Спасти красноармейца Райнова. Книга восьмая. Партизан.

Владимир Поселягин. Спасти красноармейца Райнова. Книга восьмая. Партизан

Пролог.

Когда я получил от командования сигнал, что вот-вот начнётся, то рванул в секретный зал, надеясь успеть. Уже стояла тревога, с получасовым опозданием диверсионные группы начали штурм станции с секретной лабораторией, но все мои люди успели занять свои посты и активно противодействовали противнику. В системе шёл бой, мощный флот вторгся к нам. Ну мои сотрудники, и военных противостояли диверсантам. Думаю, и война началась из-за того, что мы храним. На станции был батальон охраны, и он один из лучших, он даст прикурить захватчикам. Академик Райнов, глава проекта, уже в курсе был, что происходит, сразу сообщил ему, как получил информацию по нашей линии. Самое паршивое, мне отдали приказ, дважды подтвердив его особым кодом, ликвидировать всех научных сотрудников станции, да и саму станцию. Приказ я передал подчинённым, и те стали его выполнять. И таймер тикал, скоро от станции ничего не останется.

Разрешите представиться, Павлов Аркадий Дмитриевич, генерал в отставке. Вся служба прошла в контрразведке, поэтому моя жизнь тайна за семью печатями. Могу лишь сказать, что женат и имею семеро детей. Люблю я это дело. Внуков и внучек почти два десятка. Даже правнуки были. В дело меня вернули, уговорив, и из немощного старика превратили в моложавого мужчину, с помощью лекарских амулетов. Теперь имея силы, я и стал главой СБ станции, где располагалась секретная научная лаборатория. Охранять её, знать всё что тут происходило, моя работа. Да уж, порталы в другие миры, артефакты из этих миров. Я и сам заимел немало. Понятно я знал и про Чёрный рынок, и что немало сотрудников себе хранилища на ауры поставили, но не вмешивался, лишь статистку собирал. У всех у нас тут рыльце в пушку. Причём у меня аурное хранилище стояло, да официально разрешённое. Правда, было и второе, свёрнутое, купил на свои средства, причём, хранилище особое, с опцией «Повелитель големов». А я в курсе про «десантников», что отправляли в другие миры. Они могли много раз перерождаться с такими хранилищами. Маяки на аурах «десантников», и через астрал маги находили миры, где те перерождались. Раньше мы огромные средства тратили на поиски и открытие нового мира, а с помощью десантников только за полгода открыли больше тридцати миров без особых трат. До этого за двадцать лет около ста миров. Видите, разницу? Вот именно.

Ну да ладно, свою работу я делал от и до, придраться не к чему. Внимательно следил за исследованиями, тайно прикупив это хранилище с големами. Однако, нападение и война, это шанс сбежать. Ну да, меня тоже держали на коротком поводке, были причины, но начинающаяся война не давала шансов этот поводок использовать. Так что я погибну на станции со всеми и отправляюсь в другой мир. Причём, не как у других «десантников», на удачу, о нет я точно знал в какой мир и в какое тело отправлюсь. Для этого и нужно в секретный зал. Успел добежать, даже сел в кресло, зафиксировал сначала голову, потом руки ремешками, и вслух сообщил длинный буквенно-цифровой код, что и задействовал нужную программу. Лучше конечно капсулой воспользоваться, но так через кресло просто быстрее. Чуял, что не успею. А вселить меня должно было в молодого дворянина магического мира. В одарённого, пусть тот и считался местным дурачком. Ему было десять лет, и я уже год отслеживал его. Так что дёрнуло и потянуло, хотя краем глаза я успел увидеть, как сминаются переборки и в меня полетела стена огня, но я успел. Успел!

Две души, двух умерших солдат, встретились по пути. Случайный сбой, оборудование было повреждено взрывом, и они столкнулись на перекрёстке миров. Душа генерала, и душа ефрейтора, бойца-разведчика, погибшего в СВО от сброса с дрона, начали сливаться, и началась борьба душ за главенство. Ефрейтор не попал в чистилище и память не была стёрта, сбой с душой вышел более широким, чем могло произойти. Кабинетный работник и боец переднего края, боролись не на жизнь, а на смерть, ведь на кону стоял весь смысл их существования. И нет, никакой разумной борьбы, души спали, всё чисто на инстинктах.

* * *

Приходить в себя было тяжело. Нет, физические не заметил, чтобы что-то болело, или травмы были, не с телом были проблемы. Я пока сам не понимал, но мою память затопили те образы, о которых я вообще знать не мог. Генерала Павлова, отставника, а потом главы СБ целого государственного секретного проекта в будущем. И главное, я ощущал эти воспоминания как свои. Души слились в одну. Но я с ума сходил, не понимая кто я? Ефрейтор Багаев, или генерал Павлов? Однако, видимо всё происходило быстро, и постепенно начинал понимать, что я всё же ефрейтор, а не генерал, моя личность была явно старшей во всём этом. У нас разведвыход был, пришлось побегать по посадке от двух дронов, что работали сбросами, парням повезло, а мне нет, операторы опытными оказались. Да и инвалидом не хотел стать. Я не успел рассредоточить свои воспоминания, теперь свои, души слились, когда меня пошевелили и по лицу провели чем-то мягким и мокрым. Открыв глаза, я увидел перед собой встревоженное лицо девушки. Лет тридцати, в военной форме. Оп-па, на ней была гимнастёрка с зелёными петлицами, эмблемы медика и треугольники сержанта. Летняя форма. А ведь точно, личности слились, в памяти генерала я помнил о порталах и его плане попасть в тело одарённого дворянина. О причинах сбоя теперь остаётся только гадать, видимо не судьба, наши души слились, и мы совсем в другом мире. Лично я не против, новый шанс на жизнь. Думаю, ВОВ идёт, антураж и девушка на это намекали. Ладно, обо мне позже, пока же вернёмся к настоящему.

— Товарищ генерал, как вы? — через шум в ушах, похоже лёгкая контузия, знакомое ощущение, расслышал я.

Это что, она ко мне так обратилась? И что со зрением, всё довольно мутно? Хотя девушку вижу очень хорошо. А вот что дальше, уже хуже.

— Что произошло? — беря под контроль голосовые связки, и аккуратно двигая руками и ногами, тело новое, нужно к нему привыкнуть, хрипло спросил я.

— Штаб армии попал под налёт авиации. Есть убитые и раненые. Вас швырнуло в сторону и ударило о ствол дерева. Травм я не нашла, только ссадину на голове. Крови совсем немного.

— Понял. Помогите сесть.

Пока я решил амнезию не разыгрывать. Вообще я много читал, жанр фантастики. Про попаданцев. Альтернативная история, так вообще любимый жанр, и про эту войну, а это уверен ВОВ, видимо первый год войны, начало, помнил отлично. Ещё и в тело генерала попал, судя по тому, как ко мне обращались. Та помогла, прислонила спиной к дереву, и пока бинтовала мне голову, я щурясь осмотрелся, с интересом, заодно изучив на себе чёрные сапоги, синие бриджи, зелёный френч, сверху накинута шинель, её поправили, задралась. Похоже прохладно было. У многих шинели видел. Бегали командиры, бойцы, помогали раненым. Медики работали, четырёх насчитал, но и были командиры с опытом, помогали другим раненым, ловко перевязывая. Всего видел под двести военнослужащих, но их явно тут больше было. Поваленные палатки, свежие воронки, что ещё дымились, лес вокруг, зенитки пулемётные, весь вид показывал, что тут штабная часть, антенна мощной рации, в стороне стоянка машин, там пожары стояли. Причём, часть эта тут явно встала ненадолго, видимо часто перемещались. Любопытно. Так, а теперь приятный бонус. Хранилище с опцией управления големами. Хранилище откроется через двое суток сразу на тонну, голем через месяц, и пока один, нужно прокачивать, но не более пяти потом, зато могут менять внешний вид, и под видом людей бывать на виду. Даже разговаривают. Не грубые големы, что только издали спутать можно с людьми. Нет, у меня другие, лучшие, последняя новинка. Тут я отбросил эти мысли, и удивлённо изучал «ППШ», на ремне у одного из пробежавших мимо бойцов. То, что сержант продолжала бинтовать, мне не мешало. В начале войны не было такого оружия, я точно знаю, в битве за Москву оно появилось, начали выпускать, но не в начале войны. Поискал глазами, всё же зрение плоховато, и нашёл ещё у двоих бойцов и здорового такого старшины, ещё три «ППШ». Это не ППД точно. Было дело, попадалось такое оружие со старых укропских складов. Они и «Максимы» против нас бывало использовали.

— Товарищ генерал, ваши очки, — подала мне девушка на удивление целые очки в квадратной оправе. Одел чуть трясущимися руками, и мир вокруг сразу устал чётче.

Я даже задумался. А у кого были такие очки из генералов? Озарённый догадкой, я полез в нагрудные карманы френча, и вскоре достал стопку документов, найдя среди них удостоверение высшего командного звена, и прочитал, почти пробормотал:

— Выдано двадцать пятого января тысяча девятьсот сорок второго года, генерал-лейтенанту Власову, Андрею Андреевичу… Приплыли.

* * *

Поморщившись от болей по всему телу, уже неделю шли допросы на Лубянке, я кряхтя повернулся с правого на левый бок. Генеральская палата, в смысле камера. Одиночная, что редкость. Остальные сидят в многочисленных камерах, а эта индивидуальная. Тут таких единицы. Я про подвалы Лубянки. Знаю точно, сканером голема изучил. Да, вчера было ровно месяц, как я попал в тело Власова, и вчера заработала опция големов. Поднял одного из каменного пола, потом на место положил, но его сканером, изучая это всё новое для меня, осмотрел камеры и само здание.

Знаете, только тут в камерах, отходя от побоев, нашлось время чтобы просто полежать и поразмыслить. До этого я в запарке был. Да что это, времени на сон выделял часов по пять. Какое уж там свободное время? А ломали жёстко, пытаясь заставить подписать признание. Всё тело и лицо в синяках, два зуба шаталось, рука сломана, рёбра возможно тоже, и колено повреждено. Похоже в последний забой ещё и скулу своротили. Шили много чего, но в основном стояли на неподчинении командованию, игнорировании приказов из штаба фронта и Генштаба. Плюс пытались на меня повесить провал наступления с деблокадой Ленинграда, а вот тут обнаглели, Власов-то причём? То есть, это не ко мне. Кто-то мной сильно недоволен был. Да я и не отрицал, но подписывать принципиально ничего не собирался. Тем более, когда первые избиения пошли, до того как мне руку сломали, показал что месяц потратил не зря, приводя тело к порядку. Тренируясь. С немалым удовольствием убил я одного следователя, и двух сильно покалечил. Если бы ударом колено не выбили и руку не сломали, может бы всех и забил, а так меня запинали. Здоровые лоси. Мстили. Видно, что меня списали. За месяц я уже привык считать, что Власов — это я. Такие же и родню мою убили, детей не жалея. В тридцатых, получается лет десять назад. Моему деду сейчас пятнадцать, надо будет найти. Понятно мир параллельный, но поищу.

Ладно, прежде чем описывать как я воевал эти три недели, точнее, как управлял армией, сначала опишу кто я вообще. К слову, то что личности наши с генералом слились, замечал только в мелких деталях, не более. Например, я ем всё без разбору, что съедобно и особенно вкусно. Павлов терпеть не мог укроп, не добавлял в свою еду. Вот и тут я стал морщиться если обнаруживал его в своих блюдах, веля повару больше его не класть. Таких мелких отличий было много, но на уровне ощущений. При этом я не заметил никаких других изменений в себе, как был собой, так и остался. Теперь кем я был. Меня зовут Багаев Виктор Александрович. Рождён девятого июня тысяча девятьсот восьмидесятого года. Проживал в Кировской области, Арбажский район. Деревня Серяки. Начал службу в тысяча девятьсот девяносто восьмом году с призыва на военную службу. Служил во внутренних войсках, участвовал во Второй Чеченской компании. После срочки заключил контракт, проходил службу в ВДВ, в городе Ульяновск. Прошёл курсы снайперов, имею несколько прыжков с парашютом. Участвовал в войне с Грузией. По окончанию контракта уволился, уехал работать в Коми — дорожным рабочим. Службу оставил из-за жены, но семейная жизнь не сложилась, так как я не мог иметь детей.

Двадцать восьмого сентября две тысячи двадцать второго года призван по мобилизации. Кировский полк мобилизованных, состоял на должности снайпер-разведчик первого отделения, второй взвод роты разведки. Ефрейтор. Позывной Тор дал командир моего отделения, Миша Добрынкин. Имел награды: медаль участника СВО, медаль «За Доблесть» второй степени. Знак отличия ордена Святого Георгия — «Георгиевский крест» четвёртой степени. Отлично владею любым видом оружия, как огнестрельным, так и холодным. Управляю любой техникой, от мотоцикла до танка. На отлично знаю топографию и ориентируюсь по звёздам. Прекрасно играю на гитаре, могу на слух подобрать музыку. Считаю себя родоновером, из богов признаю славянский пантеон, часто называл себя внуком Велеса. Характер имел спокойный, но очень люблю проводить время наедине. Хорошо режу по дереву, в лесу как рыба в воде, с детства хожу на охоту. Лесовик. Из родных отец с матушкой и младший брат. Он подписал контракт на СВО. Погиб я от сбросов с двух дронов, натовские гранаты скидывали, во время разведвыхода. Это произошло второго декабря две тысячи двадцать четвёртого года. При выполнении задания в лесополосе между Гродовка и Ивановка, Донецкой области. Ну и самое важное я люто не люблю коммунистов. Причина банальная, семья из жёстко раскулаченных. Из всей большой семьи чёрных казаков, выжил один ребёнок, мой дед. Так что к коммунистам личные счёты.

Теперь зная кто я и кем являюсь, а я Багаев, не Павлов, что за этот месяц мне окончательно стало ясно, принял это и осознал. Генерал поделился со мной своей памятью, опытом службы, некоторыми рефлексами, и аурным хранилищем. Ну да, открылось через два дня, я сразу настроил и пошёл кач. Уже тонну и триста сорок два килограмма имею на данный момент. Вполне неплохо. Правда, пустое оно. Ну почти. Ну и опция големов вчера запустилась. Это к слову произошло первого июля. А в тело я попал первого июня, как раз когда немцы в наступлении перерезали единственный перешеек для выхода армии из окружения. В тот день, когда я осознал в кого попал, то подивился. Знаете, кого-кого, но Власова я не считал предателем. Хотя и признавал, что его методы мне не нравились. Я сильно не люблю коммунистов, и всё что с ними связно, я бы понял его если бы тот пошёл против Сталина сам, собирал единомышленников, ну посидел на зоне, борясь за свои идеалы, как тот же тьфу, Солженицын. Последний мне как человек не нравился. Гнилым был. Власов решил совместно с нацистами свергнуть Сталина. Да с кем угодно, но не с ними. Вот этого я не приемлю. За два года я понял, что такое нацизм, что украинский, что немецкий, и разницы не видел между ними, и не понимал, вот откровенно не понимал, как можно было пойти к ним работать? Повторюсь, с кем угодно, но только не с ними. Поэтому Власова я скорее поддерживал, но не его связи с немцами. Только не с этим. Поэтому ничего против не имел от попадания в его тело. Ха, сменил сорокачетырёхлетнее отлично тренированное тело, на тело сорокаоднолетнего генерала, скажем так, не в самом лучшем состоянии.

Я не жульничал, действительно правду говорил, у меня просто не было свободного времени. Когда изучил личные документы, как раз и голову забинтовали, подошло несколько командиров, прибыли свежие разведданные, один из полковников спрашивал в состоянии ли я изучить их и отдавать приказы? Подтвердив, что я могу это сделать, смог встать, хоть и не без чужой помощи, и дальше взял всё в свои руки. Имея большой опыт штабной работы, это от Павлова, а также личный боевой, адаптируя его под местные реалии, плюс присутствовал при допросе взятого языка в звании майора, я понял, что армии выйти просто не дадут. Сил у противника достаточно сдержать все наши атаки. Да и атаковать нечем. После двух месяцев наступления подразделения крайне вымотаны и ослаблены. Это будет бойня. И не смотря на категоричный приказ, приняв все войска, а тут были части не только Второй Ударной армии, которую Власов недавно принял, при этом оставаясь заместителем командующего фронтом, и пробиваться на встречу, я наложил вето на это, и приказал организовать оборону в удобных местах на занятых участках, перейдя в режим экономии. Причём, взял на себя всю ответственность за это решение. Лично мне на карьеру было плевать, парней жалко, ради них стараюсь. Дальше, изучив карты, спросил у начальника разведки армии:

— Эти два болота проходимы?

Да, между нами и нашими войсками было два огромных болота, что немцы не могли контролировать.

— Не проходимы, товарищ командующий. Уже проверяли, я докладывал. Чуть людей не потеряли.

— Я помню, но сейчас не об этом. По этим двум болотам нужно проложить две гати к нашим. Рубить и готовить стройматериал в глубине наших территорий, вручную переносить на место и ночами, стараясь это делать тихо, собирать настил дороги. Для техники не нужно, главное, чтобы могли пройти люди и гужевой транспорт. Сразу строить две. Тут и тут. Назначаю вас ответственным в этом деле, передаю все наличные сапёрные и инженерные подразделения. Тайно, чтобы не засёк противник, у нас должно появиться две тропы к нашим. Даю неделю. Дальше как будут дороги к нашим, ночами, днём маскируя гати, доставлять боеприпасы, всё необходимое, вывозить раненых. Задача ясна, товарищ подполковник?

— Да, товарищ генерал, ясна, — также изучая карту и хмурясь, явно прикидывая с чего начать, тем более я дал тому широкие полномочия, кивнул начальник разведки.

Почему его? Раз в курсе всех дел, пусть старается, тем более он мне показался толковым, и на его разведке маскировка и отвлечение противника, чтобы не засекли строящиеся дороги через болота. Хорошо первый наш удар по немецкому заслону был слабый из-за плохой организованности, так что отвёл людей, выставив заслоны, усилив танками, ну и дальше стал управлять соединением. В большей части используя опыт Павлова, но немало делился и опытом своим личным, особенно взятого на СВО. Даже обучал и инструктировал командиров, от ротных до комбатов, разведчиков, формировал штурмовые роты. Учил как нестандартно нужно действовать, запретив штыковые атаки как таковые. Если и сближаться с противником, то только ползком, тихо. Или после удара артиллерии. И парни учились, вполне на деле показывая, что учёба пошла впрок. Правда, со снарядами швах, топлива для техники совсем не было, но неповоротливая махина армии и приданных подразделений начали выполнять приказы. Три недели я отбивался от тех приказов, что на меня сыпали из штаба фронта и Генштаба. Да, даже напрямую. Отвечал всегда что атаковать не имею сил, будут большие потери. Держал оборону, тем более обе дороги через болота проложили за шесть дней, от островка к островку, и стало легче. Нет, дефицит всего оставался, но уже не застёгивали ремень на последнее отверстие. Раненых вывезли, а их скопилось немало, больше шести тысяч, и потянулись вереницы телег с припасами, топливом, боеприпасами. Положение облегчилось. Даже вывели три стрелковые бригады с тылами, и одну дивизию. В основном обескровленные части. А тут прибыл новый командующий, приказ был сдать командование ему, а меня забрал конвой. Был с генералом. Просто получилось так, совместно прибыли. Под арест, а ремень с кобурой забрали, в ближайшую ночь вывели через гать на повозке с ранеными. Вывозили под свист мин, немцы уже знали про дороги, работали как могли, пуская ракеты. Там самолёт и Москва. И вот кукую в камере неделю. Вот такие дела. Кратко получилось? Ну что есть, то есть.

Думаю, вы понимаете, почему я так ненавижу коммунистов, а тут за месяц дошло до ненависти. Главное благодаря моим действиям тысячи парней живы и воюют, а не лежат не погребённые под открытым небом, как могло бы быть. Немцы нас переварить так и не смогли, да и понесли немалые потери в живой силе, мы тоже воевали, а за год стоять в обороне научились хорошо. Я действительно вникал во все дела, и знаете, а неплохо получалось управлять армией. По крайней мере нас не разбили, мы сами активно наносили поражения, даже освободив территории. После того как дал людям отдых и прийти в себя, захватили четыре деревни и одно село, где одна дорога, перерезав уже тылы немцам, взяв их обоз. Это в сторону Ленинграда мы продвинулись. Однако это все успехи, больше в обороне стояли, и вели артиллерийские дуэли с немцами, основной поток по дорогам — это снаряды. Вот и лежал анализируя всё. И знаете, а здорово всё вышло. Теперь по хранилищу. Додумать я не успел, услышал шум шагов троих, шли явно к моей камере. Ну вот и всё. Если раньше покалеченный я не мог сбежать, то теперь, имея голем, коим уверенно могу управлять двадцать минут, сбежать будет куда легче, что я и собирался сделать. Не ошибся, в камеру зашло трое. Конвоир, и двое носильщиков. А что, из-за колена я нормально ходить не мог, вот меня и переносили. Самое удивительное, понесли не наверх в кабинеты, а через коридоры во внутренний двор, подняли в кузов обычного грузовика, не новая «полуторка», с армейскими обозначениями, кузов крыт, и как носильщики забрались следом, куда-то повезли. На расстрел?

В принципе, возможно, не все приговоры исполнялись на месте. Если вообще исполнялись на Лубянке. Тут не знаю, не в курсе. Вполне возможно везли на ликвидацию. Так что уже на месте с чистой совестью уничтожу всех, кто будет рядом, все шансы это сделать, имея голем, и можно уходить в леса. Там восстановлюсь, благо середина лета, выжить в лесу мне проблем нет, тем более с големом, и дальше в тыл к немцам. Совместно с коммунистами воевать не буду, из-за личных мотивов, вы их знаете, трёхнедельного опыта мне хватило их оценить, а вот сам бить противника, это с огромным удовольствием. Особенно националистов и карателей. У меня аж ноги подкашивались от острого желания сократить их количество на порядок. В идеале вообще в ноль уничтожить. Не смогу на СВО закончить, молюсь за парней, сделаю тут. Да, я устал от войны, есть такое, но вот взбодрили костоломы. Когда буду иметь пять големов, я полностью зачищу Лубянку, чтобы никто из этой нечисти не выжил, но сейчас пока вряд ли смогу это сделать. Конвоиры молчали, сидели на боковых лавках, я же лежал на полу, в форме без знаков различий. Старался лежать чтобы травмы не беспокоить, но машину мотало, ещё и на брусчатке трясло, поэтому только скрипел зубами от боли, но и звука не издал. Самое важное, я не мог запустить голема. Дальше, насколько мне известно из памяти Павлова, уже смогу дистанционно, с пяти метров поднимать голема, когда использование до трёх подниму, но пока мне нужно прикоснуться ладонью к тому месту, где буду поднимать голема. А тут в движение такой возможности нет, вот и терпел, ожидая пока довезут. Да и день вокруг, при свете дня бежать не стоит, сложно оно, тем более я имею малую подвижность. Да вообще никакую. Разве что голем, пока заряд не сядет, сможет меня переносить. Нет, вот приедем, снимут с кузова, дальше видно будет. Пока же я терпеливо ожидал того своего шанса.

Ну и пока везли, продолжал вспоминать. По хранилищу чуть позже. Сбили с мысли с этим приходом и тем что куда-то везли. Власов женат, некая Анна Воронина, которую в глаза не видел. Хотя фотокарточку и три письма в вещах нашёл. Ничего так, миленькая. Среди личных бумаг нашёл письма от некой Агнессы, оказывается любовница генерала. Его военно-полевая жена, даже сына родила, назвала Андреем, в честь генерала. Да что это, у меня у самого было две любовницы. Ну или сожительницы. То, что удар после перерождения идёт с этой стороны, женщин хочется просто на стену лезешь, в курсе был, вот и сговорил. Первой была тот сержант, что голову мне перевязывала, блондинка, вполне красивая. А ведь девушки тут не красятся, с косметикой была бы вообще красавицей. Но и с чистым лицом и приятной наружности, да и фигура хороша, сержант Лаптева, Инна, и стала моей военно-полевой женой. Благо я успел первым, новенькая та, хотя многие к ней клинья подбивали. Второй стала военврач Черненко, Алиса. Хотя тут военврачей уже нет, приказ пришёл, капитан медицинской службы она. Из медсанбата стрелковой дивизии, что рядом с штабом армии стоял. Стройная брюнетка, один в один похожая на главную актрису из сериала «Тайны следствия». Не помню фамилию, но мой типаж. Та вдова, муж погиб зимой во время боёв за Москву, так что быстро сошлись. Каждый день встречались с обеими. Даже палатку заимел отдельную для этого, а адъютант, это новый, прошлый погиб во время налёта, когда я в тело Власова попал, прикрывал наши встречи. Жаль остались обе там, в окружении. Я часто про них в камере вспоминал. А желание никуда не ушло. Я знаю, что дальше будет легче, но это не через неделю или месяц, а год или два, и эта проблема уйдёт. У кого как, от физиологии зависит. А вот теперь по хранилищу, есть там сюрпризы. Однако мы приехали, после некоторых манёвров, и даже сдачи назад, машина встала и мотор заглох.

К моему удивлению, когда полог откинули, и спустили задний борт, в кузов закинули носилки, и эти двое, что сидели на ящиках, это не лавки были, не сразу понял, перевалили меня на неё, под мой скрип зубов. Ну не удержался. Так что в несколько рук, снаружи ожидало пятеро, четверо из них было в белых халатах и лейтенант госбезопасности, он вроде в кабине ехал, видел его на загрузке на Лубянке, приняли, и меня понесли в здание больницы. Так это не расстрел? Знаете, даже разочарован. И даже не в тюремный блок больницы занесли, в обычную палату, хотя и одиночную, генеральского типа. Аккуратно переложили на кровать, грузчики и лейтенант ушли, а рядом засуетились врачи и медсёстры. Нормально подумать не давали, много вопросов было, в основном по состоянию, а не тому, кто до состояния отбивной меня довёл. Удивило то, что в больницу положили. Мне медпомощь не оказывали, разве что откровенные раны перевязали тряпками чтобы не кровили, видно было что списали, а тут вывезли и кинули как кость врачам, мол, дальше сами. Впрочем, это моих планов не изменило. Четыре раза меня в рентгене облучили, то что это вредно, врачи скорее предполагали, чем были уверены, потому спокойно делали снимки, по сути всего тела. Так что к вечеру рука и плечо в жёстком каркасе гипса были, у меня перелом выше локтя левой руки был, также в каркасе торс, выявили, что два ребра сломаны. Ну это я знал, даже дышать было тяжело. Коленом занимались, но тут в основном компрессы, чтобы снять большой отёк. Даже раны заштопали. Лицо забинтовали, скулу поправили. Я был прав, свернули мне её.

Планы я не менял, личность Власова меня не интересовала. Даже если коммунисты решили отыграть назад, а то что из меня делали козла отпущения, было ясно как день, ничего не меняло. Так что как меня покормили с ложечки, медсестра делала, с добрыми глазами, и оставили одного, сиделка, а назначили такую, тоже вышла, я и задумался. Так вот, решение моё не изменить, всё это мной принято и осознанно. Были бы големы под рукой, я конвойную группу ещё там положил, в окружении, но главный особист армии, когда бумаги увидел пришлых, на цыпочках перед ними стелился, этот бы сбежать не дал. Ну или по пути бы их положил и сбежал. Однако опция големов заработала только когда я в камерах Лубянки находился. Да это всё уже не важно. Я месяц не только по часу на тренировки тела пускал, или на встречу с любовницами, но и анализировал, изучал людей вокруг, пока управлял соединениями, наладив работу штаба как надо, а то достало, что там много бардака было. Я оценивал местных, изучал как они живут. Нет, были и достойные коммунисты, хорошие люди, видел таких, тот же начальник разведки армии, которому я выбил орден за то, что он две дороги построил через болота, там вообще неплохо осыпал медалями тех, кто участвовал, но в большинстве партбилеты носили люди… Знаете, я даже не знаю как правильно их определить. Ну не скажешь же накипь человеческая, или случайные люди? После долгих размышлений, я стал их называть — приспособленцы. Именно они и творили ту дичь, что я видел, что левая пятка пожелает. Думаю, именно такие и уничтожили семью моих предков. Конечно же я старался их наказать, просто интересно что за этим последует, но тут Политуправление стояло горой за своих. И меня арестовали.

Стоит сказать, что я не собираюсь против них бороться. Да, у Власова высокое положение и с этой стороны можно попробовать, но я просто не вижу смысла. Тем более авторитет и карьеру генерала сознательно слил, лишь бы парней спасти от бойни. Надеюсь моя смена, тот генерал-лейтенант Кузнецов, что принял армию, не положит их всех в атаках. Да и пока идёт эта война, считаю даже подлым что-то менять. В хорошую сторону можно, в плохую точно нет. Сейчас все поднялись для защиты страны, не стоит им мешать. Я просто подожду, до начала девяностых, где коммунисты, выродившись окончательно, сами и разрушат свой строй. Это и есть моя месть. Просто не мешать им. А то что всю Лубянку зачистить, то это к моей неприязни к коммунистам никакого отношения не имеет. Просто личная месть. Знаете, а я ведь не был таким. Всё же изменения были. Тут и влияние генерала Павлова, его на коротком поводке и держали, шантажируя информацией о том, как он отомстил недругам. Очень мстительной личностью был. Похоже я взял немало разного от него, хотя просмотрел память и понял, что генерал всё же сволочью был. Я бы приказа убить всех, кто был на станции, не отдал. Даже по приказу сверху. Ещё и желание давит на мозги, женщин хочется просто до умопомрачения. Предпочту набрать себе любовниц добровольно на оккупированных землях, где партизанить планирую. Именно добровольно, я никогда не был насильником и не буду. А договорится, среди тех же полячек, это думаю труда не составит, вот и договорюсь, благо аурное хранилище вполне позволяет держать живое. Да, теперь по самому хранилищу. Для начала, что в нём имею. Ну я не мог обирать своих подчинённых, просто совесть не позволяла. Тем более у меня генеральский паёк и кормили очень хорошо. Да и голодно было. Да, две дороги, причём с односторонним движением, по одной нам только всё доставляли, по другой от нас вывозилось, так не было пробок, и доставка осуществлялась быстрее, но полностью снабжать армию всё же не получилось.

Так вот, я всего лишь имел собранную палатку, лишь натянуть бечёвки, вбить колышки и готова. Немецкая, новенькая, серого цвета. Бойцы подарили, принесли из разведвыхода. В ряд внутри лягут шесть человек свободно, одно название офицерская. Новая и крепкая. Два одеяла, генеральская шинель и фуражка. Все документы, что от Власова достались, я не сдавал. Два красноармейских котелка и ложка. Личные вещи в двух чемоданах и вещмешке. В основном разные книги, труды, плюс нательное бельё запасное. Бритвенный набор, и даже запасная форма со всеми знаками различия генерала и его наградами. Плюс двадцать литров родниковой воды. Рядом со штабом родник был, ох и вкусная вода. Пил её когда в камере находился, половины уже нет. Думаете ещё что-то? Нет, это всё. Забавно, даже оружия не было. Я постоянно на чужих глазах, и что, я шакалить буду? Это не в моём характере. Одно дело боевые трофеи, другое у своих красть. Да и времени не было. Так что в лесу я конечно устроюсь, големом охотится буду, дальность два километра, но всё же запасы стоит пополнить. Это то что было в хранилище. Мало, я понимаю, но что есть. Теперь по самому хранилищу, я о том сюрпризе о котором говорил. Само хранилище начинается с тонны, кач идёт, скоро полторы будет, почти пустое хранилище. Есть опция големов. Сюрприз именно в них. И не в том, что големы могут менять облик под любую личность и говорить, не в этом дело. Всё просто, четвёртый голем, а они по порядку, я пока первым могу управлять, имеет дополнительную опцию медика. Магического лекаря. Да, тут в хранилище нет отдельного хранилища с разными амулетами, и к сожалению, на мой взгляд, пока эту проблему не решили. Зато смогли внедрить лекарские плетения в структуру четвёртого голема. С первого по третий не смогли, разрушается структура при использовании, а с четвёртым таких проблем нет. Не спрашивайте почему, я не знаю, не маг. Павлов слышал мнение разработчиков, что к тому моменту аура носителя хранилища уплотниться тренировками этой опции и сможет выдержать четвёртого голема, но Павлов не понимал почему и для чего. Вроде в этом причина почему структура не разрушается, потому я и был спокоен по тем увечьям, что мне нанесли. Это всё можно исправить, так что следа ран и травм не останется.

Также хочу изменить внешность, по сути Власов мне и не интересен, тем более его внешность мне не особо нравится. Знаете, есть такие моменты, увидел человека, в первые жизни, и тот сразу не понравился. Именно из-за внешности, с первого взгляда. Бывает такое, у меня в прошлой жизни за все сорок четыре года, такое была всего пару раз. Да и старался не общаться с теми людьми. Власов был высокий, метр девяносто, плюс лицо вытянутое, большие губы, утиный нос, волосы дыбом стоят, как будто у железного ёршика. Как проволока. Ещё и подслеповат. Ну не нравится мне моя новая внешность, и надеюсь с помощью магии смогу изменить её. Да что это. Я даже омоложение до двадцати лет смогу провести. Не зря же Павлов ухватился за эту новинку. Ему первому её и поставили, даже обкатать не успели на «десантниках», коих на попечении сотрудников станции, в разных мирах, было уже под пять десятков. Рискнул, как чуял. Поэтому даже то, что меня в больницу привезли, вон лечат, видимо изменились планы по мне, ничего не меняет. Как стемнеет, дам дёру. И мне нужен контакт с землёй, чтобы поднимать големов и гонять их. Кач этой опции, чтобы открыть четвёртого голема и использовать его. Чем быстрее натренируюсь, тем быстрее получу доступ к магической медицине. Вот только по всем прикидкам, не моим, разработчиков, при плотном каче, на это от четырёх месяцев до полгода уйдёт. И лучше всего кач в боях вести, оно так быстрее. Вот только я и без этого восстановлюсь. Не полностью, из-за колена возможно хромым буду, но встану на ноги.

Так и дошло до момента пока не стемнело. Сиделка рядом была. То одеяло поправит, то попить даст, то утку подложит. Да, дважды и до такого дошло. Видимо ещё и почкам досталось. Хорошо крови не было. И судя по тому как та стул подготавливала, покидать меня даже ночью не собиралась. Точнее покинула, но её сменила другая женщина, по виду из санитарок. В возрасте. Те пообщались, одна осталась, другая ушла отдыхать. Чёрт, и как теперь быть? Оставаться генералом Власовым? В принципе, мне это интересно. Да, я не люблю коммунистов, но воевать командармом мне понравилось. Новые ощущения и опыт. Вот только тут два минуса, я не смогу качать големов, пригляда много, и не могу набрать женщин для сброса напряжения. Вот две причины, почему я желаю покинуть как палату, так и Москву. Да что Москву, территории, занятые нашими войсками, тоже. Хм, если есть возможность удовлетворить эти потребности, то можно и остаться, мне в принципе нужно восстанавливаться. А где это делать лучше, тут или в лесу, без разницы. Под приглядом врачей конечно лучше. Ладно, эту ночь пропущу, завтра с врачом пообщаюсь. Если тот согласиться поставить палатку в саду больницы, а у той своя территория огороженная, туда койку и сиделку, да желательно пару медсестёр покрасивее, чтобы попробовать сговорить, раз жена Власова так и не появилась, то можно и остаться. Так что я уснул спокойным сном человека без камня за душой. Кстати, на самом деле, а где жена Власова?

Утренний обход врачей, тут и мой лечащий был, и главврач, прошёл не так как я пожелал. Если мой врач и был не против, то главврач наложил категорическое вето. Палаты для того и имеются чтобы в них лечиться, а не в палатках. Про красивых медсестёр я даже заикаться не стал, завтра ухожу.

Причём, сказал это вслух, почти пробормотал, но у главврача оказался хороший слух, сразу же разразившимся спичем на полчаса. Если коротко, его ответ был таковым — кто же тебя отпустит, такого приказа не было. Тут я понял, что не включил ещё один пункт, третий, что получу при побеге. Свободу. Свободу выбора что делать и как хочу жить. Так что без вариантов, бегу ночью. Дальше пошли процедуры, новая мазь на колено, кормёжка, причём, вполне неплохая, ел, хотя отбитое нутро болело, ну и обслуживание меня сиделкой. Посетителей не было, что в мире происходит, без понятия, оторван от новостей. Уже началась Сталинградская битва после Харьковской мясорубки или ещё нет? Что с моей бывшей армией происходит? Много вопросов, и ни одного ответа. Как стемнело, я касанием за колено убрал сиделку в хранилище. Потом кряхтя, и скрипя пружинами, пытался встать. Только с третьей попытки вышло. В принципе, ноги не в гипсе. Синяки и травмы есть, но ходить, подволакивая правую ногу с повреждённым коленом, вполне мог. Первым делом к столу у окна. Поставил рядом на пол оба чемодана, и вещмешок с вещами генерала. Форму на спинку стула повесил, и шинель сюда же. Одной рукой действовал, пусть та и имела ограниченную подвижность, но справлялся. На стол планшетку, из которой выложил все документы, даже наградные книжицы на награды. Подумав, вытащив всё из планшетки, и убрал ту в хранилище. Пригодится ещё. Подтянув блокнот, вырвал страницу, неудобно как одной рукой, взяв карандаш, написал:

«Не судите строго, но после избиений в подвалах Лубянки я сильно разочарован в нынешней власти. Против неё не пойду, но и в совместных действиях дальше не вижу смысла, из-за утраты доверия. Ухожу за линию фронта, буду воевать против врага как партизан. После войны уйду в отшельники. Прошу меня не искать, вещи передать супруге и не судить строго». Поставил число и подпись. Строчки, прыгающие были, но в моём состоянии только так, хорошо хоть разборчиво. А что, уходить просто так? Нет, послание нужно оставить обязательно. Вот и указал всё кратко, причины, следствие, и планы на будущее. Убедившись, что оставил всё ненужное, пусть на самом деле передадут жене Власова, а сам пошаркал к окну. То полуоткрыто, впускало ночную свежесть, так что распахнув, аккуратно выглянул. Вроде свидетелей нет, и сев на подоконник, с трудом перекинул травмированную ногу, начал спускаться с той стороны. Даже держась одной рукой за раму, скрипя зубами от болей в рёбрах, им отдача шла, встал на землю и отойдя, сел, где прижав ладонь к траве, поднял голема. Первым делом я достал сиделку. Та даже охнуть не успела, падая на спину, сидела же на стуле, когда я её убрал, но тут голем тычковым ударом отправил ту спать. Я знал, что делать, а големы умеют то, что знаю я, так что травм у той нет. Дальше управляя магическим воином, на руки принял сиделку и поднял её в окно, уложив на подоконник. Сам поднялся следом и дальше к кровати, уложив ту на неё. Даже накрыл одеялом. После этого прыжок на улицу, прикрыть окно, и подхватив моё новое тело на руки голема, рванул к ограде. Времени мало, а столько нужно сделать. У выхода толпилось несколько человек, курили, явно раненые или больные, поэтому пришлось перебраться через забор, он дощатый. Да просто две доски вырвал, вынес моё тело и голем побежал по ночному городу прочь, сканером выискивая место, где можно переждать. В планах занять свободную квартиру, где хозяева или воюют, или в командировке. И пока я там буду лежать, голем станет посещать рынок.

Да, денег нет, все наличные средства, в районе пятисот рублей, что были в вещах, остались в палате и уйдут жене. Память о муже. Та по сути вдова, поэтому буду сам добывать средства. Поэтому-то сканер голема, напомню у меня двадцать минут и больше сил его держать не будет, я искал также схроны на чердаках и в квартирах. То, что прятали в Гражданскую. Эти средства мне и потом пригодятся. А планы такие. Отлежаться на квартире, закупив припасы и что необходимо. Почти с два десятка схронов с Гражданской. Дальше поезд и в… Финляндию. Я же говорил, Павлов пристально следил как десантники выживали разных мирах. Даже два были с космическими технологиями. Оттуда много что утащили, промышленный шпионаж с помощью десантников. Так вот, Павлов может и не обратил внимания, да точно не обратил, а вот я отметил. Один десантник добыл финский передвижной санный домик. Палатка конечно хорошо, но такой дом в моём теперешнем состоянии, очень актуально. Да и позже пригодится, особенно зимой. Они и строились для зимнего использования, утеплены и с буржуйкой. Думаю, грузовым составом воспользоваться. Там дальше на своих двоих, пока големом могу пользоваться. Время-то ограничено. Это всё долго будет происходить, но я особо и не тороплюсь. Жаль немецкого языка не знаю, на Чёрном рынке можно было купить амулеты обучения, разным языкам или умениям, но Павлов не стал пользоваться ими. Даже жаль.

Хотя вру, не жаль. Магические воины на то и магические. У пятого голема не лекарские плетения в структуру внедрены, а плетения комплекса амулетов по снятию памяти, переработки информации, создавая знания языков или разных умений, и амулет обучения. Как вам? Да, именно поэтому Павлов и ухватился за новинку. А будет работать или нет, на себе проверю. Поэтому и жаждал открыть всю опцию големов. Жаль, но это всё что удалось внедрить в эту опцию. Лично я и этому рад, лишь бы всё работало. Так что забег по улочкам, а нёс тот меня мягко, без тряски, даже в скоростном режиме, закончился быстро. Для начала големы бегают быстро, мой километров шестьдесят в час давал, а я обнажён, лишь в одеяло из моих запасов укутали, и потом нашёлся многоэтажный дом с квартирой, где судя по пыли, давно никто не живёт. Меня подняли на третий этаж, голем аккуратно, не повредив, только коробка скрипела, отжал дверь и занёс меня внутрь. Разместил на кровати, потом запер дверь. К слову, запасной комплект ключей висел на вешалке, так что открыл замок, чтобы закрыть дверь, и снова закрыл. Снаружи меня закрыл. На этом я погнал его по первым трём схронам что как раз и были в этом доме. Два на чердаке, и один в подвале. Вообще для меня всё внове, пользуюсь с нуля всем, нарабатывая опыт. Ранее я не умел ими управлять, но вот учусь. Дело пошло. Сканер же не специализированный для поиска ценностей. Просто видел пустоты, зачастую не пустые и скорее предполагал, что там что-то есть. Да, голем успел поработать в подвале, даже доставить два десятка золотых царских червонцев, остальное сгнило, подвал явно не раз затапливало. На чердаке нашлись бумажные деньги, банкноты в основном, но и украшений хватало. Главное офицерский «Наган». Жаль патронов к нему всего два десятка. На этом я и деактивировал голем, тот кучей земли и осел на полу спальни, где я лежал. Под рукой был. Так что сунул большой палец подвижной руки в рот, попил воды их хранилища, и вскоре уже спал. Вот такие дела. С утра голему на рынок, есть что продать и на что купить нужное. На начальном этапе.

Ночь так себе прошла, но это куда лучше, чем в камере. Хоть чистый, не пахну. Меня обтёрли тряпицами в палате, полечен, это радует. А подняли позывы мочевого пузыря. Снаружи, судя по свету из окна, ещё только начинает светать. Я сразу поднял голема, тот превратился в молодого улыбчивого парня, но с усталым лицом, встретился мне такой вчера, пока квартиру искали, явно со смены шёл, работал, вот и получил слепок внешнего вида, через сканер голема снял, так что отнёс в санузел. Кстати, воду включил, краны перекрыты были, бачок наполняться стал, я выдал тому пять золотых монет, и голем покинул квартиру, заперев меня внутри, и побежал на рынок. Выбор квартиры обусловлен тем, что до рынка рукой подать. Да что рукой подать, за соседний дом такого же типа уйти и будут ворота на огороженную территорию рынка, что уже начинал работать. Немало торговцев занимали прилавки, выкладывая товар, и пока свежий есть, нужно закупить его. Так что сидя сделал свои дела, смыв, и стараясь не шуметь, подо мной квартира с жильцами, те наверняка знают, что квартира пуста, вернулся и лёг на кровать. Это всё при параллельном управлении големом. Тот быстрым шагом, не бегом, это привлекает внимание, дошёл до рынка. Там у входа прогуливался милиционер, заложив руки за спину, и прошёл на территорию. Первым делом тот прошёл к мужичку. Полный и лысый, что ходил с плакатом, на котором была информация. Тот скупал золото, украшения и остальное. Я через голема предложил ему пять червонцев, получив солидную пачку денег. Сканером уже видел, что банкноты настоящие, кинуть тот не желал. Да и я засветил рукоятку «Нагана» за ремнём, прикрытый ранее полой куртки. Как будто случайно пола отошла, и можно было увидеть оружие. Так что двинул за покупками. Купил два вещевых заплечных мешка с лямками, новые, явно кто-то на дому шил, деревенского вида, ну и двинул по рядам. Купил шесть караваев хлеба и по десять кило сала, как солёного, так и копчёного.

Забил ими один мешок. У старушек на входе взял пирожки. Всё что было. Тут и второй мешок заполнил, тем более три крынки с мясным бульоном одна продавала. По литру каждая. Платил не скупясь. Вот так быстрым шагом голем вернулся на квартиру, открыв дверь ключом, и стал передавать покупки мне, а я прямиком в пустое хранилище. Как закончил, развеял голема. А всё, время использования закончилось. Ну почти, осталось минуты три. Полминуты только потратил, тот на кухне быстро бутербродов настрогал, и принёс мне. Хватит подкрепиться с пирожками. Но нужно горячего. В этот день больше никуда не ходил, хотя поднимал голема дважды на несколько секунд, развести огонь в плите на кухне и поставить чайник с водой, и отнести меня в туалет. Зубы шатались, и жевать приходилось аккуратно, но хлеб с солёным салом пошёл на ура. Однако нужно разнообразить пищу, иначе возненавижу сало, если буду постоянно его есть. Чайник вскипел. Я рядом с плитой сидел на стуле, голем принёс, так что убрал того, и поставил на конфорку кастрюлю с водой, бульона хочу. Конечно тёплый мясной бульон в крынках, это хорошо, тару завтра верну, но супчику отварить, это то что нужно. Кашу сварить. А готовлю я хорошо. Так что и тут вода закипела, но пока убрал в хранилище и вернулся на кровать. Что дальше. Я отлёживался, кости и травмы заживали, а голем по утрам за следующие четыре дня посещал рынок. У той бабули всегда покупал мясного бульона, да ещё заказал побольше, и та приносила. И пирожки у неё хороши, с мясом были. Также купил хорошего чаю. Лучше было не найти, только эрзац, заварку, крашенную чернилами. Хоть чаю теперь пил с бутербродами и пирожками. Также купил головку сахара, уже тут в квартире накрошил. Крупы взял, овощей, свежего мяса принёс, отличного супа отварил в утвари хозяев. Сам всё делал, сидя на стуле. Одной рукой не удобно, но хоть не скучно.

Да, скуки хватало. Книг у хозяев квартиры не было, или с собой увезли, пустые полки, вот и развеивал так скуку. А тут, на пятый день, обед прошёл, было уже восьмое июля, заскрипел ключ в замке входной двери. Я тут же поднял голема. Сегодня уже гонял его на рынок, но опция успела зарядится минуты на две. Сканер показал управдома снаружи, с двумя милиционерами, и каким-то мужчиной в костюме. От жилконторы скорее всего. Ясно, значит, как не тихарился, а о новом тайном жильце узнали. Ожидаемо. Удивлён, что так долго продержался. Сканер голема порадовал, у подъезда во дворе дома стояла машина. Пусть грузовая «полуторка», в кабине милиционер сидел, видимо дежурная группа, но главное была. Внешний вид голем имел бойца Красной Армии. Но не простого, и элитного, осназ или разведка. Камуфляжный костюм, капюшон накинутый, пятнистая повязка скрывающая лицо, амуниция, за спиной «ППШ», не настоящий, иллюзия его. Полусапожки, за голенищем одного рукоятка ножа торчала. Это я изучал опцию иллюзий и сам нарисовал такой внешней вид бойца. Проба пока. Собираться мне не нужно, всё нужное держу в хранилище, поэтому тот сразу рванул к дверям, которые уже распахнули, и четырьмя ударами, а голем двигался молниеносно, отреагировать не успели, отправил тех в нокаут. Я старался без травм работать. Затащил волоком тела, бросив в зале, меня на руки, завернув в одеяло, и наружу. Дальше высочил во двор, не обращая внимания на свидетелей, вырубил и выкинул из кабины водителя, и метнулся за своим телом. У выхода из подъезда оставил. Усадил в кабину, я мог сидеть, сам за руль, и вот так выехав наружу, движок машины работал, водила не глушил его, покатил, и довольно быстро, но не гнал, к выезду из города. По пути поменялись. Я за руль, а голем опал кучкой земли. Оставил её на месте. Так что прикрывшись одеялом, чтобы гипс было не видно, на голову фуражку, тут на сиденье нашёл, видимо водилы, и вот ехал в нужный район столицы.

Сканером я уже изучил возможные пути выезда, и надо сказать, город неплохо блокирован, так что это на машине не сделать. Поэтому загнал машину в парк, поставив у кустов, сам хромая, кутаясь в одеяло, поглядывая вокруг, стал от кустарника к кустарнику уходить прочь. Двигаться на босых ногах не хочется, уже чуть стопы не повредил, но в два приёма, пропуская гуляющих, ушёл на другую сторону парка и укрылся в кустарнике. Одеяло тёмное, завернулся и не видно. Ну вот и всё. Подождать темноты, и пора покидать Москву. А так, постаравшись уснуть, и пока было свободное время, прикидывал. В принципе, действительно уже пора покидать Москву. Всё что нужно закупил, имею, питание есть, мне одному на полгода точно хватит. Я особо на это не налегал. Теперь на поезд и на север, а там используя големов, пересечь передовую и в тыл к финнам. На базу диверсантов, добывать домик. Кстати, пользуюсь големом до предела. Так что кач идёт, я уже отметил, что использую его двадцать одну минуту. И это за неделю как опция запустилась. А засекаю время, как же без этого? Так что медленно, но кач идёт. И стоит гонять сразу двух, я в курсе что время сократится, но и кач тогда идёт быстрее. Это из воспоминаний Павлова по действиям десантников в других мирах. Просто пока свои проблемы решал, не до этого. Что ещё? Закупил мешок картошки, полмешка лука, две половинки свиной туши, полмешка муки, два мешка крупы, двух видов, соли, две большие бутыли подсолнечного масла. Из припасов всё, котелок имею, готовить смогу. Из вещевого снаряжения. Костюм моего размера, а то одежды своей совсем нет, обувь, туфли, даже померил, а тут просто времени и сил их надеть не было. Подстилку и тент взял, но главное жаровню с трубой и казан, готовить на них. На гражданке у меня похожие были, готовил дичь в казане. Рис был, но купил немного, хватит на пару раз сготовить плов, хотя зёрна не совсем те, что нужны, но и только. Зато специй целый пакет для плова нашёл на рынке и купил. У того же торговца. Узбек по виду, пакеты сухофруктов, хорошего качества.

Так что я подготовился. Пирожки каждый раз закупал, практически все наличные, мясного бульона, шесть литров молока купил, плюс три сметаны и два куска сливочного масла по полкило. Всё домашнее, вкусное, уже распробовал. Супы отварил, щей, беля сметаной. Хлеб покупал. Да и всё. Из утвари котелок на десять литров, пока не использовал, две сковороды, доска разделочная, ножи и поварёшки. Таз и ведро. В принципе, всё. Не так и много у голема времени на закупки было, тем более с каждым продавцом нужно поговорить, товар осмотреть, купить, убрать в вещмешки и принести. Едва успевал. Один раз голем опал в прихожей. Пришлось идти к нему самому и всё убирать. Так что какие-никакие, а запасы у меня были, теперь и на природе можно пожить. Всего на двести килограмм заполнил хранилище. Я же говорю, мне хватит, остальное добуду на вражеской территории. Хотел соседку подрядить, чтобы выпечку делала домашнюю, но не стал рисковать, того что старушки несли на продажу, хватало. Конечно качество среднее, не для себя же делали, лишь бы продать, но я уже говорил, и этим пока доволен. Поиски я не видел, если машину нашли, я ушёл довольно далеко по парку. Ну а когда стемнело, поднял голема и он побежал к станции со мной на руках. А она тут рядом, метров триста. Как раз в нужную сторону, не зря же по улочкам крутился, искал нужную станцию и подходящую лёжку рядом, уходил грузовой состав на Калинин. Свидетелей сканер не показал, а часовые не мешали, вот голем нагнав платформы, и закинул меня на одну, а я уже уполз, забрался под танк, накрытый брезентом. Да, на платформах бронетехника была, четыре «тридцатьчетвёрки», остальные лёгкие. Едва успел, когда время работы голема вышло, но состав уже уходил прочь, вот такие дела.

Тряска не мешала мне уснуть, видимо укачало. И не стоит думать, что я потерял големов. Ну да, где тут на платформе земли найти? А я убрал в хранилище двести килограмм земли, достать, и поднять из неё голема, не сложно, так что прибудем на место, сойду. А разбудил меня протяжный свист паровоза и громкий лязг сцепок, эшелон тормозил. Ещё темно было, я выглянул, вроде впереди город, так что достал земли, поднял голема и тот со мной на руках спрыгнув, рванул прочь, под окрик одного из часовых, тот что-то засёк, но мы уже скрылись в темноте. Тут явно держали затемнение, что мне на руку играло. Ну да, окраины города. А пока голем действовал, двадцать минут, мы не только стороной город оббежали, но и ушли дальше за него. Скорость держал голем шестьдесят километров в час, быстрее начиналась уже тряска, я не выдерживал, а так, не смотря на отсутствие дороги, тот держал такой темп, и мне это понравилось. За десять минут, а тот не полностью зарядился, голем пробежал со мной порядка десяти километров, его не остановили ни природные препятствия, ни две мелких речки, одну из которых тот перепрыгнул, вторую по броду прошёл. Так что в лесу, пустом, меня тот и оставил в скрытом месте. Ну или не он, я же големами одним из потоков сознания управлял. Поэтому и лежанку сделал и палатку поставил, натянув полог, и меня внутрь. Так что вскоре уже отдыхал, жуя завтрак, и из красноармейского котелка запивая горячим чаем. Сделал запас. Голем всё, деактивирован. Я тут прикинул и решил на руках голема до финнов двигаться. Да, далеко, дней десять займёт, но мне интересно попробовать. Так что расположился поудобнее и стал дремать. В последнее время устаю быстро, полусонный часто. Видимо организм все ресурсы бросил на излечение. Сутки подожду, как голем зарядится полностью, для быстрого кача именно это желательно совершить, и дальше перенос. Надеюсь километров на тридцать, если повезёт, перенесёт. Тоже конечно так себе, но что есть.

Вот так я то дремал, то принимал пищу, отдыхал. Да книги почитывал. А это я через голема купил книги, такие только из-под полы продают. Спрашивал, вот и нашёлся продавец, и продал мне четыре книги из сборника Марка Твена. Да, я брал газеты, узнавал свежие новости. Да, битва за Сталинград уже шла, немцы к городу скоро подойдут, если уже не подошли, местные жители не знали. Об этом в газетах не писали. На севере тоже какая-то движуха. Это я про свою бывшую армию, но понятно такое в газетах тоже не пишут. Слухи ходили что там что-то шло, с потерями, но и только. Поспрашивал, но про генерала Власова даже слухов не ходило. Видимо заморозили информацию о моём побеге. В принципе всё. Разве что стопки газет закупил вместо туалетной бумаги. А следующей ночью, под утро, как раз опция големов полностью зарядилась, а у меня на рабочем столе хранилища находился столбик с зарядкой, так что видел и знал, когда зарядится. Вот так свернул лагерь, прибрав всё, тот меня на руки и побежал прочь, даже иногда на дорогу выбегал. Ну тридцать километров не пробежал, а вот около двадцати пяти точно оставил позади. Снова нашёл тихое место для стоянки, и дальше отдыхать. Ну а дальше так и пошло. Уже и передовую пересёк ночью, а двигался только ночами. Даже почти двое суток пожил у лесного озера, и в полночь дальше двинул, а то под утро, только разбивал лагерь и уже светало. Однако до Петрозаводска добрался за восемь дней. В основном на руках голема. Ну да, часть пути сократил, банально добыв машину. Её водитель и не подозревал что грузу на сто килограмм в кузове стало больше. Причём, из транспортной колонны грузовик, замыкающий, и другие водители этого не поняли. Двое суток с ними в пути был, с ночёвками. Голема я деактивировал как в кузове оказался, трясло сильно, но ничего, главное ехали. За двое суток за двести километров точно проехали. Из плюсов, вот уже как двадцать три минуты держу уверенно голема. Кач идёт.

Проблем на удивление не было. Когда до Петрозаводска добрались, достал земли из хранилища, тут же в кузове, и поднял голема. Пусть зарядки было на три минуты, но голем полностью уничтожил финских солдат, что ехали на шести грузовиках, пять машин сжёг, а на шестой, я сам за рулём, хотя не с моими рёбрами такое, укатил вглубь леса. Тут он невысокий с кривыми стволами, но скрыть смог. Кстати, голем пытался допрашивать солдат, и только двое знали русский на более-менее приличном уровне. Всего уничтожено восемь финнов. В кузовах было имущество и вооружение для ремонта орудий. Раненых по счастью не имелось. Хотя знаете, наверное, я бы и их уничтожил, и даже не поморщился. А это не хорошо, я не такой же нацист как они, я человек, а мы настоящие люди раненых не трогаем. Это всё эмоции генерала Павлова. Тот ещё убивец, так что борюсь с этим. Мне проще подождать, когда те восстановятся, вернутся в строй, и только тогда их зачистить в ноль, а не когда раненые и беспомощные. Такова моя политика в жизни. Какой есть. Так вот, семнадцатое июля уже, устроился, лагерь разбил, и спать. Машина недалеко спрятана. А с утра, позавтракав, достал первого солдата, голем в виде советского диверсанта в камуфляже уже держал его, и пошёл допрос. Голем зарядился на семь минут, поэтому пришлось поспешать, но тот особо и не запирался. Так что свернул шею, отбросив тело подальше, и достал второго. А первый не владел нужной мне информацией, так на черта он нужен? А вот второй знал, сопровождал туда офицеров. Так что запомнил координаты базы финских диверсантов, а тут рядом с Петрозаводском, и уничтожив и этого языка, они не пленные и под конвенцию не попадают, занялся своими делами. Кости постепенно подживали, раны и травмы, так что я уже снял швы, сам сделал, теперь занялся гипсом. Может и рано, но рискнул. Мешал, да и чесалось под ним всё.

Не стал тянуть и снял как с руки, так и с груди, каркас этот. Всё равно разболтался, с такой-то дорогой. Вот так без этого «бронежилета» даже как-то пугливо стало, по-другому и не скажешь, но ничего к вечеру, когда темнеть начало, привык. Кстати, плов сделал, наконец освободил казан от жаркого, голем по пути двух зайцев загонял и поймал, вот и настругал, картошечки порезанной в крупные куски, и томилось под крышкой. Убрал жаркое на сковороду, и готовку плова запустил, отмыв хорошенько казан. Отмывал голем, не мне такая работа. В общем, сделал плов, и даже вроде не напортачил, перемешал, по двум красноармейским котелкам и трём тарелкам разложил, и пока хватит. Грузовик бросил, шумный, дальше меня голем на руках перенёс к окрестностям нужной базы, тут километров пятнадцать до неё было, даже пустил голема вперёд, и второго ещё поднял, всё же кач идёт, изучил сканерами территорию, приметив и место хранения избушек на санном ходу. Всё же были они тут, стояли под навесами законсервированные, что меня порадовало. Да комары заели, даже в палатке зудели, приходилось её дымом окуривать, чтобы выгнать. Я знал пару травок, разжевать, натереться, верное средство, комары подлетать не будут, но местным гадам похоже всё нипочём. Летали и зудели. Надеюсь в домике будет лучше. Кстати, к моему удивлению часть домиков не имели оснащения жилых помещений. Мне вот офицерский домик нужен, с одной койкой, что шире узких полок для обычных солдат. Так вот, часть домиков имели оснащения передвижных бань, а несколько, в удлинённых версиях, даже были с парными. Хочу-хочу. Надеюсь по весу уйдут в хранилища.

А ведь ещё склады с имуществом были. Причём, я когда передовую пересекал, тоже успел прибарахлиться. Добыл станковый «МГ-34», с запасным стволом и шестью длинными лентами патронов. «МП-40» с унтера, с него же «Парабеллум», и плюс карабин «Маузер» с оптикой. А я снайпер, моё оружие. Вообще, там на передовой я взвод в три десятка немецких солдат в ноль стёр, кое-какие припасы по мелочи прихватил, но не задержался, время не резиновое, голем дальше понёс. С финнов ничего особо не брал, кроме документов, для отчётности. Перед собой и буду отчитываться. С немцев документы тоже собрал. Главное я добрался до места назначения, уже одного голема держу двадцать пять минут, двух около одиннадцати, и можно добывать то что мне нужно. Вот только на следующую ночь, а действовать, напомню, предпочитаю ночами, я не задействовал големов, а гонял обоих ведя кач, и он двигался. Да, заметно быстрее. И на следующую тоже, и за ней ночь прошла в тренировках. В общем, десять дней, до двадцать восьмого июля, я отходил от дороги, восстанавливался, тренируясь с големами до упора, один уже тридцать две минуты, вдвоём шестнадцать, когда решил, что пора. А хранилище качается, вот ещё сто килограмм получил. Правда, эта сотня занята. Ну големы не просто так вокруг моего лагеря носились по лесу, а ещё параллельно добывали дичь. Косулю и два десятка зайцев. Куропатки тоже были, потрошили, готовили к применению, и свежие тушки я убирал в хранилище. Ну и рыбы наловили в Онежском озере, сети у местных рыбаков спёр. Ещё три десятка килограмм чищенной и потрошённой рыбы. В запас. А вот на ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое, через два часа как стемнело, оба голема, двоих использовал, на максимальной скорости проникли на базу в двух местах, уничтожая часовых. И пошла зачистка жилых помещений. На базе было порядка трёхсот человек, пятьдесят из обслуги, остальные диверсанты на отдыхе и тренировках. Кстати, раньше на этой базе был военный городок советской части. Кажется, пограничники стояли.

Чёрт, пять минут, каких-то жалких пять минут, и живых на территории не осталось. В ноль. Ну кроме шести финнок из обслуги. Пусть те в военной форме, но всё же рука не поднялась их убить. Я не такой. Вырубили их и вынесли за территорию, я тут всё планировал сжечь. Пока големы веселились, я через пробитую дыру в заборе проник на территорию. Живых не было, поэтому экономя ресурс деактивировал големов. Что брать, за те десять дней что жил рядом, изучая часто сканерами големов территорию базы, я давно уже решил. Новенький домик, офицерская версия, свежак. Не пользовались им, явно доставили сюда несколько недель назад, для зимы. Его убрал. Четыреста пятьдесят килограмм, а ведь домик железом крыт и покрашен в зимний камуфляж. Потом и баньку. Тоже новенькая, муха не сидела, с парной. Вот она пятьсот пятьдесят. Чёрт, у меня ещё на триста пятьдесят килограмм свободного было. Весь запас земли я скинул, нечего место занимать. Так что по складам прогулялся, сильно хромая. Колено подживало, отёк спал, но всё же травма и сейчас давала о себе знать. Рано ещё мне такие нагрузки. Месяц отлежаться думаю стоит. На складах набирал оснащение для обоих домиков, постельное в тройном, подушки с одеялами. Два спальника, подстилки, можно растилась, и в спальнике на ней спать на снегу. В теории, пока не пробовал. Две коробки туалетной бумаги, к чёрту газету. Также зимний комплект формы, камуфляжные белые костюмы. Были и летние, тоже всего разного набрал. Вообще у финн всё продумано, для всего есть интересное решение, ох не зря решил их навестить. Также от казарм новый велосипед увёл, а со склада припасов, офицерские калорийные пайки, вино, сыр и колбасы. Самый дефицит брал, диверсантов тут кормили лучшим из того, что было. Всё, хранилище полное, так что покинул территорию, забравшись в машину, сюда големы принесли ящики с красным вином, что в хранилище не вошли. Понравилось, я уже попробовал. Сзади всё заполыхало, а я покатил прочь. Машина легковая, причём наша же «эмка». Три ящика на заднем сиденье.

За ночь я укатил довольно далеко, километров на семьдесят. Заряд у големов был, когда подъезжал к постам на дорогах, активировал, те уничтожали солдат. Даже минуты не тратили, секунд двадцать и нет противника. А я катил дальше. А ехал в сторону Хельсинки, решил там переждать. Днём отстоялся, а за оставшуюся ночь вполне доехал, уничижив по пути ещё три поста и охрану моста через который пришлось проехать. Меня остановили. Пусть я был в гражданском костюме, тот что в Москве купил, меня это не смущало. Я на складах разных комбинезонов набрал, обувь неплохую, включая зимнюю, было во что переодеться, но пока костюм разнашивал. Машину загнал в реку, утопив, ящики с вином спрятал рядом в схроне, сделал его сам за пару минут хранилищем, а там пешком дохромал до окраин. Даже ушёл в улочки, избегая патрулей. Утро встретил в парке, где вздремнул пару часов на скамейке. Первым делом двинул к парикмахеру. Благо открылось помещение. Забавно, я кроме русского других языков не знал, Павлов владел двумя, английским и китайским, ему это по службе нужно, так что я освоил эти языки. На английском к тем пообщался. Не знает, а вот на русском мало-мало разобрались, так что меня постригли, а то ёжик этот достал, лаком уложили волосы на бок. А что, на Лубянке постригли, обрили, а тут за двадцать дней хоть что-то выросло. Было с чем мастеру работать. Дальше снял номер в гостинице, английский портье вполне знал. Даже уверенно говорил на нём. Мои английский и китайский из будущего, изменения есть, новые словечки, но главное мы понимали друг друга. Так что душ, осторожно намыливал тело, и спать. Устал.

* * *

Следующие две недели я Хельсинки не покидал. Четыре раза менял место жительства, местные полицейские мной интересовались, без документов же был, но ничего. Место накачалось, вино то спрятанное прибрал. Чисто вино заливал, без бутылок. Закупался кондитерскими изделиями, торты и пирожные брал. В первый день, зашёл в магазин оптики. Приобрёл окуляры, подобрали под моё зрение. А те что от Власова перешли по наследству, после ареста пропали, так что хоть чётче видеть стал. Купил трость, с ней ходил. Качал големов, лечился у частного практикующего врача, тот к слову запретил мне нагрузки. Самое главное на аэродроме побывал, нашёл пожилого лётчика, в армию по возрасту не брали, вот тот и тянул лямку в гражданской службе, не всех же мобилизовали. Платил ему, а банк взял в городе, имел местные деньги, и хорошо платил, а тот учил меня летать. Не чинить машины, только обслуживать, именно учил полётам. У того на балансе было два самолёта, старый биплан, чуть не шестнадцатого года, скорость едва сто километров в час выдавал, плюс второй биплан. Уже современный, тридцать шестого года, пассажирский, семь человек перевозил, тоже одномоторный. Оба самолёта постоянно заняты, мало времени тот мог выделить мне, но ведь учил, основы дал, уже разобрался что и как. Так что заимев самолёт в будущем, не буду теряться, знаю, что и как делать.

В принципе, это всё, учился, лечился, качал големов и соблазнял девушек. Кстати, ни одну ночь один не провёл, скинул-таки этот напряг. Нанять я пытался, в любовницы, или содержанки. То ли мне не повезло, то ли я не понравился тем, кто как раз мне понравился. Синяки с лица от повреждений только сходить начали, так что получал отказ. Ладно хоть находил на кратковременные романы. Одна так четыре дня продержалась, пока не сбежала. Да загонял её. Что по големам, я их ночами не просто использовал, те уничтожали финских солдат. Тут в городе целая дивизия стояла, гарнизон, так что целыми подразделениями в казармах уничтожал. О, искали тех, кто это делал, ещё как, даже засады устраивали, но пока глухо. А днём перекрывали кварталы и шли обыски. Что я сделал, обратился к одному служащему мэрии, заплатил солидно, и тот сделал мне документ на имя Макса Рютте, документы легальные, по архивам проходят. От врача получил справку, что мобилизовать меня нельзя, травмирован, официально в автоаварии, и вряд ли восстановлюсь. Так что последние пять дней даже вполне официально жил в снятой квартире, лечился. Даже водительские права сделал. Ну а что, пусть эти документы будут, мало ли после войны пригодятся? Так что не зря в Хельсинки пожил.

Ещё бы, за это время дивизия понесла такие потери, что по сути перестала существовать, её остатки вывели. Сюда на поиски кидали охранные батальоны, и даже егерей, диверсантов. И все они несли потери. За две недели потери финской армии в солдатах и офицерах исчислялись пятнадцатью тысячами. Големы это просто монстры ближнего боя. Ничего лучше я не видел. Развлекался так, скуку развеивал, заодно увидел, чего стоят големы. Впечатлён. А пятнадцатого августа, решил, что пора покинуть эти края. Для начала взяв несколько офицеров, допросил, и выяснял где лагеря для военнопленных, где наших парней содержат. Их и было всего три. И вот в ночь на шестнадцатое августа, покинул Хельсинки, и покатил на добытом мотоцикле в нужную сторону. К утру был на месте. Двое суток подготовки, и големы за десять минут полностью уничтожили охрану. Отмечу, что без единого выстрела. Шансов у финских солдат не было. В лагере содержалось почти десять тысяч пленных и их охранял целый батальон, около тысячи солдат. Поэтому големы, а они в форме армейского осназа РККА были, открыли ворота бараков. В один я и зашёл, держа в руке керосиновую лампу, в сторожке у входа позаимствовал, и осмотрев шевелившихся на нарах пленных, сказал:

— Я Власов, в прошлом командующий Второй Ударной армии. Мои бойцы вас освободили. Сейчас вам разбиться на подразделения, вооружиться за счёт уничтоженной осназом охраны, и разбившись на малые группы уходить к нашим. Всем приказ ясен? Выполнять.

Да прям послушались и начали выполнять. Пришлось командовать, строить подразделения, посылать бойцов собирать вооружение, у охраны даже два броневика были, оба бывшие наши. Лагерь совмещённый, отдельно в бараке за забором содержались командиры, в районе пяти сотен, благодаря им я сформировал шесть батальонов, остальные мелкими группами уходили, набрав припасов. Так и остальные ушли. Принимать командование освобождёнными я отказался, другие планы. Задачи поставлены, карты все командиры подразделений имеют, набрал трофейных, отмечено где важные объекты противника, задача захватить и уничтожить. Некоторые склады поделятся оружием и припасами. Вряд ли дойдут, финны тут хорошо тылы держат, но нервы им потреплют сильно. Хотя бы какие-то потери нанесут. Ну а я покатил на мотоцикле, запас бензина имею, к аэродрому. Тут часа два до него. Хочу угнать самолёт, два других лагеря на востоке, не так и далеко от Петрозаводска или в нём же, на мотоцикле далековато, а на самолёте долечу. Заодно получу опыт захвата авиации и его использования. Так что уже через пять часов, зачистив всех, кто был на аэродроме, поднял в небо биплан, из всего что было он в лучшем состоянии, и потянул на восток. Освобожу пленных, потом взорву флот финнов и на Украину. Начну там работать по карателям, пока тепло. Вот такие планы.

* * *

Приходить в себя было тяжело, но я смог это сделать. Звучали частые выстрелы, рядом звонко ударила пуля в металл, явно отрекошетив с противным визгом. Вот отработал несколько раз пулемёт, кажется «МГ». Ну да, точно он. Болела голова, явно ныла рана. Похоже бывший владелец моего нового тела получил контузию, от взрыва, или попадания пули, но думалось тяжело. И то что это новое тело, было ясно как день. А я сам убил себя. Когда понял, что схожу с ума. На языке медиков, это называется шизофрения. Да, натура генерала Павлова полезла вперёд, всё же наши личности не слились, как я думал, просто моя душа задавила его, получив доступ к памяти, хранилищу и големам. А тут тот через полгода после перерождения очухался, и пытался взять управление телом в свои руки. Я чуть с ума на первых порах не сошёл, это ещё в Финляндии началось, когда руки вдруг переставали повиноваться, или стучали кулаком по столу, или делая не то что хочу. Две души в одном теле, тот ещё сюр. И чем дальше, тем больше попыток были удачными, пока всё тело не начал контролировать. Недолго, но чем чаще, тем дольше. Я проигрывал эту битву.

Именно из-за его действий, к новому году сорок третьего, тот вышел на разведку, и его эвакуировали в Москву. Конечно отругали, но никаких эксцессов не было, назначили командующим Тридцать Третьей армией. Даже наградили, за бои у Волхова. Я спас Вторую Ударную, это признавали. Там комиссия работала и мои действия признали правильными. Мол, мне на месте было виднее. Даже наградили «Боевиком». А Кузнецов, что пришёл на замену, всё развалил и потерял армию. После этого его с понижением отправили в замы другого командарма. В верхах тоже следили кто чего достоин и чего стоит. В общем, я понял, что ещё немного и генерал меня задавит. У меня все силы на големов уходили, восстановление тела, изучение некоторых знаний, сил на борьбу с ним просто не было. Вот в марте сорок третьего, когда я в очередной раз вернул управление телом, за две недели впервые, достал из хранилища пистолет, приставив ствол к виску, и пустил пулю, уходя на перерождение. А осталась только одна дикая надежда, что в этот раз мы разбежимся, у каждого будет своё тело. А вот кому достанется хранилище, тут как повезёт. Павлов пользовался моими запасами, и тремя нанятыми польками, как своими. Надеюсь у меня, раз на тот момент телом управлял я. А вообще, что там было. У финнов я до сентября куролесил, кач к слову тяжело шёл, остановился на трёх големах и дальше как стена. Позже узнал почему. И да флот, если не весь уничтожил, то взорвал две трети, самые крупные точно на дно пошли. Потом улетел на Украину и до зимы там работал, отбиваясь от попыток Павлова взять контроль над телом и вышвырнуть меня, и чем дальше, тем ожесточённее были эти попытки. А ведь я освободил порядка трёх десятков лагерей военнопленных, уничтожил шесть карательных батальонов, в ноль, немало полицейских рот, сформировал две стрелковых партизанских бригады, четыре батальона, два из которых моторизованные, три артиллерийских дивизиона, танковая рота, да общий штаб партизанского корпуса. Всего двадцать тысяч бойцов и командиров, включая тыловых частей. Мы целую область освободили и держали её.

Я корпусом командовал, интересную операцию готовил, с Большой Земли уже эмиссаров присылали, опознав кто тут всем командовал. А там Павлов взял контроль, да надолго, почти неделю, и провернул всё, вернув меня в Москву. У него там свои планы были и партизанить он не хотел категорически. А он пять големов использовал, восстановил наше тело. У меня в плюсе то, что набирал разные специальности, изучал. Да если честно, всего пять и изучил, больше нельзя, для мозга вредно. Год подожду и ещё парочку можно будет изучить. А принял я такие знания, немецкий язык с письменностью и счётом. Потом штурман военно-морского флота, и вахтенный офицер подплава. Заинтересовала меня возможность захватить подлодку и поработать на ней. Просто в опыт. Ну а две других специальности, это опытный артиллерист-корректировщик и танкист. Я собирался и танки големами использовать. Да тут Павлов неожиданно и очень активно начал просыпаться. Причём, общаться мы не могли. А как? Алекс-Алекс, я Юстас? Мы ощущали друг друга, но и только. И знаете почему я решил вот так уйти? А всё кач. Я, значит, качаю опцию големов, но уплотняется аура не моя, а Павлова. А вот так, он потому и стал брать управление телом, и давить на меня, что прокачав его ауру, я сделал его сильнее. И не я, а он лечил наше тело четвёртым големом. Хорошо на пять минут, но пять големов вызывать я мог, смог набрать нужных знаний и накачать себе. Ухватить хоть что-то перед уходом. Вдруг после перерождения они пригодятся? Да, я уже тогда решил уйти.

Ну как вам такая информация? Вот именно. Был один шанс, и я его использовал. А теперь пора выяснить куда я попал. Лежу на чем-то горячем, это факт, похоже лето, не снег. А тут мысли снова ушли в прошлое. Ждать двое суток, если хранилище запустится, то я победил. А если нет, что ж, это моя последняя жизнь. Хотя думаю, что хранилище у меня. Ведь если бы его не было, память при перерождении не сохранилось бы. Однако, всё же эти двое суток я если не как на иголках буду, то близко. Так вот, открыв глаза, я сперва не понял, что увидел, а потом разобрался. Это низ железнодорожного вагона, похоже пассажирского, потому как то тут то там видел лежавших людей, что пережидали сильный обстрел с посадки поблизости, палили оттуда, да по людям, а ведь это не военные, гражданские. Привычно одетые. Даже были женщины и дети, что прятались за колёсными парами или в крохотной низине. С прищуром посмотрев в сторону посадки, рядом с нею вороны крутились, с полсотни, я перевёл взгляд на командира, что лежал буквально в паре метрах от моего нового тела. Тот был старлеем-танкистом Он лежал под вагоном, и с прищуром, редко стрелял из своего «Нагана» в сторону посадки. Да тут метров двести, разве попадёшь из этой пукалки? Чувствовал я себя уже получше. Очистив ладонь от пыли, протёр лицо, и всмотрелся в сторону посадки. Оттуда огонь ослабевал, винтовки работали редко, больше пулемёты, причём «МГ», его голос я хорошо знал, и неожиданно «Максим». Видимо перезарядился расчёт. Видно было как суетятся двое у «МГ». Зрение было отличным, снайперским, это точно, и я с некоторым удивлением определил в пулемётчиках не регулярную армию, а бандитов, одетых кто во что горазд. Большинство в пиджаки. У некоторых даже военные френчи были, но явно снятые с бывших хозяев. Банда есть банда. Тут ещё гул самолётных моторов раздавался, и я увидел девять «Дорнье» что пролетали на высоте двух километров в стороне.

Посмотрев на рукава серого пиджака, что у меня был, полуботинки чёрные, чёрные же штаны, рядом кепка лежала, и пробормотал:

— Я что, в гражданского попал?

Да и голос молодой, даже шёпотом звонкий. Сам удивился, но кинув быстрый в взгляд в сторону бандитов, похоже шёл первый день войны, и недалеко от границы бандиты перехватили пассажирский поезд, и осмотревшись, приметив лежавшего чуть в стороне убитого бойца, на гимнастёрке расплылось кровавое пятно, экстренно беря тело под контроль, выкатился из-под вагона, и рванул к тому. Первым делом, не обращая внимания на шлепки пуль рядом, огонь винтовок усилился, и стреляли похоже по мне, я отстегнул ремень с подсумками, выдернув его из-под тела, и подхватив лежавшую рядом винтовку, обычную «Мосина», вернулся под вагон, скатившись, и замер с другой стороны небольшой насыпы. Тут была мёртвая зона. Многие тут прятались, перебираясь сюда. Подальше от двух вагонов, что уже полыхали. Кровь стекала по виску, капала на пиджак, но я не обращал внимания, быстро проверил оружие, из него стреляли, порохом пахло, три патрона в патроннике, дальше пересчитал сколько в подсумках, там и было всего два десятка без обойм. Ровно двадцать, видать выдали в караул. Однако тут кто-то попытался забрать добытое мной оружие.

— Молодец, парень, винтовка нужна, — сказал усатый командир, со шпалами капитана-танкиста в петлицах.

