Джернал? С одной стороны, его решимость принять участие в соревнованиях – признак неравнодушия, с другой, так ли это на самом деле? Может, я снова принимаю желаемое за действительное?

– Что-то не так? – среагировав на мой взгляд, Джер поднялся. Присмотрелся к лицу, в недоумении склонил голову на бок, нахмурился и осторожно, едва слышно позвал: – Альма?

Скрепя сердце, я собралась с духом, чувствуя, что начала движение по хрупкому стеклу:

– Я рада, что ты приехал. И твоё участие в испытаниях… Мне было очень приятно, я переживала за тебя. Но… Ты же понимаешь, мы не можем нарушить традиции империи. У наших отношений нет будущего.

– Нет, это точно, – согласился он, не разрывая зрительного контакта, и неожиданно улыбнулся. – Но знаешь, мне до них нет никакого дела.

– То есть как? – не поняла я. – Так легко отмахиваешься от правил и приличий… Ты же претендовал на пост нового императора. Отчего же тебе не важны традиции твоих будущих подданных?

– Я рисковал не ради них. Не пытался им понравиться. Не собирался расталкивать конкурентов, если бы не ты.

Джернал тяжело вздохнул. Неожиданно резко шагнул ко мне и приобнял. Закрыл глаза, переместил ладонь на мой затылок, прижимая голову к своему плечу.

– Ладно ты, молодая и неосмотрительная, но я-то «хорош»… – посетовал, обжигая дыханием моё темечко и шевеля волосы. – Дорада…

Меня его слова озадачили. Он имеет в виду, что допустил оплошность? Он, что ли, пожалел меня? Когда я жаловалась на недостойных женихов, Джер внимательно слушал. Сочувствовал проблеме. И сейчас всего лишь проявил тактичность? Мол, кому из женихов нужна невеста с привязкой к другому мужчине? А что в итоге пришлось в соревнованиях участвовать, так это случайность. Ну не захотел показать себя слабым перед соперниками. Где это видано, чтобы милбарец уклонился от честного поединка? Он не цессянин, чтобы нагло пользоваться возникшим у женщины влечением.

Победил, избавил меня от переживаний… Только это всё не то! Не такого я ждала. Желание защитить – достойное намерение. Однако я меньше всего хочу, чтобы он сейчас отстранился, снова стал собранным и спрятался в своём образе воина-защитника.

Мне не нужен защитник, мне нужен любимый! А что нужно ему?

– Ты меня пожалел? – с показным безразличием уточнила я. – Это всего лишь привязка. Вовсе не обязательно было рваться в бой.

Тело милбарца словно окаменело, и я, не выдержав, сама вывернулась из его объятий, чтобы отойти. Не получилось. Джер, подхватив меня на руки, прошипел: «Ничего не понимаю! А ну-ка, подожди…» И зашагал к густому переплетению стеклянных нитей, образующих подобие беседки с видом на озеро.

Усадив меня, опустился рядом и заговорил:

– Давай-ка начистоту, Альма. Я хоть и из королевской семьи, но отнюдь не дипломат. И не умею врать и изворачиваться. А ещё я не умею жить, оценивая дальние перспективы, просчитывая каждый шаг и вынашивая коварные планы, как это делает мой дядя. Я живу здесь и сейчас. Поэтому ты уж прости, но скажу, что думаю. А ты потом сама решай, чего именно хочешь. Только, пожалуйста, тоже не лги.

Ошарашенная, потому что подобного точно не ждала, я кивнула. На лице Джера на мгновение появилась улыбка, но он тут же её согнал, вновь становясь серьёзным.

– Я до последнего полагал, что у тебя не возникло ко мне влечения. Ты держалась очень ровно, спокойно, обычно влюблённые девушки ведут себя по-другому. Но знаешь, что я при этом чувствовал? Мне было больно. Когда ты равнодушно забирала руку из моей, когда серьёзно смотрела, оценивая мои действия, когда всего лишь тактично принимала мои знаки внимания и позволяла проявлять инициативу… Мне кажется, я влюбился в тебя ещё тогда, на Цорроле, когда увидел в самый первый раз и подумал, что ты лансианка. Я даже сбежал, так и не дождавшись «тебя», потому что испугался несвоевременной симпатии к голубоглазой незнакомке. Потом всю ночь не спал, вспоминая твоё лицо. А когда на следующий день понял, кто ты на самом деле, это, к сожалению, ничего не изменило. Скорее усугубило, потому что ты проявила себя как настоящий воин. Напасть на милбарца, имея лишь блавер… Для этого надо быть или очень беспечной, или невероятно смелой, или отчаявшейся. Ты меня поразила.

Он подтянул к себе ногу, меняя положение, чтобы сесть удобнее и продолжил:

– Впрочем, ты поражала меня постоянно. Рискнула всем. Бросила женихов, благополучную жизнь, помчалась добывать неведомый прибор. Сбежала с незнакомцем, чтобы спастись из ловушки цоррольцев. Доверилась мне, и в этом тоже была смелость. Не стала меня обвинять в жестокости, когда я был вынужден убить зверюгу. С интересом наблюдала за охотой, и вроде тебе даже понравилось. Выдержала невероятно сложный переход, который не каждому мужчине по силам… В платье… – последнее выдавил совсем шокированно.

Посмотрел на озеро, на медленно поднимающийся к зениту и увеличивающийся в размерах Эпсон. Взъерошил и без того лежащие в беспорядке волосы. Вернулся взглядом ко мне…

– Я хотел, чтобы ты в меня влюбилась. И не хотел, понимая, кто ты. Насколько оказалось бы проще, не имей ты обязательств перед империей! Я бы замуж тебя позвал ещё на Вильдере. И на Милбар забрал сразу же. Но это были нереальные планы – приходилось помнить, что ты наследница империи. И потому меня словно на части разрывало два совершенно противоположных желания. И я себя сдерживал как мог. Иногда. Иногда не получалось. И в такие моменты я был благодарен твоей стойкости, тому, что ты остаёшься равнодушной и неприступной. Мне тяжело давалось это осознание, но я понимал, что для тебя это правильно. Я, даже когда пришёл в себя в госпитале и узнал, как ты заботилась обо мне, принял это за благодарность. Просто желание поддержать того, с кем пришлось пережить столько трудностей.

Джер, видимо, чтобы занять руки, бездумно подобрал лежащие у его ног обломки стеклянных нитей и теперь перебирал их, продолжая говорить:

– Я с ума сходил. Видеть тебя рядом – заботливую и такую желанную – было невыносимо трудно, но по-прежнему себя одёргивал и запрещал даже мечтать о чём-то личном. А когда ты ушла… Лишившись тебя, понял, что не хочу повторять прошлые ошибки. Осознал, что не имею права отступить и потерять любимую девушку. Даже если она откажет… Я сделал всё, что мог. Хотя бы попытался, а не трусливо сбежал от своих чувств, прячась за красивыми и достойными оправданиями.

Наконец отбросив в сторону кусочки стекла, Джернал придвинулся ко мне. И теперь мои руки стали объектом его внимания – он каждый пальчик бережно и нежно гладил.

– Предложение твоего отца облегчило исполнение моих намерений. Я ведь уже собирался сбежать из госпиталя и с боем пробиваться в космопорт, чтобы улететь на Таю. Прикидывал, как угнать корабль и придётся ли отстреливаться при посадке. Думал, как проникнуть незамеченным на этот злосчастный полигон для испытаний. Или, наоборот, прорываться туда, угрожая оружием…

– Это было бы очень эффектно, – не выдержала я и засмеялась, представив подобный сценарий.

– Ещё не поздно подобную демонстрацию устроить, – воодушевился моей реакцией милбарец. – Что б уж ни у кого не возникло сомнений, что я тут вовсе не ради императорства. Может… – Он ещё больше воспрянул духом, а его взгляд полыхнул азартом: – Может, мне тебя украсть? Пусть твой отец остаётся императором, а мы просто проживём счастливо свою жизнь. Ты же… – он с волнением и надеждой всмотрелся в мои глаза, – ты же меня любишь? Я же не принимаю желаемое за действительное? Вчера после испытаний, когда ты ко мне подошла… Прикоснулась к щеке… И твои слова… – Джёр судорожно вдохнул, сжимая сильнее мои пальцы. – Я едва рассудка не лишился от осознания, каким был глупцом, полагая, что тебе безразличен.

– Совсем небезразличен, – прошептала я, в свою очередь придвигаясь ближе. И намёк мужчина понял правильно, наконец отбросив ненужную теперь деликатность.

Поцелуй был… Нежный. Нет, не так. Он был ласковым и требовательным одновременно. Кружил голову, не позволяя сосредоточиваться ни на чëм, кроме мужчины, крепко сжимающего меня в объятиях. Лишал возможности дышать, сладким спазмом сдавливал сердце и превращал мир вокруг в бесплотное нереальное нечто. Он был тем, что я хотела. Тем, что мне сейчас было нужно. Тем, что давно было нужно. И не только мне…

– Так как? Мне прямо сейчас тебя похищать или до вечера подождать? Ночью бдительность твоих стражниц меньше? Они же спят хоть иногда? Или не спят? – совершенно серьёзно уточнил Джер, видимо окончательно убедившись в обоюдности наших чувств и желаний. – Мне показалось, что девушки, которые меня сопровождали во дворец, всю ночь от двери даже на полшага не отошли. Я для них враг. Такой же, как милбарцы-похитители, практически сообщник своего дяди. Я даже удивился, что девушки-наблюдатели на полигоне вели себя по отношению ко мне объективно и непредвзято. Хотя могли бы отомстить. Ну, там… сообщить, что я чего нарушил, например. Конкуренты с радостью бы подтвердили мою виновность. Честно, я был удивлен, что рейтинг срезали империанам, представителям правящих династий. Пусть даже было нарушение правил, однако всё же они свои, не чужие. Но то, что милбарцу отдали победу в обход всех остальных, более удобных кандидатов… Вряд ли твоим стражницам это нравится. И ещё… – он с сомнением взглянул на старающиеся оставаться незаметными, но видимые фигуры моих сопровождающих, терпеливо ожидающих нашего возвращения около капларов. – Может, этого… Бэргера, отослать куда-нибудь? А то ведь рванёт меня останавливать и мешать. Не хочется причинять ему вред.

– Стоп, стоп… – остановила я поток рискованных планов. – Не надо никому вредить. Если уж сбегать, то я им просто прикажу не охранять себя. Это, может, не так эффектно, зато действенно и без травм обойдётся. Только знаешь… – Я ласково прошлась ладонью по щеке мужчины. – Я бы предпочла иной сценарий.

– Какой?

– Более значимый. Чтобы все – и мои подданные, и бывшие претенденты на пост императора, и мои родители – убедились в серьёзности твоих намерений. К чему сбегать, если новый статус принадлежит тебе совершенно заслуженно? Это твоё право – жениться на мне на виду у всех, а не втайне и непонятно где. Пусть вся империя видит, какого достойного мужчину я выбрала.

– Да уж… увидит. Ведущие на полигоне правильно сказали: Милбар – не империя. Я не империанин, а мой отец и брат не хотят идти на контакт. Если мои соотечественники упрутся и никогда не вступят в союз с империей? Сколько придётся ждать их согласия? День, месяц, год или всю жизнь? Ну и какой тогда смысл в публичной свадьбе и обязательной демонстрации наших чувств? Они ведь никого не обрадуют, только дадут лишний повод для сплетен и пустых разговоров. К чему выставлять наше личное на всеобщее обозрение? И эта ваша традиция передачи статуса столицы… Ею ведь становится родина императора. Милбарцы вряд ли стерпят такое. По доброй воле не допустят чужаков на свою территорию.

– Твой дядя, планируя устранить Камширрра, явно рассчитывал, что власть над Цорролом и империей окажется в твоих руках, – не видя выхода и не найдя других аргументов, недовольно напомнила я. – Получается, что Милбар стал бы частью этого союза.

Джер задумался. По-прежнему не выпуская меня из кольца своих рук, ласково непроизвольно гладил плечи, а я, несмотря на сложность обсуждения, теряла гневный запал и успокаивалась. Ну да, проблема серьёзная, но мы же вместе и любим друг друга, значит, найдём путь её решения.

– Мне кажется, его замысел именно в том и состоял, что милбарцы остались бы свободными, – наконец заговорил Джернал. – Я бы правил империей, но Милбар по-прежнему сохранял независимость.

– Вот изворотливый гад. Цоррольцев обыграл и… – зло восхитилась я и умолкла, не договорив, ошарашенная осознанием: Мейден, пусть и желая иного итога, но дал нам подсказку, как действовать!

Однако торопиться и шокировать этим Джера я не рискнула. Мне самой нужно время осмыслить настолько нестандартное решение.

– Что «и»? – жених не понял причин моего молчания и попытался выяснить продолжение фразы.

– И нас свёл вместе, – улыбнулась я. Предпочла тактику уклонения, перейдя к более приятным поводам для обсуждения. – Давай не будем торопиться. Вечером торжество в твою честь, ты же победитель соревнований. Может, за это время от твоего отца придёт какая-то новая информация… Только ответь честно, от свадьбы со мной ты не откажешься? Ни при каких обстоятельствах?

Джер возмущённо зашипел и стиснул меня, не находя слов. Вот только я, довольная его реакцией, чувствуя, что почти отыскала идеальное решение, долго сердиться ему не позволила – в очередной раз отвлекла… Вернее, увлекла. И сама увлеклась тоже.

Опомнилась, лишь когда до сознания дошёл плеск воды. С трудом высвободилась из тесных объятий, чувствуя, как огнём полыхают щёки от несдержанных порывов моего возлюбленного. Одёрнула поднятую до бёдер юбку, провела пальцем по припухшим от поцелуев губам и скрепила застежку платья, к которому Джер отнёсся не слишком бережно.

– К чему такая поспешность? – оправдала вопросом свою отстранённость и нежелание продолжения. – Или на Милбаре так принято? Прости, если обидела, но я ведь ничего не знаю о ваших традициях. Империане обычно до свадьбы стараются в близкие отношения не вступать. По крайней мере, для мужчины это единственная гарантия, что испытывающая к нему влечение женщина выйдет за него замуж, а не отвергнет.

– У нас нет каких-либо запретов. Влюблённые свободны в том, как им поступать, – хрипло отозвался Джер, разочарованно наблюдая, как я привожу себя в порядок. – И вообще, пользоваться влечением как гарантией свадьбы глупо и недостойно. Мы, милбарцы, уверены в чувствах своих вторых половинок. И сбитая привязка не может стать помехой настоящей любви… Или ты собираешься отказаться танцевать со мной на церемонии?

Спросил он спокойно, но в его эмоциональном фоне я ощущала совсем иное – боль, отчаяние и… растерянность. Он действительно боялся меня потерять.

– Не собираюсь, – успокоила я его. – Но чувствую, мы ещё не раз столкнёмся с несоответствием наших традиций. Сомневаюсь, что у вас приняты трёхдневные свадьбы, дарение кольца невесте и поцелуи на публике.

– Это будет катастрофа, – наконец засмеялся Джернал, решив, что я говорю с долей шутки. И сам поощрил мою несерьёзность: – Как я подобное переживу?! Лучше уж тебя украсть, честное слово.

А ведь я вовсе не шутила. Да, сказала с весёлостью, но ведь ничего не придумала, и всё это действительно нам предстоит. Однако я вновь не стала акцентировать внимание на сложностях. Главное, Джер теперь предупреждён, для него всё это уже не станет неожиданностью. Сейчас важнее окончательно разобраться с перспективами.

– Пора возвращаться? – разочарованно вздохнул мужчина, когда я высвободилась из его рук и шагнула к кромке воды. Однако тоже поднялся. Остановился за моей спиной, наблюдая, как у наших ног мельтешат золотистые рыбки. Совсем крошечные, они суетились, привлекая наше внимание, и отражали лучи полуденного Эпсона.

