Михаил Злобин

Книга IV: Элегия войны

Глава 1

Десятки латных ботинок грохотали по мраморному полу. Солдаты неслись со всех ног, цепляя амуницией гобелены, срывая картины и опрокидывая каменные бюсты. Переполох распространялся по всему дворцу патриарха, превращая его в тревожно гудящий улей. «Что произошло? Измена? Переворот? Покушение на государя?» — эти версии витали в воздухе, хоть во всеуслышание их никто и не рисковал произносить.

К многочисленному отряду гвардейцев, мчащихся к залу торжеств, вскоре присоединились молчаливые и сосредоточенные послушники Пятого Ордена. Казалось, что всеобщая растерянность не коснулась только их. Возглавлявший отряд паладин с символом раскрытого глаза на белоснежном плаще смотрелся нерушимой скалой посередь бушующего людского моря.

— Никого не пускать, ни слуг, ни вельмож. Сами тоже не суйтесь, — распорядился он.

— Вы не можете приказывать дворцовой страже! — возразил мужчина с браслетом эльдмистра на запястье. — Мы подчиняемся лишь его Благовестию Леорану гран Блейсину!

— Коли так, то делайте, что хотите, но под ногами не мешайтесь, — фыркнул последователь Сагариса. — Мои братья заходят первыми!

Послушники построились в боевой порядок, укрыли щитами двоих своих магистров, а затем целеустремленно отправились внутрь. Гвардейцы немного помялись, после чего тоже двинулись за ними. Правда, уже не столько уверенно.

Кровь и трупы встретили солдат прямо с порога. На входе лежала груда изувеченных тел в доспехах дворцовой стражи. Они первые прибыли на шум и нашли свою погибель.

— О, боги… что тут произошло? — сдавленно прохрипел офицер, тщетно пытаясь закрыть нос от ароматов скотобойни.

Орденцев открывшееся зрелище шокировало не меньше. Весь пиршественный зал сейчас был усеян разодранной плотью и орошен кровавыми брызгами. Большинство из присутствующих блюстителей порядка никогда не видело столь жестокой резни. Женщины, старики и даже дети… Неизвестные нападающие убили каждого. Но страшнее всего, что патриарх, похоже, не смог избежать той же участи…

Внезапно одного из гвардейцев, вошедшего последним, начало тошнить. Он не выдержал столь жуткой картины и принялся опорожнять содержимое желудка прямо на человеческие останки. Рвотные массы падали, смешиваясь с кровью, и от поднявшегося запаха свело судорогой животы даже у бывалых послушников из Пятого Ордена.

— Быстро запереть двери! — рявкнул своим подчиненным офицер. — Этого никто не должен видеть!!!

Несколько бойцов опрометью бросились прочь, с грохотом захлопнули за собой массивные створки и остались снаружи. Причем, выражение искреннего облегчения на их лицах сложно было не заметить.

— Вам тоже не обязательно здесь находиться, — глухо изрек старший проводник воли Сагариса, — мы с братьями займемся этим сами.

— Нет! Мы никуда не уйдем, пока не узнаем о судьбе Его Благовестия! — твердо решил эльдмистр дворцовой стражи.

— Воля ваша. Тогда займитесь осмотром. Нам нужно понять, что здесь произошло. И начать следует с поиска уцелевших.

Гвардеец скривился и невольно покосился на чью-то оторванную голову с перекошенным в предсмертной гримасе лицом. Она лежала пугающе близко к его начищенному сапогу. Могло показаться, будто служивый уже пожалел, что не воспользовался предложением покинуть залу. Тем не менее, мужчина, стиснув зубы, кивнул и отправился со своими людьми ворошить горы разорванного мяса. Было как-то странно осознавать, что влиятельные гости монарха, высокопоставленные экселенсы и напудренные миларии превратились в это. Разум отказывался ассоциировать разбросанную требуху с теми разодетыми вельможами, которые совсем недавно важно бороздили коридоры столичной резиденции патриарха.

Орденцы сразу же взяли курс к обломкам главного стола, где должен был восседать государь. Первым делом нужно понять, выжил ли сам правитель. Или хотя бы кто-нибудь из его семьи. А в противном случае, их страна рискует погрязнуть в смуте…

— Что-нибудь нашли, экселенс? — вернулся офицер к мужчине со знаком Сагариса на плаще.

— А вы? — в тон ему отозвался паладин.

— Ничего. Только кровь и размочаленные останки, — скорбно покачал головой гвардеец. — В этом безумии не выжил никто.

— Печально слышать…

— А что с… кхм… его Благовестием? Простите, что задаю этот вопрос, но мы должны знать.

— Неизвестно. Тело мы так и не обнаружили, — ответил орденец.

— Оно и немудрено. Тут вообще сложно понять, где начинается один и заканчивается другой…

— И всё же на эти темы распространяться пока не стоит, — наставительно понизил голос мужчина в белом плаще. — Наша первейшая задача скрывать это происшествие как можно дольше, чтобы дать Патриархии время на обдумывание ситуации.

— Вы правы, экселенс. Но кто этим будет заниматься? Весь цвет столичного дворянства остался здесь.

— Кроме их наследников некому, — жестко рубанул ладонью воздух паладин. — Им придется взять бразды в свои руки, ибо нас всех ждет нелёгкая пора. Эхо этого злодеяния еще долго будет откликаться в истории…

Воин в плаще неожиданно осёкся и заозирался.

— В чем дело, экселенс? — забеспокоился гвардеец, стискивая эфес палаша.

— Вы слышали?

— Э-э-э… нет, ничег…

Офицер тоже замолк, поскольку ему почудилось, что откуда-то из центра зала раздалось приглушенное постанывание. Собеседники переглянулись, а затем не сговариваясь бросились на звук. Склонившись над кучей хлама, которую они изначально приняли за обломки стола, мужчины кинулись споро её расшвыривать. И совсем скоро они обнаружили под грудой тело молодого аристократа.

— Кларисия милосердная, он жив! — пораженно выдохнул дворцовый страж.

И здесь действительно впору было удивляться. Потому что безымянный дворянин был с ног до головы перемазан запёкшейся кровью. Его дорогой камзол зиял множеством дыр, в которых проглядывала припорошенное пылью мясо. Плечо казалось неестественно вывернутым. А сама ткань одежд пропиталась кровью так густо, что при малейшем движении хлюпала как губка.

Парень с величайшим трудом приподнял веки, демонстрируя пару янтарных глаз, которые на его безжизненно-сером лице смотрелись неимоверно чуждо. И гвардеец едва сдержался, чтоб не выругаться. Он, как и многие, полукровок совсем не жаловал.

— Срочно целителей сюда! — первым спохватился паладин, а затем обратился к выжившему: — Как вы, экселенс? Вы можете говорить?

— В… воды… — сухой бумагой прошелестел голос аристократа.

— Прошу, потерпите. Скоро подоспеют обученные озарённые, они окажут вам помощь. Пожалуйста, расскажите, что здесь произошло?

Складывалось впечатление, будто орденец не верил, что израненная жертва доживет до прибытия лекарей. А потому желал выудить из свидетеля всю информацию, которую только успеет.

— На… нападение…

— Кто на вас напал, экселенс? Умоляю, изъясняйтесь точнее! — взял на себя ведущую роль в допросе паладин.

— Не… знаю… — слабо шевельнулись губы полукровки. — Они возникли из… кха-кха… ниоткуда… атаковали и… убивали всех без разбора. Забра… ли патриар… ха…

— Что⁈ Они похитили Леорана гран Блейсина⁈ — вклинился гвардеец.

На него тут же шикнул воин в плаще, призывая заткнуться. Но желтоглазый парень словно бы и не понял, что с ним заговорил другой человек.

— Д… да. Я видел, как они у… увели его.

— Получается, что Его Благовестие всё ещё жив? — напряженно потер подбородок орденец.

Дворянин набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но тут вдруг его взгляд потускнел и поплыл. Кажется, парень уже не просто терял сознание, а вплотную подступил к черте, за которой его ждала смерть.

— Экселенс! Экселенс, прошу вас, не закрывайте веки! — встревожился паладин. — Продолжайте говорить, скоро прибудут целители, дождитесь их!

— Я… я… ух-х…

— Смотрите на меня, господин, не сдавайтесь! Кто вы? Как вас зовут⁈

— Р-ризант… нор… Адама…

Аристократ прервался, сморщившись от боли, и учащенно задышал. Похоже, его душа уже начала сгорать в предсмертной агонии.

— Черное небо Абиссалии, где целители?!! — в отчаянии взревел орденец.

И именно в этот момент дверные створки распахнулись. Внутрь впорхнула невысокая милария в сопровождении солдата, держащего в руках подсвечник. Дамочка ожидаемо впала в полнейший ступор, узрев, во что превратилась большая пиршественная зала. Но паладин, ощущая, как утекает драгоценное время, коршуном промчался сквозь всё помещение, расшвыривая мясные ошмётки, и схватил её повыше локтя. Не замечая сопротивления и гневного шипения, он подтащил озарённую к пострадавшему и произнес:

— Спасите его, милария, заклинаю вас! Он единственный выживший гость, который видел, что здесь произошло. Это дело государственной важности!

— Сделаю, что смогу… — дрогнувшим голосом откликнулась лекарь и опустилась на колени перед тяжело дышащим дворянином.

Размяв пальцы и суеверно потерев драгоценные камни своих трех перстней, она приступила к творению чар. Плетения срывались с её колец дюжинами. Но желтоглазому полукровке всё никак не становилось лучше.

— Я одна не вытяну его, — признала наконец целительница.

— Братья поддержат вас! — тут же решил паладин и дал знак милитариям Пятого Ордена.

Два магистра присоединились к процессу излечения, щедро делясь энергией. И только после этого дело сдвинулось с мертвой точки.

— Нужно доставить его в лазарет! Одни лишь заклинания не заменят полноценного лечения, — отстранилась милария от пострадавшего. — Он потерял слишком много крови. Это вообще настоящее чудо, что ему удается дышать!

— Понял вас, — дисциплинированно кивнул орденец и повелительно махнул своим соратникам. — Что можете сказать о шансах этого экселенса?

— Пожалуй, он самый удачливый молодой человек, которого мне доводилось встречать, — признала лекарь. — Несмотря на жуткий вид всех его ранений, я не заметила признаков поражения жизненно важных органов. Поэтому я с осторожностью и трепетной верой предполагаю, что милостью Кларисии он поправится.

— Это обнадёживает. Спасибо вам, милария, — благодарно склонил голову паладин.

Целительница покинула зал вместе с раненым аристократом, которого стражи переложили на носилки. А орденец и гвардейский офицер провожали их процессию хмурыми и задумчивыми взглядами.

— Что будет дальше, экселенс? — нарушил затянувшееся молчание эльдмистр.

— Не имею понятия, — признался тот. — Могу лишь с уверенностью заявить, что сегодняшнее Кровавое Восхождение в народе запомнят навечно…

Глава 2

Последующие седмицы слились в бесконечную череду пробуждений и провалов чернющего беспамятства. Вроде меня должны были держать в лазарете, но, судя по обстановке, пребывал я в покоях, предназначенных для отдыха какого-то высокопоставленного вельможи. Вполне возможно, что убитого моими же Безликими во время торжества. Дорогая мебель, украшенный изящной вышивкой бархат, отдельная прилегающая комната для омовений с каким-то пусть и примитивным, но все же подобием водопровода и канализацией.

Лекари дежурили у моей койки неустанно. Всякий раз, когда я открывал глаза, возле меня кто-то находился. Часто мелькали белые плащи Пятого Ордена и красные камзолы дворцовой стражи.

По чести говоря, с помощью «Божественного перста» я бы вполне мог уже оправиться на второй или третий день. Ведь плетение, которым меня шарахнул Лиас, было просчитано мной до крохотных мелочей. Да, раны выглядели жутко, но не несли угрозы для жизни. Но мне наоборот приходилось посредством магии тела оттягивать этот момент. И всё ради того, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что я пережил бойню лишь чудом. Как только мне становилось лучше, я сперва творил видоизмененный конструкт «Энергетика», от которого у меня начинался озноб. А потом усыплял себя «Морфеем». И снова целители всем гуртом бились надо мной, переводя невообразимые объемы энергии, дабы вернуть организм в норму.

Уже через несколько дней подобных качелей я стал походить на иссохший труп. Бледный, худой, обмотанный бинтами. Но живой, и в относительно трезвой памяти. Иногда я слышал голоса, но не был уверен в их реальности. Вполне вероятно, что они мне чудились в бреду. Тем не менее, дню к пятому я среди прочих отчетливо стал различать чувственный голос Иерии нор Гремон и чей-то грубый мужской бас. Кажется, принадлежащий тому паладину, который извлек меня из-под обломков металлофона.

Я посчитал, что выдержал достаточную интригу, и теперь могу больше не терзать себя искусственной комой. Стоило мне разлепить свинцовые веки, как свет тысячей игл вонзился в мозг. Но всё-таки я успел разглядеть неподалёку от ложа пепельноволосый силуэт в посеребренных доспехах. Она сейчас о чем-то негромко беседовала с другой фигурой, более массивной.

— Иерия… — тихо выдохнул я и замолчал.

Разговор тут же оборвался. Коротко лязгнули сочленения лат, и я ощутил, как перина справа от меня прогнулась под чьим-то весом.

— Экселенс… Ризант, как вы себя чувствуете? — почти прошептала квартеронка.

— Сколько… сколько времени прошло? — проигнорировал я вопрос.

— Полторы седмицы со дня Кровавого Восхождения, — ответила она.

— Какого восхождения? — сделал я вид, что не понял её.

— Так назвали то жестокое нападение на высший свет Патриархии. К сожалению, мы пока не нашли виновных. Но надеемся, что вы прольете свет на произошедшее.

— А кто-нибудь еще… — начал было я, но Иерия предвосхитила окончание моей реплики.

— Нет, экселенс. Вы единственный, кто уцелел в той мясорубке. За вас боролись лучшие целители Арнфальда и вырвали из лап смерти. Если можете, прошу, расскажите мне всё, что знаете.

Я повторил практически то же самое, что сказал паладину ранее. Неизвестные напали, ничего не понял, спасся чудом. Единственное, что видел, как уводят Леорана гран Блейсина. И по лицу нор Гремон стало ясно — она откровенно разочарована таким скудным объемом информации.

— Может, что-нибудь еще припомните, Ризант? — с потаенной надеждой осведомилась она.

Я лишь беспомощно помотал головой.

— Ясно… тогда мне пора, экселенс. Желаю вам поскорее поправляться. Я буду молиться всем богам за ваше выздоровление, — поднялась с края постели квартеронка.

— Иерия… подождите, — моя исхудавшая ладонь судорожно вцепилась в её латную перчатку.

— Да?

— А вы… вы могли бы провести со мной немного времени? Пожалуйста…

Я вперился в миларию таким умоляющим взглядом, что паладину, бывшему свидетелем нашего разговора, стало неловко присутствовать здесь.

— Кха… госпожа Судия, я, пожалуй, пойду, — смущенно пробормотал он. — Если понадоблюсь, ищите меня в кельях Ордена.

— Да, конечно, Дракнар, иди, — кивнула нор Гремон. — Я скоро.

Мужчина покинул опочивальню, а Серый Рыцарь подчеркнуто осторожно присела обратно на ложе. Стянув перчатки, она с почти материнской нежностью погладила меня мозолистой ладонью по впалой щеке.

— И вновь судьба нанесла вам удар, экселенс, — печально изрекла девушка.

— Но я хотя бы выжил, в отличие от остальных, — возразил я.

— С этим трудно спорить. Но всё же, мне грустно видеть ваши страдания, Ризант.

— Наверное, такая доля мне досталась, — криво ухмыльнулся я. — А почему вас назвали «Судия?»

— Таков мой сан в Пятом Ордене.

— Он выше паладинского? — полюбопытствовал я.

— Да, — коротко ответила собеседница, но потом всё же расщедрилась на пояснения. — У нас существует четыре степени служения. Послушники, следопыты, паладины и судии. Последних всего двенадцать. Они и осуществляют управление Орденом.

— Невероятно… простите меня, госпожа Судия, если я в каких-то моментах вёл себя излишне нагло или бесцеремонно. Просто я не думал, что вы занимаете столь высокий пост…

— Прекратите, Ризант. Наши взаимоотношения меня полностью устраивают, — отмахнулась нор Гремон. — И более того, ежели вы начнете оказывать мне какие-то дополнительные почести, то меня это оскорбит. Я не желаю видеть чрезмерного преклонения от кого бы то ни было, только из-за моего орденского сана.

— Спасибо, мне стало немного спокойней, — слабо улыбнулся я.

В следующий миг с моего лица исчезли любые намёки на шутливость, а взгляд сделался предельно серьёзным. Иерия, уловив эту перемену, тоже подобралась и неосознанно нахмурилась.

— Милария, я кое о чём умолчал, не став говорить при вашем подчиненном. Я заметил несколько больше, чем озвучил.

— Но почему, экселенс⁈ — не удержалась от повышения голоса нор Гремон. — Разве не понимаете, что этим вы отняли у следствия драгоценное время⁈

— Не сердитесь, Иерия, прошу вас. Просто один раз я уже угодил в пыточные застенки, доверившись вашей организации, — намеренно уколол я собеседницу, чтобы сбить жар её праведного гнева.

Девушка, получив от меня легкий щелчок по носу, закусила губу и потупила взор.

— Что вы еще видели, Ризант? — заметно сбавила она эмоции.

— У нападавших были желтые глаза и бронзовая кожа, — признался я.

— Что⁈ — отвалилась челюсть у квартеронки. — Алавийцы⁈

— Прошу, тише, Иерия. Я опасаюсь, что если темноликие узнают о моей осведомленности, то меня попросту уберут. Они совершенно точно старались не оставлять свидетелей.

— Но… Сагарис мудрейший, зачем им это⁈ Между нашими государствами и так установился плотный дипломатический диалог. Почему Капитулат всё это порушил⁈

— Вы же сами мне говорили, что общество альвэ неоднородно, — философски пожал я плечами. — Похоже, нашлась определенная прослойка, которая не желала такого политического сближения. Или, что вероятней всего, хотела его на своих условиях.

— К чему вы клоните, Риз? — насторожилась девушка, как и подобает профессиональной ищейке.

— Всего лишь озвучиваю свои предположения, милария. Мне кажется, что нашего Благовестивого патриарха увели не просто так. Более того, вся эта бесчеловечная акция и была устроена ради его похищения.

— И с какой целью, как вы думаете? — поинтересовалась нор Гремон.

— Не знаю. Устроить Шантаж? Разрушить общество Патриархии? Посеять смуту? А может алавийцы и вовсе хотят промыть Его Благовестию мозги, дабы посадить на трон послушную марионетку?

— Насчет последнего не знаю, экселенс… — с сомнением потерла кончик носа квартеронка. — Разве существуют способы провернуть подобное?

— Поверьте, Иерия, вы ужаснетесь, когда узнаете, насколько хрупок человеческий разум, и сколь легко его обмануть. В плену я видел, как кьерры с помощью своего колдовства творят жуткие вещи с умами пленников улья. А алавийская Арикания — раздел магии совсем иного порядка. Более изощренный, более тонкий, более опасный. Я не утверждаю наверняка, но предполагаю, что кардиналы Капитулата умеют внушать определенные идеи посредством чар. Возможно, именно с этого и началось сотрудничество Леорана гран Блейсина с темноликими. Попробуйте вспомнить, вы последние пару лет видели его без сопровождения альвэ?

Моя, будем откровенны, притянутая за уши теория, заставила нор Гремон призадуматься. Не знаю, сколько в ней правды. Да это, по сути, уже и неважно. Мотивы патриарха, продающего свою державу иноземцам по кускам, отныне не имеют никакого значения.

— Есть еще кое-что, Иерия. Только пусть эта беседа останется строго между нами, — многозначительно произнес я.

— Вы можете не сомневаться во мне, экселенс, — вздернула подбородок Серый Рыцарь.

— Я приносил Леорану гран Блейсину клятву на камне крови. Поэтому если вам нужен в этом деле помощник, то я готов оказать полную и всемерную поддержку. Не сочтите за грубость, но я опасаюсь, что некоторые ваши братья имеют устойчивые связи с алавийцами. Поэтому из всего Пятого Ордена я доверяю только вам. И лишь с вами же я могу быть полностью откровенен.

— Спасибо, Ризант. Я очень ценю это. Однако в своих братьях я уверена, как в самой себе.

— Надеюсь, что вы окажетесь правы. Но кто-то ведь провёл во дворец темноликих. Поэтому, прошу, не осуждайте меня за осторожность.

Иерия замолкла и призадумалась. Кажется, мои слова нашли в её душе благодатную почву для всходов. Пусть она еще не сомневается в своих соратниках. Но зерно подозрения уже посеяно. Пока всё идет в рамках моего плана.

Глава 3

Мое возвращение в Клесден наделало много шуму. Без ложной скромности скажу, что поместье Адамастро еще не знавало такого наплыва гостей. По крайней мере, на памяти Ризанта уж точно. Первыми проведать меня приехали Веда с супругом, да не одни, а в компании главы рода нор Эсим и его жены Оттеды. Причем, последняя не преминула отпустить парочку намеков на то, что помнит о данном обещании и уже ведет отбор невест для меня. Пришлось прикинуться очень-очень больным, чтобы свернуть этот до ужасного неудобный разговор.

Не успела семья Веды покинуть дом, как пожаловала целая делегация Мисхейв. Адилин, Фенир, старик Ксандор, Эфра и еще с полдюжины представителей их рода, с которыми я был плохо знаком. Причем, по глазам главы и его пожилого отца было видно, что их распирает от сотен вопросов. Но задать их в подобной обстановке они никак не могли. Поэтому оба полупрозрачными намеками настойчиво завлекали меня на приватную беседу, сразу, как только поправлюсь.

Потом в поместье с интервалом в половину часа прибыло две трети всего революционного кружка, организованного Адилином. Но что меня окрылило больше всего, так это визит Вайолы гран Иземдор. Девушки, которая не покидала мои мысли с того самого дня, когда меня похитили алавийские прихвостни. Правда, пришла она не одна, а в компании главы своего рода — экселенса Инриана. Но этот тип, признаюсь, у меня симпатий не вызывал никаких. Добровольно я с таким субчиком не сел бы за один стол не то что в карты играть, а даже обедать. Но тут уж ничего не попишешь, подбором союзников занимались Мисхейвы. А мне приходилось работать с теми, кто есть.

— Как ваше самочувствие, Ризант? — тепло осведомилась Вайола, жалостливо глядя на меня, обложенного подушками.

— Не самое лучшее, милария, — через силу улыбнулся я. — Но вместе с тем, я прекрасно помню времена, когда мне бывало значительно хуже.

— Ох, у вас очень насыщенная жизнь, экселенс, — кокетливо прикрылась веером девица.

— Господин нор Адамастро, признайтесь, что вы заключили сделку с самой смертью! — полушутливо вклинился в наш диалог Фенир Мисхейв. — На войне я видывал многих счастливчиков. Но подобных вам — ни разу! Вас уже в шутку называют Дважды Выжившим, а ваше имя стало нарицательным для обозначения крайне удачливого человека!

— Ха-ха, экселенс, смешно слышать, — прокряхтел я. — По-настоящему удачливый никогда в такие ситуации и не попал бы. А я из этих передряг не успеваю вылезать.

Моя реплика отчего-то развеселила аристократов, и опочивальня заполнилась заливистым смехом. Мы провели еще некоторое время в полном сборе, а потом высокородные принялись по очереди отчаливать. Веда с мужем ушли первыми, сославшись на важные дела. То, что они связаны с заботой о малыше Одионе, поняли, пожалуй, только я и остальные нор Эсим. Семейство о рождении первенца у наследника пока еще не объявляло. Следом ретировались еще несколько малозначимых в моей игре фигур. Потом ушел Адилин и Ксандор, но Эфра и Фенир остались.

Последний не на шутку разошелся, травя армейские байки, и не было похоже, что он собирается в скором времени уходить. Но в самый разгар его особо пламенного рассказа входная дверь открылась, а на пороге возникла моя мачеха. После того, как я выпустил её из заточения, она поразительно быстро умудрилась вернуть своему облику былое великолепие. Разве что запавшие глаза, да чуть более глубокие борозды морщин осторожно намекали, что для неё вся эта ситуация не прошла бесследно. Дамы уж точно заметят такое преображение. Однако сторонний наблюдатель с высокой долей вероятности спишет изменения Илисии на пережитый траур по супругу и волнение за младшего сына.

— Почтенные миларии и экселенсы, я бы попросила вас вести себя тише. Моемумальчику нужен покой и отдых. А лучше вовсе не утомлять его разговорами, пока он не встанет на ноги.

Дворяне многозначительно переглянулись. В высшем обществе ходило немало различных слухов, касательно судьбы Илисии. Кто-то шептался, будто бы я сослал её куда-то на север. Другие, что приковал голышом в подвале. Третьи вообще поговаривали, что я прирезал вдову Одиона сразу же, как только получил благословение патриарха на главенство в семье. Короче, версий бродило много, и ни одна из них не была доброй. А от этих пересуд в равной мере страдали имидж фамилии нор Адамастро в целом и моего имени в частности.

Поэтому, чтобы позорнейшим образом заткнуть рты всем сплетникам, я и передал мачехе просьбу показаться на глаза столь уважаемой и многочисленной публике. Фактически, я всех любителей перемывать косточки заклеймил лжецами. Поскольку мало кто поверит, что эта привлекательная милария за последние годы терпела какие-то лишения. Заодно и сама Илисия убедится, что я не врал, когда говорил о своих знакомствах с высшей аристократией. Кроме того, я продемонстрировал гостям вполне нормальные отношения внутри семейства Адамастро. Вдова неплохая актриса, и «мой мальчик» из её уст прозвучало весьма натурально. Это должно притушить в обществе домыслы касательно нашего конфликта. А то после занимательной пикировки на приеме у Леорана гран Блейсина, когда я заявил свои права на главенство, тоже много разных шепотков витало.

В конечном счете, я умудрился подбить одной стрелой двух перепёлок, как принято говорить у северян.

Гости, не будучи дураками, намёк уловили точно и засобирались к выходу. На прощание они одаривали меня теплыми словами и новыми порциями пожеланий о скорейшем выздоровлении.

— Всего наилучшего вам, Ризант! Я обязательно совершу подношение для милосердной Кларисии, дабы она не оставляла вас в трудный час, — обворожительно улыбнулась мне Вайола, покидающая опочивальню одной из последних.

— Когда поправитесь, обязательно навестите моё поместье, экселенс, — вторил ей глава рода Иземдор. — Я буду крайне рад познакомить вас с остальной моей семьей.

— Спасибо вам. Моя душа наполняется теплом от ваших речей, — вежливо кивнул я.

Глядя на то, как удаляется Инриан, уводя с собой и Вайолу, мне отчего-то стало тоскливо. Уже почти три года я по поручению Ваэриса калечу своё тело и дух в чужом мире, но ничего не получаю взамен. Так может, мне стоит немного и о себе подумать? А то неловко признаваться, но вокруг меня нет ни одного разумного существа, на которого я бы мог положиться и полностью открыться. Каждому я доверяю лишь определенную долю своих тайн. Да и то не без оглядки, а под залог клятвы крови. А ведь это невероятно изматывает и усложняет жизнь. Приходится каждую секунду держать в голове, что и кому ты говоришь сейчас, а заодно и то, что говорил раньше. Но может госпожа гран Иземдор когда-нибудь облегчит эту мою ношу? Если я, конечно же, сумею потеснить в её сердце убитого мной же супруга…

— Милария, вы не могли бы задержаться ненадолго?

Вайола оборачивается и смотрит на меня. А я осознаю, что ляпнул это раньше, чем успел взвесить все «за» и «против». Ох, Сашок, неужели тебе без женщины настолько одиноко стало? Ну, тогда готовься. Сейчас тебе Инриан всё выскажет. Повезёт, если вызов на дуэль не бросит. Хотя, пожалуй, моё состояние должно меня защитить. В теории.

— Я подожду тебя внизу, Вайола, — изрек сопровождающий миларии, к моему удивлению совершенно спокойно воспринявший мой просьбу. — Экселенс, а с вами я прощаюсь. Надеюсь в скором времени узреть вас в добром здравии.

Гран Иземдор покинул помещение вместе с другими немногочисленными визитерами. И мы остались с аристократкой наедине.

— Что вы хотели, Ризант? — мелодично пропел нежный голосок девушки.

— Побыть еще немного с вами, — честно признался я, собираясь следующим шагом пригласить собеседницу куда-нибудь. На прогулку, ну или в ресторацию. Просто чтоб узнать друг друга чуточку ближе.

— Экселенс, вы позволите мне быть с вами откровенной? — тяжко вздохнула Вайола.

У меня от её тона что-то неприязненно сжалось внутри. Когда я был Александром Горюновым, то нередко получал отказы от представительниц прекрасной половины человечества. Не скажу, что был совсем обделён женским вниманием, вовсе нет. Подвешенный язык, неунывающий нрав, пара фокусов с монетками или картами, и вот уже дамочки благосклонно мне улыбаются. Но в этом-то и крылась основное наше с Ризантом различие. Ему для получения расположения от противоположного пола не нужно было ни-че-го. Одного взгляда его янтарных глаз хватало, чтобы заставить трепетать сердца молодых миларий. И я, чего уж греха таить, привык пользоваться этой особенностью на полную катушку. Но почему-то именно с той девушкой, которая действительно мне нравилась, это не сработало.

— Разумеется, Вайола, вы можете говорить всё, как есть, — глухо отозвался я, уже догадываясь, что она ответит.

— Вы поразительный человек, господин нор Адамастро. И мне безусловно льстит ваше внимание. Однако же я наслышана, какая слава о вас ходит.

— Какая же? — вскинул я бровь.

Милария гран Иземдор протяжно вздохнула и воззрилась на меня как на расшалившегося мальчишку.

— Вы ловелас, Ризант. И этим всё сказано. Очень многие юные девы покорились вашему напору и обольстительной внешности. Но потом лили горькие слёзы, когда вы воспользовались ими и исчезли. Но я не такая, как они. Я ищу в людях нечто большее, нежели приятную глазу оболочку. Прошу не обижаться на мою прямоту, но я не вижу вас в каком-либо ином статусе, кроме как приятельском. Вы же, я полагаю, планы имеете несколько другие. И поэтому я предостерегаю, экселенс, не убивайте моё вполне нейтральное впечатление о вас.

Устало прикрыв веки, я шумно выдохнул. Ну да, она права. По крайней мере, в той части, где коснулась прошлых похождений Риза. Я же упоминал, что у аристократии очень хорошая память? За последние три года я не закрутил ни единого романа, не задрал ни одной юбки, успел побывать на войне и в длительном плену у нелюдей. Там я умудрился не только выжить, но еще и благополучно сбежать. После я бескровно отодвинул от власти в доме мачеху с братом и привел свой род к финансовому процветанию, начав успешное дело. Но для многих в Клесдене я по-прежнему остаюсь пьяницей и бабником. Это пятно еще долго предстоит вытравливать со своей репутации. И с ним мне ничего не поделать.

— Вы правы, милария, ваши слова заставили меня о многом задуматься. Извините, что отнял время. Всего доброго.

Вайола взглянула на меня с оттенком удивления и, возможно, уважения. Похоже, она не ждала, что я так легко отступлюсь. Однако не уверен, что это прибавило мне очков в её глазах. О своем отношении высокородная высказалась весьма недвусмысленно.

— До свидания, Ризант. Выздоравливайте, — попрощалась девушка и затворила за собой дверь.

Я же откинулся на пышные подушки и задумчиво уставился в потолок. На тихий звук, раздавшийся в другой половине спальни, я даже не повернул головы. Не пошевелился я и тогда, когда плотные шторы с шорохом отрезали комнату от солнечного света.

— Ты устал, мой шаас? — засияла в темноте пара кроваво-алых огоньков.

— Немного, — не стал я отрицать.

Насшафа достала свои многочисленные мешочки со склянками и принялась заботливо обрабатывать мои стремительно заживающие раны. Ее женственные, но сильные пальцы безошибочно находили чувствительные точки на теле, после нажатия на которые мышцы напрягались, а потом наступал момент блаженного расслабления. Каких-то пять минут мне понадобилось, чтобы заплутать в тумане дремоты.

— Ты совсем не бережешь то, что даровано тебе богами, Риз-з, — вырвала меня из объятий подступающего сна реплика альбиноски.

— Что? — переспросил я.

— Твоя плоть, мой шаас. Ты очень небрежен с ней. Когда я увидела что сотворил с тобой этот… этот Лиас, то едва не отгрызла ему руку.

— Знаю, он мне первым делом на тебя нажаловался, — усмехнулся я. — Но ты же понимаешь, что это был мой приказ?

— Как ты мог пойти на такой рис-с-ск⁈ — нахмурилась в полутьме мордашка Насшафы.

— Так было нужно, — лаконично ответил я.

— Вы, люди, оч-чень странные! Я никогда не пойму ваших чудаковатых обычаев! — фыркнула абиссалийка.

— Зато у нас значительно веселее, чем в вашем улье, — упрямо буркнул я.

Альбиноска что-то заворчала на своем родном наречии, но лечебные процедуры не бросила. Вот уж кто и в самом деле будет меня принимать любым. Сколько бы метафорических скелетов не прописалось в моём шкафу, её это не отвратит от меня. Эх, даже иногда жаль, что мы представители разных видов и несовместимы на физиологическом уровне. Несмотря на общие внешние сходства, внутри у нас невероятно много различий. Успел я этот вопрос изучить. Кьерры, оказывается, и не живородящие вовсе. Они откладывают нечто среднее между личинками и яйцами, за которыми потом ухаживают рабочие улья, а верховный отец поддерживает своей магией. Поэтому привитая Насшафе привязанность ко мне — есть тупиковый путь. И он ни к чему хорошему её не приведёт.

Ну вот… теперь еще и над этим думать. Всё же мы несем ответственность за тех, кого приручили. И я с себя её снимать не намерен.

Глава 4

Вайола сидела в своем будуаре и уже длительное время задумчиво расчесывала густые золотистые локоны. Госпожа Иземдор размышляла, не была ли она слишком жесткой с юным нор Адамастро? Пристальные взгляды красавчика Ризанта она ловила на себе еще в самую первую их встречу. Поэтому ей пришлось высказать всё прямо, чтобы молодой глава Адамастро не страдал, когда рухнут построенные в его воображении воздушные замки. Вайола растоптала надежды парня слишком решительно, но сделала это нарочно. Так будет лучше для них обоих.

Но тут в воспоминаниях девушки возникла картина лежащего на просторном ложе раненного аристократа. Как же потускнел его пышущий огнём взор, когда она категорично отказалась даже выслушать парня. Как бы Ризант не затаил обиду за такое. Он ведь, практически, мальчишка. Пусть и с непростой судьбой. Но в груди-то у него пылает то самое молодецкое пламя, толкающее людей на необдуманные поступки. В его возрасте любой отказ может восприниматься излишне болезненно и трагично.

Эх, пожалуй, придется еще раз встретиться с ним, дабы принести извинения за резкость. Только осторожно, чтобы не подарить молодому человеку ложную надежду. Пусть семья Адамастро слаба и малочисленна. И вряд ли желтоглазый дворянин осмелится пакостить представительнице столь могущественного рода, как Иземдор. Но всё же какая-то тайна у юного Риза определённо есть. Уже один тот факт, что проведать его съехалась половина аристократической верхушки Клесдена, включая даже главу Мисхейв, говорит о многом. Да и господин Инриан явно имеет какие-то виды на экселенса Ризанта. На её памяти, деверь Вайолы мало кого так тепло зазывал посетить свое родовое гнёздышко.

Дверь в покои дворянки отворилась совершенно беззвучно, но она сразу же кожей ощутила чье-то присутствие. Причем, это был явно не кто-то из слуг. Те не смеют входить в опочивальни хозяев без разрешения. Так что девушка не сильно удивилась, когда в идеально гладкой поверхности большого зеркала возникла фигура главы их семьи.

— Мне нужно с тобой кое-что обсудить, Вайола, — не терпящим возражений тоном заявил гран Иземдор.

— Конечно, мой экселенс, как вам будет угодно, — покладисто кивнула вдова и отложила изящный костяной гребень.

— Что хотел от тебя господин нор Адамастро? — в лоб спросил аристократ.

— Не имею понятия, — честно призналась она. — Я сразу обозначила границы нашего общения, поэтому он не договорил.

— И почему же ты так обошлась с ним? — огорошил барышню очередным вопросом глава.

— К… как это почему? — приподняла идеальной формы брови дворянка, будто бы удивляясь, что собеседник смел допустить какой-то иной исход. — Инриан, я всем сердцем любила Велланта! Как я могу предать его память⁈

— Это единственная причина? — деловито осведомился мужчина.

— Я… я не понимаю, к чему ты…

— В этом твоя проблема, Вайола. Ты очень многого не понимаешь, — цыкнул хозяин дома. — Мой брат держал тебя под хрустальным колпаком, ограждая от всех бед и проблем. Ты привыкла жить в беспечности, не имея ни малейшего понятия, чем дышит семья Иземдор. Почти пять лет назад Веллант привёл тебя в мой дом, но ты за этот срок всё еще не стала одной из нас. Ты так и осталась нор Линвальд, хотя и сменила фамилию.

— Ваши слова очень обидны, экселенс, — оскорбленно поджала губы девушка. — Если вы хотите сказать, что я делаю недостаточно для блага нашего рода, то…

— Здесь я глава, Вайола, — резко перебил её аристократ. — И только мне дана власть определять весомость твоего вклада в благосостояние семьи Иземдор. Сейчас я говорю тебе прямо — ты делаешь недостаточно, по той простой причине, что можешь дать нам гораздо большее.

— И что же вы хотите от меня, экселенс? — ледяным тоном спросила милария.

— Во-первых, навести молодого нор Адамастро снова и извинись за свой поспешный отказ. А во-вторых, покажи, что ты не против развития ваших отношений. Только не прыгай к нему в койку сразу, чтобы он не охладел к тебе слишком быстро. Насколько я слышал, экселенс Адамастро персона крайне ветреная.

— Ты… ты… почему, Инриан⁈ Зачем ты толкаешь меня на такое⁈ — задохнулась Вайола.

— Затем, что я хочу знать о Ризанте нор Адамастро всё! — припечатал гран Иземдор. — Кто он, о чём думает, чего боится, какие камни прячет за пазухой. Но самое главное, откуда у него ресурсы на исполнение его обещаний.

— К-каких обещаний? — совсем уж потеряла нить беседы девушка.

Аристократ смерил невестку суровым взглядом, размышляя, стоит ли женщине доверять такую информацию. Но, видимо, он решил, что она должна знать, в каком направлении вести поиски.

— Адилин гран Мисхейв свято убеждён, что именно Адамастро нанёс поражение алавийским войскам в Медесе.

— Это… это просто невозможно! — вытянулось от изумления миловидное личико Вайолы. — Как один человек способен осуществить нечто подобное?

— Именно. А это значит, что за молодым Адамастро стоит кто-то еще. Да и очень подозрительно, как ему единственному удалось выжить на Кровавом Восхождении.

— Не думаешь же ты, мой экселенс, что Ризант каким-то образом причастен к организации этого…

— Тс-с-с! Тише, Вайола, — перебил собеседницу мужчина. — Есть вещи, которые не следует произносить вслух даже в родных стенах.

Дворянка осеклась на полуслове, замерев с приоткрытым ртом, а потом степенно сложила ладони на коленях.

— Надеюсь, тебе понятно, что мне нужно, — с нажимом произнес аристократ.

— Но, Инриан… как же ваш брат? Как же моя любовь к нему? — надтреснуто спросила вдова.

— Пора бы тебе смириться со смертью Велланта, ведь прошло уже больше года, — равнодушно пожал плечами глава. — Я всегда предостерегал его от заигрываний с разбойничьим отребьем. Предупреждал, что это лишь вопрос времени, когда он столкнется на кривых тропках ночного Клесдена со зверем, клыки у которого окажутся значительно длиннее его собственных. Но разве он слушал меня?

— Мой супруг никогда не стал бы заниматься ничем подобным! — вспыхнула милария.

— Он владел игорным домом на увеселительной улице, — фыркнул хозяин поместья. — Уж поверь мне, Вайола, у твоего мужа руки были замараны по самые локти. Однако, я ни в чем тебя убеждать не собираюсь. Думай, что хочешь. Мне важно, чтобы ты была предана своей семье.

Дворянин подошел вплотную, нависая над невесткой, и беспардонно взял её за подбородок.

— Твоя красота — это единственное, чем ты можешь помочь роду Иземдор. Используй её, как инструмент. Как оружие. Очаруй Ризанта нор Адамастро. Стань той, кому он доверяет, и принеси мне ответы, которые я ищу. Но если ты подведешь меня хоть в чем-то, то твоё пребывание в моем доме превратиться в кошмар!

Пальцы Инриана сжались, впиваясь в нежную кожу Вайолы, и она вскрикнула от неожиданности и боли.

— Не забывай, что только от моей милости зависит твое благополучие, — прошипел глава в самое лицо девушки. — Моего брата больше нет с нами. А потому терпеть тебя в моей семье я готов только до тех пор, пока ты приносишь пользу. Тебе ясно?

— Д-да, мой экселенс, — тихо произнесла аристократка, сверля деверя немигающим взглядом.

— Прекрасно. В таком случае, жду от тебя вестей к исходу седмицы. Не вздумай меня разочаровать, Вайола.

Инриан отпустил подбородок вдовы и неспешно вышел из её покоев. А оставшаяся наедине со своими мыслями дама судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы и порывисто поднялась. Пометавшись меж четырех стен, она вскоре остановилась у большой картины в резной оправе. Их с Веллантом портрета…

Её узкая женская ладошка прошлась по холсту, поглаживая изображение погибшего супруга. Муж для Вайолы был центром вселенной. Такой огромный и сильный. Надежный и заботливый. Её опора и щит. Она до сих пор не могла смириться с тем, что его больше нет рядом. Воспоминания о днях, проведённых вместе с ним, вызывали боль в груди и заставляли задыхаться от горя. И тем сильнее становились терзания, когда милария гран Иземдор пробовала представить рядом с собой другого мужчину.

Но девушка была воспитана высокородными. Она с молоком матери впитала незыблемую истину — нет ничего превыше блага твоего рода. И поскольку теперь Вайола носит фамилию Иземдор, то ради её интересов должна принести в жертву собственные желания и стремления. Так бы поступила её мать. Её сестры. Её отец. Так бы поступил и сам Веллант…

Она уже неоднократно выполняла различные поручения Инриана. Втиралась в доверие, распускала слухи, выуживала сведения у болтливых жёнушек и их похотливых мужей. Флиртовала, лгала и манипулировала. Стравливала союзников и мирила врагов. Но так далеко никогда еще не заходила.

— Моё сердце всегда будет принадлежать тебе, любимый, — прошептала вдова, смаргивая выступившие слёзы. — Ради нашей семьи я сделаю всё…

* * *

Двадцать две фигуры, закутанные в темные одеяния, стояли идеально ровными шеренгами и взирали на меня. Озарённые готовились примкнуть к рядам Безликих Демонов, принеся мне магическую присягу на камнях крови. А потому я решил обставить это событие по-особенному. Не кричаще помпезно, как было принято в этом мире. А исходя из своих представлений о мрачной красоте.

Поскольку я еще не в полной мере оправился от ранений, то сидел перед претендентами на возвышении, занимая неудобное кресло-трон с прямой спинкой. Металлическая маска Маэстро холодила кожу лица. А в её прорезях слабо поблёскивали мои янтарные глаза. Однако в царящем полумраке едва ли можно было разглядеть их цвет.

Темные знамена с силуэтами безликих голов, лишенных каких бы то ни было черт, висели по обе стороны зала. Множество тлеющих свечей своими дрожащими огоньками силились разогнать темноту. Но порождали только глубокие бархатные тени, сплетающиеся в мистической пляске.

Двадцать два медных пьедестала на витой ножке, отполированные до зеркального блеска, располагались справа и слева от меня. На их подставках покоились шкатулки из темного лакированного дерева.

Что ж, всё готово. Можно начинать.

Я сделал знак, и первый кандидат на вступление в братство, носящий аж три магистерских перстня на руке, вышел из строя. Он приблизился к одной из шкатулок и без колебания откинул крышку. Одновременно с этим, словно по волшебству, зажегся и золочённый двусвечник, стоящий тут же. Озарённый извлек вычурный церемониальный клинок, свиток с текстом клятвы и черный голыш камня крови.

— Чего ищешь ты, посвящаемый? — задал я ритуальный вопрос.

— Твоей мудрости и знаний, экселенс, — не задумываясь ответил он. — Я желаю разделить их, чтобы приблизиться к пониманию сути своего дара.

— Безликие могут тебе дать это, — степенно кивнул я.

Разложив перед собой всё нужное для таинства, мужчина с покрытым лицом сперва распечатал бумагу, а затем без колебаний сделал надрез на ладони. Взявшись за божественную реликвию, он торжественно зачитал текст с листа:

— Клянусь своей душой и кровью, своей сущностью и жизнью, что никогда не обращу вверенные мне Братством тайны, против тех, кто наставлял меня. Никогда не подниму я руку на собрата своего и никогда не стану замышлять ничего супротив него. Но ежели оступится мой брат, не пощажу его. Клянусь, что знание, данное мне, послужит только на благо нашему союзу и не выйдет за его пределы. Никогда не посягну я на умения, дарованные мне, никогда не возомню их своими. Ибо принадлежат они только Братству. Добровольно принимаю на себя тяжесть секретов, и пусть они ни гласом ни шепотом не сорвутся с моих уст. Пусть отнимется моя рука, решившая предать сей зарок. Так я клянусь. Так да свершится!

Озарённый тихо зарычал, когда камень принял его обет. С достоинством вытерпев боль, он положил голыш обратно на бархат шкатулки, а затем неспешно сжег в пламени свечи текст клятвы. После этого новообращенный встал на колено перед моим троном и замер, ожидая вердикта.

— Отныне ты один из нас, — объявил я, протягивая мужчине руку.

Неофит подал мне свою распоротую ладонь, и я сформировал плетение «Божественного перста». Магическая проекция налилась энергией, практически мгновенно останавливая кровотечение. Озарённый остолбенел, прикипев взглядом к моим пальцам. Он явно искал на них кольца, но, ясное дело, так ничего и не смог обнаружить.

— Безликие приветствуют своего нового брата! — прогремел хор голосов из темноты.

Несколько кандидатов на вступление в тайную организацию дернулись от неожиданности. Однако быстро совладали с собой.

Мужчина глубоко поклонился мне и растворился в густых тенях. Его место почти сразу же занял следующий претендент.

— Чего ищешь ты, посвящаемый? — вновь спросил я.

— Отмщения! — злобно прозвенел совсем молодой голос.

— Я вижу в тебе жгучую жажду мести, лишающую покоя. Поэтому вынужден предостеречь, что наше Братство никогда не станет инструментом для достижения чьих-то целей и удовлетворения чужих амбиций, — мрачно предупредил я. — Да, Безликие могут даровать тебе и это. Однако ты должен зарекомендовать себя с наилучшей стороны. Но ежели не обладаешь достаточным терпением, то этот путь не для тебя.

— Я понимаю, мой экселенс. И я согласен на всё, — тряхнул головой претендент.

Указав жестом в сторону одной из шкатулок, я дал понять ему, что не возражаю. И парень приступил к исполнению церемонии посвящения. Он практически зеркально повторил все действия, за исключением того, что не проронил ни звука, когда камень принимал его клятву. Лишь тихий зубовный скрежет неприятно резанул мой слух в полнейшей тишине зала.

Еще два десятка раз я повторил свои вопросы о том, что именно магистры хотят достичь под моим началом. Два десятка раз прогремел хор, приветствуя нового брата. И когда зажглась свеча над последней шкатулкой, настала пора и мне самому сбросить маску. Всякий присягнувший мне имеет право знать, кто скрывается под личиной Маэстро. Это будет первой тайной, которую я открою неофитам.

Не могу поверить… Больше тридцати милитариев в моем подчинении. Это и сама по себе сила, с которой можно выигрывать небольшие битвы. А уж если как следует обучить их, то мы огненным смерчем пройдемся до самого Элдрима! Раскалённые иглы мурашек бегали по коже от осознания того, что во всем Клесдене не сыщется достойного противника для такого большого организованного отряда озарённых. Да что там в Клесдене… во всей Патриархии мне противостоять сможет только Корпус Вечной Звезды. И то лишь в том случае, если найдется человек, способный взять власть в свои руки, пока Пятый Орден безрезультатно ищет Леорана гран Блейсина.

Ну да ладно, это лирическое отступление. Не увлекайся, Сашок, мечтаниями. Ведь сделать еще предстоит очень и очень многое. Сосредоточься на текущих задачах…

Новоиспеченные Безликие выстроились вместе с уже проверенными боями и кровью братьями. Стройными рядами они вышли к моему скромному трону. Кто-то даже дернулся, порываясь преклонить колено. Но старшие товарищи придержали их за локти.

Да, таков был основной принцип моей организации. Я не нуждался во всеобщем почитании и раболепии. Потому что власть клятвы над людскими душами и так была достаточно обширна. Зачем мне еще что-то сверх этого? Лучше я подарю идущим за мной милитариям иллюзию свободы и равенства. В здешнем феодальном обществе сей жест невероятно много значит. Особенно для тех, кто не был урожден аристократом, а получил низший дворянский титул за военные заслуги и освоение магического дара. Уж я-то помню, сколь сурово дрессировали простолюдинов в Сарьенском полку. Поэтому, как бы грубо или жестоко это не звучало по отношению к людям, но хорошему хозяину пёс куда охотней лижет руки. Главное соблюдать баланс строгости и заботливости.

— Теперь, когда кровь объединила нас, настало время для очередного доверительного жеста, — велеречиво изрек я. — Наши имена и наши лица — это тоже часть тайны Братства. Поэтому, экселенсы, позвольте представиться…

Картинным жестом я скинул глубокий капюшон и снял металлическую маску с лица. Однако раньше, чем я успел раскрыть рот, откуда-то из глубин строя раздался возглас:

— РИЗАНТ?!! Черное небо Абиссалии, что ты здесь делаешь⁈

Я повернулся в ту сторону, пытаясь угадать, чей именно темный силуэт разрушает тут всю тщательно выстраиваемую мной атмосферу. Но несдержанный на язык парень и сам себя обнаружил. Он единственный из всех Безликих сорвал с головы вуаль из тончайшего шёлка. Мгновение, и на меня воззрилась пара таких знакомых глаз, наполненных одновременно и злобой, и беспомощностью.

— Здравствуй, Велайд, — тяжко вздохнул я. — Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, братец…

Глава 5

Фигуры Лиаса и Эльдихсена тотчас же метнулись к Велайду, но я остановил их повелительным жестом. Приблизившись к брату Ризанта, я вперил в него тяжелый взгляд, под которым тот отчетливо занервничал.

— Это ведь ты искал мести? — нарушил я затянувшееся молчание.

— Да…

— Собирался убить меня? — ничуть не изменился я в лице, будто речь шла о чем-то будничном и несущественном.

— Я просто хотел освободить мать и спасти свою фамилию! — выдохнул сквозь сжатые зубы парень. — Мне известно, что ты держишь её в заточении! Ты… ты…

Велайд сжал кулаки, явно мечтая ударить меня. Камень его перстня засветился, источая сырую энергию. А спустя миг на гранях стали возникать магические проекции будущего плетения. Кажется, младший Адамастро не собирается останавливаться даже невзирая на недавно принесенную клятву крови.

Осуждающе покачав головой, я сформировал двойной «фазис» из контроктавы и легким щелчком пальца отправил его в зарождающийся конструкт. Чары над кольцом Велайда сразу же расползлись безобидным светящимся облачком, так и не успев напитаться.

— Не надо этого, брат, — успокаивающе изрек я. — Пойдем лучше домой. Мама очень обрадуется твоему возвращению. Мы сильно волновались, ведь ты не присылал писем. Я велю устроить пир в твою честь! Пригласим Веду с мужем, познакомишься с племянником. Расскажешь нам о своих боевых подвигах.

Парень так и замер с отвисшей челюстью. Не знаю, что его больше шокировало. Смысл сказанных мной слов, или то, как я разрушил его плетение. Ну а чтобы окончательно выбить почву из-под ног у Велайда, я шагнул к нему навстречу и заключил в крепкие объятия.

— Рад, что ты жив, брат! — эмоционально произнес я.

Вот тут-то парень окончательно поплыл. Он задергался, силясь вырваться, но не слишком уверенно.

— Ч-что здесь происходит⁈ — почти вскричал сын Одиона, выпутываясь из моих рук. — Чего ты задумал⁈

— Дай мне немного времени, и мы всё непременно обсудим, — непререкаемо заявил я, после чего передал братца на руки Лиасу и еще двоим милитариям.

Те спешно увели моего обескураженного родственника из зала, без труда подавляя его сопротивление. У первых Безликих в клятве ничего не говорилось о «никогда не подниму руку на собрата своего». И я не думал, что этим преимуществом им доведется воспользоваться уже на первом же посвящении.

— Прошу меня простить, экселенсы, — заявил я во всеуслышание. — Мне не хотелось омрачать сегодняшнее таинство семейной драмой, но, видимо, боги решили надо мной подшутить, раз избрали именно этот момент. Однако своими проблемами я займусь позже. А теперь мы продолжим…

* * *

Всю дорогу до поместья Адамастро братец Ризанта косился на меня с великим подозрением. Не пойму, чего именно он ждал, ведь задумай я нечто нехорошее, то мог бы уже сотню раз реализовать свои намерения. Например, когда нас окружали три десятка озарённых, готовых по моему приказу выпотрошить любого. Но Велайд всё равно осторожничал, не рискуя запускать меня себе за спину. Это хорошо. Война сделала его недоверчивым.

Домой мы прибыли уже далеко за полночь. Парень непрестанно зыркал по сторонам, выискивая признаки упадка. Но к его удивлению здесь ничего практически не поменялось. А что поменялось, то только в лучшую сторону. Тем не менее, задавать вопросы он не спешил. Хотя я прекрасно видел, что младшего Адамастро так и распирает.

— Занья, разбуди миларию Илисию, — приказал я служанке, встретившей нас. — К ней прибыл гость, которому она должна очень обрадоваться.

— Как пожелаете, экселенс, — поклонилась она. — Госпожа не так давно отпра…

Девушка онемела, увидев, кто именно вошел вместе со мной. О моих непростых отношениях с остальными членами семьи знала вся домашняя челядь. Равно как и помнила о тех временах, когда поместьем заправляла мачеха с младшим сынком. Тогда прислуга разве что на стены не лезла. Так что появление на пороге прошлого хозяина особого энтузиазма у горничной не вызвало.

— Доброй ночи, господин Велайд, — выдавила она из себя и изобразила какой-то максимально деревянный поклон и поспешно убежала наверх.

— Пойдем тоже поднимемся, — предложил я, чтобы лишить братца повода сказать, будто я дурю его.

С каждым новым шагом к дверям опочивальни Илисии младший Адамастро напрягался всё сильнее. Одним богам известно, каких ужасов он успел нафантазировать, находясь вдали от дома. И сейчас он готовился встретиться со своими страхами…

— Создатель Многоокий, Занья⁈ Что случилось⁈ — послышался из покоев негодующе-взволнованный возглас мачехи.

Тихое лепетание служанки разобрать не удалось. Но Велайд явно озадачился. Узницы мстительных полукровок не должны вести себя столь по-хозяйски.

— С ума сошла? Какие еще гости в такое время⁈ — вновь донеслось до нас возмущение Илисии. — Что он там опять задумал⁈ Ох, этот Ризант сведет меня в могилу…

Младший брат совсем уж запутался. Он-то ожидал увидеть мать, изможденной и висящей в цепях, не меньше.

— Милария, я не отниму много времени. Ручаюсь, что вы и сами будете рады, — поторопил я мачеху, заглядывая в её спальню.

Заслышав мой голос, госпожа нор Адамастро моментально присмирела. Не став наводить марафет, она набросила на плечи накидку из тонкой шерсти, запалила изящную лампу и вышла в коридор. Как только робкий маленький огонёк, укрытый стеклом, высветил лицо Велайда, дама обомлела. Её материнское сердце сразу же узнало родные черты. Я успел опасливо подумать, как бы её удар не хватил от радости. А в следующий миг уже метнулся вперед, подхватывая… нет, не Илисию, а светильник, который она беспечно выпустила из рук. Вот еще пожара мне в доме не хватало!

— Птенчик мой! Родной! Ты… ты вернулся!

Женщина, всхлипнув, бросилась на шею к сыну и расплакалась, уткнувшись в его плечо.

— Вернулся… вернулся… живой… мой мальчик живой… — шептала она словно в бреду.

Велайд тоже кинулся в объятия матери и даже слезу пустил.

— Мама… как же я рад, что с тобой все хорошо!

— Вижу, вам двоим нужно многое друг другу сказать, — тактично кашлянул я. — Не смею мешать.

Передав лампу Велайду, я развернулся и спокойно отправился спать. Теперь ни Илисия, ни её сынок не представляют для меня опасности. Но мачехе предстоит нелёгкая работа по примирению двух единокровных братьев. Всю жизнь она внушала своему отпрыску ненависть к желтоглазому полукровке. И просто так перечеркнуть все эти годы будет непросто…

* * *

Кер-Шаайна настороженно шла по утопающим в дерьме улицам варварского города и внимательно заглядывала за каждый угол. Ладонь её не отрывалась от эфеса чуть изогнутого самзира, а янтарные глаза тщательно осматривали всякого встречного. По правде говоря, она бы предпочла не ходить в одиночку по этой помойке, кишащей двуногим скотом. Но её мнения, к сожалению, почтенные веил'ди не спрашивали.