Дёрнув за ремень, отчего винтовка скользнула ко мне, я прижал её коленом, и распихав патроны по карманам, отметив, что пиджак у меня распахнут, под ним обычная одежда, а на ремне пусто, кобуры и оружия нет, как у других командиров. Точно шпак. Пусть их было мало, с три десятка на две сотни, но все вооружены. Так что дозарядив винтовку, я подполз к рельсам, выглянув, и прицелившись, сделал пять быстрых выстрелов. Мне хватило первых двух чтобы определить куда уводит пули, прицел явно был сбит. Поэтому три следующие пули я положил куда надо. Трёх стрелков. Лежавший рядом капитан, радостно выругался, и обернулся о мне, я как раз вставлял патроны, но тут голова капитана лопнула, окатив всех, кто был рядом, кровью и мозгами. Это «Максим» по нам заработал. Только я не стал прощаться с обедом как другие, вид привычный, и продолжил вести огонь, но уже по пулемётчикам. У «Максима» щитка не было, наводчика сразу снял, а второй пригнувшись, стащил пулемёт в укрытие. Там низина. Да уж, интересное попадание. Всё же любопытно, какой день? Ранее утро двадцать второго июня? Вполне может быть, вон Солнце только оторвалось от горизонта. Хм, жаль не Русско-Японская, вот это было бы хорошее попадание, если бы повезло, то и в дворянина. Удачно, я бы сказал. Я ведь кто, имперец-монархист, так что для меня это попадание сто из ста. Будем ждать, а пока нужно выжить!

Патроны я тратил экономно, смахивая кровь, с брови начало капать, продолжил вести точный огонь. Бандиты стояли до упора, что-то их держало, что и позволяло мне работать. Те выдавали свои позиции вспышками выстрелов и движения, я сразу посылал туда пулю. Иногда вываливалось тело и падало на виду.

— Молодец комсомолец, — кто-то похлопал меня по плечу.

Мельком обернувшись, перезаряжаясь, я как раз менял полицию, это уже четвёртая была, с одного места долго не бил, профессиональная привычка, обнаружил рядом улыбчивого сержанта, с эмблемами ВВС на голубых петлицах. Присев, я уже уничтожил восемь бандитов, точно поразил их, и стрельба с посадки окончательно стихла. А позиция у них хороша, чуть возвышенность, у нас по сути не было мёртвых зон. Два пулемёта превратили поезд в дуршлаг. Думаю, ехало на нём порядка пятисот пассажиров, триста остались внутри убитыми и раненными, двести тут прятались за вагонами. Это была бойня. Так вот, вставляя патроны, у меня осталось три в карманах, спросил у сержанта:

— Мы знакомы?

— Ты чего? В одном купе ехали. Сам рассказывал, как на комсомольскую стройку ехал. Да тут из вашей компании ещё есть, не один ты был. А ты что, не помнишь?

— В голову ранило, наверное, поэтому. Ничего не помню, даже как зовут. А как винтовку потрогал, сразу вспомнил что и как делать.

— Вот это да.

Общались мы, не обращая внимания что вокруг происходило, уже нашёлся полковник, раздавались зычные команды, пытались отцепить вагоны и откатить горящие вагоны от остального состава, выносили вещи, раненых, перевязывали. В расстрелянных вагонах было немало погибших, кровь стекла через отверстия чуть не ручьями, из пулемётов били по гражданским, сволочи. Причём, сознательно, видя по кому это делают. Сержант же, присев рядом, его ремень пустой был, видимо оружие выдадут в части, когда прибудет, сообщил:

— Так Ваня ты. Иван Градов. С Москвы вы, группой на стройку едите, в Брест. Там Комсомол кинул клич, и комсомольцы отозвались. Много набралось. Вы вроде как второй волной едите. А то что винтовку знаешь, так у тебя вон значок «ГТО».

— А лет мне сколько?

— Так шестнадцать тебе. Сам говорил в прошлом месяце паспорт получил. А вон, та девчонка из твоей группы.

Тут сержант попросил винтовку, я ему и оба оставшихся патрона отдал, полковник, выделив часть людей, отправил их цепью к посадке, сержанта включили, а он без оружия. Тут ещё девчонка лет шестнадцати подбежала, вся в слезах, платье испачкано в чужой крови, и запричитала:

— Томку убили, Аннушки нет. А комсорг говорит не разбегайтесь, оказывайте помощь раненым.

Я же внимательно выслушал, выругал этого комсорга, тот вместо того чтобы управлять, ушёл к посадке с цепью, дебил, бросив людей за которых был ответственен. Ну и сообщил о потери памяти по ранению, стал выспрашивать что и как. Оказалось, те закончили девятый класс, и на лето завербовались на стройку. Действительно комсомол Москвы кинул клич, вот сразу после школьных экзаменов добровольцы, формируясь в команды, и выехали к месту работы. Где-то у Бреста, я так понял то ли склады строить, то ли укрепления. Девушка сама не знала. Её Ольгой звали. Я к медику подошёл, нашли перевязочные. Парень в военной форме военфельдшера, осмотрел голову, цапнул за что-то и резко выдернул кусок железки из черепа, я только охнул, кровить стало больше, но тот наложил тампон, и начал бинтовать. Вот чтобы отвлечься и расспрашивал Ольгу. Та старалась поближе ко мне сидеть. Я вообще вокруг этой суеты выделялся островком спокойствия. Иван Градов сирота, та точно это знала, староста класса в школе, из одного класса они. Не детдомовский, жил с дядей в его квартире. У дяди у самого большая семья, теснились вместе. Пусть и не любили там племянника, но всё же в детдом не отдали. Так что Иван на стройку уехал с радостью, подальше от не лучшей атмосферы в квартире. Дядя у Ивана милиционер. В принципе, это всё что та знала.

Со мной уже закончили, народу хватало, выносили тела из вагонов, раненых, их сразу на перевязку. Я поднялся в вагон, Ольга снаружи осталась, трусила, и по описанию нашёл вещмешок Ивана, но все вещи вынес из купе, та показала, что теперь мне принадлежит. Так что отошли и стал изучать содержимое. Кстати, вещи Оли из её вагона я тоже достал, у той был небольшой чемоданчик. Комсомольский билет нашёл в кармане, паспорт почему-то в вещмешке. Там же неожиданно свидетельство о рождении, плюс аттестат об окончании девяти классов. Видимо в школе забрал. Все документы что были у парня. Он что, домой не собирался возвращаться? А по документам действительно двадцать пятого года рождения, шестое мая. Про таких говорят майские, всю жизнь маяться будут. Ну не знаю, сколько знал майских, нормально жили. Шестнадцать лет, не призовут, это хорошо, года два могу спокойно работать по тылам немцев. Дальше вернусь в столицу, восемнадцать лет, уже по мобилизации призовут, учебка и на фронт. Это так по примерным прикидкам. Вообще я как-то неожиданно в самое пекло был засунут при этом перерождении, очнулся не в лучшем месте. Мысли ещё сумбурно бегали, но в принципе всё осознавал и брал под контроль. Опыт прошлой жизни в теле генерала Власова, тоже имел немалое значение. А пока мы общались чуть в стороне от расстрелянного вагона, где слышался вой по погибшим и плач, стоны раненых, вокруг нас на траве начали собираться парни и девчата наших лет, принесли четверых раненых. Всего тринадцать набралось.

Тут нас и нашёл комсорг, тот самый старший в нашей группе. Парень лет двадцати семи, ближе к тридцати. Ничего себе тут комсомольцы. Вроде там до двадцати пяти можно числиться, или я что-то путаю? Ну да ладно, тот бодрым тоном, строя из себя бравого вояку, держа в руке немецкий «Маузер», видимо подобрал в посадке, начал отдавать приказы. По его словам нужно забирать раненых и идти к дороге. До неё километра три будет. Дальше в больницу. Про войну ничего сказано не было, в напавших определили бандитов. Тот пообещал, что советское правосудие всех кто сбежал найдёт и покарает. В общем, словоблуд, я таких издалека видел. Умеет трепать языком, и хорошо, а когда до дела доходит, сливается. Вот тринадцать человек выжило, а ехало двадцать ровно. Вздохнув, я встал, закидывая вещмешок за спину. Уже изучил содержимое, там смена белья была, полотенце с мылом, расчёска, зеркальце небольшое, большая кружка с ложкой, и запас еды на день. Переложил удобно, и двинул прочь:

— Градов, ты куда? — с командными интонациями спросил этот старший.

— Я в Москву не вернусь, — полуобернувшись, сообщил я. — Дальше без меня.

— Я за тебя отвечаю. Вернись обратно.

— За тех семерых тоже ты отвечал, и что теперь с ними? В тех вагонах горят. Второй раз не хочу удачу снова на прочность испытывать.

На этом всё, мне уже никто не мешал, и я двинул прочь. Впрочем, вернулся, всё же какие-никакие силы имел, помог донести раненых до дороги, тут многих несли. Уже остановили несколько машин, передали про обстрел поезда, а воздухе было полным-полно самолётов. Шли воздушные бои, три видели своими глазами. Похоже до всех начало доходить, что что-то не так. А так посадил в порожнюю машину, та в Кобрин шла, и отправил всех дальше, а сам остался, ну и поправив лямки вещмешка, быстрым шагом двинул к посадке. Я опытный лесовик, хочу найти этих нелюдей по следам и покарать. Ну а пока шёл, пересекал пути чуть в стороне от расстрелянного поезда, теперь ясно как его остановили, тут пути разобраны, и размышлял, наконец нашлось время. Я не чувствую присутствия души генерала Павлова. Впрочем, это ничего не говорило, в прошлый раз тоже не чувствовал, пока тело своей жизнью не зажило. Есть он или нет, покажет время. Двое суток, и узнаю, хранилище при мне или нет? Если да, то я в плюсе, если нет, планы серьёзно перекраивать нужно. А так тело в порядке. Одет явно наспех, даже шнурки на ботинках не завязаны были. При экстренном торможении, под расстрелом тот похватал что было, забыв вещмешок и скатился под поезд, приводя одежду в порядок, а тут и догнало его ранение. Скорее всего отколовшаяся пулей деталь вагона. А там уже и я принял новое тело, а Иван отправился на перерождение. Вот такие дела. Пока же изучив подходы к посадке, там часовой охранял тела, не подпускал, нашёл следы, именно при отходе оставили. Налегке шли, оружие те бросили. Хм, восемь всего, причём у двоих следы неровного движения, похоже ранены. Такая небольшая группа, а столько бед натворила. Ладно, буду искать, займу себя, чтобы не мучиться мыслями, заработает хранилище или нет?

Состояние моё было так себе, рана при движении всё же давала о себе знать, да ещё помогал переносить раненого. Кружило голову, ком к горлу поднимался. Солнце ещё это, что поднималось, слепило и жарило. В общем, плохо мне было, но я крепился. Следы затерялись у тележных колёс. Тут почва мягкая, чистая, без травы, я полазил, изучая как следы обуви убивцев, так и их лошадей. Я хороший следопыт, опыт имею, однако дальше даже с моим опытом ничего не сделать. На телегах эти нелюди выехали на трассу Брест-Кобрин, ту самую по которой отправил парней и девчат в тыл, и не побоялись же. Уверен, что порохом сгоревшим от них несло за несколько метров. Раненых могли спрятать, а запах как? Я прошёлся по обочине в обе стороны, может где съехали, на километр, дальше не видел смысла, но стало ясно что потерял их. Сделать ничего не успел, рядом остановилась машина, дорога вообще забита была, и водитель «захара», в потёртой рыжей кожаной куртке, высунувшись в открытое окно, сказал:

— В Кобрин еду, могу подкинуть до больницы. С расстрелянного поезда?

Подумав, я согласился, и скинув вещмешок, держа в руках, прошёл к кабине, там женщина была. Потеснилась, кузов был занят людьми, мест там не было. Ничего, у двери уместился, и мы покатили дальше, а шофёр, видно, что не военный, а гражданский, спросил:

— Так ты из расстрелянного поезда?

— Да, оттуда, — слегка заторможено ответил я.

Не кивал, с моей раной, очень отдавало в голову такие движения. Да и тряска тоже влияла. Похоже шёл откат по ранению, мне и до этого плохо было, как бы сознание не потерять.

— Слышал там вообще ужас что творился.

— С двух пулемётов расстреливали вагоны. Там было всего восемнадцать бандитов, основное оружие два пулемёта, остальные к нему боезапас несли, ну и поддерживали пулемёты из винтовок, пока те на перезарядке были. Я следопыт, читать следы умею. Походил и изучил там. Больше половины пассажиров погибло, из пятисот человек. Женщины и дети. Четыре вагона полыхало, откуда крики сгораемых заживо доносились.

— Жуть, — впечатлился тот, а женщину рядом передёрнуло, и та попросила такие вещи при ней не рассказывать.

Я согласился, да и шофёр о чём-то задумался. А вот что дальше было, не знаю. Сознание вдруг начало уплывать, и как я за него не цеплялся, меня испугало, что тут Павлов смог получить доступ, всё же потерял его.

Очнулся я видимо не вскоре, потому как в единственное окно рассмотрел, что начинало темнеть. Лежал на чём-то мягком в коридоре. Под головой вещмешок, что мне достался в наследство от Ивана. Сев, аккуратно двигая головой, шея побаливала, видимо травмирована, и осмотрелся. Весь коридор завален матрасами был, на которых лежали, а многие и стонали, раненые и травмированные. Возможно даже кто-то с того эшелона, где я в тело Ивана попал.

Аккуратно сев, чтобы не встряхнуть голову, заметил, что ко мне направилась медсестра, девушка в белом, но уже не чистом халате. Та до этого занималась женщиной чуть дальше.

— Как себя чувствуешь? — спросил та.

— Так себе, голову кружит, подташнивает, и слабость.

— Ничего, это пройдёт. Ты ложись обратно. Сейчас тебе покушать с кухни принесут. Там осталось. Да, наш доктор, Андрей Валерьевич, наложил швы тебе на рану, там сразу надо было шить.

— Спасибо. А я где? Сколько времени?

— Это военный госпиталь, армейский. Сейчас девять вечера. Сегодня война началась.

— Не больница?

— Нет, там всё занято, вот к нам и стали завозить гражданских, — вздохнула та, помогла мне снова лечь, и пошла дальше.

Тут в коридор зашло несколько человек. С головы моей. Я снова сел и развернув ноги, скрестив по-турецки, посмотрел на них. Тут же у вещмешка обнаружил ботинки, куртку и кепку, что с меня сняли. А зашёл врач, в халате, лет пятидесяти, с ним двое военных, один техник-интендант первого ранга, второй старшина, вот врач, прочистив горло, привлекая к себе так внимание, сказал:

— Товарищи? Кто из вас умеет управлять автомашинами, и ему хватит сил на это? Очень надо, товарищи.

Подумав, я поднял руку. Один из всего коридора. Те и двинули ко мне, на подходе врач спросил:

— Кто таков?

— Иван Градов, шестнадцать лет, ехал из Москвы на комсомольскую стройку. Поезд расстреляли бандиты из пулемётов. Я умею водить весь автотранспорт. Даже броневики доводилось.

— Какие именно? — заинтересовался неожиданно интендант.

— «Двадцатку».

— Где у него кнопка запуска двигателя? — быстро спросил тот.

Мне хватило сил удивиться:

— Какая кнопка? Там поворотный рычажок.

— Да, вижу в броневике тебе бывать приходилось. Но шестнадцать лет, — поморщился тот.

— Водительского удостоверения у меня тоже нет.

— Пройдёмся по палатам, может ещё кого найдём, а Градов пока в резерве побудет, — решил врач, и осмотрев меня, глянул на забинтованную голову, уточнил. — Как себя чувствуешь?

— Плохо, но раненых вывезти из города смогу, вы же для этого людей собираете?

— Да, для этого. На станции двадцать новых грузовиков «ЗИС», а кого за руль сажать, не нашлось. Машины нам для эвакуации отдали.

Эта группа прогулялась по палатам, здание в два этажа, видимо на втором этаже те уже были, сам я в коридоре первого лежал. Вернулись как раз, когда я при свете керосиновой лампы, снаружи стемнело, доедал манку на воде, хотя немного сливочного масла добавили, в принципе вкусно. Так вот что мне нужно было, я голоден. Поев, слегка в пот бросило, ещё и чаем запил, зато подташнивать прекратило. Хотя слабость и головокружения остались. Нашли те семерых, что были в том состоянии, когда могут управлять машиной. Хотя двое даже у меня сомнения вызвали, у одного рука в гипсе, у другого нога, но те утверждали, что справятся, лишь бы в кабину попасть. Вот и меня прихватили для отчётности. Быстро одевшись, тарелку санитарке отдал, кружка у меня своя была, надел ботинки и завязал шнурки, потом забрал свои вещи, неловко попрощался с другими раненым и направился к выходу. Вполне уверенным шагом, хотя шатало. Это из-за темноты, при контузии такое может быть, земля и небо меняются местами и приходится идти, широко расставляя ноги. Там в кузов «полуторки», нас ожидал тот старшина, он в кабину сел. Мы помогли травмированным забраться, и дальше покатили на станцию, задымлённую и освещаемую пожарами. Технику даже не сгоняли с платформ, загнав состав на запасные железнодорожные пути. А я насторожился, на одной платформе стояло два новеньких «БА-10М». Пожар подсветил. Вот почему интендант заинтересовался, знаю я эту машину или нет.

Не удивился, старшина как раз меня и отправил проверить броневики, запустить движки и по одной согнать, перегнав к стоянке. Та за территорией станции. Так что закинув вещмешок в переднюю машину, я смог запустить двигатели у обоих, новые машины, только горючего мало, у каждого примерно треть баков. Дальше состав подавали к пандусу, вот и сгоняли грузовики по очереди. А так как моя платформа замыкающей была, пришлось подождать. Двигатели грузовиков уже прогрелись, и я по очереди, под внимательным взглядом старшины, что всё контролировал, согнал. Даже удивило что доверили. Сперва первую машину, её к пакгаузу поставил, потом вторую, на этой уже доехал до стоянки. Там как раз заправка всей техники шла. Пешком вернулся и вторую бронемашину следом отогнал. А там на стоянке как раз несколько танкистов, в синих комбезах и шлемофонах, изучали «БА», что я пригнал. Старшина со мной вернулся, и он не возражал, чтобы танкисты забрали бронетехнику. Старшина же определил меня на один из «Захаров». Вещмешок я под сиденье убрал, и мы колонной, светя фарами, давно стемнело, а тут все двадцать машин, нашли недостающих водителей, даже старшина и интендант за руль сели, до госпиталя. Дальше, когда моя очередь подошла, подогнал машину задом к дверям, и остался в кабине, я не помогал, сам ранен. Да и не нужен я там был. Открыли задний борт, откинув полог тента, все машины были с тентами, ну и начали подавать в кузов раненых. В кабину чуть позже села молоденькая медсестра, именно на ней раненые. Освободив место для другой машины, тихим движением выехал на улицу, встал к корме грузовика нашей колонны, тут уже одиннадцать машин стояло, ожидали остальных, ну и спросил у дивчины, что нервно мяла ремешки своего сидора, та была в форме сержанта медслужбы:

— Куда едем, сказали?

— Да, в Пинск. Там железная дорога действует. Отправим всех тяжёлых дальше эшелоном. Хотели в сторону Минска, но там пути разрушены бомбами.

— Повезло, — вздохнул я, но комментировать почему повезло и кому, всё же не стал.

Вот так все грузовики были загружены, и неторопливо наша колонна покатила к выезду. Я только попросил девушку приглядывать за мной, буду терять сознание, чтобы встряхнула. Да состояние так себе, отлежаться бы надо мне. Однако я сознательно вызвался. Нужны были водители, а тут я не мог остаться в стороне. Характер не тот. Где нужна помощь, я постараюсь помочь, в каком бы состоянии не был.

Дорога прошла тяжело, хорошо вставали часто, мог передохнуть, но эти полторы сотни километров до Пинска, где мы были уже при свете дня, всю ночь в дороге, далась мне очень тяжело. Вырубало, и вырубило, как раз на разгрузке, когда встал у эшелона, что превратили в санитарный. Потом второй раз, когда машину отгонял. Там на стоянке, на сиденье, свернувшись калачиком, и уснул. А разбудил стук в дверь. Я похоже особо и не поспал. Когда засыпал было утро, солнце только от горизонта начало отрываться, а когда постучали, то оно отошло от горизонта на два своих роста. Так что думаю около часа прошло, ну полтора. А там уставший старшина с новым шофёром куда-то торопился. Дальше я передал технику улыбчивому пареньку, нашлись водители, сдал, можно сказать. Сам же отошёл с вещами к стене полуразрушенного бомбёжкой пакгауза, расстелил куртку, вещмешок под голову, и уснул. Ну тут хоть ноги вытянуть смог. Иван конечно не высок ростом, метр семьдесят где-то, но всё же в кабине в полный рост точно поспать не получиться.

Когда проснулся, был уже вечер. Кстати, заметно легче стало, подташнивало, но это от голода, однако, такой слабости головокружения не было. Я сбегал в развалины отлить, припёрло, и вернувшись, достал из вещмешка съестное, там и было два пирожка и два варёных яйца, видимо всё что осталось. Завёрнуто в два слоя газеты. Так что яйца почистил, и с пирожками, те оказались с картошкой и жареным луком, уже на грани, когда испортятся, поел. Сытым стал, хорошая пища, но запасов больше нет. А денег у Ивана было мало, тридцать два рубля. Школьник, откуда у него деньги? У дяди у самого четверо детей, где ему скопить? Думаю, Иван сам где-то заработал, но тут остаётся только гадать. А поев, собравшись, отряхнув куртку, ботинки тоже надел, направился подальше от станции. Вообще это цель номер один для немецких стервятников, и спать тут, это играть в лотерею, накроют бомбами или нет, но я так устал, что метров на двадцать отошёл от машины, и вот залёг у стены. Кстати, стоянка пуста, «захаров» не было, ни одной из двадцати машин. О, а станция дымила, похоже был налёт, и я его благополучно проспал. Даже разрывы бомб не разбудили, пусть и на другой стороне станции накрыли, не так и близко от строения, у которого я спал, но были же. Ладно, состояние моё так себе, всё же хуже, чем я думал. Сунулся в городскую больницу, а что койка, кормят бесплатно, можно отлежатся, но там всё занято, даже в коридорах лежат, не успевают вывозить. Тогда по частным дворам прошёлся, и довольно быстро снял веранду у старушки, отдал все наличные деньги. На два дня снял, да с кормёжкой. На обед жидкие супчики будут. Та видела в каком я состоянии, не возражала что помылся у бочки с водой, до речки не дойду, да уже темнело, а ночью я пока не ходок. Так что помылся, вещи в стирку, та почистит, и вскоре уже спал на топчане веранды.

Так и поднялись эти семь дней. Пирожки всё же испортились, пришлось побегать в скворечник, но молоком отпоили, вроде за два дня прошло. Двое суток, а хранилище так и не открылось. Меня это конечно расстроило, и довольно сильно, а потом махнул рукой. Жил без этого в первой жизни, и ничего, и тут проживу. Кстати, сорвал с огорода старушки веточку укропа, он тут дикарём рос, и стал жевать. Никакого отвращения, спокойно сжевал весь и проглотил. Отголосков отвращения от души генерала Павлова я так и не уловил. Это что, всё же его нет со мной? Оплаченное время вышло, так я помогал старушке по хозяйству, в основном лёгкие работы. Соседям её тоже. Дополнительная пара рабочих рук не помешает. В хозяйствах всегда найдётся дело. Трижды бывал в больнице, там врач осматривал рану, менял повязки. На седьмой день, тридцатого, сняли швы, сказали, что пора. Немцы же приблизились к Пинску, было тридцать первое июня, вот-вот город возьмут, я решил уходить, когда вдруг заработало хранилище. А вот так. Проснулся утром на сеновале в сарае, время часов шесть, меня туда переселили, беженцев полно, веранду старушка сдавала. А тут просыпаюсь, потянулся лёжа, и заморгал, приметив знакомый значок в верхнем левом углу левого глаза. Открыл рабочий стол, и захохотал. Даже разбудил и напугал троих парнишек, что тут же на сеновале спали. Тоже из беженцев, вчера в город пришли. Дальше проверив хранилище, подивился его размерам, запустил кач, и стал собираться. Все вещи в хранилище ушли, документы тоже.

А дивиться было чему. Хранилище имело размер в четыре тонны. Без пятидесяти килограмм. Жаль пустое, всё что хранил исчезло. Ну да, как раз такого размера оно и было, когда я пустил пулю в висок, находясь в теле Власова. Так вот почему не через двое суток запустилось оно, сбои продолжались, тут подождать пришлось. Я прикинул, похоже восемь суток прошло. Ну да, восемь и есть. Значит, жду запуска големов. А с учётом как долго запускалось хранилище, есть все шансы, что и опция големов с запозданием заработает. Вот так пребывая в задумчивости, но задумчивость была радостной, а то я уж планы строил на каком поезде зайцем двинуть вглубь Союза. А тут стоит полнить хранилище нужным. Так вот, оставаться в городе мне смысла нет, двину к Кобрину. Теперь, имея хранилище, кач идёт, первым делом на Балтику. Мне нужен самолёт, и я желал добыть не обычный самолёт, а на поплавках. Поверьте, в тех планах что я строил, а скучно лежать вот и прикидывал чтобы делал, если бы было хранилище, и что буду делать, раз хранилища нет. Ну последнее уже откидываем, без надобности, да и с хранилищем планы поменялись, там не тонна, ждать долго не нужно, а самолёт на поплавках нужен именно сейчас. Почему, поплавки? В теле Власова не вышло мне угнать субмарину и на ней гонять грузовой флот противника. А сейчас все шансы на это есть. Так что действовать на воде и под водой, а значит только гидросамолёт. А тот весит две с половиной тонны пустой, три тонны с мелочью снаряжённый. Топливо к нему наберу, оно займёт почти всё хранилище, но иметь его стоит. Там глядишь накачается место для припасов, на домик с баней от финнов. Я пользовался теми что добыл, только доволен был ими. Правда и Власов пользовался, я уже говорил, он пасся в моём хранилище как в своём. При этом мог говорить вслух, я бы слышал, но на контакт не выходил. Вот я и не стал. А из принципа.

Вот так покинул подворье, и попрощался с двумя вдовушками, зайдя к ним домой по очереди. Ну а что, и тут удар был по физиологии, женщин хотелось аж скулы сводило, вот и нашёл двоих из местных. У обоих дети есть. Одна ещё ничего, молодая, симпатичная, природа требует своё, с трудом, но сговорил. Другая уже в возрасте. Тридцать пять лет, муж сам ушёл, так что скидывал напряжение. Да так, что заездил их за это время. Это я ещё не в полную силу, в рану отдавало, головные боли начинались, иначе совсем бы заездил. Впрочем, мне стало лучше, так что посетил с ними сеновалы на прощанье, и двинул к выходу, а там уверенным шагом в сторону Кобрина. Да, состояние не как было в день попадания, головокружения проходили, слабость, там и аппетит отменный, правда, ночами я мало гулял. Только любовниц посещал, но зато действительно отлежался, и вот уходил к немцам в тыл. С дороги сошёл в засеянное поле, тут наши, но дальше укрепления, наспех сбитые. По полю и двигался. Пару раз попадались группки окруженцев, спрашивали где наши, объяснял, и дальше. Сплошной линии обороны не было, по факту тут серая зона. Наших нет, но и немцы если попадаются мотопатрулями, то эпизодически. Одна из любовниц собрала мне съестное с собой, в платок завернула, остальные как-то не догадались. Да и я не просил. В пустом спичечном коробке соль, шесть варёных картошек в мундире, кусочки уже порезанного сала, огурец, у той отличный засол, хранила в бочонках в погребе, ну и два куска хлеба. Вот у речки мелкой, в тени деревьев и поел, половину припасов съел, время обеда, около часа дня. Тут же искупался, почти час из воды не вылезал, вода тёплая, отлично. Рядом группа окруженцев шумно переправлялись, с обозом были, я же перебрался на другой берег, оделся и двинул дальше.

К вечеру, поужинав по пути, доел остатки, констатировал, что ушёл от Пинска километров на тридцать. Немцев уже видел, два мотопатруля на горизонте проехало, причём это разные, и на дороге пыль от движения техники и пехотных колонн. Шёл к посадке, она мой путь пересекала. Решил там переночевать, двигался я днём, ночью сплю, но когда сблизился, вдруг услышал окрик:

— Хальт!

Я тут же замер и поднял руки на всякий случай, хотя такого приказа не было. Посадка смешанная, тополя и кустарник по бокам, немцы хорошо замаскировались, да я и не сразу их рассмотрел. Тем более их стоянка метрах в трёхстах дальше, видимо часовой засёк и те по посадке сблизились, остановив. Было двое, унтер, и рядовой, последний меня на прицеле и держал. Ну как на прицеле, карабин свободно лежал на сгибе локтя, но ствол на меня направлен. Опытный солдат, я сам такой. А так это мотопатруль, армейский. Да и понял это по очкам на касках обоих. Унтер меня лично охлопал, но я был пуст, всё в хранилище, и задал вопрос на чудовищном русском:

— Ви ктьё?

— Не ломайте язык, я знаю немецкий, — сказал я на германском языке.

— О, из немецких переселенцев, или кто из родителей немец?

— Нет, учил язык будущих рабов. Должен же я знать, что те говорят, отдавать им приказы.

Унтер вытаращил на меня глаза, лицо покраснело, тот что-то крякнул, даже я не понял что, и попытался нанести удар кулаком. Вот касанием по руке и убрал его в хранилище, прыгнув к солдату, что пытался отскочить, вскидывая карабин, но и его убрал. Осмотревшись, мы у кустарника были, я зашёл внутрь посадки, тут видимость ограничена, довольно большая посадка, и приготовившись, достал унтера так, чтобы оказаться у него со спины, и тут же нанёс тому удар ребром ладони в область основания шеи, мгновенно вырубив. Дальше уложил на старую подстилку из листьев, и не забывая поглядывать вокруг и прислушиваться, стал снимать с того всё ценное. Часы сразу застегнул у себя на кисти, сдёрнул сапоги, отстегнул ремень, с наплечными раменями, и ворочая тело, снял. Пистолет-пулемёта не было, два подсумка по три магазина к «МП» были, кобура с пистолетом, но «ПП» тот явно оставил в лагере. Лентяй. Так что оставил обобранное тело лежать. Отойдя, тут посвободнее от веток, и достал второго, вырубив тем же способом. Хорошо выстрелить не успел. Так что карабин проверил и прислонил к стволу тополя. Дальше также снял всё ценное с солдата. Подумал, и форму снял с обоих. С исподним. Ценного немало нашёл, но что по карманам было, ранцев те при себе не имели. Пока же изучив карабин, приготовил патроны запасные. Также достал из кобуры обычный на вид «Люгер» и его приготовил, как и два запасных магазина, и вот так держа карабин наизготовку, двинул по посадке к лагерю мотоциклистов. А обоих немцев я убил, хладнокровно, милосердные удары в сердце штык-ножом с солдата. Аккуратно, кровью не плеснуло.

Сердце громко бухало, надпочечники вырабатывали адреналин, но не скажу, что в предельной концентрации, ситуация-то довольно обычная для меня, так что лишь слегка возбудился. А то восемь дней отдыха, без встрясок, а тут сразу такое. Ничего, пока шёл успокоился. Наконец в просвете рассмотрел лагерь. Первым, на что наткнулся мой взгляд, громадина танка. Аж целый «КВ-1» стоял на полевой дороге, что вилась у посадки. Замаскирован ветками, с уже пожухлыми листьями. Я с другой стороны подходил, потому танк и не мог видеть. Стоял с открытыми люками. Рядом часовой переминался. Ещё стояло три мотоцикла, причём, все «БМВ», визуально я видел четверых немцев, плюс один часовой, с ремнём карабина на плече, а должно быть семеро. Где ещё два? Три мотоцикла, по трое седоков, девять, двоих уже шлёпнул, командира патруля и одного солдата, должно быть ещё семеро. Так где ещё двое? Кстати, рассмотрел на одном из мотоциклов, на руле висел, «МП-40», и подозреваю что он как раз ленивого унтера. Ещё у костерка, где двое немцев кошеварили, лежало что-то. Привстав, прикрываясь стволом тополя, рассмотрел тела троих, причём танкисты. Один пошевелился, связанные. Не с «КВ» ли? Тут вдруг рядом за кустарником услышал писк, и один из кошеваров крикнул:

— Ганс, Фридрих, унтер будет недоволен, что вы первыми русскую фройляйн попробовали.

Эта фраза многое расставило по своим местам. Убрав карабин в хранилище, достав штык я скользнул, извиваясь как ящерица, всё же Иван неплохо тренирован, да и молодой, и прыгнул к двоим немцам. От общего лагеря их закрывал кустарник. Видимо смущались и не желали, чтобы другие видели их интерес. Один держал девушку за руки, та была в форме военфельдшера, другой уже задрал синюю форменную юбку, отбросив панталончики в сторону, и пристреливался между ног, пока девушка отчаянно извивалась. Только тот что держал, успел дёрнутся и открыть рот, как в прыжке, извернувшись, я нанёс ему пушечный удар ногой в голову. Готов. Даже добивать не надо, позвонки хрустнули, ну и вбил нож в спину насильнику, зажав ему же рот. Удар в сердце. Правда, я немного девицу подмял, но надеюсь та не будет против. Когда тело немца прекратило дёргаться, я стащил его с девицы, и та шустро приводила себя в порядок, испуганно на меня глядя, а красивая, и ссадина на лице. Это похоже моя работа, неудачно упал. Хотя для неё удачно. Проверив первого немца, точно труп, ну и сняв с него ремень с кобурой пистолета, видать пулемётчик, у насильника, вроде несостоявшегося, были подсумки для карабина. Вот так я с двумя пистолетами вышел, и начал стрелять с двух рук. Два «Люгера» отработали на пять. Сначала часового, он дальше всего, потом точными, но быстрыми выстрелами из пистолета с правой руки, остальных поразил. Оружие в левой, на добивание. Один шустрый, покатился от костра, но пули его догнали. Я и не таких живчиков видел. Пробежавшись, провёл контроль, живых нет. Кстати, документы забрал, и незаметно прихватив «МП» с мотоцикла, подошёл к связанным танкистам. А хорошо связали, даже кляпы во рту. Осмотрев их, крикнул:

— Эй, красавица, можешь выходить, живых немцев не осталось.

После этого сунул оба «Люгера» в карманы брюк, и присев, стал развязывать верёвки на кистях рук, ему и локти связали, капитана-танкиста. Ну и кляп выдернул. Как раз когда девица робко из-за кустарника выглянула. Увидев, чем я занимаюсь, осматриваясь подошла и стала помогать развязывать остальных, а капитан, прокашлявшись, сказал:

— Молодец парень, спас нас. Ты кто? Осназ?

— Школьник. Иван Градов. Шестнадцать лет мне. Ехал на комсомольскую стройку из Москвы, а тут поезд расстреляли, половина пассажиров погибла.

— Погоди, это в десяти километрах от Бреста?

— Да, там

— Слышал, что там бойня была. Значит, оттуда? А здесь как оказался?

— Ранен был осколком, — я снял кепку и показал скрытую под ней выстриженную проплешину и багровый шрам, вернув кепку обратно, закончил развязывать капитана. — Отлежался в Пинске, а то контузия ещё была, и решил на Кобрин двинуть. Потом к месту расстрела поезда. Я следопыт, лесовик, хороший охотник, следы тех нелюдей запомнил, поищу.

— А как ты в Пинске оказался?

— В госпитале Кобрина кинули клич, кто машиной управлять может, ну я и вызывался. Я всем могу управлять, что ездит, летает и плавает. На станции новые «захары» выгрузили, их и отдали на эвакуацию, вот в кабине одной и добрался до Пинска.

— А эту машину, — кивнул тот на танк.

— Не доводилось. «Три-четыре» знаю, было дело, покатался, «двадцать шестой» тоже. А «КВ» нет.

— Отлично. У нас механика-водителя убили, а он один знал этот танк. Я командовал батальоном лёгких танков и такие машины, как и мои бойцы, не знаю. Этот танк нам попался при отходе, когда батальон разбит был, с одним мехводом. Вот что, Иван, временно призываю тебя на службу. Нужно перегнать танк к нашим.

— Тот до наших километров тридцать, даже чуть побольше. Топлива-то хватит?

— Топливо есть, недавно разбили колонну обеспечения у немцев, по счастью две бочки с соляркой нашли в грузовике. А тут понимаешь встали поужинать, устали все, и эти по посадке подкрались, взяли тёпленькими. У нас только Иван, твой тёзка, к оружию дёрнулся, его и убили. А потом раненого добили, гады. Там он, чуть дальше лежит. Вот такие дела, Ваня. И спасибо что Олю спас, медик наш, в батальоне у меня служит.

— В принципе, я не тороплюсь, надо отогнать, отгоним. А технику освоить не сложно.

— Вот за это спасибо.

Уже всех развязали, те вернули свои вещи, оружие и документы, забрали с немцев что могли. Я прихватил ранец, не глядя и солдатский котелок, с крышкой, кружкой и остальным оснащением. Даже пару пайков. Ещё танкисты тело погибшего товарища завернули в кусок брезента и подняли на корму танка, увязывая. Решили с собой взять. Я кстати снял один «МГ» с коляски, патронов побольше набрал, с других мотоциклов тоже, и унёс в кустарник, а там прибрал в хранилище. Вещь нужная. Так что теперь имею два «Люгера», «МП-40», карабин «Маузера» и «МГ-34». С хорошим боезапасом. Пока хватит. Ещё бы с оптикой где найти. Я не про бинокль, что с планшеткой с унтера снял, а оружие для снайпера найти, тогда совсем хорошо было бы. Танкисты же как-то быстро свернули лагерь, мотоциклы подожгли, я уже устроился на месте мехвода, мне выдали шлемофон, и даже запасной комбинезон, в танке был, военфельдшер села на место стрелка, так что смог запустить двигатель. С трудом включил сразу третью скорость, я не лгал, в прошлой жизни водил танки, но такие тяжи нет. Ничего, разобрался, трансмиссия описана на табличках, где какая скорость, так что танк вскоре шустро пополз прочь. Кстати, баки действительно полные. Датчик показывал. Да ладно это. Я видел в держателях блестят снаряды. Их-то те где нашли? Люка для эвакуации над головой не было, он был у Ольги, так что сидел в темноте, всего два окошечка в бронестекле, и то сомневаюсь, что те пулю удержат, и вот видя дорогу, управлял техникой. Вот так километров пять проехали, скоро речка будет, где я ужинал.

— Короткая! — вдруг заорал капитан, мы на связи, мой шлемофон подключили, я остановил танк, и почти сразу раздался грохот выстрела.

Да и Ольга рядом застрочила из пулемёта, мстительно прищурившись. Я уже и сам видел в триплексы, как перебегают люди в знакомой серой форме Вермахта. Рядом, на берегу речки, стояла техника, где рванул снаряд, и что-то загорелось. До них было метров двести от силы. Это значит мы появились из-за посадки и увидели друг друга? Похоже так, хотя рёв нашего движка те не могли не слышать, но видимо за своих приняли.

— Вперёд! — раздался приказ, расслышал его в треске шума наушников шлемофона.

Так что врубил вторую, и стронувшись, покатил к немцам, иногда замирая по приказу, и танк вздрагивал от очередного выстрела. Кстати, узнал откуда снаряды. Повезло найти в лежавшей на боку машине. Воняло горелым порохом, стрелянные гильзы лежали на полу, от них несло вонью, ничего не видно было из-за дыма, но судя по азартным репликам экипажа, всё было в цвет. Подводить танк к лагерю вплотную капитан всё же не стал, а со ста метров методично стал расстреливать всё что представляло опасность для нас, включая пехоту. А тут ещё заорали, о наших. Мне тут не видно ничего, однако приходилось управлять танком, тяжёлая в управлении машина. В смысле физически, гидравлики-то нет, однако, я уже и сам видел, как захлестнули разбитый лагерь немцев, бойцы в таких знакомых гимнастёрках. Меня оставили в танке, Ольгу вот попросили наружу, нужны медики были. А та молодец шесть дисков расстреляла, и явно не наобум, а прицельно. В общем, нас в танке трое осталось, капитан тоже куда-то вышел. А через десять минут вернулся. Заглянув в люк стрелка, велел мне:

— Не глуши машину. Вылезай, тут дивизия прорывается, с ними безлошадные танкисты из разных частей. Нашли тебе замену. Спасибо Ваня за помощь.

— Спасибо не булькает. Вы мне справку напишите о моём участии в боевой операции, и разойдёмся, — прикинув всё так и эдак, сказал я.

Тот слегка удивился, но в просьбе не отказал. Правда, перепоручил её штабу дивизии. Там все бланки и печати были, а у него они отсутствовали. Танк принимал другой мехвод, Ольга среди медиков мелькала, помогали раненым. Тут тысячи две бойцов и командиров оказалось. Как их с воздуха-то не обнаружили? Видели те лагерь немцев со стороны, но слишком крупный, шесть танков было, и вооружения много, когда вдруг появился наш тяж, и стал расстреливать немцев, вот и вмешались. Уже стемнело, когда те двинули дальше, решили не задерживаться, а я остался. Всё что нужно те собрали, даже технику побитую обобрали, и ушли. Я же покачал головой, а ведь с момента как меня остановил унтер, прошло всего два часа, а столько событий произошло, сам дивлюсь. Пока же двинул прочь от расстрелянного лагеря. Немцы тут потеряли три сотни солдат и офицеров. Кто-то убежал или спрятался, но если меня рядом найдут, сразу шлёпнут. Нет, надо валить. Я пошёл прочь. Правда не сразу, искупался выше по течению в речушке, постирал одежду, комбинезон и шлемофон мне оставили, как подарок, тоже постирал. А то пахло порохом от него, потом просушу, ну и налегке двинул прочь. Отбегу подальше и поищу место для дневной стоянки. Жаль мотоциклы сожгли, надо было отогнать и один прихватить в хранилище, а теперь чего уж там. Да, бумагу в штабе дивизия получил, с печатями и штемпелями. Даже комдив подписался, благодаря Ивана Градова за помощь. Вот такие дела. Ну а что, не знаю, что дальше будет, а вот такая бумага она всегда пригодится.

Отбежал я километра на три, кстати. Двигался свободно, особо не шатало, забрался в кустарник, и вскоре уже спал, накрывшись плащом с мотоциклистов. Снял с держателя одного из мотоциклов. Шинельку бы вместо подстилки, но чего нет того нет.

Следующие два дня обошлось без приключений, и я благополучно добрался до окраин Кобрина. По пути в расстрелянных машинах нашёл пару новых шинелей, форму моего размера, три комплекта, сапоги, а одежда качественная, пусть будет. В кабине «полуторки» в зажимах нашёл новенький карабин «Мосина», забрав, а с разбитого «Т-26» снял пулемёт, сошки к нему нашёл под сиденьем, и прикрутил, плюс двадцать дисков. Жаль пустые. Патроны мне пока не попадались. Зато бутылочка оружейного масла и ветошь были, нашёл в ранце с мотоциклистов, и привёл всё оружие в порядок, почистив. А у Кобрина увёл с аэродрома, тут фронтовая часть дислоцировалась, связной «Шторьх». Тихо в темноте подкрался, касанием его убрал, плюс две бочки бензина со склада горючего, и канистру машинного масла. Также тихо и покинул территорию. Повезло, хотя один часовой насторожился, напрягся, пришлось полежать в траве, пока не успокоится. А потом дальше. К слову, у штаба этой лётной части стояли велосипеды, и легковые мотоциклы. Вот один легковой, плюс велосипед, выбрал получше, и прибрал. Теперь хоть лёгкий транспорт был.

Капитану я не правду сказал, говоря, что хочу поискать тех, кто поезд расстрелял. А потом задумался, пусть легенда моя, почему в сторону Кобрина иду, но почему бы на самом деле не поискать? В принципе, пока хранилище качается, да опция големов не заработает, я особо некуда не тороплюсь, почему бы на самом деле не поискать их? Тем более такие нелюди сразу к немцам на службу пойдут, и молчать не станут, как поезд расстреливали, чтобы поднять свой авторитет, так и найду. Потому отбежав, запустил движок и покатил на мотоцикле прочь. Дорога свободная, всего раз две встречные машины проехали, а говорят немцы ночами спят. Так и добрался до знакомых мест. Ну да, начал узнавать ориентиры. Карты имею, а на аэродроме и спёр, когда дежурный в туалет вышел, ближайшая деревня, это Заречье. Начну с неё. Добрался благополучно. Технику обслужил и прибрал, и найдя место для сна, кстати, смрад разложения часто доносился с полей, как по дороге, так и тут недалеко от деревни. Нашёл место в хвойном лесочке, вроде не пахнет, обустроился в ёлочках, и вскоре уже спал.

Поспал я неплохо, ближе к двум часам дня проснулся. Позавтракал, благо отварил из припасов мотоциклистов, супчик, какао сделал, было чем питаться, но хватит ещё дня на три, поэтому нужно запасы сделать.

Вот так отряхнув свою одежду, ту самую, в которой очнулся в этом теле, поправил кепку. Плешь постепенно зарастала, но всё равно приходилось прятать под головным убором. В общем, вышел на дорогу и двинул к деревне. Детишки бегали, деревенские своими хозяйствами занимались, с поля гнали коров, видимо на дойку, и главное, вскоре из одного дома вышел вооружённый мужчина, в пиджаке, но белая повязка на рукаве была. На плече ремень винтовки «Мосина». А вот и полицай. Думаю, он в деревне один. Хотя не факт, увидим. Деревня в стороне от автострады находилась, но всё же несколько грузовиков стояло на улице. Видать в домах расселились. Ну а полицай подошёл ко мне, и сходу спросил что-то на белорусском:

— Не понимаю.

— А москаль? — даже обрадовался тот.

— Откуда вы знаете, что я из Москвы? — заулыбался я.

— Да сразу видно. Идём, накормлю тебя, и спать уложу.

— Было бы неплохо, спасибо.

А тот к своему подворью отвёл, и к сараю, открыв дверь, пригласил внутрь.

— Заходи, будет тебе и хлеб, и соль.

Касанием убрав его в хранилище, оставив створку двери прикрытой, сам сарай пуст, я огородами ушёл за околицу и дальше к посадке. Километра на два отбежал. Ну и достав полицая, вырубив, дальше снял с него всё ценное. Привязал к стволу дерева, и дождавшись, когда очнётся, допросил. Не скажу, что быстро, но вполне качественно. Нет, этот из идейных, на немцев работал. Не из тех что по приказу наших властей к немцам пошёл, чтобы важные сведенья передавать. Поэтому после допроса ударил его штыком в грудь. Готов. Оставив тело привязным, я с задумчивым видом вышел на дорогу, осмотрелся, свидетелей вроде нет, достал «Шторьх», и уже вскоре летел в сторону Варшавы. Что по допросу, то да, в цвет. Да и вообще известная история за такое время обросшая множеством слухов. В курсе тот, кто поезд остановил и расстрелял. Сам тот не участвовал, что удивительно, но алиби у него железное. На начало войны тот вообще на немецкой стороне оккупации был. Уже тут узнал и про поезд, и кто это сделал. Я же говорил, не будут скрывать это. Видимо немцев впечатлили, главного в расстреле назначили старшим во вспомогательной полиции в Кобрин. Там его искать нужно. И его, и тех, кто участвовал, тот их с собой подтянул. Позже я навещу, а сейчас мне нужна Варшава. Уже невмоготу. В прошлой жизни, в теле Власова, именно в Варшаве я и нанял трёх наложниц из полек. Зачем искать и уговаривать, я знаю к кому обратится, хотя сейчас не начало осени сорок второго, но думаю найду кого нужно и договорюсь. Если проще, этот человек посредник и может найти всё что пожелаешь.

А так баки у самолёта полные, вполне хватило добраться до Варшавы, на бреющем сблизился, сел на опушке рощи, даже обслужил и заправил машину, и вскоре на велосипеде уже катил к окраинам столицы Генерал-Губернаторства, как немцы величали Польшу. Время восемь часов вечера, дороги пусты, через час стемнеет, когда я по улочкам стал уходить в центр города. Не повезло, нужного человека не было. Не в смысле совсем не было, а отъехал по делам. Через два дня вернётся, нужно подождать. Так сообщила служанка, когда я постучал в дверь его квартиры. Что ж, пока обживёмся в городе, закупки сделаем. Тех же припасов, вот время и пролетит.

Следующие два дня я действительно спокойно проживал в Варшаве под личиной берлинского студента. У меня берлинский акцент. Снял номер в гостинице. Просто доплатил, якобы документы на оформлении, потом предоставлю, и жил себе. Банк взял ночью, деньги появились, разная валюта, включая советские рубли, и стал совершать покупки в магазинах, в мясных лавках всякого разного, на рынке. В ресторанах заказы. Припасов за два дня закупил на двести килограмм. В основном готовых, но были и продукты, из которых нужно готовить разные блюда. Потом два комплекта одежды, летней. А то один костюм, который уже поистрепался и всё. Взял схожий костюм, ещё один походный, потом пару комплектов домашней одежды, разную обувь. Пальто осеннее. Зимней одежды пока нет, не сезон. В туристический магазин не ходил, всё что нужно я бесплатно возьму на финских складах для диверсантов, когда полечу за домиками. Это сразу как разберусь с полицаями в Кобрине. Однако, посетил магазин для рыболовов. Купил разные снасти, и что важно, крепкую надувную лодку на четверых, со сборными вёслами. Тут её и накачали, я потом в номере снова накачал. Вёсла собрал и приготовил лодку к использованию. Зелёненькая такая, симпатичная. Две доски-сидушки, в центре и на корме. Для спасения на водах моря, или пересекать речки, самое то. Хотя и вплавь можно, но если осень, или весна? Без такой лодки не обойтись, и весит всего тридцать пять килограмм. По мне так отличная покупка. Снастей тоже взял, как я и говорил, хотя я больше охотник, чем рыболов.

Хорошо закупился, но два дня прошли, и я посетил того старого знакомца. Старого для прошлой жизни. К счастью, тот уже был дома, как раз из душа видимо, после дороги, но с охоткой меня принял. Я в новом костюме был, выглядел прилично. У парикмахера слегка постригли, тот пытался скрыть плешь, но тут надо ждать пока зарастёт. Вот и объяснил, что я желаю получить. Тот пообещал решить вопрос, попросил три дня ему. В принципе ничего необычного я ему не задал, многие через него искали содержанок себе. Просто я просил блондинок, молодых, не младше восемнадцати, мне малолетки не нужны, красавиц со стройными фигурами. Одну можно грудастую. После недолгих сомнений, решил брать четверых. Заказ сделан, аванс оставил, тысячу злотых, и покинул того. Через три дня, так через три дня. Вроде всё закупил. Думал слетать в Кобрин и посчитаться с бандитами, но у меня заказы в кондитерских, и немало, я сладкое люблю, так что следующие три дня, сменив гостиницу, я закупался разными тортами, конфетами, пирожными, разными рулетиками, и даже сладкой сдобой, вроде пирогов с яблоками и грушей. За три дня, забирая заказы в трёх кондитерских, полнил хранилище ещё на сто пятьдесят килограмм, но этих запасов мне хватит лет на пять, я так думаю. Тут действительно отличные кондитеры. Ну а дальше встреча, причём не на квартире посредника, для этого имеется специальная гостиница, владелец и работники в курсе. Так что в номер, где мы с посредником устроились, стали заходить девушки, а я выбирал, и придирчиво.

Первая блондинка оказалась из Амстердама, восемнадцать лет, грудь маленькая, но девушка очень миленькая. Я таких знаю, очень выносливые. Звали Маргарита. А тут всё официально, заключили контракт на работу на меня. Секретарём, обычно это ставят в пункте профессия, хотя что той делать девушка знала и не возражала, плачу я очень хорошо. Так что заключили контракт, я выплатил деньги в половину суммы за пять лет, а та просила доллары США, я разных набрал в банке, мне всё равно, выплатил, и та ушла, контракт при мне был. Сегодня вечером та придёт в номер, что я снял. И легко отпустил, тут гарантом выступает посредник, не сбежит с деньгами. Потом грудастая блондинка с четвёртым размером груди и шикарными бёдрами. И да, девушки в кружевных комбинациях заходили, чтобы показать фигуры. Этой двадцать три года. Причём, чешка. Как и Маргарита хорошо владела немецким. Это одно из условий выбора девчат. Звали Агнесс. А потом две сестры восемнадцати и девятнадцати лет, тоже блондинки. Что-то я на них западать стал, и снова не польки, а шведки. Их взял, и хватит, хотя кандидаток ко мне в секретари, было больше десятка, почти полтора. На этом всё, расплатился с посредником, с премией, мне его работа понравилась, и в гостиницу. По пути на такси объехав кондитерские магазины, забирал заключительные готовые заказы. Там в номере принимал девушек. Хорошо в разное время пришли, с вещами, и в хранилище. Маргарита опоздала, так что её на постель и завалил.

С девушкой я не налажал, сил накопил за неделю, пять раз её довести до оргазма смог легко. Я же говорю, выносливая, та ещё требовала. И в постели бомбой оказалась. Да и та показать хотела, что не зря её нанял. После совместного душа, когда стемнело, не обращая внимания на комендантский час, на велосипеде до окраин, а там взлетел и к Кобрину. Вопрос может стоять. Почему я припасы тупо не отберу у немцев? А у них всё эрзац, натуральных мало. И ещё, армейские пайки, даже калорийные, по вкусу с домашней едой не сравнить. Я был в теле Власова, и тех набрал, и этих, и разницу видел отчётливую. Домашняя, в данном случае ресторанная или с рынка, гораздо лучше. До Кобрина добрался благополучно, и с посадкой повезло, на пустую ночную дорогу сел, обслужил и заправил самолёт, и дальше доехал на велосипеде, устроившись у забора, на окраине города. В старой своей одежде был, мне её в Варшаве постирали, пятна убрали, погладили, как могли привели в порядок. Для грязных работ комбинезон есть танкиста. Всех полицаев я собирался повесить, то что они совершили, требует освещённости этого дела. По решению суда их всё равно бы повесили, а так это уже сделано. Я ещё и показания с них сниму, где те признаются во всём. Я купил «лейку» в Варшаве, новенькая, складная тренога с ней и целый чемодан плёнки. Ну и чемоданчик домашней фотолаборатории. Фотобумаги тоже закупил несколько коробок. Буду вести фотоальбом своих приключений. Пока големы не запустятся, как отомщу тем, кто расстрелял поезд, займусь другими полицаями. Из засад, из пулемёта их расстреливая. Потом сбежать, на мотоцикле прочь, там на самолёте чуть позже на другое место, где не ищут стрелка. То есть, затяжные бои не вести, ударил и сбежал. Буду наносить потери охранным дивизиям и их пособникам полицаям. Вот такие планы.

* * *

Я застонал, приходя в себя, когда меня грубо, похоже ногой, перевернули на спину. И раздался грубый голос на немецком:

— Герр фельдфебель, похоже этот русский парень в нас стрелял. Рядом с пулемётом только он лежит.

— Сволочь, — выругался кто-то, подходя, был шум шагов. — Одних убитых семнадцать, и будет ещё. Много с тяжёлыми ранами. Хорошо Гельмут из своей оптики его снял, лучший снайпер в батальоне.

— Пристрелить?

— Погоди. Нужно допросить, он наверняка тут был не один. В русской военной форме, рядовой, хотя больно молод. И пулемёт наш, выясним откуда взял. Потом можно будет повесить на площади того села, что мы проходили. Пока перевяжи его, чтобы кровью не истёк.

Пока меня ворочали, снимая гимнастёрку и срезая рубаху, чтобы добраться до раны, похоже ранение я получил в плечо, мою позицию окружили немецкие солдаты, что недобро поглядывали в мою сторону. Ещё бы, позиция идеальная, я успел только ленту выпустить, в двести патронов, уже собрался убрать пулемёт и уходить, тут по низине и дальше за кустарником на мотоцикле прочь прямо по полю, когда ранило. Тем более я имею ввиду, говоря о своём опыте, что позицию свою заминировал, перед окопом немецкие мины-«лягухи» на натяжении, растяжки по сути. Взрывы не слышал, уже без сознания был. Получается меня снайпер снял, коллега по сути. Повезло, золотой выстрел, по-другому и не скажешь.

— О, Франк, смотри. Пуля попала в приклад, разломилась и влетела в плечо, разворотив его. Похоже он сразу сознание потерял, от боли.

— Похоже, — согласился с ним невидимый Франк.

Чуть позже, мне дали понюхать нашатыря, а работал немецкий медик, действительно сознание прояснилось, помогли встать, нести меня никто не собирался, и я поднялся на позицию, с удовлетворением отметив, что три мины сработало. Сапёры уже сняли остальные и выносили тела семерых солдат, что погибли на растяжках. Вот так под тумаки, которыми меня награждали немцы, хотя сильно не били, фельдфебель за этим пристально следил, повели к дороге. Среди раненых был один офицер. Ну я их поразить старался первыми. Меня шатало, но шёл, рука в косынке. Я согласен, меня вырубило от болевого шока, когда деформировавшаяся пуля попала в плечо, в кость. Действительно золотой выстрел. На дорогу выносили убитых, занимались ранеными. Окинув взглядом место боя, с удовольствием подсчитал, что одних убитых у немцев около двадцати, и в два раза больше раненых. Это не рота фронтовиков, они из дивизии охраны тыла, подловил на марше, повезло. Ну а пока меня вели под конвоем в село, отсюда окраины видны, там комендатура и гарнизон, оттуда рота и шла, и именно там и будут допрашивать, стоит вспомнить как прошли эти две недели с момента, как я покинул Варшаву. О да, сегодня было двадцать второе июля, уже полдень, и сегодня вроде как должна запуститься опция големов. Пока жду. Если хранилище в четыре раза дольше ждать пришлось по времени, то может и тут так будет? Через четыре месяца и запуститься? Это получается двадцать второе октября? Ну вот скоро и узнаю, июль или октябрь.

Идти было тяжело, если первый километр после позиции я прошёл можно сказать бодрячком, то дальше ноги стали цепляться друг за друга, о каждую кочку спотыкался, откуда только их тут столько взялось? Весь потом покрылся. Шёл отходняк после боя и ранения. Пуля застряла в плече, меня просто перевязали, чтобы кровь остановить, похоже плечо выбито и переломы есть, немало бед нанесла эта пуля. А до окраин села ещё километра три. Чую не дойду. А так я действительно был в красноармейской форме, из тех, что нашёл по пути к Кобрину. Даже петлицы пришил, пилотка со звёздочкой. Причина банальна, у немцев пунктик, если по ним гражданский стреляет, не комбатант, которому нельзя участвовать в войне, они его на месте шлёпают, а вот с военнослужащими, всё же некоторые нормы выполняют. В плен берут иногда. Сам не знал раньше, пока в тело Власова не попал и не поработал по Украине. Хотя со мной по краешку всё прошло, если бы не фельдфебель, мне бы там хана пришла. Умер бы не самой лёгкой смертью. Это я осознавал отчётливо. Так-то понятно сбегу, но когда в норму приду. С таким ранением мне не побегать. Ну и пока шёл, ещё сознание сносное было, и вспоминал про эти две недели, что прошли с момента посещения Варшавы. Затягивать не буду, плохо мне, поэтому опишу кратко. В Кобрине я по счастью нашёл всех, кто выжил после расстрела поезда. Взял главного тот сразу описал кто участвовал и где они. Пусть один ещё в немецком госпитале лежал. Думаю, от меня пулю получил и это тяжёлое ранение. Уже выздоравливал. Я их в хранилище убрал, обойдя, два дня допросов в пригороде, пока пропавших полицаев искали, во всём они признались и чистосердечное написали, причём, по всем правилам. А дальше их, как рассвело, нашли повешенными на столбах в центре Кобрина. Помните ту «Лейку» и треногу? Рассветало, улицы ещё пусты были, вот и сделал снимки с собой на переднем и с полицаями на заднем фоне, режим таймера у фотоаппарата был. Я же говорю, на память.

Правда, немцы меня возмутили своими действиями. Нет, они мстят за своих, берут гражданское население и расстреливают в отместку, но за своих, не полицаев. Я это отметил ещё когда Власовым был. Големы тогда провели чистку среди тех, кто отдавал приказы по карательным действиям, напугали, что есть, то есть, и немцы перестали прибегать к тем мерам. Я же оставил письмо, где пояснил о причинах почему уничтожил их администрацию всей Украины. Снова будут гражданских расстреливать, я тоже продолжу, уже в Берлине. И подписался, Власов. Дошло, что ответка может быть. А тут за полицаев, комендант Кобрина приказал расстрелять восемьдесят человек. По десять за каждого полицая, их выдёргивали из толпы. Вот я с чердака, тут отличный вид на площадь, самого коменданта, его офицеров и часть солдат охранной роты, и поразил из «МГ». Ну убил едва ли два десятка, в рассыпную бросились, как и охраняемые ими гражданские, дальше сам еле утёк. Пока ночи ждал, вскрыл армейские склады, что немцы захватили. Они тут у окраины были. Добыл некоторое вооружение, например, две «СВТ» с оптикой, станковый «Максим» и зенитный «ДШК» с боезапасом ко всему. Потом нашёл эксклюзивную снайперскую винтовку, в собственном кофре лежала. Похоже чей-то заказ. Серьёзно переделали, я не сразу узнал в ней винтовку «Мосина». Моя красавица. Сразу влюбился в неё. Из припасов двести кило советской тушёнки и пятьдесят кило ржаных сухарей, просто чтобы были. Захочу, а есть. Всего на тонну занял хранилище. Там как стемнело на «Шторьхе» полетел в Финляндию. Не знаю, когда время будет посетить и прибрать зимний домик и баньку, лучше сейчас это сделать. А вот с гидросамолётом я не торопился. А смысла не было его сейчас брать. Когда ещё опция големов запустится, и когда я ещё до пяти натренирую, чтобы экипаж был, так что до лета сорок второго даже и думать нечего угонять субмарину, и стать подводным хищником. А там ещё три с половиной тонны накачается. Заполнять их не буду, как раз для самолёта и накопиться. А пока есть место, я и решил заполнить самым необходимым на четыре года вперёд. Как видите, мои действия вполне продуманными были.

В принципе, посещение Финляндии также прошло без проблем. Правда, базы диверсантов у Петрозаводска не было, его ещё не взяли, поэтому нашёл базу у окраины Хельсинки, взял несколько офицеров в столице, пока делал закупки кондитерских изделий, мотков зелёной рыболовной лески на растяжки, ну и посетил одной тёмной ночкой базу. К сожалению, той модели бани, с парной, я не нашёл, видимо в сорок втором будет эта новинка. Да и бань было всего три штуки, законсервированы до зимы. Вот и взял свежий офицерский домик, потом баньку, всё не пользованное, и на склады. Там оснащение для обоих, на полках стеллажей даже шайки и мочалки были, что уж про мыло и шампуни говорить? Что-что, а диверсантов и егерей снабжали по высшему классу. Три коробки туалетной бумаги, даже новые зубные щётки и паста была, в тюбиках. Набрал себе в запас. Форму разную, утеплённое комбинезоны и нательное бельё, спальники, тенты под навесы и подстилки. Жаровню с двумя казанами и тремя котлами. Утварь. Зимняя форма, с маскхалатами. Также неплохой набор продуктов для офицеров, не эрзац. Ну и посетил ферму, где увёл с ледника триста килограмм сливочного масла, двести сметаны, и десять кругов сыров, там сыроварня была. В принципе всё, хранилище полное. Пять дней я Финляндии был, ну и вернулся обратно, а решил бить из засады немцев, и полицаев. Первая засада, в тылу, я к фронтовым частям не совался, девять полицаев на двух телегах ехали из деревни, некоторые пьяные. Вот короткими очередям и отработал по ним из «МГ». Я на круче, те внизу проезжали, мёртвых зон не было. Потом короткими очередями провёл контроль, прибрался на позиции и спустился, собрал документы, зачищать не пришлось, все мертвы, подобрал себе единственный «ППД» с рожковыми магазинами, ну и обнаружил окорок в мешке. Правильно закопчённый. Аромат аж сбивал с ног. А у меня уже накачалось сколько-то, плюс потраченное топливо, пока летел сюда с севера, убрал и окорок, и некоторые трофеи, вроде мешка картошки. Видимо ограбили кого-то.

Засада была в окрестностях Львова. На самолёте перелетел в другое место, уже под Брест, и тут подстерёг два грузовика, расстреляв кабины. Кузова крытые, никто не покинул, но сблизился и закинул гранату. Шума не было, та не снаряжена. Поэтому аккуратно заглянул, контроль тем, кто в кабинах, уже провёл. А там ящики, мины, противопехотные и противотанковые. Пришлось самолёт доставать, убирать часть груза с минами в хранилище, почти на тонну и двести кило, отлетел и сделал схрон в земле. Часть мин привёл к готовности и прихватил с собой. Потом взвод полицаев, куда-то топал, подстерёг. Причём, уничтожил в ноль, большую часть из пулемёта, пока лента не закончилась, часть подорвались в панике на минах, что я установил на обочине. Убрав «МГ» в хранилище, сменил позицию и из «СВТ», с оптикой винтовка, одна из тех, что добыл на складе у Кобрина, остальных точными выстрелами поразил. Помощи им пока не было, всем по пуле загнал ещё раз, двое точно дёрнулись осознанно, потом сблизился, зачистил и собрал документы и снял те мины, что не сработали. Это было в районе Вильнюса. Ну и четвёртая засада, та самая, но уже недалеко от Ровно. Поставил растяжки на обочине дороги, шесть мин перед собой, тоже в виде растяжек, и стал ждать. Эту роту я вообще думал пропустить, крупновата для меня, но всё же решил рискнуть, и открыл огонь. Солдаты метались, подрываясь на минах, по две на каждой обочине стояло, опытные залегли, даже открыли ответный огонь, я выпустил ленту, позиция хороша была, хотя ответные пули уже поднимали песок вокруг, врезаясь в почву, хотел убрать пулемёт, а тут удар и темнота. Снайпер подловил, как оказалось. Вот такая моя история. Обжил домик и баню хорошо, с девчатами. Хранилище почти полное, тридцать семь килограмм свободно, это место пулемёта с опустошённой лентой, десяти мин-лягух, и что накачаться успело. Меньше трёх килограмм. Вот такая моя история. Одно расстраивало, мог и в ноль выйти, если бы больше растяжек на обочине было, но я рассчитывал на менее крупную добычу. В общем, ситуация как с пойманным медведем.

А до села я не дошёл, стало сильнее шатать, говорю же откат по ранению шёл, даже один из двух солдат, что меня вели, стал поддержать за локоть левой здоровой руки и помогал вести. Ещё метров сто, сознание начало уплывать, и я дальше не помню.

Очнулся я в темноте, видимо уже ночь. Подловил роту я часов в десять утра, та от села к железнодорожной станции шла, довольно оживлённая дорога, но попалась именно она. Плечо ныло, тупая такая боль, пошевелившись, пусть сознание как в тумане, но с каждой секундой мне было лучше. Приложив большой палец левой руки к губам, напился воды, родниковой, из хранилища, стало ещё лучше. Ощупав плечо, обнаружил лубки и бинты, правая рука была примотана к торсу, но гипса не было. Похоже, я побывал в руках медика. Пока шевелился, слыша шуршание соломы. Похоже я в каком-то сарае. А так надо бежать, чую это мой первый и последний шанс.

Похоже в сарае я один, снаружи слышно сопение часового, видимо простыл, нос заложен, иногда он отхаркивал мокроту. Не самые приятные звуки. Так что закончив проверять себя, я был в одних кальсонах, всё остальное сняли, достал синий комбинезон танкиста и натянул. Буду убегать, светлые кальсоны могут выдать. Сапоги натянуть не в моём состоянии, а обувь нужна, надел туфли, те что для костюма куплены. И попытался встать. Не смог, слабость и шатало, только после шестой попытки, держась за опорный столб, я смог это сделать, стараясь не стонать от болей в плече. Уйти из сарая легко, место есть, без сознания я часов пятнадцать пробыл, хранилище на шесть кило накачалось, убрать часть задней стенки в хранилище и покинуть, но хотелось бы оставить после себя сюрприз. Я профессионал, и без ответного подарка не желал уходить. Достал одну из немецких мин, а всё делать приходилось в полной темноте и на ощупь, и леской привязал мину к опорному столбу. Далее леску протянул к воротам и привязал к двери. Тут подсветил фонариком с синим светофильтром, не яркий свет. Откроют, леска натянута, кольцо у запала ослабил, разогнув усики, вышибной заряд вытолкнет мину, и на высоте метра та взорвётся, всё изрешетив поражающими элементами. Идеально. Погибнет кто или нет, как повезёт, но раненые будут точно. Только я почти все силы на это потратил, но упорно оставлял сюрприз.

А вот дальше, поднимая ноги, чтобы не шуршать соломой, к задней стенке, убрал кусок, сразу достав и прислонив рядом, выглянул, темень и кусты, листья по лицу скользнули, кажется рябины, так что стараясь не упасть, да и не шуметь, часовой с другой стороны сарая, я дошёл до плетня между разными хозяйствами. Перелезать у меня просто сил не было, поэтому убрал кусок плетня, и вернул на место, перейдя на другою сторону, и вот так, стараясь не шаркать обувью, а поднимать выше, хотя это было выше моих сил, уходил дальше. Я отдохнул минут десять в огороде одного из домов, сидя в беседке воды попил, потом поел пирожка с чаем, в кружке был, почти крутой кипяток, а пирожок с начинкой из мяса. Мне силы нужны. Кстати, действительно сил прибавилось, так что смог покинуть территорию села, шёл упорно вперёд, убирая препятствия перед собой. В основном в виде оград, и до околицы, а там и в поле. Выйдя на дорогу, достал «Шторьх», и с трудом забравшись в кабину, не хочу рассказывать, чего мне это стоило, четыре цинка с патронами потерял, я их как лестницу использовал и оставил, бросив, запустил движок, сунув палку в зубы, подобрал пока по фруктовым садам села шёл, и смог взлететь. От тряски с трудом не потерял сознание, но смог, и потянул в сторону Киева. Мне нужна квалифицированная медицинская помощь, и я наделся на наших медиков. Ведь опция големов так и не заработала. Когда ещё будет доступ к четвёртому голему-медику? Похоже до октября ждать придётся. Вот и увидим, прав я или нет.

* * *

— Ваня? Ваня проснись, — осторожно потрясли меня за не раненное плечо.

Открыв глаза, а лежал я на спине, увидел рядом медсестру, и двоих сотрудников НКВД, со строгими лицами. Сержант госбезопасности, и лейтенант за ним. А лежал я не в госпитале, а в городской больнице Киева, куда меня поместили. И к слову, где уже нахожусь шесть дней, сегодня утро тридцатого июля. Проходя лечения. Впрочем, самый опасный период прошёл, обошлось без проблем, тут врачи вскрыли рану, даже осколок пули нашли, мне немецкий медик её плохо вычистил, обломки костей, наложили шины, снова руку прибинтовали к торсу и вот проходил лечение. А этих сотрудников я сам вызвал через персонал, сообщив что желаю сообщить о совершённом преступлении, массовом расстреле гражданских, чему был свидетелем.

Вообще сам полёт запомнился плохо. Лучше бы конечно в Москву, но у меня топлива не хватит для такого продолжительного полёта. А сил заправить и дальше лететь, уже не было. Да и когда чувствовал, что уплываю, стукал по ране, боль очищала разум, и дальше управлял. И ведь в таком состоянии не ошибся с маршрутом, пару примечательных ориентиров видел по пути, сел на окраине города. На дорогу, покинул самолёт, чуть не как куль с картошкой вывалился. Лёжа коснулся стойки шасси, убирая машину и отполз на обочину, уже светало. Тут меня и подобрали деревенские, что на рынок разный товар везли, на продажу. Беженцев много, кормить их надо. Они и довезли до больницы, спасибо им за это. Отблагодарить не смог, очнулся уже в больнице. Кстати, документы я передал, оформили правильно, паспорт сейчас у лечащего врача. По ранению сообщил, что попался на прицел немцам, вот и ранили. Обработали наспех, поэтому как освободилась операционная, меня туда. Ну а когда понял, что кризис миновал, стало легче, хотя всё ныло, но восстанавливался постепенно. Вот и попросил через лечащего врача вызвать следователей НКВД, из Киевского управления. Это вчера днём было, до вечера ждал, не пришли, и только сегодня видимо освободились. Опытный следователь — это точно лейтенант, со шпалами капитана был, лет тридцати, видно, что много повидал, а вот сержант на стажёра похож, молод, ещё не набрался опыта. Видимо прикрепили к лейтенанту. Что-то раненько они, я глянул на трофейные часы на руке, время шесть утра, ещё завтрака не было, и вопросительно посмотрел на медсестру.

— Тут к тебе пришли, Ванюша.

Та не только так ко мне обращалась, уменьшительно-ласкательно, ко всем в палате. А нас тут восемь, полная, да ещё вчера девятую койку в проходе поставили. Всех раненых, от налётов немецкой авиации или пострадавших, в обычные больницы, а военнослужащих, в госпитали, так что тут были гражданские, мужчины, мужская палата.

— Хорошо, — негромко сказал я. — Помогите встать.

Откинув одеяло, я спустил ноги и лёг набок, а та помогла сесть, и потом встать. Ну а что, я уже и в туалет сам хожу, дня три как. Ранение моё признано тяжёлым. Так что постояв, подождал пока головокружение утихнет, ну и прихватив из-под подушки полупустой армейский сидор, прошёл к двери, оба сотрудника НКВД за нами. Отвели нас в кабинет главврача, самого того не было, медсестра у нас дежурная, ключ имела и открыла. Та в курсе была что я вызвал следователей. В общем, нас та оставила в кабинете, лейтенант устроился за столом, сержант рядом, приготовив бумагу и карандаш, а я на стул для посетителей перед столом. На этом и началась наша беседа:

— Лейтенант Петровский, Киевское управление НКВД, — представился старший командир. — Это мой подчинённый сержант Лукин, он будет записывать. О каком преступлении вы желаете сообщить?

— Возможно вы слышали, как банда расстреляла поезд, пассажирский, на ветке Кобрин-Брест?

— Подобных случаев было зафиксировано множество, но да, про этот случай в сводке было, помним, — подтвердил лейтенант, с интересом меня рассматривая, — А вы значит были на этом поезде?

Тут открылась дверь и зашла медсестра, положив перед лейтенантом мой паспорт, и поспешила уйти. Кивать мне больно было, поэтому всё на словах, подтвердив догадку следователя:

— Именно так, это и есть причина вызова. Ну и последствия той бойни. Мне шестнадцать, едва школу закончил, и ехал по комсомольскому набору с группой таких же школьников на летнюю стройку, к Бресту. Что строить должны были, не знаю. А тут такое ранним утром, ещё только светало. В общем, я очнулся под вагоном, по голове кровь течёт, осколок обломка вагона в череп впился. Оказалось, я ещё и память потерял, медленно восстанавливается, но всё ж есть такое. Шрам ближе к темечку. Так вот, это не помешаю мне броском добраться до открыто лежавшего бойца с винтовкой. Он убит был, охранял почтовый вагон, как я потом узнал, завладел оружием и ремнём с подсумками, и уйти в укрытие. Оба пулемёта по счастью были на перезарядке, бухали винтовки и карабины, тут повезло, промахнулись. Ну и стал стрелять. Уверенно поражая бандитов. Точно могу сказать, восемь там моих. Остальные бросили пулемёты и ушли. А я, помня, как кричали в горевших вагонах раненые, были и детские крики, поклялся отомстить, найти этих нелюдей. Сразу не получилось, попал в госпиталь Кобрина, там зашили рану. Да ещё искали шофёров на машины, а я хорошо вожу, вызвался, и на двадцати новых «Зисах», погрузив раненых, в Пинск. Всю ночь ехали. Как я дорогу выдержал, сам не понимаю, но встали на разгрузку на станции. Там меня и вырубило. Эшелон ушёл, машину чуть позже сдал, и устроившись у одной старушки, пережидал восемь дней, у меня головокружения, контузия. Ночью ходить не мог, падал. Ходил в больницу на перевязки. А когда немцы к городу подошли, двинул в сторону Кобрина, я помнил про клятву. По дороге наткнулся на мотопатруль, что взял в плен наших танкистов, причём с танком, подкрались по посадке, когда они ужинали. А танк новейший, «КВ». Так получилось, что меня издалека засекли, открыто по полю шёл к посадке, и командир патруля с одним солдатом вышли ко мне. Опросить и обыскать. А я хороший боксёр, два удара — два нокаута. Снял с них всё, штыком бил в сердце, и двинул к стоянке мотоциклов, решил себе транспортное средство добыть. Там танк увидел, связанных танкистов, и немцев. А двух мотоциклистов нет. Тут писк в кустах, там те военфельдшера снасильничать решили. Я штыком немецким обоих и убил, а вооружившись за счёт убитых, перестрелял остальных из пистолетов. Так и освободил наших, три танкиста и военфельдшера Ольгу. Так получилось, что немцы убили механика-водителя, а танкисты этот танк не знали, всего сутки как нашли его с мехводом, на лёгких воевали. Капитан Смолин там старший. В общем, они меня призвали временно. Танк я сразу освоил, управление, мы двинули вперёд, к Пинску, к нашим. А тут выехали на стоянку немцев, посадка их скрывала ранее, мы не знали, и капитан сразу открыл огонь, снаряды были, и стал бить их, чаще немецкие танки. Шесть их было и три самоходки. А я управлял машиной. А тут дивизия наша стрелковая проходила по полю, из окружения рвалась, почти две тысячи было, поддержали нас. Уничтожили мы там почти целый мотопехотный батальон. С дивизией танкисты шли, из разбитых частей, так что во мне надобность отпала. Но справку об участии в этой боевой операции попросил, в штабе дивизии выдали, комдив подписал, также внеся информацию про уничтоженных мотоциклистов, их девять было. Вот сидор, с доказательствами. Помогите развязать горловину.

Сержант, что ранее вставал со стула и осматривал мою голову на предмет шрама, снова встал и помог развязать, а я стал выкладывать на стол нужное. Справку из госпиталя Кобрина, справку из больницы Пинска, я знаю, что такое бюрократия, девять солдатских книжиц с мотопатруля, и справку из штаба дивизии за подписью комдива. Лейтенант всё принимал, и внимательно изучал, кивком велев продолжать.

— С нашими там расстался, документы немцев как видите сдавать не стал. Два дня добирался до Кобрина, та ещё дорога, только днём шёл. А по пути встретился осназ, пять бойцов, вышли на мою стоянку, где я ночевал. Вот я с ними потом почти три недели и пробыл. Про себя те ничего не рассказывали, но осназ точно не из ваших, армейцы, вроде ГРУ, проскальзывало в разговорах. Я даже имён их не знаю, только боевые позывные. В камуфляже были, винтовки «СВТ», пистолет-пулемёты, опытные черти. Я старшему, он в звании лейтенанта был, позывной Леший, и описал что было и куда иду. И они заинтересовались, сказали, что хорошее дело на себя взвалил, даже благородное. А они как раз с задания, свободны были пока, решили поохотиться на тылы немцев, как раз автоколонну обеспечения расстреляли, и сожгли, а тут я им попался. В общем, они решили участвовать. Трое меня учили, а двое занялись поиском бандитов. Акция громкая, вряд ли будут молчать, когда немцы придут. А те и не молчали, и по иронии судьбы, старший, что и устроил ту бойню, за расстрел поезда получил чин главного вспомогательной полиции в Кобрине, и своих людей подтянул. Ну а пока меня учили, бойцы собирали сведенья по каждому…

— Погоди, опиши бойцов, — велел лейтенант.

— Извините, не имею права, с меня подписки не брали, а вот слово взяли. Секретные парни, так они себя называли.

— А обучали чему?

— Заинтересовал я Лешего, а у него приказ искать хватких парней. Тот решил проверить гожусь я на должность полевого оперативника, ну и по боевым навыкам натаскивали. Причём, не по такому типу. Обучили, всё запомнил? Идём дальше. Нет, обучили чему-то, запомнил? Отлично. А теперь на немцах отработай, что изучил. Надо сказать, многое мне дали, опытом делились щедро, и уже твёрдо решили взять меня в свою группу, прошёл я все испытания, даже заработал боевой позывной. Леший дал. Тором назвал, это скандинавский бог. Вот только стало ясно что в оперативники я не гожусь, склад ума и характер не тот, чисто боец. А натаскивали меня на снайпера. У меня оказывается способности. Тихушник. Подарили снайперскую «СВТ», я её кстати сохранил, и дальше участвовали в мероприятиях. В одну ночь, выкрали всех полицаев, что участвовали в расстреле поезда с мирными пассажирами, допросили, вот держите их документы и листы чистосердечных признаний, всё от этих нелюдей. Там есть сведенья кто им помогал, но не участвовал. Там уже пусть их советский суд судит. А потом повесили на фонарных столбах в центре Кобрина. Вот фотографии. Сами бойцы не светились, меня сняли на переднем плане.