– Нас ждут во дворце. Но ты успеешь загадать желание. Тайанцы верят, что эти рыбки приносят удачу.

– Что, прямо так загадывать? Или сначала поймать надо?

– Поймать, – улыбнулась я, взмахом руки поднимая из озера небольшой гравитационный шар, заполненный водой. Попавшая в плен рыбка заметалась и замерла, сверкая роскошной чешуёй и раскинув объёмные плавнички.

– Ух… – потрясённо выдохнул Джер. – Такую красавицу и ловить жаль. А давай загадаем вместе? Одно на двоих?

– Давай. Я начну, если ты не против, – согласилась, задумалась было, что может быть важно нам обоим, и неожиданно осознала, что слова сами срываются с губ, словно я говорю не разумом, а наитием: – Из разного породить единое…

– …простым связать сложное… – прошептал, продолжая, Джер.

– …и исполнить обещанное…

– …следуя воле духов.

Шар неожиданно лопнул и разлетелся разноцветными брызгами. На мгновение зависшая в воздухе рыбка озарилась огненным всполохом и упала вниз, в озеро.

– Всё нормально? Это что сейчас было? – ошарашенно выдавил Джер.

– Сама не пойму. – Я в недоумении тряхнула рукой, которой ощутимо досталось гравитационной отдачей – шар разнесло, несмотря на то, что я даже не думала ослаблять над ним контроль, что-то оказалось сильнее. – Похоже на предсказание, только тайанцы редко предсказывают сами себе. Да и ты не обладаешь даром прорицателя… Кстати, а ты откуда знаешь о хранителях планет? У нас даже не все империане в них верят.

– Я, когда в забытьи был после отравления, видел… – Джер замешкался, подбирая подходящие слова, пытаясь объяснить: – Бесплотное что-то. Ну как духов, что ли. Тени в белом тумане. И они со мной беседовали – шептали, шелестели… Я тогда даже не понимал толком о чëм. А сейчас почему-то вспомнилось и вырвалось. Про связь. И про то, что это их воля… Почему ты назвала их хранителями?

– Потому что они сами себя так называют. – Я обернулась, заглядывая в лицо внимательно слушающего мужчины, с удовлетворением отмечая, что нет ни в его мимике, ни в эмоциональном фоне и доли недоверия. – Тебе повезло вступить с ними в контакт, видимо яд так повлиял на твоё сознание. Я позже объясню, – пообещала, заметив боковым зрением, как Бэргер меряет шагами площадку перед карами, с нетерпением поглядывая в нашу сторону, но не решаясь нарушить уединение.

Проследив за моим взглядом, Джер понял причину и кивнул. Крепко взяв за руку, без лишних вопросов поспешил к нашему каплару.

– Поступило сообщение с Милбара, – едва мы приблизились, уведомил де'Юс. – Ваш отец просил сразу по прибытии явиться к нему в кабинет.

Переглянувшись с Джером, мы забрались на заднее сиденье каплара. На этот раз я предоставила своему начальнику охраны право управления транспортом. Мне не хотелось оставлять Джернала одного даже на такое краткое время.

Теперь, после нашего совместного предсказания, у меня не было ни малейших сомнений – он не просто тот, кого я выбрала, ощутив сначала доверие и симпатию, а после любовь. Его появление в моей жизни не случайно. Оно задумано заранее. И вовсе не цоррольцем Камширрром или милбарцем Мейденом. А теми, кто тысячи лет неспешными шагами двигался к своей цели…

Всё, произошедшее со мной и Джером, шло в соответствии с интересами хранителей. Чтобы их волю поняли правильно, они даже надавили по всем фронтам. Ведь у меня ещё на этапе строительства полигона был сон, что победит самый достойный. Тот, за кого я радовалась искренне, переживала… Разве могло появиться такое сновидение без вмешательства духов? Да и досадная потеря способностей тоже была нужна для исполнения их замысла. Ведь если бы я оставалась всесильной и неуязвимой, то в плен не попала бы. И с любимым бы не встретилась.

Духи планет говорили со мной, с Джером, отцу послали сразу два видения-предсказания обо мне и о будущем зяте. Лирьену сообщили об изменении в участниках соревнований…

Пока неясно, каким будет итог этой авантюры высших сил, но в правильности пути, по которому нас направили, можно не сомневаться.

Впрочем, лёгким этот путь точно не будет. Последнее стало понятно, едва мы перешагнули порог кабинета императора, а он поднял голову, отрываясь от документов. В голубых глазах я увидела растерянность и ощутила обуревающие отца сомнения раньше, чем услышала:

– Милбар никогда не станет частью империи, – без предисловий и увёрток сообщил родитель, когда мы разместились на диване, рядом с его столом. – Король т'Ёр в этом смысле выразился однозначно и потребовал освободить и отослать на родину всех захваченных на Цорроле милбарцев. В отношении лично вас, Джернал, ультимативных заявлений и требований не поступило. Похоже, вам оставили возможность действовать на своё усмотрение.

– Ясно. Спасибо, – коротко поблагодарил Джер. Посмотрел на меня, чуть заметно поднимая брови, мол, ну я же говорил, что шансов никаких и надо было сбегать.

Но я лишь отрицательно покачала головой и сосредоточилась на беседе с отцом:

– Мы не расстанемся. Свадьба состоится независимо от решения Милбара, – непререкаемо припечатала. – И Совет империи одобрит нового императора, несмотря на то, что он милбарец, а его планета не в составе Объединённых территорий.

– Альма, не надо, – попытался остановить меня Джер.

– Ты в своём уме? – схватился за голову отец. – Никто на такое не согласится…

– У меня нет весомых аргументов, чтобы их убедить? – усмехнулась я, выразительно прицельно разбивая гравитацией на мелкие осколки каменную вазу и добавляя голосу дорлитарских интонаций: – Ты же уверен в правильности моего решения?

– Да, – послушно согласился отец. – То есть нет! – воскликнул, сообразив, что произошло. – Хватит на мне экспериментировать! Всю империю голосом не подчинишь! И силой власть надолго не удержишь. Дочка, пойми, нужен другой выход!

– Согласен, – снова вмешался Джер. – И я даже могу подсказать какой.

Я собиралась и дальше настаивать на своём, уверенная, что смогу быть защитой для Джера, гарантом его власти, залогом послушания его подданных. Иначе для чего мне столько способностей? Мне по силам обеспечить безопасность мужа. Разве не в этом состоит воля хранителей? О каких детях речь, если мой избранник может пострадать или погибнуть?

И всё же умолкла, дав любимому возможность высказаться.

– Никто не примет чужака как императора. Пусть он и одержал победу в состязаниях, – благодарно пожимая мои пальцы, начал Джернал. – Присягу правителя должен приносить тот, чья родина – Объединённые территории. Но мне вот интересно, где-то указано, что претендент обязательно должен быть мужчиной?

– Н-н-нет, – ошарашенно неуверенно ответил отец. – Кажется… Эм-м… – Он растерянно схватился за вильюрер и принялся спешно перелистывать страницы свода законов империи, который у него всегда был под рукой.

– Ты серьёзно? – приглушив голос до шёпота, я ничуть не менее потрясённо смотрела на того, кто вот так равнодушно и легко отказывался от власти ради… любви?

– Абсолютно серьёзно, – спокойно ответил Джер. – Ты достойна быть императрицей. Идеальная правительница. Умная. Совершенная. Уникальная. Невероятная. В тебе объединены те способности, без которых империане не представляют своей жизни. В тебе есть всё…

– Кроме одного. Я не мужчина, – перебила я его, покачав головой.

– А ведь действительно нет такого ограничения, – вдруг рассмеялся отец. Посмотрел на нас, снова на вильюрер, опять на нас. – Ну и ну…

Да уж… В голове не укладывается! За всю тысячелетнюю историю империи никто на это не обратил внимания? Не оспаривал обтекаемую формулировку и не запрещал наследницам быть правительницами? Другой вопрос, что фиссы о такой возможности даже не помышляли. Всех мужья-императоры устраивали. И мужчины не воспринимали женщин как реальных конкуренток, не видели в них угрозы для собственного единовластия…

– Ладно, – уже совсем оптимистично продолжил обсуждение отец. – Допустим, ты примешь присягу. Против этого никто возразить не посмеет. Ты моя дочь, наследница империи. Но как со столицей быть?

– Может, можно оставить всё как есть? Чтобы ей была Тая? Всё же родина императрицы, – задумчиво уточнил Джер. – Мне здесь понравилось, красивая планета.

– Тая не вправе повторно занимать этот пост, – объяснил папа. – У многих империан появится повод для недовольства…

– Цоррол, – выдохнула я, окончательно прозрев. И в глазах отца я видела то же осознание смысла предсказания: все планеты и звёзды собрались в единое скопление, Милбар отдалился…

Должно быть, его видение о моём будущем – опосредованная воля хранителей. То, что первые поселенцы Цоррола погибли, а планета оказалась населена лишь меховыми змеями, – не самая удачная перспектива, а хранителю этой планеты обидно чувствовать себя ущербным, не реализовавшим свои возможности покровителя.

– Кошмар какой, – не понял меня Джер. – Зачем нам возвращаться к рыжим шкурам?

– Чтобы не ущемлять ничьи интересы, править лучше там, где нейтральная территория. Столица – всего лишь символ власти императора.

– Императрицы, – с улыбкой поправил меня Джернал.

– Вы действительно не желаете претендовать на правление? – папа всё же проявил недоверие, хотя весомого повода для этого я не видела.

– Амбициозность вовсе не то качество, которое достойно настоящего воина, – без намёка на несерьёзность ответил мой жених. – В жизни следует чётко соразмерять свои возможности и эффективность поступков. Не вижу ничего хорошего в том, что я потребую пост императора. Намного важнее быть поддержкой и опорой для любимой женщины.

– И всё же опора тоже должна быть законной, – вмешалась я. – И иметь прочное основание, а не быть тонким прутиком. Муж императрицы, конечно, достойный статус, но, может, подберём что-то более… весомое.

– Соправитель? – неуверенно предложил отец. – В империи был прецедент, когда правило сразу два императора. В вашем случае что-то близкое по смыслу получается. Хотя равноправных полномочий всё равно вряд ли удастся добиться – нужно будет согласовывать новую присягу с имперским советом, а они вряд ли одобрят подобный сценарий делегирования власти.

– Главное, что начало будет положено, – подытожила я, мысленно продумывая, как в будущем это исправить. Ясно, что радикальные перемены сразу в больших количествах невозможны, и без того в умах империан из-за всех нововведений будет настоящая неразбериха. Но это вовсе не означает, что всё останется незыблемым навсегда.

– Ну, раз мы во всём разобрались… – папа завершил обсуждение, – Тогда идите готовьтесь к вечернему торжеству. Приводите себя в порядок, а то… – Он с хитрой усмешкой оценил нас недвусмысленным взглядом, вероятно отметив и мою растрепавшуюся причёску, и пусть незначительную, но явную небрежность одежды, которая стала следствием нашего свидания.

Джера это ничуть не смутило. «Не вижу повода для осуждения, – так и читалось в его глазах, – мы взрослые, уже давно совершеннолетние, влюблённые и имеем право не отказывать себе в удовольствиях». Однако ни в словах, ни в действиях ничего вызывающего и провокационного не промелькнуло. Он не собирался конфликтовать по настолько незначительному поводу. Спокойно подал мне руку, помог подняться и повёл на выход.

– Нам куда? – замешкался, когда, спустившись по лестнице, мы ступили на дорожку перед императорским кристаллом и увидел терпеливо ожидающий нас эскорт стражниц во главе с Бэргером.

– Пойдём в мой кристалл, – предложила я. – Займёшь комнаты моего кузена. И рядом, и мешать друг другу не станем.

– Чем мешать? – удивился Джер, непонимающе на меня посмотрев. – Альма, мы же практически муж и жена.

– Вот именно этим, – засмеялась я. – Ты же мне спокойно собраться не дашь. И я тебе. – На мгновение прижалась теснее к любимому и отстранилась, пока он не воспользовался моей слабостью как намёком на активные действия.

Разойтись сразу всё равно не получилось – Джер потребовал прогулку по дому и с любопытством осматривался в необычном пространстве. Комната, где он спал этой ночью, хоть и тоже размещалась в кристалле, но находилась у самого основания жилища. Высота милбарца не испугала, он с азартом и немалой долей интереса воспринял подобную архитектуру.

– Жаль, что на Цорроле дома подземные, – посетовал даже. – Вот такого обзора не добьёшься. Одни пещеры и темнота.

– Зачем нам жить в норах? – удивилась я. – Можно построить на Цорроле нормальные, привычные для нас жилища. Наверняка найдутся подходящие для местного климата и рельефа конструкции и материалы. Для самок можно сделать заповедник, куда самцы смогут наведываться, чтобы развлечься. Цоррольцы только рады будут, если кто-то возьмёт их под своё покровительство.

– Этих ядовитых тварей точно надо изолировать, – согласился Джер и задумался. – Но чем займутся самцы в свободное от посещения самок время? Будут шнырять без дела и пакостить? А мы их обхаживать? Дихол! Слишком хорошо для наглых рыжих шкур.

– Подыщем и для самцов занятие. Пусть служат на пользу империи. Главное, чтобы учёные нашли способ с гарантией обезопасить империан от воздействия организмов цоррольцев.

– Империан? Мне казалось, они только лансиан способны одурманивать… – задумался было Джернал и спохватился: – Кстати, насчёт «построить». Я от работы никогда не отказываюсь. Что умею – сделаю, а не умею – так научусь. Но у меня одного вряд ли хватит сил сделать для нас достойное жильё. Да и разве мы сможем жить на Цорроле в одиночестве, вдвоём? Я-то не против, но это как-то… Ненормально. Ты же императрица, у тебя должен быть штат придворных. И подданные. Ты, когда эту планету предложила, подумала об обустройстве?

– Думала, – успокоила я его. – На Цорроле можно выделить территории под поселения-колонии для каждой имперской расы. И одно независимое, для императорской семьи и правительственных служб. Будет очень символично. Получится, что каждая планета внесёт свой вклад в создание новой универсальной столицы. И её уже не нужно будет менять в будущем при смене правления.

– Удобно, – оценил мою идею Джер. – Ты хорошо придумала. Ни одна планета не захочет опозориться, построив поселение хуже, чем у своих соседей. Только как быть с ослаблением способностей, если империанам придётся жить далеко от родины? Я слышал, для вас это серьёзная проблема.

– Её больше не существует, – поделилась я секретом, потому как мой соправитель несомненно должен об этом знать. И меня порадовало его небезразличное отношение – он неосознанно, но проявил заботу о тех, перед кем пока не имеет никаких обязательств. Надеюсь, что империане в будущем его личные качества оценят и не вспомнят о «неправильном» для правителя происхождении…

Задумавшись об этом, я не обратила внимания, что Джернал больше ни о чём меня не спрашивает. И вообще, что обсуждение важных политических проблем сменилось куда более приятным телесным контактом на мягком диванчике моей гостиной. Пришла в себя, когда услышала шаги на лестнице и строгий голос Бэргера, требовательно отдающий распоряжения стражницам.

– Джер! – застонала потрясённо, отталкивая забывшего о времени мужчину. – Я же предупреждала!

– Прости, я не специально, трудно удержаться, когда ты рядом…

Он, кажется, сам смутился своей несдержанности. Оттого стремительно накинул сброшенную на пол рубашку, оказался у входа и отодвинул занавеску как раз в тот момент, когда перед ним появился де'Юс.

– Мужчинам в другую комнату, – с напором заявил, оттесняя намеревавшегося заглянуть ко мне начальника охраны. – А моей невесте пусть девушки помогают.

– Сам знаю, – донеслось недовольное высказывание Бэргера. – Я за тем их и привёл.