Лишь за последнюю луну в Клесдене бесследно исчезло около десятка представителей их расы. Причем, не только рядовые воины, но и двое озарённых. А уж после кровавой бойни, произошедшей в столице, в которой погиб Кардинал Высшего Совета, и вовсе было непонятно, чего ждать от этих грязнорожденных.

— Тьфу, ничтожные vaailen, — сплюнула себе под ноги Кер-Шаайна, когда мимо нее прошествовала парочка горожан, источающих стойкий аромат вчерашней браги.

Находиться на человеческих землях для темноликой было сущей пыткой. Полтора столетия она прожила в благословенном Блейвенде, где тротуары и дороги чище, чем посуда в здешних харчевнях. А в варварской обители невозможно отыскать свободной пяди, куда можно было бы безбоязненно ступить и не запачкать сапоги по самые голенища. Фу… как в подобных условиях вообще можно жить? Хотя, чего она удивляется. Это же двуногий скот. На севере, как поговаривают соплеменники, условия еще хуже. Раньше, когда на Старом континенте проживали одни альвэ, тамошние широты оставались незаселёнными. Но грязнорожденные плодились так быстро, что им в плодородных южных землях стало тесно. И целые племена оказались вынуждены уходить туда, где с неба зимой вместо дождя падает замёрзшая вода.

Скорей бы уже Высочайшие Кардиналы изгнали этих ничтожеств с исконных территорий алавийского народа…

— А чавой столь прекрасная иноземная милария позабыла в нашенских краях?

Чей-то голос раздался совсем рядом, и Кер-Шаайна без раздумий выхватила свой самзир. Могеральская дымчатая сталь со свистом рассекла воздух, но никого не зацепила. Ведь незнакомец стоял слишком далеко, чтоб его можно было достать.

— Твоё какое дело, отродье собаки? — грубо рыкнула альвэ. — Оставь меня в покое, иначе узнаешь, чем пахнут твои потроха!

— Ну-ну, глянь, какая злобная. А сдюжишь-то против нас? — усмехнулся презренный человечишка, и из-за его спины тотчас же вышел еще один грязнорожденный.

Второй варвар поигрывал небольшим самострелом, который выглядел совершенно непрезентабельно. Короткий, замызганный, явно сделанный кустарно. Однако судя по его толстым стальным дугам, натянутым до предела, дури в этом орудии предостаточно. Латы, конечно же, не прошьёт, но потроха под кольчугой отобьет запросто.

— Только попробуй, и я порублю вас обоих в мелкий vleiskoekie! — пригрозила желтоглазая.

— Давай проверим, — нагло ухмыльнулся тип с самострелом и, предусмотрительно не сокращая дистанции, начал прицеливаться.

Кер-Шаайна встала в стойку, занося клинок. Для настоящей Девы войны отбить летящий болт не так уж и сложно даже с близкого расстояния. Отменная выучка, звериная реакция и немыслимый боевой опыт позволяли проворачивать и не такие трюки. Зато потом она не оставит наглецам даже призрачного шанса перезарядить это убогое подобие оружия.

— Ну же, грязнорожденный… давай, спусти тетиву, — прошипела алавийка, прикипев взглядом к острию болта.

Незнакомец, картинно высунув язык, издевательски водил самострелом, наставляя его то в лицо Кер-Шаайны, то опуская вниз.

И вот раздался щелчок, с каким обычно расправляются стальные плечи арбалетов. Самзир в руках воительницы дернулся, собираясь отвести снаряд в сторону. Однако наконечник с оперенным древком так и остались в ложе неказистого орудия. Не успела желтоглазая удивиться, как что-то тяжелое ударило её по затылку. Небо с землёй поменялись местами, и темноликая осознала себя лежащей в грязи. В глазах плыло, тело потяжелело, но она как могла боролась с темнотой сгущающегося беспамятства.

— Фух, Бокун, ну и нервное же ты дельце затеял! — разобрала она варварский диалект.

— Зато какое прибыльное, а? Маэстро платит честно! Десяток солнечников за каждую черномазую головешку, шутка что ли? Где б еще так подзаработать?

— Так-то оно так, да токмо всё едино не легче мне! Ты ж рядом стоял, видел, как тварюка ента на меня глазела! Я уж думал амба! Порешит она нас…

— Тю, вот ты баба, Ернох! — присоединился к говорящим третий голос. — Чавой трястись, коли я паскуду эту со спины выцеливаю?

С некоторым запозданием, плывущий разум Кер-Шаайны понял, что произошло. Пока эти два грязнорожденных отвлекали её, в противоположном переулке притаился их третий подельник. Именно его выстрел услышала алавийка, прежде чем затупленный скругленный болт угодил ей в затылок. Как же глупо она попалась…

— Ну так что, братцы? Прям тут ей башку отчекрыжим, али оттащим куда?

— Вот еще, таскать кобылу эдакую! Давай руби быстрей, пока никто на нашу добычу не позарился!

— Дык вродь баяли, что за уши токмо платят, а не за всю голову? — всё еще сомневался один из нападавших.

— Так вернее будет! Ухи и покрасить можно, согласитесь, братцы? А нам к чему эти кривотолки все, а?

— Ну, как скажешь, Бокун. Ты здесь глав… Создатель Многоокий! А тварюшка-то на нас еще смотрит!

Троица подлецов склонилась над темноликой, заглядывая в её затуманенные янтарные глаза.

— Ха, твоя правда, Ернох! Крепкая сука попалась!

— Так и чего? Мож добьем? А-то не по-людски как-то…

— Ну дык и она чай не человек! Посему лупи ей по шея́м! Заодно и добьешь, ха-ха!

Пожав плечами, бандит действительно снял с пояса небольшой мясницкий топорик с широким лезвием и присел на корточки.

— Звиняй, милария, но вам на ентих землях никто не рад, — пробормотал он, после чего грубо ухватил Кер-Шаайну за туго сплетенную косу и оттянул её голову вверх, оголяя шею.

Тесак с хрустом врубился в плоть алавийки, и та захрипела в предсмертной агонии. Второй удар она уже не услышала, но почувствовала, как болезненная вибрация прошлась по всему её позвоночнику. А на третьем ударе темноликая наконец-то провалилась во тьму. Каарнвадер Сиятельный, встречай свою незадачливую дочь…

* * *

Поспав всего несколько часов, я поднялся с первыми лучами солнца и засел за работу. Письма, грамоты от строителей, рабочих и каменщиков, послания от Орвандела, финансовые отчеты Эрмина… Милостивые боги, сколько же всего! Но самое ужасное, что этот ворох бумаг никогда не заканчивается. Стоит разобрать залежавшуюся стопку, как слуги приносят еще одну. Зачастую побольше первой. Вот бы я мог кому-нибудь делегировать всю эту письменную волокиту!

Будто вторя моим мыслям, в дверь постучали.

— Ризант, доброе утро, — неуверенно замаячил на пороге младший Адамастро.

— Велайд, — кивнул я и смерил брата долгим взглядом.

— Э-э-э… я войду? — замялся парень.

— Ты уже вошел, насколько я могу видеть.

— Кхм… да, ты прав, извини… — потупился визитер.

Еще, примерно, половина минуты понадобилась ему, чтобы собраться с мыслями.

— А ты действительно неплохо проявил себя на посту отца, — признал сын Илисии.

— Спасибо, из твоих уст это наивысшая похвала, — едко прокомментировал я.

— Слушай, Риз, я… я не ссориться пришел, а поговорить.

— И это хорошо. Поскольку нам действительно нужно многое обсудить, — активно включился я в диалог. — Мне совершенно ясно, что ты хочешь занять мое место.

— Риз, дело не в…

— Иначе почему бы ты со своей матушкой изводил меня все эти годы? — проигнорировал я попытку собеседника оправдаться. — Ты же помнишь, Велайд, что пакостил мне с того возраста, когда впервые самостоятельно выбрался из колыбели? А однажды и вовсе едва не заколол меня шпагой, из-за чего у нас потом случилась дуэль.

— Но ты ведь легко тогда меня одолел! — воскликнул братец.

— Да. Однако не забыл и не простил, — недобро прищурился я.

— Я… мне… у меня…

Лицо молодого Адамастро покрылось алыми пятнами, словно от аллергической сыпи. Но он не нашелся с ответом. В кабинете мы находились только вдвоем. И отрицать или оспаривать очевидные для нас обоих вещи не было смысла.

— Мы думали, что ты несёшь угрозу для всей нашей семьи, — выдавил из себя Велайд.

— «Мы» или всё же Илисия? — иронично хмыкнул я.

Младший брат стыдливо замолк, опустив взгляд. И все-таки, военная служба сказалась на нем благоприятно. Научила сдержанности и анализу ситуации. Раньше, уверен, он уже после первого моего вопроса кинулся бы спорить, а то и вовсе сыпать оскорблениями.

— Если ты хочешь вернуться в отчий дом, то тебе придется признать моё старшинство, — сжалился я над парнем, решив, что достаточно испытал на прочность его самообладание. — Род Адамастро слишком мал, а я остро нуждаюсь в надёжных помощниках.

— Я готов! — охотно отозвался Велайд. — Мама говорила, что ты показал себя очень мудрым и прагматичным хозяином. А еще ты открыл собственный магазин, приносящий семье неплохой доход. У меня нет причин считать, будто бы я смогу стать лучше тебя.

Юноша воровато огляделся и плотнее притворил за собой дверь.

— Кроме того, возглавить тайное братство, которое внушает опаску даже сильнейшим фамилиям Клесдена, по плечу лишь крайне целеустремлённому и умному человеку, — прошептал Велайд.

— Я рад, что мы можем быть честными друг с другом, брат, — удовлетворенно кивнул я. — Тогда вот тебе задачи, выполнение которых поможет процветанию фамилии Адамастро. Во-первых, отныне ты будешь работать с бумагами и активно вникать в родовые дела. Во-вторых, станешь моим делегатом. На тех мероприятиях, где не смогу присутствовать я, тебе придется представлять интересы нашей семьи. В-третьих, ты подыщешь себе выгодную партию, чтобы укрепить позиции рода в обществе. Список кандидатур мы с Илисией согласуем позже. Твое слово, разумеется, тоже будет учтено. Есть возражения?

— Нет! — без колебаний вздернул подбородок Велайд. — По сравнению с тем, что выпало на мою долю на западном фронте, твои поручения звучат совсем пустяково!

— О, как! Ну посмотрим, надолго ли хватит твоего запала, — криво ухмыльнулся я. — Тогда вот тебе еще и «в-четвертых». Будешь обучаться у моих Безликих на общих началах, не получая никаких скидок за кровное родство. Как я уже упоминал, представителей Адамастро мало. И мы обязаны быть сильными. Тебе же предстоит стать лучшим в братстве, дабы не опозорить меня.

При упоминании о тайном братстве, которое заставляет клесденскую знать трепетать от ужаса и любопытства, братец Ризанта закусил губу. Я видел, что эта тема интересует визитера больше прочих. Но он не знал, каким образом к ней вообще подступиться.

— Риз… объясни мне, как? — вперился в меня Велайд хмурым взглядом. — Как ты стал Маэстро?

— У меня был небогатый выбор. Либо я превращаюсь в того, кого все боятся и обходят стороной, либо умираю, — пожал я плечами.

— На тебя охотится Пятый Орден…

— Не только. Еще алавийцы, верховный отец одного кьеррского улья и крайне неприятный тип, называющий себя покровителем пустошей.

— Боги… и ты столь спокойно об этом говоришь⁈ — отвисла челюсть у парня, явно не совсем точно понявшего мой пассаж про властелина всей Абиссалии. — Как тебе удается находить могущественных врагов, да еще и умудряться выживать при этом?

— Я изменился, Велайд. Я больше не тот тюфяк, которого ты поколачивал в детстве. Теперь на мне крови больше, чем на клинках знаменитого отряда Ронхеймских палачей.

— Я верю, Риз. Каждому твоему слову. И я, если честно, очень горжусь тобой, брат. Теперь я вижу, что в тебе действительно течет кровь нашего отца.

Удивительно, но парень мое признание воспринял очень серьезно. Не как фигуру речи, а буквально. А еще… еще он впервые за всю жизнь искренне назвал Ризанта братом.

— Риз, я не подведу тебя, — в глазах младшего Адамастро загорелся огонь неподдельной решительности. — Признаюсь, раньше мне было тяжело смириться с мыслью, что мы с тобой принадлежим одному роду. Но теперь… теперь ты стал именно тем старшим братом, о котором я всегда мечтал. Жаль, что папа так и не увидел твоего преображения…

Сдержав лезущую на лицо скептическую гримасу, я невозмутимо прикрыл веки, как бы благодаря Велайда за откровенность. Над подоплекой его странных желаний я предпочитал не задумываться. Ну какой нормальный человек будет жаждать иметь в братьях мясника? Причиной такого когнитивного искажения явно послужила какая-то психологическая травма. Вполне возможно, что нанесённая когда-то вспыльчивым Одионом.

— Тогда ступай, — приказал я. — Корреспонденцию, на которую нужно будет дать ответ, слуги принесут тебе позже. А пока, позови ко мне Илисию.

Младший братец отвесил мне глубокий поклон и скрылся в коридорах поместья. А спустя несколько минут в дверь снова поскребли.

— Ризант, ты хотел меня видеть? — осторожно вошла мачеха.

— Ты не сказала ему? — полуутвердительно спросил я, опуская такую мелочь как приветствие.

— Нет, — побледнела женщина, сразу поняв, что я имею в виду.

— И почему же? — склонил я голову набок.

— Риз… пожалуйста, не надо… не говори Велайду о том… о том, что это я виновата в гибели Одиона. Он… он не простит мне…

По щекам вдовы побежали слёзы, словно я ей чем-то угрожал.

— Илисия, успокойся, — ровным тоном попросил я. — Мне нет нужды рассказывать брату об этом.

— Правда? — с надеждой подняла милария раскрасневшиеся глаза.

— Конечно. Ты ведь уже сама всё поведала в своих письмах.

Кровь отлила от лица мачехи, отчего та сделалась похожей на оживший труп.

— Ты… ты хочешь показать ему моё признание? — осипшим голосом спросила она.

— Пока ты не замышляешь за моей спиной никаких игр, то у меня нет в этом нужды, — постучал я ногтями по столешнице. — Просто помни, что наша семья воссоединилась по моей воле. Но в моей же власти сделать так, что ты лишишься сына окончательно. И для этого мне даже не придется его убивать.

— Ты жесток, Ризант, но я не могу тебя судить. После всего того, что произошло между нами, ты действуешь совершенно разумно. Я бы на твоём месте действовала схожим образом. Я сделаю всё, чтобы мы с Велайдом оправдали твои ожидания.

— Спасибо, Илисия, это всё, что я хотел услышать. Можешь идти.

Вдова Одиона поклонилась мне даже ниже, чем совсем недавно кланялся её сын, и ушла. А я откинулся в мягком кресле отца Риза и с хрустом потянулся. Да-а, Сашок, ну и взаимоотношения у тебя с семейкой. Волей-неволей приходится быть сволочью, чтобы держать всех в узде. Ну а что поделать? Таковы уж здешние реалии. Иначе сожрут тебя, и даже косточек не останется.

А, кстати о семье. Не пора ли мне поговорить со своей дражайшей матушкой? Думаю, Лаайда уже созрела для задушевной доверительной беседы. Да и в целом давно пора проведать, как там Насшафа обустроила своё новое гнёздышко.

Глава 6

— А-а-а… прошу-у, убей меня-я-я! А-а-а…

Подземная темница, выстроенная под конюшней, встретила меня заунывным воем одного из пленников. Судя по голосу, это стонал убийца Ульки. Надеюсь, абиссалийка превратит жизнь ублюдка в настоящий ад.

Охранник из Безликих, дежурящий тут для безопасности (всё-таки, когда держишь в заточении пару озарённых, лучше подстраховаться), вскинул руку в приветственном жесте при моем появлении. Он явно нервничал, слушая, как надрывается узник. Но ничего, пусть привыкает. Будет один из аспектов психологической подготовки для моих молодых бойцов.

— Как твои дела, экселенс нор Аурлейн? — заглянул я в камеру с прикованным к стене убийцей.

Надо признать, что Насшафа работала с Рафайном качественно. От былого лоска молодого представителя аристократии не осталось и следа. За время заточения дворянчик лишился половины зубов, обоих ушей, носа и даже скальпа. Что там творилось с его ступнями — для меня оставалось тайной. Потому что после применения «Пираньи», как я обозвал алавийское пыточное заклинение, они разлезлись, будто размокшая бумага. И абиссалийка постоянно держала на ногах Аурлейна лечебные повязки с примочками, препятствуя возникновению инфекции.

Завидев в полумраке подземелья силуэт, пленник, подслеповато щурясь, вперился в меня немигающим слегка безумным взглядом. Он совершенно точно узнал мой голос.

— Р… Риз⁈ Риз, пожалуйста, останови её! Я больше не могу-у-у! Дай мне хотя бы умереть!

— Я, вообще-то, о другом спрашивал, но ладно. Насшафа, почему у этого куска дерьма еще остаются силы на разговоры? — с укором воззрился я на абиссалийку.

— Это потому ш-што я только начала, мой шаас, — плотоядно усмехнулась нелюдь, демонстрируя острые зубки. — Обещаю, совсем скоро он с-сможет лишь невнятно хрипеть.

— Хорошо, тогда не сдерживай полет своей фантазии. Загляну еще чуть попозже.

— Нет-нет-нет, умоляю!!! — задергался в цепях изувеченный Рафайн. — Останови-и-и-и её!

— Хассеш с-су анеш! — зашипела на пленника Насшафа, охаживая ременной плетью.

Тот по-девичьи тонко взвизгнул, и сжался, стараясь закрыться от жгучих ласк змеевидного кнута. Но абиссалийка на этом не остановилась. Она взяла какое-то снадобье, а потом щедро плеснула им на покрытую влажной коркой черепушку аристократа. От грянувшего после этого воя у меня аж в ушах зазвенело. Да, это именно та участь, которую я и хотел для убийцы Ульки. Уже сейчас ему судьба служанки кажется завидной. Но впереди его ждет еще немало наполненных болью дней.

Плотно притворив дверь в камеру, я пошел дальше по узкому коридору. Заглянул внутрь узилища Хеенса. Тот сейчас обессиленно валялся в углу подобно груде брошенного тряпья, и тяжело дышал. Даже моего появления не заметил. Кажется, Насшафа не так давно его посещала. Ладно, доберусь и до него. После Кровавого Восхождения у меня появилась кое-какая мысль, которая требовала проверки. Но она пока потерпит.

В камеру матери я вошел ровно в тот момент, когда очередной визг Аурлейна пронзил своды подземелья. Картинно щелкнув пальцами, я зажег на ладони заклинание «Лучину». Магическое пламя высветило хрупкую утонченную фигурку, на руки которой были надеты массивные деревянные колодки. Пошевелить в таких штуковинах не получится и пальцем. Моя личная разработка, которая для верности еще и к полу приковывалась цепями. Не абсолютная защита от милитария, конечно. Но снять такие, не причинив вреда самому себе, вряд ли получится даже у магистра полной руки.

Алавийка подняла взгляд, в глубинах которого плескался целый океан тревоги. Но по мере узнавания облегчение сумело вытеснить некоторую часть беспокойства.

— Ризант? — неуверенно спросила она. — Это ты?

— А что тебя удивляет? — ровно отозвался я.

— Ты… ты озарённый? — недоверчиво округлились глаза у Лаайды.

— Угу. Весь в своих родителей, — хмыкнул я.

— Но как же… ты колдуешь без кольца!

— Потрясающая наблюдательность, — продолжал я иронизировать.

— Я… я не понимаю… где ты этому обучился? Даже у чистокровных альвэ уходит не менее трех-четырех десятков лет, чтобы освоить стиль полной руки!

— Я взял от вас с Одионом только самое лучшее.

— Знаешь, тебе не обязательно быть таким… таким… холодным со мной, — поджала губы алавийка.

— Мне слышится недовольство в твоих словах? — притворно удивился я.

— Ризант, я твоя мать. Сколько уже лун ты меня держишь в плену? Я уж молчу о здешних условиях, — красноречиво обвела узница свою неказистую обитель.

— Положим, о том, что ты моя мать, мне известно лишь с твоих слов. Но вот насколько можно им верить? Откуда мне знать, что это не хитрый замысел альвэ, чтобы втереться в доверие?

Цвет лица Лаайды после моих слов немного изменился. Стал каким-то тусклым, похожим на землянистый. Вот, значит, как бледнеют алавийцы?

— Ри… Риз, что ты такое говоришь? — нервно заикнулась женщина. — Ты мой сын! Я же… я хотела спасти тебя!

— А может, ты хотела прикинуться той, кем не являешься, чтобы помочь мне, якобы, сбежать, а потом посмотреть, не приведу ли я вас к тому, кого искали ваши кардиналы? — бесстрастно вскинул я бровь.

— Это… это не так… прошу, поверь мне…

Темноликая испуганно съежилась. А тут еще и очередной вопль Аурлейна разнесся под сводами глухого подземелья, недвусмысленно намекая, что участь Лаайды совсем не такая страшная, как у него. Но она может стать гораздо хуже, стоит только мне захотеть. И пленница кристально ясно понимала это.

Конечно же, я нарочно стращал алавийку. Первым делом я опросил нор Эльдихсена, который видел наложницу Одиона больше двадцати лет назад. И Нест признал, что за минувшие годы дамочка совсем не изменилась. Разве что стала немного смуглее. Но это для их расы естественное возрастное явление.

Тем не менее, мне нужно было взбодрить мать Ризанта. Чтобы она более охотно шла на контакт и не думала, будто ей здесь ничего не угрожает.

— А какие у тебя доказательства? — подтолкнул я пленницу.

— Я могу рассказать о твоем рождении, об Одионе, о твоем поместье, — не особо уверенно предложила она.

— Ну давай, послушаю, — ничуть не смягчил я тона. — Приступай.

И темноликая заговорила. Сначала несколько сбивчиво, но потом всё более и более убежденно и пылко. Она словно бы освободилась из моей тюрьмы и вернулась в те далекие дни, когда никакого Ризанта нор Адамастро не существовало и в помине.

Итак, Лаайда, как озарённая и подданная капитулата, принимала активное участие в боевых действиях против людей. Два десятка лет назад она в составе Орлиного легиона молдегаров несла службу в горной провинции Винхо́йк на северо-западе Старого континента. Их силы, заняв мощные укрепления, перекрывали дорогу к побережью. Поскольку людские государства непрерывно враждовали друг с другом и с трудом создавали устойчивые союзы, стоять в Винхойке алавийцам удавалось весьма долго.

Не соврать бы, но если мне не изменяет память, то я где-то читал, будто Рожденные для битв удерживали те земли около тринадцати лет. Все накаты они отбивали, не неся при этом существенных потерь. Но в один прекрасный день всё изменилось. Точнее, в ночь.

Незадолго до этого отцу Леорана гран Блейсин, Ривнару гран Блейсин, удалось заключить военный договор с Равнинным княжеством вопреки всем взаимным претензиям двух государств. И объединенные отряды Корпуса Вечной Звезды и Сыновей копья не оставили Орлиному легиону и шанса. Милитарии беспощадно подавили сопротивление темноликих магов, а воины северных соседей решительным приступом проломили оборону молдегаров.

Сама Лаайда служила в должности, которая называлась у алавийцев skadewagter. По-нашему это что-то вроде полкового лекаря-оперария. Естественно, лечить ей предстояло не простой «двуногий скот», как нас называли нелюди. А исключительно командный состав из числа Дев войны. Однако подавляющее численное преимущество по количеству озарённых и самоотверженность равнинной пехоты не позволили ей выполнить свой долг. Офицерские шатры были захвачены диверсионной группой, и молдегары остались фактически обезглавленными.

Так мать Ризанта стала военнопленной. Скрывать свои целительские способности она не рискнула, здраво рассудив, что такой ценный специалист может понадобиться и людям. Вот только Лаайда несколько недооценила уровень недоверия к представителям её расы. Жизнь-то ей сохранили. Но содержали в таких условиях, по сравнению с которыми моя темница всё равно что пятизвёздочный отель.

И так продолжалось до самого окончания винхойкской кампании, пока не настала пора делить трофеи. Именно тогда нелюдь увидела молодого офицера из Корпуса Вечной Звезды по прозвищу Пепел. Как призналась узница, впечатление Одион произвёл на неё прескверное. Во-первых, он выменял женщину на свою долю добычи, как какую-то вещь, что для перворожденных носителей магических знаний уже само по себе тяжелейшее оскорбление. А во-вторых, отец Риза безжалостно поколотил Лаайду, когда та попыталась показать ему гордость, присущую каждой дочери Каарнвадера.

Пепел быстро объяснил, что видит свою узницу исключительно в статусе рабыни и наложницы. И ни в каком ином. Тогда темноликая поклялась ему, что обязательно сбежит, чего бы ей это ни стоило. И что единственный способ остановить её — убить прямо сейчас. Одион посмеялся, а потом посадил алавийку на цепь. В буквальном смысле. Такая вот романтическая завязка получилась у зачатия Ризанта.

Хитрая нелюдь быстро поняла, что упрямством и гонором норов пленителя не переломить. Она этим только сильнее отравляла собственное пребывание на человеческих землях. И Лаайда принялась действовать более тонко. Имитируя у себя зарождение Стокгольмского синдрома, желтоглазая постепенно втерлась в доверие к молодому нор Адамастро. Она нередко исцеляла его ранения, помогала советами, добровольно брала на себя часть хлопот по содержанию поместья, да и много чего еще. Про совместную ночевку на одном ложе, думаю, говорить излишне. Это и так само собой разумеется.

И тут я должен сказать, что вполне понимаю Одиона, который клюнул на такую уловку. Когда к тебе проявляет интерес женщина подобная Лаайде, мозг отключается. Пронзительный взгляд янтарных глаз, нечеловечески идеальные черты лица, стройная гибкая фигура, демонически обаятельная улыбка. Мало кто из мужчин перед таким устоит.

Иными словами, Пепел повелся на игру алавийки, и проводил с ней всё больше и больше времени. В конечном итоге аристократ втрескался в неё, словно школьник. И короткий поводок, надетый на шею пленницы, распустился до предела.

Решив, что лучшего времени не сыскать, темноликая уже приготовилась к побегу. Но тут, как гром средь ясного неба, грянуло осознание — она беременна. От человека. С учетом тех сложностей, которые испытывают альвэ в вопросах репродукции — это настоящее чудо. Ведь даже от соплеменника им не так легко понести, а уж от человека и подавно. Но вместе с тем трудно придумать и более позорное клеймо.

В общем, именно маленькая жизнь во чреве Лаайды сломала все её планы. В доме семьи Адамастро она провела еще два долгих года. Родила Риза, выкормила его, убедилась, что ребенок здоров и ему ничего не угрожает. И лишь после этого махнула хвостиком, растворяясь вдали. К тому моменту Одион уже окончательно расслабился. Он наивно полагал, что между ними взаимные и прочные чувства. Что алавийка стала практически членом семьи Адамастро. Она жила в его поместье, сопровождала Пепла на некоторых светских раутах, познакомилась почти со всеми его боевыми товарищами. Но потом Лаайда в одночасье исчезла, оставив после себя какое-то туманное послание.

Отец Риза рвал и метал, но будучи главой слабого провинциального рода особых ресурсов для ведения масштабных поисков не имел. Он выдумал себе утешение в строках прощального письма, где алавийка говорила, что меняет свою жизнь на мою. Боги знают почему, но Одион усмотрел в просьбе взрастить Ризанта как достойного члена общества намёк на возвращение темноликой. Этой иллюзией он и тешил себя до самой смерти. Даже рождение Веды и Велайда не облегчили страданий его преданного сердца.

И урок Пепла должен стать поучительным для меня. Вот насколько альвэ отличаются от людей. Нелюди более логичны, более последовательны. Они живут гораздо дольше и мыслят иными категориями. Проходят годы и человек о многом забывает, но темноликие помнят. Потому, как и говорил Каарнвадер, у нас с ними кардинально разный взгляд на историю. Мы, прожив несколько тысячелетий на землях Старого континента, привыкли считать его исконно своим. А вот для алавийцев мы подлые захватчики. И из-за этого шансов на дипломатический исход нашего межрасового противостояния остается ничтожно мало. В лучшем случае, можно добиться отсрочки, которая будет обеими сторонами использована для подготовки к войне.

— Ты должен понять, Ризант, что решение оставить тебя, было самым непростым в моей жизни, — надтреснуто призналась Лаайда. — Любая мать отдаст всё, чтобы спасти своё дитя. К сожалению, я не могла взять тебя с собой. Так нам было бы сложнее бежать. Но даже не это остановило меня. Основная причина — наша культура. В Капитулате мы оба стали бы гражданами второго сорта…

— Да я заметил, что полукровок нигде не любят, — криво изогнулись мои губы.

— Нет, ты не понимаешь. Темноликие гораздо нетерпимей к смескам. Ой, прости Риз… я не хотела…

— Ничего страшного, меня называли и похуже, — отмахнулся я.

— В общем, я посчитала, что у тебя в Клесдене гораздо больше шансов на нормальную жизнь. И, признаюсь, реальность превзошла все мои ожидания. Я и надеяться не смела, что Одион признает тебя наследником…

— Отец до последнего ждал тебя. Надеялся, что ты вернешься, — негромко изрёк я.

— Он так сказал⁈ — распахнула от удивления рот алавийка.

— Разумеется нет, — покачал я головой. — Я понял это по его поступкам.

— Очень похоже на Пепла… он всегда предпочитал держать собственные переживания при себе, — с какой-то грустной теплотой отозвалась Лаайда.

— Ты любила его? — зачем-то спросил я.

Наверное чувствовал, что самому Ризанту важно знать это.

— До твоего рождения, я бы ответила, что нет, — подняла на меня темноликая взгляд своих янтарных глаз. — Но когда повитуха вложила в мои руки маленький кричащий свёрток, а Одион обнял меня за плечи… даже и не знаю. Мысль о том, что где-то там, за бушующим океаном живет частичка меня, помогла мне многое преодолеть. Раньше я ненавидела Пепла. Но сегодня я благодарна ему и судьбе за тебя, Риз.

Слова алавийки звучали проникновенно и чувственно. Казалось, она искренне верит в то, что говорит. И бывший владелец этого тела гарантированно бы растаял в этом водопаде нереализованной материнской любви. Юному нор Адамастро ведь тоже было одиноко. Ему точно так же не хватало тепла. И он справлялся со своей печалью как умел. Вином и Ясностью.

К счастью, теперь здесь заведовал Александр Горюнов, который на всё смотрел с изрядной долей скепсиса. И вот я сладкие речи Лаайды на веру бы не принимал. С другой стороны, почему бы не выжать из этой ситуации капельку пользы и для себя лично?

— Что теперь, Риз? — тускло осведомилась алавийка, жалобно глядя мне в глаза.

— Не знаю, — грустно выдохнул я. — Я не могу тебя отпустить…

— Понимаю, — поникли плечи узницы. — Ты не веришь мне. Всю твою жизнь меня не было рядом, когда ты так во мне нуждался. Прости… прости меня, мальчик мой… я так виновата…

Женщина всхлипнула и пустила слезу, но почти сразу же стерла её рукавом, будто стыдясь. Если это актерская игра, то невероятно хорошая.

— Я не сержусь, мама, — тихо ответил я. — Ты боролась за свою свободу. Уж поверь мне, я знаю, насколько желанной она может быть.

Лаайда замерла подобно испуганному зверьку. Веки её снова увлажнились, и на сей раз она не стала сдерживать слёз.

— Риз… ты… ты назвал меня…

— Да, ведь ты и есть моя мать. Извини, что подозревал тебя.

Пленница явно обрадовалась и несмело улыбнулась. Но тут уже я пошел в наступление.

— Мама… я могу тебя кое о чем попросить?

— Разумеется, родной. Что я могу сделать для тебя?

— Расскажешь о моих корнях? О Капитулате, о вашей истории, обществе и нравах.

— С огромным удовольствием, Риз, — просияла Лаайда.

— А ты сможешь научить меня алавийской магии?

— Я… кхм… нет, боюсь, что это невозможно, — погрустнела узница. — Я не знаю, почему у людей произошло разделение на ингениумов и операриев. Не ведаю, почему одни могут только видеть узлы плетений, а другие творить их. Моих познаний не хватит, чтобы объяснить тебе смысл магических манипуляций, если ты их не видишь. Это может убить тебя, мальчик мой.

— Если проблема только в этом, то тебе не о чем беспокоиться, ведь я их вижу прекрасно.

Наградой за это признание мне стали изумленно распахнутые глаза матери Ризанта. Нет уж, птичка. Если ты попала в эту клетку, то просто так из неё не упорхнешь.

Глава 7

Иерия нор Гремон сидела в моем кабинете и напряженно массировала лицо. Глубокие складки на её лбу не разглаживались ни на мгновение. Брови сошлись на переносице, а яркие желтые глаза метали молнии.

— Я уже не знаю, что и думать, — бормотала под нос квартеронка. — Мои братья обнаружили, что некто очень активно скупает камни крови в Клесдене. Это крайне тревожный знак, который может свидетельствовать о создании крупной преступной структуры со строгой иерархией. Мы пытались выйти на покупателя, но он весьма осторожен. Совершает сделки только с проверенными поставщиками. И мне почему-то кажется, что все эти события, включая Кровавое Восхождение, как-то связаны. Но я не могу найти доказательств…

— Госпожа Судия, вы слишком сильно зацикливаетесь на этом, — попробовал я немного разрядить обстановку, но добился строго противоположного результата.

— Риз, пожалуйста, не называйте меня так, — поморщилась Иерия. — Мне странно видеть ваше спокойствие, когда судьба всей Южной Патриархии столь туманна. Если мы в кратчайшие сроки не найдем Его Благовестие, то династия гран Блайсин прервется. А это грозит нашей стране смутой…

— Вы обязательно отыщете его, Иерия, я не сомневаюсь в этом, — убежденно заявил я.

— Мне бы вашу уверенность, экселенс, — поджала губы пепельноволосая гостья.

— А что с подонками, замешанными в моем похищении? — ввернул я интересующий меня вопрос. — Вы кого-нибудь нашли?

— К сожалению, нет, Ризант. После печальных событий Кровавого Восхождения альвэ стали очень осторожны. Их посланники исчезли не только из столицы, и теперь выйти хоть на кого-нибудь практически невозможно. А в Клесдене всё еще усугубляется и охотой, открывшейся на представителей темноликих.

— Иными словами, тупики по всем фронтам? — подытожил я.

— Вроде того, — нехотя признала квартеронка.

Я сделал вид что задумался, а потом осторожно заговорил:

— Мне не хотелось до этого доводить, Иерия, но, кажется, у нас не осталось выбора.

— О чём вы, Ризант? — подобралась Серый Рыцарь.

— Помните, вы предлагали мне выступить в качестве приманки? Ну вот, похоже, и настало время. Если у алавийцев остались в городе свои агенты, то меня обязательно обнаружат. Нужно только выдумать наживку пожирнее. Ибо в свете минувших событий я испытываю опасения, что Маэстро уже не так сильно их интересует.

— Это хорошая идея, экселенс. Мои братья будут оберегать вас, как зеницу собственного ока! — азартно потерла руки нор Гремон.

— Нет, милария, ни в коем случае! — решительно отверг я её предложение. — Люди Пятого Ордена могут спугнуть подонков. И тогда мы лишимся последних ниточек, способных вывести нас к более крупным фигурам.

— Я не позволю вам идти туда одному! — вскинулась гостья.

— Почему вы решили, что я пойду без поддержки? Экселенс Нест присмотрит за мной.

— Опять Нест? — нахмурилась пепельноволосая. — Послушайте, Риз, ни в коем случае не хочу бросить тень на репутацию господина нор Эльдихсена, но с ним явно что-то нечисто.

— Что ж, вот уже дважды вы предостерегаете меня. Это… настораживает, — цокнул я языком. Но прежде, чем визитерша успела мне возразить, добавил: — К словам человека с вашим опытом трудно не прислушиваться. Пожалуй, для дополнительной подстраховки я возьму с собой брата.

— Э-э-э… экселенса Велайда? — поражено округлила янтарные глаза девушка.

— Ну да. У него как раз не так давно закончился трёхлетний контракт. Он вернулся с западного фронта, довольно неплохо овладев магией.

Брови Иерии тревожно сомкнулись на переносице. Кажется, подобная идея не пришлась ей по душе. Но лезть в мои семейные дела она посчитала слишком нетактичным. Однако это же дало мне понять, что о давнем конфликте внутри семьи Адамастро Серый Рыцарь прекрасно осведомлена.

— Делайте всё, что посчитаете нужным для вашей безопасности, Риз, — вымолвила девушка наконец.

— Спасибо, милария. В таком случае, я дам вам знать, как буду готов.

— Можете положиться на Пятый Орден. Мы с братьями придем, когда будем нужны.

* * *

— … но посмотри на «Фазис», Риз! Он есть отправная точка в плетении, его начальный импульс. От количества энергии, влитой в эту ступень, будет зависеть устойчивость всего конструкта. Далее, вот это сочетание слогов «Ун» и «Адай» — стабилизатор заклинания. Они ни при каких обстоятельствах не должны быть слабее, иначе окажутся подавлены. И тогда даже всеведущий Каарнвадер не скажет, какой результат ты получишь…

Я слушал Лаайду, прилежно кивая в такт её лекции. Как я и думал, алавийское магическое учение значительно превосходило человеческие представления о заклинательстве. И это становилось ясно сразу, даже если оставить за бортом высший раздел чародейства темноликих — Ариканию.

Не стану отрицать, тут даже мои широкие познания в области гармонии не всегда помогали. Потому что у желтоглазых существовали такие термины и концепции, которые в традиционной музыкальной теории моего мира попросту отсутствовали. Но тем не менее, то, что открывала мне мать Ризанта, крайне органично её дополняло. Определенно, благодаря Лаайде меня ждет впереди качественный скачок в создании чародейских конструктов. Уже сейчас я понимаю, как можно воспроизвести тот неразрушимый защитный купол из тысяч фрагментов, подсмотренный мною у алавийского кардинала.

Но вот по части целительства, к сожалению, темноликие безнадёжно отставали от абиссалийцев. О существовании истинных слогов в контроктаве желтоглазые, разумеется, знали. Но совершенно не умели в ней работать. Потому что принципы, по которым они взывали к магическим ступеням, остались непонятными и запутанными даже для меня. Именно это не позволяло народу альвэ нормально взаимодействовать с низким диапазоном. Но алавийцы совершенно спокойно жертвовали этим отрезком ради звания непревзойдённых милитариев.

Тем не менее, свою систему обучения волшбе я по-прежнему считал более эффективной и универсальной. Во-первых, потому что она дарила возможность «услышать» свою магию и понять, где закралась ошибка. И пользоваться этим могли даже те, кто не умеет видеть чародейские конструкты. Во-вторых, освоение моего метода занимало гораздо меньше времени. На полноценное обучение боевого оперария, коих в армии альвэ называли bloedweler, уходило от пятнадцати до сорока лет. Что по меркам людей неприлично много. В-третьих, мой подход позволял одинаково уверенно чувствовать себя во всех диапазонах истинных слогов, не зажимаясь в каком-то одном или нескольких. Единственная проблема заключалась в том, что приходилось переучивать состоявшихся магистров. Пожалуй, пробить броню их старых заблуждений и было самым тяжелым аспектом. Трудозатратным настолько, что я уже подумывал о том, чтобы набирать необученных озарённых, и с чистого листа вести их к торжеству знания.

Стук в дверь прервал наше с Лаайдой занятие. Темноликая тут же проворно накинула глубокий капюшон, пряча свои желтые глаза, и отвернулась от входа.

— Ну чего там еще? — ворчливо откликнулся я.

В кабинет просунул голову слуга:

— Мой экселенс, я молю о прощении, однако там прибыл посыльный от господина Инриана гран Иземдор. У него устное послание для вас, но озвучить его он готов только лично вам.

— Надо же, интересно как, — буркнул я. — Хорошо, передай, что скоро я приму его.

— Как прикажете, экселенс…

Челядин скрылся, бесшумно притворив за собой дверь, а я показательно тяжко вздохнул и воззрился на мать.

— Прости, но, боюсь, что на сегодня мы закончили.

— Риз, пожалуйста, не отдавай меня этой жуткой твари снова! — порывисто вскочила с кресла алавийка. — Я не могу больше находиться в том подземелье! Меня дрожь берет от сияния её красных очей и шипящего говорка́!

— Тебе нечего опасаться, ведь Насшафа тебя не трогает, — возразил я.

— Но трогает остальных! И я слышу их крики! Мой мальчик, не обходись со мной столь сурово! Прояви хотя бы немного снисходительности…

— Одион уже проявил. Мне не хочется повторять его ошибок, — безжалостно отверг я просьбу.

Лаайда остолбенела от такой откровенности, и еще долго не могла проронить ни слова.

— Я понимаю, что ты пока еще не полностью доверяешь мне… — начала было она.

— Ты и твои соплеменники похитили меня и пытали, о каком доверии может идти речь? — перебил я узницу. — Ну и кроме того, тебе теперь известны мои тайны, попадание которых в руки альвэ будет сильно угрожать мне.

— Клянусь, что я никому ничего не расскажу о тебе, Риз! — пылко заверила меня женщина.

— Повторишь это с камнем крови в руках? — иронично приподнял я бровь.

— Кха… прости, мой мальчик, но мне нельзя этого делать. Я уже присягнула Высшему Капитулату, и если попытаюсь дать новый зарок на крови, то боги накажут меня…

— Как я и думал.

Вызвав двух Безликих, я бесстрастно наблюдал за тем, как они пакуют Лаайду в тяжелые кандалы, препятствующие творению волшбы. Алавийка же бросала на меня просящие взгляды, пытаясь разжалобить.

— Риз, пожалуйста, не возвращай меня под землю… — произнесла она, не дождавшись реакции.

— Я подумаю над тем, чтобы организовать для тебя новое место содержания, — выдохнул я. — Но пока что тебе придется остаться там на некоторое время.

— Спасибо, Ризант. Я правда благодарна.

— Еще увидимся, мама. Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать.

Распрощавшись с алавийкой, я приказал вести гостя ко мне. И очень скоро порог комнаты переступил респектабельно выглядящий молодой человек, в образе которого буквально каждая деталь кричала о высоком дворянском происхождении.

— Господин нор Адамастро, для меня великая честь встретиться с вами лично! — заложил аристократ руку за спину и поклонился в пояс. — Позвольте представиться, моё имя Кайлин гран Иземдор. Я прихожусь двоюродным племянником экселенсу Инриану.

— Рад нашему знакомству, Кайлин, — сразу снизил я градус официоза предстоящей беседы.

— Дядя отправил меня к вам с одной просьбой. Наказал, не доверять её ничьим посторонним ушам, — охотно принял мои правила парень и заметно расслабился.

Хм… как-то нагловато это со стороны главы Иземдор обременять меня столь беспардонным образом. А ведь я ему и отказать просто так не смогу. Понадобится очень весомое для этого оправдание, чтобы не испортить отношения. Род грана Инриана по сравнению с моим слишком силен. В обычных условиях даже мелкая ссора с такой могущественной семьей равносильна для Адамастро забвению и гибели. Возможно, Иземдор потому и подослал своего родича, поскольку понимает это и считает, что мне некуда деваться. Однако он не имеет понятия ни о Безликих, ни о моих тайных доходах. Так что перспектива схлестнуться с одной из древнейших фамилий меня не особо пугает. Тем более, что у Маэстро есть повод точить зуб на них. Как минимум за действия покойного Дядюшки Лиса, приходившегося Инриану братом. Но этот план — совсем уж крайняя мера. Надеюсь, что до такого не дойдет.

— В таком случае, я внимательнейшим образом слушаю вас, — подавил я лезущее наружу раздражение.

— Глава моей семьи приглашает вас на день рождения его первенца и просит быть особым гостем на торжестве.

— И это… всё? — не скрыл я удивления.

— Экселенс Инриан слишком сильно вас уважает, чтобы обременять просьбами какого-либо иного характера, — подобострастно склонил голову аристократ.

— Почему он просто не направил мне письмо? — продолжил допытываться я.

— Ровно по той же причине, господин нор Адамастро. Гран Иземдор желает засвидетельствовать вам своё величайшее почтение, потому и послал меня.

Ох, ну каков заход! Будь я барышней, уже б растаял от таких красивых ухаживаний. Столь высокой чести мало кто из древних родов удостоен, что уж говорить о семье вроде моей? До чего ж крепко Инриан Иземдор за меня взялся. Неужели в чём-то заподозрил? А в чём? Прознал о моей истинной роли в Кровавом Восхождении? Или нарыл что-то о гибели жителей Фаренхолда? Хм… и как же мне поступить?

— Если вам нужно подумать над ответом, то я нисколько не настаиваю, экселенс, — по-своему истолковал мою задумчивость визитер. — Я вернусь, когда вы скажете.

— Нет, это необязательно, Кайлин. Передайте дяде, что я с удовольствием приму его приглашение, — твёрдо решил я.

— О, это восхитительно, господин нор Адамастро! — просиял молодой дворянин. — Вся моя семья будет с нетерпением ждать вас!

Племянник Инриана настолько долго прощался, рассыпаясь в благодарностях, что у меня от необходимости отвечать на его болтовню широченной улыбкой слегка заломило в челюсти. Когда за посетителем закрылась дверь, я с изумлением понял, что без этого словоохотливого аристократика даже дышится легче. Вроде ничего дурного он не сказал, но от этой его приторно-липкой обходительности и угодливости мне захотелось вымыться.

После длительной лекции Лаайды и этой донельзя душной беседы, мне нестерпимо возжелалось развеяться. Поэтому я беспечно скинул на Велайда всю недочитанную почту и отправился проведать заложников.

В подземелье, как и всегда, царила непроглядная темнота. Только у самого спуска, где дежурила охрана, слабо мерцал огонёк, запертый в стекле масляной лампы. Насшафа же, безраздельно властвующая в этих пенатах, предпочитала полный и непроглядный мрак. И он сводил с ума моих узников почище боли. Мне ли, бывшему пленнику улья, о том не знать.

— Хс-с-са! С-с-с-вет… — зашипела абиссалийка, когда я нарушил её уединение с подвесным фонарём в руке.

— Извини, сейчас притушу, — улыбнулся я, ничуть не смутившись.

— Мой шаас, ты долго не заходил! — обиженно фыркнула красноглазая, но всё равно охотно кинулась ко мне и потёрлась, словно кошка.

Я тоже приобнял её, зарывшись ладонью в густую шевелюру белоснежных волос.

— Как поживают мои гости? — осведомился я.

— Оч-чень плохо. Всё как ты и хотел, Риз-з, — зловеще ощерилась Насшафа.

— Как ноги Аурлейна?

— Без изменений, — посмурнела альбиноска. — Мне никак не удается их с-спасти.

— Не то чтоб я сильно беспокоился о судьбе этого подонка, но мне кажется, что ему пора уже начать приносить пользу. Равно как и остальным, заточенным здесь.

— Что именно я должна с-сделать? — по-деловому подобралась нелюдь.

— Пойдем к Хеенсу, и ты всё сама поймешь.

В сопровождении абиссалийки я вошел в узилище безрукого алавийца. Сегодня он пребывал в достаточно бодром состоянии, и при моем появлении что-то жалобно заблажил на своем наречии.

Да вот только вид униженного, измученного и сломленного врага ничем не отозвался в душе. Ни ликованием, ни даже злорадством. Последние месяцы мне стало чудиться, что эмоции выветриваются из меня как-то уж слишком быстро. Я словно бревно с медленно тлеющей сердцевиной. Снаружи вроде и выгляжу целым, а внутри лишь прах и пепел. Если честно, переживать подобное очень странно и страшно. Иногда ловлю себя на том, что сознательно стараюсь вызвать в себе волнение и переживания, даже если понимаю, что они негативные. Просто для того, дабы убедиться, что я еще живой.

Но из Хеенса я уже выжал всё, что мог. Жажда мести давно удовлетворена, и на пленника я всё чаще смотрел со смесью раздражения и усталости. Именно по этой причине я без лишних экивоков усыпил алавийца «Морфеем». Зачем он мне нужен бодрствующий? Только зазря его вопли слушать.

Темноликий же, стоило магическому плетению сорваться с моего пальца, откинулся на спину и замер, словно покойник.

— Режь, — приказал я Насшафе, ткнув в колено алавийца.

— Зачем, Риз-з? — совсем по-человечески вскинула она бровь.

— Ну как же… Будут экселенсу Аурлейну новые ноги, а мне дополнительная практика, — пояснил я.

Похмурившись, но ничего так и не возразив, красноглазая взялась за работу. Набор бритвенно-острых ножей всегда был у неё под рукой. И на то, чтобы отнять у бесчувственного Хеенса конечности по самые колени, она затратила считанные минуты. И пока абиссалийка формировала и сшивала культи, я невольно прикипел взглядом к капающей на пол темной крови пленника, кажущейся в тусклом свете ручного фонаря практически черной.

— Иди пока обрадуй экселенса Рафайна. Я скоро подойду, — попросил я Насшафу.

Нелюдь послушно кивнула и исчезла, унеся с собой обе отрезанные ноги. А я приблизился к лужице крови, пролитой во время ампутации, и склонился над ней. Непрошено всплыло воспоминание о куполе того алавийского кардинала, который остался стоять даже после смерти своего создателя. Интересно, это было самоподдерживающееся плетение или колдун в него вложил некий заряд, позволяющий заклинанию существовать автономно? Или тут загвоздка совершенно в ином?

Создав проекцию «Пустышки», я не стал накачивать её энергией, а окунул конструкт прямо в кровь. Эти чары я разработал исключительно в целях обучения Безликих и развития магической выносливости. У него не было никаких функций, кроме индикативного свечения. Но плетение нарочно построено таким образом, чтобы множество замкнутых контуров высасывали из милитария огромные объемы энергии. Поэтому для поддержания такого «тренажера» в активном состоянии требовалась незаурядная подготовка. К примеру, нор Эльдихсен обычно выстаивал чуть более двух минут, прежде чем у него проявлялись первые признаки диссонатии. А у новичков начинала кружиться голова уже через десяток секунд.

Поэтому сложно было описать моё ошеломление, когда «Пустышка» засияла сама по себе, лишь только коснувшись кровавой лужицы. Я наблюдал, как крохотный конструкт плавает на её поверхности и светится, без какого-либо моего вмешательства и содействия. Сердце размеренно било в ребра, минута истекала вслед за минутой, а он всё никак не гас.

— Риз-з! Ты идешь? Необработанная плоть портится быс-стро! — поторопила Насшафа, так и не дождавшись меня. — Без твоих чар мне не справится!

— Да-да, сейчас! — крикнул я на автомате.

А сам всё никак не мог оторваться от созерцания «Пустышки». Она уже просуществовала дольше, чем её сумел бы удерживать любой из нашего братства, за исключением, разве что, Лиаса и меня. Как интересно… а какие еще тайны хранит в себе кровь альвэ, и что это открытие мне сулит?

Глава 8

Несколько следующих седмиц слились для меня в нескончаемую череду сна и кропотливой изнуряющей работы. Неоднократно я закидывал под веко щепотку Ясности, чтобы поддерживать уровень концентрации и освежить в памяти далекие события из улья, когда верховный отец резал меня по живому.

Поначалу процесс пересадки человеку ног от алавийского донора продвигался не очень успешно. Постоянно что-то шло наперекосяк, но из-за особенностей проводимой операции я не сразу понимал, что именно. Долго-долго я бился лбом в стену, пытаясь обмануть иммунную систему организма Рафайна Аурлейна, дабы она не отторгала чужеродные ткани. Раз за разом я повторял одни и те же действия с незначительными изменениями, чтобы взломать этот биологический замок.

Возможно, мне для первого опыта не следовало брать столь неподходящих реципиентов, а потренироваться на существах хотя бы одного вида. А то и вовсе отточить свои навыки сперва на каких-нибудь крысах. Ну да поздно переобуваться в прыжке. Раз уж взялся, придется доводить дело до конца. Тут должен заметить, что информация, почерпнутая от Лаайды, послужила мне весьма хорошим подспорьем и помогла победить многие проблемы, которые не получалось решить с наскока. Всё-таки мои познания в области магии плоти оставались крайне поверхностными. А у Насшафы спрашивать бесполезно. Ведь кьеррский патриарх если и обучал своих детей волшбе, то только сыновей. Потому что женщине никогда не суждено было занять высшее положение в иерархии улья.

К исходу первой недели от бесконечных экспериментов со сложными плетениями моя голова загудела, словно толстый медный котёл. К началу третьей у меня обострились мигрени. Но, невзирая на это, я всё же выстроил конструкт, который сдвинул дело с мертвой точки! Организм изувеченного нор Аурлейна перестал отвергать то, что мы с абиссалийкой к нему пришивали. И тогда внутри моего черепа словно щелкнул какой-то тумблер. Усталость и утомление исчезли без следа. Я одномоментно влился в жесткий режим, при котором покидал тюремные застенки только чтобы поспать, да выслушать короткие доклады о состоянии семейных дел. Велайд с матерью без особых проблем тянули на себе бытовые хлопоты. Так что за поместье мне волноваться не приходилось.

Ну а когда я на основе спроектированного заклинания создал новое, более совершенное, то на меня вообще накатило настоящее воодушевление. Нечто похожее я испытывал в молодости, когда только начинал заниматься музыкой. Тогда вдохновение заставляло меня сутки напролет сидеть за инструментом с нотным листом и карандашом.

Вот и сейчас, добившись первых успехов, я уже не мог остановиться. После благополучной трансплантации конечностей настал черед ушей. За ними больших пластов кожи со спин узников. Потом я и вовсе перешил Аурлейну руки и ноги, поменяв их местами. Удивительно, но пленный убийца даже мог ими шевелить. Правда, едва-едва.

Признаюсь, что выглядели результаты моих экспериментов поистине тошнотворно. Однако брезгливости у меня не вызывали. Она умерла во мне еще в улье. А может и того раньше, когда я лежал, придавленный Мурашкой на груде тел бойцов Сарьенского полка. Кровь, кожа, белёсые ошмётки соединительной ткани, сокращающееся и трепещущее мясо, гнойные выделения — ничто из этого не могло заставить меня даже поморщиться.

Магия плоти оказалась поистине уникальным явлением, которое играючи затыкало за пояс всю мировую медицину моего прошлого высокотехнологичного мира. И ведь это лишь крохотный ее раздел. Только то, что я подсмотрел у верховного отца улья, когда он шаманил надо мной. А полный её потенциал гораздо внушительнее.

Посетила меня шальная мысль попробовать осуществить пересадку голов, но я её отмел. Не так уж много у меня материала, на котором можно практиковаться. Поэтому разбазаривать его налево и направо не следует. Вместо этого я приступил к тому, ради чего вся эта мясницкая авантюра и затевалась — к трансплантации лиц. Но тут же столкнулся с новой проблемой — физиономия Рафайна оказалась значительно шире, чем у Хеенса. И вот здесь мне пришлось поработать полноценным пластическим хирургом.

С помощью Насшафы я корректировал форму черепа Аурлейна, откалывая от него крохотные кусочки кости или, наоборот, вживляя их. Уменьшил нос, скулы, выдвинул вперед челюсть и скорректировал выступ надбровных дуг. Дольше всего пришлось повозиться со лбом. У алавийца он был высокий и округлый, а у дворянчика плоский и узкий. Но в конце концов я желаемого добился. Практически…

Затем я приступил к наиболее ответственному этапу — к пересадке непосредственно самого лица. И вот тут ко мне пришло осознание: все трудности, с которыми я столкнулся ранее — сущая ерунда по сравнению с этой процедурой. Здесь любое неверное движение грозило помножить на ноль весь исход операции. Лишний миллиметр вправо или влево, и вот уже глазные прорези смещаются, превращая лицо в гротескную ассиметричную маску. Нос норовит съехать вбок, криво прирастают губы, мимические мышечные структуры постоянно оказываются не там, где им надлежит быть, да и боги ведают что еще! Однако я с неиссякаемым упорством брался за эту работу снова и снова. Без устали перекраивал неудовлетворительный результат десятки раз, покуда не добился приблизительного сходства между реципиентами. Если какая-то там секта похитителей лиц освоила сию науку, то неужели у меня не получится?

Тут очень пригодился опыт абиссалийки по части изготовления чучел. Именно она подсказала метод «Тысячи игл», благодаря которому удавалось зафиксировать и прирастить участки кожи строго к тем местам, где они и должны крепиться. И наконец настал момент, когда я мог полюбоваться итогом многодневных трудов!

Н-да-а… вынужден признать, что Аурлейн полным двойником Хеенса так и не стал. Но если смотреть издалека, при плохом свете или в сумерках, да еще выпить предварительно пару кувшинов крепкого вина, то можно их и спутать. Впрочем, тут я сам виноват, что для первого опыта взял настолько разных доноров. Но самое главное, что смог довести дело до конца! Надо еще отточить умение на алавийках, чтобы минимизировать риск ошибки. Уверен, во второй раз я сделаю всё гораздо быстрее и качественней!