Там действительно я был, в камуфляже, пилотка, держал на сгибах локтей немецкий «МГ», хмуро глядя в объектив. Ситуация не располагала к улыбкам. Я вообще против казней, хочешь убить, убей, зачем мучить, но такое отношение к этим нелюдям не применимо. Пока лейтенант изучал показания, а сержант четыре фотографии просматривал, я продолжил:

— Комендант города решил за смерть полицаев в отместку расстрелять восемь десятков гражданских, что согнали на площадь. К сожалению, четыре бойца ушли, остался я и пулемётчик. С чердака наблюдали что на площади происходит. Мы это увидели, и тот из трофейного пулемёта, это он у меня в руках на снимке, положил с два десятка немцев, ранив не меньше, дав гражданским разбежаться. Моих шесть немцев, чётко, попадания в головы. Все офицеры. Первые мои в книжице снайпера, Леший завёл. Вот она, шестьдесят семь официально подтверждённых. Мы тогда еле ушли. Город блокировали, там сил хватало, ночью смогли выбраться и соединиться с нашими. Ну а дальше я в этой группе работал больше двух недель. Уничтожили взвод полицаев, засада на дороге, потом две машины с минами, часть мин потом использовали. Несколько раз полицаев уничтожали, один раз во время карательных действий. Те согнали жителей деревни в амбар, обложили дровами и подожгли его. Мы успели вовремя. Пока парни уничтожали их, я прикладом сбил замок и выпустил людей. Чуть не угорели из-за дыма. Мне пришлось троих волоком по очереди вытаскивать, сомлели. У меня от жара волосы скрутились. Пекло было. Так время и шло, два лагеря военнопленных освободили и один раз колонну, уничтожив конвой, пока вот мне не повезло с ранением. Это под Ровно было. Вообще я удивился, что Леший, когда появилась на дороге рота из дивизии охраны тыла, велел не пропустить её, а дал сигнал к бою. Много их для нас было. И мои предчувствия не обманули. Пусть мы заминировали обочины, пусть мины перед нашими позициями, но роту уничтожить мы не смогли. Ополовинили только. Я когда привстал, сигнал был отходить, собираясь скатиться в низину, пуля попала в приклад моей винтовки, раскололась и часть мне в плечо. Я только боль помню, и как вырубило. Очнулся перевязанный в сарае, немцы в плен вязли. А снаружи хрип, горло перерезали. Дверь открылась, а там парни, выследили куда меня и освободили. Видимо при отходе с позиции забрать не смогли. А я уже всё, груз на ногах, спасибо самолёт добыли, наш далеко был, и один из бойцов, он умеет управлять, доставил к Киеву, и обратно улетел, у них там следующее задание подходило. Закончилась свободная охота. Показал куда идти, а дальше не помню, очнулся только тут, в больнице. Мне сказали, что колхозники привезли, на обочине дороги нашли. Вот такие приключения были. Рана серьёзная, так что теперь в осназ дороги мне нет, поди знай восстановится плечо или нет. Поэтому и прошу вас засвидетельствовать мои показания о расстреле поезда, с большими потерями среди гражданских, и то что те, кто это совершил, понесли заслуженное наказание. Вчера утром проснулся, обнаружил свои вещи, что оставил на лесной базе. Значит, парни были, навестили меня ночью. Почему-то неофициально. В вещах и эти доказательства были. Я вообще фотоархив веду, что и как было. Альбом я уж вам не дам, но копии фотографий, где снимался в разных местах, покажу.

Действительно передал два десятка снимков, везде я на перднем плане, зачастую на заднем фоне были совершённые немцами разные преступления. Повешенные гражданские, сгоревшие дома, но и свои действия снимал Уничтоженные полицаи, расстрелянные вражеские машины, и остальное. В общем вёл фотодокументалистику. Первичный опрос на этом всё, тут нам завтрак принесли, время восемь утра, всем троим каши, вместе и поели. Я уже привык левой рукой пользоваться, поэтому мимо рта не проносил, была каша пшённая. Вместе и поели, было ещё два кусочка хлеба и разбавленный чуть подслащённый чай. После этого продолжили. Кстати, главврач уже был тут, но в кабинет не заходил, слышал его бас в коридоре, знал что кабинет занят. Почти до самого обеда плотные опросы шли, однако негатива ко мне те не испытывали, заметно, что те немалые приключения, что мне удалось пережить, вызвали у них даже уважение. На многое я не мог ответить, так и говорил, это из той информации, что мне запрещено сообщать, такого процентов десять от всего объёма было, а остальное описывал. Высокую мобильность объяснил наличием своего самолёта, что прятали в укромных местах, поэтому наносили удары в разных местах, где нас не ждут. Ближе к обеду всё же закончили. Я уже никакой был, да и те видели, как устал, забрали все доказательства, я уже подписался на тридцати семи допросных листах, немало информации ушло, и на этом разошлись. Я вернулся в палату, медсестра под ручку увела, у меня сил не было, почти сразу вырубило на койке, а те к выходу. Да по пути, как я отметил, у лестницы пообщались с главврачом. Он кстати, как раз операцию мне и проводил.

Будили меня только на обед, через час, поел и снова отрубило, и на ужин. А ночью просто лежал и дремал, слабость есть, часто в сон кидало. Ну и пока была возможность, размышлял, почему я это всё устроил. В принципе и в теле Власова я тем же занимался, менял историю, чтобы если сюда портальщики откроют проход, сразу обнаружили изменения. Сейчас я понимаю, что это скорее желание Павлова было, мне-то всё равно. Это тогда. А тут проанализировал память генерала, это ведь один из его отделов отвечал за «десантников», в курсе всего был, и в принципе войти в команду академика Райнова я не прочь, очень большие перспективы открываются. Магия та же, мне это интересно. Да и глупо упускать такие возможности, это я и сам теперь понимаю. Шанс, что Райнов переродится и снова создаст лабораторию, уже свою, а не под государственным контролем, вполне велик. Павлов прекрасно знал, как академик помогал родственникам в разных мирах. Пусть и номинальным родственникам, скорее носителям таких же фамилий. Я в курсе про его прадеда Степана Райнова, уже погибшего на данный момент, и тётку, Марию Райнову, что попадёт в плен и погибнет в концлагере. Поэтому устроил вот такую попытку громко заявить о себе, теперь всё зависит от властей, это первый звоночек. Спасти Марию, надеюсь к середине сентября восстановлюсь, второй. Посмотрим, что выйдет. Это не сам план, которого я твёрдо собрался придерживаться, просто желание есть встретится с этим без сомнения великим человеком. Получится, буду рад, нет, ну не сильно расстроюсь. Тело новое, я надеюсь смогу иметь своих детей. Хочу создать семью после войны, детей растить, мирной жизни и счастья, вот к этому и буду стремится, это и есть мои планы. А теперь ожидаем реакции. А будет она или нет, вообще без понятия. И знаете, реакция была, но я не ожидал до чего это всё дойдёт.

Нет, не наказали, просто власти решили осветить эту историю ярко, громко, и не только на всю страну, а вообще везде, включая иностранную прессу. Ведь действительно рассказы, да ещё с фотодоказательствами, это по сути как приключенческая книжка, читается на одном дыхании. Мне так сказали следователи и политработники из штаба Юго-Западного фронта. Он тут же в Киеве стоял. Можно было напрямую к политработникам обратиться, как раз для них такой материал само то, но я к ним никогда не обращусь сам, из-за личной неприязни к коммунистам. Однако это моя страна, и пусть власти мне неприятны, уживаться с ними приходится. Враг напал, а я не из тех, что останется в стороне, тут как не крути, а приходиться тесно сотрудничать. Временно, до конца войны, но тесно. Так вот, сначала пять дней со мной работали следователи, включая из Политбюро Киевской области. Даже Хрущёва видел. Мелькал этот свин. Не люблю я его. Всё в мельчайших подробностях выясняли, посекундно. Про осназ особо не спрашивали, раз информация секретная, лучше туда не лезть, мало ли с какой стороны за этот интерес прилетит. Потом допустили корреспондентов. Меня в бинтах с каркасом на плече, фотографировали на койке. К тому моменту меня уже перевезли в один из госпиталей Киева. Одноместная палата. Сам не ожидал. Я вообще думал поблагодарят, ну медаль дадут, хотя вряд ли, а тут такой шум подняли. Оказалось, эта история властям очень даже в тему пришлась. С крахом обороны и постоянными отступлениями нужно хоть что-то показать людям. Кстати, в повешения полицаев я не участвовал, был наблюдателем, свидетелем, как пострадавшая сторона, всё осназ делал, это моя официальная позиция. Не хочу, чтобы палачом прозвали, найдутся и те, кто так будет говорить.

Правда и последствия оказались не совсем теми, что я планировал. Нет, по представлению Политуправления штаба Юго-Западного фронта, ведь на их участке фронта я был ранен, и мы роту пехоты побили, меня представили к Звезде Героя. Шум знатный подняли, чем-то меньшим награждать уже не комильфо. В принципе ожидаемо, а вот то что меня отправят в военное училище, мол, нам такие уверенные командиры нужны, как раз когда выучусь восемнадцать лет будет, начну службу, не ожидал. Говорили, наверняка и война к тому времени закончиться, но свой след в истории я уже мол, оставил. Даже не спросили где желаю служить, и кем. Записали в Подольское пехотное училище и всё. Девятнадцатого августа меня и других раненых санитарным эшелоном отправили в Москву. Ну эшелон дальше, а меня высадили в Москве и там аж в Кремлёвскую больницу. Да, я стал очень известным. Буду далее лечиться тут. Так вот, на тот момент я уже был внесён в списки курсантов, но начну учёбу в сорок втором, когда полностью восстановлюсь. Тут же и награду получу. В принципе, это сейчас два года учат на лейтенанта, чуть позже сроки сократят до года. В сорок втором начну, и как раз в сорок третьем закончу, покинув стены училища молодым лейтенантом-взводным. Вот так меня судьба закрутила. Прославился, блин. Ну по крайней мере план сработал, если сюда откроют портал, то обо мне выяснят точно. Впрочем, Марию я всё равно спасу, просто по-человечески жалко девчат, что томятся в концлагере в Слуцке. А вот то, что восстановлюсь к тому моменту, это вопрос. Хотя надежда есть.

О-да, двадцать второго августа, ровно через два месяца после вселения, вдруг заработала опция големов. Не через четыре месяца, в октябре, а через два. Ну не знаю, что за сбой, надеюсь это никак не повредит хранилищу и даст мне перерождаться дальше, меня интересовали новые жизни и другие миры, но я рад что опция заработала. А так как ходячий, то вечерами покидал стены палаты, выходил в парк, поднимал голема, и гонял его, потом укладывал на место, чтобы следа не осталось, маскировал, разравнивая песок, и возвращался. Голем я пока двадцать минут держал, двух — семь десять, трёх — пять минуты, четырёх — две с половиной минуты, пять — минуту. Да, я могу вызывать четвёртого голема, но что он успеет сделать за две минуты? Даже если на обычную диагностику уходит изрядно энергии, и он даже не успевает её закончить, как оплывает кучей земли. Качать надо. А так как в прошлом теле я наобум качем занимался, но успел за неполный год получить неплохой опыт, уже знал как быстрее всего вести кач. Поднимать двух големов и кидать их в бой. Лучше на противника, но так как немцев тут нет, то друг против друга, только так, и кач действительно шёл. Двадцатого я заехал в новую больницу. Палата одноместная генеральская, двадцать второго опция заработала, и за восемь дней, активного кача, а качал раз в сутки, когда полный заряд набирал, я прокачал големов неплохо. Двадцать девять минут один, и пятнадцать минут двое. В общем, надеюсь к ноябрю буду четырёх големов уверено час держать, тогда и восстановлю плечо. Не за раз понятно, раз в сутки понемногу, на лечение много сил уходит. То, что в обычном бою час трачу, на лечение этот часовой заряд минуты за три улетает.

Честно признаюсь идти в пехоту, хотя сам служил и воевал в составе подобных частей, в прошлых жизнях, немало, как-то не хотелось. Вообще большую часть жизни в сапогах провёл, на службе. Да и ушёл по настоянию жены, но вот не сложилось. Тут же как написали в газете, я уже по факту узнал, «Партия сказала нужно, Комсомол ответил есть». Это про меня и выбор училища. Говорю же по факту узнал. Тут всё больше политика замешана. Я уже раза четыре покаялся что всё это замутил. Я вообще интроверт, по характеру, предпочитаю один быть, мне так душевно комфортно, а тут ни секунду не останешься один, посетители и разные делегации. Даже пионерские дружины целыми… дружинами приходили. Со всеми надо пообщаться, хорошо из больницы меня не выпускали, со всеми держать лицо и спокойный тон, хотя иногда прорывалось желание послать всё к чёрту и просто сбежать. А ведь потом училище, и вряд ли там сильно сократится подобное отношение. Из меня делали символ Победы, и это было видно. В общем, пиар-акция, чтобы скрыть потери, и общее отступление. Что в СВО так делали, что тут, как под копирку. Одним словом, представив, что меня ждёт дальше, то аж передёрнуло. Пятнадцатого сентября у меня сняли каркас лубков и шин, и теперь руку я носил в косынке, а семнадцатого, приодев, костюм хороший подарили, отвезли в Кремль, наступило время награждения. К слову, как взрослый сопровождающий была Раиса Ивановна Градова, супруга дяди Ивана. Они же тут жили, давно родственников Ивана нашли. Да и навещали меня, дети её. Старший сын, например, одного со мной возраста, и даже учились в одном классе. Про мою частичную амнезию те знали. Только тот не поехал на стройку, в отличии от Ивана. А дядя воюет где-то под Ленинградом. Попал под призыв, и как милиционера его в полк НКВД определили, а тот на север направили, там и воюет. Письма редко приходят. Это всё что знал.

Так вот, награждение прошло, получил Звезду Героя, и орден «Ленина» к нему, много иностранной прессы было, те не только со мной общались, хотя я уже лицо известное, но и с другими награждёнными. Их тут хватало. Впрочем, долго я не выдержал, изобразил усталость, и после небольшого банкета меня отвезли обратно, машина была выделена из гаража Кремля. Да уж, серьёзно меня обхаживают, даже как-то совестно подводить тех, кто на меня понадеялся. Но что поделать, планы у меня другие. Да и повторюсь, не люблю я коммунистов, а тут они в основном меня окружают. Чёрт, да даже Раиса Ивановна коммунист. В общем, вернули в больницу, наградные корочки я прибрал в хранилище, а костюм с наградами в гардероб, он в палате был. Снаружи темно, уже темнело, когда в больницу привезли, так что вышел подышать свежим воздухом, заодно пятнадцать минут погонял в драке трёх големов. Кстати, делал это на краю территории, у ограды, а то громкие звуки ударов всё же разносились. Да, я уже двадцать минут троих держу, и десять минут — четверых, но пока гонял кач. Дальше я лечился, рукой пользовался осторожно, меня дважды через рентген прогнали, вроде кости срослись, и вот начал потихоньку разрабатывать руку, сжимал маленький мячик, что мне выдали, мышцы в тонус возвращал. Уже рухнул Юго-Западный фронт, Киев немцы взяли, октябрь наступил, когда меня из больницы перевели в санаторий. А всё, лечение закончено, дальше восстановление, а это работа именно санаториев и их врачей. Отправили в Подмосковный санаторий, ведомственный, для больших шишек. Там тоже врачи неплохие.

Постепенно время шло и восстанавливался. Тем более я уже мог использовать четвёртого голема. Наконец провёл полную диагностику плеча. Да уж натворили. Правда, в этот раз все силы на диагностику и ушли. Все четыре голема оплыли кучками. А чтобы удержать четвёртого, три первых должны быть использованы. Особенность этой опции. В следующую ночь, было уже пятое октября, я использовал опцию лечения, плетения, на плече. Взял за образец левое плечо перевернув картинку, чтобы было видно идеал, как должно быть. Причём, след операционных швов не трогал, а лечил внутри. Даже после первого сеанса, а там микроскопическая доза прилетала, плечо я стал чувствовать лучше. Видимо нервные окончания чуть восстановились. Пусть жор напал, но лучше стало. Двадцать дней меня продержали в санатории, я сам и не думал уходить, отличные условия и питание, лечение тоже, мои девчата под рукой, палата одноместная, и выпустили двадцать третьего числа, как полностью выздоровевшего. Я медкомиссию прошёл честно. Ещё бы, каждую ночь, используя плетение лечения, я малыми дозами кидал в плечо. Причём, заметил, что за одни сутки поднимаю кач на две минуты использования первого голема. У меня по нему отсчёт идёт. И на момент выписки одного держу два с половиной часа, двух час и пятнадцать минут, трёх сорок минут и четырёх двадцать минут. Кач на самом деле ускорился именно из-за лечения. Это для меня новостью оказалось. В теле Власова я такого не заметил. Ну или не обратил внимания. Ну до конечного результат ещё далеко, однако я уже свободно двигал плечом, выбитое ранее и вправленное плечо, не мешало. То есть, посчитали, что я прошёл реабилитацию. Очень быстро для таких ран, это врачи признавали, но прошёл. Однако я и сам не сидел сиднем, раз это санаторий, не тюрьма и не кремлёвская больница, вход и выход свободный, то порешал свои дела. Откосил я всё же от училища. Точнее на половине пути к этому был.

Так вот, на второй день как меня привезли в санаторий, и я более-менее освоился, на процедуры ходил, с этим после обеда полегче было, вот и покидал территорию, и на трофейном мотоцикле, он французский, с обозначениями одной из пехотных дивизий Вермахта, катался по делам. Кожаная куртка была, всё же осень, шлем, перчатки, очки, так и ездил в разные места. Нашёл аэроклуб, а паспорт мой при мне, и вышел на парторга клуба, начальника так и не смог застать, весь в разъездах. Думал суну взятку, договорюсь, и меня включат в состав аэроклуба. А там даже уговаривать не пришлось, тот сразу согласился взять, и на сдачу экстерном дал добро. Он меня узнал, да и медаль на пиджаке под курткой засветил. Как раз шли сдачи лётных экзаменов, потому этот аэроклуб и выбрал, он от Аэрофлота, их два у Москвы было, второй от Осоавиахим, а я попросил, кровь износу, но за пару недель нужно лётные корочки получить. Меня по теории погоняли несколько инструкторов, каждый день сюда ездил, плаваю в этом, но сдал, потом лётная практика на «У-2» и «УТ-2», и я показал неплохое лётное мастерство. Точнее на среднем уровне, всё же в лучшие не выбился. Так что девятнадцатого октября, был досрочный выпуск нашего потока, большая часть пойдёт в военные лётные училища, а я, как и другие, получил заветные корочки лётчика. Пока аэроклуба. По сути начальные знания, гражданский воздушный флот, но с этими корочками на следующий день, в Москву. Недалеко от санатория была железнодорожная станция. Там на попутном составе час до столицы. В городе сразу в военкомат. А что, Иван прописан в Москве, в квартире дяди, и встал на учёт, как получил паспорт. Вот и написал заявление на аттестацию как лётчика, и внести это в личный лист призывника. Сотрудник военкомата без проблем оформил заявление, позвонил кому нужно, и отправил меня в Управление ВВС. Те меня тоже узнали, и провели аттестацию уже двадцать второго октября. Я получил звание младшего сержанта ВВС, специальность — младший лётчик, и это занесли в моё личное дело в военкомате. Пока в запасе до восемнадцати лет, там призовут, сейчас не имеют права.

Вот и всё. Осталось перенести заявку с Подольского училища в одно из лётных. Да, я решил воевать эту войну лётчиком, мне интересно было. Опыта наземных боёв мама не горюй, а хочется что-то новое освоить. Нет, я думал идти по пути военного моряка, но прикинул, летом сорок второго и так повоюю подводником, думаю мне хватит впечатлений. Поэтому именно ВВС. Я долго думал, прикидывал, выбирал, и вот на таком выборе остановился. По мне так нормально. Да и честно скажу, мне это интересно, особенно истребительная авиация. Вот про это и говорил, что на пути к исполнению своего плана по моему будущему. Это ещё не всё. Когда я с вещами, а был чемоданчик, покинул здание санатория, выходя на крыльцо с колоннами, то на территорию через ворота прошло три бойца. Камуфляж, а на всех он осенний, пилотки на головах, масок на лицах нет, приятные молодые лица, снаряжением все увешаны, на боку висят новые «ППШ», те и двинули ко мне, один цветы нёс. А мой лечащий врач провожал, пара медсестёр, я им подарки уже сделал, трофейный шоколад, консервы, так что увидели бойцов, подивились. Я же, поставив чемодан, радостно воскликнул, раскинув руки:

— Леший? Ребята, как давно я вас не видел.

А так как про осназ, и позывной Леший, не раз мелькало в газетах, врач и медсёстры жадно изучали моих големов, пока мы обнимались, громко хлопая друг друга по спинам. Да, это были големы. А цветы, что мне вручили, разделил на два букета и девчатам передал.

— Здорово, Тор, — сказал Леший молодым баском. — Хорошо выглядишь, не как тогда, когда из сарая вытащили, весь бледный, в лице ни кровиночки. Как рука?

— Вроде восстанавливается подвижность, но пока нагрузки не даю. Кстати, это мой лечащий врач, Вениамин Валерьевич, и медсёстры, Тонечка и Леночка. А это бойцы осназа, те самые, Леший, Круча и Змей. Я про них говорил.

— Приятно, познакомиться, — кивнул врач, пожимая им по очереди руки. — Много о вас наслышан.

— Да, мы сами удивились, прочитав про себя в газетах, — кивнул Леший, и недовольно посмотрел на меня. — Кто-то не умеет держать язык за зубами.

— Эй, про это уговора молчать не было, — возмутился я.

— Ну так-то оно да.

Девушки захлопали ресницами и заворковали. Ба, да они флиртуют? Я же осмотрелся и спросил:

— А где Борей и Бык?

— На задании, готовятся к новой операции. А мы как услышали, что ты закончил лечение, вот решили навестить. К слову, не хочешь поучаствовать с нами в деле? У нас снайпер не вернулся с другой группой, видимо уже и не вернётся, готовить нового долго, а ты знаешь специфику работы. Твою винтовку мы нашли, приклад заменили в мастерских, как новая.

— Я всегда готов. Что делать будем?

— Женский лагерь военнопленных освобождать, мы о нём узнали, сейчас там Бык с напарником, изучают подходы и охрану. Будем выручать девчат. Почти пять сотен. Потом выводить к нашим, уже проработан маршрут. Освободить их легко, а вот вывести к своим, работка ещё та.

— Тут я точно в деле. Вшестером справимся? — деловым тоном спросил я.

— Без проблем. Главное девчат к нашим вывести. К сожалению, людей больше нет, командование запретило это задание, людей не выделяют, так что мы будем выполнять на свой страх и риск. Официально нас там не было, мы на другом задании за триста километра оттуда, понял?

— Без проблем. Погоди, что опять всё на меня? А рожа не треснет? Мне прошлого внимания ко мне вот так хватило? — провёл я рукой выше головы. — Толпами шли, отдохнуть не давали.

— Надо, Ваня, надо, — похлопал Леший меня по плечу, пока остальные парни ухмылялись. — Ты вон Звезду Героя получил, компенсация тебе за все мучения. И вообще, ради спасённых девчат можешь и потерпеть.

— А куда деваться? — вздохнул я. — Ладно, я птица свободная, ни у кого отпрашиваться не нужно, так что готов к делу.

— Давай поторопимся, недалеко самолёт ждёт. Сразу вылетаем на территорию противника, каждая секунда на счету.

Вот так простившись с медиками, что нас внимательно слушали, и видно, что одобряли ту задачу, что мы на себя возложили, один из големов подхватил мой чемоданчик, и мы бегом к воротам, а там дальше в сторону леса. Информацию я забросил, тут ведомственный санаторий, быстро дойдёт до кого нужно, так что в курсе будут куда я пропал. И не станет неожиданностью, когда выведем целую толпу девчат. Кстати, добежав до леса, там я убрал големов, чемоданчик в хранилище, и достав «Шторьх», он уже был обслужен и заправлен, сразу взлетел и полетел в сторону передовой, на бреющем. День, могут и сбить, но рискнул, погода позволяла. Утром дождь был, а сейчас только низкие тучи. Пока летел, а тут леса, почти до самого Брянска добрался, его уже заняли, то прикидывал что делать. Сейчас не лето, уже ночами о-го-го как холодно. Нужны шинели, и не думаю, что их хватает у военнопленных, многих летом пленили. Значит, нужно их добыть. У меня за три месяца тонна с небольшим накачалось, ну и что освободил за это время. А так я хранилище особо не заполнял, теперь есть куда шинели убрать. Причём, так задумался, что и не заметил где передовую пересёк. Леса и леса подо мной, только у Брянска, начал искать место для посадки. А тут немало армейских складов немцы захватили, окружив у Брянска миллионную армию РККА, вот как стемнеет и хочу посетить, набрать нужного. Посадку я совершил прямо на лесную дорогу, время три часа дня, в принципе нашёл место где свободно и сел, зарулив под деревья, тут почва песчаная, пусть дождь прошёл, сел неплохо. Самолёт сразу убрал, движение с обеих сторон было, и убежал в лес. Вовремя успел, автоколонна снабжения мимо прошла.

Я серьёзно решил спасать девчат, поэтому как стемнело, добравшись до города, стал искать склады, два голема при мне. Их сканеры использовал. Нашёл нужные с вещевым имуществом Красной Армии. Я там набрал пять котлов по сто литров, на ножках, половники и всё что нужно для готовки, потом пять взводных и две медицинских палаток, больше не было, шесть тюков брезента под навесы, ну и три сотни шинелей, сто красноармейских шаровар, и пятьдесят пар армейских сапог малого размера с портянками. Плюс двадцать санитарных сумок, уже укомплектованных. Всё это заняло места на две с половиной тонны. А я самолёт оставил у леса, заправлен и обслужен, вот на свободное место и убирал нужное, потому и вышло две с половиной тонны. В принципе пойдёт, а припасы найду по пути. Правда, нужны телеги, котлы и палатки перевозить, девчата и пешком дойдут, но хоть что-то делать начал. Так что бегом до самолёта, плюс шесть скаток шинелей в руках нёс, не ушли в хранилище, закинул в салон. И взлетев, направился к Слуцку. Големы на складах под взвод немцев уничтожили, поэтому я спокойно занимался поисками и добычей необходимого. Вот так добравшись до окраин Слуцка, сел благополучно, обслужил и заправил самолёт, и выложил всё добытое на опушке небольшой рощи, с озером рядом. Самолёт прибрал, а сам побежал к городу. Нужно найти где смогу добыть гужевой транспорт, пять-шесть телег в самый раз нам будут. Надо сказать, добычей транспорта я занялся серьёзно, и действительно нашёл где можно добыть нужное. А у полицаев. Следующей ночью освобождаю девчат, к этому времени у меня будет на вскидку четыре телеги и две пролётки. Для ослабевших последние. Не хочу медлить. Вот так и готовился, а дневать в рощу ушёл, в палатке уснул у кучи вещей. Устал что-то.

Освободить девчат, построить в колонну и вывести из города, получилось на удивление легко. Вообще, как выспался, я позавтракал, а холодает и сильно, уже темнело, было шесть вечера, вот и побежал в город. Был я в комбинезоне танкиста, под ним тёплое нательное бельё и свитер, на ногах ботинки с высокой шнуровкой, в принципе норма. На голове немецкий лётный шлемофон, с поднятыми очками, на ремне кобура с «Вальтером» и через грудь висел «ППШ», новенький. Добыл у фельдфебеля, с охраны у складов Брянска, и два запасных диска к нему. Первым делом вырезал всех полицейских в управе, потом в комендатуре и в казарме всех положил. Понятно не сам. Големы делали, пока я выводил из конюшни лошадей, запрягал пролётки и телеги. Оставил их тут на территории полицейского участка. Дальше оба голема, я двух использовал, вполне хватало, тем более по времени больше выходило, чем у трёх. Также тихо сняли всю охрану бывшего хлебозавода. Тут уже мы с Лешим вошли в переполненный барак. Я держал лампу керосиновую. А вечер был, те ещё не спали, пол восьмого, так что сообщил, что мы представители Красной Армии, освобождать их пришли. Я Тор, мой командир Леший. Оказывается, о нас читали, были тут и те, кто недавно в плен попал, так что оживились. Ну и взяла командование снова Светлова, она ещё тут была. Освободили второй барак. К сожалению, прошлых девчат увезли, тут новый набор, не успели. Ничего, описали что брать с собой, выстроили в колонну. Оружие с их охраны выдали тем, кто умеет использовать, просто спросил и дал тем, кто руку поднял.

Там двинули мимо полицейского участка, уже назначенные возницы осваивали транспорт, выводя телеги и пролётки, а около полусотни девчат очищали задние. Они и так одеяла и котелки с ложками прихватили, а тут оружие, что по рукам разошлось. Почти взвод вооружил, около пятидесяти единиц оружия разошлось, включая два ручных пулемёта. А там на выход. Големы уничтожали всех, кто мог помешать. Дошли до рощи, загрузились имуществом, многие девчата завернувшись в одеяла шли, а тут шинели по рукам расходились, я две керосиновые лампы зажёг из своих запасов, так что подбирали. Да всё вымели, и красноармейские шаровары, и сапожки. Котлы, палатки и остальное на телеги, их пять, да двух хватило, на остальных, трёх и двух пролётках везли ослабевших, и так колонной двинули прочь, в сторону Москвы. Туда вёл. Големов я уже деактивировал. Поднимал раз в полчаса на полминуты, осмотреться сканером, всё же на два километра брал, и вёл больше наугад. О том, что Леший говорил, что маршрут проработал, это я скажем так, немного увлёкся в разговоре и преувеличил, а в действительности на удачу шли. К счастью, шинели ушли все и их едва хватало, многие подтягивая шаровары шли в них. Вообще к окончанию ночи мы километров на сорок отмахали. Ослабевшие, отдохнув на пролётках, сходили и садились те, кто совсем обессилил, менялись. Мало транспорта, но что есть. Вот только девчат было не пять сотен, а почти семь, без двух десятков. Видимо пополнение после крушения Юго-Западного фронта и Брянской группировки. Шли упорно, знали, чем дальше уйдём, тем лучше. Землю подморозило, что облегчало движение. Пар выдыхали, ближе к нулю было, но шли.

Уставшие, шли до не могу, но добрались до пустого леса, что я выбрал как стоянку, и вот потянули внутрь леса, тут поляна неплохая, овраг и родник. Пока одни при свете утра, уже светало, ставили палатки, навесы, другие набирали воду в котлы, три ведра было, и разжигали костры. А то что мы якобы сюда шли, подтверждал небольшой запас провизии что сразу выдал, накрытый брезентом в стороне показал Светловой и девчата всё понесли к лагерю. А достал я пятьдесят банок тушёнки, мешок муки, два с крупой и мешок картошки. Хватит отварить супу в пяти котлах, чем выделенные поварские команды и занялись. Вообще никакого управления не было изначально. Просто построили всех, и повели. Уже тут, когда большую часть уложили отдыхать, поднимут, когда горячее будет готово, я выдал блокноты с карандашами, начали составлять списки, и формировать пять рот, по числу котлов, за каждой ротой, в сто тридцать пять девчат, будет закреплён котёл и телега. Вот мы подбивали баланс. Вообще два десятка девчат и женщин ушли от нас, не все были военнослужащими, некоторые местные, что попались полицаям. Они по родным и разбежались, остальные, хотя были и в гражданских платьях, им шинели особенно пригодились, шли с нами. Знали, что ведём их к своим. А группа осназа якобы нас стороной охраняет и разведывает пути, только я рядом, как контакт и их представитель. Чуть позже. Когда супы на мясе, тушёнку на жалели, сил много нужно, были готовы, покормили. Благо, прихватили котелки и ложки. На всех не хватало, но ели по очереди. Да многие одеяла использовали как узлы, внутрь всё нужное, и за плечо, и так несли. Палаток не хватало, поэтому делали навесы, лапник рубили, я топорик выдал, один на всех. Накрыли брезентом, и согревая друг друга, накрывшись одеялами, спали. А тут поев, снова отрубились. Причём, все, я так и сказал, охраняем их мы, могут спать спокойно.

Вот тут я и рискнул. Уже сформированы роты, распределили, все санитарные сумки уже по врачам разошлись, это так, к слову, им работы хватало, но ротные и взводные назначены, после подъёма объявят и сформируют подразделения. Так удобнее управление. У каждой роты свой интендант, ну или ротный старшина. Так вот, я оставил лагерь, големы показали, что рядом никого, и на «Шторьхе» полетел к Брянску. А я знаю, что там и где. За три часа добрался. Големы пока зачищали склады, а солдат тут хватало, погрузки шли, с боем зачищали, я набрал добра на две тонны и семьсот килограмм. Списки необходимого были. Ну тонна — это припасы, хватит нашим на пять дней, снял проблему с этой стороны, варить супы, чай, печь лепёшки. Также взял ещё три столитровых котла. Всё же лучше шесть рот иметь, и шестой котёл ей уйдёт, и два для чая. Также сотню шинелей, семьсот сидоров, шестьсот комплектов утеплённого байкового белья, ещё сотню красноармейских шаровар и гимнастёрок, с ремнями, плюс пять сотен головных уборов, нашёл три сотни шапок-ушанок, и две сотни будёновок. А то многие без них шли, накинув одеяла на головы. Ночью было минус семь, а то и десять. Также сотню сапог, у меня были размеры, с портянками, и нужные медикаменты. Ну и шесть топоров, десять пил, десять тазов, и пять вёдер. В общем, за час всё заполнил, там в лес, бежал неся на плече ящик с мылом, и упаковку с полотенцами, там их двадцать штук, к месту, где самолёт стоял. Взлетел и обратно. Уф-ф, какое я облечение испытал, когда обнаружил что лагерь мирно спит. Правда в километре проезжали две телеги с полицаями, големы их перехватили, тела спрятали, а телеги к нам, с оружием, пять единиц, винтовки одни были. Добравшись до лагеря, поднял двух дивчин, чтобы приняли добытое, и поставил их на охране, отдохнули. Сам завалился спать, на подстилке, накрывшись одеялом. Велел будить, когда будет завтрак готов, перед выходом. Вот так и пролетел этот день, думаю нескольких часов хватит восстановить силы, поспав, а там двинем дальше. По мне так неплохо всё вышло.

А то что только что добыл я выложил на опушке, где самолёт убрал в хранилище. Хотел сказать Светловой, а она тут командует, что на следующем месте стоянки осназ приготовит то, что те в заявке указали, но зачем девчат мучить лишние сутки? Проснутся, сформируют шесть рот, и получат те, кому чего не хватило из необходимого, и двинем дальше. Вот такой план.

За следующие восемь дней мы отмахали почти на четыреста километров. На хорошем питании, а мясо ели, оно прибавило в силе и за ночное время иногда около пятидесяти, и даже шестидесяти километров проходили. Уставали конечно, но постепенно втянулись, научились быстро лагеря ставить, повара готовили. Даже ослабевшие стали чаще двигаться сами. Я ещё дважды посещал склады, но уже у Киева, в основном припасы добывал, они как-то быстрее уходили, чем я думал, питание пусть двухразовое, по прибытию к месту днёвки, и перед уходом, но кормили хорошо, сытно. Даже лепёшки пекли, я противни для них добыл. Ну и палаток взводных, теперь в каждой роте их по три было, а холодало сильно, без палаток никуда, навесы не спасали, да и навесы ставили для лошадей. Уже снег выпадал, позёмка мела. Плюс ещё девять телег и повозок добыл, в основном от полицаев, тела големы хорошо прятали, хотя путь наш по ним отследить принципе могли. Да и отследили, на девятую ночь впереди нашего маршрута сканер голема, я поднимал каждые полчаса, показал, что дорога перерезана и там оборудует позиции, даже окопы, блиндажи делают, целый батальон. Пехотный, но со всем вооружением, даже батарея лёгких полевых гаубиц была. Как-то близко к позициям батальона, на границе дальности сканера засёк. Что я сделал, остановил девчат и отправил на зачистку трёх големов. Точнее к нам подбежал Леший, я рядом со Светловой стоял и сообщил:

— Впереди немцы, что-то около батальона, мы сейчас пробежимся, уничтожим их, подождите тут. Как закончим, дам три ракеты одновременно, можно будет выдвигаться. Соберёте трофеи, что вам пригодятся.

Десять минут и от батальона ничего не осталось. Причём, в этот раз големы не работали тихо, тут нарабатывание репутации шло, тем более батальон может быть и пехотный, но фронтовики и ветераны там. Это не охранная дивизия. А потому что с подразделениями охраны тыла големы уже встречались, но работали тихо, шесть рот в ноль скосили, девчата не знали, я не сообщал, а тут решил вот побить немцев. Так что шум боя стоял десять минут, трассёры летели во все стороны, ручные гранаты рвались, и рвались снаряды в горевшем штабеле ящиков на батарее. А когда были ракеты, я дал через Лешего, потом деактивировал двоих големов, оставив командира, девчата сблизились, раздались команды, я уже сообщил что у немцев свой обоз и три полевых кухни. Так что теперь это наш обоз, одних повозок почти три десятка, плюс эти кухни. Их уже осваивали. Много имущества прихватили, теперь все девчата вооружены, всё имеют в сидорах, даже котелков немецких набрали, оценили их. Три часа на позициях разбитого батальона были, и двинули дальше. А работали, пуская осветительные ракеты, у немцев изрядный запас был, так что хорошо прошлись, ну и дальше. Однако, в этот раз уйдя на второстепенную дорогу. Немцы такую плюху не простят, и теперь зная где мы, будут кидать под нас всё что есть под рукой. Впрочем, на то и был расчёт. Больше уничтожу и больше големов прокачаю. Хотя должен сказать, что я торопился, девчат нужно как можно быстрее довести до наших и передать в руки представителей властей, чтобы они о них позаботились. Причина банальна. Я не сразу добрался до списка спасённых, Светлова с помощницами составила по моей просьбе, и вдруг обнаружил, что Марии Райновой там не было.

Это стало неприятным сюрпризом, что есть, то есть. Ведь Павлов отслеживал всё по однофамильцам академика, он не считал их родственниками ему, в отличии от самого Райнова. Так вот, Мария Райнова погибала именно в Слуцке, от черепно-мозговой травмы в середине ноября. Упало ей там на голову что-то вроде балки, я потому и был уверен, что время у меня ещё есть. Всё же хлебозавод разрушен был бомбёжками, и немцы не спешили там ремонт проводить. Поэтому я был уверен, что девушка тут, в общей колонне освобождённых, но оказывается я ошибался. Говорю же неприятный сюрприз вышел. И девчат не бросишь, нужно доделать дело до конца, дальше вернусь к Слуцку. Узнать кто занимается переводом военнопленных, выяснить куда отправили Марию, и вытащить её с теми, кто рядом будет. Пока такой план. При этом работал на будущее. Расспрашивал Светлову и других девчат, кого ещё успели вывезти из лагеря, до их освобождения, и куда. Пару раз мелькнули и данные Марии. То есть, намёками давал понять, что собрался их найти и вернуть. Алиби себе по сути делал, почему исчезну, как девчат передам. А вот немцы вдруг стали малоактивными. Шли-шли и пришли, всего полсотни полицаев уничтожили, маршевую роту, и шесть обозов с боепитанием, но это ближе к фронту. Вышли мы. А шли уже по сугробам, снега по колено, в районе Калуги. Та ещё месяц назад взята была немцами, так что обошли, пополнив со складов припасы, быстро уходили, но ничего, зато не голодные. Там до передовой.

Големы очистили участок фронта, просто втихую уничтожили неприятеля на километр в обе стороны и их тылы, один голем добрался до наших позиций, пока девчата подходили к немецким окопам по санному пути дороги, я уже тут был, и аккуратно взял часового. Допросил и велел вести к командиру батальона, что командовал обороной на этом участке. Капитана пришлось поднимать, спал, но пообщавшись с осназовцем, а тот отказался сообщать кто он, и арестовать себя не дал, просто раздав всем люлей. Правда, когда капитан встал, утирая кровавую ушку под носом, и услышал про Лешего, и что Ваня Градов тут в колонне, дал добро встречать, поднимая людей. Так что принимали девчат и уводили в тыл, обоз следом. То, что линия фронта зачищена, немцы уничтожены, капитан в курсе. Отправил отряды, собрать нужное, даже полевую кухню увели. Да они и обоз, и все кухни, что мы привели и активно использовали, забрали. Там уже интенданты дивизии их принимали. А нас в тыл, пока темно. До рассвета часа три. Охрану тот выделил, политрука своего и взвод бойцов. Так что до станции дошли, а там уже ждали. Комбат вестовыми сообщил в штаб дивизии, куда входил этот батальон, а оттуда дальше. Погрузка шла, два грузовых состава уже подогнали, знали сколько народу перевезти нужно. А я тихо ушёл. И улетел, уже при свете утра, на вражескую территорию. Кстати, постреляли по мне, попортили фюзеляж самолёта над передовой, но кроме пары отверстий, что ни на что не влияли, проблем не было, даже остекленение не пострадало, хотя его в самолёте хватало. Нечего, улетел ближе к Брянску и там встал на днёвку, отдохнуть нужно, а то умаялся с девчатами. И стоит сказать, что подобие рапортов, всё же я не военнослужащий, подписался как «партизан Градов», передал Светловой, а там уже дальше уйдёт. Там всё было, как освободили девчат и как вели, и что осназ здорово помог, но сейчас новое задание в тылу, и я там нужен. Нет времени задерживаться. Вот такие дела.

Что ж, с Райновой я не ошибся. Добрался до Слуцка, нашёл кто отвечал за переводы. Точнее узнал, что убил его при зачистке перед освобождением лагеря. Но остался архив. Мой голем зашёл в управу в форме немецкого офицера, снял копию с того, что служил в комендатуре, его тут все знали, и велел архивариусу найти все данные по Марии Райновой, и срочно. Куда ту отправили. Тот и нашёл, сообщив информацию. После этого, три голема, не смотря на день, уничтожили служащих управы, сожгли здание с архивом, а я вскоре вылетел в Польшу. Марию, среди прочих девчат, освобождая места в лагере, отправили в концлагерь в районе Познани. Впрочем, её там может и не быть, лагерь больше пересыльный, хотя несколько бараков с постоянными сидельцами имелось. Так что пятьдесят на пятьдесят. Хотя бы узнаю куда её дальше отправили, если такое было. И знаете, за следующие пять дней я посетил три лагеря, узнавая, что Мария этапирована дальше, при этом уничтожая охрану и выпуская сидельцев, снабжая за счёт охраны хоть чем-то. Кто-то разбегался, кто-то решил не рисковать, и оставался в бараках. Зима же уже начиналась, снегу по колена, какие уж тут побеги? В принципе, я был согласен с этим, два лагеря освободил, в третьем нет, отработал под видом лагерного офицера, я его снаружи уже перехватил, выясняя где Мария, и также покинул здание правления. Даже никто не пострадал. Ну кроме того офицера, с которого копия бралась. Наконец конечный пункт моих поисков. А унтер, что отвечал за архив, позвонил в нужный лагерь и выяснил, что Мария у них, даже номер барака и её личный номер. Лагерь-то оказался в Австрии. Ничего, добрался, тут охрану всю уничтожил, Марию и два десятка девчат освободил и забрал, вывезя на захваченном грузовике. Это из наших, вообще в лагере интернационал, много иностранцев, а так доехали до ближайшего аэродрома, о, я там запасы топлива пополнил, а то изрядно потратился, угнали транспортный «Юнкерс» и на нём к своим. Сложно управлять, меня немецкий лётчик учил, обещал его отпустить после обучения. На подлёте к нашим и отпустил, тот прыгнул с парашютом. Ничего, пусть с дозаправкой по пути, садились на дорогу, немец помогал, обучая, но добрались, я по пути, на подлёте связался с ПВО столицы, сообщив кто я и на чём лечу. Кто на борту, описал, и попросил дать маршрут до аэродрома. Прислали истребители сопровождения и посадили. Вот только сбежать я не смог. Ну да, вот так получилось.

Что в результате вышло? Вторая Звезда Героя, по совокупности освобождений лагерей и вывоз к нашим девчат, неделю допросы шли следователей, и меня силком отправили в Подольское стрелково-пулемётное училище, оформив курсантом. Само училище не эвакуировали, хотя курсанты участвовали в боях за Москву, остановив наступление немцев и нанеся им серьёзные потери. Меня же включили в первый курс, из свеженабранных курсантов, те сами учились всего несколько недель. Впрочем, я тоже не пальцем деланный, показал корочки пилота, аттестат окончания аэроклуба, и отправил запрос перевести меня в военное лётное училище, на истребителя обучатся. Ну да, прям отпустили Дважды Героя. Да многие политработники на моей славе делали карьеру. У меня по сути и учёбы-то не было, на всякие митинги меня возили, общаясь с народом, рабочими заводов и бойцами формирующихся частей перед их отправкой на фронт. Блин, сделали символ из меня, сели на шею и ножки свесили. Однако я уже сказал, не пальцем деланный, просто посетил кадровый отдел управления РККА в Москве, ну да, в самоволке был, Подольск-то рядом, и с глазу на глаз пообщался с одним полковником. Подарил часть трофеев, взятых у немцев. Те ценности вывозили, вот я вагон вскрыл и набрал побрякушек. Так что ушли золотой портсигар с каменьями, зажигалка из того же набора, а также золотые карманные часы, и тот оформил приказ, перевод, меня в Борисоглебск, в авиационное училище имени Чкалова, на курсы лётчиков-истребителей. И что вы думаете, прошло, через три дня, скрипя зубами, мне оформили проездные, и вскоре я на поезде направился на юг, в сторону Воронежа. А куда деваться, присягу уже принёс, я по сути военнослужащий, так что учится нужно.

А там прибытие, оформление, и пошла учёба. Кстати, довольно интересно, но меня больше удивляло, зачем нам знать полное техническое описание разных самолётов, как провести ремонт и обслуживание. Из нас авиатехников готовили или всё же лётчиков? Задал этот вопрос старшему курса, и был внезапно переведён на курсы штурманов. А через три дня я просто плюнул и решил сбежать. Надоело. Если считаю себя партизаном, значит буду им. И вообще, хватит жить по правилам местных, видно же, что они идут вразрез моим планам.

— Ты что делаешь? — спросил один из курсантов штурманских курсов, я сюда только вчера вечером переведён был, койку выделили, не успел со всеми познакомится.

Мы как раз с завтрака вернулись, строем водили по заснеженным тропинкам, туда и обратно, вот перед началом учёбы курсанты проверяли учебники, писчие принадлежности, а я в чемоданчик свой вещи укладывал, опустошая тумбочку.

— Ухожу я, — коротко сообщил я.

— Куда? — не понял паренёк, лет восемнадцати, в не обмявшейся ещё форме курсанта ВВС.

Совсем молодой, налысо бритый, с носом картошкой. Сосед мой. Как раз сидел на своей койке, надраивая ботинки щёткой, и вот отложил, удивлённо глядя что я делаю. К нам начали собирать курсанты, личность я известная, пока ещё особо не подходили, только со стороны изучали, видимо решили нормально познакомиться позже, а тут я сообщил что ухожу. Вот и были в недоумении, наблюдая, как я снимаю форму курсанта, со знаками различия младшего сержанта, аккуратно складываю на койке, а потом надеваю гражданский костюм, пока свитер сверху на рубаху, верхнюю одежду не надевал. Позже это сделаю.

— Думаю к немцам в тыл, партизанить буду. Я вообще не понимаю, что тут делаю.

— Так на лётчика же учится направили? — совсем запутался сосед.

— Не учат тут лётчиков, мне хватило несколько дней изучить учебный материал, чтобы это понять. Тут учат на авиамехаников, починить и обслужить самолёт. Да, немного информации дают по пилотажу, и даже немного практики полётов, и всё. Но основной упор именно на ремонт, что лётчикам просто не нужно, лишняя информация, что забивает память.

— Почему? — снова задал вопрос, задумавшийся сосед.

— Лётчик — это пилотажник со своими задачами. Зачем ему знать в воздушном бою, как работает самолёт? Он пользователь, а не создатель. Ну пусть подбили, совершил вынужденную посадку. Если на вражеской территории, как он чинить будет без инструментов и запчастей? Там бы машину успеть сжечь и ноги унести. А сел на нашей стороне, так вызвал механиков с машиной, погрузили хвост самолёта в кузов и до аэродрома. Поэтому учебный материал, что тут дают, ориентирован готовить именно авиамехаников, но не лётчиков. А тут меня ещё за каким-то надом в штурманы перевели. Мне это зачем? Мечта была лётчиком-истребителем стать, а раз по рукам надавали, но мне тут просто не место. Так что парни, прощаемся, а мне пора на выход.

Закончив с этим спичем, я подхватил чемоданчик и двинул на выход. Как раз командир курса подошёл, капитан Анисимов, он и сопроводил к выходу с территории училища, где ожидала «эмка» с двумя сотрудниками НКВД. Это были мои големы. А что, перед завтраком незаметно покинул территорию, и активировал подъём двух големов, те приняли вид двух лейтенантов госбезопасности, и достал новенькую «эмку», что уже тарахтела мотором. Пока я девчат вёл к Москве, видел пункты сбора разного брошенного и захваченного советского вооружения, место накопилось, полторы тонны, как раз новенькая машина, вот эта самая, сентября сорок первого года выпуска, и увёл, обслужил, заправил, воды залил в радиатор, та слита была, и пару раз даже успел попользоваться. Так что оба голема, посетив здание телеграфа, по телефону вышли на штаб училища, и сообщили, что забирают Ивана Градова, приказ из Москвы. Причём, документы у них были, я пару десятков диверсантов взял, некоторые были в форме НКВД, как раз два удостоверения на лейтенантов, и лица сделал, чтобы совпадали с теми, что в документах. Вот те подъехали к проходной. Предъявили удостоверения дежурному по училищу, и всё, за мной направили командира курса. Я чёрное пальто накинул, шапку-ушанку, чёрную, снаружи демонстративно обнялся с лейтенантами по очереди, хлопая друг друга по спине, показывая, что знакомцы за мной приехали, и вскоре на «эмке» уезжал прочь. Конечно всё шито белыми нитками, думаю уже к вечеру командование училищем поймёт, что их обманули, поднимут волну, но я уже буду далеко. Может даже дезертиром назовут, но мне откровенно пофиг. Мне действительно просто нечего делать в этом училище. Скоро пятого голема могу использовать, а всё, аура моя качается, теперь я уверен, что Павлова со мной в одном теле нет, так что найду лучшего мастера по пилотажу и воздушному бою, сниму копию знаний, и изучу, сам став лётчиком-истребителем. Если продолжу по этой теме своё развитие, а то я уже как-то разочаровался, может и не стану воздушным бойцом. Специальностей много, выберу ещё.

А так прибрал машину, деактивировал големов, и поднявшись с пустой дороги, свидетелей не было, потянул на «Шторьхе» на Запад, в сторону Киева. И знаете, не долетел, мотор начал нестабильно работать, ещё бы, сколько на нём летаю без нормального обслуживания, и пришлось экстренно на посадку идти. Еле успел, пока мотор окончательно не встал, но я уже катился по замёрзшему льду какой-то реки. Выбравшись из самолёта, я осмотрел мотор. Подняв капоты, потом плюнул, и бросив машину, двинул прочь. Забавно, сам был против того чтобы лётчики умели ремонтировать самолёты, и вот тут такой казус, как будто под руку кто ударил. Впрочем, я особо не расстроился, и своего мнения не изменил, лётчики, это лётчики, а механики — это механики. Нужно разделять их специальности, а не скрещивать. Так что чинить я всё равно ничего не собирался, проще новый самолёт добыть. Хотя, отойдя метров на сто, вернулся и убрал самолёт в хранилище. Места вроде пустые, растает лёд, уйдёт самолёт под воду и хана экосистеме, загрязнено будет маслами. Нет уж. Ещё подумав, достал домик и баню, да и девчат. Последнее время я их загонял, не думайте, что если я о них не говорил, то услугами их не пользовался. Да постоянно, искал укромные места, только вот в курсантское время, положить рядом на ночь, чтобы те выспались и отдохнули, не мог, вот копилась у тех усталость. Так что достал Маргариту, мою любимицу. Не трогал её, посетили вместе баньку, и дальше в домик, пусть отдыхает. В домике та не раз бывала, знала, что и как. Буржуйка хорошо нагретая, на ней чайник с кипящей водой шипит, так что выдал той пару журналов моды, прихватил в Варшаве. На немецком были. Спать та ещё не хотела, пусть отдыхает, потом вместе ночь и проведём.

Впрочем, вместе пообедали, потом и ужин был, уже давно стемнело, я убрал её вместе с баней и домиком, уже переоделся в финскую зимнюю форму, морозило сильно, лыжи надел, и вскоре по полю довольно шустро направился дальше в сторону Киева. Да я только Воронеж пролетел, километрах в пятидесяти позади, так что мне ещё долго идти. И не стоит думать, что я на лыжах до самого Киева. Нет, только до накатанной дороги чтобы добраться, там бросил «Шторьх» на обочине, думаю военные приберут, а сам на «эмке» покатил дальше в сторону передовой. Тут до неё порядочно. В общем, на собственном опыте убедился насколько авиация быстрее и комфортнее при пересечения больших пространств. Поэтому за два дня добравшись до передовой, часто големов использовал, а точнее ночами лечил плечо, продолжал, плюс их сканеры. И обходил полями, в маскхалате, посты, что встречались, и чем ближе к фронту, тем чаще, и дальше снова на машине только в путь. Как видите, вполне добрался, дальше големы тихо зачистили немецкие позиции, я наши пересекал по-пластунски, в белом маскхалате, там уже перейдя передовую, на захваченном грузовике вглубь оккупированных территорий двинул. Причём, взятые големами из штаба местного полка языки, сообщили, где ближайший аэродром. А там рядом штаб моторизованного корпуса, вот связные самолёты и стояли. Офицер, которого допрашивал, там бывал и своими глазами их видел. Вот заодно и штаб в ноль уничтожил. А забрал я «мессер» на этот раз, тот что связной, модели «Тайфун». Четырёхместный. Да и дальность неплохая, тысяча километров. Вот так и добрался до Киева. Там пополнил запасы, потраченные на девчат, ну и начал работать по тылам. Сам по сути палец о палец не ударил, просто дистанционно управлял големами, сидя в укрытии. Качал големов, и быстро прокачивал, надо сказать. Кстати, на момент побега моего из училища, уже третий день как шло наступление под Москвой, было восьмое декабря. Хорошо двинули, вот я и помогу, круша тылы.

Да, охотился я не только на полицаев и карательные части, войска СС тоже не оставлял без внимания, но и железнодорожные станции. Оставлял опустошения и пожары. Ломал логистику, в основном именно ветки на Киев и Минск, по ним работал. Хорошо работал, все девчата отдохнули, не трогал их, каждой по неделе отдыха, дал набраться сил, ну и дальше те отрабатывали то, о чём мы договорились. У меня не прошла проблема с возбуждением, после перерождения. Да ещё посильнее будет, чем в теле Власова. Так что терпеливо ждал, когда пойдёт на спад, а девчата усмиряли это буйство. Так декабрь пролетел, уже пять големов держу полчаса, неплохо развиваюсь, и продолжаю это делать. Вылечил окончательно плечо, по сути остались одни шрамы после операций, но их можно считать косметическими. Убрал последствия травмы головы, тоже только шрамы остались, а в основном качал големов и охотился на карателей. Недавно на них перешёл, как раз финский батальон СС в ноль стёр. Да, неплохо всё шло, хранилище качалось, готовил место для гидросамолёта. Хотя на две недели прервался, это в феврале было, посетил Италию, помнил, как десантники там бывали, хвалили, мы с девчатами там отдыхали, я дом снял, по одной доставал, сестёр понятно сразу обеих, те закупались, я платил, сам покупая готовые блюда. Самое главное, продав «эмку», эксклюзив от Советов, тут таких больше нет, угнал новый итальянский гидросамолёт, место ему как раз было. Да он и весит пустой всего полторы тонны, а снаряжённый едва тонна восемьсот. Так что ещё топлива к нему набрал одну бочку и моторного масла три канистры. Больше места не было.

Да, это была модель катапультного двухместного поплавкового разведчика, «IMAM Ro.43». Скорость крейсерская двести пятьдесят километров в час, дальность полторы тысячи километров. Да он лучше немца, у того и дальность меньше, и вес больше. И пофиг что итальянец по сути биплан, с открытой кабиной, нижние крылья хоть и укорочены, но это биплан. Так что думаю к апрелю, когда прокачаю все пять големов на два часа использования, то можно добывать субмарину и начинать подводную охоту. Такие планы. Зря что ли готовился? А так я неплохо закупился. Вообще к февралю накачалось ещё дополнительно шестьсот килограмм, так что топливом занял и вот покупками. На фермах свежак брал. Я итак неплохо сливочное масло тратил и остальное, так ещё закупил. И местные сладости, тут свой шарм был. В общем, я согласен с десантниками, итальянская кухня хороша. У меня вкус есть и покушать я люблю. Я ещё на два дня в Испанию слетал, кстати, угнанный гидросамолёт опробовал. А на месте лётнаба сидела Маргарита, покатал её, первый полёт в жизни. Там закупил хамона, причём лучшего, не ширпотреб какой, а эксклюзив. Знаете, а понравилось. Я хамон попробовал в ресторане в Риме, узнал откуда и вот слетал на три дня в Испанию. В ресторане как раз ширпотреб и подавали. У меня был окорок, с телеги от полицаев, иногда строгал, на тарелку или бутерброды, так вот, этот окорок по сравнению с хамоном, отдыхает. Конкретно так не дотягивает до его уровня.

Также закупил креветок, они тут к пиву идут, бутерброды из них делают. Готовых бутербродов вот и закупил. Свежак. Сам я пиво пью, не скажу что любитель, но около Рима заводик был, немец построил, тут же жил, купил литров пятьдесят, и самосливом в хранилище. Как раз перед отлётом обратно закупил. Вернулся, уже март наступил, и дальше кошмарить тылы противника. Наши уже выдохлись, но и я к февралю порядка пятидесяти тысяч солдат и офицеров уничтожил. Меня такие цифры не удивляли, довелось поработать в тылах в теле Власова, знал возможности големов, уже не шокировали они. Вот по лагерям военнопленных не работал. Ошибку свою, когда освобождал в морозы, осознал, жду весны и лета. Так что весь март, я потратил на Финляндию. О да, не Украина или Беларусь, а именно Финляндия, работал в ближнем тылу у передовой. Иногда и окопы зачищал, опустошая на несколько километров. Причём и склады уничтожал с тыловыми частями. И фронтовые подразделения. Особенно артиллерии доставалось. У Петрозаводска финские концлагеря, так я их освободил, да ещё со складов вооружил. К моменту, когда освобождённые покинули лагеря, в Петрозаводске не осталось боевых финских частей, все уничтожены големами. Так что порядка шестнадцати тысяч, с командирами, взяли город под контроль. Строили оборону вокруг него. Те начали выходить на связь с нашими, рации были, а я дальше зачищать. Особенно перехватывал те подразделения, что финны перекидывали к Петрозаводску, вернуть хотели утерянное, но наши стояли пока и держали город, ждали помощи через Онежское озеро. Там запасов хватало. Это в апреле было. А вот начало мая я уже встретил на Украине, за две недели освободил порядка двухсот лагерей военнопленных. По сути обрушив тылы у немцев, что там натворят разозлённые освобождённые, можно было только гадать. Я ведь ко всем сам лично выходил, представлялся, осназ засвечивал, и вот вооружал за счёт охраны, велев формировать подразделения, в основном по роте, или взводу, и направлял к нашим, давая приказы по пути уничтожать всё, что видели. Брать обозы и припасы, и до наших. Так что думаю те серьёзно обрушили логистику.

Вот в конце мая, как закончил с лагерями, я и полетел на гидросамолёте в Германию, на базу немецкого флота, где подводные лодки у них стояли. Не думайте, что меня интересовали сильно немецкие субмарины. Вообще, когда я говорил, что собираюсь начать подводную охоту, то о немцах вообще речи не шло. А вот так. Больше всего, я сильно не люблю англичан, столько те плохого моей Родине сделали, начиная от Рюриковичей, и заканчивая этим вот периодом. А на СВО? Сколько эти твари островные нацистов снабжали? Это ведь они активно продвигали позицию войны. Украинцы бы давно на переговоры пошли бы, если бы не они. Мне не повезло, не повстречал в боях англичан-добровольцев. Иностранцы были, даже несколько лично обнулил, но это всё же не островитяне были. Поляки в основном, колумбийцы. Так что моя подводная война будет идти, чисто против Англии. И пока война идёт, никто и не поймёт, что происходит. Поэтому для правдоподобности лучше использовать именно немецкие подводные лодки. Причём, до выработки топлива и боеприпасов. В ином случае, где мне их брать? Потратил всё, лодку на дно, а сам на самолёте за следующей. Только так. У меня базы снабжения нет. Поэтому что я сделал. Проник ночью на территорию военно-морской базы Вильгельмсхафен, и двое суток отслеживал как идёт подготовка двух субмарин к выходу. Только на них загружались припасы и боезапас, остальные пока этого не имели всего на базе девять лодок было, экипажи трёх явно отдыхали, четыре находились ремонте, и вот две готовились к выходу.

Проживал я на борту полуразобранного судна, выброшенного на берег, тут рядом отстойник послуживших своё судов, откровенный антиквариат, видел пару судов с гребными колёсами по бокам. Их потихоньку резали на металл. Так вот, у меня шестьсот килограмм свободно, вот я и посетил местную топливную базу, и пополнил запас топлива, три бочки с дизтопливом. На субмаринах дизельные движки стояли, это увеличит дальность моей работы. А попал я на борт совершено спокойно. Лодку выводил наружу тральщик, ночью, в надводном положении, вот я спрыгнув с пирса, за рубкой и прятался, пока та на моторах шла к выходу из бухты. Ночь тёмная, на базе соблюдалась светомаскировка, меня и не засекли. Тут сигнальщик с тральщика отсемафорил, пожелание удачи, и лодка пошла дальше. Вот тут уже открытый океан, высокие и пологие волны, и я достал землю из хранилища, да, пришлось избавиться от «Мессера», почти тонна освободилось, набрал припасов, свежей воды, ещё земли на шестьсот килограмм, вполне хватит для пяти големов. Однако, из этого кома поднял пока двоих. К сожалению, тут не тот случай, когда оставляют свидетелей. Не получиться вырубить команду, хотя для големов это работа вполне по силам, потом высадить на суше. Сразу пойдёт слух о захвате субмарины, тут начнут тонуть английские суда, хотя за ними итак охота идёт, и что в результате? Пойдут разговоры, интерес разведок разных стран. Я не хочу так светится. Поэтому официально эта субмарина ушла на боевое задание, и сгинула. Сколько в действительности на её счету, уже не узнают, а вот я собирался повоевать, ну очень хорошо. Вот такие планы.

Големы запрыгнули с палубы на мостик, один за секунду уничтожил вахтенную смену, а второй через открытый люк скользнул внутрь, скрывшись там. Почти сразу за ним и первый. Так что один голем зачищал субмарину в сторону носа, второй в сторону кормы. Семь секунд с момента как я их поднял, и живых на борту, ну кроме меня, не было. В экипаже было ровно пятьдесят человек. Дальше поднялся на борт, я обученный подводник, причём, именно на немецкие «семёрки», как эта, вахтенный офицер поделился своими знаниями и шестилетним опытом, а это управление, наведение и атака противника. В общем, тот знал всё что нужно делать. Пока големы, раздевали немцев до нага и поднимая наверх, пробивали ножами лёгкие и кишки, скидывали за борт, те на дно шли, там поди пойми кто это. Часть тел может выкинет на берег, но не скоро и обезображенных. Так что вскоре лодка была очищена. При этом та продолжала идти средним ходом, примерно на девяти узлах. Я оставил одного голема, тот стоял за штурвалами управления, иногда следил за электрощитом, уровень зарядки батарей, сейчас он шёл от обоих дизелей. Лодка в принципе небольшая, тут даже кают не было. У капитана ниша, и занавеска. Вот в ней я и устраивался. Кстати, достал сестёр с их вещами, объяснил, что на борту подводной лодке находимся, поэтому лучше не шуметь. Мой голем был в форме матроса Кригсмарине. Вот так устроившись, покормил девчат, те гуляли, лодку изучали, я сканером голема это видел. Да, свидетели, но меня как раз это не волновало, я не собирался лишать себя половой жизни. Главное сканер использовал, чтобы нас врасплох не застали, потому на верху рубки никого не было. Ну девчата поднимались, осмотрелись и спустились. Там люки открыты, причём во всех отсеках, проветривалось всё. Два гальюна на борту, один рабочий, а второй заставлен ящиками с фруктами и вином. Землю я достал всю, так что освободил гальюн от фруктов. Теперь гальюн чисто женский. Ну и что быстро портиться тоже прибрал. Всю землю складировал в жилом кубрике. Тут буду големов поднимать, когда в них надобность появиться. Пока же одного держал семнадцать часов, а пятерых час и тридцать минут.

Суета на борту стояла до рассвета, тут уже я задраил люки. Всё лично делал, надоело, големы и големы, как будто сам не могу, хорошо задраил, и встав за штурвалы, открывая цистерны тумблерами, заполняя их забортной водой, опустился на глубину сто сорок метров, а предельная для таких подлодок, это так, к слову, двести пятьдесят метров. После этого дал малый ход электромоторами, и направил к берегам Англии, отправившись спать. Койка у капитана чуть шире чем у остальных, но втроём тут всё же не устроится, так что одну в каюте старшего офицера заселил, и с младшей в капитанской. Ну и пошалил, да с обеими. Тройничок с ними у меня, это обычное дело. А так я уже в предвкушении, и даже в радостном ожидании начала тех приключений, чего я ну очень хотел получить ещё в теле Власова. Надеюсь они будут только позитивными, а не отрицательными. Голем под управлением, времени использования мне вполне хватит чтобы выспаться. Да и не сплю я, это тело спит, а благодаря голему один поток бодрствует. Впрочем, через пять часов я деактивировал голема, остановив электромоторы, и щёлкнул тумблерами. Лодка замерла на одной глубине. Пусть големы подзарядятся, скоро ожидается немало работы. Так что спокойно спал, подмяв девицу с приятными округлостями. И хорошо спал, пока подлодка не содрогнулась.

Проснулся я почти сразу, скатившись с девушки на пол. Вскочив, стукнувшись о какую-то полку плечом, темно же, даже ночной подсветки нет, подлодка полностью обесточена, и достав из хранилища фонарик с синим светофильтром, включив его, рванул к рубке, центральный пост управления и поднял голема. Когда тот встал, я только ругаться мог, наблюдая сканером как два кита, похоже самец и самка, кашалоты, трутся об обшивку судна, явно получая от этого удовольствие. Даже не слышал о таких случаях, а те видимо приняли подлодку на какой-то объект и решили то ли поиграть, то ли шкуры почесать, я не совсем понял. Корпус подлодки снова содрогнулся. Пока голем запускал системы и давал ход, кашалоты уплывали, я вернулся в каюту, где сидела испуганная девушка, так что мы снова легли и вскоре уже спали. А сестра её даже и не проснулись. В этот раз проснулся сам, не поднимали, тело отдохнуло. Подружка моя незаметно смогла выбраться из моих объятий, посетить гальюн и сейчас на камбузе с сестрой чего-то творили. Ну да, готовили похоже мясное, вроде фрикадельки, и варили картошку. Посмотрим, что будет, сам я имею опыт, но всё же готовлю посредственно. В казане или в лесу ещё неплох, так опыт большой, а вот так на плите не очень. Так что поднялся, и дальше позавтракал с девчатами. Они оладьи сделали. А фрикадельки с картофельным пюре, это на обед. Снаружи темнело, хорошо отдохнули, так что после сытного обеда, прибрав девчат, поднял лодку на поверхность, и бросил её, отключив все системы. Ночь тёмная, только вблизи можно рассмотреть, а рядом никого.

Вот так достал биплан, встряхнуло его конечно, когда поплавки в воду нырнули, но ничего, встал у борта лодки, покачиваясь на длинном канате. Я же поднялся в небо после недолгого разгона, и потянул к Англии. У меня карты были с субмарины, неплохие промеры глубин рядом с английской военно-морской базой в Скапа-Флоу. Там много вкусного, я лично желал провести охоту на крупные корабли, линкоры, авианосцы, ну тяжёлые крейсера в крайнем случае. Остальная мелочь особо не интересовала, а таких самотопов потопить, это очень значимое дело, и я надеялся мне будет по плечу. Ну потопить я их итак смогу, големами, но нет, именно торпедами из-под воды, так что хочу личного опыта подводника набраться. А без разведки как найти таких толстяков? Нет, нужно точно знать где они. По звёздам я определился где субмарина сейчас моя находится, место редко посещаемое, подальше от торговых путей. Надеюсь никто не наткнётся. Я собирался такую воздушную разведку каждую ночь вести. Пока же слетал только к Скапа-Флоу. Поднял конечно тревогу, шум мотора слышали, но с помощью голема, что сидел на свободном месте, у того опции дальнего и ночного виденья имелись, внимательно изучил что там находится и уходя от начавших шарить по небу прожекторных лучей, отвернул и быстро снижаясь ушёл на бреющем, возвращаясь к своей «семёрке». А так, я обнаружил на территории базы аж пять линкоров, и два авианосца, помимо остальной мелочи, и я желал их потопить. Так что однозначно идём к этой базе. Я в курсе, что в тридцать девятом на территорию уже проникала немецкая субмарина и потопила линкор, благополучно уйдя. Я же повторю этот подвиг, тем более с помощью сканера пройти минные поля и незаметно проникнуть на охраняемую акваторию, было куда легче, только уходить не собирался, залягу на дно.

Даже не факт, что вообще буду её выводить, спрячу на территории, на дне, а сам всплыву на поверхность, используя рубку, в рубке была оборудованная шлюзовая. Этим лодка меня и привлекла. Также потом смогу вернутся, например, через месяц, когда тревога уляжется и англичане успокоятся, и новая торпедная атака по не ожидающим этого наглам. Как вам идея? Вот и я очень даже ими заинтересован. А так издали приметил свою лодку, напомню про опцию дальнего и ночного виденья у голема, благо рядом никого. И волны пологие, и совершил посадку. Рядом. Пока я заправлял судно, обслуживал, голем спустился вниз и запустил дизеля, пошла зарядка батарей. Вот так прибрав гидросамолёт, поднялся в рубку, и лодка на семнадцати узлах, почти максимальный ход, направилась к Оркнейским островам, где и была база Гранд-Флита, как назывался военный флот Англии. По сути я напрямую шёл, так остаток ночи и пролетел. Девчат я сразу достал, на камбузе что-то творили, я им задание дал, наготовить как можно больше вкусного из тех припасов, что есть на борту, вот девчата засучили рукава и радовали готовкой, а я готовую и вполне вкусную, убирал в хранилище. Делал запасы. И чего я раньше так не поступал? За час до рассвета, приметил, что на перископной глубине мне на перерез идёт чужая субмарина, сканер голема показал, как раз границу дальности пересекла, и мы сближались. Англичане. Ну точно они, и там явно готовятся к торпедной атаке. Думаю, они по шуму дизелей меня нашли и опознали. Я тут же скатился вниз, запирая оба люка в рубке, про шлюзовую говорю, потом люк в центральный отсек. Сбегав и убрав девчат, выключил плиту, пока голем быстро уводил нас под воду. Да поднял ещё трёх. Один убежал в машинное, там остановил дизеля, и мы перешли на электромоторы, двое других тоже разбежались, один в носовой торпедный отсек. Так что один в машинном, второй в батарейном отсеке, третий со мной и четвёртый в торпедном. Четыре торпеды в носовых торпедных аппаратах, одна в кормовом.

Так как я видел англичан, а те нас потеряли, электромоторы стояли, вот и прикидывал свои шансы на удачный пуск. Хочу их поразить именно торпедой. А так это стандартная подлодка типа «Т». Ну да, она и есть, этот горб на носу только у них бывает. Так что шла готовность, нос моей лодки медленно разворачивало течением в нужную сторону, голем ждал, и вот убедившись, что торпеда должна поразить британца, через голема нажал на пуск. Внешние люки двух аппаратов уже были открыты, так что шурша, торпеда пошла на британца, он уже в трёхстах метрах был. Подпустил поближе. Шёл сбрасывая скорость, по инерции, так как тоже остановил электромоторы и акустик слушал. Интересно так играть, но в этой схватке все преимущества у меня. Оказалось, не совсем, британцы неприятно быстро отреагировали, показывая, что у них опытный и сплочённый экипаж. Её электромоторы взревели, когда акустик прокричал, что выпущена торпеда, хотя сразу вряд ли мог понять, что в них идёт, так что субмарина отвернула. Почти. Моя торпеда, явно громко звякнула об обшивку лодки у рубки, и ушла в рикошет. Если это можно так назвать. Ругаясь, ведь целился в носовую часть, ловко те меня переиграли, но я пустил вторую торпеду, и сразу две оставшихся. В этот раз две торпеды из трёх, всё же одна мимо прошла, поразили ту. Я с жадным любопытством наблюдал за взрывами, и как разрушенная лодка тонет, уходя на глубину, а она тут солидная. Впрочем, дальности сканера хватало, и я видел, как обломки легли на дно. Хм, рядом со старинным парусником. Может голема послать пошукать в паруснике? Там вроде ценности есть, сканер показал. Хм, после войны займусь, пока не до этого.

После этого пока три голема перезаряжали торпедные аппараты, внешние люки закрыли и воду из них уже откачали, я раз за разом искал ошибки в своих действиях. И знаете, не находил, просто стечение обстоятельств и опытный экипаж британцев. Им просто повезло с первой торпедой. А когда я три веером пустил, шансов у них уже не было, что и показали дальнейшие события. Меня бесил лишь перерасход торпед, в запасе всего четырнадцать штук, и весит каждая полторы тонны. Так что всплыв, я продолжал заряжать батареи, потратил часть заряда, мы пошли дальше. А через час начало светать. Свою первую победу я отметил на ужине с девчатами, красным вином, лодку проветрили, батареи зарядили. И опустив субмарину на глубину ста метров, всё отключил, големов деактивировал и стали готовиться ко сну. А я нарабатывал опыт использования такого оружия, и вот такое признано самым оптимальным. Ночью идти в надводном куда нужно, а днём отсыпаться на глубине с заглушёнными системами. Да, это медленнее, но я не тороплюсь, поэтому считаю такой способ надёжнее. Да и встреча с британцами была уроком. Как не крути, даже тёмная ночь нас не скроет. Шумы дизелей выдают. И ещё, вполне возможно голем бы засёк британцев ещё раньше, до того как те вошли в зону дальности сканером. Да британцы скорее всего также проветривали лодку и шли на дизелях, время от времени их отключая, чтобы послушать шумы вокруг. А в надводном голем бы их издалека засёк. Те ведь наверняка не так и далеко на перископную глубину ушли, двигаясь на перерез моего пути. Слева по борту моей лодки в атаку выходили. Так что будет уроком, одного голема-наблюдателя нужно держать наверху.

Думаете это всё? На море волнение начало подниматься, волны высокие, лодку мотало. До того, как рассвело окончательно, и я опустил лодку на глубину, то прочувствовал все прелести морской болезни. Сколько летаю, и ничего, а тут даже и волнение не сильное, просто волны высокие, отчего лодка ухала вниз и задирая нос, поднималась. Девчата только посмеивались, сладкие булочки пекли в духовке, им бы хоть бы что, а меня серьёзно так укачало, до зелёного цвета лица. Это стало для меня полной неожиданностью. Интересно. В теле Власова укачало бы? Теперь уже и не проверишь. М-да, в этом теле моряком мне не быть, это точно. Разве что подводником, хе-хе. Ну а так зависли на глубине, я уже приходил в себя, смог удержать в себе принятую пищу, и там спать легли. Все устали.

До британской базы мы добирались ещё двое суток. Это на самолёте быстро, туда и обратно, да и то вернулся на последних каплях горючего, думал раньше придётся сесть и дозаправиться, но ничего, главное добрались. И ещё один момент, вчера попался британский тральщик, куда-то спешил на полном ходу, и похоже, как раз от нужной мне базы шёл. Это меня заинтересовало. Даже успел выйти в режим атаки и одной торпедой поразил его. Корабль небольшой, хватило ему разломиться пополам. Тяжело было смотреть, как моряки борются за жизнь, но делать нечего. Даже одну шлюпку, переполненную смогли спустить, успели, и когда те отошли, немало моряков на воде среди мусора держалось, хотя море на то и Северное, холодно тут. Не долго им, пусть уже второе июня было. Так вот, я провёл процедуру всплытия, и мой голем, имея вид капитана этой лодки, тело которого давно на дне, появился на виду и предложил сделку. Нужен информатор по базе, откуда они шли, остальных в расход. Если будет говорить честно, выживших не тронут, даже помогут. После недолгого раздумья вызвался один из офицеров, матросы меня не интересовали. Так что приняли его на палубу. Так-то три голема наверху было, один капитана изображал, второй за пулемётом, держал на прицеле «МГ» шлюпку, и плывущих к нам других моряков. И третий кинул линь, подтянув шлюпку и помог лейтенанту ступить на палубу. А всё честно, за ответы лейтенант может заработать две надувные шлюпки из запаса моей субмарины. Их три было. Так что остальным морякам позволили подняться на палубу, где те дрожа на ветру, выжимали одежду, недобро поглядывая на моих големов. «Капитан» же с британцем спустился в лодку, в кают-компанию, девчат нет, убрал, сам я прятался в другом отсеке. И вот допросил его. Причём, видел его ауру, и мог определять врёт тот или нет. Недавно эту опцию открыл и ещё сам учусь использовать. Не на все вопросы тот ответил, банально не знал, но на большую часть, вполне.

Британцы усвоили урок, с проникновением вражеской субмарины в их святая святых, на стоянку крупных кораблей, и понятное дело приняли меры. К счастью, многое из этих мер лейтенант знал. Первая мера. Установили под водой микрофоны, выведя кабели на берег, и слушали море. Поэтому даже на малом ходу, на электромоторах, не пройти. Засекут. Хотя минус был, глушили микрофоны удары волн о прибрежные скалы. Если дождаться крупного шторма, то шанс незаметно проскользнуть внутрь бухты, имелся. Второе, это минные заграждения и не простой фарватер. Неплохо накручено. И третье, в бухте на дне в основном песок, причём светлый, и глубина бухты пятьдесят метров, вода не всегда чистая, но засечь лодку в бухте, даже если она стелиться у дна, в принципе возможно. Свои засекали, хотя они и не у дна проходили. Конечно воздушные патрули не посылали сканировать взглядами дно бухты, но в случае атаки, лётчики знали о такой особенности и будут искать субмарину в бухте. И если повезёт засечь, атакуют сами глубинными бомбами или натравят противолодочные корабли, коих на базе немало. С два десятка точно. Причём, эта группа чисто охрана базы и в сопровождении конвоев, или охраны побережья Англии, она не участвует. Их задача не допустить нового прорыва вражеских субмарин к себе домой. В принципе, задача усложнилась, на порядок, но вполне выполнима.

— Хорошо, вы меня порадовали. Заработали не две, а три шлюпки. Отдам все что есть на борту, — кивнул «капитан».