– Мы за вас так рады! – заглушили мужской голос весёлые женские. – Посмотрите, ваша мама платье приготовила… Причёску надо праздничную… Вот заколку ваша бабушка передала… Туфли идеально подходят к этому наряду…

Я к ним практически не прислушивалась. Улыбалась, кивала, послушно переодевалась… Мыслями по-прежнему была с тем, кто в соседней комнате готовился к важному в нашей жизни событию. И ждал его с тем же нетерпением…

Торжество ведь, с учётом всех обсуждений и договорённостей, будет не таким, как ожидают приглашённые. Все полагают, что планируется исключительно чествование удачливого победителя соревнований. Но мало кто ожидает увидеть его в роли жениха наследницы.

Оттого легко представить потрясение и недовольство на лицах экс-претендентов – у кого-то явное, у кого-то старательно скрываемое. Ласковый, извиняющийся взгляд мамы и вызывающий, провокационный – «бабушки-милбарки», под которыми открытое возмущение наглым попранием традиций становится для окружающих невозможным. Шепотки и смятение среди придворных, не понимающих, какие теперь перспективы ждут правящую семью. Уверенный голос отца, сообщающего, что завтра на церемонии принесения присяги все получат ответы на интересующие их вопросы, а сейчас…

Сейчас по моему пальцу неспешно и легко скользит изящное колечко – символ серьёзных намерений мужчины, готового провести с любимой женщиной всю свою жизнь и иметь от неё детей. Помолвка – это ещё не свадьба, но после неё наш союз становится официально признанным, несмотря на все противоречия. А ещё мы наконец получаем возможность провести вместе целую ночь. Впереди их будет немало, но именно эта станет незабываемой…

День двадцать девятый, когда привычная для империи картина мира переворачивается, а вековые традиции кардинально меняются

– Ты где кольцо взял? – подняв руку и растопырив пальцы, я с наслаждением рассматривала тонкий золотой ободок с изящной витой оправой, в которой масляно переливался всеми оттенками оранжевого соленит. Самый редкий на Тае кристалл. К тому же само украшение подозрительно знакомое…

– Твоя мама просила принять. Сказала, это кольцо твой отец ей надел на их помолвке. И, раз уж у них родилась дочь, передавать традиционное семейное украшение некому. Сказала, что была бы счастлива, если бы у неё был такой сын, как я. Ну вот как я мог отказать? К тому же у меня-то нет традиционного помолвочного символа, я о нём и не думал даже. У вас, империан, вообще столько условностей в отличие от нас, милбарцев.

– А я тебя предупреждала, – засмеялась я, переворачиваясь на живот, чтобы видеть лицо своего любимого. Щурящегося от приглушённых полупрозрачными занавесями спальни моего кристалла лучей восходящего Эпсона, сонного, с растрепавшимися волосами, но такого родного, необходимого и желанного. – Только, Джер, теперь уже бессмысленно разделять себя и нас. Ты часть меня, а значит, тоже империанин. И я в какой-то степени теперь милбарка. Не имеет значения, какой политики придерживается твоя планета и одобряет ли наши отношения.

– Да, верно, – согласился жених. Притянул меня к себе ближе, но вовсе не для продолжения того раунда чувственного удовольствия, который начался поздним вечером и, кажется, закончился лишь под утро. Сейчас в его действиях было иное – намерение поддержать, показать, что я в нём не ошиблась, поблагодарить за мою искренность и открытость.

И я с удовольствием расслабилась, положив голову ему на грудь, наслаждаясь последними на сегодня минутами спокойствия и умиротворения. Это до сегодняшнего дня второй день свадьбы грозил уймой забот лишь жениху, приносящему присягу, а невеста вдали от него отдыхала в спа, занималась своей внешностью и нарядом. Теперь второй день свадьбы для неё, то есть меня, будет совершенно иным.

Начнётся приятно – с завтрака, который мы с Джером разделим на двоих, уже ничуть на смущаясь, ведь для нас это не первая совместная трапеза. Продолжится не так непринуждённо – всё же компания моих фрейлин-стражниц, мамы и бабушки, по-прежнему упрямо сохраняющей облик милбарки Сендеи, вовсе не то, в чём я чувствовала потребность. Пусть необходимость выглядеть идеально я прекрасно осознаю. Как и то, что нам обоим хочется устроить друг другу сюрприз.

Мы ведь не знаем наверняка, что именно приготовили в качестве торжественных нарядов мои родственники. Я лишь краем уха слышала, что швеи с того момента, как мы вчера вышли из папиного кабинета, трудились не жалея сил. Они даже на примерки нас не отвлекали, ориентируясь исключительно на помощь моей стражницы Маллы и на свой профессиональный взгляд. Наши фантомные фигуры давали точное представление о комплекции и гармоничности в паре. Специалисты положились на свой многолетний опыт и чувство вкуса. И нам оставалось лишь предоставить им свободу выбора фасонов и цветов костюмов для церемонии присяги.

Сейчас, глядя в зеркало, где отражалась совсем не похожая на меня прежнюю строгая правительница, я убеждалась – доверили работу мастерам своего дела не зря.

Кто-то из гостей церемонии наверняка сочтёт такой внешний вид провокационным и нестандартным. Пригодным разве что для путешествий и верховой езды и ни в коем случае для торжественной церемонии. На мой взгляд – костюм был идеален. Его задача – подчеркнуть собранность, уверенность и строгость будущей правительницы империи. Наряжаться мило и привлекательно я стану завтра, а сейчас… Светлая блузка, облегающий приталенный жакет, юбка-брюки умеренной ширины, туфли на устойчивом каблуке. Тёмная, глубокого чёрного цвета ткань наряда была украшена серебристой вышивкой, словно россыпь звёзд на фоне космоса. Талию перехватывал широкий пояс, а по лацканам жакета шла отделка в другом стиле – цветная. Поразительно, как мастерам швейного дела удалось уместить в ней сто двадцать шесть миров в миниатюре, но она в точности копировала внешний вид планет империи, если на них смотреть из космоса. И даже соблюдалась последовательность смены столиц…

Волосы собраны, зачёсаны назад и скручены в тугой узел. И на мне сегодня нет никаких украшений. Если не считать помолвочного кольца.

В моей душе тоже не было ни намёка на легкомысленность и самолюбование. Управление империей – огромная ответственность, и то, что меня вряд ли воспримут всерьёз, накладывает свой отпечаток. Мне нужно не просто принести присягу, мне придётся переломить многовековые предрассудки в отношении женщин.

Снисходительность к девочке, решившей поиграть в императрицу… Сейчас такое восприятие моего нового статуса как сугубо номинального звания ни к чему хорошему не приведёт. Подданные должны видеть во мне истинную властительницу. Так – и никак иначе.

– Присягу выучила? – голос мамы тоже был серьёзным. Она, в отличие от меня одетая в нарядное, ожидаемое для женщины платье, была разительным контрастом, на фоне которого моё наряд смотрелся ещё более официальным.

– Да, – последний раз взглянув на вильют, где высвечивался пересланный отцом текст, я отложила технику в сторону. Память у меня хорошая – это все мои наставники отмечали.

Обернулась к моим стражницам, так же, как и я, одетым в такие же строгие костюмы – чёрные со звёздочками, только лишённые нарядной отделки. На лацканах их жакетов была вышита только одна родная для стражницы планета. Неброский элемент вышивки – незначительный штрих, подчёркивающий связь императрицы и её сопровождения. На лицах девушек не было привычной беспечности – они прекрасно осознавали, насколько иными стали их статус и обязанности по сравнению с теми, что имелись ранее.

Я мельком взглянула на планеты-символы: Зогг, Рооотон, Исгре, Уайла, Дорлитар, Тарса, Горайда, Лидлан, Филлия… Здесь недоставало только Ланса – Эвина по-прежнему находилась в госпитале.

И глава стражи при всём желании не мог своим присутствием компенсировать отсутствие одной моей охранницы. Бэргер, которого девочки привыкли видеть своим начальником, сейчас находился среди сопровождающих Джернала. Впрочем, когда мы шагнули за порог моего дома-кристалла и к нам присоединились мужчины, стало понятно – все одеты в едином стиле. Разве что костюм моего жениха были чист – ни одна планета его не украшала.

Недоумение и некоторое беспокойство по поводу такого значительного отличия мелькнули было и исчезли. Всё правильно – мой соправитель, по сути, нейтральная сторона, которая должна оставаться непредвзятой и не демонстрировать предпочтений конкретной планете.

Сам Джер тоже изменился. Его облик больше не производил впечатление бесшабашного авантюриста, готового на любые безумства ради любви. Подтянутый, собранный, сосредоточенный… Он встретил меня уважительным поклоном и без малейшего намёка на улыбку. Никаких сомнений – для него мой новый статус вовсе не игра, не повод для снисхождения и желания пойти на поводу у капризной невесты.

Путь до самого внушительного во дворцовом комплексе кристалла, где заседал имперский Совет, мы прошли пешком, сопровождаемые отрядом стражниц. Те придворные, которых не допустили в зал, почтительно расположились по разные стороны от дорожки. Не было восторженных возгласов и приветствий, как не было и недоумевающих перешёптываний – мы шли в потрясённо-благоговейной тишине.

А вот в самом зале заседаний не имелось и намёка на спокойствие, даже издали был различим гул голосов. Хоть и смирились члены Совета с инициативой действующего императора, но эмоциональные дебаты между ними всё равно не прекращались. Умолкли, лишь когда мы появились в дверях. Стихли и голоса приглашённых – тех, кто удостоился чести присутствовать на церемонии принесения присяги.

Мельком бросив взгляд на трибуны верхнего яруса, я отметила – все мои несостоявшиеся женихи явились на мероприятие. Вот только с их стороны я буквально физически ощущала раздражение, направленное на Джера, и снисходительное отношение ко мне. В происходящем сейчас они видели лишь умело устроенный спектакль – мол, всем ясно, как дела обстоят на самом деле. Милбарец в итоге окажется негласным правителем, а я послужу удобной ширмой, которой будут указывать, какие решения принимать.

И именно это заставило меня отступить от намеченного отцом плана церемонии, который он прислал вместе с текстом присяги. Вместо того чтобы первым делом озвучить положенную протоколом приветственно-благодарственную речь и занять одно из кресел, в ожидании, пока император, как глава Совета, уведомит присутствующих о смене правящей династии, я вышла в центр круга, ограниченного креслами с сидящими в них империанами.

Нашла взглядом отца, в глазах которого видела тревожное недоумение, и без лишних пространных речей поинтересовалась:

– Сегодня эпоха правления тайанской императорской династии станет историей. Ферт Лайлар Клерос ол'Лон, вы готовы добровольно сложить с себя обязанности императора Объединённых территорий?

– Да, – всё ещё до конца не понимая, что именно я задумала, но уверенно ответил отец.

– Хорошо, – бесстрастно кивнула я и повернулась к ошарашенным моей наглостью членам Совета.

Реакция ожидаемая – это же они, мудрые и понимающие, снизошедшие до уступок, позволяют мне стать императрицей. А я тут дерзко игнорирую их заслуги. Но именно такой настрой как нельзя лучше соответствовал моей идее.

– Я, Альмина Мео Клерос, принимаю…

Начала произносить текст присяги и умолкла, чувствуя удовлетворение – они среагировали так, как я предполагала, потому что меня прервал даже не один, а сразу несколько возмущённых голосов:

– Никакого почтения! Неслыханная наглость! Мы ещё не дали официального одобрения!

– Оно мне не нужно, – припечатала я.

Вроде не особенно задействовала дорлитарские интонации и о других способах произвести нужное впечатление, доказав серьёзность своих слов, лишь подумала, но по залу прошёлся порыв ветра, а мой голос будто тяжёлый груз обрушился на плечи присутствующих.

Оппоненты моментально притихли, стараясь слиться со спинками своих кресел. Я же, вновь отступая от правил и кардинально меняя текст присяги, продолжила:

– …принимаю на себя ответственность за благополучие империан и мир в Объединённых территориях. По праву происхождения. Исполняя своё предназначение. Являясь тем, кто связывает планеты империи в единое целое. Следуя воле Хранителей.

Развела руки в стороны, следуя какому-то внутреннему наитию, и поняла, что вокруг меня начинает разливаться голубоватое свечение. Пульсирует в такт биению сердца, меняет насыщенность цвета от голубого к практически белому. И это точно не одна из имперских способностей. Ни одна раса не способна испускать свет. Причина появления необычного явления очевидна – меня поддерживают сами хранители.

Выдержав небольшую паузу, продолжила уже мягче:

– Наследницы, которые воспринимались обществом лишь как символ передачи власти правящих династий, собирали в себе частицы всех наших миров. Бережно передавали из поколения в поколение, как издавна было задумано духами планет. И я не просто наследница. Я – творение хранителей и посланница их воли.

Хоть мне и казалось, что этого будет достаточно, чтобы все прониклись серьёзностью момента, всё же не удивилась, когда один из советников поднялся с кресла и, встав боком, чтобы видеть и меня и своих коллег, заявил:

– Банальная фальсификация. Какая грубая попытка нас впечатлить и одурачить. Вместо того чтобы почтительно испросить разрешения встать во главе империи, эта фисса морочит нам головы! Зачем? Чтобы выставить себя в лучшем виде, чем она есть? Ей хочется превзойти мужчин? И для разумных аргументов не хватило ума? Чему мы должны поверить? Сказкам, подходящим разве что для детей? Всем известно, что способности существуют независимо от воли высших сил. Это доказано наукой! Они – продукт эволюции, передаются по наследству и образовались как следствие адаптации к жизни на планетах! Это же очевидно!

Он задохнулся праведным гневом, перевёл дух под поощряющими взглядами присутствующих и, окрылённый успехом, триумфально выкрикнул:

– Вот, смотрите! Разве мне нужны хранители, чтобы воспламенять? – советник выбросил вперёд руку, направив на меня в эффектном жесте.

Это была угроза. Но я среагировала на неё раньше, чем Джернал и Бэргер сорвались с места. Раньше, чем Лаита направила сильный порыв ветра, Дарра попыталась последовать примеру начальника моей охраны, а Нейла выдохнула «замри». Раньше, чем мой отец и остальные осознали происходящее…

Я всех остановила – успокоила взглядом, оградила от спонтанных поступков, придавив к креслам гравитационным щитом. Сейчас друг напротив друга стояли лишь я и мой противник, который, ничего не замечая, продолжал:

– Разве кто-то из хранителей меня остановит, чтобы она не сгорела в этом пламени? Нет, это сделает сама наследница, используя те же самые способности, потому что никаких духов планет не сущест…

Он засипел и выпучил глаза, беспомощно хватая ртом воздух. Я же, с самой себе непонятным безразличием, смотрела, как вокруг меня полыхнул огненный ореол. Словно была заранее уверена, что он меня не испепелит и не причинит вреда, подняла руку, изучая совсем не обжигающие, изумительно красивые плазменные языки. Они, точно живые, льнули ко мне, лаская, и неторопливо меняли очертания, принимая облик охваченного огнём бордоволосого мужчины. Красивого, статного, в котором я без труда узнала Хранителя Уайлы.

Вобрав в себя пламя, невесомый дух-покровитель легко проплыл по воздуху навстречу своему неверующему носителю и заглянул в глаза.

– Недостойный… – прошелестело в абсолютной тишине. Хранитель отстранился, поднимаясь ещё выше. – Мы – суть вашей жизни. Она – наш голос в материальном мире. Моих слов достаточно? Или нужны другие хранители для осознания? Остальные не будут настолько добры и терпимы…

Шипящий смех растаял, огненная фигура погасла. Советник, до этого стоящий в ступоре, не смея шелохнуться, рухнул в кресло как подкошенный. А я убрала гравитационный барьер и снова заговорила:

– Я не прошу разрешения стать императрицей. Я забираю то, что мне предназначено. И буду управлять во благо всех миров, обеспечив их процветание. Пока не появится достойный преемник.