Сладко потянувшись и звучно прохрустев суставами, я почесал подбородок, с удивлением обнаруживая, что он зарос уже не щетиной, а полноценной бородкой. Вот это времечко пролетело… Надеюсь, я не пропустил еще дату визита к семье Иземдор? А то неудобно получится.

Я покинул камеру с погруженными в магический сон узниками, но отправился не к выходу, а навестил троицу пленённых Дев войны. Их Насшафа практически не трогала, сосредоточив усилия на Хеенсе и Аурлейне. А в последние дни, пока мы проводили операции по трансплантации, у темноликих вообще выдались сплошные выходные. Надеюсь, кормить и поить алавиек не забывали.

При моем появлении желтоглазые узницы угрюмо зыркнули в мою сторону и затравлено вжались в углы небольшой камеры. Я же самым беспардонным образом осмотрел каждую с ног до головы, выискивая признаки истощения. Ну да, похудели дамочки на скудном пайке. Хотя вот эта, вроде, самая мордатая из троих. Либо она находится выше остальных в иерархии, и другие добровольно делятся с ней провиантом. Ну либо алавийка просто отнимает у товарок еду силой.

— Ты, на выход! — ткнул я пальцем в выбранную темноликую.

Пленница недолго поколебалась, опустила голову и побрела за мной. Наверняка посчитала, что дни её жизни сочтены. И сейчас она будет подвергнута жестокой пытке или даже казни. Но я без каких-либо объяснений провёл алавийку мимо Безликого и вывел на поверхность.

Ночной ветер овеял меня свежим дуновением. Я вдохнул воздух полной грудью, наслаждаясь его прохладой. Даже смрадные испарения большого средневекового города не могли нарушить этой идиллии. Как же хорошо… интересно, что испытает узница, впервые покинув сырую духоту подземелья?

— Вылезай, — коротко приказал я.

Не понимая, что я задумал, она робко выбралась из замаскированного люка за конюшней.

— Хочешь периодически выбираться из своей норы?

— Да, веил'ди, — покорно склонилась Дева войны, произнося слова с ужасающим акцентом.

— У нас принято обращение «экселенс», — сделал я замечание.

— Я понять, экселенс, — моментально исправилась алавийка.

— Отлично. А более сытную порцию пищи?

— Да, экселенс, я хотеть. Твоя белокожий слуга-albiwenn кормить нас редко и плохо, — не упустила случая пожаловаться пленница.

— Мне плевать, — честно ответил я. — Но всё же хочу предложить тебе сделку.

— Пожалуйста, не продолжая. Я не предать свой народ и свои сёстры, — понуро опустила взгляд темноликая.

— Ты явно преувеличиваешь собственную значимость в моих глазах, — хмыкнул я.

Алавийка нахмурилась, вновь не поняв, к чему я клоню. И тут я был вынужден разочарованно покачать головой. Какая всё-таки огромная разница между той же Лаайдой и этой… как её, кстати зовут?

— Назови свое имя, — повелел я.

— Кес-Несса, — выдавила она.

— В общем, Несса, от тебя мне нужно не так много. Просто покажи, чего стоит хваленое искусство Дев войны.

Взяв из ближайшей хозяйственной пристройки пару узких черенков, я бросил один пленнице. Она ловко поймала оструганную деревяшку и недоверчиво посмотрела на меня. Кажется, алавийка не верила в своё счастье, а потому не решалась атаковать.

— Ну же, смелей, — подбодрил я её. — Представь, что у тебя в руках шпага и ты…

Договорить я не успел, поскольку черенок с низким свистом устремился мне в лицо. С гулким стуком я отбил выпад, после чего попытался достать соперницу пинком ноги в живот. Однако она грациозно увернулась, параллельно нанося косой удар сбоку и снизу. Тут уже уклоняться пришлось мне.

Многомесячное заточение и скудная кормёжка не могли не сказаться на физической кондиции алавийки. Однако даже так она заставила меня попотеть, атакуя стремительно и неожиданно. Тем не менее, иначе как разочарованием назвать сей поединок у меня не поворачивался язык. Я ждал от неё значительно большего. Я же видел, как умеют фехтовать Девы войны. На стенах Фаренхолда они играючи сдерживали напор хвостатых кьеррских тварей. Но Кес-Несса до уровня своих товарок сильно не дотягивала. И тут дело вовсе не в том, что я значительно повысил свои навыки, тренируясь с Иерией нор Гремон. А в том, что темноликая держалась на ногах только благодаря своему упрямству и ненависти. Что ж, так даже лучше. Буду подтягивать своё мастерство владения клинковым оружием постепенно.

Не прошло и десятка минут, как движения изможденной алавийки стали совсем уж размашистыми и медленными. Потом её начало отчетливо пошатывать. А под конец она едва не упала, блокировав мой мощный рубящий удар. И, тем не менее, даже в таком состоянии она не пропустила ни одной атаки. А вот я раза четыре чуть не словил черенком по голове. Ручаюсь, будь Несса в чуть более приемлемой форме, кататься бы мне тут в пыли с палкой в… Впрочем, неважно.

— Достаточно, — объявил я, смотря на тяжело дышащую соперницу.

Но та, упрямо стиснув палку, снова пошла в наступление. Пришлось осадить зарвавшуюся пленницу небольшой проекцией «Шока».

— Еще раз ослушаешься, и твое место займет кто-нибудь другой. А ты больше не увидишь неба над головой, — сурово припечатал я, когда алавийку перестали крутить жесточайшие спазмы.

— Я… я… понять… веил, ди, — прохрипела она, уткнувшись лицом в утоптанную землю. — Молю простить меня…

— Я приду завтра. И ты уж постарайся проявить себя получше, иначе я решу, что Девы войны просто потаскухи, чьё единственное призвание ублажать вышестоящих офицеров.

Несса гневно стиснула челюсти, но ничего так и не ответила. Злись-злись, дорогуша. Чем сильнее ты меня ненавидишь, тем больше выкладываешься. Даже из сегодняшнего спарринга я вынес кое-что новое для себя. Поглядим, что еще интересного есть в ваших хвалёных боевых стилях.

* * *

Родовое поместье Иземдор выглядело по-настоящему роскошно. Куда богаче, чем даже временная резиденция Мисхейв. Но оно и неудивительно. Ведь гран Адилин с семьей жили где-то на границе с Королевством Медес, а в Клесден прибыли в качестве беженцев. Ну а семейство Иземдор тут обитало уже сотни лет.

Это был мой первый выход в свет после Кровавого Восхождения. Сам я полученную передышку в несколько месяцев использовал на изучение свойств алавийской крови, магическую практику и тренировки со шпагой. Но для всех остальных я только-только научился заново ходить. Образ чудом выжившего мне приходилось поддерживать всеми силами. А потому совсем неудивительно, что моё появление в высшем свете произвело пусть небольшой, но всё же фурор.

Меня приветствовал буквально каждый встречный.

— Экселенс нор Адамастро, прекрасно выглядите!

— Как же хорошо, что вы поправились…

— Я молилась Кларисии за ваше здравие!

— Господин Ризант, позвольте выразить мои соболезнования.

А потом всё это стремительно перетекло в навязчивые расспрашивания:

— А что произошло в тот день?

— Как вы выжили?

— Как выглядели нападавшие?

— А кто…

— А где…

— Вы видели…

— Вы слышали…

И еще миллион других вопросов. Каждый гость пытался выведать у меня хотя бы крупицу ценных сведений, грубо наплевав на приличия. Особенно усердствовали молодые дамочки, которые сначала просто строили мне глазки, а потом уже и откровенно липли.

Да уж, использование медовых ловушек было популярно не только среди спецслужб моего прошлого мира. Здешние аристократы этим приемом пользовались ничуть не реже. Когда дело касается чего-то значимого, то они ради выуживания информации хоть жену свою подложат под нужного человека. А уж те сведения, которыми я могу обладать, в глазах высокородной публики и вовсе являются архиважными. На их основании уже можно будет строить глобальные прогнозы о будущем всей страны.

Однако я был непоколебим. Все нападки я встречал с каменным лицом и единственным аргументом: «Пятый Орден запретил мне делать какие-либо заявления на тему Кровавого Восхождения». Точка. Но остановило ли это гостей грана Иземдор? Как бы не так! Ставки в этой игре были настолько высоки, что меня продолжали одолевать и после категоричного отказа распространяться на тему произошедшего во дворце патриарха.

Здесь, признаюсь, я немного растерялся. Как-то уже привык за годы, прожитые в теле Ризанта, воспринимать аристократов как степенных и утонченных натур, которые добиваются желаемого тонкими манипуляциями и интригами. А тут представители знати будто с ума посходили и разом превратились в базарных торговок! Нет, ну серьезно, у меня уже язык устал повторять одно и то же, а водоворот толпы только сильнее закручивался. И не было похоже, что от меня отстанут по доброй воле. Грубить, опять же, не хочется. Дворяне очень злопамятные. И любое некстати сказанное слово может вылезти мне боком не сегодня, так завтра. Не завтра, так через год.

Уже чувствуя, как раздражение и злость на это беснующееся скопище доходят до критического предела, я завертел головой, в поисках кого-нибудь из хозяев поместья. В конце концов, это их дом, и следить за тем, чтобы гости не испытывали дискомфорта одна из главнейших обязанностей семьи Иземдор! Но что-то, как назло, никто на глаза так и не попался. Похоже, другим способом мне из этой кутерьмы не выбраться. Придется громко и во всеуслышание послать ретивых аристократишек на ху…

— Дражайший экселенс, извините, что прерываю столь оживленную беседу, но могу ли я просить вас составить мне компанию?

Словно по волшебству в самом эпицентре пёстрой сутолоки возникла Вайола гран Иземдор. И выглядела она поистине сногсшибательно. Элегантное платье насыщенно-рубинового цвета выгодно подчеркивало её женственную фигуру. Сложная замысловатая прическа и красивое колье придавали её облику утонченности и благородной изысканности. Светло-серые глаза девушки при здешнем освещении казались нестерпимо яркими, будто нечеловеческими. Но её взгляд оставался всё такими же выразительными, слегка задумчивыми и понимающим, каким я его запомнил в самую первую встречу.

«Эх, Сашок, ну и влип же ты…» — с тоской подумал я, не забыв, как барышня категорично отшила меня в прошлый раз.

— Милария? — холодно приподнял я одну бровь, давая понять, что изображать провалы в памяти не намерен.

Окружающая толпа высокородных словно бы почуяла повисшее в воздухе напряжение. Гости притихли и расступились, создавая вокруг нас с Вайолой небольшой свободный пятачок. И вдова покойного грана Измедор нервно поправила завитой локон, спрятав его за ухо.

— Я хотела обсудить нашу последнюю встречу, Ризант, — пояснила она. — Тет-а-тет, если вас не затруднит.

— Не смею вам отказать, — благосклонно кивнул я, и галантно предложил миларии локоть.

Она тепло мне улыбнулась, взяла за руку и потащила сквозь столпотворение гостей поместья. А те только недовольно хмурились и кусали губы, но не смели в открытую возразить представительнице хозяйствующей семьи.

Интересно, что вдруг понадобилось Вайоле от меня? Впрочем, чего гадать? Сейчас и узнаю.

Глава 9

Неспешно шагая по богатым галереям и коридорам огромного поместья Иземдор под ручку с Вайолой, я погрузился в настоящий медитативный транс. Наши каблуки в унисон выстукивали по полированному мрамору пола медленный монотонный ритм. Цок-цок-цок… прямо как метроном, в который вплелось еще позвякивание ножен с моей парадной шпагой.

Общество девушки меня успокаивало, но вместе с тем и будоражило, заставляя пальцы едва заметно подрагивать. Подобное, наверное, сможет представить только тот, кто живет не в своем теле. Молодой организм Ризанта реагировал на миларию гран Иземдор, выбрасывая в кровь целые океаны гормонов. Однако бесстрастный разум Александра Горюнова стальной хваткой держал бразды правления, не позволяя сладкому флеру влюбленности задурманить голову. И вот где-то между этими двумя противоположностями и зарождалась та самая безмятежность.

«Всё еще живой…» — отстраненно подумал я про себя, вдыхая аромат духов своей спутницы.

— Экселенс, я бы хотела извиниться, — заговорила Вайола после продолжительного молчания. — Мне не следовало быть с вами столь резкой.

— Если те слова, сказанные в нашу прошлую встречу, были искренними, то вам не за что извиняться, милария — спокойно отозвался я. — Сразу объявив о своей неприязни ко мне, вы тем самым избавили меня от тягостных сомнений и сохранили моё душевное равновесие. Я наоборот должен вас благодарить, а не обижаться.

— Вы мыслите поразительно рационально, Ризант. Я восхищаюсь вами. Иной раз мне чудится, будто вы гораздо старше своих лет. Но всё же ваш вывод ошибочен.

— М-м? Вы о чем? — не понял я.

— Вы нравитесь мне, экселенс. В вас невероятным образом сочетается молодцеватая горячность и зрелая мужественность. Кроме того, вы сам по себе человек-тайна. Уверяю, в Клесдене не осталось дам, которые не хотели бы разгадать вас. И я в том числе.

— Что-то я не совсем понимаю причины столь кардинальной смены вашего отношения, — подозрительно сощурил я глаза.

— Не сомневалась, что вы затронете эту тему, — протяжно вздохнула Вайола. — Но здесь не ответить в двух словах.

— А вы торопитесь куда-то? — иронично улыбнулся я.

— Во-первых, — пустилась в объяснения девушка, — как вы наверняка знаете, я урожденная нор Линвальд, и в семью Иземдор меня привел мой ныне покойный супруг — гран Веллант. Мой род, мягко говоря, жил небогато. У отца было множество проблем и долгов. В отсутствие перспектив дома, оба брата отправились на войну. Мечтали, что своими подвигами они помогут нашей фамилии разрешить финансовые трудности, а заодно и прославятся. Однако братья погибли, сражаясь за Кровавую Тропу с армиями алавийских провинций… И таким образом, брак с Веллантом стал единственным спасением моего рода. Да, это был мезальянс. Пропасть между нор Линвальд и гран Иземдор гораздо шире и глубже, чем между моей фамилией и крестьянским семейством. Но невзирая на это, муж никогда не допускал пренебрежительного отношения в мой адрес или моей родни. Я никогда не чувствовала себя рядом с ним ущемленной. Супруг любил меня и оберегал. А потом его не стало…

Милария сделал небольшую паузу, сглатывая возникший в горле комок. А я терпеливо ждал, не торопя собеседницу. По поводу гибели Велланта Иземдора я не испытывал моральных терзаний. Это для Вайолы он был внимательным и заботливым избранником. А меня он собирался пытать, чтобы вместе с кровью и криком выбить секрет чистейшей Ясности. И тут уж выбор был невелик — либо он, либо я. И мне вовсе не было сложно его сделать.

— Пусть я не успела родить мужу детей, пусть была чужой по крови для остальных домочадцев, но его семья не отказалась от меня после смерти Велланта. Надеюсь, теперь вы понимаете, Ризант, почему я не могу принимать ничьи ухаживания. Ведь это будет предательством памяти не только моего супруга, но и рода, фамилию которого я ныне ношу.

М-да… Я, конечно, не психолог, но что-то мне сдается, попахивает здесь привитым комплексом вины. Видимо, не так уж сладка жизнь Вайолы под крышей этого поместья, если её посещают подобные мысли. С другой стороны, с поправкой на менталитет аристократического общества, её умозаключения вполне укладываются в картину этого мира. Не скажу, что принимал и разделял их, но хотя бы понимал.

— Мне казалось, вы хотели добавить что-то еще, милария? — ненавязчиво подтолкнул я собеседницу к продолжению речи.

— Да, Ризант, всё так. Это еще одна черта, которая меня в вас привлекает. Вы умеете слушать. Помимо «во-первых» есть и «во-вторых». Но я, признаться, боюсь, что вы после этого сами не захотите поддерживать какие-либо контакты со мной.

— Ваши слова одновременно интригуют и пугают, — хмыкнул я.

— Экселенс Инриан специально подослал меня, чтобы я разузнала о вас побольше.

— Кха… — только и смог выдавить я.

Признаться, я ожидал чего угодно, но не обезоруживающей откровенности. Да, у меня зародились определенные подозрения от столь неожиданной любезности Вайолы. Слишком уж быстро она прошла путь от «Вы ловелас и пустышка» до «Вы загадка, которую мне хочется разгадать». Однако её заявление ввергло меня в настоящее смятение.

— Почему вы мне это говорите, милария? — наконец вымолвил я, справившись с первым потрясением.

— Я же уже сказала. Потому что вы мне нравитесь, и потому что я слишком уважаю моего покойного мужа, — сверкнула аристократка насмешливым взглядом. — Ныне я нахожусь на распутье, не смея пойти ни в одну из сторон. Надеюсь, вы меня не осудите.

Повисло неловкое молчание. Вайола неосознанно напряглась, будто студентка во время оглашения результатов экзамена. Она ждала, что я решу, и, как мне кажется, была готова к любому вердикту. Но я предпочёл удивить её в ответ.

— В таком случае, милария, спешу сообщить, что мне известна одна восхитительная ресторация, которая наверняка вам понравится, — произнес я. — В какой день мне заехать за вами?

— Простите, экселенс? — от моего вопроса девушка аж сбилась с шага. — Но я, кажется, не совсем поняла вас…

— О, так ведь всё на поверхности, госпожа Вайола! Глава вашего рода дал вам поручение выведать, чем я дышу и чем живу, так?

— Положим, — осторожно подтвердила собеседница.

— Ну так я сам вам об этом с удовольствием расскажу. Вам нужно только назначить время.

Взгляд пронзительно-серых глаз аристократки вонзился в меня как две острозаточенных стрелы. Она изо всех сил пыталась понять, подшучиваю ли я над ней, или говорю серьезно. И в конце концов дворянка не выдержала и тихонько рассмеялась.

— Вы меня сразили, Ризант, — кокетливо проворковала спутница, прячась за пышным веером. — Я не была готова к такому…

— Считаю, что лучше всего отблагодарить собеседника за откровенность можно ответной откровенностью, — пожал я плечами. — Кроме того, не могу же допустить, чтобы у вас из-за меня возникли проблемы, милария.

Вайола замерла, как вкопанная. И я даже в первую секунду грешным делом подумал, что чем-то обидел её.

— Вы слишком добры ко мне, экселенс, — глухо вымолвила она. — Поверьте, я этого не заслуживаю…

Я шагнул вперед и развернул корпус. Теперь мы с аристократкой оказались друг напротив друга. Настолько близко, что это грозило нарушением всех приличий. Но моя спутница всё-таки не отстранилась и не отступила. Она смотрела на меня снизу вверх и словно бы чего-то ждала.

— Позвольте мне это решать самому, — едва слышно прошептал я.

Девушка набрала воздух в грудь, намереваясь что-то сказать, но тут нас самым неожиданным образом прервали.

— Вайола⁈ Что всё это значит⁈

Пока мы прогуливались, то забрели далеко от основного скопления гостей. Но нас всё равно нашли. Чужой окрик прозвучал совсем рядом, буквально в двух-трех метрах от нас. Мы с аристократкой синхронно повернулись и увидели молодого дворянина с вышитым гербом семьи Иземдор на груди. Он решительно приближался, хмурясь и сжимая кулаки. А моя спутница, резко побледнев, заслонила меня, словно собиралась защищать.

— Нордан? Что ты здесь делаешь? — пролепетала девушка.

— Я⁈ Я?!! Это ТЫ что делаешь⁈ — заорал парень пуще прежнего. — Да еще и с ним⁈

Громкоголосый аристократ порывисто указал ладонью в мою сторону, но при этом даже не посмотрел на меня. Я в этой внезапной семейной разборке был словно бы предметом мебели.

— Послушай, Нордан, я не знаю, что ты себе надумал, но…

— Замолчи, Вайола! Ничего не хочу слышать, ибо видел достаточно! — продолжал возмущаться непрошеный свидетель. — Появись я хоть мгновением позже, то застал бы вас двоих слившимися в поцелуе! И не смей отрицать. Я видел, как блестели твои глаза, женщина! Ты опозорила нашу фамилию! Как ты могла предать дядю Велланта⁈ Неужели ты…

— Почтенный экселенс, придержите свой язык, пока не сказали ничего лишнего, — вклинился я в этот эмоциональный монолог, перебивая дворянчика.

Задвинув побледневшую Вайолу себе за спину, я смело встал напротив молодого грана Иземдор.

— А с вами, господин, я вообще ни о чем и не разговаривал! — вздёрнул подбородок парень. — Это дела нашей семьи, и вам в них не следует вмешиваться. Я бы мог сказать, что вам должно быть стыдно совершать поползновение на честь моей вдовствующей родственницы, но, думаю, вы и так всё понимаете. Иначе бы не прятались в этом крыле, подальше от гостей…

— Вы, экселенс, делаете слишком поспешные выводы, — фыркнул я, не восприняв слова аристократа всерьез. — Между мной и миларией Вайолой не существует каких-либо неформальных или романтических отношений. А то что вы там себе успели нафантазировать — это исключительно ваши проблемы.

— Знаете, господин, другого я бы наказал и за меньшее, — надменно процедил дворянин. — Но коли уж экселенс Инриан пригласил вас на праздник к своему сыну, то вы находитесь под его защитой. Только это и спасает вас.

— Звучит так, будто вы подбиваете меня бросить вам вызов, — прищурился я.

— Для этого у вас должны быть основания, — холодно парировал оппонент. — Но к вашему сожалению, взаимоотношения в моей семье не могут являться таковыми для вас. Поэтому не лезьте в дела, которые вас не касаются.

Я дернулся вперед, собираясь подойти ближе. Но тут моя спутница судорожно вцепилась в мой рукав.

— Ризант, пожалуйста, не надо! — громко зашептала она. — Я всё улажу. Прошу, возвращайтесь в банкетный зал! Позвольте мне самой разрешить возникшую ситуацию!

Честно, я уже почти готов был прислушаться к миларии гран Иземдор. Махнуть рукой и предоставить высокородным самостоятельно чинить разборки на пустом месте. Но тут Нордан совершил глупость, которую я просто не мог игнорировать. Он метнулся вперед, обошел меня, схватил Вайолу за запястье и дернул, увлекая за собой.

— Пошли! — рыкнул он. — Если я еще раз увижу тебя в подобной компании, то ты сильно пожалеешь!

Вот теперь мне стало понятно, откуда у девушки такие комплексы и страхи. Если остальная семейка ведет себя так же, как и этот хлыщ, то ничего удивительного. По сути, она заложница своей громкой фамилии, вынужденная хранить верность покойнику. Впрочем, ситуация вполне в духе нынешнего времени.

— Экселенс, задержитесь ненадолго, — остановил я удаляющуюся парочку.

— Что вы от меня хотите? — ворчливо отозвался Нордан.

— Всего одно крохотное дополнение…

Я показательно медленно стянул с изуродованной руки перчатку, демонстрируя покрытую паутиной шрамов кожу и пару отсутствующих ногтей. Лицо аристократа непроизвольно напряглось, но за исключением этого, он остался невозмутимым. А я, тем временем, приглядел на его наряде пуговицу покрасивее. Во, вот эта мне нравится. Вся такая золочёная, с небольшим изумрудом в центре. Красота, да и только. В общем, я резко сомкнул на ней два пальца и с тихим треском оторвал.

Вайола, поняв, что я натворил, горестно прикрыла веки и прерывисто выдохнула. А Нордан стиснул зубы, поигрывая желваками:

— Ты ответишь за нанесённое оскорбление своей кровью, — прошипел он.

— Всегда к вашим услугам, экселенс, — издевательски осклабился я.

— Биться будем немедленно! Надеюсь, шпагу ты носишь не для красоты!

* * *

Новость о нашей дуэли распространилась по поместью Иземдор со скоростью пожара в сухой степи. Почему-то всегда слухи о грядущем мордобое расходились особенно быстро. Сказывается недостаток развлечений у населения, наверное. Правда вот грана Инриана я среди толпы зевак и не заметил. Хотя он единственный здесь, кто мог бы если не остановить, то отложить разрешение конфликта. Но буду считать, что хозяина дома всё устраивает.

Приготовления к поединку не заняли много времени. Нордан приказал слугам принести два комплекта брони прямиком в парадный холл, где нам и предстояло скрестить сталь. И пока мы облачались в кирасы и наручи, вся масса гостей плавно перетекла в просторный вестибюль. Здесь зеваки заняли места не только вдоль стен, но даже поднялись на ступеньки массивной лестницы, чтобы не проглядеть ни единой мелкой детали.

Общим секундантом вызвался быть пожилой экселенс по фамилии гран Ларсейт. Имя этого господина я, к сожалению, умудрился позабыть. Мы пересекались с ним еще в поместье Мисхейв, и он был участником клесденского революционного кружка. Но особенно плотно ни по каким вопросам я с ним не взаимодействовал. Однако против его кандидатуры я не возражал, как и мой оппонент. Поэтому вскоре аристократ дал отмашку к началу дуэли.

Гран Иземдор встал в классическую стойку, развернув корпус. Острие его узкого клинка покачивалось, словно гипнотизируя меня, а сам он медленно двинулся вправо. Стелющаяся походка крадущегося хищника выдавала в Нордане умелого фехтовальщика. Но и я тоже не пальцем деланный. За годы, проведенные в шкуре Ризанте нор Адамастро, я научился очень многому. И смею надеяться, что в бою на шпагах разделаю соперника под орех. Излюбленное оружие аристократов невероятно лёгкое, а скорость — это его главнейшее преимущество. И уж по этой части я фору дам любому.

Собственно, именно это я и продемонстрировал Нордану, когда он сделал первый выпад. Его узкое лезвие, шириной чуть менее двух пальцев, устремилось мне куда-то в область незащищенного кирасой плеча. Укол был молниеносен и филигранно выверен. Глупо это отрицать. Однако, я именно его и ждал. Как только гран Иземдор начал движение, я ушел с линии атаки, а сам рубанул аристократа по сгибу локтя. Глухо вжикнула моя шпага, и родич Вайолы гневно зашипел, разрывая дистанцию. Секундант дёрнулся, чтобы вскинуть платок и остановить поединок, но тоже вскоре замешкался. Потому что на светлый пол не упало ни единой капли крови.

Я же не спешил наседать, позволяя и сопернику оценить масштаб «повреждений», и зрителям осмыслить произошедшее. Бегло осмотрев свой рукав, аристократ немного опешил. До него запоздало дошло, что я ударил не острием, а плоскостью клинка.

Нордан бросил на меня обескураженный взгляд. В глубине его карих глаз промелькнуло отчётливое беспокойство. Он недооценил меня, и это только что чуть не стоило ему руки. Но я благосклонно предостерег его от совершения фатальной ошибки. Не из благородства, вовсе нет. Мне просто хотелось увидеть, насколько голубая кровь у фамилии Иземдор…

Теперь молодой аристократ принялся прощупывать мою оборону значительно осторожней. Укол. Широкий взмах. Финт, укол. Обманный подшаг и неожиданная смена угла атаки. Имитация удара в правое плечо, а потом перевод выпада в другую плоскость. Мы сходились с оппонентом на несколько секунд и отскакивали назад. За этот ничтожный временной отрезок, каждый из нас успевал провести по три-пять атак. Сталь звенела о сталь, клинки отскакивали от кованой кирасы и наручей. Но боги благоволили нам обоим. Первая кровь всё никак не проливалась.

Чем дольше длился поединок, тем сильнее нервничал родич Вайолы. Он испробовал уже бо́льшую часть своего тактического арсенала. Но я всегда оказывался быстрее. Ночные тренировки с Девами войны играючи помогли мне перерасти уровень людских фехтовальных школ. Но это вовсе не значило, что дуэль с Норданом не заставляла меня попотеть. Нет-нет, он был действительно хорош! Ручаюсь, с такими навыками он и сам мог бы преподавать искусство владения клинком.

Моё сердце билось, как обезумевшее, дыхание участилось, а кисти рук потряхивало от мощного выброса адреналина. Каждый из нас бился не затупленными тренировочными болванками, а стальным острозаточенным оружием, которым очень просто отправить своего визави на поклон к Многоокому. Это придавало нашему противостоянию пронзительной остроты…

«Всё еще живой, Сашок!» — азартно сказал я себе, после чего ринулся на соперника.

Молодой гран Иземдор в защите проявил себя неплохо. Он не только отразил все мои удары, но и едва не ранил меня в запястье. Я чудом успел подставить под его шпагу защитную чашку гарды, чтобы избежать ранения и проигрыша в поединке. Повезло на сей раз.

Но, справедливости ради, я и сам уже давно мог уколоть соперника куда-нибудь в плечо. Только не пользовался этими шансами. Мне не хотелось, заканчивать бой так легко. Я желал пощекотать нервы и себе, и Нордану. А тот, не будучи слепым, прекрасно видел это, отчего волновался всё больше. Зрачки молодого человека лихорадочно бегали, пытаясь уследить за стремительным полётом моего клинка. А на этой почве он все чаще допускал ошибки.

И вот мой внимательный взгляд зацепился за брешь в обороне Нордана. Он опрометчиво отвел шпагу в сторону, даря мне восхитительную возможность рубануть его по шее справа. Хех, ну до чего ж удобная цель! Как тут устоять?

Захожу сбоку, совершаю короткий хлесткий замах от самого плеча, и моё оружие смазывается в воздухе в блестящий росчерк. Гран Иземдор слишком поздно замечает траекторию его полёта, но моментально понимает, какую оплошность допустил. Веки его широко распахиваются, в глазах возникает фантом неподдельного ужаса. Рот кривится в гримасе, а на лбу от напряжения взбухает пульсирующая жилка. Аристократ лезет из кожи вон, чтобы уйти из-под атаки, и…

Ах ты, шельмец, увернулся-таки! Каким-то невероятным образом Нордан изловчился и подставил под клинок левый наруч. Моя шпага скрежетнула по металлу, ушла выше и чиркнула по голове. Разумеется, я не собирался убивать представителя знатной фамилии на глазах сотни гостей. Я же не сумасшедший. А потому и не вкладывался в свой замах. Силы удара не хватило, чтоб врубиться в череп парню и проломить кости. Но длинную кровоточащую отметину на виске я ему всё равно оставил.

Полоска стали, легко ткнувшись в голову грану Иземдор, заставила того сбиться с ритма. Дворянчик совсем неграциозно взмахнул руками, с трудом удерживая равновесие, и отшатнулся. А наш секундант сразу же предупредительно вскинул вверх шелковый платок.

— Экселенсы, долой шпаги! Поединок окончен! Победитель: Ризант нор Адамастро!

Гости сдержано поаплодировали, приветствуя мой успех, а потом сразу же загалдели, делясь впечатлениями от нашей дуэли. Нордан, тем временем, порывисто ощупывал своё ранение, словно не веря, что он еще жив. Он, возможно, хотел мне по итогам схватки сказать что-то ещё. Но тут над вестибюлем разнесся гулкий бас главы рода Иземдор:

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь творится⁈

Зеваки почтительно расступились, пропуская экселенса Инриана. А тому хватило всего одного взгляда, чтобы оценить ситуацию.

— Что бы тут не произошло, господин нор Адамастро, но случилось это под моей крышей. Позвольте мне принести извинения за моего племянника, — приложил ладонь к груди глава рода.

— Полно вам, экселенс, это всего лишь невинные мужские забавы, — шутливо отсалютовал я ему шпагой.

Гран Иземдор спокойно кивнул мне, а затем вперился тяжелым взглядом в своего родича:

— Нордан, следуй за мной!

— Да, мой экселенс… — кисло отозвался тот.

Зыркнув на меня исподлобья, потерпевший поражение оппонент поплёлся за своим главой. А я смотрел аристократам в спины, слушал гомон возбужденной публики, частично заглушаемый биением мятущегося сердца, и твердил себе, будто мантру: «Всё ещё живой… всё ещё живой… всё ещё живой…»

Глава 10

Инриан отвёл своего родича в кабинет, в котором никто посторонний не смог бы подслушать предстоящую беседу. Там хозяин поместья расположился в роскошном кресле и взглядом указал Нордану на парчовый стул напротив стола. Молодой человек, прижимая белоснежный платок к кровоточащему разрезу на своем виске, послушно уселся.

— Что ж, дражайший мой племянник, с превеликим нетерпением жду, чего же ты мне поведаешь, — изрёк глава рода, сцепляя пальцы в замок.

— Чтоб я еще раз согласился принимать участие в ваших авантюрах, дядя… да ни в жизнь! — недовольно проворчал парень. — Почему вы не сказали мне раньше, что этот Ризант такой ловкий фехтовальщик⁈

— Я и сам не знал, — равнодушно пожал плечами Инриан. — Ранее, по слухам, он никогда подобными умениями не блистал. Скорее, наоборот. Его характеризовали как трусливого и неумного юношу, имеющего пагубные пристрастия.

— Проклятый полукровка… — зло процедил родич.

— Ты лучше расскажи, Нордан, какое мнение о нём сложилось лично у тебя? — потребовал ответа хозяин дома.

— Эх, мой экселенс, мне сложно облечь мысли в слова, — потупился аристократ. — Сперва нор Адамастро не произвел на меня сильного впечатления. Обычный смазливый щёголь, каких сотни. А то, как легко он поддался на мою провокацию и вовсе меня огорчило. Я ждал куда более изощренной и интеллектуальной пикировки. Однако Ризант сдался практически мгновенно. Представляешь, он сам сорвал мою пуговицу!

Выражение лица Нордана сделалось таким опечаленным, словно пострадавший наряд был последним в его гардеробе.

— И что дальше? — поторопил Инриан.

— А потом я… кхм… испугался… — покраснел молодой человек.

— Ты? — изумился гран Иземдор. — Нордан, ты одержал победу в двух придворных турнирах в Арнфальде, чего тебе бояться?

— Как видите, дядя, моё умение не спасло меня, — красноречиво помахал родственник запачканным кровью платком.

— Выходит, ты не сам подставился под удар? — нахмурился глава.

— Вы шутите⁈ Да я едва успел отвести клинок от своей шеи! Клянусь Драгором, этот полукровка собирался меня прикончить!

— Мне кажется, ты сгущаешь краски, — без особой уверенности буркнул Инриан.

— Отнюдь, дядюшка, поверьте мне, — медленно покачал головой племянник. — Я повидал на своем веку многих убийц, но такого хладнокровного, как нор Адамастро встретил впервые. Его глаза… ох, Кларисия милосердная… помните, когда мне было тринадцать, я поехал на охоту с отцом?

— Да, — прикрыл веки гран Иземдор.

— Мне тогда очень хотелось выделиться и блеснуть удалью перед семьей, — признался Нордан. — Я оторвался от всей охотничьей свиты и погнался за ланью. Не стану отрицать, что в ту пору мне в равной степени недоставало ни умения, ни разумности. А потому уж сам не скажу, я ли направил скакуна по той злосчастной звериной тропе, или же он понёс меня. Но все мы знаем, к чему это привело…

— Твой конь сломал ногу, и ты сверзился наземь, — закончил за племянника глава.

— Да, и пока я валялся в беспамятстве, запах крови привлек волков. Я очнулся ровно в тот момент, когда голодное зверьё уже покусывало меня за запястья. Конечно, я перепугался. Вскочил, хотя в голове всё плыло и кружилось. Закричал, замахал руками, отгоняя животных. И знаете, дядя, они действительно испугались громкого шума. Все, кроме одного. Тот волчара был, пожалуй, раза в полтора крупнее остальных. Наверное, вожак. Он смотрел на меня именно как на добычу. Я находился полностью в его власти, и лесной хищник прекрасно это понимал. В его глазах не было злобы, страха или опаски. Он совершенно спокойно примерялся, подыскивая, куда бы половчее вонзить свои клыки. И вам я могу признаться, дядя, что нор Адамастро глядел на меня ровно так же. Теми же самыми звериными очами. Для него убийство столь же естественно, как и для лесного волка. Он очень опасный человек. И с вашего позволения, я бы не хотел больше с ним никогда встречаться.

— И всё же Ризант довольно отходчив и милосерден, — возразил Инриан. — Он помиловал свою мачеху и брата, которые пытались лишить его власти и наследства в семье.

— Уж простите, мой экселенс, но нор Адамастро может быть каким угодно, но только не милосердным! — категорично рубанул ладонью воздух Нордан.

— Как бы ты сам его охарактеризовал? — продолжал допытываться глава.

— Как хладнокровного, жестокого и бездушного человека, — ни на мгновение не задумался племянник.

— Иными словами, как того, кто в теории вполне может быть причастным к событиям Кровавого Восхождения?

— Вы совершенно правы, дядя. Ручаюсь, у Ризанта при этом не дрогнул бы ни единый мускул, — подтвердил парень выводы главы.

— Что ж, спасибо тебе, Нордан. Ты снова очень помог. Теперь личность нор Адамастро стала для меня чуточку понятней. Надеюсь, Вайола своими усилиями дополнит складывающуюся картину и окончательно прольёт свет на эту темную лошадку. Можешь пока умыться и переодеться. Жду тебя в главном зале к началу торжества.

* * *

К моему удивлению, небольшая стычка с Норданом гран Иземдор не имела для меня вообще никаких последствий. Ни гости, ни хозяева поместья мне не выказали ни единой претензии. Скорее, напротив, невербально демонстрировали поддержку и одобрение. Видимо, родич экселенса Инриана был тем еще фруктом, а потому недоброжелателей имел изрядно.

Сам гран Иземдор сделал вид, будто ничего не произошло. Когда он вновь появился в общей зале вместе с именинником, то ни словом ни жестом не упоминал о случившемся.

— Господин нор Адамастро, позвольте представить вам моего наследника и виновника сегодняшнего торжества, — патетично провозгласил глава, подходя ко мне в сопровождении худощавого нескладного подростка.

— Ниас гран Иземдор, к вашим услугам! — самостоятельно назвался юноша, высокомерно кивнув.

— Безмерно рад знакомству, — сухо отозвался я.

Невзирая на то, что мальчишка явно подражал отцу, старался держаться гордо и претенциозно, по его лицу было заметно, что встреча со мной ему страсть как интересна. По сути, парнишке исполнилось всего двенадцать, и он оставался ребёнком. А этот самый ребенок мечтал наплевать на все условности и приличия, да послушать захватывающие истории о приключениях дважды выжившего героя Патриархии. То есть, о моих.

— Экселенс нор Адамастро, а правду говорят, что вы два года жили в подземелье кьерров, а потом при побеге уничтожили весь их улей? — не смог совладать с подростковым любопытством Ниас.

— Нет, неправда, — хмыкнул я.

— А… вот оно что… — потух взгляд у юнца.

— Я провел в плену около полугода. И спалил не целый улей, а только инкубаторий, в котором абиссалийцы взращивали тварей из тел моих павших сослуживцев.

— О-о-о… наверное, это было очень захватывающе! — оживился сын Инриана.

— Скорее утомительно и нервно. Особенно после того, как шаксатор ужалил меня в спину.

— А шаксатор, это… — начал было подросток, но тут вмешался его отец.

— Ниас, не следует так докучать гостю! — одернул он паренька. — Что я тебе всегда на этот счет говорил?

— Кхм… да, простите, господин нор Адамастро, — смутился мальчишка и немного покраснел.

— Ерунда, молодой человек, — покровительственно отмахнулся я. — Если захотите, обращайтесь ко мне в любое время. У меня найдется, что вам поведать.

— Обязательно, экселенс Ризант! Спасибо! — просиял юноша.

Гран Иземдор повел мальца дальше по залу, обходя по очереди всех дворян. А я снова оказался предоставлен самому себе. Постоянно одёргивал себя, но нет-нет, да начинал рыскать взглядом по залу, высматривая точёную фигурку Вайолы. Но вместо обольстительной красавицы мне постоянно попадалась на глаза чета Мисхейв и их сторонники. Они кружили вокруг меня словно коршуны. Так и выискивали момент, чтобы завлечь на приватный разговор. Уверен, их, как и всех остальных, волновали события Кровавого Восхождения. Но откровенничать с кем бы то ни было на эту тему в мои намерения не входило. Даже с ними.

— Экселенс, вы уделите мне каплю вашего времени? — устав бегать за мной, Адилин Мисхейв вторгся в мою праздную беседу с какой-то дамочкой, имя которой я даже не запомнил.

Сам по себе сей диалог не нёс никакой смысловой нагрузки. Обычная болтовня обо всём и ни о чём. Но это не значило, что нас можно вот так невежливо прерывать!

— Господин Адилин, ну что вы? Разве совесть позволит вам отнять меня у этой обворожительной миларии⁈ — нарочно уколол я аристократа.

Девица, услышав комплимент, сразу же заулыбалась и спряталась за опахалом веера. А вот Мисхейв немного растерялся. Ну а ты как хотел, уважаемый? Дерзость за дерзость, получи и распишись!

— Я… э-эм… прошу меня извинить, но это важно… — сбивчиво пробормотал мужчина.

— А я пока составлю компанию вашей собеседнице! — вынырнул как чёртик из табакерки Фенир Мисхейв, спасая главу своей фамилии. — Милария, а вы знаете, как мы укрывались от проливных дождей на западном фронте? Когда вода падает с неба таким потоком, что не видно пальцев вытянутой руки…

Настойчиво прихватив дамочку под локоток, дворянин оттащил её в сторону, оставляя меня наедине со своим лидером. Ты погляди, как естественно сработали! Будто репетировали.

— Ризант, почему вы не отвечаете на мои письма? — нахмурился Адилин.

— Разве? — наигранно удивился я. — Не может быть такого. Уверен, что не пропустил ни единого послания.

— Да, простите, я неверно выразился. Я имел в виду содержание ваших ответов…

— Вы же понимаете, экселенс, что невозможно доверить бумаге всего, — многозначительно поиграл я бровями.

— Но вы могли бы хотя бы намекнуть о том, что собираетесь предпринять…

— Исключено, — отрицательно мотнул я подбородком. — Рисковать я не намерен.

— Кхм… понимаю, и не могу настаивать. Но всё же, есть некоторые вопросы, требующие прояснения. Ради нашего всеобщего блага. Кроме того, мы наверняка чем-то сумеем помочь…

Хе-хе… это ты правильно говоришь, что не можешь настаивать. Поэтому ничего я тебе не скажу, гражданин Любопытный.

— Я уже сообщил всё, что вам необходимо было знать, — отбрил я собеседника. — О любых изменениях вы будете уведомлены, экселенс. Если мне что-нибудь понадобится сверх того, что я обозначил ранее, то я обязательно вам скажу.

Мисхейв скрипнул зубами, явно не удовлетворенный отповедью. И уже набрал воздуха для очередного возражения. Но почти сразу же осёкся, потому что к нам подошел именинник.

— Экселенсы, мой отец приглашает вас заглянуть к нему. Позвольте мне проводить.

Адилин досадливо поморщился. И тут в мою голову закрались первые подозрения. Аристократы явно затеяли вокруг меня какую-то возню. Ставлю все свои металлофоны, что гран Иземдор неспроста подослал именно сынка. Он точно понимал, что дорвавшийся до меня Адилин так легко не отступится. Но виновнику сегодняшнего торжества не посмел отказать даже Мисхейв.

Ох, не нравится мне, откуда ветер дует. Как бы не заигрались почтенные граны. Как бы не пришлось умывать их кровью, дабы привести их в чувство.

Тем не менее, пока что явных причин для тревоги не наблюдалось. Когда мы с Адилином вошли в кабинет Инриана, там нас дожидалось уже полдюжины участников революционного кружка и богато накрытый стол. Потекла вполне обычная праздничная трапеза. Разве что сопровождалась она более откровенными разговорами. Такие темы, как правило, с кем попало не рискуют обсуждать. А только с самыми близкими и доверенными людьми. И красной нитью сквозь всю беседу шел лейтмотив: «Государству нужен правитель! И чем скорее, тем лучше!»

Однако какие-либо конкретные планы пока не обсуждались. Либо же делалось это настолько тонкими оговорками, что я даже не замечал. Я успел окончательно расслабиться и позволил себе опустошить целый кубок вина с западных склонов. Довольно неплохое, надо заметить. Пусть не такое сладкое и мягкое, как блейвендское.

Но, как показало время, расслабился я рано. Когда гости уже потянулись к выходу, Инриан Иземдор остановил меня.

— Экселенс Ризант, мне неловко просить, но вы произвели исключительное впечатление на Ниаса. Не соблаговолите ли произнести небольшую наставительную речь для моего сына? Этим вы очень меня обяжете.

— Не вижу ни малейшей причины отказывать, — манерно приложил я ладонь к груди, прекрасно понимая, что это лишь повод, чтобы отвести в сторонку.

Так оно и оказалось. Когда двери кабинета закрылись, отсекая нас от других аристократов, никакой Ниас здесь так и не появился.

— Прошу прощения за этот спектакль, но вы должны меня понять, — произнес Инриан в манере человека, который вообще не привык не перед кем извиняться.

Я лишь сдержанно кивнул, предлагая хозяину поместья продолжать.

— Скажите Ризант, что на самом деле произошло во время Кровавого Восхождения? — без всякой подводки осведомился дворянин.

— Отвечу вам то же, что и остальным, экселенс, — показательно печально выдохнул я. — Пятый Орден запретил мне распространяться на эту тему.

— Жаль… очень жаль. Я думал, что у нас с вами полное взаимопонимание, — поджал губы Иземдор.

Я развёл руками, показывая, что ожидания собеседника меня нисколько не трогают. А Инриан, не сводя с меня пристального взгляда, многозначительно постучал ногтями по столешнице.

— Вы недооцениваете меня, Ризант. Сильно недооцениваете, — с оттенком то ли предостережения, то ли намёка на угрозу процедил он. — Мне и без того известно содержание ваших бесед с Пятым Орденом. Но для установления более тесного контакта между нами, я всё же хотел добиться от вас откровенности.

— Сожалею, экселенс, но меня сдерживает клятва, — соврал я.

— Что ж, ожидаемо. Значит, вы всерьез полагаете, что Леоран гран Блейсин всё ещё жив? — продемонстрировал свою осведомленность аристократ.

Хм-м… а вот это интересно. Значит, Иземдор не блефовал, утверждая, что ему сливают информацию из Пятого Ордена? Выходит, не так уж я и врал, когда убеждал Иерию, что среди её братьев завёлся крот?

— Думаю, что да, — утвердительно кивнул я.

— То есть, эта версия зиждется исключительно на ваших свидетельских показаниях? — красноречиво вскинул брови Инриан.

— К чему эти расспросы, экселенс? Чего вы желаете добиться от меня? — в лоб высказал я.

— Понимаете ли, какое дело, Ризант… Вот уже которую луну наше государство находится в подвешенном состоянии. Мы словно корабль, лишившийся капитана. Нас несёт в неизвестность. В темноту, где могут поджидать скалы. А команда надеется на чудо, вместо того чтобы задуматься над тем, кто возглавит осиротевшее судно и спасёт всех. Но минуло столько дней, а этого чуда всё не происходит. Послушники Пятого Ордена совместно с дворцовой гвардией удерживают пустующий трон, веруя, что Леоран гран Блейсин вернется. И единственное, что подкрепляет их губительную для Патриархии убеждённость — это ваши слова. А драгоценное время всё утекает…

— Правильно ли я понимаю, вы хотите, дабы я отказался от своих показаний и заявил, что наш монарх был убит? — картинно округлил я глаза.

— Почему бы и нет? Смена правящей династии это зачастую весьма болезненный процесс для любой державы. Но вместе с тем и оздоровительный. Нам не мешало бы начинать к нему готовиться уже сейчас, — равнодушно пожал плечами хозяин поместья.

— А в качестве нового рулевого для дрейфующего корабля, вы хотите увидеть себя? — блеснул я догадкой.

— Не исключаю такой вероятности, — в упор посмотрел на меня дворянин.

Пришлось взять небольшую паузу для размышлений. Чтоб Ваэрис мои карманы вывернул! Я ведь в самом деле упустил этот момент из виду! Да, в столице после Кровавого Восхождения большинство аристократических фамилий заняты дележкой власти внутри собственных семей. Слишком много сильных родов лишились своих лидеров. По моим оценкам, грызня вельмож должна продлиться не менее года, а то и полутора. Плюс гвардия с орденцами не дают особо амбициозным засматриваться на пустующий трон. За озвученный срок я успел бы реализовать свои планы. Но как-то не подумал, что претенденты на престол сыщутся за пределами Арнфальда.

А ведь у грана Иземдор действительно есть все шансы прибрать к рукам патриаршие регалии. Пожалуй, их у него значительно больше, чем у Адилина гран Мисхейв. Хуже того, даже если я откажусь подыгрывать Инриану, он может найти и другой способ взобраться на трон. Полагаю, ему хватает целеустремлённости, денег и связей по всей стране для этого. А уж после того, как я собственноручно разметал всю властную верхушку государства, фактически, расчистив путь к престолу, тут уж сами боги велели попытать удачи. И если его задумка выгорит, то вся моя тщательно выстраиваемая комбинация полетит псу под хвост. В итоге я не только не добьюсь желаемого, но ещё и навлеку на себя немилость нового монарха. А по Инриану видно, что он из тех людей, кто не забывает старых обид. За отказ он злобу обязательно затаит. Ух, дерьмо! Надо как-нибудь потянуть время!

— Не нужно колебаться, мой друг, — по-своему истрактовал моё молчание собеседник. — Я уже наслышан о ваших невероятных возможностях. Одна только операция в Медесе стоит того, чтобы о ней слагали легенды и писали в летописях. Но вы предпочли остаться в тени. И я уважаю ваше желание. Поверьте, такому талантливому господину, как вы, Ризант, обязательно найдется местечко при дворе. При моём дворе.

Ох, ну вот, полился мёд обещаний. Иземдор явно настроен крайне решительно, и сбить его с курса надо еще постараться.

— Ваши посулы звучат очень соблазнительно, экселенс, — выдавил я из себя. — Но я уже рассказал всё, что видел паладинам и судиям Пятого Ордена.

— Ризант, вы были напуганы, ошеломлены и ранены. Вам могло привидеться что угодно, — понизил голос до шепота Инриан.

— Боюсь, я уверен в своих словах. А клятва крови не позволит мне соврать.

— Ложь абстрактна, мой дорогой друг. А абсолютной правды и вовсе не существует. Потому что даже божественная истина, пройдя сквозь наше восприятие, перестаёт быть таковой. Мы сами искажаем своим субъективизмом то, что видим и слышим вокруг себя. Понимаете?

— Не особо, — с заминкой признался я, до последнего пытаясь отыскать смысл в реплике главы рода.

— Даже если клятва обязывает говорить вас только правду, то вы всё равно можете сказать, что угодно. Главное, чтобы вы сами верили в это.

— Звучит слишком туманно, экселенс. Как я могу поверить во что-то, если без труда разграничиваю вымысел и реальность?

— Есть способы, — загадочно ухмыльнулся Иземдор. — Специально обученные люди своими речами могут заставить поверить во многое. Долгие разговоры, горький дурманный дым, несколько бессонных ночей, и разум уже сам не ведает, где заканчиваются навеянные видения, а где настоящие воспоминания. Поверьте, моему опыту, экселенс нор Адамастро, ошибочно считать клятву крови непогрешимым инструментом. Даже богов можно обхитрить. Правда, стоить это будет недешёво. Очень недёшево. Но вы не волнуйтесь, я готов взять все расходы на себя. Ведь результат того стоит. Выбор за вами.

— Мне нужно всё тщательно проанализировать, экселенс, — напряженно сцепил я ладони. — То, что вы предлагаете, несет огромные риски для меня. Я пока не готов к такому…

— Я не смею вас торопить, Ризант. Однако вынужден напомнить, что у всего есть разумный предел. Рано или поздно мое предложение потеряет актуальность. Время — ценнейший ресурс.

— Спасибо, я обдумаю ваши слова, — почтительно склонил я корпус, не вставая с кресла.

— Хорошо. Буду ждать вашего решения, мой друг. Двери моего дома открыты для вас всегда. А теперь, пойдемте к гостям. Нас уже заждались.

Глава 11

Предложение, от которого нельзя отказаться, неплохо так взбодрило меня. Чтобы прокля́тый Иземдор не успел пристроить свой излишне амбициозный зад на трон патриарха, мне пришлось сильно ускориться. Тренировки с клинками, подготовка Безликих, изучение необыкновенных свойств алавийской крови и поиск практического применения для неё, создание новых магоструктур, разработка прототипа первого полноценного клавишного инструмента — всё это я вынужден был отложить.

А неугомонный гран Инриан безустанно наседал. Сначала просто слал письма, а потом и вовсе отправил своего болтливого племянника Кайлина, чтоб тот меня донимал. Я, конечно же, увиливал как мог. Но запас отмазок с каждым разом неуклонно истощался. А последнюю седмицу родич грана Иземдор и вовсе ко мне чуть ли не ежедневно захаживал. Вчера пришлось вообще прикинуться больным, лишь бы только с ним не встречаться. И я понимал, что главу семейства сие обстоятельство знатно разозлит. Интересно, какой он шаг предпримет следующим?

— Мой экселенс, к вам посетитель. Где изволите принимать? — осторожно просунул голову в мой кабинет прислужник.

— Проводи прямо сюда, — распорядился я, откладывая листы с начертанными нотными линейками и закорючками, выведенными моей рукой.

Я так долго работал над модернизацией «Божественного перста» и других кьеррских чар, что от горизонтальных полос нотного стана у меня плыло перед глазами. Ну вот и эндшпиль всей партии, как говорят шахматисты. Либо всё сложится, либо все старания были напрасны. И зря я рисковал жизнью, приказав Лиасу измочалить меня ослабленной «Матрёшкой».

— Ризант, доброго дня. Рада видеть вас в крепком здравии, — прервало мои напряженные размышления появление Иерии нор Гремон.

Сегодня она пожаловала не в привычном латном облачении, а в изящном повседневном платье. Достаточно скромного фасона, я бы даже сказал «целомудренного». Но при этом оно необычайно хорошо подчеркивало чарующую женственность пепельноволосой гостьи.

— Здравствуйте, милария, спасибо вам. И за теплые слова, и за то, что откликнулись так быстро на мою просьбу, — галантно раскланялся я, вставая с кресла.

— Не могла поступить иначе, экселенс, — сверкнули решительностью янтарные глаза квартеронки.

Я не поленился, вышел из-за стола, трепетно взял девушку под руку провел через всё помещение. Отодвинул для нее стул, помог расположиться, и только после этого вернулся на место.

Иерия с интересом рассматривала изменившуюся обстановку моего кабинета. Ныне тут стало значительно теснее. Вдоль стен всё так же стояли мои необычные для здешнего мира музыкальные инструменты. Дальний угол целиком занимал громоздкий каркас так и не доведённого до ума клавишного металлофона. Или, как его называли в моем мире — челесты. Кроме этого, появился еще алхимический стол, за которым я проводил опыты с алавийской кровью, сцеживаемой с пленников. Не хочу вспоминать о той прорве золота, которую пришлось спустить на множество недешевых стеклянных сосудов, капельниц, трубок и прочих фильтров. Это даже по меркам Маэстро оказалось дорого.

Но Иерия вполне спокойно отнеслась к переменам в обстановке. Не смогла она смолчать только при виде черновиков заклинаний, начертанных на нотном стане.

— Какие необычные письмена, — как бы невзначай отметила служительница Пятого Ордена. — Никогда таких не видела.

— Неудивительно, ведь это мой личный способ записи музыкальных последовательностей.

— Ого… Ризант, с каждым днем вы удивляете меня всё сильней. Настолько талантливого человека еще не было в моей жизни, — польстила мне квартеронка. — Вы и магическую теорию освоили в кратчайшие сроки, и фехтование вам дается поразительно легко. Да-да, не удивляйтесь. Я уже наслышана о вашей небольшой дуэли с Норданом гран Иземдор.

Сероволосая аристократка бросила на меня вроде и поощрительный, но в то же время и чуть осуждающий взгляд. Её глаза будто бы говорили: «Я, конечно, горжусь тобой. Но разве для таких забав я обучала тебя владению длинным клинком?».

— А теперь я узнаю́, что вы, Ризант, еще и собственный язык придумали. Пусть и не разговорный. Это заслуживает уважения. Экселенс Одион гордился бы вами.

— Ну что вы, милария… — притворно смутился я.

После непродолжительного обмена дежурными любезностями, я напряженно сцепил пальцы и нервно задергал пяткой. Причем, это было совсем не наиграно. Меня действительно беспокоил успех моего плана. Девушка, уловив перемену моего настроения, тоже посерьезнела.

— Ваше расследование сдвинулось с мертвой точки, милария? — осип от волнения мой голос.

— Увы, Риз. Мы никого не сумели отыскать, — ещё сильнее помрачнела Иерия. — Темноликие очень осторожны. Образно выражаясь, как только по воде пошли первые волны, они спрятались так глубоко, что Пятый Орден по сей день не вышел ни на одного из них. Мы искали во всех крупных городах Патриархии. В Арнфальде, в Клесдене и Зеримаре. Судии Ордена, в надежде отыскать следы альвэ, направляли гонцов во все концы страны. Но тщетно. Алавийцы как сквозь землю провалились. Будто их здесь никогда и не было.

Хм… но при этом я точно знаю, что они никуда не уехали. Не далее чем вчера Маэстро расплатился за две обтянутые эбонитовой кожей черепушки. Значит, твари не бежали, а просто затаились. Свои жизни темноликие очень оберегают. Ждут, видимо, когда успокоится обстановка в Патриархии. Но, разумеется, признаться Иерии в своей осведомлённости я не мог.

— Этого я и боялся, — сквозь зубы выдохнул я. — У меня не остается другого выхода…

— Что вы задумали, Ризант? — встревожилась нор Гремон.