Ну а что, они уже познакомились, представились друг другу официально, лейтенант этот, старпом на борту тральщика, капитан погиб. Так что пока они общались, один голем поднял тюки шлюпок на палубу, выдал качок и британцы сами накачивали их. Также выдали медикаменты, врач свой был, помогал раненым. Поэтому к окончанию беседы, все три шлюпки уже были накачены, я ещё поделился водой и припасами на двое суток. Те погребли в сторону берега, думаю за сутки доберутся, если их раньше не обнаружат патрульные самолёты. Я и сам опасливо смотрел на небо, уже рассвело. Тральщик-то подловил на рассвете, когда уже собрался встать на днёвку. Так что отпустил, я против обычных жителей Британии ничего не имею, лицо тем более своё не засветил. Чего мне их убивать? Нет, все претензии к власти, лордам и банкирам, вот кого нужно давить. Поэтому и не ведал сомнения, отпуская англичан. Сам же в подводном положении отошёл километров на пять, и завис в толще воды, отправившись с девчатами отдыхать. Они в хранилище были во время эпопеи с тральщиком. Однако, как бы то ни было, за следующую ночь я вполне благополучно дошёл до базы, и немного покрутившись вокруг, выискивая проходы, отошёл. Да и ожидал непогоду, похоже без шторма, мне в охраняемую бухту действительно не проникнуть. Что ж, ждём.

Ждал аж восемь дней, что-то многовато, и только двенадцатого июня, разразился шторм. До этого волнение было, но лёгкое. А тут настоящий, с ливнем, молниями, море как будто взбесилось. Оно, то самое ненастье, что я ждал, так что двинул к фарватеру, где он, я уже давно приметил.

Дальше следуя показаниям сканера, три голема со мной были, на управлении, вполне хватало, вот так, на малом ходу, иногда переходя на сверхмалый, благо на глубине было попутное течение, и оно нам помогало, я зигзагами двигаясь, за три часа прошёл оба пояса минных полей, оказавшись в акватории базы. Даже прокрался мимо стоянки, где должны были дежурить два противолодочных корабля, но их снесло ненастьем и те ушли в бухту. Именно течение мимо и протащило. Оно меня здорово выручало. Кстати, недалеко от фарватера на дне лежала подлодка, и замечу, что британская, тоже тип «Т». Следов повреждений нет, но экипаж погиб на борту. Года два по моим прикидкам лежит там, два отсека сухие. Свои случайно потопили? Вполне может быть. Или какое повреждение, не смогли всплыть и вот. Гадать можно долго. Впрочем, сам я спешить не стал, а прокрался в глубины бухты, тут выход каменных пород, они тёмные, и аккуратно лёг на дно, на фоне этих камней корпус подлодки не рассмотреть, хотя глубина тут едва тридцать метров. Думаю, смогу всплыть, пройдя шлюзование в рубке, а вот нырнуть обратно, вряд ли. Если только с помощью големов. Или подводного колокола. Спешить я не стал по причине того, что до рассвета оставалось совсем немного, а поразить те цели что желаю, просто не успеваю, подожду следующей ночи. Или вообще днём атакую, чего не хотелось бы. Всем торпеды хороши, но выдаёт их движение полоска пузырьков, сразу поймут, что тут чужая субмарина. А вот ночью, взрывы, если повезёт, детонация погребов, паника. Поди пойми подлодка тут поработала или диверсанты.

Те же итальянские боевые пловцы, что уже себе авторитет серьёзных ребят заработали. Правда, я о них слышал в прошлом теле, когда Власовым был, тут пока не доводилось. Так что как лодка легла, даже негромко получилось, шума мало было, да и шторм продолжал бушевать, корабли мотало на якорях даже в, казалось бы, спокойной бухте, ну а мы с девчатами спать. Уже какой день на борту, вполне освоились.

Подняла меня младшая из сестёр, мол, там капает. Пока они завтрак готовили, я велел не шуметь, сам осмотрел, что там капает. Вентиль пропускает, сальник, всплывём, починим, это мелочь, а так позавтракали, и пока я держал поднятым голема, только довольно ухмылялся. В бухте спокойно, однако вместо двух авианосцев, стояло четыре. Пришло ещё два, небольшие эскадренные, со свитой более мелких кораблей, такие работают на сопровождении конвоев. До этого в бухте стояли два однотипных крупных, эти уже в составе флотов ходят. Так что у меня похоже будет знатная добыча. Правда, нужные корабли стояли в разных точках бухты, но для меня это не проблема. Пока же мы с девчатами неплохо проводили время, и на койке тоже, снаружи начало темнеть. А через час, убрав девчат, я поднял ещё трёх големов, четырёх хватало, и оторвав подлодку от дна, стал медленно сближаться с нужным квадратом. Причём, в корме один торпедный аппарат, им я поражу один из больших авианосцев. Четыре других, по торпеде каждому, впереди, с носа, небольшие довороты, и вполне в прицеле.

Волнение у меня было неслабым, чего уж там, однако сперва прицелился именно кормовым, а так как сканер показывал самое такое слабое место, с этого борта у авианосца был склад авиабомб для самолётов, и пустил именно в этот склад торпеду. Детонация скроет способ подрыва. Я надеялся. Потом развернул перископ. О да, я на перископной глубине был, положил руки на ручки перископа и высчитывая секунды, а сканером видел, как торпеда двигалась, преодолев почти тысячу четыреста метров, при этом я успел пустить ещё две торпеды с носа, в эскортники, и наводил на второго «толстяка». Тут и тряхнуло, детонация оказалась даже больше чем я предполагал, находясь в полуторе километрах, а волна дошла, чуть тряхнула лодку. Да ладно это. Два крупных эсминца рядом пострадали, один изувеченный едва держался на плаву, второй быстро тонул. Сам авианосец, с огромной дырой в борту, полыхал, и медленно тонул. Не разломился, как я надеялся. У других авианосцев я также подбирал слабые места. Одному эскортнику также в склад отправил, там торпеды для самолётов хранились, второму в большую цистерну с топливом для самолётов, половина цистерны имеет загрузку. А вот второй из больших авианосцев ну очень уже неудобно стоял, точно в рикошет от борта торпеда уйдёт, так что поморщившись, пустил торпеду ему в корму, хоть повредит рули и винты. Это докажет, что тут поработала субмарина, стоит водолазам обследовать повреждения. Да, и два эскортных авианосца рванули. Ну если тот что в склад торпед попал, разломился и затонул, то второй эскортник полыхал, над ним огромный огненный шар поднялся. А вот подрыв второго толстяка вышел не таким заметным. Так что я спустил подлодку ниже, подняв пятого голема и пошла спешная перезарядка всех торпедных аппаратов, воду из них уже откачивали. Да, собирался пустить второй залп, а потом лодку можно прятать.

Перезарядка големами проходит в разы быстрее чем бы этим занималась команда субмарины такого же класса. И даже если устроить соревнования, три моих голема против опытной команды, самой опытной, всё равно шансов у соперников никаких. Те талями поднимают полуторатонные торпеды, подавая их в аппараты, толстым слоем покрывая их вазелином. Мои же големы легко поднимали торпеды в одно лицо, и одним движением совали те в аппараты. Так что заряжение носовых аппаратов заняло три минуты, и то из-за недостаточно быстрой работы насосов, что откачивали воду, когда закрыли внешние люки. Потом та же операция и с кормовым аппаратом. Как раз его перезаряжали, когда я всплыл на перископную глубину. Всё было освещено прожекторами, сигнальными ракетами и главное пожарами. Паники хватало, прав я был насчёт неё, два транспортных судна столкнулись и миноносец вылетел на мель, что есть, то есть. Ну на то и расчёт. Пользуясь неразберихой, я пустил следующие пять торпед, потому как распределил цели ещё до всплытия. Одна пошла в большой авианосец, надо его добить, благо его развернуло, и теперь ко мне не наискосок стоял, а правым бортом, а там отлично видно склад авиабомб, как у первого, туда торпеду и послал. Вторую придержал, на всякий случай. Две других, в борт линкора наметил, новейший, даже нашёл в книжице силуэт, «Кинг Джордж V». Однако также послал одну торпеду. Если детонации не будет, то вторую точно в пробоину, там надеюсь всё же до детонации дойдёт. Я именно их старался вызывать, потому как после этого восстанавливать корабли практически невозможно, проще списать. Тут бухта неглубокая, поднять повреждённые корабли можно, так зачем им давать такой шанс? А торпеду из кормового аппарата послал в борт другого линкора. «Родни» называется. Кстати, именно этот линкор потопил «Бисмарк». Принимал участие. Я потому, как опознал его, и наметил оба линкора как первоочередные цели. Пусть думают, что немцы мстят.

С авианосцем повезло, рванул, как и должно, хотя вроде у них броня тоже не плоха. Значит, сэкономил вторую торпеду, что ему отложил. Вот с «Кингом» не так, торпеда нанесла урон, взрыв, но детонации не последовало, поэтому ювелирным выстрелом послал вторую сигару, и попал точно в место повреждения. В этот раз детонация произошла. Линкор в семистах метрах от меня на якоре стоял, так меня хорошо тряхнуло взрывной волной, видимо о дно усилило. Сам корабль остался без носа, оторвало, и вот погружался, задирая корму. С «Родни» не так всё хорошо. Попал куда хотел, но и тут детонации не было, так что повреждения получил, но остался на плаву, команда занималась его спасением. Поэтому оставшуюся торпеду в носовом аппарате, пустил в новейший турбинный линейный крейсер. Потом гляну что за название. Кстати, крейсера тут раньше не было, с эскортными авианосцами пришёл. А вот дальше пришлось прятаться, англичане наконец поняли, что тут работает субмарина, да рассмотрели при свете следы пузырьков, светло как днём было. Поэтому я малым ходом увёл субмарину к тому же скальному выступу и положил на дно, пока вокруг работали эсминцы и противолодочные корабли, скидывая глубинные бомбы в подозрительных местах. И перекрывали выход стальными сетями. Выпускать из акватории вражескую подлодку явно никто не собирался. Быстро работают, надо сказать. И паника сошла на нет, но я уже снял тот урожай, что хотел, так что не в претензии, и терпеливо пережидал.

А посмотрев, как те работают, по кругу проходят, квадратами, понял, что меня могут накрыть. Так что собрался, раздевшись, прошёл в шлюзовую, заперев люк внизу, и стал подавать воду, а как шлюзовая заполнилась, открыв верхний люк, выплыл, и прикрыв люк, я стал загребать наверх, и вскоре всплыл. На грани сознания плавал, не хватало воздуха. Дыхалка явно слабая. Ничего, достал свою надувную лодку, вёсла, забрался в неё, сразу натянув комбинезон, замёрз, а он сухой, согрел, и погрёб к берегу. Пару раз попадал в лучи прожекторов, но не обратили внимание, тут хватало разных плавсредств. Искали подлодку, рубку её или перископ, но точно не самую обычную надувную лодку с пареньком за вёслами. Так и добрался до берега. Прибрав шлюпку, выжал комбинезон, намочил пока на берег выбирался, дальше переоделся, и осмотревшись, побежал прочь. Впереди голем, расчищал путь, или сканером показывал где лучше обойти солдат, или жителей порта. Всё же тревога стояла и по суше. Так и уходил, чуть позже вообще на трофейном мотоцикле уехал на другую сторону острова, а там взлетев на самолёте, на бреющем просто улетел. Хм, а сальник так и не починил. Ну капает слабо, пять капель в минуту, надеюсь через пару недель, когда вернусь, много не наберётся. Пусть наглы успокоятся. А полетел я снова к немцам, добывать вторую субмарину. Первая пока своё отыграла, увидим переживёт поиски, и дождётся ли меня, а пока чего терять эти две недели? Снова буду работать, но уже подстерегать выходы конвоев из портов Англии. Или приход или выход, посмотрим, как там будет. Теперь уже на конвои поохочусь. Пока такие планы. Ничего, вполне добрался до нужного побережья, там обслужил машину, заправив, и дальше на шлюпке к берегу, а потом вглубь территорий, обойдя посты наблюдения. Тут опасались десантов и оборону строили серьёзную. Големы мне расчистили дорогу, порядок.

* * *

Разглядывая весеннюю Москву, уже был сорок третий год, я с интересом крутил головой, улыбаясь девушкам в открытых платьях, двигаясь в сторону военкомата, у которого сбирались майские ребята, кому исполнилось восемнадцать лет, как мне сейчас.

Не скажу, что эпопея с подводной охотой закончилась так как я хотел. Нет, планы я выполнял, добыл вторую субмарину и устроил террор у входа в Ливерпуль, там затонуло шесть больших транспортных судов с огромным количеством вооружения, и снаряжения на борту, из Штатов шли, плюс эсминец попал в прицел, и дальше больше играл в прятки, да с охраной конвоя, и порезвился, продолжая охоту. По сути на виду берега, весь конвой, что скучился, подходя к фарватеру, я за раз там и грохнул, два так взорвались, груз опасный был. Правда, я все торпеды потратил, но шестнадцать судов, и эсминец потопил. Бил в самые слабые места, потому и такой результат. Одна торпеда — одна цель, для меня стало правилом. Это был разгром. От поисков я ушёл, отлежался у берега, там субмарину и бросил, пустая, торпед нет, а снаряды использовать, для меня не то. Так что вернулся в Скапа-Флоу. Тем более уже двенадцать дней прошло. А лодка лежит целая, видно что особо не пострадала, видимо там бомбы не скидывали. Водица набралась, но не пострадала лодка. Можно использовать, так что когда стемнело, а я изучал её сканером, подплыв на шлюпке, и с грузом, да держался за голема, к рубке спустился. Там внутрь шлюзовой, заперся, нажал на прорезиненную кнопку и пошла откачка насосом. Пройдя шлюзование, так и оказался на борту, торпеды уже были в своих аппаратах, так что пока ночь, использовал субмарину, тем более в акватории ещё один авианосец оказался, тоже британский и класса большой, потопил двумя торпедами, ещё две в линкор «Энсон», новьё, только ввели в состав флота, повезло, вызвал детонацию. А кормовым аппаратом снова поразил «Родни», он был тут и проходил ремонт. Стоял с заметным креном, чтобы обнажить место повреждения с прошлого попадания. Ещё одной пробоиной, без детонации, обзавёлся. Всё, торпед нет, так что подвёл лодку к самому берегу и положил на дно, утром её точно обнаружат, ну а сам прошёл шлюзование, доплыв до берега, и таким же способом ушёл, а там улетел.

Что дальше? Мне всё нравилось, добыл третью субмарину тип «Семь», и снова пошёл охотится на караваны. И снова подловил конвой, что к Британии подходил. Пустые, что обратно в Штаты шли, меня не интересовали, их пропускал. Хотя они не пустые, там было то, чем британцы расплачивались за ленд-лиз. Поэтому обнаружив в трюме двух судов золото слитками, в одном около четырнадцати тонн, у другого почти сорок, оба отправил на дно. Глубины для големов не большие, позже тут поработаю, подниму золото. Зато подловил тяжёлый крейсер, золото охранял, пустив его на дно, а когда свита его, из четырёх эсминцев начала на меня охоту, как-то быстро три потопил, причём работал с глубины пятьдесят метров, и четвёртый сбежал. Так что побив конвой, одиннадцать судов поразил, но на дно ушли восемь, три всё же удержались на плаву. Я бы их добил, но торпеды закончились, носятся эсминцы и корветы, скидывая глубинные бомбы. Так что даже палубной артиллерией не воспользуешься. Потом ночью эту субмарину я просто пустил на дно, голем заполнял цистерны водой, но все люки открыты, так что быстро булькнула. Я за этим наблюдал стоя на поплавке своего самолёта, и полетел за четвёртой субмариной. А вот с ней не всё так гладко было, нет, добыл, экипаж как обычно на дно, две ночи полз, обходя Англию, днём отсыпаясь на глубине. А на третью ночь нас засёк пилот противолодочного самолёта. Были и такие. Ночь светлая, видимо обнаружил на лунной дороже. Голем, что в рубке находился его засёк, мы уже экстренно погружались. И пилот не думая атаковал, хотя опознать принадлежность лодки в такое время сложно. Скорее всего тот в курсе, что в этом районе своих лодок нет, потому и был так уверен. Мы уже почти погрузись, как раз рубка уходила под воду, когда взрыв бомбы разломил субмарину пополам. Представляете, что было? А ведь где-то тут недалеко лежат на дне обломки английской субмарины, которую мне повезло утопить. Теперь уже моя «семёрка» стремительно шла ко дну. А глубина, между прочим, чуть больше тысячи метров.

Девчат я не успел убрать. Нет, старшую что со мной спала убрал сразу, а вот младшую, что спала на койке старшего офицера, не успел. Взрыв ошеломил обоих. Я сознание потерял. Теряя драгоценные секунды, голем подтащил тело девушки ко мне, и я убрал её в хранилище. Поэтому, когда пришлось спасать свою шкуру, глубина уже была порядка ста метров и стремительно увеличивалась. Помог мне тот же голем. Прижал к переборке, и я убрал часть корпуса, сразу освободив от него хранилище, потом кусок внешнего жёсткого корпуса, и вода стала заполнять отсек, отчего нас отшвырнуло потоком, скорость погружения повысилась, но именно голем вытащил мою бессознательную тушку наружу, и мощно работая ногами, не смотря на свой солидный вес, стал тянуть меня за собой к поверхности. Я без сознания, про тело говорю, но поток сознания коим управлял големом, вполне позволял контролировать ситуацию. Ноги у голема в ласты превратил, отчего подъём ускорился. Наверху достал шлюпку, то что тело без сознания, как видите не мешало, закинул тело, и голем забрался следом. Тело к тому моменту же было мертво вот уже как две минуты. Так я достал ещё три голема, земля из хранилища, держу запас, три голема прыгнули за борт, они мне не нужны, главное на связи, а четвёртый, медицинский, стал работать. Он очистил лёгкие от воды, и запустил сердце. Тело всё ещё без сознания, то само откашливалось, на рефлексах, а главное убрал пузырьки воздуха из крови. Барокамера не потребовалась.

На этом голем оплыл кучкой земли, заряд закончился, но тело вернул в строй. Трое других мутью тоже стали оседать на дно. Там уже сам днём очнулся, солнце прогревало, не ночь, день уже был. В общем, этот случай вызвал у меня страх глубины. Нет, я угнал и пятую субмарину, вылечил от контузии младшую из сестёр, но по сути я уже наигрался в подводника, тем более осознал страх, когда уже угнал её, и не смог с ним справиться. По-другому это не назовёшь, так что перехватив очередной конвой, отправился обратно в Союз, где до мая сорок третьего и чистил тылы у немцев от карателей, полицаев, и ещё перешёл на добровольческие части из Европы. Полмиллиона в общей сумме зачистил точно. Ну и вот мне восемнадцать, прибыл в Москву в военкомат, время призыва. Самому интересно как меня встретят. И знаете, понял одно, это дал понять двухлетний опыт владения големами, в теле Власова я его не успел получить. Големы — зло.

Я не в том смысле, что големы приносят несчастье или беду. Я деградирую как боец рядом с ними. В последние время начинаю замечать, что как барин возлежу на шелковых простынях, в окружении наложниц, и големы не только как воины, а как слуги ублажают меня. Чёрт, они даже пищу готовят, хотя девчата это делают лучше. Нет, то что я их так мощно использовал, на сколько сократил силы охраны в тылы у немев, это отлично, какая помощь нашим. Меньше гражданских уничтожат на оккупированных землях. Вон, бил и фронтовые части, например, чтобы уничтожить целый пехотный корпус, что бросили против меня в Прибалтике, потребовалось семь дней. Охотился на него, не выпуская из своих сетей. Однако ведь сделал. Это ли не благо за время войны, так что моё использование големов и нужно, и правильно, но только во время войны, в мирное, я уже решил, буду использовать эпизодически. Тем более как опция запустилась, мне нужно было их срочно прокачать, что я и делал, впав в зависимость големов. Да я обленился рядом с ними. Это я ещё в середине осени сорок второго понял, и нашёл выход. Да там не сложно, теперь я не прячусь пока големы работают, чтобы меня случайной пулей не зацепило, а иду если не в первых рядах, то во вторых, работая с големами рука об руку. Действительно как боец деградировал и мне пришлось приложить немало усилий, и восстановиться после двух тяжёлых ранений, пока как боец не вернулся на прежнюю высоту. Да и даже лучше стал, големы здорово мотивируют. Я и с ними спарринги проводил. Ладно, этот момент описал, но есть ещё, и снова вина опции големов.

Я тихушник и интроверт, из таких как я становятся отшельниками. Публичность мы не приемлем. Ладно гарем набрал, тут последствия перерождения так по мозгам бьют, что просто не можешь от этого отказаться, так что пока влияние идёт, девицы будут при мне. Особенно Маргарита, ну очень она мне понравилась. Да и теперь вряд ли я от неё откажусь. Пятый месяц беременности. Нет, я про опцию големов тут помянул по причине влияния на эмоции. Был такой амулет-хранилище с опцией големов, первый в разработке. Он имел одну особенность, создатель его усилил эмоции, чтобы убить будущего носителя, принца из магического мира. Да, Павлов был в курсе. Однако, с тех пор этот амулет не раз дорабатывали, убрав именно эту опцию. И что? Павлов пожелал себе установить прототип нового амулета, и чтобы вы думали, та опция усиления эмоций, похоже снова была прописана в структуре плетений. А это похоже на попытку покушения, потому как генерал сразу заявил, что желает себе поставить такой амулет, да и создавали тот по его заказу. В первое перерождение я не понял влияние эмоций, что это наносное. Вон даже партизанский край создал в теле Власова, что на меня не похоже, я лично в тихую всех бы зачистил, не выпячивая своё участие. Для меня главное дело, а не известность на этом. Однако тогда я списал это на эмоции души Павлова, тем более чуть позже тот перехватил контроль над телом. А тут-то, в теле Ивана, кто влиял? То, что это наносное, уже было ясно, и кто виноват тоже понятно. Вот только есть один момент, Павлов отлично знал, как отключать эмоции в том первом бракованном хранилище с опцией големов. Я же сунулся в настройки своего, а там нет нужной иконки и файла управления эмоциями.

Я уже четыре месяца как тщательно изучая все программы и иконки хранилища на рабочем столе, пытаюсь вычислить замаскированную опцию управления эмоциями. И пока ноль, но я ищу. Уж ясно что диверсия именно против Павлова, лично я думаю это академик. Ну были причины, когда генерал пару раз не дал ему серьёзно развернуться, порушив планы. Райнов считал, что из-за генерала исследования были отброшены назад лет на пять, а то и десять. Поэтому у них если и нет вражды, то холодные отношения точно имеются. А раз против генерала всё устроено, то опцию управления так спрятали, я годами буду искать. А управление должно быть. Я хочу так думать, потому как управление могли спрятать внутри плетений и только маг может их использовать, тогда дело плохо, и что-то подсказывает мне, что против Павлова использовали именно это. Как видите, были причины быть мне недовольным, однако, я боролся с этим. Про наносные эмоции говорю. Точнее те, что усиливают мои. Это ещё хорошо, что я по характеру спокойный как удав, был бы чуть эмоциональнее меня бы в неврастеника эти усилители превратили. И кстати, я помню характер Павлова, прикинул так и эдак, и только убедился, там усиливались именно те эмоции, что были легко возбудимы у Павлова. Не думаю, что Райнов собирался убить как-то изощрённо генерала, просто месть, сделать его жизнь не простой. Да и Павлов не амёба, и быстро бы понял, что тут не так, разобравшись в причинах такой ответки. В принципе, вполне в духе академика, усложнить так жизнь, но рикошетом-то мне досталось. В принципе, эти эмоции я давил, если где не сдерживался, то доставал наложницу и спускал с ней пар. Становилось действительно легче. Рабочий метод. Просто пар спускать приходилось постоянно и четырёх наложниц уже становилось мало, благо хранилище качается, на данный момент уже десять тонн, плюс сто килограмм. Это я к тому что серьёзно занимался собой.

Да, для меня стало сюрпризом, что в глубине души я тщеславен. Иначе бы не получил две Звезды Героя, не светился так бы, не выходил лично, когда освобождал лагеря военнопленных, показывая кому они могут быть благодарны, и упивался их радостью, когда те обнимали меня со слезами на глазах. А такое было часто. Так что опция големов это здорово, но я решил с ними проблему и теперь дерусь если не в первых рядах, то осуществляя поддержку, всё же снайпер, иногда работаю как миномётчик, и держу себя в тонусе. А вот с усилителем эмоций, беда. Только девчата и спасают. Проблема в том, что все четверо залетели от меня, что вполне естественно. Я хотел, мечтал стать отцом, и всё же тут моя работа, поэтому отпускать девчат и не думал. Даже мою грудастенькую. При этом в конце лета посетил Варшаву, снова того посредника, и нанял ещё пять девчат, чтобы снизить нагрузку на четырёх первых. Те тоже блондинки, и тоже красавицы со стройными фигурками, каких поискать. Кстати, это тоже происки усилителя эмоций. Блондинки и мне нравились, но больше я зависим был от стиля брюнеток, девушек-вамп. Или образа бизнес-леди. Прямо говорю, из штанов готов был выпрыгнуть при виде таких секс-боб. Сейчас же такого нет, мне блондинок подавай. Как видите, были причины насторожится и разобраться в этой проблеме. Впрочем, против наложниц я ничего не имею, новых пять девчат принял, и вот активно с ними живу, как и с четырьмя первыми, по очереди понятно. Да не то что против, я только за. Однако уже два года почти прошло, но спада давления не было, как хотел женщин, так и хочу. Жду пока, и отслеживаю этот момент. Только вряд ли я теперь от них откажусь. А к хорошему быстро привыкаешь и уже не можешь без этого, а ломать себя я не хочу.

Да, что ещё было до этого момента, пока я вот подхожу ко входу в здание военкомата, многие оборачивались на меня, узнавали, всё же на белой рубахе блестели две Звезды Героя. Я их честно заработал и потому ношу. Про тщеславие напомню. Пока давлю эмоцию, но вот такие мелкие проявления не сдерживаю. Иногда надо давать им проявить себя, иначе совсем задавишь и станешь моральным инвалидом. Была такая опаска. Что я ещё сделал помимо того, что бил солдат противника, карателей, добровольцев из Европы и полицаев? Избавился от домика и бани. Там партизанский отряд вначале зимы встретил, как раз в движении, вышел, опознавшись, и подарил им такой домик. Он врачу отряда ушёл, и баньку следом, всё пришлось к делу. Очень благодарили. В рейде по Украине были. Это перед тем как вылететь в Финляндию. Да, побывал там, три новых домика добыл, жилые офицерский и обычный на двоих, и третьей, баню, но наконец с парной. Уже делать начали. Как часто я её поминал. Плюс стол и лавки, сидеть под навесом после баньки. А тут добыл и вот до мая этого года активно использовал все три мобильных строения. Причём, ещё добыл у финнов сборный скворечник туалета. Ну мне без надобности, а вот девчатам без него никуда. Там сидушка, почти как унитаз, бросил овечью шкуру, можно садиться, даже в мороз, и используешь. А уж как девчата довольны были, не передать. Ещё по хранилищу. Оно полное. Ну тот итальянский гидросамолёт на месте, немецкие механики провели обслуживание, работает без нареканий. Вот «мессер» связной новый, прошлый я всё же разбил при взлёте. Не заметил натянутую проволоку линии телеграфных столбов. Хорошо сам не сильно пострадал. Также имею неплохой моторный морской катер, две тонны, с закрытой кабиной. Материал дерево, но моторный, даже генератор стоит и освещение в кабине и прожектор есть. Новый. В Италии увёл, побывал там осенью сорок второго. Один богач для рыбалки заказал, вместе со снастями и увёл. Миномёт советский полковой и запас мин в сотню штук. Плюс машина, новая вездеходная «эмка», также с отстойника трофейной техники у немцев добытая. Недавние трофеи, взятые ими в боях летом сорок второго. А машина нужна, пусть мост полетел, потому немцы в дело её и не пустили, но я нашёл такую же битую, и перекинул мост. Ну и припасы разные, с готовой едой. Это всё, хранилище полное.

Понятно это не всё. Я не про хранилище, а те события после того как я закончил с подводной охотой. Попробовал, понравилось, но приобрёл фобию, страх глубин, медицинский голем убрать её не смог и решил закончить на уже достигнутом. Такие плюхи англичанам были громкие и сильные. Весь мир заговорил, а немцы чествовали своих подводников. А кто ещё? Тем более английские акустики уверенно опознавали в подлодках, что атаковали их конвои, работу именно немецких электромоторов. Правда, немцы скрыли, что подводники, что это «всё совершили», с боевых заданий не вернулись, но меньше их чествовать не стали, и гордились ими. Тем более благодаря отпущенным мной английским морякам с тральщика, точно известно кто поработал в Скапа-Флоу. Причём, дважды. И подлодку нашли у берега, подняли пустую, тоже опознали. Поэтому и вторую атаку тоже на него записали. Даже англичане о капитане той субмарины в газетах с уважением писали. Может он и ненавистный противник, вон сколько кораблей на дно пустил, но вызывал у них немало уважения. Два адмирала потеряли свои посты, крайними сделали. Ну да ладно. Я тут про пятого голема вспоминаю, о нём речь зашла, когда сказал, что это не всё. Он же может снимать память у людей и делать матрицы для обучения новым специальностям. Так что я нашёл лучшего из лётчиков истребителей, среди немцев. Официально у него уже больше ста побед было. Ну и сняв память, сделал основу по знаниям и опыту, и внедрил. Потом закреплял, делая пилотаж на трофейных «мессерах». Даже добыл несколько «Як-1», у немцев были, первых серий, и провёл несколько воздушных боёв с немцами, причём, на линии фронта, рядом с передовой, поэтому немцы думали, что этот одиночный «як», из действующих советских частей. В общей сложности сбил одиннадцать самолётов противника, из них восемь истребителей, потому как старался выходить против них, и три бомбардировщика. Тут тоже опыт нужный получил. Так что я хороший лётчик-истребитель, но школа обучения у меня не советская. Ну да, они отличаются.

Была и вторая специальность, что я изучил. И сразу скажу, что к войне или военным действиям она не имеет отношения, но я желал её освоить. Хотя использовал каждый день и на войне. Знаниями поделился лучший шеф-повар Берлина, личный повар командующего одной из немецких армий. Я очень люблю вкусно покушать, но не умею готовить так хорошо, так что решил изучить, и потом осваивал эту специальность, уже три месяца как осваиваю и надо сказать, готовлю я прям пальчики оближешь, девчата пробуют и нахваливают. Я ещё все книги и личные записи с рецептами у немца забрал, поглядываю и выбираю что интересное сготовить. Девчата заказы делают, а я готовлю, и получаю личный опыт. Потому и большое разнообразие припасов закупал или просто добывал. В общем, и здесь сделал себя специалистом, чему очень доволен. Забавно, не так радовался, когда освоил пилотаж и лётные навыки лётчика-истребителя, как профессию шеф-повара. Ну лежала у меня душа к этому. Вот так последние месяцы у меня и пролетели, пока я не решил снова легализоваться, хватит безобразничать в тылах у немцев, итак благодаря моим действиям, наши уже освободили Киев, и половину Прибалтики, Ленинград уже год как деблокирован, Крым освободили. То есть, видно, что немцам тут куда хуже и они отступают. Помог серьёзно, дальше легализовавшись буду воевать уже сам. Тем более если попаду в пехоту, или куда меня там направят, никто не помешает мне ночами перелетать на территорию немцев, работать часа два, зачистив в ноль какой полк, или другую часть, и также незаметно возвращаться.

Вот так пройдя в дверь, зашёл внутрь, и подошёл к дежурному, протягивая паспорт. Узнал тот меня сразу, с интересом изучил. Это был лейтенант, молодой, с медалью «За Отвагу» на груди, и ранением ноги, с тростью ходил, так что изучив документы, сообщил:

— Вам в тринадцатый кабинет. Старший лейтенант Аркадьев.

— Спасибо.

Вот так сопровождаемый заинтересованными взглядами и двинул к нужному кабинету. Номер его меня особо не взволновал. Наоборот, порадовал. Тринадцатое моё счастливое чистое, давно это замечаю. При этом кивал, иногда руки пожимал, тем кто узнавал меня. В очереди пока стоял, народ так и подходил. Ну а что, между прочим, на родине Героев, именно дважды награждённым, ставят бюсты. Принят такой закон. А так как я москвич, мой бюст должны были поставить на площади рядом с домом дяди Ивана, где он жил. И ещё, выделить квартиру в Москве. Так вот, после спасения девчат и награждения, мастер сделал фотоснимки мои с разных ракурсов, ему задание дали по бюсту. Потом училища, и мой побег. Квартиру тоже не дали, обещали к восемнадцатилетию, а так как прописан у дяди, так и прописан. А из училища я сбежал, так что всё заглохло. Я ещё вчера прибыл в Москву, погулял с Маргаритой по улочкам, всё зелёное, цвело, на рынке закупился и посетил площадь, где сказали бюст мой поставят. Да просто интересно, тщеславие я давил пока. Памятник стоял, на колонне. Но дважды герою-лётчику, что тоже из этого района был. В общем, с моей пропажей всё заглохло. Ну наши точно знали, что я у немцев тылу работаю, освобождаю лагеря. Сообщили те, кого освободил и до наших смогли добраться, так что какие-никакое алиби имею. Тем более из училища не сам сбежал, меня забрали сотрудники НКВД, пусть и не настоящие, как потом наверняка выясняли. Так что будет плюха за дезертирство, а это могут вменить, или нет, не знаю. Узнаю по факту. Впрочем, я особо и не переживал, готов встретить все превратности судьбы достойно. Но только не расстрел по приговору суда. Что угодно, но не расстрел. Да и не дойдёт до этого, наши же не до такого впали в маразм, чтобы это допустить.

Вот так дошла моя очередь и я прошёл в кабинет, передал паспорт, корочки пилота, окончившего аэроклуб. Тот поднял моё дело, нашёл лист в архиве, изучил, и кивнул, всё на месте, в порядке. Так что старлей начал оформлять призыв, оказывается уже дважды по адресу повестки отправлял, но возвращали, с припиской, что абонент отсутствует. Дальше паспорт забрал, выдал лист прохождения медкомиссии, сообщив в какой больнице она работает, и всё, отправил по врачам. Я с группой таких же призывников, со схожими бумажками, и до больницы. Время девять утра было, десятый час шёл. Дальше забег по врачам. Даже рентген посетил, снимок плеча делали по требованию хирурга. Да к вечеру уже признали годным без ограничений, так что вернулся, военкомат ещё работал, и велели быть тут через два дня, получу направление на место службы. Я же всё ещё младший сержант ВВС, в листе личного дела призывника это было указано. А то, что я ещё и курсант лётного училища, ничего написано не было. Да и документов у меня не было, корочки курсанта просто не успел получить. К дяде на квартиру я не пошёл, у меня с его семьёй довольно прохладные отношения и меня это устраивало. Тем более я снял комнату в коммуналке и адрес временного проживания дал сотруднику военкомата. Поэтому не удивился, когда выходил из ванной комнаты, с полотенцем на мокрой голове, обнаружив у дверей моей комнаты, громко стучавших в неё, трёх сотрудников Лубянки. В стороне старушка наблюдала, соседка. Лейтенант и двое рядовых бойцов было. Погоны пустые.

— Вы ко мне? — спросил я, растирая полотенцем волосы.

— Градов, — обернувшись, кивнул молодой лейтенант, ощупывая мою фигуру взглядом. А что, красный шёлковый халат из Италии, махровое полотенце из Испании, выгляжу хорошо.

— Он самый.

— Вам нужно проехать с нами.

— Это срочно?

— Да. Одевайтесь.

— Хорошо.

Меня пропустили в комнату. Причём дверь закрыть не дали, наблюдали как я натянул бельё, потом чёрные брюки, рубаху, ту самую с наградами, и туфли. Всё из Италии, удобная и красивая одежда. Вообще это от костюма всё, но жилетку и пиджак я надевать не стал, конец мая, жарко. Дальше вывели из дома, тут коммунальная квартира на втором этаже, и в машину, обычная чёрная «эмка», у меня вот вездеход цвета хаки, генеральский салон, улучшенный, на ней член военного совета фронта ездил, я потому и выбрал её, ну и на Лубянку. Там оформили у дежурного, причём у меня была красноармейская книжица, получил её в военкомате, раз паспорт забрали, вот книжицу и оформили, но не вернули. Дальше уже местный работник проводил в нужный кабинет на втором этаже здания. Там сидел подполковник, худой как палка. На лице казалось не мускулы, а жилы. Неприятный такой и холодный взгляд. На змеиный похож. Прикидывал с какой стороны меня заглатывать.

— Градов, — кивнул подполковник, и новым кивком головы указал на стул. — Давненько с вами пообщаться хотел. Подполковник Смирнов, веду дело по событиям, связанным с вашей деятельностью и этого неизвестного осназа. Долго же вы у немцев в тылах пребывали. Искали вас, да найти не могли, то тут, то там о вас слухи ходили.

— Так восемнадцать лет исполнилось, подлежу призыву, вот и вернули в Москву.

— А что же осназ этот к себе не взял?

— Не подхожу им, — вздохнул я, а так как уже проработал варианты ответов, такие вопросы я ждал, и пояснил. — Им удачливые нужны, а у меня постоянно невезение, то палка под ногой хрустнет в неподходящий момент, поднимая всю охрану вокруг, то пуля рикошетом не в того. Ну и ещё, как бойцы говорят, язык слишком длинный. В общем, я для них не материал для работы. Так, использовали как известное лицо и всё. Ну зато снайпером хорошо повоевал, полторы тысячи настрелял.

— Сколько? — удивился тот.

— Это же не передовая, окопов нет, ходят спокойно по дорогам, знай стреляй. Даже выбирать можно кого первым. Вот и набил столько.

— Ясно. Почему училище покинули? То, что помог осназ, по вашей просьбе, ясно.

— Обучают не тому, что мне нужно. Зачем мне знать, как ремонтировать самолёт? Я лётчик, а не механик.

— Насчёт обучения спорить не буду, а вот решение вас в штурманы перевести, было обдуманным. В планах было обучить на штурмана, а по окончанию перевести на курсы лётчиков-истребителей. Когда закончили, как раз было бы восемнадцать лет.

— Мне об этом ничего не сообщили.

— Согласен, это было ошибкой. Однако и ваш побег тоже.

— Скажите это тем, кого содержали в двести восемьдесят шести лагерях для военнопленных, что мы освободили. Ведь именно я настоял, чтобы парни работали по их освобождению.

— И об этом поговорим, но сейчас интересует именно осназ. Кто они? Что за структура и ведомство? Кто командир?..

Дальше посыпались вопросы по осназу, причём вызвал двух помощников, лейтенанты, и с трёх сторон, стараясь сбить с мысли, начали задавать вопросы, но я твёрдо стоял на своём. Эта тема закрыта, я на подписках. А тут и к силовым методам перешли, видимо добро на это ими было получено заранее. Если в первое время терпел, потом вызверился, тем более давил усилитель эмоций, и поднял големов рядом в парке. А я уже хорошо прокачал эту опцию, поэтому мог отсюда посылать плетения в нужную точку, отметив парк как место поднятия големов, и вскоре те, добравшись до здания Лубянки, ворвались через центральный вход, и люлей раздали всем, кто там был, положив на пол и приказав дышать строем, один остался, при нём была иллюзия «ППШа», остальные наверх. Также раздавая люлей всем, кого видали, кроме двух генералов, что общались, с папками в руках, в коридоре, рядом с нужным кабинетом. Те удивлённо таращились на них. Четвёртый боец остался у лестницы, контролировал этаж и лестницу, а трое, подбежали к кабинету, тут конвоир стоял, и удивлённо смотрел на них, так Леший, просто толчком ладони в лоб, приложил того головой о стену, и боец сполз на пол, без сознания. Мощный удар ногой, и те ворвались в кабинет, сразу раздав приветственные удары всем троим, но уже с серьёзными травмами. Это в отместку за моё избиение. Те старались без следов со мной работать, губу я разбил, падая, о край стола, зуб шатался. Так что оставили эту группу без сознания, один голем поддерживая меня помог выйти, а Леший, не обращая внимания на генералов, спросил:

— Сильно помять успели? Бык следил за кабинетом в бинокль, как по тебе силовые методы применили, мы сразу на штурм пошли. Не зря приказ был проследить за тобой.

— Работать умеют, гады такие, — прижимая платок к разбитой губе, сказал я. — Вот как теперь с девчатами целоваться? Кровью же испачкаю.

— Ну то что ты известный ловелас, это меня не удивляет, но все твои девчата остались за линией фронта, включая те шестнадцать, что от тебя беременны. Ты что, тут успел набрать за два дня? — сделал удивлённый вид Леший.

— Ну да, троих, с двумя уже до постели дошло, третья дальше поцелуйчиков пока не пускает.

— Казанова хренов. Погоди, а как ты петь будешь? Сегодня на базе концерт, на тебя двенадцать песен записано.

— Концерт? — удивился уже я. — А я почему не знаю?

— Ну забыли, — пожал тот плечами.

Тут стоит сказать, что големы одеты были пусть в обычный советский летний камуфляж, пилотки, маски на лицах, всё снаряжение советское, но в уши вставлены гарнитуры раций, как и сами рации в подсумках. Вот один из големов, приложив руку к гарнитуре, прислушавшись, и сообщил Лешему:

— Товарищ капитан, генерал на связи. Второй канал.

Тот тоже приложил два пальца к гарнитуре, и сказал:

— Синица на связи… да, товарищ генерал… Принято. Благодарю, товарищ генерал… Сделаем. Да, Ваня с нами, выручили… На концерте будет. Отбой.

Остальные бойцы, и тот что на лестнице стоял, тоже слушали, и хором, как закончился сеанс связи, сказали:

— Поздравляем с майором, товарищ командир.

— Спасибо, бойцы.

— О, отметим, — потёр я руки довольно. — Я ресторан выбираю. И с меня подарок.

— Конечно с тебя подарок. Если бы не ты, с-с-скотина, я бы майора ещё осенью получил, сейчас бы в подполковниках ходил.

— Это был несчастный случай, — поднял я руки в защитном жесте. — И вообще, я уже сколько раз извинялся.

— Ну подарок должен быть лучшим.

— Я тебе «Маркизу» подарю.

— Это которую ты у французских добровольцев взял, и которую холил и лелеял? С дизельным мотором?

— Её.

— Ладно, прощён, — быстро сказал Леший. — Сейчас на природу. Отметим с шашлыками.

— Ой, — скривился я. — Только не шашлыки. Да сколько можно? Я уже желудок испортил ими. Чуть не каждый день готовили. К тебе Бык это не относится, твои запечённые на углях рыбы выше всех похвал. Я картошечки хочу, пюрешечки, с котлеткой и подливой, год не ел.

Разыгрывая это представление с големами, я откровенно забавлялся, а генералы стояли и внимательно слушали. Так что закончив, мы двинули вниз, где прибавилось лежавших на полу командиров и посетителей. Один полковник так тихо матерился, в голос его отучил голем, ногой по печени. Вот так спустились, что примечательно, генералы за нами шли, Леший громко спросил:

— Кто дежурный?

— Я, — отозвался капитан на полу.

— А, Костров, помню, учились вместе. Вызови медиков в кабинет подполковника Смирнова. Там поломанные есть, все трое пострадали. Любят ваши командиры руки распускать, выбивая признание, вот и получили. Жаль генерал запретил что серьёзное применять, свои же.

Этот Костров мне запомнился ещё по прошлой жизни, когда меня сюда в теле генерала Власова привезли. Он тогда старлеем был, тоже дежурный. Пока тот вызывал врачей по телефону, я стоял у большого ростового зеркала на стене и изучал шатающийся зуб. Потом разбитую губу.

— Нет, всё же надо было руки сломать тому лейтенанту, что мне губу разбил.

— Так мы и сломали, — просто ответил Леший. — Причём всем троим. А двум ещё и челюсти. Так ты петь-то сможешь? Между прочим, мою любимую будешь исполнять, «Ковыляй потихонечку».

— О, и «Комбата» с «Батальонная разведка», — напомнил Бык.

— Посмотрим. Если что платок будет наготове. Лопнуть может, когда подживёт. И свидание у меня вечером. Постараюсь после концерта успеть. Первым меня выпустите на сцену, отработаю, и сбегу.

— Так тебя и отпустят. Генерал с тобой поговорить хочет.

— А я не хочу. Прошлый раз попался на эту удочку, поговорить позвали, он меня за ухо трепал. Потом неделю болело, с опухшим ходил.

— Так за дело же.

— Ну это да, — после недолгого раздумья, нехотя подтвердил я. — Но всё равно как-нибудь без встреч обойдёмся.

— Ну-ну. Так что, идём, машина ждёт.

— Тогда сейчас надо навестить девушку, время на завтра перенести.

— Сам и сходишь, а мы на базу.

— Хорошо. Эй, мои документы, их не вернули.

Леший через дежурного быстро вернул мне корочки, так что мы и покинули помещение. Там до парка, без свидетелей уложил их обратно в ямы откуда были подняты, ну а я ушёл за территорию города устроившись с двумя девчатами из новеньких, в двух домиках, в парной бани побывали. Ну и подлечил четвертым големом губу и зуб. Там оказывается корень обломился, срастил. В общем, я дал понять тем, кто работал на Лубянке, что не так и прост, и сила за мной есть, сейчас снова все службы перевернут вверх дном, будут искать этот осназ и непонятного генерала, что смеет отдавать такие приказы, а то что нам поверили, факт, и это даст мне время. Так что в назначенный день я уже был у военкомата, и без проблем получил направление. Чёрт, снова училище, да ещё тоже-самое. Так что уже к вечеру на поезде направился в нужную сторону. Аж три группы наружки обнаружил через поднятого незаметно голема, но те только наблюдали. Хм, как бы я себе хуже не сделал, подсветив такую связь с неизвестными советским властям силами на их территории. Не любят они подобного.

* * *

Пришёл я в себя как-то разом. Не смотря на не лучшее состояние тела, даже как-то с облегчением выдохнул. После трёх лет ада, получить свободу, это радовало просто не описать как. И нет, тут не советские власти виноваты. Про меня вообще, как будто забыли. Я прошёл обучение в училище, получил звание младшего лейтенанта, и меня оставили в училище, инструктором по пилотажу. Я объяснил свои навыки тем, что меня пленные немецкие лётчики учили, я попросил, парни из осназа нашли и даже самолёт добыли, так что практика тоже была. Записали это в виде рапорта, и я стал инструктором. Раз пять подавал рапорт об отправке на передовую, в фронтовые части, но получал отказ, там перестал подавать. Так и обучал курсантов до конца войны, она произошла в Двадцать Второго Апреля Сорок Пятого. Всё же есть тут и моя доля работы, что не могло не радовать. После окончания войны, в звании лейтенанта, лётчика-истребителя без сбитых, я был отправлен в запас. Ага, завалил прошениями штаб училища, и не хотя, мне это стоило нескольких золотых побрякушек нужному чиновнику, приказ был оформлен, и я вышел на гражданку. Вот и всё, официально женился на Маргарите, документы сделал, русскому учил, та двойную родила, дочки, остальных девчат расселил в разных странах, обеспечив, тем более к концу войны влечение к женщинам, острое, которые просто невозможно преодолеть, прошло. И мне вполне хватало Маргариты. Мы много путешествовали, не официально в разных странах бывали, но в конце шестидесятых, уснул в своей постели квартиры в Москве, мне выдали всё же квартиру как Дважды Герою, а очнулся в клетке, у инопланетян, подопытным.

Хорошо Маргариты не было, та рядом спала, подогревала с левого бока. Дочки с нами не жили, вылетели из родного гнезда, одна замужем уже, дедом меня сделала, вторая работала в нашем посольстве во Франции, переводчиком. Работала дипломатом. У нас с Маргаритой был ещё сын, на тот момент ему было пятнадцать, спал в своей спальне. Квартиру-то выдали на четыре комнаты. Тоже к счастью к инопланетном не попал. Тем более я уже на месте разобрался как находят те подопытных. Да по хранилищам на аурах. В соседних клетках сидели другие подопытные, и всех объединяло то, что у них ранее стояли хранилища. Все из лаборатории академика Райнова. Даже из нескольких лабораторий параллельных миров, потому как погибли на станциях от взрыва в разное время, мы подсчитали. С пяти разных миров тут были несчастные. Да что это, тут два академика было. Причём, один как раз тот, что провернул месть с опцией големов генералу Павлову. Я когда описал всю свою историю, не видел смысла скрывать, тот конечно изрядно подивился, не ожидал такого эффекта попытки слияния душ, хотя память слилась, и без проблем подтвердил насчёт усилителя эмоций. Это действительно была месть, и да, я не смогу его отключить. Только маг, причём тот что это всё сделал, сможет убрать проблему. Но его тут не было. Был один маг, из сотрудников лаборатории, но для начала это не его специализация, и потом Дар ему заглушили, и он не имел к нему доступа. Да у меня хранилище заглушено, и опция големов тоже, сделали простым человеком. А ведь хранилище накачалось на тот момент на сто шесть тонн и двести семь килограмм. Я поверял перед тем как лечь спать. На рыбалку собирался, на Камчатку, а хранилище полное, и вот чтобы убрать ранец, нужно было тридцать пять килограмм, а свободного было двадцать семь. Ждал, когда накопиться.

Над нами ставили опыты, я сам два с трудом пережил, откачали. Некоторые от них с ума сходили. А вот как я погиб, думаю это оно и было, не знаю, а я спал, в лаборатории день был, но я после эксперимента, сразу вырубило как в клетку вернули. Уснул и очнулся в новом теле. Точно новое, частокол зубов другой. Это первый признак, что тело новое. Должен сказать, что не зря эти три года провёл в клетке. Много общался с другими сидельцами, инопланетяне почему-то не запрещали, им наше общение не мешало. Жаль академик во время одного из экспериментов над собой, погиб, не смогли откачать, это было за полгода до моей гибели. Так вот, оказалось амулет этот, плетения которого использую, был создан под полным контролем академика. Для себя делал. Да собственно его ему и заглушили, когда к инопланетянам попал. Просто там множество функций, да скрытых. И да, академик подтвердил, что кинул ответку Павлову, приказав внедрить усилитель эмоций. Так вот, Павлов и половины возможностей хранилища и опции големов не знал. Академик меня учил, ведь был шанс что после гибели мы очнёмся в новых телах, с хранилищами. Хотя у многих сидельцев стояло твёрдое убеждение, что инопланетяне их удалили. Ну меня не убедили, да и надежда умирает последней. Так что учил тот меня. Я же не Павлов, претензий у того ко мне не было. Да и Павлова бы обучил, тот уже отомстил. Так вот, например, есть возможность ставить хранилище на точку отсчёта. Объяснить сложно, о чём я, скажу простыми словами. Можно настроить хранилище замораживаться при перерождении. Вот, например, я жил с Маргаритой, накачал уже на сто тонн хранилище, и умер. Это для примера, в клетке я сидел в теле Ивана. Опция срабатывает и хранилище замораживается в том объёме, что было в момент гибели. В новом теле через штатные двое суток запускается, а оно больше ста тонн. Правда, не сохраняется то, что ранее там хранил, эту проблему не решили, но и так бонус шикарный. Жаль сразу у опции големов запуска нет, ждать придётся нужное время, а потом качать как обычно.

Как видите, интересные три года прошли. Хотя честно скажу, я бы постарался их избежать, но слабо представлял, как спрятаться от инопланетян, они в любом случае не по изменениям в истории мира ищут хронопутешественников, а именно по хранилищам. С этим многие были согласны. Жаль конечно прошлую жизнь, а я замечательно жил, об этом можно только мечтать, отличная супруга, жили душа в душу, дети наши радовали, это то о чём я мечтал, а тут взяли меня, и на взлёте сбили. Ну вот как так? Ничего, я был твёрдо намерен всё повторить. Пока же отойдя от перерождения, беря тело под контроль, и уже осознав, что все мучения позади, я сбежал от инопланетян, а слёзы так и текли, не думайте, это слёзы радости и очищения души. Я действительно радовался тому, что сбежал. Зато смог сесть и осмотрелся. Уже было ясно, что тело травмированное. Рана на голове тупо ныла, явно контузия, слышу плохо, и пуля в плече. В этот раз в левом. Руку не чувствовал, видимо попала в нервный узел. Ранение не сказать, что свежее, сгустками кровь подсохла, хотя ещё сочиться, никто рану не перевязывал. От движения кровотечение усилилось. Хорошо рана сквозная. Так вот, был свет дня, в один узкий проём бойницы попадали лучи света, освещая бетонный колодец «ДОТа». Вторая бойница разрушена, и завалена чем-то, там стоял исковерканный пулемёт «Максим», аж дуло согнулось, кожух истрёпан. У другой бойницы, откуда свет шёл, стоял изуродованный станок для такого же пулемёта. Его видимо снесло, лежал среди мусора и тел. Да, в укреплении лежало порядка десятка молодых парней. Погибшие. Я быстро пробежался глазами, ну точно, девять их было, я получается в тело десятого попал. Ощупав рану, поморщился, но нашёл в кармане шаровар платок, сложил пальцами правой руки и сунул спереди под гимнастёрку, прижав рукой. Чтобы кровь остановить, а то уже голова кружилась и слабость сильная.

Что интересно, я был в красноармейской форме, летняя, сапоги запылённые на ногах, подсумки на ремне, гранатная сумка и планшетка на боку. А пощупал петлицы, так там треугольники. Да не просто треугольники, а старшинская «пила». Я попал в тело старшины. Командиров я не вижу в помещении, похоже и попал в тело старшего тут командира, командовал в «ДОТе». В нагрудном кармане пачка документов, благо с правой стороны, кровавое пятно не дошло и не пропитало, как с вещами в другом нагрудном кармане. Изучу позже, потому как я неожиданно увидел флажок хранилища. Зашёл на рабочий стол, и ошалел, а оно моё, сто шесть тонн с мелочью, и все вещи что в нём были, остались на месте. Даже те же самые килограммы свободного. Правда, не двадцать семь кило, а тридцать, видимо до того как инопланетяне похитили, успело накопиться. Интересно. А ведь второй академик предполагал, что не удалили нам хранилища, а усыпили, так скажем. Похоже это помогло и переродиться со всеми вещами, что скопил. Проверил и опцию големов. Пока не запустилось, флажка нет. Зато достал алюминиевый ящик на сто литров объёма, открыл крышку, тут запоры накидные, и стал искать в медикаментах, да, ящик со всеми медикаментами, что могут пригодиться, перевязочные и всё необходимое, чтобы привести себя в порядок, и нет возможности на виду использовать медицинского голема. Бывало у меня такое. Отложив нужное, я ещё раз осмотрелся, снаружи вроде тихо, пусть шумело в ушах, но шум боя бы я услышал. Вонь в помещении стояла, не без этого, лёгкий флёр разложения, сильнее крови и сгоревшего пороха. Бой тут шёл, и «ДОТ» был подавлен, явно сутки назад. А вот почему тут немцев не было и не собрали всё ценное, ещё предстоит выяснить. Пока же стал аккуратно, со стонами, рана разболелась, стягивать гимнастёрку. Кстати, недалеко лежала фуражка, похоже этого тела, потом подберу, пока же рядом уложил окровавленную гимнастёрку. Хотя, чего это я? Убрал и фуражку, и гимнастёрку в хранилище, там место есть. Потом стянул и нательную рубаху, отправив следом. Даже отдирать пришлось, присохла. Ну а дальше стал обрабатывать рану, промыл, а рана оказалась сквозной, пуля не осталась в теле. Да и руку стал чувствовать, подёргивало.

А промывать пришлось, под давлением специальным спиртовым раствором, у меня в ящике его пять литров, пластиковая канистра. Судя по кусочкам и ниткам, часть обрывков формы пуля занесла в рану, нашёл в луже, что вытекала из раны со спины, но вот вымыл из неё потоком. Использовал резиновую грушу для этого. Дальше сделал укол в плечо обезболивающим, попил воды из запасов, и стал шить рану спереди. Я смог это сделать, остановил кровотечение, да и не сильное оно было. Артерии не задеты, а вот со спины как? Пришлось там наложить тампон, и начать перевязку. Нет, одному было тяжело. Я почти закончил, криво выходило, когда появился значок опции големов.

— Блин, вовремя, — прохрипел я слабым голосом, заодно беря и голосовые связки под контроль.

Големы это хорошо, только они на зарядке. Я даже не знаю сразу пятерых вызвать смогу и у меня прокаченная аура всё ещё, или также с одного начинать? В любом случае хотя бы двенадцать часов подождать, дальше в половину времени зарядки использую. Хоть перевяжет меня нормально. Потом вынесет, а то тут прохладно. И помыться хочется. Я уже достал одеяло и накрылся, бетон холодит. Ничего, пододвинулся, и на чистый участок пола положил подстилку. Я на ней сплю в спальнике, когда зимой на открытом воздухе где ночую, или во льдах. Довелось мне на Северном Полюсе побывать, с женой, дошли, неделю пожили и обратно. Про это в газетах писали. Лёг на правый бок, чтобы рану не тревожить, ещё мутило, есть не хотелось. Воду только пил, но пока так. Постарался уснуть, так время быстрее пройдёт. Сразу уснуть не получилось, тем более работал с рабочим столом хранилища. Кач я уже запустил, тот пошёл, плюс начал настройку на заморозку. А вдруг погибну, чтобы хранилище в размерах не потеряло. Кстати, за полчаса сделал. Действительно не простое дело, много хитростей, но академик подробно описал все элементы, поэтому всё получилось. Думал усну, но не спалось, тело чуть подрагивало, озноб. Ещё одним одеялом накрылся, и вот так лежал. Рана на голове не беспокоила, кровь не течёт и ладно. Сгусток крови есть, нащупал, но там так болью ударило, больше не рисковал касаться. Сканером голема, если одного только смогу использовать, гляну что там. В малых дозах он почти как диагност работает.

А вспоминал свою удачную, а я считал более чем удачную семейную жизнь, с лёгкой улыбкой. Шли воспоминания лучших моментов. Ещё бы, плохих-то не было. Вот так с лёгкой улыбкой и уснул. По сути я простился с прошлой жизнью и принял новую. Так хорошо стало на душе.

Очнулся в темноте от позывов мочевого пузыря, снаружи явно ночь, вообще ничего не видно вокруг. Только разложением пахнуть куда сильнее стало. Глянул на зарядку големов, ну да, тут самый обычный индикатор высвечивается, и увидел, что там набралось в размере шестидесяти трёх процентов.

Я сразу из бетонного пола поднял голема, благо уже разобрался, что аура прокачена, и могу всех пятерых вызвать. Так что с этой стороны попадание к инопланетянам в плюс. Правда, это единственное что я могу назвать плюсом. Ну обучение у академика тоже, но это другое. Пока же поднял одного и держать его смогу почти сутки. Осмотрелся сканером первым делом. Ночь, дорога. На ней двумя лагерями стоят немецкие войска. Остатки трёх ДОТов, полуразрушенные, где ранее держались советские бойцы. Они эту дорогу и контролировали. Один в уголёк превращён, похоже его огнемётами выжгли. Хм, и там же огнемётчик и погиб, горелое пятно на траве с обломками аппарата. Тела своих немцы же собрали, наших павших особо не трогали. Шесть сгоревших грузовиков на трассе, подбитый бронетранспортёр, тоже сгорел, и сколько-то побитой пехоты, вот результат боя этих трёх ДОТов. «УРы» похоже, но в какой области или районе, не знаю. Хотя ДОТы свежие, недавно построены. Даже скорее часть недостроенные. Значит, у самой границы стоят. Теперь понятно почему немцы внутрь моего ДОТа не попали, на месте выхода большая воронка. Похоже авиабомба. Завалила, а откапывать те поленились, закинули несколько ручных гранат в одну бойницу, и всё. Понял это по следам от осколков на стенах и ручек от немецких «колотушек», что лежали на полу. Пока голем доставал документы павших бойцов, выживших кроме меня, не было, я его сканером не без интереса изучал осколок гранаты, что торчал во лбу. Похоже именно он и привёл к гибели бывшего владельца этого тела, а не рана в плече или контузия. Кстати, контузия средней силы тяжести, сознание слегка плавает. Так что голем быстро собрал документы, а сторонке пока отложил, сырые, меня перебинтовал как надо, и в два приёма пробил отверстие наружу.

Темнота теперь не мешала, всё добытое им я убрал в хранилище. Для начала две винтовки «СВТ», всё со старшины. А в закутке нары обнаружились, там стойка с личным оружием, и ещё ниши с сидорами и шинелями. Потом гляну что там. Вот так голем вынес обнажённого, и отнёс в сторону. Дальше тот носил тела павших парней, а я, достав из хранилища свою любимицу, это была «Волга Газ-21», красно-белая, и с помощью хранилища убирал комья земли, а второй голем, я его поднял, относил в сторону. Так в три приёма небольшая канава для могилы была готова, и големлы спустили парней вниз, уложив в ряд, шинелями из «ДОТа» накрыли, кстати, нашли и со знаками различия старшины, я её прибрал, дальше накрыл их теми же комьями, чуть выше получилось, но хоть так, похоронил. После этого одного деактивировал, а второй понёс меня, да бегом, к небольшой группе деревьев. Они недалеко, с тыла укреплений были. Даже не роща, просто в два десятка деревьев, что просматриваются насквозь. Вот тут голем уложил меня, подстилку ту же самую, я своё всё забрал, помог облегчится, в сторону для этого отнёс, и снова накрыл одеялом. Правда, я успел достать тарелку и тот покормил меня с ложечки бульоном от лапши с курицей. А так снова вырубило. Голема я деактивировал, выведя подальше от деревьев. Вот и всё.

Очнулся я днём. В голове шумело, а глядя как ветерок мотает верхушки деревьев, я улыбнулся. Живой и это радует. Сил кстати прибавилось, и немало. Даже сам смог встать, держась за дерево правой рукой, и отойдя, шатало сильно, но смог, отлил. Да, снова мочевой разбудил. Так что вернулся, сел по-турецки, что обнажён и весь в засохшей крови меня не беспокоило, поставил перед собой блюдо с варёными кусками мяса. Это говядина, мясо тает во рту, и стал закидывать в рот, пережёвывая, запивая мясным бульоном в кружке. Силы нужно восстанавливать. Плюс зарядка големов девяносто восемь процентов. Дойдёт до ста, подниму четверых и начну своё лечение. И лучше, чтобы желудок был полон, даже через силу, чтобы был материал на лечение. Как видите, были причины набивать брюхо. Прислушиваться я не мог, шум в ушах так и стаял, поэтому старался поглядывать вокруг, тем более ещё и шее крутить не мог, травма шеи ещё.

Ну а поев, сколько смог, аж в пот бросило, активировал подъём големов, уже сто процентов было. Четверых. Вот четвёртым и работал, провёл диагностику и понял, что голова слабое место, плечо и до завтра потерпит. Заряда на всё не хватит, так что начал лечить. Убрал осколок, крепко в черепе засел, чуть выше левого глаза, потом заживил саму кость, убрал внутричерепную травму, последствия контузии, и травмы шеи, и чуть заживив саму рану на лбу. Это всё на что заряда хватило, големы опали кучками. И знаете, стало куда легче, слушая как поёт соловей рядом, и где-то на горизонте грохочет канонада, там идут бои, я сидел и улыбался. А хорошее настроение, тут ещё достал блюдо, и снова мяса поел, с бульоном и лепёшками. Желудок-то пуст. Закончив, сыто отдуваясь, прикинул планы, достал гимнастёрку, и из карманов документы. Сначала красноармейскую книжицу, изучая данные, что там были, причём вслух, учусь говорить:

— Итак, ротный старшина Мишин Владимир Александрович. Семнадцатого года рождения, июльский. Если сейчас первые дни войны, июнь, то скоро двадцать четыре года будет телу. Так, войсковая часть, номер, поди знай, что за дивизия. Эмблемы в петлицах общевойсковые. Так шофёрское удостоверение на то же имя. Ага, все категории открыты, могу водить от мотоциклов до тракторов. Это хорошо. Так, стопка нарядов на склады, хм, без адреса, только номера складов. О, приказ старшине Гордееву принять под командование ДОТ номер Восемьдесят Пять. Видимо в нём я и очнулся. И из приказа стало ясно где служил Владимир. Шестьдесят Шестой укрепрайон, Девяносто Пятый отдельный пулемётно-артиллерийский батальон, ротный старшина второй роты. Осовецкий укрепрайон. Это же вроде Белоруссия? Значит вон где я? Ладно, чуть позже определюсь точно.

В принципе, всё. Достал и остальные вещи, осмотрел планшетку, но в ней были ещё наряды, и несколько красноармейских книжиц, похоже павших ранее бойцов. Я туда убрал и те что собрал голем. Ещё были наручные часы, с разбитым стеклом. Глянул на левую и пока обезжизненную руку в косынке. Ну точно, след от загара, тот носил часы ранее там. В гранатной сумке были винтовочные обоймы с патронами, около полусотни, плюс одна единственная граната, ручная, «РГД-33», с осколочной рубашкой. А изучив обе винтовки, удивлённо хмыкнул, одна из «СВТ» была старшины, по номеру вписанному в документы определил. Да и в подсумках магазины от неё и штык-нож имелся. Фляжку бы найти, ремень на неё пуст был. Убрав вещи, я собрался ещё подремать, когда услышал шорох рядом, и скривился, быстро прибрав всё лишнее, а достав свои вещи, что снял с тела, винтовку прислонил к стволу берёзы, ну так и есть, мелькнул силуэт и показался чумазый боец-пограничник, что быстро меня рассмотрел. Эту группу пограничников я сканером засёк ещё когда лечение проводил, те вроде низиной шли мимо деревьев, но видимо решили заглянуть, так и встретились.

Пропал тот ненадолго. Вскоре появилось ещё шестеро пограничников, один в командирской форме, тёмно-синие галифе и зелёный френч. Причём, командир оказался политработником, старший политрук. Замечу, что сканером я засёк куда больше народу. Три десятка пограничников, явно недавно из боя, несли носилки с шестью ранеными. Гужевого транспорта у них не было. Два командира, плюс несколько женщин и детей, скорее всего семьи пограничников, а также с ними несколько бойцов-стрелков было. Вроде шестеро. Эти пограничники старались не мелькать на виду, всё же деревья просматриваются насквозь, кустарника не было, вырубили. Это я сидел, прислонившись к стволу дерева, не видно. Рядом кучкой вещи, на пах накинул полу шинели, а так обнажён был. На другой части шинели сидел. Вот старший политрук подошёл, присев рядом на корточки. С непонятным интересом изучая меня окровавленного. Мельком глянул на форму, петлицы были видны, и спросил:

— Кто такой?

— Старшина Мишин. Вон наши ДОТы разбитые. Из моего ДОТа я один живой выполз.

— Ясно. Из батальона укрепрайона. Медик нужен?

— Нет, перевязали хорошо. Тут до вас стрелки проходили, помогли. Помощь какая нужна?

Тут старший политрук сильно удивился, тот видимо от меня просьб ожидал, а не то что я буду спрашивать их в чём нужда. Правда, быстро пришёл в себя, хмыкнул каким-то своим мыслям, и спросил:

— Думаешь нужна?

— Я ротный старшина, глаз-алмаз. Уверен.

— Есть такое. Патроны и еда нужны.

— Патроны в обоймах вон в гранатной сумке. Всё можете забрать. Ещё там граната, но одна. По еде не уверен, ранение в голову, мысли путаются. Откровенно говоря, не всё помню, фрагментарно, но в моём ДОТе припасы остались. Можете отправить бойцов, по-пластунски, крайний слева ДОТ, вход в воронке. Нас завалило при налёте. Там слева помещения с нарами. Вещмешки бойцов и стойка с оружием, можете забрать. Там боеприпасы и в вещмешках должны быть припасы.

— Есть или должны быть?

— Должны быть, товарищ старший политрук.

— Так, часа через три стемнеет, задержимся тут, а потом ДОТ навестим. Рисковать днём, добираться до укрепления, не будем. Да, старшина, хочу тебя с нами забрать.

— Нет, товарищ старший политрук. Я, пожалуй, тут останусь. Боевые части немцев дальше пойдут, а тут тылы останутся, восстановлюсь, и буду их бить. Я хороший стрелок. По логистике нанесу удар.

— Вижу решил, отговаривать смысла нет. Что ж, пусть так будет.

По счастью, как видно, старший политрук оказался адекватный. Бойцы разобрали патроны и гранату, и ушли в низину, там их не видно. Я же завернулся в шинель, и уснул. В принципе, я им и не нужен, сами всё найдут и заберут. Кстати, сидора старшины в ДОТе не было. А я когда шинель нашёл, то прихватил тот, что на шинели лежал. Потом проверю, угадал или нет? Что дальше было уже не знаю. Уснул. Опция големов качалась, это хорошо, жду. Восстановлюсь, дальше видно будет что делать. Если что, в хранилище было несколько самолётов и два вертолёта, да и автотехника есть. Включая мото или морскую. Разберёмся. Что важно, всё современное для шестидесятых, этого времени у меня по сути ничего и не осталось. Даже финских домиков и бани нет.

Когда я проснулся, было раннее утро, только светало. Значит, ночь пролетела. Я пару раз просыпался, от боли, наваливался на раненое плечо, но снова принимал позу, чтобы его не беспокоить и дальше засыпал. Пограничников не видал, явно ушли. Уф, молодцы, меня трогать не стали, у них и так раненых хватало, обуза по сути. А вот у меня проблема, нет, не в том, что в туалет захотелось, а сесть не где, дело в возбуждении. Да, как не крути, а перерождение было. Почему-то оно обнулилось и дошло границ, когда я его еле контролирую. Нужна девушка и срочно. Причём, удар даже сильнее, чем когда я в теле Ивана очнулся. Куда сильнее. Там явно легче проходило. Даже ранение и не полное восстановление не мешало. В принципе, первые позывы я ещё вчера засёк, после излечения, особенно контузии, потому и не захотел с пограничниками уходить. Одному проще. Я имею ввиду, смогу добраться до Варшавы и поискать там Маргариту. Ну да, я очень хотел бы её вернуть. Она из тех, что я легко назову своей половинкой, хотя интроверт и вообще людей не любил, предпочитаю чаще всего пребывать в одиночестве.

Я как раз всё же посетил место, обозначенное мной как туалет, руки протёр важным полотенцем, кстати, и лицо омыл, часть груди, от подсохшей крови, как раз сел завтракать, у меня завтрак, когда недалеко сильная перестрелка пошла. Я насторожился, прислушиваясь. Стрельба шла вроде как раз у ДОТов, и приближалась. Пограничники уже уйти должны были, значит ещё мог кто-то сунутся, возможно их рассмотрели с дороги немцы, часовые же там есть, подняли дежурную смену и отправили на перехват, результаты встречи сейчас и слышу. Это просто прикинул, а так поднял голема. Одного, и сканером уже разобрался что происходит. Ну я не сильно-то и ошибся. От ДОТов, кстати, в мою сторону, бежало двое, командир и боец. Вроде лейтенант и простой красноармеец. За ними бежало с десяток немцев, отстав метров на ста, делали прицельные выстрелы, причём не на поражение, пули впритирку врезались в землю, отчего двое беглецов дёргались то в одну сторону, то в другую. Развлекались похоже. Голем принял мой теперешний вид, взял мою винтовку, плюс второй магазин к ней, из подсумка, и прижав ствол к дереву, для полной устойчивости, и сделал шесть быстрых выстрелов, дальность пятьсот метров его не сильно волновала. Шесть выстрелов и шесть поражений. Винтовка отлично пристреляна и править прицел не требовалось. Дальше тот отстрелял магазин, сменил и наполовину опустошил второй. Всего немцев было двенадцать, видимо отделение подняли. Поражения точные, сканер показывал, только одно тяжёлого подранка нужно добить. Лейтенант с бойцом залегли, таращась на голема, потом увидев, что немцы кучками лежат, несмело встали, и явно переводя сбитое дыхание, быстрым шагом, двигаться те быстрее явно не могли, направились к деревьям. Я уже убрал голема, кстати на дороге тревога стояла, там лагерем немалое подразделение немцев находилось, да с техникой. Скоро тут будут немцы, и стоит уйти.

Когда лейтенант и боец появились, то тяжело дышавший летёха, у него мокрые пятна подмышками и на груди были, похоже весь выложился, удивлённо на меня посмотрел, сидевшего у ствола дерева с винтовкой на коленях, также обнажённого, и в два приёма сказал:

— Это ты Мишин… Спасибо что выручил… А мы ДОТы осматривали, думали все погибли. А тут смотрю, стоит кто-то обнажённый, в бинтах окровавленный, и лупит по немцам, а это ты оказался.

— Мне по голове прилетело, не всё помню, фрагментарно. Вас смутно. Вы кто?

— Ротный твой, не узнаешь? Вы тут с комвзвода лейтенантом Кириловым участок обороняли. ДОТ Кириллова, что с пушкой был, видел, выжгли. Наши ДОТы тоже взяли. Расстреляли из танковых пушек, потом взорвали. Еле уйти смогли через подземный туннель. А при отходе по нам из пулемётов, вон с бойцом Исламбаевым и выжили. Только к утру вышли к вашему участку.

— Сегодня какой день? — спросил я, так как забыл уточнить у пограничников.

— Двадцать четвёртое с утра было.

— Ясно, значит наши ДОТы сразу взяли, в первый день войны, пулемёты моего ДОТа прямой наводкой из пушек разбили. А под вечер после ранения выполз. Тут вторую ночь пережидаю. Стрелков видел, помогли перевязаться и моих бойцов похоронили, их документы тут в планшетке. Ещё пограничники проходили. Вчера вечером были.

— Уходить надо, товарищ лейтенант, — сказал боец-узбек, если я не ошибаюсь. — Уже моторы звучат.

Действительно от дороги зазвучали моторы, и похоже парочка начала сближаться. Лейтенант же, встав, достав из чехла бинокль стал изучать дорогу. Тут рядом рванул снаряд, метрах в тридцати. Те двое присели и лейтенант, повернувшись, спросил:

— Ты как, старшина, идти можешь?

— Мне по голове прилетело, могу, но шатает.

— Мы поможем. Немцам объехать ров и надолбы минут двадцать потребуется, успеем. Тут в двух километрах река, пересечём, и уйдём от техники. Пехота если только продолжит преследование. Давай, собирайся.

Да уж, это не пограничники, а непосредственный командир старшины, так что я стал одеваться, лейтенант и боец помогали. Кальсоны, потом красноармейские шаровары, портянки намотали и сапоги натянули. На голову фуражку, через плечо два ремешка, пустой гранатной сумки и планшетки. Остальное эти двое понесли, включая мою винтовку. У узбека был карабин, да без патронов. Так что мы быстрым шагом в низину, бежать я не мог, да и узбек поддерживал. А лейтенант нёс шинель мою, исподнюю рубаху с гимнастёркой и сидор. Ремень и винтовка у узбека. Так и шли быстро. Чуть дальше, когда на возвышенность поднялись, мимо деревьев, где ночевал, два «Ганомага» проехали, рядом бежала пехота, около роты. Нам вслед начали стрелять, но мы ушли за неровность почвы, впереди уже синела полоской воды река, так что заторопились. Когда немцы появились на виду, мы укрылись в густом кустарнике у берега, и дальше тишком до кромки воды, те первым делом жадно напились, а потом вплавь на тот берег. Загрузка големов девяносто процентов, ещё немного и излечусь. Лейтенанту, его фамилия Граб, сказал, что царапина, больше штыком прилетело в рукопашной. В общем, ушли.

Надо сказать, от реки мы недалеко ушли, увидели встречную цепь прочёсывания. Похоже те, что нас искали на другом берегу, по рации сообщили частям с этой стороны, и вот шли поиски. Сунулись в одну сторону, солдаты навстречу, в другую, и там они, нас отжимали к реке. Мои вещи я велел сложить в кустарник, те это сделали, часть своих оставили, а я прибрал, благо уже накопилось, всё ушло, но и уйти мы смогли, вошли в воду и стали спускаться по течению, когда нужно ныряя. Так и смогли уйти, отсидевшись километре ниже по течению в камышах. Без оружия, мокрые, узбек один сапог потерял, но смогли. Кстати, я вылезал из реки, глянуть, мол, вроде лошадью пахнет, навозом, мол, сам проведу разведку. И пока один был, поднял четырёх големов, зарядка стопроцентная, и полностью заживил рану в плече. Оставил только ножевой порез, со швами, нитки на месте были, и всё. Так что бинты оставил, хотя уже не нужны. Рукой теперь я двигал свободно. Правда, заряд снова на нуле. Пошла зарядка. Вот так вернулся к нашим, сообщив что рядом дорога, но сейчас пустая, только свежий навоз. Мы тихо выбрались на берег, лейтенант Граб лежал на помятом камыше, всё покусывал соломинку, прикидывая что делать, пока мы с узбеком чистили корни камыша, клубни. Их есть можно, а если запечь, так вообще хорошо. Жаль огня ни у кого не было. Я про спички. Когда начало темнеть, лейтенант решил вернутся к вещам, если они целы. Мы переплыли реку, выжали форму, из сапог вылили воду и добрались до кустарника, пришлось всё что ранее убрал, вернуть, так что те возвратили своё. Я же отстирал исподнюю рубаху в реке, попросил дать мне время, и гимнастёрку. Пробоины потом зашью.

Пока же оделся, всё равно что во всём мокром, кроме шинели, скатку её через плечо, сидор за спиной, винтовка в руках, так что я был при полном снаряжении, вот так и двинули. А мы часть дня, пока в камышах сидели прикорнуть успели по очереди, поэтому силы были, вот и шли прочь. Да ещё нагло вышли на дорогу, и двинули по ней. Луна хорошо подсвечивала округу. А прошли недолго, когда я нагнал лейтенанта, что шёл впереди, чутко всматриваясь в те тени, что были впереди, и зашептал тому:

— Товарищ лейтенант, разрешите вылазку в стан врага?

— В смысле? Ты чего хочешь устроить?

— Вон впереди у немцев полевой лагерь, часовые костры жгут. Отсюда вижу силуэт полевой армейской кухни. А где кухня, там и припасы. Я тихой мышкой проползу, соберу что надо, и также тихо уйду. А то кишка кошкою играет, есть хочется. Эти клубни камыша сытости не добавляют, только силы поддерживают.

— А сможешь? — спросил Граб, живот которого у самого шумно забурлил, отчего тот явно смутился.

— Я же ротный старшина, мы снабженцы друг друга чуем, там всё знакомо, хоть и немцы.

Однако лейтенант всё сомневался, всматриваясь в лагерь, на который я указал. Нет, тот не дал добро, и мы обошли немцев стороной, а у следующего лагеря, видимо часовой что-то засёк и пустил осветительную ракету, подсветив нас, вот мы и ломанулись в сторону. Стрелять в след нам не стали, видать не хотели будить остальных, но зато я ювелирно затерялся в наступившей темноте. Граб шёпотом покричав, зовя меня, но я не отозвался. Кстати, именно так и потерял лейтенант бойцов. В темноте разбежались, когда их осветили и пулемётами накрыли. Были и раненые и убитые, но большая часть разбежалась, возможно где-то тут бродят. Нет, я уже всё прикинул и решил, вернусь к ротному. Найду его, но пока нужно посетить Варшаву, проблема с отсутствием девушек уже больная тема для меня. Так что уже через десять минут мой самолёт поднялся, это была одномоторная «Цессна», и полетел к Варшаве. Добуду девчат, освобожу часть хранилища, сделаю большой схрон и то что до конца войны не пригодиться и не испортится, оставлю, набив свободное место нужным. О, уведу у немцев полевую кухню, буду хвастаться трофеем. Для роты добуду. Вот такие планы, а пока летел прочь.

С посредником мне повезло, был на месте, а вот Маргариты у него на примете не было. Я даже фамилию сообщил. В их сети такая не попадалась. Нет, я выбрал из представленной группы пять девчат, высшего класса, кстати, снова блондинки, усилитель эмоций влиял, со всеми заключены обязательные договора. Чуть позже поработаю медицинским големом и отключу им временно возможность иметь детей. Нет, своих детей я заранее люблю, но в прошлой жизни те мамаши, что не стали моими жёнами, попили у меня крови, и повторения этого как-то не хотелось. Это с Маргаритой у нас отличные отношении были, с другими совсем не так. Два дня взял посредник, когда я навестил его утром двадцать пятого, чтобы подобрать мне девчат. Успел за ночь и гражданской одежды добыть и обуви, ограбив магазин одежды. Не в форме же советского старшины его навещать. Это время я потратил с пользой. Отлетел от Варшавы километров на двадцать, и в густом лесу сделал схрон, качественный и глубокий. Перебрал часть вещей, и оставил в укрытии, он сухой, не должны пострадать. Почти на двадцать тонн освободил, что очень неплохо. Потом вернулся в Варшаву и вторые сутки потратил на закупки кондитерских изделий, делая большие заказы. В ресторанах готовую еду. Нет, я и сам отличный повар, жена и дети только подтвердят, но тут просто время тратить не стал. Так что уже двадцать седьмого я получил пять девчат, и вместе с вещами убрал в хранилище. Местом встречи назначил номер гостиницы, куда заселился, там без свидетелей и убирал. Одну так полчаса повалял, но это так, одна конфетка, ею не наешься. Аванс в половину суммы выплатил, все пять подошли. Знал бы что Маргариты не будет, слетал бы в Амстердам, к её семье. Где родня живёт, я знал, навещал с женой их, и не раз.