Во вновь наступившей тишине было слышно, как где-то внутри стены что-то ритмично похрустывает на грани слышимости. И меня это рассмешило. Ну надо же, какой-то тяй-ай всё же добрался до королевского дворца! Или же просто дорлитарка, желая меня защитить, натравила своего любимца на уайлианина? А малыш наткнулся на невидимый барьер, потерпел неудачу и устремился к более заманчивому и вкусному объекту?

– Нейла, будь добра, поймай тяй-ая! Иначе он испортит стену, и тогда за процветание королевского дворца Таи я уже не ручаюсь.

Стражница тут же поспешила к выходу, а следом за ней откуда-то из заднего ряда последовал высокий худощавый мужчина – тот самый риталианин, который стал её возлюбленным. Зато моя непринуждённая просьба снизила накал страстей и разрядила обстановку – на лица присутствующих вернулось естественное выражение, а в позы некоторая расслабленность. Настолько, что ещё один из советников решился вступить со мной в диалог. Правда, в его словах уже не было претензий, в них звучало совсем иное…

– Вы в своём праве, Альмина Мео Клерос, – признал он, почтительно склонив голову. – Открывшиеся факты не позволяют в этом усомниться. Никто не станет оспаривать настолько весомые доказательства. Увы, мы прежде не удостаивались общения с хранителями планет. Если бы мы только знали правду… Мы бы иначе вели политику, учитывая единство наших миров.

Он пробежал глазами по задумчиво кивающим коллегам и вновь вернулся ко мне.

– Наверное, вам теперь не нужен Совет? Вы будете решать всё единолично и станете полагаться на волю хранителей…

– Я голос духов. А вы – голоса империан, – я отрицательно качнула головой. – Совет тысячелетиями служил на благо Объединённых территорий. Недопустимо совершать ошибку, отвергая тех, кто обеспечивал достойное правление моих предшественников. Следует оберегать и сохранять всё лучшее, что было создано за долгую историю, при этом осмотрительно добавляя новшества. Их и без того будет немало.

Услышав ответ, советник снова почтительно поклонился и сел в кресло, сохраняя невозмутимое выражение лица. Однако в его эмоциях преобладало удовлетворение. Я бы на этом и успокоилась, да только оставалось ещё одно…

– В нашем союзе нужен ещё один голос. Голос того, кто сможет непредвзято оценить принимаемые решения, подсказать иные варианты, заведомо не отдавая предпочтения ни одной из сторон обсуждения, сохраняя нейтралитет.

Я повернулась и протянула руку, дав понять жениху, что ему пора ко мне присоединиться.

– Джернал Витен т'Ёр, – серьёзно спросила, когда милбарец остановился рядом, – готовы ли вы принять на себя эту нелёгкую и ответственную миссию и стать моим соправителем?

– Готов, – кивнул мужчина и продолжил, наверняка так же, как и я, меняя официальный текст своей присяги, потому как совершенно точно предусмотренный для него вариант был другим: – Клянусь сохранять независимость, оставаться нейтральной стороной, быть беспристрастным, неподкупным и честным. Стать надёжной опорой для императрицы, служить помощником и защитником, не снимать с себя ответственность, прикрываясь её всемогуществом и покровительством духов, не соперничать за распределение власти внутри нашего союза и не демонстрировать свойственных правителю амбиций.

– Ваша клятва принята, – одобрила я его назначение, точно зная, что никто не посмеет опротестовать это решение. И теперь ни у кого не возникнет и доли сомнений, кто и какую роль исполняет в нашем семейном и политическом союзе.

Медленно обвела взглядом лица присутствующих, одновременно впитывая эмоциональный фон и определяя общий настрой. Не забыла и верхний ярус, с несостоявшимися претендентами, от которых теперь исходило иное – суеверный страх, потрясение, тревога и облегчение, что не им досталось прожить всю жизнь в моей тени, являясь всего лишь помощником императрицы. Мужчины наверняка считали это не самой достойной заменой императорству. Последний, на ком остановилась, – мой отец, в глазах которого отражались радость, гордость, уверенность.

К нему и обратилась:

– Ферт Лайлар Клерос ол'Лон, вы окажете нам честь, согласившись присутствовать на заседании имперского Совета новой правящей династии. Члены Совета, – обратилась к тут же вновь напрягшимся империанам, – начинаем первый день совместной работы. Ферт де'Юс, проконтролируйте, чтобы все посторонние покинули зал заседаний. Джернал Витен т'Ёр, займите… – Оглянулась и с удовлетворением увидела, как спешно служащие меняют положение сидений, ставя ещё одно кресло рядом с тем, которое предназначалось для императора. На него и указала. – Ваше место.

Сама тоже села. Беспокоилась, что Джер, пользуясь этой минутой затишья, сейчас скажет что-то несерьёзное, ласковое, из лучших побуждений, желая меня поддержать, но совершенно неуместное в данных обстоятельствах. Однако мужчина оказался на высоте – сохранил деловой настрой, уточнил у подошедшего к нам секретаря по поводу стола и организации работы с документами, кивнул, услышав в ответ, что здесь имеется система виртуальной проекции текстов…

Ожидая выполнения распоряжений, я ещё раз мысленно представила план перемещения на Цоррол, прикидывая, как подать его так, чтобы шок у Совета был поменьше, а в идеале бы вообще они сами с радостью ухватились за эту идею и принялись за реализацию.

От предложения, подразумевающего возможность выбора, отказалась сразу – слишком ничтожна вероятность получить нужное нам решение. Наверняка появятся альтернативные варианты, и дебаты ни к чему хорошему не приведут. Предпочла авторитарную констатацию факта – будет так, и никак иначе, а дальше ваша задача проследить, чтобы не были ущемлены интересы ваших планет, и оптимально организовать процесс строительства и заселения колоний.

Разумеется, сомнений избежать не удалось. Неявных, застывших в глазах тем самым вопросом, который вчера мне задал Джер. Способности… Все боялись их потерять. Но категоричного отказа не прозвучало, лишь как уточнение:

– При планировании инфраструктуры придётся учитывать частую смену состава поселенцев. Им потребуется возвращаться на родные планеты на нужный для восстановления способностей срок.

– Насколько я могу судить, «привязка» к конкретному месту жительства отныне не является серьёзной проблемой, – неожиданно, опередив меня, поднялся со своего места советник, в облике которого явно прослеживались признаки межрасового брака его предков. Перламутровые волосы с редкими прядками-вставками красного цвета и тёмные, практически чёрные глаза, не характерные ни для лорепиан, ни для лансиан. – Явление Хранителей, их желание заявить о своём существовании и покровительстве нашей императрице что-то изменило в нашем мире. Мы, риталиане, неожиданно обрели способности. Причём совершенно разные, присущие другим расам империи, при том что планета-то у нас одна общая, а большинство вообще редко покидает родину. Произошло что-то, что мы не могли объяснить. Неподвластное рациональному образу мыслей А ведь до этого имперская наука призналась в бессилии и невозможности нам помочь. Все попытки были безуспешны. Что же это, если не чудо? – одновременно со своим вопросом риталианин взмахнул рукой, и соседнее кресло вместе с сидящим там рооотонцем поднялось в воздух, зависнув на высоте моего роста.

Похоже, докладчик не испытывал никаких затруднений с использованием лансианских способностей, и я даже была уверена, ему по силам поднять объект под самый потолок.

«Подопытный» рооотонец обеспокоенно смотрел вниз и недоверчиво косился на риталианина. Однако этой демонстрации оказалось достаточно, чтобы кардинально изменить видение идеи единой столицы. Да, обсуждения остались бурными и активными, но они касались не самой планеты, а куда более насущных вопросов. Порядка распределения участков для поселений, площади территорий, удалённости от правительственного района… Затем акценты сместились на тонкости распределения обязанностей, сроков и финансового обеспечения… Не забыли о безопасности, дизайне ландшафта, поставках еды, рисках тесного контакта империан с меховыми змеями…

– Время заседания вот-вот истечёт, – предупредительно напомнил секретарь о скором окончании рабочего дня.

– На сегодня всё, – подвела я итог, останавливая обсуждение. – Очередное заседание послезавтра. Завтра состоится свадебная церемония.

Я встала, намереваясь уйти, Джер тоже поднялся, чтобы сопровождать меня. Нашему примеру последовали советники, почтительно провожая.

Меня не утомило заседание. Я быстро ориентировалась в рабочем материале, а если что-то упускала из вида, всегда могла проверить – секретарь совета умело вёл протокол на виртуальном экране, да и Джер своевременно обращал моё внимание на детали, которые оставались за границами нашего обсуждения. Однако сейчас мне хотелось побыстрее стать прежней Альмой. Ещё на день вернуться в расслабленную, беззаботную атмосферу без серьёзных обязанностей, потому что в будущем я себе этого позволить уже не смогу.

Однако до самого порога моего кристалла мне, впрочем, как и Джеру, приходилось сохранять строгий вид и официальный настрой. Хотя бы потому, что идти пришлось в сопровождении почётного караула моих стражниц, ожидающих у дверей зала, а любопытные придворные не удержались от соблазна лично увидеть новых властителей империи у истоков их правления.

Зато вечер в семейном кругу оправдал все мои ожидания. И пусть мой любимый, игнорируя традицию раздельного времяпровождения жениха и невесты, тоже на нём присутствовал – это никого не смущало, а меня только радовало.

В обычном удобном домашнем платье, я сидела на застеленном ковром полу своей гостиной, болтая со стражницами, вспоминая всё то забавное, что происходило с нами в прошлом. Отбивалась от шутливых подколов бабушки, которая в итоге переключилась на Джера и не отстала, пока он не помог ей разобраться с принципом работы милбарского клинка. Улыбалась маме, сидящей в объятиях папы и наслаждающейся минутами простого семейного счастья. Посмеивалась над Лиром и Даррой, которые не сговариваясь ревностно следили за фавориткой кузена, что-то увлечённо выспрашивающей у Бэргера…

На душе было радостно и легко. Трудности напряжённого, ответственного дня будто забылись, им на смену пришли более приятные и привычные обязанности. Милые семейные домашние моменты… Они бесценны и неповторимы. И моё трепетное отношение к близким останется неизменным. Сильной и всемогущей я буду во время рабочих заседаний и на публике, а в семейном кругу можно и позволять себе быть мягкой и заботливой. Расслабляться в спокойном уютном гнёздышке, где всегда поддержат ласковым словом, помогут советом или просто отвлекут от тяжёлых мыслей, заставив сбросить груз тревог.

День тридцатый, когда одна древняя традиция всё же остается неизменной, а обыватели становятся свидетелями начала новой эпохи

Трибуны шумели.

Расположенные не так уж близко друг от друга ступенчатые ярусы, заполненные сидящими на них гостями, мне казались единым целым – они сливались восторженными криками, взлетающими вверх лентами и воздушными шарами, вскакивающими и машущими руками империанами, занявшими места для зрителей.

Три огромных экрана, закреплённых перед трибунами, сближали их с теми, кто ждал начала праздника в других местах – на площадях и улочках не только городов Таи, но и других планет империи. Событие слишком значимое и судьбоносное, чтобы ограничивать его трансляцию рамками только моей родной планеты.

Происходящее напоминало интригующую атмосферу недавних соревнований. Только вот мои родители не разместились в императорской ложе, а ждали нас на площадке для церемонии. Да и сам полигон изменился.

Лишние ворота, ограждения, препятствия, столовые и скамейки были убраны. Исчезли спортивные снаряды с альтернативных обходных трасс. Сохранилась лишь декоративная искусственная растительность, превратившая бывшую солевую равнину в оригинальный парк, окружающий оставшиеся в первозданном виде павильоны. Теперь это историческое достояние, памятная для империан территория, и наверняка в будущем – заманчивое место для желающих попробовать свои силы в императорских испытаниях.

За эти два дня изменилось и ещё кое-что – появилось центральное возвышение, высокий помост в центре полигона, к которому вела широкая массивная лестница. Покрытая мелкой каменной крошкой, она поднималась широкими ступенями, заканчиваясь просторной площадкой, которую украшала композиция из арок-порталов, похожих на входы в павильоны. Видимо, кто-то, продумывая идею свадебного оформления, решил подчеркнуть покровительство хранителей и единство планет.

– Нам выпало огромное счастье, дорогие наши соотечественники! Мы живём в эпоху великих перемен! – разносился надо всем этим жизнерадостный, наполненный благоговейным восторгом женский голос. – Не император женится, а наша императрица выходит замуж! Это ошеломляющие, сногсшибательные изменения давних традиций…

– Ты, как всегда, права, – активно поддерживал её настрой уже мужской голос. – И вчерашняя церемония присяги – очередное тому подтверждение. Подумать только, духи-хранители почтили своим присутствием заседание Совета империи! Вот честно, не наблюдай я этого своими глазами, усомнился бы.

– Я уверена, все в таком же замешательстве и наверняка не раз детально изучили этот момент в записи, но мы на всякий случай ещё раз его покажем, такое невозможно не продемонстрировать нашей многочисленной аудитории…

Картинка радостно гомонящих трибун на экранах тут же погасла, сменившись изображением зала заседаний правительственного кристалла. Я, стоящая в центре кресел, приносящая присягу, агрессивная выходка уайлианина, огонь, соткавшийся в фигуру хранителя, его немногословная и строгая нотация, опешившие лица советников…

– Я же говорил, проще было сбежать, – хрипло хмыкнул мне на ухо Джер. – Устроили тут представление. Не свадьба, а не пойми что.

Посмотрев на него, я не сдержала улыбки. Одетый в тот же чёрный со звёздами костюм, который был на нём вчёра, с аккуратной стрижкой, весь такой эффектный, производящий впечатление строгого, требовательного правителя… А мне в нём всё равно упорно виделся тот сонный растрёпанный влюблённый, в объятиях которого я провела ночь, разбудивший меня утром нежным поцелуем.

– Их можно понять, – лояльнее отнеслась к происходящему. – Не каждый день духи планет напоминают о себе. Зато на фоне этого новость о женихе-милбарце перестала казаться из ряда вон выходящей.

– Какое счастье, – засмеялся Джернал, привычно быстро и легко внося в разговор долю шутки. – Я бы не пережил такое пристальное внимание и расстроился из-за косых взглядов общественности.

– Наша императрица на удивление нестандартно подобрала слова присяги, – вновь разнёсся над головами голос ведущей. – Её клятва не была формальностью, она шла от чистого сердца.

– Важны не только слова, но и искренность, и готовность отдавать всю себя служению империи, – согласился с ней коллега. – И соимператор выразил достойное стремление принять традиции своей новой родины.

– Ты имеешь в виду нашу империю в целом или Цоррол? Никогда не думала, что планета, населённая этими жуткими меховыми существами, может стать столицей…

– Можно я на завтрашнем заседании Совета внесу предложение ввести в империи строгую цензуру? – возмутился Джер, забыв о том, что собирался на всё реагировать с юмором. – У этих охотников за сенсацией напрочь отсутствует понятие конфиденциальности! Совсем не видят границ! Творят что хотят…

– Переквалифицируем журналистов в разведчики? – со смехом уточнила я. – Коллеги Бэргера будут рады тем, кто способен разнюхать секретные сведения. Как они ухитрились? Их же выгнали с заседания.

– Вот и я о том же, – проявил единодушие со мной жених. – Пусть служба безопасности проведёт разъяснительную работу с прессой.

Он оглянулся, отыскивая взглядом Бэргера. Начальник охраны стоял на выходе из находящегося за пределами полигона ангара, где мы в открытом капларе ждали, пока объявят наш выход.

Увы. Де'Юс в тандеме с двумя своими коллегами был занят иными задачами – раздавал чёткие указания, совещался и был сосредоточен на обеспечении безопасности в данный момент – ему сейчас не было дела до раскрытой тайны имперского заседания. Потому и нам пришлось отложить превентивные меры на будущее. А не подозревающая о нависшей над ними воспитательной акции журналистка продолжила:

– Наша мудрая императрица любой ужас превратит в идеал. Как женщина, и пусть не обижаются представители других планет, но всё же в первую очередь тайанка, она имеет чувство прекрасного. Уверена, сегодня фисса Альмина станет главным украшением нашего торжества. Будет неподражаемо великолепна и ослепительна…

– Ну хоть в чём-то действуют в наших интересах, – успокоился Джер. Вновь вернулся взглядом ко мне и с неподдельным восхищением подтвердил: – Ты изумительна.