— Взгляните на граф-схему этого заклинания, — подсунул я вместо ответа сложенный лист бумаги.

Квартеронка внимательно изучила начертанный на нем магический шаблон, записанный в привычном виде для милитариев этого мира.

— Я могу попробовать прямо здесь под вашим присмотром? — осведомилась она.

— Разумеется. Это не боевое плетение, — утвердительно кивнул я.

Девушка тряхнула в воздухе кистью, несколько раз сжала и разжала пальцы. А потом я увидел, как над драгоценными камнями её перстней появляются пустые проекции истинных слогов. Попрактиковавшись не больше двух-трёх минут, служащая Ордена безошибочно воспроизвела последовательность магических ступеней.

А неплохо вообще-то! Иерия безупречно чувствует контуры колдовских фраз. Она вымеряет такты столь точно, словно у неё над ухом метроном стучит. Да и попадание по высоте практически идеальное. И это при условии, что она не видит плетение, которое создает. Мне бы такой участник в братстве не помешал…

Когда нор Гремон закончила конструкт и напитала его энергией, то над её кольцами засияла золотая стрелка, указывающая точно на меня.

— Что это? — подняла глаза пепельноволосая.

— Это заклинание называется «Компас». Я его разработал сам, и оно всегда указывает на меня. Когда я пойду к алавийцам, ни вам, ни вашим людям нельзя будет находиться поблизости.

— Я не совсем понимаю, Риз… — напряглась служащая Ордена.

— Когда стрелка позеленеет, значит, алавийцы рядом. И вам нужно будет срочно меня разыскивать. А если она покраснеет…

— То что? — выдохнула квартеронка.

— Значит, моё сердце больше не бьется, — пожал я плечами.

— Ризант нор Адамастро! Да как вы можете… — возмущенно вскинулась Серый Рыцарь.

— Прошу, не волнуйтесь Иерия, — поспешил я успокоить собеседницу. — Благодаря моим алхимическим изысканиям, «Компас» будет указывать на мой труп еще около седмицы. Даже мёртвым я постараюсь быть полезным для вас.

— Создатель Многоокий, Риз, я же не об этом вовсе беспокоюсь! Почему вы так рискуете? Вы ведь не обязаны…

— Это мой долг, как гражданина. Как человека. Мы докопаемся до правды, милария, и отыщем следы нашего Благовестивого патриарха. Пусть эта подлость, сотворённая вероломными альвэ, станет для всех нас уроком. Мы дадим отпор сразу, как только отыщем экселенса гран Блейсина!

Моя пылкая речь произвела на служащую Ордена хорошее впечатление. Она даже приосанилась и задышала чаще.

— Вы настоящий сын Патриархии, Ризант, — восхищенно провозгласила она. — Жаль, что экселенс Одион не видит, каким вы стали…

Мы просидели с нор Гремон еще около получаса. Квартеронка не то чтоб настойчиво, но выведывала у меня подробности плана. Однако я все расспросы пресекал. Говорил, что слишком многое поставлено на карту, а потому требуется исключить любой риск. В качестве дополнительного аргумента, чтобы не оскорбить Иерию недоверием, я мимоходом настучал на грана Иземдор. Не обо всём, разумеется. Только о том, что ему известно о ходе расследования, которое ведёт Пятый Орден.

Серый Рыцарь эти сведения восприняла очень серьезно. Очи её полыхнули огнём, а сама она гневно нахмурилась. Госпожа Судия всегда реагировала излишне резко, когда слышала в адрес своих братьев подобные завуалированные обвинения. Я уж подумал, что она с меня клятву запросит или потребует признаться, где и при каких обстоятельствах мне досталась такая информация. Но нет. Похоже, пепельноволосая не видела причин мне не верить.

На этой ноте мы с ней расстались. Я уж собирался вернуться к реализации своих планов. Но тут вновь постучался слуга.

— Мой экселенс, гостья там… — начал он.

— Веди, — выдохнул я, полагая, что это Иерия решила что-то еще добавить к уже сказанному.

Но когда от дверей раздался женственный мелодичный голосок, то я чуть не подскочил в кресле.

— Экселенс нор Адамастро, доброго дня. Прошу извинить меня за необъявленный визит.

— Вайола? — удивился я. — Кха-кха… то есть, рад вас видеть, милария гран Иземдор. Вот уж и в самом деле приятный сюрприз! Какая нужда привела вас в мою обитель?

— Думается мне, вы прекрасно знаете имя этой «нужды», Ризант, — вздохнула девушка.

— Гран Инриан прислал? — предположил я.

— Именно так, — потупила взгляд она. — Я бы могла прикрыться более благовидным поводом. Например, вашим давним предложением совершить совместный моцион. Но… совесть не позволяет мне так с вами обходиться.

— Я настолько вам неприятен, что вы приближаетесь ко мне только по чьему-то понуждению? — прямо спросил я.

Вайола скомкала подол своего платья, и я уж подумал, что она ответит: «Да».

— Вообще-то наоборот, Ризант, — прошептала аристократка. — Но вы должны меня понять. Я всё ещё скорблю по мужу. Да вы и сами видели, как реагируют члены моей семьи, если видят меня с кем-то… Кстати, извините за тот случай. Я не думала, что этим закончится.

— Вы поэтому до самого конца торжества избегали меня?

— Да. Я не желала, чтобы моё общество доставляло вам проблемы. Впрочем, в схватке с Норданом вы доказали, что умеете за себя постоять. Признаться, я изумилась. О вас никогда не ходила слава, как об умелом фехтовальщике.

— В этом проблема всего высшего света Патриархии. Дворяне предпочитают собирать слухи и сплетни, вместо того чтобы верить своим глазам и составлять о человеке собственное мнение, — не удержался я от шпильки.

— Простите, экселенс, я не хотела вас задеть, — потупила взор девушка.

— Пустое. Это просто мысли вслух. Так зачем вас послал гран Инриан? — напомнил я.

— Признаться, я и не знаю. Глава рода отправил меня спросить: «Каков ваш ответ, Ризант?» Более он мне ничего не сообщил.

— Хм, занятно…

Я сделал вид, что задумался, а сам украдкой рассматривал визитершу. Эх, до чего же вдова Лиса милое и обворожительное создание! И почему мир так несправедлив, что она досталась именно такому человеку? А, впрочем, не мне его судить. За мной грешки куда хуже водятся.

— Знаете, Вайола, я пока не готов ответить господину Инриану, — преувеличенно тяжко вздохнул я.

— Что ж, мой экселенс явно не обрадуется такому известию, однако вы в своем праве, Ризант. Спасибо, что уделили мне вре…

— Подождите, милария, я не закончил, — мягко остановил я аристократку, которая собралась уходить. — Давайте так: я вынесу своё решение по предложению грана Иземдор сегодняшним вечером. Но только если вы составите мне компанию в небольшой прогулке по городу.

— Кхм… Ризант, неужели вы всё никак не откажетесь от этой своей затеи? — зарумянились щеки у дамы. — Я же вам уже объяснила.

— Вайола, я, как истинный мужчина, слышу только то, что мне хочется. И мне показалось, вы сказали, будто я вам в чём-то симпатичен? Можете считать меня неотёсанным мужланом, но из нашей беседы я вынес только это.

— Мне так не показалось, — хихикнула дворянка. — Вы явно на себя наговариваете.

— Отнюдь. Примите как данное, — твёрдо настоял я на своём. — Но теперь меня интересует, что мне ответите вы, милария.

— Я не возражаю, Ризант, — лукаво стрельнула она своими льдисто-серыми глазами. — Однако же, не говорите потом, что я вас не предупреждала.

На том и порешили. Приказав слугам запрягать коней в двуколку, я быстро переоделся и прихватил калимбу. За ворота поместья мы с Вайолой выехали уже через пять минут.

Сначала между нами пролегала стена легкого отчуждения. Мы с девушкой были мало знакомы и не знали, что можно себе позволить в обществе друг друга. Часто молчали. Задумчиво разглядывали медленно ползущие за бортом транспорта домики и бараки, чтобы скрасить неловкое безмолвие. Каждый пребывал в собственных думах, и я вдруг вспомнил, как мы несколько лет назад практически точно так же ехали с Ведой. Это был мой первый выезд в город, и тогда Клесден меня шокировал своей неухоженностью и ароматами нечистот. Но ничего, привык.

— Хотите фокус, милария? — нарушил я тишину, вытаскивая из кошеля золотую монету.

— Фокус? — удивленно повторила аристократка. — Любопытно будет посмотреть.

Я закрутил солнечник в пальцах, выписывая им различные фортели. Он то мелькал на ладони, то скрывался где-то в недрах широкого рукава, то волшебным образом перемещался в другую руку, то вовсе раздваивался. Моя собеседница тотчас же оживилась, став похожей на восторженную деревенскую девочку. Было заметно, что ей иной раз хочется беззаботно рассмеяться и захлопать в ладоши. Однако Вайола ни на секунду не забывала, что она представительница влиятельной древней фамилии. И подобное поведение для неё недопустимо. Но я честно старался вывести спутницу на эмоции…

— Ой… а где монетка? — удивленно округлила глазки милария гран Иземдор, когда солнечник исчез прямо под её взглядом.

— Не знаю, — растерянно осмотрелся я. — Может, она у вас?

— Вы шутите, Ризант? Откуда она у…

— А вы сложите руки вот так, — предложил я, показывая «лодочку».

Заинтересованная милария повторила мой жест. А я, пользуясь моментом, взял её ладони в свои. Легкое тепло проникло сквозь тонкую ткань перчаток, которые я теперь вынужден был носить из-за своего уродства. Вайола нерешительно дернулась, словно желая разорвать контакт, но я удержал её.

— Смотрите внимательно, чтобы у меня не было шанса подсунуть вам монетку, — заговорщицки подмигнул я.

А затем принялся совершать пассы, предназначенные для отвлечения внимания зрителя. Хотя в этом и не было особого смысла, ведь солнечник уже лежал зажатым меж девичьих ладошек.

На счет «три» я с силой раскрыл руки аристократки, и та охнула, увидав в них кругляш из желтого металла.

— Как вы это сделали, Риз⁈ — восхитилась она.

— Ловкость пальцев, и никакого мошенничества, — во все зубы улыбнулся я.

— Вы просто кладезь талантов, экселенс. Есть хоть что-то, что у вас не получается?

— Разумеется. Терпеть не могу танцы! Сами демоны нижних миров их изобрели.

Вот теперь-то Вайола не выдержала и звонко расхохоталась. Да так заразительно, что я и сам засмеялся.

— А ведь действительно, я никогда не видела вас вальсирующим, Ризант, — произнесла девушка, немного успокоившись.

— Разумеется, я же специально избегаю балов и всевозможных танцевальных вечеров, — ничуть не смутился я.

Должен, заметить, эта реплика весьма удивила миларию гран Иземдор. Еще бы! Чтобы кто-то из болезненно честолюбивых мужчин в здешнем обществе вот так запросто признался, что чего-то не умеет? Неслыханно! В высшем свете принято хвастать и бахвалиться всем подряд, выставлять напоказ все свои достоинства. А недостатки, наоборот, прятать глубоко-глубоко.

И уж не ведаю, почудилось мне, или нет, но голос Вайолы значительно потеплел. Хоть и раньше я не мог сказать, что она говорила со мной холодно. Но тут наша беседа совсем уж потекла легко и естественно.

Хорошее начало, Сашок. Хватку не потерял. Надеюсь, сегодняшний вечер не заставит меня ни о чём жалеть.

Глава 12

Спонтанная прогулка с Вайолой гран Иземдор получилась на редкость удачной и душевной. Мы неспешно мерили шагами Вековую аллею, прошлись по увеселительной улице, заглянули на представление бродячих актеров. Но не успели мы толком наговориться, как в город вышли фонарщики со своими тележками. Они деловито сновали от фонаря к фонарю, подливали горючую жидкость, запаливали фитили. А это значило, что близится ночь, и пора было разворачивать стопы к оставленной далеко позади двуколке. Но сначала…

— Скажи, Вайола, а ты давно живешь в Клесдене? — загадочно поинтересовался я.

— Всю жизнь. А что?

— Просто хочу понять, знаешь ли ты этот город так же хорошо, как знаю его я?

— Что ты имеешь в виду, Риз? — заинтересованно сверкнула глазками девушка.

— А пойдем, узнаешь!

Подхватив аристократку под руку, я устремился дальше по улице. Мой нарочито суровый взгляд и воинственно выставленные эфесом вперед ножны со шпагой, вынуждали прохожих шарахаться с моего пути. Простолюдины поспешно опускали лица, поскольку не привыкли таращиться на людей с оружием. Этим можно было на ровном месте поднять себе проблем. А немногочисленные дворяне, попадавшиеся нам, явно были наслышаны о желтоглазом авантюристе из рода Адамастро. Как там меня называли? Дважды выживший? Хе-хе… это они еще не всё обо мне знают! Ну, в общем, неудивительно, что не нашлось желающих закуситься с молодым полукровкой, который весьма умело машет клинком.

Память Ризанта услужливо мне подсказывала путь, ведя меня по маршруту, которым Александр Горюнов ни разу сам не ходил. Мы обогнули ряд непрезентабельных домиков, потом дошли до больших и красивых поместий, кои не стыдно было б и в Арнфальде возвести. А после я свернул в неприметный проход, зажатый между трехэтажными постройками из белого камня.

Как только я завёл Вайолу в безлюдное место, она вроде бы напряглась, а в какой-то момент будто даже хотела вырвать свою ладонь из моей. Но потом всё-таки сдалась и позволила себя вести дальше.

Еще немного поплутав по лабиринтам старых улочек, я наконец остановился.

— Пришли! — торжественно объявил я.

— Эм… куда? — осторожно уточнила девушка, скептически рассматривая заброшенный палисадник, целиком заросший буйной зеленью.

— Примерно сотню лет назад, эта земля принадлежала одной из фавориток молодого патриарха, — поделился я историей этого занимательного местечка. — Таинственная госпожа не особо афишировала свою связь с правителем страны, а потому имя женщины доподлинно неизвестно. Наиболее вероятной владелицей считают Найну нор Ульнем. Но это лишь народные догадки. Некогда здесь цвел восхитительный сад, окруженный стенами особняка. Поговаривали, что даже в столичном дворце не было подобной красоты. Но после свадьбы монарха, женившегося на принцессе Медеса, все его любовницы оказались вынуждены… м-м-м… в общем, миларии нор Ульнем пришлось уехать из пожалованной ей резиденции. Поместье отошло в управление городской казны. Но потом алавийцы организовали переворот в Элдриме, фактически сделав всё побережье своей колонией. Экономика Патриархии получила чувствительный удар, так как сильно зависела от западной морской торговли. А с годами это место пришло в запустение, постепенно превращаясь в то, что ты перед собой видишь.

— Какая интересная история. И как ты нашел этот… сад?

— В детстве, когда отец заставлял меня учиться и преподаватели донимали своими занудными наставлениями, я частенько сбегал из дома. Слонялся по Клесдену, словно бродяга. Разумеется, мой экселенс не мог смириться с таким безобразием, и отряжал родовую охрану на мои поиски. Они меня находили и возвращали назад. А через пару седмиц я вновь удирал. Только прятался уже получше.

— В этих… эм… зарослях? — скептически подняла бровь аристократка.

— В том числе, — невозмутимо подтвердил я. — Это одно из моих пристанищ, которые отцовские стражи так и не сумели разыскать. Пойдем…

Мягко потянув спутницу, я помог ей пробраться меж прутьев проржавевшего кованого забора. После мы подошли к огромной зеленой горе, сплошь заросшей плющом и одичавшими побегами винограда. Там я наощупь отыскал проход и откинул гибкие стебли, словно полог.

— О, так это беседка⁈ — воскликнула Вайола.

— Именно так, милария, — подмигнул я.

Мы вошли под зелёный свод, наполненный запахами старого дерева и листвы. Закатное солнце пробивалось сквозь густые заросли миллионом огненных точек, пронзая царящую здесь полутьму.

— Как тут необычно и красиво… — выдохнула дворянка, любуясь игрой света.

Мы с миларией гран Иземдор примостились на чудом уцелевшей за эти годы лавочке и просто сидели молча. Смотрели, как гаснут одна за другой крохотные желтые звёздочки, извещая о закате небесного светила.

Когда начали сгущаться сумерки, я снял с ремешка калимбу и неспешно затренькал лирическую мелодию. «Воспоминания о былой любви» как-то сами напросились под здешнюю атмосферу. И хорошо, что Вайола не знала текста этой песни. А то б еще испугалась ненароком…

— Прости, Гесперия, что давно не навещал, — одними губами прошептал я. — Если ты слышишь, то эта музыка звучит и для тебя.

И тогда будто по волшебству сотни светлячков украсили медленно опускающийся на землю мрак. Моя спутница от такого зрелища потеряла дар речи, и смотрела на мириады огоньков, восторженно улыбаясь.

Да. Это поистине был прекрасный вечер. Один из лучших в обеих моих жизнях. И наслаждался я им точно так же, как и моя спутница.

Первородный дух лесов ничем более не выдала своего присутствия. При постороннем она не решилась выходить ко мне. Но это и к лучшему. Незачем знать людям о том, что я вожусь с существами, которых считают мифическими.

— У меня нет слов, Риз… — произнесла Вайола, когда я закончил играть, и развернулась ко мне.

О, нет-нет-нет. Я знаю этот взгляд. Еще в прошлой жизни мне доводилось видеть его у женщин, когда они готовились совершить какую-нибудь глупость, о которой потом неизменно станут жалеть. Обычно, конечно, подобное происходило под действием алкоголя. И хоть мы оба с аристократкой были трезвы, это мало что меняло. Магия заброшенного сада и музыка дурманили разум ничуть не слабее хмеля.

Подтверждая мои опасения, милария гран Иземдор прикрыла веки и подалась вперед, словно собиралась поцеловать. Но, как бы мне не хотелось устремиться ей навстречу, я понимал, что это только создаст проблемы между нами. По крайней мере, на данном этапе уж точно. Вайола не отпустила еще своего покойного супруга. И если я поддамся сейчас, то чувство вины навсегда отвратит аристократку от меня.

Моя ладонь легла на оголённое плечо девушки, останавливая её. Она недоуменно заморгала, сбрасывая с себя наваждение, а потом так сильно зарделась, что было заметно даже в темноте.

— Близится ночь, милария. Мне нужно как можно скорее доставить вас домой, — тактично объявил я.

— Кхм… да, спасибо вам, экселенс… — снова перешла на вы моя спутница.

Наверное, от смущения.

Всё еще стесняясь своей секундной слабости, дворянка безропотно брела рядом, избегая смотреть на меня. Я бы, конечно, мог отвлечь её какой-нибудь пустопорожней болтовнёй. Но что-то меня настораживало во мраке пустующих улочек…

— Послушай, Риз, мне, пожалуй, следует извиниться за… — начала Вайола.

— Тс-с-с! — приложил я палец к губам.

— Что такое? — воззрилась она на меня.

— Мне кажется, нас преследуют.

— Неужели? Но кто?

— Пока не знаю, — произнес я вслух, а про себя добавил: «Надеюсь, это не кто-то из моих врагов».

Мы ускорили шаг, но смутные тени, то и дело мелькающие на периферии зрения, никуда не исчезали. Они упрямо двигались за нами, загоняя, будто дичь. И когда до оживленной улочки, по которой всё еще фланировали припозднившиеся гуляки и гремели колёсами кареты, оставалось всего пара шагов, нам преградили путь.

— Так-так, хто енто у нас тут хаживает?

Неприятного вида оборванец вынырнул из-за угла, красноречиво поигрывая дубинкой.

— Простите, а вам какое дело, уважаемый? — сдержанно ответил я, задвигая Вайолу себе за спину.

— Мне-та? Твоя правда, чужеземец, никакого. Да вот токмо денежки шибко нужны. Уж не обессудь.

Я заметил, как справа и слева темнота зашевелилась, и там вырисовалась еще парочка худощавых фигур.

— Не совсем понимаю, как распоротая глотка поможет тебе разбогатеть, — с вызовом положил я ладонь на эфес шпаги.

— Охо-хо-хо! Гля, какой грозный! — рассмеялся разбойник. — Все вы, желтоглазые, мастера языком чесать. А тока до дельца доходит, так вы… тьфу! Нашел чем испужать!

— Погоди, ты ведь не думаешь, что я алавиец? — догадался я о причинах этого гоп-стопа.

— Ну а как жеж? Твои буркалы даж в темноте сверкают. А за таких как ты, Маэстро платит звонкой монетой!

При упоминании моего тайного имени Вайола заметно напряглась. То ли от страха, то ли от ненависти. Но мне пока не до её переживаний.

— Господа, не хочу вас разочаровывать, но за меня вам не заплатят, — позволил я себе легкую улыбку. — Позвольте представиться, я Ризант нор Адамастро. Уроженец Патриархии. Хоть и взгляд у меня янтарный, однако же я не альвэ.

— Ну, стелешь ты складно, — задумчиво почесал затылок оборванец. — Но мне всё едино. А коли и не дадут денежек, так всё равно одной мразью на нашей земле меньше станет. Ужель плохо, а?

Представив, как охренели бы Орвандел и Эрмин, если б к ним пришли требовать оплату за мою вяленую голову, я едва слышно хмыкнул. Вот это ирония судьбы. Стал жертвой собственной авантюры. Вполне в моём духе…

— Просто дайте нам пройти, и мы забудем об этом досадном недоразумении, — предпринял я последнюю попытку решить вопрос мирно.

— Девка пущай бежит, а вот ты, господин, не торопись… — последовал ответ.

Что ж… я сделал всё, что мог. Теперь настало время говорить моему оружию!

Шпага с угрожающим звоном покинула ножны, хищно сверкнув в свете луны и звёзд. Острие выписало несколько сложных фигур, даруя уличному отребью последний шанс одуматься. Но на них моя демонстрация не произвела должного впечатления. Все трое остались стоять, лениво поигрывая кто дубиной, а кто топориком. Но первыми не нападали. И чего ж эти падальщики ждут?

Воспользовавшись расслабленностью головорезов, я сделал несколько подчеркнуто медленных шагов, поигрывая клинком. А потом молниеносно прыгнул в сторону левого противника, совершая одновременно колющий выпад. Узкое лезвие шпаги с едва слышимым треском проткнуло человеческую кожу и погрузилось в потроха.

Нападающий потешно взвизгнул и отшатнулся назад, а я уже вернулся в исходное положение, защищая свою спутницу от оставшихся двух.

— Ай-яй-яй, он пырнул меня робята-а-а! О-о-ох… — заблажил раненный, выпустив из ладони топорище.

— Ух, шоб тебя Драгор пожрал! — сплюнул тот ублюдок, с которым я препирался, однако сам он предусмотрительно отошел на пару шагов назад.

— Ваш приятель не доживет до следующего заката, если только над ним не поработает целитель, — со знанием дела подсказал я. — Но вряд ли у вас есть деньги на услуги лекаря. Поэтому уходите, пока я даю вам такой шанс. Так вы избежите той же судьбы.

— Енто мы ещё поглядим, нелюдь проклятая! — подал голос второй подельник, перекрикивая стоны товарища. — А ну, Корсан, не рыдай, аки баба! Давай с нами, навались!

И головорез с лишней дыркой в брюхе нашел в себе силы подчиниться. Причитать и кряхтеть, правда, не прекратил. Но упавший в уличную грязь топорик подобрал. И на полусогнутых, держась за живот, медленно поплелся ко мне. Остальные его приятели последовали тому же примеру. Но двигались они так неспешно, что у меня закрались подозрения, будто они медлят нарочно. Время тянут? Зачем? Пока неясно. Но я в любом случае намерен разрушить их планы.

Шпага свистнула, рассекая воздух, и неосторожно подставившийся бандит лишь чудом избежал знакомства с закалённой сталью. Рубящий удар пришелся на массивную голову дубины, и я сразу же атаковал вновь. Замах, замах, выпад! Болезненный вопль. В засохшую уличную грязь с дробным глухим стуком падает два чужих отрубленных пальца, а третий повисает на тонкой ниточке сухожилия. Этого хватает, чтобы подонок выпустил дубину, оставшись совершенно беззащитным передо мной.

Я уже намеревался прикончить его, но тут на помощь подоспели двое его товарищей. Один, всё еще держась за кровоточащую рану на животе, отогнал меня на полметра широким по-деревенски неуклюжим взмахом топора. Вот только это стало последним, что он сделал в своей жизни.

— Да н-н-а… Ахр-р-р-а-а-а… — воинственный клич перешел в предсмертный булькающий хрип.

На отходе я успел со всей дури ткнуть противника шпагой в морду. Острие моего оружия удачно влетело прямо в его раззявленный рот, с хрустом пробило нёбо и вошло в мозг. Труп нападавшего моментально рухнул, а предсмертная агония скрутила спазмом мышцы. Бедолагу аж дугой вывернуло и гнуло не меньше полуминуты.

Вот теперь точно минус один…

Уже собираясь разобраться с беспалым и его подельником, я крутанулся на пятках, хлёстко взмахивая шпагой. И очень вовремя, потому что невредимый головорез уже примерялся, чтобы огреть меня увесистой колотушкой. Однако гадёныш оказался достаточно проворным, и разминулся с моим клинком на пару миллиметров.

Разумеется, жить этим оборванцам оставалось считанные минуты. Я их разделаю под орех и даже не особо вспотею при том. Если б не Вайола, которая замерла позади меня будто парализованная, уже бы давно эта сладкая парочка захлёбывалась кровью. Но я очень боялся отходить от аристократки далеко. А ублюдки этим пользовались, маяча за пределами досягаемости моей шпаги. Только поэтому их сердца еще бились.

Мне показалось, что у нас возникла патовая ситуация, когда ни противник не спешит нападать, да и я не рискую оставлять за спиной беззащитную миларию. И ровно в тот момент, когда я уже решился на стремительный рывок, атаку и столь же стремительный отскок назад, мои уши пронзил женский крик.

Еще не зная, что вижу, я похолодел. Время не просто стало тянуться, как тягучая смола, оно будто остановилось. Ледяной пот выступил на моем лбу и заструился спине. Всего одно короткое движение показалось мне вечностью. В реальности не истекло и десятой части секунды, а я уже успел столь о многом подумать. Если какая-то тварь навредила Вайоле, то я сотру её в порошок. Прямо на этом самом месте…

К моему величайшему облегчению, с миларией гран Иземдор всё было хорошо. По крайней мере, она не выглядела раненной. Напротив, девушка излишне смело для своей комплекции вцепилась в какого-то хмыря и безжалостно полосовала ему рожу своими ноготочками. А тот пытался отбиваться от неё… самострелом! Ну какие же сучары! Так вот чего они ждали! Своего четвертого подельника, снаряженного дальнобойным оружием!

Всё время схватки, назло стрелку, мою спину закрывала Вайола. Потому-то подонку пришлось подойти ближе. Но тут аристократка его заметила и совершила то, чего даже я не мог от неё ожидать. Она, защищая меня, бросилась в драку. Бандита с арбалетом же подобный поворот и вовсе застал врасплох. Пожалуй, только поэтому он еще не пырнул чрезмерно самонадеянную дворянку чем-нибудь острым.

Так, ну всё, игры закончились…

На кончиках моих пальцев засияли магические проекции маленьких «Серпов», а затем целая россыпь бесшумных плетений полетела в парочку уродов, которые меня отвлекали. Воздушное лезвие вполне могло перерубить пополам коровью тушу. Но я нарочно не вливал много энергии в заклинания, чтобы не объяснять спутнице, как мне удалось расчленить человеческие тела своей тоненькой шпагой. Голодранцам этих слабосильных чар хватило с избытком. Маленькие «Серпы» пронзили их играючи, как талое масло. И оба ублюдка рухнули наземь, сочась кровью, будто пробитые бурдюки. Кажется, они так и не поняли, что их убило.

Теперь я мог сосредоточиться на подонке, сцепившимся с Вайолой. Тот как раз сейчас размахнулся, чтобы вдарить аристократке со всей своей пролетарской мощи. Ради этого он даже убрал одну ладонь с арбалета. И только боги знают, чего бы это стоило изнеженной миларии. Выбитых зубов? Сломанной челюсти? Скособоченного носа? Однако мимолётного мгновения, нужного нападающему для замаха, хватило и мне. Пользуясь тем, что в ладони у меня лежит длинный клинок, я сделал резкий широкий шаг и коротко стеганул разбойника по отведённой назад руке. Попал удачно, прямо по сгибу локтя. Весу в моем оружии было всего около восьмисот грамм. Это отнюдь не кавалерийский палаш, которым мне доводилось орудовать в бытность эльдмистром Сарьенского полка. Но злость и всплеск адреналина прибавили сил. Так что я практически перерубил конечность оборванца, оставив её болтаться на широком лоскуте кожи и ткани.

Головорез сперва не понял, что произошло, а только заторможено оглядел обрубок, из которого вовсю хлестал багряный фонтан. Зрачки у душегуба расширились от шока, а пасть раззявилась, готовясь исторгнуть вопль. Но шпага, вошедшая ему под нижнюю челюсть, заткнула урода получше всякого кляпа. Лезвие вошло аккурат между позвонками, рассекая костный мозг. А когда выходило, по-видимому, задело еще и артерию. Потому что меня окатило горячими брызгами чужой крови.

— Вы в порядке, милария? — участливо поинтересовался я у тяжело дышащей Вайолы.

— Я… я…

— Ну же, посмотрите на меня! — пришлось мне тряхнуть за плечи спутницу.

На моё залитое алым лицо уставилась пара ошалевших глаз, и в них медленно завозился ужас.

— О, боги, Ризант, вы ранены⁈ — вскричала девушка.

— Нет же, я хочу узнать, не ранены ли вы! — рыкнул я в ответ.

— Нет… кажется нет. Я невредима, — с сомнением выдавила аристократка.

— Отлично, тогда уходим!

Я протащил Вайолу мимо четверки трупов. Старался сделать это побыстрее, дабы не испытывать стойкость её духа. Но она всё равно мешкала и до последнего пялилась на туши разбойников, распростёртые в тёмных лужах.

— Спасибо вам, милария, сегодня вы спасли мне жизнь, — заговорил я, дабы отвлечь спутницу от мыслей о произошедшей бойне.

— Прошу меня простить, Риз, но в первую очередь я билась за саму себя, — нервно хмыкнула она. — Ведь убей эти подонки вас, то Многоокий знает, что захотели бы сделать со мной.

— Ваша правда, но это мало что меняет. Теперь я ваш должник.

— Мне ничего от вас не надо, экселенс, — гордо вздернула носик Вайола.

— Нет-нет, не отпирайтесь, — запротестовал я. — Нор Адамастро не любит копить долги. Если вы отказываетесь от моей благодарности, то я отплачу вашему роду.

— Каким же образом? — заинтересовалась собеседница.

— Передайте экселенсу Инриану, что я принимаю его предложение, — сверкнули янтарным огнём мои глаза. — Но обязательно скажите, что это целиком ваша заслуга. Если умолчите, то я сам ему это объявлю при первой же встрече.

Вайола от неожиданности сбилась с шага. На её лицо наползло трудночитаемое выражение. Однако я предпочел сделать вид, что не замечаю его, поскольку слишком занят оттиранием чужой крови с лица.

Что ж, гран Иземдор, надеюсь, ты рад. Ты ведь это хотел от меня услышать?

Глава 13

Лаайда, пыталась понять, сколько она уже томиться в подземелье, но сбилась со счета дней. Кто бы мог подумать, что её Ризант, которого темноликая никогда не чаяла увидеть, вырастет таким человеком? Каарнвадер непобедимый, до чего же жаль, что он не чистокровный альвэ! Подумать только, каких высот он мог бы достичь в Капитулате. Женщина готова была поручиться, что он стал бы одним из Великих Кардиналов ещё до своего первого столетнего юбилея!

Как тонко Риз чувствовал нюансы магической теории, как быстро схватывал то, что лучшие из их народа постигают годами! Да что говорить, если только на освоение стиля полной руки у темноликих милитариев уходило от пяти до двадцати лет. И это после длительного обучения в университете! Под пристальным присмотром наставников. А её мальчик освоил сложную технику плетения чар самостоятельно. Ах, какие идеальные и выверенные контуры он умел создавать! Такую филигранную точность алавийка встречала, пожалуй, лишь у ректора академии, в которой ей довелось постигать науку целительства. Да вот только возраст наставника уже тогда стремился к отметке в три века. А сыну Лаайды слегка перевалило за двадцать вёсен. По меркам альвэ, он еще даже не полноправный гражданин, а скорее ребёнок!

Кроме этого, у Ризанта присутствовали и другие качества, которые ценились жителями Капитулата. Острый ум, хладнокровие, проницательность, дальновидность и хитрость. Вспомнить только, как он ловко провёл Хеенса и заманил всех их в ловушку к тому лесному чудищу. Ну кто бы еще смог так долго держаться под пытками, не вызвав ни мельчайших подозрений? Поистине немыслимо…

Да, Лаайда ненавидела застенки Риза, в которые угодила их агентурная ячейка. Но в то же время, она истово гордилась сыном. Она не ведала и десятой доли того, чем он занимается. Но была свято убеждена, что он далеко не рядовой аристократишка из южного государства. Взять хотя бы эту его красноглазую надсмотрщицу. Как, Каарнвадер помилуй, Ризант её подчинил себе? Какие еще секреты скрывает порождённый ей полукровка? Эти тайны одновременно и пугали, и манили. Но Лаайда осознавала, что для своего же блага с расспросами лучше к сыну не лезть. Иначе прибьет, и даже не посмотрит на кровное родство. Он уже дал ей понять, что особого пиетета перед ней не испытывает. И алавийка не хотела признаваться самой себе в том, что это ранило её до глубины души. А с другой стороны, темноликая понимала — у Ризанта есть все основания для подозрений…

Эх, видимо, ей предстоит провести в этом глухом каменном узилище не один год, прежде чем сын поверит ей. Лаайда ведь действительно готова умереть, но не выдать о нём ни словечка. И дело здесь даже не в слепящей материнской любви к своему ребёнку. По крайней мере, не только в ней. Известие о том, что она понесла от грязнорожденного, да еще и родила презренного смеска, уничтожит её жизнь в Капитулате. Опустит темноликую в самое низшее сословие — undwenn. На человеческий диалект это дословно переводится как «лишенный чести». Ниже них по статусу только двуногий скот. Даже полукровки не так презираемы в их обществе. Mingsel хотя бы не выбирали, как прийти в этот мир. Да и чести у них не было отродясь…

В общем, уже только ради этого стоило скрывать от сородичей свою беременность, которая случилась больше двух десятков вёсен назад. Но разве ж объяснишь это Ризанту? Как бы не вызвать еще больше подозрений попытками до него достучаться…

Массивный железный засов отвратительно лязгнул, прерывая неспешные размышления Лаайды. Она испуганно вскинула голову, боясь увидеть на пороге камеры хищно улыбающуюся альбиноску. Но Каарнвадер сегодня был милосерден к своей дочери. И оказалось, что темноликую навестил Риз.

— Я рада видеть тебя, мой мальчик, — сдержанно улыбнулась алавийка, действительно испытав прилив воодушевления при появлении сына.

— Взаимно, мама, — ровным тоном отозвался молодой человек.

И вновь Лаайду кольнуло то, как холодно он с ней говорит.

— Ты давно не приходил ко мне, — пожаловалась женщина.

— Извини, у меня было много дел. Насшафа хорошо за тобой ухаживает?

— Да, пожалуй, прекрасно. По сравнению с тем, что я слышу из соседних застенков, у меня тут просто рай, — грустно усмехнулась пленница.

— О, так алавийцам тоже знакома концепция рая? — вежливо удивился нор Адамастро.

— Тоже? Это исконно наше понимание посмертия. Я поражена, что оно известно людям.

— Ладно, закроем тему. Я хотел поговорить с тобой совсем об ином.

— Так и о чем же, мой мальчик?

— Ты хочешь обрести свободу? — понизил голос Ризант.

От прозвучавшего вопроса Лаайда поперхнулась. Но потом глубоко вдохнула и, тщательно скрывая внутреннюю дрожь, произнесла:

— Очень…

— Но ты же понимаешь, что я не могу рисковать собственной безопасностью? — неспешно подводил собеседницу к какому-то выводу Адамастро.

— Да, Риз, безусловно. Я узнала слишком многое…

— Именно. И прежде, чем я отпущу тебя, мне следует убедиться, что клятва, данная тобой, не угрожает моей фамилии. Скажи, мама, если я дарую тебе свободу, то о чем ты сможешь умолчать пред ликом старейшин?

— О многом, — облизала она пересохшие губы.

— Обо мне?

Лаайда кивнула. Ведь чтобы условия клятвы вынудили её признаться командирам в существовании сына-полукровки, вопрос должен быть очень четко сформулирован. Да и тогда у неё останется некоторое пространство для манёвра.

— О Гесперии?

Снова кивок.

— А о Нес-Хеенсе?

Вот тут женщина судорожно выдохнула и досадливо закусила губу. Она понимала, что скрыть подробности о судьбе своего соратника не выйдет. Допрашивать о нём Лаайду будут очень тщательно и дотошно. И Ризант эту короткую заминку уловил сразу же.

— Что тебе нужно знать о Хеенсе, чтобы суметь сохранить мои тайны? — деловито спросил желтоглазый аристократ.

— Мне больно это говорить, Риз, ведь речь идёт о моём соплеменнике, но… — алавийка медленно прикрыла глаза, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Но наилучшим выходом будет моё знание о том, что он мёртв.

— Я понял тебя, мама. В таком случае, пойдем со мной.

Сын отвернулся к двери, а в камеру бесшумно, словно призрак, скользнул силуэт альбиноски. Она умело отстегнула замки, фиксирующие цепи кандалов, и, пока Ризант не смотрел на них, с силой пихнула Лаайду к выходу.

Темноликая пошла за своим отпрыском, подсознательно готовясь встретить не самое приятное зрелище. Однако то, что она увидела, не шло ни в какое сравнение с её опасениями…

— Каарнвадер великий, что за… — сдавленно охнула женщина и сразу же поспешно зажала себе рот.

Однако это не помогло. Прогорклый комок тошноты подкатил к горлу алавийки, и она исторгла из себя весь нехитрый завтрак, съеденный не так давно. Пережёванные сгустки обычной проваренной каши падали на каменный пол темницы с противными шлепками, от которых рвотные спазмы только усиливались.

Лаайда устыдилась своей слабости. Ведь она skadewagter — боевой целитель Высшего Капитулата. Ей многое доводилось видеть на полях сражений. Смрад распотрошенного нутра и запах крови для неё давно стали такими же привычными, как и ощущение одежды на теле. Однако то, во что превратился Хеенс ввергло в шок даже её.

Нес-Хеенс по меркам альвэ считался весьма красивым мужчиной. Мать Ризанта доподлинно знала о множестве его прошлых романов. Чего скрывать, она и сама бы не отказалась предпринять попытку зачать от него ребёнка. И тем страшнее было лицезреть, что с ним стало теперь.

Некогда утонченный и идеально сложенный темноликий ныне походил на само воплощение боли и ужаса, лишенное рук и ног. Нет… на чудовищный конструкт, сшитый из разных кусков плоти! Его левое плечо, покрытое неестественно светлой кожей, казалось слишком широким и жилистым, чтобы принадлежать альвэ. Да и по всему остальному телу можно было заметить множество лоскутов, отличающихся по цвету. Лицо тоже претерпело жутчайше изменения. Ассиметричное, шитое грубой нитью, несущее на себе множество отметин и сочащихся влагой шрамов. Оно выглядело как старая изодранная тряпка, которой зачем-то попытались придать былой вид. В некоторых местах на нём проглядывали кости и мышцы.

Неожиданно изуродованный узник пошевелился и что-то простонал. С его перекошенных рваных губ потянулась ниточка белесо-алой слюны, представляющей из себя смесь гноя и крови. Кривые веки, висящие словно потрёпанные занавески, дёрнулись и поползли вверх. Обнажилась болезненно красная плоть, посередь которой мутным стеклом блеснула пара измученных глаз. Причем, левый был пламенно-медовый, как и должно быть у алавийцев. А вот правый… правый отличался не только цветом, но и размером.

Лаайда ужаснулась, поняв, что это несчастное существо всё еще живое. Словно боясь быть узнанной, она поспешно отвела взгляд от изувеченного лица Хеенса. Но наткнулась на полдесятка пришитых пальцев, которые подобно россыпи уродливых грибов произрастали в непредусмотренном богами месте.

К горлу снова подкатила тошнота. И узнице пришлось отвернуться, чтобы не блевануть еще раз.

— Этого достаточно, мама, или тебе нужно узреть его вырезанное сердце? — с мертвенным спокойствием уточнил нор Адамастро.

— Прошу, Риз, прекрати его мучения! — взмолилась Лаайда. — Никто… никто не должен так страдать!

Молодой аристократ насмешливо посмотрел на пленницу, явно не разделяя такого мнения. Но спорить не стал.

— Как тебе будет угодно, — произнес он, а затем дал знак своей белокожей приспешнице.

Та словно только и ждала этого. Метнувшись вперед, она выхватила с пояса нож и вонзила его в грудь Хеенсу.

— Х-х-х-ы-ы-ы-а-а-а… — тихо выдохнул измученный алавиец, и его разноцветные глаза медленно закатились под мешковатые складки кожи, которые язык не поворачивался называть веками.

— Вот теперь ты совершенно честно можешь поведать, что твоего товарища убил кьерр, — иронично улыбнулся Ризант, абсолютно равнодушный к смерти представителя высшей расы.

Лаайда, всё еще пребывающая в состоянии ошеломления, ничего не ответила. Она не могла отвести взгляда от Хеенса. То, как легко сын прикончил темноликого и что сотворил с ним перед этим, пробудило в её душе гнетущее беспокойство и ужас.

— А теперь, самое главное, мама. Сейчас на землях Патриархии для альвэ настали непростые времена. Все твои соплеменники изрядно осторожничают и не рискуют лишний раз высовываться. Но я уверен, тебе известны способы связи с ними. Если ты хочешь выйти отсюда, то должна сообщить кое о чём своим кардиналам.

— О… чём? — сипло переспросила она.

— Скажи, что ты узнала о человеке, который согласился поведать о произошедшем в Фаренхолде.

— Риз, моя клятва… она не позволит мне солгать, — неуверенно промямлила Лаайда.

— Но это и не будет ложью. Я лично видел, как той ночью пали алавийские легионы. Или кардиналов Капитулата не интересует информация о том, кто применял под стенами города чары из разделов высшей магии темноликих?

Янтарные глаза Ризанта полыхнули полубезумным огнём, и пленница, не выдержав этого зрелища, отвернулась. Каарнвадер всеведущий, да что за дьявольскую игру затеял её сын?!!

* * *

Вайола сидела в опочивальне перед большим зеркалом и неспешно расчесывала свои длинные песочного цвета волосы. На уста аристократки то и дело наползала смущенная улыбка, которую она старалась давить в зародыше. Но не всегда получалось. И когда милария гран Иземдор напоминала себе о первопричине своего приподнятого настроения, её щёки заливались румянцем.

Всё-таки странный он, этот Ризант нор Адамастро. Но, признаться, Вайола не ожидала от него такого благородства. Да, минувшим вечером молодой полукровка её покорил. Он, как умелый ловелас, прекрасно знал, что нужно делать, дабы заполучить благосклонность дамы. И аристократка, даже заранее предполагая, что на ней будут испытывать приёмы обольщения, этот бой проиграла с треском. Но в самый решающий момент Риз не воспользовался слабостью Вайолы. Он одёрнул её и привел в чувство одной короткой фразой. Интересно, почему?

— Я всё ещё жду, когда ты соизволишь доложить мне о том, как прошла твоя встреча с главой Адамастро.

Мужской голос, прозвучавший за спиной, заставил аристократку испуганно вздрогнуть. Она порывисто обернулась, хватаясь за сердце, и увидела стоящего на пороге Инриана гран Иземдор. Неужели Вайола настолько погрузилась в свои мысли, что проморгала его визит? И как долго он здесь находится?

— Я сильно задержалась, мой экселенс, и решила, что вы уже отбыли наслаждаться заслуженным отдыхом. Поэтому намеревалась навестить вас сразу после рассвета, — спокойно ответила девушка, украдкой переводя дух.

— Я вроде бы предельно чётко изъяснялся, Вайола, когда отправлял тебя с поручением. Ты должна была сообщить мне обо всём немедленно, — раздраженно дернул бровью дворянин.

— Прошу меня простить, это моя вина, — покладисто потупила взор собеседница.

— Что ответил тебе Адамастро? — почти грубо отмёл все её извинения глава рода.

— Он сказал, что я смогла убедить его, а потому он принимает ваше предложение, мой экселенс, — сверкнула глазками милария.

— Я не ослышался? — замер Инриан, непроизвольно приоткрыв рот от удивления. — Полукровка согласился?

— Всё так, — сдержанно кивнула собеседница.

— Очень занимательно. И как же тебе удалось его так быстро переубедить? — подозрительно сощурился мужчина. — Неужели пришлось ради этого прыгать к нему в койку?

— Ваши слова оскорбительны, экселенс, — полыхнули гневным румянцем щеки Вайолы, но тон её всё же остался спокойным, как и прежде. Она ведь всего лишь вдова младшего брата главы. Не по чину ей повышать голос в присутствии лидера семейства.

— Тебе не перед кем строить уязвлённое благочестие, Вайола, мы здесь одни, — уничижительно усмехнулся Инриан. — Ты будешь спать с этим полукровкой, если я прикажу. Но до тех пор, придержи сей рычаг влияния, покуда он действительно не понадобится.

Девушка промолчала. Вдове в очередной раз указали её истинное место в роду гран Иземдор. И ей попросту нечего было на это возразить. Будь жив Веллант, то он обязательно бы встал на защиту супруги. Вполне возможно, что он не побоялся б даже бросить вызов старшему брату, услышь подобные речи. Но, к сожалению, мёртвые возвращаются из чертогов вечной ночи только в сказках…

Инриан вновь скривил губы в пренебрежительной ухмылке, а затем сделал шаг вглубь дамского будуара. Он окинул собеседницу с ног до головы, и девушка поёжилась. Она кожей ощутила жаркие прикосновения его плотоядного взгляда, проникающие сквозь ткань ночного пеньюара.

— Что вы делаете, экселенс? — враз осипла Вайола.

Вместо ответа мужчина протянул руку и погладил обнаженную шею вдовы. Милария гран Иземдор от подобных вольностей вскочила, как ошпаренная, едва не опрокидывая мебель. От шока она вжалась в стену, широко распахнутыми глазами следя за каждым движением хозяина поместья.

— Брось, Вайола, тут нечего стыдиться, — обманчиво мягко произнес аристократ. — Мой брат погиб. Тебе некому более хранить верность.

— Оставьте меня, экселенс! — выкрикнула дворянка, всё ещё ошарашенная происходящим. — Уходите!

— Ты вынуждаешь быть меня грубым, — поморщился глава рода. — Хочешь, чтобы я отбросил церемонии и заставил тебя?

— Если вы еще раз притронетесь ко мне хоть пальцем, то я закричу, — пригрозила Вайола. — Будьте уверены, к утру уже всё поместье ринется наперебой судачить о том, что вы делали в моей опочивальне. И как отнесется к этим слухам ваша супруга?

— Думаешь, меня волнуют женские обиды? — ничуть не испугался гран Иземдор и сделал еще один шаг по направлению к вдове.

— Ох, экселенс Инриан, что вы такое удумали⁈ А вдруг нас кто-нибудь увидит! — с наигранными придыханиями заголосила девушка.

По лицу аристократа нельзя было сказать, что его испугало такое представление. Однако он всё же остановился.

— Хотите еще громче, экселенс? — смело вздёрнула подбородок милария, обретя неожиданное спокойствие.

— Не пожалей о своем решении, Вайола, — снисходительно фыркнул высокородный, после чего неспешно покинул опочивальню.

Вдова, дождавшись, когда закроется дверь, молнией метнулась к ней и задвинула латунную щеколду. Привалившись спиной к стене, дворянка силилась унять нервную дрожь в коленках и выровнять сбившееся дыхание. Её проживание в поместье семьи гран Иземдор становится всё более и более напряженным…

Глава 14

Мой ход с открытием клетки Лаайды помог добиться того, чего не могли сделать ни агенты Пятого Ордена, ни информаторы Маэстро. Наконец-таки мне удалось установить контакт с алавийцами. Через длинные цепочки посредников и используемых втёмную лиц я вышел на какую-то без сомнения крупную рыбку. А для моей затеи как раз и нужна была акула позубастей. Иначе никто в мой спектакль не поверит.

Да, сильно рисковал, выпуская мать Ризанта на волю и позволяя ей унести с собой все те сведения, которые она узнала. Но, во-первых, я очень надеялся, что печальный урок Одиона не прошел для меня бесследно. Касательно доверия темноликим я больших иллюзий не питал. А во-вторых, ставки в этом кону очень высоки. Если я сорву банк, то легко поднимусь в такую лигу, где мелкие сошки альвэ, вроде того же Нес-Хеенса, вообще перестанут меня беспокоить. И уж ради такого точно стоит попытать удачу.

Не скрою, что от осознания всей степени опасности моей авантрюры, мной овладела необычайно сильная тревога. Даже как-то непривычно. Я уж считал, что достаточно очерствел, чтобы не мандражировать, будто первокурсник перед экзаменом. Но слишком уж многое было поставлено сегодня на карту. Если моя задумка провалится, значит тонны моих усилий пойдут прахом.

Но да к белым дьяволам сомнения и нерешительность! Раз беспокоюсь, стало быть, я всё ещё живой! Надеюсь, я на фоне всего происходящего в моей жизни не стану адреналиновым наркоманом.

Перед решающей фазой, когда я должен был уже отправляться на рандеву к темноликим, в мой дом заявилась Иерия. Судя по её порывистым движениям и нервозным жестам, она тоже не находила себе места. Где-то внутри у неё кипела серьезная битва между долгом и симпатией к сыну Пепла. С одной стороны, та её часть, которая была Серым Рыцарем, твердила, что Ризант, то есть я, обязан следовать плану. Как истинный патриот Патриархии. Ради блага всего государства. Сама же Иерия нор Гремон хотела укрыть меня крылышком, словно матушка-наседка, и никуда не отпускать.

— Экселенс, может вы всё же примете помощь моего Ордена? — сверкнула квартеронка янтарными очами, непрерывно расхаживая по кабинету, где мы с Велайдом и Нестом готовились к выходу.

При этих словах младший брат как-то странно посмотрел на меня, явно задаваясь вопросом, почему же пепельноволосая аристократка так обо мне печется? О наших прошлых тренировках и о знакомстве Иерии с отцом он не имел понятия. Поэтому догадки строил в меру собственной испорченности.

— Я и не думал от нее отказываться, милария, — тактично ответил я. — Более того, без поддержки Пятого Ордена мне бы и в голову не пришло сунуться в логово альвэ.

— Не увиливай, Риз, ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, — перешла на «ты» нор Гремон, не сдержав раздражения. — Зачем вам отправляться всего втроём? Возьмите кого-нибудь из моих братьев! Это будет гораздо безопаснее.

— Милария, вам не о чем беспокоиться. Нам с братом довелось повоевать. А экселенс нор Эльдихсен и вовсе ветеран Корпуса Вечной Звезды. В решающий момент мы вас не подведём. Вы же знаете, слишком большой отряд вполне может спугнуть темноликих, и мы тогда лишимся последнего шанса пролить свет на судьбу нашего Благовестивого Патриарха.

— Вы упрямы и несносны, экселенс Ризант нор Адамастро! Точь-в-точь как ваш отец! — неожиданно рявкнула Иерия, отчего снискала еще один долгий изучающий взгляд от Велайда.

Я лишь улыбнулся краешками губ, совершенно спокойно воспринимая эту вспышку. Как же легко квартеронка привязалась к юному нор Адамастро…

— Милария, ответьте, вы не забыли то плетение, которое я вам показывал? — мягко перевёл я тему.

— Нет, — отрывисто бросила нор Гремон и за долю мгновения сплела конструкт «Компаса».

Сказать, что она довела его до совершенства — это сильно преуменьшить. Складывалось впечатление, будто Серый Рыцарь днями напролёт только и делала, что отрабатывала эти простенькие чары. Поэтому, когда над одним из перстней пепельноволосой визитерши повисла золотистая стрелка, мне не осталось ничего иного, кроме как удовлетворённо кивнуть.

— Прекрасно. Тогда не забывайте — если указатель позеленеет, значит, мы нашли их, — напомнил я. — К сожалению, я еще сам до конца не знаю, где и как состоится встреча с альвэ, поэтому будьте готовы, что вам и вашим братьям придется спешить изо всех сил.

— Я ни на миг об этом не забывала, — не очень-то приветливо буркнула аристократка.

— Что ж, тогда всем нам пора. И да поможет мне Ваэрис в этой авантюре, — полушутливо изрек я.

— Разрешите еще один вопрос, Ризант? — остановила меня серовласая девушка.

— Для вас хоть десять, — тепло улыбнулся я.

— Чем вы так заинтересовали алавийцев, что они решились на встречу с вами? Неужели информацией о Маэстро?

Взгляд Иерии моментально преобразился. Стал каким-то колючим и испытующим. Наверное, так госпожа Судия смотрит на тех, кого допрашивает по роду своей деятельности. И меня, честно говоря, эта перемена тоже заставила подобраться и сосредоточиться.

— К сожалению, милария, темноликие о Маэстро знают побольше моего. Я в этом убеждён. Поэтому, реши я блефовать на эту тему, меня бы раскусили слишком быстро, — произнес я менторским тоном, заложив руки за спину.

— Тогда что сыграло роль приманки? — продолжала допытываться квартеронка.

Я приблизился вплотную к собеседнице и склонил голову. Наши лица оказались так близко, что я услышал дыхание девушки и рассмотрел невесомый белесый пушок на её щеках.

— Я предложил им информацию о том, что произошло под стенами Фаренхолда, — прошептал я.

Брови Иерии стремительно взлетели вверх, а зрачки расширились, как у охотящейся кошки.

— Откуда вы можете это знать⁈ — так же тихо выдохнула служащая Ордена, опасливо косясь на Велайда и Неста.

— Я, вероятно, вас огорчу своим цинизмом, но за игральным столом вовсе не обязательно открывать оппонентам свои карты, — многозначительно поведал я, имея в виду не только алавийцев, но и саму Иерию.

— Выходит, вы просто соврали? — по-своему поняла собеседница мою реплику.

— Предпочел бы назвать это тактической хитростью, — легкомысленно хмыкнул я, а потом сразу посерьезнел. — Прошу вас, милария, не отправляйте своих братьев следить за нами. Это может стоить жизни мне и моим соратникам.

— Я помню наш уговор, Ризант. Вам нет нужды повторять, — чуть обиженно дернула подбородком визитерша.

— Извините, видимо, я тоже изрядно нервничаю, — неохотно признался я.

Иерия после этих слов резко прильнула ко мне и обхватила шею горячими ладонями.

— Пусть удача сопутствует вам, экселенс, — горячо шепнула она мне на ухо, после чего, грохоча латами, спешно ретировалась из кабинета.

* * *

В сумерках окраины Клесдена выглядели совсем уж непрезентабельно. Грязные улочки, размокшая от выливаемых нечистот земля, какие-то подозрительные личности, снующие вокруг. Даже самый опытный воин почувствовал бы себя неуютно в таком месте. Однако нашу молчаливую троицу все обитатели окрестных трущоб огибали по широкой дуге. Словно звери они на каком-то инстинктивном уровне ощущали флёр исходящей от нас угрозы. Как мелкие падальщики избегали приближаться к крупным хищникам, так и здешнее отребье не рисковало преграждать нам путь.

Велайд, нор Эльдихсен и я долго петляли между бараков и глухих заборов. Несмотря на заверения Иерии, я не был уверен, что за нами не увяжется хвост. Вполне возможно, без её ведома. А непрошенный свидетель из числа орденцев спутает мне все карты. И повезёт, если удастся его устранить раньше, чем он доложит госпоже Судии обо всём, что увидел. Ну или другому хозяину, который умудрился перекупить верность последователя Сагариса. Например, Инриану Иземдору.

Так мы бродили до самой темноты. А потом для верности я и вовсе накинул на нас купол «Мантии», чтобы исключить вероятность слежки. Ну, теперь-то можно прямой наводкой идти туда, где меня ждут. Интересно, отрядят ли алавийцы на встречу милитариев? Это бы добавило убедительности картине, которую я старательно вырисовывал перед Пятым Орденом.

Добравшись до монументального каменного забора, который походил на миниатюрную крепостную стену, я повел своих людей вдоль. Вскоре нам попалась узкая калитка, утопленная в кладке. В неё-то я и постучал условленным образом, описанным в послании Лаайды.

Стук-стук. Пауза. Стук. Пауза. Стук-стук.

Невзирая на свой скверный видок, створка отъехала совершенно бесшумно, не издав ни малейшего скрипа. За ней показалась алавийка из крыла Дев войны при полном боевом облачении. Она, не скрывая подозрительности, осмотрела нас с макушки и до пяток, а после потребовала выставить вперед руки.

Мы дружно подчинились. Убедившись, что на наших пальцах нет ничего похожего на магистерские перстни, воительница впустила нас.

Следующий этап досмотра состоялся уже в небольшом домике, чье внутреннее убранство резко контрастировало с убогим и невзрачным внешним видом. Не скажу, что здесь была какая-то излишне вычурная и роскошная обстановка. Однако чистота тут царила такая, что любая операционная позавидует. Мне даже стало неловко, когда грязь с наших сапог комьями посыпалась на выскобленный до блеска пол.