Так что из Варшавы, прямо днём вылетел в сторону Амстердама, упускать Маргариту я не собирался. В Варшаве её нет, может узнаю у родных куда поехала? Добрался благополучно, да и летел низко, чтобы перехватить не могли. Менял курс, это тоже помогало. Пять часов, и я на месте, но в нужном доме проживала совсем другая семья. И они тут уже пятнадцать лет живут. Хотя этот дом собственность семьи Маргариты уже два века. Даже руки опустились, тут похоже такие изменения произошли, что Маргарита даже не родилась. Это всё требовало тщательного исследования, но оставил на после военное время, сейчас его просто не было, так что полетел обратно, устал, есть такое, но добрался до места где расстался с лейтенантом Краб и бойцом, благополучно, хотя и под утро. Часа два и рассветёт, наступило двадцать восьмое июня. Первым делом обслужил машину. Потом достал двух девчат, обустраиваясь с ними в леске, тут палатка была, и четырёх големов. Медицинский успел с двумя поработать, сделал что нужно, и те опали кучкой, а я наконец сразу с двумя, сил и энергии хватило, сбросил то что копил с двадцать второго. Загонял девчат, надо сказать, но довольны были все. День я отсыпался в том леске, а как стемнело, подняв двух големов, вывел на дорогу, это была трасса на Белосток, до него тут было ещё километров с тридцать. Големы работали тихо, я троих поднял, если и раздавались вскрики, то других поднимать не успевали. Три минуты и целый пехотный батальон, с обозом, что стоял ночным лагерем на обочине трассы на Белосток, был уничтожен. Дальше ещё видны более крупные лагеря, скорее всего той дивизии в которую входил батальон. Я же решил вот его взять. Изучив обоз, я забрал две вполне новых полевых кухни, на три котла, с большими деревянными колёсами. Также две облегчённые грузовые повозки и пять лошадей. По две лошади в повозки и одна для кухни. Официально я добыл у немцев одну кухню, вторая в запас. В повозки загрузил продовольствие с немецкими обозначениями. От консервов до круп. Отобрал из того, что нашёл в других повозках.

Потом слетал к Бресту, а я там склады знал, захватил, и увёл вещевого имущества на шесть тонн, от простых гимнастёрок, до шинелей и сапог. Раз я ротный старшина, должен всё это иметь. Сидоры, котелки, ремни и фляжки тоже. Плюс пять тюков взводных палаток, две командирских, пару буржуек. Три санитарный сумки с медикаментами. Кстати, в шкафу, в кабинете начальника складов нашёл кучей сваленные награды, медали и ордена. Причём, к ним тут же и наградные книжицы. Прибрал всё. После этого перешёл на вооружение, шесть пулемётов «Максим», две зенитных пулемётных установки на базе «Максим», два зенитных и два станковых «ДШК». Из стрелкового оружия, тридцать «ППД», тридцать пистолетов «ТТ», тридцать карабинов «Мосина», тридцать «СВТ», тридцать ручных пулемётов «ДП» и два батальонных миномёта. Ко всему небольшой боезапас. Пять ящиков с ручными гранатами напоследок. Шестой уже не вошёл, места нет. Почти час потратил чтобы это всё набрать и на своей «Цессне» вернулся на ту же трассу на Белосток. Причём к городу. По моим прикидкам лейтенант Граб где-то тут должен находится. Понятно искать его с бойцом это как иголку в стоге сена, но будем искать. К слову, сам я переоделся в новенькую форму. Петлицы нашил, а коробку с фурнитурой я тоже набрал, так что теперь выглядел как настоящий старшина. Да я им и был. Боёв за город не было, хотя наши ещё тут были. Разрозненные группы. Остальные уже ушли. Я поднимал одного голема и тот искал лейтенанта. А по ауре его, снял перед расставанием. В памяти опции големов хранилась. А нашёл двадцать девятого, в крупном лагере для военнопленных. Ха, и узбек там, сидел рядом с лейтенантом. Только у узбека теперь рука перевязана, и второго сапога нет, а так мало отличались от того, какими я их видел перед расставанием четыре дня назад. Разве что оружия нет.

Големы сняли охрану, две роты охраняли около пяти тысяч пленных в открытом поле, так что прошёл на территорию. Причём, с оружием с собой, ремень винтовки на плече был, при всём снаряжении. То, что ночь с двадцать девятого на тридцатое была светлой, Луна так и светила, мне не мешало. Кстати, лагерь километрах в десяти от того места, где мы расстались. Недалеко ушли. Вот так подошёл и потряс Краба за плечо.

— Товарищ лейтенант?

* * *

Когда я очнулся в новом теле, хотелось выругаться. А мне понравилась служба сначала ротным старшиной, потом интендантом целого полка. За четыре месяца подняться из ротных старшин в главные интенданты полка, в звании техник-интенданта первого ранга, что соответствует званию старшего лейтенанта, это ой как неплохо. Меня как раз в службу снабжения дивизии перевести хотели, комполка не давал, но не успели. А погиб под Вязьмой. Ведь как, освободив лейтенанта, с ним к нашим вышли, за счёт добытого мной тот сформировал пулемётную роту, благо в лагере он нашёл бойцов своей роты и батальона, семнадцать, плюс два сержанта, но были же. Так что воевали. Сначала Минский котёл, потом Могилёвский, из которого вырвавшись, попали в Смоленский котёл, страшные бои там шли, однако и там выйти смогли. А вот в октябре из Вяземского уже не вышли. Комполка поднял всех в атаку, тыловиков тоже, даже мои запасы истощились. Три голема, приняв вид трёх павших недавно бойцов, в атаке бежали рядом и закрывали меня собой от вражеских пуль, точными выстрелами при этом выбивая активных стрелков у немцев и пулемётчиков. Вот только пуля похоже прилетела с тыла, а засекли её големы сканерами, и стрелка. Пьяный вусмерть сержант-пулемётчик, знаю его, из первого батальона, садил очередями не глядя, нам в спины. Так что онемение в затылке, и темнота. А так вообще здорово было, мне всё понравилось. Жаль, что так быстро всё закончилось, но сильно не расстраивался. Я же перерожденец, и эта опция по идее не имела границ, так что буду умирать и снова оживать, так чего печалится о старых жизнях, когда передо мной новые? А это опыт. Девчат-наложниц, что в хранилище были, вот их жаль. Тем более я пятым големом получил знания опытного интенданта и изучил их. Я действительно теперь очень хороший снабженец. Эта кухня мне открылась с новой стороны. О многом я даже и не подозревал. Ох и дурят там нашего брата-бойца, ох и дурят. Со мной теперь так не выйдет.

Кстати, а в кого я попал? Глаза удалось открыть легко, я несколько секунд лежал, изучая крашенный извёсткой потолок. Вроде бетонный, не дерево. Лампочка была, с жёлтом абажуром, в центре. Понятно, что меня не особо интересовал потолок, я мысленно пробегался по телу, да ещё незаметно пробуя мышцы рук, ног, и торса. Всё работает, нареканий нет. А вот когда обе ноги попробовал поднять, отдало в голову. Напрягаться мне в новом теле пока точно не стоит. Похоже на контузию. Так что подняв руку, изучая правую, по ней видно, что попал в молодого парня, я ощупал голову. Ну так и есть, повязка, через лоб проходит. В районе темечка тампон. Похоже утро, в палате я не один, слышал похрапывание, причём, с двух разных мест. Так что изучив голову, стал ощупывать само тело. Ну так и есть, кроме головы, видимо серьёзный удар, ничего больше не было. Аккуратно двигаясь, состояние я считал было сносным, спустил ноги, при этом лёг на левый бок и помогая руками аккуратно сел. Чуть кружило голову, даже ком поднялся к горлу, но в принципе быстро прошло, и я осмотрелся. Шея крутилась свободно. Палата госпитальная, на шесть коек. Это точно госпиталь, в ногах у одного из спавших на стуле форма капитана-танкиста. Аккуратно сложенная. Около моей кровати тумбочка и стул, но стул пустой, сам я обнажён был. Зеркальце бы, изучить свой новый облик, но чего нет, того нет. Так что просто сидел, осматриваясь, особо мыслей не было, просто пока привыкал к новому телу. Интересно конечно в кого попал, но думаю от врачей узнаю.

Просидел я так минут десять, после чего снова лёг, спать не хотелось, значков хранилища или опции големов не было. На счёт хранилища вроде двое суток ждать, и если запустится, а я надеюсь академик Райнов был прав и хранилище будет в размере, что я потерял в прошлом теле, а там, между прочим, сто семь тонн и пятьсот двадцать килограмм накачалось. Я точно помню. Вот и увидим, работают его модернизации или нет. Интересно, в кого попал, и в какое время? Пока я попадаю в начало войны. Это с Власовым был сбой, сорок второй год. Если начало войны, снова спасаю Марию из лагеря военнопленных в Слуцке. Ну да, я же интендант, часто пропадал из расположения, добывая что необходимо, так что потратил два дня, инкогнито, тут я не светил свою личность, и девчат освободил, и доставил их к нашим, пять сотен было. Светлова и тут старшая. Райнова на месте, я её в лицо знаю, опознал. Так что хорошо всё было, да вот погиб. Превратности судьбы. Одним големом я засёк траекторию полёта пуль, хотел ударом ноги голема подрубить себе колени, чтобы моё тело упало, но не успел, пуля была быстрее. Додумать не успел, дверь отворилась, причём бесшумно, и зашла медсестра, в белом халате, в белой шапочке, и стала осматривать нас, ещё от двери. Увидев, что я смотрю на неё, первой ко мне подошла, и положила руку на лоб, на повязку, спросив:

— Как чувствуете себя?

— Мутит. И память как стена. Даже имени своего вспомнить не могу.

— Даже так? Я сообщу вашему лечащему врачу. А пока держите градусник.

Та поставила мне градусник подмышку. Разбудила остальных, опросив, также выдала градусники и вышла. Только один из соседей прокашлялся и спросил:

— Лейтенант, как ты там?

— Я лейтенант? — поинтересовался я. — Не помню.

— Ну это я на наши армейские звания перевёл, интендант ты, техник-интендант второго ранга, фамилия Савельев вроде. Пистолетом по голове получил. Сам за оружие своё схватился.

Знаете, я даже подивился, из тела снабженца снова в армейского снабженца попал. И ведь было такое желание. Это что, пожелал и попал в кого нужно? Да вряд ли. Скорее всего просто совпадение, но оно меня порадовало. Интересно кто такой Савельев? Есть ли семья? Тут пока никого не вижу. И ещё, тот явно служит, раз табельное оружие имел. То есть, уже числиться за какой-то частью, где и получил пистолет или револьвер, не в курсе что у него было. Например, у Мишина мать жила в Татарии, под Казанью в селе, две младшие сестры. Я несколько посылок с трофеями им отправил. Среди них и швейная машинка. А тут как? При этом я рад попаданию. А почему и нет? Вдруг Маргарита жива и здорова, и мы встретимся? Я помню отличную нашу семейную жизнь, идеальная, и желаю повторить. Так что буду искать, плюс наберу ещё наложниц. Маргарита одна не вытянет меня, это я точно знаю. Так что только по этой причине я был в хорошем настроении. Надеюсь копия моей жены тут есть. И не стоит считать Маргариту продажной, в борделе она никогда не работала, а в содержанки пойти её заставила нужда. И то согласилась после долгих колебаний и сомнений, тем более её посадили на крючок и долги навесили. Однако, пока неизвестный сосед такой разговорчивый, я продолжил задавать вопросы.

— Не помню, даже как в больницу попал.

— Это военный госпиталь, в Москве мы. А как попал знаю, уже ходят слухи. Второй день у нас тут лежишь. Налёт был на сберкассу, а ты там в очереди стоял, к кобуре потянулся. Вот один налётчик тебе рукояткой по голове и вдарил. Да так, что выстрел случайный произошёл. Рядом патруль проходил, бросился к сберкассе, до перестрелки дошло, но банду всю взяли. Только ты всё это время без сознания на полу пролежал, пока к врачам сюда не привезли. Вот такая у тебя история, лейтенант. Хорошо, что сам очнулся, а вот что ничего не помнишь, это как раз не хорошо.

Чуть позже врачи подтвердили мнение неизвестного соседа, долго со мной возились, но заключение, по мимо травмы, о трещине в черепе уже знали, действительно сильный удар, поставили ретроградная амнезия. Вот такие дела. Ещё дали изучить свой новый облик в карманном зеркальце одного из врачей. Помните актёра Соломина, что играл доктора Ватсона или лейтенанта Грозных из «Крепкого Орешка»? Вот, один в один актёр, только синяки под глазами как у панды. Приятное лицо, мне понравилось. И да, сейчас июнь сорок первого, войны ещё нет, до её начала целых восемь дней. Меня пока оставили. Кстати от врачей узнал, что Александр Савельев служит тут рядом с Москвой, на крупных военных складах. Его начальник приезжал, какие-то документы и планшетки забрал, от него узнали. С прошлого года начал службу, это его первое назначение и вот до этого дня. Не женат, детей нет. А так, что удалось выяснить, двадцать один год, в сентябре будет двадцать два. На место службы сообщат, что я очнулся, может пришлют кого, опишут кто такой Санёк, вот и подожду. Врачи остальных обошли и ушли, а я лежал и размышлял. Планы у меня всё те же, буду воевать, и желаю снабженцем. Может попартизаню, мне это дело тоже нравиться. Жду, когда хранилище запуститься, сразу всем нужным заполню, если оно будет в сто семь тонн. Скрестил пальцы в надежде, что так и будет. Потом опция големов запустится, ну и дальше по старым планам. Понятно Марию Райнову спасти, Ивана Райнова из концлагеря. В теле Власова не успел, зато в теле Ивана Градова вполне.

По сути мне остаётся только ждать, всё равно до начала войны госпиталь мне не покинуть, буду лечиться. Да и по службе стоит выяснить, что дальше делать. Война не даст комиссовать, там всех одной гребёнкой на фронт будут отправлять, а мне нужно лишь показать, что память может и потерял, но знания по специальности имею. Этого вполне хватит. Дальше завтрак пролетел, я сам смог поесть, хотя вставать мне запретили, садится я смог. Также и обед прошёл, а потом ужин, но со службы Сани так никто и не пришёл. А дождался я на следующий день, после завтрака, к десяти утра, я как раз с перевязки пришёл, да, разрешили ходить. В палату за мной зашёл бравый командир, в звании техник-интенданта первого ранга.

— Здорово Санёк, — бодро поздоровался тот, потом с остальными соседями, при этом цепким взглядом меня изучая. — Вижу не узнаешь меня, я Антон Лукин, мы вместе служим. Идём пообщаемся. Тебе разрешают на территорию выходить?

— Думаю, можно, — согласился я.

Нас так никто и не остановил, вышли через центральный вход, тут влево и в небольшой парк, что при госпитале был. Тепло, Солнце хорошо подогревает. Так найдя свободную скамейку, сам я в полосатой пижаме был, тапочках, и устроились. Тот осмотревшись, чуть понизив голос сказал:

— Арефьев, начальничек наш, тебя уже вывел за штат. У врачей бумагу потребовал, что ты пока не дееспособен и освободил место для племянничка. У нас штаты раздули, больше никого не втиснешь, вот и пришлось так изворачиваться. Ты же получается занял место, что он родственнику своему готовил, а тут видишь, подсуетился. Тот завтра начинает дела твои принимать. Их пока на меня перекинули.

— Понял. Ну мне в принципе особо и не важно, где я раньше служил. Ты лучше обо мне опиши, что знаешь?

— Что знаю? Хм, да только с твоих слов. Ты же ленинградский, детдомовский, там же закончил техникум на экономиста, и вот пошёл во военной службе. Жены нет, ты за девушкой уже полгода ухаживаешь, дочка профессора, и довольно настойчиво, а она от тебя нос воротит, ну не по душе пришёлся. Вон даже не пришла навестить.

— Ну и чёрт с ней.

— Ха, точно память потерял, прежний Санёк бы сейчас бросился защищать честь девушки.

— Поумнел, наверное. Слушай, получается меня могут комиссовать из-за потери памяти. Ну ладно память не вернулась, но у меня в голове всякие графики, наряды всплывают. Похоже я как был интендантом, так и остался. Провести проверку же можно, есть у меня знания или нет?

— Это нужно заявление подавать в отдел кадров Интендантского управления, тебя же направили к ним. Да и что врачи скажут. Если разрешат, почему бы и не собрать комиссию и не провести твою проверку.

— Вот и я о том же. Можешь помочь? Пока я тут в госпитале, у меня руки связаны. Буду должен.

— Даже так? Думаю, смогу помочь, есть у меня знакомый там, проведут проверку на знания. Звания тебя понятно никто не лишит, но куда в другое место набираться опыта, отправить могли бы. Ладно, добро.

— Кстати. А где я живу?

— Так со мной, в общежитии для командиров. Мы с тобой делим одну комнату. Это я скоро съеду, женится собираюсь, а семейным дают отдельное помещение.

— Поздравляю, раз так. Жениться это серьёзный шаг.

— Такое впечатление, что я с человеком куда старше своего возраста говорю. Крепко же тебя ударили. Ладно, вопросов смотрю у тебя хватает, задавай…

Ну и пошли расспросы, тот довольно подробно всё описывал. Так до обеда и просидели на лавочке, я направился в палату, мне туда приносят, а тот на службу. День будний, рабочий, отпрашиваться пришлось, а работы завал, как тот пояснил, задерживаться приходилось допоздна. Много интересного узнал, но похоже Александр по жизни, как и я, одиночка. А так лечился. Перевод со складов в резерв кадрового отдела прошёл, и как это удалось у бывшего начальника Александра, остаётся только гадать. Я на больничном, причём, пострадал Саня в рабочее время, можно сказать травмы на службе получил и пока больничный не закончиться, перевести по сути невозможно, а тот сделал это невозможное, показывая, что имеет немалые связи, и уже провёл на место своего племянника. Хорошо ещё перевод прошёл без проблем, никаких долгов не навесили, даже если они были, явно простили, лишь бы аферу провести с переводом и своего родственничка впихнуть на моё место. Похоже там на складах золотое дно, не зря же так суетился. К слову, на четвёртый день мне привезли два чемодана, все личные вещи, что были у Савельева. Привёз тот сосед по комнате общежития — Лукин, заодно рассказав про родственничка начальника. Составить своё мнение тот уже успел. В общем, тупой как пробка, и начальник пытался работу племянника повесить на других своих подчинённых, да ещё назначил куратора ему, как раз Лукина, чтобы подтянул родственничка. Не понятно, что там такое творится, но я честно скажу даже рад, что служить там уже не буду, получу что другое.

Вот так я спокойно себе лечился. Кстати, хранилище заработало штатно, ровно через двое суток, и размер был именно тот, что я желал увидеть, сто семь тонн и пятьсот с мелочью килограмм. Сразу запустил кач и тот пошёл. Теперь ждём пока не запуститься опция големов. Кстати, у хранилища слетела опция замораживания хранилища. Если сейчас вдруг погибну, то новую жизнь начну с нуля, в тонну размером хранилище будет. Поэтому настроил заморозку. Нужный значок, что опция активна, появился. Вот так и пошли день за днём. Кстати, Лукин договорился. От моего имени аттестационную комиссию попросил провести, там в курсе о потере памяти, и мне пошли на встречу, да и врач разрешил. Её назначили на тридцатое июня, понедельник. По словам врача, я на тот момент ещё буду в госпитале. Посмотрят по состоянию, выписывать или нет. В принципе восстановление шло быстро, разве что синяки расцвели всеми красками. Вот только трещина в черепе портила всю картину. Она может и помешать, подольше придётся полежать. Увидим, что будет, а пока лежал, ходил на процедуры, и лечился. Да, когда Лукин вещи принёс, я перебрал оба чемодана, нашёл даже неплохой летний костюм, светлый, около пятисот рублей в портмоне, и убрал в хранилище. Это было двадцатого июня. А двадцать второго, нам объявили, Киев бомбили, что началась война.

Я этого вполне ожидал. Да и честно говоря не до начала войны мне сейчас. Тут у Савельева, как и в теле старшины Мишина, женщин хотелось, просто котелок готов был лопнуть от давления. Ладно нашёл одну медсестру, сговорил, лет тридцати та, причём замужняя, муж запойный, так что та со мной находила мужскую ласку. Это и позволило продержатся до начала войны, но одной конфетки мне мало, а другие какие-то не сговорчивые. Я конечно упорно искал, даже одну врачиху сговорил, вообще не в моём вкусе, пару раз у нас было. Ещё и в госпитале с помещениями, где можно так тайно встретиться, просто беда. Ладно ночью, как дежурная медсестра, имеет все ключи, открыла какой кабинет и вот там встречаемся, а с врачом так не выходило. Во второй раз чуть не застукали, и та всё, оборвала контакты. Мол, нервы нужно поберечь, а то чуть от испуга не померла. Впрочем, и хорошо, а то мне пока напрягаться нельзя, в голову серьёзно отдаёт, думаю внутричерепная гематома есть, когда она ещё рассосётся. Именно поэтому начало войны я встретил вполне привычно, даже с лёгкой грустью, а вот безразличия не было, такое событие, с безразличием не встречают. О войне сообщили по радио ближе к обеду. Хотя слухи начали ходить уже часом к десяти дня, поэтому и ждали у репродуктора. А потом расходились в разных настроениях. Кто понимал, что нас ждёт, с грустью, вроде меня. Кто в эйфории радости, ожидая скорые бои, награды за свои геройства и повышения в званиях. В общем, каждому своё.

Как бы то ни было, но лечиться я продолжал, врач сказал, что до выписки мне ещё далеко. До тридцатого июня ждать не пришлось, уже двадцать пятого госпиталь посетило трое командиров, и в течении часа в свободном кабинете опрашивали меня, всё они были интендантами. Легко все вопросы прошёл, даже сложные. Кстати, этим двоих заинтересовал, отметили, что я имею знания превышающее мои прошлые должностные обязанности. Даже похвалили прошлого начальника, что такие кадры куёт. В общем, аттестацию я прошёл на раз, и мне будут готовить назначение на новое место службы. Да ладно это, на следующий день пришёл приказ, о повышении меня в звании до техник-интенданта первого ранга. Понравился я одному из командиров, его звание соответствовало полковнику, он был старшим в комиссии. Поменял знаки различия на форме и шинели, форме в кладовке хранили, а шинель у меня в хранилище с чемоданами. А куда направят, узнаю после выписки, потому и продолжал лечиться. Уже один раз рентген прошёл, трещина заметно зарастала. Это хорошо, хотя лучше не так быстро становилось, как хотелось бы. Ну и главное, последние пять дней я покидал госпиталь, занимаясь своими делами. Светлый гражданский костюм был, о нём врачи не знали, его и использовал. Я ведь в Москве сколько лет жил, хобби имел, поиск схронов с Гражданской, отчего ни в чём и не нуждался. Искал с помощью сканеров големов. Сейчас пока такой опции нет, но я на память пока не жалуюсь, так что по старой памяти вскрывал некоторые, забирал, были и деньги, что сейчас в ходу, довольно солидные суммы, что позволило мне посещать рынок, делать закупки. Хотя не скажу, что прям сделал большие. Брал дорогое и качественное продовольствие. Уж что-что, а в этом я разбирался. В основном для себя брал.

Покупал я копчёное и солёное сало, это высококалорийная пища, она в холодный период очень хороша, разные грибы солёные и маринованные прямо в бочках, некоторые уже на тарелках выложил, подсолнечным маслом полил, кружочками лука и порезанным чесноком, другие залил сметаной и перемешал. Покупал солёные огурцы, иногда с помидорами, квашенную капусту. Говорю же, лучший продукт, несколько корзин свежих яиц взял. Причём, все просмотрел на просвет, только два мою придирчивую проверку не прошли. Колбасы покупал, но немного, мало в продаже встречал, сливочного масла и сметаны. Чуть позже на фермах наберу на территории противника. Хлеб закупал, пирожки у бабушек. Нашёл одну, что делает их шедеврально, нанял, и посещал в определённое время её домик и забирал готовые и ещё горячие. Хорошо платил, та была довольна и новые лепила. Даже в чебуречной почти сотню горячих чебуреков купил, правильно приготовленных, это у которых кусаешь бок и оттуда течёт горячий мясной бульон. Именно эти. Повезло найти полкило первоклассного чёрного чая, мёда несколько кувшинов, да два с сотами. Полмешка малосольной речной рыбёшки. По припасам всё, килограмм на сто тридцать в общем объёме вышло, ещё приобрёл палатку зелёную двуместную, койку складную, постельное бельё, брезент для навеса, мотки бечёвки, пару топоров разного размера, пилу, лопату и лом. Складной стол и четыре стула. Керосиновую лампу, казан, плюс жаровню для него, полтонны угля смог увести на железнодорожной станции, хороший уголь. В принципе, всё. Да и это для пяти дней немало, уж поверьте мне. Ах да, как транспорт, имел пока честно купленный новенький велосипед. Вот теперь точно всё.

Может я ещё бы что успел, однако утром первого июля меня вызвали секретариат при госпитале, где сообщили, что моё лечение закончено, выписка оформляется, можно собираться. То, что такое возможно, я вполне осознавал. Вчера после обеда, я в три часа вернулся со своей привычной прогулки, это официально я якобы на прогулках, и меня дёрнули на осмотр. Это не было официальной врачебной комиссией, просто несколько врачей осматривали пациентов вроде меня. Кстати, уже двадцать пятого июня в госпиталь начали поступать первые тяжелораненые военнослужащие, в большинстве которых доставляли санитарными эшелонами. В нашей палате двое таких было, их жадно расспрашивали соседи, я тоже с интересом слушал. Один лётчик, обгоревший, на взлёте сбили, странно что всего одной сломанной рукой обошлось. Второй лейтенант-стрелок, командир роты, три пулевых в грудь, дышал тяжело, но смотри, выкарабкивался. Так что общались с новенькими, то что у границ бойня идёт, уже было ясно, причём бьют там наших. А тут такое. И место освобождали, и пополнение в армию отправляли. Я кстати вторым таким стал, ранее одного из соседей также выписали, тот считал, что не долечили. А ему аппендицит вырезали две недели назад, ходит осторожно, а он артиллерист. Тут уже ничего не сделаешь, так что пошёл к завхозу получать форму. Вещи, что на момент попадания в госпиталь, были при Сане. Ничего, всё выдали, переоделся, сдав больничный костюм и тапочки. Форма сидела отлично, фуражка на голове. Всё выглажено и вычищено, спасибо больничным работникам.

Что интересно, пистолет «ТТ» был в кобуре. Разряжен. Его у одного из налётчиков нашли, по номеру и определили чей, вот и вернули владельцу, раз тот в командирское удостоверение вписан. Патроны в платок увязали. Так что я тут же снарядил оба магазина, основной и запасной, теперь заряженное оружие в кобуре было. Планшетка на боку, да в принципе и всё. Кстати, что-то с теми нарядами, что в планшетке были, не так, раз начальник складов примчался, и быстро их изъял. Не скажу, что уверен, просто обратил на это внимание. Подозрительно. Дальше в секретариат, получил документы, своё удостоверение и комсомольский билет, их вместе хранили, а также выписку из госпиталя. Порядок. Попрощался со всеми, кое с кем даже обнимался, всё же тут две недели провёл, мало, если честно, головные боли ещё бывают, но тут не поймут если буду пытаться остаться. Однако, то что меня не долечили, и я понимал, и мой лечащий врач. Тот только руками разводил, приказали всех лёгких выпускать, места освобождать. Каким образом я попал в легкобольные даже гадать не стоит. Да и смысла не вижу, всё равно уже ничего не изменить. Так что посетил бабулю, забрал очередную партию пирожков, и сообщил что всё, отбываю на фронт, после чего двинул в наше Главное управление тыла РККА. Прекрасно знаю где оно, доводилось бывать дважды в прошлой жизни. Там дежурный проверил документы, и направил в нужный кабинет. Командир, что выдавал направления пока отсутствовал, очередь медленно копилась, пока наконец не вернулся. Дальше стал принимать, и очередь быстро рассасывалась. Я свою выписку показал, тот кстати вклеил в личное дело Александра Савельева. У него все стены в шкафах с архивом по буквенной нумерации. И дальше выдал направление. Кстати, информацию внёс также в личное дело.

Я же на месте изучил куда меня, и узнал, что в службу снабжения Четвёртого мехкорпуса, Шестой армии, Юго-Западного фронта. Я даже подивился. Этим корпусом сейчас командует генерал-майор Власов. Приказ получен, проездные, продаттестат, всё что полагается, так что дёргаться не стал, а покинув здание, посетил склады, где мне выдали паёк на двое суток. Новенький сидор получил. После этого поймав пролётку, а довольно немало наёмных пролёток таксовало, и велел вести на военный аэродром. А у меня там контакты, через одного соседа по палате. Ну да, козырял его именем, он тут служит, так меня на территорию пропустили, а потом самолёт попутный нашли, летел под Тернополь, в штаб ВВС фронта. Правда, вылетал ночью. Пассажиров много, но мне место нашли. Так что я аэродром не покидал, тут покормили в столовой, обедом и ужином, вот и отдыхал в тени на травке, ожидая вылета. Конечно таких наглецов обычно ставили на место, но я не только фамилией знакомца козырял, а дежурному по аэродрому подарил портсигар, так что тот сразу дал добро на доставку. Портсигар для меня ценности не имел, а вот для местных, более чем. Материал простой, но снаружи эмалью красная звезда нанесена, серп и молот, сделано красиво, с окантовкой, и художественно, вон как капитан разомлел.

Я даже поспать успел после ужина, подложив вещмешок под голову. Ну а дальше взлёт, самолёт действительно переполнен, «Дуглас» был, судя по английским обозначениям, машина из Штатов, не лицензионная копия. Поудобнее устроившись на лавке, по бокам подпирали соседи, я спокойно себе уснул. Умение спать в любой обстановке и в любом положении часто выручало меня, вот и тут не отказался от своего умения, а активно его использовал.

Проснулся я от ударившего по ушам хлопка и криков. Соседа слева не оказалось, так что начал заваливаться в его сторону, но смог удержаться, выставив локоть и теперь сонно осматривался. В ушах звон, похоже, как будто чем-то оглушило.

— Что произошло? — прокричал я на ухо соседа справа, что морщась пытался перевязать левую руку. Вот и стал ему помогать. Тот был майором, по виду из штабных шишек.

— Зенитный снаряд похоже, — ответил тот.

— Мы же над своей территорией летим, какой зенитный снаряд? Или это дружественный огонь?

— Не знаю, я дремал. Вон осматривают кабину, кажется лётчики пострадали.

Я и сам видел там суету четверых командиров и бортмеханика, а чуть позже стали доставать оттуда тела. Потом один генерал обернулся и громовым голосом, даже в гуле моторов было слышно, спросил:

— Кто самолётами управлять умеет?

Осмотревшись, что-то я добровольцев не вижу, и поднял руку.

— Я, товарищ генерал-майор, в аэроклубе летал на «У-два».

Меня почти выдернули и сунули в кабину. Чёрт, все приборы побиты, пробоины в остеклении, то-то по самолёту такие ветра гуляют. Оба кресла в крови лётчиков было. Я незаметно достал запасную портянку, протёр то, что пилоту принадлежало, быстро, но тщательно, сел и стал осматриваться. Уф-ф, работал автопилот, у этой машины он был. Штурвалы пока свободно ходили.

— Ну что тут? — сунулся в кабину генерал.

— Включён автопилот. Они держит на курсе. Я спал и не знаю где мы. Нужно по карте штурмана посмотреть. Что вообще тут произошло?

— Граната взорвалась. Прямо в руках у штурмана.

— Граната? Не зенитный снаряд?

— Нет, точно граната. Пилот успел рассказать, прежде чем умер. Это несчастный случай.

Тут нам сунули планшетку, снятую с тела штурмана, тот тоже погиб, я только головой покачал, да уж, всякое бывает. Интересно, зачем ему нужна была граната? Судя по разлёту осколков, это была «Ф-1». Пока же изучив, сделанные отметки, прикинул нашу скорость и сколько уже летим, я похолодел и крикнул:

— Похоже мы только что пролетели Тернополь, вот-вот будет передовая.

— Разверчивайся и летим обратно.

— Есть.

Я отключил автопилот, попытался работать штурвалом и педалями, и выругался, крикнув генералу, что всё ещё стоял в проёме:

— Перебито управление, автопилот снова не включается! Остаётся только одно, прыгать с парашютами!

— Уже посмотрели, всего три парашюта, бортмеханик подтвердил. Больше они при себе не имеют.

— Тогда прыгать всем вместе! Причём, пристёгиваться поясными ремнями. Какими бы сильными не были руки, удержатся при рывке открытия купола невозможно, сорвёшься. Нужно распределиться поровну на три парашюта. Надеть на самых тяжелых, остальные вокруг них.

Генерал кивнул, мол, понял. И исчез из проёма, а я пытался найти причину повреждения системы управления. Тут рука застряла в техническом лючке. Туда легко пролезала, а обратно никак, клинит. Сдирая кожу, наконец, смог вытащить, а когда выглянул в салон, только выругался, последняя группа командиров совместно шагнула в дверной проём, исчезнув. Только тела погибших на полу, лётчика и штурмана, груз какой-то в мешках, вещи командиров, и всё. Меня бросили. Насоветовал на свою голову. Быстро проанализировав ситуацию, я стал действовать. Самолёт медленно снижаясь, стал сбрасывать скорость, а это я сбавил обороны моторов, тут управление работало, дальше бросился в хвост. Ну и стал таскать мешки в хвостовую часть, по сути перегружая хвост. Я решил падение переждать в хвосте, обложившись мешками, это единственное что пришло в голову, шанс на выживание. По пути все вещи командиров прибрал в хранилище, это компенсация за то, что бросили меня. Самолёт летел всё медленнее, и скорость падала, так что обложился, сидор мой кстати тоже в хранилище был, и вот обеспокоенно выжидал. И тут удар, самолёт разваливаясь с разбитой кабиной заскользил по земле, к счастью по сути не врезался, в мягко сел на брюхо, меня с мешками швырнуло вперёд, но я особо не пострадал. Так, синяки. Снова надев фуражку, слетела, я дождался, когда самолёт после недолгой тряски остановиться. И рванул к открытому дверному проёму. Прыгнув, уже пламя полыхало, оторвало одно крыло и топливо вспыхнуло, так что выкатившись наружу, я побежал прочь от самолёта. Тут поле, засеянное пшеницей, та цеплялась за сапоги, чуть не упал. Вот так отбежав, встал, переводя дыхание, и захохотал:

— Жив! Я живой!

Почти сразу я со стоном схватился за голову, пережидая боли. Вообще они ещё от тряски начались, рано меня выписали, ох рано. Так что я медленно брёл, меня шатало, состояние как-то стало плохим, даже полежал немного на пшенице, пережидая головокружение. Впрочем, прошло всё быстро, поэтому я снял форму, сапоги стянул, убрав всё в хранилище, сам надел тот светлый костюм, шапку фетровую, меня налысо обрили из-за швов на темечке. Да, там два наложено было, так что без шляпы по городу и рынку не погуляешь. Вот так под видом гражданского и двинул прочь. Как ни странно это говорить, но ситуация для меня вполне удачная. Я уверен, что уже на оккупированной территории нахожусь. Мы от Тернополя отлетели километров на сто пятьдесят, когда самолёт совершил такую жёсткую посадку, сейчас он позади серьёзно так полыхал. Так вот, командиры прыгнули километрах в шестидесяти позади меня, и скорее всего тоже к немцам. Как выживать будут теперь это их проблемы. А у меня планы такие, для начала добыть самолёт, «Шторьх» или связной «мессер». Самые ходовые машинки у немцев, и двинуть к Варшаве. О да, нанять посредника и быстро набрать наложниц. Надеюсь Маргарита будет, жажду её увидеть. Потом набиваю полное хранилище самыми дефицитными вещами, снаряжением и оружием, и возвращаюсь к нашим. Хотя может и не сразу, в принципе пара недель у меня есть, скажу, что выживал в тылу у противника, вот только выбрался. Так вот, во всех мирах где я перерождался, кроме тела Власова, я искал своих родственников. Да, как академик Райнов, хотя они по сути ему не родственники, однофамильцы, но он искал и помогал, ещё и десантников подряжал это делать, так вот и я совершал подобные действия. В теле Ивана Градова или старшины Мишина, я искал и находил деда. Для меня эти парни были родными.

Пятнадцатилетний дед выживал в Кирове, у дальней родни. Я забирал его, говорил, что выживший родственник, сын дяди его, устраивал в Москве, находил хорошее учебное заведение, объясняя, как это нужно, и оставлял под присмотром, хорошо обеспечивал, потом следил за его жизнью. Ну в теле старшины Мишина я погиб быстро, только и успел устроить в Москве в техникум, на автослесаря учился, а вот когда Градовым был, до шестидесятых прожил, то серьёзно помог ему. Тот женился, в Москве устроился, четверо детей было, на момент моей гибли. В общем, устраивал как мог. И знаете, вот и думаю, оно надо ему моя помощь? Я ведь помнил рассказы деда, он воевал с сорок четвёртого, когда ему восемнадцать исполнилось, вернулся в Киров, нашёл дивчину, построил дом и жил, и был счастлив. То, что дед сильно не любил коммунистов, это дело второе. Не всем они нравились, если уж быть откровенным. Многим людям беду принесли, было за что ненавидеть. Ведь по сути сорвав деда с его привычного уклада, не родится мой отец, не родится тот, кого бы я назвал своим близнецом. Так может не вмешиваться, а просто следить со стороны и помогать, когда нужно? А знаете, наверное, так и поступлю. Вот так я и шёл, мягкие туфли конечно не то, чтобы гулять по такому полю, ещё и темнота мешала, мне оказывается сложно идти, шатает. Видимо последствия контузии от взрыва гранаты и жёсткой посадки самолёт, встряхнуло меня тогда серьёзно, но ничего, держась за руль велосипеда, он как точка опоры, так и шёл прочь, пока не вышел на полевую дорогу. Кстати, дальше видел костёр, похоже немцы стояли летним полевым лагерем. Если рухнувший самолёт их и заинтересовал, то что-то не заметил, чтобы в его сторону кто-то выезжал. Видимо высокий пожар убедил, что ничего интересного там не осталось.

Приметив на обочинах дороги, могу только предполагать, что это не полевая дорога, слишком широкая в две колеи, силуэты брошенной техники, заинтересовался. Прикинув, я стал подходить и изучать. Даже достал спички и подсвечивал. Нашёл новенькую полуторку. С крытым кузовом. На вид целая. Проверил веточкой, бак сухой, и прибрал в хранилище, пригодится. Чуть позже ещё убрал «ЗИС-5» с зенитной установкой счетверённых пулемётов «Максим». Установка и машина на вид в порядке. Потом изучу, чуть позже. Среди двух десятка грузовиков, большая часть были повреждены, кажется от обстрела с воздуха, приметил санитарный автобус с красными крестами. Машина разграблена, но на удивление целая. Да новая, остро пахло кожзаменителем от сидений. Тоже прибрал. Если что, починим. Баки и тут сухие. Легковые пока не встречались. Четвёртой находкой, а я уже обошёл полем тот лагерь немцев, что приметил, шёл на запад, они были на пути, стал «БА-10М». С поднятыми капотами у моторов. Не знаю на ходу или нет, но пушка исправна и даже несколько снарядов в боеукладке. Правда, пулемётов нет, сняли, но чуть позже я приметил несколько разбитых, и даже целых танков, снял с некоторых пулемёты и установил в броневике. Ещё пять в запасе было. И около трёх сотен дисков пулемётных, но все пустые. Снарядов набрал с полсотни двух калибров. А тут снова немцы лагерем стоят. Прошлось переодеться в комбинезон танкиста, нашёл запасной в одном из танков, кстати, пятой машиной стал целый на вид «Т-26». В общем, с шлемофоном на голове, лицо закрыл тёмной тряпицей и так проник на территорию лагеря, по-пластунски.

Снял часового, потом достав и убил штыком от винтовки «Мосина», нашёл в одной из машин этот штык без винтовки. Так что трофеями стал карабин «Маузер», и ремень с подсумками. Да отличная фляжка. Первым делом прибрал немецкую полевую кухню. Коня не трогал, кухня знакомая, с большими деревянными колёсами, на две тонны припасов немецких из двух машин. Самое главное в одной машине приметил бочки, и пахло резко бензином. Вот касанием все бочки в хранилище и отправил, как и один из грузовиков, редкий пока вездеходный «Опель-Блиц». Также один легковой автомобиль «кюбельваген» и два тяжёлых мотоцикла с пулемётами. Я снабженец, найду на что их обменять на нужное. Покинув лагерь, отбежав, достал «кюбельваген», и устроившись за рулём, легко запустив мотор, у меня были такие трофеи, машину знаю, включив фары, на скорости сорок километров в час покатил прочь, увеличив свою скорость движения на порядок. Я думал самолёты искать придётся, а тут уже километров через десять заметил характерные силуэты в стороне. Костёр у часового подсветил. «Шторьх» не узнать невозможно. Там их два стояло и ещё что-то более массивное, так что отъехал подальше, прибрав «кюбельваген», и тишком вернувшись, подкрался к стоянке самолётов. Рядом село, похоже там крупный штаб, откуда эти связные машины. Ну и прибрал оба «Шторьха». Третий самолёт, а это разведчик был, «Рама», не заинтересовал. Плюс из грузовика две бочки с бензином и ручной насос с шлангами. Да, часового снять пришлось, но я справился. Дальше отбежав, проверил одну машину и прямо с дороги поднявшись в воздух, потом на высоту семисот метров, потянул в сторону Варшавы. Где я нахожусь уже определился, и проложил маршрут в Польшу. Затемно не успею, через час уже рассветёт, но меня это не остановит.

Честно говоря, устал, ещё и полёт убаюкал, но я старался не трясти головой, отдавало болью, и упорно тянул на запад, поднимаясь севернее. Там и светать начало, я уже почти над Львовом пролетал, взяв севернее от него. Там снизился до бреющего, высота не превышала метров пятьдесят, и тянул, пока в баке было топливо, да поглядывал по сторонам, чтобы неожиданностей не было. Когда топливо стало подходить к концу, ещё километров пятьдесят и винты встанут, я стал выискивать место для посадки, уже Польша была. Мне нужно тихое место без свидетелей. Такое место я приметил, полевая дорога, хорошая видимость в разные стороны, была пуста. Так что сел, заглушив движок. Дальше, не забывая поглядывать по сторонам, достал бочку, поставил сверху на крылья самолёта и самосливом через шланг заправил бак. Уже через полчаса снова поднялся в воздух, и потянул дальше к Варшаве. Так и добрался. Сел на подлёте, тут больно зенитных батарей хватало, нормально. Обслужил и заправил машину, снова переоделся в светлый костюм, туфли, шляпу, и устроившись на велосипеде, уверенно покатил в сторону пригорода Варшавы. Тут до неё километров двадцать. Ближе никак, это не ночь, день, собьют ещё. И так похоже тревогу поднял, прилетевшим самолётом, которого нет в расписании полётов. Впрочем, без разницы. Половину пути повезло проехать, зацепившись за задний борт грузовика, что меня буксировал. Чуть позже отцепился, уже когда окраины видны были, да тот скорость снижать стал, явно собираясь повернуть, а сам прямо. Вот так до посредника и доехал по улицам. Тот у себя был. Сразу поставил задание, выдав аванс, и снял номер в рядом гостинице, душ и спать, как же я устал. А тот снова два дня на всё про всё взял, ждём и пока своими делами займёмся. Как высплюсь.

Выспался я отлично, только проснулся, когда темнеть начало, ночь наступала. Меня это не смутило, позавтракал своими запасами. Раз проснулся, то завтрак. Снова надел тот светлый костюм, и пошёл на дело. А что, денег у меня нет платить посреднику и нанятым работницам за их работу. Банк буду брать. Причём тот же самый, что беру каждый раз, когда оказываюсь в Варшаве. Сложностей и тут не было, но набрал даже больше, места теперь в хранилище хватало, на две тонны занял, и золото было, и банкноты, почти всё вымел из хранилища. А там вернувшись в номер, меня всё же немного шатало, надо отлежатся, я снова уснул. Да легко, состояние среднее было. Загонял себя за последние сутки, не простые они у меня выдались. Пока наложниц жду, хоть отдохну, может в норму приду. И выспался очень неплохо, как раз наступило четвёртое июля, душ принял, костюм мне вернули, после химчистки и глажки, и за покупками. Первым делом купил отличный и дорогой серый костюм, шляпу и туфли к нему, чёрное пальто и шляпу для осени. Дальше проехался по кондитерским лавкам, делая заказы, ресторанам. Арендовал склад, пустой, техника встанет, и вот переодевшись в комбинезон танкиста, доставал по очереди, и приводил в порядок. Иногда прерываясь, поглядывал на часы и в нужное время объезжал на машине, трофейный грузовой «Опель», забирал заказы, оплачивая, и возвращался на склад. Так вот, немецкие машины, и мотоциклы привёл в порядок быстро, они на ходу, только заправил и обслужил, у обоих мотоциклов проверил пулемёты. Кстати, в грузовом отсеке одной коляски нашёл ранец, а там солдатский котелок, плоский, с крышкой. Оставлю себе.

«Полуторка» и грузовик с пулемётной зениткой тоже в порядке. Более того, заправив, дал поработать движкам, и убрал. Только пулемётную установку почистил. Два часа на неё убил. Вот только патронов к ней не было, пустые ленты и даже машинка имелась, чтобы заряжать эти ленты на пятьсот патронов. Будут патроны, снаряжу. С санитарной машиной проблема поначалу возникла, не заводилась, да и аккумулятор полудохлый. Я даже с «ЗИСа» перебросил, не помогло, что-то с движком. Прочистил всю топливную систему, карбюратор, я уже разбирался в этом, и наконец запустил, всё, на ходу машина, проехал вперёд и сдал назад, ходовая в порядке. А вот с броневиком ничего не вышло. Пока отложил его. С танком тоже проблем не возникло, заправил пробные сорок литров, и запустил, используя сжатый воздух из баллона. Пока мотор прогревался, проверил все системы. Грамотный механик у этого танка был. Долил топлива под пробку, дальше установил два пулемёта, снаряды, кроме семи, что из разбитой «тридцатьчетвёрки» достал. Всё, танк готов к бою, только экипаж нужен. После этого долго возился с броневиком, прерываясь на поездки по лавкам и ресторанам. Приходилось отмываться, а то пахло как от автомехаников, смесью масла и бензина. Нет, вернуть его в строй я так и не смог, похоже проблема глубже, чем казалось. Без сканеров големов не увижу. Скорее всего избавлюсь от него, сняв всё ценное, а с какого пункта сбора добуду исправную машину. В номере долго отмывался в душе, приводя себя в порядок. Перебрал вещи командиров из самолёта, нашёл интересные вещи, несессер, даже пилочку для ногтей. Постриг и подчистил от грязной каймы, привёл ногти в порядок. Многое что оставлял себе, а остальное на продажу. Завтра с утра на рынке продам.

Так и сделал, как проснулся, прогулялся на рынок и распродался хорошо. Потом в номер гостиницы, переоделся в новый костюм и к посреднику. А тот ждал, машина его с шофёром внизу, снова знакомая гостиница где обделывали разные делишки, и я с предвкушением стал осматривать девушек, ожидая свою. Уже трёх подобрал в наложницы, договора заключены с ними и авансы выплачены. Наконец открылась дверь и робко зашла Маргарита. Я не смог сдержать довольную улыбку, на которую, та с задумчивым прищуром взглянула. Эх, такое знакомое выражение лица, всё своё, всё родное. Правда, осмотрел внимательно, и после недолгого общения сказал, что беру. Оформили договор о найме на пять лет, очень хорошие условия я предложил, чем явно порадовал Маргариту, выдал аванс, и после неё взял ещё двух девиц. Рыжую и брюнетку. А для разнообразия. Две грудастых тоже было, ну и в номер своей гостиницы, скоро будут прибывать работницы, с вещами буду отправлять их в хранилище. Больше меня в Варшаве ничего не держит, отсюда сразу в Хельсинки, без домиков условий для девчат в походной жизни нет, они нужны, без сомнения. Причём, жилых два. Так что всех наложниц принял, с Маргаритой так провёл два чудесных часа проверяя крепость постели. Удивило, но в этом раз она мне досталась не тронутой. Мужчин ещё не знала. А ведь не рассказывала в прошлую нашу совместную жизнь, кто её первый мужчина. Хотя у нас особо секретов не было. Тут же поспрашивал и узнал, что ей делал настойчивые намёки именно посредник. Да приставал, и агрессивно, если проще. Видимо если тут у него ничего не вышло, то когда я был в теле Ивана Градова, всё он получил. Похоже вкус у нас совпадал.

Я даже задумался банально пристрелить его, и надо сказать, твёрдо на это настроился. Хм, а ведь посредника перекосило, когда я Маргариту выбрал, видимо надеялся, что та не пройдёт мой придирчивый отбор. Зачем вообще тогда включил в неё? Хотя да, я же давал чёткие описания того, что хочу, и Маргарита точно попадала в него. Скорее всего её включили для объёма, а тут раз и взял. Рискнул видимо и проиграл. Так что с Маргаритой были отличные два часа. Потом та посетила душ, даже наш совместный был, и я, покормив, девушка голодна была, убрал её, и достал сестёр-шведок. Да, тут тоже взял сестёр-блондинок, те что погодки. Ну и уже с ними развлекался, постепенно скидывая напряжение. К вечеру убрал окончательно, но уже с грудастой блондинкой. Даже пару часов поспал, хотя встал по звонку будильника с трудом, в глаза как будто песка насыпали, ничего, собрался, сдал номер и на велосипеде покатил на военный аэродром при Варшаве. Уже стемнело, что позволило мне проникнуть на территорию, и увести свежий связной «мессер», мне нужен такой самолёт для средних расстояний. Хм, может итальянцев посетить? А что, отличная идея. Сказано сделано, добыв ещё топлива, а то маловато было в запасе, и с дороги взлетев на «мессере», не с аэродрома, там похоже о кражах ещё ничего не известно, и прямиком в Рим. С дозаправкой по пути, дальности не хватило, но за ночь добрался. Даже ещё темно было, когда сел на пустую трассу. Там доехал почти до центра города на трофейном «кюбельвагене». И знаете не пожалел, что целую неделю прожил в роскошном номере очень дорогого отеля в центре Рима. Со всеми девчатами свёл близкое знакомство. Маргариту и младшую сестру из сестёр после первого нашего соития не трогал, гулял с ними, а ночами просто давал поспать в одной постели. Но трое суток дал им отдохнуть, чтобы последствий не было. Гулял много с разными девчатами. Подарки им делал, покупал, включая в ювелирном. Главное делал заказы разных готовых блюд в ресторанах и кафе, и выкупал.

Ничего, отлично время провели, потом добрался до прибрежного городка где у итальянцев база флота была и дислоцировались флотские разведчики, и увёл биплан поплавковый. Пусть машина катапультная, но хорошо себя зарекомендовала, взял самую свежую, самые ходовые расходники. И прямо на этом биплане прямиком к Бресту. Его три недели как захватили, вполне можно там поработать. Вполне благополучно добрался, часа за два до рассвета, биплан и неплохую скорость имел, почти двести пятьдесят километров в час крейсерская. Сел на воды реки Буг, тут пойма, широко разлилась, так что обслужил и убрал самолёт, и поспешил сбежать. Похоже немцы пограничников не убрали, видел отсветы фонариков, в мою сторону по берегу бежал наряд. Ничего, за остаток ночи добрался до окраин Бреста, устроившись в лесочке, где в овраге, в кустарнике, и уснул. К слову, забыл сказать, в Риме я угнал две машины. Итальянцы с нами воюют, я не плачу в таком случае. Красная «Альфа-Ромео», двухместная спортивная машина-кабриолет. Потом свежий «Опель-Капитан», разъездная машина, неприметная. Цвет тёмно-синий. Пригодиться. Также сдал форму командира РККА прачке в отеле, и там отстирали от крови пилота, засохнуть не успела, и вернули поглаженную. И никаких вопросов. Видимо решили, что трофейная, если вообще опознали чья она. Выспался я отлично, место оказалось тихое и безопасное, никто меня не обнаружил, до наступления темноты успел помиловаться в палатке, поставил её, с двумя наложницами, заодно покормив. Ну да, интересуюсь, голодны или нет, а то график на составишь, те постоянно в хранилище, могу и забыть. Так что велел самим говорить, когда проголодаются, мол, кормить пора. Ну у меня всё отработано, не в первый раз наложниц имею, и не в последний. А как стемнело, добежал до складов, тут до них километров шесть от моей дневной стоянки, и проник на территорию, убрав кусок забора и выкинув, занялся делом. Кстати, в овраге оставил броневик, сняв с него всё ценное. Возиться с ним я уже не хотел. Ну и вот стал со складов набирать всё что нужно. Стоит поторопится, дальше лечу в Финляндию, а оттуда уже к нашим, выйду из окружения в районе Житомира.

Надо сказать, что к подбору вещевого имущества я подошёл тщательно. Более того, я отложил двадцать тонн, из которых две тонны это на то что добуду в Финляндии, а восемнадцать, для техники. Раз меня направили в механизированный корпус, то боевая техника там на первом месте. Поэтому для экономии места всё я доставал из ящиков, прежде чем убрать в хранилище, понятно пустые ящики оставались на местах и казалось, что как будто ничего не тронуто. Я вообще старался не оставлять следов, так как эти склады планировал посещать не один раз. И да, первым делом не на склады даже, а в кабинет начальника, главного интенданта, забрал из шкафа медали и ордена, с наградными книжицами. Ох как они мне пригодились, когда я в теле Мишина был. А также из сейфа порядка ста тысяч рублей банкнотами и около пятидесяти тысяч германскими марками. Пусть на ограбление спишут и на складах тщательную проверку не ведут. Теперь склады. Первым делом двадцать два станковых «ДШК» и восемнадцать зенитных, в наличии их больше не было. Судя по следам, немцы и сами в охотку это оружие используют, и часть вывезли. Потом двадцать две наличных зенитных установки счетверённых «Максимов», на треногах, четыре машинки заряжения лент, больше не было. Зенитки сейчас остро нужны, поэтому и забирал всё что нашёл. Патроны к ним не брал. Хотя взял десять цинков, зарядить ту, что стояла в кузове «ЗИСа», мало ли где пригодится. Далее, двести пистолет-пулемётов «ППД», два цинка патронов к ним, двести пистолетов «ТТ», с оснащением, кобуры и остальное, сто ручных пулемётов «ДП», пятьдесят станковых пулемётов «Максим», и сто самозарядных винтовок «СВТ», тридцать из которых с оптикой, в снайперском варианте. Ну и шестнадцать полковых миномётов, они во дворе рядами стояли. А со склада, где ещё хранились польское вооружение, забрал тридцать польских противотанковых ружей и по сто патронов к каждому.

Да всё, хранилище по сути полное. Около тонны осталось из того, что решил тут занять. Также взял пять взводных палаток, три командирских и две медицинских, медикаментов на сто килограмм, и комплекты формы, с сапогами. Тридцать красноармейской, в полном оснащении, даже сидоры и красноармейские котелки, и десять командирской. Два комплекта моего размера. Фурнитуру для всего. Вот теперь точно всё. Четыре часа потратил на склады, это из-за того, что укупорку не брал и заняло столько времени, так что покинув их, как уже говорил, стараясь не оставлять следов, даже охрану не тронул, отбежал и поднявшись на «Шторьхе», полетел прочь. У Кобрина помниться крупная стоянка, сбор трофейной советской техники, там и хочу набрать то, что мне пригодится. Добрался благополучно, сел в стороне и добежал до места. К слову, был я в комбинезоне танкиста, вполне то для таких дел. Проник на территорию пункта сбора по-пластунски, охрана хорошая, патрули ходят, и увёл первым делом два броневика «БА-10М». Да они новые, была бы краска не матовой, блестели бы, также две командирских «эмки», одна из которых вездеходная. Вот эту машину себе. Ну и буксируемую советскую походную армейскую полевую кухню. Тоже новая. Да и всё. Были противотанковые пушки, или «полковушки», но брать уже не куда. Я ещё тут побываю, можете мне верить, а пока на «мессере» взлетел и двинул в сторону Хельсинки, там база диверсантов помнится, недалеко от окраин. По пути рассвело, но мне это не мешало, рядом с балтийским берегом сел для дозаправки и прямо днём к берегам Финляндии. В двадцати километрах от Хельсинки береговую черту пересёк, и это засекли, не в курсе подняли ли тревогу, но в город я въезжал, сидя в салоне «Опель-Капитана», в костюме из Варшавы, совершенно спокойно.

Первым делом сделал заказы в двух кондитерских лавках, только на торты и пирожные, за час до наступления темноты заберу, и устроившись в гостинице, я в ней в других мирах не раз жил, вскоре принял душ и уже спал. Даже наложниц не доставал, я очень устал. Конечно в Риме отлежался, лучше стало, но устаю быстро, это видно. Машина моя, припаркованная стояла у входа в гостиницу.

Да, в Хельсинки тоже не возникло проблем, выкупил заказ, он разовый, повторно делать не стал, и как стемнело до базы диверсантов. Вот тут пришлось хорошо постараться, патрули с собаками были. Одна лай подняла, когда я уже до складов дополз, видимо почуяла. К счастью, солдаты поленились вести пса по следам, а то я уже к бою приготовился, так что убрал кусок стены на склад, попав внутрь. И вернул кусок на место. Тут к стеллажам со снаряжением для домиков и бани, я глянул ранее, силуэты в темноте стоят под навесами, готовят к использованию зимой. Пока же подсвечивая фонариком с синим светофильтром, среди мелочёвки набрал на складе у Бреста, и стал набирать нужное. Оснащение для домиков, спальники, десять штук, подстилки, форму для себя, зимний комплект, но один. Места мало. Потом к домикам, нашёл новенький офицерский, прибрав, за ним баню, без парной, и второй жилой домик двухместный. Оп-па, почти восемьдесят килограмм свободного, так что снова посетил склад, добрал коробками с туалетной бумагой, зубными щетками и пастой, ну и немного вина с спецсклада и припасов для офицеров. Элитные припасы. После этого покинув территорию складов, почти сразу взлетел и направился в сторону Риги, а там напрямую на Житомир, с дозаправкой понятно. Гидросамолёт я не использовал, ресурс экономил, тут и «мессера» хватало.

Добрался благополучно, как раз до Житомира, что уже больше недели как оккупирован немцами. При свете утра же добрался, вот и садиться пришлось с оглядкой. Все дороги забиты немецкими войсками. В полях замечал группы окруженцев, что двигались в сторону старой границы. Кстати, довольно приличное количество, так что приметив пустое поле, свидетелей вроде нет, и совершил там посадку, прямо на укатанной дороге между полей. Сверху окруженцев не засёк. Машину я по привычке обслужил и заправил, прибрав, дальше переоделся в свою командирскую форму, и всё, отойдя в поле, бросил свою шинель, да раздевшись, и вскоре уже спал. Ну да, к своим буду позже выходить. Да не один, присоединюсь к какой из групп окруженцев. Устал серьёзно, поэтому и уснул быстро, но с Маргаритой покувыркаться успел. Скинул накопившееся. Причём, та отдохнувшая и выспавшаяся, я убирать её не стал, выдал подстилку и спальник, невысокий навес сделал из зелёного куска тента, он меня и её прикрывал от жарящих лучей Солнца. Выдал припасы, поест, когда проголодается, термос с чаем, и вскоре уснул, а та меня охраняла. Кстати, из своих вещей книжку достала, приключенческий роман, купили в Риме, на немецком была, и лежала обнажённая, читала. Если что, поднимет.

Действительно подняла, потормошила за плечо и когда я открыл глаза, а спал на животе, то щекоча мою обнажённою спину волосами, прошептала на ухо:

— Там кто-то есть. Шорохи слышала, и вроде рассматривал кто-то. Меня видели.

Отреагировал я тут же, перекатившись на спину убрал девушку, все её вещи, что выдал, и достав из кобуры свой «ТТ», громко сказал:

— Стой! Кто идёт? Стрелять буду.

Почему-то я был уверен, что это не немцы, а свои, и мои ожидания оправдались. Чуть помедлив, отозвался неизвестный с малоросским говорком.

— Это кто?

— Сами кто такие? — тут же отозвался я.

— Я первый спросил.

— Боец, к командиру общаешься. Представьтесь.

— Старшина Павлов, Александр, командир разведвзвода, Сто Тридцать Пятая стрелковая дивизия.

— Техник-интендант первого ранга Савельев. Служба снабжения Четвёртого мехкорпуса. Подходи старшина, остальные на месте.

То, что тот не один, я скорее предположил, чем был уверен. Тот показался вскоре, опытный боец в ладно пригнанной форме, в руках карабин «Мосина» на ремне видна кобура с трофейным пистолетом, явно «Люгер». Тот с интересом меня изучил, явно подивившись, что я обнажён. Лицо не удержал.

— Спал, — пояснил я тому, натягивая сначала нательное бельё, потом форму, сапоги, ну и встал, застегнув ремень с портупеей и надев фуражку.

Заодно свернул лагерь, старшина уже быстро меня оглядел, к дороге двинул, так что незаметно прибрал тент, по нему нас похоже и нашли. Хотя я вровень с ростками пшеницы сделал навес, но цвет не совпадал. Так что сидор за спину, шинель накинул на изгиб левой руки и вышел на полевую дорогу, где было с десяток бойцов старшины. Трое уже дальше ушли, а на горизонте видно колонну стрелков, шли к нам по этой полевой дороге. Похоже какая-то отступающая часть. Вот и спросил у старшины, поправляя левой рукой лямки сидора:

— Какой полк отходит?

— Остатки дивизии, — поправил тот меня. — Едва тысяча бойцов, вот и дивизия. Я дальше, у меня приказ вести разведку по пути движения, оставлю вас с бойцом, там комдиву и сообщите кто и откуда.

Старшина уже проверил мои документы, направление на службу в Четвёртый мехкорпус, вернул и козырнув, поспешил следом за своими бойцами, оставив со мной самого молодого, но видно, что уже тёртого разведчика. Ничего, подождали, пока колонна не подойдёт, почти сорок минут стояли. Мы с разведчиком чай с бутербродами заглотили, тот голоден, в дивизии проблемы с припасами, жадно поел. Впереди какой-то полк дивизии, едва несколько сотен штыков, пока обоз не пошёл. Тут же и штаб дивизии. С пролётки спрыгнул моложавый генерал-майор, усталым взглядом осмотрев меня, и спросил:

— Кто такой?

— Техник-интендант первого ранга Савельев, направлен Главным управлением тыла РККА, в Четвёртый мехкорпус, в службу снабжения.

— И где этот корпус?

— Не знаю. Сообщили что где-то у Тернополя, но добраться не получилось. Несчастный случай с самолётом. Я из Москвы самолётом летел, и он упал, загорелся.

— Это как? — удивился тот, подошедшие командиры штаба, при этом части дивизии и обоз шли дальше, тоже стали слушать.

— Я спал и многого не видел, но со слов очевидцев, штурман крутил в руках гранату, ручную, и она взорвалась, оба погибли, он и пилот. Начали искать кто управлять самолётом умеет, выяснилось, что только я. Проверил, а управление повреждено, штурвал не реагирует. А парашюта только три. В салоне полтора десятка командиров, один генерал. Так я посоветовал на троих надеть парашюты, остальные ремнями пристегнуться к ним, и прыгать. Я пока с управлением боролся, глядь, а никого и нет, спрыгнули. Пришлось думать, как спастись. Убавил мощности моторам, отчего самолёт стал снижаться, планируя, обложился в хвосте мешками с почтой, и так самолёт плавно и плюхнулся на поле, на брюхо по сути. Развалился, но я смог из горящих обломков выпрыгнуть. Вот, уже вторую неделю добираюсь до своих. По тылам у немцев пошукал, добыл немалого, надо будет передать в мехкорпус, когда его найду, а пока вот на пути. Танк добыл, хочу найти танкистов, и на нём через передовую к нашим. Пока такие планы, товарищ генерал.

— Ясно, — закончив изучать мои документы и направление, передал их подполковнику, как я понял, это начальник штаб дивизии, и добавил. — Оформи к нам снабженцем. В Семьсот Девяносто Первый полк. ПНШ.

— Товарищ генерал, я вообще-то мехкорпус не просто так направлен, имею знания и возможности снабжать части бронетехникой и всем сопутствующим. Там своя специфика. А стрелки — это стрелки, тут любой справиться.

Я не хотел в эту дивизию снабженцем. Нет, неприязни или чего такого не была, просто я настроился именно в снабженцы механизированных частей, там своя специфика, да и добытое именно больше им нужно, а тут такой финт. Даже уже начал жалеть, что не повезло, раз с этими окруженцами встретился.

— Выполнять! — гаркнул вдруг генерал, отчего-то разозлившись.

Пришлось молча козырнуть, что оставалось делать, я был не в том положении чтобы дальше спорить. Да и видно, что генерал не из тех что терпит подобные возражения. Из самодуров, как я понял. Начштаба дивизии отошёл к своей пролётке, там писарь, начали оформлять меня. Генерал же, попив воды, боец-ординарец в кружке подал, и уже спокойным тоном спросил:

— Где танк?

— Какой танк, товарищ генерал-майор? — стоя по стройке смирно, позволил я себе поднять в удивлении одну бровь.

— Который ты нашёл и снарядил. Сам сообщил.

— А вы, извините, кто?

Тот в недоумении был, как и часть командиров, но ответил:

— Комдив, я же уже представился.

— Хорошо, вы комдив, вот и командуйте своей дивизией дальше. А я полковой снабженец, мой командир, начальник штаба полка, я ему подчиняюсь. Прикажет танк в штат полка передать, передам, если по штатам в полку танки числятся. Но только полка. У вас вон свои снабженцы вижу стоят, двое, добывать технику и снаряжение для дивизии, это их работа.

По мере того как я говорил, головы командиров поворачивались ко мне, и с удивлением изучали, как будто какую неведомую птицу высокого полёта. Четыре пролётки на которых они двигались, стояли у обочины, ожидали, а дивизия шла дальше. Почему я голос подал, да всё по той же причине, я не желал тут служить. Я больше принесу пользы как снабженец именно механизированных частей. И что лучше, держать в полных штатах танковые дивизии или задрипанную разбитую стрелковую часть? Нет, наши конечно пока не умеют применять танковые и механизированные части, тупо кидают на убой, в лоб, думая, что сила силу ломит, а уже столько техники потеряли, что не по себе становиться. Уже выгребают из центральных областей запасы, но скоро снабжать их будет нечем. Кроме той части, где я буду служить, и немцы от этого понесут потери, и немалые. Всё же наши командиры учатся воевать, получая реальный боевой опыт. Поэтому я не видел себя в стрелковых частях, от слова совсем. Поэтому проще разругаться с командованием дивизии, получить назад свои документы, и расстаться. По-хорошему, или по-плохому, как получиться, но я желаю разбежаться с ними. Нечего мне тут ловить. Что-что, а с этой встречей мне не повезло, это факт. А вот генерал орал так, что уши закладывало. Чего ему не понравилось в моих словах, не знаю, но факт остаётся фактом. Ну и генерал, явно поймав псих, серьёзно так осерчав, принял решение не просто оставить меня в дивизии. У меня сняли звание. Нет, я не стал техник-интендантом второго ранга, коим Сашка был до моего попадания в его тело. Я стал старшиной, и меня оформили в первую роту первого батальона того же полка, ротным старшиной.

Документы не вернули, выдали временную справку, что я назначен на такую-то должность, так что один из командиров заставил бежать бегом, нагоняя дивизию, и до штаба полка. На телеге ехал штаб, там оформили, а потом познакомили с ротой. В этой роте восемнадцать бойцов, командует ею сержант. А так как я стал старшим по званию, то и принял роту. Так и шли, по пути я сменил форму на красноармейскую, но не пришивал петлицы со старшинской «пилой». Получу красноармейскую книжицу, тогда и сделаю. Кстати, я особо и не расстроился, звание вернуть проблем нет, легко, но вот генералу отомщу. Так что познакомился с ротой. Уже темнело, как раз встали на десятиминутный отдых, вот построил уставших бойцов, и познакомившись, запоминая их, спросил:

— Итак, бойцы, в чём нуждаетесь?

— Сутки уже не жрамши, — подал голос один из бойцов.

— Курева нет, и патронов, — добавил второй, с густыми усами. Кстати, из недавнего маршевого пополнения тот, около тридцати пяти лет.

— Добро, всё будет. Через минуту подходите ко мне, встаёте в очередь, сержант, командуй там, и получите пищу и табак.

Я отошёл к обочине, снял сидор, у меня попрёк груди ещё скатка шинели, тоже без знаков различия, и положив сидор рядом, достал первую буханку хлеба и стал финкой нарезать куски, вскрыв три трофейных банки с фаршем, мясо готово к применению, стал кусками укладывать на хлеб. Как раз и бойцы начали собираться. Первым трём выдал, те жадно впивались в хлеб, когда я посмотрел на четвёртого, и с удивлением спросил:

— Ты ещё кто? В моей роте таких бойцов нет.

— Я из третьей.

— Рад за третью роту, что у неё такие бойцы. К своему старшине иди, и требуй выдать питание.

— У нас нет старшины! — раздался почти крик души.

— Меня это должно волновать, боец? Нет старшины, идёшь дальше по инстанции до штаба полка, пока не выдадут всё что полагается. Я получал довольствие только на бойцов своей роты. Если выдам тебе, не получит кто-то из моих бойцов. На тебя мне плевать, без обид, а за своих бойцов я отвечаю, чтобы были сыты, обуты и всё имели. Кругом, боец.

Из очереди вышло ещё четырнадцать бойцов, а вообще бойцов вокруг хватало наблюдали как выдаю пайки красноармейцам моей роты, всем выдал, сержант последним был. Так что схарчили те за милую душу. Ну и выдал каждому по коробку спичек и пачке трофейных сигарет. Даже тем, что не курил, раз положено. Тиснул коробку из немецкого грузовика, офицерское курево. Это что успел, дымила половина колонны, мои бойцы поделились с другими. Тут как раз сигнал к движению, так что построились в колонну, я возглавил свою роту, сержант Карбин, замыкал, следил чтобы никто не отстал. Чуть позже, уже окончательно стемнело, я чуть отстал, подходя к бойцам, и выдавал каждому по двадцать патронов. Чтобы хоть что-то было. В роте всего один ручной пулемёт, его владельцу выдал сотню патронов. Потом диски снарядит. Вот так и шли. А чуть позже меня выдернули из строя и в штаб полка, к командиру. Исполнял обязанности комполка капитан Брагин, до этого тот был комбатом, командовал третьим батальоном, но потери в боях страшные и пришлось замещать.

— Савельев, у тебя откуда припасы?

— От немцев конечно же. От наших баз снабжения мы далеко, а свою работу я от и до выполняю. Педант, знаете ли.

— Сдай всё что есть, у нас с припасами совсем швах.

— Всё что было, потратил. Я эти припасы у немцев увёл, угнал грузовик. Раз я, крыса тыловая, как про нас говорят, легко это сделал, то уж вы бравые воины, тем более сделать сможете. Всё в ваших руках.

Да уж, усилитель эмоций отчаянно давил на мою обиду, в разы усиливая её, видимо поэтому в клин и вошёл. Сразу не отпустили, обыскали, а я пуст. Так что нагнал бойцов, сообщив что во время следующей стоянки на отдых получат горячее. Ну а что, пусть полевая кухня есть, но она пустая. Готовить нужно. У меня имеется котёл на двадцать литров, купил на рынке Москвы, и жаровня. Я когда технику в порядок приводил в Варшаве, разжёг в жаровне огонь, это внутри арендованного склада было, поставил котёл, и как вода закипела, стал кидать заготовленные материалы, картошку порезанную, крупы, одну банку с фаршем запустил для мясного вкуса, луку, посолил, отличный суп, и всего одну тарелку съел, так что чем кормить бойцов роты, у меня было, котелки те имели, взбодрились. А шли всю ночь, без отдыха. Раненых кстати везли на повозках, там остатки медсанбата. Только раз остановились, пока через брод переправа шла, разведка сообщила, что там безопасно, редко такое бывает. Немцы обычно в подобных местах засады устраивают. А тут построив свою роту, отвёл метров на триста, не стоит дразнить других бойцов полка, неправильно я сделал ранее, что при них бойцов покормил, не хорошо. А тут достал котёл, потом половник, нарезал куски хлеба по количеству бойцов, и дальше как те по очереди подходили, наливал с густотой в котелки, выдавая по два куска хлеба, а в кружки наливал из большого чайника какао, и те отходились, садились на траву и быстро ели. Ложки по стенкам котелков так и стучали. Я и сам поел. Кстати, котёл на треть опустел, но это так, к слову. Потом вернулись к переправе, как раз наша очередь, перебрались, и пока ожидали, когда хвост дивизии перейдёт брод, я с блокнотом в руке, подсвечивая фонариком, опрашивал бойцов, чего не хватало, что повреждено или отсутствует, чтобы позже те получили недостающее. Хватало жалоб, так что записывал.

А там дальше двинули, через два часа, уже светало, мы спокойно соединились нашими войсками, как раз на старой границе. Проходили линии ДОТов и укреплений, и дивизию нашу двинули пока на вторую линию обороны. Будут пополнять, давали время чтобы пришли в себя. Так что дошли до крупного села, разошлись по домам. Моя рота большой сеновал на частном подворье заняла и сразу спать. Где попадали, там и уснули. Даже часового не выставил. Моя ошибка.

Подъём объявили ближе к часу дня, спали все, что уж там. Раненых вроде отправили дальше в тыл, не знаю, да и не моё дело, но подъём был именно в час дня. Четыре часа всего поспали. Кстати, отошли мы километров на пятнадцать от старой границы. Дальше побегать пришлось, получил довольствие, но припасами, не готовые блюда с кухни. Просто у дивизии всего две кухни, у нашего полка ни одной. Так что нас горячим не кормили. Хотите горячее, приготовите сами. А я с хозяйкой подворья договорился, и та на всех начала готовить, припасы я ей выдал. И шепнул, чтобы было сытно и вкусно, а что сможет сэкономить, разрешаю оставь себе. Всё же трое детей имеет. Дальше из своих запасов стал бойцам выдавать нужное, кому новые шаровары, старые сгорели, шёл коленки торчали, кому нитки и иголку зашить прорехи. Шестерым шинели, посеяли где-то. Осмотрел сапоги у одного, действительно только на выброс, я ему новые выдал, с портянками. А старые отдал местному сапожнику, обменяв на хорошую волчью шкуру. Понятно доплатить пришлось, на такой шкуре и на снегу спать можно. Хорошо у того была, я искал, и у финнов, и в Варшаве, не было подобного среди товара, а тут повезло, да с зимним подшёрстком. Ещё одному бойцу списал его винтовку, повреждена осколком, механизм, тот не выбрасывал, боялся наказания за потерянное оружие, и выдал ему «ДП» и короб с запасными дисками, так что чистил новое оружие, снаряжал патронами диски. Патроны кстати подвезли, я тиснул два цинка, возмещал то, что выдал. Забавно, сколько оружия имею, а нечего не снаряжено, всего один пистолет, личный, и трофейный карабин «Маузер». А когда время найти? Я как раз вернулся из штаба полка, сдал повреждённую винтовку, списав её, помог это сделать начштаба, своего снабженца у полка не было, когда заметил, что у колодца стоят две «полуторки» и несколько бойцов и командиров заправляют ёмкости водой. Один шофёр заливал в парящий радиатор из ведра.

Командир среди этой группы был в знакомой форме, техник-интенданта первого ранга. Вот так подойдя, не обращая внимания что бегают по делам бойцы нашей дивизии, командиры редкие ходят, маякнул ему, тот заинтересовался, и мы отошли в тень забора. Точнее тень давали густые кусты вишни. Ягоды ещё зелёные, но тут хоть ветерком обдувает в холодке.

— Чего хотел, боец? Кстати, почему петлиц нет?

— Генерал снял, до этого я носил звание такое же как у тебя. Теперь ротный старшина. Есть кое-что на обмен. Вы же из моторизованной части?

— Да, из танковой дивизии. Вот только из окружения вырвались.

— О, а у меня танк есть, «двадцать шестой», в полном порядке. Два броневика, «десятки» модернизированные, пара грузовиков, один с пулемётной зениткой и санитарный автобус. Ещё полевая кухня, что буксируется машинами. Собрал пока наша дивизия сюда выходила. Сам понимаешь, такая техника не для нас, у нас обозы, готов, провести сделку. Как на это смотришь?

— Заинтересовал, дивизия понесла большие потери, да у нас всего восемь танков на ходу. Где тебя найти? Нужно посоветоваться с командирами.

— Старшина Савельев, Семьсот Девяносто Первый стрелковый полк, первый батальон и первая рота. Найдёшь меня.

— Договорились.

Вскоре те погрузились в машины и уехали, а я занимался бойцами. Обед был готов, шикарный, щи со сметаной, на второе каша с подливой, хлеба напекла, и чай с булочками. Бойцы были довольны. Да все хозяйки соседних домов для бойцов готовили, так что те отъедались после вынужденной голодовки. Закончив с делами, на сержанта повесил следить за распорядком дня до отбоя, а сам своими делами занимался. Вечер уже был, как раз поужинали, хозяйка каши сготовила, я сеновале сидел, чистил от смазки уже второй «ППД», потом собрался снарядить оба диска к нему, когда прибежал посыльный, крикнув:

— Старшину Савельева в штаб дивизии!

Прибрав всё, я собрался и побежал в нужную сторону. Штаб дивизии занял самое большое здание в селе, местную сельскую школу. Новое здание, из кирпича, как я узнал от местных, школу эту запустили в прошлом году. А там где она раньше была, теперь поселковый совет. Точнее был, наши там медсанбат развернули. Около здания стояла чёрная командирская «эмка» и «полуторка» у которой скучало несколько бойцов, причём с пяток были в комбинезонах танкистов и шлемофонах. Пробежав мимо, козырнув командирам, попал прямо в руки дежурного по штабу.

— Не торопился, — к моему возмущению сказал лейтенант-дежурный. — Комдив ждёт с гостями.

Тот завёл в класс, где кроме комдива моей дивизии и трёх штабных командиров, было ещё два командира, один полковой комиссар, звёзды на рукавах это подтверждали, второй интендант второго ранга.

— Савельев, тут приезжают ко мне представители танковой дивизии и говорят, что ты обещал им технику и даже танк, — с весёлой злостью сказал генерал.

— Наверное они что-то забористое курят, товарищ генерал, раз у них такие видения проскальзывают.

— Подождите, — заволновался интендант. — Ты старшина Савельев?

— Всё верно.

— Ротный старшина первой роты, первого батальона, Семьсот Девяносто Первого стрелкового полка?

— Тоже верно, товарищ интендант второго ранга.

— Это ты разговаривал с моим подчинённым, техник-интендантом первого ранга Клюевым?

— Не помню такого.

— Обещал лёгкий танк, два броневика, два грузовика, один с зениткой, санитарный автобус и полевую кухню.

— Товарищ интендант, вам бы поменьше на это дело налегать, — я звонко щёлкнул себя по шее. — А то вам и черти скоро мерещиться будут.