Впадать в смущение от подобных комплиментов я уже давно перестала. Эффектная внешность, как наследство тайанской династии, с самого детства являлась поводом для пристального внимания и восторгов. А уж эффектно подчёркнутая нарядным платьем…

Золотистое – традиционного для тайанки цвета, подчеркивающее связь с родной планетой. Идеально гармонирующее с цветом волос, чуть более светлых, чем ткань, собранных в высокую причёску, оставляющую часть локонов распущенными. Пошитый из тонкого кружева изысканного узора – совсем плотного на плечах, боковых частях корсажа, на бёдрах и поясе юбки, более разреженного в её нижней части, на рукавах и в центре груди, – наряд смотрелся сложным и одновременно лёгким. Торжественным и романтичным. Строгим и нежным. В нём было столько же контраста, сколько во мне как в очаровательной женщине и требовательной правительнице.

Наряд, разумеется, заблаговременно подготовили, как только отец заявил мне о необходимости брака: ведь свадьба в моём случае была решённым делом, а пошить платье такого уровня – ответственная задача. Фасон и ткань мы с мамой и бабушкой выбрали заранее, да и выкройку швеи сделали уже давно. Отложили на последний момент лишь подгонку по фигуре…

Почувствовала, как Джер уверенно сжал мою ладонь, ощутила вибрацию двигателя каплара, движение воздуха, рванувшего в раскрывающиеся створки, прикрывающие вход в ангар…

Наш транспорт неспешно выдвинулся на не закрытое навесом пространство и столь же неторопливо заскользил вдоль трибун, буквально взорвавшихся громкими овациями и эмоциональными возгласами. За ними даже голоса ведущих церемонию становились неразличимыми. Впрочем, мне и не хотелось прислушиваться – я наслаждалась тем позитивом, который обрушивался на нашу пару. А ещё – с нетерпением ждала. Ведь в завершении торжественного объезда трибун каплар должен остановиться перед лестницей, а мы – начать подниматься к ожидающим нас наверху родственникам.

Однако спустившись с подножки каплара на песок у подножья этой ступенчатой пирамиды, я почувствовала раздражение из-за напрасной траты времени на подъём. Наша цель находилась достаточно далеко. Как-то со стороны это сооружение не казалось настолько высоким.

– Идём? – Джер ободряюще мне улыбнулся, видимо ощутив мой настрой и желая успокоить. Вот только моя деятельная натура, подстрекаемая нетерпением и существованием иных, более удобных возможностей, с ним не согласилась.

И вместо того, чтобы последовать задумке устроителей торжества, я поступила иначе. Вернее, мои способности начали действовать, по всей видимости чутко среагировав на потребности и желания.

Моё тело потеряло вес. Невесомым золотым облаком зависло над землёй, медленно поднимаясь выше. Джер, который крепко держал меня за руку, левитировал рядом, удерживаемый, видимо, гравитационным потоком. На его лице на мгновение появилось ошалелое изумление, но быстро сменилось задорной улыбкой и озорными искорками в глазах.

– Это потрясающе! – восторженно воскликнула ведущая, на фоне разразившихся аплодисментами трибун. – Какое зрелище! Какая сила способностей!

– Какой прекрасный образец взаимовыручки и взаимопонимания, – чуть иначе поставил акцент на происходящем ведущий. Однако его голос звучал спокойнее, и в нём слышались нотки обеспокоенности. – Надеюсь, жених не обидится.

– Он же ещё на полигоне доказал свою состоятельность и способность выдерживать физические нагрузки. Просто иногда уместнее выбирать простые пути достижения цели, – более чем логично парировала его жена.

– Это невыносимо, – продолжая улыбаться, сквозь зубы едва слышно выругался Джер. – Давай вообще упраздним прессу?

– Нельзя, – я ему тоже улыбнулась. – Без них в империи будет скучно.

– Я бы по ним точно скучать не стал…

Наш подъём – неторопливый, зато эффектный и лёгкий – закончился. Мы очутились на мягком покрытии и сделали шаг вперёд, навстречу моим родителям.

Отец, освободившийся от статуса императора, но вернувший себе пост короля Таи, по-прежнему выглядел изумительно прекрасным. В парадном мундире цвета медного золота, с волосами, сплетёнными в сложную косу, высокий, статный… На его фоне мама казалась бы бледной и невзрачной, совсем незаметной, если бы не её платье – серебристое, расшитое ярким оранжевым орнаментом в виде тайанских вьюнов.

Я не вслушивалась в слова традиционной церемониальной речи, я ощущала и стремилась запомнить иное – идущие от родителей нежность и искреннюю радость. Надеялась, что и Джеру удалось почувствовать всю теплоту и душевность слов, и это принесло ему удовольствие. И что он с тем же нетерпением, как и я, ждёт самой важной части церемонии.

Мы бы рады были к ней приступить, да только протокол праздника нам не предоставил такой возможности. Официальные поздравления продолжились.

Представители правящих династий сменяли друг друга на экранах. Их фразы – у кого-то витиеватые и формальные, у кого-то свободные и непринуждённые – звучали над полигоном. Камеры, установленные на дисках-летучках, легко меняли трибуны, позволяя гостям высказаться. Их подъём на помост занял бы намного больше времени. А так на нашей сцене сохранялась иллюзия домашней, семейной атмосферы.

Зрители никак не могли определиться, куда им устремлять взгляды – на нас с Джером, на экраны, где транслировались речи правителей, или на площадку внизу… Ведь там, где мы с Джером вышли из каплара, тем временем развернулось развлекательное шоу.

Уж не знаю, когда и как успели всё это организовать (наверняка за это стоит поблагодарить Лирьена), но, кажется, на нашу свадьбу приехали выступить представители со всех планет империи. Были там и музыкальные иперианские номера, и мастерство эрциан, снующих среди огненных цветов-ловушек, и композиции из фантомов, созданные горайдами. Дорлитарцы показали чудеса дрессировки, зоггиане – умелое управление водяными драконами, исгреане – парад военной техники… Это были прекрасные подарки для всех зрителей, и я тоже не удержалась, внесла свой вклад. Завершая, подводя итог, создала и взорвала над полигоном заполненную световыми шарами сферу, осыпав гостей эффектной искрящей россыпью.

– Неподражаемо! Феерично! Прекрасно! – ведущая разразилась восторженными репликами. – Как же хочется увидеть что-то ещё в исполнении нашей императрицы!

Ещё? Я, уже изведшаяся в нетерпении и чувствуя нарастающее раздражение Джера, тоже вышла из себя. Ладно. Сами напросились.

Даже особенно не прицеливаясь, метнула молнию в диск-летучку, который в этот момент транслировал лица ведущих. Техника взорвалась, экран погас, зрители ахнули…

– Ой, – раздалось в наступившей тишине после нескольких секунд треска и шипения. На экраны вернулось изображение, показав растерянную журналистку. – Кажется, мы были излишне навязчивы. Извините, намёк понят. Настала пора перейти к главному событию.

Наконец зазвучала музыка.

Мягкая, нежная, завораживающая, она окутывала своими переливами, успокаивая, рождая в душе умиротворение, заставляя забыть обо всём, кроме того единственного, для которого я живу.

Я не представляю себя без него. Казалось, совсем ещё недавно отец объявил мне о поисках женихов, мы с девочками-стражницами обсуждали претендентов. Не всегда эти мнения были лестными, общими усилиями мы придумывали схему полигона, чтобы отсеять недостойных. Лирьен критиковал всех будущих императоров, тревожась за мою судьбу. Никто не предполагал, что всё так кардинально изменится.

Поверить не могу, что я больше не наследница Таи, а императрица Объединённых территорий. Мой любимый муж – милбарец.

Моя рискованная выходка с поисками прибора обернулась раскрытием опасного заговора. Всего тридцать дней – а какие ошеломляющие перемены в моей жизни… Напрасно я считала свои беззаботные будни наследницы скучными и неинтересными.

Произошло столько всего, что, оглядываясь назад, испытываешь ощущение – прошла целая жизнь. А ведь, по сути, она только начинается! Новая эпоха империи, любимый, дети… Скучать не придётся! Я не боюсь ответственности, ощущаю азарт, вызов, желание изменить империю к лучшему. Даже не сомневаюсь, что справлюсь, ведь Джер поможет мне во всём. Мне есть на кого положиться в трудной ситуации и кому доверять.

Эпилог

«Строительство новой столицы Объединённых территорий является грандиозным, поистине знаковым событием для всех нас. Пошёл уже год, как заложили первый символический камень, и что мы наблюдаем? Мы видим самую масштабную застройку за всю историю. Сто двадцать шесть строительных площадок кипят жизнью, заполнены рабочими и техникой! Подведены фундаменты, проложены коммуникации, между Цорролом и планетами курсируют внушительные грузовые транспортники! Кажется, эта стройка будет длиться бесконечно…»

– Пишут они ничуть не лучше, чем говорят, – отложив в сторону вильют, на котором читал утреннюю новостную статью, Джернал Витен т'Ёр потянулся, сощурился от света Эпсона, заглядывающего в панорамные окна кристалла, в котором жила молодая императорская семья, и перевёл взгляд на неторопливо надевающую халатик жену.

– А я говорила, что без толку их перевоспитывать, – фыркнула Альмина. Затянула пояс, присела рядом с мужем и ласково погладила по волосам. – Да, преподносят информацию излишне экзальтированно. Но ведь по сути не врут. А то, что долго… Зато ты успел вдоволь на пейзажи Таи полюбоваться. И мне проще, когда можно незаметно спросить совета у отца, благо он рядом. Меня же не готовили к управлению, в моей учебной программе не было углублённых курсов экономики и политики, приходится всему учиться на ходу. Хороший год стажировки и обмена опытом получился.

* * *

– И почему вы так уверены, что родится девочка? – недоумевал Джернал, с долей ревности наблюдая, как две женщины – его тёща и её мать – суетятся и с умилением воркуют рядом с широко улыбающейся счастливой Альминой, положившей руку на основательно округлившийся животик. – Даже врачи ещё прогнозов не делают…

– Потому что болтушка, – засмеялась будущая бабушка.

– Ты тоже такой была, – напомнила ей будущая прабабушка.

– Все зародыши пищат на ультри, – мягко пояснила Альма мужу. – А после рождения большинство детей этот язык забывают. Он только у ипериан сохраняется. И у всех наследниц.

– То есть всё нормально? Вы ничего от меня не скрываете? Я было испугался, когда вы ахнули и Альмину окружили. Думал, случилось чего.

– Чтобы не переживать, незачем было торопиться, – нравоучительно отозвалась Ялиана Мео Арин. – А то ведь два года всего со дня свадьбы прошло, а они уже на ребёнка решились.

– Так что имя можешь выбирать женское, тут даже не сомневайся, – смягчила нотацию Дильяра Мео Эйлин. – И ты далеко не единственный «глухой» отец в империи.

Джернал задумался под пристальными взглядами женщин: смешливого – Ялианы, уверенного – Дильяры и ласкового – жены. Улыбнулся и озвучил:

– Итиана. На Милбаре есть такая река. Тоже очень… говорливая и шумная.

* * *

– Подумать только, – в тишине комнаты тихое недовольное ворчание было слышно отчётливо. – Несч-частные три года прош-шло, а она обо мне уж-же практич-чески забыла. Не хоч-чет ухаж-живать, не чеш-шет. Ш-шерсть совсем свалялась. Похудел…

– Он всегда такой? – хмыкнул лансианин, пригласивший стражницу Эвину на свидание. Повернул голову и бросил взгляд в угол на комфортную лежанку, где в тепле и уюте, рядом с доверху наполненной водорослями чашкой лежал вполне себе упитанный и отливающий лоснящейся глянцевой шерстью рыжий меховой комок.

– Не обращай внимания, Фаффит просто ревнует, – беспечно махнула рукой стражница, которая, сидя на диване в объятиях кавалера, чувствовала себя комфортно и даже ради пушистого друга не желала расставаться с возлюбленным. – Лучше расскажи, как твой день прошёл.

– С пеной у рта доказывал представительству, что мой проект министерской ложи правительственного корпуса лучше, чем у других. Согласились. Так что я теперь официальный имперский архитектор. Осталось не ударить в грязь лицом при постройке. Вот прилетишь на Цоррол и собственными глазами увидишь, какую необычную штуку я спроектировал, – весело отчитался мужчина и вернулся взглядом к продолжающему горестно вздыхать «страдальцу». – Зачем ты вообще его себе оставила? Отправила бы на Цоррол.

– Он мягкий, – хихикнула Эвина. – И смешной. Детям понравится. Будут с ним возиться и на нём кататься.

– Ещ-щё ч-чего?! – возмущённо зашипел Фаффит, извиваясь на лежанке. – Я не хоч-чу! Никакой я не смеш-шной! Я вам не игруш-шка!

– Не игрушка, – согласилась лансианка и продолжила: – Ты станешь самой лучшей нянькой в империи. Или ты боишься, что не справишься, не сможешь за детьми уследить?

– Это кто тут не справится? – из чувства противоречия возразил цорролец. Задетое самолюбие не позволило показать себя слабым. – Думаеш-шь, я бесполезный? Я тебе докаж-жу! Вот увидиш-шь!

* * *

Через год министерская ложа, предназначенная для заседаний Совета империи, была шестым по величине зданием в правительственном районе на Цорроле. Первым, и самым высоким, оставался жилой корпус правящей семьи. Императрица Альмина Мео Клерос выразила желание видеть панораму столицы из своих покоев.

– Вам не нравится? – с беспокойством уточнил архитектор, заметив, как долго прибывшая для инспекции стройки требовательная фисса смотрит не на презентуемый ей объект, а на совсем иной.

– Нет-нет, всё очень даже неплохо, – спохватилась Ялиана Мео Арин, вновь принимаясь осматривать новую постройку. Пробежала глазами по эффектной отделке фасада и внимательно изучила крышу-купол с установленной на его крыше гигантской копией диска-стабилизатора способностей. Золотая пластина сияла в лучах Амицисс, а многочисленные кристаллы переливались яркими гранями. Фисса перевела взгляд на своего сопровождающего и уточнила: – Вы уверены, что это сработает?

– Если мы не ошиблись в принципе работы устройства, то да, – кивнул лансианин. – Ну а если и ошиблись… Будет просто эффектное украшение.

– Я всё же надеюсь на первое. Советников ждёт большой сюрприз, – предвкушающе улыбнулась бабушка императрицы. Ведь именно она стала идейной вдохновительницей такого неоднозначного технического решения. – В любом случае пока никому ничего знать не обязательно. И внучке моей тоже не докладывайте.

* * *

– Пять лет прошло с тех пор, как наша императрица приняла присягу. Мы узнали, что столицей станет Цоррол, до конца не представляя новый облик этой планеты. И вот наконец имеем счастье наблюдать торжественное открытие правительственного района. Правящая чета окончательно сменила место жительства. Пожелаем Альмине Мео Клерос и Джерналу Витен т'Ёру обжиться в новом дворце, чтобы он стал для них и их дочери Итианы настоящим домом…

– Рыжик! – заглушил последние слова, доносившиеся из динамика, восторженный детский крик.

Темноволосая крошка вырвала руку из ладони отца и бросилась к дверям, где так неосмотрительно соизволил показаться местный обитатель. Цорролец вздрогнул, метнулся было в сторону и замер, пригвождённый к месту гравитационной оплеухой. Ребёнок, пожелавший получить мягкую игрушку, в способах добычи себя не ограничивал.

– Она его не раздавит? – с опасением уточнил Джернал.

– Пусть девочка учится ладить с гравитацией, – ответила ему стражница-лансианка, сопровождавшая императорскую чету. – А Фаффиту опыт в будущем пригодится, когда моих будет нянчить.