Тем не менее, охрана не придала особого значения этому факту. Её больше интересовало, что мы пронесли в своих карманах. Десяток Дев войны принялись дотошно охлопывать нас, выворачивая любые мельчайшие складочки наших одеяний. И этот, не побоюсь такого слова, шмон продолжался битых пять минут, не меньше.

Разумеется, у нас отняли всё, что можно было использовать в качестве оружия. Наши шпаги, засапожные ножи и даже фибулы с плащей. Велайда так и вовсе заставили отпороть пуговицу с небольшим самоцветом. Вероятно, посчитали, что этот камень пригоден для концентрации магической энергии и создания плетений.

В конечном итоге нас всё-таки соизволили пропустить дальше. После узких сеней, буквально забитых темноликими воительницами, мы попали в залитую светом горницу. Тут образ захолустного окраинного домишки окончательно треснул. Потому что за стоимость одной только мебели и колдовских ламп, расставленных по помещению, можно было легко купить пару особняков аккурат на Серебряном бульваре Клесдена.

Мой взгляд сразу же пробежался вдоль стен, считая присутствующих. Так-с. Восемь воительниц, вдобавок к тем, что остались в сенях. Троица подозрительных типов в балахонах, вероятно, озарённые. И еще один. Судя по всему, главарь этого собрания…

Миг прозрения дёрнул меня будто током.

Ох-х, обыграй меня Ваэрис! Да это же один из алавийских кардиналов, ранее крутившийся возле патриарха! Нет, не спорю, для моей задумки его присутствие здесь — это лучшее, что только можно вообразить. Но вот справимся ли мы со всей кодлой и целым старейшиной темноликих втроём? Ох, Многоокий, отчего ж так много испытаний сваливается на мою несчастную голову⁈

— Твоё лицо выглядит знакомым, mingsel, — первым нарушил молчание член Высшего Совета. — Где я тебя видел?

— Во дворце его Благовестия Леорана гран Блейсин, веил'ди Нилле, — склонился я, не переставая усиленно сканировать обстановку вокруг. — Во время принесения клятвы на крови.

— Хм… действительно. Ризант Адамастро, если я не ошибаюсь, — блеснул великолепной памятью алавиец.

— Истинно так, веил'ди, — подтвердил я.

Не знаю почему, но темноликий после прозвучавшей информации отчетливо расслабился. Возможно он считал, что зарок, данный мной патриарху, каким-то образом защищает и его? Хотя по кардиналу вообще не было похоже, что тот усматривает во мне угрозу.

— Тем любопытнее становится наша встреча, — задумчиво произнес представитель Высшего Совета. — Так, значит, вам троим известно, кто применил Ариканию в Фаренхолде и позволил ордам кьеррских тварей войти в город?

— Вроде того, веил'ди, — спокойно кивнул я.

— Тогда говори, — зазвенела сталь в голосе алавийца. — Да не вздумай ничего скрывать! Если меня смутит хоть единый твой вздох, я подвергну тебя таким пыткам, от одного описания которых ты разрыдаешься подобно ребёнку!

Окаменевшая поза и стиснутые челюсти кардинала Нилле с головой выдали небывалое напряжение, сковывающее его. М-да, а темноликих действительно озаботила эта загадка. Вон как желтоокий господин буркалами на меня сверкает!

— Прежде всего, веил'ди, позвольте заверить, что обманывать вас я не собираюсь, — начал я забалтывать алавийца. — Было бы очень опрометчиво с моей стороны искать с вами встречи без серьезных на то оснований. Поверьте, если передо мной стоит выбор солгать или сказать чистейшую правду, то я предпочту второй вариант.

— Говори, что знаешь, mingsel! — пророкотал кардинал. — Хватит этого пустословия!

— Да-да, прошу меня извинить. Понимаете ли, так уж вышло, что в ту злополучную ночь, когда пало Бронзовое крыло капитулата, я был в окрестностях Фаренхолда и видел произошедшее собственными глазами.

— Dible hun wersterf! Не испытывай моё терпение, полукровка! — выругался иноземец. — Кто⁈ Кто использовал священную Ариканию в Медесе⁈

— Вы так хотите знать? — издевательски склонил я голову набок.

— Отвечай!!! — заревел старейшина, окончательно теряя самообладание.

Вдох… выдох. Ну всё, отступать некуда. Дорога осталась только одна — вперёд, к триумфу. Либо же к забвению и смерти.

— Это был я, — срывается признание с моих уст.

Нилле, как сидел с гневно вытаращенными глазами, так и замер. Он, возможно, подумал, что я над ним подшутил. Но времени обмозговать услышанное у него не было. Поскольку мои доселе безмолвные спутники выплюнули магистерские перстни, которые всё это время прятали под языками. А я сразу же сформировал четыре «Матрёшки» и запустил их в кардинала.

Ну, сейчас повеселимся!

Глава 15

К несчастью, выбить наиболее опасного противника в самом начале схватки не получилось. Долбаный темноликий, чтоб его абиссалийцы обглодали, среагировал невероятно быстро. Весь стол, за которым восседал иноземец, накрыло защитным куполом. Мои чары ударились об мерцающую поверхность «Покрова» и раскрылись, выпуская десятки поражающих конструктов. Они шрапнелью хлестанули по стенам и потолку, с треском вгрызаясь в деревянные перекрытия и камень. Очень удачно зацепило одного из алавийских милитариев. Ему начисто вышибло мозги и раскроило череп. Да еще троица Дев войны схватилась кто за живот, кто за шею, и повалилась с ног, щедро пятная кровью вычищенный пол.

Дальше события понеслись вскачь. Дверь в сени отворяется и оттуда гуртом прут воительницы, уже обнажившие изогнутые самзиры. Нор Эльдихсен бросает в них «Зарево». Огненный смерч закручивает свои жаркие объятия. Воздух содрогается от многоголосого вопля заживо сгорающих алавиек, заглушая угрожающее гудение пламени.

Велайд ставит защитный купол, укрывая нас троих от ответки кардинала. Но тот и не думал атаковать напрямую. Он зашвырнул чары повыше наших голов, метя куда-то под самый потолок. Если б мои товарищи пользовались классическими клиновидными щитами, распространенными у людских милитариев, то на этом бы схватка и закончилась. Нас просто изрешетило бы в спины. Но поскольку все без исключения Безликие имели в арсенале модифицированный алавийский «Покров», то противник нам вреда не причинил.

Вдруг замечаю, как два вражеских милитария создают проекции. Выскакиваю из-под сферы, предварительно вскрыв её «Штопором», и атакую обоих «Снарядами». Альвэ явно не ждали такой прыти от меня. Одному чары влетели в туловище, разворотив грудь и оторвав руку. Хоть он и успел завершить заклинание, но это была безвредная «Пелена», которая опутала и задушила бушующий позади нас огненный шторм. Второй маг оказался более осмотрительным и прервал процесс создания конструкта, быстро спрятавшись за щитом.

Уклоняюсь от длинного выпада темноликой воительницы, подошедшей слишком близко. Сталь со свистом проносится в сантиметре от моего лица. Но тут в Деву войны прилетает «Серп», пущенный кем-то из моих товарищей. Располовиненное тело распадается с едва слышимым чавканьем, вываливая из себя зловонные потроха и содержимое кишок.

Следующую алавийку я встречаю уже ворохом пуль, которые шьют навылет её изысканные доспехи, словно мокрый картон. Она заваливается лицом вниз, до последнего вздоха стараясь зацепить меня изогнутым лезвием самзира. Но я умело разрываю дистанцию и… ах, мать твою! Оказываюсь прямо перед кардиналом Нилле, который уже держит в обеих ладонях какие-то убойные плетения!

Заклинания срываются с рук старейшины, а я лихорадочно создаю проекцию «Покрова». Защитная сфера уже почти развернулась вокруг меня, но я не успеваю напитать её достаточным количеством энергии. Взрыв гремит буквально под моими ногами, и магический барьер схлопывается. Ударная волна отбрасывает моё тело, но я, невероятным образом извернувшись, швыряю пятерку «Зонтиков». А потом с громким «БУМ!» влетаю темечком в деревянную перегородку.

Зрение подергивается поволокой, и приходит шальная мысль, что мне конец. Но Велайд и Нест умело сдерживают натиск превосходящих сил противника. Кто-то из них сразу же укрывает меня сферой, даруя драгоценные мгновения, чтобы оклематься и унять шум в ушах.

Подбодрив себя «Божественным перстом» замечаю, что во время своего короткого полёта «Зонтики» попали весьма удачно. Двоих Дев войны мои заклинания вывернули наизнанку. Но самое главное, я залепил оставшемуся милитарию чарами прямо в глаз. Конструкт развернулся внутри его черепушки, превращая мозги в кровавый гуляш. Изо рта, ноздрей, глазниц и даже ушей алавийца полились багровые водопады, щедро сдобренные мелкими темно-бурыми комочками. А сам колдун опал, словно из него разом вынули все кости.

Ух, свезло так свезло! Остался только сам кардинал и кучка его шестёрок. Ну, Ваэрис, не подведи! Поделись со мной чуточкой своего везения!

Вскакиваю на ноги, мотаю головой. Заготовленный «Энергетик» вливается в тело, заставляя мышцы дрожать от избытка адреналина. Долбанный старейшина тем временем ломает магические щиты моих товарищей какими-то мудрёными чарами. Я атакую роем «Северных ос» и «Пуль», но все они растворяются в возникшей перед кардиналом сияющей пелене. Фигура алавийца тонет в ней, как огонёк свечи на фоне полуденного солнца. А мгновением позже из этого нестерпимо яркого света вылетает ледяное копье и огненный шар, которые сталкиваются прямо перед лицами моих соратников.

Две стихии, встретившись, порождают немыслимый взрыв. Раскалённый пар хлещет во все стороны. Я лишь чудом успеваю зажмурить глаза и закрыться рукой, чтобы не лишиться зрения. И в этот миг обжигающая волна ошпаривает кожу. Она легко проникает сквозь ткань одежд, терзая тело миллионами пылающих игл. Кажется, я закричал, но плести конструкты не прекратил. С небольшим запозданием, но я всё же создаю просторный «Покров», которым отгораживаю Неста, Велайда и себя от буйства пара.

А вот выживших Дев войны защитить было уже некому. Поэтому они истошно вопили, заживо обвариваясь в водовороте нестерпимо горячего воздуха. Но не сказать, чтоб нам от этого стало заметно легче…

— Вот дерьмо! — выругался я, наконец заметив, что брату взрывом начисто оторвало ногу. — Продержись еще немного, приятель!

Вливаю в распростертое тело родича «Энергетик». Таким же одариваю и нор Эльдихсена. Не знаю, смогут ли они продолжать бой, но выбора нет. Нужно попытаться!

— Стойте в обороне и помогите мне добраться до ублюдка! — кричу я, ощущая как от резких движений лопается ошпаренная кожа на подбородке.

Срываю с нас защитное плетение, прыгаю в сторону, но взамен старого практически сразу ставлю над напарниками сложный сегментарный купол. Тот самый, который подсмотрел у павшего во время Кровавого Восхождения кардинала. Я приблизительно сумел воспроизвести формулу заклинания, правда, сделал это на свой собственный лад. Вроде даже по прочности он не уступал тому, что я видел во дворце. Я надеюсь…

Велайду и Несту я оставил всего две небольших бойницы в виде отсутствующих сегментов в составной полусфере. По моей задумке через них парни должны бросать чары. И, слава Многоокому, они не подвели меня. Сначала принялся палить нор Эльдихсен. А братец, перетянув кривой обрубок ноги собственным ремнем, присоединился к нему чуть погодя.

Я, разумеется, проклятому кардиналу тоже не давал зевать. Используя весь свой потенциал, я засыпал его десятками разнокалиберных плетений, в том числе и экспериментальных. Тех, которые не прошли еще полноценные испытания. Однако как бы я ни старался, но продавить магическую защиту Нилле у меня не выходило. Чёртов алавиец возводил сферы одну за одной с пугающей скоростью. Вот что значит, столетний опыт. Ну или насколько там этот мамонт дряхлый…

Старейшина быстро смекнул, что остался в меньшинстве. Яростный натиск сразу трех милитариев заставил его уйти в глухую оборону. Но иноземец сдаваться не намеревался. Он периодически огрызался какими-то заклинаниями, а сам принялся пятиться назад. Явно собирался шмыгнуть в неприметную дверцу на другом конце горницы. Пока неясно, зачем он туда рвался — просто с целью побега или же собирался обрушить потолок на наши головы. Но это и неважно. Ведь я давно уже вывел для себя одно элементарное правило, которое работало в девяноста процентах случаев: «Не обязательно знать и понимать, что задумал противник. Просто мешай ему во всём».

От многочисленных вспышек, взрывов и всполохов я практически ослеп. Нескончаемые треск и грохот лишили меня слуха. Только монотонный тоненький писк звучал в мозгу на невообразимо высокой ноте. Мне не оставалось ничего иного, кроме как упрямо прорываться вперёд. По пути я успел подобрать чей-то длинный клинок. Он вполне мне может пригодиться, раз уж голой магией не получается сломить сопротивление алавийца.

Что-то взрывается над головой, и я рефлекторно возвожу над собой «Покров». Не снижая скорости и с трудом различая сквозь разноцветные пляшущие пятна полусферу вражеской защиты, мчусь на неё. На бегу перехватываю парочкой сверхбыстрых «Зарниц» чужие плетения. Заклинания взрываются так мощно, что кровь хлещет из ушей. Старейшина вновь выпускает ледяное копье с огненным шаром, но я дважды на одну уловку не попадаюсь. А потому заключаю оба магических явления в сплошную защитную сферу, где они взаимно уничтожаются, не причинив мне вреда.

Ещё шаг… другой… третий… и вот я вплотную приближаюсь к чародейскому барьеру Нилле. «Штопор» уже давно крутится на кончике указательного пальца, и я сразу же пускаю его в ход. Купол над кардиналом лопается подобно мыльному пузырю, и темноликий изумлённо вскидывает брови, видя перед собой меня.

Совершаю колющий выпад, метя в грудь нелюди. Но тот невообразимо быстрым движением пальцев сплетает какую-то белоснежную сеть и толкает на меня. Проворно ныряю вправо, но неудачно цепляю чары лезвием меча. Стальной самзир тотчас же укорачивается более, чем наполовину, просто коснувшись этого странного заклинания. Ох, Многоокий! Хорошо, что не рукой задел!

Нилле снова возводит над собой «Покров», но я уже пляшу внутри защитного круга вместе с ним. Кардинал пытается атаковать меня новым плетением, а я по проверенному методу разбиваю зарождающуюся проекцию двойным Фазисом. Нелюдь успевает удивиться тому факту, что энергетические контуры его чар вдруг распадаются сами по себе. Он поднимает на меня выпученные янтарные глаза. Секундная заминка и…

Обрубок самзира, зажатый в моей ладони, с хрустом пробивает грудную клетку алавийца.

— Ах… хар-р-а-к-х…

Старейшина хрипит, откашливаясь кровью. Облаченное в невероятно дорогие одеяния тело медленно оседает мне под ноги. Для верности протыкаю кардинала еще раз, метя в сердце. А потом ещё. И ещё. И ещё. И ещё. Успокаиваюсь только тогда, когда он становится похожим на решето. Вот теперь точно труп.

Кое-как разжимаю сведённые судорогой пальцы и роняю на пол укороченное магией оружие. Оглядываю подчистую разгромленную комнату, заваленную кусками тел и обломками мебели. Неужели всё? Мы победили? Даже не верится…

Да-а-а, вот это мы знатно тут повоевали. Слава богам, что хоть потолок на нас не рухнул.

— Вы как? — подбегаю к помятым спутникам.

— Бывало и лучше, — простонал бледный Велайд, опираясь на плечо Неста, а тот лишь устало кивнул, подтверждая слова парня.

На удивление братец выглядел вполне бодро. Похоже, шок его еще не отпустил. Да и «Энергетик» притупил восприятие реальности. А ведь потеря собственной конечности это достаточно серьёзный психологический удар для любого человека. Но Велайд молодец. Держится.

— Значит так, бегом домой, — принялся я нарезать задачи. — Не забудьте прихватить ногу с собой. Насшафа поможет её сохранить. Не волнуйся брат, я сделаю всё, чтобы ты не остался калекой.

— Спасибо, тебе… — выдохнул родич, явно испытав величайшее облегчение от моих слов.

— А как же ты, Риз? — подал голос нор Эльдихсен.

— Я останусь здесь и встречу Пятый Орден. За меня не волнуйтесь, я закончу всё сам.

Дисциплинированно кивнув, озарённые заковыляли к выходу, оставляя меня посередь кровавого побоища одного.

* * *

Иерия спешила в направлении, которое указывало плетение Риза. Она так яростно пришпоривала своего скакуна, что бедная лошадь иной раз дергала головой, будто намеревалась укусить седока за бедро. Но сама милария нор Гремон не обращала внимания на это. Сейчас её мысли были целиком заняты молодым нор Адамастро.

Серый Рыцарь скакала, не глядя на дорогу. Она ни на миг не отводила янтарных глаз с проекции зелёной стрелки, парящей над её перстнем. Аристократка смотрела на неё и молилась, чтобы та не стала красной, потому что это будет значить…

Вдруг указатель резко крутанулся, уставившись Иерии куда-то в плечо. И служащая ордена судорожно дёрнула поводья. Её конь заржал от боли, взрывая всеми четырьмя копытами утоптанную землю. А рядом тотчас же возникли и другие братья.

— В чём дело, госпожа Судия? Мы прибыли? — напряженно поинтересовался один из паладинов, носящих белоснежный плащ.

— Похоже на то, — отрывисто выплюнула она. — Заклинание ведёт к этому дому. Быстрее! Люди, чьи жизни я поклялась защищать могут находиться в опасности!

Воины и милитарии Пятого Ордена быстро окружили постройку, обнесённую глухим высоким забором. А затем, дождавшись команды, приступили к штурму. Тем не менее, всё с самого начала пошло не так, как ожидалось. Вместо полчищ темноликих или хотя бы редких дозорных, бойцы встретили лишь одинокий силуэт, сиротливо восседающий на крыльце.

Иерия сразу же признала в нём Ризанта. Молодой аристократ обессиленно привалился спиной к опорному столбу, спрятав лицо в ладони. Одежда его выглядела изрядно потрёпанной — местами порвана, местами пропалена, кое-где виднеются засохшие кровавые пятна. Но за исключением этого, парень казался относительно невредимым.

— Экселенс, с вами всё в порядке? Где ваши спутники? — тихо спросила нор Гремон, опускаясь перед Адамастро.

— Простите меня… — невнятно пробормотал Ризант, не отнимая ладоней от лица. — Мы не смогли… нас раскрыли слишком быстро… мы провалили миссию…

— Выходит, они погибли? — печально выдохнула пепельноволосая.

— Нет. Слава богам, нет. Они серьезно ранены. Особенно Велайд. Я не знаю, сумеет ли он когда-нибудь вновь ходить. Поэтому я отправил их к целителям.

— Грустно слышать. Ну а вы, экселенс? Вам не нужна помощь? — осторожно уточнила Серый Рыцарь.

И тут нор Адамастро поднял голову. Видит Сагарис, Иерии стоило значительных усилий сдержать возглас, ведь лицо Ризанта выглядело скверно. Обожжённое, ошпаренное и покрытое волдырями. Кое-где кожа висела лоскутьями, местами обнажая алую плоть, сочащуюся белесой сукровицей. Сейчас в этой ужасной маске нельзя было узнать того обворожительного красавчика, о котором втайне грезили миларии доброй половины Клесдена. Пожалуй, неизменными остались только нечеловеческие глаза. Они всё так же сверкали несгибаемой решительностью. Пытливые и внимательные. Пронзающие всякого собеседника, словно желающие заглянуть в душу и постичь все страхи и слабости, таящиеся в её глубинах.

— Я в порядке, — изрёк молодой глава. — Мне сегодня повезло больше, чем остальным.

Иерия, конечно, хотела поспорить с ним. Но почему-то не решилась. Иногда Риз так сильно напоминал экселенса Одиона, что она будто возвращалась в те времена, когда перипетии судьбы привели её в ряды Корпуса Вечной Звезды.

— Ризант, вы можете мне рассказать, что здесь случилось? — нор Гремон мягко тронула аристократа за плечо.

Нор Адамастро стиснул челюсти и сжал до хруста кулаки. Кажется, он больше переживал о провале задания, нежели о полученных ранах.

— Всё сразу же пошло наперекосяк… — глухо произнес молодой человек. — Мы не ожидали, что на встречу придёт один из кардиналов альвэ…

— Что-о⁈ — округлила глаза Иерия. — Как же вам удалось выжить⁈

— Не знаю… наверное, Ваэрис и его извечная спутница Фортуна благоволили нам, — грустно улыбнулся Ризант.

— Я рада это слышать, экселенс, — искренне ответила девушка, приложив латную перчатку к стальному нагруднику. — Вы очень сильно рисковали. Но мне неясно, как же вы уцелели? Я видела мощь старейшин народа темноликих, когда служила в Корпусе. Я знаю, на что они способны. Неужели кардинал вас пощадил? Или его спугнуло наше приближение?

— Следуйте за мной, милария. Я всё вам покажу, — загадочно хмыкнул нор Адамастро.

Иерия послушно проследовала за Ризантом. Сперва она не шибко удивилась, когда аристократ привёл её в сени, где во всю уже хозяйничали следопыты Ордена. Помещение оказалось завалено скрюченными обгорелыми телами, облачёнными в легкоузнаваемые доспехи алавийских Дев войны. Но когда они попали в следующую комнату, то у девушки невольно похолодело у груди. Кларисия милосердная, какой же тут царил хаос! Горелые и пробитые стены, горбатый потолок, пол, пошедший волнами. Всюду кровь, не поддающиеся идентификации куски тел и разбросанные потроха.

— Вот так мы и выкарабкались, милария, — буркнул Риз, останавливаясь над одним из наиболее уцелевших трупов. — Нам пришлось убить всех, кто посягал на наши жизни.

Опустив взгляд, Иерия задохнулась от шока. Не может быть… она знала этого алавийца! Неоднократно видела его во дворе подле Благовестивого Леорана гран Блейсин…

— Экселнес, но это же… это… он…

От изумления квартеронка едва шевелила языком, с трудом подбирая слова. Но собеседник и без того понял её.

— Именно. Кардинал Нилле. Один из тех, кто обхаживал нашего правителя, насаждая интересы капитулата на землях Южной Патриархии.

— Но… как вам удалось его убить? — всё никак не могла оправиться от ошеломления Серый Рыцарь.

— Как и всякого другого, — безразлично пожал плечами Адамастро. — Вот этим.

Риз пнул носком сапога обломок узкого алавийского самзира, валяющегося подле тела старейшины.

— Мой брат и экселенс нор Эльдихсен отвлекали кардинала, вступив с ним в магическую дуэль, — пояснил Ризант в ответ на полный сомнений взгляд спутницы. — Я же в это время получил возможность подобраться к нему поближе. Вероятно, веил'ди Нилле не думал, что я представляю для него хоть какую-то угрозу. За это он и поплатился. Нам несказанно повезло, что алавиец не мог развернуться здесь в полную силу. Иначе б его самого тут похоронило под обломками. Но всё же схватка не далась нам легко. Каждый из нас заплатил свою цену…

— Я прошу меня извинить, госпожа Судия. Экселенс… — рядом возник орденец в белом плаще. — Невольно мне удалось услышать обрывок вашей беседы. Я правильно понял, что это вы убили кардинала темноликих⁈

— Получается, что так, — равнодушно пожал плечами Риз, словно не видел в том никакого подвига.

— Сагарис мудреший… заколол, будто сраного борова… — пробормотал мужчина.

— Паладин Гехайс, продолжайте заниматься делом, — строго оборвала его Иерия. — Не забывайте, зачем мы здесь.

— Я… да, конечно, госпожа Судия. Ещё раз прошу прощения.

Обладатель белоснежного плаща поклонился в пояс и удалился, оставив нор Гремон и её протеже. Однако возобновить разговор у них не вышло. Потому что из дальней части дома раздались истошные вопли, будто кого-то жрали заживо.

— ГОСПОЖА-А-А! ГОСПОЖА СУДИЯ! СРОЧНО СЮДА!

Квартеронка встрепенулась и тревожно глянула в ту сторону, откуда исходил крик.

— Ризант, мне нужно идти, — словно извиняясь произнесла она.

— Да, конечно, милария. Обо мне не беспокойтесь. Я в порядке.

Иерия поспешила на зов, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на бег. Когда её встретил до смерти перепуганный следопыт, то Серый Рыцарь и сама невольно занервничала. Чего же такого там обнаружили ищейки, что проняло даже бывалых служащих Пятого Ордена?

— Вы должны лично это узреть, госпожа! — понизил голос боец. — Сюда, вниз! Пожалуйста, быстрее!

Милария нор Гремон готовилась к чему только угодно, но реальность всё равно сумела её сразить и ввергнуть в потрясение. Аристократку подвели к спуску в небольшой погреб. Вокруг уже толпилось с полдюжины человек. Почему-то никто не решался идти вниз, кроме паладина Дракнара — верного помощника Серого Рыцаря. Возможно, что это он всех и выставил.

— Госпожа Судия, прошу, идите ко мне, — поторопил Иерию орденец, едва только завидел её.

Без лишних слов и вопросов она спрыгнула вниз. Замерла, обозревая темноту, а заодно пытаясь понять, отчего же все так переполошились. Вскоре сверху спустили дорогостоящий алавийский светильник, который для работы не требовал ни масла, ни жира. Он сиял ровно и мощно, будто крохотное солнце, заточенное в стекле, а потому прекрасно разгонял царивший в подполе мрак.

Наконец Серый Рыцарь воочию узрела, что стало причиной суматохи. А точнее кто…

Сваленная в углу куча тряпья зашевелилась. Из неё показался человек, который смотрел на окружающих его орденцев со смесью безумия и подозрения. Колючая пятерня тревоги и облегчения стиснула сердце аристократки. И она скинула с головы шлем, чтобы исключить даже мельчайшую вероятность ошибки. Неужели это…

— Эй… я знаю тебя! — ткнул алавийский узник пальцем в квартеронку. — Ты Иерия нор Гремон!

— Истинно так, — согласно кивнула она, приблизившись и опустившись на колено перед освобожденным пленником.

— Я помню… помню тебя. Я всегда доверял тебе… или это был не я? — сбивчиво бормотал узник.

— Что вы такое говорите? — растерянно захлопала ресницами Серый Рыцарь. — Вы же…

— Подожди, помолчи! — грубо оборвал её мужчина. — Проклятые алавийцы что-то делали с моим разумом. Я забыл… я столько всего забыл… Ответь мне, Иерия нор Гремон… ты знаешь, кто я?

— Да, мой господин, — сглотнула квартеронка. — Вы — Благовестивый Леоран гран Блейсин. Наш сиятельный патриарх и правитель своего государства. Неужели вы совсем ничего не помните?

— Я… я не уверен…

— Это неважно, главное, что мы отыскали вас, господин. Теперь всё будет хорошо. Пойдемте, Ваше Благовестие, страна давно ждёт вашего возвращения…

Паладин Дракнар скинул со своих плеч белоснежный плащ и укрыл им монарха. Иерия же бережно взяла недавнего пленника под руки и медленно повела к выходу.

«Нет, Ризант, вы не провалили свою миссию», — думала Серый Рыцарь. — «Наоборот, вы спасли всех нас. Спасли Патриархию…»

Глава 16

Насшафа склонилась над ложем, на котором распластался бесчувственный родич Риза. Она внимательно изучала широкую рану, исторгающую из себя полупрозрачные желтоватые выделения. Вонючего гноя пока нет. И это хорошо. Значит, нога приживается. Но обильное образование влаги может быть и плохим знаком. Оттого и момент, когда потребуется магическое вмешательство, рискует наступить слишком внезапно. Но Ризант, как назло, снова куда-то уехал, бросив её здесь. Одну. Посередь трусливых жителей поверхности и их непонятных обычаев. Как же ей это всё надоело…

Абиссилийка затянула узел на сложной конструкции, выполняющую роль шины. И подопечный, о котором она должна была заботиться, неожиданно застонал в беспамятстве. Своим нечеловечески острым зрением Насшафа видела, как он распахнул глаза и принялся слепо метаться, безрезультатно пытаясь рассмотреть во тьме хоть что-то.

— К… кто здесь? Где я? — слабо прохрипел Велайд, услышав звон хирургических инструментов рядом с собой.

— Ты дома, ч-человек, — неохотно буркнула альбиноска, не горя желанием ввязываться в диалог.

Несмотря на то, что этот молодой самец был братом Риза, симпатии он у неё не вызывал. Возможно, попадись ей такой экземпляр в улье, нелюдь бы сделала его своим слафом. Красотой он не сравнится с Ризантом, но всё же не уродлив. Имеет симметричные черты тела и крепкие мускулы. Но она больше не в Абиссалии. Здесь всё иначе… здесь всё по-другому…

— Н… Насшафа? Это ты? — неуверенно пробормотал Велайд.

Вместо ответа абиссалийка сунула ему чашу с отталкивающе пахнущей жижей.

— Должен выпить. Лекарство, — отрывисто пояснила она, когда родич Риза сморщился и отодвинулся подальше от ёмкости.

— А где Ризант? — не спешил парень принимать снадобье.

— Уехал, — всё так же односложно бросила нелюдь.

— Хм… и не взял тебя? А кто же за тобой присматривает?

— Мне не нужен пригляд, потому что Ризант мне доверяет! — фыркнула альбиноска.

— Кхе… я, наверное, не так выразился, — примирительно поднял ладони Велайд. — Я имел в виду, что на месте Риза было бы неплохо проследить за тем, как ты осваиваешься в нашем обществе. Но он всегда так занят, что…

— Не лез-з-зь, куда не следует, ч-ч-человек! — гневно зашипела Насшафа, угрожающе скаля острые зубы. — Тебя не кас-саются наши с Риз-з-зантом дела!

— Извини, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть…

Состроив виноватую мину, парень безропотно влил в себя вонючее лекарство. Абиссалийка же продолжала осмотр раны, проводя иной раз крайне болезненные манипуляции. Слава богам, что недолгие.

— Насшафа, ну что там? — не выдержал затягивающегося молчания родич Ризанта.

— Не мешай.

— Ты сумеешь сохранить мне ногу? — с робкой надеждой в голосе поинтересовался он.

— Риз сумеет.

— Но он же уехал?

— Да.

— Но как же тогда он…

— Он уж-же с-сделал всё необходимое. Мы продолжим после его возвращ-щения!

Когда Насшафа злилась или нервничала, то начинала сильнее тянуть шипящие звуки. Но Велайд об этой её маленькой особенности не знал и не понимал, что собеседница выходит из себя. А потому продолжал донимать абиссалийку расспросами.

— Ну а насколько плохи мои дела на данный момент? Мне просто раньше не доводилось получать такие серьезные ранения. Я не знаю, что меня ждет. Смогу ли вообще когда-нибудь…

Парень внезапно осёкся, а звонкое эхо пощечины заметалось под неосвещенными сводами. Велайд схватился за лицо, которое будто огнём ожгло, и ошарашено уставился на темный силуэт подле себя.

— Ты что творишь, Насшафа⁈ — прорычал аристократ, изо всех сил сдерживая злость.

— Когда с-слаф забывается и перестаёт слуш-шаться, его следует проуч-чить, — глухо отозвалась альбиноска.

— Совсем рехнулась⁈ Я. Не. Твой. Слаф! Запомни это раз и навсегда, бледнокожая! — выплюнул брат Ризанта.

Повисла неловкая напряженная тишина. И молодому дворянину хотелось верить, что абиссалийка испытала при этом хотя бы каплю вины. Однако время шло, а нелюдь не спешила с извинениями. Её фигура, лишь на жалкую четверть тона выделяющаяся на фоне окружающего мрака, замерла и не двигалась. Что, Драгор её задери, задумала эта демоница⁈

— Ты прав. Я повела себя неподобающе. Я виновата перед тобой, — выдавила Насшафа так сипло, словно её душили.

— Давай не будем об этом. Просто скажи, что с моей ногой? — хмуро произнес парень, потирая щёку.

— С ней всё значительно лучше, чем могло быть без вмешательства Риза.

— Всё ещё не обнадёживает, — саркастично проворчал аристократ.

— А ч-что ты хочеш-шь от меня услышать, ч-человек⁈ — недовольно зафырчала Насшафа.

— Боги и их первые апостолы, да чего тут непонятного⁈ Я чуть не остался калекой, понимаешь ты это или нет⁈ Как ты думаешь, что меня сейчас заботит больше всего, а⁈

— Ах, Великая Шарр'Ссхай, какие ж-же вы, люди, невыносимые!

— Ну извините, госпожа кьерр! У нас, знаете ли, несколько иное отношение ко всему этому, нежели у вашего народа мясников! — в том же тоне ответил ей Велайд. — У нас потеря конечности — это тяжелое увечье! Поэтому, будь добра, прояви хотя бы немного сочувствия, если оно тебе не чуждо!

— Что-то я не получила ни капли соч-чувствия от вашего народа за всё время пребывания здес-сь! — резко перешла на крик абиссалийка. — Ты так печеш-шься о своей ноге, которую ещё даже не потерял. А я безвозвратно потеряла всё! Дом, родину, семью, свой народ! Я предала их! Я убила с-собственного брата, чтобы быть рядом с Ризом! Но он слишком занят да-ж-же для того, чтобы просто поговорить со мной! Я вынуждена вс-сегда и везде прятаться, скрывать своё лицо, дабы трусливые жители поверхности не впадали в ис-стерику, завидев мою белую кожу! Обо мне знают лишь немногие, но и в их глазах я жуткое чудовищ-ще! Меня презирают и боятся! В каждом людском движении, в каждом взгляде читается опас-с-ска и неистовое желание пронзить меня клинком. Вы бы с куда больш-шей охотой смотрели, как я умираю, прибитая к бревну, нежели делили с-с-со мной одну обитель! Только Риз стоит между мной и ваш-шей ненавистью! Но я не ропщу. Я несу выбор, который с-сделала, и не жду, что окружающие будут ко мне благосклонны! Ответь себе, ч-человек, х-хотел бы ты оказаться на моём мес-с-сте⁈ Считаеш-шь, у тебя есть право требовать от меня с-сочувствия⁈

Внезапная вспышка Насшафы подействовала на Велайда отрезвляюще. Он словно бы осознал, что совсем рядом с ним есть те, кому приходится ещё хуже. Кто с радостью бы обменял собственную ногу на шанс исправить прошлое. И теперь уже аристократ замолчал, размышляя над услышанным. А альбиноска, убедившись, что подопечный ничего больше не хочет ей сказать, вновь вернулась к обработке обширной раны.

— А мне ты никогда не казалась чудовищем, — изрёк вдруг парень.

Брови Насшафы от такого признания поползли на лоб. Но вряд ли подслеповатый житель поверхности мог это заметить в темноте.

— Я ведь не знал, что ты кьерр, и впервые увидел тебя закутанной в плащ, — продолжал Велайд. — Твой мягкий голос мне сразу понравился. Возможно, поэтому у меня не получалось ненавидеть тебя и после того, как я узнал, что ты абиссалийка.

— Не говори глупос-стей, ч-человек, — явно смутилась абиссалийка.

— Но ведь это правда. Я не вру, — захлопал ресницами парень.

Снова повисла пауза, в течение которой то один, то вторая набирали в грудь воздух, чтобы что-то сказать. Но долгое время никто не решался нарушить затягивающееся молчание.

— Я думаю, что тебе не о чем волноватьс-ся, — произнесла наконец Насшафа. — Понадобится немало седмиц, но я верю, что Риз-з исцелит твою ногу. У него острый ум и великий талант к магии плоти. Ему даж-же не нужна священная реликвия, чтобы творить чары.

— Спасибо… — тихо выдохнул Велайд. — Наверное, я теперь твой должник.

— Тогда расскажи мне о Ризанте, — сразу же ухватила альбиноска за язык собеседника. — Ты ведь знаешь его с самого детства? Каким он был?

— Кхм… капризным, ленивым и вечно недовольным. А с четырнадцати вёсен пристрастился еще и к выпивке. Как ты понимаешь, мы не очень ладили с ним.

— А когда Риз успел так сильно измениться?

— Сам не понимаю… — пожал плечами Велайд. — Наверное, на войне и в плену. Или даже чуть раньше.

— Вот как…

— Насшафа?

— Да?

— А как ты познакомилась с Ризантом?

— Не уверена, что тебе будет приятно с-слушать, — попыталась откреститься абиссалийка.

— И всё же? Не похоже, что я в ближайшее время сумею покинуть твои тёмные чертоги. Так, может, скрасим друг для друга эти дни?

— Ты нас-стойчивый, — с тенью одобрения хмыкнула Насшафа. — Хотя, чего удивляться, ес-сли в ваших с Ризом венах течет одна кровь. Ну ладно, с-слушай…

* * *

Возвращение Леорана гран Блейсина в Арнфальд произвело эффект разорвавшейся бомбы. Думаю, не открою большого секрета, если скажу, что его уже заочно похоронили. А потому в высшем свете полным ходом шла подковёрная борьба за власть. Ну да чего далеко за примером лезть? Тот же Инриан гран Иземдор — ярчайший представитель дворянства, решивший оседлать поднявшуюся в обществе волну, вызванную пропажей патриарха. А таких предприимчивых аристократов в государстве хватало. Единственные, кто всё это время удерживал страну от смуты — Пятый Орден и элитный корпус столичной гвардии вместе с дворцовой стражей. Не будь их, в Арнфальде давно бы началась резня.

Но сейчас, когда Серый Рыцарь триумфально вернулась, привезя истинного правителя земель, все высокородные прикинулись паиньками. Будто бы никто из них не точил под полой ножи. И чтобы лишний раз подтвердить свою приверженность монарху, аристократы побросали дела и съехались во дворец. И мне, как главному участнику его освобождения, тоже пришлось седлать коней и отправляться в путь.

Уже в резиденции государя я имел возможность лицезреть весь цвет Клесдена, включая семейство гран Иземдор. Экселенс Инриан тоже заметил меня и наградил тяжелым взглядом, в котором читалось неподдельное разочарование. Он-то ведь думал, что мы обо всём успели договориться. Наверняка уже ощущал тяжесть патриарших регалий на плечах. А тут такой облом.

Поскольку наша с ним сделка потеряла всякий смысл, то и прежнего интереса ко мне ни Инриан, ни члены его семьи не проявили. Только лишь Вайола позволила себе искреннюю и открытую улыбку в мой адрес. Куда более тёплую, чем требовалось по этикету. Ну и я, каюсь, не удержался от зеркального жеста. Засиял, как сельский дурачок при виде сверкающей брошки. Быстро взял себя в руки, но всё равно боковым зрением углядел несколько чужих лиц, повёрнутых в нашу сторону. Зараза… ничего от этих аристократов не утаишь! Теперь ведь наперебой судачить примутся, что же объединяет молодую вдову Велланта Иземдор с желтоглазым сердцеедом Адамастро.

Ой, да ну и Ваэрис с ними! Слухов бояться — в свет не выходить. Переживу как-нибудь.

Отбросив от себя посторонние мысли, я сосредоточился на окружении. Сегодня атмосфера во дворце разительно отличалась от той, которая царила во время приёмов и празднеств. Вместо армии вышколенных слуг, спешащих удовлетворить все прихоти гостей, помещения и коридоры заполонили молчаливые и хмурые стражи. Милитарии Пятого Ордена цепко следили за любым твоим движением. А в тронном зале озарённые и вовсе стояли едва ли не за каждой колонной. Тут волей-неволей голову в плечи втянешь. Но высокородные старались не подавать виду, что их это напрягает. Всё же стать жертвой второго Кровавого Восхождения никто не хотел. Поэтому с такими чрезвычайными мерами безопасности мирились как с неизбежным.

— Внимание, внимание, благородные экселенсы и миларии, знатные советники и слуги Южной Патриархии! — загремел под сводами голос церемониймейстера. — Преклонитесь в почтении и прервите ваши беседы, ибо в этот зал вступает наш единственный и досточтимый повелитель, сияющий светом мудрости и милости — Его Благовестие, патриарх Леоран гран Блейсин, хранитель покоя земель наших, защитник порядка и веры, податель справедливости и покровитель отчего края!

Разговоры оборвались так резко, словно сам Каарнвадер вновь сошел на землю и остановил время. Все без исключения мужчины заложили согнутую в локте правую руку за спину и застыли в почтительных поклонах. А дамы замерли в реверансах, придерживая подолы платьев. Взгляды собравшихся прикипели к монарху, который медленно вошел в тронный зал, поддерживаемый под локоть Серым Рыцарем.

Правитель двигался скованно. Можно сказать, ковылял. Лицо его посерело и осунулось. На нем появилось много новых морщин. На шее виднелись кривые шрамы, теряющиеся где-то под пышным воротником одеяний. Глаза приобрели постоянный подозрительный прищур, будто Леоран гран Блейсин каждый миг ждал подвоха.

Аристократы на появление патриарха отреагировали по-разному. Одни с облегчением, другие с неодобрением и досадой, третьи с тревогой. Но внешне оставались совершенно бесстрастны и неподвижны. Иными словами, всё шло ровно так, как и должно идти…

— Подданные Южной Патриархии, моё сердце радуется, видя всех вас вновь. Как вы знаете, я стал жертвой обмана и предательства. Вероломные альвэ убили мою семью, моих верных сподвижников и союзников, а меня похитили! Дурманом и чародейством они пытались подчинить мой разум, чтобы сделать послушной марионеткой, но я выстоял и не поддался…

Голос Леорана гран Блейсин звучал глухо и хрипло. Будто карканье старого кладбищенского ворона. Совсем не похоже на его сочный баритон, которым он велеричиво изъяснялся раньше.

— Хуже того, — продолжал патриарх, — проклятые темноликие действовали не одни! У них были пособники из числа тех, кто присягал мне на верность! И будьте уверены, подданные Южной Патриархии, каждый виновный получит то, наказание, которое заслужил. Призываю мудрейшего Сагариса в свидетели, что не оставлю без ответа этого злодеяния!

Дворяне, не меняя идеально выверенного положения туловища и наклона головы, принялись лихорадочно вращать глазами в орбитах. Они высматривая орденских милитариев или гвардейцев, словно ожидали, что те схватят виновников прямо сейчас. Но нет, воины так и остались дежурить вдоль стен просторной залы.

Леоран гран Блейсин говорил еще долго, периодически срываясь на едва слышимый сип. Даже громкая речь давалась ему с трудом. И это не могло укрыться от взоров нобилей. Они поняли, что здоровье патриарха далеко от идеального. Однако вряд ли кто-то посмеет в ближайшее время мутить воду и пытаться разыгрывать карту с немощью правителя. Ведь тогда любого смутьяна с высокой долей вероятности объявят пособником алавийцев и казнят, несмотря на прошлые заслуги и чины. Уж чего-чего, а боевой мощи у армии монарха хватит, чтобы поставить на колени бо́льшую часть дворянства. А свою безграничную преданность престолу Пятый Орден и гвардия уже показали ярче некуда.

— Не скрою, что наша держава вплотную подступается к весьма непростому периоду своей истории. Слишком глубоко проникли в наши земли вероломные псы Капитулата! И чтобы вышвырнуть их, нам нужно быть твёрдыми и решительными! Точите клинки, преданные сыны Патриархии! Седлайте коней и запасайте провиант. Каждого из нас вскоре ждёт война!

В тишине, повисшей после речи монарха, можно было услышать учащённое биение сотен сердец. Люди привыкли жить в бесконечном противостоянии с колониями альвэ. Но колонии — это не сам Капитулат. Темноликие могущественны и несказанно богаты. Их экономика значительно прочнее, чем хлипкое народное хозяйство всех человеческих земель вместе взятых. Армии алавийцев многочисленны и оснащены на высшем уровне. Воины обучены и бесстрашны, а озарённые искусны. И вот с этой громадой Леоран гран Блейсин предлагал вступить в прямое противостояние.

Ну да, почтенные экселенсы и миларии. Простите меня, но я не имею возможности оставить вас в стороне. Отсидеться не получится. Вам предстоит пролить немало крови. И чужой, и своей. Это нужно ради вашего же будущего. Со своей же стороны обещаю, что пройду этот путь вместе с вами…

* * *

После приема Леоран гран Блейсин вернулся в свою опочивальню и устало откинулся на подушки. Он натужно дышал, смотря в одну точку. Грудь его часто вздымалась, но от сна патриарх решительно отказался.

— Они испугались, Иерия. Я видел страх в их глазах, — просипел правитель. — И это весь цвет нации. Белая кость, аристократы. Какой позор…

— Дайте им время осмыслить и принять услышанное, Ваше Благовестие, — сдержанно отозвалась Серый Рыцарь, неотступно дежурящая у кровати монарха.

— Нет, это провал. Наша Священная Патриархия обречена, — устало прикрыл веки мужчина. — Почти все, на кого я мог положиться, кому мог довериться, пали в злосчастную годовщину моего Восхождения. Ныне же я могу рассчитывать только на тебя. Но этого недостаточно… С такими подданными я не сумею организовать достойный отпор алавийцам.

Милария нор Гремон закусила губу, о чём-то напряженно размышляя. В конце концов, она не выдержала молчания и тихо заговорила:

— Вообще-то, есть как минимум один человек, достойный вашего доверия, мой господин.

— И кто же он? — тускло отозвался патриарх.

— Ризант нор Адамастро. Возможно, вы не вспомните этого доблестного экселенса, но он принял самое деятельное участие в ваших поисках. Куда более активное, чем кто-либо иной. Он собственноручно сразил одного из кардиналов альвэ, удерживающих вас в заточении. Кроме того, я была знакома с его отцом. Риз… кхм… я хотела сказать, экселенс нор Адамастро достойный человек.

— Разыщи и приведи его ко мне, — значительно твёрже распорядился гран Блейсин. — Я хочу поговорить с ним. Хочу вспомнить…

— Как прикажете, Ваше Благовестие! — обрадовалась Иерия тому, что собеседник на некоторое время вырвался из удушающей хватки опустошения и хандры.

Гонцы и вестники помчались во все концы города. Слава богам, что искомый экселенс не успел покинуть пределов столицы. А потому его доставили во дворец еще до захода солнца. Ризант появился на пороге в безупречном костюме, явно подготовившись к встрече. Он выглядел как всегда уверенно и решительно. И только лишь глубокая складка, залёгшая меж бровей, выдавала его волнение.

Иерия не знала, что было ранее между Ризом и правителем. Но свято верила, что любые их разногласия сейчас отойдут на задний план.

— Ваше Благовестие, глава семьи нор Адамастро приветствует вас, — церемониально поклонился молодой аристократ.

Леоран гран Блейсин оглядел Ризанта с ног до головы, а потом распорядился:

— Оставьте нас одних.

Иерия, пара послушников Ордена и четверо слуг поспешили покинуть опочивальню. Милария нор Гремон успела только ободряюще тронуть сына экселенса Одиона за плечо. Порывалась что-то сказать, но не нашла подходящих слов. Она так и ушла, не вымолвив ни звука.

— Настанет миг, экселенс нор Адамастро, и я тебе припомню всё это! — эмоциональным жестом обвёл патриарх своё огромное ложе, когда закрылись двери комнаты.

— Брось ворчать, Лиас, всё ведь прошло гладко, — криво ухмыльнулся желтоглазый аристократ. — В конце концов, разве я не обещал тебе новое лицо?

Глава 17

Овальную залу для заседаний членов Высшего Совета заливало яркое сияние магических ламп. Здесь было светло, как на улице в безоблачный летний полдень. А потому любой присутствующий мог преспокойно разглядеть далёкий потолок, своды которого нависают где-то на недосягаемой высоте, массивные колонны, инкрустированные черным деревом, и огромную карту-мозаику на полу, целиком выполненную из драгоценных камней.

Однако собравшиеся здесь высокопоставленные алавийцы давно уже привыкли к чудесному капитолийскому убранству. Они молчаливо восседали на массивных трибунах, украшенных уникальными узорчатыми гербами, которые служили не просто для подчёркивания статуса или происхождения. Посвященные могли прочесть по ним полную историю жизни владельца. Обо всех подвигах и заслугах. От рождения и до настоящего дня.

И тем печальнее был для членов Совета тот факт, что за их столом за последний год опустело сразу два места. Гербы над ними приобрели завершённый вид, прервавшись ритуальными фразами «Feru nen berdu», означающими, что их владелец пал в бою. Больше ни единой ветви не прорастёт на их геральдических древах. Ни одной звезды не зажжётся в честь великих свершений. Ни единый изогнутый шип не проклюнется в качестве напоминания о понесённом поражении. И от осознания, что старейшие и достойнейшие сыны Капитулата погибли от рук презренных грязнорожденных, ярость штурмовала души заседающих кардиналов. Так происходить не должно… Двуногий скот не смеет убивать никого иного, кроме подобных себе! Ведь жизни людей пусты, бессмысленны и скоротечны. Даже миллион тусклых человеческих душ не стоит одной алавийской! А уж сравнивать величайших операриев народа альвэ с этими животными и вовсе кощунственно…

— Уважаемые веил'ди, спасибо вам, что откликнулись на мой зов, — прервал молчание один из кардиналов. — К сожалению, повод для внеочередного собрания достаточно веский. Поступают неутешительные вести. Обстановка на Старом континенте медленно, но верно уходит из-под нашего контроля…

— Это еще мягко сказано, веил'ди Ней-Зонн, — хмуро отозвался другой член Высшего Совета. — Лер-Нилле и Хин-Вассиф погибли. А вы сбежали с наших исконных земель, оккупированных двуногим скотом. Всё это столь возмутительно, что я бы хотел вынести на всеобщее обсуждение вопрос о запечатлении сего вопиющего эпизода на вашем гербе. Всё-таки вы остались единственным, кто ратовал за невоенный путь покорения Старого континента.

— Я не бегу от ответственности, а потому приму любое решение, которое вынесут почтенные веил'ди! — сверкнул янтарными глазами Зонн. — Я действительно вернулся на Весперу, поскольку оставаться в людских государствах стало попросту опасно! Не думаю, что Капитулат выиграл бы от моей смерти. Но сейчас перед нами стоят более насущные проблемы. Нужно понять, что происходит на юге Старого континента! Почему выверенный до мелочей план вдруг осыпался горсткой пепла, унеся жизни наших братьев! А заодно и решить, что предпринять дальше.

— Ваши предложения, веил'ди Ней-Зонн? — степенно поинтересовался один из членов Совета по имени Рен-Хаан.

— Для начала, я бы хотел пояснить, что успел ознакомиться с записями почтенного Лер-Нилле, а также опросить его помощников. Затратив совсем немного времени, я заприметил кое-какую мелкую, но очень подозрительную деталь.

Кардинал Зонн сотворил магическое плетение, которое коротко мигнуло в его ладони пурпурным цветом и погасло. Величественные створки зала всеобщих заседаний тотчас же отворились, и на пороге показалась молодая алавийка едва ли старше семидесяти лет.

— Подойди сюда, — не терпящим возражений тоном приказали ей старейшины.

Темноликая подчинилась и вошла в самый центр просторных трибун, собранных по принципу амфитеатра.

— Назовись, — последовало новое указание.

— Моё имя Гир-Лаайда, почтенные веил'ди, — замерла в поклоне женщина. — Я служила в должности боевого целителя подразделения внешней разведки.

— Поведай Высшему Совету то же, что рассказала мне, — подал голос Зонн. — О том странном полукровке.

— Как вам будет угодно, веил'ди, — кивнула озарённая, не разгибая спины. — Выполняя задание, порученное нашему дозорному звену, мы разыскивали человека по имени Маэстро. По сведениям веил'ди Лер-Нилле именно он выступал в качестве распространителя чистой Ясности. Настолько концентрированного зелья не могли сварить даже лучшие алхимики Капитулата, и…

— Ближе к делу! — поморщился Зонн.

— Вся операция проходила в Клесдене — городе так называемой Южной Патриархии — послушно продолжила Лаайда. — В конце концов, нам удалось выйти на полукровку по имени Ризант нор Адамастро. Ранее он как-то был связан с производителем Ясности. Однако попытка захватить этого mingsel обернулась провалом. Из-за вмешательства неопределённых сил наше звено было уничтожено…

— Каких еще «неопределённых сил?» — раздражённо пророкотал кардинал, восседающий за спиной алавийки. — Что это за доклад? Мы, по-твоему, должны разгадывать эти недомолвки?

— При всём уважении, веил'ди, но у меня нет логичного объяснения тому, что произошло, — поспешно развернулась Лаайда к тому, кто задал вопрос. — Нас просто захватили и подвергли пыткам. Соплеменниц из крыла Дев войны я больше не видела. А командира дозорного звена Нес-Хеенса замучили и казнили прямо на моих глазах.

— Но вас, насколько я могу судить, пощадили? — полуутвердительно осведомился один из старейшин.

— Истинно так, веил'ди, — вновь крутанулась на пятках темноликая.

— В чем же причина?

— Полукровка сказал, я должна передать его послание, и тогда меня пощадят, — выпалила женщина.

— Что это было за послание?

Кардиналы подобрались в своих креслах, дабы не упустить ни единого слова из доклада боевой целительницы.

— Он… он сказал, что ему известна личность того, кто использовал Ариканию под стенами Фаренхолда. А также обладает информацией о гибели легионов Капитулата в королевстве Медес.

Облаченные в дорогие ткани фигуры нетерпеливо загомонили, перебивая друг друга. Все требовали назвать имя подонка, который обернул высшую магию против войск своей же страны. Но Лаайда крутилась волчком то к одному, то к другому кардиналу, повторяя как заведённая: «Не могу знать, веил'ди, полукровка мне его не назвал».

Шквальный допрос алавийки длился еще около четверти часа. Но ничего принципиально нового старейшины из неё так и не вытащили.

— Достаточно, можешь быть свободна, dare skadewagter, — поставил точку во всём этом Зонн.

— Как пожелаете, веил'ди, — поклонилась женщина до самого пола и быстрым шагом покинула внутренний круг.

— У меня закрались подозрения, что она о чём-то не договаривает, — буркнул кардинал Дем-Кеенз.

— Я разделяю ваше мнение, веил'ди, — вторил ему Зан-Гоорн.

— Нужно задержать её допросить с пристрастием! — зло выплюнул старейшина Вох-Ууле.

— Поддерживаю.

— Согласен.

— Да будет так.

— Это попахивает изменой…

— Я распоряжусь, чтобы эту skadewagter задержали солдаты Инспекции воли!

— Почтенные веил'ди, остановитесь! — воззвал к собранию Зонн. — Даже если Гир-Лаайда от нас что-то утаила, то это несущественные детали. Возможно, в заточении она подверглась насилию определённого характера, которое и пытается скрывать. По крайней мере, именно об этом и кричат все её реакции. Но, согласитесь, сей ничтожный аспект не стоит нашего внимания.

— А что же, в таком случае, стоит? — поморщился Рен-Хаан.

— Позвольте мне вернуться памятью в тот день, когда Медвежий легион Капитулата вступил в схватку с кавалерией Патриархии на землях Медеса…

Кардинал стал совершать сложные пассы руками, творя объемную волшбу. А в центре амфитеатра постепенно начала вырисовываться замысловатая пляска цветных энергетических потоков, которые вскоре оформились во вполне чёткую картину. Рассматривая её, часть кардиналов уважительно хмыкнула. Ведь чтобы создать подобные иллюзионные чары, нужно владеть не только даром, но и иметь выдающийся талант в изобразительных искусствах. И еще сложнее заставить ожить свои картины, сделав их похожими на реальность, а не на болезненный бред воспалённого мозга. Впрочем, были среди старейшин и те, кто пренебрежительно закатил глаза. Они считали, что справились бы с такой задачей гораздо лучше своего коллеги.

В воздухе перед Высшим Советом повисла батальная сцена — целая гора из неподвижных трупов. Людские тела валялись вперемешку с лошадиными тушами, а вокруг натекло кровавое болото, превратив землю в чавкающую трясину.

— В той схватке грязнорожденные умудрились прорвать строй Медвежьего легиона. Это невзирая на полученную информацию о том, что в их конном полку было всего около четырёх милитариев…

— Насколько я слышал, веил'ди Зонн, в ту битву двуногий скот погнал больше двух десятков озарённых, — снова вставил слово Рен-Хаан.

— Это верно только отчасти, — постарался не выдать лезущего наружу раздражения кардинал. — На деле же, полноценных магистров было лишь несколько. Остальные — безграмотные недоучки, выучившие единственное простейшее заклинание. Поверьте, для наших bloedweler они не представляли опасности.

— Но тогда как же они прорвались? — последовал резонный вопрос.

— А вот это самое интересное…

Зонн повёл ладонью, и гора мертвецов стала ближе. Кардиналы сумели во всех деталях рассмотреть труп какого-то смеска, придавленного распотрошенной кобылой.

— Обратите внимание на этого mingsel. Видите, кольцо на его руке? Такие убогие поделки грязнорожденные кличут «ученическими перстнями».

По рядам алавийцев пронеслись смешки и презрительные реплики. Причем, они касались не столько посредственного ювелирного мастерства людей, сколько самого факта использования человеческими милитариями колец. По меркам темноликих подобные приспособления для озарённого даже не костыль, а протез, мешающий полноценному и гармоничному развитию.

— И что это значит? Зачем нам смотреть на какого-то мёртвого полукровку? — недовольно фыркнул кто-то из Совета.