Генерал мой рассмеялся, а интендант покраснел лицом и воскликнул:

— Какого чёрта происходит⁈ — подойдя к окну, оно открыто было, тот кликнул Клюева. Значит, он был тут, у машин я его не заметил.

Вскоре в кабинет зашёл знакомый техник-интендант, с которым я пытался договориться. Тот вытянулся, а его начальник спросил:

— Это тот самый Савельев, что технику обещал? — причём спрашивал под мой презрительный хмык. Тоже мне, «обещал».

— Да, товарищ генерал, именно с ним мы и общались.

— Ну вот видишь, Савельев, ты опознан, — хмыкнул интендант.

Я же повернулся к этому Клюеву и спросил:

— Ты, дебил. Какого хрена в нашу схему своё командование включил? Эта сделка частная, ты мне — я тебе, а теперь можешь забыть, ничего ты не получишь. Только одно, приведу коня, с огромной елдой, и отсосёшь у него, больше ничего, понял? Был бы умнее, договорились, обменялись, ты бы всё передал дивизии, получив бонусы. Повышения и благодарности начальства. А теперь соси. Заслужил.

— И что, старшина, — сказал полковой комиссар, из танкистов. — И мне ничего не передашь?

— Табун на лугу большой, коней на всех хватит.

— Ну а мне, я так думаю, даже и спрашивать не стоит, — сказал мой комдив.

— Да, вам бы я коня покрупнее выбрал, товарищ генерал. Да после того как вы на меня наорали ни за что, звания лишили, пусть приказ я пока не видел, дивизия от меня ржавого гвоздя, и порченной тушёнки не получит. Роту держу в порядке, и то потому что это входит в мои служебные обязанности, я педант по характеру, а на остальное мне начхать.

— Что ж, ничуть не удивлён. Арестовать.

Последнее тот сказал начальнику штаба, а уже он, открыв дверь, вызвал конвой. С меня сняли ремень с кобурой, это был пистолет что вписан в командирскую книжицу, наследство от Сани, и когда меня выводили, услышал, как генерал обещал комиссару-танкисту:

— Если у него что есть, всё отдаст, мои ребята из любого выбьют признание…

Отвели меня в подвал, видимо тут заняли помещения особисты. А действительно, и прохладно, и толстые стены глушат звуки, дают отличные результаты. Было двое сотрудников Особого отдела, и пара бойцов покрепче, скорее всего из комендантского взвода, видел одного там. Так как им дали полной карт-бланш в моём отношении, то действовать они начали без предисловий. От первого удара, я еле-еле ушёл. Уф, все в хранилище, отряхнувшись, я сел за рабочий стол одного из особистов, в прошлом эта была школьная парта, чуть прибавил свет в керосинной лампе, другого источника света тут не было, и достав поднос со сладостью, всё же ужин прошёл, вот и пил чай, с куском бисквитного торта из Хельсинки. Как раз заканчивал, когда зашёл генерал, говоря:

— Что удалось выяс?..

На этом тот запнулся, увидев меня расслабленно сидевшего за столом. Вот так ленивым движением убрал стакан, а это фарфоровый большой чайный стакан, потом поднос с нарезанным тортом, под стол, а там уже незаметно в хранилище. Генерал меня несколько удивлённо изучал, потом осмотрелся и спросил:

— Где сотрудники Особого отдела?

— Расстроились очень, что я отказываюсь с ними работать, заплакали и ушли.

— Куда?

— Не знаю. Кажется, утопиться пошли, от расстройства.

— Шутим?

— Я правду сказал, что не знаю куда они ушли.

— Да, ушли и оставили тебя, выдав чай и торт.

— Ну так видят хороших людей.

— Любопытно.

Генерал подошёл, отодвинул табуретку, на которой ранее меня пытались избить, сел и сказал:

— Хочу с тобой договориться. Я возвращаю тебе звание, всё что лишил, даже направление в твой мехкорпус, а ты то, что обещал танкистам, передаёшь мне.

— Ну вы и жук, товарищ генерал. Сами же лишили, по велению своей левой пятки, а теперь верну, но ты заплати. Нет, не пойдёт.

— Что ты хочешь?

— Хм, переходим к конструктивному диалогу? Что ж, я думаю договоримся. Возвращаете мне мои документы, направление на мехкорпус, и я возвращаю вам особистов. Даже живыми.

— Значит, особисты у вас? — с задумчивым видом, сказал генерал.

— Не совсем. Было дело я практику проходил на базе осназа ГРУ, и завёл там немалые контакты, подкармливал бойцов. А здесь в селе с ними встретились, возвращались с задания в тылу врага. Описал свою историю. А тут меня вызвали, в подвалы сунули. Кстати, хотите получить своих людей целыми, стоит побыстрее договориться, пока все кости целы. А то знаете, бойцы обещали им их переломать, для начала молотками по пальцам рук и ног. После каждого задания бойцы проходят допросы с такими же особистами, но со своей базы, и очень стали сильно не любить после этого их службу. Своих тронуть нельзя, так что хотя бы этих в отместку изувечить, они за всегда рады.

— Допустим, я имею желание вернуть своих людей, но думаешь за просто так я тебя отпущу?

— Думаю да. Эти бойцы мне должны, попрошу, и через час вы выйдите на улицу, и начнёте прославлять армию Третьего Рейха, называя Гитлера своим братом и учителем, и ругать Красную Армию, понося Сталина. Как думаете, что с вами после этого будет? Кстати, такие задачи для осназа, плёвые, делают на раз. При этом вы не будете участвовать, вас проклизьмят водкой, грамм двухсот хватит чтобы вы лыка на вязали, ещё грамм пятьдесят зальют в рот, чтобы запах был, и один из бойцов в вашей форме, а они мастера внешней маскировки, специалисты-гримёры обучали из Большой Театра, всё это и исполнит, представление, а все свидетели будут думать, что это вы исполнили, ведь вас потом найдут пьяным. Что же с вами потом будет? Ай-яй-яй, как же не хорошо вы поступили, товарищ генерал.

— И ты вот так поступишь с советским генералом?

— А вы не оставили мне выбора, — развёл я руками. — Я не хочу служить в вашей дивизии, вы даже представить не может как я не хочу с вами служить. О чём, кстати сообщил при первой же встрече. Но вы на меня наорали и вот до звания старшины якобы снизили. Я конечно посмеялся, вы хоть и советский генерал, но таких полномочий не имеете, максимум отправить к прокурору, в военный суд, со своими рекомендациями. Но я подыграл, переодевшись в форму простого бойца.

— Допустим. Чем же я тебе не угодил, раз ты так категорически не хочешь служить у меня?

— Давайте без обид за то, что я сейчас скажу, тем более на правду не обижаются. Что вы за человек и какой командир я понял ещё там на дороге при первой нашей встрече, мне хватило пяти минут, чтобы разобраться. Дуб армейский обыкновенный, подкласс дуболом. Многие генералы, как и вы, командуют дивизиями. Для чего это сделано, хотя и полковников на таких должностях хватит, думаю понятно. Эти генералы, резерв Красной Армии, нужно заменить какого выбывшего командующего, то таких генералов переводят в комкоры или командармы. Так вот, в верхах командующие тоже следят как себя проявляют комдивы, толковые ли они или нет? Вы, никогда не подниметесь выше той должности, что уже занимаете, это ваша вершина. До самой войны вы будете комдивом, вас буду направлять в разные части, но всегда на дивизию. Вот и ваша дивизия для меня стухшее болото, никаких перспектив. Я это понял там на дороге и попытался соскочить с начавшего движение эшелона. Думал наорёте, пинка дадите, и разойдёмся, а вы взяли к себе, оформить решили. Вот с этого всё и пошло.

Генерал играл скулами, желваки так и ходили, но молчал, что удивляло, сдерживал себя, можно даже с уважением отнестись, потому как генерал, как я уже сам убедился, сдержанностью не обладает от слова совсем. Я замолчал, давая тому подумать, генерал минут на пять ушёл в тяжёлые мысли, видно, как хмурился, глаза перескакивали с одного предмета на другой, но были бездумными, глубокого ушёл в себя. Наконец тот встряхнулся, и буркнул:

— Чёрт с тобой, можешь уходить, вернут тебе всё что забрали из документов. Только вот компенсировать мне нужно. Ох и зол я на тебя.

— Командирская «эмка», — пожал я плечами.

— И грузовик с зениткой, тогда я про тебя забуду.

— А вы умеете торговаться, — с показным уважением сказал я. — Хорошо, будет вам грузовик.

— Добро. Как ты собираешься всё провернуть?

— Читали книгу Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев»? Как герой говорил, сначала деньги, потом стулья. Вот и у меня также, сначала вернёте документы, потом получите и грузовик, со своими особистами, и «эмку».

— А не обманешь?

Вопрос прозвучал как-то по-детски, но я поспешил успокоить.

— Я что, идиот? Вы же мстительная личность, мне оно надо такие проблемы?

Вообще я играл. Вы, наверное, думаете опция големов запустилась и голем приняв вид генерала, всё исполнит, когда я угрожал этим. Нет, пока не запустился, так что это пустые угрозы были, но тот-то этого не знал. Мифический осназ тут в тему был.

— Да, в уме и предчувствии тебе не откажешь, они есть. Правда странно ты их применяешь, но есть. Хорошо, договорились.

Мы встали и пожали друг другу руки, скрепляя сделку. А там и на выход. Документы мне вернули все, даже направление в мехкорпус сохранили, так что с пятью бойцами и адъютантом комдива на пролётке доехали до рощицы у села. Там я сказал лейтенанту, он старшим был по приёму техники:

— Ждите тут, буду перегонять технику по одной.

Вот так соскочив на траву, двинул вокруг рощи. По пути вспугнул семью беженцев, отдыхали тут. Вскоре, убедившись, что один и свидетелей нет, соглядчиков за мной не отправили, достал «ЗИС-5» с зениткой, рядом сразу «эмку». Так и не зарядил зенитку. Ну да ладно, дальше особистов достал, так чтобы со спины быть, и быстрыми и точными ударами по загривкам отправлял спать. Снова убирал и доставал в кузове грузовика, чтобы спину не рвать, поднимая их своими силами, так что запустив движок, спокойно объехал рощу и встал у пролётки.

— Принимай аппарат, я за «эмкой».

Пока лейтенант занимался грузовиком, бойцы его облепили, кто капоты поднял, двигатель смотрел, кто зенитку, кто тела особистов проверял, я отбежал, и переодевшись в свою форму техник-интенданта, снова шинель на сгибе локтя, вещмешок за спиной, и вернулся на «эмке», также передав её.

— Ну что, прощаемся. Свою сторону уговора я тоже выполнил.

Адъютант кивнул, подтверждая. Кстати, сам садясь за руль «эмки», пролётка уже укатила в село, вот и обе машины следом. Особистов с кузова не спускали, там вроде один приходил в себя, уже головой мотал. Так в кузове и повезли. А я поправил лямки вещмешка, перекинул шинель на другую руку и двинул прочь. Правда по пути шинель убрал. Она больше для вида нужна была. Не долго шёл, уходя в тыл к нашим, просто надоело идти, сошёл с дороги, достал в овраге один из трофейных мотоциклов с пулемётом, и выехав снова на дорогу, не спеша, километров сорок в час, попылил прочь. Правда, уехал недалеко, вскоре меня нагнала небольшая колонна, и сигналя, потребовала остановиться. Сперва думал комдив, тоже чёрная «эмка» была, но там вместо «ЗИСа», «полуторка» с бойцами. Тот полковой комиссар из танкистов оказался. От села возвращались. Так что скидывая скорость съехал на обочину, не стал глушить двигатель, а перекинув ногу, сел в седле как женщины обычно сидят, боком, с интересом ожидая, что дальше будет. Если что, с такой позы проще атаковать, я готов был, мало ли что. Впрочем, я уверен, что договоримся. Чуть поморщившись, меня обдало облаком пыли, от резко остановившейся машины, двери синхронно открылись, исключая водительскую, и её покинуло три командира, два интенданта и комиссар.

— Что, Савельев, не ожидал нас увидеть? — спросил комиссар. Прозвучало как-то злорадно.

— Почему же? Вполне ожидал, товарищ полковой комиссар. Этот мотоцикл легко держит шестьдесят километров в час, а я умею им управлять, вы бы меня не догнали. Вот только прикинул всё, и решил, что наша встреча может быть полезна, поэтому и ехал неторопливо. Пятьдесят на пятьдесят что вы меня нагоните. И как видите, расчёт оправдался. Теперь можем поговорить. Вы ведь не просто так за мной ехали?

— Не просто, верно. Генерал твой сказал, что договорится с тобой можно, и он договорился, правда, добавил, что такие командиры ему не нужны и отправил тебя дальше, по направлению, что имеешь на руках.

Я уже покинул седло мотоцикла, и мы вдвоём, оба интенданта отстали по знаку комиссара, стали изучать трофейный мотоцикл, пулемёт, пара бойцов из танкистов к ним подошли, остальные в прикрытии, так что никто нам не мешал общаться. Правда, на дороге видно армейский обоз, к селу шёл, откуда я выехал, также две телеги деревенских, и пара мелких групп беженцев, явно давно идут, устало бредут, я бы сказал. Впрочем, они все далеко, поэтому и не мешали.

— Генерал конечно ситуацию повернул как ему надо, но мы оба остались при своих. Итак, что вы хотите?

— С техникой уже проблемы, я был в Москве, что-то перекидывают из центральных округов, уже за счёт материальной части учебных баз формируют, но с танками уже проблема, выпускают мало, чтобы насыщать дивизии. У нас в дивизии на момент начала войны было их всего тридцать шесть, и то в один день, двадцать четвёртого июня во встречном бою все и потеряли. Потери большие. Про это мало кто знает, хотя думаю для тебя это не секрет, поэтому сейчас охотимся за каждой единицей техники. Клюев не всё знал, нам дали несколько старых танков коим место в музее, и всё. На данный момент танков в дивизии нет. Совсем нет. Держали контрудар немцев. Сдержали, но технику потеряли, воюем как обычные стрелки.

— Я всё понимаю, товарищ полковой комиссар, но и меня поймите, мне нужно в штаб моего мехкорпуса, и пройти регистрацию, а то я тут как не пойми что в проруби бултыхаюсь.

— Ладно, ты меня понял, какие условия для получения техники?

— Товарищ комиссар, обижаете, что вы меня выставляете жадной сволочью. Так отдам. А то что с генералом было, то не понравился он мне, сильно. Что вам нужно вообще?

— А что у тебя есть?

— Танк, два броневика, «полуторка», два трофейных мотоцикла с пулемётами. Немецкий самолёт «Шторьх», «Аист» по-нашему. Можно вести воздушную разведку, а немцы подумают, что свой. Если лётчиков найдёте. Потом армейская полевая кухня, десять полковых миномётов, десять станковых «ДШК», шесть зенитных установок «Максим», сто пистолет-пулемётов «ППД», но боезапаса ко всему, кроме танка и броневиков, нет. Могу ещё дать на пробу десять польских противотанковых ружей. Против лёгких танков и броневиков вполне хорошо работают. К каждому по сто патронов. Это всё тут рядом, могу сейчас передать. Понятно не со складов, часть отбита у немцев. По сути всё что у них взяли, всё и отдаю.

— Интересный ты парень, Савельев, ох интересный. Я людей насквозь вижу, а ты не простой. Ко мне в дивизию пойдёшь?

— Нет

— Почему? Ты же генералу говорил, что специалист-снабженец именно для механизированных частей.

— Не в этом дело, вы же видели, как я с вашим особистом общался. Такие не прощают, а оно мне надо иметь злых на меня начальника и коллегу? Подставят, к гадалке не ходи.

— Ну да, тут ты не подумав сделал… Погоди! Или подумал?

— Ну, просчитать такую ситуацию не сложно. Да, я это сознательно сделал. Там ещё два слоя причин, вы их пока просто не видите.

— Н-да? Куда ты говоришь у тебя направление?

— В Четвёртый мехкорпус.

— К Власову, значит? Ладно, подумаем. А насчёт помощи не откажусь, когда и где всё передашь?

— Да хоть сейчас, как раз всё складировано не далеко, я и собрался дальше вывозить. Кстати, а кому передавать буду?

— Раньше надо было спрашивать. Полковой комиссар Евстигнеев, Двадцатая танковая дивизия, Девятый мехкорпус, Пятой армии.

— Ясно. Значит, передадим, только потом расписку напишите, что я вам помог.

— Конечно.

Мы обо всём договорились, прошли к «эмке», сам я сел за руль мотоцикла, буду дорогу показывать, за пулемёт сел танкист, кстати, в вороте комбинезона мелькнули рубиновые шпалы капитана, на черных петлицах. Так что колонной покатили дальше, а я высматривал на горизонте хоть какой лесок, или рощу. Лесополоса как раз тут не совсем то. Наконец проехав километров пять, приметив рощицу, свернул к ней. От дороги до той было километра два. Вот так и добрались, а у рощи табор цыган стоял, повозки, шатры, вот так подкатили к ним, навстречу выходили мужчины, женщины за их спинами, насторожено на нас поглядывая. Заглушив движок, мотоцикл по инерции ещё катился, сзади приближался рёв грузовика, и покидая на ходу мотоцикл, тот уже почти остановился, громко сказал:

— Здорово ромалы. Барон тут?

— И тебе не хворать, добрый молодец, — сказал, выходя вперёд, пожилой, но ещё крепкий, да полный, с большой отвислой губой, мужчина. Седая кудрявая шевелюра его вполне красила.

— Техник-интендант первого ранга Соловьев. Вот что, барон, бери своих людей, и чтобы духу тут вашего не было. Не думай ничего плохо, из окружения выходил, под Тернополем дело было, видел, как такой же табор как твой, немцы танками давили, женщин и детей расстреливали из пулемётов. И никак помочь не могли, без боеприпасов были, вот только один мотоцикл у той группы отбили. Этот мотоцикл трофейный, с немцев в бою взятый. Побили немцы табор, весь побили, никакого живём не взяли, — чуть повысил я голос, потому как женщины запричитали, слушая меня, вой послышался. — Мы пленного допросили, оказывается немцы считают цыган человеческим мусором, браком, который нужно уничтожать на месте. Пойми, чем дальше уйдёте, тем больше шансов сохранить своим людям жизнь.

— И далеко идти? — уточнил тот, мельком глянув на комиссара, что уже подошёл к нам и внимательно слушал.

— За Москву уходите, Москву они не возьмут. Задержитесь тут, попадёте в мешок с Киевом, — закончил я, главное барон меня понял, по глазам видно было, я же обернулся к комиссару и сказал. — Ждите тут, я гляну что там на складе, и вернусь на втором мотоцикле, дальше к технике отведу. Вам пока там делать нечего, с бойцами мне с глазу на глазу пообщаться нужно.

— Хорошо, мы подождём.

Вот так оставив вещмешок и шинель на первом мотоцикле, и пока комиссар общался с цыганами, дети изучали мотоцикл, взрослые тоже подходили на вражескую технику посмотреть, интересно им было, а я энергичным шагом ушёл в рощу, мимо повозок. В стороне табун пасся. По счастью с другой стороны рощи было пусто. Шугнув обратно пару мелких цыганят, что за мной пытались красться, я проверился, всё же лесовик, к счастью тихо, и стал доставать всё то, что обещал комиссару. Пробежавшись, проверил, противотанковые ружья и патроны к ним, как и «ППД». В кузов «полуторки» их убрал. И запустив движок второго мотоцикла, объехал рощу и подкатил к табору. Там мотнул головой, так что бойцы и танкисты заняли свои машины, и мы по моим свежим следам, трава ещё не поднялась в колеях, проехали к стоянке. Так что танкисты принимали все три единицы бронетехники, там капитан командовал, бойцы осматривали оружие, оба интенданта сняли одно противотанковое ружьё и с интересом его изучали, им такое оружие пока не встречалось. Так что убедившись, что тут всё что я обещал, ровными рядами стояли зенитки и станковые крупнокалиберные пулемёты, рядом с «полуторкой» полевая кухня. Интенданты всё приняли, и подтвердили, что всё в наличии и в исправном состоянии, серьёзная подмога для их дивизии, где едва три с половиной тысяч бойцов и командиров осталось. Так что комиссар, как и обещал написал расписку, перечислив переданную технику и вооружение, вынося мне благодарность, и поставил подпись.

— Держи, — протянул тот листок, что вырвал и блокнота. — Вполне можешь рассчитывать на благодарность за такое. И спасибо за технику.

— Да не за что, жаль только не в коня корм, — убирая листок в планшетку, на самом деле убрал в хранилище, сказал я.

— В смысле? Что-то я тебя не пойму, Савельев.

— А не умеете вы бронетехнику применять, — ответил я, кстати, к нам подошёл тот капитан-танкист, и слушая меня, зло прищурился. — Я не говорю, что у вас смелости не хватает. Как раз в этим у вас всё в порядке, и смелости и отваги через край. Только ведь и знания нужны чтобы всё это применять, а вы тупо в лоб кидаете, на радость немцам, и они легко её жгут. Я бы тех командиров, что подобные приказы отдают, к стенке поставил.

— Согласен, мы все свои танки так и потеряли. «БТ-семь» у нас были.

— Тем более. Этот тип машин для линейных боёв не годится вовсе, их задача, глубокие прорывы в тыл врага и громить его тылы, чуть какие силы или оборона с пушками, отходить, искать более лёгкие цели. «БТ», это саранча в отлаженном механизме наступления немецких войск, как песка сыпануть шестерни. А вы их в лоб. Преступники вы, а не танкисты.

— А сам⁈ — ядовито спросил капитан, которого аж клокотало от злости. — Сам бы смог так воевать, чтобы нас удивить?

— Без проблем, четыре танка, взвод стрелков, зенитка и миномет, вот и достаточно для малой группы, чтобы спокойно работать, бить немцев малыми силами. Да они взвоют, когда я начну.

— Говорить вы все горазды, а как до дела дойдёт, так в кусты, — махнул тот рукой, но не ушёл.

А комиссар спросил:

— И как ты думаешь нужно применять танки в обороне?

— Подвижные засады, тщательно маскировать технику, пропускать дозор. И бить основные силы в борта. Причём, не до конца, нанёс потери, и как немцы от первого шока отошли, начали отвечать, отходить, встать в новую засаду, и так бить. Это называется, обескровливать врага в активной обороне, выбивать подвижные силы и ценные кадры. Это что против моторизованных частей, против пехоты, схема засад не сильно различается, не выскакивать на открытый вид, вроде как, эта пехота, что она нам сделает? Ещё как сделает, кровью умоетесь. Хотя вы наверняка уже знаете на своём опыте. Главное бить из укрытия. А то что вы делаете, даже слова подобрать не могу. Ладно, не хочу задерживаться. Планов много, я всё передал, расписка у меня. Дальше сами.

— Подвести? Мы до развилки на Березовку едем.

— Да, по пути, подкиньте.

Пока же часть вооружения погрузили в обе машины, прицепили кухню, хотя для «полуторки» та тяжеловата, оставили охрану с Клюевым во главе, и всё, двинули прочь, впереди катили два мотоцикла. Нашлись среди бойцов те, кто ими управлять мог. Не удивительно, раз часть моторизованная. А на развилке меня не высадили, мне нужно было прямо, а колонна повернула налево, в сторону позиций дивизии, та тоже во втором эшелоне была. Ну да, тот убедился, что мои слова не расходятся с делом, кто же будет упускать подобный шанс иметь хорошего снабженца, а ведь половина дела в любой части, это хороший снабженец, и чем он лучший, тем часть сильнее, это тоже нужно признать. Кстати, что за дивизия я знал. Пока ещё малоизвестный полковник Катуков ею командует, который прославиться в битве за Москву. Моё возмущение проигнорировали, так что плюнул и дальше сидел, на заднем сиденье рядом с довольным интендантом. Кстати, пока передавал технику и познакомился с ним. Интендант второго ранка Ломакин он, и действительно является старшим снабженцем в дивизии Катукова. Тот как раз вернулся из Киева, выбивал хоть что-то для дивизии, когда Клюев принёс в клюве информацию обо мне и что я технику ему обещал. Да прям, обещал, врал он всё. Ну да ладно, посмотрим, что дальше будет. До дивизии не так и далеко было, за двадцать минут доехали, как раз стемнело окончательно. Машины быстро разгрузили, заправили, придали ещё три, и послали за оставшимся имуществом, а бронетехнику пока вводили в штат, я так понял в один из танковых полков. Их у дивизии два, и один мотострелковый. Меня же взяли под локоть, причём лично комиссар, и вёл тоже лично. Пока же тот велел меня покормить бойцам комендантского взвода, там третье отделение — это хозяйственники, показывал своё гостеприимство. Действительно тёплой кашей покормили, и чаем. А чего, я не отказывался. Комиссар общался с комдивом и начальником штаба дивизии, оба тут были, только что вернулись из штаба армии.

Когда меня пригласили в штабное помещение, дивизия расположилась в лесополосе, и тут рядом строения фермы, вот штаб в одном строении и устроился, Катуков, с интересом меня изучая, спросил:

— Что ты хочешь за танки?

— Вот так в лоб, товарищ полковник?

— Да, в лоб. Комиссар мой уже объяснил, как с такими как ты общаться. А у нас сам знаешь какое положение, такие ребята гибнут как простые стрелки.

— Ну, мне есть что вам предложить. Как насчёт шестидесяти четырёх танков «Т-двадцать восемь», с базы хранения? Они на консервации, если что, и никому не нужны. Я вам прямо скажу, про эту базу и эти танки просто забыли.

— Берём, — быстро сказал Катуков, молниеносно оценив предложение. — Так что ты хочешь?

— А что у вас есть? Не смотрите так, если бы я был снабженцем вашей дивизии, то это была бы моя работа и такой вопрос был бы не актуален, а если так подумать, то и безнравственен. Сейчас же я вообще левый человек, который к вашей дивизии и не относиться, и по сути вы сейчас предлагаете мне сделать гешефт. Я не еврей, но некоторые их принципы мне нравятся. Делай свою работу от и до, но и о себе не забывай.

— Кстати, — сказал начальник штаба дивизии подполковник Чухин. — Пока вы общаетесь, мне нужны ваши документы.

Глянув на протянутую руку, я медленно покачал головой, говоря:

— Документы я вам не дам. Дал уже один раз, и меня вдруг в снабженцы стрелковой дивизии оформлять стали. Я второй раз на это не попадусь. Я больше пользы принесу в службе снабжения целого мехкорпуса. Дивизия всё же для меня мелковата.

Комиссар чему-то хмыкнул, но слушал внимательно. Вообще в помещении нас было четверо.

— Допустим я хочу взять тебя к себе, в снабженцы, — медленно говоря, как будто оценивая каждое слово, сказал Катуков. — Что ты за это хочешь?

— Чин интенданта третьего ранга для начала. Ну и за то, что я передал, медаль «За Отвагу». Всё, даже большую часть, я сам захватил у немцев. На орден считаю это не тянет, но на медаль — легко.

— Есть место ПНШ в мотострелковый полк, — предложил Катуков, подумав.

— В принципе могу, но вам от меня тогда никакого толка не будет. У меня принципы, снабжаю полк, а у дивизии свои снабженцы и оставшиеся подразделения — это их проблемы.

— Да, это уже мне не подходит. Тогда в замы к Ломакину.

— Ну, в принципе можно, — задумался я, и встряхнувшись, кивнул, считай заинтересовали. — Ладно, про вашу дивизию и службу в ней чуть позже, начали мы с танков, а терять свой гешефт я не желаю.

— Что ты хочешь?

— А что у вас есть? Вы тоже делайте предложения. Я своё сделал, вас оно удовлетворило, и теперь назначайте цену, если по-простому. А то я смотрю хитрые. Сначала на службу оформим, а потом всё, делай свою работу за просто так.

Комиссар снова чему-то хмыкнул, но и сейчас промолчал. А вот начштаба хмурился. Это кстати не хорошо, служба снабжения ему подчиняется, по сути прямой командир наш. Поэтому общаясь, я отслеживал его реакцию и чем дальше, тем больше понимал — не сработаемся мы с ним. Если комиссар и Катуков ещё более-менее адекватные, проверку оба прошли, то этот подполковник, явно был этими переговорами недоволен. Похоже тоже дуб армейский, обыкновенный. Это скорее грохнет кулаком по столу и потребует всё и побольше. За просто так, даже не за спасибо. Интендант — значит уже обязан. По факту. Я же своим вопросом серьёзно загрузил всех трёх командиров, и выход, что меня устроил, нашёл именно Чухин.

— А что если предложить свободу действий?

— Чего? — не понял комдив, да и я заинтересованно посмотрел на начштаба.

— Ну, Савельев же снабженец, со скажем так, оригинальными способами работы, и получается ему нужно быть постоянно в разъездах, договариваться, отправлять к нам эшелоны с техникой. Постоянно в движении. Можно выдать такую бумагу, что служба его будет по сути на бумаге, не обязательно присутствовать в дивизии. С такой бумагой он и в Москве спокойно жить сможет. Тем более мы подтвердим его долгую командировку, по первому же запросу. Главное, чтобы мы всё получали и имели что нужно.

Даже я с уважением посмотрел на того, что уж про остальных говорить. Катуков ко мне повернулся и вопросительно поднял брови, вот и ответил:

— Да, такое предложение меня устраивает. Только давайте обговорим границы моей работы. А то всё на меня скинут, а остальные снабженцы будут в потолок поплёвывать. Мне это не надо. Предлагаю такое, бронетехника это моё, всё остальное к ним.

Те задумались, после чего стали обсуждать, причём, при мне, так что я даже поучаствовал, пока мне не велели заткнуться и просто сидеть. Ну а что, отстаивал свои же интересы. В общем, вся линейка бронетехники, что положена по штату, на мне, плюс зенитные системы, так как у дивизии с этим плохо и всего две зенитки есть, теперь восемь с теми, что я передал, а ведь в штате целый зенитный артиллерийский дивизион. Его потеряли в боях, там были автоматические тридцатисемимиллиметровые пушки. Личного состава в дивизионе двадцать процентов. В общем, и их тоже. Тут ещё комиссар подумал и сказал:

— А ведь авиация нужна, по штату в дивизии своё звено связи, один самолёт мы получили, скоро сюда отбуксируют, лётчика и механиков уже ищем. А нужно ещё три самолёта, чтобы звено было.

— В звене сейчас три машины, товарищ комиссар, — напомнил я.

— Три наших, а этот будет разъездной комдива. Так быстрее, чем на машине.

— Ну если пошли такие пляски, то давайте сразу истребители и штурмовики найду, чтобы дивизия не просила их выше в штабе армии, а свои авиачасти имела. Например, эскадрилью истребителей и эскадрилью штурмовиков. Я не шучу, я действительно могу достать технику, а людей вы на дороге среди отступающих можете набрать.

Идея тем понравилась, хотя начштаба сказал, что им голову за такое намылят, но всё равно нравилась. Тут истребительного прикрытия не допросишься, а здесь свои ястребки будут. Да ещё штурмовики. Вот те и задумались, и дали добро, теперь и авиация будет за мной. На этом и ударили по рукам. Я передал свои документы, связь со штабом не армии, а даже фронта была. Пока начальник штаба выходил на связь, пусть и поздно, но дежурные работали, нужно получить одобрение чтобы меня из Четвёртого мехкорпуса, где должен служить, перевели в другую армию и именно в Двадцатую дивизию, и видимо нужные рычаги там были. Да и не особо и интересен я был, мелкая сошка, в штабе мехкорупса меня и не видели, чтобы оценить, так что отпустят легко. Начальник штаба вышел, мы остались втроём, вот и пообщались с глазу на глаз. Катукову было интересно что я ещё могу передать сейчас.

— Комиссар тебя просчитал, сказал, что не всё ты передал. Не было охраны на том месте, где передача прошла, значит, в другое место перевёл.

— Ваша правда.

— И что там?

Вздохнув, я описал что имею, что набрал на складах Бреста, понятно не сообщая откуда всё это, даже пять бочек бензина передать согласился, это с немецкого грузовика, с топливом тоже проблемы были. Форму всю. И ружья противотанковые, они комдива заинтересовали, насытят ими мотострелковый полк и некоторые части, и стали выяснять сроки исполнения.

— Сроки? — я задумался вслух. — Два-три дня только на переговоры и договорённости уйдёт, потом доставка. За раз, будем ночами перегонять, тягачами, по шесть танков. Танков шестьдесят четыре, с консервации выводить будете сами, значит одиннадцать дней. Две недели и все танки вы получите, потом перехожу на зенитки и авиацию. Тут легче, всё передам за два-три дня. Кстати, передавать буду только под утро. Только скажете какие вам типы нужны, и достану.

— А что, любые можешь?

— Могу любые.

— Хм, а танки?

— Тоже, только тяжи по одному за ночь, край два. Но после средних с базы консервации, а то уведут. Танки частью с боя, могут быть биты, придётся возвращать в строй. Если проще, я эти машины буду добывать у наших выходящих из окружения частей. Танкисты бросают без топлива, бегут с грязными портками, а стрелки прибирают всё то, что плохо стоит и уводят. Договорюсь, передадут не официально.

— Я тебе про портки ещё припомню, а так вроде складно выходит. Новейшие танки нам тоже нужны. Хорошо, как передашь «двадцать восьмые», сразу к зенитным орудиям и авиации приступаешь, а после них, уже новейшие танки. Хотя бы роту одних и роту других иметь, уже хорошо. Хотя по одному тяжу и среднему можно сейчас, первыми, чтобы как учебные использовать, мои ребята их не знают.

— Будут учебные машины. Да и на роту потом наберу. А броневики?

— Будут, возьмём. Мы вообще всё готовы взять.

В общем, обсудили всё. Пришлось ночью ехать на якобы склад, где остальное добро храню, нашёл лесок в темноте, а я на карту в штабе глянул, указал пальцем куда вести, туда и отвезли. Отбежал и всё выложил. У меня осталось всего десять тонн занято, личные вещи, два самолёта, и три автомобиля. Это грузовой «Опель», легковой той же модели, и «Альфа-Ромео». Даже «кюбельваген» ушёл, его себе комиссар забрал. А вездеходную «эмку», комдив. Та чёрная раньше его была, она осталась одна на весь штаб, её себе начштаба присвоил теперь. Да что это, во всей дивизии всего семнадцать машин. Мизер. Ну а дальше отсыпался, при штабе дивизии, меня вводили в штат. Сутки я осваивался в дивизии, знакомился с людьми, за это время успели выйти на штаб фронта, пробить мой перевод из Четвёртого мехкорпуса в службу снабжения дивизии, хотя какая тут служба, трое нас, плюс ПНШ у каждого полка. Ну и получили добро. Да ладно это, Катуков лично летал на «Аисте» в Киев, ну да, лётчика нашли, и вернулся с приказом присвоить мне звание интенданта третьего ранга, что соответствует званию капитан, и наградить медалью «За Отвагу». Кстати, две трети моих запасов медалей и орденов я передал на баланс дивизии. Так что и наградили, и в звании повысили, удостоверение тот новое из Киева привёз, не стали в старом изменения вносить. Вот и всё. Точнее более трёхсот бойцов и командиров получили медали, и более ста ордена. Я в общем строю стоял, когда награждали, меня в том числе. Дивизия воюет хорошо, и было кого награждать, но нечем, не выдавали награды, так что комдив щедрой рукой спустил больше половины того, что я выдал.

Дальше дали грозную бумагу, что я нахожусь в служебной командировке, и как я привёл форму в тот вид, что должна соответствовать моему новому званию, побыстрее сплавили из дивизии. Обещал танки? Ждём. Уже ремонтники рембата готовятся, танкисты обоих полков, не все эти машины знают. По тридцать танков в каждый полк решил Катуков передать. «Т-26» уже ушёл в полк мотострелков, а оба броневика в разведбат. Ну а я удалялся прочь, причём на самолёте дивизии, километров на сто меня пилот перекинул, там расстались, сел на полевой дороге недалеко от Киева. Тот полетел обратно, кстати, у самолёта крупные красные звёзды нарисованы, а я пробежался в лесок. Отосплюсь, а ночью вылетаю к складу с базой хранения под Минском, это на оккупированной территории. Буду грабить. Так что через час, умывшись в ручье, я уже спал в тени кустарника, а две сестры-шведки меня охраняли, секс у нас уже был.

Выспался я отлично, позавтракал, девчата уже сонные, как раз ночь для них, так что в следующий раз где спать устроюсь, с ними под боком буду это делать. После этого добежав до поля, взлетел с него, потому как по дороге постоянно колонны машин шли, а так потянул сторону Минска. Планы такие, найти базу, я знаю где она находится, просто сложно ориентироваться в темноте. Так вот, найти базу, и за две-три ночи, а желательно вообще за одну ночь, хотя бы недалеко, и в хранилище вынести все танки. С учётом что за раз войдёт три единицы, то побегать придётся, раз двадцать туда и обратно, так что если за одну ночь, то недалеко, километра на три, потом перепрячу. Причём со складов на базе немало нужно запчастей и материала, раз танки возвращать в строй будут, там же пулемёты сняты, какие-то детали, всё это вернуть нужно чтобы их на ход поставить. Вчера Катуков летал в Киев, пытался попросить разрешения вывести дивизию в тыл на укомплектование и пополнение, он уже подавал заявки на пополнение личным составом и техникой, но получил отказ. Более того скоро нашей дивизией где-то усилят участок обороны, а то та трещит по швам, так что возможно придётся их поискать. Около рощи, где я передавал второй раз запасы, оставят рембат, им и буду передавать, они и сообщат куда дивизию направили. Моя задача только передать, а вводить в штат — это Ломакину, а в строй — это ремонтникам. Как и передавать машины танкистам. Там не моё дело было. Так вот, вечер двадцать первого июля был, а через час наступило двадцать второе. Ничего, вполне благополучно добрался дом Минска. По нему кстати, и реке сориентировался и сел недалеко от базы. Обслужив и заправив самолёт, я побежал к ограде базы.

Так вот, по планам по ней. Вынести танки в хранилище, подальше где в лесу оставить, а лучше вообще в центре болота, чтобы никто не нашёл и не увёл, создать склад бронетехники, я их маскировочными сетями накрою, чтобы с воздуха не нашли. На это уйдёт три дня, также со склада запасы выведу, включая снаряды. Немного, но добуду. Там в принципе и запас небольшой. Дальше как. По три машины к месту расположения рембата самолётом, успею за ночь дважды слетать в Белоруссию за ними. А если повезёт, то и трижды, что вряд ли. Значит, за ночь шесть машин передаю, причём свободное место запчастями, топливом и снарядами можно забить. Думаю, пригодиться на первое время, дальше пусть Ломакин обеспечивает. Так за одиннадцать дней всё передам. Дальше буду искать пункты сбора советского вооружения, и уводить то, что нужно. Там думаю уже будет работать опция големов, что здорово облегчит добычу хабара. Пулемётные зенитки даже сверхштата передал, поэтому у меня долги только по орудиям ПВО-ПТО, те что в тридцать семь миллиметров, двенадцать единиц. Потом авиация. К тому моменту думаю наберут лётчиков, Катуков это комиссару поручил, встанет постом на дороге и будет выдёргивать нужных специалистов для пополнения дивизии. Из тех что из окружения выходят. Те и сообщат какие типы самолётов нужны, и какая техника для обслуживания. В принципе, всё. Можно вести охоту за новейшими танками. Также с пунктов сбора, пополнять дивизию. Вот такие планы. Как видите, вполне осуществимые. Ну я на это надеюсь.

Пока же добежав до ограды, прислушался. Вроде тихо. Убрал кусок ограды, она тут дощатая, сплошной забор, и заглянув, осмотрелся. Тихо. Так что перейдя, поспешил за склады, там стоянка техники. Не только танки, видел под навесами заправщики и ремонтные летучки. Они кстати тоже нужны. Пару раз приметил часовых, маячили у складов, немцы тут всё под охрану взяли, но меня они не интересовали. Так что добежав до крайних машин, я убрал три, причём это экранированные, с пушкой «Л-10», и тем же путём покинул территорию, со всех ног рванул к дороге, достал легковой «Опель», и на нём покатил прочь, до леса в пяти километрах, гнал неплохо, там бросил машину на опушке, не глуша движок, забежал вглубь леса, метров на четыреста, выбрал где места посвободнее, и достал танки, по одному. Бегом обратно и пока гнал, возвращаясь, отдышался после забега, машину не убирал, от неё к забору, в дыру, и снова к стоянке. Следующие три единицы прибрал, и обратно к машине, причём осторожно. По территории бегать опасно, и снова на машине к лесу. Десять ходок сделал за три часа. Ещё столько же, но до рассвета около двух осталось. Поэтому пришлось поспешить. Кстати, я был одет в синий комбинезон танкиста и шлемофон на голове. Форму берёг, снял. Когда светать начало, на площадке осталось семь машин. Так я вынес их за ограду, оставил тут стоять, и на машине до леса, потом до забора базы, снова прибрал, пока на территории базы поиски шли, сигнальные ракеты пускали. Это патруль пока просто пустую стоянку увидел, только спецтехника осталась под навесами, понять не могли куда танки делись. И пока не догадались заглянуть за ограду, успел оставшиеся машины убрать в лес. Хотя я сглупил. Достал бы в лесу всю личную технику, и мне бы хватило убрать четыре танка, быстрее бы всё сделал. Это я под конец догадался, так сделал и успел. Ну да ладно. Набегался, так что у стоянки танков и уснул. Точнее в озере рядом искупался, смыл пот, поставил жилой домик и с сестрицами уснул, им тоже отдохнуть нужно. Надеюсь широкомасштабных поисков за день не будет, потому как найти мою стоянку не сложно, если прочешут окрестности, но я сделал всё что мог за первую ночь.

Выспался отлично, никто нас не побеспокоил. Девчата первыми зашевелились, и меня разбудили, так что помял их. Втроём на койке, даже офицерской, было тесновато. Надо было в палатке спальники расстелить, самое то. В следующий раз так и сделаю. Ну а пока те приводили себя в порядок, в озере купались, я запустил опцию големов. О да, заработала, причём, не пятнадцатого июля, как должно было быть, а я ждал, а только сегодня. Да что это. Она запустилась ещё когда я танки крал с захваченной базы. Странно, что именно в это время.

Голем зарядился на шестьдесят процентов, один. С нуля качать придётся. Поэтому поднял его секунд на десять, использовал сканер, убедился, что лес пуст, ну кроме моей стоянки, и кстати десятка брошенных единиц советской техники. Ха, даже танк был, «Т-26», и лёгкий тягач «Комсомолец». Надо будет прибрать, в пару тому, что уже передал, вроде цел. На опушку выходил, глянул в бинокль, у базы какая-то суета, возможно следователи прибыли, работали, поиски вести, но вряд ли успеют, так что вернулся, мы спокойно позавтракали, столик поставил, навес, отдыхали. Девчат убрал, и достал грудастенькую чешку, дальше с ней кувыркался до темноты. Да, всё же койка скрипит, и противно так. Не повезло в этот раз с домиком. Потом искал где скрипит, так и не нашёл. Впрочем, ладно, когда стемнело, на велосипед доехал до базы, и достал на десять секунд голема. Ого, а там засада. Подумав, снова поднял, но уже двух големов на пять минут, не на все десять, что я пока их мог держать, опция ещё не зарядилась до ста процентов, и те полностью зачистили базу. Почти семь десятков немцев, из которых едва тридцать, это местная охрана, были уничтожены. Так что спокойно набирал добычу. Также спецтехники, ремонтные летучки, заправщики. Их тут двенадцать было, и всё в лес. Так подосвободил склады. Да время было, подумав, забрал один экранированный танк с пушкой «Л-10», потом тот «Т-26», два заправщика, две летучки, кучу запчастей, снарядов, топлива в бочках, до полного хранилища, и взлетев на «мессере», полетел к местоположению рембата. Должны ждать. Добрался за полтора часа. На подлёте выключил мотор и планировал к дороге, благо выбранное место пустым оказалось. А дороги ночами забиты, днём как раз меньше движения из-за вражеской авиации, но сел благополучно.

Не обслуживая машину, на велосипеде, а я в своей форме был, доехал до рощи. Быстро поднял голема, глянул сканером и убрал. К счастью, те на месте. В стороне выложил кучу добра, что привёз, и сблизившись, опознался у часового благополучно, назвал пароль, именно пароль, только для меня дали, так что часовой вызвал разводящего, а тот уже командира рембата Танета, в звании старшего лейтенант. Он исполнял обязанности, комбат погиб, но тот вроде компетентный командир. Я и сообщил что доставил первым рейсом, передав списки. На эту ночь это всё. Дальше по две передачи каждую ночь, по четыре танка. Передал кучу запчастей, топлива, пулемётов «ДТ» около двух сотен, несколько тысяч пулемётных дисков, два заправщика на базе «ЗИС-6», две летучки на базе «ГАЗ-ААА», и два танка. Вот и стал передавать. Заодно пообщался с Танетом. Узнал, что пока дивизию не трогали, зато получили первый маршевый батальон, в восемьсот голов, распределяя по подразделениям. Три десятка, что умели водить и ремонтировать, попали в рембат. Также удалось добыть двенадцать грузовиков, пополнив автобат. Это пока все новости за два дня. За полчаса те всё приняли, и начали сразу работать, ночь им не помеха, а я отбежал, и вскоре уже летел обратно к своей базе у Минска. Уже час как рассвело, когда заправил и обслужил самолёт, и скрылся в лесу. Тут тихо пока. В этот раз поставил палатку, оборудовав место, потом Маргариту, и мы отлично провели время. Недолго, три захода, искупались и отдыхать. Я что-то устал. А неплохо вышло. Главное, чтобы немцы поиски масштабные не устроили, иначе найдут мою базу.

К моему удивлению и тут я отлично выспался. Причём, первым проснулся. Потискал Маргариту, та потом к озеру купаться убежала, любит она это дело, а сам, подняв на десять секунд голема, осмотрелся, и нахмурился. Широкомасштабных поисков почему-то немцы не вели, а вот две группы полицаев, что стояли постами на дороге, на перекрёстках, приметил. Наверняка их больше, но на дистанции двух километров обнаружил только их. Так что пока было время, мы отлично позавтракали с девушкой, я потом её прибрал, побегал по лесу, собирая брошенную технику, и перенёс её к стоянке своих танков, лёгкий тягач тоже, ну и прикинул как это всё вывозить. Знаете, думаю, что и три раза успею за ночь. Не буду каждый раз выходить и передавать, а это время. Просто прилетел, оставил, и сразу улетел, за второй партией. Вернулся, поставил следующие четыре машины, и снова улетел за третьей. Доставил, думаю светать как раз будет, сходил к рембатовцам, привёл на место, передал все двенадцать машин, и тут же спать устроился, хотя опаска, что немцы найдут мои запасы, была. Ну найдут и найдут, големы их уничтожат, а там сменю место базирования, это будет легче. Часть запасов же к тому моменту передам. Вроде неплохой план, так что как начало темнеть, я уже на тот момент вышел на пустую дорогу, и взлетел. Кстати, полицаи не покинули перекрёстки дорог, костры там жгли. Шум мотора моего «мессера» наверняка слышали, но мне как-то всё равно. Так по своему плану и действовал, на подлете выключал мотор и садился на дорогу, потом сбегать к опушке, достать технику без свидетелей, голем сканером подтверждал, что их нет, обратно, причём убегал подальше, чтобы шум мотора не насторожил, и летел к Минску. Там тоже на подлёте глушил движок и садился. У меня кстати с планированием новый опыт ночной посадки набирался. Пока благополучно всё. Если разобью, на гидросамолёте буду летать. Там было где взлетать и садится.

Я действительно успел сделать три рейса, вышел к ремонтникам, и дальше выделенный мастер-специалист, теперь он отвечает за их восстановление, со своей бригадой принял. Тут же Клюев был, сразу стал оформлять, чтобы ввести машины в штат, мы немного пообщались, уже рассвело, в дивизии пока по-прежнему, учат молодняк, набирают лётчиков и авиамехаников, уже какие-то подвижки есть, зенитный дивизион людьми пополняют, и потом я уснул в одной из палаток рембата. Надеюсь сбоев не будет, похоже передача этих машин пройдёт быстрее чем я думал. Так что пополнить дивизию можно будет вскоре. А так я всего часа четыре поспал, когда срочно подняли, комдив приехал. На танки он уже успел полюбоваться, но меня желал видеть. Да, похоже это моя ошибка, спать лучше везде, кроме расположения дивизии, в любой момент вот так дёрнуть могут. Что ж, ошибку учёл, больше не повторюсь. А так умывшись, быстро оделся, и поспешил за посыльным, позёвывая. У штаба рембата, где Танета хозяйничал, чай разливал, мне не дал, обнаружил и комдива, и комиссара, те чему-то довольны были.

— А, Савельев, — сказал комдив, как будто сам же мне отдыхать не давал. — Молодец, вижу первые тринадцать машин передал. Лёгкий танк, и первый из средних, не считаю, их в учебную роту, молодняк тренируем. Позвал я тебя по другой причине. Срочно новейшие машины нужны, хотя бы по паре обоих видов.

— Хорошо.

— И авиация нужна, с зенитками, — подал голос комиссар.

— Хорошо, сделаю, кивнул я.

— Отлично, — с довольным видом сказал комдив. — После этого вернёшься к добыче танков.

— Каких танков? — поднял я брови.

— Модели «двадцать восемь».

— Когда я к ним вернусь, база уже будет пуста. Нечего будет передавать.

— Не понял, это как? — нахмурился Катуков.

— О базе узнали, и как говорится, кто первым успел, того и тапки. Первые пару дней машин попридержат, а потом приедет кто с высокими чинами, и всё заберёт. Вывозить сейчас нужно.

— Думаю комиссар на базе подежурит, отвадит наглецов.

— Это наши дела со снабженцами. Меня не поймут если я тут задействую кого-то не из наших, — покачал я головой.

— Никогда не мог вникнуть в ваши снабженческие интриги. Ладно, раз можем их потерять, тогда заканчивай с базой, и сразу на новейшие переходи, самолёты и зенитки. Действительно нужны. Ещё грузовиков бы побольше, не хватает, а Ломакин руками разводит. Просто нет и всё тут. Все фонды на две недели вперёд распределены.

— Я конечно могу ошибиться, но по-моему ваш Ломакин вам в уши дует. Нормальный снабженец давно бы договорился, в основном служба снабжения работает по типу ты мне я тебе, а Ломакин или слишком жадный, или безынициативный. Как он до этого звания-то поднялся?

— Потому что у него дядя хорошо сидит в Управлении тыла фронта, — хмыкнул в этот раз комиссар, видимо в курсе дел был.

— Насчёт новейших машин я подумаю, можно за ночь восемь «двадцать восьмых» передавать, и парочку новейших.

— А так можно?

— Да, думаю вполне.

— Добро, а пока иди отдыхай, а то своей зевотой всё тут в сонное царство превращаешь.

На этом козырнул и двинул обратно, слыша работу двух движков, ремонтники умудрились за то время, что я отдыхал, два танка на ход поставить, сейчас пробовали. Там же суетились танкисты, видимо того подразделения, в которое эти боевые машины уйдут. А я вскоре снова спал в той же палатке.

Следующие ночи я передавал танки и вещевое имущество для дивизии, для обслуживания этих машин немало нужно материального обеспечения. Часть этого обеспечения грузовиками эвакуировали куда-то в Киев. Это я уже потом узнал, что Ломакин обменял на что-то нужное ему. Три десятка новых грузовиков дивизия получила. Десять сразу модернизовали в подвижные зенитные единицы. Причём, ставили «ДШК». Вот гад, сначала своё найди, и своё меняй, а не то что я добыл. Поэтому я сразу прекратил доставку материального обеспечения, только техника. Однако за пять ночей всё вывез, и спецтехнику тоже. Два танковых полка было пополнено по тридцать танков. Три ушло в мотострелковый батальон, плюс туда же один лёгкий «Т-26». Кроме тех что в учебной роте, один «Т-28» и один «Т-26». Пополнение в людях дивизия получала и активно тренировала экипажи, я же со складов и форму, и шлемофоны с комбинезонами доставлял, было что выдавать. А дивизию нашу, что удивительно, пока не трогали, тем более пока фронт стоял, трещал по швам, но стоял. Похоже наша дивизии в резерве на случай прорыва, остановить его. Тем более рядом с крупной трассой стояли. А это Клюев сообщил, что проверяющие в нашу дивизию зачастили, и немало было в генеральских чинах. Заинтересовались откуда мы бронетехнику берём. Так что закончив с базой под Минском, большую часть материального обеспечения я всё же спрятал в болотах, нашёл ведя поиск днём с неба, там большой остров и непроходимые топи вокруг, на «Шторьхе» можно сесть, вот так свою базу и создал. А немцы нашли ту мою стоянку, куда я всё перегнал с базы хранения. Дважды големы полностью зачищали боевые части, что там обнаруживал. В первый раз была рота полицаев из Польши и рота охранной дивизии. Второй раз батальон из той же дивизии. В ноль их. Больше в лес те не заходили, не рисковали, только окружили его и блокировали. Так я взлетал с вод речки на гидросамолёте. Речка эта через лес протекала.

Дальше стал искать пункты сбора советской трофейной техники, и за три следующих ночи доставил нашим двенадцать пушечных броневиков «БА-10», там три ушло в охрану штаба дивизии, остальное в разведбат. Также добыл восемь танков «Т-26», все на ходу, исправные, все в мотострелковый полк, а также по одному танк «КВ-1», «КВ-2» и один Т-34'. Все три новейшие машины отправились в учебную роту. Их осваивали новички. Причём, комиссар где-то нашёл знающих эти машины танкистов, и они стали инструкторами. За следующие две ночи пошукал на двух захваченных у границы советских военных аэродромах, нашёл на свалке шесть исправных истребителей «И-16», почему-то лётчики той эскадрильи, что наши сформировали, именно их просили. Потом пять «Ил-2», все машины исправны, даже запчасти к ним и боеприпас с топливом добыл, и восемь зениток в тридцать семь миллиметров, для вооружения зенитного дивизиона. Ещё четыре найти и вопрос с ними будет закрыт. Пока те брали под охрану небо над дивизией. А пулемётные зенитные установки применялись повсеместно, особенно для защиты тыловых подразделений, но и в боевых они были. За следующие две ночи, уже было третье августа, я нашёл недостающие зенитки, ещё девять «И-16», три «Ил-2», они тоже заказ лётчиков дивизии, и те уже осваивают вооружение в бою, потому как дивизию ещё первого августа кинули закрывать прорыв немцев, встречный танковый бой. Хорошо я успел ещё три «КВ-1» передать и четыре «Т-34», исправные машины, со снарядами, хоть что-то. Ну что ж, дивизия сдержала удар, остановила на два дня целую танковую группу, что позволило нашим войскам, откатившись немного, занять новую линию обороны, только дивизия по сути перестала существовать, все танки потеряны, парни герои, дрались до конца. Иногда в горевших машинах шли на таран, но главное сделано, остановили врага, не допустили катастрофы, дали удержать фронт. Вот только надолго ли?

К слову, оставшиеся у меня в запасе награды я передал, потому что немало нужно кого наградить, комдив свои запасы уже потратил и вот мои пустил в дело. Неожиданно меня орденом «Красной Звезды» наградил лично, если бы не та техника, что я добывал, не сдержала бы дивизия этот удар. Кстати, сдерживала в подвижных засадах, не всегда сама атаковала, и Катуков видел разницу, так что в последние сутки в основном в засадах стояли, перемалывая противника в обороне. Больше двухсот танков сожгли, особенно «КВ» оказались хороши, они дольше всего держались. Так что когда я прибыл, снова на новое место, с очередной партией техники, а было два «Т-34» и три «Т-26», а их больше всего на пунктах сбора встречается, все были исправными, то дивизия убывала в тыл на пополнение и переформирование, приказ стоял сдать всю технику другой дивизии нашего мехкорпуса, Тридцать Пятой танковой, а нас в тыл, так что, что я добыл передавали представителям соседей. Летчиков и техников уже отобрали, самолёты все в боях потеряны, там страшная рубка стояла в небе, кстати, лётчики молодцы, дивизию прикрывали до конца, но о них узнали в штабе ВВС фронта и потребовали отдать. Катуков ранен, обгорел в танке, на «КВ» шёл в бой, в Москву отправили, даже вроде генерала ему собирались дать. Комиссар погиб, среди мотострелков вёл бой, поддерживал их, и вот накрыли. Точно не знаю как, о гибели выжившие сообщили, тело вывезти не смогли, позиции заняты немцами. Полковник Черняев, зам Катукова, тоже погиб. А рулил всем начштаба, было ранее утро, тот замотанный был, меня и не узнал сразу. Я уже передал что добыл, сообщил ему, что у меня дела, нужно наладить контакты с новыми снабженцами. Тем более спешка со снабжением дивизии уже не нужна. Добывать новейшие танки нужно, так что тот отстранённо кивнул, и похоже и не понял о чём мы говорили. Не до меня ему было. Поэтому дивизия грузилась на эшелоны, потом найду куда её, а я, как стемнело, полетел в Белоруссию. У меня есть дней десять, потом начну дивизию искать. Да Киев посещу и в штабе фронта узнаю где она, тоже мне проблема. Начштаба о долгом отсутствии предупредил, если что.

Теперь думаю стоит пояснить для чего вообще я это всё делаю. Для начала я уже не тот Тор, что воевал на СВО, как усилитель эмоций действовать начал, я стал другим, нет, пытался вернуться к базовым настройкам, но с этим усилителем это невозможно, поэтому я просто жил, и мне нравилось, вот в чём дело. Тут интересное движение, и я при деле, и смотрю как творится история на моих глазах. Конечно можно раз за разом убивать себя, я бессмертный, глядишь прервётся этот порочный круг перерождения на Земле, во времена ВОВ, может в магмир попаду, может в мир высоких технологий, но имеется опаска что хранилище с опцией големов всё же имеет конечное количество перерождений. Зачем так рисковать? Я и без этого неплохо живу. Конечно переродится во времена правления Российских Императоров тоже неплохо, ох я там развернусь, но это просто мечта. Для некоторых, вроде меня, главное, что она вполне осуществима, на то и надежда. Ведь если она осуществиться, то о чём тогда мечтать? Вот именно. Поэтому я получал истинное наслаждение вот так воевать, в снабженцах, ну нашёл интересное дело. Может позже надоест, но это будет позже. А летел я к станции Лида, где немцы захватили в начале войны целый эшелон с двадцатью танками «КВ-2», и есть ещё один, где новенькие «Т-34», шесть вроде должно быть. Нет, не из допроса пленных выяснил, а из памяти Павлова, десантники одного из миров там добывали технику. Так что в курсе о них. Ничего, добрался благополучно на «мессере», там поискал и нашёл стоянку хранения, все танки уже спустили с платформ, стояли на охраняемой площадке. Причём, «Т-34» было четыре, два куда-то делись, а из «КВ-2», всего десять обнаружил. Уничтожив големами охрану, всё вывез за эту ночь, и потом занялся эвакуацией на свои болота, плюс снаряды к ним, они тут же в ящиках штабелями хранились. Тоже прибрал. За пять ночей всё вывез и укрыл. Големы маскировочными сетями накрывали технику.

Там же потом взял интендантов, выяснить куда остальные танки дели и с удивлением узнал, что две «тридцатьчетвёрки» взяли в охранную дивизию, усиление, выпросили там, а «КВ» в Германию, на переплавку, отливать корпуса уже немецких танков. Вот варвары. Были бы подбитые или сожжённые, я бы ещё понял, а новые с заводов… М-да, поди пойми этот сумрачный тевтонский гений. Ну да ладно, стал посещать базы с захваченной техникой, всё уводил на свой склад на островке. Кстати, добыл восемь исправных «Ил-2». Почти три десятка «Миг-З», около сорока «Як-1», причём, почти все в ящиках хранились, хотя потом ещё восемь штук, собранные, вполне целые. Два десятка «ишачков», и немного боеприпасов к ним. Также автомобильную технику, полевые кухни, артиллерию. Разнообразие хорошее. Зениток понабрал, их всегда бывало не хватало. Вот так десять дней и прошли, даже пролетели. Удивительно, но весь островок заставлен техникой, вооружением, ящиками и бочками с топливом. Едва места хватало для песчаной косы, где я на «Шторьхе» садился и взлетал. Всё было укрыто маскировочными сетями и довольно хорошо. И четырнадцатого августа, сразу после посещения складов у Кобрина, где забил хранилище формой, личным оружием, снаряжением для тысячи бойцов, и на Киев. Добрался за два часа. Вот так ранним утром, на своей «эмке», она вездеходная, держу в хранилище, это не та, что Катуков пользовался, новенькая, добыл на одном из пунктов хранения трофеев, и подкатил ко входу в штаб. Припарковавшись в ряду подобных машин, вездеходных и не было, одна моя, хлопнув дверью, уверенным шагом двинул ко входу, придерживая планшетку одной рукой и козыряя командирам правой, прошёл в фойе.

Предъявив документы дежурному, тот почесал затылок озадаченно и вопросительно поглядел на меня.

— Дальняя командировка, нужно узнать местоположение моей дивизии. На старом месте её нет.

— Ясно, — кивнул майор, с повязкой дежурного на рукаве френча.

Тот перепоручил меня своему помощнику, а тот за пять минут выяснил что дивизия стоит на пополнении у города Чернигов. Вот туда нам дорога, так что поблагодарив молодого лейтенанта, поспешил покинуть штаб. Я как раз отъезжал, и набрав скорость, покатил прочь, мне нужно к выезду из города, как заметил, что два командира и боец выбежали из здания штаба и махали руками. Даже кажется мне в след. И предчувствия стояли, что именно я их интересовал. Причём, предчувствия относились к тому, что интерес их ко мне, мне же сильно не понравиться, а я чуечке своей доверял. Усилитель эмоций и её поднял заметно. Так что ну их, сделал вид что ничего не видал, тем более спиной к ним был. И укатил, повернул на ближайшей улице. А пока ехал, прикидывал, могут меня остановить на постах на въезде из города? Я такой пост проезжал, кстати, остановили и документы проверили, я снабженец, все бланки с печатями имел, спасибо Клюеву, вписал свою новую машину и спокойно ею пользовался, вопросов это не вызвало. Так что скидывая скорость замедляясь, пока не остановился. А на посту лейтенанту, что там старшим стоял, один из бойцов, кажется сержант, указал на мою машину, тут метров двести всего, и лейтенант, чуть выйдя вперёд, требовательно указал рукой приблизиться.

— Да ну нафиг, какая-то нехорошая движуха идёт, — пробормотал я, и развернувшись, укатил.

Стрелять вслед всё же не стали, ушёл в улочки частного района. Тут загнав машину в тупичок, покинув её, убедился, что зевак нет, убрал «эмку» и сразу достал броневик, пушечный. Успел до того, как на виду появилась ватага детишек. Пока тот тарахтел на холостом ходу, скинул форму, натянул комбинезон, снова сапоги пришлось надевать, шлемофон, перепоясался своим ремнём, и вскоре поехал к тому же посту. А он ближе. И спокойно его проехал, даже не остановили, им явно прошёл запрос на вездеходные «эмки». На что те редкие машины, но как раз на посту проверяли такую, с полковником-артиллеристом и молодой девушкой на заднем сиденье. Скорее всего любовница, та в гражданском платье была, не в форме. На меня только покосились, и я укатил за город. Там сменил броневик на «У-2», да я добыл и три таких машины, на них в нашем тылу и днём можно летать. Вообще больше, ещё три было в связном звене дивизии, но что с ними я без понятия, так что взлетев, переоделся в этот раз в лётную форму и потянул к Чернигову. Выясню там, что за фигня происходит. До города добрался нормально, там покрутился, пока не обнаружил своих. Да рожу Клюева узнал, от вышел из здания и сделав руку козырьком, изучал что за самолёт крутиться в небе. Так что отлетел и совершил посадку. После этого в какой раз переодевшись за сегодня, пешком, помахивая сорванной веточкой, вышел на дорогу, тут до окраин километров пять, за спиной вещмешок был, и вот так не спеша двинул к городу, где и стояла на окраинах моя дивизия. Кстати, личный состав приметил, отрабатывали шагистику. Но технику не видел от слова совсем, только две пролётки у здания, что я определил, как штаб. Поэтому и технику не брал, отобрать могут, пока не выясню всё, рисковать не стоит.

Меня подвезли на старом грузовичке, ему лет двадцать, колхозники, а там дошёл до территории казарм. На входе предъявил часовому документы, тот меня не знал, а дальше уже подбежал дежурный по штабу, ещё один незнакомый, но уже в звании лейтенанта. Меня сразу в штаб, а там из знакомцев только начштаба и Ломакин, к слову, получивший звание интенданта первого ранга, и орден «Красной Звезды». Новый комдив был не знаком, некто полковник Чаров.

— Капитан, где вы пропадали⁈ — требовательно спросил тот, переведя моё звание на армейские, видимо тому так удобнее.

— По делам, товарищ полковник. А что случилось?

— То, что вас ещё две недели назад перевели в снабженцы штаба Девятого мехкорпуса, приказ комкора, а вы пропали.

— Мне об этом ничего не известно, — пожал я печами.

— Почему вы сбежали из штаба фронта? Только что звонили, ругались.

— Не понимаю о чём вы. В штабе фронта был, узнавал где дивизия и вот знакомые лётчики подкинули до вас.

— Всё капитан, ты больше не в нашей дивизии, и сдай ту бумагу, что тебе незаконно выдали.

— Конечно, товарищ полковник, сразу верну, как вы мне возвратите шестьдесят четыре танка «Тэ-двадцать восемь». Когда мне их ждать?

— А трибунал?

В общем, забрали ту бумагу, за которую я честно расплатился, это уже кидалово, теперь на принцип пойду, ничего не передам больше, из своих запасов, и получил направление в штаб фронта, там определят куда меня дальше. Почему-то затребовали именно туда. Я же говорил, чуечка не зря голосила. А по выходу из здания меня остановил Ломакин, у него свой интерес был. В стороне маячил Клюев, мы кстати сравнялись в звании, тоже на повышение пошёл.

— Ты в своей командировке что добыл? — прямо спросил тот.

— Добыл, и много чего. Уже должно быть по сути сюда, но придётся отменить доставку, я же теперь не в снабжении дивизии.

— Не-не, погоди, — заволновался Ломакин. — Снабжения вообще нет, мы за эти восемь дней как не бились, кроме одного маршевого батальона, формы и личного оружия, ничего не получили. Дивизия по сути не боеспособна. Ни одной единицы техники. Сказали, добывайте своими силами, раз такие умельцы, а как, если тебя перевели?

— Ну это уже не мои проблемы, как вы видите. Оплату за те шестьдесят танков отобрали, а я такой кидок не забываю. И честно говоря, мне это уже не особо интересно.

— Да мне по правде тоже, я жду место в службе снабжения армии, скоро туда переведут, Клюев моё место не вытянет, опыта нет, да и знаний, жду нового снабженца. Через два дня буду сдавать дела.

— Так зачем тогда?

— А поймал меня на слове новый комдив, обещал ему новейшие танки. А где я их возьму? Так может поможешь? Хотя бы пару, тяж и средний, слово сдержу и можно переводиться.

— Да без проблем. Что ты мне за них дашь?

— Должен буду.

— Ага, — покивал я, и помахал рукой. — Ну пока. Пишите письма.

— Погоди, — схватил тот меня за плечо. — Что ты хочешь?

— А что у вас есть?

— Да нет у нас ничего, — в отчаянье сказал тот, но меня этим не разжалобить, я снова развернулся к выходу, и тот опять схватил за плечо.

— Четыре тонны тушёнки получил на дивизию, резерв, трогать который запрещено.

— Четыре тонны, — поскрёб я чисто выбритую щеку. — Ну считай «три-четыре» есть чем оплатить. Новая машина. За тяж что?

— Эй, какой тяж? Это за всё.

— Четыре тонны тушёнки я по щелчку пальцев могу достать, это не аргумент и не оплата. Думай.

Тот покривился, сообщив, что может поспособствовать награждению меня медалью.

— Э нет, я только за боевые заслуги желаю их получать. За реальные заслуги. А в оплату, не в моём характере. Да мне её носить стыдно будет. Думай дальше.

Вздохнув, тот предложит другой аргумент, видимо придержать решил, но тут приходилось раскрывать все карты:

— Должность главного снабженца в авиационную дивизию. Держал для знакомого. За это два танка, штабную машину, пять грузовиков, два с зениткой и…

— Губозакаточную машину. Два танка и всё. Хотя мне предложение нравиться. А то что дёрнули в штаб фронта не помешает? Вроде как в снабженцы нашего мехкорпуса.

— У меня дядю из штаба нашей армии перевели в управление тыла фронта, с повышением, начальник отдела квартирования теперь. Поспособствует.

— Ладно, договорились, но вы мои правила знаете. Сначала оплата, то есть, должность, потом и товар.

— Будет.

На этом мы и расстались, я двинул к выходу с территории, без проблем пройдя ворота, а там прочь, к окраинам.

Утром пятнадцатого августа я снова прошёл в здание штаба фронта. Ну а что, в направлении ясно написано, что мне сутки даётся на дорогу. Так я поспал в лесочке, а с темнотой улетел к немцам и грабил их пункты сбора, четыре ходки сделал, причём, укрывал всё на другом болоте. Тут островок даже больше был. Одних грузовиков за ночь добыл порядка сотни, десяток броневиков, а вот танков мало было.

Козыряя командирам, что-то их тут много шастало, предъявил дежурному документы и направление. Тот изучив их, сразу отправил к кадровикам. Даже не думая. Это что, не в мехкорпус значит? Ну скоро узнаю. Был я без пожитков, без техники, мало ли отобрать решат? Особо очереди не было, но двое командиров передо мной прошли в кабинет, пока я не зашёл. Кадровик в звании подполковника, изучив моё направление пробормотал:

— Савельев, Савельев, что-то знакомое…

— А это не из-за него вчера начальник штаба Тупиков орал на начальника тыла? — подал голос майор за соседним столом, что от каких-то бумаг оторвался.

— Точно. Кстати, Савельев, почему вчера не прибыли?

— Дела были. Согласно направлению, имел сутки для прибытия, вот и использовал их.

— Ох и попадёт тебе, — покачал тот головой, вставай, и говоря. — За мной.

Мы прошлись по коридору, поднялись на два этажа выше и тот ткнул дверь проходя в забитую приёмную, видимо генерала Тупикова, начальника штаба фронта. Тот не чинясь, даже не постучавшись, открыл дверь и зашёл в кабинет, не обращая внимания на недовольство посетителей. Там и генералы были. Мне взмахом руки велел остаться пока в приёмной. Забавно, но почти сразу из кабинета донёсся рёв, кого-то серьёзно так отчитывали. Не долго, вскоре выглянул вспотевший кадровик и мотнул головой.

— Савельев, зайди.

Я зашёл, причём по уставу, лучше так, но ни идеально выглаженная форма, Маргарита постаралась, ни начищенные до блеска сапоги, ни правильный заход в кабинет, не произвели на генерала никакого впечатления. Девять утра, а тот уже с красным лицом орал. Причём орал на меня, много что, высказав и много что сообщив обо мне, что думает. Я так понял, за опоздание, и вообще за долгую задержку, мне в вину ставили. А снял два звания, по сути скинув меня до лейтенанта. А зачем заводили, так и не понял. Чтобы генерал пар на мне выпустил? Да и хрен с ним, после такой встречи я ему и его фронту и гвоздя ржавого не дам из своих запасов. Только что официальными путями с наших складов получить можно. Тот же кадровик вывел меня в приёмную, я же спросил у него спокойным тоном:

— Я не понял, чего ему вообще надо было?

— Тебя тут ждали десять дней назад.

— Так этот мудак только из-за этого орал?

Все в приёмные как один, повернулись ко мне.

— Савельев, ты идиот! Тебе и так два звания сняли. А тут можешь на гауптвахту попасть. А то и под трибунал.

— Да пох. Пусть скажет спасибо что с ноги по роже не получил. А я хорошо бить умею.

— Советского генерала?

— Всё равно кто на меня орёт, кулак понюхать всем дам.

— Три дня гауптвахты, — решил своей властью, кадровик.

И подхватив под локоть, побыстрее вывел, а секретарь поспешил доложить о нашем разговоре. Результаты были вскоре. Я ещё у кадровиков был, мне документы нужно переоформить на новое звание, бумагу с приказом кадровик, опытный бюрократ, уже получил. И да, Тупиков такое решение самоличное принимать мог. Должность позволяла. А там выдернули из кабинета, и к особистам. Генерал очень сильно обиделся. Эти стали выбивать информацию и признание откуда техника. Нет, откуда они уже знали. По номерам узлов пробили, что почти всё из Белоруссии и должно было остаться на захваченной территории. Просто выясняли кто и как помогал. Работали качественно, и били много, но без следов. А вот вечером, всех их подловил мой голем, и уже изувечил до неузнаваемости. Я тоже мстить буду. И у меня алиби, сидел в подвалах контрразведки фронта. Три дня держали, за это время серьёзная убыль кадрового состава Особого отдела произошла. Даже засада не помогла. Легла рядом. В ноль всех. Тут и дурак поймёт причины, новый следователь уже с опаской меня изучал. Вот, могут, когда захотят.

— Так Савельев, тут с вами хотят поговорить, — закончив ознокамливатся с делом, видимо ранее у того времени не было, сообщил тот.

Убрал моё личное дело в сейф и вышел, а через пару минут зашёл незнакомый бригадный комиссар, с помощником в чине полкового комиссара. Кстати, в штабе фронта шухер серьёзный стоял. Проверками всех замучили. Слетели со своих постов, командующий. Арестован Член Военного Совета. Перестановки шли серьёзные. А вчера вечером пьяный Тупиков, покинув квартиру где жил, начал громко поносить Красную Армию, Сталина, восхваляя Гитлера и его войска, Третий Рейх. Человек сорок всё это видели и слышали. Вообще я того комдива пугал, просто идея в голову пришла, а вот Тупиков меня серьёзно взбесил, он меня карьеры лишил, и я ему по карьере пройдусь. Вполне адекватный ответ. Голем его оглушил, пока без сознания проклизмил водкой, в рот залил немного, и под видом генерала, такая же форма и награды, вышел и отыграл сцену. Потом вернулся в дом, на чердаке тот кучкой земли распался, а генерала нашли одетого, пьяного в своей кровати, лежал обнимая портрет Гитлера, добыча моя с немецких интендантов. Арестовали. А работали органы госбезопасности, свидетелей выкриков генерала хватало, его сразу в Москву, а тут и пошли комиссии работать. Много из Москвы прибывало самолётами. Ещё и не до меня стало. Тупиков уже получил клеймо Враг Народа, а меня в застенки отправили именно по его наущению, так что, получается я невинно пострадавший. Кстати, о чём следователю и сообщил, тот скривился, но промолчал. Пока же с интересом посмотрел на комиссаров, дивизионный устраивался за столом хозяина, а его помощник встал чуть в стороне, с интересом меня изучая.

— Савельев, у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Пожалуй… сразу откажусь.

— Что-то я тебя не пойму, Савельев. Ты хочешь покинуть эти стены?

— Ну а что, приятное обслуживание, хорошая еда. Мне тут нравиться.

— Он похоже издевается, — хмыкнул полковой комиссар.

Оба так и не представились, на что мне в принципе было безразлично, но не без интереса продолжал общение.

— Нас интересует как ты всё это с захваченной территории смог вывести. Кто помогал?

— Фокус, и никакого мошенничества.

— Ты знаешь, как сейчас нужны танки, самолёты и артиллерия фронту? Потери несём, а восполнять нечем. Поступления мизерные.

— Вполне представляю, но вы же сами сюда меня сунули, поэтому лучше переводите на другой фронт. Я себе слово дал, ваш фронт от меня, через мои личные каналы, ничего не получит. Принципиально.

— Конечно Тупиков поспешил… — начал было дивизионный комиссар, причём, обращался не ко мне, а к помощнику, когда я его прервал.

— Генерал ваш истеричная баба. Если бы он не орал, не засадил меня сюда, не снял звания, карьеру не порушил, я бы и не подумал ему мстить.

— Что? — оба комиссара повернулись ко мне.

— Подстава эта стоила мне две тонны тушёнки. Расплачусь, когда покину эти застенки.

— Погоди, так Тупиков в том, что произошло, не был замешан?

— Ваш генерал пьяным на кровати лежал, а нанятый актёр, в его форме и в гриме устроил представление. Потом портрет Гитлера ему в руки сунули, чтобы уж если топить, то до конца. По мне так такой ответ за его действия в мою сторону, вполне сопоставимы. Вы следователям кстати сообщите, что я сказал. Всё же генерал мне только по карьере ударил. А его и шлёпнуть могут за такое. Я смерти ему не желаю, карьеру попортить легко, местью доволен, но не убивать. Вот если бы он решил меня на тот свет спровадить, крови бы в ответ много пролилось. Как говориться, не трогай, не завоняет.

Оба комиссара большими глазами на меня смотрели, полковой комиссар, громко хлопнув дверью, вихрем выскочил наружу. Дивизионный комиссар же, задумался. Почему я всё это открыл? Для начала я действительно не хотел смерти генералу, а это его точно ждёт, месть вполне удалась, дальше топить не стоит. Ну и во-вторых, скачок работы опции усиления эмоций. Похоже у него, как и у големов, идёт зарядка, и бывает разом выпускает, отчего меня просто серьёзно трясёт на эмоциях, я предпочитал это пережидать в каком тихом месте один. Сутки, иногда двое, вот так потерпеть, потом месяц свободен. А тут уже в застенках и пошёл откат, мощный по эмоциям. Всё надоело, вообще настроение скачет. К сожалению, то не успело пройти, вот оба комиссары и попали под конец волны опции усиления эмоции. Потому и не смог сдержать язык. Чёртово усиление. Потому и хочется попасть в магмир и отключить её. Меня до сих пор штырит, не разрядилась ещё опция.

Пока же, переварив услышанное, вздохнув, комиссар устало посмотрел на меня.

— Ты знаешь, что тебе за это будет? Это дискредитация советского генерала.

— Для начала я и сам не знал, что такая волна поднимется, вон даже Тимошенко прислали фронт принять. И потом, нечего на меня орать было, звания снимать. И вообще, какого чёрта он это сделал? Что насчёт возможных кар, то предлагаю сделку. Вы всё разруливаете, я передам фронту сто самолётов, в основном истребители. Часть новые в ящиках.

— Как будто это так просто. Ты не понимаешь масштабов того, что натворил…

Договорить тот не успел. Дверь распахнулась и в кабинет стремительно начали заходить сотрудники госбезопасности. Старший был в звании комиссара госбезопасности третьего ранга, остальные майоры, даже один старший. Всего пятеро. Комиссар ГБ и сказал:

— Прекратите все разговоры с подследственным.

Дивизионного комиссара попросили выйти, и довольно вежливо, после чего комиссар ГБ, занял его место, положив руки на столешницу, и с интересом меня изучая, сказал:

— Это правда, про нанятого актёра?

— Да. Кстати, портрет Гитлера мой трофей со складов в районе железнодорожной станции Лида, взял из кабинета старшего интенданта. Я там с нанятыми ребятами добывал «КВ» для нашего фронта. Раз промышленность пока не может обеспечить фронт, приходится грабить немцев, собирая всё, что там побросали наши войска, при отступлениях.

— Любопытно. И зачем?

— Работая такая, я снабженец, в танковый дивизии служил, танков у них совсем не было. А так за две недели почти сто танков смог добыть и передать. Чем кстати горжусь. Дивизия, пополнив вооружение, смогла два дня держать наступление целой танковой группы. Это по-нашему, танковая армия. От дивизии мало что осталось, но фронт-то удержали, не обвалился он.

— Я не про это, а про генерала. Что вы там не поделили?