Бросив краткий взгляд на Эвину, которая в прошлом совсем иначе относилась к меховым змеям, Джернал вновь нашёл глазами дочку, с упоением теребящую мягкую шерсть, посмотрел на жену, не выразившую по этому поводу никакой тревоги, и присоединился к ней, продолжив осматривать новый дом. Спальню, гостиную, столовые… О назойливых журналистах, продолжавших вещание на большом проекционном голоэкране, установленном в холле, он даже не вспомнил…

* * *

– Как дочка? Почему дочка? Зачем?

Потрясённый Джернал бормотал глупости, а его жена с умилением на него смотрела, понимая, насколько мужчина ошарашен. Даже в доме, успевшем за год стать родным и привычным, от шока ориентировался с трудом, после того как тот услышал долгожданную, но при этом совершенно сногсшибательную новость. Наконец выбрав момент, Альмина усадила мужа на диван, коснулась губами губ, чтобы побыстрее в себя пришёл, и объяснила:

– Я не знаю, как так получилось, Джер. Да, у нас в роду по женской линии всегда рождалась только одна дочь – наследница. И я понимаю, как ты ждал и был уверен, что появится мальчик. Но… – она развела руками. – Что есть, то есть. Это точно девочка. Ты бы слышал, как Итиана с ней щебечет… Давай придумывать второе имя.

– Эфирра, – придя в себя, выдохнул супруг.

– Снова речка какая-нибудь? – ласково улыбнулась жена.

– Нет, – по-прежнему потрясённо признался Джернал. – Этим словом пользуются пилоты. Они так называют разрыв в эпистатической спирали подпространства. Очень редкое явление.

* * *

За бортом комфортабельного стреловидного транспортника стремительно проносились узкие расщелины, заполненные белёсым раствором олуола, и чёрно-коричневые выступы горной породы, слагающей почву.

– Приближаемся к колонии горайдов, – учтиво предупредил голос сопровождающего. – Обратите внимание на левый борт.

Вид сверху действительно во всём повторял пейзаж Горайды. Подземные жилища, этажность которых возрастает вниз, и насыпи над ними, имитирующие холмы. Местные жители даже умудрились вырастить здесь тёмно-коричневый вих, устилавший пока небольшие участки земли.

– Неплохо вышло, – негромко похвалил Джернал, сидящий позади жены в удобном кресле. – Я как-то сомневался, что вся растительность нормально приживётся. Ведь совсем другие условия.

– Так не зря же мы столько глионцев и рогран для ландшафтного дизайна приглашали. Тут ведь главное – верный подход, – рассудительно заметила Альмина, которая с трудом, но всё же выкраивала время между государственными делами, чтобы полюбоваться плодами своей задумки.

Новая порция практически нетронутого цивилизацией пейзажа и очередное предупреждение:

– Колония лорепиан. Правый борт.

На этот раз зрелище оказалось куда более эффектным и захватывающим. Высокие, острые, словно иглы, шпили тесно стоящих рядом домов – ярко расцвеченных иллюминацией, которая в медленно наступающих сумерках делала это поселение нереально красивым. Особенно красочно выглядел почти достроенный парк аттракционов.

– Туда хочу! – заныла было ёрзающая на переднем сиденье Итиана и умолкла, бросив полный беспокойства взгляд на сестричку, только-только уснувшую на руках матери.

Альма ей улыбнулась и ласково погладила по волосам. Хоть и пять лет всего дочурке, а осмотрительность у неё уже на высоте. Перестала покушаться на мех Фаффита, и лупить его гравитационным прессом. Хотя, возможно, дело в сестре? Эфирра ведь, оправдывая своё имя, действительно оказалась непредсказуемой. И даром что грудная и сознательности мало, а запросто могла «одарить» того, кто ей мешает спать или есть, разрядом молнии или порывом ветра.

– Колония томлинцев, – тем временем продолжил комментатор, привлекая внимание императорской четы теперь уже к песчаному пейзажу за окном.

Все сто двадцать шесть колоний ждали одобрения своей императрицы…

* * *

– Нагулялся? – добродушно хмыкнула Эвина, когда рыжая шкура цоррольца показалась за ажурной решеткой, перекрывающей вход в подземные угодья самок. Крепко прижала прессом дверь, чтобы следом за ним не увязался никто из местных обитательниц, и заперла на ключ.

– Одно издевательство! Я муч-чаюсь, страдаю, – сверкая глазами, трагично прошипел цорролец. – Все рвут мою ш-шикарную ш-шерсть, а я нич-чем не могу защ-щитить себя! Самоч-чки скуч-чают без меня…

– Не драматизируй, Фаффит, – укорила его Дияра, поднимаясь со скамейки, где они ждали «подопечного» лансианки. – Я и отсюда вижу, что с твоей шкурой всё в порядке. Ты неплохо устроился. Восемь лет уже живёшь с нами и горя не знаешь.

– Вот-вот, остальные самцы на фабрике работают, и за ними никто не ухаживает, а вкалывают они не в пример тебе, – строго напомнила лансианка.

– Это не моё… Высокое происхож-ждение требует иных занятий, – вальяжно прошипел цорролец.

– Ты просто бездельник, – возмутилась Шайла, добавив яркости светильнику на стене. – Другие твои собратья и по норам с дозорами ползают, чтобы никто не заблудился, и выучились быть спасателями, чтобы империан пострадавших вытаскивать на поверхность в случае аварий. Тебе же всего лишь с малышками общий язык найти нужно.

– Они сами виноваты! Я не понимаю, ч-чего они говорят, ч-чего им хоч-чется! Вы нарож-жали малыш-шни, а я отдувайся! Ладно, когда одна доч-чка была у Альмы. Когда Эвинина появилась, я ещ-щё терпел. Но когда вы все свой приплод на меня свалили!.. Я вам не старейш-шина! Мне нуж-жен помощ-щник!

– Обойдёшься без помощника, – отрезала Эвина. – А будешь возмущаться, быстро в настоящего старейшину превратишься. Без права с самками развлекаться.

Угроза оказалась весомой. Прекратив пререкания, Фаффит шустро пополз по проторенной дорожке к выходу на поверхность.

* * *

– Отпуск? Зачем тебе три выходных подряд? – удивилась Альмина, с недоумением посмотрев на стражницу, которая за девять лет службы в отряде охраны императрицы даже одного свободного дня не просила.

– Меня в гости пригласили, – объяснила довольно улыбающаяся Шайла.

– Кто? Тебе понравился кто-то из уайлианского района? – сделала логичное предположение Альма. – Там ведь недавно построили новые дома и появились новые поселенцы?

– Нет. Уайлиане пытались мной манипулировать, угрожали. Искать любовь среди своих как-то не хочется. Не доверяю я им. – Шайла поморщилась от плохих воспоминаний. Помешкала, но всё же призналась: – Он из тех рабов, которых мы с Диярой спасали из подземелья. Их много было, я и не запомнила. А он помнил. И я его не узнала, когда сюда вернулась, а он меня узнал. Только подойти не решался.

– Не чувствовал уверенности?

– Он так и сказал. Я стражница первой императрицы, а он кто? Обрадует ли меня внимание оборванца?

– Теперь что-то изменилось?

– Да, ему понадобилось время, чтобы заработать, обустроиться и уже тогда начать ухаживать и замужество мне предлагать.

– Похвально, – одобрила Альмина. – И ты согласилась? Когда свадьба?

– Для начала с его родителями познакомлюсь. Они в ритальской колонии живут. А там уже решим.

Императрица от души порадовалась и за свою стражницу, и за бывших пленников цоррольских подземелий. Они получили шанс остаться на Цорроле уже в новом качестве – полноправных подданных империи. Альмина знала наверняка, дети бывших рабов не будут иметь проблем со способностями. Хранители помогли всем без исключения.

* * *

– Десять лет прошло, и вот на тебе… – изумлённо подняв брови, Джернал Витен т'Ёр изучал официальное послание от своих бывших соотечественников. Нет, они не просили принять их в состав империи, лишь намекнули о некоторых возможностях обмена товарами. Но даже это было удивительно.

– Притворимся, что ты обиделся? – предложила Альмина. – Они тебя со свадьбой даже не поздравили. Хотя могли бы хоть в этом уважение проявить.

– А чего обижаться-то? – безразлично передёрнул плечами её муж. – На Милбаре каждый сам по себе. И сам себя похвалит, если нужно, и поздравит… Мне вот только интересно, почему именно сейчас? Что же их вынудило написать?

Альмина развела руками. Ответа у неё не было, служба разведки ничего такого подозрительного не выявила, в империи и на её границах царили мир, порядок и спокойствие.

– Завтра это на совете обсуждать, – напомнила, потому что главного – решения, за какой вариант проголосует он сам, – Джер так и не озвучил.

– Ну… Я бы отказывать не стал. Лучше мирное взаимодействие, чем постоянно ждать от них разбойных нападений. И до причин докопаться будет легче.

– Зацепили они тебя, – подколола мужа Альмина, забирая со стола распечатанное послание и пряча в папку. – Соскучился? Домой попасть хочешь? Сбежать от меня решил?

– На Милбар я только вместе с тобой. И то если пригласят. Незванных гостей милбарцы не любят.

* * *

– Тебе не кажется это подозрительным? Едва прошёл год, как мы с Милбаром восстановили цивилизованный контакт, и тут твой дядя так «удачно» и своевременно сбежал. Все эти годы они с него глаз не спускали, а тут вдруг недосмотрели?

Разгневанная Альмина в раздражении меряла шагами кабинет, бросая сердитые взгляды на ни в чём не повинный вилюрер, принявший столь возмутительное сообщение.

– Всякое бывает, – осторожно, потому что действительно не находил подходящего ответа, попытался успокоить жену Джернал.

– Вопрос ещё и в том, что с этим «бывает» теперь делать, – продолжала гневаться Альмина. – Он же настоящий диверсант! И манипулятор! Если решит нам отомстить, то сделает это так, что опомнимся, когда поздно будет.

Её мужу хотелось успокоить жену, сказать, что ничего страшного не произойдёт, что дядю наверняка просто достало униженное и бесправное положение на Милбаре – тюремное заключение, пожизненный запрет носить оружие, невозможность общаться с соотечественниками на равных. Но с той же отчётливостью Джернал понимал, насколько она права. Не так уж хорошо, оказывается, он знал своего… дядюшку.

– В версию, будто мой брат умышленно позволил ему сбежать, чтобы провести у нас диверсию, я не верю, незачем в таком случае вообще было нас предупреждать, – наконец сделал вывод. – А вот меры безопасности придётся усилить, тут я с тобой согласен.

* * *

– Явился, – презрительно скептично хмыкнул шипящий голос.

– Долж-жен ж-же я хоть иногда навещ-щать отца, – показательно обиженно пробурчал Фаффит. Покосился на оставшихся в конце тёмного тюремного коридора стражниц и подполз ближе к решётке, за которой невнятной грязно-рыжей массой шевелился Камширрр.

– Раз в год, – фыркнул бывший король Цоррола. – Имперский приспешник. Сколько уже сюда шляешься… Не ври, тебе приказали прийти. Само собой, для того, чтобы в очередной раз меня унизить и оскорбить.

– Это я лж-живый? Да я лучш-ший! – зашипел Фаффит. – Лучш-ше тебя! Ты меня обиж-жал, униж-жал! Лиш-шь критиковал, упрекал. А я этого не заслуж-живал!

– Ты глупый. Делал бы всё, как я приказал, мы бы сейчас по-другому жили.

– А я и так замеч-чательно ж-живу, – презрительно дёрнул шкурой Фаффит. – Меня уваж-жают, любят! Я пуш-шистый, ухож-женный. Служ-жу императрице и её страж-жницам, воспитываю их малыш-шей! Уж-ж куда лучш-ше, ч-чем прозябать в забвении.

– А Мейд где? – остановил поток хвастовства бывший король. – В прошлый раз ты сказал, он сбежал с Милбара.

– Здесь, на Цорроле. Поймали его. В тюрьме сидит.

– Где именно? – заинтересованно оживился Камширрр.

– Неуж-жели ты ж-желаеш-шь его выруч-чить? Хочеш-шь снова лиш-шить меня… то есть нас нормальной ж-жизни? Обойдёш-шься! Нич-чего я больш-ше не скаж-жу! И не приду. Будеш-шь тут один. Веч-чно.

Обиженно нахохлившись, Фаффит гордо отполз от решётки и заскользил к своим спутницам.

– Тупая шкура, – проворчал вслед Камширрр, сворачиваясь клубком на лежанке. Вновь попытаться захватить мир было заманчиво, но лень заниматься этим лично. Вот если бы снова кто-то проявил инициативу и взял на себя всю грязную работу, тогда да, он бы без долгих раздумий решился. А так… Поспать и отдохнуть тоже неплохо.

* * *

– Вот это тоже отправьте срочно, вот то можете позже…

Даже перешагнув порог шикарной каюты лайнера, Альмина Мео Клерос продолжала раздавать указания, торопливо черкая резолюции на поступающих на её вильюрер сообщениях.

– Забудь уже о работе. Справится Совет и без тебя. Не малые дети! – Отобрав у жены технику, Джернал впихнул вильюрер в руки секретаря, и тот, понимающе кивнув, исчез за дверью отсека.

– Зря я сорвалась с места, – не слишком довольно проследила за ним Альмина, присаживаясь на кровать.

– Милая, разве можно столько лет быть императрицей и не побывать на планетах, которыми правишь? Поселения-колонии и Тая не в счёт. Проблемы и поручения будут вечно, их никогда не сделаешь про запас. За девочками есть кому присмотреть. А твой муж, между прочим, соскучился… И свадебного путешествия у нас не было! Я читал, что обычно наследницы империи со своими мужьями совершали облёты своих владений.

– Ну какое свадебное путешествие тринадцать лет спустя? – рассмеялась жена. – Ладно, ладно, убедил, – томно выдохнула, оказываясь в тесных жарких объятиях…

Круизный лайнер «Долити» медленно уплывал от Цоррола. Его пассажиры-туристы – радостные и довольные – занимали свои каюты, пробовали свои силы в развлечениях, предоставленных на борту, восхищались видами космоса на обзорных экранах. А впереди их ждали планеты, экскурсии, экстремальные катания, аттракционы и традиционные империанские угощения. Всё то, что позволяло ощутить себя по-настоящему свободным и прочувствовать единение со всеми жителями многочисленных планет Объединённых территорий.

* * *

– Какие же они лапочки! – восхищённо ворковали стражницы. – Вейленар вылитый Джернал, а Трайн прямо копия Бэргера…

Два малыша-карапуза, реагируя на их внимание, довольно дёргали ножками и улыбались. А в углу детской комнаты правительственного дома на Цорроле привычно расстроенно содрогался в истерике Фаффит:

– За ч-что? Ч-чем я провинился? – обречённо разочарованно шипел он. – Я верно служ-жил, реш-шил, ч-что отмуч-чился! Малыш-шки едва подросли… И вот новые слож-жности!

– Так ты же привык с детьми нянчиться. Тебе сейчас будет проще.

– Не прощ-ще! Это ж-же мальчиш-шки! Я ума не прилож-жу, ч-что им нуж-жно! Не ж-жалеете вы несч-частного Фаффита…

– Ничего, справишься, – не стала поощрять нытьё мехового змея Дарра, мгновенно подхватывая своего малыша на руки. – Он, конечно, шустрый, но хотя бы поджигать твою шкуру не станет.

– Понятно, он безопасный. А второй? – цорролец требовательно посмотрел на сосредоточенную на своём отпрыске Альмину. – От него ч-чего ж-ждать? Он смож-жет подж-жечь мой мех?

– А этого пока никто не знает, – хмыкнула теперь уже трижды мама. – По логике у него либо вообще не будет способностей, либо должны только тайанские проявиться. Значит, твои потребности он будет лучше всех понимать.