— Проявите немного терпения, почтенные веил'ди, — сдержанно попросил Зонн. — Ради восстановления этих воспоминаний, я не пожалел половину талсена Ясности.

— И что вам открыло зелье?

— Мне еще в тот самый день показалось, что на острие прорыва грязнорожденных встал один единственный милитарий. Его чары отличались от заклинаний других озарённых. Но самое странное, что он творил их с невообразимой даже для меня скоростью. Смотрите сами…

Пальцы кардинала заплясали, и на сей раз Совет узрел, как конная лавина вторгается в ряды чёрной пехоты. Как вязнет в ней. Но затем вдруг совершает один бросок вглубь алавийских порядков, за ним второй, а потом и третий. И каждый такой рывок сопровождался вспышками голубоватых взрывов, уничтожающих молдегаров десятками.

— Вашим чарам, Зонн, не хватает четкости и деталей, — попрекнул Дем-Кеенз. — Мне, к примеру, совсем неясно, кто там плёл заклинания.

— Уж простите меня за столь несовершенную иллюзию, — скрипнул зубами старейшина. — Однако вы должны понимать, что прошло с того дня несколько лет. Да и расстояние, с которого мы наблюдали за схваткой, было немалым.

— Как же нам теперь понять, что в реальности всё произошло именно так, как вы описываете? — фыркнул собеседник.

— А моего слова, брат Дем-Кеенз, тебе уже недостаточно? — угрожающе понизил голос Зонн.

Короткая битва взглядов окончилась победой выступающего. Член Совета отвёл взор от горящих огнём янтарных глаз кардинала и буркнул:

— Я не имел намерений задеть тебя, брат мой. Твоим суждениям я доверяю, как своим собственным. Прошу, продолжай.

Удовлетворённый тем, что оппонент пошел на попятную, Зонн вернулся к рассказу:

— Я успел позабыть об этом случае, убедив себя в том, что мне почудилось. Но тут вдруг на приёме Леорана гран Блейсин, с которым я, Нилле и Вассиф достигли устойчивых договорённостей, крайне выгодных Капитулату, появился… кто бы вы думали?

Снова пассы руками, и старейшины с интересом принялись разглядывать изменившуюся иллюзию. Опять тот самый mingsel, только уже живой.

— Знакомьтесь, мудрейшие веил'ди, это Ризант Адамастро. На первый взгляд ничем не примечательный аристократишка с людских земель.

Зал взволнованно загомонил.

— Я не ослышался?

— Кажется, это имя сегодня уже звучало?

— Не тот ли…

— Разве не о нем говорила dare skadewagter?

Зонн прокашлялся, призывая собрание к тишине, а потом подтвердил все догадки:

— Вы абсолютно правы, веил'ди. Это и есть тот самый полукровка, о котором мы уже слышали. Он пленил дозорное звено Нес-Хеенса, он же отпустил Гир-Лаайду с донесением, которое в дальнейшем погубило нашего брата Лер-Нилле. Но это далеко не всё! Вы только послушайте, что мне еще стало известно…

Кардинал приступил к перечислению фактов о загадочном полукровке. Повторно заострил внимание на связях этого mingsel с производителем чистейшей Ясности. О том, как он чудом выжил в мясорубке Кровавого Восхождения Леорана Блейсин, где пал их другой брат — Хин-Ваасиф. О том, какое деятельное участие принял в поисках якобы пропавшего патриарха своей страны. Как совершенно «неожиданно» обнаружил правителя рядом с кардиналом Лер-Нилле. О последующем стремительном возвышении заурядного аристократишки при дворе. О спонтанном изменении внешнеполитического курса Южной Патриархии и резком разрыве дипломатических отношений с Капитулатом. О том, что во всех фамильных альманахах нор Адамастро значится ингениумом, но на поле брани он зачем-то носил ученический перстень.

— Подождите, брат Зонн! — прервал кардинала Зан-Гоорн. — Еще в прошлом веке я лично курировал направление евгеники, а потому достаточно хорошо разбираюсь в вопросах селекционирования. И мне совершенно точно известно, что полукровки не могут наследовать полноценный магический дар. Он им достаётся в усечённом виде от человеческой половины. Поэтому ваш Адамастро может быть либо операрием, либо ингениумом. Но никак не…

— Вижу, не только меня смущает количество тайн и совпадений, которыми окружен этот получеловек, — не совсем учтиво перебил темноликого Зонн. — Но какого-либо однозначного ответа у меня пока нет. Признаюсь, мне кажется подозрительным, что этот аристократишка в той или иной степени замешан во всех событиях последних лет, которые подорвали влияние Капитулата на землях грязнорожденных. И потому я убеждён, что ответы на волнующие Совет вопросы следует задать именно ему.

— Что же вы предлагаете, брат? — в лоб осведомился Рен-Хаан. — Говорите прямо!

— Моё предложение — захватить Ризанта Адамастро и вывезти на территории прибрежных колоний Старого континента! Там он будет полностью в нашей власти. И у него не останется иного выхода, кроме как дать нам исчерпывающие пояснения.

— У меня есть идея получше, — хищно осклабился Дем-Каанс.

— Охотно выслушаю, — кивнул Зонн.

— Несколько лет назад вы, брат Зонн, совместно со старейшинами Нилле и Вассифом, убедили Высший Совет в оптимальности своей стратегии по условно бескровному изведению грязнорожденных с наших исконных земель. Я не спорю, что на первом этапе ваша задумка показала себя даже эффективней, чем мы рассчитывали. Однако в долгосрочной перспективе она возложенных надежд не оправдала. Более того, Капитулат уже потерял двух кардиналов, что по современным меркам является немыслимым! Поэтому, я считаю, пора мягких мер подошла к концу!

— О чем вы толкуете, брат Каанс? — подобрался Зонн.

— Нам нет более нужды идти к цели окольными путями, — прямо заявил алавиец. — Ныне у нас есть и весомая причина и прекрасный повод, чтобы начать наступление на южные земли Старого континента. А Леоран Блейсин, пока следовал нашей воле, успел рассориться не только с большинством соседей, но и растратить потенциал своих армий.

— Это так, братья. Корпус Вечной Звезды — его единственное подразделение, представляющее угрозу, — подтвердил куратор внешней разведки. — Но оно сейчас курсирует где-то между Горным пределом и Перстами Элдрима, купируя отвлекающие контрнаступления наших союзных сил. Кроме того, при нынешнем патриархе численность Корпуса достигла своего исторического минимума.

— Именно! — подчеркнуто медленно воздел палец к потолку Дем-Каанс. — Иными словами, если еще полвека назад прямая военная кампания против людей грозила обернуться тяжелыми экономическими последствиями, то сейчас… Сейчас ничто нам не мешает выступить, дабы одним решительным ударом отделить север от юга! А дальше всё как и планировалось вами, брат Зонн. Без плодородных сельскохозяйственных угодий популяция грязнорожденных пошатнется и сократится вчетверо в течение первого же десятилетия. Те, кто переживут голод, прокормят себя охотой и собирательством, но неизменно потерпят культурный упадок. Они опустятся в лоно дикости и варварства, из которого когда-то наша цивилизация на свою беду их и вытащила. И тогда всё снова вернется на круги своя, как и завещал великий хранитель Каарнвадер!

Идея прямого военного вмешательства пришлась по душе Совету. Многие старейшины одобрительно загудели, выражая поддержку такому предложению. Но вот Зонн отчего-то не спешил разделять всеобщих восторгов. Колючий червяк сомнений точил его изнутри, вынуждая искать подвох.

— При всём уважении, веил'ди, брат Каанс, — осторожно начал Зонн, — мне кажется, что сперва мы должны прояснить ситуацию в Южной Патриархии. Захватить Ризанта Адамастро и получить с него ответы. А уже на основании этих сведений планировать следующие шаги. Если среди нас есть предатель, то…

— Вам не о чем переживать, брат Зонн! — легкомысленно отмахнулся Дем-Каанс. — Леоран Блейсин сам отдаст нам этого полукровку, как только легионы Капитулата подойдут к Арнфальду!

— И всё же, не мешало бы… — попытался было возразить кардинал, но оказался неучтиво перебит другими участниками совета.

— Нечего здесь и думать, веил'ди! Я предлагаю голосование! Кто поддержит брата Зонна, прошу дать зеленый сигнал. А кто на стороне брата Каанса, объявите о том алым цветом.

В воздух взметнулись ладони, в которых мгновением позже зародились магические проекции. Почти все они сияли кровожадным рубиновым оттенком. И всего лишь две или три робких искорки загорелись зеленым.

Что же… Высший Совет принял решение. Армию Капитулата вскоре ждет новая война.

Глава 18

М-да, управление целым государством оказалось не таким уж и легким процессом, как я предполагал! Нет, разумеется, я не питал особых иллюзий на сей счет. Но и, как выяснилось, сильно недооценил масштаб трагедии. Каждый божий день что-то шло наперекосяк. Кто-то не оправдывал возложенного на него патриархом доверия. Срывались поставки товаров и продовольствия. Нарушались старые договорённости. Дожди топили поля. Засуха уничтожала посевы. Прохиндеи-купцы задирали цены на хлеб. Деревни жаловались на нашествие разбойников. И любую из этих проблем требовалось решать, осторожно взвешивая каждое слово и каждое действие, дабы не посеять ещё большего хаоса.

Из Лиаса помощник вышел откровенно никакущий. У него, как лубочного вояки, на любую беду было всего три ответа. Виновных повесить, подпалить пятки или отправить штурмовать Персты Элдрима. Всё. Поэтому заботы о благе государства целиком легли на плечи новых вельмож при дворе, в число которых входил и я.

Сам же Лиас, вынужденный носить лицо покойного патриарха, только психовал и каждый вечер норовил упиться чем-нибудь покрепче. Впрочем, тут его сложно винить, ведь он боец, а не стратег. А потому внезапно обрушившиеся на него проблемы целой страны вызвали у экс-Вердара не меньше стресса, нежели у меня. Однако необходимость контролировать великовозрастного изгнанника, который Ризанту в отцы годился, не добавляла мне радости.

Еще меньше меня вдохновляла нужда самостоятельно разбираться в хитросплетениях средневековой экономики. Я буквально сутками томился за фолиантами, знакомясь с трудами выдающихся мыслителей этого мира. Вот и сейчас вокруг меня лежало сразу три толстенных тома, испещренных мелкими витиеватыми буквами.

Разумеется, мои знания жителя двадцать первого века служили весьма хорошим подспорьем в освоении новой информации. Они мне помогали делать самостоятельно такие выводы, которые современники Ризанта, возможно, понимали, но ещё не сформулировали. Эх, мне бы сюда «Капитал» от товарища Маркса. Вот где всё по полочкам разложено. Но чего нет, того нет…

Усугублялось общее незавидное положение еще и тем, что мне остро не хватало преданных и надёжных людей. Да, орден Безликих разросся за прошедшее время до пяти десятков полноценных милитариев. Но почти все из них были воинами. Низшей аристократией, получившей титул за военные заслуги и освоение магического дара. В экономике и политике они разбирались еще хуже меня. Такие сподвижники на ответственных постах принесут больше вреда, чем пользы.

Можно было, конечно, формировать костяк из столичных аристократов, которые согласятся присягнуть на крови престолу. Однако прежде, чем Лиас вложит кому-нибудь из них в ладонь чёрный камень, нужно понять, чем в Арнфальде высокородные живут и дышат. Чем их можно соблазнить, чем подкупить, чем запугать. Но это, опять же, отнимает и время, и силы. А ведь мне еще не следует забывать о своем поместье, семье, магазине плетений и теневой личности Маэстро. Последняя, кстати, иной раз требовала даже больше моего внимания, чем всё остальное вместе взятое.

Я уже забыл, когда последний раз нормально спал. Из-за частого употребления Ясности у меня не только сбился режим бодрствования, но ещё и жутко чесались глаза. Но когда я видел, как исписанные нотные листы копятся, формируя внушительные стопки, то на душе становилось чуточку спокойней. Ведь каждый из них приближал мою цель. А она выглядела ой, как сладко!

Объединив знания своей прошлой жизни, информацию, почерпнутую о магической теории от Лаайды, и закономерности, самостоятельно выведенные из алавийской Арикании, я пытался устроить полноценную революцию. В переносном смысле, конечно же.

Заклинание, построение которого я начал еще полгода назад, было очень энергоёмким. Думаю, что не существует таких магистров из человеческого племени, кому в одиночку хватит выносливости «проиграть» все такты громоздкого конструкта. Но если дело выгорит, то моё творение может побороть такое явление, как диссонатия. Поскольку это открытие позволит вообще не пропускать через себя энергию. Теоретически её можно будет черпать напрямую у мироздания.

На данный момент я находился ещё далеко от завершения своих изысканий. Но уже столкнулся с некими непреодолимыми ограничениями. Например, у меня даже на бумаге не получалось подружить чары с рядом истинных слогов. Плетение захватывало лишь приблизительно полторы октавы, в которых строились практически одни атакующие заклинания. Потому и направленность у моей разработки вырисовывалась исключительно боевая. Если у меня получится создать функциональный прототип конструкта, то обязательно учту это при выборе имени для него.

Моё уединение прервал тихий стук в дверь и появление прислужницы. Она скользнула в комнату бесшумно, словно призрак, а потом замерла в глубоком книксене.

— Экселенс, Его сиятельное Благовестие созывает всех на срочный совет. Вам помочь собраться?

Я поднял голову и с усилием помассировал до зуда уставшие глаза. Боги, как же я утомился. Когда мне выпадет шанс хоть чуть-чуть передохнуть?

— Принеси горячей воды и сменный наряд, — распорядился я, поднимаясь из-за стола.

Служанка вновь исполнила замысловатый реверанс, после чего удалилась. Ну а я принялся приводить себя в порядок. Судя по заросшему щетиной подбородку, со дня последних банных процедур прошло не меньше седмицы. Вот это я окунулся в работу…

— И цирюльника тоже зови! — рявкнул я в коридор, надеясь, что дворцовая прислуга передаст мою просьбу.

Умывшись, выбрившись и переодевшись, я ощутил себя совсем другим человеком. Плечи расправились, в теле появилась небывалая лёгкость, как после применения «Энергетика». Из отражения полированной серебряной пластины на меня взглянуло красивое и утончённое лицо Ризанта нор Адамастро, которое практически не изменилось за эти годы. Разве что янтарный взор стал каким-то пустым и печальным. Словно глазки-пуговицы у потерянной плюшевой игрушки. Скорее всего, это последствия усталости и работы на износ.

Натянув на изуродованную руку белоснежную перчатку, я отправился в зал заседаний, который во дворце назывался гласной палатой. И, судя по крикам, доносящимся из-за закрытых дверей, обсуждалось там нечто крайне серьёзное и злободневное. Неужели северяне опять цены на железную руду задрали?

Я вошел не таясь, но никто даже не обратил на меня внимания. Сейчас все взгляды были скрещены на патриархе.

— … собирать армию! Известить каждую фамилию в государстве и обязать их направить воинов в Арнфальд! — стучал кулаком по столу Лиас.

— Но Ваше Благовестие, мы не можем! — тщетно пытался спорить с ним усатый мужчина, носящий титул хранителя закона. — Согласно действующему укладу…

— В Абиссалию твой уклад! — зарубил все возражения правитель. — Когда на кону стоит существование страны, становится не до него!

— Но ведь знатные семьи могут взбунтоваться, — осторожно подметил командующий армией гран Эстар.

— Тогда вы их вздёрнете, как предателей Патриархии! — побагровело новое лицо Лиаса.

М-да… я же говорил, что у него всё сводится лишь к одному? Ну да боги с ним. Надо как-то осторожно выяснить, что вообще происходит.

— Экселенс нор Дармон, не поделитесь со мной, что у нас приключилось? — шепотом обратился к соседу слева.

Седовласый мужчина с отчетливыми залысинами на лбу и непередаваемо кустистыми бровями хмуро повернулся ко мне, нервно кусая губы. И эта гримаса меня немного встревожила. Потому что Кларион нор Дармон со дня назначения на должность контролёра податной службы проявлял себя с сугубо положительной стороны. Всегда спокойный, рассудительный и до флегматичности невозмутимый. Он как никто другой подходил для данной должности. И, по большому секрету говоря, являлся одним из первейших претендентов, кому мы собирались преподнести камень крови. А тут вдруг я отчетливо вижу страх и панику на его морщинистом лице…

— Ах, экселенс Ризант, беда случилась! Наш правитель намерен воевать с алавийским Капитулатом! — так же тихо, но крайне пылко ответил мне пожилой аристократ.

— Ну это для меня не новость, — криво ухмыльнулся я.

— К несчастью, кое-что изменилось. Утром голубь принёс донесение от разведки, что из колоний темноликих с северо-запада выдвинулись крупные группировки войск! Около шести пеших легионов молдегаров и два верховых крыла Дев войны. И всё это полчище движется к Арндфальду! Вы понимаете, господин Адамастро⁈ На нас идёт почти двадцать тысяч копий, а патриарх даже не рассматривает вопрос о временной сдаче столицы!

Первым моим порывом было вскочить и заорать: «ЧТО⁈» Но я всё же укротил его. Нет, это какая-то ерунда. Не может такого быть. Я предполагал, что у нас есть как минимум год, прежде чем алавийцы решат взять реванш за провальный захват южной части Старого континента. Почему же это произошло так скоро? Куда темнорожие торопятся? Вот же дерьмо! И почему Лиас ничего мне не сказал, а сразу же созвал совет⁈ Патриаршие регалии ему уже мозг отдавили что ли?

А ведь нам даже толком и ответить врагу нечем. Снять Корпус Вечной Звезды с Перстов Элдрима — значит потерять всё, что Великая Уния людских государств завоевала за последнее десятилетие. Включая и гряду Горного Предела, которая досталась человечеству великой кровью. Подорванные отношения с Равнинным Княжеством не позволяют запросить у них поддержки. Да и вряд ли тамошний правитель рискнет элитными полками Сыновей копья ради безнадёжной защиты соседской столицы. От Медеса ждать военной помощи тем более нет смысла. Они еще не оправились после нашествия альвэ и едва прикрывают собственные границы от поползновений кьеррских тварей. Хотя, как вариант, можно будет упросить Адилина гран Мисхейв перебросить к Арнфальду котерию «Железных рубах». Не бог весть какое подспорье, но уже что-то. Но успеют ли они прибыть до начала осады?

Задумчиво потерев переносицу, я оглядел хмурые лица новых высокопоставленных чиновников государства. Большинство из них свои кресла занимали временно. До той поры, пока не найдется достойный и более подходящий кандидат. И многие это понимали. Кто-то мирился с таким положением дел, а кто-то лез из кожи, лишь бы оправдать доверие монарха. Эта разница наиболее ярко проявлялась в инициативности этих людей. Не всегда полезной инициативности, но всё же.

Однако сейчас я видел, как страх уравнял всех. Каждый из сидящих здесь мечтал оказаться где-нибудь за пределами столицы. Да хоть бы на далеком севере, куда теплолюбивые альвэ никогда не сунутся. Они вообще те широты Старого континента не считали пригодными для жизни.

В общем, дело отчётливо пованивало керосином. И нужно было срочно форсировать события. Как минимум, поднять боевой дух подданных. Иначе они разбегутся раньше, чем наконечники копий молдегаров покажутся на горизонте.

Приняв решение, я стал активно жестикулировать Лиасу, намереваясь привлечь его внимание. Но тот, увлечённый спором сразу с четырьмя оппонентами, меня не замечал вовсе. Пришлось наплевать на приличия и обратиться к самозванному патриарху напрямую.

— Кха! Ваше Благовестие, дозволите ли мне взять слово? — почти нахально вклинился я в разговор вельмож.

— Говорите, экселенс нор Адамастро, — взмахнул экс-Вердар ладонью, унизанной магистерскими перстнями.

Не, ну каков актёр! Быстро он в роль вжился. А я-то уж волновался, что не справится…

— Я предлагаю не принимать скоропалительных решений, а взять паузу для размышлений, — заявил я. — Каждому из нас нужно уединиться со своими думами, а к вечеру представить планы действий по сферам своей ответственности. В противном случае, мы рискуем наломать дров уже в самом начале.

Лиас скрипнул зубами, заслышав мои слова. Он явно не был со мной согласен, и считал, что государству дорога каждая секунда. И я уж побоялся, будто самозванец отвергнет мою «просьбу». Однако мой красноречивый немигающий взгляд все-таки напомнил ему, на ком из нас двоих висит бремя клятвы.

— Это… звучит разумно, — выдавил из себя Лиас.

Затем он встряхнулся и добавил уже более решительно:

— Так и поступим, эксленесы! Жду вас всех после заката здесь же, в гласной палате!

Вельможи зашевелились, словно сонные мухи, и заскрипели ножками отодвигаемых кресел. Уже сейчас мне было ясно, что ничего хоть сколь-нибудь внятного и вразумительного они из себя не выродят. Большинство будет занято эвакуацией семей и имущества. А то и сами позорно сбегут. Но от них и не требовалось искать выходы из сложившейся ситуации. Роль чудотворца, как и всегда, мне предстояло взять на себя.

Я направился к Лиасу, чтобы изложить ему свой план и объяснить, что от него понадобится. Странно, но мной даже завладело какое-то шальное воодушевление. Неужели после скучной рутины последних лун я радуюсь даже такой возможности выбраться из кипы бумаг? Кажется, с годами меня всё сложнее испугать. Привыкаю, наверное…

* * *

Тревожные вести о планах Капитулата взять в осаду Арнфальд разнеслись по патриаршему двору со скоростью пожара в сухой степи. Панические настроения затопили столичное общество. Особо впечатлительные и обеспеченные уже спешили покинуть город. А бедняки из предместий наоборот рвались со своим нехитрым скарбом и семьями под защиту крепостных стен.

Ближайшие перспективы пугали даже Иерию. Но она старалась не показывать этого никому. Люди не должны сомневаться в непогрешимости Пятого Ордена. И она, как одна из двенадцати Судий, приложит все усилия, чтобы репутация последователей Сагариса не пострадала.

Тем не менее, когда Его Благовестие созвал весь столичный бомонд в тронную залу, то беспокойство всё же прорвалось сквозь скорлупу напускной невозмутимости миларии нор Гремон. Всю прошлую ночь Леоран гран Блейсин принимал приближенный круг знати. Беседовал лично с каждым. А под утро объявил, что решение найдено. Но какое же?

— Вы волнуетесь, госпожа Судия? — полуутвердительно спросил закованный в доспехи соратник Иерии, возвышающийся рядом будто стальная гора.

— А тебе что за дело, Дракнар? — огрызнулась квартеронка.

— Просто пытаюсь понять, насколько всё для нас серьёзно, — скрежетнули массивные наплечники мужчины.

— На нас движется армия, вшестеро превосходящая гарнизон Арнфальда, — едко отозвалась Серый Рыцарь. — Количество милитариев в ней неизвестно, но по слухам в их число входит несколько кардиналов альвэ. Так как ты думаешь, каковы наши перспективы?

— Значит, нет ничего зазорного в страхе, — философски подметил Дракнар. — Это естественная реакция в такой обстановке. Но лично я впервые за долгие годы испытываю надежду, глядя на нашего правителя. Сейчас я хотя бы уверен, что он свободен от влияния иноземцев…

— Не забывайся, паладин! — рыкнула Иерия. — Ты говоришь о Его Благовестии Леоране гран Блейсин! О потомке того человека, который некогда создал наш орден и кому мы обязаны служить до последнего своего вздоха! Служить, а не обсуждать его действия за спиной, подобно базарным торговкам!

— Простите, госпожа Судия, я не имел в виду ничего такого, — спокойно пробасил мужчина, не выглядя смущенным ни на йоту. — Но с тех пор, как темноликие перестали крутиться вокруг нашего монарха…

— Замолчи, Дракнар. Иначе я за себя не отвечаю, — в сердцах прошипела Иерия. — Мы последователи Сагариса, и должны оставаться вне политики. Тебе ясно⁈

— Предельно, госпожа, — кивнул паладин.

И хоть формально он подчинился, но милария нор Гремон готова была поклясться своими перстнями, что под глухим забралом помощник бессовестно улыбается. Тем не менее, она предпочла не развивать эту тему дальше. По роду службы Иерия действительно знала, что абсолютное большинство столичных жителей благоприятно восприняло разрыв отношений патриарха с Высшим Советом Капитулата. Но это не значило, что Серый Рыцарь позволит своим людям судачить об этом, словно болтливым сплетникам.

А подданные, тем временем, всё прибывали. Совсем скоро в зале стало тесно и душно. Но послушники Пятого Ордена и не думали снимать доспехов. Широкие воротники душили перепуганных аристократов, отчего их физиономии приобретали пурпурный оттенок. Прелестные миларии, обливающиеся по́том в тугих корсетах, махали веерами чаще, чем бабочки крыльями. Но никто не роптал и не возмущался. Все они ждали появления Леорана гран Блейсин. Мечтали услышать из его уст слова успокоения…

— Благородные экселенсы и миларии, — заметался меж колонн звонкий голос распорядителя. — Преклоните головы, ибо с вами желает говорить единственный и досточтимый властитель здешних земель — сиятельный и мудрейший хранитель спокойствия Патриархии, защитник порядка и веры, вершитель правосудия и покровитель родного края! Его Благовестие, патриарх Леоран гран Блейсин!

Подданные монарха покорно склонились. Дамы даже перестали размахивать пышными веерами. Все замерли, ожидая, что же скажет правитель.

— Дочери и сыны́ Южной Патриархии, вы наверняка уже знаете причину, которая вынудила меня созвать вас сегодня! — хрипло, но на удивление громко прокаркал государь. — Подлые алавийцы не смирились со своим поражением, и решили окончательно сбросить маски! Поняв, что хитростью нас взять не удастся, они отправили свои войска! На столицу движется их армия, которая способна смести наш благословенный Арнфальд и уничтожить сердце всей страны!

Высокородная публика молчаливо кусала губы, жадно ловя каждое слово патриарха. То, что он сейчас объявил, было им и без того известно. А потому какой-то бурной реакции не вызвало.

— Тем не менее, мы не намерены сдаваться! Я не намерен! — прогрохотал на всю залу Леоран гран Блейсин. — Сами боги нашли нам могущественного союзника, вместе с которым разметать проклятых альвэ не составит ни малейшего труда!

По рядам аристократов пронеслись волны шепотков. Толпа быстро воодушевилась.

— Что? Что сказал Его Благовестие?

— Но кто это? Минула же всего одна ночь…

— Неужели Равнинное Княжество придет нам на помощь?

— Думаете, северяне? Я слышал, что Ронхеймские палачи…

— Так быстро? Не может того быть!

Патриарх тихим переговорам не мешал. Он с загадочной улыбкой на губах давал подданным вволю наговориться и высказать все свои версии. И лишь когда безмолвие вновь опустилось глухим колпаком на тронную залу, гран Блейсин продолжил:

— Прежде, чем я представлю нашего неожиданного союзника, я настоятельно прошу всех сохранять спокойствие.

Знать недоуменно переглянулась. Что за странный наказ? Но поскольку никаких явных возражений ни от кого не последовало, патриарх патетично распростёр унизанную магистерскими перстнями длань по направлению к входу в помещение.

Створки дверей с натужным шорохом разошлись в стороны, а на пороге показались десятки закутанных в глухие черные ткани фигур. Лишь одна из них, стоящая впереди всех, отличалась от остальных. Вместо чёрного шелка её лицо покрывала глухая металлическая маска с витиеватым узором и парой узких прорезей.

Воцарилась ошеломленная тишина. Все — и Высокородные, и дворцовая охрана замерли с отвалившимися челюстями. Они никак не могли поверить в то, что видели. И в этом оглушительном молчании кто-то испугано прошептал:

— М… Ма… Маэстро⁈

Глава 19

Черные силуэты синхронно наклонились вперёд, выдержали короткую паузу, а затем… «Бах!» Их слитный первый шаг громом разнёсся по всему залу, заставляя вздрогнуть знать. Встряхнулась вместе с аристократами и Иерия. Она воззвала к дару, формируя атакующие плетения на гранях обоих своих перстней. Но тут какая-то неведомая сила дёрнула её повернуть голову и посмотреть на патриарха. Квартеронка встретила тяжелый взгляд Леорана гран Блейсин, которым тот буквально прожигал девушку. А затем правитель медленно покачал головой, призывая Серого Рыцаря не совершать глупостей.

Наступив на горло своему чувству опасности, милария нор Гремон развеяла незавершённые чары. Но, как оказалось, не все из присутствующих были столь же сдержанны. Ведь Маэстро уже пару лет был чем-то вроде наводящей ужас городской легенды. Пересказывая различные слухи и небылицы о нём, высокородные запугивали самих себя до исступления. Словно малые дети, которые у ночного костра травят жуткие байки про великанов, белокожих людоедов и кровожадных духов, они раскормили свои страхи до невообразимых размеров. Теперь уже не понять, где заканчивается правда, а где начинается народный вымысел. И таким образом Маэстро давно уже стал не просто фигурой криминального мира, а пугалом для всей Патриархии. Его боялись и ненавидели. Ненавидели за тот ужас, который он внушал дворянам. Знатные семьи убедили себя, что в случае чего, их не защитят высокие заборы, стены поместий и многочисленная охрана. Если человек в маске захочет, он войдёт в любую дверь.

Иными словами, неудивительно, что кто-то из присутствующих в зале сорвался. Откуда-то из-за колонны стражи-милитарии пустили по идущему впереди бандиту пару заклинаний. Однако тот воспринял произошедшее удивительно спокойно. Маэстро изящно взмахнул рукой и оба магических конструкта разлетелись снопами искр, не опалив даже его одежд.

— Прекратить! Кольца долой! Это приказ патриарха! — во всю глотку заорала Иерия, с ужасом представляя, какая жестокая бойня грозит разверзнуться в зале полном знати.

Второго Кровавого Восхождения страна уже не переживёт…

Её помощник, паладин Дракнар, вероятно, пришел к тем же выводам. Он, невзирая на свою могучую комплекцию, метнулся в ту сторону, откуда вылетели заклинания, с проворством куницы. За ним кинулось несколько других послушников Пятого Ордена. Совместными усилиями они скрутили двух одарённых гвардейцев и сдёрнули кольца магистров с их пальцев вместе с кожей.

Маэстро же невозмутимо понаблюдал за этой сценой, картинно поправил перчатки, а затем продолжил шествие. Иерия внимательно стала изучать преступника, за которым она безуспешно гонялась весь прошлый год. И вдруг обратила внимание, что на его пальцах нет ничего похожего на перстни. О, Сагарис мудрейший! Неужели он магистр полной руки⁈ Чёрное небо Абиссалии, да он ещё более опасен, чем она о нём думала…

Знатные господа и дамы шарахались от человека в маске и его приспешников, как от огня. Они не глядя пятились, оттаптывая соседям туфли. Кто-то даже умудрился упасть. Но Маэстро на эту суету и глазом не повёл. Он целеустремлённо двигался к возвышению, на котором стоял трон монарха. Бесстрастно и по-хозяйски, словно его ничуть не волновало присутствие сотен людей и вооруженной охраны.

Торговец Ясностью шагал, впечатывая каблуки высоких сапог в мрамор пола. Невзирая на то, что вокруг него находились аристократы, которые древностью фамилии могли поспорить с самой столицей Южной Патриархии, он смотрел на всех свысока. Как знатный граф, почтивший своим присутствием чумазых землепашцев. Плечи его были широко разведены, спина пряма, а голова гордо вскинута. Этот человек прекрасно осознавал свою силу. Он даже не волк, а настоящий медведь среди дворняг. И у миларии нор Гремон не укладывалось в голове, как Леоран гран Блейсин решился привести этого зверя в свой дом⁈

Задыхаясь от волнения, Иерия смотрела, как Маэстро приближается к трону. Как издевательски воздевает руку в приветственном жесте перед патриархом. Это символ уважения, но не подчинения. Словно бы этот преступник мнит себя кем-то вроде монарха, которому невместно кланяться другому правителю. Но самое удивительное, что Леоран гран Блейсин ответил ему зеркально… Боги, этот мир совсем сошел с ума⁈

Иерия поискала взглядом в толпе людей свежеиспечённых вельмож. Тех, кого патриарх посчитал достойными доверия и особым эдиктом назначил на опустевшие после Кровавого Восхождения должности при дворе. Однако на лицах аристократов отпечаталось такое же непонимание и испуг, как и у остальных посетителей монаршей резиденции. Казалось, что только двое в этом просторном помещении знали, что происходит. Это сам Леоран гран Блейсин и… Маэстро.

Повинуясь жесту правителя, в зал величаво вплыли три роскошно наряженные служанки. Высокие, статные и… одинаковые. Их обворожительные мордашки были точной копией друг друга, что само по себе уже производило впечатление. Настолько похожих близнецов нужно еще поискать. Более того, девицы явно были уроженками северных краёв. Поскольку их кожа выглядела такой белоснежной, что издалека их можно спутать с жителями Абиссалии.

Шествуя с тигриной грацией, троица прислужниц приблизилась к Маэстро. Каждая согнулась в низком поклоне, протягивая вперёд золоченые подносы. На одном милария нор Гремон рассмотрела украшенную рубином трехгранную спицу, на втором сложенный лист, а на третьем… камень крови?

Преступник в маске неспешно развернул послание и молча прочел. Мгновением позже бумага вспыхнула прямо в его руке и осыпалась невесомым пеплом. Затем Маэстро безропотно стянул одну перчатку и буквально насадил на спицу ладонь, пронзив её насквозь.

— Кларисия милосердная… — сдавленно выдохнул кто-то справа от квартеронки.

Взяв чёрный камень с бархатной подушечки, Маэстро воздел его над головой и заговорил:

— Подданные Южной Патриархии, вы наверняка слышали обо мне множество пугающих историй и жутких вещей. Поэтому спешу избавить вас от иллюзий — не всё из этого правда…

По рядам собравшихся пронеслось что-то похожее на вздох облегчения, но торговец Ясностью их огорошил:

— Я гораздо хуже, чем обо мне говорят. Тем не менее, у вас нет причин опасаться меня. Мы не враги друг другу. Враг у нас общий, и он сейчас приближается к столице. И я клянусь, что ни один гражданин этой страны не пострадает от моих действий, если, конечно, сам не станет что-либо против меня замышлять. В таком случае, я оставляю за собой право ответить жёстко, а может даже и жестоко…

Стальная маска медленно обвела собравшихся в зале. И Иерия готова была поклясться, что на ней темные прорези задержались особенно долго.

— Я клянусь, что вместе мы дадим отпор алавийцам! — провозгласил Маэстро. — Я и мои люди встанем на защиту города плечом к плечу с вами! Клянусь, что иноземные захватчики найдут под стенами Арнфальда только смерть! Я так сказал, значит, так будет!

Черная реликвия в ладони Маэстро вдруг засияла багряным светом. Аристократы ошеломлённо загудели, да и сама Иерия знатно удивилась. Она еще никогда не слышала, чтобы камень крови так реагировал на слова клятвы! Но сложно отрицать то, что видели собственные глаза…

Служанки, всё это время не разгибавшие спин, приняли божественный артефакт с запечатанным в нём зароком и окровавленную спицу. После этого Леоран гран Блейсин взялся произносить патетичную речь, вдохновляя на бой своих подданных и разжигая огонь в их сердцах. Но милария нор Гремон не могла разобрать ни слова. Всё её внимание было сконцентрировано на высокой фигуре Маэстро. Кого-то этот человек ей неуловимо напоминал. Но память никак не желала находить в своих закромах соответствий. В конце концов Серый Рыцарь плюнула на это.

— Чудны́ деяния богов, — отрешенно произнёс паладин. — Бывшие союзники стали нашими противниками, а беспринципный враг, напротив, обернулся другом. Как думаете, госпожа Судия, чем это всё закончится?

— Я не знаю, Дракнар. Единственное, о чем я сейчас молюсь Сагарису, так это о том, чтобы лекарство не стало хуже болезни…

* * *

Авангард темноликих подошел к Арнфальду на исходе следующей луны. За это время мы успели кое-как подготовиться. Запасли провиант, разместили население из предместий в храмах, ратушах, временных укрытиях и на площадях. Да даже провели боевое слаживание городского гарнизона и моих Безликих. Но объективно, мы всё едино не были готовы встретиться лицом к лицу с таким грозным противником.

Опостылевшая за последние седмицы стальная маска отдавила мою физиономию. Никогда мне еще не приходилось носить её так долго. Но сейчас, пожалуй, я был рад, что она скрывала лицо. Иначе люди, которые стояли рядом со мной на крепостной стене, узрели бы на нём смятение и растерянность.

Разрази меня Каарнвадер, сколько ж иноземцев пожаловало по наши души? Я такой толпы никогда не видел. А если представить, что каждый из этой оравы жаждет пустить тебе кровь, то становится совсем неуютно. Даже закрадываются малодушные мыслишки, вроде: «А не пошло ли оно всё в Абиссалию? Может сделать ноги, пока не поздно?» Но я упрямо гнал от себя страх. Отгораживал воображаемой стеной, дабы он не мешал мне трезво оценивать обстановку и принимать решения.

— Экселенс, гарнизон доложил, что под стенами сейчас около двенадцати тысяч вражеских солдат, — отвлёк меня один из Безликих.

— Где остальные? — постарался я придать голосу ровное звучание. — Если мне не изменяет память, то сообщалось о почти двух десятках тысяч воинов, выдвинувшихся из колоний альвэ.

— Пока неизвестно. Возможно, подойдут впоследствии.

— Или разведчики ошиблись и ненароком завысили численность противника, — поделился мнением нор Эльдихсен. — Такое тоже часто происходит. Особенно, когда подсчет ведется по штандартам.

— Что ж, будем надеяться, что всё именно так, но готовиться будем к худшему, — вынес я вердикт. — Сколько у нас еще есть времени?

— Несколько дней, не меньше, — ответил энгор, назначенный Лиасом командовать обороной столицы. — Первым делом они займут предместья, обустроят лагеря, окопаются вдоль дорог, отдохнут, а потом уже возьмутся рыть траншеи. Обычно армия осаждающих тратит на все подготовительные мероприятия около двух седмиц. Но исходя из моего опыта молдегары справляются в три раза быстрее.

— Ясно. Тогда мы пойдем отдыхать, — решил я.

— Подождите… экселенс, — с некоторым усилием выдавил офицер, — но стены… озарённые обязательно должны охранять их! Вдруг алавийцы начнут приступ вопреки логике…

Я, уже сделавший шаг в сторону, порывисто остановился и развернулся к командиру. Тот от моего резкого движения несколько опешил и рефлекторно отступил назад. А когда я принялся прожигать его тяжелым взглядом, то и вовсе нервно сглотнул слюну.

— Послушайте меня, энгор, — небрежно мазнул я взором по золотому браслету высшего офицера на его запястье, — мне и моим людям вскоре предстоит окунуться в самое пекло. Поэтому от того, насколько хорошо мы выспимся перед битвой, будут зависеть и ваши жизни.

— Я прекрасно осознаю это, господин Маэстро, — не отступился командир гарнизона, — и не могу передать словами, насколько велика моя благодарность за вашу решительность. Но и вы поймите меня. Если алавийские милитарии приблизятся к стенам, то Арнфальд рискует слишком многим. Мы не знаем, сколько магов пригнали темноликие. А потому должны быть во всеоружии.

— Неофиты подменят Безликих, — отмахнулся я.

Заслышав это, энгор скривился. О том, что Маэстро помимо операриев активно зазывал в свои ряды ещё и ингениумов, знал весь Арнфальд. Однако они не становились полноценными членами моего братства и никаких клятв на крови не приносили. Потому никто не понимал, зачем это вообще нужно. Но я не забывал о тех временах, когда магия покинула меня. А посему решил провести небольшой эксперимент. Опытным путём выяснилось, что один магистр первой ступени легко может «запитать» своей энергией сразу двух, трёх, а иногда и пятерых ингениумов. Аналогично тому, как раньше Лиас делился со мной магией, наполняя мои пустые конструкты.

Пусть я не открою неофитам никаких тайн, но простейшим эффективным плетениям научить сумею. А это уже кратно повысит огневую мощь прикреплённого к ним оперария. И в будущем, как знать, быть может именно эта моя задумка вытеснит тактику чародеев-одиночек, изменив облик войны?

Командир гарнизона, естественно, ничего об этом не знал. И для него теоретики магии оставались лишь малополезным придатком на стенах. Тем не менее, энгор счел за благо прекратить спор. И я беспрепятственно увёл со стен всех своих людей. Совсем скоро мы увидим настоящий ад, и хорошо бы при этом быть отдохнувшими…

* * *

— Энир, куда мы идём? — голос молодой красивой женщины, ведущей за собой двоих детей, звенел от переполняющей его тревоги.

— Тише, Гнессия! — шикнул на неё спутник. — Я же сказал тебе, мы уходим!

— Но куда? Ворота Арнфальда закрыты, а сама столица осаждена алавийцами! — всхлипнула собеседница.

Дети, четко уловив настроение родительницы, тоже начали тихонько поскуливать. Страх и неизвестность пугали их точно так же, как и взрослых.

— Не шумите, мои родные прошу вас! — взмолился мужчина. — Всё будет хорошо, я обещаю! Мы идём по проверенному маршруту. Младший сын нор Ихтейн вывел семью таким образом еще на рассвете. Глава нор Шнау тоже ушел со своими сыновьями. А милария нор Роус покинула стены вместе с любовником буквально четверть часа назад!

Женщина недоверчиво взглянула на супруга и тихо всхлипнула.

— Это… это правда? Ты не врёшь?

— Ну разумеется нет, моя душа! Разве я посмел бы подвергнуть тебя, Миллен и Станда опасности⁈ Пожалуйста, доверьтесь мне. И я выведу нас из этого обреченного города…

— Но Энир… за стенами нас ждут альвэ, — немного успокоилась спутница. — Что делать с ними?

— Не волнуйся, темноликие пришли не за нами, а за спятившим патриархом, который якшается с бандитским отребьем. Это гран Блейсин бросил вызов Капитулату! Это за его безумные идеи будут умирать люди! Нас алавийцы не тронут. Тем более, что мы не какие-то простолюдины, а представители знатного сословия!

— Я даже не знаю… а вдруг…

— Гнессия, пожалуйста, у нас мало времени!

Аристократ воровато оглянулся, осмотрев пустующую улицу, а затем опустился на колени перед женой и детьми.

— Верьте мне, родные. Вы самое дорогое, что у меня есть. И я никогда не подведу вас. Вместе мы всё преодолеем! Ведь правда?

Энир обнял всех троих разом, прижимая к себе. И маленькое семейство действительно почувствовало себя в безопасности.

— Я верю тебе, папа, — прозвучал писклявый девичий голосок. — Ты самый сильный, и победишь всех, кто захочет нас обидеть!

— Ну конечно, моя малышка, — тепло улыбнулся высокородный. — Даром что ли ваш отец носит перстень магистра?

— Да, ты сожжёшь всех, как того медведя, что хотел съесть наших лошадей на охоте! — вторил малец.

— Разумеется, Станд. Но нам всё равно нужно для начала выбраться из-за стен. Обещаете, что будете вести себя тихо?

Дети, а заодно и супруга утвердительно закивали.

— Молодцы. Я горжусь вами! А теперь поспешим! Нужный человек уже должен ожидать нас…

Дальше семейство двинулось в полном молчании. Без лишних приключений они добрались до ничем непримечательного участка стены. Солнце уже окончательно село, а потому в окружающем мраке тяжело было ориентироваться.

— Драгор костлявый и его проклятая обитель… где же он? — беспокойно произнес Энир.

— Пс! Я здесь! Сюда! — раздался откуда-то со стороны ближайшего дома приглушенный возглас.

Аристократы практически наощупь двинулись туда и вскоре увидели скрывающегося в кустах незнакомца — невысокого и хмурого воина в доспехах младшего гвардейца.

— Это все? Или ещё кто-то будет? — шепотом осведомился солдат.

— Все. Как и договаривались. Здесь за четверых человек. За детей половинная сумма.

Туго набитый кошель перекочевал из-за пазухи Энира в руки мужчины. Тот деловито взвесил его в ладони, после чего удовлетворённо кивнул.

— Отлично, экселенсы и миларии! Тогда прошу следовать за мной.

Вопреки ожиданиям аристократов, гвардеец повел их не к воротам, а куда-то вглубь построек, жмущихся вплотную к крепостной стене. И отец семейства, предчувствуя неладное, принялся на всякий случай протирать грани драгоценного камня в своем магическом перстне.

Опасения еще больше усилились, когда солдат привёл беглецов к целому отряду своих сослуживцев. Там он передал мешочек с монетами одному из людей, по-военному четко отчитавшись:

— Оплата за проход, господин фелькор! Двое взрослых и двое детей.

Суровый мужчина со шрамом во всю физиономию порывисто выхватил кошель у подчиненного и развязал тесёмки. Убедившись, что внутри покоятся полновесные солнечники, он заметно расслабился и подобрел.

— Что ж, почтенные, в таком случае, предлагаю следовать за мной. Но предупреждаю: я проведу вас по старому контрабандистскому тоннелю. Поговаривают, что это остатки древних сточных сооружений, сохранившиеся ещё с тех времён, когда Арнфальд населяли темноликие. Поэтому о нём знаем не только мы, но и альвэ. Собственно, нас для того и поставили здесь в караул. Так что будьте уверены — на той стороне вас обязательно встретят иноземцы…

— Мы это осознаём, — за всех ответил Энир.

— Нужно ли мне говорить, что если хоть одно чернорожее отродье или их пособник покажется в тоннеле, то своды будут обрушены с нашей стороны? Ваши друзья и родные, оставшиеся в городе, больше не смогут воспользоваться этим путём.

— На вашем месте, фелькор, я бы не награждал столь уничижительными эпитетами представителей высшей расы, — глухо отозвался дворянин. — Но я вас услышал.

— Вот и замечательно…

Блуждание по темному подземелью показалось для четы аристократов нескончаемым ночным бредом. Гнессия изодрала подол платья, Энир распорол ногу острым камнем, а дети норовили споткнуться и упасть каждые пару шагов. А всё потому, что сопровождающий строго-настрого запретил зажигать свет.

Но беглецы всё же дошли до конца. Их сердца забились быстрее, когда фелькор заявил, что выход на поверхность совсем рядом. Им нужно просто идти вперёд, пока не упрутся в деревянную лестницу. По ней семейство и выберется под свет звёзд.

Так высокородные и поступили. К величайшему облегчению отца, уговор был соблюден второй стороной до последней буквы. Тоннель действительно привёл их к подъему, который упирался в укрытый дёрном дощатый люк. Пронзительный скрип несмазанных петель — и вот уже благородные беглецы вдыхают несвежий воздух предместий. Но не успели они толком осмотреться, как вдруг…

— Ни с места, vaailgebore! Держите руки так, чтобы я их видела! — рявкнул строгий женский голос.

— Тише, родные мои, все хорошо! — успокаивающе забормотал Энир, подчиняясь приказу. — Скоро эти почтенные веил'ди во всём разберутся и нас отпустят.

— Заткнись, грязнорожденный! — тяжелая латная перчатка влетела мужчине в живот, и тот согнулся пополам от боли.

— Ох-х…

— Папа!

— Папочка!!!

— Тише-тише, со мной всё нормально! — выдохнул сквозь сжатые зубы аристократ. — Делайте, что они говорят!

— Эй, осторожней! У этого vaailgebore на пальце перстень! — заметили магистерское кольцо темноликие.

Сразу три Девы войны подскочили к Эниру и едва не зарубили его. Но тот успел истошно закричать:

— Стойте!!! Да, я озарённый! Но я ничего не имею против народа альвэ! Мы бежим от сумасшедшего диктатора Леорана гран Блейсин и ни в какой мере не поддерживаем его политику! Вот… вот, смотрите!

Мужчина поспешно стянул с пальца перстень и отдал ближайшей воительнице.

Темноликие криво ухмыльнулись.

— Отведите их к шатрам, — изрекла, судя по всему, старшая среди них. — Пусть там с ними разбираются.

— Спасибо! Спасибо, веил'ди! — залепетал Энир, но был за это награждён новым ударом.

— П… папочка… куда нас ведут? — спросила Миллен, шмыгая носом.

— Не волнуйся, малышка, нас скоро отпустят… — попытался успокоить дочь аристократ.

— Эй, vaailgebore, ещё одно слово, и я порублю всех вас! — зарычала сопровождающая воительница.

Остальные сдержано хохотнули, выражая всемерную поддержку своей товарке.

Ну, наверное, в этом нет ничего удивительного. Они же простые солдаты и исполняют приказ командующих. Нужно только дождаться, когда их приведут к тому, кто имеет право самостоятельно принимать решения. И когда они объяснят свою ситуацию, их отпустят. В конце концов, семья Энира всегда поддерживала сближение с алавийцами! У них даже были заключены торговые соглашения с представительствами Капитулата. А зачем темноликим вредить своим же сторонникам?

— Что там ещё⁈ — раздражённо поднял голову желтоглазый алавиец, когда семейство аристократов втолкали к нему в шатёр.

— Веил'ди, мы задержали еще одних беглецов, — вытянулись в струнку воительницы. — Что прикажете с ними делать?

Альвэ говорили на своём наречии, но поскольку Энир неплохо знал язык их народа, то вполне понимал содержание всей беседы.

— То же, что и с другими! Сначала допросить, а на утро вместе с остальными пустить в расход!

Последняя реплика заставила высокородного похолодеть. Мог ли он ослышаться? Возможно, темноликий сказал «вместе с остальными отпустить?»

— Почтенный веил'ди, молю, выслушайте меня! — смело подал голос глава семейства. — Мы аристократы из Арнфальда! Наш род всегда был убеждённым союзником Капитулата! Мой отец — Заинер нор Лаксен бывший участник торговой кампании Guenstang. Мы честно соблюдали все условия, покуда помешательство не настигло Леорана гран Блейсин, и он не объявил всех темноликих врагами патриархии! Спешу заверить вас, веил'ди, что мы ни в коей мере не разделяем этого глупейшего мнения, а потому и приняли решение уйти из города. Я считаю, что Капитулат — это не только наш главнейший союзник, сотрудничество с которым приведёт государство к процветанию, но и мудрый наставник, у которого следует прилежно учиться!

Алавиец выслушал длинную тираду, не меняясь в лице, а затем перевёл взгляд на конвоиров.

— Чего вы медлите? Я сказал, допросить и казнить этих грязнорожденных, — глухо произнес он.

— Нет-нет! Постойте! Разве вы не слышали, о чём я… Ах!

Энир, подавшийся было вперёд, тотчас же получил от ближайшей Девы войны закованным в сталь локтём по лицу. Он ощутил, как лопнула кожа. Как теплая кровь заструилась по щекам и подбородку, стекая на его темный плащ. Чьи-то грубые руки подхватили аристократа и поволокли прочь, как бесправную скотину. А вместе с этим в ушах зазвенели и крики его домочадцев. Малышка Миллен, непоседа Станд и красавица Гнессия… Нет, этого не может быть! Почему с ними так поступают⁈

Мужчина до последнего не верил, что представители высшей благословенной расы причинят им вред. Даже когда их разделили и привели к жаровням, он надеялся, что это лишь досадное недоразумение. Но когда саженях в двадцати от Энира раздался преисполненный болью вопль его сына, словно пелена спала с разума. Он вдруг всё осознал и понял…

— Я просить! Пожалуйста, не трогать моих сын и дочь! Они всего лишь дети! — на ломаном алавийском залепетал аристократ.

Но в сторону Энира никто даже не обернулся. Только пара плечистых молдегаров ухватили его под руки и, выворачивая плечевые суставы, приподняли над землёй.

— Отвечай на мои вопросы быстро и коротко. Кто ты, и какие цели преследуешь? — раздался над пленником чей-то сухой голос.

— Я Энир нор Лаксен! Мы с моей женой Гнессией нор Лаксен и детьми собирались уйти из-под власти сумасшедшего патриарха, потому что не поддерживаем… А-а-а-а-а!!!

Прикосновение раскалённого металла к шее незадачливого беглеца выжало из его груди надсадный вопль. Кожу ожгло, словно кипятком. И даже когда палач убрал разогретый прут, боль еще долго пульсировала в том месте.

— Я приказал говорить коротко, грязнорожденный ублюдок, — издевательски насмешливо фыркнул алавиец. — Попробуй еще раз.

— Мне… мне… ох… — пытался отдышаться мужчина, но никак не мог перебороть взметнувшуюся в его душе панику.

Но тут где-то совсем рядом раздался пронзительный женский вопль. Несчастная орала так громко, словно с неё заживо сдирали кожу. И к своему ужасу Энир узнал этот голос. Гнессия… его прелестная супруга! Что же эти твари с ней делают⁈

От осознания своего безнадёжного положения и бессилия дворянин зарычал. А когда к крикам его родных присоединился еще и плач малышки Миллен, то он и вовсе потерял над собой контроль. Отец семейства бился в захвате мускулистых молдегаров, грыз их наручи, ломая зубы, без конца сквернословил и проклинал мучителей, которые подняли руку на женщину и детей. Но всё было тщетно. Силы оказались слишком неравны. Возможно, не отдай Энир кольцо, то сейчас сумел бы что-нибудь сделать. Пускай не спасти свою семью, но хотя бы подарить им легкую смерть. Но задним умом все крепки…

Бесчеловечные пытки продолжались до самого рассвета. Слушая, как рядом истязают его сына, дочку и супругу, аристократ сходил с ума. Даже собственная боль не причиняла ему таких страданий, как звуки захлёбывающегося плача домочадцев. Сейчас он мечтал только об одном — чтобы всё это поскорее закончилось.

Но алавийские палачи были мастерами своего дела. А потому все без исключения беглецы дожили до первых солнечных лучей. Стоило только небесному светилу позолотить горизонт, как Энира куда-то повели. Истерзанный, лишившийся одного глаза и зубов, с переломанными пальцами, испещрённый сотнями глубоких ожогов, он едва волочил ноги. Тело аристократа представляло из себя кусок пульсирующего от боли разодранного мяса, в котором не осталось ни единого островка спокойствия.

Когда с мужчины сдёрнули штаны, то он только глухо что-то простонал. Сил интересоваться, что с ним собираются делать дальше не осталось. Затем чьи-то неимоверно сильные руки подняли Энира над землёй и…

Незадачливый беглец заорал, срывая горло, хотя мгновением ранее казалось, что он уже не может выдавить из себя ни звука. Но когда шершавый плохо оструганный кол вонзается между ягодиц и заскакивает корявым острием в нутро, молчать становится уже невозможно.

Дёргаясь и трепыхаясь, пленник только глубже насаживался на сучковатую жердину, многократно умножая свои страдания. Справа и слева от него тоже кто-то закричал. Энир посмотрел в ту сторону и сквозь пелену слёз поразительно четко разглядел своих соседей. Свою семью… А чуть поодаль от них на колья насаживали и других представителей столичной знати. Тех, кто бежал из Арнфальда еще раньше.

Нет, это какой-то дурной сон… этого не может быть. Альвэ… альвэ не могут сотворить такого ужаса. Это же… это же… кошмар. За что? Они же не враги Капитулату… так почему же? За какие грехи с аристократами обошлись столь сурово? Даже дикие северяне не смели подобным образом обходиться с высокородными пленниками, когда доходило до междоусобиц…

Энир, еще долго задавал себе одни и те же вопросы, на которые не мог найти ответа. А смерть, будто желая поиздеваться, не спешила к нему. Кажется, жизнь покинула измученное тело позже всех. Сначала перестала стонать его супруга. Потом затихла на соседнем колу малышка Миллен. Непоседа Станд, слава богам, испустил дух еще тогда, когда безжалостные воины Капитутала надели его на заточенную жердь.

А потом остановилось и сердце отца семейства. Не такой участи он желал своим родным… вовсе не такой.

Глава 20

Утро началось с переполоха. Оказывается, что минувшей ночью альвэ устроили настоящий перформанс неподалёку от Арнфальда. Когда взошло солнце, то защитники у самой границы предместий, начинающихся на пределе дальнобойности наших милитариев, обнаружили примерно полсотни человек, насаженных на колья. Причем среди казнённых были и женщины, и старики, и даже дети. Но больше всего защитников шокировало то, что почти все из жертв темноликих оказались высокородными. Лишенные штанов, но сохранившие верхние части своих дорогих нарядов, дворяне выглядели унизительно и потешно.

— Как… они посмели? — скрипел зубами энгор гарнизона гран Эстар. — Зачем альвэ вообще это сделали?

— Разве не очевидно? — иронично отозвался я. — Это послание для всех нас. Алавийцы не будут брать пленных. Те, кто рассчитывает на снисхождение, получат только мучительную смерть.

— Но это же нелогично! — хмуро высказался какой-то незнакомый мне лирант. — Почему противник не попытается ослабить защитников, пообещав не убивать сдавшихся в плен?

— Потому что им плевать, сколько воинов погибнет во время осады, — ответил я. — Защищать и штурмовать Арнфальд будут преимущественно люди. А тысяча человеческих жизней для них не ценней стада коз.

— Вздор! — эмоционально всплеснул руками всё тот же офицер. — Темноликие тратят баснословные деньги на подготовку своих молдегаров! Если они не будут их беречь, то вскоре настанет момент, когда им самим придется лезть на стены очередной крепости!