— Да я и сам не понял. Завели в кабинет, а тот как начал орать, снял два звания, из капитанов до лейтенанта спустил. А потом вообще сюда в застенки попал. Я может в сердцах и высказался, что о нём думаю, но это в сердцах, не считается. Пришлось думать, как отомстить, а я очень мстительный. Тот мне карьеру порушил, я решил порушить ему. Ну а то что было, это уже следствие. Честно говоря, сам не думал, что такой шум поднимется и вон вас из Москвы пришлют. Думал, ну снизят до майора звание, ай-яй-яй ему сделают и пойдёт куда полком командовать. А там даже до Врага Народа дошло. Всё же смерти я ему не желаю, тот в мою сторону до этого не доводил, и я не хочу, чтобы с ним подобное произошло. И ещё, товарищ комиссар, портрет верните, памятная вещь. Оставил как доказательство-воспоминание захвата «КВ» на той станции. Я тому интенданту сам ножом от уха до уха глотку вскрыл, не хотелось бы потерять. Буду в будущем внукам показывать, хвастаться. Есть чем гордиться, между прочим. Просто если я ребят пошлю вернуть, у вас трупы будут, а так без этого обойдемся.

— Бред, — силой потёр лицо комиссар ГБ, и схватившись за голову, простонал. — Как же всё глупо.

— Он первый начал.

— Да помолчи ты!

Тот посидел о чём-то раздумывая, потом встряхнулся, и велел тому старшему майору вести допрос, остальным присутствовать, стенографировать, выяснить что и как было по генералу, а сам вышел. Они сюда для этого прибыли и остальное их не интересовало. Я же старался покрепче сжимать челюсти. Такие вспышки эмоций, как я уже говорил, не частые, ну раз в месяц от силы, и одно не сказал. Они не давят на все эмоции, о нет, на что-то одно. В прошлый раз, например, была жалость, двое суток лежал на подушках в палатке, оплакивал всех о ком задумывался. Особенно себя жалко было. Такое бывало и в других жизнях. Только когда в теле Власова был, такого не было, и что-то подсказывает мне, что эти вспышки шли на моего соседа, Павлова, минуя меня. Хотя тоже возбуждение и желание у меня было всегда штатно. Тут похоже на эмоцию откровенности весь удар пришёлся. Вот ни рано, ни поздно. Именно в такой момент. Да я титаническим усилием уводил разговор в сторону, иначе и про перерождения бы разболтал, и про големов и хранилище. Да всё. Ну этому невозможно противостоять, от давления мозги плавятся, вот и приходится терпеть, тем более основной пик я уже прошёл, в камере сидел, на спад шёл, ещё часа четыре, может пять, и приду в норму, этот выброс опции усиления эмоций закончится, но эти часы тоже нужно как-то продержатся, а против меня настоящие зубры были. И что я сделал, просто имитировал, что мне плохо, попросил врача и дать отдохнуть. Мол, после прошлых избиений мясниками контрразведки бывают такие приступы слабости, что-то отбили в потрохах. В принципе передышку дали, пусть и не хотя. Основной материал они набрали, дальше уже вдумчиво можно работать. Пока же стоит проанализировать из уже полученного.

Только меня врач осмотрел, дальше на самолёт и прямым рейсом в Москву, вскоре довезли до Лубянки и в её подвалы. Здравствуйте знакомые камеры. Что хорошо, за оставшееся время я пришёл в себя, в порядке, говорливости как не бывало, так что попробуем покрутиться. А вообще, говоря, что хотел бы избавиться от этого усилителя эмоций, то я лгал. Я помню свою жизнь, первую. Серая, тусклая, если сравнить с тем, как я тут в перерождениях жил. Чёрт, да я от этой опции никогда не откажусь, она поддерживает меня и даёт желание жить дальше. Поэтому я больше удовольствия получал от её действий. Ну а что что разболтал, не сильно переживал. По сути я слил личность Савельева. Правда, не до конца и надеялся зацепиться за возможность продолжать быть Савельевым. Второй вариант уйти в тыл к немцам, в партизаны. Если проще, я собирался подкупить власти, выкупив прощение, передав то, что успел скопить. Передача займёт не один месяц, но такая возможность была. Это шанс, и я желал им воспользоваться. Поэтому, когда меня в первый раз завели в кабинет, к слову знакомый следователь, тот старший майор из Киева, то садясь на стул перед его столом, конвоир усадил, сказал:

— Хочу с вашим начальством поговорить. С Берией.

— Что ж не с самим товарищем Сталиным? — усмехнулся тот.

— Вот как раз он и будет принимать решение, а Берия передаст.

— Вы это серьёзно?

— Более чем. Я собираюсь выкупить свою жизнь и свободу, и мне есть что предложить, но такое решается наверху, а передать напрямую может только товарищ Берия. Самый простой вариант. И если уже он решит, что дело стоящее, то передаст дальше и насчёт меня будет принято решение. Всё же насчёт Тупикова действительно всё глупо вышло, месть вышла за те рамки, на которые я рассчитывал. Я не сожалею, всё правильно сделал, но и отвечать за это не хочется.

— Я передам вашу просьбу. Как решат, — сухо сказал следователь, и кивнув стенографистке в звании сержанта госбезопасности, миленькая такая девушка со строгим лицом, и задал первый вопрос.

Ох как было легко, это не с поехавшими мозгами себя контролировать, тут проще в разы, так что спокойно три часа пообщались. Кобулов, так фамилия следователя, пару раз заскакивал по поводу как технику добывал, но так, видимо свой интерес удовлетворял. Закончив со мной, следователи обедать пошли, время обеда было, а меня в камеру, нам тоже баланду разнесли, каша гороховая без масла и порезанного лука, по кусочку хлеба и кружке чая. Так что пообедали. Потом через окошко вернули посуду раздатчику. Вот так следствие и пошло, на многое я отвечать не хотел, мол, не мои тайны, открою рот, меня тут же в камере и удавят, а пожить хочется, и только на третий день, а было двадцать третье августа, наконец провели не в кабинет следователя, а в другой, куда вскоре и зашёл нарком Берия. А я думал тот просто не стал передавать, умолчав о моей просьбе. Но видимо у наркома только сейчас нашлось время. Тот устало сел за стол, перед которым я стоял, двое волкодавов, это не конвоиры что меня привели, стояли за моей спиной. Нарком не без интереса изучая меня, нарушил молчание:

— Что ты хотел предложить?

— Откуп. Я понимаю, что сделал неправильно, но как уже говорил, не жалею. Нечего на меня орать было. Поэтому и хотелось бы чтобы с меня сняли обвинения, я извиняюсь за то что сделал, и поэтому хочу передать властям всё что успел набрать. К сожалению, лавочка закрыта, больше со мной работать не будут, дискредитирован, но что имею могу передать вам, чтобы с меня списали обвинения в случившемся и не преследовали по закону.

— Кто-то ответить должен, — вздохнул тот, и надев круглые очки, стал читать лист, что я ему передал, достав из кармана шаровар, я был в потрёпанной красноармейской форме без знаков различия.

Охранник один дёрнулся, когда я в карман полез и достав листок, передал наркому, но всё же мешать не стал. А там был список того, что добыл ранее. Мне конечно месяц потребуется чтобы всё передать, но главное всё это есть. Я действительно честно всё передам, если власти Союза, также честно всё сделают со своей стороны, сняв с меня претензии, и дальше можно воевать с чистого листа. И сейчас всё зависело от Берии, что внимательно читал обе стороны листа, всё написано мелким почерком, но подробно. Вот так закончив читать, тот только чуть дёрнул шеей, и сказал:

— Однако. Какие сроки передачи?

— Месяц. Всё раскидано в разных местах, но я сам доставлю к Москве.

— Ладно, вижу ты серьёзно настроен на получение прощения, я подумаю, что с этим можно сделать.

Вот так волкодавы меня вывели в коридор, передали в руки конвоиров и в камеру, а дальше осталось только ждать.

* * *

Приходить в себя было тяжело, но близкая стрельба намекнула, что это стоит сделать побыстрее, мало ли что опасное для моего нового тела? А я знал точно, до запуска хранилища, мне умирать точно не стоит. Иначе перерождения не будет. Позже о том, что в прошлом теле было и как я погиб, сейчас к новой реальности переходим.

Открыв глаза, стараясь не дёргать головой, очень болела, я пощупал голову, поморщившись от стрельнувшей боли и определил касательное ранение головы. Пуля скользнула по черепу, сбив шапку, вокруг снег был, видимо удар был, встряхнуло мозги, ещё и контузия, чуть не среднего уровня. Главное я определился, что происходит, и понял, что можно расслабиться, потому как побеждали хорошие, то есть, свои, давя огнём стрелков, и окружая их. Мелькали военные шинели, странного покроя. Тут рядом заскрипел снег и присел на одно колено мужчина в шубе, на голове такая же шапка, положив рядом одноствольное охотничье ружьё, то ещё дымило стволом, мужчина, которого я с интересом разглядывал, осмотрев рану, спросил:

— Александр, как ты себя чувствуешь?

— Голова болит. И с памятью что-то, вот вас не узнаю.

— Ох, как плохо-то.

— А что случилось?

— Охота сорвалась. Оказалось, каторжники бежали, убив конвой, вот мы случайно с ними и встретились. Если бы вы на них не наткнулись при охвате кабанов, они бы и стрелять не стали. Две винтовки имели, быстро их постреляли. Тебя и мичмана Глазьева, это что с крейсера «Рюрик», сразу ранили. Мичмана тяжело, в грудь, не знаю вытянут его врачи. Вон уже сани подводят слуги, сейчас перевяжем и отвезём вас в земскую больницу.

— А год какой? — задумавшись, больно говорил неизвестный по старорежимному и тот охнув, всё же подтвердил мои радостные догадки.

— Так, тысяча девятьсот третий, от Рождества Христова, зима наступила. Отсюда вёрст десять до окраин Владивостока.

— Ясно.

Дальше дал себя перевязать, голову трогали осторожно, я уже сказал, что перед глазами всё плывёт и мутит, тоже поняли, что контузия. В чёрных морских шинелях и серых армейских люда хватало, в основном офицеры, ну и в обычной одежде, в шубах, немало женщин и девушек, был народ. Дальше на сани, накрыли тёплой рогожей, шапку кстати нашли, и повезли в город, а там уже попали в руки врачей. Причём, военного госпиталя, потому как до него просто ближе было. Да и мичман военный, а меня с ним за компанию. При осмотре меня как-то вырубило, то ли сдавили у раны, когда остригли и стали шить, то ли ещё что, но я ушёл в темноту, хотя с момента как очнулся в теле, был в сознании и в здравом рассудке.

Уже неделю я в госпитале лежу, впитываю этот мир. Познаю. Мне всё интересно. Аккуратно хожу, стараясь не мотать головой, всё же похоже действительно контузия, опять у моего нового тела трещина в черепе. А тут рентген был, редкость, один на весь город, но снимок сделали, выяснилось про неё. Потому и лечили. И да, было уже девятое декабря ноль третьего года. Я уже всё осознал и принял, находясь в радостном предвкушении. А что, моё время. Это не Советский Союз. Вот Российскую Империю я разрушить не дам, приложу все силы, и первый план, не дать проиграть Японии в скорой войне. Это кстати сильный план, проигрыш тогда сильно потряс всех. У многих руки опустились, а победа, наоборот поднимет любовь к родине, патриотический подъём. Вторая часть плана, зачищу верхушку императорской семьи, что раскачивали лодку. Я монархист, но против тех, кто идёт против России. Этих без сожаления под нож.

Ладно, планы на будущее большие, пока же опишу что было в прошлом теле, и в какое попал. Что по прошлой жизни, то Сталин принял моё предложение, сняли с меня все обвинения. Правда и не забыли, что я сделал. Разжаловали, стал старшиной, причём, ротным. Не важно, наград-то не лишили. Командировку оформили, и я месяц доставлял до Москвы обещанное, передавая специально назначенным интендантам в разных местах, те принимали, всё шло формирующимся у Москвы частям, пять авиаполков до полного штата довели, и так, пока не закрыл список. Это было двадцатого сентября. Кстати, Киев немцы пока окружить он смогли, Тимошенко толково отбивал все их атаки, окружили, но уже в середине октября, хотя часть фронта вывести смогли. В общем, обе стороны выполнили свои обещания, меня действительно не преследовали, тут слово было сдержанно, что есть, то есть. Так что после передачи, получил назначение ротным старшиной в маршевый батальон, и нами пополнили одну из стрелковых дивизий, что активно вела бои на Новгородском направлении, и где-то через неделю один из ударов сдержать не смогли, часть сил дивизии откатились за реку, а мы ещё сутки держались в окружении, пока оставшийся командир, не приказал сложить оружие, воевать уже было нечем. Так и попал в плен, благо на это рассчитывал. Ну там понятно сбежал вскоре, и на своём гидросамолёте полетел к Слуцку. Да, девчат выручать. К слову, передал я всё, но личное имущество в этот список не входило. Были наложницы, три самолёта, четыре автомобиля, зимние домики и личные запасы. Почти на пятнадцать тонн.

Не важно, хранилище пустое, поэтому набрал с пунктов сбора трофейной техники грузовиков и броневиков, около Слуцка освободил небольшой лагерь военнопленных, шестьсот человек там держали. Сформировал за счёт них мангруппу, и освободил девчат, вывозя, благо было куда грузить, машин хватало. Ещё и у немцев около двух десятков добыли, причём с шофёрами, столько умеющих водить у меня не было, и дошли до наших, по пути громя вражеские тылы. Смогли прорваться районе Брянска, Киев уже сдали. Големы зачистили там участок от немцев. Сталин с интересом меня изучал, но Золотую Медаль не зажал, наградил, с орденом «Ленина». Даже звание лейтенанта дали, только в интендантскую службу я не вернулся. Направили командиром танкового взвода в бригаду Катукова, он выздоравливал, принимал её. Воевал в танковых войсках до сорок третьего. Подполковником уже был. Арест за чужую вину, попытка выбить признание, ушёл, зачистив там всех, и партизанил почти до конца войны. А ведь был Дважды Героем. Кстати, пару раз встречался с Тупиковым до сорок третьего, тот на меня всё нехорошо погладывал, волком смотрел, но мстить не стал. А так освободили Родину, я не за Союз воевал, аж в марте сорок пятого. Ну я с големами бывало хорошо проходил по тылам, зря что ли главным партизаном Союза стал, целым партизанским корпусом командовал, меня даже реабилитировали, сняв все претензии. Генерал-майором войну закончил, Трижды Героем. Потом жил, просто жил, дважды заменяя собой погибших потомков. Один сын утонул в двадцатилетнем возрасте, и правнук погиб в автоаварии, омолаживался, и дожил аж до две тысячи тридцать шестого года, где и погиб. Не думаю, что это была Третья мировая война, скорее всего теракт, происходило это в Москве, вдруг всё стало ярким, вспышка, что выжигала глаза, я с внучкой гулял по парку, потом ударная волна и темнота. Обидно что так всё завершилось. И внучку убрал в хранилище, успел. Не довелось ей пережить ту ударную волну. Это действительно страшно. Вот такие дела. К слову, хранилище накачалось на триста сорок шесть тонн и четыреста килограмм, за эти девяносто шесть лет, а так как сто семь тонн у меня уже было, то общий объём, четыреста пятьдесят четыре тонны и двести шесть килограмм на момент гибели. Тут хранилище запустилось штатно через двое суток, и имело объём именно тот, что был на момент гибели в прошлом теле, чему я только рад. Чем больше, тем лучше. Кач уже запустил.

Я не попал в дворянина, но собираюсь им стать. Так вот, семнадцатилетний Александр Геннадьевич Земсков, круглый сирота. Все его родственники погибли в страшном пожаре. Тогда треть Владивостока сгорело. Страшно век начинался, это было в девятисотом году. Четырнадцать лет тогда было Александру. На момент пожара тот находился в туристическом походе с классом гимназии, и вернулся уже к пепелищу. Отец его, Геннадий Земсков, был судовым инженером и работал в порту. Матушка из купеческих, Варвара Павловна, две сестры и брат, и все они сгинули в пожаре. Там же был потерян дом, что подарили на свадьбу родители матушки. Да и они сами погибли, жили рядом. Страшный удар для парня, но тот выбрался, время лечит. Его взял на воспитание друг отца, директор гимназии, Павел Валерьянович Скопов. Всё у парня сгорело, так тот купил нужное, выделил комнату и содержал, помогал как мог. Из наследства остались трактир и склады в порту, те не пострадали от пожара, и их записали за Александром. Как опекун ими управлял Скопов, откладывая деньги из дохода на учёбу, в банке держал, Саша мечтал стать судовым инженером как отец, ну и учился вести бизнес, управляющий трактира его обучал. Вот такая история. Тот охотник в мехах, и был Скопов. Вообще охоту организовал Дворянский Совет, и да, Скопов не дворянин, но его пригласили как почётного костя. Пользовался уважением. А тот взял Александра и своего сына Сергея. Они одногодки, в одном классе учатся, и вполне дружат. Вот такая история, если кратко. О скорой войне я знаю, несколько месяцев осталось. Точно не помню, но в начале тысяча девятьсот четвёртого года, зима ещё была. Значит, у меня мало времени. Надеюсь опция големов запустится, потому как возбуждение и желание к женщинам было сильным, а хранилище совершенно пустое. Как и в прошлом теле. Теперь видно, что в первом, в теле Власова, часть влечения брал на себя Павлов. Тогда по мозгам не сильно било. Теперь же весь удар я принимал на себя одного.

Вроде парень молодец, наследство есть, но особо денег тот не имел, выдавал опекун на карманные расходы по три рубля в неделю, и всё. Так что я больше лежал, ходить мне разрешали только в уборную, и вот вспоминал прошлую жизнь и ставил планы на будущее. Поучаствовать в войне я был не прочь, тут и дворянское звание можно легко заработать. Из памяти генерала Павлова я помнил, что десантники несколько раз попадали на эту войну. Там правда они всегда в тела дворян попадали, но то что кто первый взойдёт на вражеский корабль, если это не дворянин, то автоматом его получает. Так что я собирался войти в этот узкий круг, и война мне поможет, дальше буду воевать, да топить броненосцы Того. А без них японцам войну не выиграть. А чтобы поучаствовать, нужно иметь патент штурмана торгового флота, в таком случае выдают патент прапорщика по Адмиралтейству. Это я и из памяти Павлова знал, и тут выяснил. Тем более мичман, что со мной был ранен, лежал тут же в палате, его вытянули, и пусть ослаб сильно, бывшего солдата-сиделку вон наняли, но вполне охотно отвечал на мои вспороты. То, что я частично память потерял, хотя знания по гимназии сохранил, это проверяли, в курсе. Голова побаливала, долго думать не получалось, вот и лежал, скучал. Начальный план, это войти в состав торгового флота, получить патент, тогда призовут как прапорщика, и геройством заработать себе дворянский патент. Причём, незаметно пограбить британцев. Павлов был восхищен действиями одного из десантников, что сюда попал. Он прокрался в Вэйхайвэй и ограбил хранилища двух банков, а там оказались на начало войны, гигантские по местным меркам суммы. Много что хранилось, а чтобы замаскировать кражу, взорвал хранилища, от зданий одни воронки остались. Я тоже так хочу провернуть, и это в планах. Ну и буду топить броненосцы. Прославлюсь. После войны видно будет что дальше, скорее всего продолжу служить, мне это интересно, освоить морскую военную службу. Тем более знания артиллериста, морского канонира, я сохранил.

Вот так лежал и строил планы. Потом вернулся снова мыслями к прошлой жизни. Знаете, почему я не особо от неё в восторге? Ну простил меня Сталин, выкупил я прощение, вот только пригляд после такого такой, что не вздохнуть. Я этот пригляд всего дважды скидывал, когда в плен попал и девчат из лагеря в Слуцке освобождал, и когда партизаном стал. Правда, создав партизанский край, целый боевой корпус с танками, прислали людей с Большой Земли, якобы на усиление, и снова пригляд. Да такой, что в туалете один не посидишь. Это я конечно преувеличил, но было такое. Интересно, почему же допустили что меня по ложному обвинению схватили и колоть начали? Реакцию хотели посмотреть? Что ж, надеюсь она произвела впечатление. Так что вроде и жизнь там неплоха, а как-то клетку напоминала. Скинул ярмо наблюдения после войны, а потом вообще сменил личность, занял место погибшего сына. После войны просто жил, с Маргаритой, как и хотел. Она идеальная. Жаль в шестидесятых погибла. Машина сбила. Я нашёл кто это сделал, отмстил, но жену не вернёшь. Эх, здесь бы такую же идеальную найти. Как видите, особо и не подёргаешься, присмотр был жёсткий. Мне кажется то, как я подставил Тупикова, он войну генерал-полковником закончил, не сгинул в Киевском котле, впечатлило верха, и те не хотели повторения подобного. Знаете, я не сразу и понял, там наблюдение шло, это не меня охраняли, а больше от меня. Как видите было о чём подумать.

А тут на восьмой день Скопов пришёл, до этого каждый день его жена забегала, домашних вкусностей приносила, я бы с соседом по палате поделился, но ему нельзя, только жидкие супчики. Хорошая женщина. Ну вот когда тот зашёл, посидел на стуле, расспросив как дела, мне кстати носили учебный материал, Сергей это делал, так что изучал местный алфавит и чему учат. Ну любопытно, так что думаю потяну, у меня знания интенданта, техникум-экономиста, много знаний сохранилось, тяну. Так вот, я и решил поговорить с опекуном:

— Павел Валерьянович. У меня на ближайшее время планы поменялись, я бы хотел получить патент штурмана, причём по-честному, со сдачами экзаменов. Тут важен не сам диплом, а то что с ним идёт офицерский патент прапорщика по Адмиралтейству. Месяц, два, но мне нужно получить его на руки. Это возможно устроить? Гимназию готов закончить экстерном.

Скопов на меня несколько озадаченно посмотрел и задумался, после чего тряхнул головой и усмехнувшись, сказал:

— Действительно, планы поменялись. Уже не хочешь инженером быть?

— Пока нет.

— Сам я не возражаю, сдашь экзамены за гимназию, посмотрим, что можно будет сделать. Знакомые у меня в мореходном училище есть, поспрашиваю.

Мы ещё немного пообщались, и я плотнее засел за учебники. Раз обещал, нужно делать. Чёрт, как же решить проблемы с отсутствием женской ласки? Нужны деньги, и много. Причём, если чувствовал, что мне тяжело я откладывал учебники и отдыхал, то есть, не перенапрягался, мало ли что. Да и врачи не велели, так что до Нового Года я так и лежал в госпитале, там перевели на домашнее лечение. Милый такой домик, что семейство Скопов снимало. Они не местные. Комната, что была выделена Александру, оказалась небольшой, но на удивление уютной, вмещала кровать, даже панцирную, с периной и тремя подушками, письменный стол у окна, и шкаф. Понятно электричества в доме не было, да его вообще в городе не было, керосиновые лампы, свечи да лучины, вот чем освещали дома. Не удивительно что пожары были, если бы это не случилось ночью, когда треть города выгорело, может Александр и не был бы сиротой. Спали люди. После Нового Года я посещал гимназию, учителя остались после занятий и принимали у меня экзамены. Им за это доплата шла, директор гимназии тут Скопов, напомню, легко договорился. А так я много гулял по городу, изучая его, такие прогулки быстро возвращали меня в тонус. В том районе, что выгорел, новые дома стояли, в основном из дерева, но также строили кирпичные, некоторые уже закончены, люди живут, некоторые пока подняты в виде коробок. Отстраивался город. Как бы то ни было, но за неделю я экзамены сдал и уговор наш выполнил. Вот опекун и стал выполнять свой. Он уже провёл переговоры с директором морского училища, и меня приняли, причём задним числом, в студенты сразу второго курса. Были бы деньги, там всё возможно. Хотя я думаю просто договорились.

Тут также отдельно каждый учитель, а я уже просмотрел учебные материалы, самое главное навигацию сдать, в которой я дока, вот и сдавал. Ну оценки не скажу, что на высшие баллы, главное проходные. По математике и навигации высшие баллы. Причём, именно не только по линии штурманов шёл, навигаторов, но и по линии шкиперов, судоводителей. Два курса. Поэтому по окончанию, а война уже неделю шла, немного не успевали, я получил два патента, и наконец патент прапорщика по Адмиралтейству. Его приготовили заранее, видя, что экзамены я сдаю, и сразу вручили. Правильно зарегистрированный по всем инстанциям, и тут же был мобилизован на флот. Да, то что я не имел практики на судах, всё же это имеет важное значение, не важно, мне практику закрыли задним числом. Не знаю сколько потратил денег Скопов, а я разрешил ему использовать те накопления, что он откладывал на учёбу Саши, но главное я получил то, чего желал, остальное в моих руках. А о назначении узнал на второй день, как получил патент морского офицера, пусть и по Адмиралтейству. Прислали бумагу с приказом посетить штаб. Вот с утра и посетил штаб крейсерского отряда в городе.

Дежурный офицер, что передал мне письменный приказ по направлению на первое место службы, а это было транспорт «Якут», Сибирской флотилии, вторым штурманом меня назначили, удивлённо посмотрел, как я по столу катнул к нему золотой перстень с мелким камушком, и говорю:

— Господин лейтенант, я не желаю служить на транспорте. Вы можете поспособствовать моему назначению в Порт-Артурскую эскадру? А уж я там найду место. Поближе к зоне боевых действий.

— Вы думаете, господин прапорщик, другим не хочется поближе к основным местам боёв? — недовольно спросил лейтенант, и взяв перстень, с интересом его покрутил.

Тут он удивлённо заморгал, кинул на меня быстрый взгляд, и спросил:

— Кстати, откуда у вас этот перстень?

— С городских бандитов. Остановили пару недель назад, ножом играя, и посоветовали поделиться всем неправедно нажитым. Трое их было. Люблю я по городу гулять. Немного отпинал их, и уже они поделились со мной всем, что имели. Там и этот перстень был. Я знаете ли, приверженец боевых трофеев, что с бою взято, то свято.

— А это не тот случай, где обнажённого мужчину, замёрзшего до синевы, доставили в больницу с ножом в… э-э-э…

— В заднем проходе, — подсказал я. — Да, именно тот случай.

Лейтенант с уважением взглянул на меня, снова кинул взгляд на перстень и сказал:

— Я знаю владельца этого изделия, верну ему. Сейчас постараюсь узнать, можно ли вам чем-то помочь.

Тот забрал мой приказ и ушёл в дальние кабинеты. Почти полчаса пришлось ждать, пока тот не появился, и передал мне новый приказ, причём, когда я хотел его отблагодарить, только мотнул головой, мол, не нужно. Перстень у того остался. По новому приказу меня направляли на новое место службы, в Порт-Артурскую эскадру, причём приказ открытый. То есть, куда меня направят, решат в штабе Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре. Им сообщат по телеграфу, что я своим ходом направился на усиление, поэтому, скорее всего по прибытия уже будут знать, куда меня. На дорогу давали семь дней. Вот так искренне поблагодарив лейтенанта, пожал ему руку, тот же поморщился, ещё раз взглянув на меня, и посоветовал поскорее пошить форму прапорщика, всё же посещать штаб в форменной одежде гимназиста, моветон. Я же извинился, поясняя:

— Уже заказал два комплекта, повседневной формы с шинелью и парадной, шьют, но получу только вечером.

На этом лейтенант кивнул, и я покинул здание штаба. Первым делом дошёл до железнодорожной станции. Экипаж нанимать не стал, хорошая прогулка вышла, там предъявив патент и предписание, получил, бесплатно замечу, эту привилегию ввёл на днях наместник, билет в вагон поезда до Порт-Артура. С пересадками понятно, но сейчас военным такие поблажки, а я уже военный, мобилизованный. Да, присяга была при вручении патента прапорщика. Оттуда домой, где с нетерпением меня ждали, вот и сообщил куда направили, вызвал у кого горестные вздохи, у кого и радостные поздравления. Это я про Сергея, он поздравлял, и его матушку, та рассчитывала, что я тут служить буду. Потом пришёл и опекун, тоже поздравил. Кстати, он выдал сто рублей на дорогу, также оплатив пошив формы. Поезд вечером уходил, к счастью портной успел дошить, переоделся в форму, хорошие сапоги, шинель сидела отлично. Пока заканчивал с парадной, при мне дошили. Вообще, он вчера ещё должен был закончить, но вот не успел. Я уже простился с опекунами, со всеми, кто помогал, и с вещами, два вещевых офицерских баула, на станцию. Едва успел, десять минут до отправления. Так что проводник устроил в вагоне, двухместное, и дальше стал обустраиваться. А вскоре поезд покинул перрон. Я же в окно махал Скоповым. Ну да, провожали меня. Вот так и началась поездка. Пока же устроившись, лёг на диванчике, и решил подремать, тем более ночь начиналась, проводник начал выдавать бельё. А вскоре сосед, кстати, инженер, тоже в Порт-Артур ехал, перевели туда, уже спал, а я размышлял. То, что на виду я вам описал, теперь о том, что было скрыто ото всех.

Для начала опция големов заработала ровно месяц назад. Тоже что-то долго, полтора месяца ждал, но качать стал сразу, в драке оба голема мутузили друг друга. Да не просто, с плотными элементами рукопашного боя. Так прокачка шла быстрее. Ну и на лыжах походил у Владивостока, потратил несколько вечеров. Использовал сканер голема. Нашёл аж шестнадцать схронов. Вскрывал хранилищем, убирая куски земли. В половине вещи сгнили, в других, часть явно воровских шаек, даже столовое серебро было, и вполне неплохую добычу взял. Немало продал, заимев звонкую монету. Например, имею семь тысяч ассигнациями и около трёх тысяч рублей золотом. Воры в основном заначки в золоте хранили. Как получил патент прапорщика посетил оружейную лавку, закупился офицерским снаряжением, теперь вполне мог. Кстати, получу в штабе эскадры офицерское удостоверение, я его пока не имел. Так вот, купил ремень с кобурой и «Наганом». Офицерская модель с самовзводом. Подумав, взял также солдатский «Смит и Вессен», по двести патронов к каждому, средства чистки и оружейное масло. Палатку офицерскую, подстилку, три одеяла и кусок брезента для тента. Также два котелка разных размеров с крышками, чайник, посуду на двоих, всё для готовки, чуть позже закупившись в продовольственной лавке нужными запасами, почти на сто килограмм. Приценился к немецкому карабину «Маузер», взял его и две сотни патронов, остроконечных, мало ли где потребуется дальнобойное оружие. Хотя карабин продавался не как боевое, а как охотничье оружие. В общем, закупался. Это всё вчера было. Вообще хранилище почти пустое. Да и было пустое. Я конечно получал деньги от опекуна, но тратил на покупки нужного. Да и что там, три рубля в неделю, на сладости только. Это только месяц назад решил окончательно финансовые проблемы. Так что прикупил некоторые припасы из готового, пироги или жаренную рыбу, она тут отличная, да простую одежду горожанина, с обувью, летний и зимний комплект, вот и всё.

А тут это нападение. Две недели назад было, за шесть дней до начала войны. Уже стемнело, я шёл прогулочным шагом до дому, как перерезая мне дорогу вышло двое крепких парней и третий сзади, отрезая дорогу к возможному бегству. Все трое играли ножечками. А я уже неплохо восстановился, лёгкие нагрузки давал, зарядка, тело в тонусе. Поднимать големов не стал, хорошая проверка для тела, вот и показал, что такое опытный рукопашник. Всё с них снял, оставив обнажённые тела синеть на снегу. Нож главного сунул туда, куда заслуживал. У остальных прибрал, отличные клинки, и на этом ушёл дальше прогулочным шагом. А с утра на развалы, как раз было окно между экзаменами, к уже знакомому торговцу, вот частью трофеи и продал. Да почти всё. По сути ножи и этот перстень и остались. Заработал к слову прилично, почти двести рублей. Были ценные вещи у этой тройки. Даже «Наган» имелся, но пугач, патронов не было. Чуть позже почистил его. Грязный, с нагаром. Патроны только вчера докупил. Вот такие дела. Да, месяц назад, уже имея деньги, я стал посещать местное заведение мадам Коко, с девочками, наконец сбросил напряжение. Каждое утро ходил, девчата уже выспавшиеся, отдохнувшие. Да что это, я туда дважды Сергея водил, мужчиной стал. Там конечно есть фейс-контроль, но мы получили абонемент, мичман мой знакомый пораненный помог. Он уже восстановился, пусть и не до конца. Но на службу вернулся как война началась. Также можно было нанять содержанку. Девушку взять на попечительство.

Именно мадам Коко и нашла такую, русая красавица восемнадцати лет, груди третьего размера, шикарные бёдра. Она была содержанкой морского офицера, но тот отбыл в Порт-Артур на днях, перевели, и не взял её с собой. Так что перехватил упавшее знамя. Звали ту Наталья. Понятно не настоящее имя, но мне не важно и держал я ту теперь в хранилище со всеми её вещами. Нанята мной на три года, три недели назад. Первую сумму, сто рублей, выплатил. А шесть дней назад мадам Коко, с трудом, но нашла вторую, уже черноволосая красавица восемнадцати лет, таких поди поищи, и тоже Наталья. Я её Марго стал называть. А так буду платить по сто рублей в месяц, такая договорённость, а после окончания срока работы, покупаю каждой небольшой домик или квартиру. Для меня это не проблема, так что легко пошёл на такое. Да и девушки по-настоящему шикарные. Правда, двоих мне всё же мало, уже заездил их. Нужна смена, но набрать ещё не успел, да и не до того, решу вопрос в Порт-Артуре. Если что, найму девчат из кореянок или китаянок. Мне не критично. В принципе всё, что было за эти два с половиной месяца, и о чём я понятно никому не сообщал. Снял квартирку и посещал её, развлекаясь с девчатами. Как видите основное время заняли экзамены. И повезло, чуть выше проходных баллов, но все сдал. Да ещё неплохо подготовился, и теперь еду на войну.

Дорога вышла беспокойной, но в основном из-за смены поездов, спешка была, причём, менять пришлось трижды. А в остальном тихо и гладко шло, пять дней дорога заняла, мы с инженером старались вместе держатся, так и прибыли. Даже бандиты китайские, хунхузы, так и не напали. Ночами големы бежали рядом с поездом, я двоих поднимал, так кач тоже был неплох, я его не прекращал. По пути перебрал покупки, плюс убрал консервационную смазку со всего оружия, и почистив, снарядил. Даже небольшой клинок палаша, их носят офицеры по Адмиралтейству вместо кортиков, мы не полноценные офицеры, не из Морского Корпуса, тоже привёл в порядок и ношу на ремне, привыкаю. Хотя постоянное ношение не обязательно. Вот так и прибыли на перрон Порт-Артура, готовясь сойти. Интересно, куда меня? Ох надеюсь на миноносцы.

Мы оба с вещами, покинув вагон, осмотрелись, поезд было не видно, там всё окутано паром, видимо спускали излишки, и передав местному носильщику вещи, их тут много шныряло, то ли китайцы, то ли корейцы, поди пойми, и направились к выходу. Пришлось подождать, пока не прибудут освободившиеся пролётки, что развозили первых пассажиров, наняли на три пассажира, скинулись, к нам подошёл ещё один офицер, уже сухопутный поручик и до штаба флота. Мы-то сошли, а поручик один покатил дальше. Инженер ушёл в отдел, что его службой занимается, там назначение получит, а меня в другой кабинет, вскоре я уже имел на руках предписание вступить в должность второго штурмана, а также помощника вахтенного начальника, на канонерскую лодку «Гремящий». К слову, корабль, а всё же это боевой корабль, сейчас находился в доке, и в ближайшее время явно покидать его не собирался. В общем, то ещё назначение. А когда с инженером вышли, его звали Анатолий Берснев, то посмеялись. Он получил туда же направление, старшим судовым механиком. Кстати, имея звание поручика по Адмиралтейству. Оказалось, команду и офицерский состав изрядно раздёргали, вот и заполняли свободные места такими пришлыми как мы. Вот так и двинул в сторону казарм. Пока корабль в доке, он не жилой, проживали на берегу. Там в кабинете здания при доке познакомились с командиром корабля, капитаном второго ранга Николаевым, тот оставил при нашем разговоре некоторый неприятный след. Может мне и показалось, но какой-то он, слабохарактерный что ли? Может и трус просто. Да не важно, каши с ним не сваришь поэтому сразу исключил из своих планов. Комнаты нам выделили при казарме. Тут три комнаты для офицеров подготовили, разграничили помещения шторами, получились уютные комнаты, с обстановкой, вот мы с Анатолием и заняли свободные. Обживаясь.

В принципе, особой работы не было, команда помогала при том ленивом ремонте, что шёл, причём Николаев, по моему мнению, да и Берснев подтвердил, сознательно замедлял ремонт. Ну точно трус и воевать не желал. Так что и я изучил город, бухту, боевые корабли, жадно разглядывая торпедированные корабли, два броненосца и крейсер, там шёл ленивый ремонт. Макарова на них нет. Эти три дня тоже зря не прошли. Я купил две шлюпки, одна небольшая, морской ялик, на шесть человек, вёсельный, вторая шлюпка большая, с мачтой и парусом, могла свободно тридцать человек вместить. Это средство спасения. Да ладно это, мне удачно подвернулась свежая джонка, одномачтовая, китайской постройки, с красными парусами. Небольшая, в пятьдесят тонн водоизмещения, но палуба крытая, и одна полноценная каюта в корме имелась. С обстановкой. С наложницами уже обновил на удивление не скрипучую койку там. Одному мне справиться с её управлением вполне возможно. Причём, покупка официальная, оформленная по всем правилам. В одну из ночей я прибрал её. Живу-то на берегу и менять место жительства пока не планирую, там всё под рукой, и потому следить за сохранностью этого небольшого судна, не могу. Ещё я делал заказы корейским женщинам и те готовили национальные блюда. Китайским тоже. Всё попробовал, что понравилось, то и велел повторять в больших объёмах. Выкупал ещё горячее и забирал. Очень китайские пельмени зашли и два соуса из шести, остальные слишком острые. Это я всё к чему. Это была подготовка, медлить не хочу, и на четвёртую ночь я на ялике покинул бухту. Вообще засветло доехал на нанятой пролётке до мыса с артиллерийской батареей у Электрического Утёса, там познакомился с офицерами батареи, сообщил, что заскучав, решил идти ночью к японцам, и лично взять на абордаж японский миноносец. Те посмеялись, явно не поверив, но удачи пожелали. Я попросил не стрелять, когда поведу трофей. Даже обговорили как световым кодом опознаюсь. Те больше в шутку согласились, явно не поверив, что такое возможно.

Так что достав ялик, и преодолев волны, тут довольно сильный прибой был, пришлось переодеться чуть позже, вымок слегка, и дальше активно грёб в сторону открытого моря, мне нужны миноносцы. Надеюсь небольшие будут, потому как если небольшие, один точно войдёт ко мне в хранилище, в запас уберу, а второй мне нужен, чтобы привести его в бухту Порт-Артура, и получить всё что причитается за захват. В общем, я пока на выполнении первого плана, в том, чтобы помочь России выиграть эту войну. У меня запас неплохой почвы был, достал немного. Как раз голема поднять, и поднял на десять секунд, осмотрелся. Неплохо. Пусть на границе дальности, но два миноносца, что рыскали по курсу, в зону внимания попали. Правда, оба класса большой, истребители это. В будущем назовут лидерами. Ну ладно, малые ещё попадутся, буду брать один из этих, если наши курсы пересекаются. Нет, не успел, те раньше прошли и отвернули в открытое море. Меня это ничуть не обеспокоило, те по кругу ходят, снова скоро тут пробегать будут. А я прошлой ночью наблюдал с помощью плетений ночного и дальнего виденья с Золотой Горы, одного голема поднял для этого, уже пятьдесят пять минут его держу, высчитал как те двигаются. Это патрульная пара. Поэтому дойдя до места где те обычно проходят, опустил вёсла, подняв и закрепив, и изучил, в основном на ощупь, мозоли. Да и плечи натруженные ныли. Ну да, для тела такая нагрузка непривычна, но ничего, прокачаюсь. Вот так и ждал, время от времени на десять секунд поднимая голема из той кучи земли, что на носу была, отслеживал движение миноносцев. Наконец те сблизились, и что я сделал. Подняв голема, усадил на вёсла, так тот так грести стал, те гнулись в обратную сторону, зато быстро сблизились с замыкающим истребителем, узлов двадцать на вёслах точно дал, и голем одним прыжком запрыгнул на палубу. При нём оба «Нагана» было и палаш.

Меня не снесло, когда голем запрыгнул, я ловко кинул крюк, обмотанный тряпицами. Чтобы не звякнул, верёвка к кольцу на носу ялика привязана была, вот меня и потянуло следом, прижав к борту. Голем вихрем пронёсся по палубе, уничтожив без единого выстрела всю вахту и дежурную смену у пушек. На его топот, а двигаться бесшумно тут сложно, выглянуло два кочегара и отправились следом за вахтой. Я же, подпрыгнув, ухватился за леера и забрался следом, пока голем зачищал всех тех, что были под палубой. Сканер показывал где те. Всего за какие-то сорок секунд, живых на борту на осталось. Кроме меня. Перегнувшись через леера, подтянул верёвку и касанием за нос убрал ялик. Потом смотал верёвку и с крюком следом за шлюпкой. Дальше забежал на мостик, довернув штурвал, и корабль повернул следом за ведущим парой, пока мой голем готовил торпедный аппарат. А я знал, что делать, изучил такие у миноносцев, что стояли в ожидании ремонта, у ремонтной базы Порт-Артура. Так что вспышка пороховых зарядов, они вытолкнули сигару, и что нас осветили, и самоходная мина, тут ещё нет такого понятия как «торпеда», сошла. Как раз японец впереди повернул, и наша самоходная мина попала ему точно в борт. А я опытный минёр. Кстати, там засуетились, не понимая, что происходит, но поздно, корабль просто развалило и тот мигом скрылся в водах. Нас тряхнуло, но и только, мы были в кабельтове. Это чуть меньше двухсот метров. Так что я отвернул, заниматься спасением японцев не мог, якобы один на борту, и направился в сторону фарватера, у входа в бухту, включив прожектор, освещая себя. Причём, дал оговорённый сигнал в сторону батареи Электрического Утёса. Потому по мне не стреляли, и сблизившись, убрав голема, время вышло, землю прибрал, стал ожидать подхода двух небольших русских миноносцев, что были в охранении, и сейчас двинули ко мне. Приказал им капитан канлодки «Гиляк», что стоял сейчас на охране, его командир старший и мог отдавать приказы.

Вот так и встречал на палубе, заваленной телами, забрызганный кровью, с вонявшими сгоревшим порохом «Наганами» за ремнём, и широкой улыбкой. Трофей мой. Вот так я и повторил подвиг одного из десантников, тот из лейтенантов прыгнул в капитаны второго ранга, ну а меня ждёт другое. Кстати, истребитель назывался «Оборо».

* * *

Что ж, к приезду адмирала Макарова, мой план по сути был выполнен, я уже был мичманом Российского Императорского флота, приказом Императора введён в списки Морского Корпуса в чине мичмана, и должен получить дворянский патент. Причём, его выписывает лично Император, тут не Дворянский Совет Владивостока, в Порт-Артуре его не было, нет, патент уже выслали, подтвердив телеграммой, из столицы, но пока в пути. Однако о награждении знали все. Также по указу императора, Морской министр подписал, я был награждён золотым оружием с надписью — «За Храбрость», с орденом Святой Анны с мечами, всё это крепилось на кортике. Это за «Оборо». И орден Святого Георгия четвёртой степени. Тут уже за уничтоженный истребитель, это был «Акебоно». Причём, я уже имел чин мичман, это за захват «Оборо» и по статуту ордена Святого Георгия, меня должны были поднять в чине. Дать лейтенанта. Однако, почему-то не дали. И меня назначили командовать «Оборо», коему оставили то же название, по правилам русского флота, и его ввели в состав эскадры, в Первый отряд миноносцев. И что фигово, пока я осваивал корабль, принимал команду и офицеров, на борту решил разместить свой штаб отряда, его командир. А вот это не хорошо, связывает мне руки. С одной стороны, понять командование отрядом можно, молодой офицер, по сути гражданское лицо, и вдруг командир боевого корабля. Нет, получил всё заслуженно, это все понимали, но помочь и приглядеть нужно, но мне-то каково? А ведь опытного старпома дали, мичмана Волкова, семь лет на миноносцах ходил, два года в старпомах, уже можно в лейтенанты переводить, а его ко мне. Тоже по причине помощи и обучения. Так он всё то время до приезда Макарова и обучал меня, плотно, и команду тренировал, чтобы корабль на отлично знали.

А так да, чествовали меня в городе недели две, самая главная тема была, даже в иностранных газетах, сквозь зубы, особенно в английских, но поздравляли со столь блистательной победой. Наконец основной шум прошёл, с трудом перетерпел, уже не так донимали, полегче стало, я начал планировать что дальше делать. До получения дворянского патента пока дёргаться не буду, но планы строить стоит. Для начала мичманы такими крупными кораблями не командуют, звание маловато, но у меня особый случай. Ими командуют лейтенанты, а то и капитаны второго ранга. Поэтому нужно подниматься в чинах. Это я сделаю легко, если что совершу громкое и важное, сами понимают, что хотя бы лейтенантом мне нужно быть на капитанской должности корабля. Поэтому я и решил ночкой тёмной выйти в открытое море, и внезапно атаковать крупные корабли из сил наблюдения и сдерживания, что держали тут рядом японцы. Если повезёт, то парочку потоплю, тогда точно и лейтенанта дадут и какой орден. Вот об этом я и размышлял, стоя среди толпы встречающих, наблюдая за прибытием Макарова. Был в парадном мундире мичмана, награды заказал и уже ношу. Ждём патент и в ближайшую ночь выходим. Да, без приказа, но у нас победителей не судят.

Встречали адмирала торжественно. Половины города может и не было, но офицеров и их семей хватало. Был и наместник Дальнего Востока, полный адмирал Алексеев. Я с прищуром на него поглядывал. Вообще воспоминания генерала Павлова практически стёрлись из моей памяти. Ещё бы, сколько лет прошло, больше ста, стирается ненужное, но то что виновник этой войны именно Алексеев, что всё сделал для этого, помнил твёрдо, как и данные генералов-предателей. Они тоже были тут. Тем более я читал книги, альтернативные истории про попаданцев, много интересного узнал. Подчерпнул немало идей. Правда, когда сюда попал, многое открылось с другой стороны, уже своим глазами видел, своё мнение имею, не всё так как в книгах описывалось, но всё же приглядывал за будущими генералами-предателями. Убивать я их не планировал, и так собираюсь победить, главное разбить японцев на море, а наша пехота, всё же не мытьём так катанием должна справится. А вот вице-адмирала Старка в группе встречающих не было, погиб неделю назад, убит японским диверсантом. То, что два броненосца японцы повредили, как и крейсер, только его вина, и я провёл расследование. Всё было сделано сознательно и осознанно, подставляя подчинённые ему корабли под удар. А то что потери небольшие, то тут сами японцы сплоховали. Так что тут без вариантов. Ну а пока эшелон покидал Макаров со свитой, общаясь со встречающими, сам я в толпе скорее зевак стоял, то стоит описать что было за этот не полный месяц, как я привёл трофей. Ну чествование, награждение, согласно флотским традициям принял под командование полностью исправный эскадренный миноносец, что ввели в состав флота, учёба активная, это всё фоном, что на виду. Торжественные похороны команды «Оборо», тоже. Я продолжал кач големов, заодно выискивал японскую агентуру, вычислил немало, но пока не трогал. Сканеры с их поисками помогали отлично. Заодно вычислил шесть иностранных корреспондентов, аккредитованных, что помогали японцам, двоих зачистил, под несчастные случаи. Ещё один был убит якобы налётчиками на улице, остальные пока живы, но ограбил всех шестерых, взял неслабые средства, видимо заготовлены для подкупов, а также снаряжение, обеспечение, да неплохой подбор оружия.

Вот Старка убил мой голем, ярко и на виду, он был в форме русского солдата, но лицо азиата, скопировал с одного портного в городе, японского агента. Пытался уйти от охраны после акции, отстреливаясь из «Браунинга», двух матросов ранил и офицера, но нашпигованный пулями рухнул в воду, он успел забежать в воды бухты по пояс. Потом сетями тралили там всё, немало рыбы подняли, свежее тело китайца, с перерезанным горлом, местные разборки, но тела диверсанта не нашли. Правда, один офицер его опознал, сунулись к тому домой, а там портной в кровати, нашпигованный пулями, уже перевязанный, но мёртвый, под полом спрятана мокрая военная форма солдата. Ну и нашли доказательства, что тот шпион. Днём же всё происходило. Я не без интереса за всем следил с мостика своего корабля, а тут повыше, и дальности управления големами хватало. Один изображал японца, акцию провёл, другой доказательства создавал и тело готовил. Удачно вышло с акцией устрашения, серьезно охрану усилили, генерал Стессель, комендант города, явно боялся за свою жизнь, и не безосновательно. Пусть и дальше боится. В принципе, это всё. Хотел походить вокруг города, на предмет находок глянуть, схронов, но просто времени не было, с трудом на иностранных корреспондентов выделил. Плюс обе наложницы при мне, ночевал в каюте то с одной, то с другой, водя их в моём халате в корабельную дешёвую, чтобы те себя держали в порядке и чистоте. Плюс вышел на торговца, договорившись, что приобрету самых дорогих наложниц, тот китаец, сказал, что тут такого товара нет, русские особо им не пользовались, видимо брезговали. Всего паре ценителей продал, поэтому уехал, обещал вернуться, но пока не было. Шестерых мне привезёт девушек, заказал фигуристых, красивый, грудастых, не младше восемнадцати лет, желательно не знавших мужчин. По местным меркам, довольно редкий товар, тут в постель ложатся в шестнадцать, где там не тронутых найдёшь, но тот обещал поискать. Причём не просто описал, нашёл в китайском квартале подходящую дивчину и указал на неё. Мол, таких. Ждём. Вот теперь точно всё о прошедших неделях.

Встреча закончилась, процессия на множестве колясок покатила в сторону штаба эскадры, а я, не спеша, обсуждая увиденное с Берсневым, тот всё также на кандлодке служил, её из дока пока не вывели, ремонт шёл, двинули в сторону бухты. По пути разошлись, тот в ресторацию, пообедать хотел, а я на борт своего корабля, тот стоял на якоре не так и далеко от берега, а на берегу шлюпка судовая, с матросом, что там дремал. Ждал меня. Так что вернулся на борт, и учёба продолжилась. Иногда водил девчат, по очереди, в ресторации, или клуб, меня продолжали там чествовать моряки. Кстати, Наталья встретила там своего бывшего, капитаном второго ранга оказался, при штабе служит. Тот сделал вид что не узнал её, чем сильно обидел девушку. Теперь та демонстративно со мной ходила и не смотрела на того, но старалась почаще ему на глаза попадаться. Так время и шло, Макаров развернулся серьёзно, но у меня время в основном в учёбе проходило, даже два боевых выхода было, что мы заодно в тренировочные превратили. Да даже японцев не видели, кроме дымов на горизонте. Один раз тремя миноносцами сопровождали «Новик» к порту Дальний, второй раз группой миноносцев ходили на разведку. Мы ничего не нашли, но два других миноносца интересные сведенья принесли. Ну и конечно главная новость, учебный выход эскадры. Вывели чуть не всё, мы тоже были, в дальнем охранении, Макаров кривился, наблюдая за кораблями. Видно, что команды их плохо знали, часто рыскали по курсу, и это не боевое движение, рулевые просто не умели ими управлять. Нужны тренировки, и много, так что вернулись, разноса особо не было, но адмирал обещал усиленную учёбу. Заодно посетил все боевые корабли. На «Оборо» был чуть ли не первым. Ещё бы, такая достопримечательность в бухте. Пообщались.

Надо сказать, адмирал мне понравился, видно эрудированного и думающего человека. Вон как службу наладил, пинками заставлял, восстановление повреждённых кораблей в разы ускорилось. Если бы не большая набожность, совсем бы человеком был. Меня кстати тоже пытались склонить, в церковь ходить. Ну не знаю, крестик я не ношу, у меня другая вера. Пусть Александр и был крещённым. Почти две недели ожидания пролетели. И наконец пришёл патент с посыльным из гвардейских офицеров. Его вручил, и торжественно, сам командующий, вице-адмирал Макаров. Должен был наместник, но он снова уехал, они с Макаровым друг друга на дух не переносят. Всё, теперь я дворянин, по всем архивам и инстанциям записан и отмечен. Порядок. Кстати, сам писал письма во Владивосток и получал. От Скоповых, те хвалили меня, но не понимали, как я один смог большую команду миноносца уничтожить. Да многие такие вопросы задавали. Отвечал, что повезло, по одиночке бил. Много писем мне писали, поздравительных телегам от разных слоёв общества со всей России. Моё фото в новенькой форме мичмана с наградами, красивое фото в полный рост, по газетам ходило. Вполне приятно, даже многим отвечал. Пока же решил, что наступила пора задействовать свой план, и потопить охранную эскадру в открытом море. Вообще ничего серьёзного там японцы не держали, старьё, но быстроходное, чтобы сбежать могли. Однако в последние дни наблюдатели, да и наши миноносцы бегали на разведку, подсмотрели, что появилось два новых итальянских броненосных крейсера. Японцы их получили уже после начала войны, и тут видимо активно тренируют команды, с боевым выходом. Ну правильно делают, молодцы, но именно их я и отметил как свою основную цель. Это будет болезненный удар для японцев и окрылит наших. Даже если один потопим, уже хорошо, но я рассчитываю на двоих.

Вот так, после шикарного ужина в снятой ресторации, отмечаем дворянский патент, офицерский чин раньше отмечал, я его тогда уже официально получил и вполне мог. Даже Макаров присутствовал, заглянул на часок и отбыл. Причём, офицерам своего корабля я запретил покидать борт, как и матросам, и пользуясь тем, что все офицеры штаба отряда тут, на борту пусто, незаметно покинул ресторацию, всё равно все поздравления уже получил, новому дворянину от старых, просто отдыхали, и бегом к берегу, где ждала шлюпка. Эта та самая ночь что я ждал. Два матроса налегая на вёсла доставили меня на борт «Оборо». Я как раз поднялся по забортному трапу, велел поднимать шлюпку на талях, и готовится сняться с якорей, не зря же велел перед наступлением темноты поднимать давление в котлах, когда от мостика услышал знакомый голос:

— И что же вы, господин мичман, задумали?

Вслух чертыхнувшись, какого чёрта у меня на борту забыл Макаров? Это что спалился поднятым давлением, дым из трубы должен был валить сильный, а Макаров опытный мореход, связал два плюс два. Ну в принципе могло такое быть.

— Ваше высокопревосходительство, не ожидал вас увидеть на борту подчинённого мне корабля.

— Ну ещё бы, — хмыкнул тот и вышел из тени на свет огня стояночного фонаря.

В стороне силуэты офицеров видел, Волков рядом со мной был, остальные слушали, пока команда работала, поднимала шлюпку. Приказ отдан, выполнялся. Я же судорожно искал ответ, когда Макаров сам стал вслух анализировать:

— Молчите? Ну я за вас отвечу. Решили побить японцев. Сблизится, стремительный удар и сбежать. Победителей ведь не судят, голубчик? Специально напоили офицера в ресторации, особенно штаба своего отряда, чтобы не мешали. И бегом сюда. Потому и не дали сойти команде на берег, и подняли пары. А если бы я не проезжал мимо и не рассмотрел дымы, могли бы и уйти. Развейте моё любопытство, кто цель?

— Оба итальянца.

— Что ж, цель достойная, понятно почему напрямую ко мне не обратились, — после недолгого раздумья, сказал адмирал, и добавил. — Не возражаю. Я иду с вами.

— Да вы что, ваше высокопревосходительство, — всполошился я. — Если на вас хоть царапинка будет, мне же голову оторвут. Причём по очереди. И весь состав флота.

— Выполняйте то, что задумали. Кстати, как фарватер решили пройти? Корабли охранения?

— Под берегом, у Электрического Утёса, между берегом и минами, осадка дозволяет, с офицерами там я уже договорился. А с рассветом обратно, чтобы опознали, — вздохнул я, но стал отдавать приказы, и корабль ожил.

Макаров к слову был не один, его сопровождал капитан второго ранга Кроун, что всего пару дней как смог прибыть из Шанхая. Там он командовал канлодкой «Маньчжур», а тут адмирал его назначил начальником своего штаба. Не ожидал того увидеть. А прибыли те на шлюпке с шестью матросами, с другого борта миноносца стояла, им приказали отойти и вернутся на место стоянки, а миноносец, погасив стояночные огни, стронулся с места, и я повёл его к выходу. А что, время от времени поднимал одного голема, чтобы осмотреться, по десять секунд, да ещё сам встал за штурвал, а я неплохой рулевой и свой корабль знал, поэтому смогли по-тихому уйти. Одного голема я уже держу два часа, так что время на такое частое использование было хоть отбавляй. И да, голема поднимал в своей каюте. Там мешок земли, открытый, так что как поднимал в мешке там же и деактивировал. Мне сканер был его нужен, особенно когда у берега проходил, рядом с минным полем. Тут минут двадцать держал активным, пока на чистую воду не вышли и ускорившись до двадцати двух узлов, пошли стороной, не прямо на японцев, а в обход. Я собирался напасть на них со стороны открытого моря, а не со стороны Порт-Артура, откуда те вполне ждут опасность. Адмиралу я свою каюту уступил, тот ходил отдыхать, Кроун иногда поднимался на мостик. На борту отбой, команда отдыхала, усиленная вахта несла службу, и боевую тревогу до начала операции я поднимать не собирался, мне нужна команда отдохнувшая. Из пяти офицеров, себя посчитал, бодрствовали два. Вон, даже адмирал ушёл, уже понял, что это не на пару часов всё. Чуть позже големом глянул, мешок унесли в кладовку, сканер показал, что адмирал спал. Да и предупредил тот через вестового, чтобы перед самой операцией его подняли. А вот Кроун почему-то отдыхать не шёл, ему в каюте командующего отрядом постелили, а внимательно следил за всем, даже в темноте. На борту полное затемнение стояло, за этим боцман следил, особенно чтобы искры из труб не вылетали.

Пусть наблюдает, меня это не особо волновало, больше интересовало, что вокруг происходит. Пару раз я активировал голема, тот под видом сейчас спавшего матроса поднимался наверх, и с помощью его плетений ночного и дальнего виденья я отлично всё видел. Кстати, чуть изменил маршрут, тут мы точно останемся незамеченными. Почти четыре часа занял обход охранной группы японских кораблей, всё же эскадрой назвать её, девять кораблей, из которых две пары миноносцы, это поспешить. Даже на одном из итальянцев, кажется «Ниссин», видел адмиральский флаг. Тут был свой командир. Атаковать я не спешил, время есть, пусть устанут, под самое утро и атакую, в «собачью вахту». Вот так время и шло, пока не объявил боевую тревогу, адмирала уже подняли, он оделся, шинель ему мою, снаружи холодно, и на мостик поднялся. И вот так на двадцати узлах начали красться к одному из крепышей, обойдя стороной авизо «Яйеямо».

— Кстати, по информации разведки штаба нашего флота, тот на ремонте был. Видимо закончили и начал боевую службу, — сообщил Кроун, когда я перечислил корабельный состав японцев.

А было два броненосных крейсера, наша цель, два бронепалубных, так называемые «собачки», авизо и две пары миноносцев, одна пара истребители, и одна в два раз меньше «Оборо». Авизо хорош против миноносцев, скорость может держать двадцать один узел. С него нас не заметили. А дежурную пару миноносцев, что тут недавно пробежала, пропустили. Так и крались, многие напряжённо всматривались в тишину, я же громко сказал:

— Приготовиться, до начала атаки минута. Пулемётчикам, как заработают вражеские прожектора, гасить их пулемётным огнём. Также можете пройтись по палубам, чтобы очистить от команд. Рулевой, примите штурвал, я к прожектору.

Вот так старший матрос-рулевой встал за штурвал, я же, подойдя к большому прожектору, прищурился, и внезапно осветил «Ниссин», это он был, под адмиральским флагом. Подсветил цель для своих минёров.

— Одна самоходная мина первого аппарата, пли!

Команда ушла, и после вспышки работы пороховых зарядов, длинная сигара ухнула в воду и устремилась к броненосному крейсеру, а мы отвернули, набирая скорость, и готовили следующий аппарат. Их два на борту и плюс в запасе ещё две мины. Решил по мине в каждый толстяк пустить, не потоплю, так надолго из строя выбью. Причём, все торпеды были проверены, одну пришлось вытаскивать, разряжать аппарат, признали ненадёжной, и зарядили свежей. Благо в бухте находились, нашли мины нужного калибра на складе. Так что мотнув в сторону, нас уже освещали множеством прожекторов, хотя пулемётчики уже часть погасили, и пошли на второй крейсер. Он рядом был.

— По второму крейсеру, второй аппарат… Пли!

Снова под пороховую вспышку самоходная мина ушла в воду. Тут и проснулся гейзер, на месте «Ниссин» возник огненный шар, торпеда попала в кормовой артпогреб, и произошла детонация снарядов. Даже нас встряхнуло, хотя мы уже улепётывали прочь под лес водяных столбов вокруг, мы были под плотным обстрелом. Однако взрыв ошеломил всех, солнечные зайчики в глазах долго мелькали, японцев в том числе. Стрельба поначалу стихла, а потом усилилась чуть не в трое. Однако, заминка позволила нам проскочить на максимальном ходу мимо одного из бронепалубных крейсеров, давали тридцать один узел, и уйти, я же опустил бинокль, хотя на самом деле использовал голема, там было зарядки минут на пятнадцать, остальное потратил, и сообщил:

— Подрыв был, минёры не оплошали, в районе миделя, но к сожалению, второй крейсер, это «Касуга», остался на плаву. Команда занимается спасением. Всей команде, офицерам и матросам, выношу личную благодарность за отлично проделанную работу! — переждав шквал радости и криков «ура», продолжил. — Сейчас отбежим подальше, пока же команде перезарядить оба торпедных аппарата. Работаем, господа, не стоим.

Ну а пока старшие офицеры, я про Макарова и начальника его штаба, обсуждали то что они видели, в основном критиковали, особенно как я крался, и что выбор целей был не совсем правильный, в нашей ситуации самые опасные — это «собачки», хотя удачной атаку признали оба. Мы же, отбежав, на горизонте активно шарили прожектора, миноносцы бегали. А у отряда было две пары, почему-то не стали нас искать, преследуя, а остались с общим отрядом, помогали спасать выживших с потопленного «Ниссина», и занимались спасением «Касуми». В общем, японцам не до нас, потому команда без спешки, и довольно толково перезарядила оба аппарата, и мы, развернувшись, обходя японцев по кругу, пошли обратно. Вряд ли нам дадут снова крейсер поразить, но и без этого хватало добычи. Офицеры правы, «собачки» самые опасные и для нашего флота тоже. А пока была возможность, обсуждал с Макаровым замену носовой пушки в пятьдесят семь миллиметров, на семьдесят пять, Канэ, тот прикинул, артиллерийская мощь возрастёт, а то такое орудие только на корме стояло, и обещал подумать. По виду действительно задумался. Японцы постоянно работали прожекторами. Причём, их количество увеличилось, видимо починили или заменили те, что мои пулемётчики выбили. Сам «Оборо» особо не пострадал, повезло, но шесть челнов команды были ранены, двое серьёзно, ими занимался судовой медик. Пока просто перевязывал, чтобы те до врачей дожили.

Также время от времени поднимал голема, изучая всё в пределах видимости работы сканера, и выбрал цель. Ну да, «Касуми». Когда сблизились с японцами, я приказал впередисмотрящим, используя прожектора, начать шарить ими по горизонту, как будто что-то ищем, заодно слепить команды японских кораблей. Макаров начал было возражать, но замолчал на полуслове и задумался. Больше голоса тот не подавал, но следил за всем внимательно, иногда поглаживая бороду. Особо японцев обмануть не удалось, пусть было у них два эсминца с такими же силуэтами, но они на горизонте парой работали прожекторами. Однако, минут на пять в заблуждение ввёл, так что когда первый снаряд лёг у борта, и то какой-то неуверенный, мой корабль рывком увеличивая скорость, разогнался, и уже под обстрелом четырёх кораблей противника, пустил две мины и отвернул. Два содрогания уже было, пожар на корме, который пытались погасить, но скорости «Оборо» не потерял. Изувечены леера, убитые и раненые среди команды, но два подрыва у борта «Касуми», минёры отлично видели цель, японцы сами подсветили, доконали итальянца, и тот вскоре лёг на бок, и перевернувшись, начал тонуть. Мы за эти в бинокли наблюдали. Японцы сами освещали погибающий корабль. Нас правда преследовали два миноносца, раза в два меньше нашего, а кормовая пушка повреждена, не отбиться, да и пожар, но сами отстали и отвернули, у тех скорость узлов на пять меньше. А вот пожар погасили не сразу, хотя и смогли, и вот так вскоре сбросив всех японцев с хвоста, снизив скорость до двадцати узлов, нечего насиловать механизмы, пошли до своих. Надо сказать, подползали к рейду, когда светать начинало, так что встречали нас как героев. Что есть, то есть, салют со всех кораблей. Это ещё не знают результаты ночной операции. Но не передать как я устал, все силы на эту операцию потратил, и надо сказать, выиграл. Правда в кисти левой руки засел осколок, мне её пока перевязали, да и Макаров был ранен, тоже легко, но мы справились, и это радовало.

«Оборо» сразу на ремонт, чествовали нас трое суток, всю команду поили. Пошли кадровые перестановки, всех офицеров на борту заменили на молодых, Волкову дали лейтенанта, наградные оформлялись, а пока его командовать одним из русских миноносцев, класс большой, заслужил. Другим офицерам тоже много что давали. Поздравительная телеграмма от Императора Николая из столицы. Мне да, дали чин лейтенант, уже на второй день приказали менять мундир, чтобы соответствовать своему новому званию, поменял и офицерское удостоверение, выданное ранее в штабе флота. В патент мой офицерский внесли новую информацию. За каждый потопленный крейсер обещаны награды, но пока ждём. В общем, хорошо нас поздравляли. К слову, а торговец так и не появился, и что-то кажется мне, что уже не появиться. Видимо что-то случилось, остался я без наложниц. Придётся среди местных, городских искать. Пока, вот такие дела. Переждём шумиху, и будем думать, как снова поразить общество, а обо мне уже многие говорят. Ну ладно, повезло парнишке захватить один боевой корабль, и как-то смог пустить самоходную мину во второй, да ещё попав, бывает, хотя и редкость. Его за это отблагодарили, и хорошо. А тут две атаки за одну ночь и потопить два новейших броненосных крейсера, об этом заговорили все, стало ясно, что и в первом случае никакой случайности нет. И похоже это будет долгой темой в газетах. Главное пережить эту шумиху, и создать причины для новой. Да, я собираюсь взять на абордаж бронепалубный крейсер, первым поднявшись на борт. Чтобы стать его капитаном. Самый скоростной, в пару «Новику».

Из всех бронепалубных кораблей у микадо, это «Иосино», и он покрупнее будет «Новика». Хотя на два узла и медленнее. «Новик», двадцать пять даёт на максимуме, а «Иосино» двадцать три. С другой стороны, у «Новика» стадвадцатимиллиметровые скорострелки, а у «Иосино» четыре в сто пятьдесят и восемь в сто двадцать. А это серьёзный калибр. Если проще, в паре не факт, что «Новик» станет старшим. Тут скорее в пару к «Аскольду», тот тоже двадцать три узла даёт. В общем, поди пойми, что в штабе решат, но то что следующим я буду брать «Иосино», големы быстро зачистят корабль, это факт. Только как это провернуть? Мне нужна свобода действий, чего у меня нет, пока я командую «Оборо». Ещё есть желание базу британцев посетить, их город, где аж два банка, прихватить содержимое хранилищ. Тем более думаю их уже опустошили изрядно. Это на начало войны те были полными, но тогда я был занят. Ещё добыть небольшой миноносец, чтобы вошёл по массе в хранилище. Такой козырь в рукаве дорогого стоит. Хотя не факт, что пригодиться. Посмотрим. Пока же нас регулярно звали на разные балы, и встречи. Что-что, а праздновать и отмечать тут умеют от всей широты души. Там узнал по наградам. Уже разрешено их заказывать, официальные бумаги выдали. Макаров получил полного адмирала и орлен Святого Георгия третьей степени, четвёртой у того уже был. Кроун получил орден Святого Георгия четвёртой степени, плюс чин капитана первого ранга. По сути на шару получили, за то что были там, где нужно.

Ну да ладно. Матросов и моих офицеров тоже осыпали наградами. Мне дали орден Святого Владимира четвёртой степени за «Ниссин», и третьей степени за «Касугу». Все со скрещёнными мечами, показывающими, что награды за военные подвиги. Что-то слабовато. Ну хоть так. Вообще после последней операции замечал много колючих взглядов в мою сторону. Такой быстрый подъём многим явно был не по нраву. Зависть чувствовалась от многих. Это только молодые офицеры праздновали искренне и от души. Вот так неделя пролетела. Миноносец вне очереди и спешно приводили в порядок. Похоронили восемь погибших матросов, их посмертно наградили, родственники и получат награды. Раненые лечились в госпитале, а в команду поступало пополнение. Про молодых офицеров говорил, многие горели желанием служить под моим началом. Даже вон старпомом стал аристократ, в чине лейтенанта. Кстати, наконец получил призовые за «Оборо». Ну да, я его один взял, как действующий офицер, а призовые положено выплачивать. Только сейчас разродилось интендантское ведомство, и то потому что их пнул Макаров. Я ему напомнил про это, ещё при возвращении, тот сразу и проверил. А там и корова не лежала. За два дня быстро бумаги подготовили, дали подписать, и на мой свежеоткрытый счёт в Русско-Китайском банке, главный банк в Порт-Артуре, перевели почти пятнадцать тысяч рублей. Снизили до минимума призовые. Я же один брал, должна быть почти полная стоимость, но так как офицером по Адмиралтейству на тот момент был, то и оформляли не как на мичмана. Макаров развёл руками, бюрократы опытные, тут они в своём праве были.

В общем, получал деньги, с бюрократией боролся. Кстати, деньги снял, оставил сто рублей на счету, и всё. Это пока все новости. Тренировался, големов качал, двух китаянок нашёл, отличные девушки. Красотки. Взял в содержанки, уже договорился, те немного знают русский, вполне друг друга понимали. Пока я не дёргался, главное перетерпеть шумиху. Наконец «Оборо» вернули в строй. За неделю, да это почти молниеносно, спасибо командующему, он там руку на пульсе держал, и отслеживал. Так что тренируя команду, я каждую ночь пропадал из бухты. На корабле понятно. Со стороны отслеживал усиленную группу японцев. Там аж четыре пары миноносцев работало, стало куда сложнее действовать. О да, «Иосино» был тут. Да он и во время атаки на итальянцев в той группе был, потому и приметил его. В первую ночь ничего, японцы плотно охраняли свои корабли, часто прожекторами работали. Вторую ночь тоже ничего, пустышка, днём моя команда отдыхала, если только не было аврала с погрузкой углём. И да, Макаров в курсе что мой корабль покидает бухту, это он приказал перенести штаб отряда на другой миноносец. Обещал чин капитана второго ранга, если возьму японский бронепалубник. Отчего-то тот в меня верил. Вот на третью ночь рванул вокруг японцев, заметив ещё на подходе, что «Иосино» в группе нет, и обойдя их, на максимальной скорости, даже искры вылетали из труб, благо бункера полные, в сторону Чемульпо. Если тот куда и ушёл, то только туда. Завтра днём Макаров в третий раз будет выводить эскадру, корабли приводили в боевое состояние, команды тренировались. Учёба усиленно шла. Причём планировались боевые стрельбы. Если повезёт, то даже с японцами их устроим.

Я это знал, и японцы знали. Кстати, я передал список поимённо всех японских агентов, что тут жили и работали под видом корейцев и китайцев. Ох и шум поднялся, когда пошли аресты. Там и жандармы работали. Всех взять не смогли, да и не все живыми дались, часть утекли, но серьёзный удар по разведывательной агентуре японцев нанесли. Правда, до кучи прихватили разведку Англии, Японии и США, но чего их жалеть? Мне вот не жалко, потому и сдал их под видом японской разведки. Так вот, «Иосино» мы нагнали почти у Чемульпо, шёл один почему-то, на пятнадцати узлах. Причём, шёл в полной боевой, сигнальщиков даже больше положенного, так с ходу его не взять. Нет, точно, не сблизиться и до абордажа тут не довести.

— Граф, — обратился я к старпому, тот к слову разрешил так к нему обращаться, по титулу. — «Иосино» подходит к устью, скоро в Чемульпо уйдёт. Шансов на абордаж никаких. Значит, переходим к следующему плану. Пройдёмте в штурманскую.

Мы уже снизили скорость до десяти узлов, до рассвета часа четыре, время есть. Так что вахтенный офицер вёл корабль, наш штурман открыл карту, тут на борту режим затемнения, иллюминаторы закрыты, и я указал на точку.

— Завтра здесь будет «Иосино», захваченный мной. Высадите меня поближе к устью, дальше я уйду к городу. Далековато, придётся пробежаться, но сделаю. В городе есть группа наёмников, контакт их известен в Чемульпо, пароль для опознания знаю. А я имею деньги, выплаченные мне за «Оборо», найм дорогой, для тихого захвата крейсера на якорной стоянке, нужны специалисты, как раз такие там есть. Именно они помогут мне захватить корабль, я первым зайду на борт согласно правилам, и помогут перегнать крейсер к месту встречи. Она произойдёт в полночь следующей ночи. Я буду на корабле один, имейте это ввиду. Поэтому команде «Оборо» придётся поделиться людьми. Чисто для перегона корабля в Порт-Артур. Это моя работа, вас она не касается. Только высадка моя на берег, потом встреча крейсера и сопровождение до нашей базы. Теперь ваша задача. Уходите сюда, в сторону Японии, и с утра топите всё, что несёт японский флаг. Трофеи и призы не брать, у нас нет людей для их перегона. Уголь можете не экономить, пополним бункера из запасов «Иосино». Всем всё ясно? Главное успеете вернуться в полночь к точке встречи. Я даю вам полный карт-бланш на свободную охоту в охотничьих угодьях на транспортных коммутациях японцев.

— Благодарю, господин капитан, — граф сразу оценил тот подарок, что я им дал.

А подарок шикарный. Тут и самостоятельное командование для него, это всё пойдёт в личное дело, и если будет утоплена какая добыча, то только в плюс. Заветная капитанская должность тогда, всё ближе и ближе. Он это понимал, и я понимал, что он понимал. Дальше я собрался, и меня на шлюпке высадили на песчаный пляж, там миноносец, не потревожив сторожевое судно, кажется старый корвет, ушёл в открытое море. Завтра команда «Оборо» весь день будет вести охоту. По сути, как курица в курятнике. А движение транспортных и грузовых судов тут не слабое. В общем, те ушли. А я бегом рванул в глубину полуострова. Тут до Чемульпо по прямой порядочно. Да я поднял одного голема, сел на шею, и тот рванул почище скаковой лошади. Если проще, я оказался на окраинах города, у порта, до того, как крейсер дошёл и встал на якорь. И всех делов. Думал сразу его захватить, хотя тёмного времени может не хватить, чтобы вывести, раньше рассветёт, а увидев, как началась погрузка угля, не стал мешать, пусть работают. Там ещё и припасы грузили. Понятно. Крейсер зашёл в порт для пополнения припасов и топлива. Ну и бочки с водой принимал, пить-то тоже хочется. Нет, тот тут сутки будет стоять, можно особо не дёргаться до следующей ночи, поэтому я решил глянуть что тут есть из малых миноносцев. Из шести единиц, что базировались в Чемульпо, только один меня заинтересовал, германской постройки. Это был «Сиратака», сто двадцать семь тонн водоизмещения, три торпедных аппарата, одна пушка в пятьдесят семь миллиметров и скорость в двадцать восемь узлов. Тем более корабль после хорошего ремонта. Побегает ещё.

А я матроса с него взял, тот английский на приличном уровне знал, допросить смог. Сам корабль у причальной стенки стоял, команда отдыхала. Пусть постройки тысяча девятисотого года, тот в отличном состоянии. Если брать, то его, я прикинул, по размеру в хранилище войдёт. Да что это, пользуясь темнотой, тем более два фонаря голем погасил, и успел зачистить борт корабля, когда я подошёл, и касанием убрал его в хранилище. Нормально, свободного ещё осталось почти пятьдесят тонн. Так я поискал, и нашёл запас самоходных мин нужного калибра, почти пятьдесят штук, они по полтонны весят, все и прибрал, и даже хватило взять двадцать тонн первоклассного угля из кучи на берегу. Дальше отбежал, найдя пустынное место, и разбив лагерь, кстати, переодевшись в обычную гражданскую одежду, правда тут такую не носят, да и не спутать меня с местными, европеец, это видно, и вскоре уже крепко спал. Ждём следующей ночи и уводим нужного японца.

На удивление спал я довольно долго, хотя уснул, когда уже час как рассвело. Видимо хроническая усталость сказалась и организм решил мне дать отдохнуть. Не скажу, что я прям сутки спал, не было такого, просто, когда проснулся, потягиваясь, как раз закат был, минут через в двадцать стемнеет.

— Вот это я поспал, — широко зевая, простонал я, потягиваясь.

Так что сев, потом сбегав в кустики, там помылся в ручье, и аккуратно не торопясь поел, яичницы с колбасой. Из готовых блюд. Потом чаёк с тостами. Ну и собравшись, свернув лагерь, уже стемнело, двинул к порту. А тут с возвышенности глянул на воды бухты и замер. Стоянка «Иосино» была пуста. Поднял голема, с помощью него убедился, крейсера на рейде нет, глянул сторону фарватера, и там пусто. Было два дыма, но это не нужный мне крейсер. Похоже днём ушёл, не дали команде отдохнуть, отчего я выругался, и осмотрел рейд ещё раз, потом задумчиво присмотрелся, и прищурившись, стал изучать броненосный крейсер «Токива», у которого вились лодки и грузовые лихтеры, и тот был довольно хорошо освещён. Не получу «Иосино», получу этот крейсер. Он правда куда больше, в два раза, и командовать им может только капитан первого ранга, но ничего, я «Оборо» будучи мичманом командовал, и это вопросов не вызывало, вот и тут побуду командиром. Вряд ли мне дадут каперанга, скорее всего капитана второго ранга, но терпимо. Ещё раз внимательно осмотрел бухту, но среди трёх десятков грузовых и транспортных судов, шесть из которых были британскими, больше нормальных целей не было. Нет, был безбронный крейсер, старьё, и меня не интересовал. Ещё был старый броненосец «Фусо». Фу-фу, он только для береговой охраны годился. Иностранные стационары тоже мимо, кто же даст их захватывать, так что по сути только «Токива» и есть.

Теперь главное попасть на борт, а остальное очень легко. Об этом я и размышлял, прикидывая как переодеться под корейца, дальше на одной из лодок к кораблю, а там голем поможет укрыться, спрятаться на борту, а когда крейсер покинет рейд, его уже ничего не спасёт. План простой, и главное вполне рабочий. А по пути приметил двух японских офицеров, шли по тропке, что-то обсуждая. Причём один драгун, а второй мой коллега, моряк. Взял их и допросил. Именно моряк и знал английский, вполне общительный, поспрашивал у него, куда делся «Иосино» и почему? Оказалось, сам виноват, когда миноносец скрал, это вызвало если не панику, обнаружив его пропажу, то близко. Даже шестами проверяли дно у пирсов, мало ли тихо затонул со всей командой, а там пусто, вот паника и стала расходиться. Поиски ничего не дали, и капитан крейсера решил уйти раньше. С командой «Токива» проще, они пустые. Пока не пополнят закрома, им просто не уйти, но и охрану развели вокруг серьёзную. Я вырубил обоих, оставив связанными, убивать не стал. Да и узнал меня моряк, да с ходу. Так что добыл одежду местную, просто купил в лавке, та работала, круглосуточная, в порту и ночью активная жизнь, дальше нанял лодочника, и до борта корабля. Ну главное создать вид, что свой, и вот сблизился. Корабль был ярко освещён, что мне не помешало попасть на борт. Всё просто, я это сделал в форме японского матроса, чуть прикрыв лицо, когда с мешком риса на плече поднялся по трапу среди других матросов. На «своего» особо не взглянули. И нет, форма моего размера, даже две, у меня в запасе ещё со склада на «Оборо», и запасная была. Так что смог уйти во внутренние помещения, прибрав мешок с рисом, добыча, благо тело у меня щуплое и особо от японцев я не отличался. Кроме европейского лица. Так что заперся в кладовке и терпеливо ожидал, когда крейсер покинет бухту.