– Понимаа-а-ать? – заинтересовался Фаффит, подползая ближе. – А вот это нуж-жное умение! Он науч-чится слыш-шать мои мысли? Будет кормить вовремя? Трогать мех, только когда мне захоч-чется?

– Можно сказать и так. Хотя я не уверена точно.

– Это хорош-шо, – одобрительно пробурчал цорролец и спохватился. – Как это не точ-чно? Уж-жас! Кош-шмар! Узнает мои тайны! И не станет ухаж-живать! Я так не хоч-чу!

* * *

– Все? Вы уверены?

– Быть такого не может! Никогда не было в империи мужчин, имеющих все способности! Даже двух способностей одновременно не было!

– Вы выдаёте желаемое за действительное! Вейленару всего год! Как можно судить о способностях в таком возрасте?!

– Ваши дочери – особый случай. Но принц!.. Он не наследница империи! Его отец милбарец!

Альмина Мео Клерос, ожидая, пока закончится этот шквал неверия, который преобладал в словах и эмоциональном фоне советников, подняла глаза к куполу, в зените которого мерно сияла вкраплениями крупных разноцветных кристаллов огромная копия диска стабилизатора способностей.

Она всегда считала его эффектным украшением, напоминанием о том, с чего всё началось. Что помогло ей взойти на трон. Хотя иногда, во время особенно бурных дебатов, ей и мерещилось, что между кристаллами сочится знакомый белый туман, а в гранях камней проявляются чьи-то лица. Вот и сейчас…

Альма, широко раскрыв глаза, забыв о звучащих в зале голосах, смотрела, как медленно из декоративной панели опускается на пол ложи белый туман. Оседает и тает, оставляя вместо себя шесть полупрозрачных мужских фигур. Внушительных, поражающих своей нереальностью и одновременно ощутимых. В которых нельзя было не узнать тех самых высших существ, что создали миры и присматривали за своими носителями.

Тишина всё же наступила, и Хранители удовлетворённо переглянулись.

– Делаешь им добро, а они не желают в него верить, – осуждающе покачал головой самый высокий и массивный – Риталь.

– Разумности в этих носителях немного, если они отрицают очевидное, – не слишком доброжелательно добавил красноволосый Ланс.

– Сборище ворчунов расшумелось! – насмешливо указал на советников Ипер.

– Я бы мог понять их недовольство, если бы у мальчишки способности не проявились, но ведь всё как раз наоборот, – задумчиво произнес Тайан.

– Мы наделили всех своих носителей способностями. И нам решать, кому и сколько достанется, – напомнил присутствующим Зогг.

– В будущем не останется представителей конкретных рас, появится одна, единая, – с гордостью произнёс Цоррол. – Мои носители станут её родоначальниками.

Хранители исчезли так же неспешно, как и появились, своим вмешательством окончательно всем доказав – они действительно существуют и всё контролируют.

* * *

Королевский дворец на Тае под яркими лучами Эпсона представал во всей красе. За шестнадцать лет, прошедших с тех пор, как он перестал быть официальной резиденцией императорской семьи, внутренний двор изменился. Пространство под защитными куполами стало иным: выросли новые здания-кристаллы, разрушились старые, парк увеличился, и в нём прибавилось каменных фигур…

– Как-то не похожа на себя я здесь получилась, – Альмина Мео Клерос критичным взглядом оценила работу мастера.

– А мне кажется, вышло неплохо. Ты, кузина, слишком придирчива, – не согласился с ней Лирьен. По-прежнему молодой, до умопомрачения красивый, в праздничном мундире, он тем не менее не казался Альме привлекательней, чем её Джернал.

– А ты не слишком тороплив. Столько лет мучал девушку. Неужели сразу не мог жениться?

– Зачем сразу? Нам и так было удобно и хорошо. Мы любим друг друга. Жена или фаворитка – это всего лишь официальный статус.

– Сомневаюсь, что Алиэль тоже искренне так считает. Она просто не хочет с тобой ссориться. Для женщины это очень важно. Впрочем, главное, что ты всё же решился. Я за тебя рада.

– А я за тебя. Всё же правильно, что я тогда не стал за тебя бороться и ввязываться в отбор женихов. Ведь тогда ты бы не стала той, кем стала. А мне куда приятнее быть королём Таи, чем императором. Жаль только, что часто видеться не получается. Космические перелёты – не самый скоростной способ передвижения. Впрочем, было у меня недавно видение…

* * *

Видение правителя Таи, как и полагалось, стало пророческим. Не прошло и года, как способ перемещаться между планетами в корне изменился.

– Вы оказались правы, – с восторгом в глазах отчитывался об итогах испытаний тот самый архитектор-лансианин и по совместительству муж Эвины, воспроизведший диск-стабилизатор на крыше министерской ложи. – Арки-порталы можно восстановить. Разрушенные внутренние структуры легко стабилизируются, если сначала реставрировать внешние повреждения, а потом погрузиться в туннель с диском в руках. Вы ведь именно это и сделали семнадцать лет назад, когда с Цоррола переместились на Вильдер. Вам повезло, что арка была совершенно целая. В итоге активация и перенастройка прошли без проблем, а туннель обрёл устойчивость. Прибор действует как маяк и одновременно фиксирует туннель внутри портала. Разумеется, быстро привести в рабочее состояние все арки в империи сложно, многие находятся в труднодоступных и заброшенных местах, но у нас достаточно времени, чтобы постепенно восстановить всю портальную систему.

– Само собой, никакой спешки. Главное, чтобы все империане в равной степени и с максимальным удобством могли перемещаться, – довольная и уже прогнозирующая перспективы использования новых транспортных возможностей, Альмина в очередной раз порадовалась за успехи Хранителей. Теперь их взаимодействие через контакты своих носителей станет совсем простым, общение империан с родственниками – лёгким, а обмен сообщениями практически мгновенным. Расстояние, разделяющее планеты, практически исчезнет, став совсем несущественным.

* * *

– Ферт Миаш Одан зи'Ял, – торжественно объявил распорядитель торжества.

Итиана – виновница праздника, отмечающая своё пятнадцатилетие, уставшая от бесконечных гостей, их титулов и пристального внимания к себе, вынужденно обречённо посмотрела на вход. Ей хотелось развлекаться, сбежать на площадку и там тренировать способности вместе с сестрой и братом. Или стать невидимкой, чтобы гости поскорее от неё отстали.

– Дурацкие порталы, из-за них вечно полный дворец народа, – сердито бурчала она, пока гость подходил ближе.

Высокий рыжеволосый молодой мужчина с восторженным блеском в глазах опустился на колено, приветствуя императрицу и её семью.

– Рада вас видеть, ферт Миаш, – приветливо улыбнулась Альмина. – Помнится, в последнюю нашу встречу на Вильдере вы были совсем юным. И думали, что жена-наследница – это идеальная компаньонка для весёлых игр и детских шалостей.

Шалости? Итиана встрепенулась. Этот империанин не такой скучный, серьёзный и занудный, каким кажется со стороны?

– Я и сейчас так полагаю, – ничуть не смущаясь, задорно откликнулся принц, окончательно этим завоевав симпатию маленькой принцессы.

* * *

– Дедушка! Бабушка! – радостный вопль огласил детскую, а к шагнувшей в раскрывшийся проём паре бросились сразу двое: Эфирра и Вейленар.

Распластанный на полу Фаффит, на котором они только что катались, с облегчением выдохнул, встряхнул примятый мех и поспешил в угол, скрыться с глаз долой. Вот только дети, получив порцию внимания и ласки, тут же о нём вспомнили и вытащили обратно.

– Деда, вот как я могу! – чуть заметно картавя, пыхтел темноволосый принц, поднимая цоррольца над полом гравитационным щитом. – Смотри! Я ещё выше могу! – выкрикнул он, а Фаффит против своей воли взмыл по самый потолок.

– А я вот! – встревала, подпрыгивая от нетерпения, светловолосая принцесса, дуя ветром, чтобы покружить и развеселить «грустного» мехового друга.

С наэлектризованной шерсти посыпались искры, несчастный жмурился, испуганно шипел и подвывал, но ему приходилось терпеть. Лайлар Клерос ол'Лон и Дильяра Мео Эйлин, прибывшие на Цоррол, чтобы навестить дочь и её семью, восторженно ахали, поощряя активность внуков.

– А где Итиана? – бабушка обернулась к дежурным стражницам, присматривающим за порядком в детской.

– Гуляет с фертом Миашем, – тут же отчиталась Эвина. – Джернал им сегодня разрешил.

– Совсем взрослая стала, – умилилась Дильяра. – А ведь всего год назад и слышать о женихах не хотела.

– Какая же она взрослая? – возразил Лайлар. – Не торопи события, невестой она станет только через девять лет. Сейчас я хочу запомнить моих внуков юными и непосредственными. Успеют ещё повзрослеть, вся жизнь впереди.

* * *

– А всё же нам очень повезло в жизни, – задумчиво подытожила рооотонка Дияра, переворачиваясь на другой бок и подставляя его нежным лучам заходящей Амицисс. – У нас работа, которую иногда правильнее называть развлечением.

– Вот именно, иногда, – хмыкнула Дарра, которая предпочла загару спортивный тренажёр. – Если вспомнить драку с милбарцами на рейдере… И на планете-схроне…

– Не соглашусь, – парировала зоггианка Тарина. – Я как раз там по полной развлекалась. Водный дракон из реки получился шикарный!

– Девочки, ведь двадцать лет прошло! – ахнула, посчитав, Омиша. – А словно вчера всё было!

– Что-то нас на ностальгию потянуло, – проворчала Лаита. – Можно подумать, не каждый день бок о бок на службе в отряде оказываемся.

– Служба – это работа, а отдыхать в спа получается нечасто, – возразила Шайла. – Альмина редко сюда выбирается.

– Выберешься тут, – отмахнулась императрица, расслабляясь в бурлящей мелкими пузырьками воде. – На удовольствия времени катастрофически не хватает. И вас мне уже тоже не хватает, слишком много разных задач, для выполнения которых наш отряд приходится разделять.

– Может, Нейлу вернуть? – задумчиво посоветовала Вайлин. – И мы были бы рады. Не то чтобы мы так уж ладили… всякое случалось. Но, возможно, с ней было бы полегче?

* * *

– Не знаю… Не думала как-то. Мне здесь хорошо.

– Неужели даже по родным не скучаешь? – не поверила Альмина, которая, в очередной раз посетив свою родную планету, чтобы поздравить Лирьена и Алиэль с пятилетней годовщиной свадьбы, использовала сэкономленное на портальном путешествии время и навестила подругу.

– Вот уж нет, – засмеялась Нейла. – На Дорлитаре таких, как я, полно, а здесь, на Тае, мы уникальные и незаменимые. Родители теперь часто у нас гостят благодаря работающим порталам. Да и нашей дочери будет трудно расстаться с её любимыми тяй-аями.

– Она у тебя пользуется сразу двумя способностями? – негромко уточнила, наблюдая через окно, как нескладная пятнадцатилетняя девчонка на площадке перед домом командует целой армией малышей – драгоценных, сверкающих золотыми боками под лучами Эпсона, беспрекословно выполняющих её приказы. И при этом сама чутко реагирует на малейшие изменения их положения на местности, когда у них возникает соблазн убежать, и «деморализует» дезертиров дорлитарским воздействием.

– Это ненормально? – забеспокоилась бывшая стражница. – Я стараюсь не особенно афишировать, и Ядин тоже волнуется.

– Это пока уникально и, как мне кажется, замечательно, – успокоила её Альмина и всё же предприняла ещё одну попытку заполучить стражницу обратно: – Знаешь, в следующем году мы будем набирать отряд стражи для Итианы. И я была бы очень рада видеть твою дочь среди претенденток. Она несомненно станет достойной участницей. А ты… ты же не захочешь оставить её без поддержки?

* * *

– Вот та, бледненькая и худенькая, неплохо идёт по трассе. Маленькая, а шустрая такая.

– Чего молчишь, Нейла? Как тебе эта юная дорлитарка? – поинтересовалась Дарра, глядя на задумчивую женщину, всё же выполнившую просьбу своей подруги-императрицы.

– Нам она кажется перспективной, – добавила Шайла.

– Боюсь, я не могу быть объективной, когда речь идёт о моей дочери, – пожала плечами Нейла, в душе испытывая гордость за свою девочку. Та сама попросила мать не говорить никому об её участии. И только Альмина знала и согласилась до поры сохранить этот секрет.

– И ты от нас скрыла! – возмутилась Лаита. – Такой достойной сменой гордиться надо. Она имеет шанс попасть в отряд независимо от того, что её мать раньше служила императрице.

Дияра поспешила сгладить неловкость, возвращая внимание подруг к происходящему на трассе:

– Цессянка окончательно отстала.

– Шианка догоняет соперниц, немного осталось, – подхватила инициативу рооотонки Малла.

– Эвина, ты бы хоть предупредила дочь, что не надо такой темп задавать. Она всех загоняет. Ясно же, что ты её вымуштровала…

– Ничего, исгреанку не загоняет… И вообще, это будущие стражницы, а не изнеженные фрейлины. Пусть попотеют!

Комментарии стражниц, раздающиеся за спиной Альмины, та старательно игнорировала. Больше наблюдала за реакцией дочери, которая с увлечением следила за успехами девушек-претенденток, азартно прищуривалась и сжимала кулачки, словно желая кому-то помочь.

– Итиана, ты кого-то выбрала или пока не определилась? – Джернал, сидящий по другую руку от дочери, первым проявил обеспокоенность.

– Сложно решить.

– И чего тут думать? – не понял её затруднений сидящий на скамейке впереди Вейленар. Ещё не перешагнувший тот возраст, когда родители перестают служить образцом для подражания, он и подсказку дал соответствующую: – Выбирай таких же, как у мамы в отряде. Лансианку, рооотонку…

– Дихол! – рассердилась на брата Итиана. – Ну и советы у тебя!

– А что такого? Тебе не нравится тетя Эвина или тетя Дияра?

– Мне все нравятся. Но выбор должен быть объективным.

– Чего? – не понял Вейлен.

– По заслугам, – пояснила Альмина и поощрила дочь, несмотря на то, что ей самой хотелось видеть в её отряде копию своего: – Молодец, это справедливый подход.

* * *

– Илифида.

– Э-м-м… Ты куда так торопишься? – рассмеялась Альмина, когда первое, что выдал муж, застав её положившей руку на живот и мечтательно улыбающейся, – ещё одно женское имя.

– У меня уже привычка выработалась. Или интуиция срабатывает, – вздохнул Джернал. – Снова дочка?

Он присел на диванчик рядом с женой, которая продолжила загадочно улыбаться, а в итоге призналась:

– И да, и нет.

– Это как? – удивился супруг.

– А так, что их двое. И второй болтать категорически отказывается. Ещё и сердится на сестрёнку за её говорливость. Так что это точно мальчик.

– Двойня? – Джер ошалело сглотнул. – Вот это да…

– Что не так? – напряглась Альмина, не понимая его реакции. – Если недоволен, зачем тогда очередное кольцо подарил?

– Нет, что ты, я очень рад. Это от неожиданности, – успокоил её муж. – Всегда мечтал о большой семье. Только у милбарок обычно один ребёнок в беременности. Близнецов никогда не бывает. И разнополых пар тоже.

– Зато у нас бывают, – успокоилась Альмина. – Для империан это не такое редкое явление.

* * *

– А ты говорил, не бывает близнецов, – развеселилась Альмина, наблюдая за двумя совершенно одинаковыми пожилыми милбарками, устроившимися на полу детской и увлечённо возящимися с малышами, совсем ещё крошечными, двойняшками Илифидой и Илифирром.

– Это не считается, – возражал Джернал. – Твоя бабушка замаскировалась и подражает.

– Если бы не подражала, ваши отношения с Милбаром провалились бы в дихол! – Ялиана Мео Айрин, имеющая изумительно острый слух, моментально к ним обернулась. И в очередной раз доказала, что не зря на хорошем счету у спецслужб: – Они же упирались, отрицая возможность сотрудничества.