— Однако Капитулат не участвовал в крупных сражениях более десятка лет, — возразил я неугомонному собеседнику. — На подступах к Элдриму с объединенными войсками Великой Унии человеческих земель бьются колонии алавийцев при их экономической поддержке. А сами темноликие последние наиболее ощутимые потери понесли только в Медесе. Да и то большой вопрос, а насколько болезненно для Капитулата исчезновение всего лишь трех легионов? Сколько их вообще у альвэ? Сорок? Сто? Тысяча? Хоть кто-нибудь представляет размеры загонов, в которых тренируют и закаляют Рожденных для битв? Думается мне, что за годы спокойной жизни поголовье двуногого скота, как называют нас алавийцы, превысило все разумные пределы. А теперь подумайте, лирант, зачем врагу при таких вводных беречь пехоту?

Офицер не нашелся с ответом, а только хмуро сжал челюсти. Кажется, люди и в самом деле позабыли истинные причины войны на Старом континенте. Они всё ещё думают, что с Высшим Капитулатом можно договориться на языке дипломатии. Выторговать какую-то отсрочку, разменять часть земель на свои жизни. Но нет. Альвэ настроены как никогда решительно. Ваэрис, помнится, называл срок в несколько поколений, отмеренный людям? Теперь кажется, что с моим появлением он значительно сократился. И следом за Южной Патриархией наступит черёд ослабленного Медеса. А за ним и Равнинного княжества. А там о северных союзниках Великой Унии вспомнят…

И как будто бы во всём этом есть и часть моей ответственности. Ведь не разрушь я планы темноликих, не убей их кардиналов, не смести с трона предателя своего народа, то жертв было б меньше. По крайней мере, сейчас.

Ну а вражеская армия, тем временем, приступила к осаде города. По всем, мать его, правилам современной инженерной науки. Где-то еще в прошлом мире я слышал изречение, что осада лишь на десять процентов состоит из сражений. Остальные девяносто — это бесконечное рытье траншей, логистика и тактический расчёт. Вот и молдегары сейчас, демонстрируя истинность этого умозаключения, остервенело зарывались в почву сразу с трех направлений. Потом они под различными углами соединяли окопы в сложные системы, насыпали валы, распихивали землю по мешкам, возводили временные защитные сооружения, разбирали под свои нужды домишки в предместьях.

Да, что ни говори, а инженерная мысль даже в разных мирах идет почти по одним и тем же тропам. Только в моём до подобной тактики люди дошли лишь в эпоху пороха и артиллерии. А здесь пушки целиком и полностью заменялись озарёнными.

Находясь за пределами досягаемости наших милитариев, противник не боялся получить какое-нибудь убойное плетение в самое скопление траншейных команд. А стрелы и баллисты особого вреда им не причиняли. Вот когда солдаты Капитулата приблизятся к стенам метров на сто, вот тогда станет поинтересней…

— Когда вы со своими людьми вступите в бой? — нервно отвлек меня от созерцания арнфальдский энгор.

— Явно не сейчас, — с показной ленцой отозвался я.

— Почему? — нахмурился тот.

— Вы мне предлагаете выйти за стены и гонять пехтуру по норам? — удивился я.

— Но а как же…

— Почему бы в таком случае вам не отправить с этим заданием своих милитариев, экселенс гран Эстар? — не стал я даже дослушивать собеседника.

— Они нужны на стенах! — порывисто возразил он. — А ваша функция, господин Маэстро, всё ещё остаётся неясной для меня. При всём уважении.

— Мы здесь, чтобы ликвидировать их! — ткнул я пальцем в сторону далёких изящных шатров, расположенных глубоко в тылу атакующей армии, за пределами предместий. — Знаете, кто там?

— Наверняка те самые кардиналы, о которых ходило столько слухов, — нехотя признал энгор, уже понимая, к чему я клоню.

— Вот именно. А теперь представьте ситуацию. Разгар битвы. Озарённые с обеих сторон осыпают друг друга чарами. Неустрашимые молдегары наседают как саранча, непрестанно создавая угрозу захвата того или иного участка стены. В защите задействованы все резервы. И тут вдруг вон на том пригорке появляется разодетый во всё чёрное алавиец. Он так смешно машет руками, но в реальности его действия не сулят столице ничего хорошего. Поскольку он творит чары из высшего раздела магии — Арикании. Вы когда-нибудь видели её в действии, господин энгор?

— Не доводилось, — кисло буркнул военный.

— Вы счастливчик. А вот я однажды попал в самый эпицентр подобного плетения. И уж поверьте мне, для заклинаний такого порядка превратить тридцать саженей крепостной стены в обломки не составит великого труда. Надо ли мне пояснять, кто именно пойдет противодействовать старейшинам?

Все офицеры, что находились рядом, задумчиво примолкли. Стушевался даже энгор арнфальдского гарнизона. Потому что описанная мной перспектива выглядела не только мрачно и безвыходно, но еще и весьма реалистично.

— Но как же вы пробьётесь сквозь предместья, кишащие бойцами вражеской армии? — упавшим голосом спросил кто-то из военных.

— А вот это уже забота моя. И моих людей. Надеюсь, вопросы о роли Безликих в этом сражении подниматься больше не будут.

Отвернувшись от офицеров, я показал, что разговор окончен. Ну а те даже не нашлись с возражениями.

Безрезультатные попытки стрелков помешать молдегарам прокапывать траншеи к стенам продолжались весь день. Но неутомимые пехотинцы врага работали с упорством экскаватора. Безо всякой магии и волшебства они с целеустремлённостью муравьёв тихой сапой продвигались все ближе. И вот настал тот момент, когда со стены Арнфальда полетело первое атакующее плетение…

Яркий пламенеющий шар, размером с переспелый арбуз, устремился прямо в скопление солдат противника. Не знаю, кто тот магистр, что запустил их, но опыта и меткости ему явно было не занимать. Но тут вдруг откуда-то из-за земляного вала навстречу вылетели чары, похожие на полупрозрачную сеть. Они рассекли заклинение, разбив на десяток более мелких огоньков. А те, в свою очередь, потеряв общую структуру, распались прямо в воздухе.

— Милитарии алавийцев сидят в траншее вместе с осадной командой! — озвучил очевидное лирант, с которым я беседовал на тему дипломатии с темноликими. — Что вы на это скажете, экселенс Маэстро? Всё ещё думаете, что они не берегут свои силы?

— Пока я вижу лишь решимость темноликих разобраться со столицей Патриархии как можно скорее, — хмыкнул я под толщей стальной маски. — О, а вот и дымы пошли…

И действительно, молдегары под защитой бруствера протащили десятки пузатых бочек и зажгли содержимое. От них повалили густые тёмно-серые клубы, которые стелились по земле, словно туман, скрывая порядки наступающих.

— Чёрное небо Абиссалии, мы не видим, куда они роют ходы! — зло ударил кулаком по парапету какой-то офицер.

— Ну уж нет, я им не позволю просто так подкапываться к нам! — недобро ухмыльнулся энгор. — Волчья башня, сигнал!!!

Командир гарнизона вскинул изумрудный платок. Вторя этому условному знаку, с расположенной справа от нас башни затрубили горнисты. Сначала с нашей позиции не было видно, что происходит, но спустя пару минут, из-за поворота крепостной стены, показалась мчащаяся во весь опор кавалерия. Хо-хо! Да это же сборный отряд из аристократических семей! Я насчитал как минимум восемь штандартов с родовыми гербами столичных фамилий! Интересно…

Из-за дымовой завесы, которую алавийцы сами же и устроили, пехота не сразу заметила приближение конной сотни. А потому всадники застали осадную команду врасплох. Где-то в дыму засверкали вспышки заклинаний. Кажется, среди кавалерии тоже нашлось несколько милитариев.

Что-то громыхнуло, и дыма стало еще больше. А вскоре из густого тёмного облака выметнулись наши всадники. Они пришпоривали коней, убираясь подальше от устроенной ими резни. У авангарда кожаные чехлы, предназначенные для хранения копий, были пусты. А у тех, кто отступал последними, ополовинены. Похоже, отряд ликвидировал всех, до кого только дотянулся. И при этом, насколько я мог судить по их численности, никого толком не потерял.

Когда дым немного рассеялся, то мне и офицерам открылась кровавая картина — десятки молдегаров, пришпиленных кавалерийскими пиками к земляным стенам траншеи. Навскидку, наши воины убили человек сорок, не меньше. Если они еще и алавийского милитария закололи, то это самая результативная атака с начала осады.

— Х-х-ха-а! Экселенс гран Эстар, это было потрясающе! — восхищенно завопил кто-то из столичных офицеров.

— Да, господин, вы провели прямо-таки образцовую вылазку! Строго в соответствии с военной наукой! — вторил ему другой.

— Я считаю, о таком нужно рассказывать в академиях, ставя в пример всем и каждому!

А вот я всеобщего восторга не разделял. Нисколько не умаляю заслуги энгора гарнизона. Но эту уловку можно применить лишь единожды. Она будто карта, которую больше одного раза не разыграешь. И, как по мне, то гран Эстар выбросил свой козырь слишком рано.

Утром стало ясно, что я оказался прав в своих выводах. Алавийцы восприняли подобный укол совершенно спокойно. И новая партия молдегаров копошилась в траншеях уже с первыми лучами солнца. А потом натиск на стены усилился кратно. Помимо самих Рожденных для битв, которые буром пёрли по вырытым в земле ходам, активизировались еще и маги. Пехота тащила лестницы, мостки, крюки на длинных древках, мотки веревки с металлическими кошками, осадные щиты и бог весть что еще. А вражеские озарённые весьма грамотно прикрывали свои войска, отражая пущенные со стен заклинания. Да и сами умело лавировали в траншеях, не находясь подолгу на одном месте.

— Господин энгор, противник подошел вплотную! Сейчас начнется приступ!

— Волчья башня, сигнал! — снова замахал платком командир гарнизона.

И опять затрубили горнисты, и кавалерия помчалась в бой. Вот только нового победоносного наскока не получилось. На сей раз дыма было значительно меньше, а потому всадников сначала встретил залп метательных копий, пущенный могучими руками молдегаров. А потом подключились уже и маги.

Конные воины честно пытались противопоставить врагу хоть что-то. Но они проигрывали Рожденным для битв во всём. Пехотинцы, окопавшиеся с длинными пиками в земле, да еще и под прикрытием озарённых, оказались не по зубам отряду контратакующих. Прямо на наших глазах кавалерия редела. Штандарт падал один за другим. И из этой схватки унести ноги смогла, дай боги, лишь половина из тех, кто вышел из ворот Арнфальда.

— Лунная башня! Сигнал!!! — снова скомандовал энгор, поднимая вверх уже другой платок.

До Лунной башни от нас было расстояние порядочное. Поэтому этот приказ пошел по цепочке бойцов. И потом на скрытой от моего взгляда площадке запел горн. Около минуты ничего не происходило, а затем в сторону осаждающих войск небольшие башенные требушеты запустили бочонки с горючей смесью. Они падали и разбивались, расплёскивая опасную едко пахнущую жидкость. А лучники сменили обычные стрелы на зажигательные.

Совсем скоро пространство между стенами и осаждающими превратилось в раскалённую геенну. Гудение пламени и поднимающийся жар ощущался мной даже сквозь стальную маску. А тут еще и маги подключились. Они создавали шквалистые порывы ветра, еще больше раздувая полыхающую смесь и загоняя жидкий огонь в траншеи и подпаливая предместья.

— Ха-ха! Великолепно, экселенс гран Эстар! — радостно воскликнул офицерский лизоблюд. — Уж это темнорожим точно не понравится!

Но альвэ снова проявили себя как грамотные тактики, умело отслеживающие любое изменение на поле боя. Где-то посередь полыхающих окопов притаился озарённый. Он создал «Пелену», которая толстым дымным одеялом упала на огонь. Оранжевые языки затрепетали, будто маленькая свеча на сквозняке, и потухли. Конечно, примерно сотню молдегаров столичные защитники вывели из строя. Кого не убили, того обожгли до такой степени, что продолжать сражаться уже не получится. Но на этом всё…

— Поразительно, господин, сколько же всякого вы припасли для иноземцев! — не унимался говорливый офицер. — Позвольте мне поделиться с вами кое-каким наблюдением…

Не знаю, что меня дёрнуло посмотреть на военных, ведь интереса их беседы во мне не будили. Но именно благодаря этому я успел заметить, как мужчина с браслетом лиранта на запястье подступается к энгору арнфальского гарнизона и… извлекает из-за спины узкий нож.

Остальная свита гран Эстара не ждала подлости, а потому не обратила никакого внимания на странное поведение соратника. А отточенный обоюдоострый клинок уже летел прямиком под нижнюю челюсть командиру…

Опасаясь задеть кого-нибудь из тесно стоящих людей, я бросился на предателя. Благодаря врождённой реакции и скорости, мне удалось схватиться за лезвие ножа прямо у самой крестовины. Вот только остановить чужую руку уже не сумел. Ну не могут алавийские полукровки тягаться в грубой силе с представителями человеческого племени!

Узкая полоска стали легко вошла энгору под нижнюю челюсть, словно в мягкое масло. Однако мой кулак послужил стопором, который не позволил оружию погрузиться в череп на всю длину. Судя по плеснувшей из носа высшего офицера крови, острие пробило нёбо, остановившись где-то в области пазух. Но до мозга так и не достало.

Дальнейшие события, пожалуй, уложились в одну секунду. Гран Эстар что-то нечленораздельно заорал, напавший на него изменник оскалился и зарычал. Остальные офицеры заголосили, не понимая, что происходит. Кто-то кинулся хватать меня, другие бросились к несостоявшемуся убийце, третьи и вовсе остолбенели.

Тот, кто еще совсем недавно осыпал похвалами анрфальдского энгора, дёрнул руку вниз, высвобождая клинок и легко распарывая мою кожаную перчатку. Он совершенно точно собрался нанести еще один удар, чтобы довершить начатое…

— Смерть врагам Капитулата! Это твоё возмездие! — даже голос у мужчины стал звучать по-другому, нежели когда он восхищался командиром.

Нож вновь устремился к шее гран Эстара. Но тут с моих пальцев сорвалось модифицированное плетение «Шока», и предателю резко стало не до реализации своей задумки.

— Ы-ы-ы-ы-а-а-а! — захрипел лирант, выгибаясь дугой и падая навзничь.

Корёжило этого ублюдка долго и основательно. Его ломало так яростно, что он успел и обгадиться, и обмочиться. Ну а я попытался заняться раной энгора…

— Што ато… тьфу! Ыл… аем… то… тьфу! — неразборчиво шамкал распоротым языком гран Эстар, непрестанно отплёвывая густую тёмную кровь.

Насилу отцепившись от болванов, которые кинулись крутить мне руки, я влил несколько «Божественных перстов» в командира. А затем немного пошаманил над пострадавшими тканями. Я, конечно, не бог весть какой лекарь. Но за месяцы практики над Нес-Хеенсом и ублюдком Аурлейном, весьма неплохо поднаторел в магии плоти. Чего уж скромничать, если моё творение до сих пор восседает на троне Патриархии никем не раскрытое? Уж парочку дырок я сумею залатать…

— Какого… Анрис грозный, как же болит рожа… — уже чуть более внятно простонал гран Эстар.

«Экселенс, как вы?», «Господин вам нужно…», «Вы в порядке?» — наперебой полезли к энгору подчиненные.

— Почему Токсан напал на меня? — зачем-то решил адресовать именно мне свой вопрос командир.

Я окинул взглядом валяющегося в луже мочи лиранта, который к настоящему моменту уже потерял сознание от болевого шока, и безразлично пожал плечами:

— Вероятно потому, что темноликие отлично умеют промывать мозги. Патриарх тому ярчайшее доказательство.

— Не может того быть… он… я знал его почти с пелёнок. С отцом Токсана мы…

— Экселенс гран Эстар, вы сейчас не о том думаете, — перебил я еще не отошедшего от ошеломления командира. — Войска нуждаются в вашем управлении.

— Я… да… действительно…

Поднявшись с моей помощью, офицер вернулся к исполнению своих обязанностей. На поле боя если что и изменилось, то лишь в худшую сторону. Молдегары успели прокопаться к самым стенам. А защитники лили им на головы кипяток и сыпали раскалённый в котлах и жаровнях песок. Рождённые для битв уже предприняли попытку взобраться к парапету. Слава Ваэрису, безуспешную. Пока…

— Экселенс Маэстро, я не успел поблагодарить вас, — подошел ко мне энгор в перерыве между накатами врага. — Вы спасли мою жизнь. А ваше лекарское искусство поражает! Но позвольте поинтересоваться, зачем вам это? Вы ведь могли просто наблюдать…

— Мог, — не стал я отрицать, — но решил вмешаться. Просто я отныне доверяю вам чуточку больше.

— Это еще почему? — округлил глаза командир гарнизона.

— Если уж альвэ намеревались вас прикончить, то вы явно им как кость в горле, — хмыкнул я под маской. — Стало быть, как минимум сегодня мы с вами находимся на одной стороне.

— Еще вчера я бы возмутился подобному недоверию, — покачал головой гран Эстар и болезненно поморщился, когда рана под челюстью дала о себе знать вспышкой боли. — Однако теперь, когда на меня кинулся старый товарищ, я понимаю, сколь глубоко алавийская скверна проникла в умы моих соотечественников. Раньше как-то не доводилось замечать…

— У вас будет много времени поразмыслить над этим, экселенс, если мы переживем сегодняшний день…

Глава 21

Арнфальд отчаянно сопротивлялся, не подпуская врага к стенам, еще половину дня и следующую ночь. Основную роль в этом сыграли милитарии. А именно неофиты-ингениумы. Они заваливали противника таким количеством простых, но эффективных плетений, что альвэ попросту не успевали их все перехватывать. Молдегары сотнями изжаривались в окопах. И к закату смрад горелой плоти витал по всем улицам столицы.

Однако ничто не может длиться вечно. И постепенно защитники выдыхались. У темноликих хватало людей, чтобы обеспечить непрерывное давление на всех направлениях. Озарённые просто не успевали отдыхать. И на утро стало ясно, что если продолжать сидеть в глухой обороне, то столица непременно падёт.

Согласно данным фамильного альманаха, в городе проживало больше сотни операриев. Не все из них имели боевой опыт, но если б их удалось мобилизовать и выставить на стены, то столица могла бы устоять и без моего вмешательства. Реальность, как это водится, сильно разошлась с чаяниями. Кто-то покинул Арнфальд еще при первых известиях о наступлении Капитулата. Другие решили защищать собственные дома. Третьи и вовсе симпатизировали темноликим. В общем, на оборону крепостных стен встало лишь двадцать шесть магов. Это с учетом озарённых, выделенных Пятым Орденом. И если б не поддержка моих Безликих, то молдегары уже бы вовсю штурмовали патриарший дворец.

Тем не менее, армия вторжения была слишком многочисленна. У нас попросту не хватало рук отбивать все накаты альвэ. Где-то они обязательно да просачивались. К полудню Рождённые для битв дважды прорывались на стены. И защитники платили высокую цену за то, чтобы не дать им закрепиться. А тут еще отряд Дев войны стал кружить у Волчьей башни. Если они заберутся наверх, то выбить их не удастся. Проще было обрушить стены, чем вытеснить с них элитных воительниц Капитулата, которые с клинком в руках провели больше времени, чем иные люди прожили.

Одним словом, настал момент, когда гарнизон Арнфальда задействовал абсолютно все свои резервы, чтобы не допустить прорыв обороны. А это означало, что в любой миг кардиналы могли сделать свой ход, дабы завершить всю партию. Пора было и нам озаботиться контрмерами…

— Нест, собирай наших, ждите меня в Привратной башне, — шепнул я нор Эльдихсену.

— Сию минуту, экселенс! — дисциплинированно отсалютовал магистр и умчался прочь.

Атмосфера на стенах сейчас царила такая напряжённая, что нашего исчезновения никто из офицеров даже не заметил. Единственное, что точно не укрылось бы от их внимания, так это пропажа вообще всех Безликих. Потому что иначе сдерживать врага стало некому. Поэтому мне пришлось оставить целых двадцать братьев. Практически половину от всей моей тайной организации. Но иного выхода не было. Неофиты-ингениумы без них станут бесполезны. А быстро выдыхающиеся столичные милитарии, которые из-за угрозы диссонатии вынуждены делать слишком уж частые паузы и перерывы, могли подвести в самый ответственный момент. Поэтому вместе со мной на вылазку отправлялось тридцать четыре магистра. Весьма немало, но и, к сожалению, немного, если учитывать количество нападающих.

Однако же, цели перебить всю армию темноликих перед ними и не стояло. Им нужно было всего лишь отвлечь противника. Обозначить угрозу, но ровно настолько, чтобы не посеять панику в стане алавийцев, после чего отступить. Только и всего.

— А вы что ещё здесь забыли? — неприветливо бросил я воинам Пятого Ордена, отряд которых обнаружил в башне вместе с Безликими.

— Исполняем долг перед родиной, — с вызовом ответил мне ближайший воин. — Впрочем, вам вряд ли удастся понять наши побуждения.

Хоть голос из-за забрала и звучал приглушенно, но я слишком много общался с Иерией нор Гремон, чтобы не узнать её. Этого ещё не хватало! Куда эта дурочка намылилась⁈ Она же не имеет понятия, во что ввязывается!

— Присутствие Пятого Ордена помешает моим людям на поле боя, — попробовал я достучаться до Серого Рыцаря.

— Глупости. Как может помешать кварта подготовленных магистров? — категорично отмахнулась она. — В то же время, перед вами стоит сейчас самая ответственная миссия. Если вы её провалите, то столица обречена. Мы должны добраться до кардиналов во что бы то ни стало!

— Просто добраться мало, нужно ещё и одолеть их, — проворчал я.

— Именно поэтому последователи Сагариса решили бросить на алтарь победы свои жизни, — патетично высказалась Иерия.

Я скрипнул под маской зубами от бессилия. Чёрное небо Абиссалии! Ведь она ни за что не послушается того, кто носит личину Маэстро. Долгое время я был химерой, за которой нор Гремон безрезультатно гонялась. Я — то самое ответственное задание, которое она не сумела выполнить. Несмываемое пятно на безупречной репутации госпожи Судии. Что бы я сейчас не сказал, Иерия воспримет это в штыки. Единственный человек, которого она послушает — это Лиас. Но он во дворце, как и положено играет роль правителя. А времени бежать к нему совсем нет. Кроме того, слишком назойливые попытки отговорить Пятый Орден от участия в моём плане, зародит ещё больше подозрений у квартеронки.

Но ещё я смутно догадывался, что милария нор Гремон кое-что умолчала о своих мотивах. Что бы она там не заливала мне про родину и долг, а истинная причина совсем в другом. Серый Рыцарь воочию желает увидеть, кто такие Безликие. И сбить её с намеченного курса может только чудо…

— Как хотите, — постарался я не выдать раздражения. — Главное, не мешайтесь под ногами.

Сделав вид, что потерял интерес к последователям Сагариса, я разыскал Неста.

— Присмотри за Иерией, — шепнул я ему. — Она мне более полезна живой, нежели мёртвой.

— Как скажете, экселенс, — серьёзно кивнул озарённый. — Сделаю всё, что в моих силах.

— Особо рьяно вперёд не рвитесь, — предостерёг я собеседника.

— Разумеется. Я прекрасно понимаю, зачем нужна эта вылазка.

— Ну тогда пусть Анрис поможет нам всем…

* * *

Нер-Риинса несла службу в стальном крыле Дев войны уже почти семьдесят лет. За этот срок она успела поучаствовать практически в каждой крупной битве на землях Старого континента. Воительница неоднократно осаждала человеческие города и, наоборот, сидела в обороне за стенами. А потому атака на Арнфальд не была для неё чем-то новым. По крайней мере, на первый взгляд…

Тем не менее, нынешняя схватка чем-то неуловимо отличалось от предыдущих. Интуиция и богатый боевой опыт твердили, что молдегары уже должны были захватить как минимум два участка крепостной стены. Но отчего-то двуногий скот не мог преодолеть сопротивление защитников. Поначалу Нер-Риинса искала причины в стане альвэ — в ошибках командования или тактических промашках пехоты, допущенных непосредственно во время штурмов. Однако, когда число провалов превысило десяток, темноликая решила поискать виновников по другую сторону меча.

Когда Дева войны с небольшим отрядом сестёр отправилась прямиком на передовую, её захлестнуло удивление. Всякий раз, когда молдегары вот-вот должны были продавить сопротивление врага, на стенах Арнфальда вдруг появлялись таинственные милитарии в чёрных одеяниях. Они буквально разносили атакующих, после чего бесследно исчезали.

Свои наблюдения Нер-Риинса тотчас же изложила в письменном виде и направила депешу командованию. Но вот что оно решит — оставалось большим вопросом. А до тех пор останавливать штурм никто не велел.

— Шевели ногами, грязь! — прокричала алавийка, понукая плечистых воинов. — Докажите Капитулату, что вы не такие же ничтожества, как и остальные представители вашего племени! Умрите с честью!

И покорные бойцы шли вперёд. Под град стрел, под льющийся кипяток, под разрывы заклинаний, в обжигающие объятия огня. Они закрывались щитами, передвигаясь по вырытым инженерным сооружениям. Карабкались на стены с помощью лестниц и шестов. Но и так же неизменно падали наземь, не добравшись до парапета.

Нечеловечески острое зрение Риинсы вычленило среди прочих фигур защитников тёмный силуэт. И она, прячась за бруствером, взвела тугой алавийский самострел — draakbalt, как их называли в армии. Идеальное оружие для дистанционного боя, многократно превосходящее по всем параметрам низкосортные людские поделки.

Басовито прогудела спущенная тетива, и заостренный болт сорвался с ложа. Черный силуэт моментально пропал из виду, сраженный пущенным снарядом, и неуклюжий двуногий скот всё-таки сумел пробиться на том участке стены. Почти десяток молдегаров успел вскарабкаться по лестницам и даже встать в подобие защитного построения. Но уже через мгновение их сдуло оттуда в виде кровавой взвеси вместе с кусками зубцов. Что-то больно много у людей милитариев. И они, почему-то, никак не желают выдыхаться…

Поняв, что основа обороны Арнфальда — это вот такие озарённые, Нер-Риинса отдала приказ своему подразделению вести охоту именно на них.

— Госпожа, я убила еще одного! — азартно выкрикнула соратница алавийки, сверкая белоснежной улыбкой и огненными глазами.

— Так держать, Шек-Орисаа! — похвалила старшая. — Еще немного, и пехотинцы поднимутся на стену!

Риинса спустила натянутые рога draakbalt, метя в очередную фигуру в темных одеяниях. Но на сей раз вражеский озарённый был к этому готов. Вокруг него появился полупрозрачный фантом колдовского щита, от которого снаряд бессильно отскочил. Кажется, проклятые грязнорожденные догадались, что на них открыли охоту…

Ответный залп едва не стоил Нер-Риинсе жизни. Человеческий озарённый как-то уж чересчур быстро запустил в них череду неизвестных плетений, которые огненными каплями орошали землю. На несчастную Шек-Орисуу попало сразу две таких. И она, исторгая из себя надсадный животный вопль, повалилась на дно траншеи, безуспешно пытаясь сбить пламя. Бедолага затихла далеко не сразу. Суровая магия успела прожечь её практически насквозь.

— Где bloedweler⁈ — прокричала Дева войны. — Почему нас не защищают⁈

— Он экономит силы, госпожа, — доложила другая воительница. — У грязнорожденных слишком много милитариев на этом участке. Наши озарённые выматываются…

— Blitsen gutten! — грязно выругалась Риинса. — Если он не поспешит, то нас отбросят назад! Беги и разыщи мага! От него сейчас требуется совсем немногое!

— Как прикажете!

Алавийка отсалютовала и, пригнувшись, ринулась исполнять указаиние.

Тем временем Риинса вновь заметила таинственных милитариев на стене. Сразу двоих. В один прыжок забросив себя на покатый склон бруствера, алавийка направила draakbalt в их сторону. Но тут она заметила, что пара озарённых взирает со стены точно на неё. И хоть вместо лиц у этих людей зияли просто черные невыразительные провалы, Дева войны поняла — на неё глядит сама смерть.

Ослепительная голубая молния преодолела расстояние от тёмных фигур до Риинсы за ничтожное мгновение. И всё тело алавийки пронзило миллионом игл. От невообразимого напряжения полопались глаза, а сведённые судорогой челюсти сломали зубы легко, словно хрупкий мел. Темноликая сползла по брустверу опалённой дымящейся тушей, но свою маленькую задачу она всё же выполнила. Ведь bloedweler тоже теперь заметил милитариев противника и атаковал их. Жертва Риинсы не была напрасной…

* * *

— Осторожней, брат, не подходи слишком близко! — предостерегающе прогудел Безликий, придерживая за рукав товарища.

— Нет, я хочу увидеть, что за тварь там притаилась! — зло сплюнул магистр. — Она ответит мне за гибель Ханеса!

— Ты, скорее, сам к нему присоединишься! Прячься за зубцами и не выглядывай лишний раз! — возразил соратник.

Шелковая ткань на лице горящего местью милитария натянулась, будто он улыбнулся.

— Смотри, Вегс, я же говорил, что это обычные темнорожие шлюхи! Нам нечего их опасаться!

Маг взмахнул рукой, и мощная «Зарница» выстрелила из его кольца. Заклинание безошибочно нашло цель, превратив одну притаившуюся Деву войны в груду почерневшей и полопавшейся плоти. А его приятель, державший наготове защитное плетение, осторожно выглянул из-за зубца.

— Хм… действительно, это простые стрелки́, — констатировал он. — Но и они могут доставить проблем. Пример Ханеса тому доказательство. Так что я бы не советовал тебе… Ох, Анрис неистовый!

Безликий поспешно прервался, раскрывая над головой купол «Покрова». И непонятно откуда вылетевшие чары лишь чудом не превратили обоих магистров в обугленные головешки. Защитное плетение, не выдержав контакта с атакующим, распалось практически сразу. А в них с земли уже летело новое…

— Брат, давай! — порывисто выкрикнул Вегс, призывая товарища опять прикрыть их «Покровом», пока тот творит следующий конструкт.

— Вижу цель! Действую! — совсем неправильно воспринял команду соратник.

И драгоценные мгновения были потрачены им на создание «Снаряда».

Алавийское заклинание врезалось прямо в тот зубец, где прятался Вегс. Взрыв расщепил камень на осколки, которые играючи прошили магистра. А его излишне самонадеянного компаньона и вовсе сбросило с девятиметровой стены. Интересно, он хотя бы попал по темноликому магу? Или «Снаряд» беспомощно выбил фонтан почвы из земли?

Этого Вегс так и не узнал, потому что кровь стремительными толчками покидала его тело. Веки потяжелели и закрылись, а разум утонул в колючем непроглядном ничто. Оба молодых магистра умерли быстро и буднично, не успев оставить после себя ни подвига, ни великой идеи, ни даже наследников. И жертв, подобных им, сегодня было слишком много.

* * *

Иерия учащенно дышала, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сколько раз она ходила в атаку еще в составе Корпуса Вечной Звезды? Да ни счесть! Но ледяная длань страха всё равно стискивала её нутро, как впервые. Неизменным данное обстоятельство оказалось и сейчас. Милария нор Гремон хотела бы быть бесстрашной, как экселенс Одион нор Адамастро. Тот, кто скакал в безумие схватки с холодной головой, легким сердцем и презрительной лихой улыбкой. Но она так не умела.

— Держитесь позади нас, если не хотите бестолково погибнуть, — посоветовал гарцующий рядом на мускулистом жеребце прихвостень Маэстро, одновременно разминая пальцы.

— Разберёмся и без посторонних, — фыркнула Иерия.

Чем-то ей этот Безликий Демон показался неуловимо знакомым. Говором? Фигурой? Движениями? Непонятно. Мозг, работающий на фоне адреналинового выброса на максимуме своих возможностей, ответа на сей вопрос так и не нашел. А сразу после этого обмена репликами загремели цепи, опускающие подъемный мост. И миларии нор Гремон вообще стало не до отвлеченных размышлений…

Несколько Безликих сотворили какие-то странные чары, и пространство утонуло в клубах белоснежного пара. Горячего, но не обжигающего. Заржали скакуны и без понуканий понеслись к видимому в этой пелене просвету. Иерия пришпорила свою лошадь и быстрой рысью отправилась следом, тщательно слушая обстановку. И очень скоро это спасло её. Она буквально кожей почуяла приближение чего-то опасного, и выставила килевидный магический щит.

Взрыв громыхнул где-то в трёх-четырёх саженях перед мордой лошади. Сотни камней и земляных комьев ударились об энергетический барьер. И ему, слава богам, хватило запаса прочности, чтобы отклонить все снаряды.

— Недурно! Но такой формой щита вы можете подставить под удар милитариев, идущих справа и слева от вас! — прокричал всё тот же низкорослый Безликий. — Лучше предоставьте действовать мне!

— Вы так и будете торчать рядом со мной, как приклеенный? — не очень учтиво отозвалась нор Гремон.

— Видимо, придется, иначе весь ваш отряд перебьют, — легко согласился человек Маэстро. — А теперь, приготовьтесь! Начинается самое интересное…

Иерия хотела спросить, что он имеет в виду. Но тут вдруг молочная пелена из белесого пара оборвалась. Лошадь вынесла Серого Рыцаря прямо к траншее, где копошилось бесчисленное множество молдегаров. Квартеронка только взялась за творение заклинания, а озарённые, замотанные в чёрные ткани, уже разразились полудюжиной плетений.

Двадцатисаженный окоп, кишащий солдатами противника, будто бы пропололи гигантской невидимой тяпкой. Тела Рождённых для битв переломало и скрутило, выжимая кровь и внутренности. А Безликие невозмутимо двинулись дальше, заставляя скакунов ударами пяток взбираться на вершину первого бруствера.

— Постарайтесь не использовать здесь чары огненной направленности, потому что они затруднят продвижение нам самим, — вновь возник рядом с нор Гремон прислужник Маэстро.

— Поняла! — коротко ответила Иерия без всякой антипатии.

Сейчас, в пылу сражения, было не до демонстрации своего истинного отношения к Безликим Демонам. Раз уж они бьются на одной стороне, то все разногласия пока отступают на задний план.

Отряд милитариев удивительно легко зачистил ближайшую к стене линию траншей и перешел ко второй. Тут, правда, они столкнулись с сопротивлением магов темноликих. И продвижение застопорилось.

Серый Рыцарь, бросив со своих колец две широких «Косы», вынуждая пехоту противника втягивать головы и прыгать вниз с насыпи, вдруг заозиралась.

— А где же сам Маэстро⁈ — заметила она отсутствие таинственного колдуна в стальной маске.

— Там, где и должен быть, — последовал туманный ответ всё от того же Безликого.

Не выглядя слишком напряжённым, он сначала накрыл себя и Иерию магическим куполом, больше характерным для алавийских магических школ. А затем, точно так же расслабленно, отстрелялся тремя подряд атакующими плетениями неизвестной природы.

Желая убедиться в верности своих выводов, Серый Рыцарь посмотрела в сторону вражеских шатров, чьи купола лишь самым краем выглядывали из-за крыш приземистых построек пригорода. Затем оценила Безликих, скорость их продвижения, тактику действий и характер используемых заклинаний. Да, здесь сложно ошибиться…

— Вы совсем не пытаетесь пробиться к алавийским кардиналам, а только тянете время в активной обороне! — обличительно высказала нор Гремон.

Плечи нескольких прихвостней Маэстро, заслышавших этот упрёк, дёрнулись будто от смеха.

— Браво, гений! — не скрывая иронии хохотнул один из них.

— Вообще-то, вы правы, — более сдержано признал приставленный к Иерии Безликий. — Теперь-то вы понимаете, почему Маэстро сейчас не с нами?

— Хотите сказать, что мы — просто отвлекающий манёвр? — осенило последовательницу Сагариса.

— Совершенно точно. Мы только изображаем, что пытаемся прорваться к командованию противника. А истинное направление удара там! — указал милитарий вдаль.

Будто в подтверждение его слов на северо-западе прозвучала серия оглушительных разрывов. И в небо устремился неестественно-желтый дым, поднимающийся ввысь слишком близко от шатров.

— Ц-ц-ц, что-то пошло не так, — покачал головой Безликий, успокаивающе похлопывая по шее своего коня. — В идеальных условиях дым должен быть зелёным. Но это и не провал, ведь тогда бы подали красный сигнал. Я верю, что у экселенса всё получится…

Нор Гремон хотела ответить что-нибудь в меру ядовитое и саркастичное, но усилившийся со стороны врага натиск вынудил её придержать свою реплику. А вскоре и вовсе стало не до болтовни.

Молдегары пёрли на милитариев похлеще тараканов. Словно уличные акробаты они в один прыжок перемахивали через свои земляные и деревянные сооружения. Да еще и к чародеям, судя по всему, подоспело подкрепление. Ведь заклинания полетели в два раза гуще и чаще. И такая ожесточённая схватка продолжалась ещё около четверти часа.

Иерия творила новые и новые конструкты, посылая их в противника, а сама украдкой поглядывала на Безликих. Эти магистры действовали неутомимо и слажено, прекрасно зная о слабых местах друг друга. Последователи Маэстро очень грамотно защищали себя и товарищей, отчего даже превосходящие их в умении и выносливости алавийцы никак не могли с ними совладать. Возможно, порознь Безликие и не представляли серьёзной угрозы для опытного озарённого. Но сообща они были крайне опасны. А ведь их отряд сражается даже не в полную силу! Для Безликих эта кровавая бойня словно заурядная тренировка, где не нужно выкладываться. Немыслимо. Даже ветераны Корпуса Вечной Звезды не могли похвастаться такими умениями…

Эти мысли неожиданно разозлили квартеронку, и она, поддавшись эмоциям, провела эффектную серию плетений, отправив к праотцам как минимум полсотни солдат противника. Стыдно признаться, но ей завладело ребяческое и недостойное желание доказать, что она владеет даром ничуть не хуже милитариев в чёрных плащах. Однако сразу после этой атаки у нор Гремон в ушах опасно зашумело, а зрение потеряло былую чёткость.

Это плохо… Первые предвестники магического истощения. Если не сделать перерыв, то…

Кажется, диссонатия сковала разум значительно сильнее, чем казалось Серому Рыцарю, и она припозднилась с созданием защитного плетения. Понимая, что катастрофически не успевает, квартеронка беспомощно бросила взгляд на своих братьев по ордену. К сожалению, они тоже не могли оказать ей поддержку. Ведь их внимание целиком занимали сотни молдегаров и Девы войны, вооруженные проклятыми алавийскими арбалетами.

Чужое заклинание, похожее на заключённое в водяной шар солнце, уже слепило нор Гремон своим сиянием. «Ну вот и всё. Конец…» — печально подумала она, прекрасно осознавая, что её сейчас размажет вместе с лошадью по земле.

Наступающий противник снова применил дым, который изрядно ухудшал обзор, поэтому Безликий, который всё время находился рядом с пепельноволосой девушкой, тоже заметил эту атаку далеко не сразу.

— Иерия!!! — выкрикнул он, удивляя последовательницу Сагариса тем, что знает её имя.

А дальше произошло то, что квартеронка никак не смогла себе объяснить. Вместо того, чтобы сотворить защитный купол над собой, он потратил драгоценные мгновения ради спасения… нор Гремон?

Заклинание алавийцев впилось в почву в двух ладонях от границы колдовского барьера. Взрыв грянул такой, что Серый Рыцарь оглохла даже здесь, под прикрытием полусферы. Но взгляд госпожи Судии всё так же оставался прикован к облачённому в тёмные одежды силуэту магистра, которого снесло вместе с жеребцом.

Тяжелая туша скакуна приземлилась саженях в двух позади, кувыркнувшись через спину. Неудачливый всадник помимо инерции падения принял на себя еще и вес животного. После чего замер изломанной куклой, раскидав вывернутые под неестественным углом конечности.

— Пожри вас всех Драгор! — в сердцах выругалась Иерия, отступая под обстрелом к своему спасителю.

— Эй! Эй, очнись! Ты живой⁈ — закричала Серый Рыцарь, силясь вытащить раненного Безликого из-под коня.

Тот лишь что-то неразборчиво простонал и попытался отмахнуться от неё. Однако переломанная сразу в двух местах рука опала бессильной плетью.

— Госпожа Судия, надо уходить! Безликие демоны отступают! — возник рядом с Иерией соратник из Пятого Ордена.

И действительно, последователи Маэстро пятились обратно к воротам. Организованно, неспешно, но всё же…

— Да, сейчас! Помоги мне вытащить этого! — заорала нор Гремон.

— Нет времени! Скорее!

Закусив губу, Иерия бросила взгляд на распластавшегося Безликого. Откуда-то он знал её. Но откуда? Облачённая в латную перчатку ладонь потянулась к отрезу чёрной невесомой ткани, скрывающему лик загадочного магистра.

— Нест Эльдихсен?!! — не удержала квартеронка удивлённого возгласа.

— Кха-кхе… бруа-ар-р… — закашлялся и вытошнил из себя примерно кружку крови магистр. — Ты… ты не должна была этого узнать…

— Но… почему? Как? — ошарашено шептала Иерия, позабыв о бушующей вокруг схватке.

— Так… нужно… — едва выдавил из себя смертельно раненный аристократ. — И я ни о чем не жалею… Моя жизнь снова обрела смысл…

Всё еще не веря в то, что под личиной Безликого оказался её старый сослуживец из Корпуса Вечной Звезды, нор Гремон собиралась задать новый вопрос. Но тут её совершенно неучтиво потянули назад братья по ордену. Молдегары и Девы войны быстро отвоёвывали утраченные сажени траншей обратно…

— С… стой! Подожди! — Нест порывисто дёрнулся, но почти сразу же обмяк. — Иерия… Иерия! Ты здесь⁈

— Да, — сухо кивнула она.

— Обещай мне… прошу, обещай… — бредил нор Эльдихсен.

— Что именно?

— Маэстро… ты должна защищать его… — стонал на последнем издыхании магистр.

— С какой стати? — округлились глаза у Серого Рыцаря.

— Он… он наша надежда. Надежда каждого человека, — прохрипел член братства Безликих. — Ты… ты обещаешь?

— Я… я… — отчего-то замешкалась Иерия.

— Госпожа Судия, пожалуйста! Враг уже близко! — заорал последователь Сагариса прямо в самое ухо миларии нор Гремон.

Тут подоспели и другие братья. Они в три пары рук оттащили квартеронку от тела Неста и буквально забросили в седло.

Эльдихсен, кажется, так и не понял, что остался один. Он всё ещё что-то бормотал, слепо уставившись в серые низко плывущие облака. Возможно, он уже говорил со своими праотцами, терпеливо дожидавшихся умирающего потомка. А Иерия отдалялась от него, так и не дав заветного обещания. Однако шепот умирающего магистра еще долго отзывался эхом в её сознании…

«Спасибо тебе, Нест нор Эльдихсен, ты спас мою жизнь», — думала Серый Рыцарь. — «Ты был хорошим воином, и оттого гораздо обиднее, что твоё имя запятнано связью с бандитом в железной маске…»

Да кто же такой, пожри его Абиссалия, этот Маэстро?

Глава 22

— Веил'ди, грязнорожденные вышли из-за стен! Они атаковали наши передовые позиции!

Высокий статный альвэ, степенно беседующий с точно таким же почтенным старейшиной, отставил золотой кубок с вином и повернулся к входу в шатёр.

— Повтори, — властно распорядился он.

Дева войны, примчавшаяся с поручением, согнулась в глубоком поклоне:

— Двуногий скот отправил в бой отряд милитариев из города. Они уже захватили первую линию укреплений и продолжают углубляться в наши порядки! Судя по направлению, они движутся прямо сюда!

Кардиналы многозначительно переглянулись.

— Не знаю как ты, брат Гоорн, а я хочу на это взглянуть, — произнес один.

— Всецело поддерживаю вас, Дем-Каанс, — вежливо кивнул другой.

Не обращая внимания на воительницу, которая не смела распрямить спину без приказа, оба алавийца вышли из шатра на свежий воздух. Впрочем, «свежий» — это сильно сказано. Вонь горелого мяса и палёных волос достигала даже этой удалённой стоянки. К тому же, живущие в предместьях дикари заполнили каждую пядь окрестных земель продуктами своей жизнедеятельности. Иного от скота, конечно, никто и не ждал. Но данное обстоятельство ничуть не улучшало настроение кардиналов, привыкших к утончённым ароматам масел, трав и дорогих притираний.

Оба высокопоставленных алавийца сотворили плетение «Орлиного взгляда» и устремили взоры вдаль.

— Это они? — вопросительно изогнул бровь Каанс.

— Похоже на то, веил'ди, — подтвердил второй старейшина.

— Выходит, разведка неверно оценила силы грязнорожденных?

— Как минимум по части количества озарённых, — согласился Гоорн. — Дикарям хватило милитариев для прикрытия стен, да простит меня Каарнвадер, что я столь громким названием именую этих недоучек. Но также им удалось собрать ударную группу для вылазки. Кроме того, осадные команды уже присылали не одну депешу о том, что оборона Арнфальда держится на озарённых, облачённых в темные одежды.

— Наслышан. А ведь их замысел прост и бесхитростен. Они рассчитывают пробиться сюда и разобраться с нами, — не сдержал снисходительной улыбки Дем-Каанс.

— Какое жалкое зрелище, — брезгливо скривил губы Гоорн.

— С одной стороны, я полностью согласен, брат. Однако мной давно уже усвоена истина — никогда не считай врага глупее себя. Даже если тебе противостоят всего лишь люди.

— Что же вы предлагаете, веил'ди?

— Только один небольшой штрих…

Кардинал залихватски свистнул, а к нему тотчас же подскочила и вытянулась по струнке алавийка с золотым медальоном в форме птичьего крыла.

— Стальное крыло Дев войны готово выполнять ваши приказы, веил'ди! — отсалютовала она.

— Пусть твои солдаты возьмут в кольцо наш шатёр и внимательно смотрят по сторонам, — распорядился Дем-Каанс. — В случае нападения дать знать лично мне. Задача ясна?

— Предельно, веил'ди!

— Тогда почему ты ещё здесь⁈ — гаркнул кардинал.

Деву войны сразу же сдуло, будто ураганным ветром. А потом три сотни отменно экипированных и подготовленных воительниц стройными рядами окружили место стоянки почтенных старейшин. И глядя на суровые лица алавиек, становилось ясно, что мимо них не прошмыгнёт и мышь.

— Полагаете, веил'ди, двуногий скот сможет пробиться сквозь пылающие лачуги и тысячи молдегаров, чтобы зайти нам в тыл? — с заметным скепсисом поинтересовался Зан-Гоорн.

— Сомнительно, но лучше поберечься, — спокойно пожал плечами кардинал. — Какова численность bloedweler в Стальном крыле?

— В стальном крыле служит двенадцать опытных милитариев, если я верно помню.

— Хорошо. Пусть остаются в своём подразделении. А вот магов Золотого и Медного крыла предлагаю направить на ликвидацию прорыва грязнорожденных. Эти озарённые в чёрном беспокоят меня.

— Как скажете, веил'ди. Однако я не думаю, что в этом есть какой-либо…

Продолжение реплики потонуло в оглушительном раскате грома. Оба алавийца резко развернулись и уставились на столб горчичного дыма, который вздымался ввысь всего-то на расстоянии полёта стрелы от них.

— Это что ещё за… — нахмурился Зан-Гоорн.

— Именно то, о чём я и говорил, — хмыкнул второй кардинал. — Людишки оказались чуточку хитрее, чем мы ожидали.

— Проклятые грязнорожденные настолько осмелели? — удивился собеседник, картинно разминая пальцы. — Ну что ж… кто-то должен указать тупым варварам их истинное место!

* * *

Когда отряд Безликих под предводительством Неста покидал Привратную башню, нашего отставания никто не заметил. Всего впятером мы, используя прикрытие клубов пара, взяли курс на восток. А вскоре я накинул на нашу небольшую группу купол «Мантии», скрывая от посторонних взоров.

Четыре человека — это безопасный максимум, которым я мог безболезненно для своей организации пожертвовать. Если магистров погибнет больше, то Арнфальд рискует пасть даже без участия кардиналов. А вместе со столицей сгорит и то, чего я достиг, упрямо шагая сквозь боль, кровь и смерть. Честно говоря, у меня не было уверенности, что мне удастся повторить такой путь с самого начала. Боюсь, я должен идти только вперёд. А если отступлю, то сломаюсь. И почему-то эти мысли не прибавляли мне уверенности…

Сколько на моей совести уже повисло трупов? Разве сыграют большую роль ещё четыре безликих брата? Хотя, судя по характерным изгибам одеж в определённых местах, как минимум двоих из отряда правильнее называть сёстрами. А я ведь слышал, что в последней партии неофитов были и женщины. Но как-то не удосужился даже с ними познакомиться.

— Вам объяснили, в чём заключается ваше задание? — не выдержал я покусывающего меня чувства вины.

— Да, мой экселенс! — глубоким чувственным голосом отозвалась одна из Безликих, пока мы неспешно прокрадывались под покровом невидимости через предместья Арнфальда, обходя снующих здесь молдегаров.

— Мы должны защитить вас, если что-то пойдет не так, и прикрыть ваш отход, — дополнил другой магистр.

— Вы ведь понимаете, что это самоубийственная миссия? — оглядел я всех четверых.

Тёмные фигуры синхронно кивнули.

— И всё равно вызвались на неё? — не прекращал я допытываться.

— Для всех нас большая честь умереть ради Великого Наставника! — пылко заявила одна из девиц. — Даже если наши жизни оборвутся, то мы обретём бессмертие в летописях нашего Братства!

Я остановился и подал знак группе затормозить. Буквально в десяти шагах перед нами молдегары запалили бочки с вымоченной в какой-то дряни травой. Если клубы дыма дотянутся до границ «Мантии», то демаскируют нас. Нужно либо подождать, либо искать обходной путь…

Повисшая после ответа озарённой пауза затягивалась. Вот интересно, откуда среди Безликих зародилась подобная одержимость? Я ведь в основу создаваемой организации ничего такого не закладывал. Но вот поди ж ты… Не прошло и трёх лет с момента создания тайного братства, а люди уже готовы умирать ради меня. Сами. До чего же это странно…

— Как ваши имена? — задал я новый вопрос.

— Исла гран Мерадон вторая.

— Фаэллан нор Кресир второй.

— Лиретия нор Арвейн четвертая.

— Гимран нор Лангранс третий.

Безликие представились, поочередно прикладывая ладонь к груди и совершая небольшой ритуальный поклон. А я опять удивился, узнав, что ко мне, среди прочих, примкнула представительница высшей знати. И где это Нест с рекрутёрами её разыскал? Впрочем, неважно. Я просто постараюсь запомнить их имена. Не ради какой-то великой цели или дальнейшей манипуляции с умами доверившихся мне людей. А для себя. Чтобы не забывать, какой ценой достигаются цели бога обмана и плутовства…

Пока что нам удавалось беспрепятственно углубляться в предместья, занятые войсками Капитулата. Моё решение отправляться без коней оправдало себя довольно быстро. Во-первых, лошади не умеют бесшумно прыгать через окопы и завалы. Ржание и звон невидимой сбруи рано или поздно привлекли бы внимание пехотинцев. Во-вторых, мне и так уже пришлось сузить диаметр «Мантии» до полутора метров, чтобы ненароком не столкнуться со снующими повсюду молдегарами. На участках, где было посвободней, мы переходили на бег. Когда уставали, то подстёгивали себя «Энергетиком». Дай Ваэрис, чтобы всё и дальше шло так же гладко…

Где-то на западе от нас Нест Эльдихсен с отрядом Безликих наводил качественного шороху. Поначалу, судя по грому и дыму, они продвигались слишком быстро. Я аж забеспокоился, как бы не спугнули кардинала или кардиналов. Но стоило им дойти до первых зданий предместий, как прорыв замедлился. То ли сами решили притормозить, то ли столкнулись с яростным сопротивлением. Но как бы там ни было, а нам следовало поторопиться в обоих случаях.

Бегом проносясь по кривым грязным улочкам, отряд уже практически не мешкал. Среди построек, разбросанных за пределами городских стен, мы чувствовали себя гораздо свободней, нежели на изрытой траншеями эспланаде. Дворы, дома, сараи, заборы — пригород открыл нам полный спектр всевозможных укрытий. Правда, в тесноте этих улиц, построенных без какого-либо плана и замысла, разминуться с отрядами врага становилось сложнее. Но это уже не наши проблемы…

Совершенно неожиданно выскочивший из-за угла молдегар удивлённо хекнул, когда врезался носом в упругую стенку купола «Мантии». Чары после такого вмешательства пошли волной и распались, лишив нас маскировки. Воин в чёрных доспехах округлил глаза, завидев перед собой пятёрку неизвестно откуда взявшихся чужаков. Он уже даже распахнул рот, чтобы заорать и предупредить соратников о нашем обнаружении. Но целый рой «Северных ос» опередил его на долю мгновения. Россыпь заострённых льдинок с тихим шорохом продырявила солдата, вспарывая его горло и железный нагрудник. А я быстренько создал новое плетение «Мантии».

— Хорошая реакция, Исла, — похвалил я соратницу.

Та в знак благодарности просто молча приложила руку к груди, и мы отправились дальше.

Молдегары натыкались на нас ещё дважды. С ними мы разбирались тихо и быстро, а тела прятали по ближайшим сараям. И ещё один раз мне пришлось упокоить «Холодком» трёх алавиек, которые о чём-то яростно спорили прямо у нас на пути. Дальнейшее перемещение прошло без приключений. Мы в бодром темпе миновали предместья и вышли на назначенное место, откуда открывался прямой вид на алавийские шатры. Вот только…

— Это что еще за херня? — выругался я по-русски, рассматривая стройные шеренги облачённых в доспехи воительниц.

Мои спутники понять меня не могли, но общий смысл реплики всё равно уловили.

— Откуда их здесь столько? — шепотом спросил Фаэллан.

— Возможно, темноликие прознали о нашей вылазке и пригнали на свою защиту Дев войны? — предположила Исла. — Да, пожалуй, их тут целое крыло наберется…

— Мы должны отступить. Здесь опасно находиться, — занервничал Гимран.

— Нет, действуем по плану, — одёрнул я магистра.

— Но, экселенс… это же самоубийство, — упавшим голосом пробормотал он.

— И именно за этим мы здесь! — преувеличено бодро пихнула его локтём гран Мерадон.

— Хм… да, прошу простить мне этот миг малодушия, — смутился мужчина, вроде бы взяв себя в руки. Хотя колотившая его дрожь была заметна невооруженным взглядом.

— Что ж, тогда затягивать смысла нет. Начинаем по моей команде. Без надобности не рискуйте, на рожон не лезьте. Атакуем через три… два… один…

В моих ладонях возникла громадная проекция заклинания, которая размерами превосходила солдатский походный котелок. Её энергетический фон создал помехи в чувствительной к воздействиям такого рода структуре «Мантии», и купол невидимости дал сбой. Это стало понятно по тому, как Девы войны, находящиеся в каких-то пятидесяти метрах, схватились за оружие.

— БЕЙ! — закричал я, выпуская монструозное плетение.

Чары полетели в самую гущу врагов, но неизвестный мне милитарий успел его перехватить. Не достигнув цели, магический конструкт активировался. К счастью, произошло это уже достаточно близко к противнику. А потому дюжину Дев войны фактически испарило мощным взрывом. Следом полетели заклинания моих Безликих. Не такие разрушительные, но всё едино смертоносные.

Ворвавшись в завесу из желтоватого дыма, оставшуюся после моего плетения, я пробежал её насквозь и выскочил с другой стороны. Там меня уже поджидали готовые к схватке темноликие. Сразу полтора десятка болтов, выпущенных из алавийских самострелов, устремились ко мне. На их пути я возвёл каплевидный щит, который спокойно принял на себя все снаряды. А в следующий миг он же прикрыл меня от волны раскалённого воздуха и мелких камней, поднятых взрывами заклинаний моих спутников. Вражеский чародей если и успел что-то отразить, то явно не всё.

Мои пальцы заплясали, как над невидимой клавиатурой фортепиано. Проекции сложных плетений зажигались одна за другой. Мгновение назад расчищенное от бойцов противника пространство вновь оказалось заполнено Девами войны. Последовал новый залп арбалетных болтов, но Безликие не зевали и прикрыли меня. Заодно они развеяли в воздухе полдесятка чужих заклинаний, запущенных в мою сторону. Еще пара вдохов и… Я завершил творение волшбы.

С моих рук сорвалась дюжина убийственных плетений, коим я даже не придумал названий. Это были гибриды заклинаний, которые я уже проектировал ранее, только с небольшими дополнениями и новыми функциями. Сейчас они, фактически, проходили обкатку в боевых условиях. И должен сказать, результат мне понравился…

Чары выкосили вокруг меня целую поляну. Темноликие воительницы падали, как подкошенные. Им отрывало конечности и головы. Стальные нагрудники взрезались, словно консервным ножом. Тела перекручивались и треск ломаемых костей сливался с разрывами заклинаний. Воплощения колдовской энергии свистели почище стрел или даже пуль. Никакая преграда не могла их сдержать, кроме, разве что, магических щитов.

Мне показалось, что мой ответ вверг алавийцев в замешательство. Скольких я положил здесь? Пожалуй, не меньше полусотни элитных бойцов Капитулата. Враги попросту не ждали от одинокого озарённого столь опустошающей атаки. Тем не менее, глупцами альвэ тоже не были. А потому через мгновение на меня обрушился слитный натиск их воинов и милитариев.

Мощный купол «Чешуи» укрыл меня от стрел и вражеских заклинаний. Подсмотренные у алавийского кардинала чары одинаково хорошо выдерживали и энергетические, и физические воздействия. Поэтому я вполне спокойно стоял и ждал, пока не иссякнет вражеский напор.