Угонять его сейчас, на виду у всех, с почти пустыми бункерами, не выйдет. К месту встречи я уже опаздываю, но ничего страшного, если меня не будет, значит… подождут. Сутки, не больше, после этого двинут к нашим. Ждать пришлось порядочно. Снаружи уже полдень был, когда крейсер поднял оба якоря, и в сопровождении пары миноносцев, первого класса, двинул к выходу. А что, я почти три часа держу одного голема, полтора двух, сорок минут трёх, и двадцать минут четырёх. То есть, да лекарского голема уже задействую. Вот провёл неплохую диагностику головы, а то беспокоят частые головные боли, старые следы от травмы головы остались. Ещё и к старости дадут о себе знать, но за три ночи, используя лекарский голем, заживлял, убирал след травмы. Боли прекратились, одно это радует. Ещё раз пять, пока энергии мало для полноценного лечения, и уберу любой след той раны. Да честно говоря, с головой я и не спешил. Мне совсем недавно швы сняли с руки откуда осколок достали, вот её заживлением, убрав воспаление, и занимался. Подживает, уже молодая кожица. Так что было куда заряд големов тратить. Ещё припомнил Макарова, что он на броненосце сгинет с немалым количеством команды. Так я сделал всё, чтобы этого не допустить, перед каждым выходом тралить фарватер будут, мол, японцы могут ночами мины накидать. Не получиться, то ликвидация в стиле адмирала Старка. Так что и охраной хорошей тот окружён, и серьёзную безопасность при выходе наводят, пока не протралят проходы, там специальыне паровые катера, разрешения на выход у кораблей нет. Да даже протралив, я предложил пускать вперёд призовые суда, крейсера три привели, вместо груза пустые бочки. Подорвётся, не утонет, и буксир заведёт в порт. Идея Крауну понравилась, он присутствовал, обещал подготовить два судна, назначив в экипажи из добровольцев. А то наша лихая дурость, в стиле авось пронесёт, тут вряд ли поможет. Самим всё нужно делать, и безопасность на первом месте. Нам государство корабли доверило не для того, чтобы их по дурости топить на вражеских минах.

Так что я был в предвкушении начала операции. Зарядка у големов сто процентная. Ждём. Кладовку я не покидал, а когда вышли на большую волну, это ощутимо даже на таком крупном корабле, то я спокойно покинул кладовку, направившись к мостику. Три голема, а запас земли я ношу с собой в хранилище, уже рванули вперёд, двое под палубой, в сторону носа и кормы, третий наверх, его задача зачистка палубы, и башен артиллерийских орудий. Сканеры помогут, никто не спрячется, так что пока я быстрым шагом поднимался по трапам наверх, на палубу даже не выходил, через внутренние люки поднялся на мостик, живых тут уже не было. Поэтому сразу встал за штурвал. Миноносцы убежали чуть вперёд и не видели, что происходит на палубе. А я часть команде свои действия выдал, тут не как во внутренних отсеках, видимость отличная, в некоторых местах от кормы и до носа. И работу голема в русской военно-морской форме, видели отлично. В принципе тот зачистил всех, кого видал, кроме шестерых, что просто прыгнули за борт. До берега около двух морских миль, может и доплывут. Так что третьего голема я деактивировал, чтобы не тратить больше заряд на него. Своё дело тот сделал. А два других ещё работали, но тоже вскоре закончили. А ведь на борту было порядка шестисот пятидесяти членов команды. Пассажиров или гостей не имелось, и судя по тому куда повернул крейсер, направлялся тот в сторону Корейских проливов. Похоже шёл на соединение с крейсерским отрядом адмирала Камимуры. В общем, я пока оставил двух големов. Один бегал в котельное, закидывал в топки угля, потом в машинное, следил за показаниями, и по-моему приказу, то добавлял, то убавлял ход.

А я повернул крейсер. Не резко, плавную дугу заложил, и направился вглубь Жёлтого моря. Японские миноносцы не сразу отреагировали на изменение маршрута охраняемого бычка, но тоже повернули и стали нагонять. Вот тут и потребовался второй голем. Он зарядил четыре стопятидесятимиллиметровых орудия левого борта, и встал к прицелу одного, я повернул, чтобы миноносцы попали в прицел, а то в мёртвой зоне были, выстрел, и снаряд рванул у левого борта ведущего, явно нанеся повреждения. Тот потерял ход. По сути промах, целился голем в мостик. Тот уже перебежал к соседнему орудию, выстрел, и тут оторвало нос второму миноносцу. Ну и выстрелами из двух других орудий добил первый миноносец, всё, оба ко дну идут, а я двинул дальше. Заниматься спасением команд японских кораблей, как вы понимаете, мне было просто не по силам. Так что один голем курсировал из котельной до машинного, а второй бегал с телами ликвидированной команды, и сбрасывал за борт. И начал не с тех, что снаружи, а внутри, особенно у тепла, например, у котлов. Иначе быстро завоняют и потекут, нужно избавляться, вот тот это и делал. За раз до пяти тел вытаскивая, держа за воротники, и кидал за борт, и бежал за следующей партией. А тел на борту хватало, хорошо сканером видал, из всех закутков вытаскивал, выносил, и за борт. Так что за полчаса, а носился второй голем шустро, тот очистил внутренние отсеки и занялся палубой, начав с мостика. Наконец-то один остался, неприятно среди трупов стоять было, хотя вроде должен был привыкнуть, так что по кильватерному следу моего красавца крейсера, а шёл я на пятнадцати узлах, плавали тела японских моряков. Не все сразу тонули, некоторые держались на воде. Необычное зрелище, надо сказать, но главное крейсер очищен, шёл к месту встречи, и я деактивировал второй голем, так первый дольше продержится. А чуть позже и его стал экономить. Давал опции зарядится, потом поднимал раз в десять минут, тот угля подкидывал во все топки, в машинном следил, и снова кучкой земли оседал. И действительно успел, ближе к вечеру я рассмотрел дым, как раз там, где и должен был быть прошлой ночью. Ну точно, «Оборо» и есть, и граф, а команда думаю дым моего крепыша издалека заметила, двинул навстречу, чтобы определить кто к нему идёт. Обещанный «Иосино» или кто другой?

На подходе я стал скидывать скорость. И повернул, отчего корабль по инерции ещё шёл к «Оборо» левым бортом, чтобы те видели его во всей красе. Плюс, поднятым мной големом спускал флаг, да, он ещё был на флагштоке. Так что я уже переоделся в свою форму, стоял у лееров, рядом с трапом на мостик, и облокотившись локтями о перила, с интересом наблюдал как подходит мой миноносец. С борта корабля меня уже опознали. Там сверкало сразу несколько биноклей, и я расслышал крики «ура» от матросов, да и офицеры были возбуждены, хотя так проявлять свои чувства не стали, это не положено. Так что миноносец смело подошёл к левому борту броненосного крейсера, где уже был заранее спущен забортный трап. Собственно, я и стоял рядом со входом. Вот пока матросы швартовали корабли, мой толстяк уже остановился, граф через рупор спросил:

— А где «Иосино», господин капитан?

Взяв свой рупор, всё же ветерок мешал нормально общаться, и сообщил:

— Этот же вопрос я задал вчера вечером китайским диверсантам, когда проснулся. Днём он ушёл, а в бухте только этот толстяк грузился припасами и углём. Китайцам без разницы кого захватывать, сумма оплаты одна, пять тысяч рублей. Так что команда уничтожена, и я получил этот корабль. Да, я на борту один, граф, поднимайтесь, поговорить нужно. И поделитесь половиной команды и всеми офицерами. Мне они нужны.

Сначала я показал где разместиться матросам, и трём офицерам, им отдельные каюты, все с вещами были, дальше один из мичманов формировал вахты, в котельное матросов отправлял, в машинное, на мостик, чтобы вели наблюдение, а я с графом уединился в каюте командира корабля. Я уже начал обживать её. Точнее побывал, осмотрелся и вышел. А тут расстелил карту на рабочем столе кабинета, и указал на бухту Порт-Артура, сообщив:

— Фарватер блокирован. Японцы брандеры использовали. Наша эскадра заперта.

— Как так? — спросил шокированный граф.

— Сам не знаю точно, прочитал в записях капитана «Токива». Блокировали нашу бухту в ту ночь, когда мы за «Иосино» гнались, к Чемульпо. Я брандеры не видел, видимо за горизонтом были. Пропустили, стороной прошли. Не удивлюсь, что со стороны английской базы, ближе к корейским берегам мы бы увидели, дымы точно. В общем, вести наш трофей в Порт-Артур смысла нет, да и не нужен он там. Значит, вам задание такое, как закончится погрузка угля, благо команда уже работает, бегом до Шанхая. Там правдами и не правдами забираете сто матросов, и офицеров, сколько дадут, с «Маньчжура», и выходите сразу в открытое море. Чуть позже обговорим ваши действия, если там всё ещё японские боевые корабли будут. Знаю, что будет тесно, часть на открытой палубе держать придётся, но мы следом пойдём, встретимся вот тут, в десяти милях от берега, так что недолго вам пассажиров катать. Тут верну вам матросов, и сформирую команду из моряков с «Маньчжура». После этого идём во Владивосток, усилим крейсерский отряд. Бункера полные, угля хватит. Пройдём ночью Корейские проливы и до наших. И нас будут ждать, это сто процентов, японцы знают, что Артур блокирован, остаётся только Владик, не удивлюсь что и адмирал Того будет, но пройдём. Темнота скроет. Пока же, это всё. Сейчас я напишу рапорт по захвату «Токива», передадите нашему консулу в Шанхае, а он передаст рапорт в столицу и в Порт-Артур, Макарову. А теперь готов вас выслушать, как у вас охота прошла?

Граф хоть и задумчив был, но охотно описал как вёл поиск на транспортных коммуникациях противника. Результат его действий девять потопленных грузовых судов с грузами, идущими в Корею, два из них войсковые, перевозили пехотные части, здесь тот потратил по торпеде, и два порожних. Я объяснил тому что такое грузовой тоннаж, потому он и их топил. В основном кормовым орудием. Почти весь боезапас к нему вышел. Кстати, надо пополнить из запасов «Токива», на борту такие пушки были. Были попытки их найти, но те уходили. Вот такой результат их работы. Если по-честному, просто повезло, да и граф использовал во всю отличные скоростные характеристики «Оборо». Кстати, рапорт с подробностями рейдерских действий «Оборо», тот тоже мне передал. Вот так задумчивый граф ушёл, и начал командовать погрузкой угля, ещё два матроса по два снаряда носили и спускали на «Оборо», пополняя боекомплект. Там дело уже шло. И как-то быстро распространилась информация о блокировании нашей базы, и матросы подходили узнать, и офицеры, я подтверждал эту информацию. Сам узнал из записей капитана «Токива». А он участвовал в подготовке операции и сопровождении брандеров, потому корабль действовал в отрыве от отряда адмирала Камимиры, и хорошо опустошил свои запасы. Также часть перегонных команд потопленных судов высадил в Чемульпо. Шёл на соединение со своим отрядом, а я перехватил, так что записи можно сказать от первого лица. Повезло, что тот вёл дневник на английском. Думаю, просто тренировал навык, чтобы не забыть. У него хватало записей и на японском.

Рапорты я написал, и приложил к ним и рапорт графа, и вскоре «Оборо» отошёл, и разгоняясь, пошёл на двадцати пяти узлах в сторону Шанхая, матросы же осваивались на борту броненосного корабля. Вахты по десять матросов и офицеру, так что пятеро в котельное, машинист в машинное, и рулевой с офицером на мостик. Плюс двое наблюдателей. К орудиям просто некого ставить. Если что, подниму големов, и буду делать вид что сам веду огонь. Разберёмся. От земли, с которой поднимал големов, я корабль почистил. Вот так «Токива» шёл на пятнадцати узлах следом за «Оборо», что уже давно скрылся за горизонтом. Маршрут я проложил, по нему и вёл корабль вахтенный офицер. Этих тридцати матросов едва хватало на перегон, три вахты вместо четырёх, придётся ребятам постараться, но думаю сможет всё сделать. Так что я отправился отдыхать, вахтенный офицер сейчас командует. Поднимут, если что, и вскоре, приняв душ в капитанской каюте, да тут такое новшество было, уже спал на кровати. Сам застелил свежее постельное, было в запасе в шкафчике, не хочу тем, коим капитан ранее пользовался, и сразу уснул. Едва голова коснулась подушки.

Вообще до Шанхая мы дошли без проблем. Часть ночи прошли, и ближе к трём часам утра в условленном месте встретились с «Оборо», опознавшись световыми сигналами. Так что миноносец, переполненный русскими моряками, подошёл к правому борту, куда спускали забортный трап. Граф первым взбежал на палубу, и доложился. Взяли с канлодки сто шестнадцать матросов и кондукторов, четырёх офицеров. Также в Шанхае было интернировано три русских гражданских судна, я о них и не слышал, граф кинул клич и почти пятьдесят добровольцев набрал, включаю двух офицеров по Адмиралтейству. Так что шесть офицеров, из них четыре мичмана, и двое по Адмиралтейству. Поручик и прапорщик. Прапорщика назначил штурманом, поручика старшим машинной команды, он и был судовым инженером, остальные офицеры вахтенные. Также граф сообщил, что рапорт мой консулу передал лично, да и всего пять часов пробыл в Шанхае, как закончил, принял людей на борт, некоторым стоять в коридорах пришлось, даже места присесть не было, и на выход. В общем, порядок. Причём его людей я не вернул. Ну они уже узнали этот корабль. Да все военные корабли одинаковы, только небольшие изменения есть, поэтому вести смогут без проблем. Мы же двинули прочь, я назначил одного мичмана, по фамилии Раос, старпомом. Велел сформировать четыре вахты, и палубную команду матросов, привести корабль в порядок. Боцман был среди матросов с «Маньчжура». Так что моряки с «Оборо» обучали новичков как управлять системами корабля, а мы шли прямиком к Корейским проливам, и уже светало, когда довольно далеко от Шанхая убежали, обходя дымы на горизонте. Ближе к обеду мы снова сошлись бортами с «Оборо». Вернул в его команду матросов, так что на борту сто шестьдесят девять матросов и кондукторов и шесть офицеров. Хоть что-то. Были и артиллеристы, так что всё же расчёты я сформировал, три для стопятидесятимиллиметровых орудий. Будут бегать от орудия к орудию и стрелять. Главный калибр, на носу и корме, взял на себя.

Если вы думаете, что это всё, то ошибаетесь. Пять дней мы шли до Владивостока. Днём укрывались в отрытом море подальше от транспортных маршрутов, уходя от дымов, днём шли к Владивостоку. Так Корейские проливы прошли ночью, там была сеть поисковых судов, в основном вспомогательные крейсеры, и также ночью я видел с помощью плетений ночного виденья дымы на горизонте, не ошибся, тут похоже все крупные корабли японского флота, рассмотрел и броненосцы, шли цепью, прожектора постоянно работали, те сюда и два десятка миноносцев и эсминцев стянули, рыскали. А мы проскользнули у самого берега. «Оборо», добежал до фарватера, опознавшись с сторожевым судном, принял лоцмана, и обратно. Нас уже встречали. О захвате «Токива» трубили газеты всего мира уже пятый день. Да я и без лоцмана сам провёл корабль, и наконец «Токива», под салюты кораблей крейсерского отряда, уже светало, встал на двух якорях в бухте. Мы были дома. Дошли. А там и завертелось. К тому же ещё и японцы поприветствовали нас, видели, как мы заходили, светомаскировку уже не держали. Начали обстрел бухты и гавани, и городу досталось. Это они так свою ярость и злость выплёскивали.

* * *

«Оборо» покинул рейд Владивостока после почти трехнедельного тут пребывания, мы возвращались в Порт-Артур. Там фарватер уже почистили, и Макаров даже дважды выводил свои силы для тренировок, потеряв одно призовое судно, коим проверяли фарватер, шесть подрывов на тайно поставленных японцами минах. Даже бочки в трюме не спасли, выбросился с трудом на берег. Был бой с силами сдерживания, и наши крейсера, включая броненосный «Баян», нагнали и потопили два старых бронепалубных крейсера японцев, из тех что «Симы», остальные ушли. Неплохая победа. К вечеру наш флот вернулся в Порт-Артур. Это всё я узнавал из сводок. Теперь по мне. Я не долго командовал «Токава», написал прошение о снятии с командования и переводе в Порт-Артур, там штаб направит меня в другое место. Просто тут во Владивостоке болото, а в Артуре основное движение. Да и «Токава» ещё когда введут в строй. Костяк команды есть, ещё около трёхсот набрали. Идут тренировки, однако ждём около двухсот пятидесяти матросов с Чёрного моря. В пути были. Ну и главное, контр-адмирал Иессен, временно разместил свой штаб на «Токава», и совсем продыху не стало.

Что по мне, то был проведён хитрый план, думаю тут сам Император Николай так решил. Мне за захват броненосного крейсера, в чём никто не сомневался, дали капитана второго ранга, правильно, так и должно быть по правилам русского флота. И тут же наградили орденом Святого Георгия третьей степени. А так как по статуту такого ордена полагаться его носителя повышать в звании, то меня повысили до капитана первого ранга, и всё согласно правилам русского флота. Были конечно и недовольные из ретроградов, но с решением Императора никто спорить не смел. Да и большинство считало, что я всё заслужил по праву. Просто восемнадцатилетний капитан первого ранга, а мне восемнадцать исполнилось в апреле, это нонсенс. Да что это, по решению Императора, за захват «Токива», я был возведён в баронское достоинство, став, капитаном первого ранга Александром Земсковым, фамилию мне не меняли, бароном Порт-Артурским. И меня зачислили в императорскую свиту. И всё это оформлено, новый патент, уже на аристократа, а бароны к ним относятся, также был выслан из столицы со специальным посланником. Чуть позже получу, сейчас же я отбыл тёмной ночью из Владивостока. Это официально, но на самом деле, в Порт-Артуре я не скоро появлюсь. Сейчас шло выполнение моего основного плана, лишить японцев броненосцев, а два лучших, это флагман «Микаса» и второй броненосец, «Асахи», захватить. Вообще я просто думал их всех взорвать, дальше наши легко блокируют все подходы к корейским берегам, и японские армии быстро без доставленного снаряжения и припасов встанут, а потом побегут. Победа куётся на море. И это было ясно. Было интересно, что англичане дальше устроят, а я уверен, что те не останутся в стороне.

Планы я поменял из-за добровольцев. Да, ещё когда я захватил «Оборо», стал известным по всей России, и многие добровольно выехали на Дальний Восток, с желанием служить именно под моим началом. От обычного пастуха из казахских степей, до дворян из столицы, и я никому не отказывал. А узнав по пути о захвате «Токава», и что я иду во Владивосток, меняли направление. Так что пока я осваивал корабль, командовал введённым в состав флота, а потом и крейсерского отряда Владивостока «Токава», в Владивосток начали прибывать первые добровольцы. И как-то прилично, за две недели почти пять сотен. И из них почти четыре десятка дворян, в основном молодые парни, оформил их гардемаринами, это возможно. И я поначалу принимал их, те принимали присягу, надевали военно-морскую форму, с нуля учились военной науке. Гардемарины состояли при морских офицерах и те тоже с нуля учили их. Осваивались на борту «Токава», а тут их всё больше и больше, и у меня в голове сразу стал расти план. Это же какой людской резерв. Так что на тот момент я уже триста добровольцев принял, причём было девять офицеров, из которых только трое моряки, пусть и по Адмиралтейству, пятеро чистые армейцы и один полицейский чин. Я и их пускал в дело, тем более трое артиллеристы, двое пехотинцы. Так вот, я вывел из команды тех добровольцев, что считались моими людьми. Именно под моим командованием желали служить. И пусть те продолжали жить на борту, их активно учили, но в команде они больше не числились, хотя в составе флота состояли и имели воинские звания. Некоторые даже получали чин старшего матроса. Не важно, главное у меня под рукой почти шесть сотен добровольцев было, и группками они всё прибывали, я всех брал, кроме совсем молодняк. Те кто младше семнадцати, заворачивал, и отправлял по домам, поясняя каждому причины. Кроме троих сбежавших из дома шестнадцатилетних дворян, что получили чины юнг. Аристократы.

Деньги были, я приобрёл крупное судно, приз крейсерского отряда, в десять тысяч тонн водоизмещения, грузопассажирское, из САШ везли контрабанду, так что на его борту осваивались добровольцы, просто жили, но службу и обучение на борту «Токава», где было всего три сотни членов команды, именно команды, не бросали, активная учёба шла. Так что моё судно, я его назвал «Михаил Добрынкин», в память моего командира на СВО, ожидало начала операции. Судно давало на максимуме семнадцать узлов, вышло в море ночью, за два часа до «Оборо», а потом и мы следом. А в море уже и встретились, миноносец нагнал спешащего к Корейским проливам «Михаила». И я перешёл на борт судна, а эсминец побежал дальше. У того задание, депеши и корреспонденции на борту, плюс несколько пассажиров, которых граф, что к слову получил чин капитана второго ранга и орден Святого Георгия четвертой степени, должен доставить в Артур как можно быстрее. А моё судно, отвернуло. К слову, на борту было, помимо команды судна, в тридцать семь человек при трёх офицерах, также пассажиров на шестьсот сорок семь новоиспеченных моряков и двадцать семь офицеров. Я двадцать восьмой получается. Из офицеров только семеро состоят в Мокром Корпусе, три лейтенанта и четыре мичмана. Из последних добровольцев, что прибыли во Владивосток. Официально их направили в Артур, на безоружном и не самом скоростном судне, для чего в действительности они нужны мне, мало кто знал. Да никто, я не делился своими планами. Поэтому и исчез по пути к Порт-Артуру, тяжело будет на невооружённом судне всё провернуть, но я верил в свои силы. И да, сначала сходим к английской базе, чёрт, ограблю я банки там или нет? Пора уже. А потом займёмся обоими броненосцами, что себе подобрал. Буду брать их на ходу, по два голема на каждый корабль, те их зачистят, возьмут под управление, и поведут к месту встречи с «Михаилом», и там сформирую два костяка команды за счёт своих добровольцев. Сразу в Артур не поведу, чтобы команды освоили корабли, а там дальше видно будет.

Вот такие дела, всё же быстро эти три недели пролетели, после моего триумфального появления во Владивостоке. Да все там меня ждали, наши в том числе. Тут на самом деле, другого место кроме Артура и Владивостока у меня нет, чтобы к своим дойти. Нет, можно в каком иностранном порту интернировать корабль до конца войны, но и наши, да и японцы, были уверенны, что я на такое никогда не пойду, успели изучить мой характер. И они были правы. Так что «Токива» вошёл в состав крейсерского отряда, став самым скоростным кораблём, помимо «Богатыря», но он бронепалубный крейсер. Ещё бы «Рюрик» из этого отряда исключить, тот давал всего восемнадцать узлов, тогда как два других двадцать, и висел грузом на ногах всего отряда. Хм, если я возьму два броненосца, а я возьму, то поведу их во Владивосток. Тут никаких Порт-Артуров, я там просто команды не наберу. Во Владивостоке с этим попроще, прямое сообщение с Центральной Россией. Сейчас уже девятое июня, Макаров жив, и надеюсь проживёт подольше. Так что однозначно Владивосток. Позже будет приказ, уверен, в нём и эти два корабля введут в состав броненосных сил нашего флота, но пока команды не освоят корабли, в Порт-Артуре они бесполезны. Хорошо бы мне за их захват контр-адмирала дали, но ретрограды в составе флота этого никогда не допустят. Я не понимаю, как они смогли пропустить что мне капитана первого ранга дали. Желчью исходили, но я получил этот чин. Так что много было препятствий к этому, ведь все ретрограды считали, что мы японцев одной левой побьём, они же, как я, не знали, что Россия с треском проиграет, и думали, что чины я получал за просто так, небольшие геройства, так что не думаю, что в этот раз Николай пойдёт против своих людей. Это кстати не очень хорошо, однако получить должность младшего флагмана, по сути это соответствует командору в британском флоте, и принять под командование оба броненосца, подняв свой флаг на «Микасе», я вполне мог, и что уж говорить, рассчитывал на это. Много следующих планов было с этим связано. Там смог бы и «Рюрик» попросить в состав своего отрада, все три имеют восемнадцать узлов. Идеально для рейдерского отряда.

Так что я был твёрдо намерен допиться успеха. Это поможет мне после окончания войны, с нашей победой, устроится в верхах, с возможностью сохранения государства. Именно яркий образ я выбрал, а не тишком взорвать все корабли, чтобы русские моряки дальше сами вели крейсерские войны, и очистили воды от остатков японских боевых кораблей. Это пока по планам. Что по моему прибытию во Владивосток. Да, через два часа, уже утро было, японцы решили ударить по городу используя Уссурийский залив. Береговая батарея, что прикрывала его, открыла огонь, но была мигом подавлена броненосцами Того. Японцы отсюда в марте уже вели обстрел, а тут повторно и мощный. А так как я был на борту, принимал гостей, включая наместника со свитой, чуть позже планировал посетить штаб отряда, передать рапорта, да сразу передал, контр-адмирал Иессен был среди тех, кто посетил трофей, то обстрел застал меня на борту. Гости быстро покинули борт, адмирал руководил ответным огнём, а я в носовую башню главного калибра, причём поднял голема в трюме, из мешка с землёй и сам встал к прицелу, а сборная команда артиллеристов заряжала орудия кормовых башен и носовых. Мы стояли правым боком в сторону японцев.

Причём, наместник ходил за мной и внимательно смотрел. Мешал жутко, но тот явно понимал, что я делаю. Пришлось для вида вести таблицу огня. Ох и побегал я. Голем сканером отслеживал полёты снарядов, самих японцев мы не видели, по навесной траектории отбивались, но кидать ответки, да примерно определяя где японцы, те вели обстрел с ходу, мог, и бил именно туда где мог оказаться очередной японец, после своих выстрелов. По снарядам я видел где броненосцы и где броненосные крейсера и бил именно последних. Не скажу, что вёл огонь зря, например, выжившие артиллеристы береговой батареи видели на трёх кораблях пожары, полыхали, и я уверен, что это моя работа. Все три броненосные крейсера. Но приписывать себе их понятно не стал. Все стреляли. Да ладно это, японцы ещё наскочили на минную банку, о которой никто не знал, наши тайно поставили после первого обстрела, и потеряли броненосный крейсер «Акумо». Один из тех, что горел. Сразу затонул, видимо две мины разом инициировал. Японцы смешались и дали дёру из залива, на этом обстрел и закончился. Больше их не видели, ушли.

Ну а что дальше. Там уже описал, часто посещал разные мероприятия. И никак не откажешься, не поймут, тем более дважды в мою честь балы организовывал сам наместник Алексеев, семейство Скопов посещал, и не раз, всё же бывшие опекуны Саши. Продал трактир. Мне невместно им владеть. А склады в порту просто подарил Скоповым. Ну а когда написал прошение по снятию меня с командования «Токива», и переводе в Порт-Артурскую эскадру, причём сразу получил добро, многих устраивала такая моя позиция, то мой трофей принял командир «Богатыря», капитан первого ранга Стемман. А на его место другого офицера. Серьёзные карьерные подвижки пошли по отряду. Вот такие дела. Теперь с Камимурой можно на равных драться. Четверо на четверо. Конечно всё провернуть вот это, забрать добровольцев, офицеров, получить документы для дворян, давая им гардемаринов, было тяжело, особенно с бюрократией бороться, но всё же сделал это. Всё позади, что радовало. Так что мы всю ночь шли. Насчёт английской базы, то я передумал. Слишком яркий след, англичане этот наш поход под лупой позже рассматривать будут. И понятно зададутся вопросом, а какого чёрта мы делали у их базы, как раз, когда там оба банка взорвали и возможно содержимое хранилищ было изъято? Могут связать, вполне. Нет, если я там и побываю, то тайно, находясь официально очень далеко. Пока же смещаясь западнее, к берегам корейского полуострова, но со стороны Японского моря, переждали тут в пустынных водах день, видали всего раза три паруса корейских джонок. То ли рыбаки, то ли каботажные торговцы, а как начало темень, направились полным ходом к корейским проливам. По времени за ночь успеваем их проскочить.

Да, дозорные суда, были. В основном вспомогательные крейсера, двоих рассмотрел ночным виденьем с големов, подняв одного на палубу, и плюс ещё дрейфовал миноносец. Даже скорее миноноска, меньше ста тонн водоизмещения. Вот на десяти узлах, с полным затемнением на борту и прошли проливы, обойдя стороной суда. Хотя море спокойное и небо очень звёздным было, видимость неплохая на половину морской мили точно, но я уже сказал, проскочили незаметно, никакой тревоги у дозорных я не увидел. Острова тоже прошли, там кстати также дозорные посты были. Так и ушли в Восточно-Китайское море. А вот дальше подошли к мелкому островку. Тут неплохая и защищённая бухта была, и встали на якорь. На берег высадили часть пассажиров. В трюме были палатки, всё для разбивки лагеря, и часть пассажиров устраивались на берегу. Да, на острове была мелкая деревушка. Жило тут всего три десятка японцев, и то потому что пресной воды было мало, источник один, им-то едва хватало, и их взяли под контроль. Больше жестами общались, знатоков японского у меня не было, а других языков те не знали. Просто отобрали лодки, чтобы не сообщили о нас, но поставки свежей рыбы обещали, не лишать же их этого, так что часть моряков занимались рыбным промыслом на всех. Убедившись, что те устроены, именно сюда я и приведу броненосцы, и стоит поторопиться. Тем более начало темнеть, вот на судовой шлюпке покинул островок, оставив старшим за себя лейтенанта Арефьева, ранее старшего артиллерийского офицера на старом броненосце береговой обороны «Первенец», Балтийского флота. Грамотный офицер тридцати лет. Взял длительный отпуск, на год, это не возбранялось, тем более командиры знали куда он добровольцем ехал, и прибыл сюда. Что делать тот знал, так что организовал всё и на острове, и на борту «Михаила». Я же на шлюпке скрылся в темноте. Сказал, что меня подберут. На самом деле достал свой миноносец и два голема, и пока я отсыпался в каюте, управляя ими двумя потоками, на максимальной скорости, в основном в двадцать шесть узлов, бежал к английской базе.

Вполне добрался к рассвету. Даже убрал миноносец и высадился на берег, понятно в одеждах матроса Японского Императорского флота. А не в своём мундире. Так что провёл разведку, сканеры големов здорово помогали, раз пять переодевался, в основном в гражданскую одежду, но выяснил где на складах взрывчатка хранится, нашёл, много динамита было. Хранилище я уже освободил, много угля сжёг пока добирался до Вэйхайвэй, вот и пополнил им бункера. Так что было куда трофеи убирать. А как стемнело, я часть дня поспал, даже выспался, и пошёл на дело. Сначала вскрыл склад военной базы, увёл двадцать две тонны динамита, тут его в ящиках хватало. Дальше в город, зачистил охрану одного банка, заложив динамитную мину. Потом второго, по десять тонн динамита в каждое хранилище, две тонны я в запасе оставил, на свободное место всё то, что нашёл в хранилищах обоих банков. Почти на семь тонн вышло. Я бы не сказал, что они пустые. Одних ассигнаций в фунтах стерлингов на одиннадцать миллионов, долларов САШ на полмиллиона, русских рублей почти полтора, но больше всего золота, в слитках и песком с самородками, да драгоценных камней, изумрудов. Видимо скупали в Китае, а тут хранили перед вывозом, вот и вышел такой вес. Одного золота пять с половиной тонн. Поджёг бикфордовы шнуры, каждый по полчаса гореть будет, снова посетил склады, свободное место оставшимся динамитом занял, и бегом прочь. Как раз поднимался на холм, когда с разницей в полминуты разнесло оба здания банка, там воронки остались, и начались взрывы на военных складах. Ну да, заминировал их, включая с боеприпасами. Ночь стала как день, яркая, но я не унывал, усмехнувшись побежал прочь, так что вскоре на том же миноносце направился в сторону японской базы Сасебо. Если корабли Того где и застану, то там, где они большую часть времени проводят, если нет, то скорее всего блокируют Порт-Артур. Где-то там они.

Вот так утро застало меня на подходе к Сасебо. Уже четыре часа как рассвело, незаметно не высадишься на берег. Японцы хорошо охраняют своё побережье постами наблюдения, так что придётся ждать. Что по добыче, то я имею её пойти на пятьдесят миллионов фунтов стерлингов, а банкиры скрупулёзно подсчитывали что и сколько стоит, и я увёл их книги с расчётами. Так что в курсе сколько стоят изумруды, их почти тонна, золото и остальное по мелочи. На пятьдесят и выходило. Так что я богат, трофеи, Англия тут очень сильно помогала Японии, хотя старалась показать нейтралитет. Но не особо-то и выходило. Но пока этими светить не стоит. Что я сделал, убрал миноносец, сменив на ялик из своих запасов, это второй, что мачту и парус имел, в одежды корейца переоделся, и в наглую двинул к японскому берегу, подняв парус. Ветерок попутным был. Причём, воды не пустые были, то тут то там видел рыбаков, на утренний промысел вышли, сейчас видимо возвращались. Не к Сасебо шёл, чуть в стороне была деревня рыбаков, туда и направился. Мне нужно знать, японцы в Сасебо или не стоит терять время и сразу двинуть в сторону Порт-Артура? Лишь бы Макаров не дал бой японским силам, а он может. Он же мои будущие трофеи так попортит. Не хорошо, это отбросит мои планы надолго назад. Ничего, подошёл к берегу, деревушка в стороне осталась, незаметно прибрал ялик и быстрым шагом на гору, по тропинке, а на встречу несколько японских солдат. Расхристаны, тут держат самых негодных, но это военные. И они видели высадку. Так что голем быстро их зачистил, я собрал оружие, старые винтовки, но годные, патроны, а то у моих моряков два десятка винтовок на всех, плюс личное оружие офицеров, и всё. А тут пять единиц взял. Дальше поднялся на гору где пост был, голем тут уже старшего поста в ноль стёр, спал под навесом, и отсюда я плетениями дальнего виденья изучил бухту. Вид красивый, всё отлично видно, хотя военный порт и база далеко, в дымке. Чуть дальше на горе, в двух километрах, береговая батарея, но меня она не интересовала.

Вот так зло сплюнув, бухта была пуста, и двинул обратно. Нет, боевых кораблей хватало, но мелочь и старьё, и опять «Фусо» встретился, но новейших броненосцев Того тут нет. Так что бегом обратно. И на том же ялике пошёл прочь. То, что день, мне не мешало. Ушёл к полудню за горизонт. Ялик под парусом, тем более галсами пришлось идти, ветер по сути встречный, не самый быстроходный. Тут достал свой миноносец, два голема в команду активировал, и пошёл в сторону островка со своими. Держать их там смысла нет. Я-то думал японские корабли первой линии в Сасебо. Так что дошёл, причём на миноносце, сообщив что добыл его, и назначил в команду одного мичмана командиром, и четырёх гардемаринов, хотя те пока унтер-офицеры, но заняли офицерские должности. Тут они опыт гигантскими шагами будут получать. Тридцать пять моряков в команду тот сам подобрал, подняв военно-морской флаг, у нас в запасе были, включая небольшие для миноносцев. Вот так, мы и двинули в сторону Артура. Причём, держа миноносец на буксире. А угля треть бункеров, с «Михаила» не подходит, я хорошо потратился. Для экономии это. Так что стемнело, когда мы отошли от островка. Однако, продолжали идти на экономичных десяти узлах. Я уже отдохнул и часто бывал на палубе судна, заняв лучшую каюту, время от времени активируя одного голема чтобы осмотреться. Тут могут шнырять японские корабли, мало ли встретимся? Мы шли в стороне от транспортных маршрутов японских сил снабжения, они ближе к берегам Кореи ходили, а мы в глубь Восточно-Китайского моря, а потом и Жёлтого ушли.

И знаете что? Следующим днём, голем своим отличным зрением рассмотрел на горизонте множество дымов. А раз мы шли на траверзе Чемульпо, то это мог быть и японский флот. Хотя может это и наши. Я миноносец отправил глянуть. Макаров вполне мог сюда корабли привести для обстрела Чемульпо, главной базы снабжения всех японских армий. Порт Дальний он пока не дал захватить. Тот всё ещё наш. Да и попыток особо не было. Артур с суши тоже не блокирован и поезда ходили.

— Похоже японцы, — не опуская мощный морской бинокль, с рубки «Михаила» наблюдая за горизонтом с дымами, сказал я. — Наш «Сиратака» на всех узлах летит обратно. Разворачиваемся и уходим в сторону Циндао.

Моё судно повернуло, палуба слегка затряслась, машины работали до предела, усиленная вахта кочегаров работала, но свои семнадцать с половиной узлов «Михаил» выдал. А там и миноносец наш догнал, причём, дым стали гуще, и я определил, что уже нашими дымами заинтересовались японцы, послали пару крупных истребителей, эсминцы. Свой миноносец мы взяли на буксир, тот уголь весь потратил, и так убегали. Японцы понятно на тридцатиузловых истребителях нагнали нас быстро. Флаг я не спускал, пусть он и был гражданского флота Российской Империи. Те покрутились вокруг нас, ещё часа три и была бы видна береговая черта, мы прямо на Циндао выходили, комендоры суетились у орудий. Мой расчёт, а на миноносце всего одна пушка, тоже готовился. А тут я отдал приказ, спустить оба флага, на судне и миноносцев. Тем более командир «Касуми», второй был «Акацуки», флажковым кодом отдавал приказ остановиться и принять досмотровые команды. Так что выполняли. Ну а что, все добровольцы спрятаны под палубой, на виду только матросы в гражданской морской форме, хотя на миноносце в военной. Я приказал готовиться к абордажу. Всего тридцать винтовок на борту «Михаила», те что взял на посту я уже передал, но главное мои големы. Весь удар на них при штурме будет. Японский флот далеко, уже и дымов не видно, так что будем брать, такой план, это я офицерам и гардемаринам и объяснил, и те пылая энтузиазмом, вот оно дело ради которого они сюда приехали, готовясь, подбирали желающих в штурмовые группы. Двух мичманов назначил их будущими капитанами. В смысле, они первыми шагнут на борт своих кораблей. Так что и встали, и забортный трап спустили, миноносец наш, подошёл и встал к нашему борту.

План сработал, оба подошли, а не один. Японцы подходили к нему и швартовались друг к другу, и чтобы им подняться можно было на палубу, те проходили по палубе «Сиратака». Видимо капитаны посчитали, что команды одного корабля мало взять и команду миноносца и осмотреть такое огромное судно как «Михаил». На то и был расчёт. Вот так палубу «Сиратака» заполнили японские моряки с оружием в руках, группа во главе с тремя офицерами поднялась на палубу «Михаила». Даже успели осмотреться, но растечься нет, я появился на виду, и что важно, офицеры меня сразу узнали, столько радости в лицах было, и эта радость сразу сползла, когда за моей спиной на виду появилось четверо големов в чёрных одеяниях ниндзя, с рукоятками клинков за спинами, торчали над плечами. Двое ринулись к ним, двое просто прыгнули за борт, на палубы миноносцев. Плюс толпа добровольцев, вооружённых кто чем, ревя что-то, даже меня передёрнуло от этого первобытного рёва, выбираясь через люки, рванули к японцам. А там и бить некого, офицеров големы взяли в плен, вырубив, остальных порубали. Уже и зачистка истребителей закончилась, големы стряхивали от крови клинки своих катан. И пока корабли брались под контроль, уже мичманы командовали, их командиры, одного, тот шесть лет на миноносцах отходил, назначил командиром группы из трёх миноносцев, а големы поднялись по трапу наверх, их я увёл в свою каюту, где и деактивировал. Мои добровольцы видели, чего те стоили, и были в шоке. Буквально за десять секунд порубать всех японцев, это было неимоверно круто. А уж как были подавлены японские офицеры, придя в себя, что признали своё поражение. Их кстати заселили в каютах на борту «Михаила», пусть и под охраной. Так что часа два потратили, чтобы взять трофеи под контроль.

Туда по пятьдесят матросов, шесть кондукторов, по пять гардемаринов и вот мичманы в качестве командиров. Торжественно прошли похороны погибших команд, японские офицеры были. Склонили головы в память о своих людях, но поблагодарили, что всё сделали по правилам. Корабли отмывались, так что двинули дальше. Я оставил за старшего Арефьева, пусть уводит оба трофея, там активная учёба шла, подальше, а сам на «Сиратака», туда с трофеев угля до полных бункеров покидали, пошёл к флоту. Скоро стемнеет, это шанс взять броненосцы. Не хочу время терять. А там отведём их к нашим, к месту встречи. Работаем. Флот японский не так и далеко ушёл, в принципе на траверзе Чемульпо мы его и нашли. Не стоял на месте, на медленном ходу шёл, просто маневрировал, малые корабли, от крейсеров и до миноносцев, осуществляли ближнюю и дальнюю охрану. Причём, крейсеров Камимуры тут не было, а вот крейсера Девы были. Чисто броненосцы, шесть единиц. Помниться два должны были взорваться на нашем минном поле, но тут до такой операции то ли не дошло, хотя оба минных транспорта в Артуре в порядке, лишь мин к ним нет, то ли что-то изменилось или операцию зарубили. Не факт, что Макаров, там и до него начальников хватало. Так что начали сближение. Чуть позже спустили судовую шлюпку, и я один на вёслах двинул к броненосцам, а миноносец отбежал, его команда будет ожидать в стороне, буду проходить мимо, световым кодом опознаюсь и заберу с собой. Пусть пока не мешает. Сразу достав одного голема и тот на двадцати узлах, используя всего два весла, доставил меня к броненосным силам. Причём, можно и тридцать узлов, но боялся перевернуться, нос бы задрался. Подумав, перебрался с кормовой лавки на нос, и голем действительно развил скорость до тридцати узлов. Дальше опасно, на самом деле можно перевернуться. Тем более вёсла всё же сломали, из своих запасов заменил.

Мы вышли так, чтобы вся масса кораблей вышли на нас. Раздевшись, деактивировал голема, убрал шлюпку в хранилище, и поплыл, а вода вполне в норме, терпимо, навстречу «Микасе», пропустив бронепалубник охранения. Вот дальше больше нудная работа шла, чем что-то интересное и азартное. Сблизившись с бортом «Микасы», на шлюпке не выйдет, прожектора тут часто используют, видимо выработали меры после той моей знаменитой атаки, хотя её называют «атака Макарова», когда потопил итальянцев. Да, её приписали командующему, раз тот был на борту, пусть тот и отрицал своё участие. В принципе действенные методы, потому и пришлось убрать шлюпку. На ней бы у меня шансов не было, точно бы обнаружили. Так вот, когда борт «Микасы» проплывал рядом, как раз тут темно было, достал шлюпку, забравшись извлёк земли, активировал из неё двух големов, и те запрыгнули на борт прямо из шлюпки. А мне канат скинули, так что ухватился, убирая шлюпку в хранилище, и меня подняли на борт. Один, второй уже вёл зачистку корабля, флагмана всего Японского флота. А тут и второй рванул, пока я к мостику шёл. Да и ещё двух поднял, чем быстрее сделаем, тем лучше. Так что очистили палубу быстро, без шума. Сейчас зачищали и внутренние отсеки. Единственный, кто это пережил, сам адмирал Того, хотя на борту был ещё один адмирал. Я уже стоял за штурвалом. Командующего всем флотом Японского флота, пока заперли в его каюте, одного голема в котельное и машинное, бегал туда-сюда, а троих, скинув спасательную шлюпку за борт, спустились в неё на канате, и доплыли до «Асахи», пропустив мимо «Сикисимы», что шёл следом. Дальше незаметно проникли на борт «Асахи», лодочку упустили, но не жалко, и пошла там зачистка. Дальность семьсот метров, вполне позволительно работать.

«Асахи» тоже взяли без шума. Может шум и был, но на других кораблях это не заметили. Так я оставил двух големов на «Асахи». Один в котельных, другой на мостике, двух с трудом, но хватило для управления этими толстяками, а третьего с «Асахи», тот использовал судовую шлюпку, направил на борт «Хацусе», что шёл за «Асахи». Тот проник внутрь и заложил динамита ящик. Он забрал его со склада «Асахи». Сканером нашёл склад. Десять минут будет гореть бикфордову шнуру. Я сразу деактивировал голема и поднял тут на мостике «Микасы», выдав ящик динамита. Тот используя шлюпку с флагмана, перебрался на «Сикисиму», и там заложил мину, время горения три минуты, так что почти одновременно, броненосцы «Хацусе» и «Сикисима» были взорваны, носовые артпогреба, и лишившись носовых частей, те стали стремительно тонуть. Я же, как стемнело от вспышек, отключив ходовые фонари, отвернул и повёл броненосцы в сторону ожидающего меня миноносца. Ну прямо дали мне их увести. Флагман есть флагман, часть кораблей повернули за ним, подсвечивая иногда прожекторами. Снова пришлось четвёртого голема поднимать и тот побежал к кормовой башне главного калибра «Микасы». Там были складированы запасы снарядов, в башнях стояли спаренные орудийные установки. Примерно на шесть выстрелов зарядов к каждому орудию нашлось рядом. Они не заряжены были, согласно правилам флота, заряжают перед боем. Так что голем быстро зарядил установки. Тем же занимался под моим управлением голем на «Асахи», закрепив штурвал, оба корабля шли прямо.

Дальше прицелились, и выстрелы. Не дуплетом из обоих орудий, а по очереди. И главное, прицельно. Почти в упор. На носу «Ясима» вспыхнул крупный пожар, это попадание с «Микасы». Тот отвернул. Снаряды «Асахи» попали в бронепалубный крейсер с флагом адмирала Дэвы, что нас нагонял, освещая прожекторами. От двух взрывов, там были фугасные снаряды, произошла ещё и собственная детонация, и крейсер мигом скрылся под водой. Больше нас как-то не преследовали, пытались миноносцы, но дали выстрелы по ним, и довольно близкие накрытия, думаю, осколками накрыли, фугасами бил, так что те отвернули, идти за нами, это смерть, и японцы это поняли. Ну а я шёл к миноносцу. Вскоре опознавшись световым кодом. Тут ещё японцы начали рыскать в разные стороны, светя прожекторами. Горизонт с одной стороны был светел от их работы. Видимо поняли и осознали, что у них взорвали два, и ещё захватили два броненосца, лишили четырёх, и теперь яростно искали. Если найдут, пока не потопят, не отступят, не смотря на потери, та растерянность, что у них ранее была, флагман по своим бьёт, прошла. Уходить нужно.

— А вот и наш «Сиритака», — пробормотал я, когда миноносец вынырнул из ночи, и нагоняя с кормы пошёл рядом с «Микаса», оба броненосца держали ход шестнадцать узлов, если выше, то искры из труб. Они нас подсветят. Мы уже несколько раз меняли маршрут, так что японцы искали не там, где нужно, куда мы ранее шли.

А тут я начал скидывать скорость, пока не остановил броненосец. Второй недалеко, метрах в трёхстах, тоже встал. Так что скинул за борт верёвочную лестницу, подсвечивая неярким огнём фонаря. Так что миноносец подошёл, я уже общался с его командиром, сообщив, что забираю двадцать моряков, и двух гардемаринов. Точнее не так. Десять матросов и гардемарина, это на борт «Микасы». А на борт «Асахи» сам мичман, десять матросов и ещё гардемарин. «Сиратаку» поведёт его старпом. Он тоже гардемарин, но дворянин из добровольцев, у него и фамилия подходящая, Добровольский, более десяти лет отработал в полицейском департаменте. Опыт имел, командовать мог. Ему нужно лишь довести миноносец до места встречи с «Михаилом», этому его обучили. Так что вскоре миноносец перегнали к борту «Асахи», там тоже верёвочный трап заранее скинули. Големов я деактивировал, так что совсем небольшие команды брали корабли под контроль, перегон не долгий, потом вернутся на свой миноносец. Группа моих кораблей и «Михаил» находятся в пятидесяти морских милях, вот и двинули туда. Матросы осваивались, основы знали, в принципе всё знакомо, так что дали десятиузловой ход, больше не выходило, кочегаров мало, да и те как взмыленные носились. Однако дали ход, гардемарины на мостиках, и вот повели трофеи. И довели, причём за три часа, дважды снова поменяв маршрут. Поиски продолжались, иногда мелькали отсветы прожекторов на горизонте.

К счастью, дошли благополучно. Сначала «Михаил» пришвартовался к борту «Микасы», пассажиры громкими криками радости приветствовали меня, так что я занимался командами. По двести шестьдесят человек на каждый броненосец. Вернув людей на «Сиратаку», потом по пятнадцать гардемаринов, по четыре офицера, и два лейтенанта, единственные у меня, стали старпомами на броненосцах, я назначил. Причём, одного, Арефьева, на «Асахи», тот исполнял пока обязанности командира, он и поведёт броненосец. Я же также перевёл и японских офицеров на мой флагман, их разместили, под охраной были, и пообщался с адмиралом. Приятный такой, эрудированный офицер, вот так в адмиральском салоне «Микасы» сидели в удобных креслах и общались:

— Вино у вас замечательное, — сделав мелкий глоток, сказал я.

— Это погребок покойного командира корабля, — вздохнул он, потом всё же не удержался, мы минут пятнадцать общаемся ни о чём, и спросил. — Плен?

— Нет, вы мне интереснее как соперник, поэтому мы постараемся остановить нейтральное судно, и передадим вас и ваших офицеров на его борт. Надеюсь мы с вами ещё встретимся в бою. Ведь в бою не кто кого силой задавит, а кто кого передумает.

— Золотые слова, юноша, — вздохнул адмирал.

Мы общались на английском, оба знали его в совершенстве, так что проблем не было. В основном вдвоём были. Уже светало, броненосцы шли прочь, команды на ходу осваивали их. Миноносцы рыскали по сторонам, я отдал приказ искать нейтральные суда. И думаю поведу трофеи в Артур, у Макарова под рукой проще будет всё провернуть. Пока же я сам задал адмиралу вопрос:

— Тела команд обоих броненосцев готовят к погребению, больше ста моих матросов занимаются этим на «Микаса» и столько же на «Асахи». Скажите, я приму любое ваше решение. Их захоронить в море со всеми воинскими почестями, или с вами передать на нейтральное судно?

Того задумался, и чуть помедлив, сообщил:

— Я думаю лучше передать домой, мы сами похороним наших воинов.

— Хорошо. Кстати, как раз британец идёт на горизонте, порожний похоже, из Японии в Вэйхайвэй. Два моих миноносца пошли на перехват. Довольно крупный, и такой трагичный груз заберёт, и вас.

Адмирал только поклонился. Мы так и общались, я лишь через посыльных передавал приказы. Британцу деваться не куда, приказали, идти сюда, пошёл. Тот встал к борту «Микасы». Пробросили два широких трапа, плюс задействовали кран на борту нейтрального судна и началась погрузка, передавали тела. Некоторые успели зашить в саваны, но большую часть нет. Подавали как есть. Шокированная команда британца, те только сейчас узнали, что русские моряки захватили флагман Японского флота, и видели свидетельство этого, тела шли один за другим. Команда вымоталась в конец, но передачу завершили. Я глянул сканером, от тел пусто. После этого пошла работа с командой «Асахи», британец пришвартовался к нему. Кстати, рассвело ещё когда судно привели к нам, так что день был. Я простился с адмиралом и офицерами, те перешли на борт британца. Само судно направилось обратно к Японии, а мы, сделав полукруг, якобы пошли в сторону Корейских проливов, пусть так думают, а когда горизонт очистился от дымов, направились к Порт-Артуру. В принципе, не смотря на малое количество припасов и угля, мы могли крейсерствовать неделю, может чуть больше, но я решил возвращаться. Там патент барона придёт, и остальное, так что будем получать заслуженные почести. И я надеюсь, что всё же отблагодарят хорошо.

Вот так по пути провели бункеровку всех трёх миноносцев, углём с броненосцев, и шли. Замыкал процессию «Михаил». Ну а что, шли-шли и дошли. Остаток дня потратили, тут и пополнение углём, и половину ночи. Сблизившись с фарватером, дальше «Сиратака» светя тремя прожекторами, давая сигнал сторожевым судам, направился к нашим. А их обстреляли. Причём как батареи с суши, так и охранение у фарватера. Судя по тому как быстро прекратили огонь, матерится с помощью прожектора, давая сигнальные коды, тоже можно. И матом обложил мичман всех, явно крутым. Дальше с ним сблизились два наших миноносца. Опознав своих, и пропустили через фарватер к канлодке. А там и на рейд, где уже тревогу объявили. К счастью свои, так что включив прожектора, мы следом за лоцманским катером прошли на рейд и встали наконец на якоря. Команды за сутки на борту более-менее узнали корабли, ни с кем не столкнулись. Чудом. Встали на свободных местах якорных стоянок, и наконец это путешествие закончилось. «Михаила» чуть дальше поставили, а миноносцы, ближе к берегу. Ну и понятно меня срочно на «Петропавловск», Макаров видеть желает. Оказалось, о том, что японцы потеряли четыре броненосца, наши ни сном, ни духом. То, что корабли трофейные, под нашими флагами, из моих запасов, опознали. Факт, но как удалось захватить флагман «Микаса» и второй новейший «Асахи», знать хотели все. Это я к тому, что множество шлюпок, в основном с капитанами разных кораблей, даже от берега отошло, потянулись к флагману. Поэтому я не был первым кто подошёл к понтону, что использовался как причал, тут уже стояло восемь шлюпок, ялик и один паровой катер. Ну а дальше в адмиральском салоне флагмана русского флота, я в подробностях и описывал как прошёл этот рейд. Кстати, тех в чёрных одеяниях, что под видом ниндзя действовали, мне, мол, подарили. Теперь это мои личные боевые холопы, скажем так. Раз аристократом стал, будут моей охраной. В принципе, приняли нормально.

Уже рассвело, весь салон был в дыму. Большинство курило, но ошеломление от результатов моих действий стояло большим. Я уже всё рассказал и рапорты подал Макарову, тот их почитать успел. Так что я ещё больше прославился, хотя некоторые считали, да куда больше? Про меня итак знала уже не только вся Россия, но и весь мир, что за этой войной внимательно следили. Что по добровольцам, то их и в Артуре хватало, под три сотни было, так что пополнение команд моих броненосцев будет. Дальше вводили корабли в состав флота. Император Николай просто и без затей дал мне контр-адмирала. Мне восемнадцать лет, а он чин адмирала. Как писали газеты, когда другие адмиралы, из его свиты, пытались возражать, тот сказал так:

— Адмиралов у меня много, а таких как Макаров или барон Земсков, больше нет.

Причём, было так растиражировано, подняв авторитет и репутацию Николая Второго очень высоко, что я думаю это было сделано специально. Пиарили Государя. Даже задумался, а Николай, не такой ли попаданец, как и я? Приказ по эполетам на мои плечи пришёл, и я сменил мундир, половина России в шоке от этого. К ордену Святого Георгия второй степени представили. У меня же стояла горячая пора, принимал добровольцев, присяга, военная форма выдавалась, и пополнились команды обоих броненосцев. За неделю довели до шестисот пятидесяти на каждом, ещё по двести и полные. Обоим лейтенантам дали капитанов второго ранга, и ордена Святого Владимира четвертой степени с мечами. Те так и стали старпомами на трофеях. Всем мичманам чины лейтенантов и также ордена. Всех гардемаринов представили к мичманам, прошение удовлетворили, выдав патенты, и ордена Святой Анны четвёртой степени с мечами. Всем матросам и кондукторам, также выдали медали. Я помимо этого купил тридцать два «Браунинга» и девять «Маузеров» в деревянной кобуре, на каждый ювелиры нанесли пластины дарственных табличек, и я от своего имени подарил их всем офицерам, что были на броненосцах. Из добровольцев. От меня лично, на память, за боевые заслуги. Подписался уже как контр-адмирал, барон Земсков. Ещё заказал у торговца складные ножи, отличные, с хорошей сталью, в наличии было около трёхсот. Но попросил ещё привезти четыреста. Те что купил, с ними ювелиры начали работать, включая местных, китайских. Для ускорения. Наносили дарственные таблички на рукоятки, и писали. Например, «Добровольцу Асланбекову К. Ч, за боевые заслуги. Контр-адмирал, барон Земсков». Вот и делали. Как накопиться нужное количество, буду вручать командам. Именно тем что участвовали в ставшим знаменитым рейде. Это кстати пресса тоже растиражировала, так что пополнялись команды. Люди к нам ехали.

Патент барона пришёл, наместник Алексеев прибыл лично его вручить и сделал это. В общем, две недели пролетели как не было. Весь в делах, весь в трудах, своей свитой озаботился, старшим в ней капитан второго ранга Вознесенский, из добровольцев. Что по миноносцам, то те ушли во Второй отряд миноносцев. А вот с броненосцами сложнее, но Макаров нашёл выход. Он разделил броненосцы на три отряда. Первым командовал младший флагман, контр-адмирал князь Ухтомский, в который вошли: «Победа», «Пересвет» и «Ретвизан». Флаг на «Пересвете». Все корабли вполне держали восемнадцать узлов, и отряд считался скоростным. Потом Второй отряд под командованием контр-адмирала Вингефта, младшего флагмана, у него три старичка, что давали только шестнадцать узлов. «Петропавловск», «Севастополь» и «Полтава». Флаг на «Севастополе». Ну и Третий отряд, коим я и стал командовать, став также младшим флагманом. Это «Микаса», «Асахи» и «Цесаревич», тоже давали восемнадцать узлов, скоростные. Флаг на «Микаса», и тут же разместился Макаров, теперь штаб флота размещался на моём флагмане. Причина проста, Макарова поспросили стать моим наставником и обучать всему. Так ему проще это сделать. Две недели не прошло, пролетело, когда стало известно, что Англия всё же ступила в войну на стороне Японии. Я думал, как в альтернативных историях передадут корабли с командами японцам, там только флаги и названия поменяются, но Англия, решила сама побряцать оружием. Да уж, изменения в истории ещё те. Англичане ударили, подло, неожидающих этого русские броненосцы, был затяжной бой, который пережило не так и много кораблей.

Ведь как, когда я привёл трофеи в Артур, Макаров сразу понял, что у нас самая большая дубина в регионе. До этого с японцами по сути в паритете были, хотя у нас на один броненосец больше. Так вот, тот подготовил всё и вывел корабли в море. Крейсерский отряд контр-адмирала Рейценштейна, тот недавно получил адмиральские эполеты, за две недели до меня, начал крейсерские действия против транспортных судов противника. За первые два дня больше тридцати призов в Артур привёл. Такую же задачу получил и отряд крейсеров Владивостока. Также Макаров отправил все броненосцы, кроме «Севастополя», у него с котлами проблемы, к Сасебо. Четыре броненосца блокировали японскую военно-морскую базу, их усиливал Первый отряд миноносцев, ещё два броненосца стали опустошать побережье Японии, обстреливая своими крупными орудиями заманчивые цели. Так что полный контроль морских перевозок, серьёзно ослабил японские армии, те начали отступать, все запасы подошли к концу, а воевать уже нечем. Одиночные суда прорывались ночами, но это мизер. А тут англичане, видимо договорились с адмиралом Того, подошли, делая вид что идут мимо в Сасебо, и ударили по нашей группе сдерживания.

Так ещё Того вывел свои броненосцы. «Ясимо» спасли, довели до дока и даже по сути вернули в строй. Как как они это за две недели сделали, можно назвать только чудом. Только два наших броненосца обстреливаемые с разных сторон, имея высокие скоростные характеристики смогли уйти, отбиваясь, но двух расстреляли. Причём, если «Полтава» пошёл ко дну, то «Петропавловск», сильно накренившийся на правый борт, выбросил белый флаг. Мы об этом узнали от спешно прибывшего посыльного на эсминце. Это хорошо, что тех, кто работал по побережью, не перехватили, их тоже должны были предупредить. Как и крейсера обоих отрядов. Так что мы стали спешно готовить все три броненосца, «Севастополь» тоже, к выходу. «Цесаревич» был одним из тех, что смог вырваться и сейчас был на пути сюда. Второй это «Пересвет». Уже полетели телеграммы в столицу, во Владивосток, война принимала более крупные объёмы. А вот я был доволен. Не нашими потерями, британцы их особо не понесли из-за внезапности, шестью своим броненосцами и семью броненосными крейсерами против четверых наших. Ещё бы не было победы. А теперь посмотрим, как мои големы будут стрелять из орудий главного калибра. А они не мажут, на предельной дальности, даже с учётом рассеивания снарядов, попасть в общий силуэт вражеского корабля, им не проблема.

Вот так шло пополнение угля, припасов, воды и снарядов, и уже через четыре часа, мой отряд покинул порт, вскоре встретив два наших броненосца, их на срочный ремонт, хорошо побиты, и направились на поиски двух наших. Это были «Ретвизан» и «Победа». Соединившись, уже в пять кораблей линии, будем искать англичан, и японцев, их на нас пятерых будет восемь. Посмотрим кто кого. Броненосные крейсера я не считаю, тут броненосцы на первом месте, и я верю в свою удачу. Нет, никаких диверсионных действий, уже достаточно. Пора повоевать как настоящий моряк, а то уже ставят в вину. Мол, ты моряк, или морской пластун? В лицо не говорили, но намёки из всех углов слышал. Да, команды двух моих кораблей не полные, уде по семьсот членов команды, там только офицерский состав полный, но в бою посмотрим кто кого. Думаю, и англичане сделают ставку на то, что команды этих двух кораблей плохо освоили их, и не посчитают сильными соперниками. Увидим, правы они или нет? Да, штаб Макарова был на «Микасе», тот тоже шёл со мной. Да он и командовал тут. Вот так и двинули. Хорошо «Севастополь» успели привести в порядок. Кстати, по поводу командиров обоих трофейных броненосцев, тут они пришлые, со стороны. «Микасу» принял бывший командир «Баяна», капитан первого ранга Вирен. А «Асаху», принял Иванов, что до этого командовал минным заградителем «Амур». С производством его в капитаны первого ранга. Макаров протолкнул. До этого во втором был. Вполне справные и опытные командиры, что рьяно взялись за дело, именно благодаря им оба корабля оживали. Мы выходили дважды, но недалеко, ходовые тренировки, и небольшие стрельбы по макетам. Просто для ознакомления комендоров с орудиями. Это всё что было.

Я действительно имел огромную популярность, добровольцы продолжали прибывать. И их количество увеличивалось. После того как журналисты описали первых добровольцев, что сами прославились и даже награды получили, их общее фото было растиражировано несколькими газетами, поток расширился. Мне верили, по сути считали если не идолом, то близко, а идолы не ошибаются. Это я к тому, что уже через три часа после того как встретили «Цесаревич» и «Пересвет», что шли на ремонт, Макаров решил их не использовать, те действительно сильно побиты и имели потери в командах, сигнальщики, увидели дымы на горизонте. Оказалось, англичане не стали искать два других русских броненосца, что обстреливали всё что видели из важного и ценного, а пошли к Порт-Артуру. Так что восемь броненосцев выходило на три наших. Кстати, бой был вчера под вечер у Сасебо, ночь прошла, пока посыльные до нас добрались. Так что и англичане сюда шли на максимальной скорости, чтобы нас в бухте запереть.

— Разворачиваемся, — сказал Макаров, опустив бинокль, уже были видны трубы первых британских кораблей. Где среди них японские, было не различимо.

— Господин командующий, — я слегка наклонил голову, и когда Макаров полуобернулся, сказал. — Разрешите продемонстрировать вам точную стрельбу, из орудий главного калибра, где каждый снаряд в цель. Не думаю, что вражеские броненосцы смогут долго продержатся под таким губительным огнём. Шансов, прямо скажем, у них никаких. Жаль с нами всего лишь один крейсер «Диана», маловато для преследования того, что останется.

Меня слушали с изумлением все, кто был на мостике, но я уже говорил, идолы не ошибаются, а мою популярность подняли до такой степени, что раз сказал, можно побить противника, значит побью. По сути я поставил на кон свою репутацию. И если успеха не будет, она рухнет. Это понимали многие, и контр-адмирал Малос, один из моих недругов, тут же зашептал Макарову, уговаривая его согласиться. И тот дал своё согласие, видимо и сам принял такое решение. Тем более сигнальщики наконец смогли опознать корабли, японцев там не было, кроме двух бронепалубных крейсеров, ранее запертых в Сасебо. И двух французских кораблей, бронепалубного крейсера, бывший стационер из Чемульпо, и старый броненосный крейсер. Похоже броненосные крейсера Камимуры и два броненосца Того пошли ловить наши корабли, «Победу» и «Ретвизан», отряд князя Ухтомского. Англичан и французов, что будут блокировать нас тут, у Порт-Артура, было достаточно. Потом и Владивосток блокируют. Даже любопытно, что сейчас в столице происходит. Нет, нам подтверждение прислали, что посол Англии, и даже посол Франции, вручили России сообщение о войне. Ноту о том, что они защищают свои интересы. Однако, что там происходит, мы не знаем. Мы конечно обсуждали возможность вступления британцев в этот конфликт, но большинство считало, что те не рискнут. Про лягушатников вообще слова сказано не было. Как было видно, они ошибались. Пока же два строя, крупный британских, где было двадцать семь вымпелов, и семь наших, помимо трёх броненосцев и бронепалубного крейсера было три миноносца, стали готовиться к бою. Британцы видели, что бежать мы не собираемся, а принимали бой, взлетели боевые флаги, и похоже даже обрадовались. Тем более я уже показал своих големов, двое на «Микаса» заняли носовую и кормовую башни, артиллеристы будут и заряжать как можно быстрее, а те вести огонь. Двое другие на «Асахи», перевезли миноносцем. Четверых големов я уже держу два часа, вполне достаточно, чтобы разбить английские морские силы, как я считал.

— Господа, «Микаса» и «Асахи» уже вошли в зону уверенного поражения, — сказал я. — Господин адмирал, разрешите открыть огонь?

— Мы на границе дальности, корабли противника едва видно. Вы уверены в своих силах? — уточнил Макаров.

— Вполне.

— Тогда цель флагман этой эскадры. Он вон на том головном броненосце с адмиральскими флагами.

— Прошу прощения, Степан Осипович, но флагман от нас никуда не сбежит, у него на один узел скорость меньше чем у нас, в отличии от броненосных крейсеров, а я собираюсь потопить если не всю вражескую группировку, то постараться все крупные надводные корабли пустить на дно. Первыми нужно бить именно броненосные крейсера, что могут дать ход в двадцать один узел, а некоторые и в двадцать два. Хотя бы по снаряду в машинное отделение, чтобы они потеряли ход, а дальше Эссен на «Севастополе» с «Дианой» и миноносцами примут сдачу их кораблей. Пока мы разбиваем остальные силы.

На меня посмотрели в шоке все штабные офицеры, только моя команда смотрела спокойно, если их командир сказал, что разобьёт противника, значит так и будет. Они мне верили. Макаров же, отойдя от удивления, сказал:

— Назначаю вас, барон, командующим этой операцией. Сам я буду наблюдателем. Командуйте.

Я тут же кивнул, и почти взорвался, резко отдавая разные приказы и команды, офицеры забегали. Флажковым семафором командиру «Севастополя» запретили открывать огонь, приказ стоял покинуть строй броненосцев и отойти к «Диане». Также приказали подойти посыльному миноносцу, пока штабные офицеры оформляли письменной приказ Эссену, командиру «Севастополя». При этом уже раздался первый залп орудий главного калибра как «Микаса», так и «Асахи». Промахов не было. Двумя снарядами носовой башни моего флагмана, был поражён бронепалубный французский крейсер. Затонул мгновенно. А кормовыми орудиями, поражён броненосный крейсер того же государства. Лягушатников из этой битвы я собирался исключить сразу и немедленно. Кардинально. На дно. В бою те участвовать не будут, пусть рыб кормят. Тут пришлось «Асахи» его добить двумя снарядами носовых орудий главного калибра, отчего крейсер перевернулся и начал тонуть. А вот кормовыми орудиями, тот поразил два британских броненосных крейсера типа «Кресси». Да, у британцев два строя, с броненосцами один и второй с броненосными крейсерами. Бил пока по второму, снаряды летали над строем английских броненосцев. По одному снаряду в машинное. Один стал терять ход, вывалился из строя, дымя. У второго пожар у второй трубы, но ход он не потерял и строй не покинул. Что ж, это выбор его команды. Тут перезарядка орудий главного калибра завершилась. По сути, как орудия были готовы, сразу и вели огнь, не залпами, в разнобой, подняв высокую скорость накрытия и поражения. Канониры, видя результаты своей работы, заряжали орудия даже перевыполнив нормативы. Также дальше выбивались броненосные крейсера, что вызвало немалый энтузиазм у всех офицеров, что за этим наблюдали и азартно комментировали очередное попадание.

К этому моменту, приказ Эссену, что уже покинул строй, его броненосец огня не открывал, был написан, я подписался и поставил свою печать. Её подтвердил Макаров своими. И приказ посыльным миноносцем отправили Эссену. Да там и было, велено взять под командование «Диану» и все три миноносца, и приготовиться принимать сдачу тех команд, что выбросят белый флаг. Огня не открывать, чтобы не мешать нам своими всплесками корректировать огонь. В этом дело, именно Эссен старший, пусть формирует команды, брать трофеи, для буксировки их в Порт-Артур. Оба буксира с базы я уже вызвал, связь по радио плохая, но дозвались. Подтвердили их высылку, под охраной четырёх канонерок. Эти канонерки тоже войдут в отряд, коим будет командовать Эссен, он предупреждён о них. Так что пусть, тот командир деятельный, справиться. Пока же англичане, сообразили, что мы просто расстреляем их на предельный дистанции, тогда как сами они хоть и могут докинуть до нас снаряды, но о попадании и речи не шло, только случайно. Слишком далеко. Поэтому строй броненосцев резко повернул, и они пошли на нас.

— Ожидаемо, — я прокомментировал это. — Я бы также поступил на месте их командующего. Собачья свалка тут единственный выход.

Причём, британцы стреляли, но это больше шумовой фон. Хотя пара снарядов упали не так и далеко от борта, метрах в пяти, остальные лесом водяных столбов вокруг моих кораблей. Кстати, довольно неплохо стреляли, пока вот не повернули, чем ограничили своих артиллеристов. Стрелять могли только носовые башни орудий. А мы так и шли тем же курсом, орудия башен на левый борт. Моим же големам разницы нет, что издали их расстреливать, что вот так чуть не в упор. Тут раздался залп, причём дуплетом сразу двухорудийных башен обоих моих броненосцев. Восемь снарядов устремились в носовую часть и мостик второго в строю броненосца, не флагмана. С перелётом через флагман. От разрывов броненосец на полном ходу носом вошёл в воду и не вынырнул. Утонул мигом, что также вызвало приступы радости у наших офицеров и матросов, а Макаров, несколько напряжено дымя трубкой, спросил:

— Александр Геннадьевич, почему второй, а не флагман?

— Так он как наседка. Побьёшь, остальные разбегутся. Пока он цел, все остальные команды кораблей будут выполнять его приказы.

Макаров, как и часть его штаба, что нас слушали, явно зависли, обдумывая мои слова, анализируя их. Это было вне правил ведения войны. Первыми всегда выбивались флагманы. Потом один из штабных офицеров, несколько робко кивнул, он был со мной согласен. Там и Макаров покачал одобрительного головой. Капитан первого ранга Кроун отсутствовал, он кстати командовал броненосцем «Ретвизан», иначе тоже бы высказался. Пришлый командир сильно заболел, и вынужден был оставить свой пост. Потому контр-адмирал Малос и был начальником штаба. Ну а дальше мы, пока англичане сближались, быстрым темпом поражали броненосцы, причём одного разом двумя моими. Именно по одному. Обычно этого было достаточно если не вывести корабль из строя, тот выкатывался в сторону, то потопить, поэтому, когда англичане вышли чуть не на пистолетную дистанцию, а уже и по нам попадали, даже пожар на юте был, то от британцев и остался один лишь флагман, три на дне, четвёртый на пути к этому, вот-вот перевернётся, а пятый горел, оседая кормой и задирая нос, из боя вышел, а тут залп, и флагман британцев просто взорвался. Вторая детонация погребов у вражеских кораблей. Такое уже было с одним из броненосных крейсеров. После этого я дал сигнал, и отряд Эссена направился к разбитой группировке противника, готовясь к спасательным действиям. Кстати, из Порт-Артура с буксирами вышло несколько судов, включая мой «Михаил». Его оформили как вспомогательное спасательное судно. На нём будут спасённых держать. Так что Эссен занят, его работа пошла, а оба моих броненосца пошли гонять то, что осталось. Миноносцы нет, как наседки крутились у поверженных кораблей противника. «Диана» спускал шлюпки и поднимал с вод моря тех, кто выжил с утонувших кораблей. Два британцы сами затопили, не хотели передавать их в наши руки, остальные с этим проблем не имели, сдали. Три броненосных крейсера типа «Кресси» сдались. Мелочь осталась, но она была куда скоростнее моих броненосцев, поэтому разогнав, потопив бронепалубный крейсер и два миноносца, приняв сдачу двух судов обеспечения и угольщика, мы направились в сторону Японии. Тут Эссен командовал.

Правда, пришлось вернутся и высадить на «Севастополь» штаб Макарова, с ним самим. А меня тот направил на перехват двух броненосцев адмирала Того и что там ещё осталось. То, что победа будет за мной, он уже не сомневался. Кстати, големов я деактивировал. Те якобы вернулись ко мне. А всё. Время работы закончилось. Нечего, качается заряд, и это хорошо. Закончу с японцами, и пойду к британской базе Вэйхайвэй. Буду наносить удар по базе, порту и городу. Разнесу там всё. Ишь что удумали, повевать захотели.

Эпилог.

Отхлебнув чаю, вестовой принёс мне и свите, я с интересом наблюдал за манёврами германских кораблей, с мостика своего линейного крейсера «Петропавловск II». Первая мировая война уже год идёт, и я вице-адмирал князь Порт-Артурский, получил новый титул после поражения британцев у Порт-Артура, командую Балтийским флотом. О нет, Россия в этой войне не участвует, как не уговаривали якобы союзники вступить в неё, Николай помнил, как британцы и французы объявили ему войну в Русско-Японскую. Подлый удар под дых. А тут помоги и спаси. Так что Россия богатела на поставках всего нужного Германии и Австро-Венгрии, да и Турции, тут она тоже участвовала, так что немалые успехи у тех были. Францию уже всю взяли. Готовятся к высадке на британский остров. Сейчас активные бои в Африке шли. Колонии отбирали у англичан. Закончат с островом, дальше Индия и Китай. Планы были у немцев масштабные, ну и пусть, лишь бы нас не вмешивали. Николай с трудом принял это решение, всё же честный и обязательный человек, но принял. Послушался советов своего зятя. Ну да, я уже два года как женат на его старшей дочке Ольге, первенца ждём, вот-вот разродиться. Той уже двадцать лет, сейчас лето пятнадцатого года шло. Вообще брак скорее политический, навязанный, но на удивление у нас с Ольгой образовалась очень крепкая семья. Почти на уровне Маргариты она, поэтому я вполне был доволен. Так что Россия не учувствует в этой войне, а скорее повышает своё благосостояние, немало дохода уходит для улучшения уровня жизни в стране. Открываются государственные школы в сёлах, больницы, новые учебные заведения. Многие из простых жителей после школы шли в инженеры, агрономы или во врачи. Да в учителя немало, Россия поднималась с колен, расправляла крылья. Чего мне это стоило за эти десять лет, даже описывать не стоит, сколько людей пришлось на корм рыбам отправить, из тех что был против таких изменений и мешал, даже вспоминать не хочу, но справился и это видно невооружённым глазом.

Вообще война с японцами закончилась быстро. Как я загонял броненосцы Того, и пусть те спрятались в порту одного из городов, расстрелял с дальней дистанции, лишив двух последних толстяков. «Ретвизан» и «Победу» мы встретили, там крутились крейсера Камимуры, три единицы, но они сбежали, так что вместе мы двинули к базе англичан. Бомбардировка длилась несколько суток, до истощения снарядных погребов. Не жалели, скоро транспорт с запасами должен был прийти. Не постоянно стреляли, посменно по одному, постреляем, отойдём отдохнуть, давая поработать другому, потом снова постреляем. Корректировщики новые цели найдут. А что, над «Микаса» воздушный шар висел с корректировщиками. База была полностью разрушена. А тут «Баян» прибежал, привёл угольщик и транспорт с запасами, командир доставил депешу от Макарова. Меня срочно отзывают в столицу. Так что оставил корабли на князе Ухтомском, он тут же был, и сам на том же «Баяне» в Артур, а там поездом в столицу. Срочно, значит немедленно. С трофеями проблем нет. Пусть английских броненосцев нам не досталось, все на дне, но четыре броненосных крейсера стали трофеями. Их уже в очередь на ремонт поставили и в состав флота вводили. Остальная мелочёвка, да там и осталось мизер, разбежалась. Их ловили крейсера Порт-Артурского отряда, они как раз подошли. Часть мы потопили у англичан в бухте Вэйхайвэй. А что дальше? Прибыл в столицу, и узнал, что Англия и Франция заключили перемирие с Россией. Шокирующий удар, те потери, что они понесли у Порт-Артура, об этом во всех газетах писалось. Два фотографа вели съёмку боя, журналисты на борту были. Даже художник Верещагин, так что информация разошлась. Похоже те решили устроить молниеносную войну, а не получившись, отыграли назад. Через два месяца и японцы капитулировали, когда первый морской десант у Сасебо высадили. Там всех моих добровольцев, включаю офицеров, кроме кадровых, отправили в отставку. То есть, они и воевали до конца войны, а тут возвращались домой героями. Почти пять тысяч их было. Правда, три сотни теперь работали на меня, мои люди.

Ну а дальше служба в свите Императора, командовал линейными силами на Балтике, два года назад и флот принял. И вот помогал управлять государством. Моя помолвка с великой княжной Ольгой прошла, когда ей ещё двенадцать лет было, а через шесть лет и свадьба. Про болезнь детей Николая, что того явно расстраивало и тяготило, я знал, но объяснил, что его дочек это не касается, и наши дети будут здоровыми. Так что первенца нетерпеливо ждал не только я, но и тесть с тёщей. Это их первый внук или внучка и те жаждали узнать здоровыми они будут или нет? Ну да ладно, самое главное мои мечты исполнились, я занял своё место, что меня устраивало, я скажу так, вот это всё вокруг, именно то, о чём я мечтал. Конечно работы ещё будет много, но всё в наших руках, поэтому наблюдая за маневрами кораблей германцев, у Ростока, я лишь горестно вздохнул. Новейший линейный крейсер, на котором я держал флаг, плюс два турбинных крейсера, мои любимцы, мы передаём немцам. И с ними три десятка старых кораблей, от броненосцев до миноносцев времён Русско-Японской войны. Те бы и не взяли этот хлам, что мы честно привели в порядок, если бы мы сверху не предложили эти три новейших корабля. Впрочем, практичные немцы и старьё пустят в дело, они немало колоний взяли, нужны корабли охраны побережья и это старьё более чем годится. Та ещё сделка, за эти корабли мы получаем не деньгами, а землями. Нам отдадут всю Англию. После её захвата. Пустые земли без жителей. Это наше условие. Они уже всё подписали, сейчас принимать будут, так что с лёгкой улыбкой и бокалом отсалютовав канцлеру Германии, что поднялся на борт, я стал вести деловой разговор, поддерживая Николая, Император тоже тут был. Встреча двух глав государств. Эх, жить хорошо. А хорошо жить ещё лучше.

— Командир! — раздался крик от радиорубки. — У вас сын! Сын!!!

Конец книги.

Продолжение серии следует.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Спасти красноармейца Райнова. Книга восьмая. Партизан

Content

Спасти красноармейца Райнова. Книга восьмая. Партизан.

Владимир Поселягин. Спасти красноармейца Райнова. Книга восьмая. Партизан

Nota bene