– Да уж, – засмеялась настоящая Сендея. – Уж как я зла была, как рассвирепела, когда на меня все с претензиями напустились. Мол, где твои принципы, Сендея Тагин?! Ты за нашей спиной спуталась с ужасными империанами! Это они мне заявили, коренной милбарке, насмерть стоящей за честь и интересы своей планеты! А потом я запись вашей свадьбы раздобыла. И, возмущённая, рванула искать своего двойника.

– А чего меня искать? – беспечно передёрнула плечами авантюристка. – Я и не пряталась особо. Наоборот, на это и рассчитывала, исполнив роль приманки. По-другому выйти на контакт не было возможности. Зато как эффектно мы выяснили отношения… – Она мечтательно вздохнула.

– Да, здорово вышло, – с ничуть не меньшим удовольствием подтвердила Сендея. – Приятно побороться с достойным противником. Мы половину исгреанского рынка разнесли в хлам. Я три бластера угробила. А потом ещё три. Это уже когда устроила выволочку своей недальновидной дочке и её муженьку-дораде и всех призвала к порядку и разумности. Это ж надо, столько лет быть такими упёртыми и тупыми, что не увидеть истины! И продолжать считать империю недостойным местом, а её жителей презирать! И моего внука-милбарца на этом глупом основании игнорировать и не уважать! А ведь он честно победил в сложнейшем поединке. И единственный сразу разобрался в истине и быстро понял, как надо правильно политику вести. В меня умом пошёл, не иначе.

* * *

Идеал мужской силы стоял у стартовой черты и подчёркивал свой воинственный настрой, поигрывая мечом и бластером. Мышцы под голой кожей бугрились, рот недовольно кривился, взгляд тоже не был образцом доброжелательности. А всё потому, что напротив него, с противоположной стороны площадки, на которой проводился традиционный турнир в честь прибывших во дворец гостей, стояла всего лишь хрупкая изящная женщина. Тоненькая, светловолосая, настолько нежная, что плюнь – перешибёшь пополам. Ещё и невооружённая к тому же. Вот и как с такой бороться? Позорно с безоружной воевать, будто трус какой-то…

И всё же правила есть правила. Он бросил вызов, она ответила… Услышав сигнал, боец вскинул руку с мечом, готовясь к удару. Не глядя, потому как никогда не сомневался в собственной меткости, выстрелил в ноги противнице и рванул навстречу. А через секунду уже лежал на песке.

Тело нещадно болело, словно его избил целый отряд милбарцев. Руку, по-прежнему сжимающую теперь уже расплавленное оружие, жгло. Сквозь меч прошла молния, и он его выронил. А женщина так и осталась стоять на месте, даже в сторону не отошла, лишь взмахом руки отклонив предназначенный ей разряд бластера.

– Вот это я понимаю, – уважительно прокомментировал произошедшее сидящий рядом с Джерналом мужчина. Очень на него похожий, разве что старше на пару лет. – Если честно, мы все сомневались в мощи императрицы. Считали, что слухи преувеличивают её возможности. А она сразила нашего лучшего бойца и словно не заметила. Твоя жена непобедимый воин.

– Я всегда это знал, братишка, – уверенно отозвался Джер. – Но к чему ты клонишь? Подозреваю, ты хвалишь Альмину не из-за семейной гордости.

– Знаешь… – король склонился к самому уху брата, чтобы не быть услышанным нескромными ушами. – Я, конечно, не трус. Но когда бабушка Сендея ранила нашего отца, и его сочли несостоятельным королём… Мне было не по себе. И повторения как-то не хочется. Если твоя жена бросит мне вызов… В общем… Пусть она лучше проявит другую инициативу, приглашая Милбар в империю как равноправного союзника. Её это не унизит, а мне не придётся беспокоиться, что моя репутация пострадает. Она предложит, а мы подумаем и согласимся. Итог-то не поменяется.

* * *

– Начало смутного времени – триста пятьдесят пятый год от основания империи на Зогге. Оно закончилось в пятисотом году полным распадом отношений между планетами. Подписание соглашения на Вионе и второе рождение империи – тысячный год. Поэтому Карнавал, как праздник в честь основания Объединённых территорий, проводится каждые пятьсот лет. Гибель Торманжа – тысяча двести девятый год. Присяга первой императрицы состоялась двадцать семь лет назад на Тае.

– Очень хорошо, – похвалил наставник. – Эти даты вы хорошо запомнили. Теперь покажите названные вами планеты на карте…

Альма тихо прикрыла дверь, в щёлочку которой подсматривала за уроком десятилетнего сына, и прошла чуть дальше, к следующему классу. С тем же интересом заглянула внутрь.

– Держите удар, фисса! Нет! Уклоняться в такой позиции нельзя, вы остальных подставите. Либо ставьте блок, либо получайте «ранение», но сбежать и выжить ценой увечий партнёров для вас неприемлемо.

На татами противостояли друг другу две тройки серьёзно настроенных девчушек. Ещё шестеро сидели вокруг, внимательно слушая наставления и наблюдая за действиями подруг. Боевой отряд Эфирры, который набрали всего полгода назад, учился сплочению.

И эту дверь императрица тоже закрыла, переходя к следующей. Сквозь щель тут же прорвались звуки музыки и возмущённый голос наставницы:

– Фисса Итиана, вы куда повернулись? Нужно влево! Ноги не поднимайте так высоко, вы же не хинари. И не прыгайте, как земульти на пробежке. Ваш жених не лансианин, он этого точно не оценит!

Не в силах сдержать улыбку, Альма скользнула взглядом по тонкой грациозной фигурке дочери, кружащейся по танцевальному залу. По довольным лицам её стражниц, сидящих у стены в ожидании своей очереди. И расстроилась. Через два года для них всё изменится. Итиана выйдет замуж и… И как в этом случае быть со сменой правящей династии в Объединённых территориях? Вопрос, с решением которого императрица никак не могла определиться.

* * *

– Как вы смотрите на то, чтобы перед свадьбой, возвращаясь к давней традиции, передать право управление империей моей дочери Итиане Мео Витен и её будущему супругу? Будет хорошая пара: император и императрица, – ровно за год до запланированного торжества, понимая, что откладывать больше нельзя, нейтрально поинтересовалась действующая правительница Объединённых территорий.

Советники замерли в нерешительности. Переглянулись растерянно. Все эти годы они ворчали и наперебой возмущались, что правление не такое, каким должно было бы быть, а вот теперь… Теперь им предлагали всё вернуть на свои места. Только вот этого почему-то делать не хотелось.

– Ваша дочь не справится так, как справляетесь вы, – неожиданно первым признал уайлианин.

– Опыт, что ни говори… – согласился с ним эрриянин. – Двадцать семь лет, как всем управляете. Нас всё устраивает.

– Что уж говорить о вильдерце! Он… между нами, вот только без обид, вообще не тянет на императора, – советник с Рооотона извиняющимся взглядом посмотрел на советника с Вильдера, который лишь вяло махнул рукой, мол, я сам того же мнения.

– Править лучше женщине. И способностей больше, и ум ничуть не хуже, – озвучил собственную точку зрения идарианец.

– И вообще девочек уже трое. Что ж теперь, каждую императрицей назначать? – усомнился торианин. – Следующую вообще через пять лет всего?

– Разве целесообразно так часто? – критически оценил идею цессянин. – Одна не успеет вникнуть, другая на подходе ей на смену?

– И смысл столицу туда-сюда перебрасывать? – шенорианин рассмотрел дело с практической стороны. – Недавно только все наладили и организовали. На Цорроле полно колоний разных планет.

– В женихах недостатка нет, любого выбирай, – нарочито легкомысленно отозвался иперианин. – Совершенно незачем приурочивать это к смене власти…

Альма, не веря своим ушам, слушала эти умозаключения. А вот её соправитель счастливо улыбался – наконец-то мировоззрение мужчин-империан относительно женщин кардинально изменилось…

* * *

Портальные арки на равнине – идеально ровные, иссиня чёрные – больше не напоминали изогнувшихся самок цоррольцев. Отреставрированные, украшенные вьющимися растениями разных планет империи, наполненные осязаемой мощью, проходящей сквозь их механизмы энергией, – отныне они казались достижением прогресса и одновременно были тем самым, что в настоящий момент влекло к себе молодые пары. Девушки и мужчины – в нарядных одеждах, счастливо улыбающиеся, держащие друг друга за руки, – стоя перед ними, устремив взгляды в центр площадки, затаив дыхание слушали уверенный мужской голос.

– Я счастлив, что на Цорроле возникла и прижилась новая традиция – начинать первый свадебный день на площади Арок. Сегодня здесь собралось много влюблённых пар, среди них моя дочь Итиана и её жених. Я обращаюсь ко всем вам и каждому в отдельности. Завтра вы проверите силу своих чувств, проведя день в разлуке. Послезавтра станете супругами, исполнив свой брачный танец, чтобы больше уже никогда не расставаться. Зато сегодня вся империя принадлежит вам. Каждой паре в отдельности. И всем одновременно. Не потеряйте друг друга.

Джернал Витен т'Ёр закончил свою речь традиционной церемониальной фразой, а пары с радостным нетерпением развернулись к своим порталам. Синхронный горловой звук повис над площадью, когда они запели, чтобы активировать механизмы и раскрыть туннели. Несколько секунд – и тонкие переливчатые материи, разделяющие миры, исчезли, позволяя молодожёнам пройти.

Джернал и стоящая рядом с ним Альмина переглянулись. Всё это так остро напомнило им прошлое, когда приходилось убегать от цоррольцев и от безвыходности броситься в портал, ведущий на Вильдер. Кто бы мог подумать, что спустя годы это действие может стать символом семейного счастья…

* * *

– И кто? Кто родился? Неуж-жели девоч-чка? Я хоч-чу посмотреть, на кого похож-жа… А искры она пускает? А ш-шерсть подж-жигает? Или мне больш-ше нич-чего не угрож-жает?..

Рыжая тушка, потряхивая шкурой от нетерпения, суетился вокруг Итианы и Миаша, неторопливо идущих от портала к транспортникам. В реальность последнего утверждения цорролец не верил, скорее шипел, желая самого себя успокоить.

На руках у молодой женщины мирно сопел ребёнок, а потому видьдерец заботливо обнимал жену, чтобы не оступилась. Хотя как раз ей, имеющей множество способностей, это не было необходимо. Разве что как показатель внимательного отношения и теплоты.

– Скорее всего, тебе достанется по полной. Она проверит тебя на прочность, – Миаш не упустил возможности подколоть незадачливого воспитателя.

– Опять? – опешил было цорролец. Даже остановился, отстав от прибывших в свой второй дом на Цорроле, потому что первым оставался королевский дворец на Вильдере. Но спохватился и рванул следом. – Ну ладно, нич-чего. Переж-живу. Первый раз, ч-что-ли? Мне уж-же нич-чего не страш-шно. Нуж-жно знач-чит нуж-жно!

– Сейчас ещё не нужно, – оттеснили его от молодой супружеской четы следующие за ними стражницы. – Принцесса два дня как родилась и слишком мала. Возвращайся к императрице.

– Ага. Да. Так я ж-ж это… заранее ч-что б. Готовиться ч-что б… А то мало ли… Мож-жет, они мне больш-ше не доверяют. Сомневаются.

Посмотрев вслед исчезнувшим за углом здания прибывшим, не сумевший сдержать любопытства, Фаффит шустро рванул к жилому корпусу правящей семьи, где его поджидали уже подросшие воспитанники.

Они стали взрослее, разумней. У Эфирры и Вейленара появились совсем иные интересы – будущий брак, увлечённость техникой. Но всё равно дети не упускали шанса пошалить со своим меховым компаньоном. А уж младшие – шестилетние двойняшки Илифида и Илифирр – вне всяких сомнений считали цоррольца лучшим напарником в своих играх и тискали Фаффита, который только для вида недовольно ворчал. В глубине души он был счастлив чувствовать себя нужным и полезным, тем более что его шерсть, благодаря открытиям учёных, давно перестала нести для империан угрозу.

* * *

– Официальное вступление Милбара в состав империи стало завершающим шагом к объединению миров нашего звёздного скопления! Всего тридцать лет правления Альмины Мео Клерос – и вот больше нет места разобщённости и вражде ни в одном уголке мира! Отныне лишь единство и взаимное сотрудничество. В честь этого значимого события на всех планетах развернулись массовые гуляния. И всё же столица, Цоррол, превзошла всех. Она – лучший символ общности всех рас империи. Здесь самые яркие представления и развлечения. Смотрите, как ловко представитель милбарской делегации поражает мишень на площадке для спортивных состязаний! Молодые стражи из отряда принца Вейленара не уступают ему в мастерстве. А слева от здания министерской ложи начался торжественный парад, который движется в сторону портальной площади Арок, чтобы промаршировать по улицам всех планет! А вечером – вечером, дорогие зрители, нас ждёт незабываемый фейерверк!.. За это захватывающее зрелище и за всё-всё невозможно не поблагодарить наших трудолюбивых и самоотверженных правителей! Империя стала такой благодаря заслугам императрицы и её соправителя. Не будь их, Объединённые территории не достигли бы и доли своего нынешнего величия!

Восторженный голос ведущей, комментирующей праздник, разносился по всем районам-колониям с экранов, установленных на улицах и в домах – самых разных по формам, размерам и конструкциям. В правительственном районе уже давно всё смешалось точно так же, как объединились способности в потомках императорской семьи, как слились вместе, сложив разнообразные комбинации из пары способностей совершенно разных родителей в детях риталиан, – уже не только дочь Нейлы обрела подобный дар, таких юных империан становилось всё больше.

В этот миг под пристальными и одобрительными взглядами Хранителей рождалась не только новая эпоха империи, рождалась новая цивилизация – невероятная, непревзойдённая, неповторимая, готовая созидать и жить в столь же уникальном мире.

Content

Эль Бланк
Первая Императрица

День первый, с которого начинаются проблемы

День второй, в котором на смену вопросам приходят обязанности

День третий, в котором наследница перестаёт быть собой

День четвёртый, щедрый на приятные встречи и неожиданности

День пятый, торжественный, когда окончательно проясняется, что под внешним лоском не всегда скрыта красивая изнанка

День шестой, в котором самоуверенность оборачивается серьёзными проблемами

День седьмой, который всё переворачивает с ног на голову

Дни восьмой и девятый, за которые корабль успевает преодолеть тридцать световых лет, а его пассажиры найти себе развлечения

День десятый, в котором нет места скуке и бездействию

День одиннадцатый, полный открытий и неожиданностей

День двенадцатый, безумный во всех смыслах

Дни тринадцатый и четырнадцатый, когда череда неприятных сюрпризов продолжается

Дни пятнадцатый и шестнадцатый, во время которых наступает долгожданная передышка

День семнадцатый, в котором приходится принимать судьбоносные решения

День восемнадцатый, когда выясняется скрытый смысл благих намерений

День девятнадцатый, когда открытия становятся ещё более ужасающими

День двадцатый, в котором переговоры заканчиваются не так, как предполагалось изначально

День двадцать первый, когда на первом месте проблема выживания

День двадцать второй, который доказывает, что опасность сложно предугадать

Дни двадцать третий и двадцать четвёртый, когда наступает время встреч и разговоров

День двадцать пятый, когда наконец получается составить полную картину произошедшего

День двадцать шестой, когда становится ясно, что физиология – не главная причина переживаний

День двадцать седьмой, когда начинаются соревнования: женихи покажут себя, а полигон выполнит свою задачу

День двадцать восьмой, когда пришло время откровенных разговоров

День двадцать девятый, когда привычная для империи картина мира переворачивается, а вековые традиции кардинально меняются

День тридцатый, когда одна древняя традиция всё же остается неизменной, а обыватели становятся свидетелями начала новой эпохи

Эпилог