— Три… четыре… пять… шесть… — вёл я отсчёт шепотом, заодно отслеживая расплывчатые силуэты Дев войны, которые подбирались ко мне вплотную со всех сторон.

Когда вокруг меня собралось не меньше двух десятков темноликих, я разыграл следующую карту. Огромная пустая проекция соскользнула с моей ладони прямо в лужицу алавийской крови. Там плетение стало стремительно напитываться энергией. Пожалуй, даже слишком быстро! Я лихорадочно сформировал под ногами платформу магического щита, а затем убрал «Штопором» несколько сегментов в куполе прямо над собой. И успел в самый последний момент. Потому что задержись я хоть на долю мгновения, меня размазало бы по внутренней стороне «Чешуи». Ну а так мощная упругая взрывная волна просто вытолкнула меня наверх, выплёвывая как ядро из ствола пушки.

«Ох, ма-а-а-ать!» — мысленно воскликнул я, возносясь над землёй метров на пятнадцать. Не планировал я на такую высоту забираться! Тут же расшибиться как два пальца…

Чрезмерно длительный полёт позволил мне не только в подробностях рассмотреть отряд Дев войны, окруживших шатры кардиналов, но и даже заметить их самих. Вон те две фигуры, что еще не вступили в бой, фасоном одёжек чертовски смахивали на виденных мною ранее старейшин. А заодно я успел и вычислить сразу трёх вражеских милитариев, ловко скрывающихся в самой гуще элитных солдат. Их выдало сияние магических конструктов, которые они плели…

Летя по крутой параболе, я щедро засеивал пространство под собой «Матрёшками». Успел выпустить их около трёх десятков, прежде чем пошёл на снижение. Чары ударялись о землю, раскрывались и разили противника. Девы войны падали целыми штабелями, будто спелые колосья под серпом. Даже двое милитариев не удержали щитов под таким шквальным огнём, и развалились кровавым месивом.

Это определённо был хороший ход, которого враг от меня не ждал. Столь же удачный, сколь и авантюрный. Но время истекло. Теперь нужно спасаться самому, иначе расшибусь. А ведь так хотелось еще заслать разрушительный гостинец в сторону шатров…

Когда до столкновения с почвой оставались считанные метры, я создал прямо под пятками три конусовидных щита, соединённых тонкими энергетическими перемычками. «Вуф-вуф-вуф» — практически сразу же они лопнули один за другим от встречи с землёй. И перегрузка каждого конструкта сопровождалась отвратительно-болезненной вибрацией, от которой заболели все зубы разом и нестерпимо зачесалась кожа. Уэ… какое мерзкое ощущение! А потом меня лягнула и сама твердь, едва не переломав ноги. Ух-х! Вот это приложило! Ладно, переживём. Кости уцелели, и то хорошо.

Попав в самую гущу Дев войны, я принялся отстреливать алавиек со скоростью пулемёта. Пара «Матрёшек», россыпь «Пуль», несколько «Северных ос». Укрыться за «Чешуёй». Снять магический щит и сбить пущенный в меня залп болтов широким «Серпом». Пока стрелки перезаряжают самострелы, сжечь их в яростном пламени «Зарева». Опа! Где-то рядом милитарий! Невесть откуда взявшийся туман опал и задушил моё огненное заклинание слишком быстро. Кажется, я что-то заметил слева…

«Зонтики» помчались полупрозрачными копьями в ту сторону, где мне привиделось мерцание чародейской проекции. Три, четыре, пять… семь штук. Два из них раскрылись, впившись в грудь и живот подвернувшейся Деве войны. Незадачливая темноликая лопнула, словно тюбик с зубной пастой под ботинком. Меня окатило горячей кровью, но я даже не обратил на то внимания. Сейчас я был предельно сосредоточен на оставшихся «Зонтиках». Достигнут ли они цели? И тут вдруг чужой «Покров» развернулся в десятке шагов от меня, принимая на себя мои чары. Ха, попался⁈ Тебя-то я и искал!

Деактивированный «Штопор» заскользил к цели подобно бумажному самолётику. Неспешно и безмятежно, ничуть не беспокоясь о царящем вокруг кровавом безумии. Но тут его нагнала волна сырой энергии, пущенной вслед конструкту. Узлы заклинания засияли, а само плетение резко набрало скорость. Я пока так и не придумал как заставить «Штопор» летать по прямой траектории. Только с помощью вот такого костыля. Но и это не являлось надёжным способом. Даже сейчас, на небольшой дистанции я едва не промахнулся. Ведь заряженное плетение становилось чересчур реактивным и неуправляемым…

Но на сей раз повезло. «Штопор» хоть и устремился в небеса, словно свободолюбивая птаха. Но зацепил пологую стенку вражеского «Покрова». Такого слабого контакта хватило магическому барьеру, чтобы лопнуть с глухим хлопком. Ну а тут уж я медлить не стал. Пока обалдевшая алавийка суматошно выстраивала последовательность истинных ступеней, я успел прибить её «Молотом».

Тьфу! Ну и меткое же имечко я придумал этому заклинанию! Озарённую раздавило будто прессом. Фонтан крови и мелких багровых ошмётков полетели во все стороны, залепив мне прорези маски. Но, к несчастью, свидетельницей этой расправы стала другая альвэ. Как назло тоже милитарий…

— Вар-Гаасса! — бешено заревела она, наблюдая за тем, как густая жижа, оставшаяся от её товарки, медленно впитывается во взрыхлённую чарами почву.

Я сразу же накрылся «Чешуёй», подозревая, что озверевшая темноликая захочет поквитаться со мной чем-нибудь убойным. И не ошибся. На колдовской щит обрушилась такая огненная буря, что мне пришлось зажмуриться, чтоб не ослепнуть. На некоторое время я оказался заперт в своём плетении, как в ловушке. Убрать его даже на секунду — значило превратиться в почерневшую головешку. Абиссалия и белые дьяволы! Да здесь и под куполом такой жар стал нагнетаться, что мне пришлось создать «Пелену», чтобы хоть немного остудить воздух. Да вот только и магический туман быстро начинал прогреваться, превращаясь в обжигающий пар. Через минуту в моём укрытии обстановка будет хуже, чем в скороварке! Но вот вопрос — а продержит ли милитарий так долго свое заклинание? Оно ведь наверняка достаточно энергоём…

Твою ма-а-а-ать! До меня внезапно дошло, что полыхать пламя может необычайно долго. Ведь всё вокруг залито алавийской кровью, которая сама по себе является источником колдовской энергии. И если я срочно не выберусь из этого тупика с минимальными потерями, то о схватке с кардиналами придется позабыть. Я её просто не переживу. У меня банально не хватит сил, чтобы разыграть ту карту, которую я припрятал. Должен же найтись какой-то выход…

Едва мне показалось, что я нащупал неплохую идею, как огонь вдруг опал. Я приготовил десяток «Матрёшек», собираясь выполоть всё живое в радиусе пяти метров, и уже выскочил из-под «Чешуи». Однако…

— Тьфу ты! Чуть не пришиб вас! — выругался я, узнав тёмные фигуры моих спутников.

Они оперативно пробились ко мне через вражеские ряды и метким «Серпом» наискосок располовинили атакующую меня алавийку. Кстати, надо заметить, что Безликие не только успешно прорвали строй Дев войны, но ещё и выглядели при этом относительно целыми. Если не считать прожжённых дыр на плащах и одеждах. Хотя нет, вроде Фаэллан прихрамывает на правую ногу. Или это всё-таки Гимран?

— Экселенс, вы целы? — взволнованно подскочила ко мне Исла гран Мерадон.

— Вполне! Действуем дальше! — твёрдо распорядился я.

— Как прикажете! — синхронно ударили кулаками в грудь Безликие.

И мы ринулись вперёд. Навстречу безумству схватки. Рекам крови, крикам боли, оглушительным взрывам и обжигающим поцелуям огня. Нас было всего пятеро против целой армии. Но мы уже сотворили то, что раньше в этом мире считалось невозможным. Ну не мог столь малочисленный отряд успешно противостоять целому крылу Дев войны, да еще и укомплектованному милитариями. Мы же их уже практически истребили.

Ох, держитесь, темнорожие. Я уже близко…

Глава 23

Кипящая схватка двух армий издали выглядела впечатляюще по людским меркам. Но те существа, которые за ней сейчас наблюдали, видывали события гораздо масштабней. На их глазах рождались народы и умирали цивилизации. Катаклизмы стирали с лица земли целые страны. Обрушивались горы и ломались континенты. Тем не менее, их что-то привело сюда.

— Теперь понимаете, о чём я говорил? — покачнулось тёмное непропорционально высокое создание.

— Твоя правда, Каарнвадер, этот смертный похож на заражённую занозу. Он отравляет всё вокруг себя и превращает в смердящий гной, — изрекло божество, у которого на вполне человеческом теле красовалась голова белоснежной совы. — Однако я не вижу от него какой-то глобальной угрозы. Это просто несчастный получеловек, отринутый всеми.

— Нет, Сагарис, ты ошибаешься! — покачал головой бог темноликих, осуждающе рассматривая белоснежное оперение собеседника. — Этот полукровка не просто угроза — он катастрофа! И в наших интересах уничтожить его как можно скорее.

— Зачем же ты тогда нас собрал? — хмыкнуло небесное воплощение, похожее на пустой латный доспех из непроглядно чёрного металла. — Неужели ты, Каарнвадер, боишься сделать это сам и рассчитываешь разделить ответственность на всех?

— Ты судишь слишком приземлённо, Анрис, — полыхнули яркие глаза черного гиганта, похожие на плывущие в ничто космические туманности. — Сей вопрос по-настоящему важен для каждого из нас.

— Я не чую от человечешки опасности, — пронзительно скрежетнул пустой доспех. — Мне он даже чем-то симпатичен.

— Это оттого, Анрис, что твоя стихия война. Тебе доставляет удовольствие всё, что с ней связано, — холодно отозвался Каарнвадер. — Но для всех остальных это огромная проблема. Не сейчас, так в будущем.

— Я скорее склонна согласиться с Анрисом, — прозвучал грудной дамский голос. — Хоть меня трудно обвинить в симпатиях к кровопролитию, но вмешательство в земные дела это слишком серьезно. Создатель нам этого не простит.

— Кларисия, твоя нерешительность поражает меня, — презрительно процедил Каарнвадер. — А простит ли нам Создатель, если мы позволим сгнить миру, который обязаны оберегать?

— Ты сгущаешь краски. Такой исход не просто маловероятен, он ничтожен, — раздалось за спинами у всех.

Божественные воплощения синхронно обернулись и увидели еще одного представителя местного пантеона.

— Ваэрис… — без особой радости прошипел Анрис, уставившись на покровителя всех обманщиков полыхнувшими прорезями шлема.

По остальным присутствующим тоже нельзя было сказать, что они рады появлению собрата. Однако вслух никто недовольства не выказал.

— На твою поддержку я изначально и не надеялся, Эрис Ваар, — мрачным тоном изрек Каарнвадер. — Ты вообще никогда не славился способностью заглядывать даже в ближайшее будущее.

Повисла тишина. Божественные создания наблюдали за мельтешением ярких вспышек вдалеке и неосязаемыми фантомами, оставляемых плетениями истинных слогов. Тот получеловек, который волновал заступника алавийского народа, сражался отчаянно. Невзирая на то, что колдовство изначально было чуждо людям, этот смесок, казалось, ни в чём не уступал первым носителям магических знаний. И оттого бог войны отчетливо ему симпатизировал.

— Он определённо очень хорош, — скрежетнул пустой доспех. — Линии его колдовства практически безупречны. Полукровка укрощает энергию ловчее, чем старейшие маги этого мира. Однако, он всего лишь смертный. Я не собираюсь из-за этой букашки рисковать милостью нашего Создателя…

Сказав это, бог войны сразу же исчез, оставив после себя только раскалённую светящуюся стекловидную каплю.

— Анрис прав. У меня найдутся дела гораздо важнее. Бледные выкормыши старой Тени теснят мою паству, вынуждая оставлять храмы, — полыхнул гневом взор Кларисии. — Эта дряхлая любительница темноты совсем отпустила поводья, перестав следить за своими подопечными. Даже твой зов, Каарнвадер, она проигнорировала. Лучше я разбужу её и напомню об обязанностях.

Вспышка, и силуэт богини тоже исчез.

Каарнвадер обратил взор необычных глаз к Сагарису. Он точно должен понять. Не просто так ведь смертные признали его покровителем всех мудрецов. И защитнику альвэ уже показалось, что божественное воплощение с совиной головой поддержит его. Однако тут вперед выступил Эрис Ваар:

— Нарушать баланс равновесия глупо. Даже одно наше присутствие вблизи тверди оказывает на мир неблагоприятное влияние. А если мы вмешаемся напрямую, то последствия гарантированно обернутся катастрофой. Мой тебе совет, Каарнвадер, оставь эту идею. Как говорят здесь, на земле: «Твоё лекарство хуже самой болезни».

С этими словами бог обмана и всех плутов исчез, схлопнувшись в округлый сияющий сгусток. А вскоре его примеру последовал и Сагарис:

— Возможно, речи наших собратьев более справедливы. Мы и правда не должны нарушать замысел Многоокого Создателя. Он возложил на нас иную миссию — стеречь естественный путь развития этого мира. А ты предлагаешь строго противоположное.

Новая вспышка, и ещё одно божество отозвало своё воплощение. Следом за Сагарисом разошлись и другие представители пантеона. Последним земную юдоль покинул Драгор — бог смерти. На его жутком лике, похожем на скалящийся череп обитателя Изначальной Бездны, играла загадочная усмешка. Он точно понимал, к какому исходу толкает мир полукровка. Но помогать покровителю альвэ не собирался. Гибель миллионов разумных созданий вполне устраивала божество, чьей вотчиной было чистилище. Это могло сделать его могущественнее всех остальных. Вот только проклятый трупоед вряд ли задумывался о том, что произойдёт дальше, когда мир опустеет…

Оставшись в одиночестве, Каарнвадер молча отвернулся. По лицу хранителя народа темноликих сложно было понять, о чем он сейчас думает. Да и вряд ли какой-либо смертный вообще сумел бы постичь тернистые пути логики небесных обитателей.

За время беседы кипящая вдалеке ожесточенная схватка сместилась вглубь людских построек. От этого она выглядела еще более яростно и разрушительно. Хлипкие человеческие домики разлетались ворохом обломков, сгорали дотла, проваливались под землю, а то и вовсе испарялись под воздействием мощных заклинаний. И не было похоже, что это безумие собирается идти на убыль. Напротив, оно только наращивало обороты.

Как-то уж слишком неординарно для заморыша, в котором чистая алавийская кровь смешалась с презренной кровью Пустышек. Это очень странно. Что-то здесь не так…

— Я докопаюсь до истины, — пообещал Каарнвадер, не сводя глаз с далеких магических вспышек. — Я остановлю тебя, даже если мне за то придется держать ответ перед Отцом Всего Сущего…

* * *

Мне и Безликим понадобилось не больше десяти минут, чтобы перебить целое крыло Дев войны вместе с их магами. Не скажу, что для меня это было лёгкой прогулкой, но и чем-то невероятно сложным тоже не стало. Фаэлан и Лиретия получили несущественные ранения, а остальные, и я в их числе, обзавелись множеством ожогов и кровоточащих ссадин по всему телу. Но бой продолжать могли все. А благодаря разработанному мной плетению, которое начисто купировало болевые сигналы, мы этих мелких неудобств и вовсе не замечали. «Обезбол» был необычайно прост в освоении и использовании, а потому в моем братстве им владели практически все. Это не громоздкий «Энергетик», который я создавал буквально на коленке, имея ничтожно мало познаний в области чародейства…

Алавийцы, поняв, что потеряли целое крыло сородичей, но так и не устранили диверсионный отряд милитариев, озадачились не на шутку. Насколько я мог видеть отсюда, они ради нас даже прервали штурм Закатной башни и западного участка стены. Кроме того, на замену выбывшему крылу Дев войны спешило ещё два. А из этого следовало, что нам пора уходить в предместья. Промедлим, и рискуем уже не пробиться обратно. Среди построек противостоять значительно превосходящим силам темноликих будет гораздо проще, нежели здесь, на открытом пятаке. Теперь надо бы за собой увлечь и кардиналов, которые, кажется, всё еще не собирались вступать в бой.

— Прикройте меня! — распорядился я, опускаясь на одно колено.

Склонившись над трупом безымянной воительницы, я маленьким «Серпом» отсёк ей голову и подставил серебряную чарку, набирая неохотно вытекающую кровь. Затем я поднялся и встал так, чтобы старейшины альвэ гарантированно видели мою фигуру. А после начал плести сложный конструкт…

Заметив, что мы творим что-то подозрительное, один из кардиналов забросил в нашу сторону четыре заклинания, похожих на шары из голубой плазмы. Они летели по сложной траектории, постоянно закручиваясь и меняя высоту. Но мои Безликие роль ПВО отыграли отменно. Практически все сбили «Паутинками» по одному вражескому плетению, кроме Литерии. Та из-за пробитого болтом предплечья промахнулась на пару метров. Но ей на выручку поспешил Гимран. Пущенное его уверенной рукой заклинание рассекло плазменный шар и превратило в яркую вспышку.

Кардиналы повторили атаку, но уже вдвоём. Однако преимущества моей «Паутинки», призванной разрезать любое плетение на безвредные фрагменты, было опять же в её простоте и скорости воссоздания. Если классический алавийский конструкт, выглядящий как прозрачная сеть, требовал от милитария не только предельной сосредоточенности, но еще и времени на подготовку, то моя вариация этих недостатков была лишена. Фактически, при должном уровне упорства «Паутинку» мог сплести даже зелёный новичок, практикующийся в колдовстве пару седмиц. Собственно, именно поэтому четверо магистров первой ступени без какого-либо труда сейчас отражали совместные атаки двух старейшин Капитулата.

Ну а я мог сосредоточиться на своей задаче. То, что я создавал, уже не относилось к обычной волшбе. Эта сложная комбинация истинных слогов выходила далеко за границы представлений человеческого рода о магии. Скорее, это было нечто близкое к Арикании темноликих. А по части оптимизации, смею надеяться, далеко превосходило даже её. Ведь то плетение кардиналов альвэ, которым те уничтожили Сарьенский полк, имело очень сложную многоуровневую и тяжеловесную структуру. Однако же я в процессе разбора сумел его значительно упростить, сохранив старые функции и добавив некоторую гибкость применения…

Пустые узлы начертанного плетения опустились в ёмкость с алавийской кровью, и содержимое чарки зашипело, исторгая легкий пар. Заклинание начало напитываться энергией и светиться. А судя по тому, как засуетились кардиналы, они уже узнали знакомые контуры…

Оба алавийца закрылись непробиваемой полусферой «Чешуи», полагая, что станут целью моего удара. Но я спустил заклинание в землю рядом с ними. Тотчас же почва в радиусе десяти метров от попадания вздыбилась и пошла волнами. Закручиваясь подобно водовороту, она стала рассыпаться в невесомый прах, который был слишком лёгок, чтобы удержать на своей поверхности даже человека.

Шатры темноликих сложились практически сразу, опав неопрятными пузырями. А следом за ними стали погружаться и старейшины Капитулата. По их защитному куполу было прекрасно видно, как стремительно он тонет в разжижившейся тверди. Но глупо ожидать, что столетних милитариев можно победить всего одним плетением. Хотя, говоря по чести, где-то в глубине души я мечтал, чтобы на этом всё и закончилось. Но не судьба…

В общем, я совсем не удивился, когда почти утонувшая защитная сфера темноликих распалась на лепестки, подобно бутону цветка, а заодно и отбросила пару тонн разрыхлённой почвы. Полыхнула голубоватая вспышка, и движение верхнего слоя земли сперва замедлилось, а потом и остановилось, скованное серебристым инеем.

Даже с такого расстояния мне было очевидно, что алавийцы выскочили из моей неудавшейся ловушки злее чертей. И вдобавок донельзя решительными. Они точно поняли, чем я пытался их угостить. И точно так же, как их соратник Лер-Нилле когда-то, заглотили наживку словно голодные чайки. Арикания носила в их среде сакраментальный и околобожественный статус. Её тайны раскрывались лишь избранным. Тем, кто вхож в чертоги Высшего Совета. А потому можно представить, какая буря эмоций сейчас захлестнула темноликих, увидавших священное орудие в руках какого-то ничтожного человека.

— А теперь уходим в предместья… — негромко сообщил я соратникам, пользуясь мгновением затишья.

— Но почему, экселенс? — удивились Безликие. — Враг же прямо перед нами!

— Не уверен, что мы выстоим против них в лобовом столкновении, — неохотно признался я. — Кроме того, нас скоро подожмут со всех сторон Девы войны, и тогда у нас вообще не будет и призрачного шанса уцелеть.

— А если кардиналы останутся здесь и не пойдут за нами? — напряженно спросила Исла гран Мерадон. — Вдруг перепоручат разобраться с нашим отрядом своим псам?

— О, не волнуйтесь, — хищно осклабился я. — Они обязательно бросятся в погоню и увязнут. А когда алавийцы не будут ожидать, я сделаю свой ход. Ну же! Кончайте препираться! Отходим!

Глава 24

Как я и предполагал, кардиналы альвэ сели нам на хвост почище оголодавших гончих. Они преследовали нас неотступно, разнося в щепки любые препятствия, которые вставали на их пути. Каменные дома разлетались расплавленными брызгами, деревянные заборы осыпались жирным пеплом, глинистые дороги пузырились и твердели от жара. Черепицу, покрывающая крыши, размётывало шрапнелью, словно какой-то невидимый великан со всего размаху пинал постройки. Узкие улочки предместий, где дома стояли вплотную друг к другу, превращались в дымящиеся ущелья, куда было смертельно опасно соваться. По нашим следам неслись огромные магические воплощения, похожие на акульи плавники. Они пропахивали землю на глубину двух человеческих ростов и проходили сквозь стены зданий как нож сквозь теплое масло. От дыма жгло глаза и резало горло. Но мы с Безликими упорно бежали, выходя за пределы человеческих возможностей благодаря «Энергетику». Кровь бурлила, а нервы натянулись, как стальные канаты. Каждый новый взрыв и раскат грохота заставлял съёживаться. Казалось, что следующее заклинание уж точно разорвёт наши тела на обгорелые мелкие ошмётки. Но нет. Безумный спринт всё продолжался.

Вот нам на встречу вывалился отряд молдегаров. Они сразу же выстроились в малую фалангу и бросили в нас короткие копья. Их я сбил растянутым плетением каплевидного барьера, а кто-то из моих спутников срубил первую шеренгу солдат-щитоносцев «Серпом». Второй ряд бойцов смело моими «Матрёшками». Путь свободен, идем дальше!

В следующий раз мы столкнулись уже с более сильной группой противника. Во-первых, более многочисленной, а во-вторых, усиленной милитариями. И пока мы с ними разбирались, кардиналы, несущиеся за нами по пятам как ураган, значительно сократили отставание. Проклятье! До последнего надеялся, что обойдется без этого, но, видимо, другого выхода нет…

— Братья, пришел ваш час, — объявил я на бегу, обращаясь к спутникам.

Магистры темпа не замедлили, но движения их стали какими-то более дёрганными. Это было заметно даже сквозь действие «Энергетика». Похоже, они уже уверовали в то, что им не придется играть роль живого заслона.

— Экселенс, разрешите мне идти с вами⁈ — вдруг выкрикнула Исла, безмерно удивив меня. — Я… я могу прикрыть вас!

Что это с ней? Помнится, когда мы шли на вылазку, она бравировала своей готовностью умереть. А сейчас… неужели в последний момент испугалась? Эх, понимаю. Мне сложно забыть те эмоции, когда я в составе Сарьенского полка врубался со своим отрядом в ощетинившиеся копьями ряды молдегаров. Я тоже боялся смерти. Тоже мечтал оказаться где-угодно, но только не на том поле. У меня не получается винить Ислу за эту слабость. Но и позволить аристократке отколоться от арьергарда тоже не могу. Мы все знали, на что идём. И теперь уже поздно менять своё решение…

Похоже, мой красноречивый взгляд сказал Исле обо всём лучше всяких слов. В пропалине черной шелковой маски, обнажившей часть лица озарённой, я увидел как напряглись губы спутницы. Словно она изо всех сил сдерживала подкатывающие рыдания.

— П… простите, экселенс. Не з-знаю, что на меня нашло… — стыдливо отвернулась аристократка.

И больше эту тему никто из Безликих не поднимал. Хотя нежелание приносить себя в жертву сквозило в каждом их жесте.

— Здесь! — определил я место, где четверка магистров встретит преследователей. — Вы должны продержаться до тех пор, пока я не сплету чары!

Мои спутники встали, как вкопанные и вытянулись в струнку. Подчеркнуто медленно отсалютовав мне, они ответили:

— Мы сделаем это, экселенс!

Времени на долгие прощания у нас не было, поэтому я просто кивнул им и стал отступать назад, параллельно запуская руку под плащ и нащупывая там заветный мешочек. Слава Ваэрису, не потерял. Сейчас на карту поставлено очень многое, и мне ошибаться никак нельзя. Если моя авантюра выгорит, то я разделаюсь с алавийскими кардиналами одним ударом…

Забросив под веко щепотку Ясности вместе с каким-то мелким сором и пеплом, я принялся создавать общие контуры будущего заклинания. Не обращая внимания на зуд и выступившие слёзы, рисовал сложную витиеватую структуру. Мне в какой-то момент показалось, что я иду с опережением графика, и я успею не только сотворить чары, но еще и спасти четверку своих соратников. Это ощущение вдохновило меня и придало дополнительных сил.

Первый магический взрыв, снесший сразу полдесятка крыш с домов, подсказал мне, что Безликие вступили в схватку с кардиналами. Я б и рад был ускориться, но уже работал на пределе своих возможностей. Даже под воздействием Ясности вероятность ошибки не исключалась на сто процентов. Я творил всеми десятью пальцами, представляя перед собой воображаемую клавиатуру фортепиано. Я снова давал концерт для многочисленной публики, как когда-то в прошлой жизни. Только на сей раз я находился не на сцене, а торчал посередь полуразрушенных домов, огня и дыма. Но всё равно ощущал сотни взглядов защитников, следящих за мной со стен.

Внезапно моё уединение нарушил отряд из пятёрки молдегаров. Они выскочили из-за угла, но не успели ничего сделать. Я отвлёкся лишь на мгновение, чтобы забросить в них простейшие «Объятия ифрита». И все алавийские солдаты вспыхнули факелами, перестав представлять для меня опасность. Но, как оказалось, лиха беда начало…

На вопли сгорающих заживо воинов, пожаловали их товарищи. Много. Целая колонна, перекрывающая проход между домами от стены до стены. Подняв щиты и ощетинившись копьями, они двинулись на меня, чеканя шаг, будто на параде. А где-то в глубине построения, между массивными черными наплечниками молдегаров, мелькали до блеска начищенные овальные шлемы Дев войны. Твою мать, приехали…

— Нет-нет, какого хрена вы тут забыли⁈ — стиснул я зубы в приступе бессильной злобы.

В тот же миг уже значительно ближе грянул очередной взрыв, и небольшой домишко в полусотне метров от меня сложился набок. Безликие еще сопротивлялись, но они уже подпустили темноликих слишком близко. Я должен заканчивать быстрее…

Но быстрее никак не получалось. Поджимающие меня молдегары задорно ухнув, швырнули короткие копья. И тут уж мне пришлось отвлечься, чтобы создать вокруг себя купол «Чешуи». Мгновением позже в неё вонзились и какие-то молниеподобные чары, по типу «Зарницы». Ну здорово! У них тут еще и озарённые…

Волей-неволей пришлось освободить одну руку под атаку и защиту. Правой я всё так же продолжал плести сложную волшбу, а левой дал отпор наступающим отрядам алавийцев.

Россыпь из четырёх «Матрёшек» влетела в Рождённых для битв и выкосила их первые ряды. Образовалась небольшая свалка из трупов. Но бойцы, следующие за ними, безропотно перешагивали через павших, и целеустремлённо направлялись ко мне.

Еще партия «Матрёшек». На сей раз менее результативная. Где-то в рядах засел маг, отразивший половину плетений.

— Ну ты и скотина… — прорычал я.

Сбиваю ответный залп из болтов «Серпом», а потом забрасываю в самую гущу два мощных «Зарева». Огненные смерчи с рёвом раскручиваются, засасывая в себя воздух, но вражеские милитарии быстро гасят их «Пеленой». Ха-ха! Попались, ублюдки!

Едва только густой серый туман прикоснулся к набирающему обороты пламени, я сотворил неопробованное ещё в реальной схватке заклинание и толкнул его в строй молдегаров. «Колесница» пронеслась, ломая кости, перемалывая воинов в фарш и размазывая бурые потёки по стенам. Чары полностью оправдали своё название. Многоголосый вопль боли заглушил даже звуки магической дуэли, гремящей уже совсем близко к моей позиции. Примерно полсотни молдегаров разом превратились в пока еще кричащий и бьющийся в агонии гуляш. А среди их числа, судя по всему, оказались и милитарии, не успевшие блокировать моё заклинание. По крайней мере, колдовские атаки на некоторое время прекратились. Но врагов было всё еще очень много на меня одного. А где гарантия, что среди них не найдется новых озарённых? И что же делать?

Подобрав с земли изогнутый алавийский самзир, я несколько раз взмахнул им, приноравливаясь к балансу оружия. Н-да… если уж мне пришлось взяться за клинок, значит, ситуация совсем уж дерьмовая. Но а какая альтернатива? Мне остаётся позорно сбежать, перечеркнув все свои прошлые усилия. Плюнуть на собственных братьев, которые жертвуют жизнями, чтобы отвлечь врага и выиграть время. Либо же сражаться. Биться отчаянно и самозабвенно, надеясь на чудо. Как тогда, когда погиб Сарьенский полк.

Айен, Салсин, экселенс Кирей нор Вердар, наставник Элдрик и сотни остальных славных парней, павших в тот день. А так же Фаэлан, Лиретия, Исла и Гимран, которым суждено погибнуть уже сегодня. Спасибо вам. Ваш пример вдохновил меня сражаться до конца и сделал сильнее. Я обещаю вам, что пощады не будет никому…

* * *

Командующий гарнизоном Арнфальда, сжимая до хруста кулаки, наблюдал за лютой схваткой, разверзнувшейся на улицах предместий. С крепостных стен за ней можно было следить будто в амфитеатре. Далековато, но всё равно жутко видеть, на что способны эти Безликие. А ведь их там всего пятеро…

— У Маэстро проблемы, — подал голос доселе безмолвный телохранитель офицера. — Он этого еще не видит, но его окружает целый легион.

Энгор зыркнул на паладина, которого приставили к нему из Пятого ордена после неудачного покушения, и скрипнул зубами.

— А вы этому обстоятельству безмерно рады, как погляжу? — ворчливо отозвался аристократ.

— Нисколько. Скорее, заинтригован, — ровно ответил последователь Сагариса. — Не верю, что Маэстро сдастся так легко.

— И всё же, чудес не бывает, — задумчиво изрёк Кларион нор Дармон, поднявшийся на стену сразу же, как только алавийцы прекратили штурм.

— А разве то, что столица по сию пору стоит, ещё не чудо? — хмыкнул паладин.

Оба высокородных — и советник патриарха, и командующий гарнизона, примолкли, не найдя возражений. Поэтому дальше они наблюдали за кипящей в пригороде бойне молча.

Вид той поражающей мощи, которую являли милитарии, потрясал и ошеломлял. Не было в истории такого, чтобы милитарии из человеческих государств на равных сражались с алавийскими bloedweler. Люди во всём уступали темноликим, и переламывали ход войны в свою пользу исключительно численным перевесом. Сейчас же даже этот фактор играл против защитников Арнфальда.

Маленькие фигурки метались вдалеке, размахивая руками. Но последствия от каждого такого взмаха были ужасающими. Ничто не могло устоять перед их магией — ни стены, ни каменная кладка, ни даже земная твердь. Всё превращалось в обломки и пыль.

Наблюдателей на крепостной терзал вопрос: «Что задумал Маэстро и как он будет выпутываться из сложившейся ситуации?» С одной стороны его давили кардиналы, щелчком пальца уничтожавшие целые гектары построек. А с другой — легион чернодоспешных солдат, бросивших попытки приступа. Казалось, выхода у таинственного мага нет вовсе. Но сам Маэстро, очевидно, с такой постановкой вопроса соглашаться не собирался…

— Не может быть… он что, сумасшедший? — просипел экселенс нор Дармон. — Он намеревается воевать в одиночку с легионом?

— Иногда погибнуть героем — это всё, что нам остается, — хмуро изрёк командир гарнизона, уже, кажется, растерявший веру в победу.

— И всё же, Маэстро не похож на самоотверженного глупца, — тихо возразил аристократам паладин.

И тут, как подтверждение слов орденца, в предместьях словно открылись врата в царство Драгора. И из них вышла та, кого укротить не под силу никому из живущих на земле — Смерть…

Гром от плетений Маэстро эхом разносился над постройками, долетая до парапета стен. Крики его жертв слились в безумный сонм, который пробирал до самых печёнок. Экселенс гран Эстар, волей случая назначенный патриархом руководить защитой Арнфальда, бывал на войне. Он больше половины жизни провёл в походах и сражениях. Но такого ужаса ему видеть не доводилось…

Маэстро истреблял людей и алавийцев десятками и сотнями. Давил, словно назойливых муравьёв. Размазывал тонким слоем по переулкам и шинковал в мелкие куски, будто умелый повар. Не было такой силы, которая могла бы его укротить. Милитарии темноликих умирали один за другим, тщетно стараясь защитить пехоту. А тёмный силуэт не останавливался. Он плясал в этом кровавом безумии, вызывая в душах наблюдателей одновременно восхищение и страх…

— Когда я вижу такое, то невольно начинаю верить в старые легенды, — благоговейно выдохнул паладин, нервно тиская рукоять двуручного меча.

— В какие легенды, экселенс? — не понял его советник Кларион.

— О величайших магах рода человеческого. О доминантах.

— Не факт, что Маэстро вообще представитель нашей расы, — произнес командующий. — Хоть кто-нибудь видел его лицо?

Собеседники молча покачали головами, признавая, что эта сторона личности таинственного милитария действительно для них загадка.

— Вполне может статься так, что под стальной маской скрывается альвэ, — продолжил офицер. — По крайней мере, мне иногда казалось, что я вижу в её прорезях характерные янтарные глаза…

— У кого янтарные глаза? — прозвучал за спинами мужчин новый голос.

Все синхронно обернулись и узрели перед собой Иерию нор Гремон, покрытую землёй, пылью и кровью. Невзирая на то, что она совсем недавно вернулась из боя, взгляд её был твёрд и решителен. А сама милария не демонстрировала никаких признаков утомления.

— Неважно, госпожа Судия. Просто досужие домыслы, — отмахнулся командир. — Лучше скажите, что вы думаете? У Маэстро есть шансы?

Серый Рыцарь воззрилась на творящееся за стенами безумие. Сочленения её латных перчаток с лязгом сжались, а нечеловеческие глаза недобро прищурились.

— Я устала уже сегодня слышать это имя, — холодно изрекла она. — Все вокруг словно бы сдались и слепо вверили свою судьбу в руки какого-то проходимца в фиглярской маске. Что стало с вашей волей? Почему вы сами не сражаетесь за себя?

Но ответа Иерия не дождалась. Поскольку её брат по вере, не отворачивающийся от схватки, вдруг коротко обронил:

— Вот и всё. Никого не осталось.

Командующий и советник тотчас же позабыли о том, что беседовали с миларией нор Гремон и кинулись к парапету. Свесившись практически по пояс, они уставились на покрытые кровавой взвесью улицы предместий. Там в сиянии такого чистого и непорочного света купалась только одна единственная зловещая фигура — фигура самого Маэстро. И от столь разительного контраста между ней и благословенным сиянием, которое разливалось вокруг, люди потеряли дар речи.

— К… к… как? — едва сумел преодолеть ступор хранитель закона.

— Случилось то, во что вы отказывались верить, экселенсы, — усмехнулся паладин. — На наших глазах ожила древняя легенда. Разве это не чудо?

Эпилог

Я стоял с прикрытыми веками посередь учинённой мной бойни и размеренно дышал, привыкая к новым ощущениям. Под моими ногами лежали с перерезанными глотками иссохшие мумии полудюжины алавиек. Тех, кому не посчастливилось стать топливом для моего сложнейшего плетения, которое потребовало колоссальный объем энергии для своего воплощения. Огромный настолько, что готовый конструкт, опущенный в кровь темноликих, не просто испарил её, но еще и высушил тела жертв.

Я всё-таки завершил её. То самое заклинание, над созданием которого я начал работать еще задолго до осады Арнфальда. Мне приходилось зубрить его каждый день, чтобы научиться воспроизводить его без ошибок. Чары, одно только графическое начертание которых на нотном стане занимает больше двадцати страниц. Плетение, чьё единственное назначение сделать из озарённого машину для убийств. То, что не несёт ни капли созидания, а только голую мощь разрушения. Помнится, я обещал подумать над его названием? Сейчас выбор стал очевидным. «Элегия войны». Под другим именем я попросту это заклинание не вижу.

Давняя догадка о природе магической энергии, посетившая меня ещё во время уничтожения Фаренхолда, оказалась верной. Не мы её носители, а мир. Безбрежный, живой и глубокий. По его воле рождаются милитарии и первородные духи. Он питает всё вокруг нас, включая богов. Самое сложное лишь получить доступ к этой энергии. Обхитрить мироздание и преобразовать её в то, чем сможет оперировать обычный человек, минуя изнурительный этап прогонки этой незримой материи сквозь себя. И я сделал это.

Ваэрис не ошибся в своём избраннике. Только пришлый аферист способен обмануть законы, которые коренным обитателям этого мира казались незыблемыми. Им, пожалуй, никогда и не приходило в голову пробовать сотворить нечто подобное.

Но была у этой медали и обратная сторона. Та, которую не познаешь, покуда к ней не прикоснешься. Ведь не только озарённые воздействуют на энергию. Но и энергия воздействует на нас. Стоило мне закончить творить «Элегию», стоило едва лишь окунуться в золотое сияние дыхания мира, то я почувствовал, как изменился.

Мне и раньше приходилось угнетать и подавлять свои эмоции. Я занимался этим практически с самого первого дня в шкуре Ризанта Адамастро. Вынужденный жить под чужим именем, запертый в чужом теле и преследующий чужие цели, я будто бы медленно умирал. Александр Горюнов постепенно терял свои черты и растворялся. Но в момент когда активировалась «Элегия» я осознал, насколько сильно заблуждался. Это было равносильно щелчку тумблера…

Раз! И я узрел, что значит быть по-настоящему мёртвым внутри. Все мои чувства, эмоции и волнения попросту отключились. Страх физической смерти, нарастающее напряжение последних дней, горячка схватки, боязнь неудачи, мимолётное воодушевление поступком Безликих братьев — всё это исчезло. Я впервые постиг полное и абсолютное безразличие. Никакие жалость, сомнения, вина или стыд больше надо мной не имели власти. Со мной осталась лишь бритвенно-острая логика, которая умела делить последствия любых поступков на рациональные и нерациональные.

Поворачиваю голову влево и вижу выживших молдегаров. Они под предводительством алавиеек решают, чем достать меня в центре золотого свечения, которое их обжигает и не даёт копьям лететь прямо. Мешают. Эти букашки мне мешают. Убить.

Мимолётный взмах ладонью, и сотни ослепительных лучей первородной энергии пронзают тела солдат. Миг, и их плоть разлетается на молекулы. Тонны влажного багряного жмыха с противным чавканьем падают на землю и смешиваются с грязью. Их больше нет.

Разворачиваюсь в ту сторону, где Безликие сдерживали кардиналов. Оттуда уже долгое время не доносится никаких звуков. Победа человеческих магистров над высшими чародеями Капитулата маловероятна. Значит, темноликие уже разделались с моими спутниками. Приемлемо. Потеря четырёх милитариев не сделает моё братство слабее. Оплакивать павших? Нерационально.

Неспешно бреду назад. Туда, где должны быть старейшины альвэ. На моём пути встаёт длинный барак, раскорячившийся посередь дороги. Он мне мешает. Из-за него могу разминуться с целями.

Всего один пасс рукой заставляет постройку схлопнуться до размеров письменного стола. Даже пыль подняться не успела. Иду дальше, но никого не обнаруживаю. Странно. Отчего вдруг иноземцы прекратили преследование? Неважно. Размышлять над этим нерационально. Всё-таки верным было решение заманить старейшин альвэ вглубь предместий. В противном случае они бы гарантировано сбежали.

Создаю под стопами платформу и золотой свет возносит меня на высоту птичьего полёта, откуда я без труда обнаруживаю пару фигур в чёрных одеяниях. Бегут. Вероятно, поняли, что не имеют шансов выстоять. Догнать.

Упругая волна воздуха вышибает слёзы из глаз. В считанные секунды пролетаю над головами кардиналов и преграждаю им путь. Алавийцы без долгих предисловий атакуют. Луч голубоватой энергии сталкивается с окружающим меня золотым сиянием и распадается, не причинив мне вреда. Он слишком слаб, чтобы преодолеть такой барьер. Но вражеские маги не сдаются. Они затевают замысловатую игру. Один принимается творить сложные чары. Явно что-то из Арикании. Второй пока отвлекает меня, осыпая боевыми плетениями. Некоторые имеют настолько хитрую конструкцию, что пронзают мой защитный ореол. Приходится их перехватывать и развоплощать вручную. Игнорировать их опасно.

Подгадываю момент, чтобы прихлопнуть одного из милитариев, но тут вдруг они меняются ролями. Тот, который плёл громоздкие чары перебросил своему товарищу незавершённый конструкт будто мяч. Второй поймал его и безропотно продолжил дорисовывать картину будущего заклинания. А на меня обрушилась новая порция магических атак, но уже с другой стороны.

Занятная тактика. Интересные и сложные кружева истинных слогов. За одну только эту неполную минуту я рассмотрел так много нового, что потребуется полмешка Ясности, чтобы проанализировать каждую увиденную деталь. Наблюдая за противниками я мог бы переосмыслить весь свой опыт в волшбе. Но… это нерационально. Текущий риск перевешивает будущую выгоду. Уже сейчас попытки кардиналов пробить ореол сырой энергии мира нельзя назвать бесплодными. Они слишком искусны и опытны. Каждое их следующее заклинание угрожает пронзить мою защиту. Поэтому я вижу единственный выход — ликвидировать.

— Кто ты⁈ — кричит мне один из кардиналов, не прекращая творить плетение из раздела высшей магии.

— Остановись, и поговори с нами! Кем бы ты ни был, в Высшем Капитулате тебя ждет такое будущее, о каком не смеют мечтать даже людские правители!

Не отвечаю. Просто не вижу смысла. Нерационально. Осыпаю обоих накаченными под завязку «Снарядами». Огромные конструкты, каждый размером со среднюю тыкву, падают на алавийцев. Они успевают среагировать, и накрываются одним куполом «Чешуи» на двоих. Отлично. Темноликие сами загнали себя в ловушку. Мощные взрывы превращают пригородную застройку в безжизненный лунный пейзаж. В воздух поднимается несколько тонн земли и обломков. Но сегментированная полусфера выдерживает. Я вижу сквозь мутную линзу барьера, что темноликие концентрируют усилия на завершении своего замысловатого плетения. Однако не могу им этого позволить.

Мои пальцы начинают выплясывать, творя десятки однообразных заклинаний. «Штопоры» появляются пустыми оболочками один за другим. Скользят в золотом сиянии, устремляясь к вражескому щиту, и на ходу напитываются энергией. Как только конструкты обретают завершенный вид, то траектория их полета меняется хаотично. Но я порождаю их слишком много. И согласно теории больших чисел, хоть один из сотни, но найдет цель.

Реальность даже превзошла мои ожидания. До «Чешуи» добрались целых семь «Штопоров», выбив каждый по шестиугольному сегменту барьера. Алавийцы отвлеклись всего на миг, чтобы закрыть бреши. И, отдаю им должное, сделали они это раньше, чем в прорехи влетело нечто смертоносное. Однако они упустили следующий мой ход.

Гигантский «Прах» упал на почву, превращая её в густой зыбкий перегной. Купол темноликих покачнулся, но устоял. И тогда я бросил комбинированное плетение прямо в землю. Завёрнутое в энергетическую оболочку «Зарево» легко прошло сквозь рыхлую преграду. Разогнанный и холодный разум поразительно чётко вычислил требуемую толщину эфемерной скорлупы. И чары раскрылись аккурат под «Чешуёй» кардиналов.

Пламя восстало, обжигая алавийцев. И у них сейчас был незавидный выбор — тушить его «Пеленой», лишая себя кислорода, либо снять купол. Был еще третий вариант — запечься заживо. Но я уверен, что старейшины его не рассматривали. Они всё-таки выбрали второй.

Когда «Чешуя» исчезла, обгоревшие альвэ бросились в разные стороны. Но им вдогонку устремилась дюжина «Матрёшек». Наша скоротечная магическая дуэль уничтожила все вероятные укрытия в радиусе двадцати метров. А потому прятаться было негде. Высвобожденные конструкты сразили темноликих, прошивая их изящные воронённые доспехи и баснословно дорогие наряды. А сами их обладатели рухнули в гнилую грязь безвольными кучами измочаленного тряпья.

Ну вот и всё. Работа завершена. Теперь нужно развеять «Элегию» и оценить масштаб негативных последствий, которые она принесла моему организму.

Небольшое контрзаклинание чёрной иглой вошло в золотое сияние, и оно лопнуло, будто воздушный шар. Даже звук был похожий. Или это что-то лопнуло в моей голове? Боги милостивые, лишь бы не инсульт!

Словно подтверждение моих худших опасений, ноги подкосились, и я опрокинулся на спину. Зрение плыло, мысли путались, а голова болела так, будто мне к затылку приложили отбойный молоток. Уже понимая, что сам я отсюда не выберусь, пытаюсь сотворить плетение «Божественного перста». Не получается. Еще раз! Снова сбился. Да что ж такое…

Уже чувствуя, как разум сворачивается в клубок, я из последних сил подаю сигнал. Синий дым. Простейшее плетение, в котором ошибиться может только неофит. Теперь на стенах знают, что я не могу отсюда уйти сам. И отныне моя судьба в руках слепого случая. Кто раньше доберется до моего бесчувственного тела? Безликие или алавийцы?

Да уж. Неприятно понимать, что от тебя ничего уже не зависит. Страшно. Но даже это несоизмеримо лучше той всепожирающей пустоты, из которой я только что вывалился. Создатель Многоокий, как же я рад снова бояться…

С этими мыслями я утонул в бесконечном круговороте тьмы, который не останавливался ни на единое мгновение. Он уносил меня всё дальше и дальше, куда-то за пределы мира живых.

* * *

В тронном зале дворца атмосфера царила не просто радостная, а прямо-таки праздничная. Вельможи и офицеры счастливо улыбались, громогласно смеялись, панибратски обнимали друг друга и хлопали по спинам. Лиас чувствовал себя здесь лишним, считая, что у него нет причин приписывать военный успех себе. Но придворные почему-то думали иначе…

— … настоящий триумф, Ваше Благовестие! Наши потомки о сегодняшнем дне будут слагать легенды!

— Я совершенно согласен с вами, экселенс! Никто! Слышите? Никто и никогда не давал ещё темноликим ублюдкам такого решительного отпора!

— Господа, я считаю, что это самая быстрая и блистательная победа! Четырёхдневная осада Арнфальда будет бросать тень на репутацию Капитулата веками!

— Именно! А посему мы должны славить нашего Благовестивого патриарха Леорана гран Блейсин! Если б не он…

— Слава Его Благовестию!

— Слава Его Благовестию!!!

— СЛАВА!

— СЛАВА!

— СЛАВА!

Лиасу было противно видеть, как придворные лизоблюды нарочито игнорируют подвиг, совершенный его братьями. Не будь Безликих, то Арнфальд продержался бы не больше пары дней. Да и то в самом лучшем случае. Уж слишком много озарённых привели с собой алавийцы. Однако же все старательно делают вид, что столица выстояла только благодаря героизму её жителей, а никакой Маэстро там и близко не стоял. Тем не менее, лжепатриарх, памятуя строгие наставления Ризанта, не смел выказывать недовольства. Он улыбался, будто действительно выгрыз победу собственными зубами, хотя, на самом деле, даже не покидал дворца во время схватки за город.

Вскоре вестовые сообщили, что армия Капитулата не только отступила от стен, но и освободила от своего присутствия вырытые лабиринты траншей. Это могло значить одно — продолжать штурм алавийцы не собираются. Активная фаза осады, вероятнее всего, пройдена. И благодарить за такой подарок судьбы нужно именно Ризанта нор Адамастро. Об этом знают только члены их братства и никто более. Но даже они не могут поблагодарить своего молодого наставника. Потому что он всё еще не вернулся из предместий. Следуя оговоренному плану, Лиас немедленно отправил отряд Безликих на поиски лидера. Однако они пока не объявлялись.

После таких отличных новостей собравшаяся в зале знать и вовсе устроила спонтанный пир, не спрашивая разрешения монарха. Откуда-то появилось вино, слуги сбивались с ног, таская снедь с кухни. Наполненные кубки звенели, сталкивая полированными боками. Гремели здравницы в адрес патриарха и командующего гарнизоном. Аристократы, позабыв об этикете, заливались хмельным и бесновались, будто неотёсанная чернь на городской ярмарке.

Но все разом смолкли, когда в зал ввалился отряд покрытых копотью и грязью Безликих. Лиас, давно уже ждавший доклада о результатах поиска, едва не вскочил с трона. Но ему пришлось одёрнуть себя. Под взорами десятков своих подданных требовалось сохранять невозмутимость.

Под аккомпанемент оглушительной тишины магистры преодолели помещение, аккуратно расталкивая высокородных. От них всё еще пахло кровью, железом и гарью. И многие лощеные вельможи поспешно отступали от них, словно боялись замарать свои дорогие одежды.

— Почему так долго⁈ — прошипел лжепатриарх, когда Безликие выстроились перед его троном.

— Прорывались с боем, Ваше Благовестие, — ответил один из милитариев столь же тихо, дабы никто не подслушал их беседу. — В предместьях ещё предостаточно молдегаров. Они там снуют целыми толпами, подобно складским крысам.

— Ближе к сути, — оборвал озарённого Лиас. — Вы нашли его⁈

— Да, Ваше Благовестие, — едва слышно произнес уже другой магистр. — Наш экселенс доставлен в безопасное место под присмотр целителя. Пока не можем сказать, что с ним. Он без сознания, но жив.

— Слава тебе Анрис, откуси Кларисия твои яйца! — облегчённо выдохнул лжепатриарх и с силой потёр уставшее лицо.

Похоже, экс-Вердер ляпнул это слишком громко, потому что в зале кто-то сдавленно ахнул, заслышав такое святотатственное высказывание. Это напомнило мужчине, что он больше не изгнанник Лиас, который отчаянно ищет смерти. И не бывший лирант Корпуса Вечной Звезды, который мог позволить себе такие высказывания. Он правитель Южной Патриархии! По крайней мере, играет эту роль ради блага жителей всего континента. Так говорил Риз…

— Кроме того, на месте схватки мы обнаружили двух кардиналов альвэ, — добавил Безликий.

— И… что с ними? — сглотнул комок в горле Лиас.

— Могу сказать, что план эксленса удался, — чуть изменился голос магистра, будто он улыбнулся. — Один мёртв, а другой дышит лишь чудом. Они больше не представляют опасности.

— Я понял. Можете идти, — повелительно махнул рукой лжемонарх.

И отряд Безликих повиновался. Впрочем, не исполнив при этом даже формального поклона. Не принято было в их братстве гнуть спины.

Настроение Лиаса стремительно пошло в гору. Если Риз жив, значит выкарабкается. Мальчишка единственный уцелел из всего Сарьенского полка, бежал из улья кьерров, почти сутки держался под пытками алавийцев, после чего каким-то образом сам пленил сразу полдесятка темноликих. Он убивал сильнейших озарённых Капитулата! Одного так и вовсе заколол обломком сабли, как тупую свинью. Никто не уничтожал кардиналов вот уже полторы сотни лет! А сынишка Пепла к своим невеликим годам расправился уже с четверыми. Драгор свидетель, убить нор Адамастро труднее, чем попасть в игольное ушко с сотни шагов! Парень невероятно удачлив, словно сам Ваэрис. Ну а коли так, то всё с ним будет хорошо… Ризант будет жить и менять вокруг себя историю. А Лиас станет одним из столпов, на которые юный гений сможет опереться. Вскоре их имена на целые века и тысячелетия поселятся в легендах…

— Ваше Благовестие, могу ли я просить вашего внимания?

Изгнанник перевёл взгляд на визитёра, одномоментно посмурнев. Проклятая полукровка! Эта Иерия нор Гремон тревожила экс-Вердара сильнее, чем кто бы то ни было при дворе. Вечно подозрительный прищур желтых глаз Судии внушал опаску и беспокойство. Будь воля Лиаса, он бы прикончил её без раздумий. Ведь мёртвой эта ядовитая змея приносила бы значительно меньше проблем. Зачем Ризант вообще её оставил? Она уже сыграла свою роль и посадила нового патриарха на престол. Сохранять ей жизнь попросту небезопасно…

Однако Маэстро благоволил служащей Пятого ордена. Видимо, невзирая на весь свой острый ум, нор Адамастро не был лишен простых человеческих слабостей. Это ведь нормально, тянуться к тому, кто так сильно на тебя похож? Кроме того, поговаривают, что Иерия знала отца Ризанта. Стало быть, с присутствием нор Гремон при дворе придётся всё же смириться…

— Разумеется. Мой слух всегда открыт для голоса моей спасительницы, — вопреки воле улыбнулся Лиас. — Ты можешь говорить свободно.

— Мой патриарх, я вижу, что чужаки в чёрном снискали немалую долю вашего расположения. Они вхожи в ваш дворец и даже покои. Меня это сильно беспокоит…

— Времена меняются, Иерия, и обстоятельства, иной раз, вынуждают нас искать поддержку и среди врагов. Тем не менее, как ты можешь видеть, союз Южной Патриархии и Безликих принёс нам великую победу. Не желаешь же ты её отвергнуть только потому, что Маэстро и его люди тебе неприятны?

— Нет, Ваше Благовестие, я не осмелюсь попрать сей триумф. Ради него отдали жизни многие достойные сыны нашей земли. Этим я бы оскорбила их память. Моя речь о другом…

— О чём же?

— Помните, на пятую годовщину вашего Восхождения, вы обещали мне кое-что…

— Ты же знаешь, Иерия, что мой разум не восстановился с того самого дня! — раздражённо вздёрнул подбородок лжеправитель. — Говори прямо, если хочешь слышать ответ!

— Прошу меня извинить, мой патриарх. Вы правы. Я о том разговоре, когда вы поклялись во что бы то ни стало сохранять Пятый орден. Последователи Сагариса преданно служат истине и семье гран Блейсин вот уже четырнадцать поколений. И мне больно видеть, как какие-то проходимцы в нарядах ночных убийц заполучают вашу благосклонность.

— Ты думаешь, что Безликие со временем заменят твой орден? — вздёрнул брови Лиас.

— Именно, мой патриарх.

— Этого не будет, Иерия, — попытался успокоить собеседницу мужчина.

— Вы готовы вновь подтвердить свои слова, Ваше Благовестие? Вы не забыли свою клятву? — с нажимом спросила Серый Рыцарь.

— Да, я припоминаю тот разговор, — соврал Лиас. — Можешь не волноваться, Иерия. С тех пор ничего не изменилось. Пятый орден остается одной из важнейших опор, которые поддерживают трон.

Нор Гремон несколько секунд смотрела на правителя своими нечеловеческими глазами, заставляя сердце Лиаса учащенно биться. Но потом она всё же низко-низко поклонилась:

— Спасибо, мой патриарх. Ваши слова сняли с моей души целую гору.

— Не благодари меня. Ступай. И помни — ты всегда можешь обратиться ко мне, Иерия.

Квартеронка отошла, ещё раз согнув на прощание спину. И Лиас уже хотел было вздохнуть с облегчением. Но тут в дверях залы наметились какая-то суматоха и толкотня. Послышались крики и удивлённые возгласы.

— Ваше Благовестие! Ваше Благовестие! Срочное донесение! — покрытый пылью дорог гонец ворвался в помещение. — Молю простить, что не смог прийти раньше, но Арнфальд был в окружении, и я прибыл к вам сразу, как только появилась возможность!

— Говори быстрее! Что там стряслось на этот раз⁈ — рыкнул лжепатриарх.

— Клесден… войска альвэ осадили Клесден!

В зале воцарилась напряжённая тишина. Чей-то кубок со звоном покатился, расплёскивая рубиновое вино. Красная лужица неспешно растеклась по каменному полу, трогая подошвы знатных господ. Но ни один вельможа не придал этому значения.

Кажется, они слишком рано начали веселиться. Празднование победы придется отложить до лучших времён. Война ещё впереди.

Осознав эту неприятную истину, некоторые из дворян украдкой заозирались по сторонам. Они внезапно вспомнили о загадочном магистре в стальной маске, благодаря которому выстоял Арнфальд. Его отсутствие почему-то вдруг стало тревожить…

Конец четвёртой книги.

Content

Михаил Злобин
Книга IV: Элегия войны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог